Рудник Элизабет

Аладдин

Элизабет Рудник

Аладдин

Новеллизация Элизабет Рудник

Автор сценария Джон Огаст и Гай Ричи

По мотивам фильма Disney «Аладдин»

ПРОЛОГ

Моряк смотрел на расстилающееся перед ним бескрайнее море. Если прищуриться и совсем чуть-чуть наклонить голову, почти удастся представить себе, что это не океан, а песчаные дюны, вздымающиеся волнами под палящим солнцем. Пронзительные крики чаек, парящих над увлекавшим суденышко парусом, можно принять за перекличку верблюдов, движущихся к рынку. А вот солнце — оно везде одинаковое, и на суше, и на море.

Мужчина вздохнул. Ему нравилось безлюдье и свобода океанских просторов. Очень приятно было просыпаться, когда заблагорассудится, проводить день как вздумается, ни перед кем, кроме себя и своей семьи, не держать ответ. Но порой он скучал по сухому воздуху пустыни.

При звуке звонких голосов мореход улыбнулся, его лицо просияло. Следы печали исчезли, он будто засветился изнутри. Обернувшись, он посмотрел в сторону источника своей радости. Двое его детей, Линди и Бэрро, вышли на палубу и стояли у борта.

— Ух ты, — сказала Линди.

— Ух ты, — повторил ее младший брат.

Отец проследил за их взглядами и увидел вдалеке роскошный корабль, идущий в одну с ними сторону. Он был огромный, со множеством мачт, с яркими парусами. Борта их собственной лодки облупились, требовали ухода, а это судно сияло так, будто его покрасили только сегодня утром. На палубах работали матросы в нарядной щегольской форме. Прищурившись, мужчина разглядел искусные орнаменты на мачтах и поручнях.

— Вот бы и наш был так же разукрашен, — вздохнул Бэрро.

Моряк повернулся к детям, приподняв бровь.

— Почему? Потому что выглядел бы лучше?

Он ждал реакции. В ответ ребята только пожали плечами, и тогда он продолжил.

— На этом судне мы пережили не один шторм. Может, с виду оно и не очень, но в нем есть нечто такое, чего у того корабля не будет никогда.

— Гнилая древесина и крысы? — попытался пошутить Бэрро.

Отец внимательно взглянул на мальчика.

— Повернитесь спиной, закройте глаза. Почувствуйте, как наша лодка покачивается в такт дыханию великого неизведанного океана. Это бьется ее сердце. Поймите — истинная ценность сокрыта в глубине. — Он замолчал, наблюдая, как маленькие сорванцы замерли, ожидая продолжения. Они еще такие юные, шесть и девять лет. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы дети как можно дольше сохранили свою чистоту. — Так какой корабль вам милее? — переспросил он, дав им время подумать.

Брат с сестрой открыли глаза, переглянулись, а потом хором ответили:

— Вот тот.

Отец застонал и закатил глаза, а дети захихикали. Урок явно пропал даром. Нужен другой подход. Надо как-то заставить их юные умы понять, как им повезло, что вместо двора у них волны, а вместо спален — каюты. Как это здорово, что каждый день их ждут новые безграничные возможности и приключения, и внешний вид их корабля при этом не имеет никакого значения. Моряк прикрыл глаза. Как же донести до них то, что он пытается объяснить?

Вдруг уголки его губ тронула улыбка. Тут нужна была сказка. И он как раз знал одну очень подходящую.

— Пожалуй, пора вам рассказать про Аладдина, принцессу и лампу.

Линди скривилась.

— А что такого особенного в этой лампе? — спросила она.

— Она была… волшебная!

Ребята снова скептически переглянулись. А затем пожали плечами, словно соглашаясь.

— Мы слушаем, — сказал Бэрро.

— Слушайте внимательно. Потому что скоро вы узнаете, насколько обманчивой бывает внешность. Особенно в таком месте, как Аграба!

ГЛАВА 1

Неторопливо всходило солнце. Его лучи сперва лишь едва выглядывали из-за горизонта, освещая песчаные дюны, но вскоре добрались до великих стен Аграбы и сверкающего позади нее синего моря. Купающийся в лучах утреннего света город будто засиял золотом, стали оживать его легендарные базары и улицы. Воздух наполнился запахами выпечки и экзотических пряностей, создававших особый насыщенный аромат. Внизу в порту причаливали корабли, привозившие полные трюмы сокровищ со всех концов света. На других капитаны выкрикивали команды матросам, готовя к выходу в море свои суда, наполненные всевозможными богатствами родной страны. В вышине кружили морские птицы, чьи непрерывные крики сливались с шумом неустанно набегающих на берег волн.

На базаре торговцы открывали свои палатки, наполняли лотки свежими фруктами и овощами, яркими шелками и атласом и прочими экзотическими диковинками, которые они, поторговавшись, продадут, когда откроется ярмарка. Музыканты с разнообразными инструментами располагались в тени большого дворца, возвышавшегося над городом. Вскоре самые разные звуки наполнят все закоулки города, а когда день угаснет, музыка выманит жителей из домов — потанцевать и насладиться прохладной арабской ночью. Это было волшебное место. Место, где, казалось, произойти может все, что угодно, где на каждом углу поджидало множество сюрпризов.

Однако жить здесь было непросто. Особенно тем, для кого домом была улица. Дворец Аграбы заставлял поверить в ее богатство и процветание, но улицы за стенами дворца рассказывали более неприглядную правду. Чтобы выжить тут, нужно было проявлять смекалку, быстро бегать и быстро соображать.

Аладдин начал путь с рынка. Шум и толчея там быстро нарастали по мере того, как слуги, купцы и горожане приступали к повседневным делам, торговались, выискивали самые свежие фрукты или особые сорта шелка. Вокруг слышалось с полдюжины разных языков, складывающихся в неожиданно успокаивающую симфонию. Аладдину и звуки, и люди, и суета рынка были прекрасно знакомы. Каждый день из своих двадцати лет он провел в Аграбе. Паренек как родился оборванцем, так им и оставался: улицы, задворки домов, тенистые переулки были местом его игр, его школой. На рынке юноша оттачивал умение «брать взаймы» то, что было ему необходимо и когда это ему было необходимо. Он был прекрасно осведомлен, что большинство тех, кто вел подобную жизнь, давно отказались от всякой надежды на лучшую долю, смирились с тем, что проведут так все отмеренные им дни. Но не таков был Аладдин. Взглянув на возвышавшийся вдали дворец, он ощутил знакомое возбуждение, возникавшее всякий раз, когда он смотрел на эти дивные башни и пышные сады. Паренек знал, точнее верил, что жизнь на самом деле намного интереснее. Он обязательно станет кем-то значительным, пусть хотя бы даже лучшим оборванцем в Аграбе.

Покачав головой, Аладдин двинулся сквозь рыночную толпу. Не время предаваться мечтам. Имелись более насущные проблемы, например, как раздобыть завтрак. Бурчащий желудок напоминал, что последняя трапеза случилась у него сутки назад, и требовал наполнить его чем-нибудь сладким. Может, гранат или булочка с пряностями из палатки Саджи. У нее всегда была самая лучшая выпечка. От одной мысли об этом у бродяги слюнки потекли.

Продолжая свой путь, Аладдин обдумывал грядущий день. Его отнюдь не заурядная жизнь требовала прежде всего плана, а на всякий случай еще и запасного плана. Для начала он отправится в порт разузнать, какие грузы прибыли в Аграбу с утренним приливом. На рынке товар окажется на следующий день, и всякий, кто называл себя вором, понимал, что, дабы опередить конкурентов, нужно ознакомиться с будущей добычей заранее.

На плече что-то бормотала обезьянка Аладдина — Абу, по совместительству его лучший друг. Рассеянно кивая в ответ на особо длинную и визгливую тираду, Аладдин чуть не налетел на женщину. От неожиданности он отшатнулся, сделав шаг назад, но все же успел заметить сверкающую и явно очень дорогую драгоценность на шее незнакомки. Лицо оборванца тут же расплылось в широкой улыбке.

— Как зовут вашу обезьянку? — поинтересовалась женщина.

— Абу, — гордо сообщил Аладдин. Упомянутый представитель семейства хвостатых сдвинул набок маленькую феску и перепрыгнул с плеча хозяина на руку собеседницы.

Та радостно засмеялась.

— Чудесная обезьянка, — проговорила она, воркуя с Абу, который так и вился у ее плеч.

Хозяин бросил на него выразительный взгляд. Абу кивнул и стал перебирать лапами еще быстрее. Вновь переключив внимание на женщину, молодой человек кивком указал на ее украшение.

— Красивое ожерелье, — заметил он.

Подняв руку к шее, женщина потрогала ярко-желтый камень, висевший на массивной цепочке. Глазами Аладдин следил за ее пальцами, но уши улавливали все звуки вокруг. Он достаточно долго прожил на улице и прекрасно понимал, когда его пытаются надуть. Красивые обворожительные дамы не обращаются просто так к таким, как он, если у них нет на то особых причин, и причины эти нередко сулят неприятности. И точно, до его слуха донесся легкий шорох, а потом кто-то едва заметно потянул сумку у него на плече.

С быстротой молнии Аладдин обернулся и схватил тонкую гладкую руку, которая как раз пыталась обворовать его. Дернув за нее, он увидел перед собой еще одну девушку, явно соучастницу. Знакомый фокус. Отвлечь и обхитрить.

— Привет, — сказал он, и очаровательная улыбка озарила его миловидное лицо, отчего оно стало еще красивее. — Пожалуй, это мое. Надо было заняться карманом, но ты выбрала сумку. Вот она, жадность… Она всегда будет тебе мешать.

Женщина, которая первой привлекла внимание Аладдина, пожала плечами.

— Все равно у тебя нет ничего, что стоило бы украсть, — заявила она и, покачивая бедрами, скрылась в рыночной толпе, увлекая за собой подругу. Аладдин слышал, как подельницы ворчат, и знал, что они уже высматривают следующую жертву.

Юноша быстро вскарабкался по неровной стене соседнего здания, прыгнул на крышу и подождал, пока Абу к нему присоединится.

— Ну, как у нас дела?

В ответ Абу протянул ему маленькую смуглую ручку, сжимавшую ожерелье с ярко-желтым камнем.

— Хорошая обезьянка, — похвалил довольный хозяин. Он знал, что производил впечатление простака. Но уж кем-кем, а простаком он точно не был. Подняв ожерелье повыше и подставив его лучам солнца так, что оно соблазнительно засияло, молодой человек улыбнулся еще шире. Кажется, сегодня нищий немного разбогател.

ГЛАВА 2

Далиа стояла, скрестив руки. С другой стороны искусно украшенной двери покоев ее госпожи доносились тяжелые шаги дворцовой стражи. Слышала она также и протесты Жасмин, которая пыталась уговорами разрешить сложившуюся ситуацию.

Через секунду двери распахнулись, и на пороге показалась сама принцесса. Девушка силилась сохранить видимость достоинства, но ее бесцеремонно препроводили внутрь, захлопнув двери позади. Далиа старательно прятала улыбку.

— Как далеко вы добрались на сей раз? — спросила служанка.

Жасмин бросила на нее досадливый взгляд.

— Я думала, что нашла выход, о котором страже неизвестно, — отозвалась она и принялась ходить взад-вперед по комнате. Стены ее покоев, более напоминавших библиотеку, чем спальню, были увешаны картами, книги теснились на полках, столах, стульях. Роскошные плотные занавеси обрамляли высокие окна, из которых открывался вид на раскинувшийся внизу город — ее город.

Далиа последовала за Жасмин. Она знала, как отчаянно принцессе хочется узнать, что происходит за дворцовыми стенами. Но служанка понимала также и то, что в глубине души осознавала и ее госпожа: Жасмин — принцесса Аграбы. А поэтому место ее было внутри стен, а не снаружи.

— Не беспокойтесь, когда-нибудь вам это удастся, — подбодрила она молодую хозяйку, пытаясь придать голосу уверенность.

Жасмин вздохнула.

— Как могу я править народом, которого даже не знаю? — спросила она и, направившись к окну, выглянула во двор. Деревья, что росли близко к стенам, обрезали, чтобы девушка не попыталась (в очередной раз) спуститься по ним. Внизу в саду нес охрану бдительный стражник, а на окнах нижнего этажа теперь были установлены решетки. Все это — результат непрекращающихся попыток Жасмин сбежать.

— Никто от вас этого и не требует, — заметила Далиа. — Вам достаточно просто просыпаться, вести себя как принцесса и ждать смерти.

— Очень увлекательно, — откликнулась госпожа, махнув рукой в ответ на неудачную попытку подруги пошутить. — Мне этого недостаточно. Я хочу править Аграбой.

Девушка опустилась на широкий подоконник. На мягких лапах к ней приблизился ее любимый тигр Раджа и положил свою большую голову ей на колени. Принцесса рассеянно провела рукой по полосатой шерсти. Раджа появился у нее еще котенком. Внушительный размер зверя, огромные лапы, острые зубы — всего этого Жасмин не боялась. Она видела перед собой лишь друга и спутника, надежную и постоянную часть жизни во дворце. Что еще здесь было постоянным? Все, а особенно ее желание вырваться из этой жизни.

Мир ее был ограничен — роскошные покои, дворец и сад с его растениями и животными, призванными создавать иллюзию естественной природы. Но как блеск дворца не мог затмить нищеты улиц Аграбы, так и саду не удавалось стать лесом. Жасмин сама вечно притворялась. Делала вид, что любит такое существование, что ее интересуют бессмысленные повседневные дела. Она вздохнула. Нет. Она не была счастлива от того, что целыми днями читала о том, как другие люди живут по-настоящему, как султаны рискуют всем ради народа, как вершат его судьбы. Ей хотелось самой все это пережить, все это делать.

— Расскажи мне про рынок еще разок, — наконец произнесла она, глядя на служанку.

Далиа нежно улыбнулась. Она любила Жасмин, как сестру. Во многом они и были словно сестры. Насколько помнила принцесса, Далиа всегда была частью ее жизни. Однако, несмотря на это, Далиа все же была служанкой, а Жасмин — госпожой, поэтому девушка не имела права отказывать принцессе, хотя иногда ей этого и хотелось. Особенно когда ее просьбы повторялось раз за разом до бесконечности.

— Помните, однажды вам вздумалось посмотреть, где я живу? — заговорила Далиа. Жасмин кивнула. — Увидев, вы заплакали, а потом еще долго печалились? — продолжила служанка.

Принцесса нахмурилась. Все было не так. По крайней мере, не совсем так. Может, она и не сдержала слез, но она была уверена, что только из-за ушибленного пальца, а не из-за того, что вид жилища Далии ее расстроил.

Не обращая внимания на выражение лица хозяйки, Далиа продолжала.

— Рынок точно такой же, — сказала она. — Зачем вам туда ходить?

Жасмин встала и принялась снова мерить шагами покои, иногда касаясь пальцами бесчисленных карт на стенах. Были среди них старые, выцветшие, с обтрепанными краями. Были и более свежие, изображавшие территории, присоединенные к Аграбе в течение двадцати лет жизни Жасмин. Принцесса любила их все, и новые, и старые. Но теперь карт ей было уже недостаточно. Роль простого наблюдателя за жизнью страны и народа ее более не устраивала. Но отец был непреклонен.

— Я знаю эти карты лучше, чем собственный город, — грустно сказала она. — Помоги мне ускользнуть, Далиа. Если мне удастся доказать папе, что у меня есть не только знания, но и опыт, может статься, он изменит свою точку зрения. Но я никогда ничему не научусь, сидя взаперти. — Ее слова разнеслись по комнате, и Жасмин услышала в собственном голосе отчаяние.

Далиа покачала головой:

— Если вас поймают, меня бросят в темницу.

— Ты же знаешь, я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, — запротестовала Жасмин.

— Темница, — повторила служанка. — Вот что со мной случится.

Пора было менять тактику. Приблизившись, принцесса взяла подругу за руки и изобразила самое жалобное выражение лица, на которое была способна. В глубине души Далиа уже давно начала сдаваться. Нужно было нащупать наиболее чувствительную точку в ее душе.

— Меня в любой момент могут выдать замуж за какого-нибудь расфуфыренного принца, и больше шанса не появится, — настаивала девушка. При мысли, что она будет прикована к нелюбимому человеку, сердце у нее и вправду сжалось, а глаза наполнились искренними слезами. — Пожалуйста, Далиа.

Та вздохнула. А потом медленно склонила голову.

— Вам так сложно отказать, — проговорила она, пытаясь сдержать улыбку. — Иногда просто невозможно.

Жасмин едва поверила своим ушам. Ей удалось! Принцесса возбужденно вскрикнула и радостно захлопала в ладоши, а затем бросилась обнимать лучшую подругу.

— Все потому, что я слишком вас люблю, — проворчала служанка.

Дочь султана только крепче прижала ее к себе. Наконец-то все должно было произойти на самом деле.

* * *

Жасмин нервно запахнула накидку, жалея, что так поспешно отказалась от предложения Далии отправиться вместе. С проводником было бы спокойнее. Но, углубляясь все дальше в рыночную суету, принцесса вскоре забыла свои тревоги. Ее завораживало множество новых запахов, звуков, видов. Девушка столько читала про родной город, и вот теперь он оживал у нее перед глазами. Ей хотелось кричать от восторга, но она понимала, что это не самая лучшая идея.

Бродя между палатками, Жасмин осознавала, что здесь это даже ярче, чем ей представлялось. Во дворце царили изящество и изобилие, но все краски были приглушены. Окна пропускали лишь часть солнечных лучей, а толстые стены мешали проникать не только полуденной жаре, но и запахам. Здесь же ничего подобного не было. Девушка шла мимо прилавков, и во все глаза рассматривала яркие зеленые арбузы, фиолетовые баклажаны и желтые бананы. С ними соседствовали пряности со всего света, источавшие острые незнакомые ароматы. Подняв руку, Жасмин провела пальцем по стопке ковров и невольно улыбнулась, когда взгляд выхватил замысловатый рисунок на красно-желтом гобелене. Благодаря небольшому вкраплению голубых нитей он напоминал саму Аграбу и море поблизости. Неудивительно, что приезжавшие люди сразу же оказывались во власти чар этого города. Девушка прожила в нем всю свою жизнь, но сегодня ей казалось, что она здесь впервые.

Заметив особенно красивую керамику, Жасмин двинулась к следующему лотку и испуганно вскрикнула, чуть не споткнувшись о маленького ребенка, который, присев, подбирал с земли упавшие с повозки крошки. Глаза девушки наполнились слезами, когда она увидела выступающие ребра малыша и то, как лихорадочно он запихивал в рот кусочки хлеба, будто не ел несколько дней.

Малыш привлек столько ее внимания, что дочь султана не заметила неподалеку красивого молодого человека, жонглирующего яблоками и подтрунивающего над продавцом фруктов. Не заметила она и того, что продавец не обращал внимания на жонглера, зато внимательно поглядывал на нее саму. Из-под рабочей накидки Далии она видела лишь мальчика и присоединившуюся к нему девочку, которая тоже собирала крошки.

Подняв руку, Жасмин взяла с лотка рядом два ломтя свежего хлеба и протянула детям.

— Вот, возьмите, — сказала она.

Дети долго не раздумывали. Схватив хлеб, они в мгновение ока исчезли. Внезапно из-за прилавка раздался возмущенный крик. Повернув голову, принцесса увидела, что разозленный хозяин смотрит на нее, сжав кулаки.

— Ты что, воруешь у прямо у меня на глазах?! — крикнул мужчина.

Жасмин охнула. Именно этого Далиа велела ей не делать. «Не привлекайте к себе внимания, — советовала служанка, пытаясь ответить на бесконечные вопросы госпожи о том, чего ждать за воротами. Любовь Жасмин к учению не ограничивалась картами. Ей казалось естественным узнать, как можно больше о городе, прежде чем идти туда, хоть Далию это и выводило из себя. — Не поднимайте головы. Смотрите, сколько хотите, но ничего не трогайте. Чего вам совсем не нужно, так это чтобы кто-то вас заметил».

К несчастью, сейчас кто-то определенно ее заметил.

Подняв руки, Жасмин попыталась задобрить торговца.

— Воровать? Да что вы, конечно, нет, господин. Я… — Мужчина прервал ее, схватив за руку и задрав длинный рукав накидки. Золото браслета, который девушка позабыла снять, заискрилось на солнце.

— Прекратите! — произнесла она как можно более властно, пытаясь высвободиться из цепкой хватки мужчины. Сердце колотилось в груди. Если он сдернет накидку, то, возможно, узнает, кто она такая на самом деле. А тогда об этом станет известно отцу, и у нее скорее всего больше никогда в жизни не будет шанса увидеть то, что лежит за дворцовыми стенами.

— Полегче, Джамал, так с дамами не обращаются.

Жасмин обернулась на ласковый голос и высвободила наконец руку. Рядом стоял молодой человек, его темно-карие глаза взирали со спокойным интересом, несмотря на ярость, которой пылал хозяин лавки. Позади него принцесса заметила несколько городских стражников, пробирающихся сквозь растущую толпу.

— Не лезь не в свое дело, крыса уличная! — закричал Джамал. Они явно знали друг друга.

Маленькая обезьянка взобралась по руке молодого человека и воинственно застрекотала. Но юноша потянул питомца за хвост и отрицательно покачал головой. Потом повернулся и посмотрел прямо на принцессу. На миг она обомлела. В его глазах было что-то необычайно притягательное: доброта, загадочность и решительность. Он был совсем еще молод, но уже узнал жизнь.

Паренек подошел поближе, наклонился и прошептал на ухо:

— Деньги есть?

Когда девушка отрицательно покачала головой, он нахмурился.

— Ладно, — сказал он наконец. — Ты мне доверяешь?

Жасмин удивленно взглянула на него. Доверять? Да она его только что встретила. Но особого выбора у нее не было. Если отказаться от его помощи, то скорее всего придется расстаться с браслетом или еще хуже — ее тайна будет раскрыта. Принцесса молча кивнула.

Все еще глядя ей в глаза, молодой человек сдернул с ее руки браслет. Повернувшись, он подал его Джамалу. Торговец выхватил драгоценность, поднес к глазам, а затем попробовал на зуб, чтобы убедиться, что это настоящее золото.

— Ты же этого хотел, правда? — спросил молодой человек. Джамал кивнул. — Вот и хорошо. Яблочко за неудобства? — сказал он и бросил мужчине яблоко.

Сделка была завершена. Юноша взял Жасмин за руку и увлек в толпу. Правда, только после того, как ловко схватил браслет, который лишь мгновение назад положил на прилавок Джамал, оставив на его месте еще одно яблоко из тех, которыми жонглировал. Едва они отошли на несколько шагов, нежданный спаситель наклонился к девушке и прошептал так тихо, что та едва расслышала:

— Приготовься бежать.

Бежать? У Жасмин расширились глаза и сердце снова застучало. Он это серьезно?

Будто по команде, Джамал, обнаруживший, что его одурачили, яростно завопил. Тут же стражники, которые замедлили шаг, когда дело, казалось, было мирно улажено, припустили бегом.

— Вдоль по переулку! — бросил молодой человек, пока Жасмин лихорадочно переводила взгляд с него на стражников. — Абу знает дорогу.

Маленький зверек перескочил с его плеча на руку девушки. Потом молодой человек стремительно запрыгнул на ближайший прилавок и замахал рукой в воздухе. Драгоценность, которую он забрал у Джамала, переливалась и сияла на ярком солнце.

Жасмин стояла, будто приросла к пыльной земле под ногами, пока юноша снова не велел ей бежать. На этот раз она все поняла и помчалась по переулку, слыша громкие тяжелые шаги стражников за спиной.

К несчастью, хоть она и неслась во весь опор, но не до конца понимала куда, а обезьянки нигде не было видно. Парнишка только сказал ей: «По переулку», а переулок то заворачивал, то раздваивался. Наудачу она свернула направо, потом налево и уже не обращала внимания на крики «Ой!» и «Осторожно!» со всех сторон. Вдруг совершенно неожиданно за следующим поворотом у нее на пути возникла обезьянка, а с ней и ее хозяин. На мгновение тот замер, уставившись на нее, а затем схватил за руку и потащил по улочке в ту сторону, откуда они пришли.

ГЛАВА 3

Аладдин бежал, по улице, победоносно ухмыляясь. Им едва удалось улизнуть, вообще-то он не рассчитывал, что ситуация станет настолько критической. В похожих случаях он предпочитал действовать в одиночку. Конечно, с ним всегда еще был Абу, но Абу — это почти продолжение его самого. До этого дня ему не доводилось улепетывать от Джамала, когда под ногами путалась незнакомая служанка. Но, так или иначе, все вышло просто отлично. Улыбка стала шире при воспоминании об искреннем недоумении Джамала, когда тот обнаружил пропажу браслета.

Аладдин завернул за угол и замедлил шаг, когда увидел, что к нему приближается спасенная девица. Он не колеблясь встал между ней и торговцем. Это как-то так само случилось. Скрытое под капюшоном накидки лицо девушки было плохо видно, зато юноша заметил, как задрожали у нее руки при звуках разъяренного голоса хозяина лавки, и просто не смог не помочь. Она явно не привыкла к рынку и к детям, попрошайничающим между лотков. И все же она не потеряла самообладания, стояла прямо с высоко поднятой головой. И даже не подумала прогнать детей. Она отдала им хлеб, даже не подумав о том, что придется расплачиваться собственным браслетом. Редко кто проявлял доброту к маленьким беспризорникам, и Аладдин задумался, что бы он почувствовал, если бы в свое время кто-то так вот отнесся к нему самому. Как же не помочь такой девушке, да к тому же ему даже нравилось периодически бегать от стражников. Это держало в тонусе.

Капюшон сполз с головы девушки, и Аладдин наконец смог увидеть, как она выглядит. И чуть не забыл, как дышать.

Служанка была самой прекрасной девушкой из всех, что он когда-либо знал. Густые темные волосы волнами спадали на плечи и спину, а глубокие карие глаза смотрели с лица, нежная кожа которого будто светилась изнутри.

Услышав, что стражники приближаются, Аладдин заставил себя оторваться от этого чудесного зрелища. Нужно было двигаться дальше. Он протянул руку, схватил незнакомку за запястье и устремился вперед по переулку.

— Послушайте, клянусь, я не воровала, — произнесла девушка, запыхавшись. — Дети были голодны, а у него был хлеб, так что я просто…

— Это и зовется воровством, — заметил Аладдин, оборвав ее. — И если тебя сцапают, следующие три недели ты проведешь в колодках!

Когда они выбежали из переулка на одну из множества маленьких площадей Аграбы, молодой человек кивнул в сторону двух неотесанных досок, между которыми были зажаты чьи-то руки и голова:

— Как поживаешь, Омар?

Девушка побледнела при виде заключенного в колодки человека. Аладдин искренне удивился. Похоже, она была совсем незнакома с суровой жизнью бедняков Аграбы. А браслет? Какая служанка наденет такое дорогое украшение, особенно на рынок? Что-то было с ней не так, но он не мог понять, что. По крайней мере пока. Будто прочитав его мысли, девушка спросила:

— Насколько серьезно наше положение?

Наивность вопроса поражала.

— Неприятности будут, только если нас поймают! — криво усмехнулся молодой человек. Позади раздавались крики стражников, и, прежде чем красавица успела хоть что-то возразить, Аладдин схватил ее за руку и снова бросился прочь.

Всю жизнь он бегал от стражников. Подобно детям, которым девушка подарила хлеб, он всегда был начеку, ожидая подвоха и не надеясь на подачки. Паренек крал не ради удовольствия, а потому что не мог позволить себе не красть. Он осознавал, что логика здесь не совсем правильная и кто-то скажет, что в Аграбе были и другие способы заработать на пропитание, но обычно он не обращал на это внимания. Присваивать чужое выходило у него лучше, чем у других. Но при любой возможности Аладдин делился с теми, кому везло меньше, и помогал им, хотя ему всегда хотелось сделать для них больше.

Так, как эта добрая душа поступила с голодными детьми.

Взбежав по одной лестнице и спустившись по другой, Аладдин задержался перед узкой лазейкой, через которую обычно уходил от погони, и обернулся. Служанка изо всех сил старалась поспевать за ним, но безнадежно отставала. Длинный темный проход, пожалуй, только задержит их. А правило номер один при спасении от погони гласило: не сбавлять темп. Если задуматься, то на самом деле правила номер два и три звучали точно так же. Соображая на ходу, Аладдин постучал в дверь, мимо которой они пробегали. Через секунду ее кто-то открыл. Сзади послышался громкий звук удара, сопровождающийся глухими ругательствами — это стражники налетели на дверь и попадали на землю.

Аладдин издал радостное восклицание, но не сбавил шага. Он знал, что стражники тут же вскочат и продолжат погоню. Это было четвертое правило. Оно гласило: опереди простака. У стражи не имелось ни сноровки, ни терпения, ни других особых талантов босяков, помогающих им раз за разом уходить от преследования. «К счастью», — подумал молодой человек, когда они со служанкой выбегали из переулка к одной из главных кожевенных мастерских Аграбы. Стражники все не отставали.

— Вот же грязные отбросы!

Заслышав возгласы, Аладдин вскочил на шаткий помост над фабричными бочками. Вместе с девушкой они легко прошли над огромными емкостями с краской разных цветов. Стражники были не такими ловкими. Один за другим вооруженные мужчины падали в бочки и выбирались оттуда раскрашенными и еще более злыми.

— Вот вам! — прокричал Аладдин. Ему нравилось происходящее, не считая слов, которыми его обзывали, конечно. Беглецу удавалось держаться на шаг впереди и обеспечивать безопасность служанки. Кажется, конец уже близок. Свернув за очередной угол, воришка толкнул девушку в ближайшую дверь, а потом повернул обратно в сторону незапряженной наклоненной вперед тележки. Парень схватил лежавший поблизости тяжелый мешок и встал на ручки тележки, упертые в землю. Когда стражники были уже близко, он бросил свою ношу на противоположный край, и ручки резко взлетели вверх, подбрасывая юношу. Мгновение спустя он приземлился на безопасную соседнюю крышу.

Испустив глубокий облегченный вздох — ловкач не был уверен, что трюк сработает, — бродяга снова пустился бежать, только на сей раз перепрыгивая с крыши на крышу. Словно из ниоткуда, к нему присоединился Абу. Среди окон внизу Аладдин высматривал то, которое очень хорошо знал. Ухмыльнувшись, он набрал побольше воздуха и прыгнул — прямо в проем!

Тотчас раздался пронзительный многоголосый визг, а в нос ударил запах духов. Видно ничего не было вообще, спаситель принцессы совершенно запутался в головокружительном вихре ярких тканей, суеты и шума. Знакомый женский голос выкрикнул его имя, другие такие же дружно захихикали. Парень улыбнулся и стащил с головы легкий шарф. Низко поклонившись и вызвав новый взрыв смеха, он выпрыгнул в окно, а дальше принялся перескакивать с одного тента над торговыми палатками на другой, пока не добрался до конца улицы.

Аладдин спрыгнул на пыльную дорогу как раз в тот момент, когда служанка в накидке появилась в дверях.

— А ты знаешь, что существует такая вещь, как лестницы? — спросила она, покачав головой при виде растрепанного задыхающегося Аладдина.

Бедняк поднялся, пожав плечами.

— Это неинтересно, — откликнулся он и, не дожидаясь ответа, снова взял девушку за руку и продолжил путь. Но куда бы он ни направлялся — вниз в переулки или вверх на крыши, — какие бы хитроумные маневры ни применял, стражники не отставали.

Забравшись на конек особенно высокой крыши, Аладдин резко остановился. До земли отсюда было слишком далеко, а расстояние между постройками было не преодолеть без дополнительной помощи. Оглянувшись, он увидел приближающуюся погоню и бросил взгляд на озабоченное лицо девушки.

Тут его внимание привлекли несколько длинных шестов, прислоненных к краю крыши. Глаза хитро сузились. Идея была рискованная, но, если девушка не испугается, они сумеют скрыться. Когда мнимая служанка поняла, чего от нее ждут, она открыла рот от изумления:

— Мы будем прыгать?

Аладдин утвердительно кивнул. Бросив ей шест, он схватил другой и лихо перемахнул через проем. Оказавшись там, он повернулся в ожидании.

Девушка даже не двинулась с места и с опаской смотрела вниз.

— Высоко падать, — сказала она, и шест задрожал в ее руках.

Аладдин попытался завладеть вниманием новоиспеченной подруги.

— Смотри на меня, — приказал он. — Ну же!

Когда она наконец перевела взгляд на него, молодой человек улыбнулся.

— У тебя получится.

