Кристи Голден

World of Warcraft: Военные преступления

Посвящается экстраординарному историку Шону Коупленду – за его неизменную доброжелательность, оперативные и крайне полезные консультации, нескончаемый энтузиазм и поддержку моей работы. Спасибо, дружище!

Christie Golden

WORLD OF WARCRAFT: WAR CRIMES

© 2019 by Blizzard Entertainment, Inc. All Rights Reserved.

War Crimes, Diablo, StarCraft, Warcraft, World of Warcraft, and Blizzard Entertainment are trademarks and/or registered trademarks of Blizzard Entertainment, Inc., in the U.S. and/or other countries.

All other trademark references herein are the properties of their respective owners.

* * *

Пролог

Дренор.

Родина орков и единственное место, которое Гаррош Адский Крик мог назвать домом. Он родился в покрытом зеленью Награнде, самом красивом месте Дренора. Именно там он пережил эпидемию красной оспы и склонил голову, стыдясь деяний своего отца, легендарного Громмаша Адского Крика. Гаррош винил его в том, что Дренор оказался во власти демонической магии, и даже стыдился носить имя Адского Крика до тех пор, пока Тралл, вождь Орды, не рассказал всю правду: пусть отец и принял проклятье первым, но именно он пожертвовал жизнью, чтобы положить ему конец.

Дренор… Гаррош не был здесь с того момента, как, исполнившись гордости и неистовой любви к Орде, отправился защищать Азерот, свой новый дом, от ужасной напасти – Короля-лича.

И вот теперь он, наконец, смог вернуться.

Однако этот Дренор мало напоминал прежний, пульсирующий энергией Скверны, населенный малочисленными и больными дикими зверьми. Нет, то был прекрасный мир его детства.

На мгновение Гаррош замер, повернувшись к солнцу, и глубоко вдохнул. Его легкие наполнились чистым свежим воздухом, а могучие плечи, покрытые такими же татуировками, как у отца, горделиво распрямились. Невероятно… просто невероятно.

И тут произошло нечто странное. Прямо на глазах у Гарроша из пустоты, из воздуха нереального Дренора, который вовсе не должен был существовать, возникла фигура отца. Громмаш Адский Крик улыбался, и кожа его была коричневой.

У Гарроша перехватило дыхание. На мгновение он перестал быть вождем, героем Орды, могучим воином и превратился в юнца, встретившего давно умершего родителя, которого не рассчитывал увидеть вновь.

– Отец! – вскрикнул Гаррош и упал на колени, пораженный видением. – Я вернулся домой, в наш родной мир. Прости, что сомневался в тебе!

На его плечо легла рука. Гаррош поднял взгляд на лицо Грома и продолжил, не в силах остановиться:

– Я совершил столько подвигов в твою честь. Меня любят в Орде. Мое имя вселяет ужас в сердца народов Альянса. Ты… ты это знаешь? Скажи, отец, ты гордишься мной?

Гром Адский Крик открыл рот, чтобы ответить, но тут откуда-то послышался металлический лязг, и видение исчезло. Гаррош Адский Крик проснулся, готовый к бою, как и всегда.

– Доброе утро, Гаррош, – послышался приятный голос. – Твой завтрак готов. Пожалуйста, сделай шаг назад.

Приди его тюремщики на мгновение позже, и Гаррош узнал бы ответ на вопрос, мучивший его всю жизнь. Вот бы придушить этого раздражающе спокойного пандарена, который прервал его сон!

Гаррош, одетый в робу с капюшоном, встал с лежанки, укрытой мехами, отошел как можно дальше от металлической решетки и восьмиугольных окон камеры, сияющих фиолетовым, и стал ждать с невозмутимым выражением лица. Волшебница в длинной мантии с цветочным узором сделала шаг вперед и начала читать заклинание. Свет в окнах померк, и она отступила, пропуская двух абсолютно одинаковых пандаренов-близнецов. Один из братьев пристально следил за Гаррошем, а другой протолкнул в отверстие между полом и решеткой поднос с чашкой чая и выпечкой. Затем он встал и подал знак Гаррошу, предлагая забрать еду.

Орк не сдвинулся с места.

– Когда будет казнь? – спросил он без выражения.

– Твоя судьба еще не решена, – ответил один из близнецов.

Гаррош хотел разбить поднос с едой о решетку или, что еще лучше, сделать неожиданный выпад и стиснуть шею ухмыляющегося тюремщика прежде, чем волшебница успеет среагировать, однако вместо этого спокойно подошел к мехам и сел на них.

Волшебница активировала сдерживающий фиолетовый барьер, и три пандарена удалились, поднявшись по пандусу. Дверь за ними захлопнулась.

Твоя судьба еще не решена.

Что, во имя предков, это означает?

1

– Здесь так спокойно и красиво… Как это место может служить тюрьмой для подобного негодяя? – размышляла вслух леди Джайна Праудмур по пути к Храму Белого Тигра.

Вместе с синим драконом Калесгосом, предводительницей следопытов Верисой Ветрокрылой и королем Варианом Ринном она ехала в повозке, запряженной миролюбивым яком с чисто вымытым пушистым мехом. Как и подобает транспорту для высоких персон, изнутри повозка была украшена шелковыми подушками ярких цветов, однако пассажиры все равно то и дело чуть подпрыгивали, когда колеса попадали в выбоины на дороге.

– Он не заслуживает таких почестей, – согласилась Вериса и посмотрела на Вариана. – Ваше величество, зря вы не позволили Го’элу его убить. Это чудовище не заслуживает ничего, кроме смерти, и даже такая кара за его ужасные поступки была бы слишком милосердной.

Слова предводительницы следопытов были резкими, но Джайна не могла ее за это винить. Более того, она полностью разделяла чувства Верисы. Именно на Гарроше Адском Крике лежала ответственность за разрушение… Впрочем, нет, это слово казалось слишком мягким и не отражало весь ужас поступка. На нем лежала ответственность за хладнокровное уничтожение города-государства Терамор. Сотни смертей за какую-то жалкую секунду – и все это на его совести. Бывший вождь Орды обманом заманил несколько лучших генералов и адмиралов Альянса в Терамор, где они планировали военное наступление, предполагавшее честную битву. Однако вместо этого Гаррош сбросил на город мана-бомбу, усиленную артефактом, украденным у рода синих драконов. Все живое в радиусе взрыва погибло. Джайна покачала головой, пытаясь избавиться от ужасных воспоминаний о смерти близких. Отныне Джайна Праудмур больше никогда не сможет называть себя правительницей Терамора.

Легкое прикосновение к руке вернуло ее в настоящее. Джайна подняла взгляд на синего дракона Калесгоса, который стал ее единственной опорой в этом кошмаре. Если бы он не прибыл в Терамор, чтобы просить Джайну о помощи в поисках Радужного Средоточия, они бы вряд ли сблизились. Так, война подарила Джайне возлюбленного, а у Верисы отняла любовь всей ее жизни – архимаг Ронин, который носил титул главы Кирин-Тора до Джайны, принял удар мана-бомбы на себя, пытаясь ослабить силу взрыва магией. Он буквально втолкнул Джайну в портал, чтобы спасти ей жизнь. Трагедию в Тераморе пережили только она, Вериса и ночная эльфийка Шандриса Оперенная Луна.

Предводительница Серебряного союза так и не оправилась (и вряд ли когда-нибудь оправится) от потери. Вериса всегда была сильной и чистосердечной, но теперь каждое ее слово сочилось ядом, а в душе царили горечь и ненависть, холодная, словно льды Нордскола. Хвала Свету, лед таял, когда она обращалась к своим сыновьям-близнецам Гирамару и Галадину.

Еще недавно Вариан не сумел бы сдержаться и впал в ярость, услышав, что Вериса открыто осуждает его решение. Теперь же он только сказал в ответ:

– Как знать, возможно, твое желание скоро исполнится, Вериса. Вспомни, что пообещал Тажань Чжу.

После того как Вариан остановил Го’эла (в прошлом – Тралла, бывшего вождя Орды и нынешнего главы Служителей Земли) и не дал ему замахнуться могучим Молотом Рока, судьба Гарроша оказалась в руках пандаренов – народа, которому доверяли и Альянс, и Орда и который пострадал от действий орка не меньше остальных. Тажань Чжу, глава Шадо-Пан, заверил всех, что Гаррош предстанет перед судом и справедливость восторжествует. И вот теперь орк был заточен в темнице под Храмом Белого Тигра, где его стерегли день и ночь. Два дня назад лидеры фракций получили сообщение, переданное гонцом небожителя Сюэня: «Ждем вас в моем храме. Там решится судьба Гарроша».

И ничего больше.

Для всех лидеров Альянса сообщение было одинаковым. У подножия холма, по пути к храму, Джайна видела, как некоторые из них садились в такие же украшенные повозки. Королева-регент Мойра Тауриссан, одна из трех правителей дворфов, спорила с невозмутимым пандареном, раздраженно указывая на повозку. Очевидно, такой транспорт не подходил ее королевскому величеству.

– Нет, – между тем ответила Вериса. – Мы не знаем, что произойдет. Ясно лишь, что все это важно для небожителей. Почему нельзя просто долететь до храма? Зачем тратить время и трястись в этой повозке?

– Мы здесь по их приглашению, – сказал Кейлек. – Если они готовы ждать, пока мы доберемся таким способом, значит, и нам стоит проявить терпение. До храма не так далеко.

– Терпение истинного дракона, – ответила Вериса.

– Это моя сущность, – невозмутимо произнес Калесгос, совершенно не обидевшись на замечание.

«Да», – подумала Джайна. Она была рада тому, что Калесгос не изменяет себе, хоть им двоим еще во многом следовало разобраться.

Джайна попыталась устроиться поудобнее на расшитых подушках, чтобы насладиться неторопливой поездкой по извилистым тропам. Пандария – спокойный край невероятной красоты. На вишневых деревьях распустились розовые соцветья. Ветер качал ветви, и лепестки кружились в воздухе.

Дорога, между тем, устремилась вверх. Показались первые ворота к храму, построенные с особым изяществом, – их охраняли статуи белых тигров. Повозка продолжала путь, а воздух становился все холоднее. Джайна радовалась теплу жаровен, расставленных вдоль дороги, и плотнее куталась в плащ. На земле сперва виднелся лишь тонкий слой снега, а затем, когда они поднялись выше, появились сугробы. Джайна ощутила нечто похожее на просветление и вдруг все поняла. Она прекрасно знала, что, читая заклинание, важно не терять концентрации и помнить о своей цели. И вот теперь небожители, кажется, давали им всем возможность войти в похожее состояние разума, но по-своему. Неторопливая поездка в гору, живописные пейзажи, красота и покой – все это позволяло Джайне и ее спутникам забыть о повседневных делах и к моменту прибытия очистить разум. Она вдохнула воздух, наполненный легким ароматом цветков вишни, и постаралась прогнать лишние мысли.

Они с Калесгосом сидели спиной к остальным, поэтому Джайна не видела, как зло скривилось красивое лицо Верисы и как сжались губы Вариана, когда повозка остановилась около первого веревочного моста. Движением, отточенным до автоматизма, Вериса потянулась к поясу и тут же сжала руку в кулак, вспомнив, что их попросили не брать в храм оружие.

– А эти что здесь делают? – прорычала она и тут же ответила на свой вопрос: – Впрочем, Гаррош их бывший вождь. Им тоже следует присутствовать при оглашении приговора.

Джайна развернулась и, оглядев двор храма, удивленно распахнула глаза: она слишком хорошо помнила тактику Гарроша в Тераморе, когда вождь собрал лучших стратегов Альянса в одном месте. Однако, кажется, лидеры Орды получили приглашения наравне с лидерами Альянса. В том числе и синекожий тролль Вол’джин, новый вождь и противник Вариана. Будет ли он лучше своего предшественника? А может быть, хуже? Имеет ли это хоть какое-то значение? Даже бывший вождь Тралл, которого теперь все называли данным при рождении именем Го’эл, не смог обуздать страсть Орды к насилию, хоть и пытался.

Джайна тут же нашла его взглядом среди других. Рядом с Го’элом стояла его жена Аггра с крошечным свертком в руках.

Это был их сын.

Джайна слышала, что Го’эл стал отцом. До нее также доходили слухи, что Аггра беременна вновь. Раньше ее непременно пригласили бы подержать младенца на руках, но те времена давно прошли. Голубоглазый Го’эл оглядел толпу и встретился с ней взглядом, однако Джайна сразу же отвернулась, не в силах вынести нахлынувшие злость и горечь.

Чтобы отвлечься, она переключила внимание на таурена Бейна Кровавое Копыто, возвышавшегося над всеми прочими. Бейн был единственным из лидеров Орды, кроме Го’эла, кого она могла назвать другом. Гаррош сперва убил его отца, Кэрна, а затем подстроил нападение тауренов из племени Зловещего Тотема на Громовой утес. Не дождавшись поддержки от Орды, Бейн обратился за помощью к Джайне, и та с радостью помогла ему одолеть Магату. Таурен не остался в долгу и предупредил ее о готовившейся атаке на Терамор. Разумеется, Бейн предполагал, что это будет обычная битва. Он ничего не знал ни об украденном Радужном Средоточии, ни об ужасающем плане Гарроша. Джайна считала, что долг был уплачен.

Она разглядела в толпе и других лидеров: Лор’темара Терона, предводителя эльфов крови, с которым недавно, пусть и нехотя, вела переговоры, и мерзкого торгового принца гоблинов Джастора Галливикса в привычном нелепом цилиндре.

Как только Джайна и ее спутники вышли из повозки, их поприветствовал пандарен в традиционной одежде монахов.

– Дорогие гости, – произнес он, – мы вам рады. В этом храме пройдет первая мирная встреча всех правителей Азерота. Обещаете ли вы придерживаться правил и не вступать в конфликт?

– Мне казалось, мы собрались ради правосудия, – начала Вериса, но Джайна коснулась ее руки, и та замолчала.

После убийства мужа Вериса тянулась к Джайне. Казалось, только нынешней главе Кирин-Тора было под силу усмирить ее жгучую ненависть к Орде.

– В наших сердцах нет мира, – обратилась к монаху Джайна. – Только боль, ярость и жажда правосудия, как и сказала Вериса. Тем не менее я обещаю, что не стану применять силу.

Все остальные ответили похожим образом, хотя Верисе, кажется, это далось нелегко. Затем пандарен пригласил их проследовать по шатающемуся веревочному мосту и огромной парадной лестнице, ведущей на арену.

У входа в храм стояла пандаренка Аиса Воспевающая Облака, присоединившаяся к Альянсу одной из первых. Ей кланялись все входящие, в ответ получая полный радости взгляд. Аиса обосновалась в Штормграде некоторое время назад, и с тех пор Джайне так ни разу и не удавалось с ней увидеться.

– Я знала, что вы придете, – сказала Аиса, поклонившись каждому из путешественников. – Спасибо.

– Аиса, – обратился к ней Вариан, – не могла бы ты объяснить, что происходит?

– Я знаю только, что на эту мирную встречу были приглашены лидеры Альянса и Орды. Августейшие небожители приняли какое-то решение, – ответила пандаренка. – Прошу вас, храните молчание в храме. Встаньте рядом со своими соратниками слева, в центральной части. Небожители прибудут совсем скоро.

Мелодичный голос Аисы звучал выше, чем обычно, выдавая напряжение и волнение. Плохой знак, но все прибывшие лишь согласно кивнули.

Джайна тихо спросила:

– Здесь ли Цзи?

Аиса в ответ даже покачнулась. В отличие от нее Цзи Огненная Лапа стал первым пандареном, вставшим на сторону Орды. Их пути разошлись, но затем Гаррош ополчился на Цзи и едва не казнил его. Двое пандаренов были очень близки, это очевидно, но никто не знал, как их отношения развивались сейчас.

– Он здесь, – ответила Аиса. – Мы ценим каждую секунду, проведенную вместе.

Больше она ничего не сказала, а Джайна решила не давить. Она надеялась, что суд откроет Цзи глаза и тот осознает: Орда – плохой союзник.

Храм Белого Тигра был огромен. На просторной арене, располагавшейся в его центре, под надзором самого Сюэня проходили тренировки монахов-пандаренов, которые стремились стать мастерами боевых искусств. Несмотря на внушительные размеры, храм не производил на посетителей гнетущего впечатления. Возможно, потому что сюда приходили посмотреть не на смерть, а на проявление мастерства.

Вход на арену располагался в южной части храма, прямо напротив огромного трона, освещенного стоявшими по бокам жаровнями. В западной, северной и южной частях висели знамена. Пол был украшен узором из шести внушительных бронзовых кругов. Седьмой круг с небольшими углублениями имел больший диаметр и располагался посередине. Зал освещался яркими фонарями, висевшими на потолке, и лучами солнца, пробивавшимися через открытые двери.

Многие уже заняли свои места. Сын Вариана, принц Андуин, шагнул навстречу прибывшим и обнял отца. Джайна была рада, что напряжение ушло и теперь они относятся друг к другу с теплотой, ведь еще недавно Вариан и Андуин переживали трудные времена. Андуин пробыл в Пандарии дольше остальных. Он многозначительно приложил палец к губам, и все согласно кивнули.

Молча они подошли к верховной жрице Тиранде Шелест Ветра, представительнице народа ночных эльфов, и Шандрисе Оперенная Луна, генералу армии Часовых. Мудрый лидер дренеев Велен, друг и учитель Андуина, склонил голову в знак приветствия. Принц встал с ним рядом, а остальные разместились неподалеку. Генн Седогрив, король Гилнеаса, вошел в зал вместе с Главным механиком Гелбином Меггакрутом. Вслед за ними прибыли три правителя королевств дворфов: Мойра Тауриссан, Мурадин Бронзобород и Фалстад Громовой Молот.

Седогрив предстал в обличии воргена, что говорило о многом. С одной стороны, он стремился показать представителям Орды, что некоторым народам Альянса не чужды первобытные инстинкты, а с другой, демонстрировал союзникам, что не стыдится своей природы.

В правой части арены собрались лидеры Орды. Джайна разглядывала их, поджав губы. Го’эла сопровождал его старинный друг и советник Эйтригг, а также еще один старейшина орков, с которым Джайна была хорошо знакома, – Варок Саурфанг. Его сын Дранош погиб у Врат Гнева, был воскрешен Королем-личом и вновь убит, на этот раз навсегда. Под маской закаленного в битвах воина Варок скрывал горе отца, оплакивавшего любимого сына.

Джайна услышала судорожный вдох Верисы и проследила направление ее взгляда.

В Храм Белого Тигра вошла еще одна участница суда над Гаррошем. Ее можно было бы принять за эльфийскую лучницу, стройную и грациозную, если бы не болезненный сине-серый оттенок кожи и горящие неугасимым красным пламенем глаза.

То была Сильвана Ветрокрылая, Темная Госпожа Отрекшихся и сестра Верисы.

2

Для Бейна Кровавое Копыто Пандария была вторым местом после Мулгора, которое дарило покой и разуму, и сердцу. Будучи воином, он уважал мастерство и искусность тех, кто сражался в храме Сюэня. Но все же Бейн никак не мог избавиться от внутреннего беспокойства.

Многие не согласились бы с этим утверждением, однако первыми из народов Орды от рук Гарроша пострадали таурены. Они до сих пор оплакивали смерть великого Кэрна Кровавое Копыто, горячо любимого отца Бейна. Бейн не сомневался, что из честной битвы, какой и должна быть Мак’гора, Кэрн вышел бы победителем. Вождь Кровавое Копыто погиб не от мощного удара, а от яда, нанесенного на топор Гарроша без ведома последнего.

Однако Гаррош знал, что Магата, та самая шаманка, которая «благословила» его оружие, была предательницей своего народа. Не стоило доверять той, кто не чтит своих корней! Так из-за коварного замысла погиб благороднейший представитель племени тауренов. Хоть Гаррош и не был повинен в этом предательстве, его дальнейшее падение во тьму, которое привело к ужасающим злодеяниям, казалось неизбежным. За уничтожением Терамора – событием, до сих пор преследовавшим Бейна в кошмарах, – последовало нападение на Вечноцветущий дол, что также сильно задело таурена, глубоко почитавшего Мать-Землю.

Вечноцветущий дол, невероятно красивое место, полное жизни и гармонии, было создано самими титанами. После победы над древней расой могу ворота в город запечатали. Вход хорошо охранялся, и представители Орды и Альянса получили доступ к этой территории лишь недавно. Бейн с горечью осознавал, что Гаррош, ослепленный жаждой власти, почти сразу же ее разрушил, стерев с лица земли то, что хранилось нетронутым на протяжении тысячелетий. Оказалось, что Вечноцветущий дол не так уж и вечен. Несмотря на то, что окончательная победа над ша принесла с собой надежду на возрождение и новую жизнь, от некогда прекрасного места остались лишь воспоминания.

Бейн доверял небожителям. Он не сомневался в их мудрости и честности. Тогда откуда это волнение?

– Однажды я сказал Гаррошу, что он будет знать, чья стрела пронзит его черное сердце. У тебя тоже на него зуб. Или клык – кому что ближе.

Бейн вздрогнул. Вол’джин подошел так тихо, что тот даже не услышал его шагов.

– Ты прав, – согласился Бейн. – Отец всегда учил следовать идеалам чести и справедливости. Это плохо сочетается с тем, что я надеюсь сегодня увидеть.

Вол’джин кивнул.

– Как говорят на Хмельном фестивале, вставай в очередь, – усмехнулся он. – Но, если мы хотим начать все с чистого листа, придется поступать так, как говорит Вариан. Гаррош всем причинил много боли. Если сделать из него мученика, остальные орки выйдут на тропу войны. Каким бы ни было решение небожителей, противоречить ему не стоит.

Бэйн взглянул на Го’эла, Эйтригга и Варока Саурфанга. Го’эл взял у Аггры своего сына Дурана и теперь бережно и крепко держал его на руках. Бейн знал, что бывший вождь Орды, потерявший своего отца на войне, принимает активное участие в воспитании ребенка. Эта картина тронула таурена и напомнила о Кэрне, который всегда был рядом. Отцы и сыновья… Гром и Гаррош, Кэрн и Бейн, Го’эл и Дуран, Артас и Теренас Менетилы, Варок и Дранош Саурфанги. Еще одно напоминание от Матери-Земли: некоторые связи настолько сильны, что несут в себе или великое добро, или страшное зло.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Бейн Вол’джину. – Го’эл сделал Гарроша вождем, и Саурфанг очень зол на него из-за этого.

Вол’джин пожал плечами:

– Это же орки. Честь для них не пустой звук. Я бы лучше волновался из-за нее. В Темной Госпоже злости хватит на всех. И она, и ее ненависть сотканы изо льда.

Бэйн взглянул на Сильвану, стоявшую в гордом одиночестве. Большинство лидеров прибыло на встречу в сопровождении видных представителей их народов. Бейн взял с собой Кадора Облачная Песня, шамана, который поддержал его в самые темные времена, и Перита Штормовое Копыто, своего доверенного скорохода. Сильвана же нигде не появлялась без валь’кир, нежити, которая когда-то служила Артасу и теперь присягнула на верность ей. Но, похоже, на этот раз королева Отрекшихся решила, что обойдется без мудрых советов, ведь ей, великой и яростной Темной Госпоже, не нужно разрешение, чтобы увидеть смерть Гарроша.

Бейн бросил взгляд на другую сторону арены. Там собирались представители Альянса. Он заметил юного Андуина и леди Джайну, с которой некогда сидел за одним столом – это воспоминание вызвало у Бейна грустную улыбку. Рядом с ней стояла смутно знакомая высшая эльфийка, на этот раз живая. Скорее всего, то была Вериса Ветрокрылая, сестра Сильваны и пропавшей Аллерии.

Похоже, сегодня призраки прошлого будут терзать всех присутствующих.

В дверях возникли четыре фигуры, освещенные солнцем. Бейн хотел услышать вердикт, а потому ждал небожителей. Но при их появлении мех на его руках все равно встал дыбом, и на душе вдруг стало легче. Сердцем вождь тауренов чувствовал, что появившиеся на арене создания – Августейшие небожители, однако узнать их в нынешнем обличии было непросто. Прежде божества Пандарии предпочитали воплощаться в животных, но на этот раз, вероятно, сделали исключение.

Красный Журавль Чи-Цзи, вселяющий надежду, выбрал облик стройного эльфа крови с длинными алыми волосами и сложенными за спиной крыльями, которые Бейн сперва принял за золотистый плащ. Сюэнь, Белый Тигр, хозяин этого храма, воплотился в человека с волосами и бледно-голубой кожей, украшенными узором из черных и белых полос. Мощь небожителя проявлялась в каждом плавном движении. Черный Бык Нюцзао предстал перед смертными в обличии таурена, что приятно поразило Бейна. Голубоглазый небожитель повернул голову, увенчанную белой гривой, и осмотрел присутствующих. При каждом шаге звон его сверкающих копыт рождал эхо. Бейну показалось, что мудрая Нефритовая Змея Юй-лун сделала самый неожиданный выбор, представ в облике пандаренского детеныша. Стоило ему так подумать, как Юй-лун посмотрела на него своими лиловыми глазами и улыбнулась. «Истинная мудрость», – решил про себя Бейн. Нефритовая Змея воплотилась в нежное и милое создание, к которому тянутся все вокруг.

Четыре небожителя направились в северную часть арены, где обычно восседал на своем троне Сюэнь. Разум Бейна очистился. Он ощутил покой, которого в последнее время так не хватало. Он выдохнул и на мгновение закрыл глаза, испытав благодарность хотя бы за то, что небожители почтили это место своим присутствием.

Все замерли в ожидании вердикта.

Однако небожители молчали. Вместо этого они повернулись к миниатюрной фигуре, только что вошедшей в храм.

Вновь прибывший был одет в кожаную броню с изображением рычащего белого тигра на правом плече. Из-за широкополой шляпы и повязки, скрывавшей лицо, его было непросто узнать, но все собравшиеся и так понимали, кто это. Тажань Чжу, глава монахов Шадо-Пан, неловко поклонился, скривившись от боли, и подошел к кругу в центре арены с грацией, которую было бы трудно ожидать от пандарена его возраста и комплекции. Он поклонился вновь, на этот раз каждому из четырех молчаливых небожителей, а затем оглядел присутствующих.

– Добро пожаловать! Сегодня я буду говорить от лица небожителей, – начал Тажань Чжу. – Мы рады каждому и смиренно приветствуем вас от всего сердца. Прошу, оглянитесь вокруг. Никому в этом мире еще не доводилось наблюдать такую картину. Сегодня сюда прибыли и лидеры Орды, и те, кто представляет народы Альянса. Ни у кого из вас нет оружия. Кроме того, я распорядился, чтобы в храме было размещено подавляющее поле – оно не позволит использовать магию и ту энергию, которую вы называете Светом. Вы собрались здесь по одному и тому же поводу, но вам доводилось объединять усилия ради общей цели и раньше. Прошу, окиньте взглядом своих преданных друзей и достойных врагов.

Сначала Бейн посмотрел на Андуина, прекрасно зная, что на его лице не увидит ненависти. Затем – на грозных дворфов и покрытого шерстью Генна Седогрива. Вериса стояла, стиснув зубы и сжав миниатюрные, но сильные руки в кулаки. Бейн перевел взгляд на Джайну и подумал, знает ли волшебница, как легко прочесть на ее лице грусть и гнев. Созерцание затягивалось, и Бейн заметил, что одни расслабились, а другие начали проявлять нетерпение. Такая картина наблюдалась и в рядах Орды, и в рядах Альянса.

Тажань Чжу продолжил:

– Под нами в тщательно охраняемой темнице содержится пленник, чью судьбу вы жаждете узнать. Гаррош Адский Крик.

После этих слов Бейн замер и шумно сглотнул. В воздухе ощущались напряжение, ярость, страх и нетерпение. Но безмятежный монах не торопился.

– Вам сказали, что сегодня решится судьба Гарроша Адского Крика. Это правда, небожители не лгут. Однако они не рассказали всего. После обсуждения и медитации небожители решили, что не должны судить Адского Крика единолично. От его действий пострадали не только жители Пандарии, – Тажань Чжу прижал лапу к животу, куда не так давно вонзилось лезвие Кровавого Воя. – А значит, вы тоже должны участвовать в принятии решения. Вина Гарроша Адского Крика не вызывает сомнений, и, тем не менее, мы проведем честный и открытый суд с участием представителей Орды и Альянса, который определит его судьбу. Быть может, приговор окажется более мягким или же будет отменен вовсе.

В зале стало шумно. Бейн не мог определить, кто кричал громче – Орда или Альянс.

– Суд? Он хвастался своими злодеяниями!

– Гаррош заслуживает смерти! Он стольких убил!

– Давайте судить всю Орду!

– Мы и так знаем, что он сделал. И весь мир знает!

Сюэнь едва заметно прищурился.

– Тишина в моем храме! – его чистый голос звенел, словно колокол, и разил, как острый меч.

Никто не осмелился ослушаться этого приказа. Удовлетворившись результатом, небожитель кивнул Тажаню Чжу, чтобы тот продолжал.

– Августейшие небожители понимают, что Гаррош Адский Крик совершил чудовищные, кошмарные злодеяния. Я повторяю: его вина не подлежит сомнению. Однако нам необходимо решить, каким образом его наказать. Гаррош должен понести ответственность. Вопрос в том, какую именно. И решить это мы можем только через суд. Именно поэтому вам, представителям Орды и Альянса, а также всем прочим, кому есть что сказать, будет предоставлено слово.

– Но судьями, присяжными и палачами в любом случае будут небожители? – подал голос Лор’темар Терон. Бейн сразу понял, что терпение эльфа крови на пределе и он не в восторге от перспективы «командной работы».

– Нет, Лор’темар, друг мой, – ответил Тажань Чжу. – Небожители и в самом деле вызвались быть присяжными, но в остальном ты не прав. Я возьму на себя благородную роль фа-шуа, то есть судьи. Небожители мудры и хотят добиться истинной справедливости, как и многие из вас, с кем мне выпала честь познакомиться. Согласно древним законам Пандарии, Орда и Альянс должны будут выбрать тех, кто выступит в роли защитника и обвинителя соответственно.

– Вы ведь сами сказали, что он виновен, – вмешалась Вериса. – Зачем нам нужны защитник и обвинитель?

– Защитник будет просить смягчения приговора, а обвинитель, разумеется, станет требовать ужесточения. Вы вольны выбирать тех, кто возьмет на себя эти роли. При этом противоположная сторона может один раз воспользоваться правом вето.

– Я налагаю вето на этот суд! – рявкнул Генн Седогрив. – Гаррош Адский Крик – настоящий мясник. Он повел Орду против наших народов. Если вы хотите провести суд, так давайте не будем мелочиться и призовем к ответственности всех лидеров Орды. Некоторые из них смотрели на злодеяния своего вождя сквозь пальцы, другие присоединились к его армии, а иные, – он бросил полный ярости взгляд на Сильвану, – даже развязали свою собственную войну!

Его поддержал целый хор голосов. Бейн с грустью отметил, что в числе согласных оказалась и Джайна.

– Это займет немало времени, – спокойно заметил Тажань Чжу. – Не всем из нас уготована долгая жизнь.

– Альянсу тут вообще нечего делать, – выплюнул Галливикс. – Гарроша должны судить представители Орды. Только так пострадавшие от его действий получат достойную компенсацию.

– Денежную компенсацию, надо полагать? – невесело усмехнулся Меггакрут.

– Да, это было бы вполне уместно, – подтвердил Галливикс.

Тажань Чжу вздохнул и жестом попросил всех замолчать.

– Лидеры Орды и Альянса должны вынести свое решение. Вождь Вол’джин, король Вариан Ринн, согласны ли вы с предложенными мной условиями?

На мгновение тролль и человек встретились взглядами, затем Вол’джин кивнул:

– Небожителям судить проще, чем нам, участникам событий. А ты, Тажань Чжу, уже доказал свое благородство. Лучше получить право высказаться, чем смириться с уже готовым решением. Орда согласна.

– И Альянс тоже, – без промедления сказал Вариан.

– Вас отведут в помещение, где вы сможете выбрать защитника и обвинителя, – продолжил Тажань Чжу. – Помните, у каждой стороны только одно право вето. Выбирайте мудро.

Цзи Огненная Лапа, стоявший в стороне, подошел к Вол’джину и низко поклонился.

– Я отведу вас в один из соседних храмов. Там вы сможете согреться, – Цзи сделал паузу, сверкнул глазами и расплылся в хитрой улыбке, – и подкрепиться.

* * *

Пандарен не соврал. Пятнадцать минут спустя Вол’джин, Го’эл, Бейн, Эйтригг, Варок Саурфанг, Сильвана, Лор’темар Терон и Джастор Галливикс устроились на ковре, который пусть и выглядел скромно, все же был гораздо теплее каменного пола. Им предложили мясо и напитки. Воздух в зале согревался теплом жаровен.

Вол’джин указал на еду.

– Мудрость просыпается на сытый желудок, – сообщил он.

Еду, как и полагается в Пандарии, обильно запили пивом. Как только все насытились, Вол’джин, решив не терять времени даром, сразу перешел к делу:

– Братья-орки, вы знаете, как сильно я вас уважаю. Но, думаю, если защитником Гарроша станет один из вас, Альянс сразу воспользуется правом вето.

Го’эл кивнул и добавил:

– Мне жаль, что Гаррош пал так низко. Его поступки очернили целую расу в глазах других народов. Так или иначе, слова орка-защитника никто не станет воспринимать всерьез.

– С другой стороны, – вмешался Бейн, – орк, который будет держаться на публичном суде с честью, может исправить положение. Эйтригга уважают за невозмутимость и мудрые суждения.

Старый орк покачал головой, едва дослушав таурена:

– Мне приятны твои слова, верховный вождь, но Го’эл прав. Он, я и Саурфанг скажем свое слово, если того захотим. Тажань Чжу пообещал предоставить это право, и я ему верю.

– Я буду защитницей Гарроша, – вызвалась Сильвана. – Все знают, что в прошлом у нас были разногласия. Альянс ни за что не обвинит меня в излишней мягкости.

– Ты стала бы отличной обвинительницей Гарроша, с этим не поспоришь, – вмешался Вол’джин. – Но нам нужно выбрать защитника.

– Вождь, послушай, – не унималась Сильвана, – все здесь хотят казни Гарроша. Более мягкий приговор никого не устроит. И ты это знаешь! Ты ведь сам однажды сказал…

– Сильвана, я лучше знаю, что говорил, – перебил ее Вол’джин. Его низкий голос звучал угрожающе. – Это ведь не тебя бросили умирать с перерезанным горлом. Да, в период его правления страдали все. Но небожители ожидают, что суд будет настолько честным, насколько это возможно при участии нас, смертных. Кажется, я представляю, кто лучше всех справится с ролью защитника. Тот, кого уважают народы Орды и Альянса, кто никогда не питал к Гаррошу особой любви, неспособен лгать и всегда старается справиться с поставленной задачей как можно лучше.

Вол’джин повернулся к Бейну.

Сначала вождь тауренов подумал, что тот просто хочет услышать его мнение, но потом все понял.

– Ты про меня? – взревел Бейн. – Во имя Матери-Земли, Гаррош ведь убил моего отца!

– Ты сможешь донести до остальных точку зрения вождя, – вмешался Лор’темар. – Несмотря на боль, которую причинил тебе Гаррош, ты был верен Орде до последнего, пока не понял, что злодеяния тирана разрушают ее изнутри. Это известно всем, ведь у Альянса множество шпионов. Кроме того, у тебя добрые отношения с леди Праудмур.

Бейн широко распахнул глаза и повернулся к Го’элу, умоляя вмешаться, но орк только улыбнулся в ответ:

– Таурены всегда были сердцем Орды. Если кто и сможет стать защитником Гарроша и заставить остальных прислушаться к своему мнению, так это ты.

– Я не хочу его защищать. Я… хочу того же, что и все вы! – рявкнул Бейн. – Гаррош уже сотню раз доказал, что заслуживает смерти.

– Сделай так, чтобы с тобой считались, – тихо произнес до этого молчавший Саурфанг. Несмотря на преклонный возраст, его голос звучал мощно, в нем слышалась плохо скрываемая боль. – Бросить Гаррошу обвинения в лицо слишком просто. Гораздо труднее заставить судью и присяжных прислушаться к своему мнению. Бейн Кровавое Копыто, все знают, сколько тебе пришлось вынести. Но только ты сможешь убедить присутствующих сохранять спокойствие и рассуждать трезво.

– Я воин, а не жрец! Цветистые речи, игра на чужих чувствах – все это не мое.

– Гаррош тоже воин, – возразил Го’эл. – Так или иначе, но ты лучше нас всех подходишь на роль честного защитника.

Бейн стиснул зубы и повернулся к Вол’джину.

– Я сохранил верность Орде и вождю, когда этот титул носил Гаррош, поддержать кого-то столь достойного, как ты, Вол’джин, – мой долг.

– Я не стану тебе приказывать, – ответил Вол’джин, положив руку Бейну на плечо. – Следуй зову своего сердца.

* * *

Все складывалось не так, как хотела Сильвана Ветрокрылая. Совсем не так.

Прежде всего, она, как и все представители Орды, даже мягкосердечный Го’эл, надеялась, что их пригласили в храм, чтобы решить, кому выпадет честь оборвать жизнь Гарроша. Казнь при этом должна была быть неторопливой и крайне болезненной. Вариан Ринн и так надолго отсрочил этот, без сомнения, приятный момент, и вот теперь в дело вступили небожители с их судом. Как нелепо! Они и Тажань Чжу признавали, что Гаррош виновен. Рассуждения о «справедливости» и «отказе от мести» казались слишком тошнотворными, не заслуживали ни потраченного времени, ни усилий. По мнению Сильваны, единственным положительным моментом во всей ситуации была возможность высказаться и добавить свои слова к многочисленным свидетельствам преступлений Гарроша. Кроме того, ее радовало, что в качестве фа-шуа выступит Тажань Чжу. Возможно, это единственный пандарен, который согласится вынести смертный приговор. Остальные жители Пандарии, судя по всему, предпочли бы поить Гарроша пивом до тех пор, пока он не начнет извиняться спьяну.

Сильвана и не ожидала, что ей позволят занять сторону защиты. Вол’джин был прав, поступи Орда подобным образом, и Альянс тут же воспользуется правом вето, как минимум из ненависти. Но Бейн? Самый мягкосердечный из всех воинов и, по совместительству, представитель мирного народа.

Просто безумие! Более того, у Бейна было больше причин желать Гаррошу смерти, чем даже у самой Сильваны. Бывший вождь Орды для него все равно что Артас! Вот только Сильвана прекрасно понимала, что Бейн, согласившись став защитником, будет настолько рьяно придерживаться своей роли, что все остальные непременно захотят возложить к ногам Гарроша цветы.

Бейн прижал уши и тяжело вздохнул.

– Я выступлю защитником, – сказал он, – хоть и не представляю, как добиться поставленной цели.

Сильване пришлось приложить усилия, чтобы сдержать усмешку.

В комнату заглянул Цзи.

– Лидеры Альянса уже выбрали обвинителя. Если вы готовы, давайте вернемся на арену.

Все последовали за Цзи по заснеженной тропинке. Представители Альянса уже собрались на арене и наблюдали за вошедшими соперниками из Орды. Тажань Чжу подождал, пока все займут свои места, и обратился к присутствующим.

– Итак, вы приняли решение. Вождь Вол’джин, кому Орда поручит защищать Гарроша Адского Крика?

Защищать Гарроша Адского Крика… Сама эта фраза звучала как оскорбление!

– Верховному вождю Бейну Кровавое Копыто из племени тауренов, – ответил Вол’джин.

– Есть ли возражения у Альянса?

Вариан развернулся к соратникам. Все молчали. Как и предсказывал Вол’джин, многие представители Альянса были довольны таким выбором. К удивлению Сильваны, отпрыск Вариана даже едва заметно улыбнулся.

– Альянс принимает кандидатуру Бейна Кровавое Копыто, который не раз доказал свое благородство, – сказал Вариан.

Тажань Чжу кивнул:

– Король Вариан, кого Альянс выбрал обвинителем Гарроша Адского Крика?

– В этой роли выступлю я, – ответил Вариан.

– Этому не бывать! – возразила Сильвана. – Хватит нами помыкать!

Такой выбор разозлил не только ее – многие в зале выразили возмущение. Тажаню Чжу пришлось повысить голос, чтобы всех перекричать.

– Тихо, тихо! – несмотря на прямое значение этого слова, голос главы Шадо-Пан был громок, в нем звучали повелительные нотки. Крики сменились недовольным бормотанием, а затем все стихло. – Вождь Вол’джин, воспользуешься ли ты своим правом вето, чтобы отклонить кандидатуру обвинителя?

В Орде Вариана не любили. Резкие изменения в его личности многим казались подозрительными. И даже тот факт, что король Альянса не стал оккупировать Оргриммар, не смягчил сердца народов Орды. Люди – враги, это никогда не изменится. Сильвана понимала: если Вариан выступит в роли обвинителя, недовольство судом лишь усилится. Судя по всему, Вол’джин тоже это чувствовал.

– Да, лорд Тажань Чжу. Мы воспользуемся правом вето, – сказал он.

Как ни странно, никто из Альянса спорить не стал. Сильвана обратила внимание на эту реакцию и оценила хитрый ход противника, который тут же предложил другую кандидатуру на роль обвинителя.

– Тогда мы выбираем верховную жрицу Тиранду Шелест Ветра, – спокойно ответил Вариан.

Тиранда Шелест Ветра… Из всех народов, населявших Азерот, ночные эльфы ненавидели орков даже сильнее, чем люди. Пожалуй, у них были на то причины. Ночные эльфы любили природу, орки же использовали ее дары лишь как материалы для строительства и ведения войны. Сперва Сильвана разозлилась, а потом на мгновение задумалась, настолько ли плох этот выбор. Реакция Бейна доказала, что большинство представителей Орды предпочли бы обвинять Гарроша, а не защищать.

Но в горящих глазах Тиранды Сильвана не увидела ни намека на сочувствие к положению, в котором они оказались. Хоть Тиранда и была жрицей, на ее долю выпало немало битв.

Тажань Чжу вновь заговорил, на этот раз о пандарийских законах в отношении проведения суда, но Королева-банши уже не слушала.

– Отличный ход, Альянс, – пробормотала она на некогда родном языке высших эльфов.

– Они предложили кандидатуру Вариана, прекрасно зная, что мы воспользуемся правом вето, а затем заменили его еще более жестким обвинителем на тот случай, если кто-то из нас проявит к Гаррошу сострадание, – ответил знакомый голос на том же языке. – Думаю, они не понимают, что мы ненавидим бывшего вождя ничуть не меньше.

Сильвана посмотрела на Лор’темара, приподняв бровь. Каждая ее попытка укрепить союз с лидером син’дорай разбивалась о стену холодной вежливости, за которой скрывалась злопамятность. Лор’темар, был загнан в угол, но даже в этой ситуации старался не потерять драгоценного достоинства. Неужели разговор на талассийском означал, что ситуация переменилась? Возможно, предводитель эльфов крови оскорбился тем, что ему не досталось место нового лидера Орды?

– Тиранда не питает особой любви к Гаррошу, – поддержала диалог Сильвана.

– И к Орде тоже, – добавил Лор’темар. – Интересно, не пожалеет ли Вол’джин, что отверг кандидатуру Вариана? Думаю, нам стоит выждать и понаблюдать за развитием событий.

– Как и всегда, – сказала Сильвана, размышляя, как в этот раз эльф крови отреагирует на предложение сотрудничества.

Но, похоже, Лор’темар не услышал последней фразы и вместо ответа кивнул кому-то из покидающих арену представителей Альянса. Сильвана обернулась, чтобы посмотреть, кто это был.

Ну, конечно, Вериса! Ведь не так давно они с Лор’темаром общались. Вежливость сестры по отношению к лидеру эльфов крови казалась удивительной. Но гораздо сильнее Сильвану поразило то, что после ответного приветствия Вериса встретилась с ней взглядом и, прежде чем отвернуться, долго не отводила глаза.

Сестры Ветрокрылые (по крайней мере две из них) увиделись впервые за много лет. Логично было бы предположить, что встреча с Сильваной будет для Верисы испытанием. Однако на ее лице не было ни горечи, ни грусти. Только мрачная непоколебимость и какое-то… удовлетворение.

Сильвана понятия не имела, чем вызвана такая реакция.

3

Как только Бейн ступил на родную землю Мулгора, напряжение, мучившее его во время пребывания в Пандарии, исчезло. Он полной грудью вдохнул чистый и ароматный ночной воздух.

Бейна уже ждал шаман Кадор Облачная Песня.

– Как хорошо, что ты дома, – произнес он своим глубоким голосом и низко поклонился.

– Я тоже этому рад, пусть и вернулся ненадолго, чтобы исполнить печальный долг, – ответил Бейн.

– Мертвые всегда рядом, – сказал Облачная Песня. – Мы оплакиваем физическую оболочку, но ветер доносит до нас их песни, а в воде слышен их смех.

– Жаль только, что они не могут с нами говорить и давать советы, как когда-то.

От одной мысли об этом сердце Бейна сжалось. Он подумал, стоит ли добровольно бередить старые раны. Тем не менее Бейн доверял Облачной Песне и был уверен, если бы тот считал затею неблагоразумной, непременно бы сообщил об этом.

– Они говорят с нами, Бейн Кровавое Копыто. Только не так, как мы привыкли.

Бейн кивнул. Его отец Кэрн действительно всегда был рядом. Бейн и Кадор Облачная Песня прибыли в Красные Скалы. Здесь, в древнем святилище, павших героев племени тауренов отправляли к Матери-Земле и Отцу-Небу через очищение огнем. Это место находилось в отдалении от Громового Утеса и получило свое название из-за скал из красного песчаника. Здесь можно было отдохнуть и предаться созерцанию на границе между миром живых и мертвых вдали от суеты Громового Утеса. Бейн не приходил сюда с момента похорон отца. Сейчас, как и тогда, его сопровождал Кадор Облачная Песня с тем лишь отличием, что на этот раз кроме них здесь больше никого не было. Посмотрев на запад, Бейн увидел очертания Громового Утеса на фоне ночного неба. Костры и факелы с такого расстояния казались сияющими звездами. В восточной части Красных Скал тоже был зажжен небольшой костер, даривший тепло и уютно мерцавший во тьме.

Огонь… Бейн взглянул на пустые сооружения для погребальных костров. После кремации остается лишь пепел, но и его забирает ветер, разнося по четырем сторонам света. Хоть таурены и обрели дом в Громовом Утесе, своих мертвецов они предпочитали сжигать. Такой погребальный обряд уходил корнями в кочевническое прошлое. Предки тауренов освобождали души умерших, предавая тела огню и рассеивая прах по ветру. Так те, кто перешел в иной мир, могли продолжать свои странствия, если того захотят.

– Тебе хватило времени, чтобы подготовиться? – спросил Бейн у Кадора.

– Да, – кивнул шаман. – Обряд несложный.

Бейна это не удивило. Таурены были простым народом, а потому не произносили напыщенных речей и не использовали в своих ритуалах предметы, которые трудно достать. Хватало даров, которые преподносила земля.

– Ты готов, верховный вождь?

– Нет, но давай приступим, – грустно рассмеялся Бейн.

Шаман Облачная Песня, одетый в шкуры убитых им же зверей, начал притопывать копытами в медленном и четком ритме, устремив взгляд в небо, на восток.

– Взываю к духам воздуха! Вы – легкий бриз, ветер, буря и нечто большее. Мы просим вас присоединиться к этому ритуалу, нашептать мудрость великого Кэрна Кровавое Копыто его сыну Бейну.

Хоть погода и была спокойной, после этих слов поднялся легкий ветерок, взъерошивший мех на теле вождя тауренов. Бейн прислушался, но не смог различить ничего, кроме тихого бормотания. Кадор Облачная Песня достал шаманский кисет, зачерпнул из него пригоршню серого пепла и рассыпал по земле в форме изогнутой линии, соединившей восток и юг. Для обрядов, посвященных живым, таурены использовали кукурузную пыльцу, но сегодня шаман обращался к мертвым, а значит, в сером порошке был пепел сожженных в Красных Скалах.

– Взываю к духам огня! – Кадор Облачная Песня повернулся к костру и поднял свой жезл в знак почтения. – Вы – сияющие угли, огонь, пламя и нечто большее. Мы просим вас присоединиться к этому ритуалу и согреть сердце Бейна Кровавое Копыто храбростью его возлюбленного отца Кэрна.

На мгновение пламя разгорелось ярче, и Бейн ощутил сильнейший жар. Обозначив таким образом присутствие духов, костер вернулся в обычное состояние, лишь изредка тихо потрескивая.

Теперь Кадор Облачная Песня повернулся на запад, обращаясь к духам дождей, рек и бурь, прося их окутать верховного вождя тауренов воспоминаниями об отцовской любви. В этот момент сердце Бейна болезненно забилось. «Слезы тоже состоят из воды», – подумал он.

Следом настал черед духов земли, что воплотились в почве, камне, горах и в каждой кости благородных павших. Кадор попросил их даровать Бейну силу плодородной земли, на которую привел свой народ Кэрн. Затем шаман замкнул священный круг из серого пепла. Бейн ощутил вспышку энергии, сам воздух звенел от ее мощи. То же самое он чувствовал перед надвигающейся бурей, вот только на этот раз вокруг было неожиданно спокойно.

– Приди, Дух жизни! – воззвал Кадор Облачная Песня. – Ты – воздух, которым мы дышим, ты – огонь в нашей крови, ты – прах в наших костях и вода в наших слезах. Мы знаем, что смерть – лишь тень жизни, а кончина столь же естественна, как и рождение. Мы просим тебя присоединиться к ритуалу и призвать того, кто ходит в твоей тени.

На мгновение они молча замерли в центре круга, размеренно дыша в унисон. Спустя некоторое время шаман кивнул и предложил Бейну сесть среди пустых сооружений для костров, лицом к Громовому Утесу. Бейн подчинился, дыша все так же глубоко и пытаясь усмирить мечущиеся в голове мысли. Облачная Песня передал ему глиняный кубок, наполненный жидкостью темного цвета, в которой отражались звезды.

– Этот напиток дарует тебе видение, если на то будет воля Матери-Земли. Пей.

Бейн поднес кубок ко рту, попробовал приятное на вкус зелье из сребролиста, остротерна, земляного корня и чего-то, что он не смог распознать, и вернул кубок шаману.

– Борись со сном, Бейн Кровавое Копыто. Созерцай красоты этой земли, – сказал Кадор.

Бейн подчинился. Напряжение покинуло его тело, а взгляд стал расфокусированным.

Он услышал тихий, ритмичный звук покрытого шкурой барабана, совпадавший с биением сердца. Бейн не знал, сколько просидел так, слушая речь Облачной Песни. Он полностью расслабился и ощутил покой в сердце, бившемся в такт барабану.

А затем Бейн почувствовал чье-то присутствие. На него с улыбкой смотрел Кэрн Кровавое Копыто, могучий таурен в самом расцвете сил с острым и проницательным взглядом. Бейн никогда не видел отца таким. В руке Кэрн держал свое руническое копье, целое и невредимое, как и он сам. Отец поднял оружие в знак приветствия, и мускулы на его могучей груди обозначились сильнее.

– Отец, – выдохнул Бэйн.

– Сын мой, – ответил Кэрн и улыбнулся. Вокруг его глаз собрались морщинки. – Путь от моего мира к вашему труден, у меня мало времени, но я знаю, что твое сердце неспокойно, поэтому не мог не откликнуться на зов.

Вся боль, которую Бейн похоронил внутри себя и не мог выразить, которую заглушил, чтобы не отвлекаться от служения племени тауренов, выплеснулась наружу, словно кровь из раны.

– Отец… Гаррош убил тебя! Он отнял у тебя возможность умереть с честью! Он наблюдал за тем, как я и Зловещий Тотем сражаемся, словно звери в бойцовской яме, и ждал, кто победит. Он опустошал земли, лгал собственному народу и разрушил Терамор…

По лицу Бейна текли слезы злобы и горечи. На мгновение, ослепленный противоречивыми чувствами, он потерял дар речи.

– И теперь тебя просят его защищать, – вмешался Кэрн. – Хотя больше всего на свете ты хочешь наступить ему копытом на горло.

Бейн кивнул:

– Да. Ты пошел против него в те времена, когда никому не хватало на это храбрости. Отец… должен ли был я последовать твоему примеру? Должен ли был его остановить? Неужели… неужели вся кровь, которую пролил Гаррош, и на моих руках тоже?

Эти слова вырвались у Бейна против воли, он и сам удивился вопросу. Кэрн же мягко улыбнулся:

– Сын мой, все это в прошлом. События минувших дней упорхнули, словно лепестки, унесенные ветром. Только Гаррош ответственен за свой выбор и свои действия. Ты всегда следовал зову сердца, а я всегда гордился тобой.

В этот момент Бейн понял, как Кэрн ответит на его вопрос.

– Ты… ты считаешь, я должен это сделать, – прошептал он. – Должен защищать Гарроша Адского Крика.

– Мое мнение неважно. Делай то, что считаешь нужным, как и всегда. Я чувствовал, что в то время был обязан бросить Гаррошу вызов. А ты чувствовал, что должен поддержать вождя Орды.

– Вариан должен был позволить Го’элу убить его! – прорычал Бейн.

– Но не позволил. Все получилось так, как получилось, – спокойно произнес Кэрн, казавшийся одновременно юным и старым. – Ответь на один вопрос, и ты сразу поймешь, что нужно делать. Если тебя так огорчает, что я был убит из-за предательства, можешь ли ты отступить от борьбы за правду и честность, даже если (особенно если) добиться своей цели будет нелегко? Разве сможешь ты, придерживаясь уготованной роли, отступить от идеалов чести? Любимый сын, плоть от плоти моей, я думаю, ты знал ответ еще до того, как пришел сюда.

Так и было, но Бейну не стало легче.

– Я возьму на себя эту ношу, – тихо сказал он, – и буду защищать Гарроша настолько хорошо, насколько смогу.

– По-другому ты не умеешь. А когда все закончится, ты испытаешь радость. Нет-нет, – добавил Кэрн и предостерегающе поднял руки, как только Бейн собрался заговорить. – Я не могу рассказать тебе о последствиях. Но обещаю, твое сердце будет спокойно.

Образ Кэрна начал таять. Заметив это, Бейн понял, что потратил драгоценную возможность встречи с отцом (со своим отцом!) на жалобы, как какой-то глупый юнец.

– Нет! – закричал он срывающимся от эмоций голосом. – Отец, пожалуйста, не уходи, останься еще ненадолго!

Бейн хотел сказать так много. Как сильно скучал по Кэрну. Как изо всех сил старался почтить его память. Несколько мгновений, которые длилась их встреча, значили для верховного вождя тауренов так много. Было слишком поздно. Бейн умоляюще потянулся к отцу, но тот принадлежал миру теней, его не было среди живых, и руки лишь прошли сквозь воздух.

Во взгляде Кэрна мелькнула грусть, он потянулся к сыну и в мгновение ока исчез.

Кадор Облачная Песня подхватил Бейна, не дав ему упасть.

– Получил ли ты ответы, которые искал, верховный вождь? – спросил шаман, подав Бейну кубок с чистой холодной водой. Бейн сделал глоток, и его разум начал проясняться.

– Ответы, которые искал? Нет. Но я получил ответы, в которых нуждался, – ответил он, грустно улыбнувшись другу.

Кадор Облачная Песня понимающе кивнул. В тишине ночи, нарушаемой лишь стрекотом сверчков и дыханием легкого ветерка, раздался знакомый гул, а затем из вихря яркого света появился портал.

– Кто посмел прервать ритуал? – прорычал Кадор Облачная Песня. – Круг еще не разорван!

Бейн поднялся, а шаман подошел к открытому порталу. Из него появился стройный высший эльф. Он выглядел вполне типично для представителя своего народа – заостренные, тонкие черты лица, водопад длинных золотистых волос и аккуратная борода-эспаньолка. Эльф сразу же обратился к Бейну.

– Верховный вождь, меня зовут Кайроздорму. Тажань Чжу попросил меня проводить вас в Храм Белого Тигра. Прошу, следуйте за мной.

– Ты прерываешь священный ритуал… – начал Кадор.

Эльф окинул его раздраженным взглядом.

– Прошу простить мое неуважение к обычаям, но мы должны спешить!

Бейн обратил внимание на камзол эльфа, коричневый с золотистой окантовкой и эмблемой на груди – золотым кругом и символом бесконечности. Такую одежду носили Хранители времени, и Бейн не смог удержаться от вопроса:

– Разве род еще носит такие камзолы? Мне казалось, ваша власть над временем…

Кайроздорму нетерпеливо взмахнул рукой с длинными пальцами:

– Это долгая история, а времени у нас мало.

– Странно такое слышать от тебя. Пути времени разрушила какая-то катастрофа?

– Нет, причина спешки более прозаична. Этот портал не вечен, – Кайроздорму вдруг криво усмехнулся, сверкнув белыми зубами. – Хотя, – добавил он, – теоретически это возможно, но не здесь и не сейчас. Верховный вождь, давайте поторопимся.

Бейн повернулся к Облачной Песне.

– Спасибо за все, Кадор. Долг зовет.

– Зовет, да еще и на эльфийском, – съязвил шаман, но, тем не менее, почтительно поклонился. – Иди, верховный вождь, и да пребудет с тобой благословение отца.

* * *

Трапеза получилась незамысловатой и легкой: хлеб с кедровыми орешками, дарнасский блю, свежие лунные груши и сок луноягоды. За столом в храме возлюбленной богини Элуны Тиранда рассказывала верховному друиду Малфуриону Ярость Бури о событиях, произошедших в Храме Белого Тигра.

* * *

Жрицу порадовало то, что Тажань Чжу распорядился открыть порталы домой для каждого участника судебного процесса. К Тиранде обратилась миловидная волшебница-пандаренка Ю-фэй, одетая в шелковую мантию цвета воды, соответствовавшую оттенку ее глаз и выбившегося из прически непослушного локона.

– Чжу-шао Шелест Ветра, – произнесла Ю-фей, использовав традиционное для Пандарии обращение к представителям суда, и низко поклонилась. – Для меня честь отправить вас домой до момента, пока ваше присутствие вновь не понадобится в храме. Прошу, позовите меня, если вам понадобится помощь.

* * *

– Любовь моя, уверена ли ты, что хочешь взять на себя эту ношу? – спросил верховный друид.

Малфурион налил жене второй бокал сока луноягоды. Перья на его руках – напоминание о тысячелетиях, проведенных в Изумрудном Сне, – коснулись столешницы. Тиранда вдруг поняла, что привыкла к изменениям, которые произошли с Малфурионом за время длительного сна: его тело покрылось перьями, ноги больше напоминали лапы саблезуба, а густая борода зеленого цвета сильно отросла. И пусть внешность верховного друида стала другой, его чистое сердце ничуть не переменилось. Он всегда был и навсегда останется возлюбленным Тиранды.

Малфурион тем временем продолжил:

– Ты не знаешь, сколько продлится этот суд и куда он тебя заведет.

Тиранда сделала глоток сладкого сока, от которого веяло прохладой ночного леса.

– Любовь моя, за этим судом будет следить весь мир. Кроме того, – Тиранда улыбнулась, – ты справишься с любыми проблемами, которые возникнут в мое отсутствие. Я смогу возвращаться домой и проводить все ночи рядом с тобой. Это ли не благословение самой Элуны? Что касается того, куда он меня заведет… – в голосе Тиранды появилась жесткость. – Скорее всего, мне почти не придется ничего делать, доказательств и так достаточно. Гаррош прожил множество лун, но за это время сумел расположить к себе лишь единицы, а с окончанием его жестокого правления почитателей стало еще меньше.

Малфурион с тревогой заглянул Тиранде в глаза.

– Я ведь спрашивал не о том, что ты будешь делать на суде, а о том, что он сотворит с тобой.

Тиранда удивилась и, кажется, немного растерялась:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – верховная жрица, посвятившая свою жизнь Элуне. Та, кто ратует за просвещение и исцеление. Когда того требует долг, ты безжалостна в битве. Теперь же твоим орудием станут лишь ненадежные и переменчивые слова, которые плохо сочетаются с красотой твоего сердца. И призывать тебе придется не к просветлению, а к ненависти и осуждению.

– В конце концов, факты, которые я представлю, прояснят ситуацию и позволят добиться просветления. А справедливый приговор, вынесенный Гаррошу, станет нашим исцелением.

Малфурион по-прежнему казался взволнованным. Он собрался было ответить, но снаружи беседки, где они с супругой наслаждались трапезой, прозвучал женский голос:

– Моя госпожа?

– Входи, Кордесса.

Тонкая рука приподняла прозрачную занавесь, и внутрь заглянула синеволосая Стражница.

– К вам посетительница. Она утверждает, что пришла по поводу суда и что дело не терпит отлагательств.

Малфурион приподнял бровь в немом вопросе, но Тиранда лишь покачала головой, ведь она удивилась ничуть не меньше.

– Конечно, Кордесса, впусти ее.

Стражница отошла, придерживая занавесь, и жестом пригласила загадочную гостью войти.

Посетительницей оказалась гномка с чуть веснушчатым лицом и симметричными пучками волос по обеим сторонам головы. Она поприветствовала Тиранду и Малфуриона, радостно сверкая ярко-зелеными глазами.

– Верховный друид, верховная жрица, как я рада вас видеть! Прошу прощения за беспокойство, чжу-шао, но, боюсь, дело важное.

Чжу-шао. Еще один титул, который Тиранде предстояло на себя примерить, пусть и ненадолго.

– Конечно, Хроми, – Тиранда улыбнулась и грациозно присела на колени перед бронзовой драконихой Хронорму, оказавшись с ней одного роста.

При упоминании имени гостьи Стражница тихо опустила занавесь, не желая мешать беседе.

– Чем могу помочь?

– Небожители хотят, чтобы вы с чжу-шао Кровавое Копыто кое-что сделали, прежде чем приступить к своим обязанностям. Проще будет показать. Не могли бы вы пойти со мной?

4

По прибытии в Храм Белого Тигра Бейн поклонился Ю-фей, поблагодарив ее за портал, а затем повернулся к главе Шадо-Пан.

– Приветствую, лорд Тажань Чжу. Кайроздорму привел меня, как вы и просили.

Произнося эту фразу, Бейн осматривался вокруг. Ночью Храм Белого Тигра казался еще более огромным. Несмотря на проникавшие сюда лунные лучи и свет ламп, верхние ряды трибун оставались в тени. Бейн обратил внимание, что арену уже подготовили к суду, разделив на три части – для него и Гарроша, для Тиранды, для фа-шуа и свидетелей. Защитнику и обвинителю были отведены идентичные секции с простыми стульями и прямоугольными столами, покрытыми алыми и золотыми скатертями. Одна из секций находилась в круге в западной части арены, а другая, оборудованная двумя стульями, – в восточной. Бейн сразу понял, что она предназначена для них с Гаррошем. На столах стояли пустые кувшины и бокалы, а также чернильницы, аккуратно разложенные перья и пергамент – судя по всему, для заметок.

Место Тажаня Чжу располагалось на отдельном помосте. Ему достался чуть более роскошный стул, который, тем не менее, не шел ни в какое сравнение с троном, возвышавшимся в северной части трибун. Около стула стоял небольшой гонг с колотушкой. На полу, чуть левее от помоста Тажаня Чжу, располагался стул для свидетеля и небольшой стол, на котором также стояли пустой кувшин и бокал.

Все это Бейн ожидал увидеть. Однако в стороне, позади помоста судьи, были расставлены стулья и столы, на которых стоял некий предмет, накрытый черной тканью.

– Могу ли я спросить, что там?

– Именно за этим я и позвал вас сюда в такой час, – сказал Тажань Чжу, сумев ответить на вопрос и ничего не сообщить одновременно. Он остановил Бейна жестом, не дав продолжить. – Вы узнаете обо всем, как только сюда прибудет чжу-шао Шелест Ветра. Проявите терпение.

– Меня отвлекли от очень важного ритуала. Терпение – последнее, что я готов проявить. Надеюсь, это ясно, – ответил Бейн.

Тажань Чжу укоризненно посмотрел на стоявшего рядом бронзового дракона.

– Кайроздорму, Ю-фей смогла бы без труда открыть еще один портал, но позже. Я знаю, ты, в отличие от своей коллеги из Альянса, незнаком с обычаями младших рас. Научись уважать их традиции.

Кайроздорму явно расстроился.

– Прошу прощения. Вы правы, у моей коллеги есть преимущество. Я думаю, чжу-шао Кровавое Копыто примет мои извинения и поможет познакомиться с обычаями племени тауренов.

Бейн чуть смягчился. Дракон никак не помешал проведению основной части, но духов всегда нужно было особым образом благодарить за помощь в ритуале. Бейн не стал заострять на этом внимание и решил уточнить кое-что другое, о чем упомянул Тажань Чжу.

