Энн Кример

Свой путь: как эмоциональный интеллект сделает из тебя бренд

Главная проблема нашего поколения – действовать решительно при отсутствии определенности.

Бертран Рассел

Импровизировать – значит относиться к ситуации без ожиданий и предубеждений. Ключом импровизации является движение – вы продолжаете двигаться вперед, со страхом или без, живете от момента к моменту. Все, как в жизни.

Бобби Макферрин

Anne Kreamer

RISK/REWARD: WHY INTELLIGENT LEAPS AND DARING CHOICES ARE THE BEST CAREER MOVES YOU CAN MAKE

© Copyright © 2015 by Bedoozled, Inc.

© All rights throughout the World are reserved to Bedoozled, Inc.

© Тиликанова Д., перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Введение. Зачем рисковать?

Эта книга о риске. Не о том риске, из-за которого адреналин стучит в висках, не о прыжках с парашютом, не о покере с высокими ставками, где выигрываешь все или ничего, но о том риске, на который все мы идем – или не идем – в своей трудовой жизни: в работе, карьере и профессиональных амбициях, о которых мы знаем, а может, даже и не подозреваем. В этой книге утверждается, что в неопределенном и жестоком мире Америки XXI века личный успех и удовлетворенность карьерой зависит от развития у человека привычки оценивать и принимать малые, а иногда и большие риски.

Риск часто воспринимается как нечто негативное, нечто безрассудное, как то, чего всегда следует избегать. Это происходит из-за того, что мы, люди, эмоционально настроены на выживание и всегда предполагаем худшее, если сталкиваемся с чем-то непонятным или неизвестным. Может быть, это ядовитая ягода? Может быть, вон там крадется лев? Выживание наших предков зависело от способности мозга за долю секунды распознать угрозу и мгновенно решить, бороться с ней или убегать.

При этом в нас заложена осторожность, мы предрасположены придерживаться известного, проверенного даже в случаях, когда сталкиваемся с менее выраженной опасностью. Наши предки из Восточной Африки жили в лесах, на деревьях. Но постепенно засуха стала разрушать их среду обитания и сокращать количество лесов. Без сомнения, много веков наши предки раздумывали над тем, чтобы оставить свое комфортное существование на деревьях и начать жить на земле… И много веков они отвергали этот вариант из-за опасностей. Задумайтесь: львы были гораздо более близкими и страшными врагами, чем медленное разрушение их древнейшего места обитания. Но взвесив различные факторы опасности на протяжении поколений, наши предки в конце концов решили пойти на риск быть съеденными хищниками, спустились вниз, населили землю, и в итоге стали людьми.

В наши дни в большинстве случаев нам не приходится справляться с такими видами внешних опасностей, с которыми приходилось бороться нашим предкам в африканских саваннах или даже на древних землях Америки. Но нынешние кардинальные изменения экономической и социальной ситуации, а также способов, которыми мы привыкли зарабатывать себе на существование, определенно являются угрозой.

Когда я окончила университет и устроилась на полноценную работу в 1970-х, большинство представителей моего поколения считали, что выбрали свою карьеру и будут придерживаться ее всю жизнь, работать десятилетиями на одну организацию, – и тогда это был привычный и вероятный сценарий. Был ли человек адвокатом, работником мануфактурного производства, учителем, продавцом или репортером – всегда существовала ясная, предсказуемая профессиональная траектория. Люди знали, что будут исполнять определенные обязанности, подниматься по карьерной лестнице и уходить на покой с фиксированной пенсией. Конечно, и тогда существовали риски, но эти риски обычно были краткосрочными и определенными – больше похожими на льва, затаившегося в траве, чем на многовековую засуху.

Теперь все по-другому. Нынешние кошмары, связанные с работой, гораздо более разнообразны: должности устаревают, стремительно исчезают целые индустрии, за один день появляются абсолютно новые виды бизнеса, пропадают пенсии, постоянно меняются правительственные социальные льготы и выплаты для пенсионеров, увеличивается необходимость в технологических навыках, все больше и больше увеличиваются требования как на рабочем месте, так и вне его – внезапно все эти волнения становятся универсальными, хроническими и вызывают ужасный стресс. Даже если надежды работать в одной области всю свою жизнь вполне оправданны, необходимость отвечать требованиям и адаптироваться к технологическим и организационным переворотам означает, что область и составляющие вашей деятельности трансформируются со скоростью, сходной со скоростью тех, кто прыгает туда-сюда по карьерной лестнице.

Нашу профессиональную деятельность, ожидания от нее и долгосрочные планы как в лучшую, так и в худшую сторону, а иногда и в обе сразу, быстро изменяют обстоятельства, которые мы не можем контролировать: продажа компании, неудачный стартап, звонок от хэдхантера, сокращение пенсии, случайная встреча по поводу планов с потенциальным инвестором, уведомление об увольнении. Поджать хвост, просто выполнять свою работу, абстрагировавшись от нестабильности ситуации и большей части других сотрудников, ничего не предпринимать уже сейчас – самый большой риск из всех возможных. Скорость изменений беспощадна. Сейчас целые категории должностей разрушаются и создаются всего в течение нескольких лет, а не десятилетий, и те, кто не пробует себя в новых областях деятельности или не пытается работать сам на себя, начинают путаться и беспокоиться о том, как не потерять ту должность, которая у него есть.

Все чаще и чаще, добровольно или нет, мы совершаем рискованные профессиональные маневры, окунаемся в неизвестность нового рабочего пейзажа, не имея представления о предсказуемых результатах или гарантиях в обозримом будущем. Категория людей, которые принимают решения на ходу, работают на себя или на фрилансе и не знают, какой следующий шаг предпринять, растет очень быстро. Согласно недавнему докладу Массачусетского технологического института, примерно половина должностей, которые будут создаваться по мере восстановления экономики после Великой рецессии, будут основаны на фрилансе, и, по данным Intuit.com, 40 % – около 60 млн американцев – будут в определенной степени работать на себя уже к концу этого десятилетия. Это огромные цифры. За один день мы генерируем новые виды бизнеса и новые профессии, о которых и помыслить не могли еще десятилетие назад. Существует даже специальный термин «солопренеры» – люди, работающие на себя. Эта категория включает людей, создающих мобильные приложения и виртуальные магазины, зарабатывающих в социальных сетях, обучающих других людей навыкам жизни и работы.

Нынешнее профессиональное пространство предполагает, что молодой человек, начавший свою карьеру в 2015 году, сможет оставаться на одной и той же должности в среднем четыре года и что он может проработать в десятке различных компаний на протяжении своей рабочей жизни, которая постоянно увеличивается. И даже тем людям, профессиональный путь которых гораздо длиннее, стоит задуматься – возможно, им было бы лучше работать совсем в другой компании или на другой должности лет через десять.

Американская экономика уже перестроилась и будет перестраиваться дальше, и современные угрозы в профессиональной деятельности не имеют простых решений. Безопасность и стабильность работы практически для кого угодно, на любом уровне и в любом виде деятельности – это пережиток ХХ столетия. В наши дни для большинства людей заниматься только одним видом деятельности и уж тем более работать на одну компанию – это уверенный путь к разочарованию, если не к полному провалу карьеры. Каждый из нас живет в новой реальности постоянной неопределенности, что может привести к беспокойству и тревоге.

В случае если наше самосознание и финансовое благополучие в норме, то в профессиональной деятельности большинство из нас очень консервативны, мы неохотно полагаемся на удачу. Раньше только предприниматели определяли свою профессиональную деятельность как рискованную, но никак не обычные наемные работники. На профессиональные риски решались идти лишь некоторые эксцентричные люди, обладающие особым темпераментом.

Тридцать восемь лет назад, когда я начинала свою карьеру, то не считала себя человеком, способным рисковать. Но теперь понимаю – ведь я регулярно уходила с одной работы, устраивалась на другую, меняла сферы деятельности – действовала совсем не так, как большинство моих ровесников, во всяком случае, не так, как действовали известные мне люди. Это не было особой стратегией. У меня был широкий спектр интересов, никакого определенного набора умений и навыков, и я не чувствовала какого-то особенного своего призвания. Вместо того чтобы посвятить себя полностью одной профессии, я стала экспериментировать. Несколько отдельных направлений (банковское дело, международное телевидение, издательская деятельность, разработка потребительских товаров и маркетинг, независимое телевидение, журналистика) и десятки разных должностей внутри каждой из профессий (помощник, специалист по продажам и бизнес-разработке, предприниматель, продюсер, консультант, ответственный инструктор, спикер, журналист и писатель) попадались мне случайно (я просто оказывалась в правильное время в правильном месте, чтобы принять участие в проектах «Улица Сезам», журнал SPY, канал Nickelodeon), или готовность взяться за работу была вызвана личным интересом (интуитивная любовь к журналам, телесериалам и книгам). Я действовала методом проб и ошибок, была готова начинать с нуля снова и снова, и всегда знала, что, как бы там ни было, я справлюсь.

Успех зависит от привычки оценивать и принимать риски

Одна из причин, по которой я много раз принимала решения, последствия которых сейчас рассматриваю как рискованные профессиональные действия (кто уходит с хорошей работы, не имея при этом ни малейшей идеи, чем заниматься дальше?), была в том, что я просто такой человек. Я всегда определенно была оптимисткой, верила своей интуиции и тому, что она ведет меня в верном направлении. Я родилась в Канзасе, была вторым ребенком в семье, и во мне с детства воспитывали глубокое чувство уверенности в себе – нужно верить, что если я уж решила что-то сделать, то смогу придумать и как это сделать. Мой врожденный спонтанный темперамент сочетается с чувством личной ответственности: если я это сделаю, то решу свои проблемы. Это придало мне уверенности в себе и позволило смело уходить с любой должности, которая у меня когда-либо была, часто не имея ничего на примете. В разные времена изменения в моей карьере были вызваны различными причинами: скукой, чувством недостатка возможностей, ощущением, что начальство недооценивает бесконечные часы тяжелой работы или времени в дороге, слишком большой загруженностью, желанием стать частью чего-то нового и интересного или комбинацией нескольких факторов сразу.

Раньше я завидовала своим друзьям, которые, только окончив юридический факультет, сразу становились партнерами в собственных фирмах или после медицинского института и многих лет усердной работы – врачами, а еще своему мужу, который от штатного репортера поднялся по карьерной лестнице до главного редактора. Какое это счастье, вероятно, точно знать, на что ты хочешь потратить свою жизнь! Что же было не так со мной, почему я не могла задерживаться на одной работе дольше пары-тройки лет? Но теперь, после трех с лишним десятилетий моей профессиональной деятельности, я наблюдаю, как те же самые друзья стремятся бросить скучную адвокатскую практику в крупной городской компании. Или как врачи продают свои услуги втридорога, потому что теперь, кажется, медицина больше не призвана заботиться о пациентах. Других просто увольняют после десятилетий преданной работы. Я все сильнее сочувствую людям, которые однажды ощутили себя на вершине счастья, стали владыками своей судьбы, а теперь не понимают, как зарабатывать на жизнь, потому что знают только один способ заработка, и теперь я не чувствую вины за то, что моя карьера была несколько сумбурной. Я понимаю, что мне повезло.

То, что раньше я рассматривала как недостаток – шла широкими шагами и делала много дел вместо того, чтобы углубляться в одну профессию, – сегодня может быть абсолютным преимуществом. На самом деле я считаю, что накопление широкого круга навыков и профессиональных связей необходимо для того, чтобы процветать в XXI веке. Это абсолютно не значит, что вы не можете или не должны стремиться работать всю свою жизнь в одной области, но это значит, что, если вы решили стать адвокатом, учителем, банкиром, архитектором, продавцом или кем-либо еще, для вашего успеха важно обладать большим спектром навыков, чтобы быть впереди изменений вашей профессии. Это замечание о разностороннем развитии может показаться рискованным и нелогичным в мире, где постоянно усиливается специализация, но специализация адвоката, ведущего судебные дела, к примеру, не исключает информированность о том, как навыки этой работы можно применить в разных видах деятельности: общественная защита и обвинение, образовательная реформа, работа штатным юридическим консультантом.

За годы своей работы я продолжала развивать новые навыки, находить новые профессиональные связи и занималась деятельностью, требующей разнообразных навыков, и это отлично служило мне по мере того, как каждая сфера, в которой я работала, менялась. Множество должностей в разных отраслях дали мне шанс разрабатывать различные потоки доходов – я люблю представлять их как несколько ножек моей карьерной подпорки. Раньше я поочередно меняла одну должность и отрасль на другую – от продаж по телевизору до публикации книг, от маркетинга журнала до разработки игрушек. В настоящее время я занимаюсь несколькими вещами одновременно: пишу книги, а также статьи для журналов и блогов, веду подкаст, консультирую различные компании, разрабатываю план по запуску сайта товаров для дома с графическим дизайнером и работаю в партнерстве с еще одним своим знакомым – мы разрабатываем новое медийное приложение. Каждый проект находится на разной стадии разработки, но суть в том, что, если один или два из них исчезнут, у меня все еще будут другие надежные источники доходов.

Никто не был дважды в одной реке. Ибо через миг и река была не та, и сам человек уже не тот.

Гераклит

Из своего опыта знаю, что в наши дни больше, чем когда-либо, разница между профессиональным успехом и провалом лежит в одном из видов искусства – да, это искусство – рисковать. Теперь нам всем надо мыслить и действовать так, как мыслят и действуют предприниматели. Это уже не мир ваших родителей. Но даже несмотря на то что необходимость творчески и активно задумываться о том, как создать себе удовлетворяющую нас карьеру, все возрастает, мы все менее и менее можем быть уверенными в том, что именно следует делать, или даже в том, какие вообще возможности существуют. Если бы десять лет назад вы спросили ипотечного брокера из Countrywide или издателя из Newsweek, останутся ли они на прежней работе до 2014 года, большинство, вероятно, ответили бы положительно. И кто бы мог подумать еще десятилетие назад, что сможет работать на невероятно успешную компанию, которая позволяет людям публиковать видео (YouTube) и цифровые снимки (Instagram) и обмениваться ими, или на ту, которая продает людям их собственный генетический анализ (23andme)? «Наш век, тревожный век, во многом стал результатом того, что мы пытаемся делать сегодняшнюю работу вчерашними инструментами», – написал Маршалл Маклюэн еще в 1967 году, когда наша экономика и культура едва начали процесс бескомпромиссной трансформации.

Исследование риска / вознаграждения

Чтобы получить более глубокое, широкое и менее частное видение этого меняющегося ландшафта и четкий взгляд на то, что американцы думают и чувствуют по поводу своей работы, я стала сотрудничать с командой исследователей компании J. Walter Thompson – одного из крупнейших рекламных агентств в мире. В начале текущего века компания JWT стала отслеживать, что вызывает тревогу у жителей Америки. И к каким же результатам она пришла? В любой момент времени примерно половина американцев испытывает беспокойство по поводу работы.

В 2013 году мы с JWT провели три национальных опроса, в которых участвовали работающие американцы, представители разных сословий, мужчины и женщины из всех 50 штатов, которые работают в широком спектре должностей и отраслей. Мы задавали вопросы, требующие развернутого ответа о той центральной роли, которую занимает работа в качестве самоидентификации человека, и об уровне контроля, который они ощущают в своей профессиональной жизни. Результаты были поразительны по многим причинам: только четверо из десяти людей считали, что они будут работать на том же самом месте через пять лет, и более половины думали о смене не просто работы, но и всей карьеры. Только задумайтесь: большую часть американцев не удовлетворяет их профессиональная жизнь, и они мечтают об абсолютно новом роде занятий.

Но существует огромная разница между мечтами о новом занятии и действиями в этом направлении, между мыслями о том, что необходимо сделать важный профессиональный шаг, и тем, что его нужно совершить. По нашим данным, 46 % людей, которые хотят изменить свою деятельность, не предпринимают вообще никаких конкретных шагов, даже не пытаются готовиться к изменениям, которые они рассматривают. Перед лицом нынешней глубокой экономической неуверенности это опасное несоответствие.

Мы неугомонны. И одновременно парализованы. Так что же останавливает нас от движения вперед, к нашим мечтам о деле всей жизни?

Мы провели три опроса, когда экономика еще только судорожно начинала восстанавливаться после Великой рецессии. Тогда было неудивительно, что больше половины людей сказали, что финансовые страхи препятствуют их желанию рисковать и менять работу. Но вопрос встал гораздо сложнее, чем просто волнения по поводу платы за жилье, машину и еду. Люди говорили, что помимо потенциальных финансовых рисков изменения карьерного пути их останавливает отсутствие времени и моральных сил изучать новую работу или профессию. А среди более молодой категории людей «сомнения в собственных силах» наиболее часто удерживали их от исследования новой работы, тогда как большинство людей за 50 лет отмечали «страх начать заново» как главное препятствие для изменения работы или карьеры.

И подавляющее большинство (80 %) наших респондентов всех возрастных категорий сказали, что им некомфортно сталкиваться с неопределенностью, связанной с работой. Это тревожный знак, особенно при такой экономике, ведь ее определяющая характеристика сейчас – неуверенность. Экономика все в большей мере состоит из различных организаций и видов бизнеса, которые не существовали еще позавчера и / или не будут существовать уже послезавтра. Увеличивается количество людей, которые в самом начале своего профессионального пути говорят, что чувствуют себя измученными из-за профессии, которую они сами когда-то выбрали.

Другими словами, мы не выбираем профессию своей мечты преимущественно потому, что напуганы, запутаны, измучены. Мы живем в состоянии постоянной озабоченности и волнения, зная, что грядут фундаментальные изменения, но понятия не имея, когда и как они произойдут, и из-за этого чувствуем тревогу, усталость и неудовлетворенность нынешней работой.

В моей предыдущей книге It’s Always Personal я разбирала, как нейробиология эмоций влияет на нас на рабочем месте. Так же как и в моих последних исследованиях с компанией JWT, почти половина из опрошенных мной для этой книги ответили, что чувствуют страх и волнение – ключевые эмоции, которые влияют на то, чтобы избежать риска или принять его. Очень важно понимать, что это значит в нынешнем сложном рабочем пространстве. Когда мы сталкиваемся с тем, что выходит за пределы привычного, с тем, что мы воспринимаем как «рискованное», наши тела производят гормон стресса кортизол, который заставляет нас бороться или убегать. Это происходит и в том случае, когда ситуация на самом деле пугающая или просто неизвестная. Мы бы не выжили как вид, если бы в нас не было заложено такой реакции на потенциальную опасность. И это отлично, когда опасностей немного и они удалены по времени (ребенок выбегает на дорогу, чтобы догнать мячик, или готовится к ежегодным экзаменам), потому что наши тела могут подготовиться к этому, справиться с этим и двигаться дальше. Но когда мы все время подвергаемся влиянию нового, когда угрозы неясные и постоянные, как в нынешней рабочей среде, наше тело находится в состоянии готовности и негативного возбуждения непрерывно. Это, конечно, нехорошо.[1]

Идеальная среда для того, чтобы просчитывать и допускать риски на работе, складывается тогда, когда совсем немногое меняется и нам становится скучно, а в случае, если нестабильности или напряжения слишком много, мы просто уходим в себя. Когда с угрозой, кажется, можно справиться, когда у нас есть время и возможность обдумать и рассмотреть различные варианты – в этом случае они воспринимаются как вызовы, – вот тогда мы действуем лучше всего. Определенное количество неуверенности – это хорошо, это помогает нам оставаться начеку, толкает нас на мысли об изменениях, но когда его слишком много – это сбивает с толку. Чтобы продолжать расти и оставаться трудоспособными, каждому из нас важно знать о таком деликатном балансе между постоянным расширением границ знания и компетенции и временем, которое мы тратим на размышления. «Делать слишком поспешные выводы, – пишет нобелевский лауреат в области поведенческой экономики Даниэль Канеман в своей книге, – рискованно, когда ситуация неизвестна, ставки высоки, а времени на сбор дополнительной информации нет». А где ставки более высоки и информация более неопределенна, чем в вопросе о том, как зарабатывать себе на жизнь? И[2] как же человеку определится, когда играть спокойно, а когда сделать рывок?

Раньше было понятно, как найти работу: получить хорошее образование, прочитать объявления о приеме на работу и сходить на пару собеседований. Теперь мы даже не знаем, какие умения нам понадобятся или где искать работу. Нам нужен абсолютно новый способ мышления – новая операционная система.

Риск как практика

Включить регулярные и небольшие рискованные шаги в свою ежедневную рабочую жизнь – первый шаг к навигации и процветанию в этом новом пейзаже, движение по направлению к работе мечты. Это не означает безрассудство, увольнение с работы ни с того ни с сего или подписание контракта на аренду офиса без разработки бизнес-плана либо запуск продукта без обширного конкурентного анализа.

Вид риска, о котором я говорю, гораздо более обдуманный. И определенно в самом начале это будут простые действия, которые потихоньку будут перерастать в более серьезный риск – это вопрос развития постоянной привычки ума, бесконечное чувство, которое шаг за шагом, день за днем приводит к важным изменениям и долгосрочной профессиональной релевантности. Это означает учиться задавать вопросы руководителям, коллегам и конкурентам, развивая в себе привычку любопытства. Это означает, что надо выбираться из своей зоны комфорта, чтобы создать активную сеть контактов. Это означает постоянное проведение экспериментов, чтобы протестировать новые профессиональные точки зрения. Это означает, что не нужно принимать за должное чувство, что вы недооценены на своем рабочем месте. Это означает, что надо высовываться подальше за пределы известного, пробовать что-то новое и принимать вероятность провала. Это означает снова пробовать, желание идти дальше снова и снова, даже после неизбежных неудач или ошибок. Это означает визуализацию своей профессиональной жизни, будто вы – акробат, который вырабатывает набор навыков, чтобы пройти по натянутому канату. Представьте, что вы балансируете на одной трапеции и готовитесь прыгнуть на другую, учитесь двигаться в воздухе без опоры, надеясь, что выбрали правильное время, чтобы ухватиться за опору, и зная, как безопасно упасть, если на этот раз ничего не выйдет.

Ничего не предпринимать – самый большой риск из всех возможных

В нынешнем мире профессиональной деятельности наши инстинктивные ответные реакции «дерись или убегай» все еще имеют смысл, хотя сейчас в более утонченном, более сложном, необязательно физическом и не в таком жестоком смысле. В этом контексте «борьба» не означает, что вам нужно кого-то бить, или запугивать, или кричать на других людей – скорее это означает готовность видеть проблемы вокруг себя и в своей собственной голове, что иногда неприятно, и бороться за получение той работы, которая будет вас удовлетворять. А «убегать» означает уходить со своего рабочего места, из своей организации, своей области деятельности, чтобы встречаться с новыми людьми и открывать новые способы заработка, потому что долгая задержка на одном месте часто приводит к моральному старению, и иногда, если необходимо, можно в прямом смысле убежать, бросить свою безнадежную или неудовлетворительную карьеру.

Осознанный, последовательный и обдуманный риск поможет вам стать более открытыми, способными различить возможность, когда она появится у вас на горизонте и позволит вам гораздо быстрее поймать шанс и предпринять серьезные изменения в правильный момент. Регулярные упражнения на риск и эксперименты будут способствовать тому, чтобы понять, что оптимальная позиция в принятии решений находится между недостаточным количеством информации для предпринятия рассудительных действий и запросом такого большого количества информации, что вы не сможете действовать в правильный момент. Делая ставки разных видов и размеров: встречая новых людей, изучая новые навыки, занимаясь фрилансом или волонтерством на новых рабочих местах – вы расширяете свою сеть контактов и понимание подходящих для вас вариантов, сводя к минимуму любые ошибки, которые могут оказаться катастрофическими.

Рискованно – это когда понимаешь, что никогда не отваживался прыгнуть в никуда.

Анна Квиндлен

Регулярная практика принятия риска перед достижением критической точки «с меня хватит» поможет вам развить карьерную философию и отбросить мнение, что у вас должен быть идеальный и фиксированный карьерный план. Подобное становится почти невозможным в нынешнем мире, и вместо этого я предлагаю развивать повседневный самоанализ и эмпирическую практику проб и ошибок. Планы могут – и будут – разрушаться факторами, которые мы не контролируем. Устойчивая философия принятия риска, однако, может подготовить нас к поправкам, которые мы неизбежно должны предпринимать, чтобы наша карьера процветала.

Чтобы понять, что позволило мне принять положительное отношение к рискованным экспериментам с самого начального этапа моей карьеры и помогло лучше узнать, как выглядят разные виды рисков, я стала путешествовать по стране. Я беседовала с людьми, которые работали в очень разных сферах на самых разнообразных иерархических уровнях. Разговаривала с очень успешными людьми о том, какую роль принятие рисков сыграло в их карьере. Изучала результаты исследований академических и клинических экспертов, чтобы получить более широкий взгляд на поведенческую экономику и психологию выбора. И открыла для себя довольно обширные данные, которые мы с компанией J. Walter Thompson переработали в новый взгляд на природу работы и риска в современной жизни.

Книга «Свой путь» – это обобщение нашей работы. Предполагалось, что она станет гидом по преодолению пропасти между просто мыслями и реальными действиями, поможет разобраться с конкретными сигналами тревоги, вызывающими определенное защитное поведение, и предложит практики принятия риска, которые позволят справиться с бездействием, страхом и неопределенностью, не дающими людям двигаться вперед в работе и находить тот вид деятельности, который обеспечит не только достойную зарплату, но и удовольствие и удовлетворение.

Анна Квиндлен о риске

Писательница Анна Квиндлен, обладательница Пулитцеровской премии и автор пяти романов и восьми нехудожественных книг, пошла на большой риск, оставив свою престижную работу писателя колонок в New York Times в возрасте 42 лет. Я спросила у нее, что она думает о риске на работе теперь, 20 лет спустя.

Какой самый важный риск из тех, на который вы пошли в профессиональной жизни?

Анна Квиндлен: Вот что с профессиональной точки зрения я считаю рискованным: держаться за должность из-за страха или апатии, чтобы однажды проснуться и понять, что вы навсегда упустили шанс попробовать выйти на другой уровень. Рискованно – это когда понимаешь, что никогда не отваживался прыгнуть в никуда. Когда вы чувствуете себя абсолютно комфортно в своей должности, настало время двигаться дальше. Существует сотня причин этого не делать, но все они завязаны на страхе и условностях. Я думаю, что начать делать работу, которая вас пугает до спазма в животе, – это ключ к успеху. Именно так вы и растете. Мы все – маленькие акулы: мы либо продолжаем двигаться, либо погибаем. Не стать мертвой акулой – вот мой девиз.

1

Матрица риска / вознаграждения

Данные из моих опросов для книги «Свой путь» представляют отрезвляющую картину того, насколько страстно множество американцев хотят поменять свою работу, и в то же самое время насколько они не понимают, как это сделать. Из-за чего некоторые люди хотят уйти с работы и попробовать рискнуть? И каковы последствия такого поведения? Есть ли такие люди, которые скорее, чем остальные, пойдут на риск? Почему изменения в работе и карьере прошли так легко для меня? Когда природа встречается с воспитанием, а темперамент – с практикой? Чему я могу научить людей и что поможет им принимать лучшие карьерные решения?

Я поняла, как рассматривать риск с точки зрения эволюционного выживания – того, который связан с угрозами существования: потопами, землетрясениями, эпидемией вируса Эбола, – с помощью базового статистического анализа риска. Я знакома с достаточно простыми инструментами оценки финансовых рисков, которые помогают людям решить, является ли для них более удобным инвестирование в активы с высокими рисками / высокими доходами или с низкими рисками / низкими доходами, такими как паевые фонды или облигации. А как насчет инструментов, которые окажут людям содействие в противостоянии карьерным рискам, – просить или не просить увеличения зарплаты, повышения в должности или назначения на другую должность на работе? Такие решения невозможно представить в количественной форме, их сложно принимать, следуя простым правилам, потому что они включают такие компоненты, как психология отдельного человека, показатели в работе, возраст, время пребывания в должности, отношения с начальством, преданность организации, культура и устойчивость конкретной организации, да и все поле деятельности в целом. Существовал ли ранее какой-нибудь подход, который помог бы решить, как оценить эмоционально обусловленный выбор рабочего места?

Я думала, что инструменты оценки личности, такие как типология Майерс-Бриггс, могли бы пролить некоторый свет на этот вопрос. Является ли человек интровертом или экстравертом, действует согласно здравому смыслу или интуиции – все это определенно связано с базовой готовностью идти на риски на работе. Но, как и с тестами на IQ, я обнаружила, что, хотя базовые умственные способности и эмоциональный диапазон могут частично формировать наши желания и способности справляться с риском, они оказывают не прямое влияние, а косвенное и выводимое путем дедукции. И предрасположенность к принятию риска не следует по установленной тропе. Очень многие люди живут рискованно в одном аспекте своей жизни, но никак не в другом – те, кто регулярно превышает скоростные ограничения на дорогах, например, но инвестирует свои деньги в облигации, или те, кто бегает с одной подработки на другую, но живет в одной и той же скромной съемной квартире несколько десятилетий.

Этот поиск парадигм и инструментов оценки риска помог мне понять, насколько сложно само понятие риска. Но я не обнаружила никаких существующих определенных рамок для оценки и исследования его для отдельных людей в профессиональной деятельности. Итак, я решила создать свою собственную классификацию и назвать ее Матрицей риска / вознаграждения. Я опять обратилась к команде исследователей из JWT, а также заручилась помощью Peanut Labs – фирмы, исследующей онлайн-рынок. Компания помогла мне проводить опросы, чтобы понять, как мы подходим к риску в нашей профессиональной деятельности и карьере.

Риск для каждого из нас означает разные вещи, им управляет беспокойство, которое мы испытываем в различные периоды жизни. Некоторые из нас рождены и воспитаны, безусловно, осторожными; некоторые по природе своей ищут острых ощущений и любят приключения. Одни взрослеют с определенными преимуществами, а другие должны выбираться из бедности или из проблем неблагополучных семей. Когда мы молоды, менять работу гораздо проще. Но в то же время такие вещи, как низкая самооценка и необходимость оплаты учебы, могут помешать экспериментировать в принятии решений. В середине карьеры мы можем считать, что знаем точно, какой вид работы самый результативный, однако будем чувствовать себя в ловушке из-за финансов или семейных обязательств. В середине карьеры может появиться также чувство парализованности – так много было вложено в одно направление, и предложение просто так выбросить этот опыт кажется глупым и страшным. Более зрелые люди часто развивают более четкое видение того, что важно для них в работе, они прекрасно знают, где могут это найти, но часто ощущают ограниченность из-за тревоги по поводу того, что не имеют современных навыков работы или адекватного финансового задела для выхода на пенсию.

Жизнь сама по себе предполагает определенный риск.

Гарольд Макмиллан

Основываясь на собственной истории и историях тех людей, кого я опросила, считаю, что у нас есть мотивация принимать профессиональные риски, особенно если мы хотим получить больше контроля или свободы в том, как или где будем выполнять свою работу; когда нам нужна новая задача; когда мы хотим работать с более интересными или вдохновляющими людьми; когда чувствуем, что наши ценности ставятся под сомнение или недостаточно связаны с нашей работой; когда хотим больше зарабатывать или когда нам просто скучно.

Я знаю, что мне надо было поставить измеряемые аспекты работы (заработную плату, финансовые обязательства, время, затрачиваемое на работу по сравнению со свободным временем) напротив вещей более абстрактных. Переходит ли постоянный риск в повседневной жизни: игра в карты, превышение скорости на шоссе, пропуск школьных занятий – в желание играть не по правилам и принимать риски в карьере? Я также хотела узнать, как люди смотрят на связанные с работой худшие сценарии, например на увольнение, насколько, по их мнению, вероятно, что они испытают на себе эти несчастья, и как хорошо они были подготовлены к ним.

По данным Массачусетского технологического института, половина профессий будущего предполагают фриланс

Чтобы изучить общую толерантность к рискам, узнать, есть ли у людей более-менее фиксированная и фундаментальная «установка» на принятие риска, мы задали респондентам ряд вопросов: как часто они играют в азартные игры, превышают скоростные ограничения, приходят на мероприятия, где много незнакомых людей, или говорят правду, даже если знают, что она может вызвать проблемы. Они могли ответить: часто, иногда, редко, никогда.

Потом мы переходили к ряду более специфических вопросов о работе и риске, спрашивая, насколько они согласны или не согласны с определенными высказываниями: полностью согласны, согласны, не совсем согласны, совсем не согласны или к ним это не применимо.

Вот некоторые утверждения, на которые мы попросили людей ответить. Когда будете читать вопросы, представьте, что сами отвечаете на них.

Я верю, что успех больше зависит от удачи (а она, как вы знаете, в том, чтобы оказаться в правильном месте в правильное время), чем от тяжелой работы.

Люди говорят, что хотели бы управлять собственной компанией; я из тех людей, кто на самом деле может это сделать.

Если бы это от меня зависело, я проработал бы в нескольких компаниях на протяжении своей жизни, не в одной-двух, но, вероятно, в шести-восьми.

Я всегда заранее продумываю план для самого худшего из возможных сценариев.

Я человек, который любит испытывать судьбу.

Той работы, которую я выполняю, вероятно, не будет через пять лет.

Я часто подумываю о том, чтобы поменять карьеру и заняться другой работой.

Для меня важно, чтобы я чувствовал себя ценным на работе.

Я скорее буду меньше зарабатывать, но иметь больше свободного времени.

Мне будет очень сложно поменять работу.

Я понятия не имею, какая работа мне подходит.

Чтобы оценить то, насколько подготовленными к изменениям в профессиональной деятельности чувствуют себя люди и насколько катастрофичными могут быть определенные виды изменений, мы спросили респондентов, с какими проблемами, по их мнению, они могут столкнуться за следующие несколько лет и как будут решать эти проблемы. Вот образец:

Быть уволенным с работы.

Не получить повышение, на которое надеялись.

Не получить более ответственную должность.

Неспособность найти работу в течение года.

Серьезное заболевание.

Неизбежность работать большее количество часов.

Необходимость работать на нового требовательного начальника.

Потребность работать на двух работах.

Выход компании из бизнеса.

Перевод в другой город.

Мы попросили респондентов развернуто ответить на вопросы, о какой работе они мечтают, насколько сложно получение этой должности и сколько времени это займет. И если бы они хотели начать свой собственный бизнес или профессиональную практику, в чем, по их представлению, возникнут самые большие трудности: найти правильных работников, накопить первоначальный капитал, управлять офисом, серьезно преподнести себя в этой области, справляться с неуверенностью или стрессом, с непостоянством доходов?

Во времена изменений те, кто продолжает учиться, наследуют будущее.