Вздохнув поглубже, Жасмин отступила как можно дальше и разбежалась. У самого края крыши она схватила шест, оперлась на него и перелетела через пропасть. Приземлившись, она с удивлением и гордостью взглянула на Аладдина.

Тот испустил вздох облегчения.

Оглядевшись, Аладдин поднял старый свернутый ковер, кем-то брошенный на кровле. Подойдя к краю, он принялся раскачивать его, а затем отпустил. Ковер пролетел между домами и угодил прямо в чье-то окно несколькими этажами ниже, вдребезги разбив стекло. Когда подоспеют стражники, они решат, что беглецы вломились именно туда, и пойдут по ложному следу. Оставаться поблизости, когда они объявятся, в его намерения не входило.

— Я знаю одно местечко, где мы будем в безопасности, — сообщил он девушке, когда обезьянка нагнала их и поспешно взгромоздилась хозяину на плечо. — Идем.

* * *

Жасмин никогда в жизни не была настолько усталой и взбудораженной. Она не могла поверить в то, что только что сделала. Убежала от стражников? Перепрыгнула с одной крыши на другую? Доверилась парню, которого даже не знала? Но почему-то все это казалось правильным. Будто так и должно быть.

А теперь она следует за этим незнакомцем в старую башню, которая выглядит так, словно готова в любой момент развалиться.

— Куда ты меня ведешь? — поинтересовалась она.

— Увидишь, — отозвался молодой человек. Подтянувшись, он дернул за спрятанную веревку. Появилась деревянная лестница. Жестом пригласив ее следовать за ним, он начал подниматься.

Ветхие с виду ступеньки оказались на удивление прочными. Жасмин переполняло любопытство. Через несколько пролетов лестница кончилась, и молодой человек исчез в облезлом дверном проеме. Жасмин последовала за ним.

Кода она вошла, у нее перехватило дыхание. У ее ног расстилалась Аграба, совсем как на картинах во дворце, только лучше. Целая стена башни обрушилась, открыв прекраснейший вид на город. Всю жизнь Жасмин провела среди самых красивых предметов, которые только можно было приобрести благодаря богатству королевской семьи, но никогда она не видела ничего столь совершенного, столь захватывающего, столь великолепного.

Улыбка исчезла с ее лица, когда она разглядела вдали стражников. Их будто стало еще больше, и девушка недоумевала, зачем понадобилось столько народу, ведь дело-то было в простом недоразумении. Все это казалось лишним, равно как и стремительность, с которой они обнажали мечи, пугая всех, кто попадался им на пути. Она даже не подозревала, что у Аграбы есть и такая сторона, и теперь, когда узнала, была поражена и опечалена до глубины души. У нее было такое чувство, что за всем этим стоит некий небезызвестный ей визирь.

— Абу, сделай нашей гостье чаю, — скомандовал молодой человек, испугав Жасмин. Взглянув в его сторону, она увидела, что он обращается к обезьянке, которой такое поручение явно не понравилось. Зверек бросил на хозяина возмущенный взгляд и злобно что-то забормотал себе под нос.

— Поверить не могу… — принцесса не договорила. Она не знала, зачем вообще начала размышлять вслух.

— Что такое? — Ее новый знакомый был весь внимание. Его большие ласковые глаза смотрели на нее так, как никогда прежде. Будто ему на самом деле хотелось услышать то, что она собиралась сказать.

Дочь султана подошла поближе к провалу в стене. Почему-то ей хотелось поделиться своими мыслями с незнакомцем.

— Не верю, что мы все это проделали, — закончила она. — Что я это проделала… Что мы живы. — Принцесса замолчала, заметив довольное выражение на лице собеседника. Щеки ее зарделись. Ей хотелось вырваться за пределы дворцовых стен, потому что она мечтала узнать, какой на самом деле была жизнь ее народа. Оглядывая жилище этого человека — без всех тех удобств, которые она считала само собой разумеющимися во дворце, даже без стен, — девушка поняла, что ему, вероятно, довольно часто приходится иметь дело с тем, чему она только что стала свидетельницей. — Спасибо, что вытащил меня оттуда. — Она замолчала, не находя, что бы еще сказать.

— Не за что, — молодой человек чуть наклонил голову. — Я Аладдин, а ты?

Жасмин заколебалась. Без сомнения, в Аграбе найдется множество девушек с таким же именем, как у нее, но рисковать не хотелось.

— Далиа, — быстро произнесла она. Ее служанка не станет возражать против того, что на время принцесса позаимствовала не только ее наряд, но и личность.

— Далиа, — повторил Аладдин, одарив ее еще одной очаровательной улыбкой. — Талантливая воровка… из дворца.

От этих слов Жасмин похолодела. Откуда он узнал, что она из дворца? Как смог догадаться? Она сделала все, как велела ей служанка. Ну почти все. За исключением этого нелепого случая с хлебом… Девушка то открывала, то закрывала рот, не зная, что делать или говорить.

— Только человек из дворца может себе позволить носить такой браслет, — продолжал Аладдин. — А ведь мы знаем, что ты его не стащила.

Воздух со свистом вырвался из легких Жасмин. Нет, он не догадался. По крайней мере, о самом важном. Она постаралась утихомирить колотившееся сердце, пока хозяин жилища продолжал объяснять, как он вычислил, откуда прибыла его гостья.

Он оглядел ее, приподняв бровь.

— От тебя хорошо пахнет — не местная пряная амбра. Эта шелковая подкладка у твоей накидки тоже привозная. Такие ткани доставляют на торговых судах только во дворец. Но не для слуг… — Его голос замер, а глаза прищурились.

Сердце Жасмин, которое только начало успокаиваться, снова бешено забилось. Вот и все. Он раскрыл ее секрет. Надо бежать. Но она все равно не знала, куда идти или как добраться до дворца.

Не подозревая о нарастающем ужасе в душе собеседницы, Аладдин закончил изложение своих наблюдений.

— По крайней мере, не для большинства слуг. — Он сделал паузу, и Жасмин поняла, что он только сейчас сообразил, кто она. Все, что он до сих пор говорил, было лишь рассуждениями вслух. Она приготовилась к худшему.

— Ты, наверное, служанка принцессы, верно?

ГЛАВА 4

«Как здорово у меня получилось», — довольно думал Аладдин, разглядывая красавицу служанку. Он только что раскрыл ее секрет, основываясь лишь на ее одежде, изящном браслете и наивности.

Отвернувшись, он подошел к окну своей полуразрушенной башни и посмотрел на Аграбу. Здесь, над городом, он жил уже многие годы. Но Далиа была первым гостем в его доме. Ему почему-то показалось, что будет правильно привести ее сюда. Да, Абу сердился, ворча где-то в стороне, но Аладдину было приятно проводить время в компании незнакомки. Ему хотелось получше узнать ее и понять, почему ей захотелось покинуть дворец.

Снова посмотрев на Далию, он жестом указал на красочный пейзаж за окном.

— Передай принцессе, что надо чаще выходить в город, — сказал он. — Ей не помешало бы знать, что творят ее стражники.

К его удивлению, Далиа явно расстроилась из-за его слов. Глаза погрустнели, на пальцах крепко сжатых рук побелели костяшки.

— Ее не выпускают. С тех пор как м… — она осеклась, покачав головой. — С тех пор как убили королеву, султан опасается и за принцессу. А визирь пользуется его страхом.

Аладдин понимающе кивнул. Все жили в страхе после убийства жены султана. На рынке на нее напали жестокие воры, которые ранили ее и бросили умирать. До этого случая правящая чета часто выходила из дворца прогуляться по улицам города. Жители Аграбы их обожали. Весь город говорил о красоте и доброте матери принцессы, султан славился доброжелательностью и пользовался всеобщим доверием.

Но смерть королевы все изменила.

— Те воры даже не были жителями Аграбы, — мягко напомнил Аладдин. — Народ очень ее любил.

— Да, это правда, — подтвердила служанка, и ее голос прозвучал очень нежно. Она отвернулась от провала и прошлась по убежищу, касаясь пальцами разных предметов, которые многие годы «коллекционировали» здесь Аладдин и Абу. Задев некий музыкальный инструмент, который обиженно звякнул, девушка виновато оглянулась.

— Прости.

Увидев, что Аладдин не злится, она взяла инструмент и заиграла. Юноша подошел ближе и сел возле девушки. Музыка отражалась от стен, заполняя комнату прекрасными звуками. Аладдин зачарованно смотрел, как ее пальцы без видимых усилий перебирают струны, как инструмент будто бы превратился в продолжение ее рук. Бродяга вдруг понял, что невольно подпевает.

Когда мелодия замолкла, Аладдин улыбнулся Далии.

— Мама пела мне эту песню, — сказал он с нежностью в голосе.

— Мне тоже, — ответила Далиа, удивившись его словам. — Других воспоминаний о ней у меня почти не сохранилось. — Она задумчиво помолчала, а потом повернулась к юноше: — А твой отец?

— Я остался без обоих родителей еще в детстве, — проговорил Аладдин. — С тех пор я сам по себе. — Он почувствовал, как его охватывают чувства, которые он так старательно прятал в глубине души очень долгое время. Силясь овладеть собой и ситуацией, он тряхнул головой: — Но все не так уж и плохо. У меня есть Абу.

Услышав свое имя, обезьянка наконец перестала злобно ворчать и подняла голову, явно радуясь, что хозяин ее так ценит.

— Я живу своей жизнью день за днем и не особо тревожусь о таких вещах. Вот только…

Он не закончил фразу. Стоит ли делиться тем, что он на самом деле чувствует? Чего на самом деле хочет? Далии, казалось, было не все равно. Но до сих пор он делал вид, что ему все нипочем…

— Что? — заинтересованно спросила собеседница.

Аладдин пожал плечами. Почему бы и не рассказать ей? Надо признать, что вряд ли он когда-нибудь увидит ее снова, но что-то в ней не давало ему покоя, вызывало желание быть другим человеком.

— Каждое утро я просыпаюсь с надеждой, что что-то изменится, — наконец произнес он. — Но ничего пока не меняется. Иногда я чувствую, будто я…

— В западне.

Аладдин быстро поднял взгляд на служанку. Та печально смотрела вдаль, словно говорила вовсе не о нем, а о самой себе. А ведь именно это и хотел сказать Аладдин.

Она продолжала, выражая его собственные мысли:

— Будто не можешь ускользнуть от того, что предначертано тебе по рождению…

Их глаза встретились, и башню окутала тишина. На Аладдина что-то нахлынуло. Нечто такое, чего он не разрешал себе испытывать со дня смерти родителей, для чего он еще не придумал названия, но точно знал, что хочет снова это испытать. Он почувствовал, как его рука ищет руку Далии, пальцы закололо в ожидании прикосновения…

И тут воздух разрезал громкий высокий звук. Выглянув через проем в стене башни, молодые люди увидели, как в гавань входят корабли. Вновь зазвучали трубы, объявляя о прибытии важной персоны.

— Мне нужно обратно во дворец, — всполошилась Далиа, ее лицо посуровело, момент был упущен.

Аладдин кивнул. Он не сомневался, что тот, кто только что прибыл в гавань, кем бы он ни был, направлялся во дворец. А это значит, что служанке поскорее нужно вернуться и помочь принцессе подготовиться к приему гостей. Спустившись по лестнице, девушка и юноша двинулись в сторону замковых ворот. На дороге из порта уже стала собираться толпа, и Далиа заспешила еще сильнее. Аладдин поторопился за ней.

— Видимо, еще один принц явился свататься к принцессе… — предположил он.

— Да. И мне нужно успеть… — девушка на миг замялась, а потом покачала головой. — Помочь ей одеться. Мой браслет у тебя?

Кивнув, Аладдин засунул руку в сумку, которую всегда носил через плечо. Она была небольшая, но вместительная, туда было удобно складывать все, что попадалось ему в руки в течение дня.

— Конечно, он вот… — парень осекся. Засунул руку поглубже, пошарил, нахмурился. — Я уверен, что клал его сюда…

Далиа молчала, глядя, как он копается в мешке. Он знал, о чем она думает. У нее это прямо на лбу было написано.

— Это был браслет моей матери, — произнесла она, и глаза ее потемнели от гнева. — Ты на самом деле вор. Как я наивна!

— Нет! — воскликнул Аладдин. — Все совсем не так…

Но Далиа не стала ждать его объяснений. Она исчезла в потоке людей, собравшихся, чтобы увидеть очередного принца, явившегося в Аграбу искать руки принцессы.

Аладдин стоял и смотрел в толпу со смешанным чувством надежды и бессильной ярости. Надежды на то, что Далиа вернется, и ярости оттого, что она ушла, считая его вором. А это, хотя в целом было совершенно справедливо, в данном случае не соответствовало истине. Он на самом деле не знал, куда делся браслет. Юноша собирался уже последовать за убежавшей служанкой, но тут его чуть не затоптали шедшие строем барабанщики. Они мерно поднимали и опускали деревянные палочки, оповещая всех вокруг о появлении своего хозяина — принца Андерса из Сконланда.

Аладдин успел отскочить на безопасное расстояние, но заметил, что не все были столь же расторопны. Двое малышей застыли в ужасе прямо на пути лошадей с восседающими на них стражниками. Паренек в отчаянии переводил взгляд с детей на солдат и обратно в надежде, что всадники заметят ребят и остановят коней. Но охрана не обращала внимания ни на кого, кроме принца, которого оберегала.

Аладдин застонал. Ему придется снова вмешаться. Не мог же он просто смотреть, как малышей затопчут. Выпрыгнув на дорогу, он встал между первым всадником и детьми. Лошадь яростно заржала и встала на дыбы, замолотив по воздуху копытами. Сидевший верхом стражник закричал со злостью:

— Оборванец! Убирайся с дороги!

— Это кого это ты называешь… — слова сорвались с губ, прежде чем бедолага успел остановиться. Он захлопнул рот, но было слишком поздно.

Несколько стражников стали отталкивать его к стене. В этот самый миг из окна несколькими этажами выше кто-то выплеснул ведро помоев. Все это угодило прямо на Аладдина, покрыв его с головы до ног кухонными отходами.

Всадник, чья лошадь встала на дыбы, жестоко рассмеялся. Ткнув в жертву пальцем, он покачал головой:

— Ты родился ничтожеством и умрешь ничтожеством, и только блохи станут о тебе горевать, — высокомерно заявил он и с презрительной ухмылкой вернулся к процессии.

Когда толпа вокруг него разошлась, Аладдин стряхнул с одежды мусор и вздохнул. Ну что проку помогать другим? Сегодня ему самому это никакой пользы не принесло. Он разозлил Далию и был облит остатками супа, пытаясь спасти чужих малышей. Может, стражник был и прав. Может, он просто оборванец и навсегда им останется. «Но ведь, — думал юноша, направляясь к своей башне, — мне хочется стать кем-то намного более значительным. Вот бы Далиа увидела, что я не так плох, как ей кажется».

Юноша взобрался по лестнице и подошел к краю провала, чтобы вновь, в тысячный раз посмотреть на дворец. В голове по-прежнему роились разные мысли. Да, хорошо бы и Далиа, и все остальные узнали, что стоит только повнимательнее присмотреться к нему, и станет ясно, что перед ними не просто вор. Но как такое может произойти, если никто даже не дает ему шанса? Как может он что-то доказать Далии, если скорее всего вообще больше никогда ее не увидит?

Почувствовав, что кто-то дергает его за штанину, он опустил взгляд и увидел Абу. Зверек взобрался ему на плечо и устроился там, возбужденно защебетав. Потом засунул лапку под свою маленькую жилетку и извлек какой-то блестящий предмет. Глаза юноши удивленно распахнулись. Это была не просто безделушка, это был браслет Далии.

— Абу! — закричал парень. — Теперь она думает, что я вор!

Обезьянка передернула плечами, будто говоря: «Ну и что дальше?»

— Я хочу сказать, она думает, что я обокрал ее.

Выхватив у Абу браслет, молодой человек повернулся к пролому в стене. Вдалеке дворец пылал в лучах заходящего солнца, а в окнах горели свечи в ожидании прибытия принца Андерса.

Лицо Аладдина расплылось в улыбке. Точно. Все ждут принца Андерса, а значит, все внимание будет сосредоточено на нем. Сложно представить более подходящее стечение обстоятельств для того, чтобы проскользнуть внутрь, найти служанку принцессы и вернуть ей одну очень важную вещь…

ГЛАВА 5

Жасмин опаздывала. Ей удалось незаметно проникнуть во дворец, но не было даже пары минут, чтобы поведать Далии обо всех приключениях. Стоило ей попасть в свои покои, как явились слуги, сообщая, что присутствие принцессы требуется в большой зале.

По пути на прием принцесса невольно сравнивала роскошные дворцовые коридоры с улицами, где бродила всего какой-нибудь час назад. Они были так близко, но так сильно отличались. «Прямо как Аладдин и я», — подумала она и удивилась, что ее сердце екнуло. Остановившись перед огромными дверьми в большой зал, Жасмин услышала голос отца.

— Добро пожаловать, принц Андерс! — говорил султан. — Мы надеемся, ваше путешествие было приятным.

— Ja, — ответил другой голос с сильным акцентом. — Наши корабли так хорошо сконструированы, что мы едва замечаем морскую качку. Будто плывешь по облакам…

Девушка раздраженно вздохнула. Она любила отца и знала, что ему противна вся эта светская болтовня. Раньше беседами занималась исключительно султанша, но ее уже давно нет на свете, а султан так и не научился любить церемонное обхождение с гостями. Девушка разгладила роскошное платье из ткани глубокого насыщенно-розового цвета, яркого, как восход солнца. Длинный шлейф не давал ей двигаться так стремительно, как хотелось бы, но принцесса все равно уверенным и плавным движением толкнула дверь и вошла. На миг она замерла, оглядывая мужчин, собравшихся у подножия золотой лестницы, наверху которой она стояла. Ее появление заставило всех замолчать и обернуться. Девушка с удовольствием поймала теплую улыбку отца, но тут же в который раз вновь ощутила себя, словно картина на выставке. С высоко поднятой головой принцесса двинулась вниз по длинной лестнице, чувствуя на себе оценивающий взгляд принца Андерса. Несмотря на многослойное одеяние, по спине пробежали мурашки. Рядом басом мурлыкал спускающийся следом Раджа, чье присутствие успокаивало.

Закончив свое шествие, Жасмин заметила одобрительный кивок предполагаемого жениха. Выбранное Далией платье сыграло свою роль, по крайней мере ненадолго очарованный принц потерял дар речи. Девушка гадала, о чем он думает. Судя по тому, что говорилось в книгах, на его родине люди жили небогато, там не принято было одеваться в яркие цвета, а землю покрывали леса и снег. Трудолюбивый народ довольствовался простыми вещами и неказистыми домами, был готов жить тем, что дает земля, и радоваться красоте природы. Но когда принцесса подняла глаза и еще раз взглянула на парадный костюм принца Андерса, явно сшитый из дорогих тканей, она вспомнила, что читала и о том, что королевская семья жила не так уж скромно. Писали, будто на самом деле правителей вполне устраивало, что подданные влачат нищенское существование, а сами они с удовольствием предавались излишествам. Роскошные дворцы, пышные пиры, которыми отмечались даже самые незначительные даты, и королева, обожавшая драгоценности всех форм, размеров и цветов. Жасмин в испуге задумалась, не говорят ли жители Аграбы то же самое и про ее семью. Не считают ли они, что принцесса и султан вот так же оторваны от жизни собственного народа?

Жасмин в миллионный раз пожалела, что не может играть более активную роль в управлении Аграбой, но теперь, когда она ступала по роскошной зале, только что вернувшись с улицы, это чувство стало еще ярче. Все помещение — от пола до потока — было покрыто сверкающим золотым орнаментом. Лестницу украшали выточенные из камня экзотические птицы, подобные тем, что расхаживали по саду. По колоннам плавало множество резных рыб, совсем как в море за окнами. Девочкой принцесса часами смотрела на крылья этих птиц, представляя, каково было бы просто взмахнуть ими и улететь. Увидеть мир сверху, не быть привязанной к какому-то одному месту. Девушка вздохнула. С тех пор ничего не изменилось. Как и отлитые из золота рыбки, она не может вырваться на волю. И, вероятно, так никогда и не сможет.

Жасмин заметила, что старший стражник Хаким, как всегда, был на месте и охранял султана. Переведя глаза дальше, ей пришлось сделать усилие, чтобы сдержать стон при виде Джафара, придворного визиря, стоявшего тут же с его надоедливым попугаем Яго. Девушку передернуло от отвращения, когда она почувствовала на себе его взгляд. Визирь ей никогда не нравился, а теперь, когда он так глубоко втерся в доверие к отцу, ее неприязнь лишь возросла. После смерти матери советник стал вездесущим, казалось, султан прислушивается только к его словам, и больше ничье мнение его не интересует.

Достигнув наконец конца зала, Жасмин подошла к отцу и поцеловала его в щеку. Потом повернулась в сторону гостя.

— Принц Андерс, — молвил султан, — это моя дочь, принцесса Жасмин.

Склонив голову, та неохотно протянула руку, чтобы вельможа, как заведено, смог приложиться к ней губами. Вместо этого он приблизил к ней свое лицо.

— Пожалуй, пришло время поцелуев, — легкомысленно заявил он.

Девушка отшатнулась, делая шаг назад, и в тот же миг Далиа и Раджа одновременно сделали шаг вперед, готовые защитить свою госпожу. Принц ретировался с довольно визгливым смешком, осознав, что, видимо, повел себя слишком дерзко.

— Может быть, завтра. Почему никто не рассказал мне о вашей ослепительной красоте?

— Забавно, но о вашей тоже не упоминали, — ответила принцесса. Резкие слова сами собой слетели с губ. Она невольно сравнила самодовольного принца с его кожей сероватого оттенка и безжизненными соломенными волосами с молодым человеком, которого повстречала на рынке. Девушка живо представила его густую черную шевелюру, непринужденное очарование… Вспомнив о браслете матери, она едва заметно покачала головой и вновь сосредоточилась на происходящем.

— Забавно, в Сконланде говорят то же самое. Очень смешно, — сказал принц Андерс, предприняв очередную, снова неудачную попытку пошутить. — Сразу видно, что у нас много общего.

Принцесса склонила голову.

— Неужели? — отрезала она, все еще негодуя, что он, как и все до него, судит ее исключительно по внешности. — У нас одинаковый титул, но на этом наше сходство заканчивается. — Слова эхом отразились от стен комнаты, а затем наступило неловкое молчание. Принцесса заметила, что отец переминается с ноги на ногу, и, даже не глядя в его сторону, чувствовала на себе горящий взгляд Джафара. Ей было известно, чего от нее ждут. Предполагалось, что она будет стоять здесь, словно красивый предмет интерьера, и делать вид, что очарована вниманием принца к своей персоне. Но она так устала быть всего лишь украшением зала, которое демонстрировали по мере надобности, а потом снова убирали, заперев в покоях. Она знала все тонкости придворного этикета, но вместе с тем изучала и историю. Уме-' ла безупречно провести чайную церемонию, но могла и перечислить по порядку всех правителей Аграбы за многие века ее существования. Прочитала труды величайших философов, знала поэзию разных стран, даже изучила военное дело, при этом не отлынивая от повседневных обязанностей принцессы. Но никто не интересовался ее мнением о союзниках или новых корабельных законах. Эти вопросы были в компетенции султана и Джафара, а ей предоставлялось решать другие важные вопросы, например, какую ткань выбрать для нового платья или какие цветы поставить в парадной столовой. Она раздраженно вздохнула.

— М-м-м, — промычал принц Андерс, заикаясь и не зная, как быть дальше. Взгляд его упал на Раджу, стоявшего рядом с девушкой. — Кто это? Нет, не говорите… это полосатый кот, — сказал он. Выпятив грудь и изображая из себя неотразимого знатока животных, он хитро улыбнулся. — Коты меня любят. Привет, киса… — он наклонился погладить Раджу. Тигр издал низкое, глубокое и однозначно недружелюбное рычание.

Принц отпрянул, рассыпав стоявшую подле корзину с фруктами. Крупные желтые дыни полетели на пол, некоторые раскололись, обнажив нежную мякоть и усеяв все вокруг семечками. Принц Андерс смутился и резко бросил что-то слуге. Тот нагнулся и принялся убирать беспорядок. Жасмин наблюдала, одновременно забавляясь и раздражаясь.

— Я слышал, вы привезли некие диковины с вашей родины, — произнес султан, отчаянно пытаясь вернуть ситуацию в управляемое русло.

Его слова, похоже, возымели действие. Взмахнув длинным плащом, принц Андерс повел собравшихся на балкон. Глаза Жасмин сузились, когда она увидела «подарок», который вельможа привез ее отцу. Вокруг пушки, сверкавшей на солнце своими черными боками, собрались слуги.

— Все, что производится у нас в Сконланде, — гордо произнес принц, указывая на оружие, — очень эффективно в боевых действиях…

Принцессе хотелось расхохотаться. Андерс это серьезно? Он хотя бы огляделся по сторонам, посмотрел вокруг, что за город Аграба? Явился из-за моря на своем расфуфыренном корабле и даже не видит, что в Аграбе не в почете ни оружие, ни насилие… По крайней мере так было прежде.

— Мы скромные люди, — произнесла она, вновь привлекая внимание отца и Джафара, — для нас дорог не подарок сам по себе, а те чувства, которые за ним стоят, то, что человек хочет до нас донести своим даром.

Эти слова чуть-чуть сбили с принца спесь.

— Ну это… Это… — вновь стал заикаться он, — символ нашего… нашего… — голос замер, пока он подыскивал слова.

— Стремления к войне? — закончила за него Жасмин.

— Нет… Нет! — запротестовал Андерс.

Девушка приподняла бровь. Лицо принца постепенно приобретало настораживающе красный оттенок. Сложно сказать, от смущения или злости. Жасмин собиралась было продолжить, намереваясь окончательно поставить этого болвана на место, но вперед выступил Джафар, откинув длинные полы неизменного черного плаща. Одеяние на темно-бордовой подкладке с золотым орнаментом всегда казалось Жасмин слишком мрачным для жизнерадостной Аграбы. Но учитывая, что носивший его человек никоим образом не входил в число ее фаворитов, она не стала утруждаться и давать ему модные советы. Единственными пятнами яркого цвета в облачении Джафара были бирюзовые инкрустации на золотом посохе, с которым он никогда не расставался. Вот и сейчас, пока она наблюдала за ним, его длинные тонкие пальцы сжали набалдашник, выполненный в виде головы змеи. Холодные глаза самого визиря часто напоминали девушке глаза кобры, готовящейся броситься на мышь.

— Наша принцесса не понимает, что здесь никто не желает войны, — вмешался Джафар своим вкрадчивым голосом. — Но разумный правитель все равно должен быть к ней готов.

Руки Жасмин сжались в кулаки, и она почувствовала, как рядом встала дыбом шерсть Раджи, когда тот уловил едва сдерживаемый гнев хозяйки. Визирь не имел права так с ней говорить… А отец даже не пытался его остановить. Султан вообще почти ничего не делал. Не обращая внимания на явное предупреждение, читавшееся во взгляде Джафара, Жасмин парировала:

— Но что, если самой подготовкой к войне вы спровоцируете конфликт, которого якобы пытались…

— Ну-ну, дорогая, — примирительно произнес султан, все же открыв рот, но совсем не для того, чтобы встать на сторону дочери.

— Наша принцесса любит почитать об искусстве управления государством на досуге, — снисходительно объяснил Джафар окружающим, будто она была ребенком и не могла сама за себя говорить.

Андерс кивнул.

— Очаровательное хобби, — молвил он не менее высокомерно.

— Ее высочество чрезвычайно рада вашему подарку, принц Андерс, так же как и мы все, — не унимался Джафар. Он самодовольно улыбнулся, вероятно, радуясь, что поставил Жасмин на место и вызвал благосклонность иноземного визитера. — Давайте посмотрим поближе, — предложил он, направляясь к пушке.

Андерс кивнул. Хлопнув в ладоши, он принялся выкрикивать указания слугам, пока те наводили пушку.

— Мы прицелимся в корабль, — сказал принц, указывая на одинокое судно в центре гавани Аграбы. На борту была нарисована большая мишень, другие корабли отвели подальше, чтобы их не повредили разлетающиеся обломки. — Приготовьтесь, — предупредил он и заткнул уши пальцами. Слуга чиркнул спичкой и поджег запал. Потом все отступили в ожидании, также заткнув уши.

Огонек добежал до железного дула и скрылся в ней, а потом…

БУ-У-УХ!

Пушка откатилась, оттолкнув канониров и заполнив все густым дымом.

— Очень впечатляюще, принц Андерс, — сказал султан, когда дым наконец рассеялся.

— Ja, — сказал принц, гордо кивнув. — Очень хорошая конструкция.

Посмотрев вперед на гавань, Жасмин наклонила голову. В уголках губ появилась улыбка.

— Скажите, — промолвила она, указывая на ярко-голубую воду, — какое судно вы пытались поразить, принц Андерс? Разве не то, с нарисованной мишенью?

Проследив за ее пальцем, трое мужчин оглядели бухту. Несчастный обреченный корабль, на борту которого все так же ясно виднелась нарисованная мишень, покачивался на волнах, целый и невредимый. Выстрел не попал в цель. Но кое-куда он все-таки попал. Принц Андерс нервно засмеялся, и все посмотрели в направлении поднимавшегося вверх дымного столба. Он вился над мачтой совсем другого парусника, а точнее, над тем местом, где прежде была мачта. На соседней мачте, еще не охваченной огнем, развевался флаг с гербом Сконланда.

— Это разве не… ваше судно? — поинтересовалась Жасмин с притворным беспокойством, хотя глаза у нее победно блестели.

Сидевший на плече Джафара Яго принялся повторять: «Ваше судно, ваше судно» — надоедливым скрипучим голосом. Но на сей раз девушка, не любившая крикливого попугая, ничего не имела против.

* * *

Аладдин затерялся в толпе уличных артистов. Впереди купцы, слуги и знатные вельможи проходили в главные ворота дворца. Хорошо знакомая ему вооруженная стража несла караул. С такой охраной дворец походил на крепость.

Но у бродяги был план.

— Ты знаешь, что нужно делать, Абу, — сказал он, дав знак пушистому другу.

Обезьянка кивнула. Пристыженный Абу вел себя безукоризненно с тех пор, как показал Аладдину «позаимствованный» браслет. Почувствовав чей-то взгляд, зверек посмотрел вверх и увидел, что над ними кружит попугай с яркими разноцветными перьями. Он бросил взгляд на птицу и злобно забурчал. Абу ненавидел попугаев.

Затем обезьянка соскочила на землю, пробежала вперед и взобралась на ногу стражнику. Тот начал орать и махать руками, а Аладдин в это время быстрым движением схватил оброненный кем-то плащ и набросил его себе на плечи. Нахлобучив капюшон на голову, он влился в вереницу людей.

Не поднимая головы, ловкач просочился мимо солдат, которых отвлекал Абу, и ступил под сень дворца.

ГЛАВА 6

Хотя султан и проводил большую часть жизни в своем кабинете, тот не отличался внушительными размерами. Проделанные высоко в стенах окна пропускали только часть лучей послеобеденного солнца, освещавшего привезенные с разных концов света диковины. Одни были подарены совсем недавно, другие служили бесценными напоминаниями о тех днях, когда он путешествовал по миру со своей покойной женой. Они плотными рядами стояли на полках, а те, что не умещались, находили себе место на полу и на столе. Султан любил эту часть дворца. Несмотря на скромные размеры кабинета, отцу Жасмин казалось, что здесь для него безмятежное раздолье. То были его священные покои.

Но сегодня здесь было чересчур людно.

Джафар и Хаким не сводили с султана глаз, пока он вертел в руках золотую лошадку. Встреча с принцем Андерсом прошла ужасно. Правитель это понимал. Принцесса вела себя крайне опрометчиво, отпуская саркастические замечания, но он был не в силах сердиться. По темпераменту она напоминала ему ее мать.

— Наши враги становятся сильнее с каждым днем, — говорил Джафар, чей ледяной голос звучал в теплом уютном кабинете как-то неуместно. — И тем не менее вы позволяете Жасмин пренебрегать принцем Андерсом и возможным военным союзом…

— Какие враги? — перебил султан. У него не было настроения еще раз выслушивать критику в адрес дочери из уст Джафара.

Визирь сжал пальцами посох.

— Ширабад продолжает собирать…

— Ширабад — наш союзник, — мягко поправил визиря султан. Этот разговор они начинали уже неоднократно, и правитель до смерти устал от подозрений и обвинений Джафара. Но почему-то в конце концов он всегда с ним соглашался… — Ты готов втянуть нас в войну с нашим старинным…

Советник не дослушал:

— А вы из сентиментальных соображений готовы позволить королевству развалиться.