– Коллега из Альянса?

– Кайроздорму будет помогать защитнику. Советником стороны обвинения станет другой бронзовый дракон. Они с Тирандой скоро прибудут.

Бейн вновь посмотрел на загадочный предмет, накрытый тканью, и окинул взглядом пустые трибуны, которые совсем скоро заполнятся зрителями. Взглянув на стол с двумя стульями, верховный вождь, несмотря на обещание, данное отцу, недовольно фыркнул, ведь ему не просто придется защищать Гарроша, но и каждый день сидеть с ним рядом.

– Тебя что-то беспокоит, вождь? – Кайроздорму устроился на стуле, который скоро должен будет занять Бейн, сложив руки за головой и вопросительно глядя на своего собеседника.

– Кайроздорму, меня беспокоит многое, но ты вряд ли сможешь помочь, – ответил Бейн.

– Я бы не был так уверен. И, пожалуйста, называй меня Кайрозом.

На арене появились сразу две фигуры – высокая и низкая. Тиранда Шелест Ветра изящно склонила голову.

– Добрый вечер, чжу-шао Кровавое Копыто. Лорд Тажань Чжу, надеюсь, мы не заставили вас ждать.

Гномка, сопровождавшая жрицу, повернулась к Бейну.

– Приветствую, верховный вождь! Рада тебя видеть. – Она улыбнулась Бейну и отошла поговорить с Кайрозом.

– Верховная жрица Тиранда, верховный вождь Бейн, – начал Тажань Чжу, – спасибо, что пришли. Перейдем к делу. Суд, в честности и справедливости которого не возникнет сомнений ни у кого из присутствующих, гораздо важнее приговора, вынесенного Гаррошу. Ведь в противном случае либо подсудимый превратится в мученика, во имя которого Орда встанет на путь войны, либо присутствующие решат, что приговор слишком мягок, и тогда разрыв между Альянсом и Ордой станет еще ощутимее.

– Лорд Чжу, моя задача проста, – произнесла верховная жрица ночных эльфов своим мелодичным голосом. – Я уверена, доказательства будут говорить сами за себя.

– Все знают, что я не питаю к Гаррошу любви. Я скорее умру, чем обесчещу себя, – добавил Бейн, явно оскорбившись. К чему ведет глава Шадо-Пан?

– Я ни в коем случае не хотел проявить неуважение, – сказал Тажань Чжу. – Я прекрасно знаю, что вы не склонны к обману и жульничеству. Однако слухи о том, что суд ведется нечестно, все равно будут распространяться.

– Это печально, но неизбежно, – согласилась Тиранда.

Бронзовые драконы чуть насмешливо улыбнулись друг другу.

– Если бы речь шла об обычном суде – да, неизбежно, – ответил Кайроздорму. – Но наш суд особенный. Знаете ли вы, что такое Песочные часы Времени?

Это был риторический вопрос. Огромные, невероятно красивые песочные часы обладали силой повернуть вспять само время. Их создал Ноздорму, бывший Аспект Времени. Ноздорму предвидел свое падение и превращение в злодея Дорнозму, а потому помог героям, вступившим в бой с его будущим воплощением, и дал им Песочные часы Времени.

Бейн и Тиранда обменялись смущенными взглядами. Они слышали, что герои в попытке помочь Ноздорму столкнулись с искаженными, злобными копиями их обоих. Думать об этом было неприятно.

– Мы знаем, что это, – коротко ответил Бейн.

– С того момента, как Дорнозму был побежден, я… как бы это сказать… – Кайроз замолчал, пытаясь подобрать нужное слово.

– Пытался починить часы, – подсказала Хроми.

– Да, так и есть, – кивнул Кайроз. – С помощью магии. Я исследовал Вневременный остров. В итоге, использовав частицы Песков времени из часов и смешав их с частицами Камней вечности, найденных на острове, я создал артефакт под названием Видение времени. Это просто чудо, скажу я вам! Функции Видения времени отличаются от функций Песочных часов Времени. Этот артефакт не способен повернуть время вспять, однако мы с Хроми можем воссоздать видение из любого периода, которое будет отражать истинный ход важных событий. С его помощью я даже могу заглянуть в будущее.

– Как? – спросил Бейн, глядя на накрытый тканью предмет с недоверием.

– Артефакт может открыть полностью контролируемый разрыв в ткани времени.

– А вы не боитесь изменить ход истории? – спросила Тиранда.

– Нет, – ответил Кайроз. Судя по всему, он очень собой гордился и, по мнению Бейна, имел на это право. – Как я и говорил, мне удалось изменить саму природу Песков времени. Артефакт отражает события на нематериальном уровне. Мы не сможем ощутить физическое присутствие. В образовавшемся разрыве будут лишь видения и звуки.

– Кроме того, артефакт работает в одностороннем порядке, – добавила Хроми. – Мы никак не сможем повлиять на ход истории.

– Позвольте продемонстрировать, – сказал Кайроз. Он взялся за край ткани и театральным жестом сорвал ее с артефакта.

Видение времени представляло собой песочные часы, украшенные двумя металлическими фигурками драконов (очевидно, бронзовых), которые обвивались вокруг каждого сосуда. Мастерство исполнения было столь безупречно, что драконы выглядели живыми и, казалось, просто дремали.

– Песок не падает, – отметила Тиранда.

– Начнет, как только мы с Хроми активируем Видение, – пояснил Кайроз. – Запас песка в верхнем сосуде конечен. Во время суда каждому из вас будет отведено определенное количество часов для использования артефакта. Вы сможете выбрать, какие моменты продемонстрировать в качестве неопровержимых доказательств. Длительность каждого эпизода будет вычитаться из общего количества часов.

– Иными словами, – вмешалась Тиранда, – нам не нужны свидетели.

– Я бы не был в этом уверен, – ответил Кайроз. – Вы ограничены в ресурсах, и свидетели смогут подтвердить или опровергнуть представленные доказательства гораздо лучше, чем сухие факты. Верховная жрица, Хроми выступит в роли вашей советницы и поможет правильно использовать показания свидетелей. Я же буду работать с верховным вождем.

– Стало быть, – начал Бейн, – никакой лжи, никаких преувеличений и сложностей, даже если свидетель не сможет в точности воспроизвести ход событий?

– Только истина без прикрас, – подтвердила Хроми, – с которой не поспоришь.

– Еще как поспоришь, – возразила Тиранда. – Мы можем обсудить мотивы, мысли, планы…

Хроми протестующе вскинула руки.

– Не раскрывайте свою тактику, верховная жрица! – воскликнула она.

– Как мы узнаем, какие моменты выбирать? – спросил Бейн. – Мы сможем их просмотреть, прежде чем показывать в суде?

– Разумеется, – кивнул Кайроз. – Что же касается выбора, то в этом поможем мы. Вы расскажете мне или Хроми, с каким утверждением хотите работать, а мы поможем подобрать идеальный момент.

– Почему бы нам не вернуться в Дарнас и не обсудить, как правильнее всего использовать Видение времени?

– Мудрое решение, Хроми. Лорд Тажань Чжу, мы закончили? – уточнила Тиранда.

– Вы и ваша советница можете идти. Защитник, и вы тоже, – произнес Тажань Чжу. – С этого момента и до начала суда мы с вами больше не увидимся и не сможем побеседовать. Да пребудет с вами мир и мудрость небожителей. Выполняйте свой долг с честью и усердием.

Тажань Чжу низко поклонился и, несмотря на явный физический дискомфорт, на мгновение задержался в этой позе. Бейн оценил это проявление уважения и благодарности.

Тиранда также поклонилась и покинула храм вместе с Хроми. В обычно величественной, плавной и грациозной походке жрицы ощущалось легкое напряжение, выдававшее волнение.

– А она явно довольна моим вкладом в общее дело, – прокомментировал стоявший позади Кайроз, глядя вслед уходящим фигурам.

– И правильно, – откликнулся Бейн.

– Что насчет тебя, вождь?

Бейн внимательно взглянул на собеседника.

– Все здесь знают, что ничем не прикрытая правда плохо скажется на положении Гарроша. Но мой долг, несмотря ни на что, заключается в том, чтобы защищать его. А потому артефакт кажется мне вещью, полезной исключительно для стороны обвинения.

– Идем, – с улыбкой произнес Кайроз. – Еще рано сдаваться. Даже ничем не прикрытую правду можно интерпретировать по-разному. Ты вправе просить меня показать разные эпизоды. Они необязательно должны быть связаны только лишь с поступками и словами Гарроша.

– Интересная мысль. Должен сказать, я заинтригован. Давай вернемся в Громовой Утес, и ты расскажешь мне, как лучше всего использовать Видение времени.

* * *

Джайна Праудмур понимала: праздновать им нечего. Совсем скоро начнется суд, итогом которого почти наверняка станет казнь. Так стоит ли радоваться убийству? Конечно, нет, но сути это не меняло.

Джайна видела, что все остальные разделяли ее чувства. Тем не менее никто из присутствующих так и не решился открыто произнести тост, восхвалявший заслуженную смерть. За столом все сидели непривычно прямо. Голоса звучали более беззаботно, чем обычно, и порой кто-то даже смеялся, чего Джайна не слышала уже очень давно. Впервые за долгое время она ощущала удовлетворение. Кто знает, быть может, ужасы войны наконец-то остались позади? Джайна надеялась, что наконец-то сможет передохнуть, оплакать павших, порадоваться вместе с выжившими и посвятить себя отношениям с драконом, который так сильно отличается от нее самой и, в то же время, поражает своей преданностью.

Джайна разглядывала лица сидевших за столом на Аметистовом утесе, и хрупкое ощущение спокойствия постепенно крепло. Здесь собрались Кейлек, Вериса Ветрокрылая, Вариан и Андуин.

Джайна была благодарна собравшимся, но все же очень остро чувствовала отсутствие тех, кто до этой встречи не дожил. Кейлек развернулся и мягко сжал ее руку.

– Ты по ним скучаешь, – мягко произнес он, и Джайна не стала это отрицать.

– Скучаю, – ответила она. – Сегодня они должны были быть здесь: Страдалица, Киннди, Тервош…

Джайна и Калесгос говорили тихо, но эльфийский слух всегда славился своей остротой.

– Да, должны были, – вмешалась Вериса. – А еще Ронин и многие другие.

Андуина явно встревожила жесткость в голосе эльфийки.

– Я уверен, что с небожителями в роли присяжных и Тажанем Чжу в роли судьи мы добьемся справедливости.

– Да, – кивнула Вериса. – Мне показалось странным, что защищать Гарроша будет Бейн, но возражать я не стану.

– Для Бейна честь не пустой звук, – вмешался Андуин. – Я не сомневаюсь, он прекрасно справится со своей задачей, даже несмотря на обуревающие его эмоции.

– Не думаю, что он мечтал о своей роли, – сказал Кейлек.

– Верно, – согласился Вариан. – Чего нельзя сказать о роли Тиранды. В Альянсе все хотели бы оказаться на ее месте.

– Кроме тебя, – пожала плечами Джайна.

– Предпочитаю наблюдать со стороны, – ответил Вариан. – Если бы мои желания ограничивались смертью Гарроша, я бы не стал останавливать Го’эла.

Вериса поджала губы, но промолчала. Джайна не могла ее винить, поступок Вариана вызывал смешанные чувства и у нее самой.

– Ты поступил правильно, отец, – сказал Андуин. – Суд будет непростым, но в перспективе он принесет нам много хорошего. Так мы сможем положить злодействам конец гораздо эффективнее, чем через простую казнь или любой другой приговор.

«Точно ли?» – подумала Джайна. Положит ли этот суд конец ее кошмарам, боли в сердце, которая возникает каждый раз, стоит вспомнить, сколько ее друзей погибло? Как в этом поможет суд? Она подумала о Киннди, чье тело от одного прикосновения превратилось в фиолетовую пыль. Джайна вдруг поняла, что сжимает вилку так сильно, что побелели костяшки, и положила ее на стол. Пальцы болели. Волшебница взглянула на миску с жареной курицей, взяла ножку, внимательно осмотрела ее и улыбнулась от пришедшей в голову мрачной шутки.

– Не лучше ли будет, если Гаррош во время сегодняшней трапезы внезапно подавится костью? Сколько времени это бы сэкономило! – сказала она как можно спокойнее. – Кстати, я слышала, на десерт будет подан вкуснейший торт. Надеюсь, у вас осталось для него место.

5

День первый

* * *

Джайна Праудмур впервые видела такую многочисленную толпу и столь усиленную охрану. Она была благодарна стражникам Вариана, которые помогли расчистить путь сквозь давку, образовавшуюся у входа, и провели саму Джайну, Калесгоса, Вариана, Андуина и Верису к их местам.

Лидеры Орды уже разместились на трибунах. На фоне сдержанных представителей Альянса они выделялись яркими одеждами и кожей всевозможных оттенков. Их голоса звучали резко и громко.

Августейшие небожители поступили мудро, отведя места посередине тем, кто не относится ни к Орде, ни к Альянсу, создав таким образом физический барьер на тот случай, если обстановка накалится. Джайна с удивлением отметила, что там сидит знакомая эльфийка с длинными красными волосами. На ее миловидном лице застыло выражение страдания. Сердце Джайны сжалось от сочувствия.

– Алекстраза, – тихо произнесла она.

– Я думал, она не придет, – вздохнул Кейлек, садясь рядом. – Суд будет для нее тяжелым.

Джайне казалось, что Алекстраза, великая Хранительница Жизни и бывший Аспект драконов, выше судебных разбирательств и тонкостей правосудия младших рас. Даже перед лицом немыслимых ужасов и потерь она всегда держалась с достоинством, проявляла храбрость, доброту и сочувствие. Сидевшая рядом зеленая драконица Изера, сестра Алекстразы, держала ее за руку и с почти детским любопытством оглядывалась по сторонам.

– Алекстраза должна здесь быть, – сказала Джайна. – Не ради помощи суду, а ради себя самой. То же самое касается и меня.

– Смотри, Гневион здесь, – отметил Андуин.

Его присутствию Джайна удивилась не меньше и, проследив за взглядом Андуина, с любопытством посмотрела на того, кто был больше известен под прозвищем Черный принц. О нем знали немногие, и мало кому было известно его истинное происхождение.

– Значит, – начала Джайна так тихо, что услышать ее мог только Андуин, – представители всех драконьих стай в сборе.

Гневион, судя по всему, был единственным черным драконом, которого не поразило безумие. Его, сына Смертокрыла, спасли от ужасающего влияния Древних богов еще до рождения. Джайна не могла не признать: пусть в этом Гневиону и повезло, его жизнь нельзя было назвать простой.

Род красных драконов под началом Алекстразы искала способы очищения черных собратьев. Драконица Реастраза, пытаясь справиться с этой задачей, прибегла к радикальным мерам. Она похитила самку черных драконов и заставила ее откладывать яйца. Объединив усилия с гномьим изобретателем, Реастраза сумела очистить от безумия, поразившего весь род, только одно яйцо. Смертокрыл в ярости уничтожил его, но все оказалось не так просто. Предполагая подобный исход, Реастраза подменила очищенное от безумия яйцо на собственное, пожертвовав, таким образом, и своей жизнью, и жизнью нерожденного дракона.

Гневион, еще находясь в скорлупе, обладал разумом и был прекрасно осведомлен обо всем, что происходило вокруг. Кроме того, он понимал, что будет всю жизнь находиться под неусыпным надзором со стороны рода красных драконов. Черному принцу удалось «освободиться», когда его яйцо украли. Затем он вылупился и оказался вдали от красных драконов. Никто не знал, каким образом Гневиону удалось избавиться от похитителей, но, как бы то ни было, теперь он, живой и невредимый, сидел здесь и, кажется, не демонстрировал признаков безумия.

Андуин и Гневион встретились в Пандарии и стали друзьями. Впрочем, принц Альянса признавал, что их отношения скорее строились на разнице во взглядах.

Возраст Гневиона определить было затруднительно. Фактически он являлся двухлетним ребенком. Однако, будучи драконом, Черный принц отличался острым умом и мудростью, а на вид казался не старше юного Андуина.

Джайна испытывала по отношению к принцу Альянса материнские чувства, а потому относилась к его новому другу с подозрением. С одной стороны, ровесников в окружении Андуина можно было пересчитать по пальцам. С другой же стороны, Джайна опасалась, что Гневион мог оказать на молодого человека дурное влияние. И, как ни странно, вовсе не потому, что был черным драконом. До того, как Нелтариона, больше известного под именем Смертокрыл, охватило безумие, он выполнял обязанности Аспекта Земли, демонстрировал мудрость и всегда готов был встать на защиту Азерота. Гораздо сильнее Джайну беспокоили высказывания Гневиона, которыми делился Андуин. Она также обратила внимание, что Черный принц сел как можно дальше от Алекстразы. Учитывая его прошлое, это было вполне понятно.

Гневион выглядел совсем как человек, пусть и выделялся на фоне остальных из-за необычного наряда – шароваров, мундира и тюрбана. Слева от него сидела орчиха с неизменно сердитым выражением лица, справа – столь же суровая человеческая женщина. Гневион улыбнулся Андуину, а затем перевел сияющие глаза, выдававшие его истинную природу, на Джайну. Он склонил голову и снова улыбнулся, на этот раз так, словно заметил нечто забавное. Джайна задумалась, что именно развеселило Черного принца.

Стражи-пандарены, стоявшие неподалеку, всем своим видом выражали терпение и казались спокойными, словно водная гладь горного озера. Тем не менее при необходимости они были готовы в мгновение ока ринуться в бой. В воздухе, словно туман, витало присутствие барьера, подавляющего магию, ни у кого из присутствующих не было оружия, а потому, если кто-то решит прибегнуть к насилию, ему придется воспользоваться кулаками.

– Так знакомо, – еле слышно произнес Вариан.

– Что именно? – уточнила Джайна.

– Всё, – ответил Вариан, кивнув в сторону трибун, заполнявшихся зрителями. – То же самое было, когда я сражался на гладиаторских аренах. Народ жаждет крови.

– Сегодня они ее не дождутся, – сказала Вериса.

Она могла бы добавить: «Если справедливость восторжествует, кровь прольется по окончании суда», но промолчала.

– Надеюсь, – кивнул Вариан. – Если начнется хаос, все усилия пойдут прахом. Кроме того, многие погибнут напрасно.

Джайна перевела взгляд на арену. Бейн и Тиранда уже заняли места за столами и ожидали начала заседания. Это Джайну не удивило. Гораздо любопытнее было присутствие еще двух участников, которые так же, как и все, дожидались прибытия Тажаня Чжу, небожителей и Гарроша. Джайна узнала Хроми, невероятно могущественную бронзовую драконицу, которая выбрала самое милое воплощение из всех возможных. А вот красивый высший эльф, с которым та беседовала, волшебнице был незнаком. Они расположились чуть в стороне за небольшим столом, на котором стоял накрытый тканью предмет. На обоих были надеты накидки, символизировавшие принадлежность к роду.

Пока Джайна размышляла, что здесь делают бронзовые драконы и какое участие они примут в суде, в храм вошел пандарен в традиционной длинной мантии. В руках он держал знамя Шадо-Пан. Пандарен трижды ударил древком по полу, и толпа, замолчав, расселась по местам.

– Мы, жители Пандарии, свято чтим законы. Их соблюдение позволяет исправить ошибки и, тем самым, восстановить баланс. Сегодняшний день особенный. Впервые за долгую историю Пандарии в суде примут участие чужаки. Прежде чем начать разбирательство, мы всегда называем имя подсудимого, а также имя или имена тех, кто будет его судить. Итак, со всей ответственностью объявляем начало суда над Гаррошем Адским Криком за преступления против народов Азерота. Прошу всех встать и отдать дань уважения Августейшим небожителям, которые внимательно, с открытым сердцем выслушают все обвинения, а также Тажаню Чжу, главе Шадо-Пан, который выступит в роли судьи и проследит за исполнением закона.

Присутствующие встали. На балкон грациозной походкой вошли Чи-Цзи, Сюэнь, Нюцзао и Юй-лун. Несмотря на непривычные воплощения, от красоты и изящества небожителей у Джайны, как и всегда, перехватило дыхание. Она успела спросить Аису про неожиданную внешность божеств Пандарии. Аиса пояснила, что это дань уважения Орде и Альянсу.

Красота и уникальность небожителей заключались не в облике, а в исходящей от них энергии. Тажань Чжу, смертное существо, не казался таким далеким, но, тем не менее, излучал невероятную мощь и спокойствие. Он подошел к приготовленному для фа-шуа стулу, взял небольшую колотушку и трижды ударил в гонг. Звук эхом разнесся по храму.

– Можете садиться, – произнес Тажань Чжу чистым и тихим голосом, который, тем не менее, услышал каждый в огромном помещении. – Прежде чем сюда приведут подсудимого, я хочу предупредить присутствующих, что не потерплю беспорядков во время проведения суда. Любой, кто нарушит правила, будет заключен под стражу до окончания разбирательства. Добавлю также, что все доказательства будут представлены необычным образом, который соответствует беспрецедентной ситуации.

Тажань Чжу кивнул бронзовым драконам. Те поднялись со своих мест и убрали ткань, скрывавшую песочные часы.

Джайна сразу же поняла, что именно будет происходить. Голоса, объяснявшие принцип работы Видения времени, потонули в глухом рокоте, наполнившем ее уши. На мгновение Джайна потеряла способность дышать. Она вновь тонула, совсем как тогда…

Ее руку кто-то крепко сжал, и от неожиданной боли Джайна вернулась в настоящее. Она беззвучно и глубоко вдохнула, от чего воздух тут же наполнил легкие. Рокот стих, и лишь сердце Джайны билось часто, как у загнанного зверька. Она повернулась к Кейлеку и поймала внимательный взгляд. На красивом лице возлюбленного отразилось беспокойство. Джайна облизнула губы, кивнула и беззвучно произнесла: «Все в порядке».

Калесгос в это вряд ли поверил, но все же ослабил хватку. Джайна несколько раз медленно и глубоко вдохнула. Тем временем, бронзовые драконы закончили объяснения и отступили.

Тажань Чжу кивнул страже.

– Можете привести узника.

Эти три слова имели эффект разорвавшейся бомбы. Все в зале напряглись, тысячи глаз обратились к двери, ведущей наружу и вниз, к темницам.

На арену вошел Гаррош Адский Крик в сопровождении шести стражников – тролля и таурена из Орды, Стража ночных эльфов и дренея-воздаятеля из Альянса, а также двух самых крупных пандаренов из всех, что доводилось видеть Джайне. На Гарроше не было привычной брони – клыков демона, убитого его легендарным отцом Громмашем. Вместо этого бывший вождь Орды предстал перед судом в робе и простой обуви. Одежда явно была ему не по размеру, обтягивая массивные плечи и грудь. Коричневую кожу Гарроша покрывали татуировки и паутина из темных узоров – след влияния ша. Его шею, запястья и ноги сковывали цепи, толщиной превосходящие руку Джайны. Из-за них и из-за травмы ноги походка Гарроша была неуклюжей и шаркающей. На его лице не отражалось ни страха, ни высокомерия, только безразличие.

На мгновение в храме повисла полная тишина, нарушаемая лишь звоном цепей и звуком шагов стражников.

А затем воцарился хаос.

Представители Альянса, Орды и даже нейтральных фракций вскочили на ноги. Некоторые бросились к балконам, начали выкрикивать оскорбления и размахивать кулаками. Идея с барьером, подавляющим магию, нравилась Джайне не больше, чем остальным, но прямо сейчас она была благодарна тем, кто его установил. Она бы не обрадовалась, если бы Гарроша растерзала разъяренная толпа. Джайна хотела, чтобы орк услышал и, благодаря артефакту бронзовых драконов, увидел все им содеянное. Понял бы, сколько горя и ненависти принес. Осознал бы, что настроил против себя всех жителей Азерота.

С легким стыдом Джайна также осознала, что, раз уж не может убить его сама, не хочет, чтобы эта честь досталась кому-то из толпы.

Реакция пандаренов была молниеносной. Стражи на трибунах в большинстве своем были монахами, а значит, сами их тела были оружием. Они быстро подавили волнения и вывели кричавших из зала. Стражники подняли оружие, окружили Гарроша, встав к нему спиной, и со спокойными лицами осматривали толпу.

Ту же невозмутимость продемонстрировали разве что Тажань Чжу, небожители и сам подсудимый. Лицо орка, покрытое татуировками, казалось высеченным из коричневого камня.

В голосе Тажаня Чжу звучала явная угроза:

– Все вы видели, что случается с теми, кто мешает проведению суда. Нарушившие порядок будут содержаться под стражей до окончания разбирательства. После их отпустят. То же самое будет с любым, кто отступит от главного правила и в дальнейшем.

Он кивнул стражникам, и те вернулись в исходную позицию. Гарроша подвели к помосту, на котором сидел Тажань Чжу. Два массивных пандарена-стражника встали позади. Джайна знала, что при необходимости они в мгновение ока подавят очередную вспышку агрессии. Остальные четыре стражника поклонились Тажаню Чжу и вышли. Некоторое время глава Шадо-Пан молча разглядывал подсудимого.

– Гаррош Адский Крик! Мы обвиняем тебя в военных преступлениях, в преступлениях против живых существ и Азерот, а также в злодеяниях, совершенных от твоего имени и имени твоих союзников.

Гаррош стоял неподвижно, не проронив ни слова.

– Тебе в вину вменяется следующее, – продолжил Тажань Чжу. – Геноцид, убийства, насильственное изгнание народов, похищения…

Одно только перечисление отвратительных преступлений привело Джайну в ярость. Она взглянула на Вол’джина и других лидеров Орды. Джайна слышала о том, как тяжело пришлось троллям в период правления Гарроша, и знала, что бывший вождь хотел сделать с их предводителем.

– …обращение в рабство, похищение детей, пытки, убийство пленников, принуждение к деторождению…

Андуин поморщился, и Джайна поняла почему. Она не забыла, что пришлось пережить Хранительнице Жизни Алекстразе и роду красных драконов. Кейлек, сидевший рядом, напряженно замер. Джайна посмотрела на него, желая поддержать, и поймала ответный взгляд. Калесгос, прекрасно зная, какое обвинение будет следующим, взял ее за руку.

Джайна приготовилась к худшему.

– …варварское уничтожение городов и деревень, не представлявших военного или гражданского интереса.

Вечноцветущий дол.

Терамор.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание, Гаррош Адский Крик?

Гаррош по-прежнему молчал, и Джайне на мгновение показалось, что столь прямое перечисление преступлений смогло разбудить что-то в его душе. Она помнила, что бывшего вождя приводили в ярость те, кто убивал от его имени невинных, и знала, что даже враги уважали Гарроша за преданность оркам. Когда-то его также превозносили за верность идеалам чести.

Джайна смотрела на Гарроша не дыша, не решаясь даже моргнуть. Она не знала, чего хочет сильнее – услышать мольбы о прощении или гробовое молчание, которое избавило бы всех от угрызений совести во время казни.

И вдруг Гаррош улыбнулся, а затем неторопливо захлопал в ладоши, насколько того позволяли кандалы.

– Представление только началось, – заговорил он, ухмыляясь, – а я уже аплодирую стоя. Это будет повеселее Ярмарки Новолуния! – Его презрительный смех эхом разнесся по залу. – Не скажу, что я повинен в этих преступлениях, дабы не навлечь на себя позор, но и убеждать всех в своей невиновности не стану. Давайте повеселимся!

Присутствующие во второй раз вскочили со своих мест и, казалось, готовы были идти по головам, чтобы добраться до Гарроша и задушить его голыми руками. Джайна бессознательно схватилась за подлокотники и приподнялась с сиденья. Она опомнилась, только когда Кейлек и Вариан насильно усадили ее обратно.

– Не вставай, любовь моя, – настойчиво прошептал Калесгос, и Джайна осознала, что только что готова была присоединиться к бушующей толпе. Она сжала кулаки и села. На лбу ее выступил пот.

Тем временем Тажань Чжу явно потерял терпение. Он несколько раз ударил в гонг и выкрикнул приказы пандаренам. Из храма вывели еще больше представителей Орды и Альянса, которым теперь предстояло до самого окончания суда томиться в заключении и размышлять над причинами своей несдержанности.

Как только все успокоились, по-прежнему невозмутимый Тажань Чжу обратился к Гаррошу:

– Поскольку твои слова не привнесли ничего нового, суд пройдет в запланированном порядке.

Глава Шадо-Пан кивнул стражникам, и те отвели орка к свободному стулу рядом с Бейном, где он и должен был сидеть во время разбирательства. Несмотря на кандалы, Гаррош казался расслабленным, непокорным и самоуверенным. В тот момент Джайна возненавидела его так сильно, что взрыв сброшенной на Терамор мана-бомбы показался бы пламенем свечи по сравнению с ее гневом.

6

Андуин не удивился ядовитым речам и высокомерному поведению Гарроша, но, тем не менее, ощутил разочарование. Многие были бы удивлены такой реакцией, ведь молодой принц сильно пострадал от его действий и едва выжил.

Под конец своего правления бывший вождь Орды стал одержим идеей любой ценой накопить как можно больше магических ресурсов и артефактов, чтобы победить Альянс. В некоторые поступки, которые приписывали Гаррошу, Андуину верилось с трудом, иным же он сам был свидетелем. В отличие от Вариана Гаррош, стремясь усилить свои войска, обратился к темным силам – ша, которые являлись смертоносным и пугающим воплощением негативных эмоций.

Чтобы достичь своей цели, он похитил Божественный колокол, реликвию могу. Его звон рождал непрерывный и ужасающий хаос. Однако земля Пандарии всегда стремится к балансу, а потому силу колокола мог нейтрализовать Молот гармонии. Андуин восстановил этот артефакт и использовал в битве с Гаррошем. Ударив по колоколу, он превратил диссонанс в гармонию.

Андуин расстроил планы Гарроша, и разъяренный орк ударил по Божественному колоколу своим топором, Кровавым Воем, разбив реликвию могу.

А заодно ранив и самого Андуина.

И вот теперь в каждом участке тела, некогда пораженном осколками колокола, в каждой сломанной кости вновь зародилась боль. Стоило вспомнить о пережитом, и легкий дискомфорт от смены позы перерос в иные, более глубокие переживания. Велен сказал, что эта боль, скорее всего, не пройдет никогда и, возможно, лишь усилится с возрастом.

– Тело не забывает нанесенные травмы. Каждая кость имеет память, – объяснил Пророк, а потом с улыбкой добавил: – Юный принц, вознесите хвалу Свету, ведь вы проживете достаточно долго, чтобы собрать множество воспоминаний.

Этого Андуину было достаточно. Молот смог превратить диссонанс в гармонию. Принц верил, что это под силу и разумным созданиям. Ведь то же самое проповедовали дренеи и наару, куда более мудрые создания, чем он сам. Достаточно вспомнить историю Служителей Земли, шаманов всех рас, которые сделали так много, чтобы залечить нанесенные Смертокрылом раны. Объединившись с Кругом Кенария, они занялись восстановлением мирового древа Нордрассил. Андуин видел собственными глазами, что значит работать сообща. В конце концов, каждый по-своему уникален и имеет право на жизнь.

Суд еще только начался. Перечисление злодейств не вызвало у Гарроша никаких чувств, кроме желания поглумиться. Быть может, ситуацию изменит артефакт, созданный бронзовыми драконами?

Юный принц сочувствовал Бейну Кровавое Копыто, которого считал своим другом. Он помнил ту ночь в покоях Джайны, когда таурен был вынужден бежать во время восстания племени Зловещего Тотема. Андуин восхищался Бейном, согласившимся защищать орка, который убил его отца. Он взглянул на Вариана. Интересно, как тот повел бы себя, оказавшись на месте Бейна? Андуин надеялся, что отец держался бы с не меньшим достоинством.

Тем временем Тиранда Шелест Ветра встала из-за стола и вышла в центр арены. На ней было развевающееся одеяние, которое на первый взгляд казалось белым, однако в переливах ткани можно было заметить легкие оттенки лавандового и голубого, жемчужного и серебристого. Этот наряд выглядел просто и одновременно изысканно, совсем как его обладательница. Андуин уже встречался с Тирандой. Из всех лидеров Альянса и даже Орды она пугала его больше всех. При этом Тиранда не казалась ни властной, ни высокомерной. Напротив, она была добра и милосердна.

Андуин видел в Тиранде воплощение прекрасной и лучезарной богини Луны, которой она поклонялась и которую так любил народ ночных эльфов, обитавший в прохладе лесов. Когда верховная жрица впервые обратилась к юному принцу на похоронах Магни Бронзоборода, тот задрожал от легкого прикосновения ее руки к своей щеке. Этот успокаивающий жест казался одновременно искренним и непонятным.

Тиранда молча рассматривала лица присутствующих, как будто собираясь с мыслями. Затем она перевела сияющий взгляд на четырех Августейших небожителей.

– Как обвинитель я обращаюсь прежде всего к присяжным и собравшимся, – начала верховная жрица. Ее громкий голос звучал мелодично, без излишней резкости. – Это право даровано мне, так как мой долг заключается в том, чтобы доказать вину подсудимого. Однако больше всего мне хочется предоставить слово стороне защиты, ведь чжу-шао Бейн Кровавое Копыто принял на себя гораздо более сложную задачу.

Грациозной походкой Тиранда прошлась по арене. Ее длинные зеленые волосы развевались за спиной, а лицо лавандового оттенка было обращено к присутствующим.

– Сегодня Гаррош Адский Крик сделал мне огромное одолжение. Он не только признал вину за свои гнусные преступления, но и показал, что гордится ими, тем самым оскорбив суд. Все в этом храме, как и, осмелюсь предположить, все жители Азерота, пострадали от деяний этого орка.

Тиранда взглянула на Гарроша и, хоть выражение ее лица почти не изменилось, Андуин различил лишь отвращение.

– Моя задача заключается в том, чтобы доказать вину Гарроша по всем предъявленным пунктам, и не только. Для меня это честь и, пусть мрачная, но радость. Я намерена продемонстрировать всем вам, что свои злодеяния подсудимый совершал в здравом уме, полностью осознавая, что они принесут лишь муки, страдание и разрушение.

Тиранда замолчала и повернулась к столу, за которым сидели Хроми и Кайроз. Прижав руки к груди, там, где билось сердце, она низко поклонилась.

– Я выражаю благодарность роду бронзовых драконов за то, что предоставили мне более важный инструмент, чем просто слова, к звучанию которых легко привыкнуть, и дали возможность показать, как на самом деле разворачивались события. Вы собственными глазами увидите, как Гаррош Адский Крик плел интриги. Услышите его ложь. И, в конце концов, станете свидетелями его предательства.

Гаррош даже не пытался перебивать. Тиранда продемонстрировала жесткую стратегию обвинения. Было видно, что она не успокоится, пока не добьется своей цели. Андуин предполагал, что Гаррош в ответ на такое не сможет сдержаться. Но получилось иначе.

Тиранда, если и была этим разочарована, хорошо скрывала свои чувства. Ее точеные ноздри затрепетали, и она вновь оглядела толпу. На этот раз голос жрицы зазвучал мягче, в нем чувствовалось сострадание, которое она проявила и к Андуину в их первую встречу.

– Я знаю, некоторые видения будут ужасающими, ведь многие из вас лично пострадали от действий Адского Крика. Я искренне прошу у вас прощения за боль, которую невольно собираюсь причинить, но верю: еще хуже было бы, если бы я не приложила все усилия, чтобы привлечь этого орка к ответственности.

Тиранда поклонилась четырем божествам, присутствие которых, несмотря на их молчание, ощущал каждый.

– Августейшие небожители, вы мудры и милосердны. Эти качества вызывают у меня глубочайшее уважение. Прошу вас, подарите всем нам правосудие, которого мы так жаждем. Признайте Гарроша Адского Крика, бывшего вождя Орды, виновным во всех совершенных злодеяниях, во всех преступлениях против мирных жителей, народов и самого Азерота и назначьте самую строгую меру наказания – смерть. Shaha lor’ma… Спасибо.

Андуин, до этого неосознанно задерживавший дыхание, выдохнул. Аплодировать в суде было запрещено, но, если бы не это правило, наверняка большинство присутствующих захлопало бы, выкрикивая слова одобрения. На Гарроша, между тем, пронзительная и мощная речь жрицы не произвела никакого впечатления.

Тиранда вернулась на свое место. На ее щеках расцвел румянец, а спина была прямой, словно меткая эльфийская стрела. Тажань Чжу кивнул:

– Спасибо, чжу-шао. Слово предоставляется защитнику.

Бейн не был столь же спокоен и энергичен, как Тиранда. Верховный вождь, держась с достоинством, медленно встал, низко поклонился Августейшим небожителям и развернулся к трибунам.

– Обвиняемый Гаррош Адский Крик назвал этот суд представлением. Я с этим не согласен и не вижу поводов для веселья, а потому не стану обманывать присутствующих, утверждая, будто подсудимый невиновен. Меньше всего мне хотелось бы навлечь на себя презрение, поэтому я не буду пытаться убедить вас, что Гаррош находился под влиянием заблуждений и был неправильно понят. Я не стану просить снисхождения, не стану умолять вас взглянуть на его преступления под другим углом. Для начала я проясню один очень важный момент. – Бейн выпрямился в полный рост и глубоко вдохнул, демонстрируя всем собравшимся, что он воин, правитель, сын верховного вождя. – Гаррош Адский Крик убил моего отца. Это известно многим из вас. И все же теперь я выступаю в роли защитника ненавистного мне орка. Почему? Все просто. Как и фа-шуа Тажань Чжу, Августейшие небожители и все жители Азерота, я хочу добиться того самого правосудия, о котором столь красноречиво говорила моя коллега, верховная жрица ночных эльфов. Более того, я считаю, что сделал правильный выбор.

Бейн прошелся по арене, с вызовом глядя на присутствующих, как будто ожидая, что кто-то из них попытается возразить.

– Мы не станем относиться к Гаррошу так, как он отнесся к нам. Мы не будем ставить превыше всего свои желания и потребности. Мы не позволим слепой жажде насилия и мести затмить разум в попытках вернуть утраченную славу нашим народам. Мы выше этого. Мы лучше, чем он, – Бейн указал на Гарроша Адского Крика, наблюдавшего за всем происходящим с довольной ухмылкой. – И поэтому мы прислушаемся к разуму и сердцу и вынесем вердикт, который наши потомки сочтут правильным и справедливым.

Бейн развернулся к трибунам, где сидели представители Альянса, встретился взглядом с Андуином, затем с Варианом и Джайной Праудмур.

Джайна хмурилась, между ее бровей залегла морщина. Андуин знал, что такое выражение обычно появлялось на ее лице в минуты раздумий, однако теперь было ясно: волшебница недовольна словами Бейна.

– И все мы, а не только я и Августейшие небожители, должны открыться. Мы будем взывать не к разбитым сердцам, а к мудрости. Я слышал, многие говорили, что не допустят, чтобы Гаррош вышел сухим из воды. Если вы действительно этого хотите и жаждете справедливости, пощадите его. Любое живое существо может измениться и сделать хоть что-то, чтобы исправить свои ошибки. Спасибо.

Бейн поклонился и вернулся на место.

Его речь встретили гробовым молчанием. Андуина это не удивило. Выполняя свою задачу, верховный вождь тауренов не просто поднимался в гору, но взбирался по отвесной скале.

– Объявляю часовой перерыв. После обеда суд выслушает первого свидетеля, – объявил Тажань Чжу, ударил в гонг и встал.

Все присутствующие последовали его примеру. Через какое-то время зазвучали взволнованные голоса, на арене стало шумно. Кто-то был зол, кто-то радовался, и все, все без исключения были настроены против Гарроша.

Андуин попытался встретиться взглядом с Бейном, но тот отошел, чтобы поговорить с Кайрозом. Его жесты казались сдержанными, а на лице застыло мрачное выражение. Некоторое время юный принц внимательно наблюдал за тауреном, которого считал своим другом. Ему хотелось подойти и выразить поддержку. Возможно, однажды он так и поступит. Затем Андуин перевел взгляд на Гарроша и замер.

Орк смотрел прямо на него с непроницаемым выражением лица. Под холодным испытующим взглядом ладони Андуина взмокли, в груди что-то сжалось. Юный принц вспомнил ту битву.

Вспомнил, как, ударив в колокол, превратил хаос в гармонию. Как повернулся к Гаррошу и рассказал о молоте. Вспомнил его ярость.

– Сдохни, щенок!

А потом…

На плечо легла чья-то рука. Андуин вздрогнул и тут же залился краской, осознав, что это всего лишь его отец.

– Ты в порядке? – спросил Вариан и, проследив направление взгляда сына, недовольно хмыкнул. – Пойдем, нам нужно пообедать. Ты вовсе не обязан на него смотреть, если не хочешь.

Несмотря на ужас, который пронзил его при взгляде на Гарроша, Андуин вдруг понял, что, напротив, хочет на него смотреть. Слова Бейна все еще звучали в его ушах, находя отклик в сердце. Кроме того, бывший вождь Орды сейчас вовсе не злорадствовал. Напротив, он склонил голову в знак уважения, а затем позволил стражникам увести себя на трапезу.

– Я в порядке, отец, – сказал Андуин и добавил: – Не волнуйся, ты поступил правильно.

Вариан сразу понял, о чем речь. Глядя вслед Гаррошу, он поджал губы.

– Теперь я в этом уже не уверен. Совсем не уверен.

7

Во время перерыва Го’эл решил привести в порядок мысли. Он взял в Пандарию свою волчицу Снежную Песню и теперь был рад возможности прокатиться на ней и подумать. Время не пощадило верного питомца, а потому Го’эл больше не брал волчицу с собою в битвы. Но все же Снежная Песня по-прежнему была сильна, здорова и вместе со своим хозяином радовалась пусть и редким, но энергичным прогулкам. Го’эл оседлал волчицу и направился прочь от храма по извилистой дорожке, любуясь сдержанными пейзажами, которые так сильно напоминали Дуротар.

К груди орка был крепко привязан его маленький сын Дуран. Отцовское тепло и биение его сердца успокаивали малыша. Пока он крепко спал, управляемая Го’элом волчица мчалась к Пэй-Лэй, крохотной деревушке в самом начале Тропы Ревущего Ветра. Орка успокаивали присутствие маленького сына и бьющий в лицо ветер, напоенный сладким ароматом.

Тиранда говорила правду. Чтобы выиграть суд, ей достаточно было являться на все заседания и излагать сухие факты. Однако Го’эла больше всего беспокоил этот артефакт, который позволял увидеть сцены из прошлого. Если некоторым под силу исковеркать смысл слов, то наверняка можно исказить и видения.

Го’эл вспомнил злобные выкрики отдельных представителей Альянса, которые призывали судить всю Орду. Наверняка самые серьезные обвинения предъявят именно ему – за то, что он позволил Адскому Крику получить столько власти.

А ведь все могло бы быть иначе… Го’эл мечтал, чтобы Гаррош гордился своим отцом. Так и вышло, вот только его восхищали не самые лучшие качества. За чрезмерную уверенность Го’эла в силе духа Адского Крика расплатиться пришлось всем народам Азерота. Он и сам задумывался, насколько сильно виноват в случившемся. Гаррош заставил страдать не только тех, чьи жизни оборвал или разрушил, но и саму Орду, защитником которой себя объявил.

Го’эл обратился к стихиям, моля о быстром и справедливом суде. Гаррош и так натворил много зла. Го’эл считал, что порочный круг можно разорвать лишь с его смертью.

Он поднял руку и сильнее прижал к себе Дурана. Прошлое исправить нельзя, не стоит даже пытаться. Изменить можно только будущее. И Го’эл знал, что от этого суда зависит многое, едва ли не все.

Коснувшись подбородком макушки сына, он поклялся самому себе сделать все возможное в борьбе за будущее. Чего бы это ни стоило.

* * *

– Чжу-шао, вы можете вызвать первого свидетеля.

Тиранда кивнула:

– Представляю вниманию суда свидетельские показания Пророка Велена, лидера дренеев.

Го’эл стиснул зубы. Аггра, сидевшая рядом и державшая на руках Дурана, судорожно вдохнула.

– Я много слышала об этой эльфийской жрице и была о ней лучшего мнения, – обратилась Аггра к мужу. В ее тихом голосе звенела ярость. – Похоже, ненависть, которую орки питают к ночным эльфам, и правда взаимна.

– Ее намерения нам неизвестны, – произнося это, Го’эл понимал, что пытается успокоить не только Аггру, но и себя.

– По-моему, все ясно и так, – возразила Аггра.

Го’эл не ответил. Он наблюдал за тем, как Велен, невероятно древний выходец из другого мира, который однажды проявил доброту к юному орку по имени Дуротан, с достоинством и изяществом приблизился к отведенному для свидетелей месту. Пророк был самым высоким из всех дренеев, которых доводилось встречать Го’элу, но казался несколько более хрупким по сравнению с мускулистыми собратьями. Велен не носил броню, лишь простую мантию из мягкой ткани белого и пурпурного цветов, которая, казалось, развевалась сама по себе при каждом его движении. Его глаза, обрамленные глубокими морщинами, излучали мягкий голубоватый свет, в густой бороде, ниспадавшей почти до самого пояса и напоминавшей Го’элу могучую волну, виднелись короткие щупальца, украшенные золотыми кольцами.

Бейн тоже внимательно смотрел на Велена. Го’эл достаточно хорошо знал таурена, а потому заметил, что тот застыл, напрягшись всем телом, в ожидании опасности.

Однажды Го’эл написал историю своих предшественников. Мало у кого из оставшихся в живых орков события прошлого сохранились в памяти, а потому в итоге получилась разрозненная летопись. По их венам текла демоническая кровь, питая ненависть и мешая мыслить. Когда Велен прибыл в Азерот, его народ, как и ожидалось, решил присоединиться к Альянсу. Го’эл вспоминал об этом с грустью и горечью. Он мечтал поговорить с Веленом, задать важные вопросы, как когда-то делал отец, но эта встреча состоится лишь тогда, когда в Азероте воцарится мир и народы начнут доверять друг другу. Го’эл понимал, что Гаррош сделал такое счастливое будущее практически невозможным, хотя Орда и объединилась с Альянсом, чтобы его свергнуть.

– Пророк Велен, – начала Тиранда официальным тоном, – в этом храме вы должны говорить правду и только правду. Таков завет предков народа Пандарии, чьим законам мы следуем, стремясь к гармонии.

– Чьи законы мы чтим, – негромко поправил жрицу Тажань Чжу.

Тиранда едва заметно покраснела.

– Прошу прощения, фа-шуа Тажань Чжу. Чьи законы мы чтим, стремясь к гармонии. Даете ли вы слово говорить правду?

– Даю, – без промедления ответил Велен. Даже в одном слове, произнесенном звучным голосом, чувствовались тепло и доброта. Велен сложил руки на коленях и выжидающе посмотрел на Тиранду.

– Пророк, я уверена, все присутствующие знают, что вы были свидетелем злодеяний прошлого, – начала Тиранда.

«Началось, – подумал Го’эл. – Теперь она очернит всех нас, припомнит каждую каплю крови, пролитую за эти годы».

Бейн вскочил со своего места.

– При всем уважении, я протестую, – крикнул он. – Фа-шуа, мы собрались здесь, чтобы судить одного орка, а не целую расу.

– При всем уважении, лорд Чжу, – ответила Тиранда, – защитник совсем недавно говорил о большой любви Гарроша к своему народу. Именно поэтому я хочу познакомить присяжных с историей орков. Небожителям известно многое, но они ничего не знают о Дреноре. Понимание образа мыслей орков и их прошлого сыграет важную роль в принятии решения, которого все мы так ждем.

– Я согласен со стороной обвинения, – сказал Тажань Чжу.

Бейн, слегка прижав уши, склонил голову, соглашаясь с решением судьи, и сел.

– Благодарю, – продолжила Тиранда. – Пророк, не могли бы вы кратко рассказать о себе.

– Мое имя Велен. По мере сил я на протяжении многих тысячелетий являюсь правителем своего народа. Мы бежали из родного мира, Аргуса, спасаясь от Пылающего Легиона, и много веков назад прибыли на Дренор, который стал нашим новым домом. Оттуда, как вы все знаете, мы попали в Азерот.

– На Дреноре вас ждал теплый прием? – спросила Тиранда.

– Оттуда нас никто не прогонял, – ответил Велен. – Орки и дренеи в течение долгого времени сосуществовали мирно.

– Можно ли утверждать, что ваш народ и орки веками жили на Дреноре, почти не общаясь, ведя мирную торговлю и уважая друг друга?

– Да, вполне.

Верховная жрица взглянула на Хроми. Та кивнула в ответ и встала. Кайроз остался на своем месте, внимательно наблюдая за происходящим.

– Разрешите представить суду первое видение Велена.

Хроми забралась на стол. Из-за низкого роста в выбранном воплощении иначе дотянуться до Видения времени было невозможно. Тем не менее никто не посмел посмеяться над драконицей, пусть она и казалась такой милой и веселой. Руки Хроми действовали с ловкостью, присущей гномам, облик которых она так любила принимать.

Глаза дракона, обернувшегося вокруг верхнего сосуда часов, распахнулись.

Трибуны тихо и взволнованно забормотали. Дракон тем временем поднял голову, встряхнулся, как будто пробуждаясь ото сна, и обхватил сосуд передними лапами. Песок внутри часов сперва начал излучать тот же золотистый свет, что и глаза дракона, а затем посыпался в нижний сосуд. Между тем бронзовый дракон, обвивавшийся вокруг него, оставался неподвижным.

Глаза Хроми, использовавшей магию, которой владел только ее род, излучали свет. Она вытянула вперед миниатюрную руку. Из нее появилась туманная струйка цвета песка и добралась до центра арены, где, извиваясь, словно змея, принимая различные формы, наконец, превратилась в огромные фигуры. Сияющие бронзовые силуэты постепенно наполнялись красками, пока не превратились в двух юных орков с коричневой кожей, покрытой потом и пылью.

С приоткрытыми ртами и расширившимися от удивления глазами они разглядывали дренейского воителя, облаченного в сверкающие латные доспехи. Дреней казался обеспокоенным. Юные орки же явно не испытывали страха – на их лицах отражалось лишь потрясение.

Го’элу эти двое были знакомы.

Его разум наполнился воспоминаниями. Го’эл вновь испытал удивление и гордость, как после рассказа Дрек’тара о его прошлом. Почувствовал радость от встречи с родителями в одной из альтернативных, изломанных временных линий и боль, которую ощутил, наблюдая за их гибелью. И вот теперь, сам став родителем, он жадно вглядывался в еще такое юное лицо своего отца. Го’эл повернулся, чтобы взять на руки сына, и обнаружил, что Аггра, предчувствуя это, сама протянула ему Дурана. Взгляды супругов, наполненные любовью и пониманием, на мгновение встретились, затем Го’эл прижал к себе сына и продолжил вглядываться в видение.

– Пророк, – заговорила Тиранда, – можете ли вы рассказать суду, кого мы здесь видим?

Велен вздохнул и едва заметно ссутулился.

– Могу, – грустно произнес он. – Хоть я и не был непосредственным свидетелем событий, этих троих я знаю.

– Кто они?

– Дренея зовут Ресталаан, он был моим другом и капитаном стражи Телмора. Юные орки – Оргрим, который позже будет известен как Молот Рока, и Дуротан, сын Гарада.

– Подобные встречи были частыми?

Велен покачал головой, от чего его щупальца зашевелились.

– Нет. Эта стала первой. Мы вели с орками торговлю, но прежде еще ни разу не видели юных представителей их народа.

– Как произошла эта встреча?

– Юные орки спасались от огра. Отряд дренеев пришел им на помощь. Ресталаан, капитан стражи, был поражен тем, что эти два орка принадлежали к разным кланам и все равно оставались друзьями. Мы были знакомы с местными обычаями и знали, что среди их народа такое встречалось нечасто. Возвращаться домой было поздно и опасно, поэтому Ресталаан послал гонцов, чтобы предупредить кланы, и пригласил орков остаться у нас в городе до утра. Капитан стражи подумал, что мне будет любопытно с ними встретиться, и оказался прав. Я отужинал с юными орками, счел их умными и достойными.

Го’эл вспомнил рассказ Дрек’тара об этой встрече. Старый орк не был свидетелем событий и знал о произошедшем по рассказам. Го’эл был рад, что Дрек’тара не было рядом и он не мог воскресить в памяти это мгновение, за которым последовало столько ужасов.

– Вы упомянули город под названием Телмор. Его было легко найти?

– Нет, – ответил Велен. – Он был скрыт от чужих глаз с помощью магии и развитых технологий. Орки ни за что бы не нашли Телмор, если бы мы не пригласили их сами.

– Разрешите представить суду второе видение Велена, – Тиранда кивнула Хроми.

Драконица, от рук которой исходило медово-золотистое свечение, сделала нужный жест. Предыдущее видение растворилось в воздухе, и ему на смену пришло другое. Сверкающие Пески времени в часах вновь, песчинка за песчинкой, начали падать, и перед глазами Го’эла появилось новое воспоминание.

– Вот мы и на месте, – произнес Ресталаан.

Он спешился с талбука кобальтовой расцветки, встал на колени и смел в сторону покрывавшие землю листья и сосновые иголки, как будто в поисках чего-то. Обнаружив красивый зеленый кристалл, Ресталаан аккуратно коснулся его ладонью.

– Kehla men samir, solay lamaa kahl.

Лес вокруг озарился сиянием. Сначала Го’эл подумал, что с Видением времени что-то не так, а затем заметил, что фигуры остались на месте. Юный Дуротан раскрыл рот от удивления. Сияние стало интенсивнее, а затем внезапно на месте густого леса появилась широкая мощеная дорога, которая вела вверх, в горы.

– Мы находимся в самом сердце территории огров. Однако очень давно, когда этот город строился, они здесь еще не жили, – пояснил Ресталаан, вставая с колен. – Если огры нас не видят, то не могут напасть.

– Но… как? – спросил Дуротан.

– Простая иллюзия, только и всего. Игра света. Глазам не всегда можно доверять. Мы думаем, будто все то, что мы видим, реально, будто свет всегда падает под одним и тем же углом. Но им, как и тенью, получив определенные знания, можно управлять. Произнеся нужные слова и прикоснувшись к кристаллу, я изменил угол, под которым свет падает на горы, деревья и все, что нас окружает. Теперь вы видите то, чего не замечали раньше, – Ресталаан по-доброму усмехнулся. – Идемте, мои новые друзья. Идемте туда, где еще ни разу не бывал никто из вашего народа. Я приглашаю вас в свой дом.

Видение застыло и растворилось в воздухе. Песчинки перестали падать из верхнего сосуда. Бронзовый дракон вновь принял первоначальное положение, закрыл сияющие глаза и превратился в обычное украшение. Второй же дракон, напротив, очнулся и потянулся, а затем обхватил лапами нижний сосуд, который должен был охранять.

– Ресталаан раскрыл секрет, рассказал Дуротану и Оргриму, как дренеи защищали свой город. Удалось ли оркам сохранить это в тайне? – тихо спросила Тиранда.

Го’эл знал ответ.

– Нет, – с болью в голосе ответил Велен.

– Что произошло?

Велен глубоко вздохнул. Взгляд его обратился к трибунам, где собрались представители Орды, в поисках Го’эла. Когда Пророк заговорил вновь, он, казалось, обращался не к жадно ловившей каждое слово толпе, а к сыну того юного орка, которого однажды принимал в своем городе.

– Годы спустя орки были обмануты Нер’зулом, а позже преданы Гул’даном. Я искренне верю, Дуротан чувствовал огромную вину за то, что…

Тиранда перебила его, при этом нежно улыбаясь:

– Ваше сочувствие достойно уважения, Пророк, но, прошу, излагайте только факты.

Эта фраза неприятно поразила и разозлила Аггру.

– Она не дает ему выразить свои чувства! Почему Бейн не протестует?

Бейн и впрямь молчал. Он сидел, прижав уши к голове, что для Го’эла было явным признаком недовольства происходящим.

– Потому что Тиранда задает правильные вопросы. Бейн еще скажет свое слово, любовь моя, не переживай.

Тем не менее Го’эл полностью разделял гнев своей жены.

Велен кивнул:

– Хорошо. Вот факты: годы спустя Дуротан возглавил атаку орков на Телмор.

– Благодарю вас, – сказала Тиранда. Она развернулась, оглядела сидящих на трибунах и наконец обратилась к четырем небожителям. – Должна предупредить: то, что вы увидите, будет жестоким и ужасающим. Но предательство и бойня иных чувств вызвать не могут.

И вновь Бейн промолчал. Го’эл с горечью осознал, что Тиранда по-прежнему не нарушила ни единого правила.

Стоило отдать ей должное, обвинительница выглядела расстроенной тем, что ей предстояло сделать. Тем не менее она продолжила:

– Итак, третье видение Велена – взятие Телмора орками.

Пески времени пришли в движение, и перед присутствующими появилась новая сцена. Го’эл увидел уже взрослого, такого знакомого Дуротана. Хоть он и не видел это облачение прежде, сразу понял, что на предводителе клана Северных Волков надета броня, которая десять поколений передавалась от вождя к вождю. На тяжелых пластинах, соединенных цепями, спереди были изображены два белых волка мордами друг к другу. «Эти доспехи должны были достаться мне, – подумал Го’эл. – А однажды и Дурану, если на то была бы воля судьбы».

Но все вышло иначе. Доспехи были утеряны (Оргрим считал, что их кто-то подобрал и взял себе или разрушили стихии), а сам Го’эл вырос, будучи рабом людей. Орде, особенно под началом Гарроша, предстояло ответить за множество преступлений, но и Альянс не был непогрешим.

Дуротан и несколько других орков, готовых к битве, стояли в лесу из предыдущего видения. Оргрим, выглядевший почти таким же, каким Го’эл его запомнил, подошел к своему другу и наблюдал за тем, как Дуротан ищет что-то на земле. Го’эл, как и все остальные, понимал, что это было.

Дуротан встал, держа в руке изящный зеленый самоцвет.

– Ты его нашел, – заметил Оргрим. Дуротан кивнул и с камня перевел взгляд на лица орков.

– По местам, – приказал Оргрим. – Повезло, что нас еще не обнаружили.

Дуротан немного помедлил, а потом произнес роковые слова:

– Kehla men samir, solay lamaa kahl.

Иллюзия, скрывавшая Телмор от посторонних глаз, медленно рассеялась, и на ее месте возникла широкая мощеная дорога, простиравшаяся вдаль и манившая вперед.

Внезапно вся арена храма превратилась в поле боя. Его масштабы впечатляли и даже подавляли. Орки верхом на закованных в броню волках, обнажив оружие, неслись вперед с боевыми кличами. В воцарившейся какофонии слышался вой огромных зверей. Орки стали главными героями разыгравшейся сцены. Бежавший вперед, поднимая облака пыли, отряд резко контрастировал с безмятежной обстановкой города. На смену панораме пришли отдельные сцены. Вот группа жителей замерла на полпути. Происходящее застало дренеев врасплох, они даже не пытались бежать или защищаться. А вот увенчанные рогами головы полетели с плеч под ударами мечей и топоров. Все случилось так быстро, что с лиц синекожих дренеев не успело сойти удивленное выражение. Кровь цвета индиго была повсюду, ее брызги покрывали броню и коричневую кожу орков, застывали в густом меху волков. Звери оставляли кровавые следы.

В шум битвы вплетались крики ужаса и мольбы на певучем дренейском наречии. Воины Дуротана неслись вперед, а за ними по пятам следовали тогда еще только появившиеся чернокнижники, которые насылали на группки испуганных и безоружных дренеев огонь, тени и проклятия.

Некоторые орки врывались в здания, преследуя тех, кто по наивности пытался искать там убежище. Несколько секунд спустя покрытые кровью воины выходили, спускались по ступеням и искали следующих жертв.

Но теперь жители Телмора обрели защиту. Стража дренеев отбивалась с помощью магии, природу которой нападавшим понять было не под силу. Серебристо-белые, лазурные и лавандовые лучи отбивали заклинания чернокнижников тошнотворные, сопровождаемые вспышками тошнотворного зелено-желтого цвета. Бойцов ближнего боя заметить было трудно, но Го’эл все равно смотрел только на своего отца. Как будто следуя за его взглядом, видение сосредоточилось на Дуротане и его противнике со светящимся синим мечом.

То был Ресталаан.

Он что-то прокричал (слов Го’эл не разобрал), схватил Дуротана и сбросил с волка. Тот от неожиданности не смог вовремя среагировать и упал на землю. Ресталаан опустил меч, но Дуротан успел поднять топор.

Черный волк Дуротана бросился на защиту своего хозяина и сомкнул сильные челюсти на руке дренея. Сияющий меч выпал из руки Ресталаана, и топор Дуротана опустился, разрубая броню и плоть. Ресталаан упал на колени, волк усилил хватку, а из раны полилась кровь. Дуротан нанес второй удар, положив конец агонии капитана стражи. Так погиб Ресталаан, который когда-то помог вождю клана Северных Волков, раскрыв секреты своего города.

Го’эл решил, что на этом отвратительное видение должно закончиться, что Тиранда более чем ясно доказала свою точку зрения. Он бросил взгляд на верховную жрицу, стоявшую со сложенными на груди руками и наблюдавшую ужасающие картины, которые демонстрировались суду по ее приказу. Тиранда не спешила подавать знак об окончании, и сцена ужасающей резни продолжилась.

Орки яростно прорывались сквозь Телмор. Го’эл вдруг понял, что смерть Ресталаана, которая произвела чудовищное впечатление на присутствующих, была лишь прелюдией к истинному плану Тиранды. От этой мысли все у него внутри сжалось.

8

Трупов было так много, что порой орки спотыкались о них на пути к новой жертве. Почти все сражались в ближнем бою. Дуротан, как и его товарищи, был покрыт кровью. Он быстро наносил удары и обращался с топором с невероятной точностью. Битва казалась настолько реалистичной, что Го’эл, заметив надвигающуюся угрозу, выкрикнул предупреждение. И не только он.

Кто-то подскочил к сражавшемуся Дуротану. Го’эл с бессильным ужасом наблюдал за происходящим.

Это был ребенок, девочка с едва наметившимися формами, которой не суждено было стать женщиной.

Го’эл сразу понял, что лишь благодаря своей искусности в обращении с оружием Дуротан не разрубил ее на части. Он знал, насколько это было сложно, и весь напрягся, наблюдая за тем, как отец в последний момент изменил направление удара. Девочка же бесстрашно бросилась на огромного, закованного в броню, вооруженного орка и голыми кулаками стала бить его по ноге. Отчаявшийся ребенок решился на поступок, который наверняка приведет к гибели. Го’элу редко доводилось видеть подобную смелость.

Но Дуротан не стал наносить удар, он никогда бы не поднял руку на беззащитное создание. За него это сделал другой.

Девочка замерла. Ее сверкающие глаза расширились, а из приоткрытого рта хлынула кровь. Го’эл ощутил на своих щеках слезы ярости. Убийца нанес удар со спины, ткнул копьем в сторону, бросил бездыханное, корчившееся в конвульсиях тело на землю и прижал его ногой. Затем выдернул копье и ухмыльнулся охваченному отвращением Дуротану.

– За тобой должок, Северный Волк, – сказал он, один из орков клана Изувеченной Длани.

Видение показало убитую девочку крупным планом, а затем растворилось в воздухе.

Го’эл вспомнил похожую сцену, на этот раз из своего прошлого. В тот момент он недавно сбежал от своего хозяина Аделаса Блэкмура и проходил испытания орков клана Песни Войны. Перед ним поставили человеческого мальчика, который был еще моложе, чем погибшая девочка-дренейка.

– Ты знаешь, что делать, – сказал Искар. – Они – наши враги. Убей мальчишку, прежде чем он успел вырасти и убить тебя.

– Но это ребенок!

Всего лишь испуганный мальчик, не более. От нахлынувших воспоминаний сердце Го’эла забилось чаще.

– Если откажешься, тебе не выйти из этой пещеры живым.

– Я лучше умру, чем совершу такой бесчестный поступок!

Тогда за Го’эла вступился Гром Адский Крик, отец Гарроша, самый свирепый и яростный из народа орков.

– Я убил множество детей людского племени, – сказал Гром Искару. – Мы отдали все, что имели, сражаясь без жалости, и где мы теперь? Наш народ, униженный, сломленный, томится в лагерях и даже не пытается освободиться, не то что защищать других. И все из-за того, как мы вели войну в прошлом.

Тиранда поступала именно так, как Аггра и Го’эл боялись, – искажала истину. Хладнокровное убийство маленькой девочки отнюдь не характеризовало природу орков.

Обвинительница не дала присутствующим опомниться от пережитого ужаса. Почти сразу перед ними возникла следующая сцена. Было ясно, что события происходили в тот же день, но позже. Орки, покрытые запекшейся кровью, стояли в некогда прекрасных покоях, полностью разгромленных, заваленных сломанными стульями и разбитыми вещами.

– Что делать с выжившими дренеями? – спросил кто-то у Дуротана.