Эрик Хоффер

Мы также хотели выяснить, считают ли люди, что они могут успешно рисковать в профессиональной деятельности и насколько часто, и если не могут, что будет их останавливать. Мы спрашивали людей, что мотивировало бы их уйти с нынешней работы, а для тех, кто недавно поменял работу, просили уточнить, что их уже мотивировало на этот шаг.

Из этого опроса мы выявили четыре типа людей с похожим отношением к работе и схожими чертами характера, другими словами, четыре типа личности риска / вознаграждения. Я назвала их Первооткрыватель, Мыслитель, Защитник и Бродяга. Вы сразу можете узнать себя в одном из этих описаний. Или можете обнаружить, что находитесь на границе между двумя типами. Или что перешли от одного типа к другому на различных этапах своей жизни. Эти типы обеспечивают рамки, которые применимы к типичным представителям работающих американцев, и помогают смотреть на работу и риск свежим взглядом. Если вы хотите узнать, где находитесь в матрице риска / вознаграждения, пожалуйста, ознакомьтесь с сокращенной версией опроса на сайте http://archive.annekreamer.com/survey/risk, прежде чем читать дальше.

Первооткрыватели: 12 % людей. Эта группа людей склонна подходить к работе с выгодной точки зрения – жизнь одна! Первооткрыватели предрасположены к решительным действиям, и пока работа и карьера их интересует, они выкладываются по полной. Они наиболее привержены предпринимательству по сравнению с представителями других групп.

Мыслители: 45 % людей. Мыслители – надежный, трудолюбивый костяк рабочей силы. Теоретически они комфортно воспринимают разумные риски, но не часто идут на них из-за волнения по поводу финансовой стороны дела и стабильности семьи. Многие из них мечтают заняться в одиночку собственным бизнесом, но не знают, какие шаги для этого предпринять. Хотя часто они уже надежно стоят на своей карьерной тропе, но мечтают сменить работу, чтобы найти в ней цель и смысл.

Защитники: 31 % людей. Люди, попадающие в эту группу, часто занимают средние и низшие административные позиции. Они любят, когда в жизни все предсказуемо, и считают свою работу скорее средством достижения цели, чем каким-либо «призванием». Бо́льшая часть таких людей ответили, что если бы они выиграли в лотерею, то тут же ушли бы с работы. Они сопротивляются изменениям, предпочитая, чтобы все оставалось на своих местах.

Бродяги: 14 % людей. Наше исследование установило, что люди, попавшие в эту группу, в среднем зарабатывают меньше, чем в остальных группах. Но если углубляться в данные и распространять исследования до интервью с глазу на глаз, можно обнаружить две категории Бродяг – намеренные и ненамеренные. Хотя существует огромное количество жизненных позиций и стилей поведения внутри каждого из этих четырех типов, разница между двумя подтипами Бродяг оправдывает их более четкое выделение.

Намеренные Бродяги – это те, кто осознанно выбирает свободную форму деятельности, свободный полет, импровизированный подход к построению карьеры, это маленькая подгруппа внутри небольшого сегмента населения. Намеренные Бродяги гораздо чаще работают, используя частичную занятость, и идентифицируют себя как «мастер», «ремесленник», «специалист».

Ненамеренные Бродяги оказываются на менее всего устраивающих рабочих местах из-за влияния внешних сил. После Великой рецессии и сокращения производственного сектора Бродяги – часто простые рабочие – ощущают себя брошенными на произвол судьбы, ищут почасовую работу в сфере фаст-фуда или перевозок. Ненамеренные Бродяги чувствуют себя беззащитными, бессильными и отстраненными от американской мечты продвижения по социальной лестнице. Они не считают, что тяжелая работа вносит вклад в успешные результаты, и приписывают любой успех, которого они могут достигнуть, удаче.

Я опросила многих представителей каждого типа (так же как и смешанных типов, например Мыслителей-Первооткрывателей, как я) и представляю в этой книге некоторые из их искренних личных историй работы, карьеры и жизни как полезные иллюстрации. (В некоторых случаях я использовала псевдонимы, на что указываю в каждой истории, а также скрыла некоторые детали их жизни.) Мы будем обсуждать научные исследования, которые проводились по четырем базовым типам. Каждый тип: Первооткрыватель, Мыслитель, Защитник и Бродяга – предрасположен одновременно к определенным заблуждениям, у каждого есть неотъемлемые сильные черты относительно связанного с работой риска. Я расскажу, как раскрывать возможности, подразумеваемые определенными сильными сторонами, и как компенсировать соответствующие слабые стороны, внедряя «практику риска» и развивая новый образ мышления относительно риска / вознаграждения. Хотя я разбила практики риска по типам, что поможет каждому решить конкретные проблемы, все типы личностей выиграют, применяя различные практики.

Риск включает в себя опасность, неопределенность, возбуждение и размышления в ответ на неизвестное. Матрица риска / вознаграждения предлагает рамки для понимания нашей естественной реакции на неопределенность, что является необходимым шагом в изучении того, как осознанно управлять своей карьерой. В своей автобиографии Bossypants Тина Фей суммировала свою философию риска: «Вы не можете быть таким ребенком, который стоит на верху водяной горки и никак не может решиться съехать вниз. Вам придется сделать это». Книга «[3] Свой путь» поможет вам найти правильную горку и потом скатиться по ней.

Заниматься только одним делом всю жизнь или работать на одну компанию – путь к разочарованию

По Бронсон о риске

По Бронсон – соавтор (с Эшли Мерримен) книги «Царь горы: Пробивной характер и психология конкуренции». Их предыдущая книга «Мифы воспитания. Наука против интуиции» находилась в списке бестселлеров по версии[4][5] New York Times более шести месяцев. Бронсон также опубликовал до этого еще пять книг, среди которых «Что мне делать со своей жизнью?», бестселлер № 1 по версии[6] Times.

Какой самый важный риск из тех, на который вы пошли в профессиональной жизни?

По Бронсон: В 1999 году я понял, что пишу о Силиконовой долине уже четыре года и достиг определенного признания в этой теме. Моя вторая книга о Долине была в списке бестселлеров, мое лицо было на обложке журнала Wired, в Times выпускали мои статьи, и мне еженедельно платили за выступления. Несмотря на все это, меня мучил страх, что если я напишу что-нибудь еще о Силиконовой долине, то стану навсегда с ней ассоциироваться. Джоан Дидион перестала писать о хиппи после публикации в 1967 году работы «И побрели в Вифлеем» для[7] Saturday Evening Post. Я не считал, что пузырь индустрии [готовится взорваться], но убедил себя, что культурное влияние интернет-бума уже достигло своего пика и Силиконовая долина больше не будет историей культуры, ведь теперь она становится историей бизнеса. Итак, несмотря на 101 предложение, поступившее мне, я отказался от всех и решил заняться… ничем.

Это было самое сложное. У меня еще не было следующей идеи. У меня не было спасательного плота, за который я мог бы уцепиться. Не было мечты, которую я лелеял бы. И если честно, я не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Нельзя сказать, что я мог позволить себе ничего не делать, – мы с женой только что потратили все сбережения, чтобы купить дом. Но мне нужно было создать пространство, чтобы родилась новая идея. В течение года я раздумывал, что делать со своей жизнью, и внезапно осознал, что все раздумывают, что делать с их жизнями, и это и стало моей следующей идеей – я написал об этом книгу.

2

Первооткрыватели

В 2010 году, после долгих лет усердной работы, 40-летний Брайан Смит чувствовал себя крайне неуютно.

Он устроился на работу в Simon & Schuster – компанию по продюсированию аудиокниг, а впоследствии перешел в Random House, где отвечал за аудиоиздание книги Барака Обамы «Мечты моего отца». Он работал с Обамой еще до его президентского срока, проводя долгие часы в студии – для Смита это стало высшей точкой карьеры.[8]

Следуя по стопам Анны Квиндлен, согласно ее мантре вечного движения «не становиться мертвой акулой», Брайан ушел из издательского бизнеса, чтобы поработать на только зарождавшемся сайте канала SciFi (сейчас SyFy), снова продюсируя и режиссируя живые эфирные аудиодрамы, которые на этот раз распространялись онлайн через телефонные модемы. И, чтобы держать в тонусе свои творческие позывы, вдобавок к работе на традиционные компании сферы развлечений и новые медиаканалы он стал писать сценарии. Эти сценарии изредка продавались, волшебным образом продюсировались, и по ним даже выпускались фильмы, где играли реальные актеры, например «Инопланетный экспресс», где снимался Лу Даймонд Филлипс. По всем стандартам Брайан был успешным человеком – он работал на престижные компании в отделах новых технологий и развития, тем временем продолжая авторитетную карьеру в качестве сценариста.

В 2002 году он решил пойти по собственному пути и успешно перешел на карьеру фрилансера в своей сфере, выпуская и продюсируя аудиокниги, и все еще писал сценарии для научно-фантастических фильмов. Этим действием Брайан и его партнер по бизнесу, жена Джеки Кускуна, учитель бруклинской общеобразовательной школы, которая работала тогда полный рабочий день, смогли реализовать свою мечту, которую многие творческие молодые люди представляют себе сегодня, – их идеальную профессиональную жизнь. Но потом наступила Великая рецессия.

«Бизнес в сфере создания аудиокниг изменился, – говорит Брайан, – компании стали выпускать их своими силами, и заказы на фриланс исчезли». Он также обнаружил, что «после написания нескольких первых фильмов про монстров работа перестала быть такой уж захватывающей». Смиту и его жене повезло, ведь они смогли продать свою квартиру в Нью-Йорке до обвала рынка, но Смит все сильнее переживал о том, как жить за счет их истощенного кошелька. Он решил, что, вместо того чтобы постепенно расходовать отложенные на черный день деньги, поставит на карту все и использует оставшийся капитал, чтобы «купить себе работу».

Брайан рассказал мне, что в свое время был довольно странным ребенком и подростком: «любил старые фильмы, радиопьесы и мороженое», а еще был одержим желанием оказаться в 30-х или 40-х годах и работать в кафе-мороженом днем, а ночью вместе с Орсоном Уэллсом и записывать радиодрамы. Мечта работать с поздним Уэллсом, естественно, была лишь фантазией, но вот воплотить в жизнь мечту о кафе-мороженом в своем районе он вполне мог себе позволить. У него «не было опыта в ведении бизнеса», за исключением собственного фриланса в сфере творческих услуг, и «абсолютно никакого опыта в индустрии питания». Все, что у него было, – это вера в свое «видение места в районе [Бруклина], где люди могли бы собираться всей семьей и лакомиться лучшим в мире мороженым». Брайан нашел свою миссию в магазине мороженого, который назвал Ample Hills. Название он взял из строчки стихотворения «На Бруклинском пароме», кстати, бруклинского писателя Уолта Уитмена «I too lived, Brooklyn of ample hills was mine» («Я тоже жил, и моим был Бруклин с большими холмами»).

Почему первооткрыватель?

Осознанно связав свой бизнес с временем развития, временем переосмысления, я верю, что Брайан подсознательно ассоциировал свой бизнес с ключевыми атрибутами американского ДНК – глубоким убеждением в естественном равенстве, политической и экономической свободой и личным вкладом. Во времена Уитмена, в XIX веке, само слово «первооткрыватель» – «pioneer», было новым. Американцы выявляли все новые географические, индустриальные и философские территории, открывая границы для всех людей, чтобы они могли найти новый путь и другие роли, те, которые подходили бы им, чтобы они благоденствовали. Американцы, которые росли согласно убеждению, что экономический рост был возможен для любого – посредством тяжелой работы и изобретательности, – бороздили новые просторы, прокладывали трансконтинентальные железные дороги, добывали золото, изобретали революционные машины, новейшие способы производства продуктов и новые способы их продажи, строили шоссе и возводили города в мгновение ока. Именно этот склад мыслей – смотреть в будущее, делать, если можешь, мыслить иначе – глубоко засел в национальном менталитете, и он характеризует самую профессионально ловкую когорту среди американцев, даже, а может быть, особенно в этот момент, когда старую добрую американскую мечту осуществить сложнее всего.

Кто такой первооткрыватель? Ключевые характеристики

Они меняют работу

Первооткрыватели заметно чаще меняют работу, чем другие типы: 38 % сказали, что они периодически меняют место работы по сравнению со всего лишь 2 % Мыслителей и Бродяг и 3 % Защитников.

Они – воплощение девиза Силиконовой долины: «Терпи неудачи быстро, рано и часто». В конце концов ключевой вывод дарвиновской эволюции не в том, что выживает самый сильный и даже (не очевидно) самый здоровый, но скорее самый приспособленный к адаптации. Таким образом, индивидуальная «сила» для отдельного существа как для вида равна способности адаптироваться. Учитывая невероятную изменчивость и неопределенность экономики и рабочего пространства в наши дни, это утверждение никогда не было столь уместным. Когда мы спрашивали респондентов, будет ли компания, в которой они работают, по их мнению, существовать через десять лет, большая часть Первооткрывателей ответили отрицательно, в то время как члены остальных трех групп по большей части были уверены в обратном. Девять из десяти Первооткрывателей считали, что они будут заниматься чем-то отличным от нынешнего рода деятельности через пять лет, по сравнению с 20 % ответивших так же в других группах. Даже если Первооткрыватели чересчур агрессивны в своих ожиданиях постоянной изменчивости и трансформации, ошибки такого плана – пока что самые мудрые ошибки в наше время в нашем возрасте.

Они всесторонне развиты

Можно предположить, что Первооткрыватели – самая образованная группа, что это люди с глубоким чувством уверенности в себе или определенными правами, которые могут позволить себе пойти на большие риски из-за созданных ими подушек безопасности, что у них есть ресурсы, на которые они могут положиться, если что-то не получится. Но нет. Среди Первооткрывателей самый большой процент людей, которые закончили только старшую школу. Первооткрыватели также наиболее этнически разнообразная группа. Девять процентов афроамериканцев, 20 % азиатов и 19 % латиноамериканцев – по сравнению с 5 % небелых в каждой из других групп.

Неудивительно, что Первооткрыватели гораздо более склонны к открытию собственного бизнеса, но поразительно, наверное, что они еще более склонны становиться директорами, управленцами высшей категории. Обычно они живут в городских районах и чаще всего в частях страны, наиболее расположенных к инновациям. 47 % Первооткрывателей живут там, куда направлялись первоначальные, истинные первооткрыватели Америки – на западе и юго-востоке.

Они зарабатывают больше

Хотя доход – это не единственное свидетельство того, насколько успешен человек в своей карьере, это все же явный показатель. И по этим меркам тем, кто не сразу идентифицировал себя как Первооткрыватель, было бы полезно принять для себя их привычки экспериментировать и принимать риски. Доход Первооткрывателей в среднем заметно выше, чем в любой другой группе, в основном из-за того, что большой процент группы имеет невероятно высокие доходы, которые поднимают средний показатель до небес. Доход семьи среднестатистического Первооткрывателя более 77 тыс. долларов – на 13 % больше, чем у среднестатистического Мыслителя, на 17 % больше, чем у среднестатистического Защитника, и на 37 % больше, чем у среднестатистического Бродяги.

Как стать первооткрывателем

Выложите фишки на стол

Если использовать метафору из азартных игр, которая понравилась бы Первооткрывателям, они выкладывают большое количество фишек на стол и пробуют себя в различных играх. Они крутятся в разные стороны и бродят по новым дорогам в поисках нужной работы гораздо чаще, чем остальные. Они используют все аспекты своей личности: и логику, и интуицию, – чтобы сделать выбор, а потом решают, в каком конкретно направлении будут двигаться. Они не боятся попробовать что-то за пределами своей дипломированной компетентности.

Я сказал от всего своего сердца: я только одно знаю «наверняка» в свои 48 лет – тот, кто пробует больше, тот выигрывает.

Том Питерс

Действуйте

Способность действовать – важная отличительная черта, отделяющая Первооткрывателей от остальных категорий. Это стремление – определяющая черта. Когда мы спросили, согласны ли они с утверждением: «Люди говорят, что хотели бы управлять собственной компанией; я из тех людей, которые на самом деле способны на это», почти все Первооткрыватели (98 %) согласились. Первооткрыватели критично подходят к своей рабочей позиции и скорее, чем любая другая группа, что-нибудь предпримут в связи с этим.

Разница между профессиональным успехом и провалом заключена в искусстве рисковать

Список сильных сторон Первооткрывателей:

• ожидают изменений;

• пробуют множество новых вещей;

• используют одновременно логику и интуицию в принятии решений;

• работают усердно и полностью раскрываются;

• гибко подходят к решению вопросов.

Размышляйте

Хотя разница между написанием сценариев к фильмам и открытием кафе-мороженого может показаться непреодолимой для большинства людей, Брайан Смит так не считал. «Хотите верьте, хотите нет, – пишет он в своей книге «Ample Hills», – создание фильмов про монстров не так уж сильно отличается от создания прекрасной разновидности мороженого. Нет, правда. Если вас интересуют монстры, вы смотрите все фильмы с монстрами, которые только можете найти (желательно одновременно с этим килограммами есть мороженое). Вы исследуете мифических созданий – гидру, грифона, циклопа… Вы смотрите на рисунки доисторических существ… Берете голову от одного, хвост от другого… Вы играете и вертите монстра до тех пор, пока он не станет полностью вашим творением и, вероятно, чем-то свежим и новым. Если вы интересуетесь мороженым, то едите любое мороженое, какое только можете найти (желательно при этом смотреть старые научно-фантастические фильмы с монстрами). Вы читаете поваренные книги о мороженом, печенье, тортах. Ходите туда-сюда по продуктовым магазинам, изучаете ингредиенты. И берете ореховое масло из этого мороженого, кукурузный хлеб с медом и беконом – из другого. Вы экспериментируете».[9]

Сделайте что-нибудь свое, то, что будет важно для вас.

Брайан Смит

Этой фразой Брайан выразил идеальный девиз для Первооткрывателя. Изучайте и исследуйте все, что можете, о том, что вам интересно. Экспериментируйте с идеями в большом и маленьком смысле. Учитесь на ошибках. Пробуйте новое. «Сделайте что-нибудь свое, то, что будет важно для вас».

Свежие идеи обычно находятся методом проб и ошибок, когда вы решаете проблемы на ходу, но одновременно с этим думаете стратегически, намечаете хорошо протоптанные дороги и в один прекрасный момент, в душе или на прогулке, все эти размышления соединятся в нечто невероятное, вот тут вы и понимаете: вот оно! «Открытие, – писал Альберт Сент-Дьерди, лауреат Нобелевской премии, который открыл витамин С (и сражался в рядах антинацистского венгерского сопротивления во время Второй мировой войны), – состоит в том, что необходимо смотреть на те же вещи, на которые смотрят все, но думать иначе». Подобный повторяющийся процесс, который Первооткрыватели инстинктивно практикуют, не обязательно приводит к такому значимому прорыву в мировой истории, как, например, открытие лекарства от сердечно-сосудистых заболеваний или изобретение способа цифрового распространения музыки. Это может привести и к созданию чего-то простого и приземленного, например идеального соленого хрустящего карамельного мороженого. Как говорит Брайан: «Вы экспериментируете. Вы играете и вертите монстра до тех пор, пока он не станет полностью вашим творением и, вероятно, чем-то свежим и новым».

Экспериментируйте

Брайан не стал инвестировать свои накопления до тех пор, пока не почувствовал, что довел до совершенства способность делать исключительное мороженое. Джеки, его жена, «настояла на том, чтобы купить тележку и продавать мороженое маленькими частями». По словам Брайана, она на самом деле была менее уверена «не столько в том, что у мороженого был идеальный вкус, сколько в том, что ее муж действительно хотел готовить мороженое каждый день». В 2010 году они начали работать консервативно, с тележкой мороженого. И на этой фазе, когда Джеки и Брайан действовали по чуть-чуть, но мыслили масштабно, они убедились в том, что могут делать мороженое, которое нравится людям, и что Брайан радуется новой работе, оказавшейся совсем не похожей на написание сценариев и продюсирование – то, чем он занимался большую часть своей сознательной жизни.

Эта бета-версия бизнеса с тележкой, по его мнению, также позволяла без «глазури модного кафе» получить обратную связь от покупателей прежде, чем открывать собственный магазин. Когда новый бизнес был еще в самом зарождении, было гораздо проще сказать, что печенье в мороженом не очень вкусное, если люди пробовали его на своей кухне. Таким образом, Брайан научился слушать критику. «Я действительно считаю, что важная часть успеха для предпринимателей – иметь способность слушать. Вы должны быть готовы выбросить то, что не является частью ваших ключевых ценностей, например, как делать сосиски и карамельное мороженое. Вам необходимо захотеть слушать свою аудиторию».

Чувствуйте

Вся тяжелая работа и тщательная подготовка бесполезны до тех пор, пока у вас не появится хорошо выработанное чувство цели, когда дело касается принятия решений. Истинным Первооткрывателем Брайана делает то, как он отреагировал на внезапно возникшую возможность открыть свое первое кафе Ample Hills.

За неделю до подписания контракта на первое помещение в 2010 году ему «позвонили из издательства и попросили возглавить отдел аудиокниг за такие деньги, которых ему никогда раньше не платили, с бонусами, оплачиваемыми отпусками и преимуществом стабильной работы на большую компанию». Если бы предложение поступило на полгода раньше, это показалось бы самым правильным вариантом – подарок от вселенной, от которого невозможно отказаться. Но после долгих месяцев исследований относительно того, как запустить собственный бизнес, после того, как он набрался уверенности сделать такой важный шаг, и за шесть дней до «точки невозврата» – такое предложение повергло его в смятение. Он потратил 24 часа на раздумье, мучаясь «с чертом на одном плече и ангелом – на другом» в попытках принять решение. Согласиться или нет?

Рациональный человек, очевидно, выбрал бы безопасный вариант – работу в компании. Брайан был убежден, что и Джеки хотела бы, чтобы он принял предложение. С двумя детьми на руках именно так и поступил бы разумный взрослый человек, не так ли? Было абсурдным потворствовать мечте, когда появился внезапный «аварийный выход», который настолько идеально подходил опыту Брайана и его способностям. «Некоторые друзья убеждали меня согласиться: «Ты ведь всегда можешь вернуться к своему Ample Hills после того, как накопишь больше денег». Я не знаю, может, это феномен начала XXI века, но считал, что имею право на счастье и что у меня есть право пренебречь той безопасностью, которую искали наши родители и деды. Грубо говоря, у меня было чувство, что мне надо это сделать, – ведь живем мы только раз. Малодушным было бы решение принять предложение издательства».

Решите, что вы хотите это сделать больше, чем боитесь.

Билл Косби

Кроме установки «живем лишь раз», еще несколько причин склонило Брайана к мечте об открытии кафе-мороженого. Без сомнения, самым основным была неукоснительная вера Джеки в него и их общее дело. «Если мы откроем кафе, – говорила она ему, – может быть, нам будет тяжело, может быть, мы будем еле сводить концы с концами, может быть, мы что-то не сможем купить детям, но зато у них будет счастливый отец». Она сказала, что не хочет, чтобы Брайан всегда спрашивал себя: «А что было бы?» Выбор стало еще легче осуществить, потому что после обдумывания предложения Брайан понял, что, даже несмотря на то что ему обещали платить великолепную зарплату, его просили «прийти к меньшим затратам на продюсирование аудиокниг и снизить качество – это было нечто вроде халтуры, в конце концов», которую, как он знал, выполнить не сможет. А учитывая хаос и объединение компаний в издательской индустрии, Брайан не мог быть уверен, что работа, которая казалась такой безопасной сегодня, не исчезнет через пару лет. Он знал, что приготовление мороженого «делало его счастливым». Да и у Джеки была сравнительно стабильная работа школьного учителя.

Теперь, через пять лет после подписания первого договора аренды, в Ample Hills работают 65 человек, и совсем недавно Брайан открыл вторую точку в другом перспективном месте Бруклина. Брайана вдохновляет его работа, он стремится «найти способ расширяться и продолжать распространять те творческие и общественные ценности, которых мы придерживались до сих пор». Я спросила, будет ли он, по его мнению, продавать мороженое через десять лет. «Мне очень сложно представить, что я буду делать одно и то же до конца своих дней, но в этом деле с мороженым мне нравится, что каждый день не похож на предыдущий, у меня очень много работы: разработка дизайна новых кафе, создание необычных вкусов, управление людьми – все это делает мою работу интересной и разнообразной».

Сбалансируйте логику и интуицию

Подход Брайана к принятию решений: соединение непререкаемой и постоянной приверженности делу с получением новых навыков и знаний, необходимых, чтобы исполнять выбранную работу на самом высоком уровне, и в то же время стремление добавить к этой базе знаний чувства – это еще один ключевой признак, который отличает Первооткрывателя от других типов.

Важно отметить, что Первооткрыватели не полагаются на единственный способ видения мира и принятия решений. Они принимают решения, основываясь на балансе между эмоциями и проверкой реальности с помощью логики и фактов. Все другие группы гораздо больше полагаются на логику в своих решениях о том, какие действия предпринимать на работе. Это – принципиальное различие.

Художник – ничто без дара, а дар – ничто без работы.

Эмиль Золя

Психолог Герд Гигеренцер, директор Центра адаптивного поведения и познания (ABC) при Институте развития человека имени Макса Планка и эксперт по вопросам риска, говорит, что «интуиция – это не каприз, и не шестое чувство, и, конечно, не ясновидение и не глас Божий. Это – форма бессознательного интеллекта», другими словами, суждение, базирующееся на лежащих в его основе причинах, которые человек, вероятно, еще полностью не сформулировал для себя. Способности Первооткрывателя прислушиваться к этим важным, но полуосознанным или бессознательным мыслям – именно то, что дает ему необходимое понимание, уверенность в том, когда и какие действия предпринимать.

Но как это сделать рассудительному, рациональному человеку? Брайан обратился к своей детской мечте «вернуться назад во времени и быть продавцом в кафе-мороженом». «Я знаю о своем внутреннем желании вернуться с помощью процесса приготовления мороженого в прошлое… чтобы найти связь с тем мальчишкой, каким когда-то был. Так что теперь я могу испытать маленькое чудо – трепет ранних дней своей жизни».

Два десятилетия назад публикацией своей книги «Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг» Антонио Дамасио, глава Института мозга и творчества Университета Южной Калифорнии, опроверг долго бытующее мнение о рациональном поведении. Вместе с женой Ханной, профессором психологии и неврологии, он провел исследование, убедительно доказавшее, что эмоции настолько же необходимы в принятии важных решений, как и чистая рациональность. С изобретением аппарата функциональной магнитно-резонансной томографии ученые смогли наблюдать живой мозг в реальном времени, то, как он принимает решения. Они смогли проверить мнение Дамасио, что без выделения практического эффекта неопределенных эмоций[10] (Чувствую ли я, что больше хочу съесть на завтрак – кашу или яйца? Что для меня лучше – делать мороженое и общаться с людьми в своем районе или писать сценарии одному в своей комнате?) невозможно, по сути, принять даже самое простое решение. Люди, повредившие орбитофронтальную кору головного мозга – часть мозга, отвечающую за регуляцию эмоций, – потеряли способность принимать решения.

У Первооткрывателей есть способность подходить к новым ситуациям с открытым взглядом, без жестких ожиданий или предубеждений, они используют интуицию, чтобы пройти через профессиональные трудности, и двигаются вперед, импровизируя.

Почему переключение между анализом и интуицией так важно для нашей рабочей жизни? Потому что в настоящее время, в этот невероятно изменчивый экономический, социальный и технологический период, дела редко идут четко по линейному, логичному и чисто измеримому плану. В течение почти двух предыдущих веков, со времени первой индустриальной революции, и особенно ее последней корпоративной фазы, четкое соблюдение рационализма и правил было базой, на которой строились бизнес и карьера: если мы сделаем A, то за этим, по всей вероятности, последует Б. И теперь, когда большой объем данных часто изменяет весь пейзаж и мы можем просканировать привычки клиентов, движимому логикой анализу придается даже больше значения в принятии решений в организации. Но использование данных и логики будет вести вас только до определенного момента. Данные и логика важны в принятии рискованных решений или отказе от них, но информация, по своему существу, всегда неполная, и если слишком полагаться на анализ, то возникает удобная иллюзия контроля и предсказуемости. Это только одна часть сложного уравнения по управлению успешными предприятиями и удачной профессиональной карьерой.

Все это означает, что мы не можем полагаться только на логику или цифры для оценки нашей карьеры. Игнорируя интуицию и пытаясь найти ответы только в точных данных, вы никогда не почувствуете достаточной уверенности, чтобы действовать. По той же самой причине, если у вас есть только мечта, вы не начнете действовать из-за беспокойства, что не собрали достаточного количества данных. Первооткрыватели более естественно, чем другие три типа матрицы риска / вознаграждения, комбинируют оба этих инструмента, и, если делают правильный выбор, они это чувствуют. Как сказал Брайан Смит, решение открыть Ample Hills было «без сомнения, большим риском, но мне представлялось, это – единственное, что нужно, да и вообще стоит делать». Это казалось самым очевидным «способом основать дело, которое создаст ценность и поможет оставить что-то после себя. Очевидно, я не находил подобного чувства в написании сценариев».

Для максимальной эффективности нужны время и возможность рассмотреть все варианты

Чисто рациональные люди не сделают подобный выбор – быть военным корреспондентом или экспертом в области инфекционных заболеваний. Когда журналист The Wall Street Journal спросил Кристиан Аманпур, международного корреспондента CNN и ABC News, зачем рисковать и выбирать подобную профессию, она ответила: «Может быть, международный корреспондент – это рискованная профессия, но если мой сын решит, что он хочет быть журналистом, я это одобрю. Потому что хотя эта работа и связана с большим риском, но чтобы ее выполнять, нужно обладать страстью и приверженностью делу». Энн Римон, ассистент-профессор эпидемиологии на факультете здравоохранения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, вдохновляется возможностью остановки или сдерживания следующей пандемии и говорит, что это «стоит риска». Работа для людей, готовых принять подобные риски, – это не просто работа, но одновременно и миссия.

В своей недавно вышедшей книге «Новый мозг» Дэниел Пинк утверждает, что аналитические способности левого полушария мозга, которые были отличной движущей силой века индустриализации и запуска информационных технологий, теперь не актуальны. Он считает, что грядет концептуальный век, век исследователей и экспериментов. Можно ли сказать, что он идеален для Первооткрывателей? Перефразируя Сэмюэла Тейлора Кольриджа, Пинк говорит, что успешный интеллект должен соединять в себе противоположные свойства, быть ловким и разносторонним. Он предупреждает, что многие левосторонние, линейные, ориентированные на задание профессии – бухгалтеры, адвокаты, – скоро будут автоматизированы, заменены алгоритмами, встроенными в микрочипы, и для человека, строящего хорошую карьеру, будет более необходима способность использовать все факты и параметры ситуации в контексте – уметь рассказывать захватывающие истории. Кристиан Аманпур и Энн Римон пропустили через себя эту установку. Чтобы преуспевать, нам надо более органично объединить аналитическую сторону с инстинктивной стороной или, как говорит Пинк, поставить их в контекст. Другими словами, стать в большей степени Первооткрывателями.[11]

Ничего не делайте

Первооткрыватели знают, как использовать нечто необычное, – то, что не умеют другие группы людей. Но их логика абсолютно не сходится с нашей культурой «быть на связи 24/7». Первооткрыватели понимают, что им необходимо освежиться, если они хотят сконцентрироваться и поддерживать в себе желание идти новыми путями. Почти половина Первооткрывателей ответили, что иногда они вообще ничего не делают. Что за ересь! Как они посмели?

Как прост этот концепт, однако как сложно этого достигнуть. Американцы не могут ничего не делать. Им привили такую культуру, они верят, что тратят время, если ничего не производят, и в результате меньше берут выходных, чем люди в любой другой развитой стране. Но Первооткрыватели знают это и действуют, основываясь на знании, что небольшой вклад дает небольшой результат.

Исполнительные директора все свое рабочее время сидят в герметичных офисах, ходят со встречи на встречу или путешествуют в лимузинах, останавливаются в дорогих отелях, сжатых шаблонными формами, и не имеют ни малейшего понятия о своих клиентах, о том, кто они на самом деле, что им действительно нужно, что они думают о продукте, который обеспечивает компания. Почти все Мыслители, Защитники и Бродяги говорят, что они не могут отключиться. Или они делают это на свой страх и риск. Работая или думая о работе все время, они ставят себя под угрозу. Они теряют видение, ведь новые идеи часто порождаются впечатлениями от беспорядочной и удивительной реальной жизни. Другие три группы редко уходят за пределы известного, в то время как четверо из десяти Предпринимателей говорят, что часто ходят по новым районам или путешествуют в развивающиеся страны и регулярно пробуют новые блюда.

Тони Шварц, крестный отец концепции большей продуктивности, утверждает, что лучше работать циклами по девяносто минут, и прямо пропагандирует перерывы в работе – и подальше от работы. Когда он наткнулся на замечание о «периодизации», практике, которую используют профессиональные спортсмены, с установленными нормами работы и отдыха, его жизнь изменилась. Периодизация улучшает результаты спортсменов, и это понимают даже люди, просто регулярно занимающиеся фитнесом. Нагруженным мышцам и органам нужно время, чтобы восстановиться, увеличить силу и выносливость. Та же идея применима к нашей профессиональной жизни.

Темная сторона риска

Но, как и со всем остальным, слишком много хорошего – не всегда хорошо. Есть и обратная сторона риска, которая особенно ассоциируется с личностью Первооткрывателя, когда человек слишком сильно потворствует своему внутреннему «я» как искателю приключений. Нейробиологи открыли очень коварный вид цепи обратной связи, которая оказывает сильное влияние на любителей риска. Когда мы соревнуемся и рискуем, наши тела, не только мужские, но и женские (хотя мужские гораздо больше), производят тестостерон. Как только мы начинаем испытывать гормональные всплески энергии и концентрации внимания, которые сопутствуют риску, особенно успешному, то желаем испытать эти ощущения все сильнее и заставляем себя принимать дополнительный или больший риск. Можно сказать, что примитивная биологическая необходимость вынуждает нас подпитывать это приятное чувство. В своей книге о риске и финансовой индустрии «Час между собакой и волком» трейдер с Уолл-стрит Джон Коутс, который впоследствии стал нейробиологом, пишет, что «при низком уровне тестостерона животному не будет хватать мотивации, вдохновения, энергии, скорости и так далее, но по мере того как уровень тестостерона повышается, улучшаются и показатели животного в ходе конкуренции и борьбы. Когда тестостерон достигает высшей точки на поворотах, животное наслаждается оптимальными показателями. Если все в пределах нормы. Однако если тестостерон продолжает повышаться, животное начинает впадать в другую крайность, и риски, на которые оно идет, становятся все менее оправданными». Слишком длительная выработка тестостерона приводит к «излишней уверенности в себе и резкому поведению».[12]

Список слабостей Первооткрывателя:

• в целом более предрасположены к рискованному поведению, например азартным играм, быстрой езде, чрезмерному количеству алкоголя;

• излишне агрессивны;

• слишком требовательны;

• обладают завышенной самооценкой.