Ярость сверкнула в глазах султана.

— Джафар, — гневно отрезал он. — Помни свое место! — Султан гордился тем, что был спокойным и мирным человеком. Едва грубые слова слетели с губ, как он почувствовал вину за то, что потерял самообладание. Однако Джафар должен был знать, что, когда речь заходит о Ширабаде, лишних вольностей его господин не терпит. Султан обратился к начальнику стражи: — Можешь идти, Хаким.

Визирь проводил взглядом солдата, который вышел, молча закрыв за собой дверь. Когда его шаги стихли, Джафар повернулся к султану. Внутри он пылал. Ему надоело сносить оскорбления от этого глупого мягкосердечного человека, неспособного действовать решительно. Но выбора не было. Он обязан выполнять все распоряжения беспрекословно.

По крайней мере, визирь позволял султану так думать.

— Простите, мой господин, — проговорил Джафар. Подняв посох, он развернул его фигурным набалдашником в сторону султана. Глаза змеи постепенно стали загораться красным. Цвет становился все темнее и темнее, будто пульсировал, источая власть. Рука Джафара сжалась крепче. Он скрывал от султана свои магические способности. Было бы некстати, если бы правитель осознал, в какой мере он «полагается» на своего визиря. — Если бы вы только передумали… — проговорил Джафар, заставив султана посмотреть прямо на посох. Взгляд мужчины остановился на змее, и его лицо сразу же стало пустым и безразличным. Казалось, он не в состоянии отвести глаз от посоха.

Джафар зловеще улыбнулся, наблюдая за завороженным пленником.

— Полагаю, вы понимаете, что правильнее всего будет вторгнуться в Ширабад, — мягко, вкрадчиво проговорил он.

Султан в трансе повторил:

— Вторгнуться в Ширабад…

— Вторгнуться в Ширабад? — Голос Жасмин заполнил кабинет и развеял чары. Джафар сдержал готовое вырваться проклятие, повернулся и увидел принцессу, стоящую в дверях с крайне подозрительным лицом. Широкими шагами она подошла к отцу и взяла его за руку. В ее взгляде читались беспокойство и разочарование. — Зачем нам вторгаться в мамино королевство? — переспросила она. — Если бы не Ширабад, у нас не было бы доступа к материку и возможности торговать с…

— Мы никогда не вторгнемся в Ширабад, — подтвердил султан, не осознавая, на что хотел согласиться всего минуту назад.

Вклинившись между отцом и дочерью, Джафар повернул посох так, чтобы глаза змеи видел султан, но не его дочь. Те снова засветились.

— Но наше положение смог бы изменить союз со Сконландом, — заговорил он.

Сутан безвольно кивнул, снова соглашаясь с Джафаром.

— Да, — сказал он, обращаясь к дочери. — Если бы только ты согласилась дать принцу Андерсу шанс…

— Править нашим народом? — спросила Жасмин, не соизволив подавить смешок. — Из Раджи и то лучше правитель получится.

Султану ее шутка не показалась забавной. Выражение лица и голос его стали серьезными:

— Моложе я не становлюсь, дорогая. Нам надо найти тебе мужа, а королевства с неженатыми принцами скоро закончатся…

— Какой чужеземный принц станет так заботиться о нашем народе, как я? Почему я сама не могу возглавить…

— Ты не можешь быть султаном, — оборвал ее отец. — За всю тысячелетнюю историю нашего королевства такого еще ни разу не было.

Жасмин хотелось закричать. Это нечестно. Она прочитала все, что было написано о ее стране. Разбиралась в истории Аграбы лучше, чем самые мудрые ученые, в этом она была уверена. Исследовала карты, выучила наизусть все линии границ. Знала, кто союзник, кто враг. Но все это не имело значения, потому что она просто-напросто не родилась мальчиком.

— Я к этому всю жизнь готовилась, — сделала еще одну попытку Жасмин. — Я все книги перечитала.

В разговор вновь вмешался Джафар.

— Книги! — произнес он, и на сей раз настал его черед усмехаться. — Опыт в книгах не получишь, принцесса.

— Лучше неопытный правитель, который любит свой народ, чем…

Визирь прервал ее.

— Вообще-то не лучше, — заметил он, покачав головой. Его темные глаза стали почти черными, а голос — высокомернее. — Невежество опасно. Люди, выпущенные из железной руки, тут же взбунтуются. Стены и границы, оставшиеся без охраны, подвергнутся нападению.

— Боюсь, Джафар прав, дорогая, — проговорил султан. — Мир — опасное место.

Визирь кивнул и не потрудился спрятать довольную ухмылку, услышав, что султан с ним согласен. Осмелев, он сделал шаг вперед и положил руку на плечо принцессы. Та попыталась скрыть дрожь, вызванную его прикосновением, но желудок предательски сжался. — У каждого из нас своя роль, принцесса. Почему бы не сосредоточиться на том, что вы так хорошо делаете, и предоставить нам решать более серьезные вопросы?

Рот у Жасмин приоткрылся, руки сжались в кулаки. Прежде чем она успела придумать достойный ответ, мужчины развернулись и скрылись за дверью. Девушка осталась одна в кабинете, и ее захлестнула волна чувств. Что же еще она может сделать? Что еще может сказать? При всякой попытке заставить отца услышать ее казалось, что слова заглушает звучный голос Джафара. При одной мысли о нем долго сдерживаемая дрожь пробежала по телу принцессы. Она его ненавидела. Ей доводилось слышать, как некоторые служанки называли его красавцем, видела она, и как девушки хихикали, когда он проходил мимо. Но сама принцесса не находила в нем ничего даже отдаленно привлекательного. Ей он казался уродливым как внешне, так и внутренне.

Жасмин со вздохом направилась к себе. Вот по этим залам она ходит всю свою жизнь. Вот на эти стены смотрит с тех пор, как была младенцем, и мама носила ее на руках. Ничего не изменилось. Она была принцессой, но чувствовала себя скорее узницей. Отец не желал ее слушать. Он бы предпочел, чтобы она вообще всегда молчала и без пререканий вышла замуж за того, кого он выберет. Или скорее не он, а Джафар. И уж точно никому из них не надо было, чтобы она имела право голоса.

«Я не позволю заткнуть мне рот! — подумала Жасмин, вступая в свои покои и проходя на балкон. Она кивнула самой себе, посмотрев на город внизу. Ее город. — Я найду способ доказать всем, что я могу править. Я заставлю их в это поверить».

* * *

В своем собственном кабинете Джафар разглядывал разложенные на столе древние свитки. На пожелтевшем пергаменте играли тени от пламени факелов, то высвечивая отдельные изображения и куски текста, то снова погружая их во мрак. Большая часть написанного выцвела и была едва различима. Но некоторые изображения были вполне четкими: лампа, ковер, словно бы зависший в воздухе, каменная голова льва.

Годами Джафар всматривался в одни и те же древние письмена. Где-то там таился ключ к разрешению его проблемы: визирь все время находился где-то рядом с властью, но никогда не обладал ею. Он ни за что бы этого не признал, но они с Жасмин были похожи. За исключением того, что она хотела быть правителем, заботящемся о своем народе, а он хотел быть правителем, управляющим своим народом.

Если только… Если бы только ему удалось найти то, что он искал.

— Помни свое место, Джафар.

Услышав, как попугай повторяет произнесенные ранее султаном слова, визирь нахмурился и поднял голову. Попугай устроился на насесте у окна и чистил перышки.

— Очередное оскорбление от ограниченного дурака, — сказал Джафар, испытав новый прилив злобы. — Он видит город там, где я вижу империю.

Советник снова посмотрел на свитки. Глаза его остановились на выцветшем изображении лампы. Вот ответ. Если только он правильно понял написанное, а он в этом не сомневался, обладание лампой разрешит все его проблемы. Нужно лишь раздобыть лампу и «неограненный алмаз».

— Как только лампа займет место на этом столе, я займу место на троне. Мне нужно только…

— Вор во дворце! — крикнул Яго.

Джафар вздрогнул. Вор во дворце? Визирь задумался, а попугай вернулся к своим перышкам. Подойдя к большому окну, откуда была видна часть дворцовой территории, мужчина осмотрел все пространство. Яго был его верными ушами и глазами. Он знал, что птица говорит правду, но не мог различить ничего, кроме темноты.

А потом от тени одного из зданий отделился силуэт. Прищурившись, визирь наблюдал, как парень ловко пробирается за спинами охраны, неслышно переступая по земле. Двигался он как человек, привыкший годами уходить от опасности. Но незваный гость ни разу не ввязался в драку, даже когда чуть не столкнулся с очень большим стражником с очень большим мечом в руках. В уголках губ Джафара заиграла улыбка, когда он увидел, что парень скользнул в одну из дверей во дворе. Яго правильно сделал, что обратил его внимание на воришку. «Интересно, что он задумал, — размышлял Джафар. — Чего добивается? Наверное, это что-то важное, раз стоит того, чтобы рисковать и пробираться мимо такой серьезной охраны». Он задумчиво почесал подбородок. Кем бы ни был таинственный посетитель, нужно проследить за ним. Парнишка явно был опытным вором, раз сумел проскользнуть мимо стражников. Такой человек может наделать дел… Или помочь решить проблему!

ГЛАВА 7

— Я должна что-то с этим сделать…

Уловив отчаяние в голосе госпожи, Далиа вздохнула, но продолжила зашнуровывать ее платье, продевая шелковый шнурок в уже, кажется, тысячную дырочку.

— Симпатичный принц хочет жениться на вас, — сказала она, с трудом развязывая особенно тугой узелок. — Какая чудовищная ситуация.

Подняв глаза от карты, изучением которой она была поглощена, Жасмин показала подруге язык. С самого возвращения в свои покои принцесса пребывала в подавленном настроении. Саркастическое, хотя и доброе замечание служанки немного развеселило ее.

— Дело не в том, что я не хочу выходить замуж, просто… — Ее голос замер. Что толку вновь повторять все это вслух?

— Вы хотите быть султаншей, — закончила за нее Далиа. — Но почему вам так это необходимо? Это же тяжелый труд. Я вот все время что-то делаю, тружусь не покладая рук, глядите, как я устаю. Разве не здорово просто сидеть целыми днями и смотреть в окно… — Обнаружив, что принцесса не слушает, она замолчала, не закончив фразы.

Жасмин не заметила. Ее мысли были заняты городом, расстилавшимся за дворцовыми стенами. В голове сменяли одна другую сцены путешествия по рынку. Дети, мечтавшие о внимании и еде. Новые бесцеремонные вооруженные стражники. Аладдин со своим заброшенным жилищем в башне. Она тряхнула головой.

— Мама всегда говорила, что мы не имеем права быть счастливее нашего самого несчастного подданного, — проговорила принцесса взволнованным голосом. — Если бы она видела то, свидетелем чего я стала сегодня, сердце у нее было бы разбито. Я могу сделать их жизнь лучше. Для этого я и родилась на свет, а не для того, чтобы выйти замуж за какого-нибудь ничтожного принца.

Далиа искренне восхищалась своей госпожой и подругой. Этот разговор они вели не в первый раз. Жасмин нежно любила свою мать, и ее смерть потрясла девушку. Она лишилась не только родителя, но и верного друга, наставника. Королева всегда советовала ей быть искренней и следовать за своими мечтами. Когда ее не стало, девушка лишилась поддержки. Стремясь вновь поднять настроение принцессе, Далиа игриво улыбнулась:

— Ну, если уж вам непременно необходим никчемный принц, то этот не подойдет. — Она мельком видела Андерса, когда тот приехал во дворец. — Этот высок, красив, пусть и, как бы это сказать, не слишком красноречив… — Принцесса закатила глаза, а служанка снова пожала плечами. — Конечно, он не производит впечатления интеллектуала. А вы бы предпочли того рыночного воришку?

Жасмин опустила взгляд, залившись краской.

— Псст!

Принцесса вскинула голову и уставилась на служанку.

— Что это было? — спросила она. Далиа покачала головой и, приложив палец к губам, выглянула в коридор. Никого не увидев, она на цыпочках вышла из комнаты. Жасмин хотела последовать за ней, но почувствовала, что кто-то коснулся ее руки. Прежде чем она успела открыть рот и позвать на помощь, ее втащили обратно в комнату и захлопнули дверь.

Принцесса резко обернулась, вскинув кулаки для защиты, и глаза ее изумленно расширились, когда посреди собственной комнаты она увидела Аладдина.

— Ты… — выдохнула она. Сердце все еще сильно стучало, но испуг постепенно уступал место гневу… и любопытству. — Что ты здесь делаешь? — Девушка сама не знала, какого ответа ждет. С одной стороны, хотелось, чтобы он сказал, что пришел извиниться. С другой — что он скучает по ней. С третьей — этого желала та непокорная, уставшая от жизни взаперти часть ее сущности, что не давала ей спокойно спать, — чтобы он сказал, что пришел похитить ее. Вместо этого молодой человек произнес:

— Возвращаю твой браслет. — Жасмин непонимающе захлопала длинными ресницами.

— Мой браслет? — повторила она и посмотрела на его пустые руки. — И где же он?

Аладдин улыбнулся и кивком указал на ее кисть.

— У тебя на запястье.

И точно, браслет обхватывал руку, как будто никогда не покидал своего места. Принцесса ахнула. Она подняла голову и встретилась взглядом с Аладдином, не зная, что и сказать. Вор возвращал краденое? Этот юноша не так прост, как ей показалось. Это не обычный уличный пройдоха. Он, конечно, не принц, но производит впечатление человека с добрым сердцем. Немного неотесанный, но с чуткой нежной душой.

Будто прочитав ее мысли, Аладдин пожал плечами.

— Видишь? — промолвил он. — Я не обычный вор. — Смутившись от своего признания, он начал неуклюже переминаться с ноги на ногу и залился краской. Потом обвел рукой комнату. — Неплохо, мне нравится, как принцесса обустроила дворец.

Дочь султана улыбнулась. Как ни странно, его смущение показалось ей милым. Пока гость обводил глазами книжные полки, стол и окно, принцесса подумала о том, как он сюда попал.

— Как ты проскользнул мимо охраны?

— Это было непросто, но у меня есть кое-какие таланты, — ответил молодой человек. — Пока ее нет, не хочешь прогуляться и поболтать?

От такой наглости Жасмин оторопела. Он был неисправим! Это просто невероятно! Она даже не сразу смогла подобрать слова, чтобы выразить свое изумление:

— Ты… Ты вламываешься во дворец и разгуливаешь здесь, как у себя дома! — удалось ей наконец выговорить.

— Когда у тебя ничего нет, приходится вести себя так, будто владеешь всем, — отозвался Аладдин, пожав плечами. — Ну так как? Я же нашел твой браслет…

Жасмин открыла было рот, чтобы указать, насколько ошибочным было подобное умозаключение, когда из-за двери донесся шорох платья и мягкие шаги. Через миг появилась Далиа, запыхавшаяся от попыток найти источник таинственных звуков.

Увидев вторую девушку, Аладдин открыл рот, а потом опять его закрыл. Госпожа и служанка хитро переглянулись. Аладдин явно решил, что принцесса — это Далиа. «Уж кто-кто, а я не стану развеивать его иллюзии», — подумала Жасмин, бросив на подругу многозначительный взгляд, так и просивший: «Подыграй мне!»

— Ваше высочество! — проговорил Аладдин, поспешно опустив глаза и склонив голову.

Лицо Далии расплылось в улыбке.

— О… Да, я принцесса. Так здорово быть мной… иметь столько дворцов, золотых карет, платьев и безделушек на все случаи жизни. А сейчас пришло время… э-э-э… искупать моего кота.

Жасмин удивленно приподняла бровь и посмотрела на подругу. Искупать кота? Серьезно? Это уж слишком. Но она ничего не могла возразить, чтобы не выдать их секрет, поэтому просто энергично закивала.

— Госпожа почти не покидает дворец, — проговорила принцесса, когда Далиа вышла из комнаты.

— Понятно, — только и мог ответить Аладдин. Вдруг глаза у него расширились.

В комнату вошел Раджа. Спокойно пройдя мимо бродяги, будто его присутствие в покоях хозяйки было делом обычным, он плюхнулся на пол и принялся вылизываться.

— А ты разве не должна быть в купальне? — спросил Аладдин.

Издалека прозвенел голосок Далии:

— Эй, служанка, где там этот кот?

Раджа лениво поднялся и направился в ее сторону.

Наблюдая за тигром, Аладдин почесал голову.

— Разве коты не моют себя сами? — спросил он. — У них вроде должна быть такая привычка.

Прежде чем Жасмин успела ответить, за дверью в коридоре снова послышались шаги. Но если Далиа ступала легко, эти шаги грохотали на весь дворец. Наверняка охрана Джафара. Они, наверное, обнаружили, что во дворец проник чужак. Если они найдут Аладдина в ее покоях, его бросят в темницу или, еще хуже, приговорят к немедленной смерти за небывалую дерзость по отношению к принцессе Аграбы.

— Тебе пора идти… сейчас же! — произнесла Жасмин, отчаянно ища глазами выход.

Заметив панику в ее взоре, Аладдин кивнул.

— Хорошо, но завтра вечером я вернусь.

— Нет! — воскликнула дочь султана, протестующе замахав руками.

Но рыночный вор не принимал отказов.

— Завтра, — упрямо повторил он. — Жди меня во дворе у фонтана, когда луна поднимется над минаретом. Чтобы вернуть вот это… — Подняв руку, он осторожно вытянул из прически девушки золотую заколку, удерживающую вместе черные как смоль пряди.

Затем он повернулся и выскользнул на балкон, в мгновение ока исчезнув из виду.

Жасмин проводила его взглядом, на губах ее играла улыбка. Шаги стражников затихли в отдалении, так и не достигнув двери. Его не засекли, а значит, он точно вернется — завтра. Мысль о том, что она вновь увидит юношу, доставила ей немного смутившее ее удовольствие.

Продолжая улыбаться, девушка повернулась и направилась в ванную. Ей потребуется помощь Далии, если она намерена продолжать игру. Не говоря о том, что надо было обсудить со служанкой ее «блестящее» преображение в принцессу.

ГЛАВА 8

Аладдин на цыпочках крался по коридору, сжимая в руке золотую заколку. Глаза рассеянно блуждали по стенам, губы застыли в блаженной улыбке, а в голове прокручивался разговор с Далией. Да, действительно, он прокрался во дворец и испугал ее. И да, действительно, наверное, выглядел дураком в глазах принцессы. И да, действительно, наверное, можно было найти способ еще раз повидаться с ней, ничего у нее не забирая. Но он не был готов исчезнуть, когда девушка велела ему уйти, не заручившись гарантией тою, что они увидятся вновь. И самое чудесное — эта встреча состоится уже завтра. Ничто ему не помешает.

Пожалуй, кроме крупного мужчины во главе отряда стражников, внезапно возникшего у него на пути. Замечтавшийся Аладдин резко остановился. Несколько хорошо вооруженных мужчин сверкали на него глазами. Глупо было надеяться, что проникновение во дворец султана может пройти настолько гладко. «Пожалуй, следовало это предвидеть», — криво усмехнулся воришка.

Стражник, которого он принял за главного, сделал стремительный шаг вперед и замахнулся. Прежде чем бродяга успел отскочить, рука опустилась ему на голову — и весь мир погрузился в темноту.

* * *

Аладдин очнулся, с трудом открыл глаза. И сразу же пожалел об этом. Солнце сияло прямо в лицо, отражаясь от песка и почти ослепляя. Голова, в которой стучало после полученных ударов, пульсировала болью. Уличный мальчишка медленно сел и огляделся.

Ясно, что это уже не дворец… и не Аграба. Похоже, он оказался где-то посреди пустыни, а вокруг, насколько хватало глаз, тянулись одни песчаные дюны, не считая нескольких пальм и маленького водоема неподалеку. Оазис. Но зачем его притащили сюда? Он обернулся и в нескольких метрах от себя увидел четырех верблюдов и двух стражников. Они его разглядывали, причем у верблюдов выражение морд было более просветленным и осмысленным, чем у их всадников. Поблизости Аладдин расслышал знакомое щебетание Абу. От этого ему стало чуть легче.

— Где я? — спросил он.

Из-за спины донесся холодный насмешливый голос:

— В мире неприятностей, парнишка.

Обернувшись, юноша увидел перед собой высокого худощавого человека с тонкими чертами лица и узнал злобного советника султана. Любой житель Аграбы, даже самый последний нищий, узнал бы его. Именно визирь превратил прежде мирные улицы города в площадку для игр жестоких стражников.

— Я не крал этот браслет, — начал Аладдин, не сомневаясь, что причина его проблем именно в этом. — Эта служанка, она…

Джафар оборвал его:

— С чего бы служанке носить королевский браслет?

— Королевский? — повторил пленник, покачав головой. — Нет, она говорила, украшение принадлежало ее…

— Матери? — закончил. Джафар и презрительно усмехнулся, когда Аладдин кивнул. — По крайней мере, в одном она не соврала…

Голова у бродяги пошла кругом. Визирь на самом деле говорил о том, о чем он подумал? Разве такое вообще возможно?

— Это была… принцесса? — Представить такое было немыслимо, но советник султана кивнул. — Я разговаривал с принцессой? — Юноша не мог определиться, чего он испытал больше, испуга или восторга.

— Она играла с тобой, — ледяным тоном объяснил Джафар. — Ее забавляют встречи с простолюдинами.

Аладдин посмотрел на заколку, которую все еще сжимал в руке. Она притворялась? Во всем? Вспомнилось мгновение в его башне, когда казалось, что девушка так хорошо его понимает. Это не могло быть игрой, нет. Лицо у него сморщилось. Кого он обманывает? Конечно, это могло быть и игрой. В конце концов, и сам он постоянно изображает из себя кого-то, кем не является на самом деле. Так почему бы и принцессе не делать то же самое?

— Ты решил, что на самом деле понравился ей? — проницательно спросил Джафар, одарив Аладдина снисходительной улыбкой, полной жалости, и покачал головой. — Ты далеко не первый, кто попался на эту удочку. Но запомни, она выйдет замуж только за принца. И не только потому, что так предписывают правила. — Мужчина выразительно оглядел Аладдина с ног до головы. — Как тебя называют?

— Аладдин, — ответил босяк.

Джафар кивнул, его лицо смягчилось.

— Люди вроде нас должны быть реалистами.

— Нас? — переспросил воришка с сомнением. О чем он говорит? Визирь купался в деньгах и казался человеком, привыкшим к роскоши. Тяжело было представить, что ему хоть когда-то приходилось за что-то бороться.

Но Джафар кивнул.

— Было время, когда я был таким же, как ты… — Он протянул Аладдину… заколку! Парень потрясенно смотрел то на украшение, то на Джафара. Важный государственный муж вытащил безделушку прямо у него из кулака, а Аладдин даже не заметил! Визирь продолжил, будто ни в чем не бывало: — Нищим воришкой. Только я мыслил более крупными категориями. Украдешь яблоко — и ты вор. Украдешь королевство — и ты мудрый политик. Ты либо самый влиятельный человек в глазах окружающих, либо никто. — Он замолчал. Аладдин, не мигая, смотрел на него, мозг лихорадочно работал, пока он пытался вообразить Джафара уличным мальчишкой, крадущим, чтобы не умереть с голоду, дерущимся за кусок хлеба. Получалось плохо. Но зачем визирю врать? Между тем тот продолжал: — Тебе неожиданно преставился счастливый шанс. Я мог бы отрубить тебе голову за то, что ты сделал…

Пленник съежился. Потеря головы как-то не походила на счастливый шанс.

— Или я могу сделать тебя богатым, — продолжал Джафар. — Настолько богатым, что даже принцесса будет впечатлена. Правда, ничего не дается задаром.

Вот это уже было больше похоже на правду. Аладдин подался вперед, пальцы покрепче сжали заколку. Он не дурак. Он догадался, что за предложение будет назначена цена, еще прежде, чем Джафар об этом сказал. Ему достаточно долго пришлось бродяжничать, чтобы знать, что всякий поступок влечет за собой последствия, а у каждой монетки две стороны.

— Что я должен буду сделать?

Джафар удовлетворенно склонил голову.

— Я прошу лишь об одной небольшой услуге. Тут поблизости есть пещера, а в ней — обыкновенная лампа. Достань ее для меня, и я сделаю тебя богаче, чем ты можешь себе представить.

Слова повисли над оазисом. Аладдин прекрасно знал, что на самом деле выбора у него нет. Если не поможет визирю, его казнят. И он больше никогда не увидит Далию… то есть Жасмин. А вот если поможет, то, вероятно, у него появятся деньги. Он станет богатым и, не исключено, получит возможность снова встретиться с принцессой — но уже почти на равных. Всю жизнь Аладдин искал способ порвать с бедностью, стать уважаемым человеком. Может быть, это его шанс?

— Сейчас ты для нее никто… Но мог бы стать кем-то, — продолжил визирь, будто читая мысли Аладдина. — Твоя новая жизнь начнется здесь… если ты этого захочешь.

Аладдин поднял глаза и испытующе посмотрел на Джафара. А потом кивнул.

* * *

Луна висела над дворцовым садом, заливая молочно-серебряным светом аккуратно подстриженные кусты и деревья. Звезды подмигивали, временами перекликались ночные птицы, в маленьком пруду поквакивали лягушки, создавая чарующую атмосферу томной южной ночи.

Но его все не было.

Когда принцесса вышла из покоев, луна только-только выплыла из-за горизонта. Сейчас она висела высоко над ее головой, но юноша так и не появился. Услышав за спиной шаги, Жасмин радостно обернулась. Но улыбка быстро угасла, когда она увидела, что это всего лишь Далиа.

— Все еще ждете воришку с мартышкой на плече? — спросила служанка.

— Нет, нет. Я просто, м-м-м, вышла пройтись… — ее голос замер. Девушка все равно не смогла бы обмануть подругу. Из груди вырвался вздох, плечи поникли. — Он обещал, — произнесла принцесса и с удивлением услышала разочарование в собственном голосе. В общей сложности она видела Аладдина каких-то два раза. В башне между ними состоялся всего один необыкновенный разговор. И все же в нем было что-то такое… Она чувствовала связь с ним, увидела в нем родственную душу. Юноша, казалось, в точности понимал ее переживания и с уважением относился к ее словам. Но почему же он тогда не пришел?

— Мужчины дают обещания, но не выполняют их. Все они так поступают. А еще они свистят и плюются, как сын мясника Рашида, чьей собаке так приглянулась моя лодыжка. Шрамы на коже, шрамы на сердце. — Далиа положила руку Жасмин на плечо и легонько сжала. — Если понадоблюсь, я буду наверху.

Принцесса кивнула, вновь переведя взгляд на луну. Она знала, что пора возвращаться в комнату. Но, может, чуть позже. Она подождет еще чуть-чуть. Вдруг он прямо сейчас идет ко дворцу. И тоже смотрит на луну, пытаясь добраться до нее.

ГЛАВА 9

«Не успел», — подумал Аладдин, проследив за взглядом Джафара, устремленным в пустыню. Луна быстро садилась, и он знал, что Жасмин, наверное, уже устала ждать и ушла из сада. Ну, то есть ему невероятно хотелось в это верить — в то, что она ждала его. Но он не пришел. И не было никакой возможности сообщить ей, что он отправился с визирем ее отца в пустыню, дабы найти лампу, которая должна как-то помочь визирю овладеть всем миром. А самого Аладдина сделать богатым. Хотя, если быть до конца честным, в подобное объяснение поверил бы разве что безумец.

На плече привычно бормотал что-то себе под нос Абу. Молодой человек кивнул другу и собрался было произнести какие-то ободряющие слова, как вдруг Джафар резко остановился. Аладдин тоже сильно натянул поводья, чем испугал Абу и вызвал возмущение своего верблюда.

Визирь всматривался в песчаную дюну. Его спутник прищурился, пытаясь понять, что так заинтересовало советника. Эта возвышенность ничем не выделялась среди остальных.

Вдруг песок пришел в движение, зазмеившись между длинными ногами заметно занервничавших верблюдов. Потом он начал вздыматься, как волны в океане. Воздух наполнился низким гудящим рокотом, земля задрожала. Верблюды отчаянно натянули вожжи, напуганные неестественными звуками и движениями.

Гул стал почти невыносимым, а затем раздался страшный грохот, и прямо перед всадниками из недр пустыни возникла огромная каменная львиная голова с открытой в грозном рыке клыкастой пастью. Абу взвизгнул и обвился хвостом вокруг шеи хозяина.

— Пещера Чудес, — промолвил Джафар, победно улыбаясь. — Много-много лет не находилось человека, достойного войти туда. — Он повернулся к Аладдину: — Но ты можешь добиться успеха там, где другие потерпели бы неудачу.

— Я? — переспросил юноша. Что в нем такого особенного? Всего-навсего обычный оборванец. Но советник султана уверенно кивнул. Может, все же не такой уж и обычный?

Джафар продолжал:

— Когда войдешь в пещеру, увидишь невообразимые сокровища — золото, серебро, бриллианты… и лампу. Принеси ее мне, и я сделаю тебя богатым. Но ни в коем случае не трогай ничего другого, как бы сильно ни хотелось. — Он сделал паузу, внимательно глядя на Аладдина. — А соблазн будет велик.

Напряженно кивнув, пленник визиря зашагал ко входу в пещеру.

Ничего, кроме лампы. Не обращать внимания на горы золота и бриллиантов, просто взять лампу. Ясно, решил он, задержавшись перед входом в неизвестность. В конце концов, ну сколько сокровищ можно спрятать в пасти волшебного песчаного льва посреди пустыни?

Аладдин поглубже вдохнул и двинулся в пещеру. Не успел он сделать и десятка шагов, как навстречу ему из глубин пещеры взметнулся порыв холодного ветра. А вместе с ним донесся голос, который точно не мог принадлежать человеку. «Лишь один человек войдет сюда, — прогремел голос. — Тот, чьи достоинства скрыты в глубине. Необработанный алмаз». В вышине засветились глаза льва.

Испустив еще один испуганный вопль, Лбу покрепче прижался к хозяину. Не успел тот сказать и слова, как песок начал уходить из-под ног, неотвратимо затягивая путников в глотку льва. Аладдин отчаянно молотил руками по воздуху, стараясь сохранить равновесие, а почва под ногами будто увлекала их куда-то вперед.

Когда, наконец, движение прекратилось, рыночный вор увидел перед собой крутую шаткую лестницу. Она уводила вниз, будто в самое сердце пещеры, и чем дальше, тем расстояния между ступенями становились больше.

Аладдин вздохнул. Похоже, выбора у них с Абу не было. Придется рискнуть и пойти вперед. «Все равно что скакать по крышам в Аграбе, — подбодрил он самого себя. — А в конце меня ждет куда больший выигрыш, чем пара украденных яблок». Собравшись с мыслями, оборванец устремился вниз по ступеням, ускоряя темп по мере того, как увеличивалась высота ступеней. Каждый новый скачок отдалял его от входа и приближал к обещанным сказочным богатствам. Наконец, совершив последний длинный прыжок, он приземлился на дно пещеры.

И тут же страх и неуверенность исчезли.

Его взору предстали удивительные сокровища, заполнявшие все пространство. Горы сокровищ. Гораздо больше, чем Аладдин предполагал. Все вокруг сверкало и сияло, блестело и искрилось. Кучи сваленных как попало монет и драгоценностей доходили Аладдину до пояса, повсюду были разбросаны статуи из чистого золота и серебряные кубки. Он увидел лошадей и верблюдов, ткани и блюда. И драгоценные камни! Сотни тысяч сапфиров, рубинов, изумрудов — столько, что хватило бы заполнить все покои дворца и все рыночные лотки в Аграбе.

Непоседливый Абу вел себя непривычно тихо. Маленькие глазки обезьянки едва не вылезли из орбит, не в силах обозреть расстилавшееся перед ним море богатства. Он медленно протянул лапку, чтобы потрогать огромный сапфир, который мерцал совсем рядом. Тут же пещера вокруг загрохотала.

— Абу, — осуждающе произнес Аладдин и водрузил приятеля себе на плечо. Джафар выразился более чем понятно. Они не должны прикасаться ни к чему, кроме лампы.

Медленно, осторожно молодой человек двинулся вперед. Глазам открывались все новые и новые сокровища, по мере их продвижения драгоценные камни, казалось, становились все крупнее и крупнее. Джафар не шутил, когда говорил, что богатства эти невообразимые. Уж что-что, а воображать Аладдин умел прекрасно. Но даже он не думал, что в одном месте их может быть так много. Какая-то воровская версия рая. Ну, или ада, потому что ни до чего нельзя даже дотронуться.