– Убить, – прохрипел тот. – Убить всех.

Видение застыло и медленно растворилось в воздухе. Песок в часах больше не светился.

– Лорд Чжу, у меня больше нет вопросов, – произнесла Тиранда, а затем с высоко поднятой головой, едва сдерживая ярость, вернулась на свое место в полной тишине.

* * *

Андуин наблюдал за происходящим с приоткрытым от ужаса ртом. Разумеется, все эти события ему, как и многим другим, были известны. Вдобавок, он прожил среди дренеев достаточно долго, чтобы узнать об этом больше многих. Лишь теперь Андуин понял, сколько страшных, болезненных для себя подробностей того жуткого дня скрыли дренеи, щадя его. Его ладони стали липкими от пота, а руки задрожали.

Глядя на Велена, который теперь казался старше и печальнее обычного, юный принц понял: пророк горевал и о погибших дренеях, и об орках, которые устроили ту резню. Андуин знал дренеев достаточно хорошо, чтобы это почувствовать. Столько невинных жертв, столько орков, которым пришлось жить с осознанием содеянного.

– Сын мой, если бы я только мог избавить тебя от ужасов войны, – произнес Вариан. Андуин заметил выражение мрачного сочувствия на его лице. – Все это отвратительно. И только что перед нами предстала война в самом ее чудовищном проявлении.

Во рту Андуина пересохло. Он не нашел в себе сил спорить с отцом. Да, война отвратительна, но в видении они видели отнюдь не ее кровавый лик. Честный бой предполагал участие двух равных, хорошо вооруженных и подготовленных сторон. Произошедшее в Телморе совсем не подходило под это определение, ведь там произошла, не больше и не меньше, бойня с уничтожением невинных. Так и не оправившись от шока, Андуин взглянул на ту часть трибун, где сидели представители Орды. Никому из них, даже оркам, увиденное не доставило удовольствия. Пусть не все были поражены жестокостью, каждый признавал: в произошедшем не было чести. Кто угодно мог вырезать мирных безоружных жителей.

Бейн подождал некоторое время, а затем встал, намереваясь произнести речь. Он склонил голову, демонстрируя почтение.

– Пророк, я уверен, это видение было для вас болезненным. Мне жаль, что сторона обвинения сочла необходимой эту, по сути, ненужную демонстрацию жестокости.

– При всем уважении, я протестую! – прокричала Тиранда.

– Я согласен с обвинительницей. Защитник, впредь воздержитесь от истолкования мыслей свидетеля.

– Конечно, фа-шуа. Это было неправильно, приношу свои извинения. Пророк, не могли бы вы рассказать, что думаете об увиденном?

– Вам не стоило извиняться, чжу-шао Кровавое Копыто, я бы и сам выбрал те же слова, – проговорил Велен. – Мне действительно было больно наблюдать за происходящим.

– Не могли бы вы сообщить суду, что именно оказалось самым болезненным?

– Конечно, бессмысленная смерть невинных, в числе которых были дети.

Бейн кивнул:

– Разумеется. Это все?

– Нет. Мне также больно думать о том, что вышестоящие силы заставили действовать вопреки своей природе благородных и честных существ.

– Вы имеете в виду Дуротана?

– Да.

– Вы считаете, что он не получал удовольствие от участия в резне?

– При всем уважении, я протестую, – вмешалась Тиранда. – Свидетель не может знать, что чувствовал Дуротан.

Судя по всему, Бейн ожидал такого поворота и не выказал удивления. Он обратился к Тажаню Чжу:

– С разрешения суда мне хотелось бы продемонстрировать события, которые сторона обвинения предпочла не показывать.

– Продолжайте, – разрешил тот.

Бейн кивнул Кайрозу. Бронзовый дракон, который был значительно выше своей напарницы Хроми, встал и ловкими движениями пальцев вернул артефакт к жизни. Перед присутствующими еще раз появились Дуротан с его волком, юная дренейка и ее убийца. Видение застыло на ужасающем моменте – копье прошло сквозь тело девочки, из ее рта хлынула кровь.

Андуин хотел было отвести взгляд, но усилием воли сдержался. Зачем же Бейн это показывал?

Вдруг сцена ожила. Девочка упала на землю, забившись в конвульсиях, а орк выдернул копье.

– За тобой должок, Северный Волк, – сказал он.

Тиранда оборвала видение именно на этом моменте, перейдя к следующему, в котором Дуротан безжалостно приказывал убить всех оставшихся в живых дренеев.

Но теперь все, кто присутствовал в храме, увидели, что лидер Северных Волков с ужасом смотрел на труп девочки, услышали, как протяжно, отчаянно, безысходно и яростно он взвыл, даже не пытаясь скрыть сожаление. Дуротан поднял голову, и на этом моменте вмешался Бейн:

– Останови здесь.

Все знали, что орки редко плачут, но по лицу Дуротана текли слезы. Его рот был приоткрыт в безмолвном рыдании. В храме воцарилась тишина.

Видение исчезло. Спустя некоторое время Бейн продолжил:

– Пророк, не могли бы вы рассказать суду, как сейчас относитесь к оркам?

– При всем уважении, я протестую, – сказала Тиранда.

– Я согласен с защитником, – возразил Тажань Чжу. – Свидетель может ответить.

Велен не торопился и явно подбирал слова. Когда он заговорил, его голос был полон скорби.

– Я рад, что им удалось избавиться от влияния крови Маннорота.

– А знаете ли вы, кто освободил их от этого проклятья?

– Гром Адский Крик, отец Гарроша, – ответил дреней.

– Итак, верите ли вы, что любое живое существо может измениться? – уточнил Бейн. – Даже Гром Адский Крик.

– Верю. Всем сердцем верю.

– Даже Гаррош Адский Крик? – не отступал Бейн.

– При всем уважении, я протестую! – выкрикнула Тиранда уже в четвертый раз. – Защитник снова пытается манипулировать свидетелем.

Бейн со спокойным лицом повернулся к Тажаню Чжу.

– Фа-шуа, сторона обвинения в своих доказательствах приводила ту же мысль.

– Я согласен с обвинительницей, – ответил Тажань Чжу. – Защитник, вы не имеете права просить свидетеля строить догадки. Перефразируйте.

Бейн кивнул:

– Итак, по вашему мнению, орки столкнулись с серьезными трудностями и преодолели их. Изменились ли они?

– Да, – ответил Велен. – Я лучше многих знаю, как сильно́ может быть влияние демонов, – грустный голос пророка выдавал его истинный возраст.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Бейн.

Тиранде же, очевидно, было что сказать. Она подошла к дренею, которого ранее вызвала в качестве свидетеля, с холодным выражением на красивом лице.

– Пророк, у меня только один вопрос. Пожалуйста, отвечайте коротко, не пытаясь строить предположения. Находились ли Дуротан и другие орки под влиянием крови Маннорота во время нападения на Телмор?

– Нет, – ответил Велен.

– То есть они были в здравом уме, и Дуротан сам принимал решения?

– Да, – неохотно ответил пророк.

Тиранда даже не пыталась скрыть свой триумф.

– Спасибо. Вопросов больше нет.

* * *

Тажань Чжу объявил часовой перерыв, мудро рассудив, что всем необходимо покинуть храм и отвлечься от только что увиденного, иначе очередная партия протестующих отправится в темницы до окончания суда.

Андуин извинился перед Джайной, Кейлеком и отцом, сказав, что ему нужно подышать свежим воздухом и размять ноги, которые все еще восстанавливались после травмы. На самом же деле он хотел сбежать.

Перерыва бы не хватило, чтобы отправиться в Причуду Камнетеса, его любимое место в Пандарии. Давным-давно каменщики вырезали ступени, которые вели в никуда. Взобравшийся по ним мог лишь полюбоваться великолепной панорамой. Никто не знал, зачем это было сделано. Андуину же нравилась сама идея. Это место дарило ему покой и позволяло насладиться красотами Пандарии. Но теперь ему оставалось пойти разве что на небольшую смотровую площадку храма, подальше от любопытных глаз.

Это место представляло собой ответвление от секции для монахов и мастера Лао. В период проведения суда их и ворчливого кузнеца по имени Черная Стрела попросили не приходить в течение дня, а потому здесь Андуин наконец-то остался в одиночестве.

Горный воздух бодрил и освежал, на снегу, покрывавшем землю тонким слоем, оставались следы. Смотровая площадка со всех сторон была окружена массивными цепями, предохранявшими неосторожных посетителей от падения. На западе можно было разглядеть древние, покрытые снегами горы. Их пики касались облаков и были окутаны туманами. На востоке виднелись два небольших храма, окруженных вишневыми деревьями, и статуя могучего Сюэня.

Андуин взглянул прямо, на юг. Отсюда открывался вид на безмятежный храм и просторы Пандарии – картина, как будто вышедшая из-под кисти искусного живописца. Юный принц уже не в первый раз ощутил себя здесь под защитой и задумался, почему в этом чуждом ему и обычаям его народа месте он чувствует себя как дома.

– Могу я присоединиться или ты хочешь побыть один? – раздался юный бархатистый голос, который был Андуину знаком. Он улыбнулся и повернулся к Гневиону, стоявшему в проеме арки.

– Конечно, можешь. Только, боюсь, сегодня из меня плохой собеседник.

– Верховная жрица Шелест Ветра, точнее, чжу-шао Шелест Ветра, подобрала весомые доказательства, – сказал Гневион, встав рядом и сцепив за спиной руки. Он посмотрел вперед, как будто заинтересовавшись пейзажем. Андуин знал, что это не так.

– Твоя правда, – ответил юный принц.

– Но все же она не сообщила нам ничего нового, – продолжил Гневион. – Все и так ненавидят Гарроша. Зачем использовать в качестве доказательства события, которые произошли еще до его рождения? Любопытная стратегия.

– Я бы так не сказал, – возразил Андуин. – Ее доказательства красноречивы: оркам не следует оправдываться тем, что в прошлом они выпили демоническую кровь. Гаррош ведь не подвергался ее влиянию.

В случае с ним дело было вовсе не в крови Маннорота, а в жажде власти и упоении чужими страданиями, столь сильном, что Андуин даже не мог вообразить его глубину.

– И все же он совершил ужасающие поступки, – протянул Гневион, хмурясь и задумчиво поглаживая небольшую бородку. – Однако если Тиранда и дальше продолжит очернять весь народ из-за одного его представителя, последствия будут печальными. Здесь нужно больше нюансов.

– Ты всегда так говоришь, – не сдержавшись, раздраженно ответил Андуин.

Он задрожал и обхватил себя руками. Юный принц забыл надеть плащ, ведь в храме, нагретом теплом тел и жаровен, было совсем не холодно. Сцена убийства дренейской девочки взволновала его гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Гневион в ответ только рассмеялся. Из его рта вырвалось облачко пара.

– Да, ведь я прав. Нет ничего незыблемого, принц Андуин. Сегодня два народа союзники, завтра – враги, – он указал на горы широким взмахом руки. – Даже земля меняется. Огонь вспыхивает, а потом прогорает до углей. Сейчас воздух спокоен, а через минуту разразится ураган. Реки и океаны всегда находятся в движении. Не бывает непреложных истин.

Андуин поджал губы. Гневион был неправ. Совершенно неправ. Существуют прописные истины, которые не меняются. Некоторые поступки всегда кощунственны, вне зависимости от обстоятельств. Например, убийство невинных.

– Если все так непостоянно, как некоторым удается создать что-то долговечное? – поинтересовался Андуин. Этот простой вопрос прозвучал, как измученная мольба.

– У непостоянства множество граней, – возразил Гневион. – Камни и вода находятся в вечном движении, но, если с их помощью построить дом, ты едва ли утонешь.

Андуин помолчал. В его голове мелькали разные мысли, столь же глубокие, сколь и неутешительные. Наконец он повернулся к Черному принцу и тихо спросил:

– Гневион, мы ведь друзья?

На этот раз Гневион искренне удивился, и Андуина это обрадовало. Дракон склонил покрытую тюрбаном голову на бок и поджал губы, обдумывая вопрос.

– Да, – сказал он наконец, – друзья. Если у такого, как я, они вообще могут быть.

Последнее замечание вызвало у Андуина печальную улыбку.

– Тогда… может быть, мы постоим тут немного молча. Как настоящие друзья?

– Почему бы и нет, – согласился Гневион.

И они замолчали.

9

– Назовите свое имя и расскажите, что именно вы продаете, – попросила Тиранда.

В качестве второго свидетеля она вызвала крепкого орка средних лет с кожей необычного светло-зеленого оттенка. На его голове не было ни единого волоска, зато лицо украшала густая черная борода.

– Мое имя Кор’хус. Я выращиваю и продаю грибы в Оргриммаре.

– Как называется ваш магазин и где он находится?

– «Темная земля», в Расселине Теней.

Тиранда грациозной, скользящей походкой прошлась по арене. Ее руки были сложены на груди, а высокий лоб сосредоточенно нахмурен.

– «Темная земля», – повторила она с излишним пафосом. – Расселина Теней. Звучит зловеще. Или даже… неуместно. Возможно, именно это и привлекло к вам внимание вождя?

Тиранда выбрала тон, в котором чувствовалась агрессия, и Кор’хус разозлился.

– Мои грибы подавали к столу двух вождей! – рявкнул он. – Они обращали внимание только на ассортимент магазина. До недавнего времени.

– Разрешите представить суду и присяжным события, о которых упоминает Кор’хус.

Хроми вновь активировала Видение времени. Перед трибунами возник Кор’хус, стоящий на коленях и собирающий грибы. Отвернувшись от входа и полностью сосредоточившись на работе, он не видел, как посетители отодвинули занавесь. Тем не менее, ощутив чужое присутствие, Кор’хус нахмурился и развернулся.

– Останови, пожалуйста, – попросила Тиранда, и Хроми подчинилась. – Кор’хус, не могли бы вы рассказать, кто эти орки?

– Мне известно имя только одного из них, но я знаю, что все они были бойцами Кор’крона. Орка из клана Черной горы с тремя пальцами на руке и шрамом во все лицо зовут Малкорок. Точнее, звали.

Вопрос Тиранды был простой формальностью, ведь большинство присутствующих и так узнало бывшего лидера Кор’крона. Малкорок, чью серую кожу украшала алая боевая раскраска, для многих был воплощением дурной славы орков клана Черной Горы. Его знали все, и все презирали.

– Спасибо. Хроми, пожалуйста, покажи, что было дальше.

– На вывеске ведь написано, – сказал Кор’хус из видения. – Магазин закрыт до завтра. – Закончив фразу, он сильнее сжал нож, которым работал.

– Мы пришли не за грибами, – мягко ответил Малкорок. Он и еще четыре орка зашли внутрь. Один из них опустил занавесь, – а за тобой.

Такого Кор’хус явно не ожидал.

– Что я сделал? – спросил он. – Я честный торговец, на мою работу еще никто не жаловался. Сам вождь Гаррош ест мои грибы!

– Именно из-за вождя мы и здесь, – пояснил Малкорок, сделав пару шагов вперед. Кор’хус не отступил. – Ты плохо о нем отзываешься. Как знать, может, однажды выяснится, что твои грибы не так уж хороши?

Наконец-то разобравшись в происходящем, Кор’хус нахмурился.

– В Орде рабов нет. С мнением каждого стоит считаться! Я имею право осуждать решения своего вождя. Это ведь еще не делает меня заговорщиком.

Малкорок склонил голову набок и многозначительно постучал пальцем по подбородку, сделав вид, будто обдумывает слова торговца.

– Нет, – наконец сказал он. – Не имеешь.

Малкорок схватил запястье Кор’хуса трехпалой рукой. Судя по всему, его хватка, несмотря на увечье, была сильной – торговец выронил нож и с трудом задышал. Малкорок, явно получая удовольствие от происходящего, привычным жестом заломил руку своей жертвы назад и с громким щелчком сломал ее. Остальные четверо орков со смехом бросились вперед, очевидно, опасаясь, что не успеют повеселиться. Казалось, они всего лишь развлекаются в таверне, а не избивают беззащитного противника.

Бойцы Кор’крона полагались лишь на свои кулаки, метя в лицо, ноги и руки, и старались скорее причинить боль, а не убить. Один из орков нанес сильный удар, сломав Кор’хусу нос, из которого тут же хлынула кровь, перемешанная со слизью. Голова торговца запрокинулась. Вторым ударом не в меру старательный нападавший выбил зубы и уже было замахнулся для третьего, но Малкорок его остановил.

– Если убьем его, остальные не увидят, как сильно он напуган, – заявил предводитель элитной стражи вождя.

В настоящем Кор’хус, выставив подбородок вперед и не отводя взгляда, наблюдал за собственным избиением.

Под натиском пяти тренированных бойцов Кор’крона простой торговец продержался целых несколько минут, а затем все же упал на колени. От боли он тяжело дышал, а лицо из-за побоев было трудно узнать. Последний удар заставил Кор’хуса согнулся пополам, но даже в этот момент он сдержался и не вскрикнул.

Бойцы Кор’крона, даже не запыхавшись, похлопали друг друга по спине и вышли. Когда все кончилось, Кор’хус поднял голову, сплюнул кровь вместе с выбитыми зубами и упал без сознания.

Видение исчезло. Теперь Кор’хус быстро и яростно дышал.

Тиранда же возобновила допрос.

– Кор’хус, известно ли вам о других подобных нападениях Кор’крона или же это было единственным?

– Нет, – ответил орк. – Не единственным. Кого-то избили так же, как меня, другим пришлось хуже.

– Вам очень досталось, – добавила Тиранда. – Вы чудом остались в живых.

– При всем уважении… – начал Бейн.

– Лорд Чжу, я отказываюсь от последнего комментария, – перебила его Тиранда с утомленным и в то же время спокойным выражением. – Не могли бы вы рассказать присяжным, что означает фраза «другим пришлось хуже»?

– Я имею в виду взрыв в таверне Колючего Холма, – ответил Кор’хус.

– Это место едва ли известно своими впечатляющими интерьерами, – сказала Тиранда. С трибун донеслись смешки. – Наверняка насилие и даже взрывы в таком месте можно объяснить буйством посетителей, а не действиями Кор’крона.

Несмотря на всеобщее веселье, выражение лица Кор’хуса оставалось мрачным.

– Я был там. Остановился в таверне, чтобы как можно реже появляться в Оргриммаре и не сталкиваться с Малкороком. – Он вымученно рассмеялся. – Забавно, да? А он вошел туда и начал угрожать Отрекшемуся и эльфийке крови. – Кор’хус явно занервничал. – Как только Кор’кроны явились, я вышел незамеченным. Повезло.

– Интересно. Угрожал? Малкорок применял силу или ограничился словами?

– Пытался запугать. По крайней мере, в начале. Не знаю, что было дальше.

Тиранда кивнула:

– Хроми, не могла бы ты показать, что там произошло?

Андуину не приходилось бывать в таверне Колючего Холма, и теперь, наблюдая за видением, он не жалел, что не увидел это место до разрушения и последующей реставрации. Внутри было темно, шумно, да и запах наверняка стоял отвратительный. Юный принц заметил, что бронзовый дракон Кайроздорму внимательно следит за реакцией некоторых присутствующих на специфические интерьеры и прячет улыбку.

Тем не менее в таверне явно было весело. До прибытия бойцов Кор’крона. Мощные фигуры воинов перекрыли немногочисленные лучи света, проникавшие в помещение. Два постоянных клиента, Отрекшийся и эльфийка крови, оторвались от своих кружек и уставились на вновь прибывших.

– Останови, – попросила Тиранда. – Перед нами два представителя Орды – капитан Франдис Фарли и Келантир Кровавый Клинок. Капитан Фарли по приказу леди Сильваны командовал войсками Отрекшихся в составе армии вождя. Рыцарь крови Келантир прежде служила под началом командира следопытов Халдарона Светлое Крыло. Говорят, оба отлично проявили себя в битве при крепости Северной стражи.

Андуин бросил взгляд на трибуны, где разместились представители Орды. Сильвана и Халдарон ловили каждое слово. Андуин ничего не знал ни про Фарли, ни про Кровавый Клинок, но, судя по реакции лидеров, эти двое были на хорошем счету.

Волосы у Келантир Кровавый Клинок были цвета солнца, а кожа такая бледная, словно лучи светила ее ни разу не касались. Даже в таверне, на отдыхе, эльфийка не стала снимать некоторые элементы брони.

Фарли перед воскрешением в качестве Отрекшегося явно уже успел разложиться. Андуин задумался, каким образом он умудрялся пить, если его рот почти не закрывался.

Тиранда подала знак Хроми, и сцена пришла в движение.

– Беда, – шепнула Келантир своему спутнику.

– Не обязательно, – ответил Франдис, махнув костлявой рукой. – Друг Малкорок! Кой дьявол занес тебя в эту дыру? Пожалуй, и содержимое ночного горшка лучше того пойла, что подает пройдоха Гроск, зато у него дешево и, говорят, в голову шибает как следует. Подсаживайся, мы тебя угостим.

Малкорок улыбнулся. Андуину это совсем не понравилось, как и Келантир, судя по выражению ее лица.

– Гроск, налей всем! – крикнул предводитель Кор’крона и хлопнул Франдиса по спине с такой силой, что тот едва не упал на стол. – Что таурены с Отрекшимися здесь, неудивительно, но вот увидеть в этаком месте тебя я, должен заметить, не ожидал, – добавил он, поглядывая на Келантир.

– Отчего бы? – ответила эльфийка, прищурившись. – Видала я места и похуже.

Тем временем, хозяин таверны, тот самый мошенник Гроск, подавал напитки.

– Возможно, возможно, – засомневался Малкорок. – Но почему ты не в Оргриммаре?

– Аллергия на железо, – сказала Келантир.

Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, Андуин улыбнулся. Келантир ему нравилась, она была смелой. Так же остроумно мог ответить и бесстрашный дворф, друг Андуина, который сгинул в хаосе Катаклизма.

Сперва Малкорок, казалось, озадачился, а затем рассмеялся.

– Да, похоже, тебе и еще кое-кому сельская жизнь привычнее. Но где же наш юный бычок Бейн со своим прихвостнем Вол’джином? Я-то надеялся с ними поговорить…

В этот момент все взгляды обратились на защитника и нового вождя Орды. Как и все остальные, они видели эту сцену впервые и были явно обескуражены такими гнусными оскорблениями.

– В последнее время я их не видела, – ответила Келантир. Она закинула ноги на стол и смерила Малкорока твердым взглядом. – Я с тауренами почти не общаюсь.

– Да ну? – переспросил Малкорок. – А у нас есть свидетели, видевшие вас с Франдисом прошлым вечером, в этой самой таверне, за тихим разговором с этими самыми тауреном и троллем, не считая других. И говорили вы, нам доложили, всякое, вроде: «Гаррош глупец, Траллу бы вернуться да гнать его пинками до самого Подгорода, а мана-бомба, сброшенная на Терамор, вообще трусость и подлость».

– И про стихии еще, – вставил боец Кор’крона.

– Да, и про стихии: жаль, дескать, Кэрн не убил его, пока возможность была, потому как Тралл ни за что не стал бы использовать силу стихий этаким жестоким да унизительным образом, – продолжил Малкорок.

Красивое лицо Келантир застыло. Франдис Фарли, вцепившись в кружку, капнул гноем на стол.

– Но если уж вы говорите, что ни Бейна, ни Вол’джина в последнее время не видели, наверное, свидетели все перепутали, – сказал Малкорок.

– Ясное дело, – кивнул Франдис, опомнившись. – Тебе бы получше доносчиков подбирать.

Он снова отхлебнул из кружки.

– Это точно, – согласился Малкорок. – Мне-то очевидно, что ни один из вас про Гарроша и его правление ничего подобного сказать не мог.

– Рад, что ты это понимаешь, – поддакнул Франдис. – Спасибо за угощение. Следующий круг за мой счет.

– Нет, мы уж лучше пойдем, – отказался Малкорок. – Поглядим, не удастся ли отыскать Вол’джина с Бейном, раз их, к несчастью, здесь нет.

«Нет уж, как раз к счастью, – подумал Андуин. – Должно быть, лоа и Мать-земля действительно хранят их».

Малкорок встал и кивнул.

– Ну, а вам желаю вкусно выпить и закусить! – сказал он, а потом вышел в сопровождении своих воинов.

– Уф-ф-ф… пронесло, – облегченно выдохнула Келантир. – Еще бы немного, и…

– В самом деле, – согласился Франдис. – Я уж думал, нас вот-вот арестуют, а то и изрубят на месте.

Келантир огляделась по сторонам.

– Странно. Гроск исчез.

Франдис потер челюсть и нахмурился.

– Что? Это при битком набитой таверне? Да ему бы прислугу нанять, а не болтаться без дела, пока толпа жаждущих гостей ждет…

Они переглянулись.

Тут Андуин все понял. Волосы его встали дыбом. Ему хотелось выкрикнуть предупреждение. Но эти события остались в прошлом. Фарли и Кровавый Клинок осознали, что происходит, слишком поздно.

Несчастные вскочили на ноги и бросились к выходу. Однако их ноги сковал лед, мешая двигаться. Звук взрыва разнесся по храму, и видение исчезло.

Тиранда, стоявшая в центре арены, посмотрела на небожителей. С такого расстояния разобрать выражения их лиц было непросто, но Андуин, который хорошо знал Чи-Цзи, хотя бы по ней мог судить, что четыре божества были расстроены не меньше всех остальных. Жрица ночных эльфов собиралась было что-то сказать присяжным, но, подумав, лишь покачала головой. Она не стала объяснять суть видения. Все и так было ясно.

– Лорд Чжу, у меня больше нет вопросов, – сказала Тиранда и вернулась на место.

В огромном храме повисла гробовая тишина.

10

Бейн не спешил вставать. Он пытался успокоиться, но на деле же ярость от только что увиденного лишь возрастала. Таурен не был уверен, что выдержит допрос Кор’хуса.

Как и все остальные, Бейн подозревал, что взрыв таверны Колючего Холма не был случайностью. Однако свидетелей, которые могли бы подтвердить эту теорию, не осталось. Насколько Бейн понимал, Гроск настаивал на том, что ничего не знает и оказался в другом месте лишь по счастливой случайности.

Впрочем, все это неважно. В конце концов, не он бросил в переполненную таверну сперва замораживающую, а затем осколочную гранату.

Бейн вознес беззвучную молитву, прося вернуть ему хладнокровие, затем встал и подошел к Кор’хусу.

– Тебе удалось избежать верной смерти, – начал Бейн. – Судя по всему, Малкорок и остальные бойцы Кор’крона решили: простых избиений недостаточно, чтобы пресечь недовольство вождем.

Кор’хус кивнул:

– Это правда. Я благодарю предков за то, что остался в живых.

– Говорят, Малкорок сделал немало зла, еще когда жил в недрах Черной горы. Я не сомневаюсь, что он повинен во всех приписываемых злодействах, – продолжил Бейн. – Позже он выслеживал так называемых предателей и, скажем так, устранял их, считая угрозой. Ты, кажется, сказал, что, начав служить в рядах Кор’крона, Малкорок приходил не только к тебе.

– Да, я не единственный, кому угрожали.

– Признавался ли Малкорок кому-то из пострадавших, что эти угрозы являются следствием прямого приказа Гарроша?

Кор’хус сердито нахмурился и посмотрел на осужденного. Гаррош казался высеченным из камня и не проявлял никакого интереса к происходящему. Его взгляд был пустым.

– Нет. Но ведь очевидно, что…

Бейн прервал его, вскинув руку.

– Пожалуйста, просто ответь на вопрос.

Кор’хус нахмурился еще сильнее и наконец недовольно произнес:

– Нет.

– Значит, ты не можешь утверждать перед судом, что обвиняемый отдавал приказы убивать свой народ за негативные высказывания?

– Нет, – повторил Кор’хус, явно желая развить мысль.

– Значит, вполне вероятно, что Малкорок и бойцы Кор’крона действовали по собственной инициативе, и Гаррош даже не знал о том, что случилось с тобой и всеми остальными, пострадавшими от их действий? Возможно, если бы ему стало известно о таких случаях, он бы наказал Малкорока?

– При всем уважении, я протестую, – вмешалась Тиранда.

– Я согласен с защитником, – возразил Тажань Чжу. – Свидетель может ответить.

Кор’хус сжал зубы и прорычал:

– Д-да, возможно.

– У меня больше нет вопросов.

Бейн кивнул Тиранде. Та встала, но подходить к свидетелю не торопилась.

– Фа-шуа, – начала она, – прошу еще раз зачитать напутствие присяжным. Тот фрагмент, где вы обращаетесь к подсудимому перед вынесением обвинений.

– Не возражаю, – ответил Тажань Чжу и кивнул Заззарику Фриллу, гоблину, чьи услуги каллиграфа в паре с нейтралитетом покупались за небольшую цену.

Заззарик поправил очки на крючковатом носу, важно выпятил грудь и развернул свиток.

– Гаррош Адский Крик! – начал он скрипучим голосом. – Мы обвиняем тебя в военных преступлениях, в преступлениях против живых существ и Азерот, а также в злодеяниях, совершенных от твоего имени и имени твоих союзников.

– Благодарю, – сказала Тиранда. Заззарик вернулся на свое место и взял перо, приготовившись записывать дальше. – В злодеяниях, совершенных от твоего имени и имени твоих союзников, – повторила жрица, а затем пожала плечами. Она обратила взгляд на небожителей и, обращаясь к ним, продолжила: – Иногда мне кажется, что доказательства очевидны и мое присутствие здесь не требуется.

Бейна эта фраза привела в ярость. Он вскочил на ноги.

– Замечание обвинительницы совершенно неуместно! – выкрикнул он, забыв использовать формальное обращение к суду.

Тиранда улыбнулась и примирительно выставила руку вперед.

– Фа-шуа, я отказываюсь от своих слов и приношу извинения многоуважаемому коллеге. Вопросов больше нет.

– Свидетель, можете вернуться на место, – сказал Тажань Чжу. Кор’хус встал и с явным облегчением поспешил обратно на трибуны. Тажань Чжу смерил Тиранду взглядом. – Чжу-шао, прошу вас впредь быть более осмотрительной. Мне бы не хотелось объявлять вам выговор.

– Разумеется, – ответила Тиранда.

Бейн развернулся к Гаррошу, оглядел его, прищурившись, затем посмотрел на Тиранду.

– Фа-шуа, прежде чем мы вызовем следующего свидетеля, прошу дать мне десять минут для переговоров с обвиняемым и моим советником.

– Возражений не имею, – ответил Тажань Чжу и ударил в гонг.

Кайроз подошел к Бейну с удивленным выражением лица. Тиранда, по-прежнему стоявшая у стола, вежливо кивнула дракону. Тот же схватил стул, с которого она встала, подмигнул и улыбнулся.

– Не переживайте, скоро верну, – пообещал он шокированной жрице и разместился рядом с закованным в цепи Гаррошем.

Бейн тихо и раздраженно отметил:

– Тиранда этого не забудет.

– Ну и пусть, – так же тихо ответил Кайроз. – Судя по моим подсчетам, которые, кстати, всегда верны, у нас осталось всего семь минут и восемнадцать секунд. Чжу-шао, давайте перейдем к обсуждению.

Бейну не нужно было повторять дважды. Он развернулся к Гаррошу, яростно раздувая ноздри.

– Гаррош, что, во имя Матери-Земли, ты делаешь?

– Я? – усмехнулся Гаррош. – Ничего.

– О том я и говорю. Ты не раскаиваешься, никак не реагируешь и не проявляешь даже малейшей заинтересованности в происходящем!

Гаррош пожал плечами, громко звякнув цепями.

– Потому что мне не интересно происходящее, чжу-шао.

Бейн тихо выругался.

– Значит, ты хочешь казни?

– Казни? Нет. Смерти? Да, если мне дадут возможность погибнуть в честном бою против тех, кто меня проклинает, как эта жрица. Пожалуй, этого я хочу.

– Твои шансы на участие в такой битве тают с каждой секундой, потому что ты сидишь тут и ничего не делаешь! – сообщил Бейн.

– Не надо рассказывать детские сказки, Кровавое Копыто, – ответил Гаррош. – Мне никогда не позволят участвовать в битве, даже если я проживу так же долго, как этот бронзовый дракон.

– Жизнь полна неожиданностей, – возразил вдруг Кайроз. – Могу с уверенностью заявить, что битвы тебе не видать, если твою голову, как курочку в арахисовом соусе, насадят на вертел – точнее, на пику, – а потом под радостные крики пронесут от ворот Штормграда до Оргриммара и обратно.

Минуты шли, а Бейн вел молчаливую борьбу со своей совестью. Если Гаррошу все равно, зачем стараться?

«Я ведь не отступил от принципов чести, – подумал Бейн. – Никто не посмеет заявить, что я не пытался защищать Гарроша. И вообще, вдруг его оправдают? Что тогда?»

– Чжу-шао Кровавое Копыто, – обеспокоенно начал Кайроз. Бейн прервал его, подняв руку.

Он знал, что хорошо справлялся со своей задачей. Во всяком случае, лучше, чем орк того заслуживал. Но, когда придет время встретиться с отцом, сможет ли Бейн сказать: «Вот я здесь. Удалось ли мне сделать все, что было возможно?» Бейн заранее знал ответ. Он глубоко вздохнул, демонстрируя смирение, и вновь повернулся к обвиняемому.

– Гаррош, дай мне козырь, с помощью которого можно ей противостоять. Ты ведь совсем не помогал мне разрабатывать стратегию защиты.

– Но у вас отлично получается, – вставил Кайроз.

Бейн послал ему испепеляющий взгляд.

– Твой оптимизм очень вдохновляет, – сказал он и опять обратился к Гаррошу: – Если ты не хочешь вести диалог, то хотя бы помоги защитить тебя. Может, есть хоть кто-то, с кем ты захочешь поговорить? Какой-то воин или шаман, которого ты уважаешь?

Губы Гарроша тронула странная улыбка.

– Что ж, чжу-шао, один есть, – ответил он.

* * *

Бейн, несколько мгновений осмыслял неожиданное решение своего подопечного выбрать доверенное лицо, а затем устроился на привычном месте. Усмешка сошла с лица Гарроша, и он вновь вернулся к уже привычному непроницаемому выражению.

Тиранда яростно разбивала все аргументы Бейна. Все, на кого можно было хотя бы частично возложить вину за злодеяния Гарроша, уже умерли, а те, кто остался в живых, вряд ли захотели бы или смогли сказать хоть слово в его защиту.

Тем временем Тиранда вызвала следующего свидетеля, который поклялся вести себя в суде с честью. Бейн мрачно усмехнулся, решив, что замечания Кайроза оказались неожиданно меткими. Сторона обвинения вызвала очередного орка, только этого, в отличие от предыдущего, знали и уважали многие. Бейн не горел желанием его допрашивать, ведь это был верховный воевода Варок Саурфанг.

Саурфанг, спокойный и располагающий к себе, как и всегда, сел на стул. Возраст не пощадил его зеленокожее лицо. Время и страдания оставили на лбу орка и вокруг его рта с пожелтевшими клыками глубокие морщины. На могучие плечи Саурфанга ниспадали седые волосы, заплетенные в косы, а глаза смотрели на окружающих с неослабевающим вниманием. Бейн знал, к чему все идет, и насторожился, подняв уши. Он надеялся услышать хоть что-то, что могло бы помочь Гаррошу.

– Прошу вас назвать свое имя, – мягко попросила Тиранда.

– Варок Саурфанг, – произнес орк глубоким голосом. – Брат Броксигара, отец Драноша. Я служу Орде.

– Броксигар был одним из величайших героев не только Орды, но и Азерота, верно?

Саурфанг прищурился, как будто ожидая подвоха.

– Я, как и многие другие, считаю его таковым, – ответил он.

– Вы завоевали уважение и народов Орды, и представителей Альянса, – продолжила Тиранда. Бейн уловил в ее тоне искреннее уважение. – Многие из присутствующих знают, какая трагедия постигла вашего сына.

На лице Саурфанга появилось нарочито безучастное выражение.

– Многие пострадали от злодеяний Короля-лича. Я никогда не ждал особого отношения.

Саурфанг говорил правду. Храбрый Дранош Саурфанг пал в сражении, которое позже назвали Битвой у Ангратара, Врат Гнева, а затем был воскрешен в виде нежити и напал на собственного отца и героев Орды. Однако такие чудовищные истории не были редкостью. Многим, не только Вароку, пришлось сражаться против тех, кого они любили и успели оплакать. Ужасы войны с Королем-личом оставили след в сердцах всех выживших. Так, Альянсу и Орде пришлось смириться с самим фактом существования рыцарей Черного Клинка.

– Позвольте заверить суд, что я, как и все остальные, прекрасно понимаю, через что пришлось пройти свидетелю.

Бейн вдруг с кошмарной четкостью осознал, к чему ведет Тиранда и какое видение хочет показать.

Нет, допустить этого нельзя. Неважно, действует ли жрица из тонкого расчета или искаженных представлений о сострадании. Бейн не позволит ей этого сделать…

Он вскочил со своего места.

– При всем уважении, я протестую! – крикнул Бейн. – Фа-шуа, Варок Саурфанг достаточно страдал, и Тиранда своими действиями лишь сыпет соль на рану. Я не позволю заставлять свидетеля вновь наблюдать гибель сына!

– Чжу-шао, не вам решать, что будет происходить в суде, – предупредил Тажань Чжу. – Однако я с вами согласен. Чжу-шао Шелест Ветра, суд признает, что Варок Саурфанг – уважаемый орк и герой войны, который пережил невосполнимую потерю. Однако мы не видим связи между этими событиями и его отношениями с Гаррошем. Мы собрались не для того, чтобы судить Короля-лича.

На щеках Тиранды проступил румянец.

– Я отказываюсь от своего требования и приношу извинения свидетелю, если его задели мои слова.

Варок, сжав зубы, коротко кивнул.

Верховная жрица продолжила:

– Варок Саурфанг согласны ли вы с тем, что вас уважают многие? Считаете ли вы, что почти никто не осмелился бы ставить под сомнение вашу верность Орде?

– Не мне решать, как меня воспринимают другие, – ответил Саурфанг. – Могу сказать лишь, что люблю Орду всем сердцем.

– Настолько, что готовы за нее умереть?

– Да, это так.

– Настолько, что готовы за нее убивать?

– Разумеется. Я ведь воин.

– Можно ли сказать, что вы, как и другие, использовали любовь к Орде в качестве… оправдания жестокости?

– При всем уважении, я протестую! – крикнул Бейн. – У стороны обвинения какое-то странное желание обращаться к событиям прошлого, которые не имеют никакого отношения к обвиняемому. Это больше похоже на разжигание ненависти!

Тажань Чжу смерил Тиранду спокойным взглядом.

– Чжу-шао, можете ли вы обосновать выбранную стратегию допроса?

– Лорд Чжу, я всего лишь хочу доказать, что свидетель руководствуется доводами рассудка и полностью осознает ответственность за свои действия. Как видите, это не имеет никакого отношения к разжиганию ненависти, – ответила Тиранда и зло посмотрела на Бейна.

Тажань Чжу немного подумал и произнес:

– Хорошо. Соглашусь с вашими доводами. Свидетель может ответить.

– Мой ответ: да, – сказал Варок.

– Вы оправдываете такое поведение? – продолжила Тиранда.

– Нет. И я уже говорил об этом.

– Кому?

– Все знают кому. Я не горжусь своим поступком, – произнося это, Варок взглянул на Велена.

– Выражали ли вы свое мнение в присутствии Гарроша Адского Крика?

– Да.

Тиранда кивнула.

– Разрешите представить суду и присяжным видение, которое, на мой взгляд, это подтверждает, – она посмотрела на Бейна и добавила: – Прошу принять к сведению то, что предыдущее было отклонено.

– Разрешаю, – сказал Тажань Чжу.

Хроми произвела всем знакомые манипуляции с Видением времени, и в центре зала материализовались фигуры.

Впервые за долгое время Гаррош Адский Крик предстал перед присутствующими не закованным в цепи орком с равнодушным выражением лица, а таким, каким он был еще несколько лет назад, перед падением Короля-лича. «В то время, – подумал Бейн, – мой отец еще уважал его как достойного сына Грома Адского Крика».

Верховный воевода Саурфанг в видении выглядел моложе. Бейн с болью осознал, как сильно подкосила орка потеря единственного ребенка.

Гаррош и Саурфанг стояли в крепости Песни Войны, что в Борейской тундре, и изучали лежавшую на полу огромную карту. На полотне, сшитом из шкур, были расставлены миниатюрные знамена Орды и Альянса, обозначавшие различные крепости, крошечный дирижабль и разрисованные черепа – бесчисленные, как всем тогда казалось, войска Плети.

Саурфанг, встав на колени, пустился в объяснения, указывая на различные участки карты. Гаррош стоял сзади и выглядел одновременно скучающим и раздраженным. В ответ на монолог Саурфанга о том, как важно поддерживать войска с практической точки зрения, он с презрительным жестом возразил:

– Морские пути… товары… Ты утомил меня до смерти! Нам нужен лишь воинский дух Орды, Саурфанг! Теперь, когда мы накрепко окопались в этих замерзших пустующих землях, нас ничто не остановит!

Бейн с негодованием заметил, насколько фамильярно Гаррош обращался к старшему и более опытному орку. Саурфанг же, напротив, вел себя мудро, не среагировал на грубость и настаивал на своем.

– Осадные орудия, амуниция, броня… – продолжил он. – Как ты предлагаешь сокрушить стены Ледяной Короны без всего этого?

Гаррош усмехнулся и выпрямился в полный рост.

– Предлагаю? – съязвил он. – Я покажу тебе, что я предлагаю!

Гаррош замахнулся Кровавым Воем и разнес фигурки, обозначавшие на карте Крепость Отваги.

– Вот… Вот у нас и морской путь. И для ровного счета… – добавил он и раздавил ногой крепости Вальгард и Вестгард.

Саурфанг с горечью ответил:

– Итак, блудный сын сказал свое слово! Кровь твоего отца течет в твоих жилах, Адский Крик. Нетерпелив, как всегда… Нетерпелив и безрассуден. Ты ринулся в бой, не задумавшись о последствиях.

– Не говори мне о последствиях, старик.

Бейн пришел в ярость, да и самому Саурфангу из видения изменило хладнокровие. Он подошел к Гаррошу и прорычал:

– Я пил ту же кровь, что и твой отец, Гаррош. Проклятый яд Маннорота течет и в моих венах. Я вонзал свое оружие в тела и души врагов. И, хотя Гром погиб славной смертью, освободив всех нас от кровавого проклятья, он не смог стереть ужасные воспоминания о нашем прошлом. Слишком много ужасов пришлось нам пережить.

Саурфанг отвел взгляд и теперь, кажется, обращался скорее к самому себе, чем к молодому орку. В его взгляде читалась тревога.

– Зимой, после того, как проклятие было рассеяно, сотни закаленных в боях орков, подобных мне, потеряли всякую надежду. Наши умы были, наконец, свободны… Свободны, чтобы снова пережить все то немыслимое, что мы совершили под влиянием Легиона.

Саурфанг кивнул, как будто придя к некоему заключению. Его голос стал таким тихим, что Бейну пришлось напрячь слух.

– Сложнее всего забыть крики дренейских детей… Я думаю, они еще долго будут звучать в ушах многих воинов… Ты когда-нибудь был на Свиноферме? Когда свиньи вырастают и их пора резать… вот тот звук. Визг забиваемых свиней… Он сейчас просто стоит в ушах. Это тяжелое время для нас, старых ветеранов.

Велен прикрыл глаза. Бейн заметил, что внимание присутствующих переключилось на лидера дренеев. Сидевшие на трибунах взволнованно зашевелились. Бейн перевел взгляд на небожителей, которые внимательно следили за происходящим.

Гаррош разрушил мрачное настроение словами, за которые защитнику захотелось его придушить. Сказанное бывшим вождем шло вразрез с реакцией Дуротана из предыдущих видений.

– Не думаешь же ты, что эти дети навсегда остались бы невинными ангелами? Они бы выросли и пошли на нас войной.

К удивлению Бейна, Саурфанг никак не среагировал на это предположение. Вместо этого он произнес тихим и отстраненным голосом:

– Я говорю не только о детях наших врагов…

Это, кажется, заставило Гарроша замолчать. Теперь он смотрел на собеседника со смесью отвращения и жалости во взгляде. Саурфанг взял себя в руки и, повернувшись к Гаррошу, вновь заговорил твердо и уверенно:

– Я не позволю тебе снова увести нас по этому темному пути, юный Адский Крик. Я сам убью тебя раньше.

Без сомнения, именно ради этой фразы Тиранда и выбрала видение. Прославленный герой войны угрожает убить Гарроша, прежде чем тот, импульсивный юнец, втянет всех в очередную разрушительную и бесполезную войну.

Гаррош, тем временем, ответил Саурфангу, и Бейн поразился перемене, случившейся с орком. Он заговорил тихим голосом, в котором можно было различить уважение и даже удивление.

– Как у тебя получается до сих пор оставаться в живых, Саурфанг? И не пасть жертвой собственных воспоминаний?

Саурфанг улыбнулся:

– Я не ем свинину…

– Стоп.

Сцена замерла. Тиранда, подождав, пока увиденное уляжется в головах присяжных и присутствующих, подала знак Хроми. После этого видение растворилось в воздухе. Тиранда повернулась к Саурфангу и поклонилась ему с искренним уважением:

– Благодарю вас, верховный воевода. Чжу-шао, передаю право на допрос вам.

Бейн кивнул и подошел к Саурфангу.

– Верховный воевода, я буду краток. Мне не хочется, чтобы вы сидели на этом месте дольше, чем необходимо. Вы сказали, что готовы убить Гарроша, лишь бы не позволить вновь провести орков по темной тропе.

– Да.

– Это было образное выражение?

– Нет.

– Действительно ли вы были готовы убить Гарроша собственными руками?

– Да.

– Считаете ли вы, что он и в самом деле повел орков во тьму?

– Да. Именно поэтому в определенный момент я уже поднимал на него оружие. – Старый орк с отвращением покачал головой и бросил на Гарроша злобный взгляд.

– Стало быть, вы были бы удовлетворены приговором, которого добивается чжу-шао Шелест Ветра, то есть казнью?

– Нет.

По трибунам пронесся возмущенный шепот, Бейн же ощутил лишь тихое удовлетворение. Он был прав в своих предположениях относительно Варока. Бейн взглянул на Тиранду. Жрица калдорай замерла, внимательно прислушиваясь. Судя по всему, она надеялась, что все это не более чем недоразумение. Что ж, Бейн готов был ее разочаровать.

– А какой приговор вас бы удовлетворил?

Тиранда вскочила на ноги.

– При всем уважении, я протестую! Личные предпочтения свидетеля не имеют отношения к делу.

– Фа-шуа, я лишь хочу выяснить, что верховный воевода имел в виду под фразой «Я сам убью тебя».

– Я согласен с защитником, – кивнул Тажань Чжу. – Верховный воевода Саурфанг, вы можете ответить.

Саурфанг заговорил не сразу. Он окинул подсудимого долгим оценивающим взглядом и только потом сказал:

– Гаррош не всегда был таким. Да, он, как я и говорил, вел себя нетерпеливо и безрассудно. Но в былые времена я не сомневался в его любви к Орде. И даже теперь считаю, что он по-прежнему верен своему народу. Однако совершенные Гаррошем преступления не должны оставаться безнаказанными. Я поклялся убить его и не нарушу свое слово. Мне не хотелось бы передавать другим право его казнить. Я бы сразился с Гаррошем сам, вызвав его на Мак’гора.

– Вы считаете, подсудимый заслуживает второго шанса?

– Если победит меня, да. Так орки решали разногласия испокон веков. Это путь чести.

Бейн верил в услышанное с трудом.

– Мне хотелось бы прояснить этот момент. Простите, придется все повторить. Итак, вы не хотите казни Гарроша и вместо этого готовы сойтись с ним в честном поединке. Его победа будет равносильна оправдательному приговору. Так?

– Гаррошу придется снова заслужить уважение народа, ведь он втоптал свое имя в грязь, – выплюнул Саурфанг. – Но да. Победа в поединке станет для него вторым шансом. Когда-то у Гарроша была честь, и он может ее вернуть.

Бейн едва удержался от радостного крика. «Вот оно! – подумал он. – Такую меру наказания не стыдно поддержать. Это будет честно!» Бейн вспомнил об отце, погибшем во время поединка Мак’гора. Кэрн одобрил бы решение своего сына. Да и сам Бейн в глубине души знал: он был на правильном пути. Несмотря на ненависть к Гаррошу, он стремился поступить правильно.

Бейн взглянул на Тиранду, не пытаясь скрыть радости, и сказал:

– У меня больше нет вопросов.

Удивительно, но и Тиранда тоже не захотела ничего спрашивать. Тажань Чжу ударил в гонг, объявив окончание первого дня разбирательства. Впервые с момента начала суда казалось, будто Гаррош Адский Крик не потеряет головы.

11

Многие сочли бы, что, прибыв в Павший Молот, Шокия, раздосадованная падением Гарроша Адского Крика, хотела вернуться к орочьим корням. Здесь, в месте гибели Оргрима Молота Рока, другого великого вождя Орды, она могла применить свои выдающиеся навыки стрелка в битве с враждебными троллями и героями Альянса. Это предположение было далеко от истины, но Шокия даже не пыталась его опровергнуть. Она явилась сюда не для того, чтобы зализывать раны и оплакивать поражение. Шокия нашла союзника, который хотел того же, что и она, – вернуть Орде былую славу. И теперь ей приходилось работать под прикрытием.

Павший Молот стал прибежищем для недовольных, которым не нашлось места в мире, а потому легенда Шокии ни у кого здесь не вызывала вопросов. В этом месте она могла ждать приказов и с наслаждением отстреливать врагам головы, наблюдая через прицел, как они взрываются, словно спелые тыквы.

Тем не менее с тех пор, как в Пандарии начался суд над Гаррошем Адским Криком, Шокия нервничала. Когда ее новый союзник отдаст приказ о возвращении на поле боя? Что предпринять дальше? Кто еще борется за правое дело?

«Жди приказов, – бархатным голосом сказал ей союзник. – Они обязательно будут, но только в свое время».

Поэтому, когда тауренша Адегва, хозяйка таверны, сообщила о пришедшем письме, Шокия едва смогла скрыть свой восторг.

Не сомневаюсь, ты рвешься в бой.

Но сначала нам нужно собрать союзников.

В этом письме ты найдешь список тех, кто может быть нам полезен.

Отыщи их и, как только все будут в сборе, я пришлю дальнейшие инструкции.

Встреться с первым союзником сегодня в Теснине Сухоусов.

Шокия взяла любимую винтовку, собрала немногочисленные пожитки, оседлала своего волка и добралась до теснины всего за пять минут. Там она заняла позицию и начала осматривать тропинку через оптический прицел винтовки. Впрочем, ждать долго не пришлось.

В поле зрения Шокии попал черный волк с гладкой лоснящейся шкурой и низко склонившаяся над его спиной наездница. Ее лицо было скрыто, но по некоторым признакам Шокия все же определила, что новой сестрой по оружию станет еще одна орчиха. На лице Шокии появилась ухмылка. А вдруг?.. Впрочем, гадать не стоит, и так скоро все станет ясно.

Наездница пришпорила волка, и тот начал медленно взбираться по тропинке. На раскрывая своей позиции за валуном, Шокия крикнула:

– Эй, путница! Ты друг драконов?

Орчиха остановилась и сбросила капюшон, наконец раскрыв свое лицо с сильными чертами.

– В большинстве случаев нет! – крикнула в ответ Зела, полководец клана Драконьей Пасти. – Но в этот раз да.

– Зела! Я слышала, твоя последняя битва закончилась поражением.

– Так и было. Но я выжила и готова бороться за нашего истинного правителя! Я пришла одна, как и было велено, воины моего клана готовы к битве.

– Тогда, – начала Шокия, вытащив и показав свиток, – давай соберем остальных!

* * *

День второй

* * *

– Я вызываю в качестве свидетеля его королевское высочество Андуина Ринна, принца Штормграда.

Андуин страшился этого момента. Юный принц страшно негодовал по поводу кодового имени «Белая пешка», присвоенного ему агентами ШРУ. Участвовать в суде Андуину не хотелось из-за опасений, что представители всех фракций начнут его так называть. Отец, конечно, про «Белую пешку» знал, а вот Джайна – нет, и она несколько удивилась и забеспокоилась, увидев, что Вариан сжал руку сына, перед тем, как тот встал со своего места и направился к стулу свидетеля.

Андуин привык к обязанностям члена королевской семьи. Ему уже приходилось произносить речи перед толпой, превосходившей даже количество собравшихся в храме. Но на этот раз все было иначе. Прежде Андуин был гостем, приглашенным выступающим или уважаемым распорядителем. Он знал, что делать и как себя вести. Теперь же он оказался в новой роли, и это выбивало из колеи. Садясь на стул, он встретился взглядом с Гневионом. В голове у Андуина прозвучала излюбленная фраза Черного принца: «Как интересно!», и он немного успокоился.

Тиранда подошла к Андуину и по-доброму улыбнулась.

– Принц Андуин, – начала она, – спасибо, что пришли.

Андуин решил не напоминать жрице о том, что у него не было выбора, и ограничился едва заметным кивком.

– Ваше высочество, все жители Азерота знают, что вы – сторонник мира. Это верно?

– Да, – согласился Андуин.

Ему хотелось дать более развернутый ответ, но на ум тут же пришли слова отца: «Отвечай на вопросы. Не говори больше, чем необходимо. Тиранда знает, что делает».

– Можно ли сказать, что вы не питаете ненависти к Орде в целом и ее народам в частности?

– Да, можно.

– Вы часто сотрудничали с ними и призывали к милосердию даже во времена военных конфликтов. Верно?

– Да, так и было.

– Всем здесь присутствующим известны и имя Гарроша Адского Крика, и его поступки. Однако вы столкнулись с ним лично. Это так?

«Началось», – подумал Андуин, старательно не глядя на Гарроша.

– Так.

– Сколько раз вы встречались?

– Дважды.

– Можете ли вы рассказать суду, как и при каких обстоятельствах?

Андуин удивился. Почему бы Тиранде просто не показать эти события? Ведь в ее распоряжении есть Видение времени. Возможно, жрица таким образом пыталась сохранить отведенные на использование артефакта минуты для более ярких эпизодов, чем обычные беседы.

– Первый раз мы столкнулись в Тераморе на мирных переговорах. Там присутствовали мой отец и леди Джайна Праудмур. Тралл привел с собой Гарроша, Регара Ярость Земли и кое-кого из Кор’крона.

Андуин уже давно не вспоминал о тех злополучных событиях. Слишком многое навалилось. Он вдруг понял, что разглядывает закованного в цепи Гарроша. Под ответным взглядом Андуин почувствовал себя пойманным в ловушку насекомым. Странно. Пленником здесь был Гаррош, но нервно ерзать на стуле хотелось самому Андуину.

– Как проходила встреча?

– Сначала все было не так уж гладко, – признался Андуин. – Но постепенно мы все чаще стали соглашаться друг с другом. Даже Гаррош…

– Не могли бы вы уточнить, что значит «не так уж гладко»?

– Прежде всего, в тот день разразилась буря, и у присутствовавших из-за этого было плохое настроение. Все принесли оружие, чтобы затем его сложить.

– Кто сложил оружие первым?

– Хм… Я. Я сложил свой лук. Тогда я также впервые заговорил с Тра… то есть Го’элом.

– Король Вариан и вождь Орды последовали вашему примеру?

– Да. В процессе общения они нашли больше общего, чем думали изначально.

– Каков был вклад Гарроша в переговоры?

– Ну… мне показалось, он не понимал, что быть лидером – значит заботиться не только о тех вещах, которые ему интересны. Он перебил Го’эла и отца, которые обсуждали вопросы торговли, и стал говорить, что Орда всегда забирала себе то, что хотела.

Тиранда выразительно взглянула на Гарроша.

– Понимаю. Прошу, продолжайте.

– Так… Го’эл и отец уже почти пришли к соглашению, и тут поступило сообщение об очередном нападении Короля-лича. Они решили, что с этим необходимо разобраться, и хотели возобновить переговоры позже. Но в этот момент на нас напали служители культа Сумеречного Молота. Все планы рухнули. Конечно, именно этого и добивался культ. Они выбрали расы не случайно. Бывшие представители Орды напали на Альянс и наоборот. Гаррош стал кричать, что это все «предательство людей», отец по ошибке решил, что Го’эл нанял убийцу и…

– Да, остальное нам известно. Спасибо, принц Андуин.

Тиранда вышла вперед и развернулась лицом к присутствующим, внимательно следившим за всем происходящим.

Андуин тоже взглянул на трибуны и вновь вспомнил замечание отца про гладиаторские арены. Все собравшиеся действительно жаждали крови. Эта мысль одновременно испугала и опечалила Андуина. Вновь посмотрев на Гарроша, он заметил в позе орка усталость. Вдруг он думал о том же самом?

Может быть, Гаррош устал сражаться?

– Теперь мне хотелось бы перейти к вашей второй… встрече с Гаррошем Адским Криком.

Андуин знал, что это неизбежно, и все же удивился своей реакции. Казалось, те события произошли совсем недавно, и ужасный колокол могу разбился лишь мгновение назад. Андуин откашлялся, но голос, к его досаде, все равно слегка срывался.

– Это случилось за несколько месяцев до…

Тиранда с ласковой улыбкой повернулась и прервала его взмахом руки.

– Если суд не имеет возражений, – начала она, – попрошу вас прерваться, принц Андуин. Лучше я покажу, что тогда произошло.

«Так вот для чего она приберегла Видение времени», – подумал Андуин.

– А это точно стоит делать? – вырвалось у него. Воспоминания об ужасном звоне Божественного колокола и эффекте, который он произвел на тех, в чем сердце таилась тьма, были все еще свежи. Одна мысль о том, чтобы пережить этот момент заново, пугала. – Что, если…

Тиранда вскинула руку:

– Не бойтесь, ваше высочество. Я понимаю ваше беспокойство. Я подробно обговорила все детали с Хроми, и мы обе посмотрели видение. Хоть артефакт и позволит всем нам увидеть те события, звон колокола не произведет того же эффекта, как в реальности.

– Хвала Свету, – пробормотал Андуин, облегченно выдохнул и расслабился.

Его кости пронзала резкая боль. Казалось, и разум, и тело Андуина противились перспективе вновь увидеть события, связанные с Божественным колоколом. Ладони юного принца вспотели. Он глубоко вдохнул, прошептал молитву и попытался успокоиться. По телу прошла волна исцеления, и боль чуть утихла.

– Итак, принц Андуин, мы выяснили, что присутствующим ничего не угрожает. А теперь не могли бы вы рассказать, что именно нам предстоит увидеть?

Андуин облизнул губы и посмотрел на небожителей. Никакой ответной реакции он не получил, но один вид божеств Пандарии успокаивал. Не отводя взгляда от небожителей (и, разумеется, не глядя на Гарроша), Андуин начал свой рассказ:

– Божественный колокол был создан могу. Такое название ему дал Лэй Шэнь, тиран, известный также как Властелин Грома. Этот артефакт служил для страшной, жестокой цели – его звон порождал дисгармонию и ужас. Звучание колокола питало злобу и ненависть воинов Лэй Шэня, придавая им невероятную силу и мощь, которые внушали ужас в сердца врагов. Как только Альянсу стало известно о существовании артефакта, ночные эльфы забрали его и спрятали в Дарнассе. Так Божественный колокол не попал бы ни к союзникам из Альянса, ни к противникам из Орды, которые могли бы злоупотребить его могуществом. Защиту артефакта обеспечивало заклинание леди Джайны Праудмур.

– Похоже, речь идет о мощном оружии, – произнесла Тиранда, которой это было известно и раньше.

– Словно обоюдоострый меч, Божественный колокол забирал столько же, сколько давал, или даже больше, – продолжил Андуин.

– Что произошло с этим артефактом?

– Один из Похитителей Солнца, действуя по приказу Гарроша, обошел заклинание леди Джайны, а затем вместе с несколькими другими членами Орды выкрал его.

– Судя по вашему рассказу, этот колокол мог сделать Гарроша Адского Крика непобедимым.

Андуин, сам того не осознавая, взглянул на Гарроша. От выражения его лица по телу пошли мурашки, но причиной тому был не страх. Гаррош, который всегда вставал в позу и разговаривал исключительно криком, теперь выглядел непривычно спокойным. Андуин потянулся к стакану с водой, стоявшем рядом, на небольшом столике.

– Пандарены создали другой артефакт, Молот Гармонии, который мог нейтрализовать хаос, вызванный звоном колокола. Молот был разбит, а его осколки спрятаны в разных местах. Мне помогли найти их, объединить и активировать артефакт. После этого я выступил против Гарроша. Нужно было остановить его прежде, чем зазвенит колокол.

– Вы сделали это в одиночку?

– Времени искать помощи у меня не было.

Тиранда кивнула Хроми, и та активировала видение, которого Андуин так боялся.

На этот раз принц мог увидеть то, что происходило до его прибытия.

Гаррош казался настоящим гигантом и не был похож на нынешнего орка, неподвижно сидевшего в зале суда с безразличным выражением лица. В видении он стоял вместе с мастером клинка Иши на площадке перед подземельями Могу’шан лицом к колоколу. Артефакт был огромен. На его фоне даже орк казался не столь могучим. Колокол украшало изображение какого-то зловещего существа, а вдоль нижнего края шел ряд шипов. Гаррош ухмыльнулся и, вскинув руки, издал победный рык. Он крикнул своим подданным, задержавшимся в подземельях:

– Мы – Орда! Мы не склоняемся ни перед кем и ни перед чем! Божественный колокол выжжет в нас всю слабость.

Андуин заметил, что Гарроша трясло от плохо сдерживаемого возбуждения и восторга – тех самых эмоций, которые он презрительно перечислил секундой позже.

– Страх, отчаяние, ненависть и сомнения поглотили низшие расы. Но мы сможем управлять этой мощью. Вместе мы уничтожим Альянс и заберем то, что принадлежит нам по праву. Пусть звучит песнь победы!

Несмотря на заверения Тиранды, Андуин сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, а на бровях выступили капли пота. Раздался ужасающий звон колокола, но юный принц сразу понял, что верховная жрица была права: отвратительные звуки хаоса звучали лишь в ушах, не трогая сердца и не отдаваясь во всем теле. От облегчения его на мгновение охватила слабость.

Андуин увидел себя, спешащего к колоколу. Он всегда считал себя человеком средней комплекции и с детства привык к тому, что не похож на могучего отца. Однако теперь, увидев самого себя рядом с бывшим вождем Орды и ужасающе огромным колоколом, Андуин осознал, насколько худым и хрупким он казался…

– Гаррош, остановись! Ты не знаешь всей силы этого колокола! – крикнул юный принц твердым уверенным голосом.

Гаррош резко развернулся, увидел Андуина, оглянулся по сторонам и улыбнулся, осознав, что принц Альянса – единственное препятствие на пути к победе. Затем орк запрокинул голову и рассмеялся.

– Значит, Вариан прислал вместо себя мальчишку? Ты храбро бежишь навстречу смерти!

– Останови, – попросила Тиранда, и видение замерло.

Андуин моргнул, возвращаясь мыслями в настоящее.

– Ваше высочество, это действительно был бесстрашный поступок.

– Я не… не такой уж и бесстрашный, – смутился Андуин. – Я был напуган до смерти. Но остановить его нужно было любой ценой.

Тиранда, судя по всему, не ожидала такого ответа, но быстро взяла себя в руки и нежно, искренне улыбнулась.

– О, вы решились противостоять злу, пусть и не без страха. Это и есть настоящая смелость, – заметила она по-доброму.

Андуин покраснел, но все же ответил:

– Да, нельзя было позволить Гаррошу осуществить свой план.

Тиранда подала знак Хроми, и видение продолжилось.

– Я не позволю тебе этого сделать, клянусь! – крикнул Андуин.

– Попробуй меня остановить, – усмехнулся Гаррош.

Он прекрасно знал, что Андуин не сможет помешать ударить в колокол еще раз. Понимал, что юный принц не сумеет остановить его сильную руку или даже быстро добраться до артефакта. А потому Гаррош продолжил издеваться над Андуином.

И вновь раздался ужасающий в своей красоте звон колокола. На этот раз его жертвой пал мастер клинка.

Иши закричал, его тело выгнулось под влиянием вырвавшихся на волю, проникших в него темных сущностей – воплощений ненависти, страха, сомнений и отчаяния, известных в Пандарии как ша. Сердце Андуина до сих пор сжималось от мучительных криков орка.

– Больно! – завопил Иши, который наверняка мог вытерпеть гораздо больше всех прочих. – Я теряю контроль над собой!

Андуин в видении и Андуин в зале суда с ужасом наблюдали за метаниями Иши. Остальные представители Орды, привлеченные криками, стали выходить из глубин подземелий Могу’шан. Иши бросился на своих союзников, которым пришлось сражаться с ним или же смириться с неизбежной гибелью.