Пытаясь разобраться в причинах финансового краха 2008 года, группа исследователей факультетов психологии, нейробиологии и бизнеса Кембриджского университета открыла, что чем больше поднимается уровень тестостерона главных финансовых игроков, тем большее принятие рисков наблюдается в компаниях. Исследователи предположили, что подобный феномен может «изменить предпочтения на более рискованные и даже повлиять на способность трейдера сделать рациональный выбор».

Коутс пишет, что тестостерон всегда присутствует в организме в «моменты принятия риска, на соревнованиях, в случае триумфа и во времена изобилия». Это может объяснить, почему, согласно нашему исследованию, почти 2/3 Первооткрывателей – мужчины. А также предполагает, что нейробиологические различия между полами играют роль в предрасположенности человека принимать рискованные решения или избегать их (см.: Сэндберг Шерил. Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству).[13]

Тип агрессии, ассоциирующийся с некоторыми видами принятия риска на работе, также поясняет, почему Первооткрывателей чаще всего увольняют по сравнению с остальными группами (39 % ответили, что их увольняли с работы хоть раз). Однако они обычно довольно объективны в плане принятия ответственности: 2/3 Первооткрывателей, которых уволили с работы, заявили, что это случилось по их вине. Слишком сильная убежденность, чрезмерные эмоции и слишком сильная любовь к риску могут изменить баланс благоразумия в принятии решений и вызвать каскадную эмоциональную цепную реакцию, из-за чего возникают проблемы с тем, чтобы нажать на тормоза. Если это всего только одна ночь чрезмерного употребления алкоголя, последствием может быть всего лишь ужасное похмелье. Но может быть и нечто более серьезное – некрасивое замечание другу, небезопасный секс, вождение в алкогольном опьянении. То же самое касается риска и работы. Первооткрывателям необходимо быть бдительными и знать о том, что если они зайдут слишком далеко, то им будет сложно остановиться.

Природа против воспитания: а можно ли изменить тип личности?

Когда я задумываюсь о риске и работе, мне любопытно, являются ли те, кто предрасположен к риску в профессиональной жизни, более рискованными в общем и целом? Как я изначально предполагала, согласно нашему исследованию, Первооткрыватели гораздо чаще, чем другие типы, совершают поступки, относящиеся к «рискованному» стилю жизни. Эти результаты отражают то, что обнаружил Фрэнк Фарли, психолог Университета Темпл: существуют четкие черты личности, которые соотносятся с желанием рисковать. Фарли называет тех, кто ищет больше приключений и эмоций, типом «большого T» – это чаще всего экстраверты, творческие личности, ориентированные на риск. На другом конце спектра – тип «маленького т» – люди, которые предпочитают привычные и по большей части безопасные ситуации. Большинство из нас находятся где-то посередине этих двух крайностей, и склонность к рискованным поступкам необязательно одинакова в различных областях наших жизней. Несмотря на рискованные решения в моей профессиональной жизни, я, например, всегда пристегиваюсь ремнем безопасности в такси и приезжаю в аэропорт за два часа до отлета. То же самое касается Брайана Смита. Он не имел понятия, откуда у него возникло внезапное желание рисковать в профессиональной сфере. «Я не прыгаю с парашютом, никогда не катался на сноуборде, и веду довольно обыденную жизнь. Я совсем не похож на Волка с Уолл-стрит или искателя приключений».

Так что он решил стать немного более логичным, последовательным и осторожным в своих новых профессиональных стремлениях. Благодаря недавнему захватывающему исследованию в области нейробиологии стало известно, насколько непостоянен и «пластичен» наш мозг в реакции на наше окружение. И действительно, мы рождаемся с предрасположенностью, установкой к поискам чего-то нового. Я считаю – и это одна из ключевых идей в этой книге, – что мы можем тренироваться мыслить и действовать наиболее оптимальными способами с точки зрения риска / вознаграждения. И для многих людей это означает тренироваться с большим энтузиазмом и с успехом покорять неизведанные территории, коими все больше становятся наши профессиональные области.

Изменения приводят к прозрению гораздо чаще, чем прозрение – к изменениям.

Милтон Эриксон

Воспитание

А теперь поговорим о воспитании. Я спрашивала у людей, которые часто меняют работу, считают ли они, что какой-либо аспект их воспитания помогал предпринять рискованные действия. Бо́льшая часть людей ответила утвердительно, но в этом нет какой-либо устойчивой закономерности, которая приводила бы к принятию рисков, в хорошую или в плохую сторону. У каждого человека был свой взгляд на этот вопрос. «Во мне с детства воспитывали убеждение, что жизнь в Нью-Йорке гораздо лучше, чем в еврейском городке или коммунистическом Китае», – сказал мне достигший неплохих успехов сын китайских иммигрантов, смешивая свои этнические стереотипы с метафорами Нижнего Ист-Сайда. «Существует фундаментальная рабочая этика, стимул иммигранта, как и в моей семье, что тяжелый труд позволит мне жить в местах лучших, чем те, откуда мы уехали». Некоторые люди наблюдают, как их родители застревают на нелюбимой работе, и желают стремиться к чему-то новому. Дети хотят быть другими – дают самим себе клятву, что у них хватит решительности уйти с опостылевшей работы или направиться к новым границам во что бы то ни стало. Другие люди говорили о том, что росли в проблемных семьях, где родители были разведены или болели, и насколько сильно это мотивирует их заботиться о собственном благополучии и благополучии своей семьи. Одна женщина сказала: «Мне пришлось создать себя как личность из-за довольно сложных проблем моих родителей. Я начала работать в восьмом классе и действительно смотрела на работу как на средство самовыражения».

Включить небольшие риски в повседневную жизнь – первый шаг к процветанию

И наоборот, в крепкой семье из двух родителей, где хотя бы у одного есть постоянная работа, у ребенка часто развивается чувство безопасности, которое позволяет некоторым из респондентов ощущать комфорт в принятии рисков, – они верили, что всегда есть люди, которые их поддержат.

Инструменты практики риска для Первооткрывателей.

• Расширьте круг интересов за собственные пределы:

– решите проблему другого человека;

– сделайте добровольно шаг, не связанный напрямую с продолжением своей карьеры.

• Найдите учителя или коллегу другого типа личности, который нейтрализует естественный энтузиазм Первооткрывателя «просто возьми и сделай».

Как открыть в себе первооткрывателя

Тед и Гейл Сковел начали свою профессиональную жизнь как классические Мыслители, и когда они только начинали в 1980-х после колледжа, их можно было назвать кем угодно, только не Первооткрывателями. Но их история – идеальный пример ситуации, когда, хоть профессиональный путь и кажется ясным и предсказуемым в первые годы, всегда возможны важные изменения курса. В каждом из нас есть потенциал изменить один механизм поведения на другой.

Гейл закончила юридический факультет Гарварда и стала корпоративным адвокатом по налогам в Нью-Йорке, своем родном городе, решив пойти по стопам отца. Работа шла отлично. Несмотря на то что другие люди могут посчитать корпоративную работу в области налогообложения несколько скучной, Гейл находила ее «самой интеллектуально сложной деятельностью, которой когда-либо занималась». В свои 20 с небольшим она наслаждалась работой, коллегами и фирмой. Но в 30, проработав шесть лет обычного восьмилетнего срока для получения доли в фирме, и через два года после того, как вышла замуж за Теда, удовлетворение работой заметно уменьшилось, она не хотела «работать целыми днями», как это делали партнеры фирмы. Сейчас Гейл рассказывает, что «говорила об увольнении, говорила и говорила и ничего не делала до тех пор, пока Тед не сказал: «Ты можешь уйти, а можешь остаться. Но тебе надо либо перестать жаловаться, либо что-нибудь сделать». Эти слова задели меня за живое».

Как и Гейл, Тед чувствовал некую неудовлетворенность. Он застрял на Уолл-стрит – парень, который сидел рядом с ним в классе в последний год обучения в колледже, сказал ему, что «Морган Стэнли» – хорошая компания и что там нанимают студентов прямо из университета, и без дальнейших раздумий Тед окунулся в сферу финансов. Оказалось, что у него неплохо получалось, но после смены четырех разных должностей в этой сфере профессиональный путь вывел его на Banker’s Trust, и он как частный трейдер управлял инвестициями самого банка, а не его клиентов. Теду уже было скучно. Он чувствовал постоянный стресс. «Что-то в покупке-продаже акций казалось неудовлетворительным [для меня]», – говорит он. Учитывая, что цикл трейдинга длился 24 часа, он чувствовал, что никогда полностью не может оставить работу. У него появился нервный тик. Он был готов к изменениям. Итак… «Если хочешь уйти, – сказал он Гейл, – выбирай время, а я выберу место». На этой ноте два абсолютно рациональных человека – логичных, благоразумных, условно успешных – начали слушать свои внутренние инстинкты.

Еще в колледже, за десять лет до этого, Тед изучал муравьев под руководством великого биолога Э.О. Уилсона и провел пару недель в Коста-Рике, помогая одному из выпускников лаборатории Уилсона исследовать муравьев в дикой природе. Он был очарован страной и теперь, в свои 30, вспомнил то чувство благополучия, которое испытывал, живя там. Так что Коста-Рика стала пунктом назначения после выхода из крысиных бегов. Отдавая должное своей сущности Мыслителя, основывающего решения преимущественно на логике и эмпирических фактах, Тед, только начинающий Первооткрыватель, не просто произвольно бросил дротик в карту и оказался в «Гделибостане»; он из первых рук знал, чего ожидать от пребывания в Коста-Рике, и чувствовал, что его изначальное увлечение биологией может привести к профессиональному обновлению. Это была эмоция, напрямую обращавшаяся к памяти о том, насколько счастлив он был, живя в свои 20 в Коста-Рике, что укрепило его решение туда переехать.

В 1995 году они оба ушли со своих престижных и высокооплачиваемых должностей на Манхэттене и переехали в Центральную Америку. Тед говорит, что его коллеги не были удивлены и считали, что он был очень «смелым, потому что ушел с работы, чтобы сидеть в тропическом лесу и расслабляться». Когда же Гейл озвучила свои планы одному из партнеров своей фирмы, он сказал ей: «Это самая глупая вещь из всего, что я когда-либо слышал». Что демонстрирует еще одно качество Первооткрывателей: многие из них (91 %) говорят, что они хорошо знают себя, и 90 % говорят, что, случись самое худшее в любой из возможных ситуаций, они придумают, как из нее выйти. Это придает им уверенности пойти по тропе, противоречащей общепринятым канонам, которую их ровесники посчитают слишком смелой, чтобы даже задуматься о ней.

Гейл и Тед описали этот опыт как «трансформирующий». Монтеверде, малюсенький городок, в котором они жили, был основан в 1950-х американскими квакерами, которые отказались от воинской повинности и по прошествии срока заключения, который они получили за свои верования, эмигрировали из страны и стали заниматься фермерством. Даже в 1990-е в городе существовали очень ограниченные телефонные службы и не было мощеных дорог. Там все еще жили квакеры, а также биологи, изучавшие и пытавшиеся спасти тропические леса. Это была «далеко не утопия», по словам Гейл. Но она говорила: «Я никогда не встречала так много людей, которые думали бы о том, почему они занимаются этим делом, и которые жили бы настоящим днем. И пусть это звучит донельзя банально, но мне нравилось быть там со своим мужем и не дрейфовать по ночам, как заплутавший корабль». Тед все еще восхищался целебным перерывом в своей жизни. «У меня был свой сад, я посещал встречи квакеров и прочел 100 книг за год. Это в прямом смысле изменило мой взгляд на мир. В Нью-Йорке вы опускаете голову и смотрите лишь на тротуар. В Коста-Рике вы постоянно смотрите вверх, вы постоянно окружены красотой. Я уже боролся за сохранение памятников природы до того, как приехал, и был просто одержим этой борьбой, пока жил там».

Воспитайте свое эмоциональное эго, примите разнообразие

Перерыв, который сделал Тед, отражает высокие ценности, которые позволяют Первооткрывателям воспитывать различные аспекты своей личности. Первооткрыватели и другие группы людей – все работают много примерно в одинаковых пропорциях, но Первооткрыватели – единственные, кто любит и имеет способности полностью отключиться. Время, проведенное Гейл и Тедом в Коста-Рике, позволило им на собственном опыте понять, какое преимущество Первооткрыватели извлекают из своей способности останавливать работу и восстанавливаться, – они осуществляют перезагрузку, культивируют или заново открывают аспекты своей личности. Концепция, которую академические исследователи позитивной психологии считают центральной в плане удовлетворения человеческой сущности, – это разнообразие. Первооткрыватели принимают разнообразие.

Когда мы привыкаем к одному и тому же, то обычно начинаем скучать и мыслить о своем будущем и о самих себе в свежем или интригующем свете. Согласно исследованиям, новый опыт, использование вновь приобретенных навыков и борьба с неизвестными трудностями включают наши психологические кнопки перезагрузки, позволяя почувствовать обновленное наслаждение жизнью. Именно это психолог Михай Чиксентмихайи (крестный отец идеи «потока») широко изучал в своих исследованиях. Он заметил: «Когда мы обнаруживаем новые задачи, когда используем новые навыки, то ощущаем глубокое чувство удовлетворения». Разнообразив нашу жизнь, мы создаем окна, через которые могут проникнуть невероятные возможности.

Я наслаждаюсь неизвестностью и неуверенностью, мне нравится, когда проблема находится в подвешенном состоянии или меняется. Именно тогда я чувствую себя наиболее комфортно.

Стивен Молленкопф

Именно это и произошло с Тедом всего за шесть недель до конца их пребывания в Коста-Рике, когда его попросили подменить учителя биологии в местной школе. «В конце концов я влюбился в эту работу. И решил, что стану учителем биологии, когда вернусь в Нью-Йорк». Гейл вспоминает время в Коста-Рике: «Ты просто сидишь и думаешь: «Кто я? Что меня беспокоит, и как я себя характеризую, если не считать поверхностные ярлыки, которые я использовала, чтобы определять себя до этого?»

Будьте гибкими

Тед и Гейл – великолепный пример того, что рискованное действие не предполагает полной адреналиновой нагрузки на протяжении всей жизни. Первооткрыватели отвечают на изменения в своем окружении. Тед и Гейл уехали из Соединенных Штатов, договорившись о плане, – но очень гибком, очень неточном плане. «Мы могли прожить там три месяца или до конца наших дней, – говорит Тед, – но суть была в том, что, кто бы ни захотел вернуться первым, он должен был просто сказать об этом – и мы вернулись бы. У нас был обратный билет с открытой датой, который, как мы знали, сможем использовать в конце года для переезда обратно [в Нью-Йорк] или просто для поездки в отпуск. Мы придерживались плана лишь в одном – сидеть дома друг с другом [в Коста-Рике] в течение трех месяцев». Успешное управление своей жизнью требует того, чтобы мы слушали свой внутренний голос и подчинялись ему, когда он говорит нам отступить. Тед и Гейл, например, договорились закончить свой эксперимент, когда решат, что хотят завести ребенка. «Тед, может, и хотел завести ребенка в городе без мощеных дорог и больниц, – говорит Гейл, – но я была слишком уж городским человеком и хотела жить рядом с самыми лучшими медицинскими учреждениями».

Через год Тед и Гейл вернулись, гораздо яснее осознав, кто они и чего хотят. «Намного большим культурным шоком было вернуться в Нью-Йорк, – говорит Тед, – чем уехать в Коста-Рику. Было очень трудно находиться в городе после нескольких месяцев проживания в месте, где в стенах нашего дома жили осы, и муравьи, и ящерицы, и хамелеоны, не было никаких средств массовой информации, о которых можно поговорить». Тед пошел по тому пути, который наметил еще в Коста-Рике, – стал учителем биологии и математики в квакерской школе Friends Seminary в Манхэттене. Гейл оставила область налогообложения, но не ушла из юриспруденции, став главным юрисконсультом в Музее Соломона Гугенхейма.

Это процесс длиною в жизнь

В 2005 году, когда им исполнилось по 40 лет, почти через десятилетие после возвращения в Нью-Йорк из Коста-Рики, Тед и Гейл Сковел снова почувствовали яростное желание изменить свою жизнь. «Если карьера ХХ века напоминала лестницу, по которой мы взбирались от одного предсказуемого ранга до другого, – пишет в своей книге об использовании личного потенциала «Управляй ежедневными делами» Джоселин Глей, блогер и писатель, размышляющий о работе и жизни, – карьера XXI века больше похожа на широкий склон скалы, по которой мы все взбираемся без страховки. Не существует четко определенного пути, и мы должны использовать собственные изобретательность, натренированность и силу, чтобы добраться до вершины». Существуют тысячи различных профессий, а также способов соотнести эти профессии с жизнью партнера. Когда Теду и Гейл уже радикально и успешно удалось изменить свою профессиональную жизнь, активировав внутренних Первооткрывателей, они были готовы сделать это снова. И их второе путешествие иллюстрирует, как различные катализаторы неодинаково влияют на нас на разных стадиях жизни.[14]

В первый раз скука и свойственная молодости непоседливость были ключевыми движущими силами. На этот раз для Теда стимулом стала смерть матери: «жизнь коротка, не надо плыть по течению». Тед и Гейл подумали, что их сыну, которому на тот момент было девять лет, будет полезно пожить среди другой культуры. Четко определившись с периодом их пребывания в стране на этот раз и с лучшей подготовкой, чем в их первую поездку, Гейл ушла с должности юрисконсульта в музее, Тед договорился о годовом творческом отпуске на своей работе преподавателем в Нью-Йорке, и они вернулись в Коста-Рику. И опять Тед смог преподавать в школе Monteverde Friends, а Гейл на этот раз последовала по его стопам, став учителем математики, когда место учителя внезапно освободилось. Гейл говорит, что их опыт переезда с ребенком «был во многих смыслах даже лучше». Их сын, естественно, более общительный, чем они сами, «устремлялся вперед в любой ситуации, и у нас не было другого выхода – только следовать за ним. Мы завели гораздо больше друзей благодаря его открытости». Она добавляет: «На многие вещи мы смотрели глазами ребенка. Когда он изучал бродячих муравьев в нашем доме, мы изучали их вместе с ним».

Снова вернувшись в Нью-Йорк, представители семьи Сковел поняли, что им очень повезло. «Когда срываешься и делаешь нечто сумасшедшее, – говорит Тед, – открываются новые области, в которых ты до этого никогда не принимал участия». После успешных 11 лет работы в области финансов, «шанс, что в итоге я стану учителем, был невероятно мал, но это лучшая в мире работа для меня. Мне очень нравится преподавать». Хотя Гейл и говорит, что она в принципе более консервативна в своих взглядах, чем Тед, но также утверждает, что их жизнь стала «богаче» в результате пребывания в Коста-Рике. Она была удивлена тому, что оба раза ее отсутствие в главной лиге рабочего мира не стало проблемой при поиске работы и прохождении собеседований в Нью-Йорке ни в 1990-х годах, когда ей было чуть за 30, ни совсем недавно, в ее 45 лет, и благодарна за это. Как большая часть Первооткрывателей, она верила, что встанет на ноги. И Гейл обнаружила, что отвечала на вопросы моего интервью с энтузиазмом, кратко рассказывая о своем опыте жизни вне системы и о том, как они просто двигались дальше.

Чувствуете себя комфортно в должности? Настало время двигаться дальше

Опыт в преподавании побудил Гейл снова внести поправки в свою карьеру. Она все еще занималась юриспруденцией, но после своего возвращения изменила специализацию, став главным юрисконсультом в Хантер колледже, части муниципальной системы университетов Нью-Йорка. Недавно у нее возникло желание раздвинуть границы, и она стала главным юрисконсультом The Open Society Foundations – общественной организации, призванной поддерживать верховенство права и уважение прав человека во всем мире.

Опыт Гейл и Теда демонстрирует преимущества от использования привычки рисковать в больших (переезд в другую страну, чтобы исследовать новые горизонты) и малых вопросах (переход из одной области юридической практики к нескольким другим). Их желание изменять свою жизнь снова и снова отражает нынешнее переменчивое рабочее пространство, где в любой момент может возникнуть необходимость выйти из зоны комфорта.

Будьте готовы к удаче

Никакие разговоры о принятии рисков нельзя назвать полноценными без обсуждения роли удачи и случая. Первооткрыватели открыты и признательны случаю. Согласно нашим опросам, они верят, что бо́льшая часть успеха может быть отнесена к знакомству с правильными людьми и нахождению в правильном месте в правильное время. Но можем ли мы увеличить свои шансы на удачу? В великолепном рассказе «Здесь находится Нью-Йорк» Э. Б. Уайт метко замечает, что амбиции и успех требуют «желания быть удачливым», и здесь дело не только в пассивном желании быть счастливыми.

Если составить примерное определение, удача – это ситуация, возникающая случайно или произвольно (или, если вы склонны верить в мистику, по велению судьбы или провидения), которая предоставляет преимущества в профессиональной или личной сфере. Чем больше размах определенной выгоды, тем больше ее значимость и тем больше мы считаем себя «удачливыми».

Случай помогает только подготовленному уму.

Луи Пастер

Я думаю об удаче в другом ключе: «случай помогает только подготовленному уму», как считал Луи Пастер. Очевидно, что мы можем увеличивать свои шансы на неудачу, принимая определенные риски: ездить на мотоцикле без шлема или начать бизнес, не сделав предварительный анализ рынка. Гораздо менее очевидно, как мы можем увеличить свои шансы на удачу, принимая некоторые профессиональные риски: удача Теда, например, в том, что он обнаружил любовь к преподаванию. Моя – в том, что я ушла с хорошо оплачиваемой работы в CBS (куда попала после удачного разговора с другом), чтобы помочь своему мужу основать журнал Spy, а потом покинула Spy, чтобы помочь создать канал Nickelodeon (туда я тоже, кстати, попала после удачного разговора с другом). В книге «Великие по собственному выбору» Джим Коллинз пишет, что надо учиться готовить себя к счастливым случайным совпадениям. Не могу с этим не согласиться. Это целая наука – исследовать неизведанные земли, встречаться с новыми людьми, проводить рискованные и ошибочные эксперименты и ударять лицом в грязь, – но это увеличивает шансы на удачное развитие событий. Другими словами, именно это и делают Первооткрыватели – они планируют, но они также чувствуют свой путь на новой работе.[15]

Джейн Поли о риске

Джейн Поли была одним из организаторов Today Show с 1976 по 1989 год, Dateline NBC с 1992 по 2003 год, и в 2004-м она создала дневную программу The Jane Pauley Show, синдицированную несколькими участниками.[16]

На какой самый значительный риск вы пошли в профессиональной жизни?

Джейн Поли: Поставить профессиональное принятие риска в контекст. Я никогда не думала, что у меня будет такая карьера. Today Show в 25 лет? Это целая история. Когда я ушла оттуда через 13 лет – тоже. И через 13 лет после этого я покинула Dateline. Это событие было, без сомнения, добровольным, так что журнал TV Guide назвал меня «лицом для постера второго акта шоу», а Барбара Уолтерс позвонила и спросила, как и многие другие: «Зачем уходить из шоу прайм-тайма?»

Я ответила, что хочу заниматься чем-то более значимым, хоть и не знала, что это до тех пор, пока телевизионная камера не сошла с моего пути, и поняла, что «больше» для меня, по всей вероятности, означает «меньше». Ирония была в том, что все внимание, которое я привлекла, уйдя из шоу, сделало меня еще более ценной для NBC, так что мне предложили участие в шоу в середине дня. Это определенно было не «меньше». И здесь снова появлялись камеры!

Но этот вид телевидения отличался от всего, в чем я раньше принимала участие. Живая аудитория. В основном женщины. Диалог. Я была заинтригована. Но одновременно с этим напугана. Я всегда работала с партнером или в команде. Теперь я буду вести передачу одна.

Я колебалась с принятием этого решения, даже когда Dateline готовила специальное [сообщение] «Джейн Поли принимает предложение». Интервью с Майклом Джейм Фоксом было моим последним для Dateline. Я задала ему вопрос о том, как даже с болезнью Паркинсона он много чем занимается: новая книга, телевизионные сериалы, рождение четвертого ребенка, сборы в размере 17 млн долларов на исследование болезни Паркинсона – и это все только за прошлый год!

«Если бы я была на вашем месте, – сказала я, – то отдыхала бы, экономила силы».

Его ответ: «А для чего вы экономили бы силы?»

Это вызвало во мне бурю эмоций. Думаю, что конкретно в этот момент я решила сказать «да» [участию в дневном шоу].

Я состязалась с Опрой и предупредила своих детей, что предприятие имеет мало шансов на успех, но успех я определяю по тому, достаточно ли у человека смелости, чтобы попробовать.

Помните, [когда] Опра подарила каждому в студии новую машину? Это была неделя, когда мое шоу дебютировало на экранах. Через несколько недель стало понятно, что шоу не будет пользоваться успехом при любых условиях.

Шоу отменили после первого сезона. Это был самый тяжелый год моей профессиональной жизни. И самый лучший. Я горжусь теми выпусками, которые мы отсняли. Одно из самых распространенных критических замечаний состояло в том, что шоу было «слишком похоже на национальное радио». Но мы знатно повеселились.

У меня есть постер с The Jane Pauley Show, он висит в моем домашнем офисе на видном месте. Моя психика, кажется, и не подозревала, что это была неудача. Молодая женщина на картинке вдохновляет меня, потому что ей хватило смелости сказать «да».

3

Мыслители

Дочь мясника из Бронкса и внучка латвийских иммигрантов Минди Шапиро, одна из лучших специалистов-пульмонологов в стране, в детстве даже представить не могла, что станет доктором. Но ее семья, как и бо́льшая часть Мыслителей, большое значение придавала важности образования и убедила ее учиться на отлично. После окончания средней школы Bronx High School of Science для одаренной молодежи в Нью-Йорке она поступила в Гарвардский колледж, потом в школу медицины Джонса Хопкинса и в конце концов обучалась в Йельском университете. Как старшая из трех дочерей и «будучи больше сыном, которого мой папа всегда хотел», Минди довольно рано в своей жизни сосредоточилась на цели, которая, как она думала, заставит семью гордиться ею, – стать доктором. Как любой Мыслитель, Минди работала усердно и упорно, чтобы достичь своей профессиональной цели.

После десяти лет, проведенных в высших учебных заведениях, она приняла «судьбоносное решение не идти в академическую медицину». Вместо этого она произвела тщательный анализ, чтобы определить лучшее место для частной практики и лечить людей с болезнями легких согласно выбранной ею специальности. Лас-Вегас – не совсем тот город, о котором подумает человек с ее воспитанием, но он был превосходной мишенью для того, чего хотела Минди. На бумаге это было идеально – «здесь люди дышат другим воздухом». В конце 1980-х город был удачным местом для молодого доктора – расширяющийся с огромной скоростью мегаполис с сухим климатом привлекал поток пенсионеров и людей с заболеваниями дыхательных путей, такими как, например, хроническая обструктивная болезнь легких, или ХОБЛ.

Несмотря на тщательные исследования оптимального места для частной практики конкретно в ее области медицины – основанное на логике решение, являющееся центральным в поведении Мыслителя, – после приезда в Лас-Вегас Минди поняла, что реальность сильно отличалась от того, что она представляла. «Я чувствовала себя так же, как Атланта после марша Шермана во втором томе «Унесенных ветром», – куда бы я ни повернулась, были стройки. Я была как «северянин», находясь словно на самой дальней планете от того места, где выросла». Было ли это огромным риском для мотивированной, одинокой, самостоятельной и образованной, но оторванной от жизни девочки из Восточного Бронкса? Определенно. «Но это был хорошо просчитанный риск. Может быть, это казалось несколько излишним для моих родителей, но я знала, что мобильность моей профессии (все инструменты, необходимые для работы, существуют у меня в голове) означала, что я всегда могу вернуться в более известные мне края». Такое решение не было легкомысленным, на авось, как бывает у Первооткрывателей, но это был тщательно обдуманный «план Б» Мыслителя.

Кто такой мыслитель? Ключевые характеристики

Сосредоточенность

Большая часть Мыслителей считают, что у них есть одна значительная способность или страсть, которая определяет их профессиональную сферу, и что очень узкая направленность деятельности с самого начала необходима. Четкое и доминирующее чувство целеустремленности, конкретная задача и четкий план, чтобы ее выполнить, помогают им отбросить сомнения, которые могут замедлить рост в построении карьеры. Дэниел Гоулман, изобретатель идеи эмоционального интеллекта, недавно опубликовал книгу «Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе», в которой цитирует Йоду из «Звездных войн»: «Ваш фокус – это ваша реальность». Фокусировка помогает людям планировать будущее, решить, кем стать: доктором, иллюзионистом, бухгалтером или профессиональным спортсменом, – и придает тем, кто строит определенную карьеру, долгосрочную перспективу, которая помогает им продолжать движение, когда они сталкиваются с обязательными трудностями (тренировки, обучение, опыт) в реализации своих целей. Это объясняет, почему у гораздо большего количества Мыслителей, чем у представителей других групп (у одного из семи), есть высокие ученые степени. Мыслители придают значение и получают удовлетворение от своей работы даже больше, чем Первооткрыватели. Первооткрыватели сильнее верят в многозадачность, а Мыслители могут иметь предел карьерного интереса, учитывая, что они предрасположены к избирательному вниманию на долгий срок. Способность фокусироваться – важное соревновательное преимущество, которое Мыслители используют в работе. Она помогает им больше, чем представителям других групп, концентрироваться на сигнале и игнорировать посторонний шум. Если Первооткрывателей обычно сравнивают со спринтерами или спортсменами десятиборья, то Мыслителей – с самыми упорными марафонцами в мире.[17]

Успех – это органичное объединение аналитики и интуиции

Ваш фокус – это ваша реальность.

Йода

Трудолюбие и надежность: упорство

Трудолюбие и надежность – две другие ключевые определяющие характеристики, присущие Мыслителям. Они усердно их придерживаются. Эти характеристики переходят в черту, которая считается важной, определяющей в успехе, известную как упорство. Упорство – это абсолютно необходимое условие для удержания и наращивания оборотов в карьере в современном конкурентном и изменчивом мире.

Психолог Университета Пенсильвании Анджела Дакворт изучала составляющие успеха, которые выходят за пределы измеряемого базового уровня интеллекта. В исследовании она обращалась к мнению разных людей: курсантов Военной академии США, финалистов языковых конкурсов, учителей. Ей удалось точно определить, насколько непоколебимость, или ее отсутствие, влияет на важные показатели профессионального успеха (http://psycnet.apa.org/psycinfo/2007-07951-009). Согласно ее исследованию, «достижение определенных целей требует не только таланта, но также его постоянного и сосредоточенного применения в течение определенного времени». Открытие Дакворт идеально воплощает необходимые атрибуты мировоззрения и поведения Мыслителей. Если вы захотели проверить свое упорство, можете пройти онлайн-тест от компании Duckworth Lab: http://angeladuckworth.com/grit-scale/. Представление об упорстве критично в любом разговоре о работе и успехе, потому что сосредоточивать внимание в наши дни становится все труднее и труднее. Даже без клинического диагноза большинство людей чувствуют, что страдают в какой-то степени от синдрома дефицита внимания.

Ваше существо определяется не столько тем, что жизнь преподносит вам, сколько вашим отношением к ней; не столько тем, что происходит с вами, сколько тем, как ваш мозг смотрит на то, что происходит.

Халиль Джебран

Мыслители гораздо более остальных типов способны использовать силу мысли в работе над своим призванием. Больше, чем любой другой тип, Мыслители определяют себя последовательными в своем поведении, что позволяет им преуспевать в мастерстве, разрабатывать планы на будущее и таким образом продолжать двигаться вперед в своей выбранной области. Мыслители также перфекционисты среди работников, и 80 % утверждают, что всегда делают все по максимуму. Но их самодисциплина и постоянная тяжелая работа вознаграждаются. Организации ценят это, и Мыслителям необходимо показывать ответственность и иметь достаточно упорства, чтобы выполнять свою работу день за днем. Мыслители – вторые по размеру оплаты труда из всех четырех типов риска / вознаграждения.

Список сильных сторон Мыслителей:

• сосредоточенность;

• надежность;

• упорство;

• трудолюбие;

• образованность.

В 33 года мастерство Минди Шапиро и ее стремление к лучшим результатам были вознаграждены, когда она наконец нашла желанную работу в своей области благодаря привычке тяжело и много трудиться. Она оказалась самым молодым доктором в хорошо организованной компании медицинской практики, где три главных партнера были женатыми мужчинами за 50, и все они, как оказалось, водили «Хонды». «Моя схожесть с ними была в том, что я тоже водила «Хонду».

Как рыба без воды… Молодая и одинокая женщина-врач в Лас-Вегасе. Но как истинный Мыслитель, она закатала рукава и стала выполнять свою работу, сосредоточившись на результате. Она адаптировалась к своему окружению и много работала в течение пяти лет, чтобы завоевать формальную возможность стать полноправным партнером. Но, к ее разочарованию, консервативные пожилые врачи на «Хондах» отказали ей. «Мне всегда твердили, что надо говорить то, что думаешь, и в прошлом именно это помогало мне стать успешной. Но в этой ситуации идея была не лучшей».

Минди говорит, что она научилась кое-чему важному в этот момент – что конкретные организации ценят определенные характерные черты в добавление к хорошим знаниям и компетентности. «Я усвоила урок – мне нужно продолжать учиться снова и снова, я поняла, что ум не всегда предполагает успех. Гораздо чаще нужно быть милой, социально ориентированной, говорить и делать то, что ожидают от тебя люди, – вот что предполагает успех в рабочей группе, а не просто ум».

Через несколько лет после принятия обдуманного, но рискованного решения переехать в Лас-Вегас ей пришлось решать: искать место в другой компании практикующих врачей в Лас-Вегасе, возвратиться домой или остаться в городе и попробовать действовать самостоятельно. В длинные выходные в честь Дня независимости она спросила совета у местных друзей и своих учителей и решила, что готова действовать в одиночку. Она сделала выбор, но сначала тщательно продумала план в своем стиле Мыслителя. Через несколько недель она заключила контракт на короткий срок с другой группой докторов и за год открыла собственный кабинет практикующего врача.

Может ли мыслитель быть предпринимателем?

Да.

Мыслители размышляют о работе на себя, о начале собственного бизнеса или профессиональной практики почти так же часто, как Первооткрыватели: 61 % Мыслителей и 64 % Первооткрывателей.

Если возможность не стучится, постройте дверь.