Вдруг краем глаза Аладдин заметил такой большой драгоценный камень, каких еще никогда не видел. Он был установлен в нише в стене на расстоянии вытянутой руки и весь сиял и переливался, будто просил, чтобы его взяли. У Аладдина задрожали колени, и, прежде чем он успел себя остановить, парень против воли потянулся к драгоценности. Пальцы покалывало, желание потрогать камень затуманивало сознание, заставляло забыть предупреждение Джафара.

В последний момент юноша тряхнул головой, словно разрушая наваждение, и отшатнулся. Не удержав равновесие, он повалился назад и плюхнулся на что-то мягкое. Повернувшись, он увидел ковер лилового цвета. Секунду назад его тут не было. Аладдин сполз с него, встал на ноги и едва поверил своим глазам. Казалось, ковер парит над землей. Молодой человек нагнулся заглянуть под него. Может, под ним стоит подсвечник или еще что-то? Но внизу ничего не было, только воздух. Ковер просто висел в воздухе. Парень изумленно покачал головой. Это решительно невозможно. Если только… Рот у него открылся, глаза расширились, когда наконец до него дошло, что за ковер был перед ним. Он слышал рассказы стариков; но думал, что это всего лишь древние небылицы. Оказывается, нет.

— Абу, он что, волшебный? — все еще не веря, спросил юноша. К его удивлению, ответил не Абу, а сам ковер. Просто взял и кивнул. — Ну что ж, привет, — пораженно поздоровался Аладдин.

Довольный ковер помахал кисточками. Когда с любезностями было покончено, чудесный гобелен дернулся влево, потом вправо, а затем замер, указывая уголком на большой сундук. Посмотрев в том же направлении, Аладдин понял, что край ковра придавлен тяжелым углом, и тот не в состоянии самостоятельно освободиться.

— Хм. Давай посмотрим, что тут можно сделать. — Воришка налег на резную стенку и отодвинул сундук.

Радуясь обретенной свободе, ковер душевно раскрыл кисточки для объятий. Абу это не понравилось, он недовольно заворчал и попытался напасть на странный летающий предмет.

— Полегче, Абу, — засмеялся Аладдин, пытаясь успокоить друга. — Он просто нас благодарит. — Потом юноша призадумался. Ковер был явно рад им. Значит, он провел здесь, внизу, много времени. Значит, возможно, сумеет им помочь. — Ты знаешь, мы ищем тут одну лампу…

Фразу даже не понадобилось заканчивать. Их новый необычный друг указал в центр пещеры. Крупные каменные глыбы образовывали колонну, устремлявшуюся ввысь и едва не достающую до потолка. На самом верху красовалась простая медная лампа. В полутьме пещеры она, казалось, светилась, озаряя пространство вокруг. «Не так уж и трудно», — подумал Аладдин. Пройдя по узкой тропинке между горами сокровищ, он приблизился к ряду каменных столбов поменьше, которые, словно ступени, вели к возвышению, где покоилась лампа. За ним по пятам следовали ковер и Абу.

— Не окажешь ли мне услугу? — обратился воришка к ковру. — Пригляди за обезьянкой. Я быстро. — Тот кивнул. Аладдин перевел взгляд на Абу. — Держи свои загребущие лапы при себе, — строго предупредил он и, повернувшись, принялся взбираться наверх. За спиной раздалось недовольное кряхтенье макаки. Аладдин понимал, приятель злится, что его оставили ждать, но выбора не было. Риск чересчур велик. А сокровища и вправду притягивали, даже его самого.

Издали казалось, что залезть будет не так уж сложно, но выяснилось, что лампа стояла выше, чем думал Аладдин, и, чтобы добраться до нее, приходилось перескакивать с одного шаткого столба на другой. Прыгать было несложно. А вот не задеть разнообразные сокровища, которыми были усыпаны колонны, куда тяжелее. Несколько раз Аладдин случайно касался крупных драгоценностей или слитков золота. И всякий раз пещера предостерегающе вздрагивала. Подпрыгнув в последний раз, бродяга ненароком толкнул самый крупный бриллиант, какой ему только доводилось видеть. С опаской проследив за падением камня, он облегченно вздохнул, когда пещера не возмутилась, и обратил все внимание на лампу.

А вот Абу не мог быть столь же хладнокровен. Хоть он обещал Аладдину, что не будет ни до чего дотрагиваться, сдерживаться становилось все труднее по мере того, как его карабкавшийся наверх приятель сбрасывал к его ногам одну драгоценность за другой. Пока ковру удавалось оттаскивать Абу, но тут огромный бриллиант выкатился прямо перед обезьянкой. Он мерцал точеными гранями, и этот блеск завораживал. Медленно Абу протянул лапку. Все ближе, ближе…

В этот миг наверху Аладдин уже дотянулся до сверкающей лампы и схватил ее.

— Ха! — ликующе воскликнул воришка и глянул вниз, чтобы показать добычу Абу. Увидев, что творит его друг, юноша предупреждающе закричал.

Но было слишком поздно. Пальчики Абу сомкнулись вокруг бриллианта.

В ту же секунду из недр пещеры раздался ужасающий рокот. Стены затряслись, и ужасающая трещина расколола одну из них сверху донизу. Из трещины хлынула река огненной лавы, мгновенно плавящая золото и драгоценности. Через секунду она ударилась в основание колонны, за которую цеплялся Аладдин, и опрокинула ее. Крик застрял у него в горле, когда пылающая лава с головокружительной скоростью понеслась ему навстречу.

За миг до гибели между Аладдином и раскаленной поверхностью возник коврик. Спасенный парень победоносно вскрикнул. Они принялись маневрировать между падающими колоннами и потоками лавы в направлении выхода. Возглас замер на губах у Аладдина, когда он понял, что Абу рядом с ним нет. Оглядев стремительно заполнявшуюся расплавленной магмой пещеру, он наконец заметил друга, уцепившегося за кусок скалы. У подножия плескалась лава, а зверек поджимал лапы и хвост, спасаясь от раскаленных брызг. Аладдин направил ковер к нему. Когда они приблизились, обезьянка отпустила скалу и прыгнула в руки к хозяину.

Пещера вновь грозно загрохотала.

Бродяга ничего не понимал. Он взял только лампу. Больше ничего. Абу давно бросил злополучный камень. Почему же пещера по-прежнему рушится? Если только… Прищурив глаза, молодой человек хмуро взглянул на друга.

— Абу? — Вопрос остался без ответа. Обезьянка лишь передернула плечами и отвернулась. — Абу! — повторил Аладдин строже. На сей раз зверек плутовато ухмыльнулся и продемонстрировал полный рот блестящих камушков.

Под суровым взглядом Аладдина Абу выплюнул драгоценности. Ковер во всю прыть несся к выходу из пещеры. Но подземные толчки становились все сильнее, с потолка сыпались камни, стены вокруг стремительно рушились. Падая в лаву, осколки скал посылали вверх огромные фонтаны жидкого огня. Виляя вправо-влево, ныряя вниз и взлетая вверх, ковер чудом уворачивался от камней и лавы, но выход был все еще далеко. Подбадривая своего нового друга, Аладдин вцепился в лампу и затаил дыхание.

Длинная и шаткая лестница, по которой они спускались, исчезла. У верхних уцелевших ступеней плескалась лава. Вместо огромной пасти на месте входа зияло лишь маленькое отверстие. Прищурившись, Аладдин разглядел Джафара, чей факел, будто светоч, озарял путь к спасению.

«У нас получилось! — подумал Аладдин. — Вот погодите, расскажу обо всем Жасмин!»

И в этот самый момент особенно большой камень, отвалившийся от потолка, пронесся вниз и задел ковер. Аладдин и Абу, больно ударившись, упали на уступ как раз перед входом в пещеру. Воришка схватил лампу, стараясь удержаться вместе с другом на скале. Джафар заметил их и подбежал.

— Дай руку! — крикнул Аладдин.

— Сначала лампу! — прокричал в ответ Джафар.

— Сначала руку!

— Ты должен мне верить, Аладдин, — велел визирь. — Давай лампу.

Уступ под юношей зашатался. Скала начала обваливаться в лаву сперва медленно, потом все быстрее и быстрее. Абу вцепился в шею Аладдина так, что тот едва дышал. Лампа висела на поясе и билась о ноги, которые уже начинали соскальзывать с уступа. Парень ухватился за стену, но понимал, что долго так не провисит. Выбора не оставалось. Да и в конце концов в эту переделку они попали именно из-за лампы. Он обещал отдать ее Джафару, так почему бы и не сейчас? Если промедлит, упадет и погибнет. Подняв лампу, молодой человек протянул ее визирю.

— А теперь вашу руку.

— А как насчет ноги? — неожиданно ответил советник султана. С быстротой молнии он выхватил лампу и сунул в висевшую через плечо сумку, а потом наступил Аладдину на пальцы. Тот закричал от боли, а Джафар повернулся и заспешил к выходу из пещеры, боясь, что тот обрушится. Юноша остался висеть на краю пропасти.

Если б он мог, Аладдин бы себя стукнул. Как он мог так попасться? Джафар ведь признался, что был мошенником. Конечно же, он провел его, как последнего дурака! И вот теперь обманщик уходил с драгоценной лампой, а Аладдин остался один на один с надвигающейся смертью.

Но Абу не собирался так просто сдаваться. Со злобным визгом он оттолкнулся от хозяйской головы и выбрался на твердую землю. Догнав Джафара, он вскочил ему на плечо и вцепился в лицо. Тот закричал и замахал руками, пытаясь сбросить зверька, но обезьянка держалась крепко.

Пещера в последний раз содрогнулась, и сильный толчок отбросил Аладдина назад. Джафар наконец отцепил от себя Абу и отшвырнул его прочь, а затем выскочил из пещеры в ту самую секунду, когда огромная пасть льва захлопнулась.

Когда дрожь и грохот прекратились, Пещера Чудес исчезла в облаке пыли, а Аладдин и Абу вместе с ней.

ГЛАВА 10

Аладдину не хотелось открывать глаза. Шум стих. Все замерло. Возникло ощущение странного умиротворения. Он будто парил, не касаясь жесткой земли или того, что от нее осталось…

Парил!

Глаза юноши мгновенно распахнулись. Бродяга огляделся и понял, что действительно висит в воздухе. Он сидел на краю ковра, который планировал над дном пещеры. Но что важнее, он был жив! Чудесный новый знакомый, видимо, подхватил его, прежде чем он успел упасть и разбиться насмерть.

— Не может быть, мы живы! Спасибо тебе, Коврик! — прокричал Аладдин, распластываясь в объятии.

Ковер радостно замахал кистями ему в ответ. Аладдин принялся осматриваться. Улыбка на его лице быстро уступила место обеспокоенности. Пространство вокруг было покрыто черной пылью и пеплом, приглушившим сияние уцелевших драгоценностей. Расплавленное золото застыло в виде уродливых колонн. Огромная часть потолка обрушилась, лестница исчезла под слоем остывающей и твердеющей лавы. Выхода нигде не было видно.

Они в ловушке.

Услышав странный звук, Аладдин повернул голову и увидел, как Абу то ныряет в кучу драгоценностей, то показывается оттуда, будто дельфин, играющий на волнах. Юноша прищурил глаза и склонил голову набок.

— Не уверен, что сейчас самое время так развлекаться… — начал было он и осекся, увидев то, что стояло на земле рядом с Абу. Лампа! Аладдин издал ликующий вопль. — Она у нас! У нас, хитрый ты пройдоха! — Можно было только догадываться, как разъярится Джафар, когда поймет, что лишился своей драгоценной добычи. Оживившись, юноша посмотрел на друзей. — Ну что ж, теперь осталось только найти выход.

К несчастью, это оказалось не так просто.

— Слушай, Коврик, ты не знаешь, есть ли тут черный ход или вроде того? — спросил молодой человек.

В ответ ковер отрицательно потряс кисточками.

Со вздохом Аладдин нагнулся и поднял загадочную лампу, из-за которой они попали в этот переплет. Покрутил в руках, разглядывая ее исцарапанные бока, давно поблекшие и потускневшие. Непонятно. Зачем Джафару понадобилось это старье? На рынке в Аграбе были экземпляры и получше. Не говоря уж о том, что стоимость ее не шла ни в какое сравнение с разбросанными по пещере драгоценностями. Может, там внутри что-нибудь есть? Крышка не поддалась. Через длинное узкое горлышко тоже ничего было не разглядеть. Уже собираясь поставить ее обратно, бродяга заметил на боку какую-то полустертую надпись.

— Что это тут написано? — произнес он вслух и принялся стирать грязь, мешавшую прочитать знаки. Показались буквы, но разобрать текст все еще было невозможно. Заинтригованный, он принялся тереть с новой силой.

Вдруг из горлышка показалась струйка голубого дыма. Аладдин в ужасе бросил лампу и отскочил, а дым стал вырываться все быстрее и быстрее, грозя заполнить всю пещеру. Абу взлетел хозяину на плечо, тревожно запищав. Раздался грохочущий звук, который, отразившись от стен, чуть не сбил друзей с ног. Паренек отчаянно оглядывался в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заслониться от того, что скрывалось в дыму, но ничего подходящего рядом не обнаружилось. Единственное, что оставалось, — это ждать, что будет дальше.

Дым сгустился, приобрел очертания, и перед испуганным воришкой предстала огромная синяя фигура. Там, где у появившегося существа должны были быть ноги, клубился густой туман. Два золотых браслета на запястьях сверкнули в тусклом свете пещеры, когда великан поднял руки и… потянулся, будто пробудившись от долгого сна.

— О великий, кто вызвал меня, о ужасный, кто повелевает мной, — громовым голосом произнес он, — я верен своей клятве, которую… — голос замер, когда гигант глянул вниз на Аладдина и Абу. Те пялились на него снизу вверх, разинув рты. Существо прокашлялось: — Я сказал: «О великий, кто вызвал меня, о ужасный…» — Он замолк, увидев, что хорошо отрепетированные комплименты по-прежнему не вызывают ожидаемой реакции, и вздохнул. — Парнишка, где твой хозяин?

Пока Аладдин глазел на чудо, появившееся из лампы, его мозг лихорадочно работал. Что здесь происходит? Как такое возможно? Это что, фокус такой? В голове роились тысячи вопросов, но говорить почему-то не получалось. Он прирос к месту и не мог оторвать глаз от чудесного создания.

— Если бы я намеревался сам с собой разговаривать, остался бы в лампе, — сказал большой голубой человек. — Так, для справки, рот у тебя уже разинут. Оттуда должна вылетать не только слюна, но и слова.

— Я… я… — залепетал Аладдин.

— Говори как большой мальчик, — несколько раздраженно посоветовали ему.

Воришка потряс головой. Детина был прав. Он выглядел совершенным дураком, но довольно сложно было взять в толк, что происходит.

— Я беседую с великаном, сделанным из дыма, который только что…

Подняв палец, гигант прервал его. Палец был почти в два раза больше самого Аладдина, так что паренек в страхе отступил.

— Начнем сначала. Я не великан, я джинн, — поправило существо. — Это совсем другое. Великаны ненастоящие. — Заметив, что его слова все равно ничего не прояснили, Джинн еще раз тяжело вздохнул. — Как тебя звать? — спросил он. Аладдин тихо произнес свое имя. Джинн удрученно покачал головой. — Чудно. Где твой хозяин?

— Мой хозяин? — недоуменно повторил бродяга.

Гигант одарил его таким взглядом, от которого Аладдин почувствовал себя еще меньше, а ведь по сравнению с новым гостем пещеры он и так был крошечным.

— Я уже не первое тысячелетие этим занимаюсь, — объяснили ему. — Всегда, когда меня вызывают, лампу держит какой-то тип. Они все похожи, как братья. Ну, знаешь, подбородок, брови, суровое такое лицо. Он обязательно кого-то обманул, закопал или… ну ты меня понимаешь. — Джинн оглядел оборванного бедного парня с ног до головы. — Ты описанию не соответствуешь. Так где же этот тип, что тебя послал?

Перед глазами Аладдина тут же возник образ Джафара.

— А, он… Ну, он снаружи, — ответил Аладдин.

Джинн приподнял одну невероятно большую бровь. Золотые кольца в ушах закачались, когда он наклонился ближе к молодому человеку.

— Получается, здесь только ты и я? — уточнил он. Абу возмущенно взвизгнул, недовольный тем, что его проигнорировали. Ковер равнодушно покачнулся. — Ага, и обезьянка. — Он замолчал, будто впервые по-настоящему увидел Аладдина. Внимательно осмотрел грязные лохмотья, стоптанные босые ноги, задержался на лице и отметил, что глаза были мудрее и печальнее, чем можно ожидать от паренька такого возраста. — Значит, это ты потер лампу? — Аладдин кивнул. — Ладно, я столько лет просидел скрючившись в три погибели, мне бы малость размяться, ты не возражаешь?

— Почему ты меня спрашиваешь? — все еще мало что понимая, поинтересовался паренек.

Казалось, Джинн был искренне удивлен.

— Ну… потому что ты мой хозяин, — отозвался гигант. Он вздохнул и тяжело опустился на колонну. Похоже, ему придется объяснять этому мальцу очевидные вещи. Обычно тот, кто держал лампу, четко знал, что делает и что из этого получится. Но при взгляде на Аладдина становилось ясно, что до мальчишки просто… не доходит.

Так, это позже. Первым делом надо как следует потянуться. Джинн встал, поднял руки повыше над головой, потом склонился до земли. В пещере эхом отдался хруст костей, которые скрипели, гнулись и расправлялись после долгого пребывания в тесноте. Услышав не слишком приятные звуки, за которыми последовал долгий басовитый стон, Аладдин охнул.

— Сколько времени ты там просидел?

Вдруг из воздуха возникли счеты. Яркие круглые костяшки забегали туда-сюда и начали сами собой считать. Потом появились солнечные часы, а за ними календарь, яростно перелистывающий страницы.

— Около тысячи лет, — сообщил Джинн.

— Тысячи лет? — переспросил Аладдин. Почему-то это потрясло его больше, чем чудеса, свидетелем которых он только что стал.

— Слушай, парень, дело во мне или ты вообще всему подряд удивляешься? — спросил Джинн, увидев выражение лица собеседника. Когда тот не ответил, гигант призадумался. Он стал серьезнее, густые черные брови нахмурились. Возможно ли, чтобы этот парнишка действительно не понимал, кто, а точнее, что он такое? Поверить в это было нелегко.

— Ты правда не знаешь, кто я? — настойчиво поинтересовался он. — Джинны. Желания. Лампы. Ничего не слышал вообще?

Аладдин отрицательно потряс головой. Его смешная обезьянка повторила жест.

Джинн уронил голову на руки. И вот с этим придется иметь дело. Подняв палец, он дал знак Аладдину, Абу и ковру быть внимательными.

Словно из ниоткуда, полилась дивная музыка Джинн прошелся по пещере, и уцелевшие сокровища вдруг ожили и задвигались в странном танце. Сначала одно маленькое колечко запрыгало на пыльном подносе, затем два инкрустированных камнями блюда принялись биться друг о друга, словно музыкальные тарелки. Потом в движение пришли золотые монетки. Желтые кругляши, на каждый из которых любой нищий Аграбы мог безбедно жить неделю, вставали на ребро и скатывались с груды сокровищ золотым потоком. Взглянув, произвело ли это должное впечатление на Аладдина, Джинн нахмурился. Похоже, что нет. Но как это могло не произвести впечатления? Не может же быть, чтобы у Аладдина был друг, обладавший хоть малой толикой его всемогущества. Про него слагались легенды, как про Али-Бабу и его сорок разбойников или Шахерезаду с ее сказками.

Вновь щелкнув пальцами, Джинн забросил Аладдина на спину возникшего из воздуха верблюда, которого мыла дюжина одинаковых джиннов. Лохмотья паренька исчезли, превратившись в роскошные одеяния шаха. Руки Джинна продолжали двигаться, и одна за другой возникали волшебные иллюзии, каждая величественнее и удивительнее предыдущей. Еще один широкий взмах, и все кругом взорвалось разноцветными фейерверками, которые осветили полутемную пещеру и опали на землю золотым и серебряным дождем.

— Ну вот, теперь можете аплодировать, — гордо поклонился Джинн, завершив представление.

Аладдин и Абу с готовностью подчинились. Даже ковер присоединился, хлопая кисточками. Никто из них ничего подобного не видел. Никогда.

— Спасибо, спасибо, — промолвил Джинн с довольной улыбкой. — Можете поблагодарить меня снаружи при солнечном свете. Когда пожелаете выйти.

Аладдин нахмурился.

— И как же нам выйти?

— Что? — недоверчиво воскликнул Джинн. Мальчишка же только что стал свидетелем его выступления. Оно же все объясняло. — Постарайся быть внимательнее, — с глубоким вздохом сказал гигант. — Прости, назови еще раз свое имя.

— Аладдин, — повторил молодой человек.

— Да, да, Аладдин, — проговорил Джинн. — Вот в чем проблема. Это твоя вина, не моя, что ты ничего не знаешь. Вот основные инструкции. Первое: потереть лампу. Второе: загадать свое желание. Третье… — он замялся, потом проказливо улыбнулся. — Третьего нет. Все совсем просто. У тебя есть три желания. Надо потереть лампу и сказать: «Я желаю». Ясно?

Мальчишка кивнул.

— Думаю, да.

Правда, существовали еще некоторые правила. Джинн их быстренько перечислил, а новый хозяин слушал и силился осознать происходящее. Он изо всех сил изображал хладнокровие, пока Джинн создавал волшебные иллюзии и рассказывал про желания — и про то, что все может получиться совсем не так, как задумано. В конце концов Аладдин почувствовал, что голова у него вот-вот лопнет от избытка информации. Похоже, правила были придуманы как раз для того, чтобы желания не приводили к особенно ужасным последствиям. Например, нельзя пожелать вернуть умершего с того света или заглянуть в будущее.

— Обычно мне нет нужды обо всем этом говорить, потому что к тому времени, как «тип» добирается до меня, он уже точно знает, чего хочет, — продолжал Джинн. Аладдин подумал про Джафара. Даже ему было ясно, какие цели преследует визирь. Подтверждая его мысли, волшебное существо пояснило: — Обычно приходится иметь дело с огромными деньгами и властью. Сделай одолжение, не ступай на этот путь. Клянусь, на всем свете не хватит денег и власти, чтобы удовлетворить человеческую алчность.

Покончив с объяснениями, Джинн глубоко вдохнул. Выпуская воздух, он начал уменьшаться, пока не стал приблизительно такого же размера, что и его новый повелитель. Хотя по-прежнему оставался намного мускулистее. И куда синее.

— Ладно, первым делом надо выбраться из этой пещеры, — предложил Аладдин.

— Нет, давай останемся. Здесь же так чудесно холодно, влажно и темно, прямо как в тюрьме, — съязвил Джинн. — Шучу. Пора идти. Давай, парнишка, загадывай желание! — Он хлопнул в ладоши, потом сцепил пальцы и похрустел ими, разминая.

Аладдин быстро пораскинул в уме. Джинн провел взаперти тысячу лет. Больше всего на свете ему не терпелось выбраться из этой пещеры, наверное, даже больше, чем самому пареньку. Это можно было использовать.

— Погоди. Мне надо хорошенько подумать. Ведь если желаний всего три, — начал он, притворяясь, что сомневается, обдумывает серьезный жизненный выбор. — А почему их только три?

— Не знаю, — ответил Джинн, смутившись, что вместо желания услышал вопрос, и пожал плечами. — Какая разница?

— Хм. А откуда вообще у тебя эта космическая сила? — допытывался Аладдин.

Громила бессильно застонал.

— Космическая сила? Почему ты спрашиваешь про космическую силу? Давайте поскорее уже выберемся на солнышко.

— Просто хочу знать, как все это работает, — пожал плечами босяк.

— Не знаю я! — закричал раб лампы, теряя терпение.

Воришка прикусил губу, стараясь не улыбнуться. Джинн уже начал плясать под его дудку.

— Не знаешь? — повторил он, приложив руку к сердцу, будто бы пребывая в шоке. — Я-то думал, ты всеведущий.

Джинн отрицательно затряс головой.

— Я не говорил, что я всеведущ, — поправил он. — Я сказал всемогущ. Почему ты так долго не загадываешь желание?

— А что происходит, когда ты встречаешься с другим джинном? — продолжал свою игру молодой человек. — Вы соревнуетесь, доказывая, кто самый сильный?

— Если я не в лампе и встречаю другого джинна, тот принимает боевую стойку, потому что джинн всегда узнает джинна… — Тут он замолчал, раздраженно тряхнув головой. — У меня из-за тебя сердце болит. Я знаю, ты не замечаешь, но сейчас я очень бледный. — Великан выставил синюю руку и помахал ею перед лицом Аладдина. — Это небесно-голубой цвет, а естественный мой — темно-синий. Мне нужно солнце и свежий воздух.

Отвлекшись на собственный более светлый, чем ему бы хотелось, оттенок кожи, Джинн не заметил, как Аладдин ловко взял лампу и вложил в протянутую лапку Абу. Когда сосуд оказался вне досягаемости, он произнес:

— Желаю, чтобы ты вывел нас из этой пещеры!

— О, наконец-то! Здорово! — воскликнул Джинн, возбужденно хлопнув в ладоши. — Первое желание загадано. Никогда не выпускай лампу из вида. Нет лампы, нет желаний. — Он огляделся вокруг и сделал всем знак приблизиться. Абу вскочил на ковер, а через секунду за ним последовал Аладдин.

— Спасибо, что выбираете наши ковры, верблюдов и повозки. Не забудь дать своему Джинну на чай!

Они поднялись в воздух и направились прямо к каменному потолку. Джинн несся впереди. Когда он достиг каменного свода и должен был на всей скорости врезаться в него, к удивлению Аладдина, этого не произошло — кудесник просто прошел сквозь земную твердь. Мгновением позже в ней открылся проем, достаточно большой для ковра и его пассажиров. Джинн вгрызался в скалу, раскалывая ее и раздвигая, пока, наконец, последний камень не сдался. Путники вырвались из душной мрачной пещеры прямо навстречу освещенному ослепительным солнцем небу.

Получилось! Они свободны!

ГЛАВА 11

— Только взгляни на этот прекрасный мир!

Аладдин, которого весьма бесцеремонно скинули с ковра, после того как они выбрались из пещеры, стоял, смахивая песок со штанин. Рядом отряхивался Абу. Джинн носился в воздухе, кувыркался и нырял, будто птица, выпущенная из клетки.

— Он такой большой! — продолжал вопить великан. — В лампе кругом только медь, медь и снова медь. — Он на мгновение остановился и завис в задумчивости, будто соображая, что же еще могло там быть. Ничего не придумав, волшебник пожал плечами и плавно опустился на песок рядом с Аладдином. — Вот в этом-то и подвох нашей джинновской доли: феноменальные космические силы и крохотная жилплощадь.

Подняв лампу, которая благополучно покинула пещеру в лапах Абу, Аладдин развернул ее к солнцу: — Так волшебство здесь или в тебе?

— И в том, и в другом, — ответил волшебник. Он щелкнул пальцами, и над ними появился шатер, а к молодому человеку сзади подскочил стул, на который он плюхнулся.

— Мог и предупредить, — проворчал юноша, хоть на самом деле был рад избавиться от палящего зноя пустыни и опуститься на мягкое сиденье. Холодная пещера пришлась ему не по душе, но и жариться под испепеляющим пустынным солнцем не хотелось. — Значит, все свои желания я должен высказать здесь? — поинтересовался он, обведя рукой шатер. — Ведь если я возьму тебя в Аграбу, жители станут…

Джинн не дал ему закончить:

— Я легко могу принять более привычный простым смертным вид. — В доказательство своих слов он еще раз щелкнул пальцами, превратившись в человека, облаченного в сногсшибательный синий костюм. На голове красовалась огромная шляпа.

Правда, кожа его по-прежнему оставалась синей. Да и огромный рост никуда не делся.

Аладдин приподнял одну бровь:

— Да уж, привычнее некуда.

Джинн посмотрел на свою руку, а затем помахал ею в воздухе. Взметнулся магический дым, а когда он рассеялся, Джинн стал гораздо ниже. Головной убор тоже стал заметно скромнее.

Но цвет кожи так и оставался синим.

Раздосадованный кудесник повторил трюк.

Теперь, когда ветер развеял туман, перед Аладдином действительно возник обычный человек.

— Итак, что же ты будешь желать? — спросил он, удовлетворенно кивнув.

Аладдин пожал плечами:

— Я еще не придумал. — Это был не до конца честный ответ. На самом деле он провел не одну ночь в своей башне, мечтая, чтобы все у него было по-иному. Дни напролет он был занят поисками пропитания, но ни на миг паренек не переставал размышлять, что было бы, если… Но теперь необходимо было сформулировать все это в конкретные желания.

Услышав такой ответ, Джинн покачал головой.

— Ты определенно не один из них. — Хоть тон, которым это было сказано, и был неодобрительным, юноша не мог не заметить искру радости, мелькнувшую в глазах волшебника.

— А чего бы пожелал ты? — спросил он.

Джинна этот вопрос несказанно удивил.

— Ты знаешь, — произнес он после паузы, — прежде меня никто об этом не спрашивал. Но тут все просто. Быть свободным. Быть самому себе хозяином. Быть человеком.

— Ты не можешь сам себя освободить? — изумился Аладдин. — Разве это не одно из преимуществ всемогущества — делать все, что вздумается?

Джинн расхохотался так, что его смех разнесся далеко над песчаными дюнами пустыни. Наконец, успокоившись, он подтянул ковер к себе.

— Ты это слышал?

Тот кивнул, явно оценив юмор, который не понимал пока юноша. Переведя на него взгляд, Джинн пояснил:

— Я могу стать свободным, только если хозяин лампы использует на это одно из трех своих желаний, а такого никогда не случится.

— Я сделаю это, — тут же предложил юноша. — У меня ведь три желания?

— Два, — поправил Джинн. — Одно ты уже использовал.

Аладдин поднял брови, на губах появилась хитрая улыбка.

— Неужели? Я думал, для того чтобы загадать желание, надо потереть лампу.

Джинн прищурился, а затем вскинул руку вверх. Весь мир вокруг будто замер, и перед ними возникла картина того, что произошло в пещере. Аладдин воочию увидел всех их — Джинна, себя, Абу и ковер. События начали повторяться, и было видно, как ловко бродяга передал лампу Абу, прежде чем сказать заветные слова.

Когда все закончилось, изображение растворилось в воздухе, явив ошарашенное лицо мага.

— Ух ты, — пораженно произнес Джинн. — А ты у нас смышленый, да? Придется впредь держать ухо востро. — Он кивнул с явным уважением.

Аладдин пожал плечами:

— Видишь? Так что свое третье желание я вполне могу использовать для того, чтобы освободить тебя.

Джинн поднял голову и посмотрел в глаза Аладдину со смесью надежды и недоверия. Потом надежда в его глазах все равно угасла.

— У желаний есть такая особенность, — проговорил он, и в голосе его прозвучал тысячелетний опыт, — чем больше получаешь, тем больше хочется. Остерегайся этого. Я видел, как люди сходили от этого с ума.

Молодой человек покачал головой:

— Это не про меня. — Он в задумчивости замолчал. Но ведь Джинн сказал, что желать можно все, что угодно. Зачем же зря тратить такой дар на что-то несущественное? Особенно… Взор Аладдина затуманился, и он задумался о том единственном, что принесло бы ему истинное счастье.

Увидев мечтательное выражение, Джинн улыбнулся. Оно было ему знакомо.

— И кто эта девушка? — поинтересовался он. Ковер перелетел поближе, и волшебник улегся на него, подперев голову руками и разглядывая засмущавшегося Аладдина.

— Она принцесса.

— Они все принцессы, — согласно кивнул маг. — Я всегда говорю: со своей девушкой нужно обращаться как с королевой.

— Нет, она настоящая принцесса, — поправил молодой человек.

Джинн вскинул голову и сел.

— Как я уже говорил, я не в силах заставить кого-то полюбить тебя. Так что, если ты ей не приглянулся, я ничего не смогу сделать.

— Нет-нет, у нас все взаимно, — возразил Аладдин.

Джинн обратился к Абу:

— Это правда?

Зверек нахмурился и с неохотой кивнул.

Не обращая внимания на обезьянку, молодой человек продолжал:

— Она умная, добрая, красивая. Но должна выйти замуж за принца. — Его голос замер, глаза заблестели. — Слушай, а можешь сделать меня принцем?