– Останови, – попросила Тиранда. – Принц Андуин, почему вы не разрушили колокол в тот момент или раньше?

– Молотом Гармонии можно было воспользоваться только раз. Скользящее попадание не сработало бы, и я упустил единственный шанс. Нужно было дождаться возможности нанести мощный и точный удар. Что касается показанного момента, то я выжидал, не зная, как Молот подействует на Иши.

– То есть вы беспокоились за жизнь орка?

Андуин явно удивился:

– А что в этом такого?

Некоторое время Тиранда просто молча на него смотрела, а затем, придя в себя, обратилась к Хроми:

– Продолжим.

Гаррош приказывал мастеру клинка сражаться, бороться, использовать ша, но Иши обуревали негативные эмоции. Он сомневался в силе Орды, оплакивал павших и боялся собственной смерти, которая вскоре его и настигла. Иши упал на колени и, вспомнив о своем долге, задыхаясь, проговорил:

– Вождь! Я… я подвел тебя.

Гаррош, подойдя к умирающему воину, ответил со спокойной жестокостью:

– Да, Иши, подвел.

Эта сцена привела Андуина в ярость. Гаррош заставил Иши впитать энергию ша. Все видели, как он старался справиться с тем, что обуздать было невозможно. Иши пожертвовал жизнью в попытке порадовать своего вождя, но в ответ на свои страдания получил лишь жестокие слова. Андуин посмотрел на осужденного, даже не пытаясь скрыть эмоции, и стиснул зубы, увидев, что тот скривил губы в едва заметной довольной усмешке.

Сломанные когда-то кости вновь заныли.

– Из-за твоего вмешательства я потерял отличного воина, принц, – сказал Гаррош в видении. – Ты заплатишь за это жизнью.

– Здесь ты ошибаешься, Гаррош, – ответил Андуин голосом, казавшимся теперь ужасно юным.

Принц наблюдал за самим собой, бросившимся вперед. В тот момент он вознес беззвучную молитву Свету, прося даровать покой и возможность нанести точный удар. Андуин опустил доставшийся ему таким трудом молот на Божественный колокол. На безупречной поверхности смертоносного артефакта появилась огромная трещина. Гаррош Адский Крик отшатнулся в замешательстве и едва устоял на ногах под воздействием всепоглощающего звона. Андуин развернулся. Его юное лицо сияло светом надежды. Он собирался было заговорить, но…

– Сдохни, щенок! – зарычал Гаррош, опомнившись, и бросился вперед, целясь не в Андуина, а в артефакт, который отныне никогда не сможет призвать силы ша.

Колокол разлетелся на куски и обрушился на Андуина латунным дождем, положив начало ужасной агонии. Осколки раздробили кости, которые теперь пронзала боль при одном воспоминании о перенесенной пытке. Андуин с трудом сдерживался, чтобы не начать задыхаться.

Последнее, что он помнил о тех событиях, – пробуждение в лагере пандаренов-монахов и своего учителя, доброго и мудрого Велена, который спас ему жизнь. Но Видение времени позволяло узнать, что случилось после разрушения колокола, и Андуин с трудом заставил себя отвлечься от ледяной, пронзающей боли во всем теле и сосредоточиться на событиях.

К его удивлению, Гаррош выглядел скорее огорченным и даже не радовался тому, что наконец-то покончил с сыном своего главного врага.

– Я многого не знаю об этом артефакте, – пробормотал он. – Те, чья воля слаба, не могут контролировать энергию ша, но я ее обуздаю.

Никто из присутствующих не решился ответить. Подданные вождя замерли, не зная, что будет дальше. Гаррош же пришел в себя.

– Хорошо хоть с принцем покончено, – добавил он. Эти слова задели Андуина. – Король Ринн теперь подумает, прежде чем бросать мне вызов. – Гаррош пренебрежительно взмахнул рукой, нахмурил широкие брови и направился обратно в подземелья. – Уходите. Мне надо подумать.

Видение исчезло. Андуин был рад, что все закончилось, вот только слова Гарроша и выражение его лица сбивали с толку. Принц взглянул на подсудимого, который точно так же, как и тогда, хмурил брови, явно о чем-то думая. Вот только о чем? Этого Андуин не знал. Он было заглянул в желтые глаза орка, но почти сразу отвлекся на голос Тиранды.

– Чжу-шао, передаю право на допрос вам, – сказала она, сделав шаг назад.

Жрица поклонилась принцу Штормграда. Ее красивые глаза излучали доброту. Андуин едва заметно улыбнулся Тиранде и попытался успокоиться. Теперь настала очередь Бейна задавать вопросы.

12

Бейн склонил голову. Андуину показалось, таурен сожалеет о происходящем, но это ощущение очень быстро испарилось.

– Все мы видели, через что вам пришлось пройти, принц Андуин, – начал таурен. – Некоторое время даже ходили слухи, будто вы погибли. Я очень рад, что это не так.

– Я тоже, – ответил Андуин. В зале раздались смешки. Бейн дернул ушами.

– Вы говорили, что, выйдя против Гарроша, испытывали страх. А что вы почувствовали, осознав, что на вас вот-вот упадет колокол?

Андуин моргнул и замешкался, но быстро пришел в себя.

– Я… все это произошло очень быстро.

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

Принц облизнул губы.

– Невозможно даже описать, как сильно я был напуган. Я… чувствовал себя преданным. Звучит глупо, конечно, ведь речь идет о моем враге.

– Почему вы вообще решили выступить против Гарроша?

– Чтобы помешать ему пробудить энергию ша.

– Понимаю. Но все же почему?

– Потому что… – Андуин осекся. Самый очевидный ответ сводился к тому, что он хотел помешать Гаррошу использовать ша в качестве оружия. Андуин обсуждал это с отцом, убеждал его в том, что эти создания причинили бы очень много вреда. Вариан в итоге признал его точку зрения мудрой. – Мне хотелось, чтобы Гаррош понял, что именно творит, – наконец выпалил Андуин. – Я думал, если показать ему цену, которую придется заплатить за победу, он… он…

– Что?

– Он поймет, что в этом нет чести. Осознает, что это путь тьмы. Той тьмы, которой даже в нем не было. Мне хотелось объяснить: победа не стоит того, чтобы приносить свой народ в жертву этим… созданиям, – слова сами сорвались с его губ. Прежде Андуин и не осознавал, что тогда стремился именно к этому. Боль в переломанных костях стихла, и принц осознал, что сказал правду, поступил так, как требовал Свет.

Бейн едва заметно вздрогнул, подошел к Андуину и внимательно на него посмотрел.

– Когда на вас обрушился град осколков колокола, думаю, вы испытывали ярость. Возможно, когда вы очнулись, ощутили ужасную боль и осознали, как долго придется восстанавливаться, то захотели отомстить Гаррошу, который переломал вам все кости вместо благодарности за попытку помочь и вразумить его.

Андуин очень тихо ответил:

– Это не так.

Но Бейн настаивал:

– Разве вам не было мучительно больно? Разве вы не боялись, что никогда не сможете ходить? Разве не испытывали злости?

– Конечно, все это было.

– И все же теперь, под присягой, вы заявляете, что не собирались мстить?

– Да.

– Удивительно. Почему?

– Потому что это не привело бы ни к чему хорошему. Месть не помогла бы срастить мои кости или воскресить мертвых, только принесла бы еще больше вреда, – на этот раз ответ дался Андуину легко. Сказать это было так же просто, как дышать, так же естественно, как жить.

– Но ведь вы наверняка не хотели бы, чтобы Гаррош вновь совершил все те же поступки, в которых он обвиняется?

– Не хотел бы.

«Больше никаких страданий и боли. Мы должны помогать друг другу. Жить в согласии и процветании», – подумал Андуин.

– Как вы знаете, сторона обвинения настаивает на том, что предотвратить дальнейшие злодеяния Гарроша сможет лишь его смерть. Вы с этим согласны?

– При всем уважении, я протестую! Мнение свидетеля никак не может повлиять на приговор! – выкрикнула Тиранда, вскочив на ноги. Ее голос звучал напряженно, а движения были не такими грациозными, как обычно. Она удивленно посмотрела на Андуина.

– Фа-шуа, – начал Бейн, – большинство жертв Гарроша мертвы и не смогут нам ничего рассказать. Принц Андуин выжил и готов поделиться своими мыслями. Если мы хотим добиться справедливости, я полагаю, стоит прислушаться к пострадавшим и узнать их мнение.

Судья взглянул сперва на Бейна, а затем на Тиранду.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, вы ведь понимаете, что такая позиция может как пойти на пользу, так и навредить вам? Если я позволю свидетелю высказать свое мнение, будьте готовы, что сторона обвинения воспользуется тем же правом.

– Я понимаю, – ответил Бейн. На этот раз удивленный взгляд Тиранды был адресован ему. Андуин задумался, в чем же заключалась стратегия защитника? Очевидно ведь, что, добившись права уточнять мнение свидетелей по поводу судьбы Гарроша Адского Крика, он вложил в руки обвинительницы мощное оружие. Бейн был слишком умен и не мог этого не осознавать.

– Хорошо. Я даю свое согласие. Принц Андуин, вы можете ответить.

– Принц Андуин, пожалуйста, сообщите суду, – начал Бейн, – хотите ли вы, чтобы Гаррош Адский Крик был казнен за свои преступления?

– Нет, – тихо ответил Андуин Ринн.

– Почему?

– Потому что я верю: любой может измениться.

– На чем основывается эта вера?

– Я видел, как изменился мой отец, – сказал Андуин и взглянул на явно удивленного Вариана.

– Вы считаете, Гаррош Адский Крик тоже может измениться?

Возникла пауза. Золотоволосый Андуин развернулся к Гаррошу и внимательно на него посмотрел. В его сердце больше не было страха, только покой. Он сделал глубокий вдох и ответил совершенно искренне:

– Да.

Бейн пораженно кивнул.

– У меня больше нет вопросов.

Тиранда взглянула на Андуина, Бейна, затем снова на Андуина и покачала головой.

Андуин же, тем временем, тихо и облегченно выдохнул, встал и поспешил занять свое место на трибунах.

* * *

Сильвана сидела неподвижно, с уже привычным холодным выражением лица, но внутри нее бушевала ярость. До чего же эта ночная эльфийка некомпетентна, просто невероятно! Если бы обвинительницей была сама Сильвана, у нее возникло бы очень много вопросов к юному принцу. Вопросов, которые вились бы, словно шелковая нить опасной паутины, загоняя свидетеля в ловушку. Гаррош Адский Крик переломал Андуину Ринну все кости, но этот мальчишка так искренне настаивал на помиловании, так убедительно причитал, что Сильвана сразу ощутила: настроение в храме изменилось, и даже Тиранда покачала головой.

– Объявляю часовой перерыв, – сказал Тажань Чжу и ударил в гонг. Бейн направился к выходу, и Сильвана поспешила следом. Однако ее опередил Вол’джин, который поравнялся с тауреном, принялся поздравлять его и хвалить за честность.

– Теперь никто не посмеет обвинить Орду в несправедливом отношении к Гаррошу, что бы ни говорила Тиранда. Да ты же можешь назвать самого принца Штормграда свидетелем защиты!

– Юный Ринн знает, что правильно, а что – нет, – пророкотал Бейн. – Он умеет прощать, к его мнению прислушиваются.

– Очевидно, сильнее, чем к мнению верховного вождя тауренов, – выплюнула Сильвана, нагнав таурена и тролля у выхода. Был полдень, и на улице светило ненавистное солнце, но Темная Госпожа не собиралась отступать.

Уши Бейна дернулись.

– Думай, что говоришь, Сильвана, – предупредил Вол’джин. – Никогда не знаешь, когда придется взять свои слова назад.

– К счастью, это не мне выпала честь выступать перед всем Азеротом. А то пришлось бы точно так же вставать на сторону Альянса и лизать ботинки, как это делает…

Бейн зарычал и схватил ее за горло, а затем переместил руки на плечи и усилил хватку. Вне поля боя Бейн был таким мягким, тактичным, и Сильвана успела позабыть, что имеет дело с одним из лучших воинов Орды. Королева-банши слишком поздно осознала, что таурен может сломать ей руки, словно тонкие ветви.

– Я не встал на сторону Альянса, – произнес Бейн глубоким спокойным голосом. – И никому не лижу ботинки.

– Отпусти ее, Бейн, – вмешался Вол’джин, и тот подчинился. – Сильвана, Бейн всего лишь выполняет свою задачу, которую возложил на него я, вождь. И он справляется с честью. Ничего плохого в этом нет. Умерь свой пыл.

– Я не спорю, он хорошо справляется, – ответила Сильвана, вернув себе самообладание. – Проблема в том, что он может добиться своей цели!

Бейн грустно рассмеялся.

– Надо же, ты невольно меня похвалила. Думаю, шансы невелики, – сказал он. – Мне всего лишь удалось убедить присутствующих, жаждавших крови, хоть на мгновение задуматься. Вот и все. Решение оборвать чью-то жизнь должно быть взвешенным, неважно, происходит ли это в битве, на Мак’гора или в суде. А теперь, если позволите, я хотел бы подготовиться к разговору со следующим свидетелем.

Бейн поклонился обоим (Вол’джину чуть ниже, чем Сильване) и ушел. Таурена поджидал Кайроз, и Сильвана вдруг поняла, что он все слышал. Ей тут же захотелось стереть ухмылку с его смазливого лица. Почему этот бесполезный дракон не посоветует Бейну показать больше порочащих Гарроша видений?

Вол’джин, тем временем, покачал головой и вздохнул.

– Сильвана, когда же ты перестанешь умничать и станешь мудрой? – спросил он почти беззлобно.

– Когда Орда наконец-то поймет, что не стоит проявлять милосердие по отношению к тем, кто этого не заслужил! – ответила Сильвана. – Гаррош, может, и был бы неплохим лидером на первое время, но, как только Тралл объявил о своем уходе, его место должен был занять кто-то другой.

Губы Вол’джина изогнулись в улыбке.

– Например, Темная Госпожа должна была стать Темным вождем?

Сильвана покачала головой.

– Власть такого рода меня не интересует. Мне казалось, ты это понимаешь, Вол’джин.

В эту ложь поверить было легко, ведь она содержала крупицу правды. Сильвана и в самом деле не стремилась к бросающемуся в глаза, топорному могуществу.

Вол’джин пожал плечами.

– Кто знает, чего ты хочешь, Сильвана? Иногда мне кажется, что ты сама себя не понимаешь. – Вождь ткнул в нее пальцем с острым ногтем. – Оставь Бейна в покое. Получишь ты свою казнь, прояви терпение.

После этого Вол’джин ушел и направился к торговцу, чтобы перекусить. Сильвана задумчиво смотрела ему вслед.

Злость никуда не исчезла. Впрочем, как и всегда. Эта эмоция была для Сильваны столь же естественна, как дыхание для живых. Изменился лишь характер ярости – из жгучей и неконтролируемой она превратилось во взвешенную, затаенную.

Вол’джин и Бейн не могли разглядеть полную картину. Они слишком много думали о своих народах, о том, чего ждет Орда, как действовать дальше, и даже учитывали мнение этих жалких народов Альянса, поклонявшихся Свету, думая, что приговор всем очевиден.

Вот только среди присяжных не было ни представителей Орды, ни представителей Альянса, лишь совершенно беспристрастные создания, которым были чужды примитивные, мимолетные и слишком сильные эмоции других жителей Азерота. Возможно, их отчужденность распространялась и на такие понятия, как «милосердие» или «второй шанс», тогда волноваться Сильване было не о чем. Но что, если присяжные не принимали во внимание жажду мщения или бесконечные страдания от потери близких?

И вдруг Сильване стало все ясно. Ее разум наполнился мыслями, пронзающими, словно острые стрелы, а на душе стало спокойнее. Темная Госпожа не могла позволить небожителям, будь они хоть тысячу раз Августейшими, принять неверное решение.

Она не собиралась ждать казни и «проявлять терпение», как говорил Вол’джин. Сильвана просто возьмет все в свои руки, как делала это прежде. Вот только каким образом? Может быть, она и справилась бы одна, но шансов немного. Кому же стоило довериться? Конечно, не Бейну и не Вол’джину. Может быть, обратиться к Терону? Кажется, он был настроен на диалог. Есть еще Галливикс, но он ничего не делает бесплатно.

До начала суда оставалось время, а Сильване всегда лучше думалось дома, в окружении верных подданных Отрекшихся, в Подгороде с его узкими пространствами. Все это непременно вдохновит Темную Госпожу.

Она подошла к волшебнице Ю-фей, назначенной судом, и попросила открыть портал. Ю-фей уже закончила читать заклинание, перед Сильваной возник образ родного Подгорода, но вдруг к ней подошел незнакомый пандарен.

– Леди Сильвана, – заговорил он, – извините, меня попросили отдать вам это!

Пандарен вручил ей свиток и небольшой сверток в голубой ткани, затем быстро откланялся. Сильвана собралась было спросить, от кого это, но воздух вокруг засиял из-за магии, и она перенеслась в свои покои.

Их обстановка была скудной. Это объяснялось тем, что хозяйка подолгу здесь не задерживалась. Сильвана Ветрокрылая не нуждалась в сне, а потому приходила сюда лишь время от времени, чтобы подумать и побыть в одиночестве. Вещей и мебели было немного: кровать с тяжелым балдахином из темной ткани, стол со свечами и письменными принадлежностями, стул и полка, на которой уместилось полдюжины книг. На стене висело оружие, до которого было легко дотянуться. В нынешнем состоянии Сильване нужно было мало, а большинство вещей из прошлого попросту не сохранилось.

Темная Госпожа недоумевала, кто мог передать ей письмо и сверток, но, прежде чем вскрыть послание, все же внимательно осмотрела свиток. Она не ощутила присутствия магии и не заметила никаких следов яда. Свиток был запечатан красной сургучной печатью без опознавательных знаков. Тогда Сильвана принялась рассматривать сверток и отметила, что голубую ткань, в которую он завернут, можно было купить в любом крупном городе. Она аккуратно его встряхнула. Внутри что-то звякнуло. Сильвана села на мягкую кровать, сняла перчатки и подцепила печать ногтем.

В письме было всего несколько строчек, написанных изящным почерком:

* * *

Когда-то мы были на одной стороне.

Мы можем помочь друг другу и теперь.

Сильвана прищурилась, пытаясь понять, кем же был загадочный отправитель. Она не смогла узнать почерк сразу, но он все же казался смутно знакомым. Список тех, кто ополчился против Темной Госпожи, как и тех, с кем она отказалась сотрудничать, был длинным. Усмехнувшись, Сильвана развернула ткань и открыла небольшую деревянную шкатулку.

В груди что-то сжалось, и она бросила шкатулку на пол, словно ядовитую змею.

Королева-банши еще раз взглянула на содержимое, затем встала и на нетвердых ногах подошла к столу. Трясущимися руками она открыла ящик. Там годами пылились вещи из прошлого. Их было немного: старые письма, наконечники стрел, оставшиеся от памятных убийств, и прочий хлам. Осколки былой жизни.

А еще небольшая шкатулка.

Первой мыслью Сильваны было бросить подарок неизвестного отправителя в ящик, повернуть ключ и забыть обо всем. Ничего хорошего из этого не выйдет. И все же…

Сильвана достала шкатулку и вновь села на кровать. С неожиданной нежностью она открыла крышку и заглянула внутрь. Несколько лет назад искатель приключений нашел эту вещь в Пиках Ветрокрылых, где Сильвана пала, и вернул ей. Тогда нахлынувшие воспоминания едва не сломили Темную Госпожу, и сейчас легче не стало.

Такая крошечная вещица имела огромную власть над могущественной Королевой-банши. Сильвана взяла ожерелье. Прохладный металл холодил ладонь, а голубой драгоценный камень мерцал. Сильвана аккуратно положила свое ожерелье рядом с тем, которое только что получила.

Оба украшения были так похожи и различались лишь драгоценными камнями – в ее украшении был сапфир, а в присланном – рубин. Сильвана также знала, что различаются и гравировки.

Открыв свой кулон, она прочла: «Сильване. С любовью, Аллерия».

Аллерия… еще одна Ветрокрылая, покинувшая семью. Первым пал их брат Лират, самый младший и, возможно, лучший из них. Потом исчезла Аллерия, прошедшая через Темный Портал в Запределье. А затем…

Сильвана покачала головой и вернула себе самообладание. Из всех Ветрокрылых в живых осталась лишь одна.

Сильвана открыла кулон с рубином, прекрасно зная, что за гравировка будет внутри.

«Верисе. С любовью, Аллерия».

13

Записка была краткой, по делу, и написана жирными буквами:

Жду тебя дома после суда.

Всего несколько слов, а у Верисы уже едва не сдали нервы.

Ее сестра была умной. Если бы письмо кто-то перехватил, отправителя вряд ли удалось бы вычислить. Но даже в самом худшем случае едва ли в записке разглядели бы что-то опасное.

И зря, ведь вся опасность заключалась в месте встречи, в самом слове «дом». Вериса поблагодарила гонца Цзя Цзи (пандарен, сам того не зная, доставил сообщение, которое вполне могло бы стать поводом к войне), свернула свиток так туго, что он стал не толще линий начертанных на нем букв, и бросила в ближайшую жаровню.

– Вериса?

Эльфийка вздрогнула и развернулась. Это был Вариан.

– Суд скоро начнется. Поторопись, если хочешь подкрепиться.

Они с Андуином направились в сторону храма, доедая весенние рулетики. Вериса запоздало поняла, что жаровня, в которую она бросила записку, принадлежала тучному повару-пандарену, который ловко ставил бамбуковые пароварки друг на друга и вытаскивал клецки безупречной формы палочками. Заметив ее взгляд, повар вопросительно улыбнулся. Вериса кивнула, хотя есть ей хотелось меньше всего.

– Тебе понравится. Андуин вчера съел почти все клецки, которые приготовил Ми-Шао, – с улыбкой рассказал Вариан и взъерошил светлые волосы сына. Мальчик смущенно увернулся, выдавая своим поведением истинный возраст.

– Детеныш становится сильнее, – вставил Ми-Шао. – Пандаренская еда идет ему на пользу. Для меня честь кормить и радовать того, кто так хорошо понимает законы моей земли.

– Попробуй вон те маленькие, с зернами, – сказал Андуин Верисе. – Там начинка из лотосового корня. Очень вкусно.

– Спасибо, – поблагодарила Вериса. – Мне две клецки, пожалуйста.

– А знаешь, и мне тоже, – добавил Андуин. – Отец, ты иди, я тебя догоню.

– Тогда до скорого, – согласился Вариан, быстро обнял сына и направился в зал суда.

Андуин проводил его взглядом, поблагодарил Ми-Шао на пандаренском и откусил кусочек клецки, прикрыв глаза от удовольствия.

– Это так вкусно, – сообщил он.

Вериса вспомнила было о собственных сыновьях, которые отличались тем же здоровым аппетитом, но очень быстро вернулась мыслями к Сильване. К клецкам она даже не притронулась.

– Ты в порядке? – спросил Андуин, прожевав и окинув эльфийку внимательным взглядом.

Сердце Верисы забилось сильнее. Какой же он наблюдательный! Интересно, чем она себя могла выдать? Известно ли Андуину о…

– Разумеется. А почему я должна быть не в порядке?

Вериса заставила себя откусить от клецки. Тесто было мягким и легко жевалось, а начинка, хоть и сладкая, не казалась приторной. Если бы не комок в желудке и ужасная сухость во рту, Вериса бы оценила это блюдо по достоинству.

– Ну, из-за того, что я сказал в суде. Я знаю, вы с тетей Джайной не горите желанием давать Гаррошу второй шанс. Хочу, чтобы ты знала: я понимаю почему. Правда.

От облегчения у Верисы едва не подогнулись колени.

– А я понимаю твою точку зрения.

Лицо Андуина просияло, и Вериса ощутила вину за свою ложь.

– Правда?

– Андуин, ты всегда видишь в окружающих лучшее. Об этом знают все.

Юный принц погрустнел.

– Я знаю, некоторым это не нравится. Они думают, я слишком мягкосердечен.

– Слушай, – начала Вериса, нежно взяв принца за руку, – ты выступил в суде и сказал слово в защиту Гарроша перед теми, кто с радостью убил бы его голыми руками. У мягкосердечного человека не хватило бы на это храбрости.

Андуин радостно улыбнулся. От досады не осталось и следа. «Этот мальчик разобьет немало женских сердец. Если выживет, конечно», – подумала Вериса.

– Спасибо, Вериса. Именно твои слова для меня много значат. И, честно признаюсь, я такого не ожидал. Я боялся, что ты относишься к числу тех, кто убил бы Гарроша голыми руками.

– Вовсе нет. Я верю, что суд будет мудрым и что небожители примут правильное решение.

– Я… очень рад это слышать.

Вместе они направились в зал суда. Ненависть Верисы к Гаррошу Адскому Крику стала лишь сильнее, ведь именно из-за него ей пришлось солгать пятнадцатилетнему мальчику.

К удивлению обоих, у входа на арену стоял стражник-пандарен, не пускавший никого внутрь. Беседовавший с ним Вариан явно злился все сильнее и наконец отошел. Заметив Верису и Андуина, он подал им знак поторопиться. Выражение лица короля не предвещало ничего хорошего, и Вериса ощутила, как пот выступил на ее лбу. Неужели он узнал? Нет, ведь тогда бы наверняка уже набросился на нее.

– Что такое? – спросила Вериса, пытаясь проявить любопытство и озабоченность, но не переусердствовать.

– Сегодня заседания не будет, – бросил Вариан. – Андуин, пойдем со мной. Ты, Вериса, можешь вернуться на Аметистовый утес, если хочешь.

– Да, конечно, – кивнула Вериса, однако уходить не спешила. Притворившись, что собирается доесть клецку, эльфийка встала так, чтобы наблюдать за происходящим в храме. Тажань Чжу, Бейн и Тиранда, собравшиеся внутри, кажется, дожидались только Андуина и его отца.

Бейн начал говорить. Андуин слушал с удивленным выражением лица, а Вариан, сперва скрестив руки на груди и стиснув зубы, вскоре взорвался и начал кричать на таурена. Тажань Чжу что-то сказал и навлек гнев короля на себя и заодно на Тиранду. Андуин же явно пытался всех успокоить.

– Предводительница следопытов, – обратился к Верисе стражник, – при всем уважении, вам нельзя здесь быть.

Эльфийка покраснела и кивнула.

– Да, конечно. Приношу свои извинения.

Она развернулась и пошла прочь, думая о том, какую уловку Бейн придумал на этот раз в попытке вызвать сочувствие Августейших небожителей к безжалостному убийце.

Вериса сжала кулаки и поспешила покинуть храм. Скорее бы наступил вечер!

* * *

– Что происходит? – спросил Андуин, переведя взгляд с Тажаня Чжу на Тиранду, Бейна и наконец на своего отца. Понять что-то удалось лишь по выражению лица последнего: он явно был расстроен.

– Андуин, – начал Вариан, – Бейн попросил… – он осекся и стиснул зубы. – Ослепи меня Свет! Я даже произнести это не могу!

Бейн вышел вперед.

– Ваше величество, прежде всего, позвольте поблагодарить вас за то, что привели сюда принца.

– Пока не за что благодарить, – процедил Вариан. – Еще немного, и я распоряжусь отправить его обратно в Штормград.

– Но что… – начал Андуин.

Бейн повел ушами.

– У меня есть одна просьба от…

– От кого? – уточнил Андуин, но слова застряли в горле. Он почти сразу понял, о ком идет речь. Оставался лишь один вопрос: – Почему?

– Я не знаю. Не представляю, зачем ему понадобилось говорить с вами, – признался Бейн и вновь повел ушами, на этот раз от раздражения. – Мне известно только, что вы – единственный, с кем он вообще готов разговаривать.

– Точнее, единственный, кто готов разговаривать с ним, – вмешался Вариан.

Андуин коснулся его руки.

– Я еще не дал своего согласия, отец. – Затем принц посмотрел на Тажаня Чжу. – Разве суд может удовлетворить подобную просьбу?

– Согласно законам Пандарии, это решать мне. Некоторое время назад чжу-шао Кровавое Копыто изложил суть дела. Я обдумал все за медитацией и попросил его подождать до того момента, пока вы не выступите в качестве свидетеля. Защитник и обвинитель сообщили, что у них больше нет вопросов и, очевидно, извлекли из ваших показаний пользу.

– Скажу прямо, ваше высочество, – начал Бейн, – все знают, что вы добрый человек, способный на сочувствие. Если бы вы выступили в защиту Гарроша и, воспользовавшись своим правом, заявили об этом публично, я смог бы получить преимущество. И наоборот, если бы вы ответили отказом, оказался бы в невыигрышном положении. Чжу-шао Шелест Ветра находится в похожей ситуации.

– Тогда почему суд не запретит мне вставать на чью-либо сторону?

– Потому что Гаррош согласен нарушить молчание только в том случае, если вы это сделаете, – ответила Тиранда. – Что, как вы понимаете, выгодно для меня и дает возможность допросить его.

– Кроме того, результаты допроса могут укрепить мое положение, – добавил Бейн. – Как я и говорил, это риск.

– Я не могу заставить Гарроша выступить в суде. Однако если бы он все же нарушил молчание, мы все только выиграли бы, – произнес Тажань Чжу. – Тогда никто не посмел бы заявить, что мы не предоставили подсудимому возможность высказаться.

– Стало быть, все зависит только от меня, – сказал Андуин. – И вы не оставляете мне выбора.

– Тебе необязательно соглашаться, – возразил Вариан. – Я бы предпочел услышать твой отказ. Тебе и так пришлось пройти через многое.

– Тогда почему ты меня вообще сюда пригласил, отец?

– Потому что ты достаточно взрослый и можешь решать сам. Более того, должен решать сам, – ответил Вариан. – Мои желания тут, к сожалению, значения не имеют. Я обязан был предоставить тебе право выбора. Ты можешь встретиться с Гаррошем, а можешь отказаться, если захочешь.

Удивленный этими словами, Андуин едва заметно улыбнулся. Он был благодарен отцу. Впрочем, с ответом юный принц не торопился и хотел сначала справиться с противоречивыми эмоциями. Андуин вновь вспомнил полное ненависти выражение на лице Гарроша, мгновение, когда на его хрупкое тело обрушились осколки колокола, и сломанные кости отозвались резкой болью. Отказать Гаррошу во встрече, избавить себя от страданий… Такой простой и приятный путь. Бывший вождь Орды столько раз демонстрировал свое презрение и отвращение к Андуину. Принц не считал, что должен ему помогать. Более того, он уже проявил большее сострадание, чем Гаррош заслуживал, и сделал слишком многое, чтобы спасти жизнь того, кто так стремился его убить.

И все же…

Андуин вспомнил, как Гаррош повел себя, решив, что он умер. Вопреки ожиданиям бывший вождь не демонстрировал радости и был странно задумчив. Смущала Андуина и усталость, с которой держался Гаррош в суде.

О чем он думал в такие моменты? Что же он испытывал, раз решил обратиться к жрецу? Угрызения совести?

Боль в некогда сломанных костях чуть отступила, и Андуин принял решение. Он взглянул на каждого из собравшихся. Представители разных народов, по-разному относившиеся к нему самому: отец-человек, заступница ночных эльфов, страж-пандарен и Бейн… друг из племени тауренов. Об этом никто не говорил, а многие и вовсе не подозревали, но Андуин считал его таковым.

– Тот, кто попал в беду, просит меня поговорить с ним. Отец, как я могу отказаться и после этого утверждать, что следую путем Света?

* * *

Сперва Вариан настаивал на том, чтобы сопровождать сына, но Андуин, доверившись своему предчувствию, отказался. Он также потребовал, чтобы стража осталась на входе – так разговор с Гаррошем состоится без лишних свидетелей. Вариан битый час пытался оспорить эти решения, но не преуспел.

– В этом деле я буду выступать в роли жреца, – заявил Андуин. – Подсудимый должен иметь возможность говорить открыто, а я сохраню все, что он скажет, в тайне.

Вариан наконец проявил снисхождение и отступил. Он посмотрел на Тажаня Чжу, Тиранду и Бейна, а затем предупредил:

– Если с Андуином что-то случится, виноваты в этом будете вы. Кроме того, я лично убью Гарроша, невзирая на последствия и весь этот проклятый суд!

– Уверяю вас, король Вариан, Гаррош никак не сможет напасть на Андуина. Ваш сын будет в полной безопасности. Я бы не стал вас обманывать, – ответил Тажань Чжу.

И наконец Андуин оказался перед входом в нижнюю, отделенную от остальных помещений часть храма. Его уже ждали два стражника Гарроша, монахи Шадо-Пан Ли Чу и Ло Чу, охранявшие дверь. Оба поклонились.

– Добро пожаловать, высокоуважаемый принц, – сказал Ли Чу. – Встреча с врагом – смелый поступок.

Внутри у Андуина все сжалось. Он обрадовался, что голос, тем не менее, не выдавал страха.

– Здесь и сейчас он мне не враг, – возразил принц.

Ло Чу улыбнулся.

– Это лишь доказывает, что вы не только храбрый, но и мудрый человек. Мы останемся здесь и будем готовы прийти по первому зову.

– Спасибо, – ответил Андуин.

Велен научил его успокаивать разум, и теперь принц последовал мудрому совету. Он медленно вдохнул на счет пять, задержал дыхание на один удар пульса, а затем выдохнул в том же темпе. «Все будет хорошо, – говорил Велен. – Все ночи проходят, а бури заканчиваются. Длятся лишь те, что бушуют в нашей душе».

Способ работал, по крайней мере до того момента, как Андуин добрался до камеры Гарроша. Внутри было тесно – места хватало лишь для укрытой мехами лежанки, ночного горшка и чаши для омовений. Гаррош не смог бы сделать больше одного или двух шагов в каждую сторону, а цепи на его ногах ограничивали движения еще сильнее. Прутья решетки были толще самого Андуина, а восьмигранные окна камеры были запечатаны с помощью магии и излучали мягкое фиолетовое сияние. Тажань Чжу оказался прав: Гаррош Адский Крик был полностью изолирован и не смог бы применить ни физическую силу, ни магию.

Впрочем, эти детали Андуин подметил лишь краем сознания. Все его внимание было сосредоточено на орке, который сидел на мехах. Принц не знал, чего ожидать: приступа ярости, мольбы или насмешек. Впрочем, ничего из перечисленного не последовало. На лице Гарроша застыло то же задумчивое выражение, как и в тот момент, когда он «убил» Андуина.

– Прошу, не трогайте прутья решетки, – предупредил Ло Чу. – Вы можете беседовать с подсудимым в течение часа. Если захотите уйти раньше, дайте нам знать.

У камеры стояли стул и небольшой стол с кувшином воды и пустым стаканом.

Андуин откашлялся.

– Спасибо. Думаю, все будет в порядке.

Гаррош так внимательно смотрел на Андуина, что, кажется, даже не заметил стражников. Братья-пандарены, как и обещали, отошли в дальний конец зала. Во рту у Андуина пересохло. Он налил себе немного воды, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и сделал большой глоток.

– Ты боишься?

– Что?

Вода расплескалась. Кости Андуина пронзила резкая боль.

– Ты боишься? – повторил Гаррош.

Он задал этот вопрос будничным тоном, как будто просто пытался поддержать разговор. Андуин понимал: это ловушка. Можно ответить правдиво или солгать, неважно, ведь все в любом случае приведет к обсуждению вещей, о которых принц предпочел бы не говорить.

– У меня нет причин бояться. Ты скован цепями, а прутья решетки зачарованы. Напасть на меня ты вряд ли сможешь.

– Беспокойство за свое здоровье – лишь одна причина для страха. Существуют и другие. Спрошу еще раз: ты боишься?

– Послушай, – начал Андуин, поставив стакан с водой на стол, – я пришел сюда, потому что ты об этом просил. Кроме того, Бейн сказал, что я единственный, с кем ты согласен поговорить о… том, о чем хочешь поговорить.

– Может быть, как раз этого ты и боишься? Того, о чем я хочу поговорить?

– Раз так, то мы оба тратим время зря. – Андуин встал и направился к выходу.

– Стой.

Принц замер, стоя к Гаррошу спиной. Он злился сам на себя. Его ладони вспотели, и приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сдержать дрожь. Андуин не покажет свой страх!

– Почему я должен тебя слушать?

– Потому что ты – единственный, с кем я хочу говорить.

Принц прикрыл глаза. Ведь он может уйти! Гаррош наверняка просто играет. Возможно, хочет что-то выведать. Но что именно? Что Гаррош хочет узнать? И тогда Андуин понял: пусть ему и было страшно, уходить все равно не хотелось. Во всяком случае, пока.

Он сделал глубокий вдох и повернулся.

– Тогда говори.

Гаррош указал на стул. Андуин переступил с ноги на ногу, а затем, стараясь двигаться как можно естественнее, сел и приподнял брови, показав, что ждет продолжения.

– Ты сказал, что веришь, будто бы я могу измениться, – начал Гаррош. – Что, во имя предков, заставляет тебя так думать, после всего того, что я совершил?

И вновь никаких эмоций, кроме простого любопытства. Андуин хотел было ответить, но замешкался. Что бы ответила Джайна… Впрочем, нет. Джайна больше не была главным примером для подражания. Андуин осознал, что на Вариана, несмотря на все угрозы убить Гарроша, ему хотелось равняться гораздо сильнее. От этого стало немного грустно, ведь он любил Джайну, и радостно одновременно, потому что отца он любил не меньше.

– Знаешь что, давай задавать вопросы по очереди.

На лице Гарроша появилась странная улыбка.

– Значит, это сделка? А ты умеешь вести переговоры лучше, чем я ожидал.

Андуин коротко и мрачно рассмеялся.

– Приму это за комплимент.

Орк улыбнулся шире:

– Отвечай первым.

«Победа за Гаррошем», – с некоторым удовлетворением подумал Андуин.

– Хорошо. Я верю, что ты можешь измениться, потому что в этом мире нет постоянства. Однажды ты был вождем Орды, но тебя свергли. Народ, когда-то подчинявшийся приказам, сперва начал подвергать твои действия сомнению, а затем и вовсе перестал повиноваться. Тогда из вождя ты превратился в пленника. Но и это может измениться.

Гаррош невесело усмехнулся:

– Ты о моей смерти?

– Это лишь один из возможных исходов. На самом деле их множество. Ведь ты можешь оценить свои поступки. Понаблюдать, прислушаться, попытаться понять, какую боль и страдания ты причинил, а затем, если тебе дадут еще один шанс, пойти по иному пути.

Гаррош замер.

– Я не стану превращаться в человечишку! – прорычал он.

– От тебя никто этого и не требует, – возразил Андуин. – Орк ведь тоже может измениться. И тебе это известно лучше, чем кому-либо.

Гаррош молчал. На мгновение он отвел взгляд и снова о чем-то задумался. Андуин подавил желание скрестить на груди руки и вместо этого попытался принять как можно более расслабленную позу. Из-под мехов вылезла взъерошенная голова крысы с горящими глазами. Грызун к чему-то принюхался и вновь скрылся из виду. «Когда-то Гаррош был вождем Орды, а теперь делит темницу с крысой».

– Ты веришь в судьбу, Андуин Ринн?

Уже во второй раз вопрос Гарроша ошеломил юного принца. Что же творится у этого орка в голове?

– Я… не уверен, – проговорил Андуин с запинкой. Иллюзия спокойствия разлетелась на мелкие осколки. – Конечно, я… я знаю, что существуют пророчества. Но, мне кажется, у всех нас есть выбор.

– Ты выбрал Свет? Или это Свет выбрал тебя?

– Я… не знаю.

Андуин вдруг понял, что ни разу не задавал себе этот вопрос. Он вспомнил, как впервые задумался о том, чтобы стать жрецом. Тогда в его душе что-то отозвалось. Юный принц жаждал покоя, но не знал, действительно ли Свет призвал его или он сам решил стать его последователем.

– А ты смог бы отвергнуть Свет?

– Зачем?

– Причин может быть множество. Вспомни, однажды все мы знали златовласого принца, любимца народа, который когда-то был паладином и сошел с пути Света.

Андуина охватили ярость и обида, стерев следы былого дискомфорта. К лицу прилила кровь, и он закричал:

– Я не Артас!

Гаррош странно улыбнулся.

– Конечно, нет, – согласился он. – Ну а… как насчет меня?

14

Призрачные Земли. Так теперь называли место, которое Ветрокрылые прежде считали своим домом. Вериса уже бывала здесь после всего случившегося – Халдарон Светлое Крыло попросил ее помощи в войне с троллями Амани, извечными врагами эльфов. Ей было больно находиться здесь тогда и не стало легче теперь. Гиппогриф миновал Талассийский перевал. Мышцы на животе Верисы невольно сжались, а руки, сжимавшие поводья, стали скользкими от пота.

Тропа Мертвых рассекла некогда прекрасные земли, словно шрам. Здесь прошли сотни костлявых ног, оставив за собой след, словно огромный слизень. Никто не мог сказать наверняка, восстановится ли земля после такого. Тропа Мертвых пересекала Транквиллион, город, название которого больше не соответствовало царящей там атмосфере, отделяла Святилище Луны от Святилища Солнца и тянулась дальше, по Лесам Вечной Песни, к Луносвету, сказочной столице эльфов, о которой некогда слагали легенды и пели песни, ныне разбитой пополам отвратительным шрамом. Даже с большой высоты Вериса могла разглядеть отвратительное наследие Короля-лича: мертвецы бродили тут и там, ведомые жаждой крови.

«Застрявшие на границе жизни и смерти. Как моя сестра», – подумала Вериса.

Впрочем, нет, с Сильваной у этих созданий было мало общего. Она и ее народ сохранили разум, имели собственную волю. Они были вольны делать выбор, решать, кого убить, а кого пощадить. Именно поэтому Вериса и отправилась в место, где выросла. Туда, куда и не думала возвращаться.

В ее глазах не было слез, а все чувства притупились от постоянной боли, которая проявила себя после известия о смерти Ронина и с тех пор не утихала. Вериса направила гиппогрифа на запад, невольно размышляя о том, доставляет ли Сильване удовольствие сама мысль о том, что ее сестра возвращается в Шпили Ветрокрылых.

При виде знакомых мест Вериса ощутила острую боль, которая лишь сильнее разожгла ее ненависть. Орки не имели отношения к уничтожению ее дома, но они натворили достаточно зла, сперва убив брата Лирата, а затем и Ронина, который освещал своим присутствием всю ее жизнь. Они хотели уничтожить Кель’Талас ничуть не меньше, чем Артас.

Вериса подлетела ближе, и ее губы искривились от ярости. Шпили Ветрокрылых, ее родной дом, кишел ходячими мертвецами и бесплотными духами.

Банши.

Духи беспорядочно парили повсюду. Казалось, после смерти они утратили все цели, которые имели при жизни. Среди них выделялись фигуры в красно-черных одеждах с капюшонами. Вериса прекрасно знала, кто это. То были люди, адепты культа Смертхольма, который возник после вторжения Артаса. Они использовали Шпили Ветрокрылых для каких-то отвратительных и жестоких ритуалов.

Ее родной дом…

Вериса открыла рот в беззвучном крике. Бессильная ярость, копившаяся в ней с момента свержения Гарроша, излилась на обитателей этого места. Она выхватила лук, натянула тетиву и стала выпускать стрелу за стрелой. Первая попала аколиту точно в глаз. Вторая и третья – в горло ничего не подозревающим жертвам. Четвертая поразила еще одного приспешника культа, который успел поднять полный ужаса взгляд на Верису, потянулся за своим оружием и, не успев ничего предпринять, упал замертво. Спрыгнув с гиппогрифа, прежде чем он успел приземлиться, эльфийка напала на обращенных в нежить следопытов. Озаренный сиянием меч мелькал в воздухе, разрубая эфемерную плоть, отправляя духов в небытие. Кто знает, быть может, там они обретут покой, однако Верисой двигало не сочувствие к этим душам, а ярость. Вериса скривилась и на мгновение замедлилась, услышав пробирающий до костей вой банши, но очень скоро пришла в себя и заставила несчастное создание замолчать навеки. К царившей вокруг какофонии добавились и ее крики – спутанные фразы, не имевшие почти никакого смысла, лишь выражавшие ядовитую ярость и боль.

Очередные два аколита попытались произнести заклинания и не успели: Вериса бросилась к ним, отрубила голову одному и вонзила меч в грудь другому. Тот упал, из раны хлынула кровь, и тогда эльфийка добила его ударом в живот.

Отдышавшись, она выдернула меч из мертвого тела, огляделась вокруг в поисках новых врагов, живых или мертвых. Вериса не беспокоилась о том, что кто-то ее узнает, – живые бывали здесь редко. Капюшон служил ей отличной маскировкой на случай, если в это пустынное место зайдет отчаянный эльф крови, а члены культа в любом случае умрут раньше, чем смогут рассказать о нападении.

Время тянулось отчаянно медленно. Периодически Вериса слышала тихие и бездумные стоны или вздохи. Она убивала любого, кто осмелился забрести на землю Ветрокрылых, ныне лежавшую в руинах. Холодный туман оседал влагой на коже. Вериса прошлась вокруг, размышляя о том, что Сильвана вполне могла заманить ее в ловушку.

Вдруг своим острым слухом эльфийка различила слабый шорох за спиной и резко развернулась, вскинув лук. Но не успела она среагировать, как древко стрелы раскололось, а тетива надсадно зазвенела.

Метким выстрелом лучница в черном кожаном одеянии буквально обезоружила Верису.

Незнакомка сдернула капюшон. Красные глаза, излучавшие сияние, встретились с зелеными, а темные губы искривились в ядовитой усмешке.

– Осторожнее, сестра, – предупредила Сильвана, опустив лук, – вряд ли ты захочешь убить эту банши.

* * *

Они неторопливо шли по серому песку вдоль берега. Шум волн чуть заглушал вздохи и плач мертвецов. Сильване подумалось, что теперь это место полно призраков, и не только в буквальном смысле. Все навевало воспоминания о семье, которая когда-то давно здесь отдыхала и веселилась.

– Остались только мы вдвоем, – сказала Вериса, как будто прочитав ее мысли.

Сильвана едва заметно улыбнулась. Средние сестры. Они всегда держались вместе, чуть особняком от старшей Аллерии и младшего брата.

– Какой тактичный выбор слов, – ответила Темная Госпожа.

Вериса остановилась и устремила взгляд вдаль, на воды Северного моря.

– Сначала орки убили Лирата. Потом Аллерия исчезла в Запределье. Сильвана, почему ты решила встретиться именно здесь?

– А сама как думаешь, младшая сестрица?

– Чтобы ранить мои чувства. Это место стало домом мертвецам, и живых здесь не жалуют, – сказала Вериса и добавила: – Разве что у этих живых ужасные намерения.

Сильвана застыла.

– Чтобы ранить твои чувства? Какая заносчивость! – Она невесело рассмеялась. – Разве ты не заметила, чьи духи здесь бродят, крича и оплакивая свою утраченную жизнь? Это мои следопыты! Я здесь умерла!

Вериса скривилась.

– Я… прости меня. Я думала, что ты… привыкла…

– Быть Королевой-банши? Темной Госпожой? – чересчур эмоционально спросила Сильвана. – Да, это лучше, чем гнить в земле. По крайней мере, теперь я могу высказать свою точку зрения на происходящее.

– Как оказалось, сказать нам хочется не так уж и много, – возразила Вериса. Она подняла камень, бросила в море, и он тут же скрылся под толщей воды. – Я не знаю, кто ты теперь. Уж точно не сестра, которую я когда-то так любила.

«И да, и нет», – подумала Сильвана, но ничего не ответила.

– По крайней мере, в одном мы с тобой согласны, – продолжила Вериса, развернувшись к Сильване. На ее щеках появился румянец, а взгляд горел огнем. – Гаррош Адский Крик должен умереть за свои преступления. И, кажется, ты, как и я, не слишком доверяешь небожителям, ведь они, вероятнее всего, вынесут иной приговор. Иначе ты бы сюда не пришла.

– Не могу не согласиться с твоими доводами. Связаться со мной – смелый поступок. Особенно с учетом того, что ты, как уже было сказано, не знаешь, кто я теперь.

Поступок в равной степени смелый и безрассудный. Если бы медальон попал не в те руки, Верису тут же сочли бы предательницей.

– Я пошла на риск, но это, кажется, того стоило. По крайней мере, надеюсь.

– Вряд ли ты решилась на такое только потому, что я разделяю ненависть к Гаррошу Адскому Крику, – сказала Сильвана, сложив на груди руки. – У тебя наверняка есть план.

– Я… пока что нет.

Сильвана выгнула бровь и прикинула, сколько времени ей понадобится на то, чтобы расправиться с Верисой.

– Мне хотелось сказать, что ты не одинока, – продолжила Вериса. – Есть и другие. Те, кто думает так же, как мы, кто поможет нам или, по крайней мере, не станет мешать убить… убить Гарроша.

– Жаловаться и роптать умеют все, сестра. Мало кто готов действовать. Союзники, о которых ты говоришь, уйдут в тень сразу же, как только почувствуют малейшую угрозу своей жизни или репутации.

Вериса упрямо покачала головой:

– Нет, не уйдут. Сама леди Джайна одобрила это.

Сильвана нахмурилась.

– Сестра, я же вижу, ты лжешь. Конечно, Джайна Праудмур больше не святая защитница мира, но она вряд ли позволит кому-то совершить убийство. Скорее всего, она надеется, что Гаррош умрет сам, и не горит желанием вмешаться.

– Ты ошибаешься. Джайна хочет его смерти и не будет ждать приговора. «Избавь нас от необходимости участвовать в этом суде» – вот ее слова. Есть и другие союзники. Например, Небесный адмирал Кэтрин Роджерс. Она ненавидит Орду и Гарроша в особенности.

– Эта наверняка родом из Южнобережья, – заметила Сильвана. – Сомневаюсь, что она захочет иметь дело с Королевой-банши, правительницей Отрекшихся.

– Ей необязательно знать о твоем участии. Как и всем остальным. Это останется между нами.

Сильвана помолчала, задумавшись.

– Можем подождать. Вдруг небожители и сами справятся?

– Нет, если они вынесут оправдательный приговор, – презрительно начала Вериса, – шанса у нас не будет. Мы должны действовать, пока идет суд. И пока обе фракции имеют доступ к Гаррошу.

Услышав это, Сильвана громко засмеялась.

– Доступ? Сестра, разве ты не знаешь, как тщательно его охраняют? Даже самый искусный убийца не сможет пробраться в темницу.

Вериса улыбнулась. Именно такой ее помнила Сильвана: знакомое с детства лицо, все те же губы, с которых слетал звонкий смех… И все же Сильвана разглядела жестокость, которой никогда не ожидала от своей сестры.

– Не сможет, – согласилась Вериса. – Но нам и не нужен убийца. Даже пленники должны что-то есть, верно?

Значит, яд. Неудивительно, что Вериса решила обратиться именно к сестре.

– Стало быть, ты хочешь воспользоваться ядом, который никто до сих пор не изобрел и природу которого невозможно определить?

Вериса кивнула.

– Идеально, – ответила Сильвана. – Жаль, что эта мысль не пришла мне в голову раньше.

– Нам нужно найти того, кто сможет отравить блюда или сами ингредиенты, – продолжила Вериса. – Или же уговорить помочь кого-то, кто пользуется доверием и готовит еду. Мы…

– Понимаю, плести интриги и придумывать хитроумные планы – крайне увлекательное занятие, но все же остановись на минуту, – перебила Сильвана. – Я еще не дала своего согласия.

– Что? Ты ведь сказала, что план идеален!

– Да, сказала. Но я уже пострадала от рук одного тирана, – ответила Сильвана, – и бросила вызов ему, моему создателю. Артас воскресил меня, мучил, но вот он мертв, а я здесь. Гаррошу я тоже бросила вызов и еще смогу насладиться его смертью, – Сильвана развела руки в стороны, демонстрируя силу своего тела, не такого, как при жизни, но по-своему прекрасного, пусть и холодного, с серо-голубой кожей мертвеца. – Я Отрекшаяся. Мои мотивы вполне понятны. Как насчет твоих, младшая сестрица?

– Даже не верится, что ты об этом спрашиваешь!

– И все же ответь, – холодно попросила Сильвана. – Что такого сотворил Гаррош, что ты желаешь ему смерти?

– Лучше спроси, что такого он не сотворил! Ужасы Терамора… Он уничтожил целый город, это невозможно простить! Те, кто был там, умерли… чудовищной смертью. Я не оказалась среди них по чистой случайности.

Сильвана покачала головой. При жизни ее белокурые волосы казались серебристыми, а после смерти стали такими же белыми, как у сестры. Аллерия всегда дразнила их с Верисой, называя Леди Луной и Маленькой Луной. Сама же она, старшая сестра, и Лират, младший, были златовласыми, словно само солнце. Аллерия…

– Все не то.

– Орки всегда были нашими врагами. И Гаррош – худший из ныне живущих. Этот народ порождает лишь монстров, варваров, не гнушающихся демонической крови. Сильвана, они убили нашего младшего брата! И ты прекрасно знаешь: Аллерия сразилась бы с кем угодно за право лишить Гарроша жизни. Она хотела бы, чтобы мы с тобой поступили так же.

Сильвана скривила губы.

– Пусть я и согласна с твоими словами, это тоже недостаточная причина.

Вериса шумно сглотнула.

– Ты хочешь меня ранить. Хочешь, чтобы я страдала.

– Я хочу понять, насколько глубока твоя боль. Это разные вещи.

Вериса была подданной Альянса. Она связала свою судьбу с человеком и родила от него детей. Она нашла свое место, обрела дом. И теперь Вериса хотела пойти против идеалов, которые клялась защищать, пусть среди представителей Альянса и хватало мошенников, убийц и воров.

На мгновение Сильване показалось, что сестра откажется от своего плана. И все же Ветрокрылые обладали стальной волей. Стройное тело Верисы вытянулось, словно тетива лука, и почти дрожало от напряжения. Сильвана с терпением мертвой (еще один неосознанный дар Артаса) ждала, когда бушующая внутри сестры ярость вырвется наружу.

Но этого не случилось.

Вместо всепоглощающего пламени пришла вода – из глаз Верисы полились слезы. Даже не пытаясь утереть их, она выдавила:

– Он забрал у меня Ронина.

Вот и всё. Этого Сильвана и добивалась.

Она сделала шаг вперед и обняла сестру. Вериса прижалась к ней с отчаянием утопающей, которой, в сущности, и была.

15

День третий

– Вождь, – произнесла Тиранда, склонив голову.

Для Го’эла было по-прежнему странно слышать, как кто-то называет этим титулом не его. Ничего плохого в этом он не видел и ни на минуту не жалел о своем решении – духи предков свидетели, Вол’джин был достоин стать новым вождем, – однако все же чувствовал себя странно. Интересно, сможет ли сам Го’эл когда-нибудь привыкнуть к тому, что больше не является предводителем Орды?

Вол’джин чуть насмешливо сверкнул глазами и ответил:

– Верховная жрица.

– На протяжении многих лет вы правили своим народом и сменили на посту вождя племени своего отца.

– Так и есть.

– Теперь, когда тиран Гаррош Адский Крик свергнут…

– При всем уважении, я протестую, – вмешался Бейн. Впрочем, было заметно, что на самом деле он согласен с утверждением обвинительницы.

– Теперь, когда Гаррош Адский Крик побежден, – Тиранда изменила формулировку так невозмутимо, словно ее и не перебивали, – Го’эл назначил вождем вас. Вы, не будучи орком, теперь являетесь лидером не только троллей Черного Копья, но и всех народов Орды.

– При всем уважении, я протестую! – крикнул Бейн, на этот раз совершенно искренне. – Способность свидетеля управлять Ордой не имеет отношения к вопросам, которые решаются в суде.

– Лорд Чжу, я всего лишь пытаюсь доказать присяжным, что свидетель достоин доверия, – возразила Тиранда.

– Попробуйте сделать это иначе, – спокойно ответил Тажань Чжу.

– Как пожелаете. Вол’джин, в период правления Гарроша ваш народ страдал. Вам лично также пришлось многое пережить. Могли бы вы рассказать об этом суду?

– С удовольствием, – ответил Вол’джин низким голосом, полным сдерживаемого гнева. – Когда орки прибыли в наш мир, тролли стали первыми жителями Азерота, присоединившимися к Орде. Мы были друзьями орков и хранили верность Го’элу. Он лично попросил меня быть советником Гарроша, и я сделал все, что было в моих силах, чтобы справиться с этой задачей. Но Гаррош забыл о том, что тролли его союзники.

– Что именно он сделал?

– Он не разрешил моему племени жить в том районе Оргриммара, который оно выбрало, прогнал троллей в трущобы. Он также ввел военное положение на Островах Эха.

– Не такого ожидаешь от лидера, который должен заботиться о всех народах, входящих в состав Орды, – задумчиво произнесла Тиранда.

– Это точно.

– Но ведь вы выражали свои опасения, пытались с ним поговорить?

– Да, и не раз.

– И он взял ответственность за эти действия на себя? Признал, что прогнал троллей в трущобы?

– Признал.

– Мне хотелось бы продемонстрировать присяжным первое видение свидетеля, – заявила Тиранда и отошла назад, приготовившись наблюдать за разворачивающимися событиями. Лидер троллей и вождь Орды стояли в тронном зале Крепости Громмаш.

– Не перечь мне, тролль! – зарычал Гаррош. – Ты отлично знаешь, кого Тралл оставил вождем. Ты не задумывался, почему он выбрал меня, а не тебя?

– Это и так ясно, Гаррош. Он оставил тебя вождем, потому что ты сын Грома, а народу нужен герой войны.

Это было правдой. После недавней победы над Королем-личом народ устал от войны, но по-прежнему глубоко уважал ветеранов. Го’эл считал, что титул вождя, переданный Гаррошу на краткое время, поможет ему научиться направлять свою энергию в правильное русло. Как же он ошибался…

Между тем Вол’джин в видении еще не закончил.

– Ты похож на отца еще больше, чем думаешь, хотя твоя кровь и не испорчена демоном.

Гаррош зарычал и сделал шаг навстречу к троллю, дрожа от едва сдерживаемой ярости.

– Тебе повезло, что я не выпустил тебе потроха прямо здесь, крысеныш.

– Останови! – выкрикнула Тиранда, и две фигуры замерли, словно закованные в лед. – Августейшие небожители, прошу принять во внимание, что в данный момент Гаррош Адский Крик, вождь Орды, открыто угрожает убить Вол’джина.

Затем Тиранда кивнула Хроми. Та ловко взмахнула крошечными руками, и видение продолжилось.

– Ты что, рехнулся – говорить со своим вождем в таком тоне? – продолжил Гаррош.

– Ты мне не вождь. Ты не заслужил мое уважение, и я не хочу, чтоб Орда распалась из-за твоей варварской кровожадности.

По сравнению со взбесившимся Гаррошем Вол’джин был спокоен, хладнокровен и буквально чеканил каждое слово.

– Да, и что же ты сделаешь? Это все пустые угрозы. Отправляйся гнить со своими выродками в трущобах. Я больше не собираюсь терпеть твою вонь в своем тронном зале.

Видение застыло и растворилось в воздухе. Тиранда покачала головой.

– Отправляйся гнить со своими выродками в трущобах, – повторила она. – Какая интересная угроза и какой оригинальный способ общения с представителем народа, столь долго и столь преданно служившего Орде.

– Вот и я так подумал.

– Значит, вместо того, чтобы следовать напутствию Го’эла и сделать вас советником, Гаррош изгнал троллей в трущобы, как он сам выразился, и запретил вам присутствовать в тронном зале. Кроме того, он угрожал вас убить.

Го’эл напрягся. Вол’джин же, до этого державшийся непринужденно, резко стал серьезным.

– Он не просто угрожал.

Вол’джин откинул голову и продемонстрировал бледно-голубой шрам на горле, оставленный ножом убийцы. Го’эл взглянул на небожителей. Столь явное свидетельство злодейств Гарроша их не обрадовало.

Тиранда же, дождавшись, пока недовольное бормотание толпы стихнет, сказала:

– Мне бы хотелось показать сцену этого чудовищного покушения и доказать участие Гарроша в его организации. Хроми?

На трибунах заерзали: почти каждый из присутствующих сел попрямее и подался вперед. Слухи о произошедшем с Вол’джином распространялись как среди представителей Орды, так и среди представителей Альянса. Кто-то горел желанием узнать кровавые подробности, остальные же, пожалуй, хотели просто развеять все оставшиеся сомнения.

– Вождь, не могли бы вы посвятить нас в детали?

– Конечно. Это произошло после высадки Орды на берегах Пандарии. Племени Черного Копья не поступало приказов присоединиться к основной части войск. Я считал нападение на это место большой ошибкой, но Гаррош был рад захватить… как же он сказал… «Землю, богатую ресурсами: древесиной, камнями, железом, топливом… И народом», – процитировал Вол’джин.

– Стало быть, древесина, камни, железо, топливо, а заодно и народ, – задумчиво перечислила Тиранда, – в сознании Гарроша представлялись ресурсами. Вы считаете, что Гаррош хотел поработить пандаренов?

По трибунам пронесся испуганный шепот, а Бейн вскочил со своего места.

– При всем уважении, я протестую! – крикнул он. – Ответ на этот вопрос можно расценивать только как личное мнение свидетеля, не более. Нет ни одного доказательства, что Гаррош хотел поработить народ Пандарии!

– Конечно, нет, – парировала Тиранда, – ведь тот, кто столь почтительно обращался с троллями, просто не мог этого желать.

Защитник и обвинительница обменялись злобными взглядами, и Тажань Чжу был вынужден ударить в гонг чуть громче, чем обычно.

– Немедленно прекратите! Напоминаю всем присутствующим, что любой всплеск эмоций является достаточной причиной для отстранения от суда! Чжу-шао Шелест Ветра, вам следует или доказать свое предположение, или сменить тактику.

– Фа-шуа, но вы ведь сами позволили свидетелям высказывать свое мнение в суде.

Тажань Чжу помолчал, а затем вздохнул:

– Так и есть. Прошу вас переформулировать вопрос.

Тиранда повернулась к Вол’джину.

– Вождь, как вы думаете, что Гаррош имел в виду?

– Я не считаю, что он хотел «поработить» пандаренов, как вы заявили, чжу-шао Шелест Ветра. Думаю, он просто собирался завербовать новых воинов в свою армию. Я помню боевой клич Гарроша: «Возьмите берега штурмом, пусть земля станет алой!»

– Алой от крови? То есть Гаррош хотел не поработить пандаренов, а истребить?

– Чжу-шао! – выкрикнул Тажань Чжу прежде, чем Бейн успел встать с места. – Прекратите манипулировать мнением свидетеля, или я объявлю вам выговор.

Тиранда поклонилась и выставила вперед руку:

– Фа-шуа, я поняла вас. Вождь, прошу, продолжайте.

– Думаю, Гаррош просто хотел присоединить Пандарию к Орде. Нас много, и цвет нашего знамени алый. Вот о чем он говорил.

– Но вы не уверены до конца?

– Я могу только повторить, что слышал сам, и выразить свои мысли.

– Разумеется, – согласилась Тиранда.

Го’эл в очередной раз исполнился уважения к Вол’джину за его честность. Речь шла всего лишь о частном мнении, и тролль мог с легкостью солгать. Тем не менее он не стал этого делать. Тиранда же посеяла семена сомнения. Теперь и присяжные, и все присутствующие не могли перестать думать о том, что же Гаррош имел в виду на самом деле.

– Итак, армия Орды прибыла к берегам Пандарии, – продолжила Тиранда.

– Да, без троллей Черного Копья. Я отправился к Гаррошу. Сначала он пришел в ярость, начал грубить, как и раньше, а потом, похоже, передумал.

– Спасибо. Хроми?

Бронзовая дракониха ловким движением вскочила на стол, активировала Видение времени, и перед присутствующими развернулась очередная сцена.

– Вот она, разница между мной и тобой, Вол’джин, – заявил Гаррош. – Я не позволю своему народу голодать в пустыне. Я не остановлюсь ни перед чем, ни перед чем, чтобы обеспечить оркам и тем, кому хватит смелости к нам присоединиться, достойное будущее и почести. Жди здесь.

Бывший вождь отошел в сторону и тихо заговорил с одним из бойцов Кор’крона, Рак’гором Кровавая Бритва. Го’эл нахмурился. Почему Тиранда не раскрывает перед присяжными содержание этой беседы? Через мгновение Гаррош вернулся, ухмыляясь.

– Кое-что ты можешь сделать, чтобы продемонстрировать свою ценность для Орды, тролль. Я поручу тебе миссию в самом сердце континента.

– Я согласен, – ответил Вол’джин и добавил: – Но сделаю это только ради моего народа. Кто-то должен за тобой присматривать, Гаррош.

Видение застыло и растворилось в воздухе. Тиранда повернулась к Вол’джину.

– Расскажите, что случилось, когда вы и Рак’гор Кровавая Бритва отправились выполнять поручение Гарроша.

