Олесь Бердник

ЛЮБИМАЯ ИЗ БУДУЩЕГО

Жил-был студент Володя. Чудаком считали его друзья с факультета журналистики: на «капустники» не ходил, за девушками не ухаживал, не гонялся за модными костюмами. Ни в ресторан его нельзя было затянуть, ни на пикник, ни привлечь к разговору о прелестях той или иной стриженой красотки, которых так много в вечно юном древнем Киеве.

— Для чего ты живешь? — спросили товарищи. — Суть жизни — в познании наслаждения. А наслаждение — повсюду. В чарах природы, в соблазнительных девушках, в минуте забвения, в ощущении силы…

В его теплых карих глазах тлела печаль.

— Наслаждение — сиюминутно. Познания в нем нет. Кончается наслаждение — что остается? Пустота. Не хочу также забвения. Желаю вечного сознания. Пусть оно несет наибольшие трудности, но в них будет радость. Не в наслаждении буду искать я суть бытия, а в понимании другого сердца. Хочу найти такое сердце, которое стало бы моим…

Ребята хитро подмигивали, кивали на девушек, которые стучали тонкими каблучками по тротуарам, стреляя во все стороны подрисованными глазками:

— Океан сердец вокруг тебя. Пробуй, ищи…

— Не вижу в современном родного сердца. Упадок этики, морали…

И все же однажды его затянули на танцы. В широком зале призывно подвывала радиола, кружились пары. Володя стоял у стены, вздыхал. Заиграли женский вальс. Из толпы выпорхнула девушка, пригласила на танец. Она была маленькая и какая-то незаметная. Володя наступал ей на ноги, извинялся, краснел. Она смеялась беззвучно и поглядывала снизу вверх на его взволнованное лицо. И тогда Володя увидел ее глаза — большие, серые, похожие на горный белопенный поток…

Не закончив танца, извинился и вышел из круга:

— Не люблю толкучки. Лучше ходить по улицам…

— Можно с вами? Я тоже люблю ходить…

Познакомились. Ее звали Ладой. Родом с Полтавщины, учится на факультете теоретической физики. Снимает квартиру аж на Нивках. Трамвай довез их до Комсомольского парка, потом они шли пешком. Володя рассказывал Ладе о своих мечтах, о поисках родного сердца, об отсутствии больших и святых чувств у современных девушек. И со страхом поглядывал на новую знакомую: не смеется ли над ним, как однокурсники?

Лада не смеялась. Смотрела сосредоточенно вперед, будто осуждала тех девушек, что так жестоко обошлись с Володей. Парня подбодрила ее молчаливая солидарность:

— Я одинок, Лада. Мои глаза обращены к будущему. Там вижу странных людей — чистых и благородных, мудрых и самоотверженных. Если бы хоть одним глазом заглянуть в будущее…

Лада молчала.

Потом они встречались много раз. Им нравилось быть вместе. Володя фантазировал о будущем, а Лада втайне печально поглядывала на парня и прятала свои чувства в глубине серых глаз.

Как-то она сказала:

— Я могу помочь вам…

— Как, Лада? В чем помочь?

— Вы желали заглянуть в будущее. Есть такая возможность…

— Фантастика. Читал. Бывает интересное, бывает банальное. Ведь фантастика — отражение души автора…

— Я не о книгах. Только пока это полная тайна. Обещаете?

— Обещаю. Но что? Вы меня заинтриговали…

— Я работаю с профессором Вороном. Он экспериментирует с устройствами по изучению сути времени-пространства. Последние опыты утешительны. Мы отправили в будущее несколько небольших вещей…

— Неужели это правда?

Она молча кивнула головой, прикрыв глаза длинными ресницами. Тихо добавила:

— Полная тайна. Я предупредила вас…

— Лада, а мне можно в будущее? Я готов…

— Устройство рассчитано лишь на небольшие предметы. Я бы могла передать в будущее, например, письмо. Может, вы захотите, Володя?

— Вы еще спрашиваете! Лада, я готов расцеловать вас!

Она едва побледнела.

— Так я жду. Приготовьте письмо. Помните, что вы пишете его в будущее…

— А ответ будет?

— Все зависит от вас. И от того, к кому в будущем попадет письмо. Мы еще не знаем, где оказываются вещи, которые мы посылаем.

Володя не спал почти до утра. Писал, перечеркивал написанное, волновался. Ему мерещились прекрасные прозрачные здания над реками и озерами, сребролистые деревья, девушки в белых одеждах — плавные и грациозные, как лебеди.

Наконец, письмо было готово:

«Приветствую вас, друзья из Будущего!

Не знаю, кому попадет это письмо. Хотелось бы, чтобы прочитала его девушка. Почему? Девушка, женщина для меня — олицетворение сердечности и жертвенности, любви и чистоты. В современности я ищу такой идеал. Но не нахожу. И поэтому болит мое сердце и стремится в будущее, где — я знаю — ходит моя мечта. Отзовись же, далекая подруга!

Кто вы, потомки? Какие вы? Какие у вас города и села, какие тайны вы открываете, как любите, чего желаете?

Володя, человек двадцатого века».

Лада молча взяла письмо и, не читая, положила в карман. Кивнула Володе:

— Не провожайте меня. Я сразу в лабораторию.

— А когда ответ, Лада?

— Это уже не от меня зависит.

Володя стоял у памятника Тарасу, смотрел вслед девушке. Она шла, не оглядываясь. И почему-то стало жаль ее неприметной фигуры…

Через два дня Володя встретил Ладу в университете. Она на ходу сунула ему в руки небольшой прямоугольник:

— Повезло. Есть ответ.

В груди бешено застучало сердце. Володя прислонился к стене, чтобы не упасть. Пришел в себя. Глянул на желтый матовый конверт. Голубыми буквами на нем было выведено: «Володе, человеку двадцатого века».