Джинн улыбнулся. Вот это другое дело. Он объяснил, что сделать Аладдина принцем в его власти, но формулировать желание следует очень внимательно. Волшебник рассказывал, что за многие годы его жизни бесконечное количество людей обращались к нему с подобными просьбами. Но результат не приносил им счастья, потому что они не понимали, что, а точнее, как следует просить. Один человек потребовал: «Пусть будет принц», и Джинн именно это и сделал, в буквальном смысле. Он сотворил принца не из него, а для него. В итоге бедолаге пришлось всюду таскать за собой капризного малого королевских кровей. Другой пожелал, чтобы его любили женщины. Хватило его ненадолго — уже через пару минут он умолял вернуть все как было и избавить от толпы дам, набросившихся на него.

— Мораль такова, — подытожил Джинн, закончив напутствия, — что формулировать свое желание надо очень точно. Ты вот хочешь стать принцем. — Он серьезно взглянул на Аладдина. — Если ты ей и так нравишься, ты точно уверен…

— Она должна выйти замуж за принца, — прервал его молодой человек. Он выслушал предупреждения, но все они не имели значения. Он знал, чего хочет, что ему было нужно. Если уж к его услугам вся сила Джинна, нужно использовать ее по полной.

Джинн кивнул:

— Хорошо. Я могу это сделать. Теперь ты должен сформулировать свое желание, и я занесу его в протокол, который отныне буду вести. — Он сурово глянул на хитрого парня.

Тот невинно улыбнулся. Конечно, он заслужил этот взгляд. Но ведь на то он и уличный вор. Поглубже вдохнув, юноша посмотрел прямо на Джинна:

— Хочу…

— Лампу! — прервал тот, указывая на пустые руки говорящего.

— Ой да, конечно, извини.

Аладдин поднял лампу с земли, еще раз глубоко вдохнул и принялся тереть ее медные бока. Когда металл под его руками начал согреваться, по всему телу пробежала дрожь. А что, если это больно? Или с ним случится то же, что с теми людьми до него? Или того хуже, он станет принцем, а Жасмин не захочет иметь с ним ничего общего? Молодой человек потряс головой, отгоняя сомнения. Так или иначе, а выяснить ему придется. Терять все равно нечего.

— Джинн, — произнес он решительно, — я хочу стать принцем.

Волшебник улыбнулся:

— Мне потребуется побольше места для работы.

Не успел Аладдин спросить зачем, песок, солнце — все вокруг него вдруг исчезло в облаке голубого дыма.

ГЛАВА 12

Жасмин на секунду остановилась в дверях в кабинет отца. Не зная, что за ним наблюдают, султан сидел за столом с листком бумаги, истрепавшимся от частых прикосновений. В глазах его блестели слезы, а пальцы скользили по написанным строкам. Это было одно из последних писем его любимой жены.

Жасмин почувствовала знакомый укол в сердце. Ее мать была той скалой, на которой покоились и ее жизнь, и жизнь ее отца. Безвременная кончина султанши разбила им сердца, лишила опоры. Никто из них не решался искать утешения в другом и грустил в одиночку. Только Жасмин горевала открыто и пыталась забыться, изучая свое королевство, а султан носил страдания в себе, отгородившись от остальных и предоставив Джафару заниматься государственными делами.

По мнению принцессы, это была чудовищная ошибка.

Ошибка, которую ей бы очень хотелось исправить.

— Папа, — мягко произнесла она, чтобы не испугать отца, и вошла в комнату. За ней последовал Раджа. В кабинете тигр чувствовал себя спокойно и непринужденно. — Я тут подумала, — продолжила девушка, — может, в этом году перенесем Праздник урожая из дворца на городскую площадь, как прежде?

Правитель вздохнул и протянул руку почесать Раджу. Движение было привычным, и тигр заурчал, прижавшись к ногам султана, как домашний котик.

— Хорошая мысль, но в городе слишком опасно.

Жасмин покачала головой. Руки сжались в кулаки.

— Тебе нужно там побывать, — принялась убеждать она. — Посмотреть, что Джафар сделал с… — Закончить ей не дали.

— Мой султан, — проговорил визирь, входя в комнату и обрывая едва начавшуюся речь принцессы. За ним следовал Хаким, а на плече сидел Яго. — Я задержался в городе по важному делу.

— Что за важное дело? — с подозрением спросила Жасмин. В голове мелькнула невероятная мысль. Уж не Джафар ли послал стражников преследовать их с Аладдином? Неужели узнал, что она выбралась из дворца? Девушка покачала головой. Ей не хотелось ставить это в заслугу визирю.

— Вам не понять, какие опасности таит город, ведь вы редко выходите из дворца, принцесса, — ответил Джафар, всем своим видом источая снисхождение. Потом его глаза потемнели. — Правда, я тут как раз прослышал о вашей недавней прогулке…

У Жасмин упало сердце.

— Что? — воскликнул султан, резко обернувшись к дочери.

Визирь кивнул:

— Хаким видел ее одну на рынке.

— Я же запретил тебе выходить из дворца! — разъярился султан, и от его мягкости не осталось и следа.

Подавив стон, Жасмин переводила взгляд с отца на визиря и обратно. Ну как может правитель быть настолько слеп? И откуда узнал о ее тайне Джафар? Как может он быть настолько отвратительным человеком? Он поймал принцессу в ловушку, сделав ее еще одной своей пешкой в игре против султана.

— Ты даже не представляешь, что там творится! — Она в отчаянии посмотрела на главного стражника. Когда-то именно ему, а не Джафару, доверялся султан. — Хаким, объясни хоть ты! Расскажи, какой стала Аграба. Скажи, что это уже не тот город, в котором ты вырос.

Но Хаким хранил молчание, мольбы девушки не достигали цели.

Султан тоже не услышал ни единого слова. Он все еще был возмущен тем, что дочь ускользнула из дворца вопреки его воле.

— Я поощрял твой интерес в таких делах, пока все это не угрожало твоей безопасности. Но теперь довольно. — Он сдвинул тюрбан назад и выпятил грудь. С таким видом он обычно раздавал приказы. — Ты должна оставаться в стенах дворца, ясно?

— Я немедленно поставлю стражу перед покоями принцессы, — сообщил Джафар, не потрудившись скрыть свою радость.

Выходя из комнаты, Жасмин через плечо бросила на советника полный ненависти взгляд. Но тот его не заметил, будучи слишком поглощенным разговором.

— Может быть, она права, — донеслись до ее ушей слова отца, и надежда всколыхнулась в душе девушки. — Мы проявляем недостаточно внимания. Жасмин умна, как ее мать. Возможно, стоит приглашать ее на наши советы.

К несчастью, ответа визиря Жасмин так и не услышала. Зато прекрасно могла его представить. Обычные отговорки, рассуждения о том, что женщины не годятся в правители, и в заключение вечная присказка, от которой ее уже тошнит: принцессе просто надо подыскать супруга.

«Пусть пытаются, сколько хотят, — думала девушка, следуя за Хакимом по коридорам. — Еще не родился тот принц, за которого я захотела бы выйти замуж».

* * *

Аладдина уже начали одолевать сомнения, что, возможно, Джинн не столько могущественный, сколько хвастливый. Желание стать принцем было высказано уже несколько минут назад, а маг так и занимался непонятно чем. Никаких клубов голубого дыма. Никаких заклинаний. Никакого волшебства. Они так и оставались на том же месте, где и были: среди пустыни под палящим солнцем.

Щелкнув пальцами, Джинн заставил появиться изящно украшенное зеркало. Он поднял его и показал Аладдину его отражение. Молодой человек пригляделся. Похоже, волшебник что-то все же сделал: попытался придать бродяге внешнее сходство с принцем. Конечно, в понимании Джинна. Исчезло старое тряпье — простая светло-коричневая рубашка, брюки с зеленым поясом и красная жилетка, которые он носил чуть ли не всю жизнь. Теперь он был облачен в другую одежду, но сказать с уверенностью, что это было такое, оказалось непросто. Бросались в глаза кричащие цвета, невероятный головной убор и гора драгоценностей.

Увидев, что на Аладдина его усилия впечатления не произвели, Джинн вздохнул.

— С модой не угадал?

Он принялся ходить вокруг молодого человека, потирая подбородок, подобно художнику, разглядывающему натурщика.

— Меня тянет на фиолетово-голубой. Нет, зеленовато-желтый. Или светло-вишневый?

Еще один щелчок пальцами, и наряд снова изменился. Теперь это было необъятное пестрое одеяние с огромной шляпой.

— Что это за кошмар у меня на голове! — безо всякого восторга воскликнул Аладдин. Джинн неохотно кивнул. Парень был прав. Он принялся щелкать пальцами, перепробовав дюжину разных вариантов, пока юноша играл роль живого манекена.

— Линии кривые, цвета не сочетаются с оттенком кожи, силуэт нечеткий. Это не ты!

По мере того как Джинн все больше злился от собственного бессилия, костюмы становились все безумнее, пока, наконец, он не вскинул руку, словно на него снизошло озарение.

— Понял! Это должен быть строгий классический костюм с четкими линиями. Для гостя из пустыни подойдут натуральные цвета: слоновая кость, бежевый, кремовый… — Он ахнул, когда нашел решение. — Точно, белый! Все сойдут с ума! Джинн в ударе, ребята!

Еще один щелчок пальцами, и одежда изменилась в последний раз. Когда все было готово, вместо цветастой хламиды появился элегантный белый костюм, дополненный идеального размера тюрбаном. Пару секунд волшебник пританцовывал вокруг, сам себя нахваливая. Наконец остановился и взглянул на новоявленного принца, изучавшего свое отражение в зеркале:

— Ну как?

— Мне нравится, — одобрил Аладдин, проведя руками по гладкой ткани. Костюм был удобный, не стеснял движений. — Похоже, это я.

— Еще бы тебе не понравилось, — хвастливо усмехнулся Джинн. — Это же я сделал.

— Но разве меня не узнают? — засомневался «принц». Он, конечно, преобразился, но все же не полностью. Лишь наряд стал другим. Если он встретит кого-нибудь из старых знакомых, сразу станет ясно, кто он на самом деле.

Джинна все это не волновало.

— Никто тебя не узнает, — уверенно заявил волшебник. — Это магия. — Он щелкнул пальцами, и украшенное драгоценностями зеркало увеличилось.

Бывший нищий глянул на свое отражение и удивленно поднял брови. Джинн был прав. Получалось, что вроде бы это он, но в то же время и нет. Будто в глубине зажегся свет, словно тот же самый человек засиял изнутри. В новом одеянии теперь никто не примет его за бездомного проходимца.

— Кто же я? — спросил он.

— Принц Али, — без колебаний отозвался Джинн и добавил после паузы: — Из… Абабвы.

Аладдин наклонил голову:

— Это место действительно существует?

— Возможно, — пожал плечами Джинн, наклонился и заглянул в зеркало вместе с молодым человеком. — Смотря как все преподнести.

Юноша кивнул. Ведь правда — кто теперь поверит, что у него нет королевства? Главное, притворяться увереннее.

— А на чем я буду передвигаться?

Он видел приезжавших принцев. Они никогда не входили в город пешком.

— Да, настоящему принцу нужен транспорт, — согласился Джинн. — Что скажет человек из народа? Нужно что-то впечатляющее, но не броское… — Он стал осматриваться, и его взгляд остановился на Абу. Кудесник пожал плечами, — Обезьянка так обезьянка, сойдет. Подняв руку, Джинн выпустил струйку голубого дыма прямо в зверька. На глазах Аладдина тот начал преображаться. Нос сделался длиннее, конечности вытянулись, ушки стали расти вширь. Мгновение спустя Абу превратился в слона.

Исполнитель желаний удовлетворенно кивнул. Оставалась последняя деталь. У принца имелись одеяние и средство передвижения. Теперь следует добавить свиту. Подняв обе руки в воздух, Джинн принялся раздувать песок. Из него показались туманные неясные фигуры, потом песок посыпался, принимая разные формы, и картина прояснилась. Первым делом появились солдаты, потом музыканты и танцовщицы, а затем экзотические животные. Все это быстро приобрело грандиозные, ошеломляющие масштабы. В точности та свита, которая требуется только что коронованному принцу Али из Абабвы.

Аладдин улыбнулся. Жасмин нужно выйти замуж за принца? Ну что же, Джинн сделал его принцем. Осталось убедить весь город, что он достоин этого титула, а главное — убедить в этом Жасмин.

Чего Аладдин не знал, по крайней мере до тех пор, пока не стало уже слишком поздно, так это того, что Джинн намеревался сделать его не просто принцем, а величайшим принцем всех времен. Когда они были уже недалеко от города, кудесник поведал юноше, как собирается «представить» принца Али в Аграбе. Его план предусматривал роскошную процессию, которая все росла и росла.

Когда они добрались до внешних ворот, за ними следовало уже семьдесят пять золотых верблюдов, более четырех дюжин сиреневых павлинов и бесчисленное множество прочих экзотических животных. Все они, конечно же, появились на свет по волшебству и следовали за слоном Абу, который вполне вжился в новую роль и гордо вышагивал впереди. Животные составляли лишь малую часть шествия. Дюжины танцоров выкрикивали имя своего господина. Помимо них там был духовой оркестр, и армия, и слуги, и повара, и даже птицы, которые по команде издавали сладостные трели.

Миновав ворота, Джинн смешался с растущей толпой любопытных зевак и принялся распространять слухи о героических подвигах принца Али и его великодушии. Стайкам кумушек он вещал про романтическую натуру Али, а завистливым мужчинам хвастался, как принц отбивался от сотни вооруженных мечами мародеров. И при этом даже ничуть не устал.

Когда они добрались до самого дворца, весь город уже гудел и был по уши влюблен в красивого, щедрого, смелого и заботливого принца Али из Абабвы.

ГЛАВА 13

Жасмин наблюдала за прибытием очередного принца из окна своих покоев, но, в отличие от своих подданных, которые с готовностью восхищались помпезным шествием и байками о восхитительных деяниях, девушка еще не решила, каким будет ее отношение к загадочному наследнику престола. Ей уже не раз случалось видеть, как якобы достойные люди выставляли себя дураками. Этот принц делал все то же самое, только в более крупных масштабах.

Направившись в большой зал, Жасмин присоединилась к отцу и хмурому Джафару с Яго на плече. Все трое наблюдали, как принц, зайдя в двери, шел к ним по длинному проходу. Приблизившись, он отвесил поклон и так и застыл с опущенной к земле головой, пока кто-то из свиты не ткнул его в бок. Жасмин удивленно наблюдала за принцем и его слугой. Как ни странно, наследник престола, казалось, чувствовал себя неуютно, а цвет кожи его спутника отдавал синевой.

— Добро пожаловать в Аграбу, принц Али, — приветствовал султан, когда с чрезмерно вежливыми поклонами было покончено.

— Я испытываю… не меньшее удовольствие, — заикаясь проговорил гость. — Ваше величество.

Жасмин не удалось сдержать улыбки. Неуклюжий принц обладал неожиданным очарованием. Джафар, похоже, придерживался иного мнения. Он выступил вперед, подозрительно оглядывая вновь прибывшего.

— Боюсь, я не много знаю об Абабве, — промолвил он. Яго взлетел и клюнул принца в шляпу.

— Она на севере, — сообщил слуга.

— Она на юге, — одновременно с ним проговорил Али. Жасмин заметила, как они быстро переглянулись. — Там есть и юг, и север, — поправился принц.

— Мир так быстро меняется, — заметил султан, не обращая внимания на странный ответ гостя и подозрения визиря. Принц Али и торжественная процессия очаровали его, и теперь он хотел дать шанс славному молодому человеку завоевать сердце дочери. — Новые государства возникают каждый день.

Аладдин кивнул. И так и остался стоять. В зале повисло неудобное молчание. Жасмин заметила, что принц и его слуга еще раз многозначительно переглянулись. Потом слуга прокашлялся и произнес довольно громким шепотом:

— Скажите, что привезли дары.

— О! Да! Конечно. Мы привезли кое-что. Дары.

Принц подал знак, и вереница людей вышла вперед. Они принялись складывать подарки у ног султана и Жасмин.

— У нас тут… шелка… и пряности… и ложки. Маленькие ложечки. Хотите джема?

— Джема? — переспросил Джафар.

Принц заметно покраснел и бросил на слугу взгляд, в котором ясно читалась просьба о помощи. Не дождавшись ее, он пожал плечами, потом кивнул.

— Да, джем из инжира без косточек… — Гость снова замолчал, не зная, что бы еще добавить.

Жасмин еле сдержала улыбку. Такого необычного жениха ей еще не приходилось встречать. Казалось, он никогда в жизни не вручал подарков. А судя по тому, какими голодными глазами он смотрел на специи и яства, можно было подумать, будто бы он и сам долго ничего не ел.

Переминаясь с ноги на ногу и краснея, принц Али вернулся к подношениям. Жасмин ждала. Может, он и держался не как принц, но все же был им, а значит, рано или поздно преподнесет ей драгоценности или нечто невообразимое, чтобы произвести впечатление и завоевать расположение. И точно, будто специально, он указал на один из даров, который как раз демонстрировался.

— Не знаю, что это, — сказал он, — но готов поспорить, что стоит оно очень дорого.

— А что вы собираетесь приобрести в обмен на эту «очень дорогую» вещицу? — спросила Жасмин. За спиной фыркнула Далиа. Служанка прекрасно понимала, к чему ведет госпожа.

Однако Али ступил прямехонько в расставленную ловушку. Поднял голову, покраснел и произнес:

— Вас. — Щеки юноши зарделись еще сильнее. — Я хотел сказать… немножечко вашего времени.

Жасмин приподняла свою идеально изогнутую бровь.

— Вы намекаете, что я продаюсь?

— Нет! — воскликнул принц, сгорая со стыда. — Я… не…

Принцесса не дала ему продолжить. Перекинув толстую черную косу через плечо, она повернулась и пошла прочь, оставив гостя хлопать глазами и ртом. Далиа последовала за хозяйкой, но прежде с любопытством оглядела слугу принца.

— Я не это имел в виду, — донеслось до уходящей девушки. Она замедлила шаг и на миг подумала, уж не вернуться ли, но вместо нее заговорил отец.

— Не переживайте, — успокоил его султан. — Моя дочь только кажется такой неприступной. У вас еще будет возможность пообщаться. Надеемся, вы, принц Али, присоединитесь к нам сегодня вечером на Празднике урожая?

Ответа принца Жасмин не услышала. В ушах раздавался лишь яростный стук крови при мысли, что ее снова пытаются использовать в политической игре. Игре, в которой у нее не было шансов на победу. В которой у нее вообще не было никаких шансов.

* * *

Аладдин смотрел в окно комнаты для гостей, не обращая внимания на окружавшие его великолепие и роскошь. Он мог думать лишь о том, как непоправимо испортил первую встречу с Жасмин в роли принца Али. Хуже просто придумать невозможно. Бродяга застонал, сдернул шляпу и швырнул ее не пол.

За спиной послышалось хихиканье служанок, принесших ему обед. Ими занялся Джинн.

— Благодарю, очень мило, — сказал он, глядя на уставленные яствами подносы. — Но тут у нас кое-кто вел себя как непослушный мальчик и ничего этого не заслуживает. Так что спасибо, дамы, и до свидания.

Аладдин повернулся и как раз успел заметить, как девушки, а с ними и еда исчезли за дверьми.

— Но я хотел есть, — заныл он. Свое недовольство выразил и возмущенно заворчавший Абу, вновь ставший обезьянкой.

Джинн бросил на Аладдина ехидный взгляд.

— «А что вы собираетесь приобрести в обмен на эту «очень дорогую» вещицу? — Вас», — воспроизвел он тот дурацкий диалог.

— Меня неправильно поняли, — оправдывался Аладдин, но слова его звучали неубедительно. Оба знали, что речь идет не просто о недопонимании. Это была настоящая катастрофа.

— Ты меня опозорил как волшебника, — укорил Джинн. — Если бы я знал, что ты до такой степени не умеешь вести себя с женщинами, я бы пересмотрел нашу стратегию, придумал бы что-то, дабы тебе вообще не пришлось разговаривать.

— Ну… — начал Аладдин, пытаясь придумать какое-нибудь оправдание.

Брови у Джинна чудесным образом поднялись за пределы лица.

— Так. С этим надо что-то делать. Вечером на празднике тебе представится еще один шанс. И сейчас мне нужно, чтобы ты посидел в уголке и хорошенько подумал над вторым раундом. — Джинн указал в дальний угол башни, потом плюхнулся на длинный шезлонг и потянулся. — Я полежу здесь, закрыв глаза, и приложу все усилия, чтобы забыть о дневной трагедии.

Он устроился поудобнее, но через секунду снова сел, поскольку за окном в небе начался салют.

— О! — воскликнул маг. — Обожаю фейерверки. Торжественный прием — это здорово. Пошли! Аладдин кивнул. Теперь или никогда. Он покажет Жасмин, что это все еще он — тот парень, что ей понравился, только теперь еще лучше. Он продолжит с того места, где их прервали в прошлый раз, найдет ту искорку, что мелькнула между ними, когда он был просто Аладдином.

Только молодой человек не вполне знал, как.

К счастью, Джинн не собирался просто стоять в сторонке, предоставив ему барахтаться в неуверенности, как тонущему жуку — в воде. Он объявил, что новоиспеченному принцу следует отработать искусство светской беседы и поучиться науке обольщения принцесс. Под грохот продолжающегося фейерверка они отрепетировали простые способы завязать разговор и милые фразы, соответствующие этикету. По велению Джинна из воздуха возникли книжки, чтобы Аладдин смог прочитать о том, что творится в мире.

— Ей понравится принц, который много знает, — убеждал волшебник. — Доверься мне.

Когда просветительская часть была окончена, Аладдин дал себя умыть, расчесать и одеть. Когда они, наконец, явились на Праздник урожая, юноше казалось, что кожу ему начистили наждаком, волосы повыдергали, а одежды на нем было больше, чем на рыночном прилавке. Но вид у него по крайней мере был королевский. Так, во всяком случае, утверждал Джинн.

Выйдя в дворцовый парк, Аладдин глубоко вздохнул. В первый раз за день он позволил себе остановиться и оглядеться. По-настоящему оглядеться. На ночном небе не было ни облачка, ярко подмигивали звезды, луна висела высоко над крышей, будто дворцовая люстра. Гости в роскошных туалетах и драгоценных украшениях прохаживались под деревьями под пение райских птиц. Такой красоты Аладдину в жизни видеть не приходилось.

А потом он повернул голову и заметил Жасмин.

Из головы разом вылетели все мысли.

Сердце застучало.

Руки вспотели.

Ему казалось, что от волнения его сейчас стошнит.

Великолепный дворец и дивный сад померкли рядом с красотой принцессы. Она будто пришла из его самой заветной мечты. Бирюзовый наряд с вышитыми павлинами и прозрачной накидкой мягко переливался, когда она двигалась среди гостей, отражая свет луны в небе и свечей на столах. Проследив за взглядом Аладдина, Джинн тихонечко присвистнул.

— Не упусти свой шанс, — велел он и тут заметил Далию, следовавшую за своей госпожой. Настоящую Далию. — А эта маленькая служанка весьма недурна, — заметил он. — Какие поразительные глаза — цвета черного чая, и эта… — Маг не договорил, заметив, что теперь уже Аладдин ехидно посматривает на него. — Что-то мне так захотелось пить. Пойду прихвачу стаканчик. Или даже два. Может, ее тоже мучает жажда.

Веселье на лице Аладдина сменилось ужасом. Он вцепился в своего добродетеля:

— Нет, не уходи. Они меня разоблачат.

Один за другим компаньон отцепил пальцы молодого человека от своего одеяния.

— Не разоблачат. Просто иди к ней и будь собой.

— Что я ей скажу? — запротестовал было Аладдин, но поздно. Джинн уже удалялся в направлении Далии. Мнимый принц мысленно застонал. Похоже, выбора у него не было, и ему придется действовать самому.

«Ну ладно, — думал он, пытаясь собраться с духом. — У тебя получится. Джинн в тебя верит. Надо просто подойти к ней и поздороваться. Ничего страшного. Ты и раньше говорил с ней».

Аладдин поглубже вдохнул и двинулся навстречу своей судьбе. Однако одновременно с ним то же самое сделал и принц Андерс. Бывший вор тотчас остановился. Одно дело — пытаться завладеть вниманием Жасмин, когда она одна. Но соревноваться за ее благосклонность с настоящим принцем? Этот тип был само нордическое совершенство. Рядом с ним станет еще заметнее, что придворных манер у Аладдина нет и в помине.

— Ты только посмотри на него, — горько произнес лжепринц, когда Джинн вернулся к нему с бокалом в руках. — Он такой высокий, такой представительный…

Тем временем принц Андерс завел с Жасмин беседу и стал что-то ей показывать. Аладдин пытался разглядеть, что именно, но было слишком далеко. Какой-то предмет. Перо? Или вилка? Что бы это там ни было, дочь султана, похоже, заинтересовалась и засмеялась.

— Этот безмозглый тип? — удивился Джинн. — Он ходит в меховой шапке в пустыне. Увереннее, мой друг. — Он хлопнул Аладдина по спине, потом указал на себя. — Погляди. Видишь, как я держусь? А ведь у меня даже ног нет.

Но хозяин волшебной лампы все еще неотрывно смотрел на гостя из Сконланда и принцессу. Лицо его становилось все мрачнее.

— Что я могу предложить? У нее есть тигр, а у меня обезьянка. У нее есть дворец, а у меня… — Он покачал головой и состроил гримасу: — Принц Али, у него много драгоценностей и павлинов.

Джинн потряс головой.

— Речь не об Али, о тебе, — поправил он. — Я сделал тебя похожим на принца. Но я ничего не менял в тебе самом. Принц Али помог тебе дойти до двери, но ключ, чтобы ее открыть, у Аладдина. Доверься себе.

Аладдин посмотрел на Джинна. Довериться себе? Такой шанс бывает раз в жизни, именно о нем он мечтал. Но в глубине души молодой человек прекрасно осознавал, что он по-прежнему нищий уличный воришка. Джинн всего лишь снабдил его титулом и свитой, но не научил, как быть принцем или вести себя подобно особе королевских кровей. Аладдин понятия не имел, даже как надо кланяться! Он сам едва верил во все произошедшее. Человек, смотревший на него из зеркала, казался незнакомцем. Как же ему убедить других, что он принц? Как добиться благосклонности окружающих, не говоря уж о любви Жасмин? Оторвавшись от созерцания принцессы, беседующей с Андерсом, Аладдин перехватил взгляд султана. Правитель Аграбы приветствовал его, подняв бокал. По крайней мере султану он, похоже, нравится.

Вдруг Джинн схватил его за руку и потянул через парк прямо к Жасмин, которая теперь осталась одна, поскольку принц Андерс развлекал толпу своих почитателей. Приглушенно возмутившись, Аладдин попытался высвободить руку. Бесполезно. Джинн был слишком силен, гораздо сильнее обычного человека.

— Ладно, мой мальчик, пора, — заявил волшебник, не обращая внимания на попытки Аладдина вырваться и убежать. — Хватит терять время.

— Нет, — замотал головой лжепринц, тщетно пытаясь быть грозным. — Я здесь главный. Я сам решу, когда будет пора… — Но закончить он не успел, потому что Джинн довольно бесцеремонно выпихнул его прямо на дорожку перед Жасмин. Подняв глаза, Аладдин сглотнул.

— Э-э… привет, — неуклюже произнес он.

Жасмин удивленно приподняла бровь.

— Добрый вечер.

Повисло неловкое молчание. Один нервно переступал с ноги на ногу, другая спокойно стояла, скрестив руки. Она явно ждала, что принц Али что-то скажет. Но в голове у Аладдина не осталось ровным счетом ни одной мысли. Рядом с принцессой он онемел и мог только хлопать глазами и умирать от смущения. За его спиной громко кашлянул Джинн. Услышав его, «принц» наконец стряхнул с себя оцепенение.

— Прошу прощения за то, что произошло днем, — начал он. — Я не хотел… Я не привык посещать подобные мероприятия… Я имел в виду, что я…

— Потанцуем? — прервала Жасмин его бормотание и выжидающе протянула руку.

Сердце влюбленного юноши переполнилось благодарностью. Он взял ее ладонь и позволил провести себя на площадку для танцев. И вдруг его затопила паника. Танцевать? С Жасмин? Это значит окончательно выставить себя дураком. Он ни разу в жизни не танцевал с девушкой, не говоря уж о торжественных придворных танцах. Он остановился и застыл как вкопанный. Жасмин уже начала плавно двигаться и смотрела на него вопросительно. Бросив преисполненный отчаяния взгляд на Джинна, молодой человек почувствовал, как его ноги вдруг задвигались сами собой, словно по волшебству! Музыка ускорилась. Руки и ноги юноши тоже стали двигаться быстрее, отчего он стал похож на дергающуюся марионетку. Жасмин, не сдержавшись, прыснула.

Этот добрый жизнерадостный смех удивил Аладдина. Перехватив ее взгляд, он неожиданно увидел в нем мягкость. Это придало ему уверенности. Юноша вновь глянул на Джинна, словно говоря: «Смотри, как я справляюсь!»

Музыка зазвучала громче, и Аладдин дал себе волю. Перестал думать о тех, кто на него смотрит. Перестал обращать внимание на взгляды, которые чувствовал спиной. Перестал гадать, додумается ли кто-нибудь, что он поддельный принц. Он даже не пытался вместе со всеми выполнять нужные танцевальные па. Он лишь смотрел в смеющиеся глаза Жасмин, чувствовал ее руку в своей и наслаждался этим удивительным моментом. Их взгляды встретились, и они оба улыбнулись.

Осмелев, Аладдин раскрутил Жасмин, дав ей отойти на несколько шагов, а потом снова привлек к себе. Зрители, оценившие танец, зааплодировали. Юноша улыбнулся. «И чего я вообще волновался?» — мелькнула недоуменная мысль. Вновь отпустив свою партнершу, он изобразил хитроумную последовательность шагов. Потом сделал необычное движение головой, несколько раз поднял и опустил плечи. Увлекшись восхищением толпы и собственными импровизациями, он не поймал принцессу, которая двигалась обратно к нему. С обескураженным выражением она проплыла мимо и остановилась.

Аладдин, упоенный весельем и успехом, не сразу заметил это. Приятно было находиться в центре внимания. В хорошем смысле, а не как обычно — быть объектом преследования или летящих вслед ругательств. Он поискал взглядом Жасмин и обнаружил, что она направляется прочь с площадки для танцев.

— Подождите! — воскликнул Аладдин. Но слишком поздно. Девушка уже скрылась в дверях. Молодой человек вздохнул. Ну что такое! Опять все испортил. Так увлеченно перед всеми красовался, что даже умудрился забыть о Жасмин. Оглядевшись на остальных танцующих, он понял, что именно так, по-видимому, вели себя с Жасмин все остальные принцы.

«Я же должен был показать ей, что я другой, — ругал себя Аладдин, уходя с площадки. — А вместо этого продемонстрировал, что я точно такой же идиот, как этот принц Андерс».

Направляясь в покои для гостей, Аладдин, погруженный в свои переживания, не заметил ледяного взгляда Джафара. Не услышал он и хлопанья крыльев, когда Яго по приказу хозяина взлетел, чтобы последить за подозрительным гостем.

ГЛАВА 14

Вернувшись к себе, Аладдин бросился к окнам. Если высунуться достаточно далеко и вытянуть шею направо, можно разглядеть край балкона на башне Жасмин. Интересно, что она там делает? Жалеет, что ей встретился принц Али? Смеется над ним? Проклинает? Он испустил глубокий вздох. Снова все испортил, просто отлично.

— Абу, я видел, где бывали твои обезьяньи пальчики. Не уберешь ли ты их из моего дома?

При звуке голоса Джинна Аладдин вздрогнул и обернулся. Его маленький друг с виноватым видом держался за лампу, а волшебник недовольно смотрел на него, скрестив руки. Зверек медленно опустил сосуд и поднял лапки, будто сдаваясь. Удостоверившись, что его не собираются превращать во что-нибудь мерзкое, он повернулся спиной к Джинну и спрятался за волшебный ковер.

Наблюдая за ними, Аладдин чувствовал злость от собственного бессилия.

— Если б у меня было хоть несколько минут наедине с ней, все было бы иначе, — произнес он, глядя в окно. Потом его глаза сощурились. Юноша повернулся, взглянул на Джинна и указал пальцем на башню: — Ты должен перенести меня туда.

— Это официальное желание? — уточнил Джинн.

Его собеседник покачал головой:

— Нет, просьба об одолжении. Для друга.

Джинн казался удивленным:

— У джиннов не бывает друзей. Когда ты джинн, от тебя постоянно кто-то чего-то хочет. Это, знаешь ли, весьма раздражает.