– Мы искали кладку сауроков, – сообщил Вол’джин. – Разведчики сообщили, что в тех пещерах были найдены следы древней магии. Гаррош хотел, чтобы мы все проверили.

– И что вы выяснили?

Вол’джин сделал глубокий вдох и только после этого ответил:

– Что сауроки были созданы… неестественным путем. Кровавая Бритва рассказал, что Гаррош узнал о какой-то связи между сауроками и могу. Это было правдой.

Перед присутствующими развернулось следующее видение. На этот раз Вол’джин, Кровавая Бритва и несколько других представителей Орды, с которыми Го’эл не был знаком, находились в темной сырой пещере. В стоячей воде, доходившей до щиколоток, медленно истекал кровью труп огромного саурока. Повсюду были яйца, и это означало лишь одно: Вол’джин нашел кладку. Тролль низко зарычал, а потом проговорил глубоким, срывающимся от ярости голосом:

– Эти «могу» творят здесь темную магию. Сауроки не сами родились, их создали. Вылепили из плоти и крови. – Вол’джин покачал головой, не пытаясь скрыть отвращение. – Это самая темная из темных магий!

Он развернулся к Кровавой Бритве, подняв свое оружие и явно намереваясь уничтожить яйца, как только поступит такой приказ. Но на лице орка появилась жестокая ухмылка.

– Да! – воскликнул Кровавая Бритва. – Сила изменять плоть, создавать воинов. Именно это и нужно вождю!

Го’эл отвлекся от видения и окинул взглядом присяжных и присутствующих. Как и всегда, небожители сохраняли спокойствие, чего нельзя было сказать об остальных. Чудовищное признание орка вызвало у сидящих на трибунах разнообразные эмоции – кого-то, кажется, затошнило, кто-то пришел в ярость, а иные испытывали и то, и другое.

– Гаррош хочет быть богом?! – в ярости прокричал Вол’джин. – Творить монстров? Не для того создавалась Орда!

«Вот оно», – подумал Го’эл. Пусть фразу и слышали лишь несколько союзников Вол’джина, она уже успела разнестись по миру. Именно эта мысль и вдохновляла Го’эла, когда он помогал Вол’джину отвоевать Острова Эха. Именно эта мысль позволила лидеру троллей выжить, бросить все силы на восстановление и защитить Орду, которую он считал своей семьей. И именно благодаря этому Вариан остановил Гарроша, намеревавшегося использовать энергию ша, а затем отказаться от мысли о захвате Оргриммара.

Не для того создавалась Орда.

Истина, которая навсегда останется неизменной.

Гаррош же хотел презреть все ценности.

Ужасная сцена, между тем, продолжилась.

Кровавая Бритва подошел ближе, и Вол’джин окинул его злобным взглядом. Ноздри орка затрепетали, а на лице появилось такое выражение, словно он учуял отвратительный запах.

– Он знал, что ты предатель! – зарычал Кровавая Бритва. Го’эл, хоть и представлял, что будет дальше, поразился тому, как быстро двигался крупный, закованный в броню орк. Нож мелькнул молниеносной вспышкой, и из перерезанного горла хлынула кровь. Вол’джин упал на землю.

Толпа вскрикнула от ужаса. На этом видение кончилось.

– Заззарик Фрилл, не могли бы вы еще раз зачитать обвинения под номерами два, три, четыре, пять и семь? – обратилась Тиранда к секретарю суда.

Гоблин откашлялся, покопался в нескольких свитках, а затем начал читать:

– Убийства.

Тиранда остановила его жестом руки, и тот умолк, глядя на нее сквозь стекла очков.

– Убийства, – повторила Тиранда, выставив указательный палец вверх. – Гаррош отдал бойцу Кор’крона приказ перерезать Вол’джину горло, если тот не одобрит варварский план. Пожалуйста, продолжайте.

– Хм… – Насильственное изгнание народов, – гоблин снова взглянул на Тиранду, ожидая дальнейших указаний.

Тиранда добавила еще один палец, продолжая считать.

– Гаррош вынудил троллей, значимых и уважаемых представителей Орды, уйти жить в трущобы.

– Похищения.

Третье обвинение.

– Гаррош отправил Вол’джина в поход с Кровавой Бритвой, на верную смерть.

– Обращение в рабство.

– Здесь можно вспомнить предполагаемые планы Гарроша относительно народа Пандарии. Да и мутанты-сауроки вряд ли стали бы добровольно участвовать в его экспериментах.

– При всем уважении, я протестую, – вмешался Бейн. – Гаррош не имеет никакого отношения к произошедшему с сауроками.

– Я согласен с защитником, – сказал Тажань Чжу.

– Не имеет, однако из видения становится ясно, что он планировал проводить эксперименты, – возразила Тиранда, и Тажань Чжу был вынужден кивнуть.

– Давайте сойдемся на формулировке «стремление обратить в рабство», – сказал пандарен.

– Пытки.

– Мы знаем, что Гаррош планировал повторить те же манипуляции, что привели к созданию сауроков. Деформация. Отклонения. Подчинение и насилие. Создание неких существ лишь для того, чтобы удовлетворить каприз вождя, – Тиранда указала на Вол’джина. – В показаниях одного свидетеля мы нашли доказательства половины злодеяний, в которых обвиняется Гаррош Адский Крик. Половины! Есть и другие. Те, кто расскажет об убийствах, пытках и прочих ужасах, о которых только что нам поведал Вол’джин. Он…

– Фа-шуа, – пророкотал Бейн, – если сторона обвинения больше не имеет вопросов и теперь намерена только произносить речи, могу я приступить к своим обязанностям?

Это высказывание было сродни пощечине. Тиранда зарделась, ее кожа приобрела темно-лиловый оттенок.

– Чжу-шао Шелест Ветра, у вас есть еще вопросы к свидетелю? – вежливо спросил Тажань Чжу.

– Фа-шуа, если позволите, я бы хотела продемонстрировать еще одно видение. Оно… представляет невероятную важность. Из непосредственных участников последовавших событий в живых остался только один.

– Хорошо, продолжайте.

Тиранда вернула самообладание и спокойно кивнула Хроми.

Сперва Го’эл удивился. Обвинительница демонстрировала ту же сцену, в которой Гаррош оскорбляет Вол’джина, а затем отходит, чтобы побеседовать с Рак’гором. Однако на этот раз все присутствующие могли услышать, что именно бывший вождь сказал своему телохранителю из армии Кор’крона.

– Не сомневаюсь, что ты сможешь подтвердить мои опасения, – тихо произнес Гаррош. – Посмотри на реакцию тролля. Если он не будет противиться, пусть живет. Если начнет возмущаться, значит, он предатель. Тогда перережь ему глотку.

Видение остановилось. Тиранда вышла вперед, и остановилась прямо перед огромной призрачной фигурой Гарроша, на лице которого застыла злобная и самодовольная ухмылка. Затем жрица перевела взгляд на подсудимого во плоти.

Нанешний Гаррош, в отличие от почти карикатурного, злорадствующего Адского Крика из прошлого, казался безэмоциональным. Его взгляд, тем не менее, был направлен на Тиранду, а не на застывшее видение. Жрица выпрямилась и высоко подняла голову. В своем праведном гневе она была прекрасна и внушала ужас. Безжалостная богиня справедливости, которой чуждо сострадание и сопереживание. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания, а на длинной тонкой шее бился пульс. Го’эл напрягся в ожидании. Что же она сделает? Произнесет проникновенную речь? Придет в ярость? Заговорит о том, как низко пал сын Адского Крика и как это отвратительно? Стоит лишь начать обвинять Гаррроша, и многие ее поддержат. На трибунах в любой момент могли начаться беспорядки.

И наконец Тиранда заговорила:

– Итак, теперь мы все знаем.

Ее голос был тих, но в полной тишине присутствующие слышали каждое слово. Она остановила взгляд на Гарроше. Затем с легкой улыбкой, которая выражала отвращение гораздо ярче, чем любые пламенные речи, Тиранда повернулась к нему спиной.

– Вопросов больше нет.

16

В голове Бейна метались лихорадочные, спутанные мысли. Он отчаянно пытался придумать хоть что-то, что смогло бы исправить нанесенный Тирандой вред.

Вол’джин был другом Бейна. Таурен всегда питал к нему уважение, а смерть Кэрна их лишь сблизила. Бейн не хотел допрашивать Вол’джина, ставить под сомнение его видение событий или пытаться дискредитировать в глазах присяжных. И все же именно Вол’джин и вынудил его выступить в роли защитника Гарроша.

– Вождь Вол’джин, ты тролль, который всегда придерживается принципов чести. Это известно и Орде, и Альянсу. Никто не сомневается, что на твою жизнь действительно было совершено покушение, а твое племя изгнали в не самый благополучный район Оргриммара.

Вол’джин внимательно слушал.

– Теперь обязанности вождя Орды легли на твои плечи, – продолжил Бейн. – Тебе уже пришлось принять ряд очень сложных решений. Могу ли я спросить, как ты планируешь поступать с предателями?

– При всем уважении, я протестую! – Тиранда поднялась со своего места. – Фа-шуа, как вы уже сказали, способность свидетеля управлять Ордой не имеет отношения к вопросам, которые решаются в суде!

– Фа-шуа, – вмешался Бейн, – речь идет не о способностях свидетеля. Я всего лишь хочу уточнить его намерения.

Тажань Чжу склонил голову.

– Чжу-шао, полагаю, это имеет прямое отношение к делу?

– Да.

– Надеюсь, вы говорите правду. В таком случае выражаю согласие с защитником.

– Мне еще не приходилось сталкиваться с предательством, – ответил Вол’джин и добавил: – Пока.

Дружелюбное выражение его лица сменилось настороженным.

– Надеюсь, и не придется, – сказал Бейн. – Тем не менее, ты хотел покарать Гарроша смертью за тот вред, который он нанес Орде.

– Хотел.

– Стало быть, ты станешь наказывать таким образом любого, кто, на твой взгляд, предаст идеалы Орды?

В храме воцарилась напряженная атмосфера. Впервые с самого начала суда негодование было направлено не на Гарроша. Бейн ощущал смену обстановки так остро, что шерсть на его загривке встала дыбом, но отступать не собирался.

– Да. С учетом того…

– Вождь, просто ответь на вопрос. Пожалуйста.

Вол’джин окинул Бейна внимательным взглядом, а затем отрезал:

– Да.

Бейн развернулся, радуясь, что больше не придется смотреть на старого друга, и кивнул Кайрозу. Дракон, до этого сидевший тихо, с мрачным выражением, буквально подскочил к Видению времени. Очевидно, ему не терпелось пустить свои способности в ход.

Бейн глубоко дышал и, наблюдая за происходящим, пытался подавить желание начать нетерпеливо притопывать. Это было все то же видение разговора Гарроша и Вол’джина, которое показывала Тиранда. Вот только она оборвала его чуть раньше. Бейн хотел показать присяжным полную картину. И теперь он наблюдал за происходящим, нервно помахивая хвостом.

– Ты мне не вождь, – произнес Вол’джин спокойно. – Ты не заслужил мое уважение, и я не хочу, чтоб Орда распалась из-за твоей варварской кровожадности.

– Останови, – попросил Бейн. Он повернулся к Августейшим небожителям и внимательно на них посмотрел. – Я хочу подчеркнуть важный момент. Опираясь на твердые факты и увиденное, мы можем констатировать следующее. Один из членов Орды только что сказал орку, который был назначен правителем в соответствии со всеми законами: «Ты мне не вождь».

Кайроз выдержал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность сделанного Бейном заявления, а затем возобновил видение.

– Да, и что же ты сделаешь? – прокричал Гаррош. – Это все пустые угрозы. Отправляйся гнить со своими выродками в трущобах. Я больше не собираюсь терпеть твою вонь в своем тронном зале.

– Я знаю, что сделаю, сын Адского Крика. Я буду терпеливо ждать, пока твои подданные не поймут, насколько ты жалок. Я буду смеяться, глядя, как растет презрение к тебе. И когда твоя бездарность станет всем очевидна, а сила – уже бесполезна, я окажусь рядом, чтобы без лишнего шума окончить твое правление.

Видение застыло. На трибунах беспокойно заерзали.

– Вол’джин назвал законного вождя жалким. Заявил, что презирает Гарроша, и пригрозил, что окончит его правление. Можно ли расценить эти слова иначе, чем предательство? А теперь вспомним, какая судьба ожидает предателей Орды, по мнению самого Вол’джина, ее нового лидера?

– При всем уважении, я протестую! – впервые с момента начала суда Тиранда была близка к тому, чтобы потерять самообладание. Кажется, Бейну удалось вывести из себя всегда невозмутимую жрицу. – Защитник оказывает давление на свидетеля!

– Он даже не обращается к свидетелю, – возразил Тажань Чжу.

– Поступки Вол’джина, реальные или предполагаемые, а также его слова, произнесенные или не высказанные вслух, не имеют отношения к делу! – вскричала Тиранда.

– Фа-шуа, при всем уважении, полагаю, что имеют, – вмешался Бейн. – Я уверен, Гаррош расценил слова Вол’джина как угрозу и счел его предателем. Думаю, вполне возможно, что Гаррош решил, будто его жизнь находится в опасности.

– Чжу-шао, пока что я вижу здесь неудовлетворенность, раздражение и неуважение, – сказал Тажань Чжу. – А также возможную угрозу дальнейшему правлению Гарроша. Однако Го’эл сложил свои полномочия добровольно. Пусть Вол’джин и выразил свое недовольство и неуважение, угрозу физической расправы я здесь не наблюдаю.

На этом можно было бы остановиться. Ведь Бейн уже выразил свою точку зрения, донес до присутствующих, что Гаррош не нарушал закон и воспользовался своим правом на убийство Вол’джина, который, как ему показалось, хотел его свергнуть. Однако таурен понимал, что этого мало. Августейшие небожители собственными глазами видели, что Гаррош применил к Вол’джину насилие, и теперь им нужно было показать события с иной перспективы.

Не испытывая никакой радости, но упрямо следуя своему долгу, Бейн сказал:

– Прошу разрешить мне закончить. Я полагаю, найденные мною доказательства очень важны.

Тажань Чжу смерил взглядом всех, собравшихся в центре арены, и кивнул:

– Продолжайте.

Бейн избегал смотреть как на Вол’джина из настоящего, так и на Вол’джина из прошлого. Пока новый вождь Орды продолжал говорить, Бейн не сводил взгляда с Августейших небожителей.

– Ты будешь править, затравленно оглядываясь и страшась теней.

Бейн на мгновение прикрыл глаза.

– А когда придет время и кровь начнет покидать твое тело, ты будешь знать, чья стрела пронзила твое черное сердце.

– Ты сам подписал себе приговор, тролль, – прорычал Гаррош и плюнул Вол’джину под ноги.

– А ты – себе, «вождь»

Видение исчезло.

Воцарилась тишина. Бейн по-прежнему не мог найти в себе силы взглянуть на Вол’джина и вместо этого посмотрел на Тажаня Чжу.

– У меня больше нет вопросов, фа-шуа.

Пандарен только кивнул. В его ответном взгляде можно было различить намек на сочувствие.

17

Дверь, ведущая в коридор, с грохотом закрылась у Андуина за спиной, и он по собственному желанию остался наедине с тем, кто отнял множество жизней.

Андуин налил себе стакан воды, сделал глоток и заметил, что на этот раз рука почти не дрожит. Гаррош, закованный в кандалы, как и всегда, сидел на лежанке и внимательно смотрел на принца.

– Ну, и что же ты думаешь о показаниях Вол’джина? – спросил он.

Андуин поджал губы.

– Если наша сделка все еще в силе, на этот раз твоя очередь отвечать.

Гаррош невесело усмехнулся.

– Тогда я скажу, что после сегодняшнего мне удастся выйти из этой темницы лишь ради собственной казни.

– Сегодняшнее заседание… прошло не слишком удачно, – согласился Андуин. – Но что именно заставляет тебя так думать?

Гаррош посмотрел на принца так, словно считал его дураком.

– Я изгнал троллей, угрожал Вол’джину и пытался его убить. Думаю, этого достаточно.

Андуин пожал плечами.

– Он ведь тоже угрожал, не выказывал уважения к твоему титулу и в лицо заявлял, что убьет тебя. Если бы он сам не смог выполнить это обещание, думаю, в Оргриммаре нашлись бы его последователи. Возможно, ты изгнал троллей вовсе не из ненависти, а из страха.

Орк издал полный ярости крик и вскочил на ноги так быстро, что Андуин отшатнулся. Братья Чу, услышав этот отчаянный вопль, бросились вперед.

– Все в порядке! – сказал Андуин, вскинув руку и вымученно улыбнувшись. – Мы просто… кое-что обсуждаем.

Ли и Ло переглянулись. Затем Ли окинул Гарроша внимательным оценивающим взглядом.

– Как-то не похоже.

Орк молчал, тяжело и часто дышал, сжимая и разжимая кулаки.

– Вам показалось, – возразил Андуин.

– Подсудимый Адский Крик, держи себя в руках, – тихо произнес Ло. – Возможность общаться с его высочеством – привилегия, которую могут с легкостью отнять, если решат, что ты представляешь для принца опасность. Это ясно?

Сперва казалось, что Гаррош бросится на Ло, даже несмотря на решетку, но затем он сел, звеня цепями.

– Ясно, – ответил он злобно, но уже чуть более спокойно.

– Хорошо. Ваше высочество, вы желаете продолжить?

– Да, – ответил Андуин. – Спасибо, можете идти.

Братья поклонились и ушли, но, прежде чем подняться по наклонной площадке и исчезнуть из виду, Ли в последний раз выразительно посмотрел на Гарроша.

– Если бы нас не разделяла решетка, я мог бы тебя убить, – тихо прорычал Гаррош.

– Знаю, – кивнул Андуин. Как ни странно, он не испытывал страха. – Но она же нас разделяет.

– Твоя правда, – согласился Гаррош, а затем сделал глубокий вдох и продолжил: – Я не боялся того, что какой-то трус посмеет посягнуть на мою жизнь. Вол’джин никогда не вызывал у меня страха.

– Тогда почему ты не вызвал его на Мак’гора? – парировал Андуин, вернув самообладание. – Зачем действовать тайно, противореча традициям своего народа? Напрашивается только один вывод: ты боялся, что не сможешь победить его в честном бою. Именно так поступают трусы вроде Магаты.

– Надо же, крысеныш, бьешь ниже пояса. А я-то думал, ты весь из себя благородный.

– Гаррош, я всего лишь говорю правду. Я знаю, что тебя расстраивает. Пусть другие и не подозревают, но сам ты думаешь именно о том, о чем сказал я.

Андуин ожидал очередной вспышки гнева, но на этот раз Гаррош подавил свою ярость. Лишь его взгляд обжигал злобой.

– Я никогда не забывал традиций своего народа, – ответил он так тихо, что Андуину пришлось напрячь слух. – Скажу тебе то же, что говорил Вол’джину: если бы я был на свободе, то не остановился бы ни перед чем, чтобы обеспечить оркам и тем, кому хватило бы смелости к нам присоединиться, достойное будущее и почести.

– А что, если бы к тебе присоединился Альянс?

– Что?

– Что, если бы к тебе присоединился Альянс? Действительно ли тебя так волнует светлое будущее орков или же ты беспокоишься только о себе?

Андуин не собирался этого говорить, слова сами вылетели из его рта. Он осознавал всю их нелепость. И все же внутренний голос неустанно шептал: «Нет здесь ничего нелепого или невозможного. У нас все еще есть шанс жить в мире. Не стоит отказываться от такого будущего. Можно еще объединить усилия, вместе трудиться ради общего блага. В этом и есть честь, в этом и есть истинная слава».

Разве не так рождаются герои? Разве обязательно нужно убивать?

Гаррош смотрел на Андуина, удивленно приоткрыв рот, не в силах оправиться от шока.

В полной тишине было слышно только сбивчивое дыхание принца. Он не решался заговорить, боясь разрушить хрупкое мгновение.

Наконец Гаррош произнес:

– Убирайся.

От жгучего разочарования каждая кость в теле Андуина отозвалась болью, словно бы оплакивая поражение.

– Ты лжешь, Гаррош Адский Крик, – тихо и печально сказал принц. – Кое перед чем ты все же можешь остановиться. Тебя страшит мирная жизнь.

И, не произнеся больше ни слова, он поднялся, миновал наклонную площадку и постучал в дверь. Она открылась в давящей тишине, и принц вышел, под тяжелым взглядом Гарроша, направленным ему в спину.

* * *

Оставшись в одиночестве в шатре, Джайна приводила себя в порядок к ужину. Аметистовый утес, расположенный к северо-западу от Храма Белого Тигра, был плацдармом армии Кирин-Тора. На время проведения суда это место также стало домом для Вариана, Андуина, нескольких могущественных магов, Верисы, Калесгоса и самой Джайны. Леди Праудмур надела менее строгую мантию и умыла лицо водой из чаши. Все внутри нее пело. Показания Вол’джина стали последним гвоздем в гроб Гарроша. Сама Джайна с этим троллем была незнакома. Всемогущий Свет свидетель, его народец представлял опасность для людей и других представителей Альянса задолго до создания Орды. Было даже забавно слушать, как Вол’джин распинается о важности всех рас, собравшихся под алыми знаменами, в то время как за всю свою долгую историю тролли только и делали, что стремились к превосходству над остальными народами. Тем не менее Джайна была рада, что он дал показания.

– Джайна?

– Кейлек! – отозвалась она. – Входи.

Калесгос приподнял полог шатра, но входить не стал. Стоило Джайне взглянуть на его лицо, как хорошее настроение тут же испарилось.

– Что такое?

– Не хочешь прогуляться?

Снаружи, как и всегда, шел дождь, но Джайна тем не менее ответила:

– Да, конечно.

Она вышла из шатра и опустила полог, затем взяла Калесгоса за руку.

Джайна предупредила Нельфи, юную и энергичную ученицу, которая помогала всем магам Аметистового утеса, что ненадолго отлучится, и попросила подать ужин вовремя, если все остальные соберутся. Они с Калесгосом вышли на просторную мощеную площадь, где все остальные обитатели утеса занимались своими делами, не обращая внимания на моросивший дождь. Молча держась за руки, пара спустилась по огромной лестнице, некогда открытой лишь для могу, и направилась к воде, шагая по полуразрушенной дороге.

Как только они добрались до Чащи Лесного Сумрака и повернули влево, Джайна догадалась, что Кейлек ведет ее по извилистой тропинке на небольшой пляж. Волшебные стражи, патрулировавшие территорию, не обращали на них никакого внимания и, тяжело шагая, выполняли заложенную в них программу. Джайна смотрела под ноги, прокладывая путь по древней брусчатке, скользкой от дождя. Она все отчетливее понимала, что предстоящий разговор будет неприятным.

Добравшись наконец до узкой полоски пляжа, Джайна невольно воскресила в памяти свою прогулку по песку вдоль Зловещего берега, перед стенами города, которого больше нет. Она вспомнила, как наблюдала за полетом синего дракона, искавшего удачное место для приземления, и как бежала ему навстречу.

При виде нее лицо дракона просияло от радости. Они обсуждали тех, кто пришел на помощь в войне против Орды. Джайна тогда делилась опасениями по поводу настроя некоторых командиров.

Она вспомнила свои слова: «Казалось бы, если уж кому и горевать, и ненавидеть Орду, так это мне. Однако ж вот я слышу, как жестоко, как оскорбительно некоторые из них отзываются об Орде, и сожалею об этом от всей души. Мой отец не просто хотел победить. Он ненавидел орков. Он хотел сокрушить, растоптать их, стереть их с лица Азерота. Того же хотят и некоторые из этих генералов…»

Андуин был прав. Измениться может любой. Вот и теперь Джайна стала одной из тех, кого прежде осуждала.

Именно в тот день Кейлек впервые нерешительно сказал о том, что хочет быть ей больше, чем просто другом, и пообещал помочь защитить ее дом.

«Я делаю это не ради Альянса и не ради Терамора, а ради его правительницы», – сказал он и поцеловал руку Джайны.

Они сблизились в тот момент, когда Кейлек боролся с влиянием артефакта, который пролил свет на историю создания драконьих Аспектов. Однако в последующие месяцы дистанция между Калесгосом и Джайной вновь стала очевидна, да и в Пандарию он прибыл лишь недавно. И вот теперь во взгляде синего дракона читались любовь и горечь. Джайне вдруг стало холодно, но вовсе не от морского бриза.

Целое мгновение она молча разглядывала покачивающиеся на воде корабли Альянса и верхушку башни, озаренную красивым фиолетовым сиянием. Эта верхушка парила на приличном расстоянии от нижней платформы, также висящей в воздухе. Ее украшал глаз, символ Кирин-Тора. Джайне казалось, будто башня похожа на маяк, который спасает попавшие в шторм суда.

Она усмехнулась собственной невеселой шутке.

– Сперва болота, теперь дождь. Может быть, однажды я все-таки найду нормальный пляж.

Кейлек не спешил с остроумным ответом, и внутри у Джайны все похолодело. Она сделала глубокий вдох, развернулась и взяла его руки в свои.

– Что случилось? – спросила она, страшась, что знает все и так.

Вместо ответа Калесгос обнял Джайну, крепко прижав к себе, и коснулся щекой ее белых волос. Она обняла дракона в ответ, вдохнула его запах, прислушалась к биению сердца. Однако очень скоро он отстранился и взглянул на Джайну.

– Эта война многого тебя лишила, – начал Кейлек. – И я не имею в виду нечто осязаемое, – он пригладил упавшую Джайне на глаза прядь волос, ту самую, золотистую, которой не коснулась седина, и пропустил ее сквозь пальцы. – Ты стала такой…

– Жестокой? Озлобленной? – подсказала Джайна, изо всех сил стараясь, чтобы эти эмоции не были слышны в ее голосе.

Калесгос грустно кивнул:

– Да. Кажется, как будто боль внутри и не думает утихать.

– Может быть, тебе напомнить, что со мной случилось? – резко спросила Джайна, даже не пытаясь смягчить тон. – Кое-какие из этих событий ты видел и сам!

– Но не все. Ты ведь не предложила отправиться в Пандарию вместе.

Джайна опустила глаза.

– Нет. Но это вовсе не значит, что я…

– Я знаю, – мягко прервал ее Кейлек. – Теперь я здесь, чему очень рад. И надеюсь, что смогу оставаться рядом с тобой, несмотря ни на что. Джайна, я хочу помочь, но тебе, кажется, доставляет удовольствие тьма, поселившаяся в сердце. Каждый день я наблюдаю за тобой в суде и вижу, что ненависти в тебе гораздо больше, чем любви. Возможно, Гаррош и виноват в этих переменах, но ты упиваешься страданиями исключительно по собственной воле.

Джайна, не отводя взгляда от Калесгоса, сделала шаг назад.

– По-твоему, мне это нравится? Думаешь, я радуюсь кошмарам по ночам и ярости, от которой вот-вот взорвусь? Разве ты не считаешь, что у меня есть право чувствовать удовлетворение… нет, не так, радоваться тому, что преступник, сотворивший ужасные вещи, получит то, чего заслуживает?

– Я не думаю, что тебе это нравится, и считаю, что ты имеешь право испытывать подобные чувства. Меня волнует лишь то, что по окончании суда они никуда не исчезнут.

На виске Джайны забилась жилка, и она коснулась этого места рукой.

– Почему ты так думаешь?

– Вспомни, в какое возбуждение ты пришла, когда Вариан победил Орду.

– Мне не верится, что ты…

– Пожалуйста, дослушай, – попросил Калесгос. – Представь, что бы ты ощутила, если бы Вариан совершил столь же ужасающие поступки, что и Гаррош. Например, решил бы, что в Альянс должны входить только люди, прогнал живущих в Штормграде дренеев в трущобы, приказал убить Тиранду, если бы та отказалась собрать войско из сатиров, которые сражались бы в его армии, использовал гномов и дворфов только в качестве рабочей силы. Вообрази, что случилось бы, если бы такой Вариан узнал об артефакте, который хранится в самом красивом и священном месте Азерота. А потом разрушил бы его. Он…

– Хватит! – попросила Джайна. Она дрожала, но не могла понять, какое чувство взяло над ней верх. – Ты высказался достаточно ясно.

Калесгос замолчал.

– Я ведь не стала разрушать Оргриммар, пусть и могла это сделать. С легкостью, – сказала Джайна.

– Знаю.

– Помнишь, ты сказал мне, что останешься и будешь сражаться за Терамор? – Калесгос прикусил губу и кивнул. – Я злилась на командиров, которые выражали свою ненависть к Орде. И ты спросил, считаю ли я, что эта ненависть помешает им выполнять свои обязанности в бою.

– Помню, – согласился Кейлек. – Ты сказала, что их чувства, как и твои, не имеют значения. Я же ответил, что это очень важно, но защита города еще важнее. Столь же важно было свергнуть Гарроша, и все мы, Орда и Альянс, работали вместе, чтобы победить его.

– То есть ты пытаешься сказать, что теперь, во время суда… разница… та разница между нами снова проявилась?

– Да, – прошептал Калесгос.

Глаза Джайны стали влажными от слез.

– Насколько сильно? – тихо спросила она.

– Не знаю. И не пойму до тех пор, пока суд не закончится и мы не заглянем внутрь себя. Джайна, если ты продолжишь цепляться за ненависть, она поглотит тебя. Я не смогу этого вынести. Джайна, я не хочу тебя терять!

«Тогда не оставляй меня!» – кричало ее сердце, но Джайна промолчала. Она прекрасно понимала, что Кейлек имел в виду. Речь не шла о простом расставании. Этот разговор вовсе не был пустяковой ссорой возлюбленных и касался скорее их сути, самоопределения. Смогут ли они остаться вместе, если в их сердцах не будет покоя?

Поэтому Джайна не стала спорить. Не стала уверять, будто изменится, и не пригрозила, что уйдет. Она лишь приподнялась на носки, обвила руками шею Калесгоса и прижалась губами к его губам, вложив в этот поцелуй все свои чувства. Кейлек с тихим стоном, полным любви и боли, притянул ее ближе и обнял так сильно, как будто никогда больше не хотел отпускать.

* * *

Вечер в Луносвете был прекрасен. Тален Созвучие Песни, одетый по-домашнему, в чулки, бриджи и льняную рубашку с расстегнутыми у горла пуговицами, распахнул все окна, впустив вечернюю прохладу. Занавеси из легкой материи чуть колыхались на ветру. В роскошное жилище у Королевской Биржи долетали отдаленные звуки уличной суеты. Тален, лежа на кровати, курил кальян с черным лотосом и мечтал о славе. Обычно это успокаивало, но только не сегодня. Хоть все прочие чувства и притупились, волнение никуда не ушло. Тален хмурил белые брови и обдумывал сложившуюся ситуацию.

Еще недавно его положению позавидовали бы многие. Он не раз оказывал неоценимую помощь Гаррошу Адскому Крику, сперва притворяясь верным и заслуживающим доверия членом Кирин-Тора, не забывая при этом исправно рапортовать вождю, а затем… что ж… Можно смело сказать, что в веках останется память не о создании или процветании Терамора, а о том, как он был уничтожен.

Эта мысль заставила эльфа крови улыбнуться и лениво покрутить в руках миниатюрную копию некогда созданной им мана-бомбы. Такие Тален подарил членам Орды, освободившим его из тераморской темницы. Конечно, безупречным вкусом тут и не пахло, но хотя бы доставляло удовольствие.

Однако этим вечером даже воспоминание о былой славе не успокаивало. Тален вздохнул, поднялся с кровати, подошел к окну и, облокотившись на подоконник, выглянул наружу. Аукцион работал круглосуточно, но тем не менее на улицах в такой час было тихо. В отличие от собратьев калдорай цивилизованные эльфы предпочитали вести дела при свете дня. Если бы Тален хотел наслаждаться активной ночной жизнью, ему стоило подыскать себе жилье в Закоулке Душегубов.

А ведь дела шли так хорошо! Но потом все ополчились на Гарроша. Ноздри орлиного носа Талена затрепетали. Даже предводитель его народа, Лор’темар Терон, отказался помогать вождю. Все они слабаки! И вот теперь судьбу Гарроша решает горстка каких-то говорящих медведей и сверкающих… духов, или кто они там. Просто безумие!

Тален оглянулся и с любовью осмотрел свои покои. Он подозревал, что очень скоро придется отсюда уехать. Терон был слишком занят свержением законного вождя, и архимаг казался мелкой сошкой. Но однажды, когда судьба Гарроша решится, лидер син’дорай, без сомнения, вспомнит тот маленький инцидент с Терамором, и эльфы вроде Талена Созвучие Песни, по-настоящему верные Орде (подумать только), быстро станут неугодными при дворе. Кто знает, возможно, Терон вообще решит примкнуть к Альянсу. Тогда, вероятно, не обойтись и без публичных казней.

Тален задумчиво провел рукой по длинной шее. Он бы предпочел сохранить голову.

Какие грустные мысли! Быть может, стоит пропустить стаканчик в таверне Луносвета? Это уж точно поможет ему заснуть. Тален собрался было закрыть окна, но вдруг заметил двух огромных черных волков, направлявшихся к бирже, и замер. Сперва он подумал, что одетые в плащи орки, их наездники, были просто искателями приключений, которые хотели выставить на аукцион свою добычу. Но путники проехали сперва биржу, затем банк и остановились прямо под его окном. Теперь Тален разглядел, что это орчихи. Одна из них, сняв капюшон, настороженно оглядывалась по сторонам. Лицо второй разглядеть было нельзя.

Внутри Талена тревога боролась с любопытством, его главным проклятьем. Наконец он грустно подумал: «Будь что будет, храбрость до конца».

– Приветствую вас, будь вы друзьями или недругами, – начал он звонким голосом. – Пока я не знаю, чего от вас ждать. Возможно, вы явились меня арестовать или же вы – те, кто спасли меня из заточения в Тераморе и теперь пришли по моему приглашению.

Наездница в капюшоне вскинула голову так, чтобы ее лицо мог разглядеть только Тален. Это была серокожая орчиха, державшаяся с достоинством.

– Ни то, ни другое, но все же друзья. Мы пришли просить у тебя помощи в срочном деле, которое принесет славу, – сообщила Зела, предводительница клана Драконьей Пасти с яростной ухмылкой.

– Так-так, – начал Тален, – я думал, ты…

– Я жива, здорова и рада, что ты тоже не пострадал, – перебила Зела и добавила кое-что, от чего сердце эльфа забилось чаще: – Стало быть, однажды кто-то спас тебя из заточения. Думаю, ты из тех, кто предпочитает отдавать долги.

18

День четвертый

Тиранда взглянула на Го’эла, сидевшего на месте свидетеля, а затем тихо рассмеялась, покачав головой. Тажань Чжу нахмурился.

– Чжу-шао, может быть, вам требуется перерыв?

– Нет, фа-шуа, прошу прощения у суда. Я просто пыталась понять, как лучше представить Го’эла.

– Пусть он представится сам, – предложил Тажань Чжу.

Тиранда приподняла бровь и выразительно посмотрела на свидетеля.

Тот обратился напрямую к небожителям:

– Меня зовут Го’эл. Я сын Дуротана и Драки, муж Аггралан, дочери Риял, отец Дурана и глава Служителей Земли.

– Можете ли вы рассказать поподробнее о Служителях Земли и о том, что они сделали для Азерота? – попросила Тиранда.

– В ряды Служителей Земли входят шаманы, представители всех народов, – начал Го’эл. – Мы не принимаем участие в войнах, только заботимся о нашем мире. В данный момент мы пытаемся исцелить стихии, подвергшиеся разрушительному воздействию Катаклизма.

– Однако после того, как случился Катаклизм, вы сделали гораздо больше других шаманов, – сказала Тиранда. – Вы помогли уничтожить саму его причину – Смертокрыла, охваченного безумием Аспекта черных драконов.

– Помощь общему делу – честь для меня.

– И это не все ваши подвиги, шаман мира Го’эл. Однако сейчас мне хотелось бы попросить вас рассказать суду о том периоде, когда вы носили иное имя и другой титул. Кем вы были до того, как посвятили себя спасению Азерота?

– При всем уважении, я протестую, – с явной неохотой вмешался Бейн.

– Фа-шуа, я всего лишь пытаюсь пролить свет на личность свидетеля, – возразила Тиранда. – Го’эл, без сомнения, удивительный представитель своего народа.

– Не буду спорить, продолжайте. Го’эл, вы можете ответить на вопрос.

– Когда-то я был известен под именем Тралл и выполнял обязанности вождя Орды.

– Тралл. Какое интересное имя, – задумчиво произнесла Тиранда и легкой походкой прошлась по арене. Внезапная вспышка веселья прошла, и теперь она полностью владела собой. – Не могли бы вы рассказать, как получили его?

– Это слово означает «раб», – пояснил Го’эл. – Мои родители были убиты, а я попал в руки человека, Эделаса Блэкмура, который дал мне это имя и воспитывал, чтобы сделать гладиатором. Позже я узнал, что на самом деле он хотел поставить меня во главе восстания орков против Альянса и воспользоваться мной.

– Разумеется, вы не подчинились, – сказала Тиранда. – Что вы сделали?

– Я сбежал от Блэкмура и занялся освобождением орков из лагерей для военнопленных.

– Когда это было?

– За несколько лет до вторжения Легиона.

Тиранда кивнула.

– Вы создали армию, объединив освобожденных орков, верно?

– Да.

– И как вы распорядились этой армией?

– Повел ее на крепость Дарнхольд, откуда происходило управление всеми лагерями. Я победил Блэкмура и освободил свой народ. Затем мы переплыли через океан и попали на Калимдор, где я основал город Оргриммар, назвав землю вокруг него Дуротаром.

– Оргриммар в честь Оргрима Молота Рока, а Дуротар в честь Дуротана, вашего отца. Земля и столица орков, – пояснила Тиранда.

– Да, новый дом для моего народа, – ответил Го’эл.

– Только для орков?

– Нет. Мне удалось объединиться с сильными и отважными союзниками: троллями Черного Копья во главе с Сен’джином, а затем и его сыном Вол’джином; тауренами, которых я всегда считал сердцем Орды, и их вождем Кэрном Кровавое Копыто, моим названым братом. Позже к Орде присоединились Отрекшиеся, син’дорай, часть народа гоблинов, а теперь и пандарены, которые разделяют наши идеалы.

– Некоторые считают, что решение объединить разные народы лишь ослабило Орду.

Го’эл посмотрел на Гарроша, который, как и всегда, сидел рядом с Бейном. Тот не отвел взгляд.

– Я думаю, что Орда стала только сильнее.

– Когда и почему вы сложили с себя полномочия вождя?

– Через некоторое время после победы над Королем-личом, – ответил Го’эл, – и сразу после того, как на Азероте случился Катаклизм. Я отбыл в Награнд, где учился шаманизму и пытался выяснить, что беспокоит элементалей. В мое отсутствие Орде нужен был лидер. Позже, отточив свое мастерство, я присоединился к тем, кто пытался успокоить стихии и спасти наш мир.

– Вы назначили Гарроша Адского Крика вождем, так?

– Да. – Хоть Го’эл и стиснул зубы, его голос оставался спокойным.

– Чем вы руководствовались?

– Гаррош хорошо проявил себя в Нордсколе и сражался с честью. Он был молод, храбр и стал воплощением надежды и победы в глазах раздавленного войной и сломленного Плетью народа.

– Не посещали ли вас дурные предчувствия?

– Посещали, но не больше, чем по поводу всех, чьи кандидатуры я рассматривал. Так, к примеру, я думал, выдержат ли бремя власти старшие представители Орды. Или не начнутся ли беспорядки, если я решу назначить вождем не орка. Идеальных кандидатов не было. А Гаррош, как мне тогда казалось, вполне собой владел. Кроме того, ему в помощь можно было назначить множество советников.

Тиранда кивнула Хроми.

– Разрешите представить суду и присяжным видение, которое проиллюстрирует только что описанные размышления.

В центре арены появилась сцена, которую Го’эл хорошо помнил.

– А ты скоро вернешься?

Го’эл удивленно моргнул – неуверенность в голосе Гарроша из видения обескураживала. Он и забыл, как сильно тот когда-то стыдился себя и своего наследия.

– Я… не знаю, – услышал Го’эл собственный ответ. – Обучение займет какое-то время. Надеюсь, что не задержусь надолго, но, возможно, пройдут недели или даже месяцы, прежде чем я вернусь.

– Но… как же Орда? Нам нужен вождь!

– Все это я делаю именно ради Орды. Не беспокойся, Гаррош, я ее не брошу. Мой долг зовет меня. Я ухожу, чтобы служить Орде. Как и все мы. Даже вождю приходится принимать такие решения… Особенно вождю. И я знаю, что ты сам верно служишь Орде.

– Это так, вождь. Именно ты объяснил, что мне нужно гордиться своим отцом, который совершал подвиги во имя своего народа и во имя Орды. Я слишком долго оставался в стороне. Но, несмотря ни на что, я видел достаточно и точно знаю, что, как и отец, готов за нее умереть.

Го’эл заметил, что многие из присутствующих в храме удивились искренности, с которой Гаррош выражал свои мысли. Слишком долго они видели в нем лишь разрушителя Терамора. Го’эл задумался, насколько мудро поступала Тиранда, показывая это, ведь наверняка видение может пробудить жалость к Гаррошу.

– Ты видел смерть и пережил встречу с ней, – продолжил Тралл. – Ты уничтожил множество ее приспешников. Ты сделал для новой Орды больше, чем многие из тех, кто был с нами с самого начала. Помни, я бы никогда, даже временно не назначил вождем того, кто не смог бы о ней позаботиться.

– Ты… ты хочешь, чтобы я стал вождем? – На юном лице Гарроша появилось искреннее удивление.

– Нет. Но я прошу тебя стать лидером Орды до моего возвращения.

Гаррош отчаянно пытался подобрать нужные слова.

– Я знаю толк в сражениях, это правда. Тактика, управление войсками – все это мне известно. Позволь служить на поле боя. Укажи на врага, которого нужно сразить, и ты увидишь, с какой радостью я принесу Орде славу. Но я ничего не знаю о политике и не умею… управлять. Я предпочел бы меч бесконечным свиткам!

– Понимаю, – ответил Тралл. – Но у тебя будут мудрые советники. Я попрошу Эйтригга и Кэрна, которые все эти годы делились со мной мудростью, направлять и тебя. Искусством политики можно овладеть. Но можно ли научиться любить Орду так, как любишь ее ты? – Он покачал головой. – Мне кажется, сейчас это чувство гораздо важнее политической дальновидности. И уж в любви к Орде, Гаррош Адский Крик, тебе нет равных.

Однако даже после этих слов Гаррош все еще колебался, что было на него не похоже. Наконец он сказал:

– Если ты считаешь меня достойным, то знай, я сделаю все, что в моих силах, чтобы принести Орде славу!

– В славе нет нужды, – возразил Тралл. – Тебе и так придется столкнуться со множеством трудностей. Честь Орды никто не ставит под сомнение. Тебе же нужно просто позаботиться о том, чтобы все было в порядке. Ставь нужды Орды выше своих собственных, как делал твой отец. Бойцы Кор’крона будут защищать тебя так, как защищали меня. Я же отправлюсь в Награнд как шаман, а не как вождь. Извлеки пользу из умений наших воинов, слушай советы Кэрна и Эйтригга. Разве отправился бы ты на войну без оружия?

Гаррош вновь выглядел сбитым с толку.

– Вождь, глупый вопрос, и ты сам это знаешь.

– Твоя правда. Я всего лишь хочу сказать, что в твоих руках окажется мощное оружие, – объяснил Тралл. – Я всегда хотел Орде только лучшего, и мои советники в этом помогали. Они видят то, что от меня скрыто, высказывают точку зрения, о которой я и не догадывался. Только глупец откажется от такой помощи. А тебя я глупцом не считаю.

– Нет, вождь, я не глуп. И ты не стал бы просить меня стать тебе заменой, если бы считал таковым.

– Верно. Итак, Гаррош, согласен ли ты управлять Ордой в мое отсутствие? Будешь ли ты прислушиваться к советам Эйтригга и Кэрна?

Гаррош сделал глубокий вдох.

– Я сделаю все, что в моих силах, ради блага Орды. Да, вождь, тысячу раз да. Я буду править настолько хорошо, насколько смогу, и стану прислушиваться к советам. Ты оказал мне большую честь. Я приложу все усилия, чтобы быть ее достойным.

– Тогда решено, – сказал Тралл. – За Орду!

– За Орду!

– Останови, пожалуйста.

Видение замерло.

Тиранда подошла ближе, не отводя взгляда от огромных, застывших в воздухе фигур, и особенно внимательно глядя на молодого Гарроша. Он выглядел счастливым и, казалось, был тронут до глубины души. Затем жрица развернулась и посмотрела на Гарроша из настоящего. Тот, закованный в цепи, молчал и глядел на нее из-под полуприкрытых век. Го’эл вдруг понял, что слова здесь не нужны. Пропасть между двумя версиями Гарроша Адского Крика очевидна всем и так.

Тиранда покачала головой, как будто не веря своим глазам, а затем продолжила:

– Прошу, расскажите, что произошло после вашего ухода. Если можно, кратко.

– Случился Катаклизм, – начал Го’эл. – Мои шаманские знания оказались востребованы гораздо сильнее, чем я или кто-либо другой мог предполагать.

– Почему вы не вернулись? Из-за обучения?

– Сперва да. Потом я отправился в Водоворот, чтобы помочь Служителям Земли успокоить стихии. Об этом я уже рассказывал. Но затем, когда на наш мир напал Смертокрыл, мои умения управлять элементалями земли оказались очень полезны.

– Я бы даже сказала, совершенно необходимы для его уничтожения, – добавила Тиранда. Она быстро взглянула на Бейна, очевидно, ожидая, что тот начнет возражать, но он молчал. – Правильно ли я понимаю, что после того, как Нелтарион поддался безумию, Азерот лишился Аспекта Земли?

– Да. – Го’эл явно заволновался и сменил положение.

– И только у вас хватало силы обуздать стихии Земли в битве против Хроматуса и совладать с Душой Дракона в сражении со Смертокрылом. Это так?

– Да, – ответил Го’эл. – Тем не менее мы не смогли бы победить, если бы не помощь союзников со стороны обеих фракций. Я думаю, любой другой шаман на моем месте без раздумий сделал то же, что и я, рискуя своей жизнью.

– Но никто не обладал вашей силой, – настаивала Тиранда.

– Да, – согласился Го’эл.

Он терпеть не мог, когда кто-то даже вскользь упоминал, что он равен Аспектам или восхвалял его героизм. В душе Го’эл знал, любой из Служителей Земли сделал бы то же самое, что и он, если бы мог.

– После победы над Смертокрылом вы вернулись в Водоворот и продолжили начатое, верно?

– Да.

– Уже тогда до вас доходили слухи о поступках Гарроша.

Го’эл окинул Тиранду внимательным взглядом и кивнул:

– Да.

– Многие считали, что в тот момент вам стоило вернуться и вновь возглавить Орду.

– Те, кто так говорил, не были со мной в Водовороте, – ответил Го’эл. – Любой из Служителей Земли подтвердил бы, что наше присутствие там было необходимо.

– Значит, вам запретили уходить?

– Нет, никто мне ничего не запрещал. Делая свой выбор, мы следовали зову сердца. Я по-прежнему слышал зов стихий и не мог уйти.

– Представим, что вы перестали бы слышать зов стихий и смогли покинуть Водоворот. Что тогда? Возможно, вы вернулись бы в Оргриммар и приказали Гаррошу освободить трон?

– К тому времени он был законным вождем. Я не имел права так поступить. Более того, я даже не мог назвать себя членом Орды. Я стал главой Служителей Земли, в этом заключался мой долг. Другие лидеры могли дать ему отпор, у меня же такой возможности не было. Я даже не знал, совпадал ли мой прежний взгляд на Орду с тем, чего хотел народ.

– Не совсем понимаю.

Го’эл прекрасно знал, что это неправда, но все же решил облегчить душу:

– Мир не стоял на месте в ожидании моего возвращения, – сказал он со скромной улыбкой. – Он изменился. Орки изменились. Изменилась и моя Орда. Что мне было делать? Убивать союзников до тех пор, пока она вновь не станет такой, как хотел я? Имел ли я право заставлять народ жить так, как они жили во времена моего правления? Мог ли я протестовать, если уже выбрал иной путь?

– А что бы вы сделали, если бы кто-то попросил об этом?

– Вол’джин просил меня о помощи. Я всегда считал его братом и откликнулся на зов от чистого сердца.

– Как вы и ваши союзники помогли Вол’джину и троллям?

Го’эл ответил не сразу.

– Убили бойцов Кор’крона, которые поддерживали военное положение на Островах Эха.

– Разве это не противоречило воле вождя?

– Противоречило. Однако вне зависимости от того, кто занимает трон вождя, Орда всегда была и навсегда останется семьей. Речь не шла о защите или вторжении на вражескую территорию. Просто Орда нанесла ответный удар.

– И поэтому вы решили поднять против Гарроша восстание?

– Да. Я не мог оставаться в стороне и игнорировать просьбы брата помочь в борьбе с тем, кто не ценил мудрые советы и пытался его убить.

Тиранда улыбнулась и склонила голову, продемонстрировав тем самым уважение.

– Спасибо, Го’эл. У меня больше нет вопросов. Защитник, передаю слово вам.

И тогда Го’эл понял, что трудный допрос Тиранды – ничто по сравнению с предстоящим. Бейн Кровавое Копыто, его друг и сын Кэрна, поднялся со своего места. Го’эл собственными глазами видел, как Бейн допрашивал Вол’джина, своего соратника и союзника в борьбе против Гарроша, который, кроме всего прочего, вынудил его бросить все силы на защиту Адского Крика.

Бейн так и сделал. Без сомнения, с Го’элом он будет вести себя не менее жестко, чем с Вол’джином.

«Как же мы – все мы – до этого дошли?» – подумал Го’эл и приготовился к допросу.

19

Боронайзер вздохнул. Еще один великолепный вечер на живописных просторах Ревущего фьорда, что находится на гостеприимном континенте Нордскол. С тем самым великолепным северным сиянием, о котором без умолку болтают все вокруг. С бодрящим морозцем. И перспективой отдыха в восхитительной скомканной постели, а еще ужина, состоящего из блюд, которые и едой-то можно назвать с натяжкой.

Гоблин проводил взглядом заходящее солнце. По обеим сторонам от него стояли стражницы, и Боронайзер в очередной раз задумался над тем, как выглядят их лица под шлемами.

М-да… Еще один прекрасный день вынужденного «гостя» Альянса, проведенный в стенах крепости Западной Стражи.

Боронайзер уже и не помнил, сколько времени провел в плену. Его великолепный дирижабль, «Мадам Тягач», теперь использовался врагами для защиты крепости от набегов пиратов. И так день за днем… Поскольку времена года здесь не приходили друг другу на смену, вычислить, как долго Боронайзер томится в Крепости Западной Стражи, было сложно. Уж точно не меньше нескольких лет.

«Хоть бы рубаху выдали, – грустно подумал гоблин, ежась от холода. – Я же как-никак из Кабестана, а там тропический климат, будьте любезны! Торчу здесь с железными гирями, прикованными к ногам, и страдаю без рубахи».

– Эй, Зеленоглазка, – задумчиво начал Боронайзер, обратившись к одной из стражниц, – как только в Орде узнают об этой жестокости, разразится мировой скандал. Ты глянь, – продолжил он, подвигав мышцами, – я же почти голый! – Он оскалил заостренные желтые зубы в хитрой ухмылке и призывно подвигал бровями, глядя на стражницу слева.

Та в ответ довольно громко заскрежетала зубами. Дворфийка с глазами цвета изумрудов терпеть не могла прозвище «Зеленоглазка», но Боронайзера это лишь подталкивало использовать его при любой возможности.

– Ой, не напоминай мне о жестокости, – пробормотала Зеленоглазка.

– Чего? – удивился Боронайзер. – Кстати, о напоминаниях! Может, один вид моей покрытой потом зеленой кожи и крепких мышц под ней напомнил…

– …напомнил нам о бочках с чумой? А что, очень похоже, – звонко захохотала стражница по имени Колокольчик. Да уж, к такому имени и не подкопаться. С тем же успехом ее могли бы звать Сержант Какая-то-там. Разве что глаза у нее были цвета голубого неба.

– Ну же, дамы, даже у вас под всей этой броней должно быть сердце, – не унимался Боронайзер. – Я торчу в заточении уже кучу времени, выполняю все ваши приказы. Вы хотели защититься от пиратов?

Боронайзер ткнул пальцем с острым ногтем в сторону Пролива Кораблекрушений, где было пришвартовано полдюжины галеонов. Время от времени пираты совершали набеги, но большую часть времени прятались вне досягаемости любого из жителей этой земли.

«Любого, – подумал Боронайзер, гордо выпятив узкую грудь, – но только не талантливого, гениального представителя гоблинского народа».

– Вы защитились. Каждый день по приказу Альянса я переправляю лодки и искателей приключений. С тех пор, как вы захватили мой дирижабль, он только раз…

– Семьсот тринадцать.

– Что ты сказала, Колокольчик?

Глаза женщины из небесно-голубых стали ледяными.

– Семьсот тринадцать раз. Твой дирижабль ломался или попадал в передряги уже семьсот тринадцать раз. Да и сегодняшний день еще не закончился.

– Мадам! Вы оскорбили меня в лучших чувствах!

Зеленоглазка фыркнула.

– Ха! Мы случайно. Хватит издеваться, гоблин, это невежливо.

– Кто издевается? Я? Да никогда! Слыхали поговорку? Кто с гоблином… – начал было Боронайзер, но осекся, поняв, что его никто не слушает.

Обе стражницы развернулись вправо к главным воротам. Уши у Боронайзера были большими, а слух – острым, поэтому он сразу понял, что их так насторожило. Воздух сотрясался от гортанных боевых кличей и ответных криков бойцов Альянса. Слышался звон стали и свист стрел. Крики очень скоро сменились воплями агонии.

– Ну дела, – пробормотал Боронайзер. – Я пошевелиться не могу, а на нас напали жаждущие крови врайкулы.

– Стой тут, – приказала Колокольчик и сорвалась с места.

– Ого, – восхитился Боронайзер, приподняв бровь, – как ловко она бегает в этой броне.

– Я тоже так могу, – проворчала Зеленоглазка. Некоторое время они стояли молча, потом дворфийка дернулась и ни с того ни с сего цветисто выругалась. Обнажив меч, она смерила Боронайзера взглядом сквозь забрало. – Оставайся тут.

После этого Зеленоглазка со всех ног поспешила за своей напарницей к месту битвы.

Боронайзер не тратил времени зря. Он прошел вперед настолько, насколько позволяли кандалы, стал лихорадочно шарить руками по клочку земли рядом со стыковочной площадкой и через некоторое время нащупал камень. Сосредоточенно нахмурившись, Боронайзер попытался разбить с его помощью замок. Он посмотрел в сторону ворот, пытаясь определить, что происходит, затем развернулся обратно к своему дирижаблю.

«Плевать на замок», – подумал Боронайзер, кряхтя, приподнял одну тяжелую гирю и потянул за собой вторую, мелкими шажками подбираясь к «Мадам Тягач» и такой желанной свободе. Неблагодарные девицы! Они еще скучать по нему будут. Боронайзер был единственным, кто привносил в их скучный альянсовский мирок смех и радость.

Вдруг он услышал, как кто-то бежит по дощатому настилу, и замер. Боронайзер увидел две мужские фигуры. Его уши обреченно поникли. Один из преследователей был с ног до головы закован в броню, а другой – видимо, маг или жрец – удерживал капюшон рукой так, что лица было не разглядеть. Военной формы на этих двоих не было, да и прибыли они скорее из-за стены, чем из крепости. Впрочем, это не имело никакого значения. Меч воина был обагрен кровью, так что они явно побывали в драке.

Гоблин шумно сглотнул.

– А я тут… дирижабль подготовил! – крикнул он и попытался улыбнуться. Не вышло. – Мы можем напасть с воздуха. Зададим этим мерзким врайкулам жару! – Боронайзер сжал кулаки и яростно зарычал (по крайней мере, он очень хотел, чтобы это так выглядело).

– Скорее, в дирижабль, – произнес маг вкрадчивым голосом с нотками нетерпения. – Поторопись, Шокия и остальные их задержат.

Боронайзер окончательно запутался. С другой стороны, какая разница, если ему разрешат управлять дирижаблем?

Он медленно поплелся к воздушному судну. Воин раздраженно зарычал, и Боронайзер понял, что на самом деле это женщина, одетая в мужскую броню. Она подняла гоблина на руки (тот при этом одновременно удивился и втайне обрадовался) вместе с тяжелыми гирями и кандалами и затащила на борт, затем бесцеремонно поставила перед штурвалом. Боронайзер крепко ухватился за ручки.

– Ого, да у нас тут силачка! Куда отправимся, мадам? – крикнул он.

– Вниз, и я тебе не мадам, – хрипло крикнула незнакомка тоном, не терпящим возражений. Она оглянулась на доки, явно пытаясь оценить, в какой момент их побег заметят.

– Ладно, это ты сказала, не я, – съязвил Боронайзер и добавил: – Стой, погоди-ка, ты хочешь, чтобы я полетел прямо к пиратам?

– Не думала, что придется спасать идиота, – огрызнулась воительница, глянув на гоблина сквозь забрало шлема. Ну и взгляд! Боронайзер ни разу еще не видел таких глаз у человеческих женщин.

– Там, внизу, пираты, – объяснил он. – О, нет! Теперь я понял. Вы и сами пираты, да? Это все из-за тех нападений? Слушайте, я все объясню! Альянс меня заставил!

Едва ли не впервые за всю жизнь Боронайзер не врал.

Женщина зарычала и сняла шлем. Ее кожа оказалось серой, а черные волосы торчали, словно шипы. Орчиха!

– Пираты, тьфу, – сказала она и сплюнула прямо на палубу любимого дирижабля Боронайзера. – Пьяное отребье! Но нам все равно нужна их помощь, так что вперед.

– Я спасен! – завопил Боронайзер. – Как вовремя! Слушайте, а вы кто?

– Я – Зела, предводительница клана Драконьей Пасти, – представилась орчиха.

– Ну дела! – выдохнул Боронайзер. Вести о ее похождениях во время осады добрались даже до Нордскола. Некоторые «герои» Альянса любили посудачить о провалах Орды. – Полководец Зела? Я думал, ты…

Зела смачно выругалась.

– Да жива я, жива, и хочу отомстить, как и ты, гоблин.

– Меня Боронайзер зовут. Отомстить-то я хочу, это верно, но гораздо важнее для меня отсюда смыться. Как-то не хочется при этом оказаться в плену еще раз, только у пиратов. Ты чего от них хочешь?

– Нам нужны бойцы, которые будут сражаться на нашей стороне. Их и завербуем. За хорошие деньги, конечно. Мои источники сообщили, что у тебя были неплохие связи и доступ к большим суммам. Ты поможешь нам создать армию.

Наконец-то все встало на свои места. Боронайзеру этот план понравился.

– Да, конечно, у меня неплохие бизнес-партнеры, да и раньше я всегда мог заработать звонкую монету. Только цель-то у вас в чем? Вдруг я не захочу вас поддерживать, – ответил Боронайзер и упрямо сложил руки на груди.

Зела резко развернулась к нему.

– Захочешь, потому что это приведет тебя к свободе и сохранит жизнь.

Логично.

– Методы у тебя, конечно, те еще, но убеждать ты умеешь. Ладно, вперед, к пиратам!

– Гоблин, а они тебя не смогут узнать? – уточнил высокий и худой человек своим вкрадчивым голосом. Он откинул капюшон. Волосы у него были длинные и белые, а глаза сияли зеленым светом. Значит, это эльф крови, а никакой не человек! – Я очень расстроюсь, если тебе отрубят голову. Это будет означать, что мы затеяли всю спасательную операцию зря.

– Ну, это… возможно, – нерешительно начал Боронайзер.

– В таком случае, – протянул эльф крови, – держись в стороне и предоставь все переговоры нам. Хотя погоди, может быть, у нас найдется для тебя подходящая маскировка, – маг, кажется, о чем-то вспомнил и выразительно щелкнул пальцами. – Впрочем, нет, не сработает. Ты слишком низенький для дворфа.

Боронайзер пришел в ярость, но эльф в ответ лишь похлопал его по голове.

* * *

Во взгляде голубых глазах Го’эла читались уступчивость и решимость. Бейн Кровавое Копыто уважал бывшего вождя, а потому решил не докучать ему уточняющими вопросами. Но он знал, что если не проведет допрос как следует, то будет выглядеть трусом и не сможет выполнить свой долг. В конце концов, Го’эл и Вол’джин либо поймут его, либо нет. Бейн принял на себя роль защитника и доведет дело до конца!

Он склонил голову и застыл в этом положении чуть дольше, чем того требовали приличия.

– Защитник считает Го’эла, прежде известного под именем Тралл, истинным героем, хоть в нашем мире это звание порой достается слишком легко. Защитник также выражает благодарность за те жертвы, которые Го’эл приносил в течение многих лет во имя Орды и всего Азерота. Мы многим тебе обязаны.

Го’эл прищурился, но все же вежливо ответил:

– Я поступал так, как велел мне долг.

«Как и я», – подумал Бейн, но не стал произносить этого вслух.

– Решив стать вождем, ты руководствовался некими представлениями об идеальной новой Орде, верно?

– Верно. Я хотел, чтобы в Орду вошли народы и их отдельные представители, для которых честь, воинская доблесть и уважительное отношение друг к другу как к членам семьи не пустой звук. Я хотел оставить все воспоминания о демоническом влиянии позади.

– И ты считаешь, что подсудимый угрожал разрушить все эти идеалы? Даже несмотря на то, что его отец положил конец демоническому влиянию?

– При всем уважении, я протестую, – вмешалась Тиранда. – Мы судим не Грома Адского Крика, а его сына. Это разные вещи.

– Я согласен с обвинительницей. Переформулируйте вопрос, чжу-шао, – попросил Тажань Чжу.

– Ты считал, что Гаррош угрожал разрушить идеальную Орду?

– Да, но, как я и говорил, у меня не было уверенности, что я имел право…

– Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Да или нет?

В голубых глазах Го’эла промелькнула злость, но он все же ответил:

– Да.

– Ты, как уже было упомянуто, следуешь идеалам чести. Присяжные скоро убедятся лично, что ты честен даже по отношению к врагам.

Перед присутствующими появилось видение мужчины. Он лежал на полу, и земля под ним сотрясалась. Волосы этого человека были черными, он носил дорогую одежду. И выглядел испуганным. Кайроз остановил видение, а Бейн повернулся к Го’элу.

– Ты узнаешь этого человека?

Лицо орка приняло ожесточенное выражение.

– Да. И… Я благодарен, что ты не показал предшествующие этому моменту события.

Бейн знал, о чем говорит Го’эл. Кайроз настаивал, что эта сцена станет сильным аргументом для стороны обвинения, но Бейн не решился ее демонстрировать.

– Не мог бы ты рассказать суду, кто это?

– Это… Это был Аделас Блэкмур.

На трибунах зашептались. Все понимали, что перед ними разворачивается видение поистине исторических событий.

– Я пытался заключить с ним сделку, пообещал не разрушать крепость Дарнхольд и пощадить ее жителей, если он отпустит представителей моего народа. Но он… отказался.

Бейн, ненавидя сам себя, спросил:

– Расскажи суду, во что вылился этот отказ. – Он старательно избегал смотреть на свидетеля.

Немного помолчав, Го’эл ответил:

– Я передал ему свои условия. Но в ответ… он убил молодую женщину, Тарету Фокстон, и бросил ее голову к моим ногам.

– Но ведь ты был орком, плененным людьми. Разве эта смерть что-то для тебя значила?

– Бейн, ты ведь все знаешь, – выразительный голос Го’эла звучал холодно.

Бейн повернулся к нему, придав лицу нейтральное выражение.

– Знаю. Но присяжным эта история неизвестна.

Го’эл сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. На этот раз его голос был невозмутим, и лишь сжатые кулаки выдавали истинные чувства. Он посмотрел на небожителей. Их мудрые лица выражали доброту и сочувствие.

– Тарета Фокстон была моей подругой. Она считала меня братом. Я же называл ее сестрой и очень любил. Тарета была добра ко мне и рисковала жизнью, помогая сбежать. Она поставила на карту все и отправила мне предупреждение, но проиграла. Блэкмур… – Го’эл замолчал, стиснув зубы, а потом продолжил: – Блэкмур убил Тарету, отрубил ей голову и бросил к моим ногам, надеясь меня сломить. У него ничего не вышло.

Бейн подал знак Кайрозу. Теперь в видении появился совсем еще юный Тралл. Он выглядел настоящим героем и казался больше и сильнее других орков в броне, некогда принадлежавшей Оргримму Молоту Рока, с его же огромным оружием за спиной. В каждой руке Тралл держал по мечу, один из которых теперь бросил Блэкмуру. Тот вскрикнул и уклонился, не отводя взгляда от орка. Теперь все присутствующие увидели, что его льняная рубашка испачкана рвотой.