Милтон Берл

Пятидесятитрехлетний Бенджамин Дайетт – отличный пример высокообразованного Мыслителя, который всю жизнь работал как «простой юрист в большом количестве юридических фирм, где специализировался в области недвижимости», что его не особо удовлетворяло. Он вырос в 1960-х и был сыном «первого черного доктора, который практиковал медицину в Уэстчестере». Бенджамин так описывает своего отца: «Он был мелким бизнесменом и всегда работал». Довольно много времени ушло на то, чтобы склонный к риску образ мышления отца передался Бенджамину. В 1986 году Бенджамин окончил юридический факультет Нью-Йоркского университета, выбрав карьеру, которая требовала значительной отдачи и напряжения и ясно определяла промежуточные цели на пути к успеху. Он работал в юриспруденции в области недвижимости определенное количество лет в нескольких фирмах, но через некоторое время понял, что структура традиционной юридической фирмы ограниченна, и стал работать самостоятельно.

Когда Бенджамин стал работать на себя, то, как дальновидный Мыслитель, забрал многих своих клиентов по недвижимости с собой. Но единственное, чего он никак не мог понять, – как работать независимо и одновременно с этим представлять себя перед клиентами в окружении, сравнимом со старой юридической школой – офисами юридических фирм с полированной мебелью, которые его клиенты, привыкшие к традиционности, ассоциировали с успешными юристами. Когда были необходимы личные встречи, ему каждый раз приходилось снимать бизнес-люксы по всему Нью-Йорку на целый день или даже неделю. Такой вариант был не самым выгодным для 1990-х и ранних 2000-х. «Очень часто я оказывался в мрачном офисе без окон, с конференц-комнатой в конце коридора, обладающей всеми прелестями комнаты для отдельных совещаний в среднем по статусу отеле». Места, которые он снимал, казались глушью для неудачников, куда были сосланы уволенные исполнительные директора по программе трудоустройства, это была обстановка, абсолютно противоположная той динамической картине пробивного и успешного человека, которую хотел создать Бенджамин. Именно в одном из таких мест его настигло прозрение, которое изменило его жизнь.

«У меня случилась какая-то мелкая неприятность, может быть, лампочка перегорела, если честно, точно не помню, но я пошел к менеджеру помещения, которое снимал, и попросил его разобраться с этим, а он посмотрел на меня с таким видом, мол: «Мы могли бы и поменьше заботиться о ваших проблемах». В здании не было свободных кабинетов, там едва присутствовал хоть какой-то декор, и Бенджамин понял: «Если эти болваны зарабатывают деньги при таком ужасном исполнении, то, приложив немного усилий и творческого мышления, я смогу сделать все гораздо лучше».

Он устал от того, что приходится решать все, даже самые незначительные вопросы материального обеспечения самостоятельно, устал от чувства изолированности от других людей и устал работать в месте, куда ему было стыдно приводить клиентов. «Я подумал, что если мне это нужно, значит, и другим людям нужно тоже». Он снял в аренду 700 квадратных метров помещения в районе Флэтайрон на Манхэттене, в Нью-Йорке, и запустил Grind – офисное пространство для совместной работы. «Идея Grind родилась из необходимости, но я понимал, что у меня также есть и более важная миссия. Я хотел совершить революцию в том, как и где люди работают». За 35 долларов в день или 500 долларов в месяц от 60 до 120 членов Grind работали в заполненном светом, элегантном офисе в стиле лофт, где обо всех их нуждах уже позаботились, от Wi-Fi до конференц-комнат, кофе, уборки и починки мелких неполадок. Еще два подобных места были открыты в 2013 году: в Чикаго и в Швейном квартале Нью-Йорка – и еще одно было намечено открыть в Финансовом квартале Нью-Йорка в 2014 году.

Как описывает Бенджамин, люди, которые приходили в Grind, «не хотели безопасной и стабильной работы, они хотели движения». Другими словами, многие Мыслители, как, например, Бенджамин в своей прошлой жизни, хотели стать Первооткрывателями, как стал он. Бенджамин открыл Grind в правильном месте и в правильное время – и получал деньги от начавшего процветать класса фрилансеров, работающих дистанционно в сферах технологий, СМИ, моды и консалтинга. Сюда приходили люди, которые «бесконечно ищут связи и сотрудничают постоянно», как говорит он и называет их «свободными радикалами». Я провела некоторое время в Grind и открыла там большое разнообразие людей: фрилансеров и предпринимателей, творческих людей и юристов, бухгалтеров и программистов. Как сказал мне один из членов сообщества, «здесь приходится сотрудничать, хотите вы того или нет». Эта атмосфера богата совместным трудом и является полной противоположностью любым неудачам.

Опыт Бенджамина в области недвижимости и привычка Мыслителя сосредоточиваться на цели были идеальной подготовкой для бизнеса, который в итоге он создал. Начиная заниматься этим, он отлично знал все плюсы и минусы главного актива своего бизнеса – недвижимости – и мог находить сделки и договариваться о них как профессионал. Друг детства стал его главным партнером, и начали они «с чистого листа, написав на нем, какой они хотели бы видеть свою компанию». Бенджамин верит, что каждый успешный проект или бренд заключает в себе четкую точку зрения и что самые успешные всегда придерживаются своего мнения. «Компания Apple основана человеком, который хотел изменить мир, Red Bull – компания с очень четким мировоззрением, Nike – компания со своей философией о фитнесе и образе жизни, частью которой все хотели бы стать. А еще есть такая компания, как Tom’s, цель которой выходит гораздо дальше производства обуви, – она в том, чтобы изменить мир и помочь людям быть на волне того, что происходит вокруг.

Миссия Grind была определена на том листе несколько лет назад: «Избавляйтесь от помех. Высокие технологии, низкий уровень стресса. Работайте, как хотите и когда хотите. Улучшайте свое пространство. Мы делаем это вместе. Grind – это не наша компания, а ваша. Открытое пространство для открытых умов».

Может быть

Но не все Мыслители, которые пробуют быть Предпринимателями, переходят в эту колею навсегда. В течение первых нескольких лет, когда Минди открыла свой собственный кабинет в Лас-Вегасе, казалось, что ее мечта сбылась. Она поняла, что нашла свое уютное местечко в профессии. «Это как бежать марафон и чувствовать, что наконец-то вошла в ритм». Она доказала самой себе, что может начать заново и что это не кажется таким ужасным риском. «У меня появились деньги, пациенты были довольны, я была уверена в том, чем занимаюсь, и в том, что именно так делать и надо». Минди говорит, что чувствовала внутреннюю безопасность и что у нее снова «был хороший план игры». Четкое направление и сосредоточенность утверждает Мыслителей на их рабочем месте.

Но как только система здравоохранения начала разваливаться в 1990-х, Минди не смогла поддерживать чувство, что следует своему пути и направляется именно туда, куда хочет. Она приняла решение проводить традиционную, «не похожую на супермаркет» практику в то время, когда пациенты ценили именно такой индивидуальный подход, и она могла на этом зарабатывать. Но потом Минди поняла, что плывет против течения, и это очень на ней сказывалось. По мере того как бизнес в сфере здравоохранения все больше и больше становился коммерческим, она обнаружила, что ей приходится принимать решения для своего бизнеса за счет пациентов. «Частью этого процесса была ужасная дихотомия – я заказываю этот анализ, потому что пациенту он действительно нужен, но и для меня это полезно с финансовой точки зрения». Например, она рассказывает: «Если вы сделаете дыхательный анализ в тот же день, когда к вам пришел пациент, вам не заплатят за анализ, а если за день до того – то заплатят. В итоге я просила своих пациентов приходить ко мне по два раза, что для них было ужасно неудобно. В конце концов я стала думать, что не хочу до конца своих дней мириться с такими глупыми и неуместными правилами». Минди говорит, что она «поняла, что хочет быть только доктором, чтобы не приходилось заботиться о подобных вещах». Она хотела всего лишь избавиться от той части работы, которая включала в себя управление бизнесом, чтобы снова сосредоточиться на том, из-за чего изначально решила стать врачом, в чем была лучшей, – на помощи больным людям.

Достижение целей требует не только таланта, но и его постоянного применения

Она поняла, что может продолжать практиковать медицину своим способом, логическим путем, присущим Мыслителю, и отправила свое резюме в большое количество организаций, обеспечивающих медобслуживание. Теперь она работает на севере Сан-Франциско, в городке Санта-Роза, в компании Kaiser Permanente, инновационной некоммерческой организации. У Минди минимальное количество обязанностей, затрагивающих ведение бизнеса. Она – один из 15 тыс. докторов этой компании, но ее вдохновляет работа, она сотрудничает с большим количеством пульмонологов в других 23 больницах Kaiser Permanente в Северной Калифорнии, и ей удалось снова сфокусироваться на том, что ей нравится в этой профессии. Она обнаружила, что после «десятилетий изучения медицины и профессиональной практики можно достигнуть определенного уровня ясности. В больнице вокруг тебя все постоянно, пациенты и их родственники говорят тебе всякую чушь, и ты слушаешь, но каким-то образом возникает способность фильтровать это все, и ты просто начинаешь видеть ясно. Когда существует такая напряженная сосредоточенность, все становится по-настоящему ясно».

Там, где пересекаются ваш талант и нужды мира, лежит ваше призвание и скрывается успех.

Аристотель

Успешные Мыслители, такие как Минди, используют свои основные преимущества: склонность концентрироваться на цели, управлять взлетами и падениями своей карьеры, решать ежедневные задачи в своей работе здесь и сейчас.

Как мыслители могут застрять на месте

Многие Мыслители не понимают, что их главные достоинства: сосредоточенность на деле и безжалостная рабочая этика – могут стать их ахиллесовой пятой. Слишком узкая фокусировка может быть рискованной.

Одним из самых интересных и удивительных открытий в нашем исследовании было то, что почти четверть Мыслителей описывают себя как членов профессиональной или управленческой группы, и это самый высокий процент из всех других типов людей, хотя в нашем примере не было Мыслителей исполнительных директоров с кабинетами бизнес-класса, президентов или вице-президентов компаний.

Нельзя сказать, что Мыслители не могут достичь самых высоких уровней управления в организациях. Многие достигают, и с некоторыми из них я проводила интервью. Но наш пример ярко иллюстрирует тенденцию, о которой Мыслителям нужно знать, и, если они стремятся управлять большими организациями, необходимо принимать меры, которые помогут этого избежать. Усердно исполняя свою работу, Мыслители иногда не могут распознать и схватить свой шанс испробовать новые рискованные возможности, они слишком заняты, пытаясь безупречно вести свой бизнес, как обычно.

Учитывая, насколько трудно продвигаться в профессиональной сфере, я еще перед нашим исследованием предположила, что в соперничестве за управленческие должности высшего уровня человек должен иметь способность удерживать достаточно узкий и постоянный фокус. Но несмотря на то что фокус – это необходимое качество до определенного момента, если цель человека – управлять организацией, важно научиться использовать более гибкий подход к своей карьере. Я думаю, что тенденция к более узкой специализации или некая непреклонность – одна из причин, по которым 39 % Мыслителей (больше, чем в любой другой группе) говорят, что они «по-настоящему так и не достигли того, на что надеялись».

Список слабых сторон Мыслителей:

• слишком сосредоточены на задаче, «не видят леса за деревьями»;

• «сгорают» на работе;

• не доверяют инстинктам;

• слепы по отношению к возможностям и нетрадиционным и необычным вариантам.

Фокус может стать слишком узким

Согласно словам специалиста по поведенческой экономике Даниэля Канемана, сильная концентрация на одном задании или теме сокращает нашу сферу восприятия, существенным образом ослепляет нас, мы не замечаем того, что для других очевидно. В книге «Думай медленно… Решай быстро» он приводит в пример знаменитый эксперимент, впервые проведенный в 1998 году психологами Кристофером Чабрисом и Даниэлем Симонсом. В этом эксперименте людей попросили внимательно посмотреть видеозапись баскетбольной игры, считая количество раз, когда мяч переходил от одного игрока в белой футболке к другому, игнорируя игроков в черном. В середине видеосъемки человек в костюме гориллы проходит через поле за девять секунд. Почти половина людей, смотревших видео, концентрировалась на том, сколько раз мяч передавали игроки в белом, и не видела человека в костюме обезьяны. Вы можете посмотреть тест на селективное внимание Чабриса и Симонса по ссылке http://www.theinvisiblegorilla.com/gorilla_experiment.html.

Но как такие наблюдения касаются размышлений о том, что мы должны делать и как мы должны это делать? Одна из версий «ненамеренной слепоты» проявляется на рабочем месте – это неспособность предвидеть альтернативные сценарии или решения. Если вы долгие годы занимались одной деятельностью: продавали машины, обучали естествознанию, делали маммограммы, руководили персоналом ресторана – вы можете так сузить свой фокус о характере своей работы, в которой преуспели, что ничто иное не кажется правдоподобным или доступным для вас. Или после десятилетия работы в одной сфере, например в рекламных продажах, вы теряете способность представлять, как способности считывания людей, из-за которых вы пошли в продажи изначально, смогли бы помочь вам найти работу в отделе кадров для технической компании. Два десятилетия я была предпринимателем, когда выпускающий редактор Fast Company попросил меня написать колонку о бизнесе, что заставило меня задуматься о своих знаниях и опыте, а также потенциальных компетенциях совсем в ином свете.

Узкая направленность и «сгорание» на работе

По любым меркам Маргарет Роч прилежно работала и достигла успеха в выбранной ею области журналистики и издания журналов. Маргарет поднималась ступенька за ступенькой по издательской карьерной лестнице – по классической модели Мыслителя, – создавая себе честное имя в журналистике в качестве младшего спортивного редактора The New York Times, затем она заняла должность ответственного редактора журнала-стартапа Women’s Sports, потом стала ведущим журналистом статей о моде и саде в New York Newsday и, наконец, в 1995-м решила работать на «ту женщину с клеевым пистолетом», как ее коллеги говорили в то время, а именно на Марту Стюарт, которая запускала свой одноименный журнал. В сравнительно короткие сроки журнал стал успешным, и Маргарет выросла вместе с компанией, став исполнительным вице-президентом / шеф-редактором, под начальством которого находились журналы Martha Stewart, Martha Stewart Omnimedia и несколько веб-сайтов.

Она была сосредоточенной, надежной и трудолюбивой – превосходной женщиной для этой компании. Так и не выйдя замуж, она посвящала компании каждый час своего времени и, без сомнения, многие часы мечтаний о помощи в построении компании. Но это узкое фокусирование далось ей немалой ценой. Через 15 лет работы она стала чувствовать, что перегорела.

Она уже какое-то время осознавала, что не совсем счастлива на своей работе, но снова и снова отбрасывала неудовлетворение и оставалась на том же курсе. В течение первых двух десятилетий работы она чаще задумывалась о будущем и экспериментировала, но в среднем возрасте уже не была способна посмотреть на свой карьерный путь свежим взглядом.

Когда мы чувствуем себя комфортно на приличных, хорошо оплачиваемых должностях, нам очень тяжело перейти к новому виду работы и, в общем-то, гораздо тяжелее в 50, чем в 30 лет. Известное, даже то, которое перестало удовлетворять, тяжело оставить. Это прописная истина психологии – боль, пусть от тени потенциальной потери, больше, чем удовольствие от потенциального выигрыша. Для Маргарет стало почти невозможным предположить нечто иное.

О том, как она провела полтора последних десятилетия в журнале Martha Stewart, и о том, по каким дорогам она не пошла, Маргарет признается несколькими полными сомнений фразами в стиле «что было бы, если» во время интервью. По собственному описанию, она – одиночка, чья идеальная жизнь – это отдых в своем саду в одиночестве, ведь она «тяготится сотрудничеством». Но Маргарет жалеет, что не выбирала рост и потенциальные изменения чаще, не была более активной в отраслевых организациях, не посещала больше мероприятий, не встречала большее количество людей как с целью «сотрудничества», так и в плане возможных альтернатив профессиональной деятельности. По ее словам, работа без передышки «сделала меня прекрасным корпоративным солдатом, который работает во благо бренда, но я, вероятно, не раскрыла свой креативный потенциал до того уровня, до какого могла бы». Оглядываясь в прошлое, она считает, что годы работы на корпорацию в особенности отдалили ее от «использования собственной способности писать».

Отказ от призвания означает застой. То, что вы не переживете позитивно, вы переживете негативно.

Джозеф Кэмпбелл

Наконец в возрасте 53 лет Маргарет набралась смелости уволиться. И теперь, через семь лет после того как она ушла со своей управленческой должности, ее сожаления отступили. Она восстановила первоначальную установку на журналистику, не отодвигая при этом свою фундаментальную личность Мыслителя, но также приняв в добавление внутреннего Первооткрывателя, который помог ей уйти со стабильной корпоративной работы в 25 и в 40 ради неопределенных стартапов. Она основала онлайн-компанию Away to Garden, как она ее называет: «садоводческое практическое руководство и сборник суеверий». Маргарет управляет фирмой из своего маленького домика в сельской части штата Нью-Йорк. Она восстановила атрофированные мышцы для писания и опубликовала две книги о цене, которую заплатила, работая на американскую корпорацию, и о духовном перерождении, которое она нашла, вернувшись к своим фигуральным и буквальным корням под названиями «And I Shall Have Some Peace There: Trading In the Fast Lane For My Own Dirt Road» (Там я найду немного покоя: обмен скоростной трассы на мою собственную грунтовую дорогу) и «The Backyard Parables: Lessons on Gardening and Life» (Притчи о приусадебном участке: уроки по садоводству и жизни).[18][19]

Как выбраться из ловушки узкой фокусировки

Гибкий фокус

Мыслители, с которыми я беседовала за пределами нашей исследуемой группы, люди, которые достигли высших управленческих ролей в своих организациях, поняли, как адаптировать личную узкую ориентированность к изменчивым обстоятельствам, тренируя собственный, как я его называю, гибкий фокус. Люди, которые продолжают расти в своих профессиональных областях, научились пользоваться тем, что Дэниел Гоулман называет «осознанность», – это особенный вид фокуса, который, по его словам, является одной из форм внимания и характеризуется как «выраженное восприятие того, что может вообще прийти в голову». Для Мыслителей, в особенности тех, которые всегда нуждаются в плане для своей работы и карьерной траектории, самой уместной метафорой будет то, что в кинематографии называют «rack focus» (плавное изменение точки фокусировки): когда камера движется во время съемки, кинооператоры в прямом смысле переводят фокус от лица на улицу за окном или от водителя на ландшафт, через который он проезжает.

Как и почему работает гибкий фокус

Я научилась тому, что понимаю под словами «гибкий фокус», когда была еще подростком и осваивала езду на лошади, используя прием, который мой тренер называл «мягкий взгляд». Мягкий взгляд означает, что во время езды надо стараться наблюдать периферическим зрением за тем, что происходит вокруг – расширить свой обзор по краям, чтобы свободно оглядывать весь ландшафт: ствол упавшего дерева, где может притаиться кролик, который выскочит и напугает лошадь, рощицу диких цветов, где могут находиться жалящие пчелы, или сыпучий гравий на тропе. Меня научили, что, только смягчив фокус зрения, можно воспринять целую картину и предугадать потенциальные испытания, которые могут возникнуть. «Мягкий взгляд» позволяет наезднику быть расслабленным, но в то же время настороженным и внимательным. Правильный образ мыслей в нынешней рабочей сфере – знать об общей картине, но уметь заботиться о повседневных нуждах.

Для поиска альтернативных решений нужно выйти из состояния стресса

Если вы хотите почувствовать, что такое гибкая фокусировка, но при этом не ездить на лошади, попробуйте поставить вот такой эксперимент. Где бы вы сейчас ни были, смотрите пристально на один предмет, например на чашку кофе. Вы заметите, что, когда вы по-настоящему фокусируетесь на одной вещи, это исключает все остальное в комнате. Теперь расширьте свое зрение, смягчите взгляд, позвольте себе по крайней мере немного осознавать, что еще происходит вокруг. Видите разницу? Уставиться только на кофейную чашку – это узкий кругозор.

Психолог Северо-Западного университета Марк Джун-Бимен, изучающий поведение мозга под воздействием стресса, обнаружил, что если человек слишком сосредоточен и находится под воздействием стресса, то его способность решать проблемы уменьшается. Позвольте мне повторить это: слишком сильная сосредоточенность может вызвать определенный вид паралича. Барбара Фредериксон, психолог из Университета Северной Калифорнии, изучала этот феномен и установила, что негативная эмоциональная наполненность, которая приводит к стрессу на работе, обычно производит более ограниченный, суженный фокус, в то время как положительные эмоции стимулируют области мозга, которые расширяют область зрения и принятие различных вариантов развития событий. Другими словами, когда мы находимся в состоянии стресса, то не в состоянии представить несколько альтернативных решений.

Именно способность выбирать делает нас людьми.

Мадлен Л’Энгл

Откройте широкий взгляд на практике

Джон Айлер, 67-летний бывший исполнительный директор компаний FAO Schwartz и Toys «R» Us, описывал именно такой момент, когда рассказывал мне о том, как шанс испытать характер, который выпадает раз в жизни, заставил его выйти из зоны комфорта. В 1983 году, чуть больше, чем через десятилетие после того как его наняли в тренинговую программу универсамов «May» прямо с бизнес-факультета университета, он методически поднимался по карьерной лестнице на различные должности, в итоге став исполнительным директором одного из магазинов «May», к нему обратилась компания Federated, владелец магазинов Macy’s и Bloomingdales, чтобы он помог создать полностью новую сеть, которая напрямую могла бы соревноваться с основанной в Калифорнии сетью магазинов Mervyn’s. Mervyn’s заняла успешную нишу, предлагая со скидкой текстильные товары: одежду, постельное белье, полотенца – в скромных магазинчиках торговых центров. Джон говорит, что «чувствовал себя комфортно, управляя одним из магазинов компании «May», и следующий шаг для меня был бы управление более крупным магазином. Я работал в компании 12 лет, и у меня было яркое будущее. Не было никакого смысла уходить к конкуренту, чтобы начинать бизнес с нуля». Как и у большинства его друзей-Мыслителей, первым желанием было остаться на старом месте.

Но когда он смягчил свой фокус и более широко взглянул на положение вещей, то позволил вмешаться эмоциям. Имея возможность «развивать что-то с нуля», он начал думать: «Я смогу построить собственную команду, определить суть магазина, создать культуру новой компании… использовать по максимуму предпринимательский дух, который все это время дремал во мне. Одно дело – получить в управление готовый магазин, и нечто совсем иное – создать что-то новое для первого на тот момент универмага в Америке». Джон также знал, что он не смог бы сменить работу без определенных ресурсов, знал, что у него был прямой доступ к исполнительному директору Federated, необходимый капитал и связи с директорами по производственным вопросам в Federated, которые знали, за какие веревочки в компании дергать, – это факторы, которые Мыслитель посчитал бы важными, принимая решение. «Когда я ушел из компании «May» в 35 лет, то был к тому моменту самым молодым в высшем менеджерском составе – следующему по возрасту главному менеджеру было 50, так что возможность управлять этой компанией была очень даже реальной. Я понял, что суть на этой работе для меня была та же, делать нужно было то же самое, но в большем масштабе, и это было не так интересно для меня, чтобы тратить на это всю жизнь». Джон очень хорошо подходит под описание трудолюбивого, никогда не отдыхающего, продвигающегося по карьерной лестнице стандартного Мыслителя, но когда появилась большая возможность, он смог мыслить шире, переборов консервативный настрой и ухватив свой шанс. И его гибкий фокус, без сомнения, помог подняться до самых высоких уровней менеджмента.

Как и другие Мыслители, которые принимают перемены и бросают один, пусть даже долгий, карьерный путь ради другого, Джон утверждает, что опыт превзошел все ожидания. «Это было невероятно весело. Мы начали с одного работника и за 18 месяцев открыли первый из магазинов площадью в 7500 квадратных метров с полноценным центром дистрибуции и стройной организацией. Это было все равно, что надеть пару беговых кроссовок и побежать настолько быстро, насколько возможно». Десять лет в Federated позволили ему, основываясь на накопленном опыте, обеспечивать контроль, создавать и проектировать каждый аспект нового предприятия, от молдингов, использовавшихся во внутренних интерьерах магазинов, до стратегии мерчендайзинга и организационной структуры.

Решение уйти из компании, в которой он так вырос, со всеми сопутствующими рисками было поворотным моментом в жизни Джона. После того как компания Federated продала свой магазин, он продолжил работать в ней и помог воскресить бренд FAO Schwartz, а также продать Toys «R» Us группе инвесторов в 2005 году в три раза дороже, чем магазин стоил, когда Джон принимал его в управление. Айлер был классическим Мыслителем, не особенно склонным к риску до тех пор, пока в 35 лет не принял одно крупное решение, которое оказалось верным и навсегда изменило его отношение к возможным опасностям.

Изучать, как расширить фокус для более эффективного решения проблем, имеет решающее значение для тех, кто работает, и эту практику Мыслители в особенности хотят усвоить.

У по-настоящему успешных людей есть способность управлять своими вниманием и фокусом – переключаться туда и обратно, включаться и выключаться в своем осознании окружающей обстановки. Робер А. Бьорк, директор лаборатории Bjork Learning and Forgetting Lab Калифорийского университета в Лос-Анджелесе, потратил очень много времени, пытаясь понять преимущества разных подходов к обучению, и обнаружил, что условное рутинное преподавание, обучение с книжным подходом: придите на эту лекцию и выучите все по этому вопросу – не самое оптимальное. Исследования Бьорка предполагают, что вид перекрестного обучения, который ученые по когнитивистике называют «расслоение», когда люди концентрируются на разных концептах в разное время, изучая предмет подробно, а потом отдаляются, возвращаясь к нему позже, улучшает долгосрочное запоминание. Другими словами, множественные виды деятельности гораздо лучше, чем постоянная зубрежка. Каждый, кто переживал хоть раз момент просветления на пробежке или в душе после целого дня интенсивной концентрации, понимает преимущества изменения перспективы и окружения в решении проблем.

Это установка не всегда перерастает в систематическую привычку или рутину. Мыслителям надо выбраться из своей ментальной и поведенческой колеи или, по крайней мере, осмотреться и попытаться выяснить, как выглядит местность вне этой колеи.

Набор инструментов для тренировки риска у Мыслителей:

• выбирайтесь из офиса;

• обновите свое резюме;

• создайте собственный маркетинговый план;

• освойте что-то новое;

• научитесь отключаться.

Используйте свою креативность

Креативность – обязательный компонент в поиске своего метода постоянного улучшения профессиональной жизни – в профессиональной лексике предполагает то, что называется дивергентным мышлением, представляющим собой постоянную генерацию свежих идей, совмещенную с конвергентным мышлением, которое отбирает и преобразовывает эти идеи в практические решения.

Представьте, что вы сидите на улице на закате с микроскопом и телескопом. Существует несколько доступных вам «реальностей». То, что вы можете наблюдать невооруженным глазом (траву, деревья, сумерки) и воспринимать другими органами чувств (ветерок, температура, влажность, аромат, пение птиц); то, что вы можете увидеть с помощью телескопа (звезды, планеты, поверхность Луны) и микроскопа (клеточную структуру стебля травы, небольшие волоски на спине муравья).

Точно такой же вид близкой / далекой микро / макроситуации существует и на рабочем месте. И слишком многие Мыслители настолько сосредоточены на каждодневном плане: презентация сегодня днем, встреча по бюджету завтра, инвентарный отчет на следующей неделе, – что не могут переключить внимание на более широкую картину: новые конкуренты, устаревшие технологии, утратившие свежесть идеи, необыкновенные возможности, которые приходят извне. Мыслителям необходимо осознанно развивать гибкость, чтобы уделять внимание более широкому спектру проблем на работе: от сиюминутной катастрофы, например поломки компьютера при несохраненных данных, до более общего волнения по поводу способности человека закончить проект, от межличностных отношений в команде до финансовых и более широких экономических вопросов, которые могут возникнуть как в отдельной организации, так и в отрасли в целом. Правильное соотношение внимания находится где-то между созерцанием голубого неба и практической логистикой, где у Мыслителей есть место, чтобы идентифицировать риски, которые стоит принимать.

Креативность – это просто создание связей между вещами.

Стив Джобс

Стив Джобс это понимал. «Креативность – это просто создание связей между вещами», – написал он в статье для журнала Wired в 1995 году перед своим триумфальным возвращением в Apple. «Когда творческих людей спрашивают, как они что-то сделали, они чувствуют себя немного виноватыми, потому что на самом деле ничего не сделали, а просто обратили внимание. Это становится им понятно со временем. Эти люди могут связать разные кусочки своего опыта и синтезировать что-то новое. У многих представителей нашей индустрии не хватает разнообразного опыта. У них недостаточно точек, которые можно соединить, и в итоге они могут принять только очень линейное решение без широкого взгляда на проблему. Чем шире понимание человеческого опыта, тем лучший проект мы в итоге получим».

Без сомнения, тренировки на развитие гибкого фокуса помогут Мыслителям, которые хотели бы научиться принимать больше рисков в работе, а это 39 % из них, – разобраться, как это сделать. Составьте план, но развивайте в себе способность импровизировать по мере того, как ситуация неизменно меняется.

Гибкий фокус на практике

Эффективное принятие риска = Анализ + Пробы и ошибки

Поскольку у Мыслителей есть склонности к этому процессу, тяжелой работе и размышлению, они думают, что необходимо иметь полностью четкий и выраженный план, прежде чем принимать какие-либо действия. Но я полагаю, что у Дэвида Келли, одного из основателей успешной международной компании по проектированию и стратегии IDEO, есть одно очень ценное мнение на этот счет. «Ценность опыта проб и ошибок, – говорит он, – превосходит планирование или безупречный интеллект». Что он под этим подразумевает?

Опыт моей старшей дочери, когда она начала свою профессиональную жизнь, является отличным примером того, как Мыслители могут извлечь пользу из экспериментов внутри своего поля деятельности.

С того времени как Кейт только научилась говорить, она была очень сосредоточена на еде, была из тех людей, которые всегда интересуются во время завтрака, что подадут на ужин, и во время ужина – что подадут на завтрак. Как классический Мыслитель, который знает, чего хочет, и потом придумывает с помощью тщательного исследования и размышлений, что именно необходимо, чтобы добраться из пункта А в пункт Б, она интересовалась едой с самого начала. То, что она повзрослела как раз в тот момент, когда Америка, в общем-то, стала помешана на еде, было хорошо для нее в плане возможностей для работы. Во время учебы в колледже она потакала своей страсти во всем, что касалось кулинарии в блоге, который вела для онлайн-сайта о еде от журнала The Atlantic, где писала о своих проблемах приготовления еды для соседок по комнате. Это по велению судьбы привело ее к первой работе после колледжа. Редактор в крупной медиакомпании подписался на ее блог в Atlantic и, когда Кейт окончила университет, нанял ее на фриланс на полный рабочий день, чтобы она управляла контентом для веб-сайтов компании. Это была очень напряженная работа, без каких-либо социальных бонусов, не слишком творческая, но работа была в Нью-Йорке, в сфере интересов Кейт, хорошо оплачивалась. Так что в отличие от многих своих коллег, только вышедших на биржу труда на пике Великой рецессии, Кейт могла жить обычной жизнью устроенного на хорошую работу молодого городского профессионала. Ее контракт продолжал обновляться каждые три месяца, что во времена шаткой экономики недавних лет было очень даже неплохо. К сожалению, эта работа практически не предполагала обратной связи с менеджментом, и здесь не было очевидного пространства для роста. В 2012 году Кейт исчерпала свой лимит на право работать фрилансером полный рабочий день, и компания не продлила ее контракт (потому что работодателю было проще обучить нового человека, чем включать Кейт в штат и платить ей компенсационные выплаты), и для нее настало время решить, что делать дальше.

Составьте план, но развивайте способность импровизировать

Вот что прекрасно в том, чтобы рисковать по-крупному, когда вы молоды: вы не так много потеряете и не так уж много знаете. Так что вы действуете с большим размахом.

Эми Полер

Я предложила ей составить список всех областей и профессий, в которых она может продолжать работать либо напрямую в сфере питания, либо как журналист писать про еду. Это заставило ее мыслить о еде как о карьерном пути одновременно и широко, и узко, дивергентным и конвергентным стилями мышления, о которых я говорила выше. Она раскинула широкую сеть возможностей, исследуя одновременно большой выбор как потенциальных профессий в журналистике и редакторском деле: в журнале, компании, которая публикует кулинарные книги, как блогер на собственном сайте или на сайтах профильных организаций, – так и работу в ресторане и вообще в бизнесе общественного питания. Но одновременно она смотрела узким взглядом в том смысле, что ей пришлось обратиться в определенные компании и узнать, какой вид тренинга и какой опыт были необходимы, чтобы получить конкретную должность. Это заставило ее думать практически о различных препятствиях, которые ей придется преодолеть.

Вот как она подошла к своему заданию.

1. Журналистика / издательское дело

• Статьи о еде / путешествиях

Тренинги / финансы / препятствия:

– я не думаю, что мне нужен будет непосредственно тренинг;

– финансы будут зависеть от того, как я подойду к работе, например, фриланс против постоянной работы;

– найти издание, в котором я хочу работать и получить в нем работу.

• Редактор

Тренинги / финансы / препятствия:

– мне нужно пройти сертифицированный курс по редакторскому делу;

– решить, пойти на фриланс или на полную ставку;

– если фриланс, то найти клиентов;

– если полная занятость, то найти издательство / компанию, где я хотела бы работать и получить эту работу.

• Блогерство

Тренинги / финансы / препятствия:

– я думаю, что мне не нужны тренинги, кроме, возможно, веб-дизайна или HTML-программирования;

– скорее всего, это не будет основным источником существования, так что придется совмещать с другой хорошо оплачиваемой работой;

– похожие проблемы, как и с другими видами журналистики: что мне сказать людям, есть ли та точка зрения, которая их заинтересует.

2. Еда

• Малый бизнес

Тренинги / финансы / препятствия:

– в этой области я хотела бы пройти какой-нибудь кулинарный тренинг – существует много техник и практик, имеется всесторонний опыт, которого у меня нет;

– скорее всего, мне надо будет найти работу на половину рабочего дня, чтобы получить опыт, хотя идеально было бы, чтобы работа могла обеспечивать меня, как только я начну;

– выбрать вид бизнеса (я что-то делаю или продаю?) и организовать его / управлять им!

• Личный повар / повар в ресторане

Тренинги / финансы / препятствия:

– мне определенно придется пойти в кулинарную школу, а не просто взять несколько уроков, особенно в случае с личным поваром, где важны рекомендации от клиентов;

– как и выше, в той или иной степени обучение и начало работы потребуют денег и второй работы с частичной занятостью;

– по сути, проблема только в том, чтобы начать работать, хотя все зависит от поиска базы клиентов или получения работы в ресторане (хотя, если я это сделаю, в чем цель – хочу ли я иметь собственный ресторан?).