Аладдин кивнул. Так оно, так. Но сдаваться он не собирался. Не теперь, когда принцесса так близка, а все могло оказаться тщетно из-за глупых танцев. Нужно, так или иначе, увидеть Жасмин. Как Джинн этого не понимает. Вдруг юноша заулыбался. А ведь он почти не сомневался, что Джинн и сам прекрасно знает, каково это — быть к кому-то неравнодушным.

— Ну тогда, может быть, другое одолжение, — хитро проговорил молодой человек. — Ты знаешь, служанка Жасмин никогда от нее не отходит…

Заканчивать не потребовалось.

— Встретимся там, — бросил Джинн и, прежде чем Аладдин успел хотя бы поблагодарить, исчез в облаке голубого дыма.

Мнимый принц торжествующе вскинул кулак.

* * *

Жасмин устала. Очередной вечер, очередной танец, очередной принц, очередное разочарование. Когда же это кончится? На миг ей показалось, что принц Али окажется не таким, как все. В нем было что-то естественное, непринужденное, отчего она решила дать ему шанс. Она подумала, что, быть может, Али сумеет разглядеть в ней нечто большее, чем просто хорошенькое личико. Увидит серьезность ее намерения править страной.

А потом он показал, что на самом деле его интересует только он сам.

Услышав стук в дверь, Жасмин даже не стала оборачиваться. Она знала, что Далиа откроет и отошлет всех прочь, кто бы это ни был. Выйдя на балкон, девушка стала любоваться затихающей Аграбой. Вечер был мирный, легкий ветерок доносил запахи цветов. Она услышала, как за спиной распахнулись тяжелые двери. Потом раздался звучный незнакомый голос:

— Добрый вечер.

Девушка обернулась, но не вышла с балкона, оставшись в тени. На пороге ее покоев стоял слуга принца Али. Привлекательный мужчина оперся о косяк, скрестив руки на мускулистой груди. Высокий, широкоплечий, он, казалось, занимал весь дверной проем.

— Как ты прошел мимо стражников? — удивилась открывшая дверь Далиа.

— Да так как-то проскользнул, — ответил тот.

— Мимо всех сорока восьми, даже тех, что глотают огонь? Впечатляет, — хмыкнула служанка, чем вызвала у Жасмин улыбку. Как и хозяйка, она все это уже слышала. Хотя, подумалось девушке, Далии еще ни разу не приходилось отгонять от двери столь симпатичного посыльного. И принцесса прекрасно видела, что хоть ее подруга и изображает безразличие, она не осталась равнодушна к очарованию незваного гостя.

Тот не сдавал позиций и протянул девушке, возникший неизвестно откуда, букет.

— О, какие красивые! — воскликнула служанка, грациозно принимая цветы. Потом нахмурилась. — Нет, ей не понравится. Скажите принцу Али, что путь к сердцу принцессы лежит через ум, а не через подарки. Поэзия, философия…

Слуга пристально поглядел на Далию. Похоже, ее ответ заинтриговал его. Жасмин подалась вперед, чтобы расслышать, что тот скажет. К ее удивлению, мужчина покачал головой.

— Вообще-то, — он все еще протягивал букет, — это вам. От меня.

У Жасмин перехватило дыхание. Этого она не ожидала. Но сердце ее наполнила радость за подругу. Это было невероятно романтично. Судя по всему, Далиа думала так же. Обернувшись, она поискала глазами Жасмин, а найдя, беззвучно изобразила крик восторга. Потом, овладев собой, вновь обратилась к слуге:

— Благодарю. — Она поднесла букет к лицу и вдохнула аромат цветов.

Гость воспринял это как сигнал к наступлению.

— Не угодно ли вам будет немного пройтись?

— Что, с вами?

Он кивнул.

Дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Жасмин улыбалась, глядя, как подруга бурей пронеслась по комнате, выхватила легкую накидку из гардероба и набросила ее на плечи. Кинув быстрый взгляд в зеркало, она убрала с лица выбившиеся локоны и покусала губы, чтобы они призывно заалели. Кивнув госпоже, которая теперь уже вернулась в комнату и открыто смеялась, девушка подбежала к дверям и распахнула их.

— Мой ответ «да», — важно сообщила она.

Растерявшийся было слуга принца Али радостно просиял и, взяв Далию под руку, повел ее прочь из покоев. Принцесса смотрела, как они удаляются, и почувствовала укол ревности. Как бы ей хотелось, чтобы кто-нибудь вот так же зашел за ней и пригласил на прогулку. Такая простая просьба, но это было бы приятнее, чем все эти горы бесполезных подарков.

Вдруг раздался новый стук.

— Войдите, — разрешила дочь султана, не сомневаясь, что это Далиа вернулась, потому что забыла что-то взять.

— А если я уже вошел?

При звуке голоса принца Али Жасмин резко подняла голову. Через секунду принц вышел из тени на залитую лунным светом площадку балкона.

Сердце бешено заколотилось. Как он сюда попал? Она огляделась, но не увидела ни лестницы, ни свисающей с верхних этажей веревки. В это мгновение между ней и незваным гостем возник Раджа.

— Не шевелись, — приказала девушка, а рычание ее защитника-тигра стало громче.

— Я и не собирался, — отозвался принц и поднял руки в примирительном жесте. — Вы так внезапно ушли с праздника, и я решил, что нам надо поговорить.

Жасмин прищурилась. Он что, намекает, что ей следует испытывать угрызения совести? Ну что ж, если он ждет извинений, ему придется долго там простоять. Принцесса пыталась не отвлекаться на то, как свет луны красиво оттенял его скулы и густые черные волосы. И еще на его глаза, взгляд которых почему-то был невероятно располагающим. Да, она на самом деле надеялась увидеть его вновь. С того момента, как она покинула праздник, что-то не давало ей покоя. Наконец принцесса пожала плечами.

— Раз уж вы здесь, не поможете ли мне отыскать Абабву на карте? — она указала на стопку сложенных на столе свитков.

— А мне уже можно двигаться? — спросил принц, глядя на сразу же зарычавшего тигра.

— Раджа, не ешь нашего дорогого принца, — елейно сказала Жасмин. — Ему еще пригодятся ноги для зажигательных танцев.

Щеки у гостя зарделись, и он в смущении потупил взгляд.

— Я перестарался?

— Немного, — отозвалась девушка, хотя по ее тону можно было догадаться, что имелось в виду не «немного», а значительно больше. Она снова указала на карты. — Итак, Абабва…

Принц Али подошел, посмотрел на карты. Начал водить пальцем по одной из них, повторяя границы множества изображенных там государств. Жасмин могла бы поклясться, что губы у него шевелились, будто он что-то бубнил себе под нос. Почему он ведет себя так странно? Не может найти собственное государство? Или же она была права и Абабвы вообще не существует? Юноша улыбнулся и ткнул пальцем в какое-то место на карте:

— Вот она. Видишь?

Жасмин нахмурилась. Невозможно. Она изучила каждый дюйм на каждой карте. Абабвы нигде не было. Наклонившись, дочь султана посмотрела, куда указывал Али. Она по-прежнему ничего не видела. Но вдруг перед глазами у нее все поплыло, и внезапно под пальцами словно сами собой возникли очертания государства. В середине чернилами, выцветшими от времени, было написано — Абабва.

— Как я раньше его не замечала? — изумилась принцесса.

Принц Али пожал плечами.

— Карты старые и просто бесполезны. От них нет никакой практической пользы.

— С помощью карт я познаю этот мир, — ответила Жасмин, и в голосе ее прозвучало больше горечи, чем ей бы хотелось.

— Правда? — удивился Али. — Мне казалось, принцессы много путешествуют и могут отправится куда угодно. — К концу фразы он смутился, будто испугался, что сболтнул лишнего. Жасмин почувствовала, как ее гнев смягчается.

Со вздохом она отошла от карт и вернулась на балкон.

— Но только не я.

Краем глаза она видела, как принц подошел к одной из невысоких колонн, украшавших спальню. На верхушке стояла ваза с гранатами. Когда Али оперся на колонну, та закачалась. Ваза накренилась вниз, но, прежде чем алые плоды успели долететь до пола, Али протянул руку и поймал три штуки. Четвертый покатился к ногам Жасмин.

— Эх! — Принц, наклонился, поднял гранат и забросил обратно в вазу вместе с остальными. В этот момент Раджа подошел к нему и лизнул в лицо. Аладдина это потрясло не меньше Жасмин. Он потрепал большого зверя по холке. — Спасибо. Мне как раз нужно было умыться.

Наблюдая, как ее защитник трется о ноги принца, будто это его старый знакомый, Жасмин не могла сдержать улыбки. На душе потеплело. Она ощутила волну странного сочувствия к нежданному гостю. Тигр никогда не одобрял никого из ее ухажеров. Честно говоря, потребовались годы, прежде чем зверь признал даже Далию. И вот с этим незнакомцем он ведет себя как ручной котенок. Принцесса не понимала, в чем причина, но и недовольства не испытывала. Али обладал каким-то ненавязчивым очарованием. И хотя он, судя по всему, действительно был принцем реальной страны, в нем сохранялось что-то искреннее и человечное.

Почувствовав на себе взгляд, юноша поднял глаза.

— Так о чем я говорил? — Аладдин выпрямился. — За стенами этого замка нас ждет огромный мир. Ты хочешь его увидеть?

— С тобой?

— Да.

— Но как? Все двери под присмотром стражников.

Принц улыбнулся, глаза загорелись.

— А кто говорит про двери?

Не отводя от нее глаз, он начал пятиться к краю балкона Жасмин собиралась остеречь его, но тут принц ловко и бесстрашно вскочил на перила.

А потом шагнул вниз.

ГЛАВА 15

Аладдин слышал, как вскрикнула Жасмин, ощутил ветер в волосах и на лице. Какое-то время он просто падал.

Пока волшебный ковер со свистом не подхватил его. Ноги опустились на узорчатую ткань. Уперев руки в бока, он стал подниматься все выше и выше, пока не оказался лицом к лицу с принцессой.

Глаза у нее были широко раскрыты, рука прижата к сердцу. Аладдин позволил себе насладиться осознанием того, что она волновалась из-за него, но тут девушка указала ему под ноги.

— Что это такое? — завороженно прошептала она.

— Волшебный ковер, — ответил Аладдин будничным тоном, будто такие штуки можно было увидеть каждый день.

В лунном свете с горящими от любопытства глазами и раскрасневшимися щеками принцесса была еще прекраснее. В это мгновение Аладдину больше всего хотелось открыть ей, кто он на самом деле, во всем признаться и надеяться, что она поймет, что все это он совершил ради нее. Но было пока что еще слишком рано. Джинну не нужно было ему это объяснять. Так что он просто протянул ей руку.

— Ты веришь мне? — Слова сорвались с губ раньше, чем он успел сообразить, что именно это он говорил ей тогда на рынке. Аладдин чуть не застонал.

— Что ты сказал? — переспросила Жасмин. Их взгляды встретились, она вопросительно смотрела на него. Ее рука поднималась к его ладони, пальцы уже почти касались…

Не дав принцессе шанса передумать, бывший бродяга сжал ее руку в своей и втянул ее на ковер. Они сели рядом. Воздух между ними едва не искрился от невысказанных слов и чувств, когда волшебный друг понес их прочь от дворца. Вскоре Аграба уменьшилась, превратившись в мозаику светящихся мерцающих огней. Ковер скользил то над облаками, то среди них. Сидя рядом с затаившей дыхание Жасмин, Аладдин испытывал чувство такой безграничной свободы, которое прежде было ему неведомо. Он даже представить не мог, о чем думает Жасмин. Она рассказывала, что ее жизнь определяет отец и установленные им правила. Интересно, когда она в последний раз делала что-то, чего ей самой хотелось?

Он уже собирался спросить, но остановился, заметив изумление на ее лице. Принцесса явно испытывала то же, что и он, будто видела этот мир в первый раз. Оторвавшись от созерцания ее красоты, Аладдин посмотрел на проносящиеся мимо облака, вообразив, что это мифические звери или корабли, плывущие по морям. Ковер нырнул к земле, и юноша увидел внизу бескрайнюю пустыню. С высоты, в свете мерцающих над головой звезд, она казалась красивейшим волшебным местом, а не иссушенной и однообразной пустошью, какой представлялась днем. Он взял Жасмин за руку и указал на табун диких лошадей, мчавшихся через дюны. Улыбка озарила ее лицо, когда молодой жеребенок запрокинул голову и удивленно заржал при виде людей в небе.

Когда они спустились еще ниже, Жасмин зажмурилась. Аладдин притянул девушку к себе.

— Не закрывай глаза, а то пропустишь самое интересное, — прошептал он. Жасмин кивнула, медленно и неохотно отстраняясь.

Пустыня осталась позади, теперь они летели над покрытыми снегом горами, потом над пышными джунглями, над широкими морями, где резвились дельфины, а затем снова взмывали в облака, погнавшись за стайкой птиц. Так прошел не один час, пока наконец восхитительные незнакомые ландшафты не сменились вновь песчаными дюнами и вдали не показались очертания Аграбы. Миновав крепостную стену, они проплыли над свадебной процессией, освещавшей все вокруг дюжинами свечей и фонарей.

— Из всех мест, что ты мне показал, — проговорила Жасмин, — это — самое красивое.

Аладдин не мог не согласиться.

— Иногда достаточно просто взглянуть с другого ракурса. — Он посмотрел вниз, где жених с невестой танцевали в свете свечей, неотрывно глядя друг на друга.

Проследив за его взглядом, Жасмин улыбнулась.

— Это все они, — махнула принцесса в сторону людей на свадьбе, — они делают Аграбу такой прекрасной. И эти люди заслуживают хорошего правителя. Не знаю почему, но мне кажется, что однажды я смогу им стать.

— Обязательно, — уверенно кивнул Аладдин. Он сам удивился смелости своего ответа. Так было с их самой первой встречи, ему было с ней легко и приятно, будто они очень давно знали друг друга. Он столько лет провел в одиночестве в компании одного лишь Абу, что уже забыл, каково это — видеть кого-то и, в свою очередь, чувствовать, что на тебя тоже кто-то смотрит. И вот теперь рядом с ним Жасмин. Он знает, что она испытывает, что, как и он, чувствует себя в жизни словно в ловушке. — У тебя все для этого есть: сила, ум, храбрость.

Жасмин вздохнула:

— Ты так считаешь?

— Разве мое мнение здесь имеет значение? — Он замолчал и улыбнулся ей, чувствуя, что настроение изменилось.

К его удивлению, Жасмин ответила не сразу. Помолчала и вдруг наклонилась поближе к нему. На миг Аладдин подумал, уж не поцелует ли она его, и сердце радостно забилось. Но девушка почти сразу отстранилась и бросила взгляд на распростертый внизу рынок.

— Посмотри на эту милую обезьянку, — сказала принцесса, показывая на что-то внизу. — Это Абу?

Не подумав, Аладдин покачал головой.

— Нет, Абу здесь быть не может… — юноша прикусил язык, но слишком поздно. Жасмин раскусила его.

— Я знала, что это ты! — воскликнула она.

* * *

Принцесса захлопала в ладоши, радуясь, что выяснила правду. С самой первой встречи с принцем Али она подозревала, что тут что-то не так. Да и потом, когда он так странно вел себя во время танца. И те слова, что он сказал тогда на балконе. Все кусочки головоломки сложились вместе.

— Кто же такой принц Али? — спросила она, с нетерпением ожидая ответов на новые вопросы, возникшие у нее в голове.

— Это я, — быстро ответил молодой человек. — Я просто люблю время от времени переодеться и побродить среди обычных людей, так можно изучить их, чтобы лучше управлять королевством.

Жасмин не поддалась. В тот раз она следовала за ним по городу, видела, как он петлял в переулках и крышах, будто проделывал все это десятки раз. Рынок был ему известен, как ей — дворцовые покои, он знал горожан так же, как она — Далию.

Дочь султана прищурилась.

— Откуда ты так хорошо знаешь улицы Аграбы? — Она ждала и наблюдала за выражением лица молодого человека, пытаясь уловить признаки того, что он ей лжет. Но его лицо оставалось непроницаемым.

— Я приехал за пару дней до праздника, чтобы получше изучить это место, узнать людей поближе. — Он лукаво глянул на девушку. — Кстати, когда я встретил тебя, и ты была одета совсем не как дочь султана.

Ее щеки зарделись. Тут он прав. Но это был единственный раз. А вот принц Али, судя по всему, проделывал подобное достаточно часто.

— Но… Почему же я не узнала тебя сразу? — Девушка обвела взглядом белые одежды принца. Как и ее собственный наряд, они были сшиты из дорогой ткани, на запястьях сверкали золотые браслеты. Когда она встретила его в облике Аладдина, нищий парнишка был покрыт уличной пылью, волосы спутались, а единственным дополнением к костюму была потрепанная коричневая сумка. Он ничем не отличался от остальных бездомных, мимо которых она проходила на рынке.

У Али и на это был готов ответ:

— Люди относятся к тебе предвзято, когда узнают, что ты королевских кровей, — ответил он.

Жасмин кивнула. Вполне логично. Али начинал казаться ей именно тем принцем, за которого она, возможно, смогла бы выйти замуж, если конечно, вообще когда-нибудь согласилась бы вступить в брак. Он заботился о своих подданных. Хотел знать, какова она, жизнь народа, а не просто сидел во дворце и предоставлял другим определять судьбы людей. Принцесса смущенно покачала головой.

— Мне немного стыдно, — призналась Жасмин. — Ты знаешь город лучше, чем я узнала за всю свою жизнь.

Девушка опустила глаза. Зачем ему видеть, как ей не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась. Он и так показал ей больше, чем она могла ожидать. Заставил понять, что она способна испытывать подобные чувства к кому-то. Ощутив на себе его взгляд, Жасмин посмотрела на принца. Они долго просто молчали, не понимая толком, что между ними происходит.

— Пора вернуть тебя домой, — сказал наконец принц, разрушив очарование момента. — Почти наступило утро.

— Разве? — удивилась Жасмин.

Аладдин кивнул и указал на горизонт. Солнце поднималось над ним, освещая дворец, Девушка знала, что он прав. Она должна была вернуться в свои покои, прежде чем отец, а еще хуже того визирь проснутся и обнаружат ее отсутствие. Прочитав по лицу ее мысли, принц похлопал по ковру, и тот медленно двинулся в сторону балкона в покоях Жасмин. Когда они приблизились, принцесса мягко соскользнула на каменный пол, а принц остался на ковре.

— Увидимся позже, принцесса, — с надеждой произнес юноша.

Жасмин кивнула и улыбнулась. Она подняла руку, прощаясь, когда ковер начал опускаться за перила. Не в силах сдержаться и надеясь, что принц все еще смотрит вверх, девушка подбежала к краю и глянула вниз. Вдруг ковер резко взмыл вверх. Прежде чем принцесса успела сообразить, что происходит, она почувствовала губы принца на своих. Возглас удивления замер в горле, и она позволила себе раствориться в поцелуе.

А потом так же резко и без предупреждения ковер рванул прочь, разорвав их объятия.

Жасмин смотрела ему вслед, касаясь губ кончиками пальцев. Когда принц скрылся из виду, она подумала, что эта ночь была идеальной. Как и поцелуи.

ГЛАВА 16

Безусловно, это была лучшая ночь в его жизни. Аладдин все еще чувствовал на губах поцелуи Жасмин, лавандовый запах ее волос, тонкие пальцы в своей ладони. Нет сомнений, этот вечер превзошел все его ожидания.

Ах, если бы он никогда не кончался!

Когда ковер подлетел к окну покоев для гостей и высадил Аладдина, тот что-то напевал себе под нос. Молодой человек закружил по комнате, не обращая внимания, что за ним, улыбаясь, наблюдают его друзья.

— Свидание прошло удачно? — поинтересовался Джинн.

— Лучше не придумаешь, — отозвался мнимый принц, но вдруг нахмурился. — Правда, она догадалась, что я Аладдин! А ты говорил, такого не будет!

Волшебник пожал плечами и беззаботно сообщил:

— Магия джиннов создает лишь иллюзию. Рано или поздно истинная сущность обязательно проявляется. И это хорошо. Ведь теперь она видит под всей этой мишурой тебя самого. Значит, ей нравишься ты, а не новый костюмчик.

— В конце концов я скажу ей правду, — промолвил молодой человек. — Ведь в каком-то смысле я сейчас действительно принц…

— Так ты ей не сказал? — На лице Джинна отразилось разочарование.

Бродяга нервно переступил с ноги на ногу. Ему было неприятно, что пришлось опять обмануть Жасмин. Просто, когда принцесса его разоблачила, он запаниковал. Молодой человек продолжал играть свою роль, потому что так было проще, чем пускаться в объяснения по поводу лампы, Джинна и желаний. Ему не хотелось увязать еще глубже во лжи, но иного выхода он не видел.

Ощутив на себе осуждающие взгляды, Аладдин пожал плечами. Он и сам уже достаточно корил себя, что не сказал всей правды. Махнув рукой, юноша собрался выйти. Хотя бормотание Абу свидетельствовало о том, что обезьянка разделяет мнение Джинна, зверек все равно прыгнул на плечо хозяину прежде, чем дверь за ним закрылась. Вместе они без цели стали слоняться по дворцовым коридорам, сворачивая то направо, то налево. Ни тот, ни другой не имели представления, где находятся, но Аладдину было все равно. Он витал в облаках, душой и сердцем будучи снова на ковре с Жасмин, вместе с ней узнавая бескрайний новый мир.

Добравшись до конца одного особенно длинного коридора, юноша с удовольствием увидел перед собой сад. Может, если повезет, получится мельком увидеть принцессу в окне. При этой мысли ноги сами зашагали быстрее. Юноша выскочил во двор, почувствовал пропитанный ароматами воздух и теплый ветер на щеках, отчего принялся мурлыкать под нос, наслаждаясь окружающей красотой.

И тут он услышал тяжелые шаги. Множество тяжелых шагов.

Подняв голову, Аладдин увидел приближавшихся к нему стражников Джафара. Воришка замер, а жутко знакомые широкоплечие тени заслонили от него свет луны. «Неужели опять», — с немым стоном подумал он и на всякий случай быстро ссадил Абу на землю, убедившись краем глаза, что тот скрылся из виду. Затем он повернулся и стал ждать приближения стражников. Их мрачный вид не оставлял сомнений, что идут они не просто, чтобы поздороваться.

Он оказался прав. Его грубо схватили за руки и накинули мешок на голову. Прежде чем самозваный принц успел возмутиться, земля ушла у него из-под ног и парня бесцеремонно куда-то потащили. Аладдин изо всех сил старался запоминать повороты и считать количество ступенек, по которым его волокли то вверх, то вниз, но через некоторое время безнадежно сбился. В конце концов раздался скрип открываемой двери, и через секунду его бросили на стул и крепко привязали. Только после этого кто-то соизволил снять с его головы мешок.

Перед ним, скрестив руки, стоял Джафар. На плече его восседал все тот же противный попугай. И вид у него был весьма недовольный. Визирь сделал шаг вперед, стражники отступили, пропуская его к пленнику.

— Эй, погодите-ка, — тут же заголосил тот, заерзав на стуле. — Вы, вероятно, ошиблись… Вы вообще знаете, кто я?

— Да заткнись ты, — отрезал Джафар. — Я знаю, кто ты. Ты Аладдин.

Молодой человек сглотнул. Этот тип был слишком проницателен. Но не мог же он просто так сдаться.

— Аладдин? — повторил бродяга, покачав головой с недоуменным видом. — Нет, я принц Али из Абабвы.

— Принц королевства, которого не существует, с волшебным ковром-самолетом из Пещеры Чудес. Ну да, действительно. — Джафар покачал головой. — Все это возможно, только если ты нашел некое сокровище, которое предназначалось вовсе не тебе. Где лампа?

С неприятными личностями вроде Джафара Аладдину приходилось сталкиваться и прежде, так что он решил, что будет вести себя так же, как и всегда. А именно импровизировать.

— Не понимаю, о чем вы, — он вновь изобразил неведение.

Джафар поднял его голову, так что теперь они смотрели в глаза друг другу.

— Должен признать, я впечатлен, — сказал визирь, обдавая Аладдина своим горячим дыханием. — Не ожидал такого от уличного оборванца, восхищаюсь твоей амбициозностью. Проблема в том, что твои цели противоречат моим.

— Здесь явно какое-то недоразумение, — проговорил самозванец, все еще пытаясь изображать принца. — За кого бы вы меня ни принимали, я уверен, мы сможем прийти к соглашению. Когда я женюсь на дочери султана…

На это его похититель лишь громогласно рассмеялся.

— Поверь, договариваться с тобой я не собираюсь, — сказал он голосом, полным ненависти.

Аладдин побледнел, убедившись в безвыходности своего положения. Джафар знал, кто он на самом деле. Слово визиря против его слова — конечно же, султан скорее поверит своему советнику. Похоже, придется распрощаться со всеми мечтами, включая будущую жизнь с Жасмин.

— Видишь ли, — проговорил Джафар, — если я выброшу тебя вот с этого балкона и ты на самом деле тот, за кого себя выдаешь, ты утонешь, а я избавлюсь от принца Али. — Он прошел вглубь и распахнул двери на балкон. Далеко внизу слышался плеск воды. — А выжить ты сможешь, только если у тебя есть лампа. Получается, я в любом случае узнаю ответ на свой вопрос. Итак, в последний раз, где лампа?

Аладдин замотал головой, уже по-настоящему растерявшись. Выхода не было. Это не то, что стащить с прилавка яблоко, заговорить продавца и не заплатить. Перед ним был беспринципный убийца. Джафар хотел избавиться от него и располагал для этого достаточной властью.

— Послушайте, я не знаю, за кого вы меня принимаете… — Аладдин не договорил.

Джафар поднял палец и безжалостно улыбнулся.

— Ну тогда прощай, Аладдин.

Он повернулся к стражникам и жестом подозвал двух самых крупных. Те выступили вперед, подхватили стул, к которому все еще был прикован юноша, и сбросили его с балкона.

* * *

Аладдин падал. Летел все быстрее и быстрее, ветер трепал волосы и свистел в ушах. В это показавшееся вечностью мгновение ему поневоле вспомнилось, что в последний раз ветер вот так бил ему в лицо, когда они неслись по небу вместе с Жасмин. На сей раз его душу заполонило отчаяние, а не восторг.

Пленник судорожно дергал за веревки, которыми был привязан к стулу. Бесполезно. Они были хорошо затянуты, да и падал он слишком быстро.

Несчастный с плеском рухнул в мутную воду, едва успев сделать глубокий вдох за мгновение до удара. Затем началось стремительное погружение, тяжелый стул неумолимо тянул свою ношу на дно. Молодой человек отчаянно пытался рассмотреть что-нибудь в темной пропасти, но кругом была лишь чернота. Легкие уже готовы были взорваться. Надо было сказать Джафару правду и отдать лампу! И с самого начала открыться Жасмин. Теперь уже слишком поздно. Все кончено.

А потом он увидел нечто, отчего его сердце забилось быстрее. Лампа! Она опускалась вслед за ним. «Лбу!» — подумал Аладдин, и в душе всколыхнулась волна надежды. Маленький друг, должно быть, сбежал и нашел лампу. Теперь у него был шанс. Пусть ничтожный, но это все же лучше, чем совсем ничего.

Через миг он ударился о песчаное дно рва, стул опрокинулся набок. Юноша в отчаянии наблюдал, как лампа тоже опускается все ниже и ниже и замирает на дне в нескольких футах от него. Собрав все оставшиеся силы, Аладдин принялся извиваться вместе со стулом, пытаясь придвинуться ближе к лампе. Каждое движение причиняло сильную боль, но он не останавливался, пока не оказался рядом с лампой. Пальцы были от нее в нескольких дюймах. Оставалось лишь дотянуться и коснуться тускло блестевшей поверхности. На это усилие потребовалось истратить последние остатки воздуха, несчастный почувствовал, как легкие горят, а глаза закрываются. Ему не выбраться. После всего, что он сделал, после всего, через что прошел, он умрет на дне рва, и никто об этом не узнает.

«Нет!» — громко прозвучал голос в голове Аладдина. Он открыл глаза, судорожно дернулся, а затем весь мир окончательно погрузился во тьму. От последнего движения стул покачнулся, и безвольно повисшая рука молодого человека коснулась лампы.

Потерявший сознание Аладдин не видел, как из медного носика появился Джинн. Не наблюдал он, как тот озирался, не понимая, как оказался под водой. К счастью, спустя мгновение он заметил юношу и пришел в смятение. Джинн бросился к нему, принялся трясти. Аладдин не реагировал.

— Парнишка, дай мне себе помочь, — в отчаянии проговорил волшебник. — Давай же, желай! — Он вновь потыкал обмякшее тело. Ничего. — Давай же, произноси слова: «Я, Аладдин, в твердом уме и памяти, желаю…» — Джинн замолчал. Бесполезно. Протянув руки к губам Аладдина, он стал сжимать их, силясь заставить произносить слова. Нагнулся поближе, надеясь, что-то расслышать, но ответила ему только тишина.

И в этот момент Джинн сделал то, что удивило и растрогало бы Аладдина, если бы тот был в сознании. Волшебник притворился, что действительно что-то услышал. Что-то конкретное. Продолжая двигать губы парня, он заговорил сам:

— Мое второе желание — спастись от неминуемой смерти.

Произнеся это, Джинн схватил хозяина лампы и устремился к поверхности.

ГЛАВА 17

— Давай, парень, очнись!

Аладдин слышал голос Джинна, который доносился откуда-то издалека, из тумана. Голова раскалывалась, шевелиться не хотелось, но внезапное ощущение, что он задыхается, заставило его открыть глаза, резко сесть и откашляться, выплевывая воду. Пока он судорожно вдыхал, пытаясь прийти в себя, ему вспомнилось все, что случилось: как Джафар сбросил его с балкона, отчаяние, внезапную надежду при виде лампы. А потом — ничего.

И вот он жив и в безопасности, снова в своих покоях.

Судя по всему, Джинн спас его.

Несмотря на правила, касавшиеся дружбы и оказания услуг, Джинн все же почему-то вытащил его из воды. Отплатить за это он не сумеет никогда. Но попытаться будет нужно.

Аладдин попробовал заговорить, но горло саднило и произносить слова было больно. Он поманил Джинна пальцем, чтобы тот наклонился пониже. Закатив глаза, тот подчинился.

— Спасибо, — прошептал хозяин лампы.

К его удивлению, Джинн смутился.

— Не за что, — попытался отмахнуться он. — Я просто оказался неподалеку…

Юноша покачал головой:

— Если не ошибаюсь, ты говорил, что не оказываешь услуг.

— Ну, с технической точки зрения это и не была услуга, — возразил волшебник.

— И, если не ошибаюсь, ты говорил, что не заводишь друзей, — продолжил Аладдин, который уже достаточно оправился, чтобы с наслаждением подтрунивать над Джинном.

— Это стоило тебе желания, — сказал синекожий верзила, силясь вернуть себе невозмутимый вид. Но это было уже не важно. Оба знали, что тот сделал и что это значило.

— Чего бы это мне ни стоило, спасибо. Я твой должник.

Прежде чем Джинн успел его остановить, Аладдин сгреб его в охапку.

Честно говоря, он бы предпочел оставаться в этой комнате и передохнуть пару дней, а лучше даже недель, но знал, что это невозможно. Волшебник помог ему сесть. Перед глазами все поплыло, кровь прихлынула к голове. Когда комната перестала вращаться, молодой человек снова заговорил:

— Джафара надо остановить.

— Это непросто, парнишка, — возразил Джинн. — Он всех околдовал.

Кивнув, Аладдин встал и направился к двери, ступая увереннее с каждым новым шагом. Нельзя терять ни минуты. Кто знает, какие лживые басни сейчас плетет Джафар султану или, еще хуже, Жасмин. Он должен найти их и поведать правду, прежде чем свершится непоправимое.

* * *

К несчастью, Джафар его опередил. Когда принц Али и его слуга ворвались в парадный зал, визирь как раз рассказывал правителю и его дочери свою версию событий.

— Я случайно услышал, как принц Али разговаривал со своим слугой о том, чтобы вернуться и захватить Аграбу, — говорил Джафар.

— Что? — не веря своим ушам, воскликнул султан. Жасмин увидела разочарование на лице отца. Она знала, что он составил себе хорошее мнение о принце. И вот теперь его самый верный советник рассказывал омерзительную историю, в которой Али выглядел чудовищем.

Джафар тем временем продолжал:

— Судя по всему, ночью он бежал. Я вас предупреждал, мой султан. Аграба уязвима. Вам следует начать вторжение, прежде чем…

Жасмин уже достаточно услышала. Это не может быть правдой. Она рассталась с принцем лишь час назад. Он никуда не сбежал, наверное, спит сейчас у себя в покоях!

— Отец! Джафару нельзя верить! — заявила она, в упор глядя на визиря.