– Тралл, я могу все объяснить…

– Нет, – ответил Тралл тем же обманчиво спокойным голосом, которым еще недавно говорил с Бейном. – Не можешь. Никаких объяснений. Только бой, которого я ждал так долго. Бой насмерть. Бери меч.

Блэкмур отшатнулся.

– Я… Я…

– Бери меч. Не то я разрублю тебя на месте, как испуганного ребенка.

Трясущейся рукой Блэкмур схватился за рукоять и неуклюже поднялся.

– Давай, нападай!

Как ни странно, Блэкмур бросился в бой. Любому было очевидно – он пьян, и все же этот человек двигался настолько стремительно, что Траллу пришлось действовать быстро, чтобы отразить удар.

Выражение лица Блэкмура изменилось. Он нахмурил брови и поджал губы, а затем, сделав обманный выпад влево, нанес яростный удар справа. Теперь его движения были выверенными и мощными.

Бейн вспомнил, что когда-то Блэкмур считался превосходным воином. Более того, Кайроз рассказал, что в одной из альтернативных временных линий он захватил королевство Лордерон и стал тираном. Тралл был силен, а его противник – проворен. К тому же он боролся за свою жизнь и не собирался отступать.

Заметив, что Блэкмур ищет некое подобие щита для левой руки, за которым можно было бы укрыться, орк в ярости сорвал дверь с петель и бросил ее в противника.

– Прикройся-ка этим, трус!

Блэкмур увернулся, оттолкнул дверь и крикнул:

– Еще не поздно, Тралл! Мы можем объединиться и составить неплохую команду. Я, разумеется, освобожу орков, если ты дашь обещание, что они будут сражаться под моим знаменем вместе с тобой!

Недоверие на лице Тралла сменилось яростью. И в этот момент Блэкмур сделал молниеносный выпад. Орк, удивленный абсурдным предложением, не смог отразить удар, и меч с громким звоном отскочил от его черной брони.

– Ты все еще пьян, Блэкмур, если можешь хоть на миг поверить, что я забуду то, как…

Бейн уже видел эту сцену и знал, что будет дальше. Тем не менее он завороженно следил за тем, как Тралл бросился в бой. Мгновение помедлив, он бросился на Блэкмура с невероятной скоростью. В каждом движении чувствовались сила и смертельно опасная ловкость.

У Блэкмура не было ни единого шанса, но сдаваться он не спешил. Каждый удар, нанесенный по поднятому мечу, которым он пытался защититься, должно быть, отдавался в костях. Силы подводили человека, его движения стали медленными, а последний удар выбил оружие из его рук. Но даже теперь Блэкмур не отступил. Он нагнулся, достал из ботинка кинжал и с криком, обнажив зубы, бросился вперед, метя Траллу в глаз.

На этот раз орк не растерялся и замахнулся мечом.

Бейн избавил присутствующих от необходимости наблюдать за смертью Блэкмура.

– Останови.

Видение исчезло, и никто так и не увидел последнего удара.

– Честный поединок, – произнес Бейн. – Многие бы сказали, что слишком честный. Аделас Блэкмур был повинен во множестве злодеяний. Будучи сыном предателя, он и сам не отличался верностью. Блэкмур хотел использовать орков, чтобы победить Альянс и возглавить все королевства людей. Кроме того, он был жесток. Он мог безжалостно избить Тралла за проигранный бой на арене. Ради развлечения он соблазнил юную Тарету Фокстон, а после того, как она помогла Траллу сбежать, казнил. Многие, даже люди, назвали бы Блэкмура чудовищем. У Го’эла были все причины ненавидеть его, и все же он позволил этому человеку сразиться с собой и даже дал оружие, чтобы Блэкмор мог умереть с честью. – Он развернулся и посмотрел на Го’эла. – Только одного я не могу понять: почему орк, который ценит идеалы чести настолько, что готов вооружить врага, отнявшего жизнь его близкого человека, собирался хладнокровно убить Гарроша Адского Крика? Го’эл, разве этот поступок не идет вразрез с твоим видением идеальной Орды?

И вдруг все пришли в движение. Тиранда вскочила со своего места и крикнула:

– Протестую! Мы собрались не для того, чтобы судить свидетеля!

Го’эл тоже встал, но говорить ничего не стал, в этом не было необходимости.

Тажань Чжу несколько раз ударил в гонг.

– Тишина в суде! – закричал он. – Чжу-шао Шелест Ветра, Го’эл! Немедленно вернитесь на свои места, или я назначу выговор вам обоим. Чжу-шао Кровавое Копыто, немедленно измените тактику допроса. Я выражаю согласие со стороной обвинения!

Бейн поклонился Тажаню Чжу и повернулся к Го’элу. Тот вернулся на место, но смотрел на таурена таким взглядом, который тот никогда не ощущал на себе прежде и не захотел бы ощутить.

– Перейду к сути дела, – произнес Бейн.

– Мудро, – насмешливо заметил Тажань Чжу.

– Твое решение покинуть Оргриммар и назначить Гарроша Адского Крика вождем часто подвергается критике, – продолжил Бейн.

– Мне это известно. – Го’эл неспешно откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Ты уже заявлял в суде, что у тебя были свои причины так поступить.

– Заявлял и даже перечислял их.

– Ты не жалеешь, что не поступил иначе? Может быть, ты чувствуешь ответственность за то, что сотворил Гаррош Адский Крик?

– На оба вопроса ответ нет.

– Ты уверен?

Го’эл прищурился, но ответить не успел – Тиранда вновь поднялась со своего места.

– При всем уважении, я протестую! Защитник оказывает давление на свидетеля! – крикнула она.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, – вмешался как всегда невозмутимый Тажань Чжу, – если вы хотите что-то доказать, не стоит тянуть.

– Хочу, фа-шуа, очень скоро вы это поймете. Однажды Го’эла похитили Друиды Пламени, – сообщил Бейн присутствующим, жадно следившим за каждым словом. – И пытали, используя его же силу, родство со стихиями. Они поместили частицы души Го’эла в каждое из царств элементалей. Тогда ему пришлось столкнуться со своими страхами. Я со всей ответственностью заявляю, что эти страхи связаны как с тем, что происходило в военное время, так и с тем, что происходит сейчас, в зале суда.

Бейн кивнул Кайрозу, и тот грациозно поднялся на ноги. Бронзовый дракон с нетерпением ждал показаний Го’эла, благодаря которым он бы, по собственным словам, наконец-то вышел на первый план и перестал уступать Хроми, которой доставалось все самое интересное.

Бейн на это ответил:

– Надеюсь, чужая жизнь, лежащая на чаше весов, достаточно тебя повеселит.

Кайроз не растерялся:

– Так пусть эти весы склонятся в нашу сторону.

Затем дракон подобрал для Бейна несколько моментов из прошлого, которые смогли бы в этом помочь.

Видение было впечатляющим и разворачивалось в небесном храме с колоннами столь же белыми, как облака вокруг. Воздух прорезали вспышки молний и яростные раскаты грома. Вокруг клубились сверкающие бело-голубые духи элементалей в броне. А в центре, окруженная смерчем, возвышалась огромная тень Го’эла.

Здесь же стояла и Аггра, пытавшаяся докричаться до возлюбленного. Каждое слово тени было пропитано болью и сожалениями.

– Неудачник. Я подвел этот мир. Стихии… не откликнутся на мой зов. Служители Земли… потеряли веру в меня. Моя слабость… привела Азерот… к гибели.

Одежда и волосы Аггры развевались на яростном ветру, а голос терялся в какофонии:

– Го’эл, это я, Аггра! Ты помнишь меня?

– Гибель… ничего… кроме гибели, – в отчаянии простонала тень. – Я… подвел Орду… как вождь… Гаррош… погубит ее… Весь мой народ… Кэрн, брат мой… почему я не послушал тебя?

Видение растаяло в воздухе, словно призрак в первых лучах солнца.

Бейн повторил последнюю фразу тихо, но отчетливо:

– Почему я не послушал?

И видение сменилось следующим.

20

Нет, только не этот момент…

Сердце заныло, и на несколько секунд Го’эл перестал дышать. Он взглянул на Бейна, не веря в то, что тот использует видение с собственным отцом. Таурен смотрел на свои руки, не в силах поднять взгляд. «Стало быть, Бейну это тоже причиняет боль, но он все равно стоит на своем». Го’эл стиснул зубы и всеми силами попытался успокоиться.

– Ты совершаешь чудовищную ошибку, – прозвучал глубокий рокочущий голос.

Го’эл знал, кто это.

Кэрн Кровавое Копыто.

Вождь тауренов ждал Тралла под мертвым деревом, на котором в то время висели череп и броня Маннорота. Кэрн стоял, скрестив руки на груди. Из-за впечатляющей мускулатуры и прямой осанки он казался гораздо моложе своих лет. Трибуны тихо забормотали. Представители Орды и Альянса одинаково уважали таурена и восхищались им.

«Брат мой, мне говорили, ты выйдешь из той схватки победителем», – подумал Го’эл.

– Кэрн! – воскликнул Го’эл. Впрочем, нет, тогда еще он был Траллом. – Рад тебя видеть. Надеялся, что мы встретимся перед моим отъездом.

– Думаю, ты не будешь рад тому, что я собираюсь сказать, – возразил таурен.

– Я всегда к тебе прислушивался и именно поэтому попросил тебя стать советником Гарроша в мое отсутствие. Говори.

Вот только это было не так. Ведь Го’эл не послушал Кэрна…

– Когда до меня добрался гонец с твоим письмом, – начал Кэрн, – я было решил, что старость наконец-то настигла меня и все это – лишь видение наподобие тех, какие мучают несчастного Дрек’тара. Ведь в послании твоей рукой было написано, что в свое отсутствие ты собираешься назначить вождем Орды Гарроша Адского Крика! – на последней фразе Кэрн повысил голос. Тралл, чуть нахмурившись, оглянулся по сторонам.

– Давай обсудим это наедине, – начал он. – Я всегда готов тебя выслушать, и мои покои…

– Нет! – воскликнул Кэрн и топнул копытом. Это было редкое проявление гнева с его стороны. – Я не просто так выбрал это место. Здесь покоится твой некогда самый опасный враг, не просто так заслуживший подобный статус. Я помню Грома Адского Крика. Помню его пыл, его жестокость, его своенравие. Помню, сколько вреда он причинил. Да, он умер как герой и убил Маннорота. Я первым признал его заслуги. Но ты ведь и сам говорил, Гром отнял множество жизней и гордился этим. Его мучила жажда крови и насилия, которую он удовлетворял через смерть невинных. Ты правильно поступил, рассказав Гаррошу о том, что его отец был героем. Это правда так. Однако Гром Адский Крик совершал и дурные поступки. Его сын должен об этом знать. Я пришел сюда, чтобы попросить тебя вспомнить хорошие и плохие черты Грома и понять, что Гаррош слишком на него похож.

– Гаррош в отличие от отца никогда не пил демоническую кровь. Да, он своенравен, но народ его любит. Он…

– Любит, потому что видит только воинскую славу и не замечает глупости! Я тоже таким был, – признался Кэрн. – Но я не пренебрегаю тактиками, мудростью. Как знать, быть может, под чутким руководством Гаррош поймет, как все это важно. Но он слишком часто действует, не подумав, и игнорирует то, что диктует внутренняя мудрость. Тралл, не пойми меня неправильно: некоторые его черты я уважаю, а иными восхищаюсь. Но он, как и Гром, не годится для того, чтобы вести за собой Орду. Тебе придется контролировать каждый его шаг, следить, чтобы он не выходил за рамки разумного. Разве нужно это сейчас, когда наш мир с Альянсом столь шаток? Знаешь ли ты, что многие шепчутся о том, что было бы неплохо напасть на Стальгорн, ведь Магни обратился в алмазную статую и королевство лишилось своего правителя.

– Конечно, знаю, – вздохнул Тралл. – Кэрн, ведь я не задержусь надолго.

– А это и неважно! У юнца не хватит сил, чтобы править так, как правишь ты. Или мне стоило бы сказать «правил»? Тралл, которого я знал, друг и помощник тауренов, никогда не передал бы бразды правления неопытному, совсем еще зеленому орку. Это безрассудство!

– Кэрн Кровавое Копыто, ты мой старинный друг, – начал Тралл тихим и угрожающим голосом. – Ты знаешь, я тебя уважаю, но я уже принял решение. Если тебя так беспокоит незрелость Гарроша, направь его, как я и просил. Поделись с ним своей мудростью, научи здравомыслию. Кэрн, ты должен мне помочь. Мне нужна поддержка, а не осуждение. Твоя рассудительность остудит пыл Гарроша, но порицание его лишь раззадорит.

– Ты просишь меня поделиться мудростью, проявить здравомыслие. На это я тебе отвечу: не наделяй Гарроша властью. Не поворачивайся к своему народу спиной, не назначай лидером высокомерного выскочку! Вот мой мудрый совет, Тралл. Мудрый совет, проверенный годами, выстраданный и купленный кровью.

Тралл напрягся. Всего этого он хотел меньше всего, но теперь было поздно. Когда он заговорил, в голосе звенел лед:

– Тогда нам больше нечего друг другу сказать. Это окончательное решение. В мое отсутствие вождем Орды станет Гаррош. Выбор за тобой: будь его советником или разобщи Орду своим упрямством.

Го’эл наблюдал за происходящим с грустью в сердце. Между тем Тралл из видения развернулся спиной к своему брату и ушел в ночь. Он знал, что случится потом. Тралл оседлает виверну и отправится к Темному Порталу, чтобы начать свое обучение на Дреноре.

Больше они с Кэрном не встретятся.

Кэрн в видении проводил Тралла взглядом, затем тяжело вздохнул и опустил голову. Постояв так мгновение, он взглянул на череп демона.

– Гром, если твой дух здесь, помоги нам направить твоего сына. Ты пожертвовал собой во имя Орды и, я знаю, не захотел бы, чтобы Гаррош ее разрушил.

– Останови.

Фигура Кэрна растаяла в воздухе. Бейн повернулся к Го’элу и выпрямился.

– Го’эл, я задам тебе тот же вопрос, который ты задавал себе: почему ты не послушал?

Го’эл ожидал, что Тиранда начнет протестовать, но она оставалась на месте и была абсолютно спокойна. На ее губах играла едва заметная улыбка. Жрица давала Го’элу возможность ответить, и он этим воспользовался.

– Потому что я не бронзовый дракон. Я не могу путешествовать во времени и знать все последствия своих поступков. Я простой смертный и, как и ты сам, могу видеть лишь то, что находится передо мной. У меня не было выбора, и в этих условиях я принял лучшее решение из возможных. Да, я назначил Гарроша вождем Орды в свое отсутствие. И когда случился Катаклизм, ты, Бейн Кровавое Копыто, был рядом и понимал, почему я сделал лидером именно его. Жалею ли я, что не поступил иначе? Этим дело не исправить. Мы выбираем лучшее из того, что имеем в данный момент, в эту минуту, пока дышим. Мы совершаем ошибки и живем с этим. Мы пытаемся извлечь урок из своих промахов. Вот и все. Большего нам не дано.

– Гаррош Адский Крик тоже совершал ошибки, – ответил Бейн. – С их последствиями жить гораздо тяжелее.

– Жить? Только в том случае, если он будет жить, – возразил Го’эл.

– Ты пытался его убить, я прав?

– Ты и сам это знаешь.

– Если бы ты смог вернуться в прошлое, в тот момент, когда перед тобой стоял поверженный Гаррош, попытался бы ты убить его снова?

В поисках ответа Го’эл заглянул в свое сердце. Захотел бы он смерти Гарроша?

Ответ оказался неожиданным.

– Нет, – тихо произнес он. – За последние несколько дней я убедился, что устроить суд – хорошая идея. Так все смогут высказаться. Я всем сердцем верю, что Августейшие небожители вынесут справедливый приговор.

– У меня остался последний вопрос, – сказал Бейн. – Ты признал, что совершал ошибки. Он, – таурен указал на Гарроша, сидевшего с равнодушным лицом. Кандалы сковывали его руки и ноги, а торс обвивала цепь, – тоже ошибался. Разве не должны мы дать ему второй шанс, позволить извлечь урок из своих проступков? Предоставить возможность хоть как-то исправить сделанное?

– Есть то, что нельзя исправить, – прогрохотал Го’эл. Его переполняли эмоции. – Иногда имеет смысл устранить источник проблем, прежде чем не стало еще хуже. Бейн, твой отец был мудр. Но разве мы могли предположить, что он был прав? Разве мы знаем все возможные исходы? Лично я – нет. А ты?

Он встретился взглядом с Бейном, и тот отвел глаза первым.

– Фа-шуа, вопросов больше нет, – сказал Бейн и вернулся на место.

Тиранда же, напротив, встала, ткань ее одеяния зашелестела.

– Го’эл, вы сказали, что знать все возможные исходы нельзя. Это правда. Разрешите представить суду, чем все могло бы закончится, если бы Го’эл поступил иначе. Этот исход был столь вероятен, столь близок, что Изера Пробудившаяся, у которой было видение, сразу же начала разыскивать Го’эла.

– Сторона обвинения может представить видение суду, – разрешил Тажань Чжу.

Сцена оформилась не сразу. Сперва разглядеть или услышать хоть что-то было невозможно. Затем Го’эл стал постепенно различать очертания строений, гор и деревьев. Как только картинка стало четкой, он заметил, что дома необитаемы, на горах не встретишь растительности, а от деревьев остались одни остовы. Такая тишина стояла лишь потому, что не осталось ничего живого. Го’эл слышал лишь вой ветра и далекий рокот грома.

Теперь он разглядел еще кое-что – мертвые тела, брошенные гнить. Трупы людей, орков, таунка, мамонтов, магнатавров и медведей. Настоящий пир для падальщиков, но и их не осталось в живых: вороны неподвижно лежали на мертвой земле, и лишь равнодушный ветер трепал их черные перья.

Впрочем… не все живое вымерло. Сумеречный дракон с пурпурной, фиолетовой и темно-синей шкурой, ужасающий в своей красоте, вместе с собратьями летал над местом бойни, в которое превратился Азерот. Драконов становилось все больше и больше, и наконец они почти закрыли собой последнюю кошмарную сцену. Но одного проблеска хватило и так.

На вершине Храма Драконьего Покоя застыло пронзенное шпилем тело Разрушителя Миров, несущего смерть. Разрушитель и сам был мертв, выжили здесь лишь сумеречные драконы, без устали парившие в небесах.

Этому видению не суждено сбыться, и Го’эл знал, что хотя бы частично помог общему делу.

– Вопросов больше нет.

21

Вериса прибыла на место встречи только после сумерек. Сильвана за это время почти сдалась и готова была вернуться в Подгород, но вдруг разглядела подлетающего гиппогрифа сестры. Она испытала облегчение пополам с яростью.

– Ты опоздала больше чем на час! – возмутилась Сильвана. – Я рада, что мне теперь не нужна еда, раз у вас, живых, трапеза занимает столько времени.

– Прости, – ответила Вериса. – Я хотела поговорить с Джайной. Нужно было узнать, не изменилось ли ее мнение после допроса Го’эла.

Все прошло лучше, чем Сильвана могла надеяться. Многие в Орде и, вероятно, в Альянсе сочли, что вождь Гаррош буквально ползал у Го’эла в ногах. Конечно, у некоторых остались сомнения. Недовольные ведь есть всегда. Никакие доказательства, объяснения или оправдания не помогут им избавиться от засевшей столь глубоко обиды. Бейн почти смог убедить всех, будто бы Го’эл – простой смертный, однако Тиранда выбрала последнее видение настолько удачно, что даже убежденные скептики теперь замолчат надолго. Несмотря на то, что Го’эл признал суд хорошим начинанием, все по-прежнему помнят, что казнь Гарроша предотвратил Вариан Ринн.

– В какую сторону? – уточнила Сильвана. Любопытство взяло верх над злостью.

– В любую. Я не знаю, повлиял ли на нее допрос Го’эла или разговор с Калесгосом, но Джайна, кажется, уже не уверена, что хочет смерти Гарроша.

– Ты ведь говорила, что она за нас! – прошипела Сильвана, встревожившись. – Что ей такого сказал этот синий дракон?

– Не знаю. Мне не удалось подобраться поближе и подслушать, – призналась Вериса. – Ты ведь знаешь, сестра, что Калесгос слишком мягок. Кроме того, он близок к Хранительнице Жизни, а потому по умолчанию не может разделять наши убеждения и, если это будет в его силах, попытается переубедить Джайну. Я заметила, что с той прогулки они оба вернулись расстроенными.

– Сделай все, что в твоих силах, чтобы не позволить Джайне смягчиться, – сказала Сильвана. – Кажется, нам придется действовать гораздо быстрее, чем планировалось.

Вериса кивнула.

– Я последовала твоему совету и поговорила с Ми-Шао, пандарийским торговцем едой, который на время суда открыл магазин рядом с храмом. Оказывается, его сестра, Му-Лам, работает на кухне и готовит блюда для пленника и стражи. Мы побеседовали о рационе Гарроша.

А вот это уже неплохо!

– Рассказывай.

Вериса никогда не отличалась глупостью и не зря расслабилась только сейчас. Она убрала руку с рукояти кинжала, прикрепленного к поясу. Сестры прошли по берегу до самого океана.

– Каждое утро ему подают один и тот же завтрак: выпечку и чай.

Сильвана покачала головой:

– Это не сработает. Разве что тебе удастся уговорить своего приятеля Ми-Шао приготовить «особую» выпечку.

– Нет, не удастся. И с его сестрой, полагаю, тоже договориться не выйдет. Разумеется, среди пандаренов есть специалисты по ядам, но мало кто из них использует отравляющие вещества для убийства.

– Ладно, продолжай.

Краем глаза Сильвана заметила что-то на песке и, нагнувшись, подняла памятный медальон, созданный, кажется, в прошлом десятилетии. На золотой поверхности было выгравировано самодовольное лицо Кель’таса Солнечного Скитальца. Сильвана скривила губы и бросила вещицу в воду.

– На обед Гаррошу подают рис и мясо, приготовленное на вертеле: курицу, мушана, тигра… В общем, все, что добудут охотники.

Сильвана изо всех сил старалась сдержать улыбку:

– Думаю, тигром его вряд ли кормят.

– И подают все это… о! – целую секунду Вериса пыталась понять, что сказала ее сестра, а затем рассмеялась. В ее чистом и радостном смехе слышались удивление и искренний восторг без единого намека на ехидство или тонкий расчет. На мгновение Сильвана вновь оказалась на том же пляже, только на этот раз солнечным днем. Она ясно услышала смех сестер, развеселившихся из-за очередной выходки Лирата.

От этого воспоминания Королева-банши едва заметно вздрогнула. И улыбнулась. Сдержаться было невозможно.

– Да уж, ты права, – проговорила Вериса, все еще хихикая. Наверное, Сюэнь не одобрил бы такое поведение, – она глубоко вдохнула и успокоилась. – Кажется… кажется, я засмеялась впервые с тех пор, как… что ж. Словом, вот что они подают Гаррошу на обед.

Сильвана отмахнулась от теплых воспоминаний и вернулась в настоящее. Убийства ей были гораздо ближе, чем веселье. По крайней мере со смертью она была на «ты».

– Опять же, у нас нет никакой возможности осуществить план. Разве что мы каким-то образом сумеем отравить животное до его смерти и превращения в еду, – задумчиво проговорила Сильвана. – Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

Вериса лениво перебрасывала из руки в руку ракушку, найденную на берегу. Приступ веселья прошел, и теперь она едва заметно хмурилась.

– Сильвана… как мы собираемся подложить ему отравленную еду? Согласись, они вряд ли балуют Гарроша какими-то особыми блюдами. Да и стражники едят то же, что и он.

– Не вижу никакой проблемы.

– Постой, но мы ведь не хотим убить стражников.

Сильвана удивленно моргнула:

– Прошу прощения, что?

– Мы собирались расправиться с Гаррошем, а не с пандаренами, которые его охраняют.

Сильвана покачала головой:

– Неважно, кто умрет вместе с Гаррошем. Сам-то он вряд ли когда-либо беспокоился из-за случайных жертв. Это того стоит, даже если умрут несколько пандаренов. Или вся твоя решимость уже испарилась?

Вериса смотрела на ракушку, перебрасывая ее из одной руки в другую. Так похоже на ее внутреннее состояние. Сильвана не получила бы никакого удовольствия от убийства сестры, но и позволить ей поддаться трусости тоже не могла. Только не сейчас.

«Не отступай, сестра. Останься со мной», – подумала она.

– Если умрет не только Гаррош, но и кто-то еще, Вариан наверняка бросит все силы на то, чтобы разобраться в произошедшем. И Тажань Чжу тоже. Они вполне могут выйти на нас. Если же умрет только Гаррош, мы будем вне подозрений.

Сильвана, прищурившись, окинула Верису взглядом.

– А вот об этом я не подумала, – неохотно призналась она. Сильване по-прежнему казалось, что сестра просто не хочет убивать невинных. – Ты же понимаешь, это только усложнит нам задачу.

– Я бы предпочла подумать о том, как убить Гарроша и не попасться, чем размышлять о том, как избежать наказания, – сказала Вериса. – Судя по тому, что я видела в суде, даже Вол’джин может не согласиться. Чего уж говорить о Вариане.

Поднявшийся ветер слегка трепал волосы.

– Мне казалось, ты должна выглядеть убитой горем, – заметила Сильвана.

– Так и есть! Не смей… о! – воскликнула Вериса. Ее ярость мгновенно испарилась. – Спасибо за подсказку.

– Давай продолжим. Что подают на обед в Храме Белого Тигра?

– Три блюда: рисовую лапшу с рыбой, какое-то рагу и зеленый карри.

Сильвана усиленно размышляла. Вкус еды почти стерся из ее памяти в отличие от воспоминаний о праздниках и пирах, которые устраивала семья Ветрокрылых. Они любили пикники на берегу. Лират играл на флейте. Аллерия всегда ложилась отдохнуть с книгой, а сама Сильвана и Вериса плескались в волнах, возвращались на берег безумно голодными и жадно съедали все, что находили, будь то жареная куропатка или окорок, яблоки или арбузы, сыр или хлеб.

– Сильвана?

Сильвана вернулась мыслями в настоящее. Уже второй раз за сегодня она отвлеклась на воспоминания. Нехорошо.

– Тебе придется научиться готовить эти блюда, – бросила Сильвана. – Как только мы узнаем, какие ингредиенты в них входят, то, возможно, сможем и не запятнать твою совесть, и справиться со своей задачей.

– Я научусь, – кивнула Вериса. – Скажу Ми-Шао, что сыновья интересуются пандаренской кухней. Ему это наверняка понравится.

– И не спускай глаз с Джайны, – предостерегла Сильвана.

– О ней я бы не беспокоилась, – возразила Вериса.

Они еще немного постояли у воды. Сильвана вдруг поняла, что, хотя им больше нечего обсудить, ни одна не спешит уходить. Молчание затянулось, и наконец Вериса сказала:

– А ты поговорила с кем-нибудь из… твоих?

– Нет, – ответила Сильвана. – Все знают, как сильно я ненавижу Гарроша. Кроме того, я повздорила с Бейном и Вол’джином. Да и вообще, чем меньше народу будет знать о нашем плане, тем лучше. Думаю, друг другу мы можем доверять.

Вериса развернулась к Королеве-Банши и окинула ее пристальным взглядом.

– Правда, Сильвана?

Та кивнула:

– Я не предам тебя, сестра. Мы обе слишком многое потеряли.

Сильвана вдруг поняла, что сказала чистую правду. Это было… неожиданно.

Вериса улыбнулась.

– Отлично. Думаю, нам пора возвращаться.

Сильвана кивнула, и обе они нога в ногу направились к верховым животным.

– Когда выдастся возможность поговорить с Ми-Шао, как думаешь?

– Завтра во время первого перерыва. Заведу с ним беседу, – сказала Вериса.

– Тогда давай встретимся завтра после суда.

– Стоит ли рисковать? Мы ведь не хотим вызывать подозрения.

От мысли о том, что завтра она не увидит Верису, Сильвана едва не оступилась. Острая боль, которую должно быть, чувствуют те, кто потерял конечность, но никак не мертвые, пронзила ее кинжалом. Сильвана прикусила губу, чтобы не закричать.

– Ты ведь сама говорила, что все упирается во время, – возразила она. – И мы еще не знаем, какой потребуется яд и как все устроить…

Вериса вскинула руку и едва заметно улыбнулась.

– Ладно, ладно! Я буду рада, когда все это закончится. Сильвана, только представь! – Взгляд Верисы светился радостью. – Гаррош Адский Крик, лежащий на полу своей камеры, испускает последний вздох, ощущая, как сердце останавливается, скованное ледяным ядом. Как прекрасно было бы, узнай он, кто его отравил.

– Ты стала такой кровожадной, – заметила Сильвана. – Тебе это к лицу.

– Это необходимость. Я не могу думать ни о чем, кроме смерти Гарроша, с тех пор, как… – Вериса осеклась и отвела взгляд. – Что ж. Увидимся завтра, сестра. – Она почти смущенно улыбнулась и вдруг из жестокой разъяренной эльфийки, которой она стала после недавних событий, превратилась в младшую сестрицу, так хорошо знакомую Сильване. – Может, это прозвучит странно, но… я рада, что мы работаем вместе.

– Я тоже, Маленькая Луна. Я тоже.

– Мы не успеем! – рявкнула Зела, расхаживая по палубе дирижабля «Мадам Тягач». Боронайзер стоял, сложив руки на груди. Его ноги по-прежнему сковывали кандалы с гирями, а взгляд грозно сверкал, что наверняка должно было производить сильное впечатление.

– Ну, мадам…

– Полководец!

– Полководец, да. Я думаю, дирижабль прекрасно работает с учетом того, что последние несколько лет мне не давали его чинить. Я делаю все, что могу!

– Ты уж постарайся! Если мы не успеем прибыть на место до того, как суд вынесет приговор, все было напрасно.

– Тогда вы бы хоть штуки эти сняли, – огрызнулся Боронайзер, указывая на гири.

– Вот еще! Если ты меня подведешь, я сброшу тебя за борт, а с ними ты будешь падать быстрее.

– Ну, вообще-то, – начал Боронайзер, – объекты одинаковой массы падают с одинаковым ускорением.

– Верно, только ты не учел сопротивление воздуха, – вставил Тален, внимательно рассматривавший свои ногти. – Или магическое вмешательство. Например, если бы ты прыгнул с парашютом или к тебе применили бы заклинание медленного падения.

– Тален, ты ему поможешь.

Архимаг замер.

– Прошу прощения, что?

– Работайте вместе, раз вы оба такие умники. Вперед! Отыщите способ попасть в Пандарию как можно быстрее.

Ровно до этого мгновения Тален наслаждался полетом. Зела была достойной союзницей. В свое время она свергла орка Скверны и встала во главе клана, доверие которого нелегко завоевать. Кроме того, она хорошенько проучила предателей, которые ополчились против Гарроша. Неудивительно, что лидер-дракон назначил ее главной в их необычной команде. Орки из клана Драконьей Пасти отправились вперед и сейчас дожидались их в Пандарии.

Второй союзницей была Шокия, меткий стрелок. Кажется, она знала их лидера лично, но рассказывать, при каких обстоятельствах произошло знакомство, не спешила. Она отлично разбиралась в тактиках ведения боя издалека или с высоты и помогла доработать план действий.

Ну и Боронайзер… обычно он не докучал Талену. До этого момента.

Они спустились в трюм, и Боронайзер стал с угрюмым видом объяснять эльфу крови, как работает «Мадам Тягач». На Талена его рассказ, как ни странно, произвел впечатление.

– Оказывается, этот дирижабль вовсе не такая уж дырявая посудина, как ты заявлял, – заметил он. – Каким образом тебе удавалось его поддерживать в рабочем состоянии, пока ты был в плену?

Гоблин, стоявший рядом со свистящими мехами и рычагом, который вращался с громким треском, ответил:

– Лестью, веревками и тролльским фетишем вуду.

Тален рассмеялся:

– А ты забавный! Шутки в сторону. Правда, как?

Боронайзер вздохнул и ткнул грязным зеленым пальцем в сторону внутренних механизмов двигателя. Там Тален разглядел череп небольшого животного, ярко раскрашенный и утыканный разноцветными перьями.

– Ну и ну, – протянул он. – Теперь ясно. – Эльф ощутил магию, исходившую от фетиша, и задумчиво протянул: – Что ж, вне зависимости от того, что ты предпринимал, это сработало. По большей части. – Тален осторожно взял фетиш в руки и внимательно осмотрел. – У меня есть предложение.

– Да я сейчас на что угодно готов, лишь бы меня не сбросили отсюда, неважно, какая там будет скорость.

– Советую тебе хорошенько все смазать и отполировать, чтобы дирижабль работал как можно лучше. – Тален взмахнул рукой, и от кончиков его пальцев медленно потянулся фиолетовый туман. – А я попробую убедить нашего маленького помощника заставить это судно лететь быстрее.

Тален поднял фетиш и подул на него, с улыбкой отметив, что перья затрепетали.

22

День пятый

Джайна Праудмур едва могла заставить себя усидеть на месте. Она то и дело осматривала огромную арену и тихо беседовала с Варианом и Андуином о разных пустяках. Калесгос, как и всегда, сидел рядом, но Джайна понимала, что царящее между ними напряжение заметно всем присутствующим. Они все еще были вместе (пока), и волшебница не собиралась сдаваться так быстро. По крайней мере до тех пор, пока она еще может держать себя в руках и признавать свои ошибки.

Хроми и Кайроз склонились над Видением времени и, скорее всего, обсуждали, в каком порядке следует показывать сцены из прошлого. Чтобы нарушить тишину, от которой звенело в ушах, Джайна сказала:

– Хорошо, что Кайроз предложил использовать Видение времени. Этот артефакт не оставляет места домыслам. Все мы знаем, что видения полностью правдивы.

Кейлек наблюдал за бронзовыми драконами, едва заметно хмурясь.

– Я понимаю, что Видение времени позволяет добиться определенной точности, но… Гаррош сравнил суд с Ярмаркой Новолуния, а я опасаюсь, что все эти сцены из важных доказательств превращаются в увеселение.

«Одно и то же. Всегда одно и то же».

– Гаррош сам виноват, – резко возразила Джайна.

– Не буду спорить, но теоретически все это… – Кейлек покачал головой с черно-синими волосами. – Этот суд невероятно важен. Здесь нет места веселью, все мы ждем справедливости. Храм не должен превратиться в арену для гладиаторских боев.

– Кейлек, очень многие здесь пострадали, – возразила Джайна. – Некоторые вряд ли смогут до конца оправиться от ужасов, которые творил этот монстр. Нам это нужно!

Кейлек развернулся к ней. На его красивом лице ясно читалось беспокойство. Он взял ладонь Джайны, накрыл ее своими и тихо произнес:

– Для чего? Чтобы оставить прошлое позади и двигаться вперед? Джайна, у тебя это не получилось. Как я и говорил, возможно, ты даже не хочешь избавиться от груза.

Поддавшись эмоциям, волшебница отдернула руку.

Тажань Чжу ударил в гонг, призывая к тишине. Джайна была рада, что их разговор прервали. Разрываясь между яростью и болью, она сложила руки на груди.

– Объявляю заседание пандарийского суда открытым. Приступим, – произнес Тажань Чжу. – Чжу-шао, вызовите первого свидетеля.

Тиранда кивнула, встала и подошла к месту, где обычно сидели свидетели.

– Сторона обвинения вызывает Алекстразу, Хранительницу Жизни.

Джайна не могла скрыть своего удивления. Такого она не ожидала. Алекстраза, которая в естественной форме была драконихой, любила антропоморфное обличие и обычно выбирала откровенные наряды. Сегодня же она облачилась в сверкающую мантию красно-золотого цвета, скрывавшую тело. Обнаженными оставались лишь руки и шея. Алекстраза с молчаливым достоинством поднялась и направилась к месту свидетеля.

Некоторые, например члены рода красных драконов и ее сестра, встали. То же самое сделали и драконы из других стай, а затем и остальные. Очень скоро зал наполнился звуками топающих по полу ног. Почти все присутствующие встали, демонстрируя молчаливое уважение бывшему Аспекту, тысячелетиями охранявшему, защищавшему и лелеявшему жизнь на Азероте. Алекстраза между тем подошла к стулу и, прежде чем сесть, склонила увенчанную рогами голову и оглядела обращенные к ней лица. На губах драконихи появилась нежная улыбка, она прижала руку к сердцу, выразив таким образом благодарность. В ее глазах блестели слезы.

Кейлек, вставший вместе с Джайной, прошептал:

– Тебе это нужно?

Та не ответила.

Тиранда тепло улыбнулась Алекстразе и низко поклонилась.

– Хранительница Жизни! Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы сделать наш диалог как можно менее болезненным.

– Вы добры, – откликнулась Алекстраза. – Я очень благодарна.

Тиранда глубоко вдохнула.

– Свидетельница не нуждается в представлении, ее знают даже небожители.

– При всем уважении, я протестую, – вмешался Бейн. – Если у свидетельницы нет показаний против Гарроша Адского Крика, я требую отказаться от ее допроса.

– Фа-шуа, Гаррош Адский Крик получил поддержку от одного из орочьих кланов – клана Драконьей Пасти. Этот факт имеет огромное значение, – возразила Тиранда. – Мне хотелось бы рассказать суду, с кем в последние годы Гаррош заключал союзы.

– Фа-шуа, – начал Бейн, – все мы или большинство из нас время от времени выбираем плохую компанию. То, что представители клана Драконьей Пасти делали в прошлом, не имеет никакого значения.

– Чжу-шао Кровавое Копыто убедительно доказал свою точку зрения, – заметил Тажань Чжу.

– Да, но это лишь фрагмент общей картины, – ответила Тиранда. – Клан Драконьей Пасти обращал драконов в рабство раньше и до сих пор продолжает мучить их и лишать свободы. Тем же самым они занимались и в период правления Гарроша, поэтому, на мой взгляд, я имею полное право допросить свидетельницу.

Тажань Чжу удовлетворенно кивнул:

– Я согласен с обвинительницей. Можете продолжить.

– Хранительница Жизни, вы и драконы из вашего рода были похищены орками клана Драконьей Пасти. Это правда?

– Да, – ответила Алекстраза. Джайна заметила, с каким спокойствием она держалась.

– Не могли бы вы рассказать, как это произошло?

– Орки из клана Драконьей Пасти завладели Душой Демона – артефактом, с помощью которого можно контролировать драконов. Они проследили за одним из раненых драконов, ворвались в наш дом и захватили с помощью Души Демона трех моих супругов и меня. Впрочем, мы не сдались без боя.

– Что произошло потом?

– Некрос, управлявший Душой Демона, приказал мне и моему роду следовать за ним в Грим Батол.

– Что они от вас хотели?

– Они собирались оседлать нас и использовать в войне против Альянса: вывести на поле боя и заставить атаковать их врагов.

– Вероятно, некоторые красные драконы погибли в бою. Как орки из клана Драконьей Пасти заменяли их?

– Они забирали моих детей каждый раз, когда я откладывала яйца.

От сочувствия Джайна прикусила нижнюю губу. У нее не было детей и, скорее всего, никогда не будет. Но Джайна обожала «племянника» Андуина и тяжело переживала смерть своей ученицы Киннди. И все же она понимала, что эти привязанности не имеют ничего общего с узами, которые формируются между родителями и детьми. Стать матерью волшебных существ, воплощающих саму жизнь, но все же смертных, и наблюдать за тем, как их порабощают. Джайна не могла даже вообразить, как Алекстраза это пережила. Она посмотрела на небожителей и заметила, что даже они, всегда внимательные и беспристрастные, были расстроены.

– Простите, что мне приходится задавать такие острые вопросы.

– Я понимаю, для чего это нужно.

Тиранда с благодарностью взглянула на Алекстразу. Джайна же вдруг поняла, что это Королева Драконов утешала жрицу ночных эльфов, а не наоборот. Она удивленно покачала головой.

– Вы сказали, что детей забирали «каждый раз», когда вы откладывали яйца, – продолжила Тиранда. – Выходит, вы делали это больше одного раза? Почему вы добровольно продолжали, зная, что детей заберут?

– Сначала я отказывалась, – ответила Алекстраза. – Говорила, что смогу отдать им только несколько яиц, и все мои супруги тоже были против. И тогда Некрос… Некрос взял одно из яиц и, держа его у меня перед лицом, раздавил так, что на меня попало его содержимое, – голос Алекстразы срывался, она замолчала, пытаясь успокоиться, а затем продолжила: – Я в ужасе закричала. Он убил еще нерожденное дитя прямо у меня на глазах, его кровь покрывала мое тело… Несмотря на сдерживавшие меня цепи, я набросилась на орков и, прежде чем меня заставили успокоиться, покалечила нескольких из них.

– И вы стали делать то, что они требовали.

– Не сразу. Я отказалась от еды, надеясь, что умру и спасу нерожденных детей от пыток. Тогда они разрушили еще одно яйцо. И после этого… я подчинилась, – Алекстраза грустно улыбнулась. – Видите ли, если бы мои дети выжили, осталась бы надежда на то, что однажды они обретут свободу.

Услышав это, Джайна от ужаса и жалости прикрыла рот рукой. Она знала о жестокости, которую проявили орки в прошлом, но теперь, когда об этом рассказывала сама Алекстраза…

В этот момент Джайна готова была согласиться со взглядом Кейлека на Видение времени. Даже слушать это было тяжело. Она была благодарна Тиранде за то, что та не стала ничего показывать.

– Но драконы продолжали умирать.

– Да. В какой-то момент погибли все три моих супруга.

Джайна взглянула на Верису. Высшая эльфийка замерла на сиденье так, словно была выточена из камня. Только учащенное дыхание выдавало силу ее переживаний.

– Значит, несмотря на то, что вы и ваши супруги согласились с ужасающими требованиями, орки по-прежнему обращались с вами плохо?

– Да. Я была закована в цепи. Они также поставили скобу на мою челюсть, чтобы я не могла напасть. Если кто-то из нас сопротивлялся или пытался сбежать, орки использовали Душу Демона. Это было… – Алектраза едва заметно вздрогнула, – невероятно больно.

– Может быть, сделаем перерыв? – мягко уточнила Тиранда.

Королева Драконов покачала головой, увенчанной рогами.

– Я предпочла бы закончить рассказ, – ответила она. Ее мелодичный голос звучал напряженно.

– Значит, вы рожали красных драконов, как требовали орки, – продолжила Тиранда. – Каким образом они их использовали?

Алекстраза опустила взгляд на руки, аккуратно сложенные на коленях.

– Орки седлали их, словно зверей, и отправлялись на войну. Все способности моих детей использовались только для того, чтобы убивать бойцов Альянса. Любое неповиновение каралось пытками или уничтожением яиц их нерожденных братьев и сестер.

– Что чувствует красный дракон, которого заставляют заниматься подобными вещами?

Алекстраза подняла голову и ответила с плохо скрываемой болью:

– Мы чтим жизнь и никогда не стремимся ее отнять. Орки из клана Драконьей Пасти заставляли нас делать то, что противно нашей природе.

Тиранда кивнула и, как будто удовлетворившись допросом, развернулась к собравшимся.

– Будучи вождем Орды, Гаррош Адский Крик добровольно объединил усилия с кланом Драконьей Пасти, прекрасно зная о том, каким образом эти орки заполучали ездовых животных. Все вы слышали, что они сотворили с самым мирным из народов, что населяют Азерот, – Тиранда прошлась по арене, вновь загибая пальцы, как она это делала во время допроса Вол’джина. – Обращение в рабство, пытки, принуждение к деторождению, похищение детей, убийство пленников. И снова показания одной свидетельницы подтверждают сразу пять обвинений, предъявленных Гаррошу. – Тиранда взглянула на подсудимого, а затем повернулась к Алекстразе. – Благодарю вас, – сказала она и обратилась к Бейну: – Передаю свидетеля вам.

Бейн встал и подошел к Королеве Драконов. В этот момент Джайна, нахмурившись, сказала Кейлеку:

– Тебя не беспокоит то, что он планирует допрашивать ее после такого?

– Как бы я хотел, чтобы она не давала никаких показаний, – ответил Калесгос. – Но Хранительница Жизни сильна. Ей доводилось переживать кое-что похуже показаний в суде. Она выполняет свой долг. Как и Бейн.

– Но это он делать не обязан, – прошипела Джайна. На этот раз промолчал Кейлек.

Джайна подалась вперед, и, упершись подбородком в сложенные руки, стала внимательно следить за происходящим. Она была о Бейне лучшего мнения! Но теперь, наблюдая за ним в суде, Джайна никак не могла понять, зачем он защищал Гарроша и для чего прибегал к столь жестоким методам. Джайну все это буквально ставило в тупик.

– Спасибо, Хранительница Жизни. Мне жаль, что придется причинить вам боль, – начал Бейн. «Можно подумать, он это искренне», – подумала Джайна. – Я буду краток. Вы ужасно пострадали от рук клана Драконьей Пасти и орков в целом. Как вы относитесь к ним теперь?

– Я живу в мире со всеми народами, населяющими Азерот, – сказала Алекстраза. – Я – Хранительница Жизни и, несмотря на то, что большая часть сил покинула меня и я больше не Аспект, мое сердце ничуть не изменилось.

– То есть вы испытываете к ним симпатию?

– Я люблю их, – просто ответила Алекстраза.

Джайна замерла, а затем медленно подняла голову. Широко распахнутыми от удивления глазами, не моргая, она смотрела на Королеву Драконов.

– Орков? – переспросил Бейн, как будто прочитав мысли Джайны. – Тех самых, которые так ужасно с вами обращались? Как вы можете их любить? Разве вы никогда не призывали к их уничтожению? И к уничтожению Гарроша Адского Крика, который наделил клан Драконьей Пасти могуществом?

– Мало кого можно назвать однозначно злым, – сказала Алекстраза. – И даже тогда можно искупить свою вину. Перемены – это часть жизни. Пока кто-то жив, он может развиваться, тянуться к свету или тьме. И только если такое создание окажется в полной власти тьмы, что сама жизнь будет под угрозой, лишь тогда я признаю: надежды нет.

– Так случилось со Смертокрылом и Малигосом.

– Да. К моему величайшему сожалению.

Тиранда напряженно просматривала лежащие на ее столе бумаги. Время от времени она поднимала взгляд и едва заметно хмурилась.

Джайна же не сводила взгляда с красной драконихи.

– Что она такое говорит? – зашептала она. – Что она делает?

– При всем уважении, я протестую! – крикнула Тиранда. Джайна прикрыла глаза от облегчения.

– Слушаю вас, чжу-шао, – откликнулся Тажань Чжу.

– Требую объявить перерыв!

– На каких основаниях?

– Свидетельницу, очевидно, расстраивают эти вопросы!

Тажань Чжу моргнул и посмотрел на Алекстразу.

– Хранительница Жизни, вам требуется перерыв?

– Нет, фа-шуа. Вспоминать прошлое было больно, но теперь я в порядке.

– Протест отклонен. Продолжайте, чжу-шао Кровавое Копыто.

– Благодарю, – таурен склонил голову и вновь развернулся к Алекстразе. – Последний вопрос. Если бы один из тех самых орков, которые мучили вас и убивали ваших нерожденных детей, подошел к вам сегодня и попросил прощения, как бы вы поступили?

Сперва улыбка мудрой Хранительницы Жизни была едва заметной, а потом засияла. Алекстраза посмотрела на то место, где расположился Го’эл с семьей, встретилась с ним взглядом и наконец заговорила. При этом от нее, казалось, исходил свет, настолько ярко воссияла ее душа.

– Конечно, я простила бы его, – ответила Алекстраза Бейну так, словно он был неразумным ребенком и не понимал очевидных вещей.

Вопросов больше не было.

23

Как только Тажань Чжу ударил в гонг и сообщил о том, что заседание суда окончено, Андуин повернулся к отцу.

– Я пойду к Гаррошу, – сказал он, – и, возможно, пропущу ужин.

Обычно он ужинал вместе с отцом – а иногда с Джайной, Кейлеком и Верисой – на Аметистовом утесе и лишь после этого шел на… встречи с Гаррошем. Впрочем, можно ли это было назвать встречами? Задушевные разговоры, потребность в том, чтобы кто-то его выслушал и направил, – важно ли все это для орка или он обрел в лице принца очередную игрушку, на которой можно попрактиковаться в красноречии? Иногда Андуину казалось, что все и сразу. Но прямо сейчас ему больше всего хотелось добавить еще один пункт в привычную программу и наконец-то вразумить упрямого орка.

Вариан кивнул.

– Я так и думал, – сказал он. – Мы тебе что-нибудь оставим.

– Не нужно, я поем клецки у Ми-Шао.

– Погоди, что? – вдруг спросила Джайна. – Ты пойдешь к Гаррошу? Андуин, зачем? – она разозлилась и встревожилась одновременно.

– Я объясню за ужином, – сказал Вариан. – Тебе пора, сын.

Андуин ловко перепрыгнул через ряд сидений и поспешил к лестнице. Удаляясь, он услышал фразу Джайны:

– Вариан, что происходит?

Принц поморщился. Он так торопился, что совершенно забыл о присутствии Джайны. Андуин специально не рассказывал ей о своих встречах с Гаррошем. Об этом вообще мало кто знал, и принца это устраивало, ведь почти все отреагировали точно так же, как волшебница. Каждый стремился рассказать ему, какой выбор следует сделать и с кем можно общаться. Андуина это все больше раздражало. Впрочем, прямо сейчас подобные мысли вытесняло желание как можно скорее добраться до Адского Крика.

Он быстро прошел через зал к дверям, которые вели к темнице.

– Сегодня принц пришел раньше, чем заключенный, – сказал Ли Чу вошедшему Андуину. – Его еще ведут.

– Я подожду. – Андуин отошел в сторону и прислонился к стене коридора, сложив руки на груди.

Он попытался расслабиться, оценил всю абсурдность ситуации, невесело усмехнувшись, и принялся ждать.

Через несколько минут в коридоре раздался звон цепей, а затем появился и сам Гаррош, прихрамывающий на больную ногу. Орка сопровождали Ю-Фей и шесть стражников, которые должны были охранять его за пределами камеры. Андуин заметил, что на лице Гарроша промелькнуло и тут же исчезло удивленное выражение. Братья Чу открыли дверь. Ю-Фей вошла первой и подала Андуину знак следовать за ней. Они спустились вниз и отступили вглубь помещения, молча ожидая, пока Гаррош, звеня цепями, доберется до открытой двери темницы. Два стражника освободили пленника от всех кандалов, кроме тех, что сковывали ноги, а остальные четверо вместе с братьями Чу следили за каждым его движением. Гаррош подошел к лежанке и сел, стражники закрыли и заперли дверь. Ю-Фей вышла вперед и тихо произнесла заклинание, изящно взмахнув руками. Окна засветились фиолетовым.

– А для чего это? – Разумеется, Андуин понимал, что заклинание обеспечивало дополнительную безопасность, но даже не представлял, как оно работало.

– Это односторонний барьер, – ответила Ю-Фей. – При необходимости стражники могут протянуть руку через прутья решетки, а Гаррош – нет.

– Умно, – похвалил Андуин, а Ю-Фей едва заметно покраснела и поклонилась.

– Ваша похвала – честь для меня, – сказала она, опустив глаза, и поспешила прочь.

Андуин задумался на мгновение о странном поведении волшебницы, но почти сразу переключился на более важную задачу, ведь ему нужно было поговорить с орком. Ли и Ло кивнули принцу, а затем закрыли и заперли дверь наружу.

Сперва Андуин не двигался и просто смотрел на пленника, которого, кажется, забавляла его злость.

– Говори, принц Андуин, а не то взорвешься, – сказал Гаррош, – и вину возложат на меня. Не хотелось бы.

– Как ты мог это сделать? Как ты мог вообще совершать такие поступки? – слова слетали с губ Андуина, который вместе с даром речи обрел и способность двигаться. Он подошел ближе и остановился совсем близко от решетки. – Ведь ты не сумасшедший. У тебя есть чувства. Так скажи, как ты мог?

Гаррош, очевидно, довольный собой, устроился на лежанке, звеня цепями.

– О чем ты?

– Ты знаешь о чем. Как ты мог объединиться с кланом Драконьей Пасти?

– Для такого добродетельного человека ты слишком быстро начинаешь осуждать других, – ответил Гаррош. – Тиранда сегодня была хороша, не могу не признать. Да и сказки Алекстразы заставили кое-кого прослезиться.

– Сказки? Так вот что ты об этом думаешь?

Гаррош пожал плечами:

– Все это в прошлом. Так зачем заламывать руки? Что это даст?

– А к себе ты относишься так же? – огрызнулся Андуин.

– Точно так же. Мне не нужна твоя жалость, человек.

– Так для чего ты захотел со мной поговорить? Со мной – жрецом, которого пытался убить?

Гаррош молчал.

– Гаррош, она ведь Хранительница Жизни. Самое доброе из всех созданий, населяющих наш мир. А твои союзники сотворили с ней такое.

Взгляд Гарроша прояснился.

– А, вот оно что. Я все понял. Ты ведь такой же, как Джайна, да? Втайне считаешь нас всех чудовищами.

Андуин приглушенно застонал и в ярости отвернулся.

Орк засмеялся:

– Все вы одинаковые.

Принц не остался в долгу:

– Конечно, одинаковые. Такие же одинаковые, как ты, Го’эл, Саурфанг и Эйтригг.

Гаррош зарычал и отвел взгляд.

– Все они позабыли о величии Орды, Го’эл же и вовсе не знал, что это такое.

– Ну да, величие ведь заключается в том, чтобы разбивать драконьи яйца.

– Величие заключается в том, чтобы подчинить дракона своей воле!

– Значит, ты оправдываешь орков, которые пытали Хранительницу Жизни?

– Это не я похитил Алекстразу!

– Нет, но ты сделал ее похитителей своими союзниками. Ты объединился с теми, кто превращает драконов в своих рабов. Ах да, в этом ведь и заключается величие! – Андуин подошел ближе. – Гаррош, какой ты видишь Орду? Потому что со стороны мы наблюдаем только ненужное насилие, пытки и предательство друзей.

– Моя Орда раздавила бы своих врагов так, как великан давит насекомых!

Гаррош вскочил на ноги и подобрался так близко, что Андуин чувствовал на своих щеках его разъяренное дыхание. Но к решетке он не прикасался.

– А что произойдет, когда твоя Орда передавит всех насекомых? Что будет, когда враги кончатся? Переключишься на союзников? Впрочем, постой-ка, именно так ты и поступил.

Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядами, затем Андуин вздохнул. Вся его ярость испарилась, оставив после себя лишь грусть. Грусть и горечь. Ведь Гаррош Адский Крик оставил лишь руины и разрушил сам себя.

– Я так хочу понять, – едва слышно прошептал Андуин. – Кое-что мне ясно и сейчас. Я знаю, ты хотел, чтобы твой народ возвысился. Ты хотел, чтобы дети были здоровы. Хотел, чтобы орки были сильны и процветали. Хотел совершить великие деяния, которые не забылись бы даже после того, как ты обратишься в прах. Это все мне понятно. Но остальное? Алекстраза. Взрыв в таверне. Тролли. Терамор, – Андуин медленно покачал головой. – Все это не укладывается у меня в голове.

Пока Андуин говорил, Гаррош вел себя тихо. Он пристально наблюдал за принцем и, казалось, был ошеломлен услышанным. И наконец, ответил столь же тихо:

– Ты никогда не поймешь.

Андуин немного помолчал, а потом сказал:

– Возможно, ты прав.

– Принц Андуин, пожалуйста, отойдите от решетки, – попросил Ли Чу. Андуин вздрогнул от неожиданности и подчинился. Ли не сводил взгляда с Гарроша. – Ваше высочество, все в порядке?

– В полном, – откликнулся Андуин.

За спиной у Ли стоял Ло с подносом. В одной из мисок дымился зеленый карри, в другой был рис, тут же стоял кувшин с чистой водой, лежали два персика и разрезанный на четыре части тропический солнцеплод. По крайней мере, с Гаррошем обращались гораздо лучше, чем он когда-то относился к своим пленникам. Ю-Фей прочла заклинание, и сияние, окружавшее решетки, погасло. Ло, под пристальным взглядом Ли, поставил пищу на небольшой столик у двери.

Андуин оставил Гарроша наслаждаться пищей, но, прежде чем взойти по наклонной площадке, замер и обернулся.

– Кто знает, – сказал он Гаррошу, – возможно, ты ошибаешься.

* * *

На этот раз опоздала Сильвана. К тому моменту, как она добралась до Пиков Ветрокрылых, Вериса уже была на месте и мерила шагами пляж. Как только Сильвана спусилась со спины летучей мыши, сестра тут же к ней подбежала.

– Мы сможем осуществить план! – крикнула она. – Это идеально!

Сильвана невольно улыбнулась, наблюдая за восторгом сестры. Если все так, как она сказала, это просто великолепная новость.

– Не тяни, мне не терпится узнать подробности!

– Одно из повторяющихся блюд – зеленый карри, – начала Вериса. – Его подают каждые три дня, но Му-Лам Шао говорит, что порядок зависит от свежести продуктов. Зеленый карри готовится в большом котле на кухне, из него едят все.

Сестры шли почти нога в ногу, в каждом стремительном движении ощущалось радостное предвкушение. Сильване казалось, будто все ее чувства обострились до предела, будто впервые за долгое время она очнулась ото сна.

– Продолжай.

– После сервировки еду отправляют Гаррошу в темницу – на подносе, вместе с рисом и какими-нибудь фруктами – опять же, теми, что посвежее. А еще ему всегда подают разрезанный на четыре части солнцеплод, – Вериса едва сдерживалась. – Сильвана, последние приготовления завершаются к обеду. Солнцеплод принято есть с рисом и поливать его соком блюдо. Мякоть фрукта кислая, а кожура сладкая, поэтому ее можно съесть на десерт. Нам не нужно пытаться отравить карри…

Сильвана остановилась.

– …достаточно добавить яд в солнцеплод, – пробормотала она. – И Гаррош отравится сам!

– Да! – воскликнула Вериса. От радости она светилась, словно солнце. – Нам всего лишь нужно заменить солнцеплод прямо перед тем, как еду заберут из кухни.

Они одновременно потянулись друг к другу и взялись за руки. Вериса крепко сжала обтянутыми перчаткой пальцами ладонь сестры. «Она так счастлива, – подумала Сильвана. – И… Я тоже».

– Маленькая Луна, это просто великолепно, – сказала она. – Ты великолепна.

Вериса покраснела от удовольствия.

– Ты сможешь попасть на кухню и подменить солнцеплод?

Вериса кивнула.

– Да. Теперь я постоянно там бываю, болтаю с Му-Лам, пока она готовит еду. Пока еще никого это не смутило. Наверное, Ми-Шао рассказал всем о моем интересе к местной кухне. Сегодня я наблюдала за тем, как готовят карри. Солнцеплод разрезают перед тем, как налить карри в миску, а затем кладут на поднос. Я могу принести с собой уже разрезанный и отравленный и быстро подменить им обычный.

– А ты уверена, что он ест солнцеплоды?

– Да. Му-Лам говорит, ему они нравятся.

– Как мило, – задумчиво протянула Сильвана. – Гарроша, вероятно, одного из самых опасных орков, погубит любовь к пандаренскому фрукту.

– Это просто подарок! – радовалась Вериса. – Как будто сама судьба на нашей стороне.

Сильвана взглянула на их руки. Она ощутила тепло. Разумеется, не физически, эта радость ей больше недоступна. Если бы на них обеих не было перчаток, Вериса ужаснулась бы тому, насколько холодной была кожа Сильваны, и отшатнулась.

А может быть, и нет.

– Возможно, это и правда судьба, – тихо сказала Сильвана. – Может быть, нам было суждено вновь объединиться. И Гаррош Адский Крик падет от руки двух последних Ветрокрылых, – она вскинула голову и впилась взглядом красных глаз в небесно-голубые глаза Верисы. – Орда и Альянс не смогли его остановить. Но мы с тобой, сестра, оборвем его жизнь. И… кто знает, быть может, положим начало чему-то другому.

– Что ты имеешь в виду?

– Нам необязательно расставаться после смерти Гарроша, – сказала Сильвана.

Ее голос едва заметно дрожал. Когда такое случалось в последний раз? С момента смерти лишь однажды. Тогда, много лет назад, искатель приключений принес ей медальон с сапфиром.

– Что для тебя Альянс? – не отступала Сильвана, надеясь, что верно истолковала мысли сестры. – Смерть Гарроша станет лишь началом. Мы могущественные сестры Ветрокрылые. Мы изменили мир и не должны останавливаться на достигнутом. Когда Гаррош умрет, присоединяйся ко мне.

– Что?

– Правь вместе со мной. Ты ненавидишь Орду, как и я когда-то, до тех пор, пока не обрела власть под ее началом. Мы сами будем диктовать законы, Маленькая Луна. Мы сможем изменить Орду так, как захотим. Ничто нас не остановит. Мы уничтожим всех врагов и возвысим союзников. Я чувствую это… и, мне кажется, ты тоже.

Сильвана усилила хватку, но Вериса даже не попыталась вырваться. Она замерла, приоткрыв рот, и пыталась поймать взгляд сестры.

– Я…

– Сестра, я хочу, чтобы ты была рядом, – продолжила Сильвана. Голос ее срывался. – Мне было… так одиноко. До этого момента я даже не понимала, насколько. Я не думаю, что смогу… Останься. Пожалуйста, останься со мной.

24

День шестой

– Чжу-шао Шелест Ветра, вы можете вызвать первого свидетеля.

– Благодарю, фа-шуа. Я вызываю Гаккорга, бывшего бойца Кор’крона.

В живых осталось не так уж много воинов из элитной армии вождя. Большинство из них встали на сторону Гарроша и были верны ему настолько, что выступили против Го’эла и его отряда, высадившегося на Островах Эха. Вол’джин еще не успел выбрать себе телохранителей. Бейн подозревал, что в их рядах будет немало троллей. Горстка бойцов Кор’крона, переживших падение Гарроша, теперь томилась в тюрьмах. И только один остался на свободе. Гаккорг дезертировал очень давно, еще до того, как Альянс и Орда обнаружили Пандарию. За его голову была назначена награда, но орк действовал осторожно и пойман не был.

Он был моложе, чем Бейн думал изначально, и, как и все бойцы Кор’крона, находился в превосходной физической форме. Кожа Гаккорга была глубокого зеленого, почти изумрудного оттенка. Он шел к месту свидетеля, прихрамывая.

– Назовите свое имя и должность, – попросила Тиранда.

– Меня зовут Гаккорг. Я, как вы и сказали, был бойцом Кор’крона. Когда-то я служил вождю Траллу, а затем Гаррошу Адскому Крику.

– Мало кто из служивших «когда-то» дожил до этого дня, – задумчиво сказала Тиранда.

– При всем уважении, я протестую! – закричал Бейн.

– Я согласен с защитником, – сказал Тажань Чжу. – Чжу-шао, задавая вопросы свидетелю, воздержитесь от комментариев.

– Когда вы оставили службу? – продолжила Тиранда.

– Почти сразу после попытки Гарроша завоевать Калимдор.

– Благодарю. Хроми, пожалуйста, покажи видение.

От мягких и успокаивающих движений Хроми дракон, охранявший Видение времени, пробудился. В центре арены возник образ Гаккорга из прошлого. Неся за спиной туго набитый мешок, испачканный кровью, орк приблизился к одному из ненадежных с виду металлических домов, которых в гавани Трюмных Вод было множество.

Внутри, на покрытом соломой полу, содержались пленники.

Они проснулись сразу же, как только открылась дверь. Их было четверо. Переднюю ногу каждого сковывала массивная цепь. Пленники все как один зевнули, прогоняя остатки сна из широко распахнутых карих глаз, и удивленно забормотали. Их лица были крупнее, чем у взрослых людей, но гораздо меньше, чем у других представителей вида. Их спины были покрыты густой и длинной вьющейся шерстью черного и коричневого цветов. Из одежды на пленниках были лишь примитивные повязки из шкуры животных. Поняв, что именно принес Гаккорг, они радостно похлопали в ладоши и довольно заворчали. Пленники замахали короткими хвостами и затопали массивными ногами.

То были детеныши магнатавров.

– Вот так, малыши, – подбодрил их Гаккорг. – Пошумите, чтобы ваши родители услышали.

Он вытащил кусок мяса, с которого по-прежнему капала кровь, и детеныши едва не сорвались с цепи. Один из них засмеялся, остальные лишь кричали от голода и тянули руки вперед. На их круглых щеках блестели слезы.