Выбежал из университета, отправился в скверик. Сел под кустами роз. Дрожащими руками разорвал конверт.

«Друг наш Володя!

Твое письмо попало в лабораторию био-психологов, изучающих проблему связи человека с окружающей средой. Поскольку ты желал иметь корреспондентом девушку, было решено применить принцип доброй воли. Не могу объяснить тебе, в чем он заключается, но письмо попало ко мне. Мне двадцать лет. Имя — Дала. Внешность описывать не буду, потому что люди нашей эпохи оценивают человека по огню сердца, по красоте души. А для тебя это тем более не имеет никакого значения, — ведь ты не встретишь меня.

Мы такие, как и вы в двадцатом веке. Люди, представители славного рода Разумных существ космоса. Отличает нас может лишь то, что мы вполне осознали свое призвание, — быть авангардом Великой Эволюции Сущего.

Наша цель — безграничность. Безграничность возможностей изучения природы, безграничность веры в достижение высоких желаний и стремлений, безграничность любви к жизни во всех ее проявлениях, безграничность творчества и самоотверженности…

„В космосе все возможно“ — таков девиз нашей эры.

Мы подошли к эпохе бессмертия. Мы объединяем в своем сознании чашу достижений прошлого и передаем огонь своего искания грядущим поколениям.

Володя, друг, я заканчиваю. Ваши ученые пробили слишком узкий энергетический канал к нам, поэтому объем письма ограничен. Шлю тебе сердце свое.

Дала».

Как безумный, бегал в тот вечер Володя над кручами днепровскими. О, если бы ему встретить такую девушку! Он пошел бы за ней на край света. Лишь бы слушать удивительные слова о самом святом — о таинственном призвании человека во Вселенной. Тяжелейший труд стал бы радостью для него. Где ты, любимая, почему так далеко залетела в Будущее? Почему обогнала меня?

«Далекая подруга Дала!

Сердце мое разбито твоим письмом. Не понимаю почему? А может, и понимаю, но боюсь признаться. Как мне жить, что делать, подруга? Пропасти времени и пространства раскололи бытие, родные души на противоположных сторонах этих ужасных ущелий. Где та сила, что может свести нас вместе?

Что у вас самое главное в Будущем, что самое высокое, Дала? Какая самая большая ценность в бытии?

Володя».

Лада приняла и это письмо, не расспрашивая ни о чем, только жалобно взглянула на его бледное чело, озаренное нездешней мечтой.

Через два дня вручила ответ.

«Дорогой друг Володя!

Самое высокое в нашей жизни — любовь. Без нее невозможно ни творить, ни открывать тайны. Когда-то считалось, что для ученого достаточно иметь высокий ум, способность к анализу, что можно открывать новые горизонты даже с холодным сердцем. Мы поняли, что это не так! Природа не открывает своих глубинных тайн бессердечным людям. А если и открывает, то ее разрушительные стороны. Вспомни историю прошлых веков с ее войнами и разрушением, с ее произволом…

Да и в индивидуальных случаях только любовь дает ключ к сердцу других людей. Надо смотреть в глубину естества своих друзей, Володя. Тогда появятся мосты, которые соединяют родные сердца.

Дала».

В ответ полетело еще более отчаянное письмо:

«Дала! Радость моя!

Нет, нет в современности родного сердца! Грустно мне, тяжко мне! Грезится мне ваш мир, как цветок сияющий, сказочный, как чудесный душистый плод. Как жить, не имея возможности увидеть вас, — таинственных и желанных?

Володя».

«Любимый друг Володя!

Я не согласна с тобой. Наша жизнь прекрасна — это так. Но ты забываешь, что она выросла из вашей жизни и вашей борьбы, как волшебный цветок вырастает из незаметного и часто некрасивого стебля. Если бы не было вас — не было бы и нас.

Для нас это — аксиома.

Моя мудрость, которой ты восхищаешься, — это мудрость девушек, которые тебя окружают. Найди, прочитай, открой. Наша лучезарная жизнь уже пускает побеги среди твоих ровесников, единомышленников, товарищей, подруг. Ищи такие поросли, будь садовником. Если сможешь. Ибо стремление в Будущее без напряженного труда — это большая химера, построение воздушных замков.

Дала».

«О моя Дала!

Не хочу быть мудрецом. Люблю тебя, неизвестную, таинственную! Хотел бы разрушить законы природы, чтобы обнять тебя…»

На это письмо ответа не последовало.

* * *

Прошли дни. Вскоре Лада должна была уезжать на Полтавщину. Володя начал волноваться. И решил проведать девушку на ее квартире. Солнце уже садилось за горизонт, когда он добрался на Нивки и приблизился к дому. Беспрепятственно вошел в калитку. Постучал тихонько в дверь. Тишина. Двинулся дальше. В коридоре — тоже никого. В приоткрытую дверь заглянул в комнату.

За столиком, спиной к двери, сидела Лада и что-то писала. Немного сбоку лежала кучка писем. В глаза упал знакомый почерк. То был его почерк!

Словно молния пронзила сознание парня! Он все понял!

Лада оглянулась. Взгляды их встретились. Белопенный поток и теплый очаг карих глаз.

— Это ты, Дала? — прошептал Володя. — Ты, подруга далекая?

Она молчала. А глаза ее наполнялись слезами великой радости. Он шагнул к ней, коснулся пальцами ее пепельных волос, подстриженных, как и у тысячи других девушек.

Она протянула руки ему навстречу.

Любимая из далекого Будущего…

Редакция: А. В. Протасевич

2019 г.

Content

Олесь Бердник
ЛЮБИМАЯ ИЗ БУДУЩЕГО