Будто по команде, двери в залу распахнулись и появился принц Али. Вид у него был растрепанный, он будто только что искупался, причем прямо в одежде, но вот он здесь, собственной персоной. Жасмин радостно заулыбалась. К ее удивлению, то же самое сделал и Джафар. Но у того улыбка вышла холодная и расчетливая. Девушка нахмурилась, гадая, что за тайны связывают визиря и принца Али.

— Ваше величество, — воскликнул принц, бросившись вперед, — ваш советник не тот, за кого себя выдает. — Он остановился, переводя дыхание.

В тот же миг слуга Али выступил вперед и продолжил рассказ:

— Он привязал принца к стулу и бросил в воду, — заявил он, а затем повернулся к злодею: — Ты зашел слишком далеко, придворная крыса!

— Ужасно, — проговорил султан. — Просто ужасно.

Жасмин повернулась и посмотрела на отца. Голос его звучал как-то странно. Глаза вдруг затуманились, будто он витал мыслями где-то далеко. В этот миг мудрый правитель напоминал марионетку, которая что-то говорит, но не владеет собой.

Султан продолжил.

— Джафар, ты всегда был верен мне, — сказал он безразличным голосом, а потом повернулся к Али: — Вы прибыли в наш город без приглашения, но мы приняли вас как гостя. Я полагаю, что намерения у вас дурные. Вы представляете опасность для Аграбы, и с вами поступят соответственно.

Жасмин хотела было возразить, отец поднял руку и покачал головой.

— Джафар рассказал мне о грязных планах принца Али. Он здесь, чтобы заполучить мой трон. Хаким! — возглас отца эхом отразился от стен зала. Сердце принцессы отчаянно заколотилось. Нет, она не может позволить Хакиму увести Али. Если он это сделает…

Внезапно принц сделал шаг вперед и выхватил из рук Джафара его посох. Визирь возмущенно вскрикнул, а Жасмин заметила, что глаза змеи на набалдашнике будто бы горели красным огнем. Как только хозяин выпустил посох из рук, глаза потухли. А отец, похоже, вернулся к жизни.

— Что… что здесь происходит? — спросил он растерянно.

Принцессе и самой хотелось бы это знать. Она бы не поверила, если бы своими глазами этого не видела, но Джафару каким-то образом удалось поработить ее отца.

— Он вас околдовал, — объяснил принц Али и поднял жезл. Осторожно, будто в любой момент змея могла ожить и броситься на них, он передал посох султану. — Это ему нужен ваш трон.

Султан прищурился и посмотрел на скипетр. Потом снова на Джафара. Тот стал медленно отступать к выходу.

— Мой самый доверенный советник, — сказал правитель голосом, полным негодования. Он швырнул жезл на пол и дал знак Хакиму. — Заприте его в темнице!

Охрана двинулась на Джафара. Визирь переводил взгляд с вооруженных мужчин на дверь и обратно. Потом покачал головой.

— О, я так не думаю, — заявил он и, прежде чем кто-либо успел его остановить, достал что-то из кармана. Зал заволокло дымом. Когда он рассеялся, визиря уже не было.

— Найти его, — приказал стражникам султан. Когда те вышли из залы, он обратился к Али.

— Я должен извиниться за то, как с вами обошлись, — искренне проговорил правитель. — Ваша честность больше никогда не будет поставлена под сомнение в Аграбе.

Жасмин взглянула на Али. Щеки его зарделись от смущения. Этот человек не боялся летать на ковре или бродить по улицам неизвестного города, но был так; тронут добротой и уважением, которые теперь выказывал ему ее отец. От этого он становился еще очаровательнее, подумала девушка и сама покраснела.

Султан продолжал:

— Более благородного и искреннего юноши я еще не встречал. Я счел бы за честь назвать тебя своим сыном, если кое-кто этого пожелает.

Жасмин покраснела еще сильнее и поймала взгляд принца. Она не могла не заметить, что, хотя ему только что дали разрешение жениться на ней, он не выглядел счастливым. Напротив, казалось, это причинило ему… боль?

* * *

Аладдину и вправду было больно. Не физически, хоть ушибы от кулаков стражников, падения с высоты в воду и отчаянной борьбы с веревками давали о себе знать. Но он и не чувствовал их в сравнении с муками, которые испытал, когда до него дошел смысл слов султана. Теперь он полностью, навсегда, беспросветно запутался в паутине лжи.

Он пожал руку султану и дежурно стиснул ладонь Жасмин, будто его телом управлял кто-то другой. Когда и отец, и дочь обращались к нему, до него доносились лишь пустые звуки, в ушах стучала кровь, заглушая все остальное. Наконец попрощавшись с ними и отправившись в свои покои, он почувствовал себя совершенно измученным.

Джинн, казалось, тоже был расстроен.

— Не могу поверить, что ты ей во всем не признался! — проговорил он.

Аладдин изумленно уставился на него. Джинн, это серьезно? Разве его не было в зале?

— Султан только что сказал, какой я честный и благородный… — Закончить он не смог, осознав всю горькую иронию ситуации.

Джинн пожал плечами.

— Ты не станешь ни честнее, ни благороднее, если будешь с этим тянуть.

Аладдин сделал глубокий вдох. Волшебник был прав. В дальнейшем расхлебывать кашу легче не станет. Ложь будет расти, словно снежный ком. Чем скорее он распутает этот клубок, тем лучше. Но он не был готов признаться ей. По крайней мере пока.

— А когда? — спросил Джинн, услышав, что Аладдин намерен подождать.

— Когда придет время, — ответил тот.

Джинн прищурился. Под его взглядом Аладдин нервно переступил с ноги на ногу. Маг был не дурак. Он прожил сотни лет, знал, когда человек обманывает. Аладдин врал не только Жасмин и ее отцу, но и себе самому. Врал во всем.

— Просто они все считают меня… — начал было он.

— Тем, кем ты не являешься на самом деле, — закончил за него Джинн. Он покачал головой, в глазах читалось разочарование. — Некоторые люди называют это ложью. Я начинаю думать, что ты вообще не собираешься открывать им правду.

Аладдин хотел было возразить, но слов не нашлось.

Джинн качал головой.

— Судя по всему, и то, что ты говорил тогда в пустыне, — сказал он, — что «своим третьим желанием я освобожу тебя» — это тоже ложь. — Он не обратил внимания на слабые протесты Аладдина Подняв руку, волшебник заставил юношу замолчать. — Помнишь, я говорил, что меня вызывают люди определенного типа? Помешанные на деньгах и власти.

Аладдин кивнул.

— Вот в чем проблема этих людей. Им всегда мало, потому что они неспособны почувствовать удовлетворение. Им вечно чего-то недостает, в основном порядочности. Когда я увидел тебя, то решил, что тебя отправил в пещеру добывать лампу кто-то другой — настолько ты был не похож на моих обычных хозяев. А сейчас я вижу, что и ты сам становишься таким же.

Эти слова ударили Аладдина, как пощечина. Неужели Джинн прав? Он действительно становится таким? Он не хотел никому причинять вреда, и меньше всего Жасмин или Джинну. Но они не знали, каково это — быть им, Аладдином. Не знали, какой была его жизнь. В нем потихонечку начал закипать гнев, вытесняя чувство вины. Со стороны Джинна нечестно было судить его. Тот едва его знал! Какое право он имел вот так вот сидеть и оценивать поведение Аладдина, когда сам был волшебным существом с неограниченными возможностями? Он вообще, наверное, никогда не знал, каково это — любить человека, с которым никогда не сможешь быть вместе, или голодать, если не украдешь. Гнев прорвался наружу, и Аладдин вспылил:

— Ты не понимаешь! Люди вроде меня никогда ничего не получают, если не притворяются.

— Может, это ты не понимаешь, — отрезал Джинн, — чем больше ты получишь, притворяясь, тем меньше у тебя на самом деле останется. — Он сделал паузу, надеясь заметить искру осознания в глазах Аладдина, но тот даже не смотрел на него. — Знаешь, за все десять тысяч лет я ни разу не назвал хозяина другом. Ради тебя я нарушил правила. Спас тебе жизнь. И ради чего? — Разочарованно покачав головой, Джинн, превратившись в струйку дыма, исчез в лампе.

— Эй! — Аладдин поднял лампу и прокричал в нее. — Я еще не закончил говорить с тобой! — Но Джинн оставался внутри и молчал как убитый. Молодой человек со злостью убрал лампу в сумку. Надо было срочно куда-то выйти. Ему казалось, что комнаты давят на него. Он посмотрел на Абу и на Ковер и махнул им. — Пошли, — скомандовал он.

К его удивлению, Ковер не сдвинулся с места. Вместо этого он отвернулся в другую сторону. Абу просто стоял, глядя на него большими грустными глазами. Было ясно, что ни тому, ни другому его поведение удовольствия не доставило. Аладдин прожег взглядом Абу. «Предатель», — подумал юноша и, повернувшись спиной, вышел из комнаты. Он и без них обойдется. Никто ему не нужен. Надо просто выбраться отсюда. И как можно скорее.

Он сделал всего несколько шагов, когда услышал за спиной бормотание обезьянки. Подождав, не оборачиваясь, он почувствовал, как друг вспрыгнул ему на плечо. Ну что ж, по крайней мере он не совсем один. Они вместе покинули дворец и направились в город.

Прошло всего несколько дней, но улицы показались Аладдину совершенно чужими. Идя по переулку, он обратил внимание, какой город грязный по сравнению с дворцом. Воздух здесь был наполнен запахом отбросов, а в дворцовом саду — ароматом цветов. Он не мог вернуться ко всему этому. Просто не мог. Не после того, как познал вкус другой жизни.

— За кого он себя принимает? — на ходу обратился Аладдин к Абу. Уход из дворцовых покоев как-то не очень помог забыть ссору с Джинном. — Он должен мне служить, правда же? — Размашисто шагая вперед, он не обратил внимания на старика с протянутой рукой, который вышел из тени в надежде получить подаяние. Аладдин заметил нищего, только когда столкнулся с ним и грубо отпихнул. — Смотри, куда идешь! — бросил он и пошел дальше, даже не оглянувшись. — Я такой же, каким был всегда. В душе. Правильно? — обратился он за подтверждением к Абу. Обезьянка не пищала и не бормотала. Просто отвела глаза и смотрела в землю.

Аладдин ахнул. Может быть, Джинн все же прав? Может быть, он на самом деле изменился? И судя по всему, не в лучшую сторону. Юноша глубоко вздохнул. Похоже, он должен извиниться перед другом. И все-таки открыть правду Жасмин.

ГЛАВА 18

Джинн злился. Так сильно он не злился уже девять тысяч лет. Тогда хозяин заставил его оторвать щенка от матери, чем очень рассердил волшебника. Но то давнее происшествие не шло ни в какое сравнение с поведением Аладдина. Только подумать, он ведь искренне поверил, что парень чем-то отличается от сотни других владельцев лампы. Что он добрый. Джинн ведь действительно хотел помочь хитрому воришке.

Ну что же, вот и остался в дураках.

Лампу с силой потерли, и Джинн приготовился высказать Аладдину все, что о нем думает. Однако, выбравшись из лампы, он с удивлением обнаружил, что вызвал его совсем другой человек. Им оказался Джафар.

— О нет… — пробормотал Джинн, которому вовсе не по душе был такой поворот событий.

* * *

Визирь, одетый как нищий, которого грубо оттолкнул Аладдин, с недоброй улыбкой отбросил капюшон. Украсть у Аладдина лампу оказалось на удивление просто. Теперь посмотрим, кто тут главный.

— Думаю, ты знаешь, как следует ко мне обращаться, — сказал он Джинну.

Тот вздохнул. Вот это было ему прекрасно знакомо.

— О великий, тот, кто вызвал меня, — произнес он, неохотно возвращаясь к своей обычной роли. — О ужасный, кто повелевает мной…

Джафар жадно потирал руки, а Джинн бросил взгляд в сторону дворца. Аладдин разозлил его, но сейчас он сделал бы что угодно, лишь бы вновь увидеть лицо паренька вместо физиономии этого типа. Тогда бы он, по крайней мере, знал, чего ждать. Джафар был непредсказуем. Хотя в целом было несложно предположить, что ничего хорошего он не пожелает.

* * *

Свет утреннего солнца струился сквозь занавески, отчего золотые нити, которыми они были прошиты, поблескивали. Ткань колыхал теплый ветерок, приносивший с собой ароматы сада и мирное пение птиц. Но, несмотря на столь идиллический момент, вид у Жасмин был угрюмый, а мысли невеселые.

Глядя на принцессу, нахмурилась и Далиа. Жасмин должна была быть на седьмом небе. Султан дал разрешение выйти замуж за принца Али. Он практически попросил об этом принца. После их чудесной прогулки на ковре Жасмин разве что не летала от счастья. Почему же теперь она так печальна?

— Что с тобой? — спросила Далиа и скептически улыбнулась. — Неужели дело в том, что ты нашла человека своей мечты и теперь жизнь слишком идеальна?

Без пяти минут невеста посмотрела на Далию и изобразила жалкое подобие улыбки.

— Знаю, я должна радоваться, — призналась принцесса, — он чудесный человек, и мне надо просто признать, что папа никогда не будет воспринимать меня всерьез и не позволит править. Но я не могу с этим смириться. Понимаешь? — Ее голос замер.

Далиа покачала головой.

— Нет, но я все равно тебя люблю.

Жасмин вздохнула. Она знала, что ведет себя упрямо. Несправедливо и даже немного жестоко жаловаться Далии, у которой в жизни несравнимо меньше возможностей и свободы. В целом ситуация могла сложиться намного хуже. Если бы не объявился принц Али, она вполне могла бы оказаться женой принца Андерса и жить в Сконланде. Теперь же у нее был шанс выйти замуж по любви, по крайней мере она чувствовала, что начинает любить Али. Вдруг ей в голову пришла мысль, дававшая ей пусть призрачную, но надежду. Девушка знала, что Али тоже любит ее. И он сказал, что, по его мнению, в ней есть все, что нужно хорошему правителю… А что, если принц позволит ей быть не просто его женой? Может быть, ну вдруг, он разрешит ей помогать ему править?

Взбодрившись, Жасмин повернулась к шкафу. Пора было наряжаться и приветствовать новый день. Ей предстоит встреча с будущим мужем, нужно составить множество планов. И она не до-, пустит, чтобы что-то ей помешало…

Вдруг издалека раздался грохот. Бросив взгляд на Далию, смотревшую на нее большими испуганными глазами, Жасмин кинулась прочь из комнаты.

* * *

Пока принцесса размышляла о жизни, Джафар строил совсем другие планы. Этот день должен будет стать днем его долгожданного триумфа. Подчинить себе Аграбу и вместе с ней весь мир, если получится. Развалившись на троне султана в большом зале, он рассеянно перекидывал лампу из руки в руку. Сиденье было жестким и неудобным. Первое, что стоит сделать, — это обзавестись новым троном. Пошикарнее и помягче. Самозванец ленивым жестом вытянул ногу и свалил большую металлическую вазу. Она с грохотом упала на пол.

Звук разлетелся по дворцу, будто сигнал тревоги. Сразу же Джафар услышал шаги за дверью. Он довольно улыбнулся, откинулся назад и стал ждать. Через несколько секунд двери распахнулись, и в зал вбежали султан и Хаким. За ними по пятам следовали Жасмин, Далиа и Раджа.

— Джафар! — Султан побагровел от гнева, увидев, что бывший визирь сидит на его троне. — Тебе надо было покинуть Аграбу, пока у тебя была такая возможность. — За спиной правителя показались стражники, которые вскоре заполнили зал и перекрыли все выходы. Но, к удивлению султана, Джафар не выказывал признаков беспокойства. Напротив, он выглядел прямо-таки нахально довольным.

— С чего бы мне покидать город, который теперь принадлежит мне? — спросил он и поднял перед собой предмет, похожий на старую медную лампу.

Жасмин прищурилась. Раджа зарычал и подошел поближе к ней.

— Для тебя все кончено, Джафар, — сказал султан, не обращая внимания на слова бывшего советника.

Визирь покачал головой.

— Нет, приятель, это для тебя все кончено, — возразил он. С этими словами советник встал на ноги и посмотрел на султана сверху вниз. — Я достаточно долго терпел твое бесхребетное ничтожество. — Подняв лампу, он потер ее.

Из горлышка повалил синеватый дым. Шерсть Раджи, стоявшего рядом с Жасмин, встала дыбом. Принцесса почувствовала, как сердце у нее ушло в пятки, и бессознательно отступила на шаг. Когда дым наконец рассеялся, в воздухе рядом с Джафаром возникло громадное существо, словно сотканное из клубов синего дыма. Почему-то великан показался знакомым. Принцесса, разумеется, слышала легенды про могущественных волшебников, но до сего дня не верила в них.

— Джинн, — ухмыльнулся Джафар, — моим первым желанием будет стать правителем Аграбы.

— Что?! — воскликнул султан.

Но было слишком поздно. Пленник лампы с удрученным видом поднял огромные синие ручищи, воздух наполнился громами и молниями, и Джафар волшебным образом преобразился в султана. В тот же миг стал меняться и дворец. Богатые украшения исчезли. Змеи и скорпионы покрыли стены и колонны, которые из золотых сделались черными. То, что было красивым, стало уродливым. Горло у Жасмин перехватило, глаза защипало от слез при виде того, что стало с ее родным домом.

— Хаким! — крикнул султан главе стражников.

Но султан больше не был султаном. А стражники — его стражниками. Они подчинялись Джафару. Поэтому, когда бывший визирь приказал начать собирать армию и готовиться к вторжению в Ширабад, они беспрекословно подчинились, развернулись и направились к выходу.

Жасмин пораженно смотрела на них, и страх в ее душе сменился яростью.

— Так нельзя! — крикнула она, выступая вперед. Джафар посмотрел на нее, будто только что заметил. Он приподнял бровь, а девушка продолжала: — Моя мать… Они наши союзники!

— Я уже достаточно наслушался тебя, принцесса, — произнес новый правитель, когда она задохнулась, не в силах продолжить. — Пора бы тебе заняться тем, чем давно следовало, — помолчать. — Он повернулся к оставшимся стражникам и приказал: — Уведите ее.

Сильные пальцы сомкнулись на плече Жасмин, но она стала яростно сопротивляться. Ей вспомнилось, как ее схватили тогда на рынке. Но в этот раз никто не явился ей на помощь. Пока принцессу тащили из зала, она бросила взгляд через плечо на отца. За его спиной стоял Джафар в ниспадающем одеянии султана. На лице злодея застыло ликование.

«Я не дам ему победить! — подумала Жасмин, когда двери за ней захлопнулись, скрыв из виду пугающую картину. — Джафар хочет, чтобы я замолчала? Его ждет сюрприз. Пока я дышу, я буду бороться. Я не стану молчать. Ни теперь, ни потом».

С криком девушка вырвалась из рук удивленных стражников — их бдительность усыпила видимая покорность принцессы, — и бросилась назад. Ворвавшись в зал, Жасмин пробежала по длинной комнате и остановилась перед мужчинами. Ее тут же схватили вновь.

— Хаким! — крикнула принцесса.

— Уведите ее наконец! — со злостью заорал Джафар. — Хаким!

Но Хаким колебался. Жасмин бросила умоляющий взгляд на старого друга.

— Ты был совсем маленьким, когда твой отец пришел во дворец работать. Но ты достиг многого, и мы доверяли тебе. — Она замолчала, надеясь увидеть в его глазах хотя бы сочувствие. Но мужчина оставался неподвижен, лицо ничего не выражало. Принцесса продолжала умолять. Она должна достучаться до него. — Я знаю тебя как преданного и справедливого человека. И сейчас ты должен сделать выбор. Долг не всегда равнозначен чести. Самое сложное для нас — давать отпор не врагам, а тем, чьего одобрения мы больше всего желаем. — Девушка указала на Джафара. — Он недостоин ни твоего восхищения, ни жертвы. — Жасмин замолчала, в зале повисла тишина. Она чувствовала на себе взгляды отца и Джафара, но не обращала внимания ни на того, ни на другого, а лишь смотрела, дошли ли ее слова до сердца Хакима. Она знала, каково это, принимать такое непростое решение. Ей хотелось верить, что Хаким уловил истину в ее мольбах. В противном случае все погибло.

— Глупая девчонка, — сказал Джафар со смешком, пока Хаким хранил молчание, — я стремлюсь принести славу и процветание королевству Аграбы.

Жасмин покачала головой. До чего же недалекой он ее считал! Не нужно ему ничье процветание, кроме своего собственного. И он добьется его любой ценой. Жители Аграбы будут страдать. Отвернувшись от бывшего визиря, она вновь сосредоточила внимание на Хакиме. Джафар был воплощением зла. Он ни за что не изменится. Но Хаким был почти членом ее семьи.

— Неужели ты веришь ему? Ты будешь молча стоять и смотреть, как Джафар разрушает наше любимое королевство, или же сделаешь правильный выбор и защитишь народа Аграбы?

Жасмин затаила дыхание, пока Хаким переводил взгляд с нее на Джафара и обратно. Она читала внутреннюю борьбу в его взгляде, мужчина разрывался между верностью и долгом. В конце концов стражник все же сделал шаг в сторону Жасмин, едва заметно кивнув. За его спиной то же самое сделали остальные солдаты.

— Я последую за вами, моя принцесса. Простите меня, мой султан. — Он посмотрел на старого правителя. — Стража! Схватить визиря.

Когда стражники двинулись к Джафару, Жасмин с облегчением выдохнула. Хоть что-то у нее получилось. Она заставила Хакима услышать ее, не стала стоять, как безгласная и беспомощная кукла. Она проявила себя как лидер.

Но улыбка замерла на ее губах, когда она взглянула на Джафара. Воздух вокруг него, казалось, сгустился от источаемой ярости. Похоже, теперь враг по-настоящему разозлился.

Когда солдаты попытались схватить визиря, тот, увернувшись, отступил назад. И без того мрачное лицо стало еще мрачнее.

— Значит, вот как обстоят дела, — скривился он. — Даже титул султана для этого стада баранов ничего не значит. — Он потряс головой. — Мне следовало бы это предугадать. — Он поднял лампу высоко в воздух, потер ее. В облаке дыма снова появился Джинн, лицо его выражало муку. — Если вы не готовы склониться перед султаном, — в ярости воскликнул Джафар, — падите ниц перед колдуном! — Потом глянул на Джинна. — Хочу стать самым могущественным волшебником на свете!

Мощные чары тут же окутали его. Лучи яркого света прорезали воздух, окрасив залу в красные, желтые и зеленые тона, подобно чудесному фейерверку. Послышались раскаты грома, от которых содрогнулись стены и пол. Когда магия преображения рассеялась, из дыма возник Джафар. Теперь его струящийся плащ стал насыщенного кровавого цвета и был покрыт золотыми полосами. Над сурово изогнутыми бровями появился новый темный тюрбан. Из-за спины визиря выползла змея, обвилась вокруг его ног, заскользила вверх и тоже преобразилась — в новый гигантский жезл. Посох того же насыщенного красного цвета с золотом, что и одеяния Джафара, пульсировал, переполненный нерастраченной мощью и злом.

ГЛАВА 19

Аладдина, спрятавшегося в тени за колоннами, распирало от гордости, когда он смотрел, как Жасмин вступилась за Аграбу. Он также стал свидетелем того, как она использовала всю силу красноречия, чтобы убедить Хакима, и того, как рассвирепел Джафар.

Бродяга был на рынке, когда заметил первые признаки беды. Вырывающийся из окон дворца синеватый дым заставил его схватиться за лампу. Обнаружив на ее месте пустоту, молодой человек хлопнул себя по лбу. Как можно быть таким дураком? Жалкий старик-попрошайка? Как же. Случайное столкновение в середине пустого переулка? Просто стыд. Визирь ухитрился стащить лампу и, судя по всему, заставил Джинна работать на себя.

Аладдин во весь опор помчался во дворец и оказался в большом зале как раз вовремя, чтобы увидеть, как злодей объявляет о своем первом желании. Теперь он ждал, что будет дальше.

Долго томиться не пришлось.

Не подозревая о присутствии юноши, Джафар злобно захохотал. Упиваясь властью, он обвел комнату глазами, и взгляд его остановился на Хакиме.

— У меня были на твой счет большие планы, — сказал он стражнику, — но теперь ты для меня бесполезен. Твои люди сами отправят тебя в темницу.

Подчиненные двинулись к Хакиму, явно находясь под действием чар Джафара. Пока они отвлекли внимание колдуна, Аладдин прокрался вперед и вытянул руку. Его пальцы уже почти коснулись лампы…

ТРАХ!

Джафар ударил жезлом об пол всего в нескольких дюймах от руки Аладдина. Юноша рухнул на колени, глядя в зловещие глаза визиря. А тот взирал на поверженного врага сверху вниз и ухмылялся.

— Уж не наш ли это принц Али?

— Али! — услышал юноша полный надежды возглас принцессы, но не обернулся. Ему нужно было оставаться сосредоточенным и быть готовым ко всему, что Джафар мог придумать для него.

Волшебник снова стукнул посохом о землю, отчего зал содрогнулся еще раз.

— Или мне лучше сказать… Аладдин? — Он взмахнул жезлом над молодым человеком, и воздух наполнился дымом.

Юноша испытал странное ощущение, будто его схватили миллионы невидимых рук. Когда дым рассеялся, он глянул вниз и застонал. Исчезли роскошные одеяния принца Али. На нем снова были лохмотья бродяги. Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Жасмин. «Ну, по крайней мере теперь она знает правду», — с грустью подумал молодой человек.

— Это самозванец, — смакуя каждое слово, произнес Джафар. — Вор, да к тому же еще и не слишком хороший. — Он поднял лампу. — Даже имея лампу, ты не смог добиться ничего стоящего. Ты ничтожество! — обратился он к парню. — Ты меня жутко утомил, но мне больше не придется тебя терпеть, потому что я обреку тебя на медленную мучительную смерть в изгнании на краю земли! — Колдун взмахнул жезлом, красные глаза змеи ярко загорелись, когда по скипетру потекла магическая сила.

Последнее, что услышал Аладдин, прежде чем мир вокруг исчез, были испуганные возгласы Жасмин и ее отца. В отчаянии он вытянул руку и увидел, как к нему бросился Абу. Даже теперь, когда хуже уже и быть не могло, друг его не бросил. Ровно в тот миг, когда обезьянка коснулась его, в глазах юноши побелело, а потом все вокруг исчезло.

* * *

Жасмин смотрела туда, где лишь мгновение назад стоял Али. А точнее, Аладдин. Теперь там осталась лишь пустота. Он просто растворился в воздухе.

И она понятия не имела, куда он перенесся, не знала, что и думать.

Он ей соврал. И притом не единожды. Обманывал снова и снова. Лгал ей в лицо, даже когда она догадалась, что это он был тем самым юношей на рынке. И к тому же заставил почувствовать себя так глупо из-за ее сомнений — вполне оправданных, как теперь выяснилось. Ей бы следовало разозлиться. Но почему-то Жасмин не могла. На самом деле ей было просто страшно. Страшно, что он исчез и никогда больше не вернется. Страшно, что, может быть, это она лжет самой себе, ведь, если подумать — если как следует подумать, — она все это время знала правду. Просто ей проще было верить, что тот, кого она полюбила, — принц, а не оборванец.

Теперь это уже не имело значения. Джафар был невероятно зол. Принцесса с опаской наблюдала, как колдун ходит взад-вперед перед троном, сжав жезл с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Наконец он остановился и посмотрел на тех, кто еще оставался в зале.

— Я бы, конечно, мог всех вас просто убить, — начал он, — но такой расплаты за все годы унижения и пренебрежения было бы недостаточно. — Визирь замолчал и посмотрел на султана. — Я хочу, чтобы ты страдал.

Жасмин вскрикнула, когда Джафар стукнул посохом по полу, и отец упал. Он лежал на полу, прижимая руки к груди, а Жасмин в отчаянии оглядывалась, не зная, что предпринять. Колдун, похоже, наслаждался каждой минутой страданий своего бывшего господина.

— Достаточно ли в качестве наказания заставить тебя наблюдать, как я управляю твоим королевством? — продолжал размышлять вслух Джафар. Его взгляд остановился на Жасмин, глаза впились в нее, будто ледяные кинжалы. — Ты думаешь, это и есть боль, принцесса? — Он покачал головой и снова обратился к султану: — Нет. Пожалуй, вдобавок я заставить тебя смотреть, как я заберу у тебя самое дорогое… и женюсь на твоей дочери.

— Нет! — крик вырвался у Жасмин прежде, чем она успела хотя бы попытаться сдержать его. Выйти за Джафара? Да она скорее умрет. От одной мысли ее замутило. Если уж она полагала, что станет беспомощной, когда выйдет за принца, оставалось лишь гадать, что принесет ей брак с Джафаром. Что говорить о счастье народа — она и сама едва сможет жить. Принцесса покачала головой. «Нет, — решительно подумала девушка. — Я никогда не стану женой этого человека».

Отец, казалось, был с ней согласен. С трудом поднявшись на ноги, он сделал шаг к Джафару.

— Этому не бывать, — сказал султан дрожащим голосом.

Джафар пожал плечами.

— Тогда я убью ее драгоценного папочку, — заявил он, будто это для него было так же легко и просто, как прихлопнуть муху. Подняв жезл, колдун снова принялся мучить пожилого человека. Султан корчился в агонии. Лицо его бледнело все сильнее по мере того, как боль становилась невыносимой.

При виде страданий отца Жасмин разрыдалась. Джафар не остановится, пока действительно не убьет его. Она яростно вытерла слезы. Похоже, остался лишь один способ остановить его и спасти султана. Выступив вперед, она подняла руку.

— Хватит! — воскликнула девушка. — Я сделаю, как ты хочешь.

— Ты выйдешь за меня? — уточнил Джафар.

Та кивнула.

— Да, только прекрати это.

Султан сразу же обмяк и, обессиленный, рухнул на пол.

— Очень хорошо, — проговорил Джафар и повернулся, собираясь уйти. — Рад, что с этим мы разобрались. Увидимся на свадьбе. — Он кивнул зачарованным стражникам и приказал им следить, чтобы его будущая жена не делала глупостей.

Как только он скрылся, принцесса бросилась к отцу. Присев рядом, она положила его голову себе на колени и, нежно поглаживая волосы, прошептала:

— Не волнуйся, все будет хорошо.

К сожалению, слова эти прозвучали не слишком убедительно.

* * *

Жасмин сделала все, что было в ее власти, чтобы оттянуть свадьбу. Она перемерила сотню платьев, заставила Далию отнести туфли к сапожнику, хотя ремонта они не требовали. Несколько раз вывела Раджу на прогулку, сказалась жутко занятой, перекладывая карты в своих покоях. Наконец стало ясно, что дальше тянуть время невозможно.

Она выйдет замуж за Джафара.

Тяжелым шагом с еще более тяжелым сердцем она направилась к одной из больших дворцовых террас. Захватчик трона уже был там и злобно косился на имама, которого вызвал провести церемонию. Бедняга казался перепуганным до полусмерти, Жасмин оставалось лишь гадать, чего ему наговорил бывший визирь. В трясущихся руках несчастный сжимал Книгу клятв. Сбоку стоял отец, удерживаемый двумя стражниками. Казалось, за два прошедших часа он постарел лет на двадцать. Под глазами темнели круги, плечи ссутулились. Когда Жасмин встретилась с ним глазами, она увидела, что тот плачет. На ее глаза тоже навернулись слезы. Не так виделась ей ее свадьба. Девушке рисовались цветы и музыка, зал, заполненный друзьями и близкими. В детстве принцесса представляла себе, как все ахнут от изумления, когда она войдет в лиловом одеянии, расшитом опаловыми бусинами, в котором выходила замуж ее мама. Шею и спину украшала бы бирюза цвета прибрежной волны Аграбы. Но главное, она мечтала, как ей навстречу выйдет жених, которого она будет любить всем сердцем, а не ненавидеть.

Когда принцесса предстала перед Джафаром, он выступил вперед и встал рядом. Потом выжидательно взглянул на имама.

Тот открывал и закрывал рот, как издыхающая рыба. Но никаких слов не прозвучало, только руки еще сильнее затряслись.

— Перестань дрожать и сделай свою работу, — прошипел колдун.

Имам нервно кивнул.

— Джафар, — начал он, — берешь ли ты принцессу Жасмин себе в жены с полной ответственностью и искренностью?

— Беру, — сказал Джафар и добавил с издевкой: — Клянусь с ответственностью и искренностью заботиться о тебе, принцесса.

Жасмин посмотрела на него, не потрудившись скрыть растущее отвращение. Заботиться о ней? Они оба знали, что он имел в виду. Если бы он говорил искренне, он бы сказал: «Собираюсь сделать тебя своей пленницей на всю оставшуюся жизнь».