Гаккорг посмотрел на пленников, а затем покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. Он бросил кусок мяса крохотной самке магнатавра, которая тут же встала на дыбы (насколько позволяла цепь) и, с грохотом опустившись на пол, набросилась на подслащенное мясо. Остальные детеныши закричали громче, требуя свою долю, и Гаккорг сжалился над ними. Очень скоро все четверо, от самого маленького до самого старшего, самца с наметившимися по обе стороны от головы бивнями, довольно жевали.

– Останови, пожалуйста, – видение замерло. – Что это за создания? – спросила Тиранда.

Лицо Гаккорга посерело от горя.

– Малыши-магнатавры, – ответил он. – Гаррош похитил их, чтобы заставить взрослых особей сражаться в Ясеневом лесу на его стороне.

– Их пытали?

– Нет, – сказал орк. – Я должен был их кормить и ухаживать за ними. Когда родители отказывались подчиняться, я давал детенышам особую еду, учуяв которую они начинали громко шуметь. Им нравилось мясо, пропитанное медом. Родители не могли точно определить, что мы делали с детенышами, начинали волноваться и становились более послушными. Я бы никогда не стал пытать детей, ночная эльфийка!

– И все же вы ухаживали за похищенными магнатаврами, – возразила Тиранда, всего лишь констатируя факт.

Гаккорг потер лицо.

– Да, ухаживал, – ответил он нехотя.

– В той битве взрослые магнатавры действительно сражались на стороне Орды? – спросила Тиранда, хотя Бейн прекрасно знал, что она видела их собственными глазами.

– Да.

– Что с ними случилось?

– Всех убили, – ответил Гаккорг.

– Значит, детеныши остались сиротами, – продолжила Тиранда. – Взрослые магнатавры выполнили свою часть уговора, но в процессе погибли. А что им обещал Гаррош?

– Он угрожал, что убьет детенышей, если магнатавры не будут сражаться, и обещал освободить малышей, если они примкнут к войскам Орды.

– Понятно. Он сдержал слово?

Гаккорг ответил не сразу. Какое-то время он просто сидел и молча смотрел на застывшую сцену из видения – детенышей, поедавших мясо. Кровавая трапеза могла бы вызвать отвращение, если бы не невинный восторг, с которым они приняли угощение.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, – напомнила Тиранда.

Гаккорг встрепенулся.

– И да, и нет. Магнатавры… надо сказать, они никогда не отличались большим умом. А Гаррош схитрил, дав им обещание, – сказал орк и, отвернувшись от видения, злобно посмотрел на Гарроша. Каждое его слово было хлестким, как пощечина. – Да, он отпустил детенышей. Вот только магнатавры ожидали, что Гаррош отправит их обратно домой. А вместо этого он приказал отпустить их на побережье Азшары.

Бейн прикрыл глаза. Описание этого злодейства настолько задело его, что таурен не мог заставить себя посмотреть на Гарроша, так как боялся, что не сможет сдержаться и набросится на него.

– Но ведь они могли о себе позаботиться?

– Возможно, в Нордсколе и могли, там они понимали, что представляет опасность, а что – нет. В родной среде обитания они бы прибились к взрослым магнатаврам. Но Гаррош выпустил их на Разоренном побережье.

– И это было небезопасно?

– Разоренное побережье находится под контролем наг, – ответил Гаккорг безжизненным голосом. Больше он не сказал ничего, да это и не требовалось.

– Что вы сделали, когда узнали о таком поступке?

– Снял гербовую накидку и скрылся, – ответил он. – Так поступил не только я.

– Благодарю. Итак, у нас есть очередное подтверждение того, что Гаррош Адский Крик не просто похитил, но и погубил невинных детенышей. Чжу-шао Кровавое Копыто, передаю свидетеля вам.

Бейн не мог выдавить из себя ни слова и лишь махнул рукой, давая понять, что допрос проводить не будет. Ему нечего было сказать Гаккоргу, разве что похвалить за дезертирство, а это не совсем правильное решение.

Как только Тиранда направилась к своему месту, а Гаккорг вернулся на трибуны, в зале появилась Часовая и быстрым шагом направилась к верховной жрице. Они говорили очень тихо, но с каждым словом брови Тиранды поднимались все выше. Казалось, сперва она не поверила, но затем Часовая привела убедительные аргументы.

– Чжу-шао Шелест Ветра, – вмешался Тажань Чжу, – не хотите поделиться с судом?

– Одно мгновение, фа-шуа.

Обе ночные эльфийки продолжили шептаться. Наконец верховная жрица кивнула. Часовая поспешно вышла из зала, а Тиранда попыталась успокоиться. Она выглядела одновременно удивленной, довольной и пораженной. Наконец Тиранда встала. Ее платье едва слышно зашелестело. Некоторое время она молчала, не пытаясь вызвать свидетеля, осматривала толпу и наконец подняла взгляд на небожителей, как будто пытаясь набраться решимости. Бейн насторожился. Обычно Тиранда вела себя спокойно и уверенно, но теперь на ее лице читалось выражение тихого триумфа.

– Лорд Чжу, – начала она, – прошу признать, что этот суд скомпрометирован.

Толпа зашумела, и Тажань Чжу был вынужден ударить в гонг. Впервые с момента начала всего процесса Гаррош наклонился к Бейну и спросил:

– Что это значит?

– Зависит от того, зачем ей это. Либо она думает, что ты будешь оправдан, в чем я сомневаюсь, либо она хочет добиться назначения новых присяжных.

– Стало быть, меня наверняка казнят, – тон Гарроша был равнодушным, даже скучающим. Бейн метнул на него злобный взгляд.

– В нашем мире очень мало созданий, которые смогли бы вынести беспристрастный приговор. Четыре из них – присяжные на твоем суде.

– Не убедил.

Бейн не ответил.

Как только голоса умолкли, Тажань Чжу произнес:

– Чжу-шао Кровавое Копыто, чжу-шао Шелест Ветра, подойдите к помосту вместе со своими советниками.

Как только все четверо собрались, Тажань Чжу раздраженно посмотрел на Тиранду. Бейн заметил, что и Хроми явно недовольна положением вещей.

– Обвинительница, не могли бы вы рассказать, по какой причине вы требуете признать, что суд скомпрометирован? Почему вы не заявили об этом раньше?

– Я только что узнала и решила довести до вашего сведения, что решение чжу-шао Кровавое Копыто стать защитником обвиняемого противоречит его интересам. Я не думаю, что он сможет справиться с поставленной задачей, а потому требую, чтобы суд был признан формально скомпрометированным, был назначен новый защитник и другие присяжные.

– Чжу-шао, – произнес Тажань Чжу серьезно и раздраженно одновременно, – я думаю, вы прекрасно понимаете, что найти хоть кого-то из Орды, Альянса или иной фракции, кто смог бы беспристрастно представлять интересы обвиняемого, не представляется возможным.

– И все же вам придется согласиться, – возразила Тиранда.

– Какие доказательства оказались в вашем распоряжении?

Тиранде хватило такта принять хотя бы немного смущенный вид.

– Мне только что сообщили, что показания одного из свидетелей, скажем так, плохо отразятся на чжу-шао Кровавое Копыто. Я бы предпочла не портить ему репутацию без особой на то нужды. Также я полагаю, что упомянутая информация негативно скажется на способности присяжных вынести справедливый приговор.

Тажань Чжу сложил руки на груди и окинул обвинительницу внимательным взглядом.

– Не хотел бы я стать вашим врагом, леди Тиранда.

– Вы не входите в их число, лорд Чжу, чему я рада.

– И кто же этот неожиданный свидетель?

– Я бы предпочла…

– Прямо сейчас, – зло перебил ее Бейн, – мне абсолютно наплевать на ваши предпочтения, чжу-шао! Кого вы нашли?

Тажань Чжу вскинул руку.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, пожалуйста, тише. Тиранда, подлинное отношение Бейна к Гаррошу и так всем известно. Во вступительной речи он даже упоминал о возможной предвзятости. Вам стоило выразить свой протест гораздо раньше.

– Фа-шуа, тогда у меня не было этого свидетеля.

Тажань Чжу помолчал некоторое время и наконец сказал:

– Чжу-шао Кровавое Копыто, мне очевидно, чего добивается чжу-шао Шелест Ветра. В отличие от нее я все же склонен верить, что небожители смогут вынести справедливый приговор. Но мне хотелось бы узнать, что думаете вы. Кажется, именно вам может навредить эта ситуация.

«Вот он, момент истины», – подумал Бейн. Тажань Чжу, конечно, примет наиболее верное, с его точки зрения, решение. Таково право фа-шуа. Однако он спросил мнение Бейна, и тот ответит правдиво. Он также понимал, что Тиранда могла бы ничего не говорить. Если показания действительно настолько важны (а сомневаться в правдивости ее слов у Бейна не было причин), то она могла бы просто вызвать свидетеля и наблюдать за происходящим со стороны. Своим поступком Тиранда выказала ему уважение. Скорее всего, она действовала из добрых побуждений.

– Случись это раньше, и я был бы счастлив, – начал Бейн. – Я смог бы выполнить свой долг и избавиться от необходимости доводить дело до конца. Мать-Земля знает, я долго колебался, прежде чем сделать свой выбор. Я не просил о такой участи и, уверен, показания свидетеля, которого нашла Тиранда, прольют свет на мои истинные чувства по отношению к обвиняемому. Пусть я и не слишком хороший защитник, иного у Гарроша Адского Крика нет. Мне поручили задачу защищать его в суде, и я буду это делать, невзирая на угрозу моей репутации. Вот что я думаю, лорд Чжу.

К удивлению Бейна, Тиранда выглядела недовольной. Она повернулась к нему и сказала со всей искренностью:

– Мне кажется, вы не осознаете всей важности того, что случится в суде. Меньше всего мне хочется, чтобы это выглядело как нападки на вас.

– И все же отступать вы не собираетесь.

– Это мой долг! – Тиранда говорила тихо, но пылко. – Я пожертвую вами, Бейн Кровавое Копыто, если это понадобится для того, чтобы представить неопровержимые доказательства. Я пожертвую кем и чем угодно.

Бейн сделал глубокий вдох и выдохнул. Выпрямившись в полный рост, глядя на ночную эльфийку сверху вниз, он очень спокойно ответил:

– Пусть.

Тажань Чжу, до этого лишь следивший за их диалогом, произнес:

– Да будет так. Чжу-шао, вы можете представить суду своего свидетеля. Обвиняемому предстоит решить, хочет он видеть Бейна своим защитником или нет.

На мгновение Тиранда прикрыла глаза.

– Бейн Кровавое Копыто, все, что произойдет дальше… будет на вашей совести. Благодарю, фа-шуа.

Прежде чем вернуться на свое место, Кайроз схватил Бейна за руку и прошептал:

– Я знаю, что она имеет в виду. У меня нет времени на поиски ответного видения, да и в голову ничего не приходит!

– Не стоит, – невозмутимо ответил Бейн. – Если в деле замешана Хроми, значит, Тиранда планирует показать определенные события, а не просто поговорить о них. Я надеюсь, что истина восторжествует, и готов смириться с последствиями.

– Вы такой же идеалист, как принц! – в ярости прошипел Кайроз.

Бейн усмехнулся.

– Меня называли и похуже, – ответил он и вернулся на место.

Гаррош вновь наклонился к нему и спросил:

– Что случилось?

– Суд продолжится. На этот раз тебе придется принять решение – можешь оставить меня в качестве защитника или отказаться от моей помощи. Если ты решишь выбрать кого-то другого, Тажань Чжу назначит нового защитника.

– Зачем мне отказываться? Благодаря тебе я хоть повеселюсь в последние дни.

Тиранда остановилась рядом с местом свидетеля, глубоко вдохнула и произнесла:

– Хочу предупредить, что следующий свидетель имеет предубеждения против вызвавшей его стороны. Я вызываю скорохода Перита Штормовое Копыто.

И в этот момент Бейн понял, насколько далеко Тиранда Шелест Ветра готова зайти, чтобы добиться для Гарроша обвинительного приговора.

25

Скороход Перит Штормовое Копыто шел к месту свидетеля так медленно и неохотно, словно собирался на собственную казнь. Затем он сел, всем своим видом демонстрируя достоинство, и стал ждать.

– Назовите свое имя, – попросила Тиранда.

– Я не стану свидетельствовать, – ответил Перит. Его глубокий голос звучал безэмоционально, но Бейн прекрасно знал, что это обманчивое впечатление.

– Перит Штормовое Копыто, – сказал Тажань Чжу, – вы обязаны дать показания.

– Я поклялся сперва Кэрну Кровавое Копыто, а затем Бейну Кровавое Копыто, что никогда не скажу и не сделаю то, что может им навредить. Я храню тайны вождей. Вы не можете заставить меня говорить.

– Согласно законам Пандарии, я могу держать вас под стражей до тех пор, пока вы не согласитесь дать показания, – возразил Тажань Чжу.

– Лучше я до конца своих дней просижу в тюрьме, чем запятнаю свою честь и предам верховного вождя.

Терпение Бейна лопнуло. Он встал.

– Перит Штормовое Копыто, я приказываю тебе дать показания. Ты множество раз доказывал свою верность мне и моему отцу. Я скажу за нас обоих: ничто из того, чем ты поделишься с судом, не навлечет на тебя мой гнев. Здесь принято говорить правду. Правду, которую ценю я и ценил Кэрн. Дай показания, как того требует закон Пандарии.

Маска равнодушия спала, и Перит взглянул на него со страданием на лице. Очевидно, таурен считал, что вождь не совсем осознает, чем может обернуться правда. Но Бейн все понимал и ощущал нечто сродни облегчению. Он кивнул: «Давай».

– Я дам показания. Но лишь потому, что об этом попросил верховный вождь, – произнес Перит. Его горе при этом казалось почти осязаемым.

– Прошу присяжных отметить, что мы имеем дело с предубежденным свидетелем, – сказала Тиранда.

Она не выказала ни радости, ни сожаления из-за того, что Перит подчинился приказу.

– Прошу вас назвать свое имя и звание.

– Меня зовут Перит Штормовое Копыто. Я – скороход на службе у Бейна Кровавое Копыто, а также Кэрна Кровавое Копыто, его предшественника.

– Расскажите, что входит в обязанности скороходов.

– Прежде всего, мы выступаем в роли гонцов, но не только. Мы знаем содержание всех писем, храним секреты верховного вождя, – голос Перита звучал безжизненно, невыразительно. – Мы знаем все безопасные пути, которыми можно быстро доставить важные сообщения.

– Когда вы не выступаете в роли гонца верховного вождя Бейна, где вы находитесь?

– При нем.

– В качестве советника?

Перит покачал седой головой:

– Нет. Я следую за ним как тень, дожидаясь новых поручений.

Гаррош наклонился к Бейну и сказал будничным тоном:

– Она тебя уничтожит, таурен.

– Да, я в этом почти уверен, – откликнулся Бейн.

– Тогда почему…

– Тихо, – перебил Бейн угрожающе мягким голосом.

– Стало быть, вы – настоящий кладезь тайн, – продолжила Тиранда. – Сторона обвинения отмечает, что эти показания необходимы исключительно для проведения суда. Я не собираюсь выпытывать секреты Орды, чтобы помочь Альянсу.

– Если бы у меня возникли такие подозрения, чжу-шао, я бы подыскал вам замену, – отметил Тажань Чжу почти весело.

Бейн не смотрел на трибуны, не желая видеть реакцию представителей Альянса. Пусть все идет своим чередом. «Мать-Земля, прошу, пусть это решение будет верным для всех нас. Мы так устали от войны».

В ответ на это замечание Тиранда едва заметно нахмурилась, но все же склонила голову. Затем она вновь развернулась к Периту.

– Когда вы начали служить Бейну Кровавое Копыто?

– В ночь убийства его отца, – ответил скороход. – Племя Мрачного Тотема заняло Громовой Утес и напало на деревню Кровавого Копыта. Бейн был предупрежден и, слава Матери-Земле, успел укрыться.

– Его предупредили вы?

– Нет, я был в Оргриммаре вместе с Кэрном. Я вернулся через некоторое время после поединка. За мной следили таурены племени Мрачного Тотема. Мы с Бейном встретились после, в Лагере Таурахо.

– Кто же его предупредил?

– Шаман Песнь Шторма из племени Мрачного Тотема. Оказалось, что чести у него больше, чем у Магаты.

– Значит, Бейну повезло. Разрешите представить суду события той ужасной ночи.

Бейн на мгновение закрыл глаза, молясь о спокойствии. Героями видения были он сам, Джорн Небесный Провидец, Хамуул Рунический Тотем и Перит, расположившийся чуть позади, как и всегда. Хоть Бейн и ценил его, тот предпочитал всегда держаться в стороне, как и полагалось скороходу.

– Магата получила, что хотела, – произнес Хамуул, перед которым только что поставили тарелку с едой. – Она получила контроль над Громовым Утесом, деревней Кровавое Копыто и, скорее всего, лагерем Мохаче. Если мы не вмешаемся, скоро она станет править всеми племенами тауренов.

– Солнечный Камень не сдастся, – тихо заметил Джорн. – Они послали гонца с вестью о том, что отбросили атакующих.

Бейн наблюдал за самим собой из прошлого, который кивнул, тихо зарычал и принялся есть – скорее из необходимости, а не от голода.

– Верховный шаман, – через некоторое время произнес он, – отец всегда ценил твои советы. Сейчас мне как никогда нужна твоя мудрость. Что нам делать? Как победить?

Хамуул ответил не сразу.

– Судя по тому, что нам известно, – наконец сказал он, – большинство тауренов по собственному желанию или против воли теперь находятся под контролем Магаты. Быть может, Гаррош и не знал о предательстве, но его вспыльчивость известна всем. Так или иначе, смерть твоего отца ему выгодна. В Подгороде для тебя небезопасно, кроме того, его охраняют орки, которые, скорее всего, верны Гаррошу. Тролли Черного Копья достойны доверия, но их мало. Что же касается эльфов крови, то они слишком далеко и вряд ли смогут помочь. Гаррош, вероятнее всего, свяжется с ними раньше нас.

Бейн горько рассмеялся:

– Значит, наши враги достойны доверия больше, чем друзья.

– Я бы сказал, они ближе, – ответил Хамуул.

Бейн замолчал и о чем-то задумался. Наконец он покачал головой и принял решение.

– Лучше довериться честному врагу, чем бесчестному другу. Так и поступим. Отправимся к женщине, которой доверял Тралл. К Джайне Праудмур.

Зал суда взорвался криками.

* * *

Джайна не сводила глаз с Тиранды. Голоса вокруг звучали приглушенно, а слова не имели никакого смысла, как будто она вдруг оказалась под водой. Она не чувствовала прикосновения к своей руке, не ощущала, как кто-то трясет ее за плечи. Джайна лишь смотрела на Тиранду и не могла избавиться от ужасающего, упрямого чувства, будто та совершила предательство. Ночная эльфийка смотрела на нее в ответ с неумолимой решимостью и глубоким состраданием.

– Как она могла? – пробормотала Джайна. Она могла бы ожидать чего-то подобного от Бейна, но от Тиранды…

– Джайна! – голос Кейлека звучал громко и уверенно как никогда. Он взял ее за плечо и потряс. От этого чары разрушились, окружающий мир завертелся в бешеном темпе. Стало шумно. Все вокруг кричали, а Тажань Чжу бил в гонг. Джайна оторвала взгляд от Тиранды и посмотрела на Вариана. Он тоже кричал:

– Джайна, почему ты ничего мне не рассказала?

Глаза Андуина расширились от удивления. Судя по всему, он тоже держал свое участие в судьбе свергнутого верховного вождя в тайне.

Да поможет им Свет!

– Все разваливается, – тихо сказала Джайна. – Все распадается на части.

– Джайна, – обратился к ней Кейлек, – Тажань Чжу только что объявил десятиминутный перерыв. Если хочешь, можем уйти. Тебе необязательно все это выслушивать.

– Что значит необязательно? – возмутился Вариан. Он, очевидно, изо всех сил пытался успокоиться, но преуспел в этом лишь отчасти. – Это то же самое, что и с Похитителями Солнца. Джайна, ты должна была все рассказать. К чему еще мне стоит готовиться?

Джайна покачала головой и расправила плечи.

– Думаю, тебе и без меня все покажут, – ответила она. – Да и невозможно рассказать обо всем за десять минут.

– Тогда расскажи, что можешь! Ослепи меня Свет! Джайна, я только что узнал, что та, кого я считал близкой подругой, тайно встречалась с Бейном Кровавое Копыто! – рявкнул Вариан и сложил руки на груди, возможно, чтобы сдержаться и не наброситься на нее. – Твои постоянные встречи с Траллом мне тоже не нравились, но…

– Отец, – тихо перебил его Андуин, – мне тоже нужно кое о чем тебе рассказать.

* * *

Бейн молчал. Хоть весь мир вокруг и сошел с ума, сам он, как ни странно, не ощущал никакого беспокойства.

Тажань Чжу объявил десятиминутный перерыв, но, чтобы разнять дерущихся и отправить их в новое место обитания, понадобилось в два раза больше времени. Тиранда понятия не имела, что Бейн не стремился умолчать о своих отношениях с Джайной Праудмур. Он так сильно злился на Гарроша, который решил подождать и посмотреть, кто выиграет войну – Мрачный Тотем или Кровавое Копыто, – что не пытался скрывать свою позицию: один из лидеров Альянса помог ему гораздо больше собственного вождя. Более того, именно из-за того, что Джайна когда-то протянула ему руку помощи, Бейн отказался участвовать в нападении на Терамор, заявив это на огромном собрании, где присутствовали все лидеры Орды и их народы. Никто не посчитал его предателем. Некоторые в Орде уважали Джайну. Во всяком случае, она не вызывала такой ненависти, как Вариан или Тиранда.

По крайней мере, тогда.

Гаррош удивленно взглянул на Бейна.

– Похоже, ты тоже сядешь в тюрьму, Кровавое Копыто, – сказал он.

– Возможно, – откликнулся Бейн. – Но непременно попрошу себе другого сокамерника.

– Может быть, Джайну?

– Нет. Скорее уж Андуина.

Тажань Чжу в очередной раз ударил в гонг, и на этот раз толпа, похоже, упокоилась.

– Я собирался объявить конец заседания, – начал он более жестким тоном, чем обычно. Его глаза горели гневом, что случалось крайне редко. – Но все же надеюсь, что по окончании допроса свидетеля мы все успокоимся. Если же этого не произойдет и мне покажется, что свидетели и те, кто упоминался на заседании, находятся в опасности, я мгновенно распоряжусь о том, чтобы их взяли под охрану монахи Шадо-Пан. Мы с вами не на Ярмарке Новолуния и не на гладиаторской арене. Это зал суда. Место, где вершится справедливость и торжествует истина. И я сделаю все, чтобы так и было впредь.

Все молчали. Тажань Чжу обвел взглядом трибуны, а затем посмотрел на Тиранду.

– Чжу-шао, вы можете возобновить допрос.

– Благодарю, фа-шуа, – ответила Тиранда, затем неторопливо встала, расправила одеяния и подошла к Периту. – Итак, мы остановились на том, – начала она так, словно только что кончился обыкновенный перерыв, – что Бейн Кровавое Копыто собирался встретиться с леди Джайной Праудмур.

Все взгляды обратились к Джайне. Она сидела прямо, сложив руки на коленях, и казалась спокойной. Однако раскрасневшееся лицо и учащенное дыхание несколько портили картину. Сидевший рядом Калесгос был готов обороняться, если это потребуется. Лицо Вариана внушало ужас. Он переводил взгляд с Перита на Тиранду. Бейн никак не мог понять, на кого из них король злится больше всего.

– Верно.

– Вы присутствовали на этой встрече?

– Нет.

– Но вам известно, что там случилось?

– Я знаю лишь то, о чем рассказал мне верховный вождь.

– И что же он рассказал?

Перит с грустью в глазах посмотрел на Бейна.

– Леди Джайна не хотела войны Альянса с Ордой, но согласилась помочь от своего имени.

– Каким образом?

– Золотом.

На трибунах неодобрительно зашептались.

– Можете ли вы назвать точную сумму? – спросила Тиранда.

– В такие детали меня не посвящали.

– Это был единственный раз, когда верховный вождь имел дело с леди Джайной?

Бейн напрягся. О втором визите к Джайне знали далеко не все. В голосе Перита звенела ярость:

– Нет, не единственный.

Тиранда кивнула Хроми.

– Разрешите представить суду второе видение.

26

Джайна по-прежнему находилась в оцепенении после произошедшего. Рано или поздно это пройдет, но сейчас она даже радовалась такому состоянию. Волшебницу обуревали противоречивые эмоции, каждая из которых резала, словно нож. Она не хотела в этом разбираться, уж точно не здесь и не сейчас. Во всяком случае, Вариан не стал клеймить ее саму и собственного сына предателями, значит, все не так плохо. Он хотел подождать и посмотреть, чем все кончится.

Стало быть, придется рассказать правду.

Тем временем в видении появилась уютная гостиная: камин, два стула перед ним и множество книг. Джайна узнала свое любимое место, и ее голова закружилась. Такая простая деталь, всего лишь гостиная. Какая-то комната. Но ее больше не существует… Она превратилась в фиолетовую пыль, как и все жители, все строения в Тераморе. Треск огня в камине, звон, с которым чашки касались блюдец, веселый смех или умная беседа – все это Джайна больше никогда не услышит.

Она не могла оторвать взгляда от видения и вслепую потянулась к Калесгосу. Тот взял ее руку и крепко сжал.

Наконец в видении появилась и сама Джайна в наспех накинутой мантии.

Золотистые волосы, добрые глаза, единственная морщинка между бровей, губы, в те времена произносившие нежные слова и не знавшие криков отчаяния. Это лицо казалось чужим.

Вот оно – живое доказательство того, что еще недавно Джайна была невинной, и это разбивало ей сердце. Меньше всего ей хотелось показать слабость прямо перед всеми, и Кейлек это знал. Поэтому он продолжил сидеть неподвижно, не пытаясь обнять Джайну и просто держа ее за руку.

Волшебница из видения мерила шагами комнату, а через некоторое время повернулась, чтобы поприветствовать посетителя. «Какой же крошечной я кажусь по сравнению с тауреном», – подумала Джайна, на мгновение отвлекшись от урагана эмоций. Таурен, одетый в плащ, тихо ждал и никак не реагировал на грубость сопровождавших его стражников.

– Оставьте нас, – попросила Джайна.

«Мой голос… неужели он правда был таким юным?»

– Но, госпожа… – неуверенно начал один из стражей, – оставить вас наедине с этим… созданием… – запротестовал один из стражников. Она метнула в него неодобрительный взгляд.

– Он пришел ко мне из благих побуждений, а посему не смей о нем так говорить.

Стражник едва заметно покраснел, смутился, а затем, поклонившись своей госпоже, вышел вместе с товарищем.

Перит снял капюшон.

– Леди Джайна Праудмур, я – Перит Штормовое Копыто, прибыл по приказанию верховного вождя. Он сказал: эта палица… поможет тебе убедиться в истинности моих слов.

Страхолом. Древнее дворфийское оружие невероятной красоты. Магни Бронзобород подарил его Андуину Ринну, который затем, в этом же кабинете, вручил его Бейну Кровавое Копыто. Только сейчас Джайна вспомнила, что действительно держала палицу во время той встречи с Перитом. Страхолом в ее руках казался столь же безупречным, как в день, когда его выковали. Серебряное навершие было украшено золотистыми полосами, рунической гравировкой и небольшими драгоценными камнями.

– Страхолом я не перепутаю ни с чем на свете, – произнесла Джайна.

Это правда. Любой, кто был знаком с Андуином, знал, что именно он – владелец Страхолома. Итак, Тиранда разоблачила не только правительницу Терамора, но и принца Штормграда.

– Он так и знал. Леди Джайна, мой верховный вождь о тебе наилучшего мнения и в память о той самой ночи, когда получил в дар Страхолом, послал меня к тебе с предостережением. Крепость Северной Стражи разрушена Ордой.

Трибуны взорвались яростными криками. Некоторые обращались к Джайне, но большинство выражало недовольство Бейном. Джайна понимала почему. Обратиться к ней за помощью в борьбе против Магаты – одно дело, ведь здесь речь шла о внутренних распрях. И совершенно другое – предупредить Джайну о нападении Орды на Альянс. Впервые за долгое время (казалось, прошло много лет) Джайна поняла, что беспокоится о благополучии представителя противоположной фракции.

Тажань Чжу ударил в гонг. Атмосфера в зале по-прежнему была напряженной, но крики стихли. Никто не хотел покидать зал суда, не узнав, что будет дальше.

Перит из видения между тем продолжил:

– Еще глубже ранит его душу то, что эта победа досталась нам при помощи магии темных шаманов. Он презирает подобные деяния, но, чтоб уберечь от беды свой народ, согласился и дальше служить Орде по мере надобности. Особо он просил подчеркнуть, что порой этот долг никакой радости ему не приносит.

Некоторые из присутствующих умерили пыл, но большая часть по-прежнему кипела от злости.

– Уж в этом-то я не сомневаюсь, – ответила Джайна из видения. – Однако он принял участие в военных действиях против Альянса. Крепость Северной Стражи…

– Это только начало, – перебил ее Перит. – Планы Адского Крика намного серьезнее взятия одной-единственной крепости.

– Что?!

Джайна до сих пор помнила свои чувства. Тогда казалось, будто кто-то ударил ее в живот.

– Его цель – ни больше ни меньше, как покорение всего континента. Вскоре он поведет Орду в поход на Терамор. Учти: число ее воинов велико. С такими силами, как сейчас, тебе не устоять. Мой верховный вождь помнит добро и попросил предупредить тебя. Он не желает, чтоб нападение застало тебя врасплох.

– Твой верховный вождь поистине благородный таурен, – искренне сказала Джайна. – Я горжусь тем, что он ценит меня столь высоко, и благодарю его за своевременное предупреждение. Пожалуйста, передай ему: это поможет спасти немало ни в чем не повинных душ.

– Он сожалеет о том, что больше ничем не в силах помочь, леди Джайна. И… просит тебя вернуть Страхолом тому, кто преподнес ему сей дар от всего сердца. Бейн полагает, что больше не вправе владеть им.

«Наверняка Вол’джин поймет его мотивы, – подумала Джайна. – Может быть, он и так все знал».

– Я позабочусь о том, чтоб Страхолом вернулся к прежнему хозяину, – произнесла Джайна из видения с благодарностью и теплотой.

«Я была… доброй, – подумала волшебница. – В те времена я была такой доброй…»

Периту, судя по всему, пришла в голову та же мысль, и он низко поклонился. Джайна торопливо нацарапала записку, запечатала ее и передала скороходу.

– Вот это обеспечит тебе свободный проход по землям Альянса, если тебя схватят.

Перит рассмеялся:

– Этому не бывать, однако я очень признателен тебе за заботу.

– И передай своему высокочтимому верховному вождю, что слухов о визите ко мне тауренского скорохода он может не опасаться. Всем, кто об этом спросит, я скажу, будто весть принес разведчик Альянса, сумевший избежать гибели в бою. Отдохни, подкрепись и береги себя на обратном пути.

– Да улыбнется тебе Мать-Земля, леди Джайна, – сказал Перит. – После встречи с тобой я еще лучше понял, отчего мой верховный вождь принял такое решение.

– Возможно, однажды мы будем драться плечом к плечу, на одной стороне, – произнесла Джайна из прошлого. Она действительно в это верила.

– Однажды – возможно. Но не сегодня.

«И не сегодня», – подумала Джайна из настоящего.

– Что ж, ваше величество, – обратилась она к Вариану, не сводя глаз с исчезающего видения, – арестуете меня за измену?

– У меня только один вопрос.

Джайна повернулась к Вариану, но его лицо, отмеченное шрамом, было повернуто к Бейну, и на него же направлен злобный взгляд.

– Ты не думаешь, что Бейн знал о мана-бомбе? Может быть, он специально заманил генералов Альянса в Терамор и все это было лишь частью плана?

– Нет, – ответила Джайна быстро и уверенно. От одного этого слова на душе стало неожиданно легче.

Вариан неторопливо кивнул.

– Хорошо. Пока я не принял решение. Когда заседание закончится, вы с Андуином все мне расскажете, – Вариан повернулся к Джайне и окинул ее горящим взглядом. – Всё.

– Чжу-шао Шелест Ветра, – сказал Тажань Чжу, – вы хотите продолжить допрос?

– Нет, лорд Чжу, – ответила Тиранда.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, вы можете посовещаться с обвиняемым и…

– Не нужно совещаться, – перебил Гаррош. Все это время он просто сидел и слушал других, не произнося ни слова, поэтому Джайна вздрогнула, услышав его голос, громкий и выразительный, как всегда, но не такой высокомерный, как она привыкла. – Я принял решение.

– Защитник должен сказать… – начал Тажань Чжу.

– Я скажу сам, – перебил его Гаррош, заговорив еще громче. – Бейн Кровавое Копыто останется моим защитником.

Уши Бейна встали торчком. Судя по всему, он, как и все остальные, ждал, что Гаррош придет в ярость, узнав о столь тесной дружбе с врагом.

Тиранда, видимо, тоже не могла поверить в происходящее.

– Фа-шуа, я…

– Значит, обвиняемый доволен защитником, – подытожил Тажань Чжу. Даже он выглядел удивленным, но очень быстро вновь овладел собой. – Надеюсь, вы отнесетесь к этому с пониманием, чжу-шао Шелест Ветра. У вас остались еще свидетели?

– Только один, фа-шуа.

– Вы сможете вызвать его завтра утром. Чжу-шао Кровавое Копыто, вы готовы вызывать свидетелей защиты?

– Готов, – ответил Бейн.

– Прекрасно. Думаю, на сегодня хватит сюрпризов. Напоминаю всем, что этот храм – мирное место. Как бы вы ни относились к сегодняшним событиям, обсуждайте их вежливо и воздержитесь от необдуманных действий.

Тажань Чжу трижды ударил в гонг, объявив тем самым окончание заседания.

Джайна встала, но Вариан сжал ее плечо.

– Постой-ка. Нам предстоит короткий разговор.

27

«Коротким» этот разговор назвать было сложно.

Скорее уж – долгим и неприятным. Да и, если уж на то пошло, Андуин вообще считал это не разговором, а настоящим скандалом.

Отец был в ярости, и его вполне можно было понять. И Андуин, и Джайна предполагали такую реакцию, а потому не только не рассказывали Вариану об участии его сына в переговорах с Бейном, но и не упоминали даже о самом факте переговоров.

– Джайна, как ты могла помочь Бейну? Почему дала ему деньги? – взорвался король сразу же, как только они добрались до Аметистового утеса.

Рядом со своим шатром Вариан распорядился сделать навес. Здесь он решал различные деловые вопросы. Под навесом были расставлены стулья и, хоть один из них и принадлежал королю Штормграда, размерами он ничем не отличался от остальных. Впрочем, в этот раз садиться никто не стал. По натянутой ткани барабанил дождь.

– Я выделила сумму из собственного бюджета, а не из казны Терамора или Альянса. Только подумай: если бы Магата Зловещий Тотем стала лидером тауренов, от этого никто не выиграл бы, в том числе и Альянс! – огрызнулась Джайна.

– У меня даже не было возможности «подумать», ведь ты не поставила меня в известность!

– Бейн пришел не к тебе, а ко мне, и Терамор давно стал… – Джайна побледнела и шумно сглотнула, – был… самостоятельным городом! Кроме того, ты бы просто не стал меня слушать. Точно так же, как не слушаешь сейчас.

Вариан потер глаза.

– Я уже наслушался, – возразил он. – Сегодня в суде. Этот таурен-скороход сообщил, что ты принимала участие в переговорах, крайне деликатных с точки зрения политики, с одним из врагов Альянса.

– Но в тот момент мы не воевали с тауренами. У нас даже не было конфликтов с Ордой! – возразила Джайна.

– Мы всегда воюем! – закричал Вариан. – Любые поступки неизбежно провоцируют конфликт. Ты ведь умна и сама это знаешь. Вот почему подобные встречи очень важны. Значение имеет каждая деталь! И я не должен был узнать об этом так, как узнал сегодня.

– Мы оба знаем, что ты ни за что не согласился бы выслушать Бейна, неважно, с какими вестями и по какой причине он пришел бы к тебе. Просто потому что он из Орды. А я выслушала и только благодаря этому успела эвакуировать из Терамора хотя бы детей!

– Но ведь и ты поступаешь так же, – ответил Вариан. – Сейчас ты отказываешься слушать любые оправдания Орды. – Джайна хотела было возразить, но король жестом остановил ее. – Давай посмотрим на это с другой стороны, – он изо всех сил старался говорить спокойно. – Оставим твои с Бейном дела. Больше всего мне сейчас хочется узнать, почему, во имя Света, ты решила втянуть в это моего сына?!

– Я… оказался там случайно, – сказал Андуин, попытавшись сгладить острые углы. – Я покинул Стальгорн, использовав Камень возвращения Джайны, и телепортировался в ее покои прямо посреди того разговора. Не сердись, отец, у нее не было другого выбора.

– Я бы с удовольствием упрятал вас обоих в темницу! – рявкнул Вариан.

– Не смей говорить со мной в таком тоне! Я – равноправный лидер, а вовсе не твой солдат и не ребенок, – сказала Джайна голосом, холодным как лед.

Как будто в подтверждение ее слов грянул гром. Джайну трясло от ярости.

– Ты – член Альянса, – резко возразил Вариан, подойдя к ней ближе.

– Знаешь, – зло проговорила Джайна, – чем больше я думаю, тем больше соглашаюсь с позицией бывших лидеров Кирин-Тора, которые хотели сохранить независимость. Не дави на меня, Вариан Ринн, потому что, если потребуется, я смогу дать тебе отпор.

– Джайна… – начал было Андуин, но волшебница лишь покачала головой:

– Прости, но с меня хватит причуд Риннов. Увидимся за ужином.

Ловкими, отточенными за годы практики движениями рук она сотворила заклинание телепортации. В фиолетово-голубом свете ее лицо казалось злым, а черты – резкими. Затем Джайна исчезла в неизвестном направлении.

Некоторое время отец и сын стояли, не произнося ни слова. По навесу все так же стучали капли дождя.

– Ну так что, – начал Андуин, поняв, что неуютное молчание затягивается, – отправишь меня в темницу без ужина?

– Она не должна была тебя в это втягивать, – ответил Вариан без тени улыбки.

– И не стала бы, если бы я неожиданно не явился в ее покои, – сказал Андуин. Он сел на стул и задумчиво проследил пальцем узор на подлокотнике. – Отец, Бейн хороший.

Вариан сел и на мгновение закрыл лицо руками.

– Андуин, Магни… был твоим другом. Страхолом, его подарок, – настоящая драгоценность. Зачем ты отдал палицу таурену? Чтобы он потом просто… швырнул ее тебе в лицо? – за гневом Вариана скрывалась неподдельная боль.

– Потому что мне показалось это правильным. Свет благосклонен к Бейну. Он вернул Страхолом из благородных побуждений. Бейн знал, на чьей стороне правда, и меньше всего хотел использовать палицу в битве против Джайны.

Вариан на мгновение прикрыл глаза.

– Об этом я не думал. И все же, Андуин, я по-прежнему очень зол на Джайну.

– Она знает, почему ты так себя ведешь. Но ей сейчас очень больно. Думаю, Джайне было непросто увидеть свой прежний дом.

– Конечно. Этот суд… – Вариан покачал головой. – Я буду только рад, когда он закончится. Какой бы приговор ни вынесли Гаррошу, этот орк больше не имеет власти. Мы остановили его, и это главное. Неважно, будет ли он казнен или сгниет в темнице.

– Ваше величество! – обратился к королю один из стражников, стоявших снаружи. – Для вас послание.

– Входи, – отозвался Вариан.

Стражник вошел, аккуратно отдал честь, чтобы не закапать дождевой водой все вокруг, и передал королю свернутый свиток, который каким-то чудом оказался сухим. Свиток был скреплен восковой печатью и, судя по пандарийским письменам на нем, был официальным судебным документом. Вариан поддел пальцем печать, сломав ее, и начал читать. Сперва он пришел в невиданную ярость, а затем расхохотался.

– Что такое?

Вместо ответа Вариан бросил свиток Андуину.

Его величеству королю Вариану Ринну.

ВЫ ВЫЗВАНЫ стороной защиты в Храм Белого Тигра для дачи показаний в суде над Гаррошем Адским Криком.

На месте подписи красовался отпечаток тауренского копыта.

* * *

После ужина Андуин отправился на пляж. Дождь пусть временно, но прекратился, а оставаться в компании отца и Джайны у принца не было никакого желания. Он сел на валун и стал любоваться океаном, кораблями, покачивающимися на волнах в бухте, и башней, излучавшей фиолетовое сияние.

Вдруг Андуин услышал хлопанье крыльев. Он тут же подскочил со Страхоломом в руке, но почти сразу расслабился, увидев создание размером не больше крупной собаки, парящее в нескольких метрах над головой. В передней лапе оно держало кожаный мешок.

– Не против, если я присоединюсь? – спросил Гневион (а это был именно он).

– Знаешь, – начал Андуин, – Джайна и мой отец были бы рады, если я перестал с тобой общаться, но, прошу, спускайся и составь мне компанию.

Гневион рассмеялся, ловко приземлился на соседний валун и в мгновение ока принял человеческое обличие. С его губ при этом не сходила усмешка.

– Что-то я не вижу Левой и Правой, – заметил Андуин, имея в виду вездесущих телохранительниц Гневиона.

– Отпустил их на вечер и прилетел проверить, все ли с тобой в порядке после столь бурного заседания суда, – ответил Гневион. – Скажу сразу, я был готов вызволять тебя из темницы на случай, если твой отец будет упорствовать. Просто чтобы ты знал.

– Как мило с твоей стороны, – ответил Андуин. – Пока тюрьма мне не грозит, по крайней мере – до окончания суда. Думаю, отец предпочел бы держать меня взаперти до самого тридцатисемилетия.

– Должен признать, подобные заблуждения весьма характерны для современных родителей, – откликнулся Гневион. – Полагаю, сегодня ты не виделся с Гаррошем?

– Откуда ты… впрочем, все равно, – Андуин не пытался скрыть свои встречи с Гаррошем, но и не кричал об этом на каждом углу. Он был уверен, что так поступали и все остальные. Но Гневион всегда узнавал всю необходимую ему информацию. – Я… не думаю, что пойду туда снова.

– Только не говори, что ты оставил попытки обратить орка к Свету! – притворно удивился Гневион, отпрянул и прижал руку к сердцу. – Должен признаться, меня печалит эта новость. Хоть я и всегда считал, что наивность тебя погубит.

Андуин со вздохом потер подбородок.

– Не знаю. Наверное, я просто устал от всего этого. Чувствую себя так, будто попал в западню.

– Когда я стану постарше, – заявил вдруг Гневион, – то смогу усадить тебя к себе на спину – но только при условии, что ты вежливо об этом попросишь. Мы отправимся в удивительные места и найдем такие приключения, от которых твой отец за ночь постареет на целый десяток лет!

– Звучит просто потрясающе, – мрачно откликнулся Андуин.

– А тем временем, – продолжил черный дракон, – предлагаю поискать древесины для костра, чтобы согреться и в его свете сыграть в… – широким жестом Гневион достал что-то из кожаного мешка, – Цзихуэй!

Андуин просиял. Провести вечер за Цзихуэй, целью которой является гармония между действиями обоих игроков, – отличная идея для завершения неприятного дня.

– Давай, – ответил принц.

28

День седьмой

– Обвинительница, вы можете вызвать последнего свидетеля, – произнес Тажань Чжу.

Джайна заметила, что Тиранда выглядит уставшей.

– Если суд не имеет возражений, я вызываю леди Джайну Праудмур.

Джайна встала и неторопливо спустилась по ступеням на арену. Вчера она много думала о поступке Тиранды и, в числе прочего, недоумевала, зачем та решила подпортить репутацию своей главной свидетельницы. «Неважно», – подумала Джайна. Доказательств ужасающих преступлений Гарроша более чем достаточно, чтобы даже такие сочувствующие присяжные, как Августейшие небожители, приняли решение запереть его в холодную, темную тюрьму и оставить там навсегда.

Вчера вечером Кейлек пытался поговорить, однако Джайна сказала, что она в порядке, но очень устала, и предложила встретиться утром в суде. После этого ей снились кошмары – реакция на показания Перита и собственную тревожность.

– Леди Джайна, прежде всего позвольте сказать, я искренне сожалею, что сегодня вам придется пережить те ужасные события заново.

Джайна посмотрела Тиранде в глаза и резко ответила:

– Чжу-шао, я переживаю то, что произошло в Тераморе, каждый день. Задавайте вопросы.

Тиранда кивнула с виноватым видом и, начав мерить арену шагами, заговорила:

– Леди Джайна, вчера Перит Штормовое Копыто заявил, что вы были предупреждены о нападении на Терамор.

– Да.

– Что вы сделали после того, как получили предупреждение?

– Я приказала рассказать об этом жителям города. Все желающие были вольны покинуть его. Но, как оказалось, большинство решило остаться и сражаться. Чуть позже мы отправили корабль с местными жителями и детьми на борту в Прибамбасск. После я связалась с Варианом Ринном.

Говорить об этом было не так сложно, как Джайна ожидала. «Просто отвечай на вопросы, – убеждала она себя, – и постарайся отстраниться».

– Что он ответил?

– Ответил, что отправит флот Седьмого Легиона, а также отзовет нескольких генералов с постов в разных частях Азерота и пошлет в Терамор. Вариан обещал связаться с Генном Седогривом, а я – с остальными лидерами Альянса.

Тиранда по-прежнему мерила шагами арену, сложив на груди руки. Ее взгляд был обращен не на Джайну, а на присяжных.

– Что произошло потом?

– Позже мне доложили о прибытии нескольких кораблей Орды. Они бросили якоря неподалеку от территориальных вод Альянса.

– Узнав об этом, вы приказали атаковать корабли?

Чувства начали возвращаться, и Джайну затошнило. Она покачала головой:

– Нет.

– Почему?

– Потому что корабли Орды не пересекли границу, а мне меньше всего хотелось развязывать войну.

«Я должна была. Свет милосердный, я должна была. Быть может, если бы мы ударили по Орде до прибытия генералов…»

– Вы сказали, что связались с лидерами Альянса. Обращались ли вы за помощью к кому-то еще?

Джайна облизнула губы и ответила:

– Да. Я отправилась в Даларан и добилась аудиенции у Совета Шестерых. Помочь нам вызвался сам Ронин и несколько других известных магов. Ронина сопровождала его жена Вериса Ветрокрылая, командир следопытов Серебряного Союза.

– Что вы предприняли?

– Мы ждали обещанного королем Варианом подкрепления и начали готовить город к войне: делать запасы продовольствия, готовить оружие и бинты. Каждый день мы тренировали солдат. Ожидалось, что корабли Орды могут в любую минуту войти в наш порт.

Сердце Джайны забилось чаще. Каждый вопрос неотвратимо приближал тот момент, когда придется заговорить об уничтожении Терамора.

– Прибыла ли обещанная помощь?

Джайна подавила желание съязвить. Все и так знали, как это было и что случилось с Терамором. Наверняка даже небожителям были известны подробности. Но ведь Джайна с таким нетерпением ждала допроса! Это ее шанс заставить Гарроша Адского Крика заплатить за свои преступления. И если ради этого придется пережить события того ужасного дня еще раз, пусть так. Джайна откашлялась.

– Да. Бойцы Седьмого Легиона прибыли на двадцати кораблях, а с ними – полдюжины лучших генералов Альянса и один адмирал.

Адмирал Обри. Он едва пережил нападение на Крепость Северной Стражи и нашел свой конец в Тераморе…

– Леди Праудмур? – позвала Тиранда.

– Я… извините, не могли бы вы повторить вопрос?

– Я спросила, напала ли Орда на город.

– Да.

– И вы были к этому готовы?

– Да. Мы выиграли, но победа далась нам нелегко и стоила больших потерь. Посреди всего этого хаоса мы раскрыли предателя – члена Кирин-Тора, одного из Похитителей Солнца, – Джайна пыталась говорить спокойно, но все же, не удержавшись, прорычала два последних слова и сжала кулаки. Почему она сразу не поняла, что этим эльфам нельзя доверять?

– Среди погибших был кто-то из ваших близких?

– Капитан Ваймор, которого я знала много лет. Он был мне другом.

– Может быть, вас задела еще чья-то смерть?

Джайна покачала головой:

– Нет. Тогда – нет.

– Догадывались ли вы о том, что Орда собирается предпринять нечто большее, чем попытаться разрушить Терамор привычными способами?

– Нет. Они сражались отчаянно и понесли большие потери. У нас были все основания считать, что Орда, как и мы, бросила на это сражение все свои силы.

– Значит, вы праздновали победу?

Джайна кивнула:

– Да.

– Чем вы занялись после того, как войска Орды отступили?

– Тем, что до́лжно делать в таких случаях, – ответила Джайна. – Позаботились о раненых, похоронили павших, утешили тех, кто потерял близких, нашли выживших.

«Киннди…»

Джайна сглотнула.

– Мы также выяснили, что во время сражения кто-то из Орды освободил Талена Созвучие Песни. Вериса Ветрокрылая и Шандриса Оперенная Луна попытались найти его след, пока не стало слишком поздно. Поэтому их… – Горло Джайны сжалось.

– Поэтому их не было в городе, когда на него упала мана-бомба, – закончила за нее Тиранда с сочувствием в голосе.

Джайна побеспокоилась заранее и спрятала в рукаве носовой платок. Достав его, она промокнула глаза.

– Да, – ответила волшебница. – Хвала Свету, они живы.

– Чжу-шао, – вмешался Тажань Чжу, – не лучше ли сделать перерыв?

Тиранда взглянула на свидетельницу. Та покачала головой. Джайна пожертвовала всем ради этого мгновения, ради того, чтобы все рассказать. Если сейчас остановиться, продолжать, возможно, не будет сил.

– Нет, перерыв нам не требуется, – ответила Тиранда. – Итак, вы решили, что битва окончена, Альянс победил, и погрузились в заботы о своем народе. Когда вы заподозрили, что что-то не так?

– До всех этих событий в Терамор прибыл Калесгос.

Джайна никак не могла отделаться от засевшего в голове слова «если». Мысли о том, как следовало бы поступить, наводнили ее разум, словно стадо талбуков. Если бы они приложили больше усилий к поиску Радужного Средоточия. Если бы его вообще не украли. Если бы…

– У рода синих драконов был похищен ценнейший артефакт под названием Радужное Средоточие, и Кейлек обратился ко мне за помощью в его поисках. Почти сразу после битвы он сообщил, что почувствовал присутствие Радужного Средоточия: оно стремительно приближалось к Терамору.

– Радужное Средоточие, – задумчиво произнесла Тиранда. – Не могли бы вы рассказать о нем поподробнее?

– Этот артефакт не использовался тысячелетиями, но в какой-то момент Малигос стал применять его для настройки волноловов. Волноловы вытягивали тайную магию из силовых линий Азерота и направляли ее в Нексус, – пояснила Джайна. – После смерти Малигоса Радужное Средоточие было использовано в ходе единственного удачного эксперимента с хроматическими драконами – для оживления Хроматуса. Чтобы одержать победу над ним, понадобилась сила всех четырех Аспектов и помощь Го’эла, которому было по силам управлять стихией земли. – Джайна в очередной раз задумалась над тем, как много бывший вождь Орды сделал для их мира, и зло отмахнулась от этой мысли.

– Действительно, мощный артефакт, а в плохих руках еще и разрушительный, – заметила Тиранда. – Что случилось потом?

– Кейлек отправился на поиски. А Ронин… – голос Джайны сорвался. Она налила воду в стакан и, поднеся его трясущейся рукой к губам, сделала глоток. Ее сердце колотилось, как у загнанного зверька. Тиранда потянулась было к Джайне так, словно хотела накрыть ее руку своей, но в последний момент передумала. Вместо этого она развернулась к Хроми и почти с благоговейным трепетом сказала:

– Разрешите представить суду видение описываемых событий.

Джайна еще ни разу не видела Хроми такой серьезной. Миниатюрная гномка аккуратно положила руки на артефакт, а затем начала творить заклинание, пробуждающее дремлющего дракона.

Джайна с силой закусила губу. В начинающемся видении она узнала саму себя и Ронина, который отдал все ради спасения Терамора. Глаза Джайны защипало от слез. Она нашла взглядом сидящую на трибунах Верису. Высшая эльфийка сидела, до боли сжав кулаки и, кажется, не дышала. Джайна не могла представить, пойдет ли на пользу Верисе это видение, или заставит страдать. Будет нелегко, но зато она сможет собственными глазами увидеть, что человек, которого она любила, был настоящим героем. В том же убедятся и все присутствующие.

События разворачивались в башне Джайны. В ее любимой башне, где повсюду были расставлены книги и разложены свитки, тут и там были оборудованы удобные места для чтения. Здесь варились зелья и повсюду в творческом беспорядке стояли бутылочки с эликсирами. В открытом окне, через которое в комнату проникал свет и свежий воздух, можно было разглядеть воздушное судно гоблинов – пока еще лишь точку в небе. Здесь, в башне, Джайна, Страдалица и Тервош проводили бесчисленные часы. Теперь здесь находился Ронин, буквально излучавший энергию. Сама же Джайна из прошлого торопливо поднималась по лестнице в сопровождении нескольких добровольцев-помощников. Она запоздало поняла, что даже не помнит их имен.

– Неужели Радужное Средоточие? – спросила Джайна из видения.

– Да, – ответил Ронин. – Оно питает силой самую большую мана-бомбу, какую когда-либо видел мир. И создает нейтрализующее поле, чтобы никто не сумел уйти. Я смогу ее обезвредить. Но сначала помоги мне. Я отведу нейтрализующее поле. Ненадолго, но эти люди успеют перейти в безопасное место.

– Конечно! – ответила Джайна из прошлого и начала создавать портал.

Джайна из настоящего точно помнила – в Штормград. Она планировала отправить туда своих спутников. Но теперь и Джайна, и все остальные могли заметить, что на самом деле он вел на небольшой скалистый остров в Великом море.

– Зачем ты перенаправил мой портал?

– Требует… меньше… энергии, – выдавил Ронин. Сдерживание барьера буквально высасывало из него силы. Джайна попыталась возразить, но маг прервал ее. – Не спорь… Уходите все, живо!

Спутники Джайны подчинились, она же не сдвинулась с места. Волшебница с ужасом смотрела на Ронина.

– Ты не можешь ее обезвредить! Ты задумал погибнуть здесь!

– Зат… кнись. Ступай! Чтобы спасти Верису… Шандрису… и всех, кого удастся… я должен втянуть бомбу сюда, прямо сюда! Стены башни насквозь пронизаны магией. Думаю, этого хватит, чтоб локализовать взрыв. Не будь дурой, Джайна. Уходи!

– Нет! Я этого не допущу! У тебя же семья! Ты глава Кирин-Тора!

– А ты – его будущее! – рявкнул Ронин. Казалось, он готов был вот-вот упасть и лишь силой воли держался на ногах.

– Нет! Вовсе нет! – возразила Джайна из прошлого. – Терамор – мой город, я должна остаться здесь и защищать его!

– Джайна, если ты не поспешишь, мы оба погибнем, и все мои старания затащить эту треклятую бомбу сюда, чтоб не позволить ей ударить в центр города, пойдут прахом. Ты этого хочешь? Этого добиваешься?

Гул приближавшегося воздушного судна нарастал.

– Я тебя не оставлю! – крикнула Джайна. – Может быть, вместе мы сможем обезвредить ее.

Джайна обернулась и посмотрела на приближающееся судно, увидела падение Калесгоса и момент, когда мана-бомбу сбросили на город. Видение изменилось. Теперь все присутствующие как будто видели мир ее глазами. Многие на трибунах задыхались.

От этих событий остались лишь спутанные воспоминания, но теперь Джайна все видела ясно. Ронин на мгновение прервался, чтобы схватить ее и бросить в портал. Она сопротивлялась, но поделать ничего не могла – заклинание уже начало действовать.

Джайна смотрела на Ронина не отрываясь.

Глава Кирин-Тора повернулся к окну, вытянув руки в стороны. На его лице застыло непокорное выражение.

А потом… ослепительная белая вспышка. Тело Ронина стало фиолетовым, цвета чистейшей тайной магии, а затем взорвалось, оставив после себя лишь облако лавандовой пыли.

Джайна вдруг очнулась и поняла, что ее горло саднит от крика. В этом она была не одинока. Кричали здесь, в зале суда, и кричали в видении – жители города, беспомощно наблюдавшие за приближением мана-бомбы. Джайна едва расслышала громоподобный голос Тажаня Чжу, объявившего перерыв. Она радовалась, что мучения Верисы наконец-то кончились, в то время как ее пытка только началась.

* * *

Андуин не обсуждал с Джайной события, свидетельницей которым она стала. Он слышал о разрушении Терамора и был уверен, что представляет, через какие ужасы пришлось пройти волшебнице. Теперь же принц понял, что осознал лишь самую малость. Он и вообразить не мог, что еще хочет показать Тиранда, но после вчерашнего готовился к худшему. Жрица продемонстрировала присяжным и всем собравшимся ужасающую сцену, в которой Ронин жертвует собой, и, как предполагал Андуин, не собиралась отступать.

Стоило признать, что бескомпромиссное поведение Тиранды, которая не щадила ничьи чувства и использовала самые жестокие методы, работало. Андуин зло взглянул на Гарроша, искалеченного, покрытого шрамами, оставленными ша, закованного в кандалы, висящего на волоске от смерти, а потом перевел взгляд на Бейна, уронившего голову на руки. Андуин знал, что разъяренную толпу удерживает от восстания вовсе не угроза оказаться в тюрьме. Нет, скорее страх, что они не смогут посмотреть очередное видение, услышать показания свидетелей или, пусть и через чужой опыт, ощутить на себе весь ужас злодеяний Гарроша.

Перерыв длился всего двадцать минут. Вериса сразу поднялась с места и ушла, не произнеся ни слова. Андуин сомневался, что она вернется, и прекрасно понимал почему. Джайна тоже покинула храм, как только объявили перерыв. Она вышла вместе с Тирандой, но, судя по жестам, между ними царила натянутая атмосфера. Андуин думал, что к ним присоединится Калесгос, однако тот остался на месте.

– Ты не пойдешь к Джайне? – спросил Андуин. – Перерыв короткий, но, я уверен, она будет тебе рада.

Кейлек устало покачал головой:

– А я не уверен.

Андуин неловко поерзал на сиденье. Вариан не обращал на них никакого внимания. Он сидел, откинувшись назад, сложив на груди руки и глядя только на Гарроша.

– Мне жаль, – тихо произнес Андуин. – Джайне пришлось многое пережить. Со стороны казалось, что вы отлично друг другу подходите.

– Я тоже так думал, – откликнулся дракон. Затем, как будто решив, что сказал слишком много, он хлопнул Андуина по плечу и с преувеличенной живостью продолжил: – Пойду, разомну крылья.

– И мне тоже стоит, – проговорил Андуин.

– Что? Крылья размять?

Шутка была не слишком удачной, но Андуин против воли улыбнулся:

– Ах, если бы. Но у меня только ноги. До скорого, Кейлек.

Проглотив три булочки с лотосовой начинкой и выпив кружку чая с молоком яка, Андуин задался вопросом: зачем он вообще связался с Адским Криком? Если догадки верны и Тиранда покажет то, чего он ожидает, продолжать помогать Гаррошу будет невозможно.

* * *

Джайна, хоть и выглядела бледной, была гораздо спокойнее, чем до перерыва. В зал суда она вернулась в компании Тиранды (судя по всему, им удалось оставить разногласия позади), затем каждая заняла свое место. Тажань Чжу объявил начало заседания и попросил Тиранду продолжить.

– Мы видели, что Ронин успешно телепортировал вас в безопасное место и перенес эпицентр взрыва мана-бомбы в башню, – сказала обвинительница. – Что произошло дальше?

Джайна села прямо и сложила руки на коленях. Ее глаза покраснели, но голос звучал спокойно:

– Я пришла в сознание на острове. Меня нашел Калесгос. Я сказала, что должна вернуться в Терамор, ведь, возможно, кому-то из находившихся в городе нужна помощь. Он предлагал пойти со мной, но я настояла на том, чтобы отправиться одной.

Андуин краем глаза взглянул на Калесгоса. Тот сидел, сжав губы в тонкую линию, и не смотрел на Джайну. Андуин предположил, что разговор, о котором только что шла речь, был не таким спокойным, как описывала волшебница.

– И вы отправились в Терамор?

– Да.

– Мне хотелось бы продемонстрировать суду, что увидела Джайна Праудмур, вернувшись в созданный ею город, который она любила и за который была готова умереть. – Тиранда кивнула Хроми.

С трибун послышались испуганные возгласы, и даже всегда спокойные Августейшие небожители казались огорченными. Мана-бомба оставила огромную воронку, зиявшую перед развалинами, в которые превратилась высокая башня. Небеса пестрели невиданными цветами – Андуин слышал, что такое часто бывало в Нордсколе.

И тела…

Андуин с трудом сглотнул, чувствуя привкус желчи. Их было так много. Некоторые выглядели вполне обыденно, насколько вообще может казаться обыденным труп, иные парили в воздухе, и кровь из их ран текла вверх, остальные же превратились в застывшие фиолетовые фигуры. Смерть здесь принимала самые разные формы без видимой логики.

Андуин наблюдал за тем, как Джайна, бледная и обезумевшая от ужаса, брела среди руин. Ее волосы, поседевшие в одночасье, казалось, парили, окружая голову ореолом. Вокруг стоял гул, воздух потрескивал – признаки присутствия тайной магии.

Вещи, оставшиеся от прошлой, повседневной жизни, ужасающе контрастировали с разрушениями. Андуин заметил раскиданные кубки, расчески, страницы из книг. Все это рассыпа́лось в фиолетовую пыль от одного прикосновения.

В огромном храме воцарилось напряженное молчание – каждый пристально следил за Джайной, которая разбирала завалы и надеялась отыскать выживших. Тишину нарушали лишь тихие всхлипы в те моменты, когда Джайна находила тела тех, по кому горевал кто-то из присутствующих. Вот Страдалица, побывавшая в стольких битвах. Даже после смерти она не рассталась со своим мечом. Джайна наклонилась, чтобы погладить ее по длинным волосам, но от прикосновения пряди рассыпались на мелкие осколки.

Андуин узнал и других: адмирала Обри и Маркуса Джонатана, много лет охранявшего главные ворота Штормграда. Принц с удивлением отметил, что эгоистично надеется: быть может, Джайна просто уйдет, и ему не придется наблюдать все эти ужасы, пусть и со стороны.

На земле лежала крохотная фигурка, напоминавшая ребенка. Андуин посмотрел на Джайну из настоящего, закрывшую лицо платком. Она не могла вынести это во второй раз, и принц понимал почему.

Джайна из видения не отводила взгляда от крошечного тела, лежавшего на животе в луже алой крови. Кровь виднелась и в розовых волосах, заплетенных в хвостики. Это была ученица, Киннди Искросвет. Джайна с нежностью потянулась к ее телу, которое от одного касания превратилось в пупрурную пыль, и в ужасе закричала.

Андуин хотел отвернуться, но не мог найти в себе сил и продолжал наблюдать за тем, как леди Джайна Праудмур, один из сильнейших магов современности, крича и плача, загребает руками пропитанный тайной магией пепел, как будто пытаясь собрать свою ученицу заново.

Сидящий рядом Калесгос судорожно вздохнул. Андуину хотелось вскочить на ноги и прокричать Тиранде: «Остановитесь! Пожалуйста, прекратите». Как будто прочитав его мысли, жрица подала знак Хроми. Ко всеобщему облегчению, видение растворилось в воздухе. Андуин, до этого неосознанно задерживавший дыхание, выдохнул.

Тиранда развернулась. В ее глазах горел огонь триумфа, добытого дорогой ценой.

Сильным звонким голосом она произнесла:

– Чжу-шао Кровавое Копыто, передаю свидетеля вам.

29

Бейн Кровавое Копыто поднялся со своего места не сразу, настолько его поразило только что увиденное. После такого было трудно заставить себя задавать Джайне вопросы, не говоря уже о том, чтобы пытаться оправдать Гарроша Адского Крика. Даже взглянуть в его сторону было трудно. Бейн беззвучно попросил Мать-Землю направить его, затем встал и подошел к той, что некогда была правительницей Терамора.

– Леди Джайна, – тихо произнес он, – если хочешь, я с удовольствием попрошу объявить перерыв.

Джайна взглянула на Бейна с нечитаемым выражением лица и ответила безэмоционально:

– Нет, я хочу со всем этим покончить.

– Уверен, никому в этом зале не придет в голову тебя винить, – начал Бейн. Он не проявлял жалость, да и Джайне это было не нужно. Только не от него. – Все мы пытаемся сформировать свою точку зрения на только что увиденное и можем лишь предполагать, что ты чувствовала после столь трусливого нападения на город, – он произнес эти слова не дрогнув. Бейн был из тех, кто всегда называет вещи своими именами. Да и вряд ли хоть кто-то из тех, кому довелось увидеть разрушение Терамора, мог бы назвать это иначе, чем трусливым нападением. – Прошу тебя, расскажи, что ты чувствовала?