Она отсеяла области поиска работы: либо работать в общественном питании, либо писать в СМИ на кулинарные темы, и после этого я дала Кейт другое задание, попросив ее обозначить несколько способов, которыми она могла бы «протестировать» одновременно и работу журналиста, связанную с написанием статей о еде, и подработку в ресторане, чтобы из первых рук узнать, каково заниматься приготовлением пищи профессионально. Именно это и есть время проб и ошибок, о котором говорил Дэвид Келли.

Сначала Кейт рассмотрела различные образовательные учреждения и курсы в Нью-Йорке, которые подходили бы ей. Для обучения кулинарному искусству она нашла курс, занимающий два вечера в неделю в Кулинарном институте в Манхэттене, который позволит ей найти работу с частичной занятостью, но и оплата за обучение в 8200 долларов была значительной – ей пришлось бы решать, как она заплатит за курс и будут ли такие инвестиции стоящими, будет ли она наверняка работать в сфере питания, чтобы оправдать их. Для обучения журналистике она нашла широкий ряд курсов, предлагаемых несколькими университетами в Нью-Йорке.

В 24 года лучшим способом для Кейт было взять карьеру в свои руки и учиться на практике, вместо того чтобы беспокоиться и размышлять над абстрактными вещами. Эрминия Ибарра, профессор по организационному поведению в европейской бизнес-школе INSEAD и автор книги «Обретая Я», пишет о том, как решить, чем заниматься, чтобы зарабатывать на жизнь. «Знание, которое нам нужно, чтобы изменить что-то в своей жизни, подразумевается, – пишет она, – о нем не написано в книгах; оно имплицитно, не эксплицитно, и состоит из опыта, полученного на практике. Такое самосознание имеет личное и ситуативное качество; оно приходит из социального взаимодействия с конкретными людьми и вовлеченности в определенный контекст, а не из самоанализа или абстрактной информации, взятой из теоретических, общих личных дел людей. Оно может быть получено только в процессе изменений».[20]

Следующим шагом для Кейт было протестировать свои гипотезы на практике.

Через веб-сайт GoodFoodJobs.com она нашла объявление о временной должности повара линейной раздачи в маленьком ресторане на Манхэттене, где не требовалось опыта работы в ресторанах, – есть! – компания подчеркивала приверженность ресторана одновременно к сезонной и местной кухне – есть! – и искала не просто опытного, но скорее правильного человека в команду – еще одно есть! Эта возможность идеально подходила, чтобы помочь Кейт понять с минимальными затратами времени, будет ли профессия повара линейной раздачи именно тем, что она ищет. Она отправила запрос, ей позвонили и попросили прийти на следующий день в три часа дня, принести свои ножи, колпак и надеть удобную обувь. И сразу перед Кейт возникли сложности. Так как она не была поваром, ей нужно было найти набор ножей у своих друзей и купить головной убор, который сошел бы за поварской колпак. «Это была одна из самых волнующих вещей, которые я когда-либо делала, – говорит она, – потому что ставки были высоки, а я еще не была готова». И это слова истинного Мыслителя, который ненавидит делать что-либо без необходимых приготовлений.

«Я начинала работу, зная, что была недостаточно хорошо подготовлена, почти ничего не знала о профессии и определенно не была готова к тому, чтобы окунуться в напряженный ритм заведения общественного питания». Подобная ситуация – это просто кошмар для Мыслителя. Но Кейт продолжила двигаться дальше.

Когда она прибыла на место, то тут же почувствовала облегчение. Ресторан был маленький, а шеф-повар оказался милым. «Но это ощущение длилось всего три секунды, – рассказывает она, – до того, как мне приказали переодеться и присоединиться к поварам». Ей дали огромный таз рукколы и салата фризе, которые надо было осмотреть, выбрать только самые лучшие, не поломанные листья и промыть; потом сказали, что нужно приготовить и почистить несколько килограммов раков; потом нарезать кубиками сельдерей и морковь; таскать сковородки, ведра, чашки и «еще вон то и вот это» из большого встроенного холодильника. Это было безумие, и Кейт казалось, что она делала все неправильно – не та роль, в которой привыкшие играть по правилам Мыслители чувствуют себя комфортно. «Я носилась туда-сюда по небольшому лестничному пролету в том, что оказалось совсем не подходящим снаряжением – мои поношенные кеды вместо кроксов, которые были у всех остальных, слишком теплый берет вместо настоящего колпака. А еще я поняла, что неправильно завязала свой фартук». К тому же все это время Кейт слышала от всего почти полностью мужского поварского персонала, как это ужасно – работать поваром. И это все еще до того, как началось время ужина.

Во время ужина ей было указано работать в «холодном цеху»: собирать салаты, сырные тарелки, маринованные яйца и так далее. Вечер на кухне, по словам Кейт, был одновременно и самыми напряженными, и самыми скучными десятью часами ее жизни. Сначала ей пришлось выучить патуа – односложные команды-предупреждения, например, «[21] сзади», «сверху» и «горячо». «Это был постоянный поток заказов, надо было проверять чистоту листьев салата (и делать это быстро), правильно подавать блюда, следить, чтобы салаты были заправленными и многое другое… Но иногда возникали периоды полного безделья, во время которых мне приходилось мыть уже и без того безупречную кухню, чтобы выглядеть занятой». Еда, по крайней мере, была великолепной и очень вкусной. «Салат со свеклой в аккуратном кругу зелени с яйцами пашот с пенкой заработал мне комплимент от су-шефа, с которым я работала, – это был лучший момент за тот вечер. А вот то, что я забыла встряхнуть бутылку-распылитель с заправкой к салату, а потом наблюдала, как того же повара ругает шеф за мою ошибку, – это был один из самых ужасных моментов». Она даже не поняла, что наступила полночь, когда повара приступили к уборке.

После «семейного ужина и пива» она какое-то время просто сидела на кухне, чувствуя себя неуютно и не понимая, что еще от нее ждут. Наконец шеф нашел ее и пригласил пройти в свой странный маленький офис посреди полок в подвальной кухне, где спросил Кейт, что она думает об этом вечере. Она сказала, что было непросто, но интересно, что это – великолепный опыт для нее. «Он хмыкнул и пробурчал что-то, и я даже знала, что он хотел сказать, но он не стал повторять». Так что Кейт сама сказала ему: если он чувствует, что она не подходит для их ресторана, если она слишком неопытна или нерасторопна, она поймет и будет благодарна за сегодняшнюю возможность попрактиковаться. Кейт была расстроена, что шеф не ответил более прямо. Он только улыбнулся и подтвердил, что она действительно казалась не в своей тарелке, но она может прийти завтра и делать ту же самую интенсивную работу каждый вечер следующие две или три недели без оплаты, и в конце концов, если она будет справляться лучше, он подумает над тем, чтобы ее нанять. Кейт поблагодарила его и ушла, «уже понимая, что никоим образом этого не произойдет».

Она дошла до метро с двумя поварами, которые рассказали ей еще больше историй о том, как ничтожна была эта жизнь, о том, сколько они занимались самолечением (на самом деле парни курили яблочный бонг, пока шли до метро). Но они были очень дружелюбны и дали ей отличный совет, о чем ей следует думать, если она рассматривает карьеру на поприще общественного питания.[22]

Учись на опыте

«Это был определенно неприятный опыт, – говорит Кейт, – то, чем я никогда не смогла бы заниматься для зарабатывания денег. Я ни в коем случае не тот человек, чьи результаты улучшаются от постоянного страха провала, который может терпеть постоянные подколы, крики и унижения, кому комфортно не иметь свободного времени, друзей, зарабатывать очень мало денег и стремиться к тому, чтобы из человека, на которого кричат, стать человеком, который кричит. Это была великолепная возможность, потому что она преподнесла мне очень ценный урок – я люблю еду, люблю людей, которые любят еду, но действительно не могу работать на стандартной ресторанной кухне». Другими словами, однодневный эксперимент очень помог ей лучше сфокусироваться.

Поставив себя на острие и протестировав идею работы на кухне ресторана, Кейт критически оценила себя и то, чем она дальше хочет и может заниматься в своей карьере. Хотя она очень искусный и амбициозный повар, она смогла вычеркнуть одну категорию должностей из своего списка. Это важный навык, который Мыслители должны начать практиковать: погрузиться ненадолго в работу и испытать варианты прежде, чем инвестировать слишком много времени в изучение профессии. (По противоположным причинам Первооткрывателям также стоит это делать – провести тест-драйв очень крутой машины прежде, чем импульсивно ее купить.)

То, что она не хочет быть поваром линейной раздачи в стандартном ресторане большого города, не означало, что Кейт перестала думать о поиске работы в сфере общественного питания и / или карьере журналиста, который пишет статьи на эту тему в СМИ. Она продолжила заниматься фрилансом в кейтеринге на званых ужинах и услышала через друзей, что веб-сайт Serious Eats ищет нового редактора для раздела о пицце – идеальный способ совместить ее желание продолжать работать в области питания и одновременно писать. Она прошла собеседование на эту должность и получила ее. И теперь, после работы на Serious Eats и совмещения с другой работой с частичной занятостью в медиасфере в течение года, она стала первым шеф-редактором на полный рабочий день интересного и хорошо финансируемого стартапа Farmigo.com – онлайн-бизнеса, который связывает фермеров и поставщиков продуктов с сообществами местных клиентов.

Сознание новичка

Значительная часть американцев, почти половина, попадает в категорию Мыслителей. Так что, по всей вероятности, если вы читаете эту книгу, то вы один из них. Это чаще всего те люди, которые тяжело работали и чувствуют себя недооцененными за такую тяжелую работу, не видят карьерного роста на занимаемой должности. У них нет времени на обдумывание своего положения и слишком много кажущихся необходимыми заданий, они измотаны страхом перед перспективами, пытаясь выяснить, что будет дальше. Они хотят исследовать и планировать следующий шаг, если он вообще возможен.

Один из способов развить эмоциональную гибкость – понять и выразить свои чувства

Слишком сильная фокусировка, такая как у круглого отличника, который забыл, как веселиться, не позволяет Мыслителям мечтать о чем-то новом. Согласно нашему опросу, 64 % из них жалеют, что не способны принимать больше рисков в профессиональной сфере. Мыслители могут стать слишком консервативными в своей верности протоколам, фраза «только так это и делается» – их стереотипное мышление. В своем эссе для онлайн-издательства The Awl поэт Кеннет Голдсмит написал о том, почему быть немного рассеянным или «глупым» в нашей повседневной жизни на самом деле неплохо. Тем самым он имел в виду, что не всегда хорошо избегать опасностей, быть неумолимо сфокусированным на результате и избегать ошибок. «Умный человек – как выдающийся спортсмен, достигший показателей, о которых простые смертные могут только мечтать. Пропотев за то, чего он достиг, умный получает неплохие дивиденды за что, во что инвестировал свои силы. Умный всегда движется вперед. Но, играя в игры с высокими ставками, умный постоянно боится, что он может потерять так тяжело давшуюся победу. Умный всегда оглядывается. Успех или поражение, победа или проигрыш, умный всегда действует только в двоичной системе. Умный выматывает других и выматывается сам».

В мыслях новичка много возможностей.

Сюнрю Судзуки

Не существует простых ответов на вопросы карьерной навигации и ее обновления. Мыслители обычно придерживаются одного пути, но в эти дни найти свой путь в профессиональной сфере – это игра, больше похожая на 3D шахматы, чем на шашки. Один из ключевых инструментов для тренировки риска в наборе Мыслителя – попытаться снова ощутить то, что они чувствовали, когда выбирали карьеру, которой так тщательно придерживаются. Им нужно обновить свое сознание новичка. Хотя я и не буддист, буддистская концепция дзен «сознание новичка» – одна из тех, в которую я абсолютно верю. «В мыслях новичка много возможностей, – объяснял дзен-мастер Сюнрю Судзуки, – но в мыслях эксперта их совсем мало». Нам не нужно быть Стивом Джобсом. Господь знает, что нет. Но кое-что мы можем, как моя дочь Кейт: открыть свое природное любопытство к предметам, связанным с работой, которой мы занимаемся в настоящее время. Любопытство можно развивать, стараясь смотреть шире, собирать идеи, навыки и строить отношения с людьми. Ворчливый актер Хью Лори из сериала «Доктор Хаус» очень четко это выразил: «Я думаю, это ужасно – ждать до тех пор, пока не будешь готов. У меня сейчас такое чувство, что никто и никогда не бывает готовым делать вообще что-нибудь. Не бывает практически никогда такого состояния. Существует только здесь и сейчас. И с тем же успехом вы можете сделать это сейчас. Я имею в виду, я уверенно могу сказать, что если соберусь прыгать с веревкой или сделать что-то подобное, то не буду. Я не сумасшедший и не рискую так сильно. Но думаю, что, в общем-то, сейчас такой же подходящий момент, как и любой другой».

Джим Крамер о риске

Джим Крамер – ведущий ежедневного шоу Mad Money на телеканале CNBC – проводит интервью с бизнесменами, которые потом отвечают на звонки телезрителей. Но самое запоминающееся в шоу – это яркие и откровенные мнения Крамера об определенных акциях и рынках вообще. Он также является одним из авторов программы Squawk On the Street канала CNBC и основателем TheStreet.com – интернет-ресурса о финансовой информации и хрониках, которому вот уже 19 лет.

Перед тем как начать карьеру в СМИ, Крамер работал в сфере финансов, и самым успешным его начинанием был хедж-фонд, который он основал и которым управлял с 1987 по 2001 год. А до того как он поступил на юридический факультет Гарварда и прежде чем начал карьеру на Уолл-стрит, он был журналистом-репортером газет Tallahassee Democrat и Los Angeles Herald Examiner.

Какой самый значительный риск вы принимали в профессиональной сфере?

Джим Крамер: Хотите риска? Уйдите с работы, ради получения которой вы работали несколько лет, уйдите с работы, на которой за первый месяц вам заплатили больше, чем вы заработали за всю свою прежнюю жизнь. Уйдите из банка Goldman Sachs. Однако именно это я и сделал [в возрасте 32 лет] в феврале 1987 года, потому что всегда хотел работать на себя. И хотя мне нравилось это место, я знал, что если не сделаю такой шаг, то никогда на это уже не смогу решиться.

Впервые я попытался получить работу в Goldman в 1981 году, в том же году поступил на юридический факультет в Гарвард. Мне нравилась биржа, и хотя хотел быть адвокатом, я знал, что летом между первым и вторым годами обучения на юридическом факультете обычно не получают работу там, где будут работать после университета. Я подумал, что если уж работать на бирже, то можно с тем же успехом пойти в Goldman Sachs, который был и остается лучшим инвестиционным банком.

Но тут возникла огромная проблема. Банку не нужны были молодые люди с юридического факультета. Они хотели нанимать на работу студентов только бизнес-факультетов. Так началась моя двухлетняя одиссея, во время которой я пытался доказать, что заслуживаю шанса – одного из 25 выделенных мест в банке, которые ежегодно получали выпускники бизнес-факультетов. В следующие два года я три раза проходил собеседование в Goldman Sachs, и каждый раз мне отказывали, но я просто не считал «нет» за ответ. И когда меня наконец наняли в отдел продаж ценных бумаг, где моя работа заключалась в советах «индивидуальным предпринимателям с высокой ценностью активов» и малым организациям в том, что делать с их деньгами, я не мог поверить в свою удачу. Выплаты были моментальными, процент – приличным, люди – великолепными, а волнение – постоянным.

Однако по какой-то причине мне было этого мало. Почему-то я хотел работать на себя. Так что я сделал самое глупое и самое гениальное решение в моей жизни – уволился. Через четыре года после начала работы в банке я ушел и основал свой хедж-фонд.

Глупо? Да, потому что через два месяца после начала работы я уже задолжал 10 % за год. Я потерял почти все, что заработал за время работы в Goldman. Потом, после того как мне наконец удалось выйти в плюс 3 %, наступил обвал рынка 1987 года. К счастью, мне удалось перед этим вывести деньги в наличные; это было одним из действий, которые в ретроспективе выглядят гениальными, но в то время это был просто акт самосохранения, так как рынок до своего падения был чудовищным.

Можно считать, что в тот момент мне попался бриллиант. Из-за того, что я перевел деньги в наличные перед падением рынка, мне удалось получить положительную выручку [за год], чем на тот момент почти ни один менеджер хедж-фонда не мог похвастаться. На самом деле почти все управляющие хедж-фондами, кого я знал, во время этого периода оказались разбитыми в пух и прах.

Это означало, что [инвестиции] размером в десятки миллионов долларов направлялись в мою сторону, и я даже мог ими управлять. К счастью, я вернулся в бизнес с показателями, близкими к нулевым, и мне удалось получить прибыль в 24 % после выплаты всех комиссий за более чем 14-летний период, и потом я ушел на пенсию, чтобы двигаться дальше и все свое время посвящать журналистике и телевидению.

Когда я оглядываюсь назад, на то, что сделал, то все еще не могу поверить, что пошел на такой риск. Из-за того, что моей целью было работать на себя, когда у меня было достаточно капитала, чтобы попробовать, я ухватился за этот шанс. Даже несмотря на то что сначала это была катастрофа, я снова сделал бы то же самое, не задумываясь.

Но – и это всегда большое НО – я был одиноким в то время, у меня не было детей, я был почти бесстрашен. У меня не было никакой ответственности, кроме оплаты съемной квартиры и [арендной платы] в Hamptons. Так что когда я совершал самый рискованный шаг, который когда-либо делал в своей профессиональной жизни, то знал, что у меня еще вся жизнь впереди, чтобы все исправить, если что-то пойдет не так.

Оглядываясь на 25 лет назад, я могу сказать, что теперь это точно не мой случай.

4

Защитники

Дебби Слейтер любит свою работу. Она была помощником генерального директора всю свою профессиональную жизнь – 35 лет. Она – квалифицированный специалист. У нее не было в мечтах стать секретарем, как их еще называли в 1970-е, но, входя в ряды первой большой волны женщин, начавших работать, она не знала, что делать после окончания колледжа Маунт Ида в Массачусетсе, и последовала совету отца «пройти секретарский курс, чтобы научиться навыкам, которые можно будет применять в реальном мире». Мэттью Вайнер мог бы срисовать одного из персонажей сериала «Безумцы» с Дебби – уравновешенной, продуктивной, компетентной, знающей настроение каждого в организации, такой помощницы, которая заблаговременно удовлетворяет все желания начальника.

Дебби, как и другие Защитники, очень человечная и очень чуткая. «Когда я отвечаю на телефонный звонок, – говорит она, – я прекрасный сканер, я чувствую, что это за человек, только услышав звук его голоса. Здесь ключ в подаче речи, тоне, темпе и эмоциональной реакции. И если я сомневаюсь в человеке, то буду задавать ему неудобные вопросы и избавлюсь от него». Это помогает ей «охранять крепость». И это умение отлично служит ей и ее начальству. «Когда я общаюсь с кем-то, то тонко чувствую настроение собеседника и могу легко сказать, что волнует его на более глубоком уровне». Несколько лет назад фирма, на которую она работала в то время, наняла человека для консалтинговой работы. Дебби «пошла к исполнительному директору и сказала: «Вам он не понравится». Я предупредила, что нам этот парень не подходит. Его все равно взяли, и потом его пришлось уволить, так как он не выполнял свои обязательства. Для меня это было просто, ясно и очевидно».

Кто такой защитник? Ключевые характеристики

Усердность

Защитники заставляют мир вертеться. Это контрагенты, бухгалтеры, менеджеры среднего звена, администраторы и канцелярские служащие, которые обеспечивают заполнение бланков, определение рабочего распорядка, установление бюджета и следование расписанию – вообще выполнение всей работы. Все Защитники в нашем опросе заявили, что никогда не прогуливали работу. Было бы слишком легко не брать во внимание ценность Защитников в эпоху, когда инновации – это просто Святой Грааль, а автоматизация все больше заменяет их функции, но когда Защитники представляют 31 % американских работников, 48 млн человек, такое отстранение абсурдно.

Защитники очень много работают; почти 80 % из них говорят, что всегда стараются сделать все как можно лучше, быть добропорядочными гражданами и вместе с Мыслителями формировать основы американской экономики. Почти все Защитники – 94 % из них, даже больше, чем Мыслителей (!), – говорят, что почти всегда полагаются на логику и факты в принятии решений. Они любят знать, как все работает, и презирают неопределенность. Защитники инвестируют свои так тяжело заработанные доходы в паевые инвестиционные фонды и хотят, чтобы их деньги были защищены самым надежным из возможных способов, описывая свою общую стратегию действий как «береженого бог бережет». Три четверти Защитников покупают собственные дома – снова самый высокий процент по сравнению с любой другой группой – и большая часть из них живет в пригороде. Всю свою жизнь в одиночестве Дебби процветала, жила очень осторожно, тщательно экономила, мудро инвестировала деньги и даже купила долгосрочную страховку жизни «на случай, если я сильно заболею или стану инвалидом». Она оставалась на своей работе в течение 19 лет, и она ей идеально подходит. Нестабильность – совсем не черта Защитника.

Главная в жизни опасность состоит в чрезмерной осторожности.

Альфред Адлер

Осторожность

Защитники любят регулярность и рутинную работу и до последнего верят в сохранение статус-кво. Когда мы спросили респондентов, что они выбрали бы: получать 75 тыс. долларов и работать на государство с гарантированной пенсией или заниматься чем-то более рискованным, но с большим потенциалом заработка, 85 % Защитников выбрали первый вариант.

Вместо переживаний и стресса напишите о том, что вас беспокоит

Каждый Защитник в нашем опросе сказал, что ненавидит сюрпризы. По большому счету естественное состояние Защитников – не рисковать. Из четырех типов людей Защитники реже всего путешествуют, редко едят новую еду или ездят на страшных горках в парках развлечений. Для Защитников поддержание порядка – это все.

Ориентированность на людей

Согласно нашему опросу, Защитники реже шутят над другими людьми, не слишком любят работать в одиночестве и больше, чем представители любой другой группы, наслаждаются компанией своих коллег. Защитники ценят свою роль в помощи другим. Они совсем не несчастны на своей работе, общее удовлетворение Защитников пропорционально чувству удовлетворения работой – у них нет резких колебаний. Первооткрывателям может показаться, что Защитники застряли на одном месте, но сами Защитники так не считают и не чувствуют никакого желания пробовать другие варианты.

Это профиль, который точь-в-точь описывает Дебби Слейтер. Она начала свою карьеру помощником в финансовой сфере – среде, которую она посчитала «слишком холодной, где недостает сердечности и души в людях». Она чувствовала, что не может привнести «ничего от себя» в работу, кроме здравомыслия, доброты, утонченности и ума. Она не чувствовала никакой личной привязанности к работе. Но в 1988 году, ближе к 40, получив должность в издательстве журнала Time, она нашла окружение, которое было близко ей. «Time, – говорит она, – был самым уважаемым новостным журналом в мире. Мне импонировало, что журнал отражает «человечество в движении». Новости менялись со скоростью света, и мне нравилось быть частью этого мира, это было значимо и интересно». Это придавало ей сил. «Я завела много новых друзей, каждый мой день стал более значимым» – Дебби работала на корпорацию Time Inc. и компанию Primedia почти десятилетие, а в последние 20 лет – на медиакомпанию в сфере финансов и бизнеса.

Список сильных сторон Защитников:

• организованные;

• постоянные;

• ставят нужды других на первое место;

• преданные делу;

• чуткие.

Как защитники застревают на месте?

Голову в песок

Они удовлетворены настоящим моментом, хотя многие назвали бы это безалаберностью – не принимать во внимание импульсы, которые заставляют подумать над изменениями. Все Защитники в нашем опросе сказали, что не любят «жить на пределе». Они хотят, чтобы их работа и жизнь были предсказуемыми. Из-за этого поглощающего желания они часто живут в выдуманном мире – шокирующих 95 % Защитников верят, что организации, на которые они работают в настоящее время, будут существовать и через десять лет. При таком мышлении они не только не предрасположены к риску, но и отрицают риск – как страусы засовывают головы в песок. Именно из-за этого у Защитников возникают проблемы в работе и карьере в XXI веке.

Чувство стабильности и безопасности их работы не означает, что некоторые Защитники не обеспокоены. Они знают, что государственная работа – классическое занятие Защитника – больше не является безопасной: между 2010 и 2012 годами рабочие места на уровне штатов и на местах были сокращены на 450 тыс., а количество местных учителей и представителей других школьных профессий – на 226 тыс. Защитники волнуются, что им уменьшат часы работы, их должностные обязанности станут более напряженными и, если их уволят, им будет очень сложно найти работу.

Но это беспокойство не вырастает до уровня мотивации к профилактическим действиям или подготовке плана Б – они полжизни работали на эти компании, так зачем же что-то менять? Если стереотипный ответ Первооткрывателя на новое предложение будет «Просто сделай это», Мыслителя – «Нуу… может быть», то ответ Защитника: «Просто скажи «нет».

Слишком узкий фокус может ослепить Мыслителя, и он не увидит возможность, глубокая нелюбовь Защитника к неопределенности и новизне является психологически заложенным феноменом, который может покинуть любого из нас, но вот стойкие к изменениям Защитники особенно беззащитны и уязвимы в наши дни перед непостоянным миром.

Неуверенность – неудобная позиция. А определенность – абсурдная.

Вольтер

Человек, которого я назову Питер, – хороший пример того, как бездействие в работе может быть настолько же вредным для карьеры, как и совершение рискованного поступка. Пассивность в современном мире набирающих обороты изменений на самом деле может быть самым большим и самым распространенным риском из всех, риском, который кажется противоположностью настоящему риску.

Самодовольство

Питер представляет собой определенный вид невидимых работников-Защитников, присутствующих в любой компании: он достаточно хорошо справляется со своей должностью, чтобы продолжать заниматься работой в обычном режиме, но не достаточно выдающийся, чтобы его повысили, у него нет репутации незаменимого работника, которая могла бы защитить его от увольнения во время перепланировок или сокращения штата. Быть достаточно хорошим – больше не безопасная ставка, какой она была в ХХ веке.

Питер десять лет проработал в журнале в отделе искусства до 2013 года, когда пришел новый начальник с целью обновить издание, и Питер быстро был уволен. Ему тогда только перевалило за 30, у него уже были ребенок и жена, которая занималась фрилансом. Питер не имел ни малейшего понятия, как найти новую работу. И когда я разговаривала с ним через два месяца после его увольнения, он не был готов даже рассматривать любую работу, которая не была бы идентична прежней.

Проработав в одном отделе одного подразделения одной компании так много лет, Питер не желал рисковать даже немного – вот что в итоге его подвело. За десятилетие, проведенное в своем журнале, он познакомился с другими людьми, работавшими в его отделении, даже завел подобие приятельских отношений с фрилансерами, но, кроме этого, он едва ли знал остальную команду редакторов в журнале, не говоря уже о людях, которые работали в других журналах этой огромной компании. Он не развил никаких отношений с более широким сообществом арт-директоров и издателей, не вступил ни в одну отраслевую организацию и никогда даже не обедал ни с одним человеком, с которым или на которого он мог бы работать в будущем. Вероятно, это казалось ему безопасным. Компания была частной и прибыльной. Несмотря на то что издательская индустрия уменьшилась и компании стали объединяться, он пережил бы миллиард сокращений – ведь он думал, что на его уровне среднего менеджера, учитывая время, проведенное в компании, у него был иммунитет против увольнения. Но за исключением профессоров колледжей не существует надежного рабочего места в профессиональном мире Америки XXI века.

Питер не единственный, кто видел, как бизнес, в котором он вырос, и работа, с которой предполагал уйти на пенсию, изменились до неузнаваемости практически в одночасье. Однако ему не удалось увидеть ни угрозу для себя в этой трансформации, ни стимул для размышлений над планом в случае непредвиденных ситуаций и изменения курса. Только посмотрите, как все трансформировалось за последние 15 лет. Переворот в музыкальной индустрии из-за инноваций, таких как Napster, iPod, iTunes, Pandora и Spotify, влияние кабельного телевидения, Интернета, DVR и Netflix на все секторы медиасферы. Посмотрите, насколько Amazon и его электронные публикации Kindle изменили картину в сфере издательского дела. Немыслимые для компаний ранее банкротства, поглощения и уменьшение рынка в авиакомпаниях и автопроме, изменения в среднем бизнесе, от туристических компаний до брокерских агентств в сфере недвижимости. Целые сектора экономики были экономически подорваны технологиями, из-за чего миллионы людей из уверенных в себе и самодовольных в начале этого века превратились в удивленных и запутавшихся, не понимающих, как на все реагировать теперь.[23]

Ты никогда не пересечешь океан, пока не наберешься смелости потерять из виду берег.

Уильям Фолкнер

Когда женщину 50 лет, исполнительного директора крупной компании, уволили после успешной 25-летней карьеры в медиаиндустрии, она рассказала мне: «Я была хорошей девочкой всю свою жизнь, всегда выполняла дополнительные задания и ожидала, прямо скажем, немного не того. Я была шокирована». Она призналась, что решила «игнорировать» сигналы, которые получала от менеджмента, и ей не удалось должным образом «активно управлять своей жизнью во время перехода в цифровой век». Как она говорит, «действие только в своей зоне комфорта казалось мне безопасным и предпочтительным, вместо того чтобы думать о новом, неизвестном или неизведанном направлении».

Но эта неопределенность – не единственный результат новых технологий: работа в частном секторе, традиционных корпорациях, юридических фирмах – везде, где Защитники чувствуют себя наиболее комфортно, больше не является вариантом с низким риском, которым она казалась еще десятилетие назад. При отсутствии определенности, как следующее новое устройство, или новая бизнес-модель, или слияние, или конкурент, или регулятивные изменения, или экономический спад изменят фундаментальные основы бизнеса, основной вопрос больше не состоит в том, «что, по крайней мере, я могу сделать, чтобы остаться на этой работе?» Все мы, и особенно Защитники, должны думать в понятиях не просто конкретной работы, а карьеры, и понимать, что изменения стали неизбежны и что все сферы меняются гораздо быстрее – уменьшаются жизненные циклы продуктов, ускоряется расписание, возрастает глобальная конкуренция, да и инновационные бомбы заложены просто повсюду.

Питер позволил своим неприязни к новому и страху к неизвестному притупиться, чтобы узнать, как работают другие люди и другие организации в его сфере. Это было его ошибкой, как было бы ошибкой для всех в нынешней изменчивой экономике. Ему следовало отважиться и пригласить человека, которого он не знал, но который работал в другом отделе компании на чашку кофе, взять телефон и договориться о встрече с редактором журнала, чьей работой он восхищался, пригласить писателя, с которым сотрудничал, пропустить стаканчик в баре. Подобное установление контактов обеспечило бы два следствия: позволило бы ему выглядеть включенным в работу, показать, что он вкладывает все силы в успех журнала, и, возможно, новый начальник захотел бы оставить его в отделе; а еще это подготовило бы его к осознанию того, что ему будет нужна новая работа. Будучи мотивированным не столько на успех в своей профессии, сколько на то, что он не может потерпеть неудачу в своей работе, Питер целенаправленно способствовал своему увольнению.

Правда, в которую вы верите и за которую цепляетесь, не позволяет вам услышать ничего нового.

Пема Чодрон

Такие Защитники, как Питер, избегают принятия рисков, добровольно забывая о том, как лучше всего реагировать на беспокойные изменения, влияющие на их работу. Они могут действовать, если ситуация проясняется, но до тех пор будут топтаться на месте. Для Питера же ситуация прояснилась только тогда, когда он утонул.

Почему мы избегаем рисков

Несколько разных, перекрывающих друг друга поведенческих движущих сил могут подтолкнуть обычно сопротивляющихся риску Защитников в опасную зону.

Установка на постоянство

Защитники предрасположены избегать всего, что кажется или выглядит рискованным, обнаруживая поведение, которое психолог Джон Аткинсон впервые определил в 1960-х как стремление «избежать неудач» – привычка снижения ожиданий для того, чтобы играть безопасно. Уже позже стэндфордский профессор психологии Кэрол Дуэк изучала мотивацию и достижения и обнаружила, что люди впадают в один или два основных мотивационных типа: они либо «фиксируются» в своем потенциале для достижений, либо готовятся к «росту».

Люди, предрасположенные к росту, могут и не искать трудностей, но они верят в свою способность учиться и меняться, когда это необходимо. Люди с фиксированным мышлением, как большинство Защитников, считают, что они вступили в зрелый возраст с определенным набором навыков, которые вряд ли будут улучшать, и таким образом обычно находят такую работу, в которой перед ними возникают какие-то большие сложности. Как это описала Дебби Слейтер, «я всегда знала себя… и никогда не вводила себя в заблуждение. Так что я взвесила все «за» и «против», оценила свои возможности и нашла способ заставить их работать на меня».

Ориентированные на рост люди – проще говоря, обучаемые люди, которые принимают небольшие риски, такие, которыми, по моему мнению, не должна пренебрегать большая часть Мыслителей и Защитников, – ищут пути улучшить свои знания и навыки и расширить свои горизонты. Люди со смешанным образом мышления обычно надевают шоры, попадают в узкую колею работы и ее придерживаются. И как мы обнаружили, многие Защитники, с которыми мы проводили интервью, удовлетворены таким подходом до тех пор, пока их чувство защищенности внезапно не исчезнет и они не ощутят себя оставленными на произвол судьбы. И только потом они понимают: ой! Оказывается, они не умеют плавать.

Нужно приспособить цель под личность, вместо того чтобы личность приспосабливать под цель

Неприятие потерь и рисков

В человеческой природе заложен инстинкт хвататься за то, что у нас есть, и способ Питера справляться с проблемами на работе – не делать ничего – является иллюстрацией концепта, который специалисты по поведенческой экономике называют «уклонение от риска». «Уклонение от риска» означает, что люди, сталкиваясь с неопределенностью и неясностью в том, что делать дальше, если угроза не кажется неизбежной, стараются изо всех сил избежать риска, тем временем пытаясь изо всех сил погасить чувство неизвестности настолько, насколько это возможно.

Уклонение от риска – это эволюционная реакция, которая защищала особей от принятия безосновательных и экстремальных рисков, в которых потенциальная награда не стоила самого риска. По словам Даниэля Канемана, «уклоняющийся от риска человек, которому необходимо принять решение, будет выбирать определенный вариант, меньше по ожидаемой стоимости, хотя по сути платит гораздо больше, чтобы избежать неопределенности», как инвестор, который вкладывает все свои деньги в облигации вместо акций.