— Принцесса Жасмин? — спросил имам, повернув к ней испуганное лицо.

Девушка сглотнула подступивший к горлу комок и взглянула на отца. Она обязана это сделать. Иначе Джафар убьет его.

— Я… я… — Слова застряли в горле. Джафар неотрывно смотрел на нее, как кот на мышку. В отчаянии Жасмин обвела взглядом террасу, надеясь, что каким-то чудом выход найдется.

И увидела Далию. Одними губами служанка произнесла: «Смотри!» — и кивком указала себе за спину. Переведя глаза, Жасмин чуть не вскрикнула от радости. Ко дворцу мчался волшебный ковер с вцепившимся в него Аладдином. Он был жив!

Прежде чем Джафар успел оглянуться и понять, куда она смотрит, Жасмин снова заговорила, привлекая его внимание.

— Да, я… — начала она, гордо подняв голову, но закончила совсем не так, как ожидал визирь: — Никогда не стану твоей! — А затем молниеносным движением схватила лампу, висевшую на поясе у Джафара.

В тот же миг к террасе подлетел Аладдин и протянул ей руку.

— Прыгай! — крикнул он.

Без колебаний Жасмин вскочила на ковер. Они взмыли верх, а вслед им понеслись яростные возмущенные крики Джафара. Обернувшись, девушка увидела, как из жезла в его руках вырвался поток магии и Яго превратился в огромного грозного феникса.

Взлетев, попугай издал злобный крик и пустился за ними в погоню. Жасмин схватила Аладдина за руку, а ковер набрал скорость и полетел прочь от дворца к центру Аграбы. Им нужно было уйти от погони. К счастью, Жасмин знала, что ее спутник прекрасно умеет спасаться от преследователей. Оставалось только надеяться, что его навыки распространяются и на полеты.

ГЛАВА 20

Пока ковер мчал их к рынку, Аладдин не отрываясь смотрел вперед. Он слышал испуганное дыхание Жасмин, чувствовал, как ее пальцы сжимают его руку. Юноша знал, что должен что-то сказать, но с чего начать? Что все это он проделал ради нее? Когда Джафар отправил его на край земли, единственное, что согревало его там посреди ледяной пустыни, была мысль о ней. Он чуть не расплакался от счастья, когда его нашел волшебный ковер. Единственное, о чем он мог думать во время долгого полета домой, — это об их путешествии вдвоем. Приближаясь к городу, он понял, что любит ее еще больше, чем прежде. Будет ли достаточно слов, чтобы убедить ее в этом? Сможет ли она вообще ему теперь поверить?

— Почему ты мне врал?

Голос Жасмин нарушил ход мыслей, снова пробудив чувство вины.

Девушка в упор смотрела на него. Но, к его удивлению, в глазах ее не было ожидаемого гнева, а лишь грусть и любопытство. Аладдин вздохнул. Можно было бы придумать новую ложь, но какой смысл? Как раз сейчас настало время во всем признаться.

— Кому нужен безродный бродяга? — тихо произнес он.

— Так вот кем ты себя считаешь, — отозвалась Жасмин, которую его слова, казалось, удивили.

Аладдин собирался ответить, но раздавшийся совсем рядом скрипучий птичий крик заставил его обернуться. Их настигал Яго в облике устрашающего феникса. Еще один взмах огромных крыльев — и Яго попытался схватить ковер, едва не зацепив Аладдина. Абу вскочил, а Жасмин вскрикнула от неожиданности. Лампа выскользнула у нее из рук и полетела вниз.

Аладдин направил ковер прочь от феникса, а потом резко спикировал вниз. Под ними расстилалась рыночная площадь. Лампа свалилась на лоток старьевщика и затерялась среди его товара.

— Абу! — крикнул парень обезьянке, когда они были совсем рядом с землей. — Достань лампу!

Кивнув, зверек спрыгнул на прилавок и с бешеной скоростью начал рыться среди бесчисленных сосудов, что-то бормоча в бессильной ярости и хватая то один, то другой, но все они как две капли воды были похожи на лампу Джинна.

А тем временем Аладдин и Жасмин увлекли феникса в погоню по рынку. Ковер то нырял, то огибал прилавки с фруктами и овощами, маневрировал вокруг испуганных продавцов свечей и драгоценностей. Несмотря на все уловки, Яго не отставал.

Наконец они услышали торжествующий возглас Абу. Развернув ковер, Аладдин направился к лотку с лампами. Когда они оказались точно над прилавком, Абу подбросил лампу. Юноша ловко поймал ее, и, прежде чем феникс успел приблизиться, они снова набрали скорость, взяв курс на туннель сбоку от рынка.

— Куда мы летим? — спросила Жасмин, пытаясь перекричать ветер и злобные вопли чудовищной птицы.

— Доверься мне! — крикнул в ответ Аладдин.

Жасмин приподняла бровь.

— Ты так часто это повторяешь! — заметила она, но только покрепче вцепилась в ковер. Миг спустя они влетели в темноту.

Туннель тянулся под городом на многие мили. Аладдин часто пользовался им, когда было необходимо скрываться от стражников или рассерженных торговцев. Он знал, что надо только проявить терпение, и план сработает. Но когда феникс влетел вслед за ними и его крики эхом отразились от черных влажных стен, молодой человек нервно сглотнул. Уходить по этому лабиринту от рассерженного магического существа ему еще не приходилось.

А потом впереди Аладдин заметил нечто, от чего тут же воспрянул духом. Туннель сужался! Он еще раз подстегнул ковер, и они ускорились. Феникс с открытым клювом и вытянутой шеей уже почти дышал им в спину, не подозревая о том, что таится впереди. Он уже готов был схватить беглецов, как его крылья ударились о стены ставшего слишком тесным для него прохода! С воплем птица рухнула на землю и вспыхнула огненными языками.

Аладдин победоносно вскрикнул и направил ковер в другой короткий туннель. Через пару секунд они снова вылетели на яркий солнечный свет. Юноша поднял лампу и коснулся медного бока, но тут же ее опустил в нерешительности.

— Мне очень жаль, я…

Жасмин не дала ему закончить:

— Аладдин, просто потри лампу!

Он кивнул. Девушка была права, сейчас не лучшее время для объяснений. Подняв лампу, бродяга принялся ее тереть. Но ничего не произошло. Юноша потер еще раз. И снова ничего. Он медленно поднял голову и взглянул на Жасмин.

— Это не та лампа! — простонал он.

В это мгновение феникс восстал из пепла. Испустив злобный крик, эхом прокатившийся по рынку, он вновь пустился в погоню. И снова ковер стал нырять и лавировать над прилавками, а Жасмин и Аладдин отчаянно искали глазами Абу.

Сердце молодого человека бешено стучало, пока он осматривался. Потом он вдруг внезапно понял, что уже некоторое время не слышит криков феникса. Обернувшись, он обнаружил, что птица перестала их преследовать. Ее огненные перья удалялись в противоположном направлении. Абу! Обезьянка бежала со всех ног, перепрыгивая с одного рыночного навеса на другой. Но зверька тянула к земле лампа — та самая лампа, — и феникс быстро его настигал.

— Абу! — закричал Аладдин и в отчаянии огляделся по сторонам. Ему нужно спасти друга. Но как? И тут его взгляд просветлел. Разве не он только что назвал себя бродягой? А что хорошо умеют делать бродяги, если не использовать улицы и крыши себе во благо!

— Ковер, подними меня вон туда! — прокричал юноша, указывая вверх.

Взмахнув кисточками, ковер направился к ближайшей крыше. Пролетая над ней, он затормозил ровно настолько, чтобы дать Аладдину возможность спрыгнуть. Кувыркнувшись через голову, Аладдин приземлился, вскочил и пустился бежать. Ноги горели, когда он перескакивал с одного здания на другое, пока наконец не оказался рядом с Абу. Ловкий воришка схватил обезьянку вместе с лампой и, задержав дыхание, кинулся с крыши… тут же оказавшись на ковре рядом с Жасмин.

Но торжествовать было рано. Не успел молодой человек приземлиться на ковер, как феникс выхватил лампу из его рук. С ликующим криком птица развернулась и полетела ко дворцу.

Жасмин охнула Аладдин в отчаянии смотрел, как Яго уносится все дальше и дальше, унося в остром клюве их единственную надежду на спасение.

Вдруг птица испустила испуганный крик и снова превратилась в попугая. Онемев от изумления, Аладдин смотрел, как под тяжестью лампы тот начал падать.

Это был их шанс! Юноша направил ковер туда, где скрылся между домов Яго. Завидев мерзкого попугая, Абу на ходу спрыгнул с ковра и набросился на него. Они визжали и катались в пыли, сражаясь за лампу. Наконец Абу выхватил ее, и обезьянка, принцесса и уличный босяк взмыли в воздух и вскоре исчезли из виду.

* * *

Джафар все больше злился. Ему надоели глупые и смехотворные попытки султана его остановить. Всего несколько мгновений назад старик вынудил его на миг отвлечься от наведения чар, и тот миг дорого стоил. Он слышал, как победные крики феникса сменились испуганным клекотом Яго, и сразу понял, что несобранность стоила ему лампы, по крайней мере на данный момент. Но он ее вернет. Аладдин и так уже достаточно долго нарушал его планы и осложнял жизнь. Пора покончить с оборванцем раз и навсегда. Не обращая внимания на султана, который лежал на полу без сознания, Джафар поднял колдовской жезл. Над головой начали собираться черные тучи. Спустя мгновение они завихрились и понеслись наружу, заволокли небо над двором, а потом и всей Аграбой. Когда засверкали молнии, он вновь превратил попугая в феникса, который тут же испустил громкий крик. Птица будет преследовать Аладдина, пока не поймает. А если его не прикончит птица, это сделает буря.

Выйдя на террасу, Джафар посмотрел на улицу, на дело своих рук. На губах его заиграла жестокая улыбка. Теперь это только вопрос времени. Скоро он получит лампу и тогда уничтожит Аладдина, султана, его бесценную принцессу и вообще всех, кто будет ему мешать.

* * *

В небе грохотал гром, полыхали молнии. Аладдин и Жасмин, за которыми снова гнался феникс, вцепились в ковер. Молнии вспыхивали все чаще. Небо так потемнело, что стало трудно что-либо различить. Вдруг резкая вспышка прочертила небеса и ударила прямо в ковер.

Жасмин испуганно вскрикнула, Аладдина бросило в сторону. Падая, он одной рукой сжал лампу, другой ухватился за полотно. В то же мгновение рядом с ним возник феникс. Птица клювом выхватила лампу у Аладдина и устремилась к дворцу.

Жасмин направила ковер вниз, чтобы Аладдин смог на него забраться. Тот не сводил глаз с Яго.

— Мы обязаны его догнать, — сказала Жасмин, проследив за его взглядом. Оба знали, что лампа не должна вновь попасть в руки визиря.

Аладдин грустно покачал головой:

— Если мы вернемся во дворец, Джафар убьет нас.

— Он не остановится, — проговорила принцесса. — Сначала султан, теперь колдун… — Ее голос замер. Она даже представить боялась, что будет дальше.

— Скоро ему и этого станет мало, — продолжил Аладдин. Перед мысленным взором промелькнул разгневанный Джинн, вспомнились его пламенные слова о неутолимой жажде власти. Негодяя надо остановить. Не только ради королевства, но и ради Джинна. Нужно доказать другу, что он не один из тех типов, которых он встречал в великом множестве. Может, он и оборванец, но он знает разницу между добром и злом.

— Ковер, — заговорил Аладдин голосом, окрепшим от вновь обретенной решимости, — сможешь перенести нас через стену?

Ковер, чьи нити постепенно расползались в том месте, где ударила молния, храбро кивнул. Повернувшись ко дворцу и окутывавшим его черным тучам, маленькая группа направилась на встречу со своей судьбой.

ГЛАВА 21

По мере того как они приближались к цели, ковер все больше рассыпался. Цепляясь за остатки своего волшебного транспортного средства, бродяга и принцесса боялись дышать, надеясь, что он продержится еще немного и успеет доставить их во дворец. Аладдин, не отрываясь, смотрел вперед, но в голове роилось множество мыслей. Он знал, что Джафар ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить его, а это может поставить под удар тех, кто ему дорог, включая Жасмин. Но знал он и то, что пути назад у него нет.

Последним усилием ковер перебросил их на террасу дворца. Они покатились кубарем и повалились друг на друга, а ковер окончательно распался. Аладдин удостоверился, что Жасмин и Абу целы. Потом он повернулся и увидел перепуганные лица султана, Далии и злую физиономию Джафара. И, наконец, заметил Джинна, весь облик которого выражал страдание, но который все равно выглядел грозно.

Аладдин лелеял одну мысль. Он надеялся сыграть на жажде власти, обуревавшей злодея. Есть крохотный шанс, что план сработает. Нельзя его упустить.

Джафар пристально наблюдал за ним.

— Надо было тебе распроститься с Аграбой, пока еще была возможность, — холодно проговорил он. — Зачем ты вернулся? — С этими словами колдун поднял руки. Султан и Далиа оторвались от пола и повисли в воздухе над каменной террасой.

Аладдин сжал кулаки и встал на ноги.

— Я вернулся спасти тебя, — ответил он.

Джафар очень удивился.

— Вернулся, чтобы спасти меня? Как трогательно. Для бродяжки ты слишком высокого мнения о себе. Ты что, забыл, что лампа у меня? — В подтверждение своих слов колдун поднял лампу и помахал ею.

— В этой лампе ты не найдешь того, к чему стремишься, — возразил Аладдин, глядя на медный сосуд. — Я пробовал и не достиг успеха, — признался он. — И у тебя не получится. — Он так отчаянно пытался быть достойным Жасмин и той, другой жизни, что превратился в человека, которым всегда боялся стать, чуть не оттолкнув тех, кого любил, включая саму принцессу. Джинн был полностью прав — одних желаний мало, чтобы стать принцем.

Предостережение не произвело на Джафара впечатления.

— Ты так полагаешь? — спросил он, покачав головой. — Не думаю, что потерплю неудачу. Я могу уничтожить целый город, целые королевства. Я могу уничтожить тебя в мгновение ока. — Он снова воздел посох. Жасмин замахала руками, когда тоже поднялась над землей и присоединилась к отцу и служанке. В тот же миг Аладдин почувствовал, что и его собственные ноги не чувствуют больше опоры. Юноша пытался сопротивляться колдовской силе, увлекавшей его к Джафару, но безрезультатно — магия была слишком мощной. Когда юноша оказался прямо перед Джафаром, волшебство бросило его на колени. Такая поза Аладдина полностью устраивала колдуна, и он продолжил:

— Думаю, ты мне не нужен, и думаю, я не проиграю.

Тело пронзил приступ невыносимой боли. Пытаясь не рухнуть, Аладдин упрямо взглянул на Джафара.

— Кто сделал тебя султаном? — спросил он. — Кто сделал тебя колдуном?! — Он перевел взгляд на Джинна. Его друг был глубоко несчастен, сознавая, что лишен выбора и способен лишь повиноваться приказам мерзавца.

Проследив за его взглядом, Джафар мерзко засмеялся.

— Он служит мне, — презрительно усмехнулся он.

Аладдин с трудом пожал плечами.

— Пока… — сказал он. — Но твои силы не сравнятся с теми, что есть у Джинна! Тебе не победить в этой игре, Джафар. Ты по-прежнему всего лишь человек. — Он замолчал, надеясь, что добился нужного эффекта.

Эти слова потрясли Джафара. Он остается всего лишь человеком… тогда как можно стать куда более могущественным существом! Он все еще не обладает абсолютной властью. И он не потерпит, что есть кто-то сильнее его. Нет! Не после стольких лет терпеливого служения на вторых ролях!

Посмотрев на Джинна, Аладдин увидел, как тот одними губами произнес: «Что ты делаешь?» — но Аладдин лишь уверенно кивнул в ответ. Скоро Джинн все поймет.

— Всего лишь человек… — повторил Джафар. — Пожалуй, можно придумать нечто получше! Джинн, — обратился он к магу, — последним моим желанием будет стать самым могущественным существом во вселенной! Более могущественным, чем ты!

Аладдин затаил дыхание. Догадается ли Джинн, что именно он пытается сделать? Он смотрел на друга, который замер, обдумывая высказанное желание. Вдруг в его глазах зажегся хитрый огонек. Аладдин едва сдержал счастливый крик.

— «Самым могущественным», — серьезно повторил Джинн и прикусил губу, словно размышляя. — Очень неопределенно.

— Давай, делай! — завизжал Джафар.

Джинн пожал плечами.

— Ну что ж, да будет так! Самое могущественное существо. — Он поднял руки, и вокруг Джафара начал сгущаться дым, скрыв его в синем облаке. Небо над дворцом еще больше потемнело, а потом последовала вспышка магии невиданной силы, и желание Джафара исполнилось. Он начал расти, превращаясь в огромного джинна. Когда чары развеялись и дым рассеялся, над ними возвышался ужасающий гигант с золотыми браслетами джинна на каждом запястье и кожей демонического красного цвета.

Вытянув руки, Джафар громогласно закричал:

— Я чувствую! — И терраса затряслась от его голоса. — В моих жилах пульсирует космическая мощь! Меня никому не остановить! — Он поднял руки, чтобы сотворить какое-нибудь волшебство.

Но ничего не произошло.

Он попробовал еще раз.

И снова ничего.

Джафар в ярости повернулся к Аладдину.

— Что ты наделал?! — прорычал он.

Аладдин пожал плечами.

— Я ничего не сделал, — ответил он, не потрудившись скрыть свое удовольствие. — Это было твое желание, не мое. Джинны и правда обладают поистине фантастической властью… — Он не закончил, а вместо этого посмотрел на Джинна, который с радостью договорил за него:

— Но им предоставляется очень маленькая жилплощадь.

Джафар оторопел.

— Понимаешь ли, джинн только исполняет желания своего хозяина. А не имея его, живет в лампе. — Он гордо улыбнулся Аладдину. — Надо было внимательно слушать правила.

— Нет! Нет! — принялся умолять Джафар, когда понял, что сейчас произойдет. — Обещаю, я буду хорошим…

Но Джинн, не обращая на него внимания, сотворил из воздуха лампу. Похожую на его собственную, только поменьше и даже с виду не столь комфортабельную. Она станет для Джафара новым домом. Визирь продолжал визжать и молить, а из горлышка змейкой вырвался красный дым и обвился вокруг него. Через несколько мгновений и Джафара, и его любимого попугая засосало в лампу. Выпустив последнее колечко дыма, они исчезли.

В тот же миг небо над дворцом начало проясняться. Черные тучи рассеялись, их сменили пушистые облачка. Птицы, которые перестали петь, решив, что наступила ночь, снова радостно защебетали. Взмахом руки Джинн опустил на землю Жасмин, султана и Далию. Потом поднял лампу Джафара, покидал из одной руки в другую, меняя ее размеры и прекрасно зная, как тесно внутри Джафару. Наконец, отвел руку назад и с волшебной силой зашвырнул ее в пустыню.

— Пара тысяч лет в ссылке маленько охладят его пыл, — сказал он.

Услышав грустное бормотание, Джинн удивленно опустил глаза. Ему даже в голову не приходило, что кто-то мог опечалиться из-за того, что от Джафара удалось избавиться. Но дело было не в этом. У своих ног волшебник увидел Абу, который держал в лапках остатки ковра. Зверек посмотрел на Джинна полными отчаяния глазами.

— О да, здесь непорядок. Давай-ка я этим займусь. — Маг помахал рукой, и через пару мгновений ковер снова стал целым. Он взвился в воздух, исполнил небольшой счастливый танец. Абу испустил радостный визг, и оба принялись гоняться друг за другом по террасе.

Глядя, как они резвятся, Аладдин улыбнулся. Его план сработал. Он все исправил. Но улыбка исчезла, когда он посмотрел на Жасмин и ее отца. Ну, по крайней мере почти все.

Султан перехватил его взгляд и медленно подошел к нему. Аладдин приготовился выслушать упреки за свою ложь. Но, к его удивлению, султан протянул руку.

— Как мне отблагодарить тебя? — спросил он.

От столь неожиданных слов щеки у бродяги зарделись.

— Нет нужды меня благодарить, — ответил он. — Но пожалуйста, примите мои извинения. Мне очень жаль, что я лгал вам обоим. И… — он замолчал и повернулся к Жасмин, — особенно тебе. Ты заслуживаешь большего.

Султан сочувственно положил руку на плечо юноши.

— Мы лишь люди. Мы все совершаем ошибки.

Под взглядом Жасмин Аладдин нервно переступил с ноги на ногу. Хотя султан и принял его извинения, ему все равно было стыдно. Он склонил голову и встал рядом с Джинном.

— Не вешай нос, Ал, — сказал Джинн. Он явно уже простил Аладдина за их перепалку. — Сейчас все будет как надо. Последнее желание. Королевская кровь была правильной мыслью, так что надо действовать в этом направлении. Вот что я думаю… — Он сделал паузу и приложил палец к подбородку. — Аладдин — принц-воин, благородное сердце в стране, где воры гуляют на свободе. Ну как, нравится? — Он ждал реакции юноши. Ее не последовало, и Джинн продолжил настаивать: — Ну же, последнее желание. Отойдите, отойдите, Джинн сейчас его исполнит.

Молодой человек кивнул. Он долго и напряженно обдумывал последнее желание. Он хотел, чтобы это было что-то действительно важное. Что-то, что имело бы смысл. Было очевидно, что это должно быть за желание. Он посмотрел на Джинна и улыбнулся.

— Тогда вот мое третье желание.

Джинн поднял пальцы для щелчка, готовясь его исполнить.

— Давай что-нибудь стоящее на сей раз!

— Я желаю… — начал Аладдин, — освободить тебя, Джинн.

ГЛАВА 22

— Что ты сказал?

Аладдин улыбался, а Джинн замер, не закончив жеста, и во все глаза уставился на хозяина. Голубая кожа волшебника засветилась изнутри. Прежде чем Аладдин успел повторить сказанное, желание стало осуществляться. Как обычно, появилось облачко дыма — и вот Джинн больше не синий, больше не гигантского размера: он преобразился в человека, и золотые браслеты невольника, тысячи лет заставлявшие волшебника выполнять чужую волю, упали с его рук.

Он был свободен.

— О-о-о! — воскликнул Джинн, когда понял, что для него сделал Аладдин. Он посмотрел на друга. — Давай, прикажи мне что-нибудь.

— Раздобудь мне джема, — велел бывший хозяин лампы.

Джинн счастливо засмеялся, когда слова никак на него не подействовали.

— Сам ищи свой джем! — закричал он, и его ликование вызвало у Аладдина улыбку. Джинн сгреб друга в медвежьи объятия и закружил. — Спасибо! — счастливо завопил он. Потом поставил парня обратно и стал серьезным. — Нет, правда, я невероятно тебе благодарен.

— Нет, Джинни, — Аладдин покачал головой, — это я тебе благодарен. — Он помолчал. — Что теперь будешь делать?

— Не знаю, — отозвался Джинн через секунду. — Я всегда мечтал лишь о свободе выбора. А еще хотел попутешествовать, мир посмотреть. — Он замолчал и посмотрел на Далию. — А еще есть одна красавица, с которой я хотел бы вместе посмотреть мир, если она согласна быть моей. — Снова улыбнувшись Аладдину, Джинн повернулся и направился к служанке Жасмин.

Аладдин смотрел, как Джинн наклонился к девушке и что-то зашептал ей на ухо. Та радостно засмеялась, глаза засверкали. Юноша грустно улыбнулся. Он отказался от своего шанса на счастье, но, хоть мысль о будущем без Жасмин и причиняла боль, он не хотел ничего менять. Он нагнулся и поставил лампу на землю. Абу прыгнул ему на плечо.

— Пошли, малыш, пора возвращаться домой, — тихо сказал бродяга.

* * *

Жасмин тоже наблюдала за Далией и Джинном со смесью радости и зависти. Невольно ей на глаза навернулись слезы. Она была так близка к собственному счастью, а потом оно вновь ускользнуло из рук. И теперь принцесса не знала, что чувствовать, что делать. Ощутив нежное прикосновение, она повернулась и увидела, что на нее смотрит отец.

— Прости, милая, — сказал он голосом, полным чувств.

— Все хорошо, папа, — ответила Жасмин. — Не надо…

Отец поднял руку и остановил ее.

— Пожалуйста, дай мне договорить, — произнес он и глубоко вздохнул. — Я всего лишь хотел, чтобы ты была счастлива, чтобы тебе ничто не угрожало. Чтобы никогда не испытывала той боли, что чувствую я. Ты моя радость, моя гордость, моя жизнь. Я боялся потерять тебя, как потерял твою мать. — Долго сдерживаемые слезы хлынули из глаз принцессы, пока она слушала, как отец говорит все то, что ей так хотелось услышать с самого дня смерти матери. Султан, чьи глаза тоже ярко блестели, продолжал: — Я видел лишь свою маленькую девочку, которую хотел защитить, а не отважную женщину, которой ты стала. Ты продемонстрировала большую решимость и силу, в то время как мои собственные уже на исходе. Ты права. Не такой хотела видеть Аграбу твоя мама. — Он замолчал и снял кольцо, которое принадлежало его отцу, а до этого — отцу его отца и всем предыдущим султанам. Этот кольцо значило для Жасмин больше, чем любая корона или трон. — Решено. Ты будешь следующим правителем Аграбы.

Принцесса приняла кольцо, сердце ее переполняли гордость и любовь.

— Спасибо, папа, но самой большой честью для меня всегда будет оставаться твоей дочерью.

Султан кивнул, притянул ее к себе и крепко обнял. Отец и дочь долго стояли так, наслаждаясь покоем после всего, что им пришлось пережить. И все же Жасмин не могла не думать об еще одном человеке, которого ей очень хотелось вновь увидеть. С кем она могла говорить обо всем на свете. С кем согласилась бы разделить будущую жизнь, которая теперь обрела смысл. Будто прочитав ее мысли, султан отстранился.

— Пойди, разыщи его, — разрешил он.

Оторвавшись друг от друга, Далиа и Джинн тоже посмотрели на принцессу.

— Иди, иди! — закивали они.

Жасмин не нужно было уговаривать. Она умчалась, стук ее туфелек разнесся по коридорам и лестницам. Девушка выбежала во двор, спешно оглядываясь в надежде увидеть Аладдина. Но сад был пуст. Она понимала, что молодой человек направляется домой, но он ушел ненамного раньше, значит, не мог уйти дальше ворот. Ворота! Снова Жасмин пустилась бежать, на сей раз ноги несли ее к главному входу.

Жасмин окинула взглядом толпу и почти сразу заметила их — Аладдина, Абу и ковер — прямо перед воротами. Юноша шел медленно, разглядывая что-то у себя на ладони. Принцесса быстро догнала их и нерешительно пошла чуть позади. Сердце у нее едва не разорвалось, когда она увидела, что в руке Аладдин держал ее заколку. Он хранил ее все это время.

С улыбкой принцесса приблизилась к унылой компании.

— Стой! Вор! — крикнула она.

Аладдин мгновенно остановился и резко обернулся. Девушка запыхалась, щеки раскраснелись, но юноша не сомневался, что такой красивой она еще никогда не была.

— У меня неприятности? — спросил он.

Жасмин кивком указала на заколку.

— Только потому, что тебя сцапали, — поддразнила она, вспоминая их давний разговор.

— Я не собирался оставлять ее себе! — возразил Аладдин. Но оба знали, что он соврал. Схватив принцессу, юноша привлек ее к себе и очень нежно прикоснулся губами к ее устам. И вместе с этим поцелуем они наконец отдали друг другу свои сердца окончательно и бесповоротно.

Сверху с террасы Джинн смотрел, как его друг наконец обрел то, что так желал. Султан понял, что дочь обрела настоящую любовь. Они переглянулись и заулыбались. Когда Жасмин сделается правительницей, рядом с ней будет Аладдин, и за будущее Аграбы больше не нужно будет волноваться.

ЭПИЛОГ

Семь лет спустя.

— А куда отправился Джинн, пап?

Бэрро поднял глаза на отца, который завершил рассказ и направил лодку в бухту. В городе на берегу кипела пестрая жизнь. На улицах и на рынке царила суета. Входили и уходили корабли, груженные богатыми тканями, яркими фруктами и овощами. Моряк не ответил, занятый швартовкой.

Линди настаивала:

— Принцесса Жасмин и Аладдин поженились? Мужчина взглянул на детей.

— Да, да, они поженились, и это была чудесная церемония, на которую мог прийти каждый. — Он указал на золоченый корабль, шедший вдоль доков. — Не интересно, кто там на борту? — спросил он.

Бэрро пожал плечами.

— Внешность — это еще не все, — важно сказал он, сходя с лодки и усаживаясь на причале. Странное ощущение возникло оттого, что мальчика больше не качало море, он даже вытянул руку, чтобы сохранить равновесие на твердой земле.

— Не будь таким ограниченным, — согласилась Линди, когда они вместе с матерью спустились по трапу и присоединились к Бэрро.

Поняв, что дети теряют терпение, моряк поднял руку. Очень скоро им предстояло кое-куда отправиться.

— Хорошо-хорошо, — сказал он, собираясь закончить повествование. — Итак, Джинн отправился посмотреть мир вместе с женщиной, которую полюбил. Но в конце концов он вернулся в Аграбу. И знаете, что сказал Аладдин, как только увидел его?

— Что, папа? — спросили Бэрро и Линди, с нетерпением подавшись вперед.

— Я сказал ему, что у меня никогда не было такого друга, — раздался чей-то голос.

Резко обернувшись, дети увидели Аладдина и Жасмин, которые стояли у них за спиной. На плече у Аладдина сидел, жуя яблоко, Абу, и выглядел он совершенно так же, как семь лет назад в Пещере Чудес, только стал немного упитаннее.

Со смехом Аладдин вышел вперед и обнял друга. Бэрро и Линди, разинув рты, переводили взгляды с Аладдина и Жасмин на отца и обратно. Наконец, Бэрро потряс головой.

— Это значит, — сказал он, глядя на отца, — что ты и есть Джинн?

— А ты — та самая служанка, мама? — спросила Линди, широко раскрыв глаза. Потом перевела взгляд на Жасмин. — А вы принцесса?

Далиа улыбнулась дочери.

— Вообще-то она теперь правительница Аграбы.

Жасмин переглянулась с Далией и наклонилась, чтобы оказаться на одном уровне с Бэрро и Линди.

— Я Жасмин, — сказала она, — а ваша мама — моя самая близкая подруга. — Потом она снова выпрямилась и посмотрела на моряка. — Надеюсь, твой приезд означает, что ты принимаешь наше предложение?

Моряк пожал плечами.

— Нас-то уговаривать не нужно.

— А, ясно… — сказал Аладдин. На сей раз к детям обратился он: — Не хотите ли переехать сюда и жить у нас? — Он поднял старую, видавшую виды лампу и хитро улыбнулся. — Обещаю, будет лучше, чем в ней.

Моряк покачал головой.

— Да уж, спасибо, этого с меня хватит. — Он повернулся к дочери и сыну: — Ну что, ребята?

Бэрро протянул руку и взял лампу. Принялся ее тереть. Когда ничего не произошло, вид у него стал разочарованный.

— Не работает, — пожаловался он. — В ней нет джинна.

Матрос забрал лампу.

— Чтобы осуществить желания, джинн не нужен, — проговорил он, глядя на собравшихся друзей и всю свою семью, и от переполнявших чувств его голос звучал глухо.

— Так нечестно.

Тихий голосок Линди был едва различим в шумной суматохе порта. Но моряк его расслышал. Опустившись на колени, он положил свои большие руки на ее маленькие плечики.

— Что нечестно? — спросил он.

— Ты все для всех делал и ни разу ничего не пожелал сам, — грустно сказала девочка.

Моряк покачал головой и прижал малышку к себе. Как же она ошибалась. Он получил все, о чем только мог мечтать, и даже еще больше.

— Все мои три желания — вот они, здесь, передо мной, — сказал он, отстраняясь. Во всем мире не было для него ничего более желанного.

Выпрямившись, моряк повернулся и обнял Далию. Жасмин жестом пригласила всех забираться на ковер, Джинн встретился взглядом с Аладдином и кивнул. Он с радостью примет приглашение друга. Разве могло быть иначе? Он уже поездил по миру. Его желанием было обрести свободу, а желанием Аладдина — найти счастье вместе с Жасмин. Их мечты сбылись. Так что теперь оставалось только жить долго и счастливо.

Content

Рудник Элизабет Аладдин

Элизабет Рудник Аладдин

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ЭПИЛОГ