Уклонение от риска – близкий родственник еще одного феномена под названием «уклонение от убытков», который относится к почти универсальному психологическому предрасположению верить, что боль, которую мы почувствуем, отказавшись от чего-либо, будет превосходить удовольствие от получения того, чего на данный момент у нас нет. Это невероятно тяжело – отказаться от нынешнего положения, особенно для Защитников, сторонников долгосрочной работы, когда альтернатива, даже притягательная, имеет фундаментальный недостаток – нахождение на неизвестной территории, наполненной неизвестными людьми. Многие из нас предпочитают постоянство изменениям. И люди, наиболее нацеленные на этот выбор, – те 31 % из нас, кого я называю Защитниками.

Список слабых сторон Защитника:

• предпочитают постоянство;

• уклоняются от риска;

• слишком полагаются на логику;

• боятся неизвестности.

Это старая проблема «синицы в руках» – пословица советует никогда не отказываться от одной из возможностей, держаться за хорошее порой вопреки лучшей перспективе. В 2005 году в исследованиях Университета Джорджа Вашингтона группе людей был задан вопрос о том, заинтересованы ли они «возможностью заработать больше денег в будущем или удовлетворены стабильностью и безопасностью нынешних источников дохода». Можно подумать, что еще до обвала на Уолл-стрит и Великой рецессии, на пике длительного экономического бума, когда мы убедили себя, что финансовые риски практически устарели, большинство людей отдали бы предпочтение первому варианту, но 62 % выбрали стабильность.

Ошибка невозвратных затрат

Более десяти лет проработав на своей должности, теперь Питер не намерен рассматривать что-то другое – этот феномен так же относится к концепции, известной как ошибка невозвратных затрат – понятие, означающее, что крупные инвестиции времени или денег в свои стремления требуют, чтобы было инвестировано еще больше в ту же область. Он много лет трудился, зарабатывая свое место в иерархии компании. Как могла любая другая организация, не говоря уже о каком-то другом виде работы, обеспечить ему адекватную прибыль с этой инвестиции? Мы все являемся жертвами такого типа мышления. Это не так серьезно, когда мы решаем досмотреть фильм, который нам не понравился, только потому, что заплатили за билет, – цена возможности (деньги и время, потраченное на то, чтобы вытерпеть неприятный опыт относительно того, чем мы могли бы наслаждаться) не такая уж большая: два часа потраченного времени и 12 долларов за билет. Но когда мы тратим годы на выполнение работы, которая не полностью удовлетворяет нас, цена уже совсем другая. Но, как пишет Даниэль Канеман, «ошибка невозвратных затрат слишком долго удерживает людей на плохих работах, в несчастных браках и в малообещающих исследовательских проектах». Однако, согласно исследованиям, когда мы узнаем об этой тенденции, то учимся уходить от старого и двигаться дальше.

Ожидаемые сожаления

Ожидаемые сожаления – это ненадежные эмоции, которые могут помешать изменениям, в особенности осторожным Защитникам, чья ненависть к сюрпризам заставляет их волноваться при одной только мысли об изменениях. Многие из нас беспокоятся обо всех отрицательных моментах («а что если»), когда думают о том, чтобы заняться чем-то другим в профессиональной области, потому что мы не предрасположены менять то, что имеем, ради шанса, что нечто, которого у нас нет, может быть во много раз лучше. Представьте, насколько сложнее для Защитников, которые пусть лучше не сделают, чем потом пожалеют, думать о чем-то настолько радикальном, как увольнение с работы, которая кажется безопасной: 40 % Защитников в нашем опросе сказали, что они никогда в жизни не сделали бы какой-нибудь рискованный шаг в карьере.

Ты – то, что тебя устраивает.

Дженис Джоплин

Защитники правы в эти неопределенные времена в том, что они задают себе самые худшие вопросы: что, если я не смогу снова найти работу? Что, если я уйду с работы, а мой супруг (моя супруга) не поймет? Что, если мне не понравится моя новая работа? Или мои новые коллеги? Или я не буду подходить на эту должность? Но они могут заблуждаться слишком глубоко в бездействии, даже когда явные сигналы: изменения в индустрии, появление нового менеджера или начальника – показывают, что необходимо что-то предпринять.

Сожаление – это сильная эмоция, и она глубоко переплетается с тем, хотим мы или нет принимать виды рисков, необходимые, чтобы жить той жизнью, которую мы придумали для себя, или той, которую, по нашему мнению, заслуживаем. Мы выбираем осторожную тропу, но в итоге получаем только ощущение, что все могло бы быть иначе, чувство упущенных возможностей, желание получить второй шанс. Абрахам Маслоу, психолог ХХ века, который изучал причины, позволяющие людям наиболее полно использовать свой потенциал, считал, что люди, которые «полностью проявили себя», наиболее способны ориентироваться между риском и безопасностью, что и мотивировало их поведение. «Жизнь, – писал он, – это процесс выбора между безопасностью (из страха и необходимости защиты) и риском (ради прогресса и роста). Сделайте рост своим выбором десять раз на дню». Защитники часто игнорируют этот выбор или сопротивляются ему.

Правда же в том, что почти любой выбор может привести к чувству сожаления: «Ух ты, этот гамбургер выглядит гораздо вкуснее, чем мой салат», «Жаль, что я не купил это пальто, когда на него была скидка», «Почему я не стал выступать на вчерашней встрече, ведь Бен получил все лавры за мою же идею?» Секрет выбора самого правильного из возможных решений в том, чтобы понять с самого начала, что сожаление присуще любому решению, но если мы будем принимать небольшие карьерные риски, то со временем они станут привычкой. И скромное, разумное принятие рисков (говорить на собраниях, делать больше холодных звонков) порождает более смелые риски (попросить об увеличении зарплаты, сделать презентацию для всей компании), которые, в свою очередь, порождают большую уверенность в своих способностях.

Что следует делать защитнику?

Почувствуйте неуверенность, испытайте волнение

Большинство из нас стараются прагматично и логично выбирать работу – и Защитники более всех остальных. Рутинная работа – это костыль, который используют Защитники, чтобы защитить себя от неуверенности. Для них важно понять, что в реальности нет ничего определенного, и в 2015 году ее гораздо меньше, чем было в 1995-м.

Ответы на вопросы современного мира, касающиеся работы: останусь ли я там, где работаю сейчас, до января и получу свою тринадцатую зарплату или уйду сейчас и верну чувство собственного «я»? – очень часто не ясны. Мы никоим образом не можем предугадать, что сделает нас счастливыми в абстрактном, а особенно в реальном будущем. В книге «Спотыкаясь о счастье» гарвардский профессор психологии Дэниел Гилберт рассматривает связь между таким чувством, как волнение, и планированием. По его словам, «они тесно связаны с мыслями о будущем», и так как «планирование требует, чтобы мы заглянули в свое будущее… волнение – одна из реакций, которая может возникнуть во время составления плана». Защитники должны понимать, что волнение, несмотря на то что оно так страшно, – это естественный результат размышлений над изменениями, как боль в мышцах после тренировки. И необходимо понять, что выбор лучшего из возможных вариантов зависит от нашей способности предвидеть не только исчисляемые результаты, но и свои чувства в каждом из возможных сценариев. В своей книге «[24] Предсказуемая иррациональность» специалист по поведенческой экономике Дэн Ариели изучил все факторы, которые формируют принимаемые нами внешне рациональные решения, и предполагает, что единственный способ принимать оптимальные решения – «испробовать и понять эмоциональное состояние, в котором мы будем находиться вследствие этого опыта. Научиться заполнять этот пробел необходимо, чтобы принимать… важные решения в нашей жизни».[25]

Набор инструментов Защитника для практики риска:

• испытайте неуверенность и волнение;

• цените сюрпризы;

• создавайте структуры, которые будут помогать в принятии решений;

• просто скажите «да».

Архитектура выбора

Эту стратегию изложили в своей книге «Nudge: Архитектура выбора. Как улучшить наши решения о здоровье, благосостоянии и счастье» гарвардский профессор юриспруденции Касс Санстейн и специалист по поведенческой экономике Чикагского университета Ричард Талер. Они пишут, что больше всего в принятии решений людям помогает то, что они называют «архитектура выбора», а именно «структура, которая помогает людям организовать контекст, в котором они принимают решения».[26]

Многие из нас сомневаются в принятии решений, выходящих за рамки привычного, но мы не обязательно должны стимулировать импульс роста большими, резко меняющими жизнь рисками, например, уволиться с работы, или вернуться в бизнес-школу на очное отделение, или бросить успешную карьеру юриста, чтобы поработать в школе в Коста-Рике, хотя после серии небольших рискованных шагов человек может в итоге решиться сделать такой резкий поворот вправо или влево. Но, по сути, нам нужны рамки, которых мы будем придерживаться, собирая информацию и делая выбор. Для Защитников этими рамками может стать обязательство еженедельно приглашать на кофе людей из своей компании, с которыми они редко общаются, или присутствовать на лекциях по теме, которая входит в круг их интересов, но выходит за четкое определение их сферы деятельности. Для Защитников очень важно составлять конкретные планы, чтобы начать изменять свое мировоззрение; вместо того чтобы спокойно сидеть на одном месте и продолжать делать одно и то же, им следует приближаться к росту и потенциальным изменениям. Как только стратегические подмостки окажутся на месте, все, что нужно, – это легкий толчок, на самом деле даже серия небольших толчков, которые обычно даются тем проще, чем чаще вы их предпринимаете.

Цените сюрпризы: сделайте что-то другое, отбросьте рутину

Круиз-контроль или автопилот – не лучшие способы управления карьерой. Путь человека по жизни более похож на петляющие горные дороги, чем на прямые междугородные трассы. Защитники просто не хотят это признавать. Вот почему для Защитника, не любящего раскачивать лодку, в которой он плывет, очень трудно сделать выбор, выходящий за рамки обычного, который может изменить его перспективы на работе. Необходимо время, чтобы развивались эти ментальные мускулы. Защитникам нужно тренироваться принимать все новое в свою жизнь. Кери Смит, автор великолепной книги «Как быть исследователем мира», предлагает пять способов, благодаря которым Защитники могут знакомиться с более открытыми видами существования: наблюдать, собирать, анализировать, сравнивать, искать модели. Другими словами, настроиться на принятие всего нового и делать выводы. Остаетесь на работе во время обеда? Вместо того чтобы обедать за своим рабочим столом, пригласите других присоединиться к вам и поесть в кафе. Проявляйте любопытство к тому, к[27] ак другие делают свою работу, – возьмите за правило задавать коллегам вопросы об их работе. Спрашивайте у разных людей 52 недели подряд. Пригласите коллег из другого отдела выпить с вами чашечку кофе. Поменяйте положение своего рабочего стола. Носите одежду, отличную от привычной, и посмотрите, станут ли люди к вам по-другому относиться. Суть в том, чтобы расширить свой опыт.

Борьба со страхом: тренируйтесь говорить «да»

Актер Джим Керри, сын очень ярого Защитника (и не лучшего советника в вопросах карьеры), выразил собственный взгляд на эти внутренние установки в своей речи, произнесенной недавно на вручении дипломов. «Мой отец, – сказал он выпускникам, – мог быть великолепным комедиантом, но он не верил, что это возможно, и поэтому сделал консервативный выбор. Вместо этого он выбрал безопасную работу бухгалтера… и, когда мне было 12 лет, его уволили. Я многому научился у отца. Самый главный урок заключается в том, что «мы всегда успеем потерпеть неудачу в том, что нам не по душе». «Очень многие из нас выбирают свой путь из страха, замаскированного под практичность, и то, чего мы действительно хотим, кажется невозможным, недосягаемым и смешным, так что мы никогда не осмеливаемся просить вселенную об этом. Но говорю вам, что я сам – доказательство того, что вы можете просить у вселенной что угодно – и если это не произойдет с вами тут же, то только потому, что вселенная занята исполнением моего желания».

Желание быть вовлеченным в значимую работу – такой же мощный мотив, как деньги

Защитниками, как я считаю, слишком часто движет страх изменений, который описал Абрахам Маслоу (и Джим Керри). Страх прогадать, страх подвести других, страх, что у них нет необходимых навыков, чтобы заниматься чем-то другим. Учитесь вместо этого говорить «да». (Так же как некоторым Первооткрывателям надо учиться говорить «нет».) Десять лет назад Элизабет Гилберт написала бестселлер «Есть, молиться, любить» – одиссею о том, как она, тогда молодой и неизвестный автор, решила[28] пойти на это. «Однажды утром в 1993 году, – пишет она, – я зашла в нью-йоркский офис знаменитого журнала и попросила взять меня на работу журналистом. У меня не было назначено собеседования, не было опыта работы и ни одной опубликованной статьи под моим именем. Но ко мне пришло прозрение: никто не постучится ко мне в дверь со словами: «Мы знаем, что здесь живет талантливый писатель, и хотели бы помочь ей в карьере». Нет. Это мне надо было ходить и стучаться в двери». А стучаться в двери – это кошмар для Защитника. Но Гилберт продолжает: «Я просто пришла с улицы и попросила взять меня на работу в качестве репортера. И знаете что? Ничего не получилось! (Конечно, не получилось; в редакции работают не тупые люди, а я была абсолютно неквалифицированна – вы вообще знаете, как такие дела делаются?) Но я все еще думаю об этом моменте как об одном из самых важных в моей жизни, потому что это был самый смелый мой поступок. Когда я пришла домой в тот день, то все еще чувствовала себя разбитой и запутавшейся, но по крайней мере, я знала, что храбрая. Мне не придется страдать из-за того, что я хотя бы не пыталась».

Она знала, что ей не придется переживать из-за того, что она хотя бы не попыталась… Только 14 % Защитников считают себя храбрыми. Тот вид управляемой смелости, которую описывает Гилберт, – смелость рискнуть и проиграть, смелость действовать, понимая, что неудача возможна или даже вероятна, – этому более 86 % Защитников должны научиться.

Шерил Сэндберг о риске

В своей книге «Не бойся действовать: женщина, работа и воля к лидерству» Шерил Сэндберг, операционный директор компании Facebook, изучает, как женщины действуют для получения ведущих рабочих должностей – два шага вперед, один назад. Как бывший директор по продажам в Google и руководитель аппарата Министерства финансов США в последние пару десятков лет она постоянно наблюдала – одна из заповедей, как женщине стать успешной, – что разделяет карьерные траектории женщин и мужчин.[29]

Какой самый значительный риск вы принимали в профессиональной сфере?

Шерил Сэндберг: После рождения первого ребенка я начала уходить с работы в 17.30, чтобы успевать вернуться домой к кормлению. Как только мой сын засыпал, я снова выходила в Интернет и продолжала свой рабочий день. И все равно я старалась скрыть свое расписание и беспокоилась, что если кто-нибудь [из Google] узнает, что я ухожу с работы в такое время, то будет думать, что я не полностью отдаю себя работе. Я чувствовала, что очень сильно рискую.

Как только я стала операционным директором [компании Facebook через два года], я хотела, чтобы мои сотрудники знали, что компанию больше заботят результаты работы, чем время присутствия в офисе, так что собрала всех сотрудников компании и объявила, что ухожу с работы в 17.30. Позже эти новости стали публичными и распространились по всему Интернету. Журналист Кен Аулетта пошутил, что про меня меньше писали бы, если бы «я зарубила кого-нибудь топором».

Хотя я была рада, что так резко начала дискуссию, все это внимание вызывало у меня странное чувство, что кто-то собирается возразить мне и уволить меня. Я должна была убедить себя, что это абсурд. Но эта шумиха дала мне возможность понять, насколько тяжело для человека на менее важной должности просить или допустить такое расписание. Нам еще долго придется ждать того момента, когда гибкое расписание будет допустимо для большинства рабочих должностей. Этого можно добиться только в том случае, если мы будем продолжать поднимать эту проблему.

5

Бродяги

Дэниел Торсон вырос в типичном маленьком американском городке Казеновия, штат Нью-Йорк (с численностью населения 7000 человек), и был сыном двух политологов, которые постоянно ездили на работу в близлежащий Сиракьюс. Ему сейчас 27. Как и у всех, родившихся в конце ХХ века, его мировоззрение было сформировано большим количеством отрицательных событий: 11 сентября, иракская война, ураган «Катрина» и массовое убийство в школе «Колумбайн», а также чудесами технологий, которые принимаются как должное. Он окончил колледж Hobart and William Smith в 2009 году по специальности «Философия». Это была идеальная возможность для размышлений над дилеммой: стакан наполовину пуст или наполовину полон? – что определило мировоззрение его поколения. Однако даже в лучшие времена философия едва ли гарантирует множество предложений работы.

Начало карьеры во время самой нижней точки Великой рецессии могло бы привести Дэниела в уныние, но он всегда работал на должностях с минимальной оплатой в старшей школе и колледже: уборка посуды в ресторанах, стрижка газонов, покраска домов, – так что уже знал, что за жилье платить сможет. Окончив колледж без долга, он решил использовать свою молодость, а также время, когда у него не было никаких серьезных обязательств, как шанс на профессиональное открытие. Его оптимизм перед неопределенностью и вера в способность формировать профессиональную жизнь по своему выбору – черта, которую он разделяет со многими своими сверстниками. Исследовательский центр Pew наблюдал за поколением Дэниела и в недавнем исследовании описал его представителей как «уверенных, самовыражающихся… оптимистичных и открытых к изменениям». Люди, рожденные в конце ХХ века, верят в свободу выбора, и центр Pew обнаружил, что они часто ставят возможность помощи другим гораздо выше, чем наличие высокооплачиваемой работы.

Через друзей своей старшей сестры Дэниел нашел должность, «нечто среднее между стажировкой и реальной работой», в Вашингтоне, округ Колумбия, в некоммерческой организации, занимавшейся охраной окружающей среды. Он стал работать на нее «как связанный договором молодой человек, который выполнял все то, что старшие люди не знали, как делать, например оформление страниц в социальных сетях, графический дизайн и редактура видеофайлов». Как и многие работающие люди в наши дни, он считал, что необходимо найти дополнительную работу с частичной занятостью, чтобы иметь еще один источник дохода. Он нашел должность работника склада в Borders и стал, вероятно, одним из последних людей, кого взяли в компанию прежде, чем Borders вышла из бизнеса в 2011 году. Ему нравилась подработка в книжном магазине тем, что он «мог читать все, что хотелось», но работа в некоммерческой организации оказалась не такой, как он ожидал.

«После университета я хотел изменить мир и подумал, что такая работа позволит мне это сделать, но впоследствии обнаружилось, что крупные некоммерческие организации – это просто еще одна форма бюрократии». Дэниел приучился медитировать в колледже и даже организовал группу самосознания в своем братстве (на заметку Голливуду: Майкл Сера ведет членов братства к духовной осознанности), но именно во время пребывания в Вашингтоне медитация стала еще более значительной частью его жизни. «Я много медитировал, чтобы понять, насколько был несчастлив, но также пришел к пониманию, что наступило подходящее время в моей жизни для усиленной медитации. Именно этим я и занимался». Он ушел с работы и стал жить в Центре интенсивной медитации к северу от Нью-Йорка. Желание Дэниела уйти с очень неплохой первой работы, его вера, что все как-нибудь образуется, является тем, что он разделяет со многими своими сверстниками. В исследовании ученые Pew обнаружили, что «рожденные на закате ХХ века люди… прыгают с одного места на другое».

Работая в обмен на комнату и размещение в Центре, Дэниел провел 100 часов за 20 дней подряд в абсолютной тишине. «Этот опыт изменил мое отношение к жизни, это было по-настоящему важно».

Именно когда он завершал свое глубокое погружение в самопознание в 2011 году, начинались протестные движения в арабском мире – «арабская весна». Потом он узнал из социальных сетей об акции гражданского протеста «Захвати Уолл-стрит», запланированной в Нью-Йорке. Дэниел «тут же в это втянулся» и переехал в Нью-Йорк, чтобы стать частью кампании, и жил в основном на улице в течение нескольких недель. «Оглядываясь назад, – говорит он, – могу сказать, что это была центральная точка моего собственного развития, так же как и медитация». Он научился хорошим жизненным и рабочим навыкам на акции «Захвати Уолл-стрит»: «как работать с людьми, создавать новые процессы и системы и потом повторять их, основываясь на обратной реакции, как учиться на опыте». Он также познал нечто, ставшее центральным в его развивавшейся карьерной философии, – «как весело и удовлетворенно делать работу, которая связана с собственным чувством значимости, чувствовать, что делаешь что-то важное в мире. Это ощущение гораздо лучше, чем радость от получения любой зарплаты».

Дэниел был частью нью-йоркской «организации» примерно семь месяцев, когда вдруг почувствовал, что выгорел – антиорганизационное безвластие анархистской организации, по своей сути, просто не подходило ему – он решил двигаться дальше. Дэниел отправился в город Боулдер, штат Колорадо, где нашел должность координатора сообщества в компании Buddhist Geeks, основанной в 2006 году и призванной понять, как «способствовать взаимодействию буддизма с быстро развивающимися технологиями». Это отлично ему подходило, позволяя соединять медитацию с развитием способностей управлять людьми и процессами. И все шло хорошо до тех пор, пока через полтора года после начала проекта не оказалось, что стартап «не был финансово устойчивым и, как многие проекты, в итоге не смог работать». Дэниела уволили.

Но теперь он знал много людей на американской «буддистской арене», что позволило ему «выставить аварийный сигнал» и тут же получить работу проектным менеджером в дизайнерской фирме в Боулдере. «Это была хорошая работа, и там прилично платили, – говорит он, – но это было не совсем то, чем я хотел заниматься». Сегодня Дэниел вернулся на западное побережье и тратит по шесть часов в день на медитацию и столько же «на разработку продуктов, дизайн веб-сайтов, организационное развитие и координацию встреч» для некоммерческого центра Center For Mindful Learning в Берлингтоне, штат Вермонт.

Может показаться, будто Дэниел подошел к построению карьеры в какой-то случайной манере, но это было бы простое непонимание. Он незаурядный и гибкий – да, но с каждым шагом по дороге к неизвестному он приближается к пониманию того, чем хочет заниматься, и в нем присутствует реальное чувство, что он следует по определенному пути, а не просто бесцельно дрейфует. Нет какой-то профессии или большой цели в карьере в его мыслях, но он движется в определенном направлении: он хочет зарабатывать на жизнь тем, что увеличивает знания о преимуществах размышлений, хочет оставить светлый отпечаток после себя на планете. Как только он решил сопоставить свою работу со своими ценностями, то принял решение жить очень скромно, часто обменивая свои услуги на средства, которые могли бы лишь покрыть расходы на жизнь. Эта стратегия позволяет ему следовать к той работе, которую он находит важной, с меньшим беспокойством. Он не считает ни одно из решений, которые принимал, слишком рискованным. «Для меня гораздо больший и реальный риск – это жить скучной, бессмысленной, несчастливой и неудовлетворенной жизнью – вот это настоящий риск и опасность».

Строго определенные карьеры не идут по намеченному пути – автопилот работает для машин, а не для людей

Дэниел без иронии говорит, что у него «большие амбиции, желание полностью изменить планету и современную историю». Но это привязано к прагматическому и освежающему дефициту опыта, а это типичный недостаток рожденных в конце ХХ века. «Все, что я могу сделать, – это ловить волну, которая поднимается впереди меня, и верить, что приобретаю необходимые навыки, учусь и занимаюсь полезным делом. Я не знаю, что еще могу. Если я постараюсь притвориться, что управляю своим будущим, то думаю, что в итоге упущу много великолепных возможностей». Он соединяет то, чему научился во время медитаций, со своей карьерой. «Медитация, – говорит он, – позволяет мне увидеть непостоянство всего окружающего».

В конце концов всё соединяется воедино – люди, идеи, объекты. Качество связи является ключом к качеству как таковому.

Чарльз Имз

Его воодушевленное замечание об амбициях, одновременно великое и скромное, предлагает новые рамки успеха для людей, живущих во времена неопределенной экономики. В отличие от типичного Первооткрывателя Намеренный Бродяга ставит обширные цели, которые выходят за рамки стандартных названий и чисто финансовых выгод. Он бродит, но у него есть руль, и он учится управлять своим движением в общем направлении, легко хватая и поворачивая штурвал в ответ на приливы, ветер и течения.

Бродяга по собственному выбору

Бродяг часто считают ленивыми неудачниками. Это карикатура на перебивающегося с хлеба на воду бродягу, который стал жертвой обстоятельств или продуктом личного темперамента; он крутится, едва сводя концы с концами. Но Намеренный Бродяга – нечто качественно иное. Многие, с кем я проводила интервью, сознательно решили строить свою карьеру за пределами общепринятых норм ХХ века. Во время, когда идея безопасной стабильной работы становится несостоятельной, их контркультурный подход начинает выглядеть странно логичным. Для Намеренных Бродяг путешествие и есть цель, и это не просто клише-афоризм, не просто пустые разговоры, но ключевое верование, которое определяет их подход к работе и жизни.

Человеку, которого я назову Эрик, 63 года, он американец, последние 25 лет прожил в Европе, но недавно вернулся в США. Всю свою жизнь он был Намеренным Бродягой. Хотя Эрик покрывает скромные затраты на жизнь, занимаясь переводами на английский с большого количества языков (датского, шведского, норвежского, французского, португальского) для различных видов бизнеса, он утверждает, что регулярная работа на полный рабочий день никоим образом его не прельщает. Он занимался множеством вещей: водил такси, доставлял продукты от Amway и Avon к местным дистрибьюторам, изучал французскую кухню, читал лекции в университете по литературе. Но за четыре десятилетия работы после колледжа у него только раз была должность на полный рабочий день, на которой он пробыл 18 месяцев. Для него работа и заработок, как и для всех Бродяг в общем, Намеренных и Ненамеренных, – это просто средства к существованию. Ему необходимо иметь минимальные средства, чтобы заниматься своей страстью – играть в разных музыкальных группах на всех видах ударных от барабана конга и бонго до малого барабана, сурдо, чокальхо, беримбау, гуиро и шекере.

Эрик очень четко излагает, что важно для него. «Необходимо сразу точно и ясно определить, что я обычно не смешиваю работу с тем, что приносит удовлетворение. Называйте это наследием рабочего класса, но я считаю работу тем, что надо терпеть, чтобы платить по своим счетам. Идеальным вариантом будет наибольшее количество прибыли при наименьших усилиях». Он жаждет жить свободно от мировых ожиданий и обязательств, «ценя пение птиц или цвет, прикосновение и запах, любовь, смех ребенка, элегантные движения танцоров под ярко выраженный ритм, и так далее, и так далее.

Кто такие бродяги? Ключевые характеристики

Слушают собственный ритм

Намеренные Бродяги, такие, как Дэниел и Эрик, отлично знают, какова их работа мечты и основная суть, и, если даже нет конкретного плана, как получить эту работу, могу сказать, что бо́льшая часть респондентов нашего опроса считают, что смогут получить ее в течение следующих пяти лет. Всегда существовала небольшая группа людей, которые следовали нетрадиционными карьерными тропами, – художники, люди искусства и ремесел, – ведомые личными амбициями, выходящими за стандартные измерения названий и доходов. Но расторжение американского социального контракта ХХ века относительно найма на работу о том, что вы работаете надежно, верно, а ваша работа и социальный пакет в безопасности, подтолкнула заметную часть американцев искать абсолютно новые подходы в области своей профессиональной жизни. Целые районы городов по всей стране, не только в Бруклине и Портленде, но и в Омахе и Марфе, населены людьми, работающими в режиме, невиданном со времен доиндустриальной революции: в кустарной промышленности и гильдиях. Количество частных производителей и поставщиков услуг, которые работают независимо: краснодеревщиков, шоколатье, дизайнеров, виноделов, преподавателей, – не желающих, как Первооткрыватели, «масштабироваться» за пределы разумных стандартов жизни, достигает размеров, которые ставят новые условия американской экономике. Среди четырех типов риска / вознаграждения Бродяги чаще всего идентифицируют себя как ремесленники.

Сильные стороны Бродяг:

• амбиции за пределами зарабатывания денег;

• желание работать вне традиционной окружающей среды;

• открытость возможностям;

• понимание ценности процесса – как важно быть здесь и сейчас.

Жертва обстоятельств

Однако существуют и Ненамеренные Бродяги – люди, которые были брошены на произвол судьбы или не по собственной воле выкинуты за борт экономики американской мечты ХХ века из-за сокращения рабочих мест, болезней, семейных обстоятельств, наплевательского отношения к себе. Они скачут с одной работы на другую не только без плана или какого-нибудь пункта назначения, но даже и без компаса. Другими словами, как камень в прибое, но без романтической окраски из песен Боба Дилана, которую намеренные Бродяги вкладывают в жизнь, когда едва сводят концы с концами.

Эта группа – самая неудачливая из всех типов людей для принятия риска. Ненамеренные Бродяги чувствуют себя брошенными, и, так как их традиционная индустриальная база была подорвана, они не уверены, что смогут получить необходимые навыки, чтобы действовать в условиях новой экономики. Привыкшие к безопасной и хорошо оплачиваемой профсоюзной работе в предыдущем веке, они борются теперь за существование, работая периодически в таких секторах, как фастфуд и перевозки.

Ненамеренные Бродяги лишены ориентиров и определенности. Им неудобно мыслить критично о том, как планировать что-то лучшее, они недостаточно прислушиваются к своему внутреннему эго, чтобы знать, когда интуиция говорит им нечто важное. У Ненамеренных Бродяг возникают трудности, особенно вначале, в том, чтобы найти стоящую новую карьеру, частично из-за того, что все люди очень плохо предсказывают будущее. Психолог из Гарварда Дэниел Гилберт предполагает, что «из-за того, что предсказания о будущем делаются в настоящем, они неизбежно попадают под влияние настоящего».

Чтобы двигаться вперед, мы должны поддерживать баланс между рассудком и эмоциями

Список слабых сторон Бродяг:

• устаревший набор навыков;

• неопределенность;

• недостаток уверенности.

Самый большой риск, которому подвергаются люди, не в том, что цели слишком высоки и они не могут их достичь, а в том, что цели слишком низки и они их достигают.

Микеланджело

Женщина, которую я назову Карен Харрисон, – Ненамеренный Бродяга. Шокированная разводом в 2007 году после 25 лет брака, Карен внезапно столкнулась с необходимостью найти работу, хотя не работала в течение последних десяти лет. Несмотря на то что ее пенсионные накопления и стоимость дома испарились во время Великой рецессии, она пыталась держать голову высоко. Но у нее не хватало уверенности, что в 62 года она сможет использовать в современной работе разнообразный предыдущий профессиональный опыт, ведь она была продавцом в супермаркете, менеджером риелторской конторы, директором на общественных началах ассоциации продуктов для гурманов в Колорадо… Но теперь она не могла понять, как сделать из этого резюме, которое понравится будущему работодателю. Ее работа всегда была менее важной, чем работа мужа, и она не считала, что у нее, по сути, должна быть карьера как таковая, с определенными характеристиками или формой, потому что и предположить не могла, что такой день наступит. И Карен права в своих опасениях. Найти работу в 62 года само по себе проблема, не говоря уже о работе, где будут платить необходимую сумму, чтобы она могла продолжать жить в своем милом пригородном доме в Денвере. Многие компании, понятное дело, считают, что нет никакого смысла с экономической точки зрения обучать людей, которым перевалило за 60, – траты на их здравоохранение гораздо выше, а навыки уже устарели. [См.: http://www.nytimes.com/2013/02/03/business/americans-closest-to-retirement-were-hardest-hit-by-recession.html?ref=todayspaper&_r=0] И Карен чувствует истощающее чувство срочности «найти какую-нибудь работу ради денег и своего интеллекта».

Человек, которого я назову Бобом, еще один пример Ненамеренного Бродяги. Он вырос в маленьком городке в Огайо, его родители были учителями. Он поступил в местный колледж в начале 1980-х и после его окончания переехал – перебрался – в Вашингтон, округ Колумбия, где несколько лет работал на разных офисных должностях, после чего его наняли в Amtrak проводником.

Но работа оказалась не такой, как надеялся Боб. В 2000 году в возрасте 38 лет его уволили из Amtrak, и он вернулся в дом своей матери, нашел ночную работу контролером качества продукции на шинном заводе, пока сверхурочной работы не стало слишком много и его опять не уволили. Единственная работа, на которой ему удалось остаться с тех пор, это работа с минимальной оплатой в качестве собирателя тележек в супермаркете неподалеку.

Без работы вся жизнь испорчена, но когда работа бездушна, жизнь задыхается и умирает.

Альбер Камю

Примеры Ненамеренных Бродяг, таких как Карен и Боб, иллюстрируют, как люди с разными жизненными обстоятельствами могут оказаться выброшенными, будто в открытое море, на поиски работы. В них недостает внутреннего видения и наглости Первооткрывателей, амбиций и сосредоточенности Мыслителей, рассудительности и надежности Защитников и свободы мышления Намеренных Бродяг. На них больше всего влияет неуверенность в себе, их просто ужасает идея начать все сначала. Из всех типов людей они хуже всего выходят из неопределенных ситуаций риска / вознаграждения, их больше всего выматывает необходимость принимать множество решений, с которой они сталкиваются каждый день. Несмотря на то что многие Ненамеренные Бродяги считают, что они обучаемы и могут получить лучшую должность или сделать неплохую карьеру, единственное крупное препятствие не дает получить им работу своей мечты – «это кажется слишком сложным».

Практика риска для бродяг

Довольно трудно что-то предлагать людям в обстоятельствах настолько сложных, как у Карен и Боба, не показавшись бездумным или оторванным от реальной жизни. Но когда мы спросили наших респондентов об улучшении ситуации на работе, они четко дали понять, что будет наиболее выгодно для них. Обе группы – Намеренные и Ненамеренные Бродяги – соглашаются с тем, что расширение их деятельности: создание новых контактов и повышение квалификации и / или получение новых навыков – является ключом для удачного трудоустройства.

Создайте мощную сеть контактов

Оба типа Бродяг могут улучшить свои шансы в поиске правильной работы, для этого им будет полезно встречаться и общаться с новыми и разными людьми. Еще в ХХ веке стэнфордский социолог Марк Грановеттер изучил 282 человек, которые искали работу, и обнаружил нечто удивительное. Большинство людей нашли новую работу через личную сеть контактов, а не через агентство по подбору персонала или объявления о найме на работу. Но что более интересно и даже нелогично, самыми «необходимыми контактами для расширения возможностей личности» были не ближайшие друзья, но и не просто случайные люди, которых им посчастливилось повстречать. По-настоящему полезные контакты с точки зрения работы были из промежуточной категории – это те люди, с которыми они были знакомы не особо близко, но уже достаточно давно, с которыми улучшали и поддерживали отношения в течение нескольких лет. Кроме того, шансы на удачу в крупных карьерных изменениях для респондентов были примерно пропорциональны тому, насколько занятия людей из списка контактов отличались от их собственных.

В нынешней постоянно трансформирующейся экономике старые выводы Грановеттера, что мобильность формирует сама себя: люди с большим количеством работ находят большее количество контактов, что, в свою очередь, открывает больше потенциальных возможностей работы, – определенно еще более актуальны. Для ясности: контакты создают работу, которая создает контакты, которые создают работу, которая создает контакты – и так далее по классическому замкнутому кругу. Дэниел Торсон, например, неосознанно знакомился с новыми людьми, но обнаружил ценность своей широкой сети контактов, когда потерял работу в центре Buddhist Geeks, – ему удалось заняться веб-разработками и найти новую работу. Хотя Намеренные Бродяги более естественно предрасположены к тому, чтобы встречать новых людей, для них также гораздо легче изолироваться в своих нишах: Эрик встречал только товарищей-ударников, Дэниел – только людей, занимающихся медитацией. Все Бродяги лишь выигрывают от расширения своего круга контактов.

Жизнь сужается или расширяется пропорционально смелости человека.

Анаис Нин

В книге «Обретая Я» Эрминия Ибарра пишет, что, если «[существующие] контакты [не] помогают людям заново открыть себя… те связи, на которые мы полагаемся на стабильной работе, редко приводят нас к чему-то новому». Бродяги обоих типов знают это, но не понимают, как применить это знание на практике. Существует причина, по которой большинство должностей, предлагаемых агентами или даже близкими друзьями, редко кажутся правильными, особенно когда мы хотим сделать поворот в своей карьере на 45 или 90 градусов. Большинство людей, которых мы знаем из одной сферы деятельности, могут полагать, что мы можем продолжать заниматься чем-то только более-менее похожим на предыдущее. И лишь у людей, находящихся за пределами нашей привычной сети контактов, хватает дистанции, чтобы представить иное использование наших способностей.[30]

Намеренные Бродяги выигрывают от вступления в такие виды пространств коворкинга, как Grind. Процветание коворкинга (в 2013 году количество организаций в США выросло на 40 %) означает, что почти в каждом среднем или крупном городе будет подобное место, и они все больше специализируются на определенных отраслях при достаточном разнообразии размеров, мест и ценовых моделей. Даже бедствующие и нетрадиционные Бродяги смогут, вероятно, найти подходящее пространство коворкинга, которое сможет предоставить им все необходимое, чтобы установить новые отношения, помочь делиться знаниями и ценностями, чувствовать себя частью сообщества людей, которые что-то создают или чем-то занимаются.

Ненамеренным Бродягам также будет полезно погрузиться в обстановку коворкинга, но, учитывая, насколько они склонны к бездействию перед сомнениями, которые переходят в безнадежность, им может понадобиться более четкий план действий. Ненамеренные Бродяги должны разработать пути, на которых они планируют встретить людей внутри и вне их поля деятельности. Первым шагом, например, может быть вступление в бесплатные программы, доступные в их городе, – в публичных библиотеках, местных колледжах, музеях и других некоммерческих учреждениях, где предлагаются лекции, презентации и выставки с широким разнообразием тем. Ненамеренные Бродяги должны найти то, что будет задевать их интерес (пивоварение, полировка антикварной мебели, программирование), и поставить цель знакомиться с одним-двумя людьми на каждом событии, на которые они ходят, и потом общаться с ними: договариваться о посещении кафе или бара, чтобы узнать больше о том, почему люди, с которыми они встретились, приходят на мероприятия. Именно через такие не стрессовые социальные связи Ненамеренные Бродяги могут найти вдохновение и даже наставников, которые помогут им отыскать подходящую работу.

Расширение сети профессиональных контактов для наиболее полного видения мира имеет еще одно очень важное преимущество. Широкий круг контактов представляет нам картину потенциальных ролевых моделей того, как мы можем изменить и свою карьеру, и свою жизнь. Попытайтесь посетить людей на рабочем месте, чтобы самому почувствовать, каково это – управлять собственной фирмой, быть инженером или помощником ветеринара. «Так как наши точки сравнения переходят от внутренней работы в организации к внешнему миру, – пишет Эрминия Ибарра в книге «Обретая Я», – то по мере того как мы встречаем больше и больше людей, которые изменили свою карьеру, и у нас возникает «переломный момент». Наши действия являются положительной обратной связью: мы начинаем чувствовать себя более нацеленными на проведение изменений и ищем других людей, которые это уже сделали».

Цель ежедневной привычки рисковать – понимание, когда, почему и как принимать правильные риски

Тренируйтесь себя рекламировать

Встречи на организованных мероприятиях позволяют Ненамеренным Бродягам – людям, которые обычно неспособны рекламировать себя, – разговаривать о самих себе снова и снова внутри родственной группы с теми, кого самостоятельно выбирают, исходя из схожих интересов. Рассказывать о своей работе и постоянно тренироваться в саморекламе полезно Бродягам, чтобы методом проб и ошибок понять лучшие способы описать собственные опыт и компетенции для выработки уверенности в себе.

Набор инструментов Бродяги для управления рисками:

• создать более широкую сеть контактов;

• тренироваться рекламировать себя;

• изучать новые навыки;

• стать более гибкими.

Изучать новые навыки

Даже те, кому не надо (или кто думает, что не надо) сохранять набор текущих навыков, только выиграют от регулярного самосовершенствования. Это правило действует для всех, от социального предпринимателя и копирайтера-рекламщика до исследователя биотехнологий. Давайте рассмотрим, казалось бы, старую работу по ремонту автомобилей, в наши дни они стали движущимися скоплениями микрочипов, работающими на всех видах топлива: газ, дизель, электричество, а также гибридные автомобили, – и люди, которые хотят их ремонтировать, должны учиться, и учиться много, чтобы оставаться на своей работе.

Различные виды текущего профессионального тренинга теперь происходят повсеместно. В Северной Каролине есть университет TopFloorUniversity, который предлагает специалистам по программному обеспечению мини-курсы по обучению в сфере самых последних технологий. Есть также Lynda.com – онлайн-агрегатор обучающих видео в цифровых профессиях, таких как графический дизайн. В этой сфере также работают 1600 американских муниципальных колледжей и 16 тыс. публичных библиотек, а еще растет рынок личного профобразования в сфере «сделай сам». Этот концепт не новый – для большинства врачей и учителей прошлого века, например, было необходимо продолжать образование на курсах, чтобы подтверждать свою квалификацию. Но ныне все больше увеличивается скорость технологической трансформации, а это означает, что почти каждый работник должен быть знаком с новыми инструментами в своей сфере деятельности.

Много навыков можно купить, вместо того чтобы им учиться. Чтобы Бродяге стать солопренером, ему необходимо знать, как оформлять договор субаренды и передавать работу в аутсорсинг экспертам. Онлайн-координационные информационные центры, такие как TaskRabbit и Mom Corps, Mechanical Tirk и oDesk, соединяют работников-фрилансеров со всеми видами временной работы или работы с частичной занятостью. Нужен бухгалтер? Периодические юридические консультации? Графический дизайн? Найдите местного работника через один из этих сайтов. Или наймите одного из них, чтобы он мог научить вас делать эту работу.

Создайте эмоциональную гибкость

Настоящее испытание в принятии рисков приходит тогда, когда необходимо справляться с бедствиями.

Эмоциональная гибкость заключается в том, чтобы знать, как восстановиться, когда дела идут из рук вон плохо. В книге It’s Always Personal об эмоциях на работе я пишу о том, что гибкость заключается не в том, чтобы быстро приходить в норму после эмоциональных переживаний, например после банкротства фирмы или увольнения с работы, она лежит в самом процессе. Суть в том, что вы извлекаете из этого опыта, что позволяет вам расти. Если вы учитесь, то растете. Чем больше вы рискуете и проигрываете в больших и маленьких делах, тем больше понимаете, как восстанавливаться. Неудача в каком-то начинании в карьере может быть болезненной и неприятной, но ведь это не смерть – это скорее как смерть в видеоигре, где вы возрождаетесь и можете играть заново, став мудрее и опытнее.

Эмоциональная гибкость по своей сути – способность человека отвечать на стрессовые ситуации и кризисы и восстанавливаться после них. Это – наша способность возвращаться на прежний путь после неудач. Это как амортизатор на автомобиле, который позволяет практически незаметно преодолевать все кочки и выбоины на дороге. Многие Ненамеренные Бродяги потеряли или никогда не имели нормальных амортизаторов.

Один из способов создать гибкость – понять и выразить свои чувства. Если вы не можете точно назвать, что вас беспокоит, то не сможете найти лекарство. Вместо того чтобы просто переживать стресс или даже думать о том, что на вас давит, начните писать об этом. Я знаю, кажется, что не такая уж и большая разница между размышлениями и изложением на бумаге, но психолог Техасского университета Джеймс Пеннбейкер, изучая гибкость и стресс, обнаружил, что размышления обычно порождают непродуктивное «пережевывание» каких-то деталей снова и снова. А вот если мы выражаем чувства в письменной форме, то становится проще организовать свои мысли более эффективно, позволяя конкретно выразить то, что вызывает в нас наиболее сильное волнение. Как только вы определите корень проблемы: я злюсь из-за того, что меня уволили, и это не позволяет мне двигаться вперед; я боюсь возвращаться обратно в школу; я слишком стар для такого вида работы, – вы начинаете понимать, как это можно исправить.

Не своими целями, но своим перерождением человек велик.

Ральф Уолдо Эмерсон

Чтобы начать лучше контролировать свою профессиональную жизнь и карьеру, необходимо начать с простых ежедневных изменений. Невероятно успешная Шерил Сэндберг – яркий пример того, что профессиональная эволюция или преобразование может начаться со скромного ежедневного принятия риска – она начала с простого определения профессиональных границ, уходя с работы раньше, чем обычно. Такое позитивное действие усиливает чувство личной организации, которое придает энергии. Как писал Ральф Уолдо Эмерсон, «не своими целями, но своим перерождением человек велик».

Тори Берч о риске

Тори Берч в 2004 году открыла маленький бутик в районе Нолита Нижнего Манхэттена, и с тех пор бренд ее вырос до международного модного бизнеса, она открыла более 100 автономных магазинов (сайт toryburch.com), ее одежда присутствует более чем в 1000 универсальных и специальных магазинов. Совет модельеров Америки назвал ее «дизайнером аксессуаров года», журнал Glamour – одной из «женщин года», а Forbes – «самой влиятельной женщиной в мире». В 2009 году она основала фонд Tory Burch Foundation в поддержку женщин-предпринимателей.

Какой самый значительный риск вы принимали в профессиональной сфере?

Тори Берч: Самый большой профессиональный риск, на который я отважилась, – основание собственного бизнеса. Концепция заключалась в том, чтобы создавать красивые, качественные дизайнерские вещи, которые не будут стоить целое состояние. Я работала в индустрии моды много лет в сфере маркетинга и PR, но никогда до этого не была дизайнером или исполнительным директором. Я должна была научиться этой работе.

Мне было 36 лет, я часто брала выходные, чтобы побыть с тремя детьми. Тогда уже я начала собирать книги с иллюстрациями, [включая] зарисовки и фотографии моих родителей, чья непринужденная элегантность воплощала в себе идею бизнеса. Я начала работать у себя дома вместе с небольшой командой модельеров и менеджеров и часто ездила в Гонконг, где мы организовали офис по поставкам и производству.

Когда нам понадобилось найти капитал, чтобы расширить компанию, я обратилась к своей семье и друзьям. Это было волнующе и напряженно в одно и то же время. Я сказала, что хочу, чтобы они инвестировали в мою компанию, но только в том случае, если готовы потерять свои деньги. Я могла сделать большую ставку на себя, но вовлекать в это других людей было гораздо рискованнее и ответственнее, и я не хотела, чтобы кто-то разочаровался.

С тем капиталом, который мы собрали, а также с личными инвестициями нам удалось открыть розничный магазин и запустить сайт электронной коммерции. Вокруг меня было много скептиков, но я не принимала то, что они говорили, близко к сердцу. Передо мной стояла сложная задача, но я в себе не сомневалась. Этот опыт позволил мне понять, что я амбициозный человек, и с этим пониманием усилилось желание рисковать.

6

Будьте честны с самим собой

Розанн Кэш прекрасно стирает грани между странами, роком, родными корнями и поп-музыкой, она выпустила 11 синглов, которые были хитами номер один и позволили ей получить премию «Грэмми». Она – великолепный автор, Розанн опубликовала книги Bodies of Water,[31] Penelope Jane: A Fairy’s Tale и свои мемуары[32] Composed[33]. Ее статьи появлялись в New York Times, The Oxford American, New York, Newsweek и Rolling Stone среди других публикаций. Я спросила эту женщину, которая, казалось бы, установила очень широкие границы, позволившие ей открывать неизвестные территории и рисковать по-крупному в профессиональной сфере. Розанн, как и многие певцы, – настоящий Первооткрыватель, она говорит, что постоянно идет на риски, крупные и не очень. «Я немного рискую в своей работе каждый день, играю другую ноту, импровизирую, пою впервые на концерте новую композицию или работаю с молодым музыкантом. Просто даже ходить по сцене иногда кажется большим риском. Я выступала на концерте в память о Rolling Stones в Карнеги-холле [в 2012 году], и когда у меня спросили, какую песню я хочу исполнить, то тут же сказала Gimme Shelter, потому что всегда считала, что это одна из пяти самых великих песен рок-н-ролла всех времен. Однако более рискованного выбора я сделать не могла. Это было так волнующе».

Очень приятно испытывать прилив вдохновения, когда этот риск оказывается успешным. Внутренне управляемые риски, когда Розанн расширяет свои креативные границы и ставит на карту свою общественную личность, – это удовольствие для нее. Гораздо более серьезный риск возникает от напряжения, которое существует между ее желанием экспериментировать в качестве артиста и силами коммерции, записывающими все под один стандарт.

«В 1989 году, – рассказывает она, описывая первый, по ее словам, из двух крупнейших карьерных рисков в ее жизни, – я выпустила очень успешный альбом, в котором было четыре лучших сингла, но у меня был подписан контракт с лейблом Sony, так что я сделала запрос на самостоятельное продюсирование записи. Я записала «простую и мрачную» композицию под названием Interiors. Для меня это было в некоторой степени декларацией собственной миссии. Запись была личной, настоящей, но немного грубоватой. Я думала, что это – лучшая работа в моей жизни. Но моя звукозаписывающая компания, услышав запись, сказала: «Мы ничего с этим не сможем сделать». Они выпустили сингл, но не сделали никакой рекламы, и явно хотели, чтобы запись просто исчезла. Розанн была разочарована.

Через три месяца после выпуска Розанн, сидя в самолете и глядя в иллюминатор, внезапно осознала, что ей надо выпустить песню с другой студией или, по крайней мере, перейти из Нэшвилла в нью-йоркское подразделение. «Я позвонила отцу – это был Джонни Кэш – и спросила его совета, что делаю очень редко. Он сказал: «Пошли их подальше. Твое место в Нью-Йорке». Розанн организовала встречу с главой звукозаписывающей компании и пришла одна – без менеджера или адвоката. Она попросила ее отпустить. Она работала с этой студией уже 12 лет. Ей сказали: «Мы будем по тебе скучать», – и встреча закончилась через 20 минут. «Я вышла, – рассказывает она, – и мне пришлось опереться о стену, так сильно у меня кружилась голова. Я боялась, что совершила самую большую ошибку в моей жизни».

Не становитесь кем-то только потому, что кто-то другой хочет этого от вас, или потому, что это легко; вы не будете счастливы. Вы должны очень, очень, очень, очень, очень хотеть это сделать, даже если вы обсираетесь от страха.

Кристен Уиг

Решение не прогибаться под маркетинговую формулу ее звукозаписывающей студии, а выйти за общепринятые рамки изменило всю жизнь Розанн. «Это было лучшее, что я когда-либо делала. Я переехала в Нью-Йорк в 1991 году, развелась, встретила любовь всей моей жизни, и эта простая мрачная запись была номинирована на «Grammy».

Мы должны инвестировать время и силы в цели и понимать, что эти цели переменчивы

Эта запись сделала из нее новый эталон качества в музыкальной индустрии. «Не скажу, что мне стало легче после этого. На самом деле стало гораздо сложнее на какое-то время. Развод был мучительный, я была разбита, стала объектом множества порочных слухов, и после у меня не было больше топовых хитов. Но моя жизнь стала более открытой, я чаще стала полагаться на собственные инстинкты». Через четыре года Розанн снова пошла на риск, когда решила порвать все связи со звукозаписывающей компанией, даже несмотря на то что у нее не было оформленного контракта с другой студией, – просто потому, что ей это казалось неправильным. И снова она пошла на встречу одна, хотя ее менеджер считал это плохой затеей. «Со мной распрощались, и я опять начала все сначала».

Розанн размышляет о карьерных рисках, в некотором роде как о шахматах. «В игре присутствует элемент инстинкта, но в основном это логика, планирование и создание нового взгляда в будущее. Другие риски, творческие риски, наполняют мою душу вдохновением и продвигают меня вперед, улучшают мои навыки и интуицию. Это риски, которые соединяют меня с моей оригинальностью. Карьерные риски – это первая мировая проблема. Творческие риски делают меня той, кто я есть». Когда Розанн начала полагаться больше на свои собственные инстинкты, ее жизнь «стала более открытой».

В поисках смысла жизни

Как научиться наполнять наши души вдохновением, которое двигало бы жизнь вперед, соединяло бы нас с собственной аутентичностью? Журналист Хантер Томпсон и переживший холокост психиатр Виктор Франкл – люди, различные в жизненных миссиях и опыте, – разделяют убеждение, что именно через поиск смысла жизни люди находят свое предназначение.

В книге «Человек в поисках смысла» Франкл утверждает, что «главное для человека – не получить удовольствие или избежать боли, но скорее увидеть цель своей жизни… Эта цель уникальна и определенна, она должна быть и может быть исполнена только им одним; только тогда он удовлетворит свое собственное желание значимости в этом мире».[34]

Томпсон, вероятно, последний человек, к которому вы пойдете в поисках мудрого совета по поводу карьеры, пишет то же самое, что и Франкл, в письме 1958 года, которое недавно обнаружили и опубликовали на веб-сайте Letters of Note. «Верить в осязаемые цели кажется в лучшем случае немудрым решением, – отмечает 21-летний Томпсон в послании своему другу. – Так что мы не желаем быть пожарными, мы не желаем быть банкирами, или полицейскими, или докторами. НО МЫ ХОТИМ БЫТЬ САМИМИ СОБОЙ… Не пойми меня неправильно. Я не имею в виду, что мы не можем БЫТЬ пожарными, банкирами или докторами – нет, но мы должны цель приспособить под личность, вместо того чтобы личность приспосабливать под цель». В каждом из нас «наследственность и окружающая среда комбинируются, чтобы произвести на свет создание с определенными возможностями и желаниями, включая глубоко заложенную в нас необходимость функционировать так, чтобы… жизнь была ОСМЫСЛЕННОЙ».

Однажды я подумал, что если кто-нибудь захотел бы полностью разрушить и разбить человека, применить к нему самое ужасное наказание, от которого даже самый зловещий убийца дрогнул бы и превратился в ничтожество, все, что надо сделать – это заставить человека делать работу, которая была бы абсолютно и полностью лишена полезности и значения.

Федор Достоевский

У каждого из нас глубоко внутри заложена определенная комбинация верований, нужд, желаний и чувств – не обязательно полностью осознанная, но тем не менее это тот взгляд на мир, который направляет нашу жизнь. Делать работу в этом мире, работу, которая имеет последствия: развлекать людей или менять их мнение, помогать им улучшить здоровье или получить моральное удовлетворение, создавать полезные алгоритмы, новые умные устройства или красивую одежду, стать богатым, быть первым землянином, ступившим на Марс. И если мы осознаем эти мечты и нам везет, они заставляют нас делать определенный выбор: ходить в школу искусств, изучать инженерию, стать адвокатом… либо стажироваться в NASA, SpaceX или Virgin Galactic.

Значение важнее денег

Люди это знают или могут это узнать. Именно эти рамки риска / вознаграждения я представляла в предисловии к данной книге. Люди прекрасно понимают, что для них самое важное в работе. Почти все из тысячи респондентов во всех трех наших опросах четко это выразили. И это редко только название, или статус, или заработная плата. Они расставили стимулы счастья в следующем порядке:

1. Чувство высокой личной оценки.

2. Работа, которая показывает самое лучшее во мне.

3. Переживание / изучение нового.

4. Значимая работа.

Деньги стояли почти на последнем месте – на 24-м из 27 атрибутов.

В своей книге «Я весь внимание» Уинифред Галлахер рассказывает о выводах, что «студенты колледжей, которым платят за то, что они собирают пазл, гораздо меньше мотивированы, чем те, которые работают бесплатно». Еще в XVIII веке Даниил Бернулли предположил, что люди обычно делают выбор, основываясь скорее не на количественных финансовых ценностях или ожидаемых эмоциональных преимуществах, но на результате. Желание быть хорошим и / или делать хорошее (или, как я говорю, быть вовлеченным в работу, которая имеет реальное значение, цель) является таким же мощным мотивом, как и деньги.[35]

Но мы знаем, что ежедневные проблемы и превратности судьбы становятся на нашем пути. Инерция, страх, оплата счетов или другое давление и неудачи заставляют нас отказываться от своей мечты. В исследованиях для предыдущей книги я наткнулась на концепцию психологии, которая называется эмоциональный труд. Труд заключается в переходе из самого расслабленного и естественного состояния в то состояние, которое мы испытываем, действуя в различных обстоятельствах. Когда мы движемся на полном ходу и чувствуем себя заинтересованными работой, которую оценивают по праву другие люди, то не существует разницы между тем, кто мы есть, и тем, что мы делаем. В этом случае эмоциональный труд нам не нужен. Но когда разрыв между тем, кем мы себя считаем, и тем, что мы делаем на работе, слишком велик, возникают проблемы. Мыслители, Защитники и Бродяги, согласно национальным опросам, проводимым для этой книги, редко доверяют своему инстинкту в принятии решений о работе, но если они находят то, что важно для них лично, это становится той отправной точкой, от которой им следует прокладывать свою систему координат в работе.

Практически все без исключения, с кем я проводила интервью для этой книги и кому удалось успешно поменять работу или изменить карьеру, описывали этот переход как риск, который позволил им заново открыть наиболее важные аспекты своего внутреннего эго – вера, необходимость, желание и / или их чувства, которые до этого игнорировались, подавлялись или использовались не по назначению. Каждый нашел более значимую для него лично работу, и каждый путь был уникален.

Цель путешествия героя в нем самом, в поиске самого себя.

Джозеф Кэмпбелл

Я думаю, обратная сторона экономической неопределенности и непостоянства в том, что, несмотря на неактуальность старых методов построения карьеры, теперь шансов получить ту работу, которую вы хотите, больше чем когда-либо, сейчас вы можете найти способ действовать в том направлении, в котором захотите. Множество обстоятельств на текущий момент предоставляют и широкий спектр возможностей: цифровая трансформация, низкие барьеры входа, аутсорсинговая проектная работа, добавочная стоимость от инноваций и разрушения, что может сработать как вам на руку, так и против вас.

Искусство принятия рисков – это одиссея открытия самого себя. Найти и принять свой истинный приоритет в своей рабочей жизни не значит, что вам необходимо посвятить себя важной для всего человечества цели, например найти лекарство от диабета или создать компанию, сравнимую с Google. Смысл можно найти и в том, чтобы управлять уютной домашней гостиницей, или в том, чтобы отслеживать, чтобы рабочий день вашего начальника всегда шел по расписанию, или заниматься той работой, которая гарантирует, что вы всегда придете домой на ужин и никогда не пропустите важный матч своего сына или выступление дочери.

К тому же четкая фокусировка на своей путеводной звезде в профессиональной сфере не означает, что ваша жизнь будет идти по простому, определенному пути. Строго определенные карьеры не идут по намеченному пути – автопилот работает для машин, а не для людей. Жизненные обстоятельства изменчивы – в ответ на них каждому необходимо постоянно реагировать, адаптироваться, меняться. В своих недавно вышедших мемуарах «Ночь стволов» Дэвид Карр решил рассказать широкой публике довольно откровенную личную историю, что было очень смелым и рискованным шагом для репортера[36] New York Times. «Как предположил Уитмен, – сказал мне Дэвид, – мы все содержим в себе большое количество личностей, и [моя] история – это часть того, кто я есть». Продолжая жить с самыми худшими секретами внутри, «я создал свой манифест – мне есть что рассказать». Найти себя – значит научиться ставить в ряд ценности, в которые вы верите, идти к цели настолько твердо, насколько вы только можете, делать то, что у вас хорошо получается и за что вам платят. Регулируйте свои ценности снова, снова и снова на протяжении всей вашей жизни.

Сама суть смелости – не вводить самих себя в заблуждение.

Пема Чодрон

Как быть честным с самим собой

Ясно поймите, чего вы хотите

Успешный предприниматель и великолепный мыслитель Сет Годин был назван журналом American Way величайшим маркетологом Америки. Я считаю его самым истинным Первооткрывателем. Он основал множество компаний, большинство из которых, как он с готовностью подтверждает, обанкротились. Yoyodyne, его первая интернет-компания, названная в честь компании из мрачного романа Томаса Пинчона, была одной из первых фирм «доверительного маркетинга», которая позволяла потребителям запрашивать маркетинговые сообщения. Это была одна из компаний Сета, которая не обанкротилась; он продал ее корпорации Yahoo! в 1998 году, на пике первого интернет-пузыря. Сет опубликовал 14 книг, переведенных на более чем 30 языков, – большинство из них он решил раздавать бесплатно, чтобы создать огромную аудиторию приверженных его идеям людей, которые приходят на его доходные публичные лекции и презентации. В последней книге «Все мы оригиналы» Сет отстаивает идею, что маркетологи предлагают потребителям варианты и склоняют их делать выбор покупок, основываясь на их специфических вкусах и ценностях.[37]

Но несмотря на все его рискованные эксперименты, успешные и не очень, когда я спросила Сета о самом большом профессиональном риске, он даже не колебался. «Для меня, – рассказывает он, – это было решение уволить самого крупного клиента моей компании». В то время в его занимающейся изданием книг компании Seth Godin Productions было только шесть работников, и самый крупный клиент фирмы приносил ей более половины доходов. Это была молодая компания, и в первый год, говорит Сет, он чувствовал, что они могут закрыться в любую минуту.

Как ни странно, проблема возникла из-за того, что Сет слишком успешно работал ради своего самого крупного клиента. Он собрал и продал ему книжный проект с множеством названий, который был сложен сам по себе и которым было непросто управлять. «Это была организация, – говорит он о клиенте, – которая уже и без того обладала слишком сложной структурой, здесь все решалось острым карандашом, а не человечностью при каждом взаимодействии». После нескольких месяцев Сету стало понятно, что если он будет и дальше работать с этой компанией, то его собственная организация будет отлично справляться со сложными клиентами. Если они смогут пережить это, крутилось у него в голове, тогда смогут пережить что угодно. Суть в том, говорит он, что он не хотел владеть организацией, которая отлично справляется со сложными клиентами.

Я не хотел владеть организацией, которая отлично справляется со сложными клиентами.

Сет Годин

Так что Сет отказался от проекта, потерпев огромные финансовые убытки. «Это был сумасшедший шаг. Хорошей новостью было то, что мы теперь были свободны от взаимных претензий и бестактности. Однако мы вернули все потерянные средства менее чем за два месяца».

Развивайте желание экспериментировать и заниматься разными видами работы

Сделайте из побочного занятия основное

Я не знаю, была ли Элен Годин похожа на Сета до того, как вышла за него замуж, или десятилетия брака с Первооткрывателем, который всегда занимался тем, что ему нравилось, изменили ее. Однако ее профессиональная траектория иллюстрирует, как человек, прожив всю жизнь как Мыслитель, обнаружил, что он любим, а потом нашел и выпустил на волю своего внутреннего Первооткрывателя. В 2010 году Элен работала штатным юристом в крупном финансовом учреждении. У нее был длинный рабочий день, работа ее не удовлетворяла. «Проблема была не в моем работодателе, – говорит она. – Это было изменение в профессии. Юридическое искусство кануло в Лету. Теперь вся суть была в том, чтобы оформлять документы настолько быстро, насколько возможно. Так что я уволилась. Без планов на будущее».

«Внезапно я поняла, что бываю в супермаркете несколько раз в неделю, – рассказывает она о периоде безработицы. – Пока я работала юристом, то заходила туда в лучшем случае раз в месяц. Я заметила, что продукты без глютена наращивают обороты. Количество продуктов без глютена на полках супермаркета все увеличивалось с каждым визитом в супермаркет». Вот тогда ей и пришла в голову идея.

Тогда она подумала о своем «втором действии», как она это называет. Хотя управление пекарней никогда не было ее мечтой. На самом деле она вообще об этом не помышляла. Раньше она рассматривала идею стать литературным агентом – правдоподобную, даже очевидную идею. Учитывая, что агенты создают и рассматривают операции так же, как и юристы. Но потом осознала, что сама логичность этих изменений делала их неприятными, «а разве это не то же самое, что быть юристом?» Она 20 лет работала в стандартном офисе на Манхэттене и внезапно поняла, что она по-настоящему в глубине души хотела – открыть небольшой бизнес в своем «маленьком очаровательном городке» на реке Гудзон в окрестностях Нью-Йорка.

«Я никогда раньше не работала в ресторане и даже не была ответственной за приготовление ужина каждый вечер – это была роль моего мужа. Это был его способ расслабиться в конце дня. Но мне нравилось думать о еде. Я любила составлять меню. Мне нравилось расставлять все на столе и подавать каждое блюдо. И мне очень нравилось принимать у себя гостей на ужин». Это ее оживляло. Ресторан подошел бы ей по этим критериям, но «это было слишком устрашающее предложение, которое предполагало долгие часы работы и необходимость разрабатывать очень широкий спектр продуктов. Пекарня казалась более простым в управлении вариантом». Основываясь на своем открытии, сделанном в супермаркете, безглютеновая вегетарианская пекарня стала ее мечтой. Но сначала ей надо было научиться… печь.

Она создала собственную виртуальную кулинарную школу. «Я тратила по 10–12 часов в день на исследование всего, что я находила о традиционной выпечке, безглютеновой выпечке и вегетарианской выпечке, хотя быстро обнаружила, что яйца были обязательным ингредиентом моих рецептов», – и в итоге отказалась от идеи вегетарианства. «Применив на практике все, чему научилась, я начала печь как сумасшедшая. Печь. Пробовать. Выбрасывать. До тех пор, пока не поняла, что у меня стало получаться. Это было похоже на решение тех же проблем, которыми я занималась во время юридической деятельности, но мне это даже больше нравилось».

Она открыла пекарню By The Way Bakery. «Каждый день я предлагаю своим клиентам, каждого из которых считаю своим гостем, красивые сладости на подносе, расположенном в центре моего великолепного небольшого магазинчика. И это делает меня счастливой». Бизнес стремительно расширяется, и она уже открыла второй филиал пекарни на Манхэттене.

Делайте то, что считаете правильным

Принимать риски и быть правдивым с самим собой в профессиональной области – не обязательно выбор стиля жизни. В свои 50 лет Салли Крочек уже управляла Smith Barney и подразделением международных компаний Citigroup и Bank of America. Несколько раз за последний десяток лет она была названа «самой влиятельной женщиной на Уолл-стрит». Она пошла на то, что сама описывает как самый большой профессиональный риск, еще в 30 с небольшим, когда была директором исследований для Sanford C. Bernstein & Co в отрасли, в которой явно привычен вопрос, как принимать риски и избегать их. «Моя фирма, – говорит она, – была исследовательской компанией, мы с командой решили выйти из сферы операций андеррайтинга, а именно сделок по размещению ценных бумаг на рынке, из-за мнения, что этот бизнес создает конфликт интересов, и самые наглые [аналитики] в нем – обычно самые высокооплачиваемые». Финансовые последствия рискованного решения Салли проявились незамедлительно. «Мы потеряли миллионы долларов дохода. Наши клиенты и даже конкуренты говорили, что мы ошиблись. Многие работники ушли из компании, так как им больше платили те фирмы, которые остались в андеррайтинговом бизнесе». Но убеждение Салли, что ее решение было верным, подтвердилось, когда штат Нью-Йорк постановил, что «в ходе расследования обнаружились конфликты [в других фирмах]», и ее бизнес в конечном счете выиграл. Салли нашла смысл и карьерное направление благодаря своим ключевым ценностям. Теперь она покинула финансовую индустрию, полностью посвятив себя миссии, ориентированной на коммерческий бизнес с неплохим доходом: в 2013 году она купила компанию, которая организует мероприятия для обучения и объединения американских женщин, стремящихся к карьерному росту. Это 85 Broads – имя, которое обыгрывает нью-йоркский финансовый адрес района Goldman Sachs.

Помоги себе, помогая другим

На протяжении всей своей карьеры великий специалист в области возрастной психологии Эрик Эриксон создавал классификацию стадий психологического развития человека с детства и до преклонных лет. Он утверждает, что по мере взросления и изменения жизни мы изменяем и свою цель – от развития собственного эго переходим к более великому понятию, феномену, который он назвал генеративность. Генеративность – это, по существу, импульс бороться со скукой хорошо известного, исследуя новое в виде помощи другим. За сто лет до того, как Эриксон описал свою теорию, Чарльз Диккенс использовал этот феномен в «Рождественской песне в прозе», когда Эбенезера Скруджа заставили увидеть темный алчный путь, по которому он идет, и избрать новый жизненный путь, приняв в свою жизнь радость и помощь другим людям. Изменение личности по направлению к генеративности в теории Эриксона практически неизбежно, и управляется оно, помимо внешних факторов, нашей сознательной и бессознательной необходимостью создавать значимое наследие. Почему мы хотим, чтобы нас запомнили? По мере старения для нас становится все важнее найти смысл и цель в работе.

В своей книге «Возрастные кризисы» Гейл Шихи утверждает, что истинные моменты размышления и переоценки у взрослых людей обычно происходят в определенные, предсказуемые моменты: когда мы оканчиваем школу и находим первую работу, когда женимся, когда у нас появляются дети. Но что интересно, опубликовав книгу в 1976 году (на тот момент ей было 39 лет), Шихи описала кризисы, которые заканчивались в возрасте 50 лет. «Откровенно говоря, – пишет она в книге «[38] Новые возрастные кризисы», вышедшей, когда ей было 58, – я обнаружила, что невозможно представить себя в каком-то возрасте. Как и множество людей моего поколения, я не могла представить себе жизнь после 50 и определенно не могла заставить себя рассматривать это время как время особенных способностей или потенциала». Возраст 50 лет казался ей в 39 временем, когда «карьера была определена; человек или плавно готовился к пенсии, или увольнялся из-за неудачи, или как-то снисходительно относился к достигнутому успеху». Но американцы в наши дни не всегда стареют так же, как их отцы, матери или дедушки с бабушками. И учитывая, что большая часть респондентов в нашем опросе считают, что они будут работать до 70 с лишним лет, это хорошо.[39]

Элизабет Скарпф сейчас 34 года, она – выпускница бизнес-факультета Гарварда и бывший игрок баскетбольной команды Notre Dame. Ее желание найти смысл жизни – страсть улучшать мир – привело ее к изобретению нового вида бизнеса. В Гарварде она думала, что сможет использовать свое образование, чтобы построить карьеру в крупном американском стартапе или в одной из компаний Big Pharma, а, может быть, чтобы заниматься консалтингом в области международного развития. Но в 2005 году, проходя практику в World Bank в Мозамбике, Скарпф была шокирована, услышав жалобы коллеги на широко распространенную там проблему: женщины пропускают работу во время ежемесячного менструального цикла. Шокированная этим сообщением, она начала копаться в проблеме и обнаружила ужасную, но невероятно простую причину, по которой женщины пропускали несколько дней в месяц и теряли доход, – они не могли позволить себе купить прокладки. Работающие женщины в Мозамбике XXI века, как она обнаружила, постоянно используют старые тряпки, а в сельской местности – даже кору или мох в качестве средств гигиены. И она обнаружила, что эта проблема существует во всех беднейших частях развивающегося мира. В стране, где[40] ВВП на душу населения всего несколько долларов в день, тратить 3 доллара в месяц на прокладки слишком дорого, и это барьер для личного прогресса женщин во всех областях – в образовании, работе, продвижении по службе. И так как сама тема менструации считается «табу», «низким» вопросом, это стало очень значимой проблемой для бедных женщин и, таким образом, самих развивающихся стран. Скарпф сказала мне: «Я сочувствую этим женщинам и считаю, что место рождения не должно быть главным показателем потенциального здоровья, богатства и счастья человека. Я хочу изменить эту динамику».

Это стимулировало Скарпф. Она решила основать предприятие в Руанде, где обнаружила большое количество эффективного абсорбента – заводские отходы от переработки бананов и таким образом нашла дешевый способ производить прокладки на месте, которые сможет продавать за гораздо меньшую цену, чем импортированные синтетические прокладки. Скарпф привлекла команду экспертов по текстилю и производству из Массачусетского технологического института и Университета штата Северная Калифорния, которые помогли ей разобраться с технологией производства. Она основала Sustainable Health Enterprises (SHE) в 2009 году, взяв стартовый капитал у венчурной фирмы социального предпринимательства Echoing Green. Сейчас бизнес процветает. Скарпф рассказывает: «Мы прошли весь путь от использования обычного бытового блендера, когда взбивали сырье из абсорбента, до промышленного масштаба производства прокладок, подходящего для окружающей среды, в которой мало электричества и воды. Теперь мы обеспечиваем тысячи девушек в Руанде более дешевыми прокладками и информацией о женском здоровье в школах, чтобы они оставались здоровыми и уверенными в себе. В настоящее время мы собираемся расширяться». Сотни обращений из 25 стран поступают в SHE, предлагая предприятию Элизабет расширить модель, использовавшуюся в Руанде, и повторить ее на их территориях.

Примите недолговечность

Я думаю, что люди одобряют, хоть и критикуют яркие преимущества новой жизни: в среднем для американца пребывание на одной должности длится всего четыре года – это возможность регулярно переоценивать свое отношение к работе. Использует ли она наиболее полно наши способности, интересы и черты личности в том виде, в котором они на данный момент существуют? Придает ли она нам чувство наполненности и значимости? Иногда ответами являются «нет, нет и еще раз нет». А значит, необходимость иметь несколько должностей или даже несколько карьер за свою жизнь в XXI веке становится и положительным моментом, и трудной перспективой. Когда мы не рассчитываем, что работа, которой занимаемся сейчас, будет нашей до конца жизни, принять решение бросить ее и поэкспериментировать с другими видами деятельности становится гораздо легче. Мы можем открыть себя заново с профессиональной точки зрения, и это утешает. Мы можем что-то получить, что-то потерять, и понимаем, что в долгосрочной перспективе это шаг к той работе, которая больше всего нам подходит.

Цель ежедневной привычки рисковать – начать понимать, когда, почему и как следует принимать правильные риски. Быть успешным в своей карьере необходимо, чтобы осознать, чтобы ежедневно чувствовать, что занимаетесь делом, от которого получаете больше, чем просто финансовое удовлетворение. Как было выяснено из исследования типов личности по риску, которых мы идентифицировали, одни люди могут найти цель и смысл жизни в поддержании четкого распорядка и организованности на работе, другие – в создании товарищеской среды, третьи – в получении больших денег, четвертые – в смелых инновациях. Мудро рисковать – не значит отказываться от своей ключевой личности, не значит, что Защитнику, например, нужно совсем отбросить глубоко укоренившуюся в нем осторожность. Оптимальное принятие рисков требует их согласования с вашей истинной личностью.

Самая великая вещь в мире – знать, как быть самим собой.

Монтень

Слушайте свой внутренний голос. Убедитесь, что штифт и форма отверстия, в котором он находится, соответствуют друг другу. Запустите свою собственную гонку. Ни один из этих советов не является решением, но каждый может стать полезным напоминанием, как найти правильную работу и построить карьеру в будущем. «Сейчас пришло время исследовать творческий потенциал нашей беспокойной и конфликтной жизни, – пишет в своей книге «Composing a Life» специалист в области межкультурной антропологии Мэри Катрин Бейтсон, – где энергия не так сосредоточена на одной-единственной амбиции и не настолько постоянно направлена к ней. Не бывает жизни без приверженности делу, но бывают жизни, в которых эта приверженность постоянно переосмысливается и перефокусируется. Мы должны инвестировать время и силы в определенные цели, и в тот же момент понимать, что цели эти переменчивы». Жизнь – это перемены. Жизнь состоит в том, чтобы разыграть те карты, которые у вас есть, лучшим из возможных способов, но также быть внимательными и принимать риски по-умному – находить способы взять новые карты со стола и вернуть некоторые из старых или вообще перейти на другой стол и поменять игру, в которую играете.[41]

В бизнесе равновесие – это застой, а застой означает смерть. Чтобы избежать застоя, надо идти на риск

Дэвид Карр о риске

Дэвид Карр – редактор раздела The New York Times.

Какой самый значительный риск вы принимали в профессиональной сфере?

Дэвид Карр: Когда мои близнецы готовились к колледжу, мне стало ясно, что у нас нет достаточных средств, чтобы справиться с ужасно высокой стоимостью обучения. Я решил, что будет неплохо написать мемуары, основанные на личной истории наркозависимости, которая включала некоторое определенно сомнительное поведение. Книгу «The Night of the Gun» я создал в жанре мемуаров наркомана, воскресив в ней свои воспоминания. Я записал на видео интервью и стал копаться в медицинских и юридических источниках. Оглядываясь назад, могут сказать, что это была очень плодотворная журналистская и литературная деятельность, то, что казалось мне интересным. Но учитывая, что я работал в The New York Times, этот портрет эгоистичного и иногда жестокого человека, который в итоге избавился от зависимости и посвятил себя опеке над детьми, представлял собой, некоторые… ну… значительные проблемы.

Особенно меня заботило, что мое начальство подумает не только о книге, которую я написал, но и о вещах, которые сделал. Помню, когда рукопись была завершена, я пошел к своему на то время начальнику Сэму Сифтону, и он сказал, что проследит, чтобы она попала к [лучшим] редакторам, но спокойно предположил, что, возможно, будет лучше, если я сам отнесу рукопись. Он был прав, и я понес ее сам, но мне хотелось надеть пару прихваток или взять пару щипцов, чтобы ее отдать. Как оказалось, Билл Келлер, [в то время] редактор Times, посчитал, что книга отличная. Вероятно, это был не совсем его жанр, но, как он сказал, – и я перефразирую это – «мы не берем на работу монашек. Работа, которую ты делаешь, заставляет размышлять о стандартах, которые изложены здесь, на бумаге».

Я был горд и сейчас горжусь этой книгой, и если это означает, что каждый раз кто-то, кому я или моя работа не нравится, называет меня чокнутым, меня это полностью устраивает.

Заключение

Упитанный мужчина средних лет в белой традиционной оксфордской рубашке, узком черном галстуке и белых кроссовках покачивался в центре сцены «Мэдисон-сквер-гарден», крича в микрофон «If we do it again, I’m going to freak out, freak out» («Если мы это сделаем опять, я точно сойду с ума, сойду с ума»). Он – фантазия альтер-эго для многих мужчин, как молодых, так и среднего возраста, просто Том Круз из «Рискованного бизнеса», только 25 лет спустя. И толпа бьется и раскачивается в экстазе под нью-уэйв ритм, визжит и топает в такт его слов, умоляя группу повторять эту песню снова и снова.

После трехчасового выступления в «Мэдисон-сквер-гарден» в 2011 году Джеймс Мёрфи, 41-летний автор и исполнитель, основатель и продюсер весьма успешной группы LCD Soundsystem, закончил свою концертную деятельность. На самой вершине карьеры. Для группы, чьи альбомы постоянно очень высоко оценивались критиками, с ведущим вокалистом на два-три десятилетия моложе, чем любая другая нынешняя рок-звезда, это действие было нелогичным, практически невероятным. Зачем останавливаться, когда дела, кажется, идут настолько хорошо? Когда фанаты так тебя любят?

Мёрфи посвятил себя музыке, когда ему исполнилось 20 – он отказался от уникального шанса быть известным и богатым в 22, бросив сниматься в сериале «Сайнфелд» для того, чтобы сосредоточиться на музыке. Рок-н-ролл был его страстью. Во многих песнях он просит слушателей сосредоточиться на трудных жизненных дилеммах, например выборе неразумного пути в своей жизни, даже не осознавая этого. Как Нитсе Абебе сказал в обзоре последнего выступления LCD Soundsystem, «первый сингл LCD, Losing My Edge, был монологом, в котором самый просвещенный человек на сцене – человек с безупречным знанием целого канона жизненной андеграунд-музыки – наблюдал, как его позицию занимают маленькие дети. Это – легкомысленная пародия, насмешливая шутка, которую критики проглотили. Но это также невероятно серьезная песня о посвящении своей жизни чему-то эфемерному; она могла легко бы быть о стареющих боксерах, моделях или неизбежном старении в любой другой сфере». Кажется, Мёрфи решил, что оптимальный жизненный цикл для группы составляет около десяти лет. Он сказал то, что должен был сказать, и теперь – это было великолепно! – он на самом деле уходил своей дорогой.

Но расформирование группы LCD Soundsystem не означало, что Мёрфи бросил работу. Он был очень занят и после этого: был продюсером Arcade Fire, записывал песни с OutKast’s Andre 3000, писал музыку для фильма «Ной» Даррена Аронофски, режиссировал собственный небольшой фильм «Маленькая утка» и даже создал авторский кофе Джеймса Мёрфи для бруклинской кофейни Blue Bottle. А почему? «Я люблю учиться, – сказал он журналисту издания Q. – Я люблю быть новичком».

Скажи мне, что ты планируешь делать со своей дикой и бесценной жизнью?

Мэри Оливер

Фред Уилсон, очень успешный миллиардер и основатель компании венчурного капитала Union Square Ventures, недавно ставший главным инвестором в Twitter и Foursquare, был на том последнем концерте LCD Soundsystem. Через полгода ему должно было исполниться 50, и казалось, что он с Мёрфи на одной волне. «Когда мы смотрели на фантастическое шоу, которое группа дала прошлой ночью, – писал он в своем блоге на следующий день, – я думал о том, как достигнуть подобного пика и поймать его. У очень немногих получилось это сделать. Шак греет скамейку в Бостоне. Бретт Фавр должен был уйти из футбола после того, как сыграл свой матч против Saints. The Rolling Stones не выпустила ни одной великой песни за 30 лет. Деньги и жгучее желание «достигнуть еще одного триумфа» приводит великих людей к тому, что они слишком долго топчутся на месте.

И мне стало интересно, можно ли применить правила сферы развлечений и спорта к компаниям венчурного капитала и стартапам. Есть ли правильное время, чтобы выйти из бизнеса? Я смотрю на Уоррена Баффета… и вижу личность, которая все еще наслаждается работой и заработком для своих акционеров и инвесторов в 80 с лишним лет.

Но я также смотрю вокруг на бизнес венчурного капитала и вижу инвесторов, которые были на вершине своей карьеры в 90-е и изо всех сил пытаются оставаться в бизнесе. И теперь я думаю, как решить эту проблему для себя.

Как узнать, когда вы организовали свой последний самый большой стартап? Как узнать, когда вы сделали свою последнюю великую инвестицию? Как узнать, когда у вас нет драйва, желания и внутренней целеустремленности, чтобы продолжать оставаться на своем лучшем уровне?

Прямо сейчас, вернувшись из двухнедельного расслабляющего отпуска со своей семьей, я рано встаю и думаю, пишу и планирую. Я еще не чувствую, что пришло время повесить свои бутсы в шкафчик или уйти со сцены, как Джеймс Мёрфи прошлой ночью. Но эта мысль уже в моей голове, и я хочу, чтобы она там и оставалась. Бизнес инвестиций – это непросто. Вы настолько хороши, насколько удачна ваша последняя сделка, фонд или финансовый год. А бизнес с венчурным капиталом особенно труден. Весь доход в бизнесе скапливается у лучших десяти компаний или в лучшем случае у 20 % инвесторов. Когда вы теряете хватку, то от этого страдает бизнес, часто очень сильно страдает. Но может пройти десятилетие, пока весь остальной мир поймет это, потому что в бизнесе венчурного капитала очень много подводных камней.

Я не хочу быть инвестором, который застрял на месте, привлекая инвесторов за комиссионные и основываясь на прибыли, которая была актуальна десять лет назад. Это действия прошлого, как у Rolling Stones, и это точно не для меня. Я бы предпочел сделать то же, что Джеймс Мёрфи сделал прошлой ночью».

[Если Уилсон останется в книге, то я схожу к нему и попрошу сказать что-нибудь умное о том, как у него идут дела через три года, в его 53.]

Самый адаптирующийся = самый приспособленный

В 2012 году в одной из статей номера редактор журнала Fast Company Роберт Сафиан правильно описал необходимую установку на «восприятие нестабильности, которая сейчас допускает – и даже наслаждается – изменениями в карьере, бизнес-моделях и утверждениях». Он называет тех, кто воплощает в себе эту установку, «поколением изменений». Хотя я, очевидно, соглашусь с ним о разнице между характерными чертами в карьере XXI и XX веков, но думаю, он был слишком сфокусирован в своем мировоззрении. Я думаю, что XX век был внезапным отклонением от алгоритмов обычного действия человека, – постоянное движение на самом деле является базовой моделью уже давно, примерно 500 или 600 лет. В эпоху Возрождения не было журналов, в которых это обсуждалось бы, но суть самого века была в исключительных личностях, выходящих за пределы стагнации и мудрости Средних веков. Они порождали и принимали нестабильность, изменяли убеждения так, как их никогда не изменяли раньше, находили абсолютно передовые способы мышления, создавали новое, занимались бизнесом, работали. Современная жизнь началась с эпохи Возрождения, а эпоха Возрождения поменяла привычное течение жизни благодаря людям, принимавшим и провоцировавшим перемены.

Необходимое топливо, которое подпитывало бы обширные культурные, научные и коммерческие инновации Возрождения – это тенденция смешивания дисциплин. Амбициозные любители и мыслители, такие как Леонардо да Винчи (художник, скульптор, инженер, архитектор, изобретатель), Галилео Галилей (математик, философ, астроном) и сэр Уолтер Рэли (мореплаватель, поэт, солдат), не ограничивали себя каким-то узким описанием профессии. Но этот генералистический, разносторонний подход, при котором амбициозные люди свободно следуют за своим любопытством и решают вопросы в разных сферах, вышел из моды в течение последнего столетия или около того. Частично это произошло из-за новой волны мощных ремесленных гильдий, не похожих на тех, которые существовали в Средние века: мания ХХ века на аттестацию и лицензии, профессиональные и торговые ассоциации и союзы была бы незнакома каменотесам, стекольщикам и оружейникам средневековой Европы. В век индустриализации любительский подход вышел из моды, так как поиск эффективности в больших масштабах неизбежно привел к гиперспециализации. Не хочется сводить все к марксизму, но мы достигли высокой продуктивности и отличного благосостояния, заплатив высокую цену – подавив естественную тенденцию людей экспериментировать и заниматься разными видами работы. «Мужчина (или женщина) Ренессанса» стал выдающимся исключением.

А что, если бы у нас был шанс сделать это снова и снова, до тех пор, пока не сделаем все правильно? Неужели это было бы не великолепно?

Кейт Аткинсон

Большинство из нас застряли на своей первой работе, когда карьера начала формироваться в результате простого стечения обстоятельств. И за редким исключением, кроме творческих или научных выдающихся умов среди нас, наша профессиональная судьба не похожа на скрытое сокровище, которое ждет нужного ключа, который его откроет. Скорее профессиональная жизнь готовит каждого из нас к определенной цели на пути из множества возможностей, определенных нашими нуждами, периодом жизни, навыками и интересами, а также быстро изменяющейся экономикой, технологическими и социальными реалиями и, конечно, удачей. Теперь, когда пребывание в должности в среднем длится всего несколько лет, с вопросом «как рассматривать работу, которую выполняем», мы сталкиваемся снова и снова на протяжении всей своей жизни, и он постоянно помогает нам корректировать курс вместо того, чтобы придерживаться определенного выбора, сделанного в 20 лет, на протяжении всей жизни.

Мы должны снова ввести в моду междисциплинарное обучение, потому что многосторонние взгляды вдохновляют решения, адаптированные под новые обстоятельства. И так как приходят современные рабочие обстоятельства – благодаря цифровой революции, глобализации и возрождению той части американской истории, в которой «каждый сам за себя», – сейчас наступает переломный момент, который выпадает только раз в столетие.

Риск / вознаграждение – как бездействие превратить в действие

У Питера Тиля, одного из основателей PayPal, есть теория относительно адаптации. В статье для The Wall Street Journal он утверждает, что в наши дни экономика все еще действует согласно теории физиков XIX века, которые верили, что «вся энергия так или иначе распределяется, и все приходит в покой, также известный, как тепловая смерть Вселенной. Каковы бы ни были ваши взгляды на термодинамику, это очень мощная метафора. В бизнесе равновесие – значит, застой, а застой означает смерть». И это касается не только бизнеса, но и индивидуальной профессиональной жизни каждого из нас. Чтобы избежать застоя, надо идти на риски. Более того, по словам Сони Любомирски, психолога Калифорнийского университета в Риверсайде, приверженность целям также придает структурность и значение нашей жизни, что ведет к счастью в целом. Она цитирует мнение Г. К. Честертона: «Есть только одна идея, которая придает жизни блеск. То, что вам нужно, совсем рядом». И, как я не устаю повторять в этой книге, новый профессиональный мир редко требует достижения только одной определенной цели, но скорее серии целей – этакое самодельное десятиборье длиною в жизнь нашей собственной разработки.

Люди в нашем опросе риска / вознаграждения понимают это. Когда им задавали вопрос, как выглядит их работа мечты, почти у каждого из наших 650 респондентов не было проблем с ответом на вопрос. Люди, работающие в таких местах, как муниципальные учреждения, склады, банки, агентства недвижимости, агентства по связям с общественностью и финансовые фирмы – от службы доставки FedEx до фирм гарантийного обслуживания компаний кабельного телевидения, – очень точно знали, какую работу они нашли бы наиболее удовлетворительной. Огромное число людей хотели открыть приюты для животных или стать ветеринарами, многие мечтали стать психологами, морскими биологами, учителями, егерями и, без сомнения, вдохновленные различными сериалами в стиле CSI, судмедэкспертами. Некоторые люди отвечали весьма определенно: «французским шеф-поваром в элитном ресторане в Новом Орлеане» или «первым помощником хирурга», еще один хотел стать художником в Pixar, другой очень хотел «водить автобус в Disney World». (Disney была единственной компанией, которую упомянули несколько респондентов, – это демонстрирует, насколько эффективно компания воплощала в себе значение американской мечты.) Я была тронута точностью и энтузиазмом в ответах людей. Ни одна из должностей не оказалась чем-то запредельным, многие даже не требуют профессионального обучения или ученой степени. Офицер полиции в нашем опросе, который хотел бы стать профессиональным генеалогом, может начать с составления генеалогического древа своей семьи и двигаться от этой точки. Представитель службы поддержки клиентов, который хочет стать социальным работником, может предложить свою помощь на местной горячей линии.

Начать двигаться по направлению к работе мечты для многих людей, по сути, очень просто. Самый важный шаг – пропустить через себя убеждение, что ежедневные тренировки размеренного принятия рисков – это и есть средство для достижения целей. Как пишет Эрминия Ибарра в книге «Обретая Я», «изменение карьеры означает изменение себя. Так как у нас много внутренних сущностей, изменение – это не процесс смены одной личности на другую, но скорее процесс перехода, в котором трансформируется целый набор возможностей».

Я даже тронута нашими результатами – большая часть людей, которых мы опросили, считают, что если рисковали в своей профессиональной жизни (например, уходили с работы прежде, чем найти другую), то для них все отлично сработало. Чтобы отбросить страхи и строить успешную карьеру, которую хотим, мы должны учиться действовать. Чтобы двигаться вперед, мы должны поддерживать постоянный диалог между нашим лихим Кирком и рассудительным Споком, между сухими данными и нашими эмоциями.

Мы должны быть готовы отказаться от жизни, которую спланировали, чтобы получить жизнь, которая предназначена нам.

Джозеф Кэмпбелл

Станьте приверженцем опыта

И кстати, если уж говорить о кинематографической космической беллетристике: в фильме 2013 года Альфонсо Куарона «Гравитация» Сандра Буллок играет успешного мединженера на пике своей карьеры и одновременно астронавта-новичка, посланного в космос в качестве так называемого специалиста миссии. Джордж Клуни – это ветеран-астронавт, который ее сопровождает. В начале фильма Буллок и Клуни находятся снаружи космического шаттла, в невесомости. Они подключают новое оборудование к телескопу «Хаббл», когда внезапно дождь из обломков спутника обрушивается на них, оборвав трос Буллок и подтолкнув ее в открытый космос. Оторванная от своего канала связи, она крутится в невесомости, уносясь все дальше и дальше от Клуни, от безопасности, от всего даже сколько-нибудь известного, от жизни. Без гравитации у нее нет возможности изменить свою траекторию, нет никакой контрольной точки в бесконечности космоса, даже ни одной зацепки, на чем можно было бы сосредоточить внимание. Ее паника – это наша паника.

Распространенное мнение критиков и других писателей было в том, что «Гравитация» – это фильм, который открывает вопрос борьбы со смертью. Это действительно так, но я думаю, что у фильма существует и другое, более актуальное значение. Метафорическая сила этой истории не только в выборе определенного приближения смерти против борьбы за жизнь. Для меня фильм также богат метафорами о жизни в профессиональной сфере и политической экономике начала XXI века. Буллок и Клуни работали, когда их постигло несчастье, проводя заурядные технические операции в необычном месте. Буллок – это любой человек, попавший в среду за пределами своей компетентности после всего лишь шести месяцев тренинга – как и многие, кто пытается оставаться в курсе технологических инноваций за пределами своих нынешних навыков или истинного понимания дела. Нагрянувшие обломки спутника, которые поражают астронавтов, играют роль нашего интуитивного сознания, что самые сложные технологии и системы и самые тщательно разработанные планы при непредвиденных обстоятельствах могут быть разрушены чем-то настолько простым, как штормовой ветер, непрочно вкрученный винт, новые средства продажи. Карьера, годы работы в области маркетинга, годы верного пути могут быть моментально уничтожены событиями, которые не поддаются никакому контролю – сокращениями в компании или ее приобретением другой компанией, выходом из бизнеса, введением новой разрушительной технологии, сильной конкуренцией из-за границы, диагнозом рака… Я могу продолжать.

Воин начинает нести ответственность за направление своей жизни.

Пема Чодрон

Буллок, одна в космических глубинах, движется без направления (менеджмент), или инфраструктуры (известные контакты), или навыков; оставленная на произвол судьбы, она борется в абсолютном одиночестве и, затаив дыхание, придумывает решения по мере возникновения новых кризисов, при том что кислород (зарплата) на исходе. Сообщение ясно каждому, кто сталкивался с неудачами и пытался придумать, что делать дальше. Да, мы одиноки в выборе и направлении собственного карьерного пути, но если мы не замкнемся в себе, будем слушаться своих инстинктов и консультироваться с учебниками, мыслить рационально, гибко и сосредоточенно, то сможем одержать победу.

Точно так же и в профессиональной жизни. Мы учимся, встречаемся, уходим с работы, женимся, дети покидают дом, мы организуем компании, бросаем работу, разводимся, берем перерыв, начинаем новую карьеру, хобби становится хорошо оплачиваемой работой и так далее, и так далее – мы растем и контактируем с другими людьми, насколько это возможно, мечтаем, хоть и подвергаемся злоключениям, которые готовит нам жизнь.

Мы живем во времена, тяжелые для самодовольных или малодушных людей. Чтобы добиться удачи в профессиональной жизни в наши дни, необходимы смелость, целеустремленность и корректировка курса под стремительной атакой новых обстоятельств, не поддающихся нашему контролю при условии недостатка знаний относительно даже ближайшего будущего. Каждый из нас должен научиться строить собственный спасательный плот, изобретать специальные способы выживания, одновременно составлять планы экстренных мероприятий и готовиться пересмотреть их или отбросить на ходу.

Но пока работа и карьера человека – это рискованное предприятие с высокими ставками, это часть жизни, в которой планирование и систематическое развитие правильных привычек мышления наиболее возможны и необходимы, но это обычно не вопрос жизни и смерти. И в отличие от астронавта, потерявшегося в космосе, мы на самом деле не одиноки. Существуют миллионы и миллионы людей, изобретающих новые независимые способы зарабатывать на жизнь, делая работу, которая нам небезразлична, устанавливая союзы и создавая пространства коворкинга, обеспечивая бесплатный доступ к ресурсам, строя новые сети, выпуская новые продукты и выстраивая современные стратегии, смешивая работу и жизнь в этом радикально новом веке. В психологическом отношении эта неизвестная серая зона между тем, что было, и тем, что грядет, доставляет волнение тем, кто в ней обитает.

Ключ к личному прогрессу – это принятие стиля мышления, что каждый из нас – ученый, проводящий методом проб и ошибок великий эксперимент, которым и является наша жизнь. Учась пробовать гипотезы, испытывать вещи за пределами известного или очевидного, исследовать не совсем осознанные желания и неприязни, встречаться с новыми людьми и входить в новый контекст, рискуя промахнуться, в итоге мы находим тот вид работы, который будет приносить нам наибольшее удовлетворение. Каждый из нас должен стать тем, кого Леонардо да Винчи называл учеником опыта.

* * *

Примечания

1

Kreamer, A. It’s Always Personal: Navigating Emotion in the New Workplace / Anne Kreamer. – NY: Random House Trade Paperbacks, 2013. – 256 p.

2

Канеман Д. Думай медленно… решай быстро. – М.: АСТ, 2016. – С. 107.

3

Fey, T. Bossypants / Tina Fey. – NY: Reagan Arthur / Little, Brown, 2011. – 272 p.

4

Бронсон П. Царь горы. Пробивной характер и психология конкуренции / По Бронсон, Эшли Мерримен. – М.: Манн, Иванов, Фербер, 2014. – 304 с.

5

Бронсон П. Мифы воспитания. Наука против интуиции / По Бронсон, Эшли Мерримен. – М.: Манн, Иванов, Фербер, 2014. – 240 с.

6

Bronson, P. What Should I Do with My Life?: The True Story of People Who Answered the Ultimate Question / Po Bronson. – NY: Ballantine Books, 2005. – 464 p.

7

Didion, J. Slouching Towards Bethlehem: Essays / Joan Didion. – NY: Farrar, Straus and Giroux, 1961. – 256 p.

8

Obama, B. Dreams from My Father: A Story of Race and Inheritance / Barack Obama. – NY: Broadway Books, 1995. – 464 p.

9

Smith, B. Ample Hills Creamery: Secrets and Stories from Brooklyn’s Favorite Ice Cream Shop / Brian Smith; Jackie Cuscuna. – NY: Stewart, Tabori and Chang, 2014. – 224 p.

10

Damasio, A. Descartes’ Error: Emotion, Reason, and the Human Brain / Antonio Damasio. – NY: Penguin Books, 1994. – 336 p.

11

Пинк Д. Новый мозг. Новый образ жизни / Дэниел Пинк. – М.: Рипол Классик, 2014. – 320 с.

12

Coates, J. The Hour Between Dog and Wolf: How Risk Taking Transforms Us, Body and Mind / John. – NY: Penguin Books, 2012. – 352 p.

13

Сэндберг Ш. Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству / Шерил Сэндберг. – М.: Альпина Паблишер, 2018. – 284 с.

14

Glei, J. K. Manage Your Day-to-Day: Build Your Routine, Find Your Focus, and Sharpen Your Creative Mind / Jocelyn K. Glei. – Las Vegas: Amazon Publishing, 2013. – 253 p.

15

Коллинз Дж. Великие по собственному выбору / Джим Коллинз, Мортен Хансен. – М.: Манн, Иванов, Фербер, 2013. – 464 с.

16

Синдицированная дневная программа – специфичный для американского вещания юридический термин, означающий право продажи прав на показ производителем контента другим вещательным каналам. Говоря об этом, автор, скорее всего, хочет подчеркнуть, что это большое шоу.

17

Гоулман Д. Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе / Дэниел Гоулман. – М.: АСТ, Corpus, 2017. – 384 с.

18

Roach, M. And I Shall Have Some Peace There: Trading in the Fast Lane for My Own Dirt Road / Margaret Roach. – NY; Boston: Grand Central Publishing, 2011. – 256 p.

19

Roach, M. The Backyard Parables: Lessons on Gardening, and Life / Margaret Roach. – NY; Boston: Grand Central Publishing, 2011. – 288 p.

20

Ибарра Э. Обретая Я. Неординарные стратегии, изменяющие карьеру / Эрминия Ибарра. – СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2005. – 240 с.

21

Патуа, англ. (например, hot) – профессиональный жаргон, которым пользуются повара.

22

Яблочный бонг – курительная трубка, сделанная из яблока.

23

Digital Video Recorder, DVR – цифровой видеорегистратор.

24

Гилберт Д. Спотыкаясь о счастье / Дэниел Гилберт. – М.: Альпина Паблишер, 2017. – 320 с.

25

Ариели Д. Предсказуемая иррациональность. Скрытые силы, определяющие наши решения / Дэн Ариели. – М.: Манн, Иванов, Фербер, 2010. – 296 с.

26

Талер, Р. Nudge. Архитектура выбора. Как улучшить наши решения о здоровье, благосостоянии и счастье / Ричард Талер, Касс Санстейн. – М.: Манн, Иванов, Фербер, 2017. – 240 с.

27

Smith, K. How to Be an Explorer of the World: Portable Life Museum / Keri Smith. – NY: Penguin Books, 2008. – 208 p.

28

Гилберт Э. Есть, молиться, любить / Элизабет Гилберт. – М.: Рипол Классик, 2016. – 640 с.

29

Сэндберг В. Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству / Шерил Сэндберг. – М.: Альпина Паблишер, 2018. – 284 с.

30

Ибарра Э. Обретая Я. Неординарные стратегии, изменяющие карьеру / Эрминия Ибарра. – СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2005. – 240 с.

31

Cash, R. Bodies of Water / Rosanne Cash. – NY: Hyperion, 1996. – 144 p.

32

Cash, R. Penelope Jane: A Fairy’s Tale / Rosanne Cash. – NY: HarperCollins, 2000. – 32 p.

33

Cash, R. Composed: A Memoir / Rosanne Cash. – NY: Penguin Books, 2011. – 256 p.

34

Франкл В. Человек в поисках смысла / Виктор Франкл. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с.

35

Gallagher, W. Rapt: Attention and the Focused Life / Winifred Gallagher. – NY: Penguin Books, 2009. – 268 p.

36

Carr, D. The Night of the Gun: A reporter investigates the darkest story of his life. His own / David Carr. – NY: Simon & Schuster, 2008. – 401 p.

37

Godin, S. We Are All Weird: The Rise of Tribes and the End of Normal / Seth Godin. – NY: Penguin, 2015. – 100 p.

38

Шихи Г. Возрастные кризисы / Гейл Шихи. – М.: Каскад, 2005. – 448 с.

39

Sheehy, G. New Passages: Mapping Your Life Across Time / Gail Sheehy. – NY; Toronto: Ballantine Books, 1995. – 528 p.

40

Отраслевой термин в фармацевтике, обозначающий группу крупнейших компаний (Прим. ред.).

41

Bateson, M. C. Composing a Life / Mary Catherine Bateson. – NY: Grove Press, 2001. – 256 p.

Content

Энн Кример
Свой путь: как эмоциональный интеллект сделает из тебя бренд

Введение. Зачем рисковать?

Исследование риска / вознаграждения

Риск как практика

Анна Квиндлен о риске

1 Матрица риска / вознаграждения

По Бронсон о риске

2 Первооткрыватели

Почему первооткрыватель?

Кто такой первооткрыватель? Ключевые характеристики

Как стать первооткрывателем

Темная сторона риска

Природа против воспитания: а можно ли изменить тип личности?

Воспитание

Как открыть в себе первооткрывателя

Джейн Поли о риске

3 Мыслители

Кто такой мыслитель? Ключевые характеристики

Может ли мыслитель быть предпринимателем?

Как мыслители могут застрять на месте

Как выбраться из ловушки узкой фокусировки

Гибкий фокус на практике

Джим Крамер о риске

4 Защитники

Кто такой защитник? Ключевые характеристики

Как защитники застревают на месте?

Почему мы избегаем рисков

Что следует делать защитнику?

Шерил Сэндберг о риске

5 Бродяги

Бродяга по собственному выбору

Кто такие бродяги? Ключевые характеристики

Практика риска для бродяг

Тори Берч о риске

6 Будьте честны с самим собой

В поисках смысла жизни

Значение важнее денег

Как быть честным с самим собой

Дэвид Карр о риске

Заключение

Самый адаптирующийся = самый приспособленный

Риск / вознаграждение – как бездействие превратить в действие

Станьте приверженцем опыта

Примечания