Джайна посмотрела на Бейна и вдруг расхохоталась. Ее смех был резким и горьким. Такой реакции защитник не ожидал и инстинктивно прижал уши к голове. Джайна с трудом успокоилась.

– Боюсь, для этого не хватит никаких слов.

– Леди Джайна, пожалуйста, попытайся.

– Я была зла. Ужасно зла. Во мне было столько… гнева. Я не могла дышать, не могла есть и едва передвигалась. Злость затмевала все. То, что вы увидели, было кошмаром. Я видела, многие плакали. Но вас всех не было там. Вы не видели, как друзья…

Джайна поджала губы и замолчала. Бейн дал ей немного времени, чтобы успокоиться, а затем аккуратно подтолкнул к ответу.

– Ты злилась. Чего тебе больше всего хотелось?

– Убить его.

– Гарроша Адского Крика?

– Да. Гарроша и каждого орка, до которого я смогла бы добраться. Мне хотелось лишить жизни всех гоблинов, троллей, Отрекшихся, эльфов крови и тауренов, включая тебя, Бейн Кровавое Копыто. Мне хотелось уничтожить Орду так же, как Гаррош Адский Крик уничтожил мой дом. И мою жизнь.

Бейн даже не разозлился. Его голос и выражение лица были мягкими.

– И что ты сделала?

– Отправилась к королю Вариану и рассказала о том, что сделал Гаррош. Заявила, что король был прав, ненавидя Орду и не доверяя ее членам, а я ошибалась. Я убеждала его развязать войну и начать с разрушения Оргриммара.

– Как на это отреагировал король Вариан?

– Согласился, что мы должны начать войну. Но, в отличие от меня, он не хотел сразу переходить в наступление. Вариан утверждал, что нужно выработать стратегию и восстановить крепость Северной стражи. Я пообещала ему силу Радужного Средоточия и сказала, что знаю, как его использовать, чтобы разрушить Оргриммар так же, как Гаррош разрушил мой дом.

– Что он ответил?

Джайна вновь опустила взгляд на руки.

– Сказал… что хочет избежать опрометчивых действий, которые приведут к еще большим потерям в рядах Альянса. А Андуин добавил, что даже в самой Орде наверняка не все довольны трусливым поступком Гарроша. Но я ответила, что для всего этого уже поздно.

– Что именно ты сказала?

– Не помню.

– Леди Джайна, если ты действительно не можешь вспомнить, я покажу видение тех событий, – хоть тон Бейна и был мягким, Джайна устало подняла голову, и он увидел на ее лице выражение стыда.

– Не нужно, – тихо ответила волшебница. – Я сказала Вариану, что он трус и… извинилась перед Андуином за то, что воспитала в нем такую доверчивость. А потом ушла.

– Что ты сделала после?

– Я отправилась в Даларан, поговорила с Верисой. Я рассказала, как храбро поступил ее муж, как он спас меня, ее и всех остальных, всех, кого мог. – Бейн не стал искать взглядом Верису. Та не вернулась после перерыва, и он прекрасно понимал почему. – Я умоляла Кирин-Тор помочь мне. Мне хотелось убедить их перенести Даларан, как это уже делалось раньше, и использовать его мощь для уничтожения Оргриммара. Они отказались.

– Значит, никто не горел желанием разрушать целый город. Даже после того, что случилось в Тераморе, – уточнил Бейн.

– Да.

– Что ты предприняла?

– Я добралась до Радужного Средоточия раньше Орды и восстановила его. Не получив помощи, я сама научилась использовать этот артефакт.

– Ты хотела действовать без поддержки армии и летающего города?

– Верно.

– В чем заключался твой план?

Джайна встретилась глазами с Бейном и выставила вперед подбородок.

– Я хотела создать волну из элементалей воды, которая смела бы Оргриммар.

– Наверное, стоит отметить, что в итоге ты этого не сделала, – сказал Бейн. – Тебе кто-то помешал? Или ты передумала?

– Я… и то и другое.

– Не могла бы ты пояснить?

Джайна нахмурилась.

– Я все продумала и точно знала, что делать, – она замолчала, возможно, пытаясь подобрать правильные слова, а возможно, вспоминая, что чувствовала в тот момент.

Кайроз нашел видение тех событий и был крайне недоволен, когда защитник отказался его показывать. Бейн не считал, что Гаррошу хоть чем-то может помочь видение разъяренной и сломленной Джайны, планирующей свою месть, а также не хотел причинить еще больше боли той, которая когда-то ему помогла.

– Я добралась до Острова Битв, создала волну и уже готова была направить ее к северу, на Оргриммар. За это время она набрала бы еще большую силу.

– Почему же ты не осуществила свой план, леди Праудмур?

– Го’эл помешал мне.

– Откуда он знал, где тебя искать?

– Стихии послали видение и попросили у него помощи. Го’эл сказал, что не позволит мне затопить Оргриммар. Мы… начали сражаться за возможность контролировать волну.

Бейн взглянул на Го’эла. Тот сидел рядом с Аггрой, подавшись вперед, и внимательно наблюдал за происходящим. Взгляд его голубых глаз был полон грусти. Дружеские отношения, сложившиеся между женщиной-дипломатом и орком-вождем, были настоящим чудом. Но Гаррош и их разрушил.

– Кто побеждал?

Джайна проследила за направлением взгляда Бейна и быстро опустила глаза.

– Я, – призналась она. – Я была готова его убить.

– И что произошло?

– Меня отыскал Кейлек. Он встал на сторону Го’эла и попытался переубедить меня.

– Ему это удалось? Или же они вдвоем просто превзошли тебя в силе?

Выражение лица Джайны было встревоженным.

– Они… сказали, что из-за этого поступка я стану ничем не лучше Гарроша. И ничем не лучше… Артаса. И я поняла, – в этот момент Джайна подняла голову, – поняла, что они правы.

– Ты станешь ничем не лучше Гарроша, а Гаррош станет ничем не лучше тебя?

– При всем уважении, я протестую, – вмешалась Тиранда.

– Фа-шуа, я просто пытаюсь убедиться, что все мы правильно поняли слова свидетельницы, – возразил Бейн.

– Я согласен с защитником, – сказал Тажань Чжу. – Свидетельница может ответить.

– Да, – сказала Джайна. – Между нами не было бы отличий.

– И ты этого не хотела?

– Нет. Ни за что.

– И все же на мгновение ты приблизилась к нему и поняла, каково это: хотеть уничтожить целый город с мирными жителями.

– Я… да. Да, так и было.

Бейн склонил голову.

– Благодарю тебя, леди Джайна. Вопросов больше нет.

– А у вас, обвинительница? – спросил Тажань Чжу. Предполагая отрицательный ответ, он уже приготовился ударить в гонг.

– У меня есть вопрос, фа-шуа, – сказала Тиранда, встала и подошла к Джайне. – Леди Джайна, позже вы также поняли, что, если бы направили волну на Оргриммар, то разрушили бы и флот Альянса. Можно ли назвать это причиной, по которой вы остановились и теперь рады, что не осуществили свой план?

Бейн задержал дыхание. Легко представить, как Джайна скажет «да». Этого Тиранда и добивалась. Волшебница, ответив, сразу сможет уйти и приложить все силы к тому, чтобы залечить раны, которые вскрыли самым жестоким образом. Бейн знал, что предательство Похитителей Солнца в Даларане, ее новом городе, новом Тераморе, стало настоящим ударом. Многие говорили, что из-за этого Джайна горевала ничуть не меньше, чем после разрушения Терамора. Ходили слухи, будто она уговаривала Вариана уничтожить Орду.

Джайна ответила не сразу – она обдумывала этот непростой вопрос.

– Конечно, я испытала облегчение, узнав, что мои действия не привели к случайному разрушению флота. Но нет, я радовалась не из-за этого, – Джайна остановила взгляд на Гарроше, – а из-за того, что отныне никогда, никогда не буду похожей на него.

Возвращаясь мыслями к этому моменту, Бейн думал, что Тиранде стоило бы принять такой ответ. Но отступать она не хотела, ведь Джайна была ее последней, самой сильной свидетельницей. После этого обвинительнице придется довольствоваться лишь дополнительными вопросами, и она хотела закончить допрос сильным заявлением. Поэтому она задала слишком неуместный вопрос:

– Или никогда не станете похожей на Орду?

Джайна застыла. Тиранда ждала ответа и через мгновение заговорила снова:

– Леди Джайна? Я спросила, радовались ли вы, что никогда не станете похожей на Орду?

И Джайна, истерзанная, разъяренная, раненая, опустошенная и честная, коротко ответила:

– Орда – это не Гаррош.

Тиранда широко распахнула глаза. Свою ошибку она осознала слишком поздно.

– Вопросов больше нет, фа-шуа, – тихо произнесла она, окинула Джайну долгим взглядом и вернулась на место.

* * *

К тому моменту, как Сильвана добралась до озера Ясноводного в Тирисфальских лесах, неподалеку от Подгорода, сестра уже ждала ее.

– Я получила твою записку, – сказала Сильвана, – и привела лошадей.

Сильвана и не рассчитывала, что Вериса вернется в зал суда после перерыва. В конце концов, ей пришлось наблюдать за гибелью мужа. Точнее, за тем, как ее муж сначала превратился в сосуд для тайной магии, а потом погиб. Однако записка Сильвану удивила. Она была краткой: «Озеро Ясноводное. Хочу прогуляться верхом». Сильване показалось хорошим знаком то, что Вериса предложила встретиться в самом сердце земель Отрекшихся. Она ощутила гордость хотя бы из-за того, что сестра вообще знает о существовании озера, а также добралась сюда незамеченной и не попала в плен. Обе «Луны» Ветрокрылых были превосходными следопытами. А вот в предложении прогуляться верхом не было ничего неожиданного. В детстве они обе, и Вериса особенно, обожали это занятие.

Вериса сидела, облокотившись на ствол зачахшего дерева. Она медленно повернула голову. Сестра выглядела такой изможденной, хрупкой, и Сильвана порадовалась, что может хоть чем-то ее порадовать. Увидев мертвых лошадей, Вериса широко распахнула глаза. Они же смотрели на нее не моргая. Одна из лошадей склонила длинную шею, лишенную плоти, и отщипнула пучок травы, который тут же вывалился из ее рта на землю. Животное этого, кажется, не заметило и наклонилось за новой порцией.

– Это… скелеты, – пробормотала Вериса. – Лошади-скелеты.

– Мало кто из живых существ согласится терпеть меня в качестве наездницы, сестра. Иные даже не выносят моего общества. Если ты собираешься жить в Подгороде, придется привыкнуть к таким лошадям. Обещаю, они будут послушными.

– Да, в этом я не сомневаюсь, – ответила Вериса.

Подниматься она, судя по всему, не собиралась. Сильвана бросила поводья лошадей, зная, что они никуда не уйдут, и села рядом с сестрой.

– Как ты? – спросила она, ощущая неловкость. Прошло так много времени с тех пор, как Сильвана интересовалась чьим-то самочувствием.

Вериса закрыла глаза, из-под ее ресниц текли слезы.

– Сильвана, я так по нему скучаю. Так скучаю.

Сильвана была не в силах облегчить страдания сестры, она даже не смогла бы воскресить Ронина, а потому молчала.

– Я так рада, что мы собираемся убить Гарроша, – продолжила Вериса. – Надеюсь, твой яд будет действовать медленно и причинит ему сильную боль. Хочу, чтобы он страдал. Страдал так же сильно, как и я по его милости. Я рада, что посмотрела это видение. Оно лишь разожгло внутри меня огонь. Но больше ничего подобного я видеть не хочу и отказываюсь даже думать о смерти мужа. С этим миром меня теперь ничто не связывает.

– Что ж, – начала Сильвана, достав небольшой пузырек, – думаю, я смогу сделать твои мечты реальностью. Здесь хватит яда на то, чтобы убить двадцать орков. И да, он действует точно так, как мы обе хотим: медленно, мучительно. Противоядия не существует.

Реакция Верисы была такой бурной, словно Сильвана преподнесла ей подарок на день рождения. Ее лицо просияло, грусть испарилась, и она с благоговением взяла пузырек.

– Такой крохотный и такой опасный, – пробормотала Вериса.

– По капле на каждую дольку солнцеплода, и Гаррошу Адскому Крику конец.

Одной рукой Вериса крепко держала пузырек, а другой коснулась медальона, украшавшего ее изящную шею. Сильвана вернула его, и теперь обе сестры, проводя время вместе, всегда носили эти украшения.

– Спасибо, сестра. Я знала, что могу на тебя положиться.

Сильвана улыбнулась:

– Ты даже не представляешь, как я счастлива, что ты ко мне обратилась. Что же касается прощания с этим миром, знай: мой всегда открыт для тебя. Ты поэтому назначила встречу именно здесь?

Вериса кивнула.

– Встречаться в Пиках Ветрокрылых было… слишком грустно, – ответила она. – А еще мне хотелось получше изучить места, где я скоро буду жить.

Сильвана спрятала улыбку, и не стала комментировать этот неожиданный выбор слов. Странные фантомные боли становились все сильнее, но Сильвана игнорировала их с тем же невероятным упорством, которое когда-то помогло ей освободиться от гнета Артаса. Впервые с того момента, как это чудовище напало на ее народ, оставив в качестве напоминания отвратительный шрам под названием Тропа Мертвых, Сильвана была… счастлива. Она многого лишилась, но теперь судьба преподнесла неожиданный подарок. Это не просто огромная радость, но и возможность добиться большей власти в Орде. Они с сестрой и в самом деле будут непобедимы. К тому, что Сильвана имела, ее привели жестокие, чудовищные события. Вериса пережила то же самое и поэтому искала ее помощи.

«Как хорошо было бы иметь рядом кого-то, кому можно доверять», – подумала Сильвана. Кого-то, кто не просто выполняет приказы или действует из корыстных побуждений. Кого-то, кто смотрит на мир так же, как она сама. И, судя по всему, Вериса хотела того же самого.

Впрочем, Сильвана посвятила ее не во все подробности. Равной Королеве-Банши может стать лишь такая же банши. Ведь ее народ откажется подчиняться живому существу. Но Сильвана сделает все, чтобы смерть сестры была не такой чудовищной, какую пришлось пережить ей самой, а безболезненной и легкой. Даже милосердной. Вериса просто заснет, а проснется преображенной и перерожденной, с проницательностью и амбициями, которые недоступны живым.

– У меня есть чем тебя порадовать. Я уже научилась готовить рыбу с зеленым карри, – сказала Вериса, аккуратно убирав яд в сумку.

– Кажется, тебе удалось стать на кухне своей.

– Да. Еще день-два, а потом… – Она нахмурилась. – Сильвана, как думаешь, это правда будет так просто? Я не могу избавиться от ощущения, будто что-то пойдет не так.

– Все пройдет хорошо, Маленькая Луна, – успокоила ее Сильвана. – Мы добились того, что имеем, пройдя через пот, слезы и страдания. Мы заслужили право на победу.

– Это правда. Я жалею лишь о том, что не смогу взглянуть на то, как Гаррош Адский Крик наконец-то испустит дух.

– О да, – ответила Сильвана, – но ведь мы можем вообразить эту сцену. Кроме того, мы собственными глазами увидим его труп и станем свидетельницами того хаоса, который начнется после его смерти. А затем однажды мы признаемся в убийстве, и те, кто оказались недостаточно расторопными или трусливыми, будут нам завидовать.

Вериса, обхватив колени руками, посмотрела вдаль, за озеро.

– Эти земли всегда казались мне мрачными, печальными, – сказала она. – Но теперь я вижу во мраке какую-то странную красоту.

– Так и есть, – согласилась Сильвана. – Мне не нужно быть ночной эльфийкой, чтобы понять: ночь прекрасна и чиста. Это время, когда солнце прячется и уступает место луне. В смерти тоже есть свое очарование.

– Ты… думаешь, они примут твое решение сделать меня соправительницей?

– Отрекшиеся или Орда?

– И те и другие.

– Может быть, не сразу, – призналась Сильвана. – Понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть. Но очень скоро они научатся ценить тебя и будут рады твоему присутствию в Подгороде.

– О себе я не беспокоюсь, – продолжила Вериса. – Меня волнуют сыновья. Для них это будет странно.

Такого Сильвана не ожидала. Значит, Вериса действительно задумывалась о… нет, это невозможно!

Отвечая, Сильвана старалась подбирать правильные слова.

– Пожалуй, – согласилась она так, словно раньше об этом даже не задумывалась. – У них не будет друзей-ровесников, да и объяснить все будет сложно. Скорее всего, мальчики будут чувствовать себя несчастными. Подгород… не самое лучшее место для детей, сестра.

Вериса отвела взгляд. Сильвана следила за ней, словно ястреб, проклиная свою неосмотрительность. Стоило учитывать, что Вериса была не просто вдовой, но и матерью двоих детей. Впрочем, она упомянула о своих мальчиках впервые с тех пор, как они начали тайно встречаться друг с другом. Казалось, после смерти мужа Вериса не могла думать ни о чем, кроме смерти.

– Да, – согласилась она со вздохом. – Думаю, ты права.

Она уронила руку на траву и не глядя подняла шишку.

Что-то в голосе сестры насторожило Сильвану.

– Конечно, если ты захочешь быть вместе с детьми, я сделаю все, чтобы их приняли тепло. В конце концов, если не считать тебя, они мои самые близкие родственники.

Вериса покачала белокурой головой.

– Нет, все так, как ты сказала. Не думаю, что Подгород станет подходящим для них местом. Пусть лучше остаются там же, где и сейчас, – Вериса невесело рассмеялась. – Все равно я была им не лучшей матерью. – Она смяла шишку в кулаке. Чешуйки с треском отломились, и Вериса отбросила их прочь.

Сильвана же была довольна. Сестра все понимала, и, к счастью, убивать племянников не потребуется. Впрочем, успокоится Сильвана лишь тогда, когда ее сестра умрет. Тогда они будут вместе.

Навсегда.

30

День восьмой

– Я вызываю короля Вариана Ринна, – объявил Бейн.

Андуин, не удержавшись, наклонился к отцу и прошептал:

– Отвечай на вопросы. Не говори больше, чем необходимо.

– Ха-ха, – проворчал Вариан и встал.

Андуин заметил ошеломленное выражение лица Джайны и понял, что отец, вероятно, только ему рассказал о том, что будет выступать в качестве свидетеля защиты. Волшебница перевела взгляд голубых глаз от отца к сыну, затем сжала губы и обратила взгляд вперед.

Разумеется, удивилась не только она. Предложить королю Штормграда свидетельствовать в защиту бывшего лидера Орды – странное решение даже в том случае, если бы вождем был Го’эл. Но Гаррош… Андуин откинулся на спинку сиденья и задался вопросом, что же задумал защитник.

Вариан произнес клятву и выжидательно посмотрел на Бейна.

– Если суд не имеет возражений, – начал тот, – прежде чем перейти к допросу свидетеля, я хотел бы представить важное доказательство. Многие знают, что именно король Вариан Ринн был одним из тех, кто выступил против безотлагательной казни подсудимого. Однако в прошлом он не всегда готов был проявить милосердие.

– При всем уважении, я протестую, – вмешалась Тиранда, поднявшись. – Мы собрались не для того, чтобы судить короля Вариана.

– Верно, – согласился Бейн, – однако, если бы не его решение, Гарроша не было бы в живых, и у нас не было бы повода собраться в этом храме.

Джайна еле слышно пробормотала что-то об ошибках. Кейлек мрачно хмурился, а на лице Верисы, сидевшей позади, читалось самодовольство. Она была настоящей красавицей, но это выражение выглядело отвратительно. Андуин прикусил губу и вновь перевел взгляд на отца.

– Не буду спорить, это правда, – начал Тажань Чжу, – и все же такого аргумента недостаточно, чтобы отклонить протест.

– Фа-шуа, я знаю, это может показаться странным, но я хочу доказать, что король Вариан может дать исчерпывающий отзыв об обвиняемом.

– Даже если бы в вашей просьбе не было никакой необходимости, – ответил Тажань Чжу, – на такое я посмотреть не откажусь. Выражаю согласие с защитником.

Тиранда приняла отказ с присущим ей изяществом и вернулась на место. Истинные ее эмоции выдавали лишь поджатые губы. Обвинительница начала делать заметки.

– В таком случае разрешите представить суду видение, которое подтверждает высказанную мысль.

Кайроз шагнул к артефакту бронзовых драконов. Андуин заметил, что песочные часы перевернули, и верхний сосуд, опустевший с момента видения о разрушении Терамора, снова полон. Бронзовый дракон из плоти и крови поколдовал над артефактом, его металлический собрат очнулся ото сна, и песок, засияв, пришел в движение.

Сперва в видении была только темнота. Затем стали доноситься приглушенные звуки битвы – яростные вопли, крики, звон стали.

– Что это было? – раздался испуганный голос, принадлежавший той, кто лишь недавно переняла распространенный среди ее народа акцент.

Мойра Тауриссан. Андуин знал, что будет дальше. Впрочем, предугадать, поможет ли это видение защитнику и преследует ли тот вообще подобные цели, он не мог.

Наконец зажглась лампа, и Мойра испуганно огляделась вокруг. В своих стальгорнских покоях она была не одна. Рядом с кроватью в колыбели спал ребенок, вход охраняли два дворфа клана Черного Железа. Один из них стал открывать дверь.

– Нет! – прошипела Мойра. Она поднялась и встала на кровати, не сводя взгляд с двери. Одетая лишь в ночную сорочку, Мойра коснулась руками шеи. – Я приказываю тебе не выходить! Может быть, здесь нас не найдут.

Дворфы на всякий случай вооружились. Долго ждать не пришлось. Раздался оглушительный стук в дверь, и Мойра задохнулась от ужаса. Снаружи кто-то попытался выбить дверь, заколотив по ней во второй, а потом и в третий раз. На четвертой попытке дверь деформировалась и поддалась.

Мойра закричала от страха. Ее ребенок проснулся и добавил свой пронзительный испуганный плач к воцарившейся какофонии. В комнату ворвались трое и тут же набросились на стражников. Дворфы Черного Железа сражались отчаянно, но противник превосходил их числом. Лидер нападавших, лицо которого было скрыто маской, управлялся сразу с двумя мечами. Мощным ударом он убил одного из дворфов, вогнав оружие так глубоко, что не сумел достать и оставил его в теле.

Тяжело дыша, он развернулся к Мойре и снял маску. Все присутствующие, как и героиня видения, удивленно вздохнули, поняв, что это Вариан. Для Андуина произошедшее не стало неожиданностью, однако он по-прежнему горевал из-за того, что дело дошло до насилия. Если бы только он успел раньше… Принц взглянул на Мойру из настоящего, которая не теряла самообладания, но все же ощущала некоторый дискомфорт. Андуину было жаль, что ей приходится смотреть видение. Он разозлился на Бейна, который решил это показать.

Тем временем Вариан из прошлого схватил перепуганную, сопротивляющуюся дворфийку, буквально сдернул с кровати и потащил прочь из комнаты. Он направлялся к открытой площадке около Великой Кузни. Сюда же начали стекаться дворфы и гномы, испуганные и ничего не понимающие. Вариан притянул Мойру за воротник сорочки и приставил к ее горлу меч.

– Узрите, перед вами узурпаторша! – крикнул он. – Ребенок, из-за которого Магни Бронзобород пролил множество слез. Его любимая дочь. В каком ужасе он был бы, увидь, что она сотворила с его городом и его народом. – Вариан повернулся и заглянул в расширившиеся от испуга глаза Мойры. – Ты недостойна этого трона. Ты захватила его обманом, подлостью и нечестными уловками. Ты угрожала своим подданным, хоть они и не сделали ничего дурного, агрессией и злобой проложила путь к титулу, которого не заслуживаешь. Я больше не потерплю обмана и не позволю тебе восседать на троне!

– Останови, – попросил Бейн. Андуин почувствовал, что все присутствующие переключили свое внимание на Вариана. – Мы видели вас и королеву-регента Мойру Тауриссан, которая, очевидно, осталась в живых после тех событий. Не могли бы вы рассказать, что произошло?

– Это случилось прямо перед Катаклизмом, – ответил Вариан. – После того, как король Магни попытался провести древний ритуал единения с землей, пытаясь разобраться в происходящем. Что-то пошло не так, и Магни слился с землей в прямом смысле. Из ниоткуда появилась королева-регент Мойра и заявила свои права на трон. Она закрыла ворота Стальгорна и держала моего сына в заложниках. К счастью, ему удалось сбежать.

– Что вы предприняли?

– Я проник в Стальгорн.

– Для чего?

– Чтобы нейтрализовать Мойру и освободить город.

– Каким образом вы собирались ее нейтрализовать?

– Об этом я в тот момент не думал. Вероятно, планировал убить ее, если окажет сопротивление.

– Сопутствующие потери.

– Да.

Андуин взглянул на Тиранду. Она сидела с непроницаемым выражением лица, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Принц понимал, что жрице хотелось бы выразить протест, но очередную просьбу отклонили бы, как и предыдущую. Бейн повернулся к Кайрозу и кивнул.

– Отец!

Андуин наблюдал за тем, как в видении он сам прорывается через толпу, отчаянно пытаясь пробиться к Вариану. «Каким маленьким я выгляжу», – рассеянно подумал он.

– Андуин, зачем ты здесь? Уходи. Это неподходящее для тебя место.

– Подходящее! – возразил Андуин. – Ты сам меня сюда отправил! Ты хотел, чтобы я больше узнал о народе дворфов, и я выполнил это поручение. Я хорошо знал Магни и был здесь, когда пришла Мойра. Ее появление вызвало беспорядки. Дело шло к гражданской войне. Все хватались за оружие, думая, что так смогут разрешить проблемы. Как бы ты ни относился к Мойре, она – законная наследница трона!

– По крови, может быть, – рявкнул Вариан, – но не по складу ума! На нее ведь наложили заклятие, так Магни всегда думал. Мойра взяла тебя в заложники, держала под замком ни в чем не повинных подданных. Она не годится в лидеры! Она разрушит все, что построил Магни. Все, ради чего он… умер!

Подобравшись ближе к отцу, Андуин вытянул руку вперед. «Я был напуган до смерти, – вспомнил он. – Боялся, что скажу что-то не то, отец перережет ей горло, и все это будет на моей совести. Как же далеко нам пришлось зайти. Во всяком случае, многим из нас».

– Отец, нет никакого заклятия. Магни было проще в это поверить, чем признать правду: он отмахнулся от Мойры, потому что она родилась женщиной, а не мужчиной.

– Андуин, ты порочишь память достойного представителя Альянса.

– Даже самые достойные могут совершать ошибки.

– Останови, – попросил Бейн Кайроза. – Король Вариан, как вы считаете, что принц Андуин имел в виду?

– Он намекал на мое прошлое, – ответил Вариан. – Я совершил множество ошибок и не горжусь этим. Я угрожал, срывался, демонстрировал, скажем так, нетерпимость по отношению к другим расам. Как видите, Андуин ведет себя иначе.

Видение продолжилось. Андуин наблюдал со стороны за своими попытками донести до отца, что дворфы сами должны решить, принять им Мойру в качестве своей правительницы или нет. Ответ Вариана он будет помнить до конца жизни.

– Андуин, она держала тебя в заложниках! Тебя, моего сына! Я не могу ей этого простить. Я не позволю удерживать в неволе тебя и ни в чем не повинных жителей целого города. Не позволю, ясно?

– Останови, – попросил Бейн Кайроза. – Похоже, что вы собирались убить Мойру не из-за узурпации трона, а из-за угрозы Андуину.

Вариан кивнул:

– Я… был в ярости. В то время у нас с сыном были натянутые отношения, и я… – он попытался подобрать правильные слова, явно волнуясь из-за того, что приходится говорить о таком в присутствии целой толпы. – Я удивился, поняв, насколько сильно боюсь его потерять. И, когда Андуину ничего не угрожало, я захотел наказать Мойру за то, что она заставила меня переживать.

Вариан и Андуин обменялись теплыми взглядами. Видение тем временем исчезло.

– Чем все закончилось? – спросил Бейн.

– Андуин совершенно правильно заявил о том, что дворфы должны сами решить свою дальнейшую судьбу.

Бейн снова кивнул Кайрозу. Теперь Вариан из прошлого, кажется, принял решение.

– Мне противно это признавать, – сказал он Мойре, которую все еще держал мертвой хваткой, – но ты законная наследница. Тебе, Мойра Бронзобород, как и мне самому, придется постараться стать лучше. Чтобы мудро править народом, одного происхождения недостаточно. Свой титул нужно заслужить.

– Останови. После этого был создан Совет Трех Молотов, который и сейчас правит дворфами, верно? – уточнил Бейн.

– Да, верно.

– Что было после того, как Мойра согласилась с вашими доводами?

– Я отпустил ее и отозвал своих людей.

Видение вновь ожило. Вариан подошел к Андуину и крепко обнял его. Дворфы, собравшиеся вокруг них, явно радовались и собирались, по традиции, отметить разрешение конфликта доброй кружкой пива. Стало шумно, все свистели и кричали: «Громовой Молот!», «Бронзобороды!», «Черное Железо!».

– Видишь, отец, – сказал Андуин, – ты поступил правильно. Другого я от тебя и не ожидал.

Вариан улыбнулся.

– Просто нужно было, чтобы кто-то в меня поверил, – ответил он.

Бейн подал знак Кайрозу, и видение замерло.

– Ваше величество, как считаете, вам удалось измениться?

Вариан коротко взглянул на Андуина, и тот улыбнулся в ответ. После этого король посмотрел на Бейна и кивнул:

– Да, удалось.

– А остальные согласны с этим?

– Да, они видят это яснее, чем я сам.

– Почему вы решили измениться?

– Потому что какая-то часть меня мешала мне стать тем человеком, которым я хотел бы быть.

– Вас ведь некогда в прямом смысле разделили надвое, – продолжил Бейн. – Процесс воссоединения был непростым, и вам было нелегко вспомнить моменты прошлого, не связанные с насилием. Это большое препятствие на пути к самосовершенствованию. Как вам удалось все преодолеть?

– Было… непросто, – признался Вариан. – Я был далек от совершенства и не приблизился к нему до сих пор. Время от времени я… возвращаюсь в прежнее состояние. Сначала я попытался осознать, что на самом деле хочу измениться, а затем осуществил это, полагаясь на силу воли и дисциплину, помня о том, за что борюсь.

– Сила воли. Дисциплина. Причины, заставляющие продолжать бороться, – повторил Бейн. – Как вы обрели все это?

– Рядом со мной были те, кто хотел помочь. Я к ним прислушивался, – ответил Вариан. – Им удалось перебороть мое упрямство и донести до меня простую мысль: я вел себя вовсе не так, как тот человек, которым хотел стать. Я мечтал быть хорошим отцом для своего сына, лишившегося матери. Справедливым правителем в тяжелые времена. Я поклялся дать своему народу то, в чем он нуждается. Изменить жизнь подданных к лучшему, вместо того, чтобы тратить время, потакая своим жалким порывам.

– Можно ли сказать, что вы изменились не под влиянием обстоятельств или чьих-либо угроз, а потому что хотели стать лучше ради тех, кто на вас рассчитывал?

– Да, так и было.

– Как вы думаете, Гаррош Адский Крик заботится о своем народе?

– Протестую! – крикнула Тиранда.

– Я согласен с защитником, – возразил Тажань Чжу и кивнул королю.

Вариан, помня о том, что дал присягу, некоторое время собирался с мыслями, а затем впился в Гарроша острым взглядом голубых глаз.

– Думаю, когда-то заботился. И, пожалуй, ему до сих пор небезразлична судьба орков, но не всей остальной Орды.

– Значит, ваш ответ «да»?

– Если под народом подразумеваются орки, то да.

– Считаете ли вы Гарроша умным?

– Да, он очень умен.

– Итак, перед нами тот, кто, даже по вашему мнению, мнению врага, заботится о своем народе. Тот, кто, как вы только что сказали, очень умен. Многие отзывались похожим образом и о вас, ваше величество. Как вы думаете, может ли такая личность измениться?

Король едва слышно рассмеялся:

– Я крайне сомневаюсь, что Гаррош…

– Пожалуйста, просто ответьте на вопрос. Да или нет? Может ли измениться тот, кто очень умен и кто заботится о своем народе?

Вариан нахмурился, открыл было рот и закрыл его вновь, затем глубоко вдохнул и тихо ответил:

– Да, это возможно.

– Благодарю, ваше величество. Вопросов больше нет.

Тиранда, судя по всему, едва могла усидеть на месте и чуть не подпрыгнула, когда настала ее очередь беседовать с Варианом, который, кажется, тоже был рад, что первая часть допроса позади.

– Ваше величество! – сказала она. – У меня к вам лишь несколько вопросов. Прежде всего, вы склонны к геноциду?

– Что? – спросил Вариан, удивленно глядя на жрицу.

– При всем уважении, я протестую! – закричал Бейн.

– Фа-шуа, – мягко начала Тиранда, – я не пытаюсь обвинить свидетеля и всего лишь хочу, чтобы он рассказал нам о своих взглядах.

– С какой целью? – спросил Тажань Чжу.

– Защитник призвал короля Вариана дать некий отзыв о Гарроше. У него была возможность доказать, что его величество вполне подходит на эту роль. Теперь я делаю то же самое.

– Я согласен с обвинительницей. Вы можете продолжать, но только до тех пор, пока я не решу, что на свидетеля оказывается давление. Можете ответить.

Тиранда склонила голову и перевела взгляд на Вариана.

– Ваше величество, вы склонны к геноциду?

– Нет, – произнес Вариан, нахмурившись.

Андуин задумался, для чего Тиранда вообще задает такие вопросы.

– Желали ли вы когда-либо заполучить власть?

– Нет, – ответил Вариан. – Скажу больше, я считаю власть и ответственность тяжким бременем.

Андуин знал, что его отец в глубине души предпочел бы скорее жить незамысловатой жизнью гладиатора Ло’Гоша, чем стать королем Варианом.

– Защитник только что продемонстрировал сцену, в которой вы и члены ШРУ проникаете в Стальгорн, нападаете на представителей клана Черного Железа и угрожаете безоружной дворфийке. Можно ли сказать, что вы часто занимаетесь подобными вещами?

– Конечно, нет! Что за бред… – начал было Вариан.

– Ваше величество, прошу, просто ответьте, – невозмутимо произнесла Тиранда.

– Нет!

– Доводилось ли вам в самый темный час, поддавшись ярости, составлять и приводить в исполнение план, предполагающий уничтожение населения целого города?

И тогда Андуин все понял.

– Нет, – ответил его отец.

Тиранда, не теряя хладнокровия, развернулась к Тажаню Чжу.

– Фа-шуа, защитник вызвал короля Вариана в качестве свидетеля, который сможет пролить свет на внутренние переживания Гарроша Адского Крика. Я согласна с тем, что сам Вариан столкнулся с похожими трудностями, однако он никогда не был и никогда не будет похож на подсудимого. Таким образом, его величество нельзя расценивать как человека, кто может с уверенностью заявить, как Гаррош поведет себя в той или иной ситуации. А потому я хотела бы попросить исключить из протокола все сказанное этим свидетелем.

– При всем уважении, я…

Тажань Чжу вскинул руку.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, но исключать показания свидетеля из протокола не стану. Я считаю, что и ваши методы, и методы защитника вполне жизнеспособны и уместны.

– Но фа-шуа… – начала Тиранда.

– Вы уже достаточно сказали, обвинительница. Остались ли у вас вопросы к свидетелю?

– Нет, лорд Чжу.

– Хорошо. Тогда объявляю сегодняшнее заседание закрытым. Завтра мы предоставим возможность каждой из сторон произнести заключительное слово. Чжу-шао Кровавое Копыто, чжу-шао Шелест Ветра, это будет последний шанс обратиться к присяжным. Надеюсь, вы распорядитесь им разумно.

31

День девятый

Наступил последний день суда. В воздухе висело напряжение. На пути в храм Сильвана прошла мимо одного из гоблинов-букмекеров, который каким-то чудом забрался так далеко, миновав стражников. Голова у него была крупная, лысая, на носу сидели очки, а начищенные пуговицы жилета сверкали.

– Леди! – позвал гоблин. – Может, сделаете ставочку?

Сильвана была в приподнятом настроении, а потому мысль о том, чтобы и в самом деле сделать ставку, повеселила ее. Она остановилась и взглянула на низенького зеленокожего жулика.

– А какие есть варианты? – спросила Сильвана, скривив губы в улыбке.

– Один к одному с выплатой за быструю казнь, два к одному за пожизненное заключение. Есть и совсем безумные ставки.

– Какие, например?

Гоблин сверился с записями.

– Так-так… Двадцать пять к одному за то, что присяжные не придут к единому мнению, восемнадцать к одному за попытку побега, пятьдесят к одному за внезапную смерть обвиняемого и наконец двести к одному за покаяние с дальнейшими общественными работами в сиротском приюте Оргриммара, – прочитал он и уставился на Сильвану крохотными глазками, которые из-за очков казались огромными.

– Неужели кто-то на это ставит? – удивленно спросила она.

– Вы не поверите! Иногда даже самые маловероятные исходы сбываются. Взять вот старые-добрые «Виражи на миражах». Видал я однажды, как начищенная до блеска гномская машина пятнадцать кругов шла первой, но прямо перед финишем выбыла из числа лидеров.

Искушение было велико, но Сильвана не могла рисковать: вдруг гоблин запомнит ее ставку? Поэтому она только похлопала его по сверкающей зеленой лысине и вошла в зал суда.

Сегодня после заключительных заявлений защитника и обвинительницы Августейшие небожители удалятся для принятия решения, а Гаррошу подадут последнюю трапезу. Благодаря Верисе Сильвана знала, это будет рыба с зеленым карри, любимое блюдо орка. Сегодняшнее заседание, каким бы ни был его исход, станет лишь извращенным увеселением. Пусть другие волнуются и хмурятся, спорят, дискутируют и нервничают. Только Сильвана и Вериса понимали, что все это пустое.

Тажаню Чжу пришлось несколько раз ударить в гонг, чтобы успокоить толпу.

– Думаю, все вы знаете, что сегодня последний день суда над Гаррошем Адским Криком, – произнес он и взглянул на Тиранду. – Чжу-шао Шелест Ветра, собираетесь ли вы вызвать кого-то из свидетелей повторно?

Сильвана заметила, что на этот раз ночная эльфийка выбрала более строгий наряд, соответствующий случаю. Без сомнения, она рассчитывала на победу. При других обстоятельствах Сильвана бы радовалась успехам обвинительницы.

– Нет, фа-шуа.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, собираетесь ли вы вызвать кого-то из свидетелей повторно?

Бейн покачал увенчанной рогами головой:

– Нет, фа-шуа.

– Принято к сведению. Мне бы не хотелось, чтобы последние часы судебного заседания превратились в балаган, поэтому до начала заключительных прений сторон я хочу рассказать всем вам, что именно будет происходить. Итак, сторона обвинения представит аргументы в пользу казни подсудимого. После этого сторона защиты представит аргументы в пользу пожизненного заключения. Мы объявим двухчасовой перерыв. В это время обвиняемый сможет насладиться трапезой (в худшем случае – последней в его жизни), а затем произнести заключительное слово, если того пожелает.

Сильвана застыла. Что? Она полагала, что карри подадут после того, как присяжные удалятся для вынесения решения, а не посреди дня! Все их планы… Она взглянула на сестру. С такого расстояния разобрать выражение лица было невозможно, но Вериса вдруг заинтересовалась содержимым своей сумки. Поискав что-то, она кивнула и повернулась в сторону трибун, на которых расположились Отрекшиеся.

Внезапная паника сменилась восторгом. «О, дорогая сестра, – подумала Сильвана, пряча улыбку, – каких высот мы сможем достичь вместе!» Судя по всему, Вериса всегда носила яд с собой. Это значило, что их планы сбудутся вне зависимости от того, в какое время этот проклятый орк решит набить желудок.

Убедившись, что катастрофа предотвращена, Сильвана перевела взгляд на судью. Тот со строгим видом осмотрел собравшихся.

– Я надеюсь, никто из вас не будет нарушать дисциплину. Судьба Гарроша решается на наших глазах. Он имеет полное право поделиться своими чувствами и мыслями, говорить столько, сколько посчитает нужным, и быть услышанным. Если кому-то это непонятно, я с удовольствием помещу его на месяц в монастырь Шадо-Пан и разъясню все наглядно.

Сильвана, как и прочие, ни минуты не сомневалась, что пандарен и правда сдержит свое слово. Тажань Чжу был доволен реакцией, с которой встретили его предложение, и продолжил:

– После речи подсудимого присяжные удалятся для вынесения приговора. Затем мы снова соберемся в этом зале. Итак, чжу-шао Шелест Ветра, мы готовы выслушать вашу заключительную речь.

* * *

Джайна внимательно наблюдала за тем, как Тиранда встала, последний раз просмотрела свои записи, затем аккуратно свернула их и отложила в сторону. Жрица знала, что именно этого момента ждали многие присутствующие. На нее было обращено все внимание. Тиранда, никуда не торопясь, поставила на стол ничем не примечательную сумку из руноткани, запустила руку внутрь и достала камень размером с яйцо.

– Во вступительной речи, – начала она звонким, выразительным голосом, – я уже упоминала, что получила самую легкую задачу. Мне как обвинительнице требовалось доказать, что Гаррош Адский Крик не заслуживает «второго шанса», ничем не может «искупить вину» или совершить хоть что-то из того, о чем говорил защитник, пытаясь вызвать у вас сочувствие. Еще до того, как я впервые выступила перед судом, Гаррош признался в преступлениях, которые ставятся ему в вину. Кроме того, – Тиранда улыбнулась и пожала плечами, – я не сомневаюсь, что все вы обратили внимание на его поведение.

Пройдясь по арене, она вновь оказалась у своего стола. Аккуратно положив камень, она вновь запустила руку в сумку, достала второй и продолжила свою речь.

– Защитник задается вопросом, могут ли живые существа измениться. Конечно, могут. Всему свойственно меняться. Однако не всегда к лучшему. Так, дерево растет, этого мы отрицать не можем. Но растет и опухоль.

Тиранда вновь положила камень и на этот раз достала из сумки сразу два.

– Во вступительной речи я дала вам несколько обещаний, – продолжила она. – Я говорила, что покажу, как Гаррош Адский Крик плел интриги, лгал и предавал, – Тиранда замолчала и взглянула на Джайну. – Мне жаль, что пришлось растревожить столько болезненных воспоминаний. Это была суровая необходимость. Если бы я не сделала все, что в моих силах, чтобы представить наиболее полные и убедительные доказательства, то не смогла бы выполнить свой долг.

После этого Тиранда, прижав камни к сердцу, низко поклонилась. Джайна все понимала. Она с трудом сглотнула и кивнула. Тиранда на это никак не отреагировала, но, кажется, все же испытала облегчение. И снова верховная жрица положила камни и достала два новых. Из четырех камней она выложила линию вдоль края стола, на которую теперь с любопытством поглядывали многие из присутствующих.

– Подведем итоги, – начала Тиранда. – Гаррошу было предъявлено десять обвинений. Большинство из них предполагало целую совокупность злодеяний. – Она достала еще несколько камней и разложила их рядом с остальными в такую же ровную, аккуратную линию. – Геноцид, убийства, насильственное изгнание народов, похищения, обращение в рабство, похищение детей, пытки, убийство пленников, принуждение к деторождению, варварское уничтожение городов и деревень, не представлявших военного или гражданского интереса.

Тиранда выдержала паузу и внимательно осмотрела камни, пересчитав их выразительным жестом.

– Здесь девять камней, – сказала она и посмотрела на трибуны, вглядываясь в лица своими сияющими глазами. – Возможно, вы задаетесь вопросом, где еще один, ведь я упомянула десять обвинений, выдвинутых против Гарроша. Все потому, что эти камни не имеют отношения к обвинениям.

Тиранда развернулась к столу, взяла первый камень и внимательно его осмотрела.

– Камни, – медленно произнесла она, – символизируют нечто большее. Это частицы тех земель, которые никогда уже не оправятся после злодеяний Гарроша Адского Крика. Например, вот этот камень из Когтистых гор. Там властитель Кром’гар уничтожил население целой деревни, следуя, как ему казалось, философии новой Орды, которую исповедовал Гаррош. Как он это сделал, спросите вы? Сбросил бомбу. Гаррош убил его, наказав за… бесчестие.

Тиранда положила камень на стол с таким грохотом, что Джайна вздрогнула от неожиданности. С трибун донеслись удивленные вздохи. Тиранда яростно оглядела присутствующих своими прекрасными глазами и взяла следующий камень.

– На этом множество алых полос от пролитой крови. Он взят с арены в Оргриммаре. – Тиранда задумчиво покрутила камень в руках. – Именно там вершится Мак’гора. Именно там в результате предательства погиб отец Бейна Кровавое Копыто. – Тиранда аккуратно положила камень на стол и перешла к следующему. – Этот камень, покрытый мхом, из Гилнеаса. В той войне, развязанной Гаррошем Адским Криком, погибли многие. А вот еще один. Из Азшары, прекрасного осеннего края. Вот только теперь от былой красоты не осталось и следа. Гаррош Адский Крик отдал эти земли гоблинам, которые изуродовали их своими механизмами и превратили в символ Орды. Из-за них воду в столице невозможно пить! – Этот камень Тиранда бросила на стол с тем же грохотом, что и первый. Джайна заметила, что на ее лице отразилось искреннее страдание.

Страдание лишь усилилось, как только Тиранда взяла следующий камень, с голубыми и зелеными полосками.

– Ясеневый Лес, – сказала она. – Край зеленых деревьев и бурных ключей. Торжество жизни. Ясеневый Лес… Разорен орками по приказу Гарроша. Превращен в поле боя, сотрясающееся от криков похищенных детей и их умирающих родителей.

Джайна, завороженно ловившая каждое слово, внутренне сжалась, приготовившись к тому, что Тиранда с грохотом бросит и этот камень. Но та аккуратно положила его на стол, с грустью погладила пальцами гладкую поверхность и перешла к следующему. Этот отличался от остальных и казался на их фоне фрагментом застывшей вулканической лавы. Джайна догадалась, откуда он взят.

– Гаррошу не хватило бесчинств в Азшаре и Ясеневом Лесу. От его рук погибло множество невинных, но этого было мало. Гаррош хотел большего. Он не просто считал, что Орда должна расти и процветать, но верил, что он сам может делать что угодно, лишь бы добиться своего. Сопутствующий ущерб мало его волновал, – Тиранда подняла камень так, чтобы его видели все. – Это частица огненного великана, могучего элементаля, которого подчинили своей воле темные шаманы. Сама земля кричала от боли и ярости, но они не слушали. И это после Катаклизма!

Осталось три камня. Джайна посмотрела на следующий. Серый и гладкий. Такими камни бывают, если их веками омывает вода. Тиранда взяла его так осторожно, словно боялась разбить, и посмотрела на Джайну.

У волшебницы перехватило дыхание. Она ощутила легкое прикосновение Калесгоса, который готов был убрать руку сразу же, если его забота придется не по душе. Джайна не повернула головы. Она не могла оторвать взгляда от крохотного камешка и лишь крепко переплела свои пальцы с его.

– Терамор, – произнесла Тиранда с чувством. Больше она не сказала ничего и лишь прижала камень к сердцу, прежде чем положить обратно на стол.

– Дарнас, – тихо сказала жрица, прикоснувшись к предпоследнему камню. – Родной дом ночных эльфов, разрушенный после того, как Похитители Солнца предали Даларан и использовали магию не для помощи миру, а чтобы похитить Божественный колокол.

И наконец…

– Вечноцветущий дол, – произнесла Тиранда, и ее голос сорвался. Джайна знала: жрица не притворяется. – Древний город, долгие века скрытый от всего мира. Его красоты открылись нам лишь недавно. Он пострадал так сильно, что пройдет вечность, прежде чем там вырастет хоть один цветок. И все это из-за неописуемой и ужасающей жажды Гарроша Адского Крика обрести мощь на благо орков, одного народа Орды!

Тиранда резко развернулась. Все ее изящное гибкое тело излучало ярость и страсть.

– Как некто, подобный ему, может распорядиться вторым шансом? Разве что причинить еще больше страданий! Обрести еще большую силу, предать еще больше союзников. Августейшие небожители! Мы едва ли можем осознать всю глубину вашей мудрости. Я призываю, умоляю вас, приговорите Гарроша Адского Крика к смертной казни за все то, что он сделал со своими врагами, союзниками и самой землей. Он не изменится. Просто не сможет. Им движут гордость и голод. Он будет плести интриги до тех пор, пока его сердце бьется. Он будет убивать, пока дышит. – Тиранда сделала глубокий вдох и изящным движением распрямилась в полный рост. – Покончите с этим. Покончите с ним. Прямо сейчас.

32

Тиранда вернулась на место. Воцарилась тишина. Джайна могла физически ощутить всю мощь взглядов, обращенных на Гарроша Адского Крика. Он отнял столько жизней. Причинил так много боли. Принес с собой невообразимые разрушения. Один-единственный орк. Один! Как вышло, что Гаррош сотворил злодеяний больше, чем весь его народ вместе взятый?

И теперь он сидел здесь, в зале суда. Хватит одного точного удара мечом, одного огненного шара, и все будет кончено. Гаррош Адский Крик больше никогда не сможет никому навредить.

Больше всего на свете Джайне хотелось сотворить нужное заклинание. Через мгновение Бейн Кровавое Копыто поднялся со своего места. Каждый его шаг эхом отдавался в полной тишине. Джайна посочувствовала таурену, перед которым стояла невыполнимая задача.

Бейн замер, собираясь с мыслями, а затем обратился к небожителям, сидевшим с серьезными лицами и готовым внимательно выслушать речь защитника.

– Я знаю, вы ждете, что я буду молить о милосердии, взывать к вашей мудрости и состраданию. Я еще не решил, может быть, именно так и поступлю. Но сейчас хотелось бы поговорить не о Гарроше Адском Крике, а обо мне, – заложив руки за спину, Бейн принялся медленно шагать по круглой арене. – Меня попросили защищать Гарроша в суде, но делать это мне совсем не хотелось. Я завидовал чжу-шао Шелест Ветра не только потому, что в нашем противостоянии она наверняка победила бы, но и потому, что мне хотелось оказаться на ее месте и выдвинуть обвинения.

Бейн остановился перед столом Тиранды. Та взглянула на него с любопытством и недоверием. Он взял второй камень, тот самый, который был принесен с арены для проведения поединков Мак’гора. Джайна не сомневалась, Тиранда выбрала его потому, что на поверхности были брызги крови. Быть может, то была кровь Кэрна.

Обвинительница прищурилась, но препятствовать не стала. Бейн продолжил мерять арену шагами.

– Какое удовлетворение, должно быть, получила Тиранда, собирая эти камни. Вспоминая, что произошло в том или ином месте, ощущая всю трагичность, всю бессмысленность случившегося. – Бейн осторожно сжал небольшой камень в кулаке. – Сидя рядом с Хроми, заглядывая в прошлое, находя свидетельства каждого злодеяния, обращаясь к присяжным и собравшимся, повторяя: «Смотрите! Ужасайтесь! Вот что натворил Гаррош Адский Крик!»

«Что же он делает? – подумала Джайна. – Неужели Бейн сдается? Неужели признает, что все попытки защитить Гарроша были с самого начала обречены на провал?»

– И тогда я отправился в Громовой Утес – в место, которое Кэрн Кровавое Копыто и вождь Тралл провозгласили домом моего народа. Я вдохнул родной воздух, сел на красные камни и попросил совета у отца. – Бейн махнул Кадору Облачной Песне, сидевшему на трибунах. – Я молил даровать мне видение, и моя просьба была исполнена.

Голос Бейна едва заметно дрогнул, а рука сильнее сжала камень, на котором, вполне возможно, остались капли крови Кэрна.

– Отец знал, что, несмотря на всю боль и ненависть, я сохраню достоинство. Он знал, что мне следовало согласиться, бросить все усилия на защиту Гарроша, каким бы ни был результат. Иначе мне не обрести покоя. Отец знал все это, потому что понимал меня. Кроме того, он и сам сделал бы то же самое, если бы остался в живых и не пал от руки Гарроша. И тогда я согласился выступить в роли защитника. Мы с Кайрозом, как и Тиранда с Хроми, много часов провели за выбором видений. И я обнаружил, что защитить Гарроша Адского Крика невозможно. Да-да, невозможно. В моих силах было лишь отвлечься от фактов и уделить внимание тому, что действительно важно.

Бейн взглянул на камень, лежавший в его массивной ладони.

– Готовя свою заключительную речь, Тиранда потратила столько сил, чтобы отыскать эти камни. Я не умаляю ее заслуги и знаю, какую боль она испытала, собирая их и размышляя о том, какие события они символизируют. Но, признаюсь, пусть ее речь и была острой, все это не более чем представление. Представление. Такое же, как вся эта затея с Видением времени или как Ярмарка Новолуния, с которой столь опрометчиво сравнили суд.

Глядя на присяжных, Бейн раскрошил камень мощной рукой.

– Это не значит ровным счетом ничего.

Джайна ощутила злость и обиду. Да как он смеет? Как может столь бессердечно разрушать драгоценную память о своем отце?

С трибун донеслись недовольные выкрики. Тажань Чжу взял колотушку, и голоса стихли.

Бейн с невозмутимым видом разжал ладонь, и пыль, которая осталась от камня, посыпалась на пол.

– В конце концов, все мы обратимся в прах: камни, деревья, живые существа, населяющие поля и леса, таурены, ночные эльфы, орки… Но это неважно. Наша смерть не имеет никакого значения. Важно лишь то, что мы некогда жили! – он оглядел собравшихся с вызовом. – Пока мы живы, мы можем меняться. Пока мы живы, мы можем поддержать друга, воспитать ребенка, построить город. Мой отец прожил насыщенную, достойную жизнь. Он многому меня научил.

Бейн взглянул на Джайну и Андуина.

– Однажды он сказал, что разрушать легко. Сложно создать то, что останется в веках.

Бейн взял еще один камень, на этот раз из Терамора, где сам он, Джайна и Андуин когда-то провели столько времени за беседами.

– Я мог бы размозжить Гаррошу Адскому Крику голову этим камнем. Или… заложить его в фундамент города, перемолоть зерна, нагреть его и приготовить пищу, раскрасить в яркие цвета и использовать для церемонии в честь Матери-Земли. И все же, что бы мы ни делали с этим камнем, однажды он превратится в прах. Важно лишь то, как мы распоряжаемся нашими жизнями. И я верю: если заглянуть в свое сердце, минуя страх и боль, каждый поймет, что это правда. Все мы стыдимся каких-то поступков, мечтаем изменить некоторые моменты прошлого. Каждый из нас мог бы превратиться в Гарроша Адского Крика. На такую мысль меня натолкнули видения. Вспомните Дуротана, который напал на Телмор, а затем был изгнан из племени за свои убеждения. Или Гаккорга, который по собственному желанию ушел из Кор’крона, отказавшись подчиняться приказам и вредить невинным детенышам. А вы, король Вариан, – продолжил Бейн с выражением, – однажды приставили меч к горлу беззащитной дворфийки в ночной сорочке. Теперь же вы с ней стали товарищами, союзниками. И наконец Алекстраза, которой пришлось вынести столько мучений. Она искренне страдала и искренне простила своих врагов, потому что знает: иначе нельзя. Мы все должны это понять!

Бейн вновь взглянул на Джайну с глубоким сочувствием.

– Леди Джайна, в прошлом правительница Терамора, пережила предательство и стольких потеряла. Она не Аспект, а потому мы увидели и ощутили ее горечь и ярость. Но даже Джайна все понимает и не хочет уподобляться Гаррошу.

Бейн развернулся к небожителям, все это время не сводившим с него глаз.

– Тиранда много раз говорила об истинном правосудии. Я уверен, вы знаете о нем всё, и сегодня все мы увидим, как оно свершится. Спасибо за внимание.

* * *

Быть может, Бейну и не удалось переубедить всех присутствующих, но многое из сказанного им задело Джайну за живое. На двухчасовой перерыв она шла с сумбуром в голове и сердце.

Кейлек предложил пообедать вместе, но Джайна мягко отказалась.

– Мне… нужно о многом подумать, – сказала она, и Калесгос кивнул в ответ и улыбнулся. Его глаза при этом остались грустными.

Джайна купила порцию лапши и отошла подальше от остальных, устроившись в тени вишневого дерева. Впрочем, сегодня она осталась равнодушна к вкусной еде и восхитительным видам и жевала, особенно не задумываясь.

Джайна не завидовала небожителям. Она думала об услышанном и увиденном, размышляла о том, что пришлось сказать самой. Она вспоминала Киннди, такую жизнерадостную и такую серьезную одновременно. Киннди отчаянно хотела жить… Еще Джайна думала о Калесгосе и выборе, который ему предстоит сделать. Он любил ее, в этом не было сомнений. Но его сердце, гораздо более доброе, сильное и благородное, чем у самой Джайны, не могло смириться со злобой, которая поселилась внутри нее. Все это причиняло Калесгосу боль. Он мог остаться и страдать, а мог уйти и жить полной жизнью.

«Какой непростой выбор», – подумала Джайна. Впрочем, Бейн был прав хотя бы в том, что она не хотела уподобляться Гаррошу. Интересно, если бы они поменялись местами и она стала подсудимой, что с ней сделал бы этот орк?

– Леди Джайна? – позвал ее Цзя Цзи, один из гонцов, работавших в суде, и низко поклонился. – Простите, что беспокою вас. Я пришел, чтобы доставить послание.

Цзя Цзи достал свиток. Джайна нахмурилась, взяла его и побледнела, разглядев печать. На алом воске ясно вырисовывался знак Орды.

На ум Джайне пришли ужасающие мысли. Дрожащими руками она сломала печать, развернула свиток и прочла:

* * *

Я не сразу понял, что именно произошло в Даларане.

Ты когда-то выступала за мир, но это в прошлом. Гаррош изуродовал нашу землю. Его жертвами стали не только погибшие. Я не стану винить тебя или ненавидеть, как бы ты ни относилась к Гаррошу или Орде.

Всех нас мучают призраки прошлого.

В.

* * *

Джайна прочла письмо несколько раз и вдруг улыбнулась.

– Леди Джайна, хотите ли вы передать что-то в ответ? – спросил Цзя.

– Да, – ответила волшебница. – Прошу, скажите вождю, что я благодарю его за понимание.

– Конечно, миледи, – Цзя низко поклонился и ушел.

Джайна смотрела ему вслед, по-прежнему улыбаясь и ощущая тепло. С ее места было отлично видно собравшуюся внизу толпу. Из всех только у одного были синие волосы. Кейлек. Он разговаривал с Варианом и Андуином, затем пожал им руки и отправился прочь, опустив голову.

«Он уходит», – догадалась Джайна.

Сжав письмо от Вол’джина в кулаке, она сорвалась с места.

– Кейлек! – закричала Джайна, не обращая внимания на то, что все развернулись в ее сторону. – Кейлек!

Она бежала по дорожке, не чуя под собой ног и ловко перепрыгивая через торчащие корни. Перед ней расступались, но Джайна то ли не замечала, то ли не придавала этому значения. Она смотрела только на Калесгоса и молила Свет, чтобы он не затерялся в толпе.

– Кейлек!

Калесгос замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Он склонил голову и развернулся, осмотрев толпу. А затем, встретившись взглядом с Джайной, просиял. Ее же сердце забилось чаще. Джайна подбежала ближе и бросилась в распростертые объятия.

Не стесняясь огромной толпы, они приникли друг к другу в долгом и радостном поцелуе. Джайна была благодарна за это мгновение.

Гаррош Адский Крик причинил достаточно боли.

Но он не сможет забрать главное – ее душу.

33

– Вериса! – тепло обратилась Му-Лам Шао к подруге. – Я не знала, придешь ли ты, ведь сегодня последний день суда.

Вериса улыбнулась пандаренке, нарезавшей имбирь, лук и прочие продукты с такой скоростью, что было трудно разглядеть нож в ее руке.

– Ну что ты! Я хотела узнать рецепт этого блюда. Говорят, оно пользуется такой популярностью, что даже всем известный орк его любит.

Му-Лам издала дружелюбный низкий смешок. Ее глаза засияли.

– Эльфы тоже от него не отказываются, – сказала она, подмигнув. – Но ты права, с моей стороны было бы упущением не поделиться с тобой рецептом. Я всегда тебе рада, знай это. Надеюсь, ты будешь меня навещать?

Пандаренка посмотрела на Верису с надеждой, и та вдруг ощутила мучительную боль. Нет, навещать Му-Лам она не будет. Она вообще не вернется ни сюда, ни в другие места, где привыкла бывать. Теперь домом Верисы станут темные закоулки Подгорода, пыльные улицы Оргриммара и гоблинские трущобы, над которыми клубится смог. Впрочем, не совсем так. Вериса сможет отправиться в Луносвет и оценить, как сильно изменился город в ее отсутствие, а еще отправиться в Шпили Ветрокрылых…

– Да, конечно, – солгала она. – Я очень к тебе привязалась, Му-Лам, – хотя бы это было правдой.

Му-Лам просияла, а затем, чуть смутившись, грубовато заявила:

– Давай-ка, займись чем-нибудь полезным. Поруби базилик и нарежь солнцеплод.

Солнцеплод… Он источал насыщенный аромат даже в кожуре. Вериса принялась аккуратно нарезать фрукт, как будто боясь пораниться.

Обед рассчитан на восемь персон, поэтому Му-Лам расставила соответствующее количество небольших фарфоровых мисок. Вериса разрезала солнцеплод на четыре части, а пандаренка тем временем принялась рассказывать, что нужно добавлять в рыбу с карри и из чего готовится соус. Вериса не слушала. Она думала только о том, что Гаррош Адский Крик должен умереть, что бы ни говорил Бейн. Ронин мертв, и орк должен заплатить за это жизнью.

– Какая из тарелок для Гарроша? – спросила Вериса как можно равнодушнее.

– Вон та, на коричневом подносе из бамбука, – ответила Му-Лам и указала направление ложкой. – Положи ему дополнительную четвертинку. Как знать, может, этот обед окажется последним, а он ведь так любит солнцеплод.

– Не слишком ли ты милосердна к убийце? – резко спросила Вериса, не сумев сдержаться. Впрочем, Му-Лам знала, через что ей пришлось пройти, а потому лишь сочувственно взглянула на подругу.

– Завтра я проснусь и вновь увижу эту прекрасную землю, наслажусь вкусной едой в компании любящих друзей и членов семьи, вернусь к работе, которая приносит пользу. Но у Гарроша Адского Крика, какое бы решение ни приняли Августейшие небожители, этого не будет никогда. Я всегда об этом помню, и мне легко быть доброй.

Вериса ощутила жаркий стыд, сменившийся яростью. Она молча кивнула в ответ и взяла дольку солнцеплода. Му-Лам тем временем вытерла руки и отвернулась, чтобы зачерпнуть карри.

Пора.

Вериса достала пузырек, откупорила его и не дрогнувшей рукой капнула по три раза на каждую дольку солнцеплода. Впрочем, достаточно было и одной капли. Яд быстро смешался с фруктовым соком. Никаких следов. Вериса закрыла пузырек и плотно прижала пробку, а затем вымыла руки с мылом.

Дело сделано.

– Спасибо, Вериса, – поблагодарила Му-Лам. – Я буду по тебе скучать. До встречи!

Вериса вымученно улыбнулась.

– Спасибо, Му-Лам. Спасибо за все. До встречи.

Она развернулась к выходу. Му-Лам крикнула на прощание:

– Не забудь привести с собой сыновей. Наверняка они такие красивые мальчики!

Сыновья…

Вериса задрожала и поразилась собственной реакции. Не останавливаясь, она махнула рукой на прощание, вышла из комнаты на нижнем этаже храма, которую превратили во временную кухню, поспешила дальше по коридору и наконец, тяжело дыша, прислонилась к холодной каменной стене. Вериса была знакома с насилием не понаслышке. Ей приходилось убивать. Вот только обычно это происходило в пылу битвы, когда она за что-то (или кого-то) сражалась. Но теперь все было иначе. Теперь Вериса собиралась добровольно отнять жизнь, тщательно готовилась к этому и все продумала. При этом она действовала не как следопыт, а как хладнокровный убийца, что было гораздо хуже меткой стрелы, выпущенной в глаз, или кинжала в спину.

Наверняка они такие красивые мальчики.

Вериса давно не вспоминала о сыновьях. Сперва ей пришлось разбираться с Похитителями Солнца и Лор’темаром, затем участвовать в осаде Оргриммара, а после начался суд. За последние несколько лет Вериса провела с детьми так мало времени, а уж после…

Они и правда были красивы. Мальчикам-близнецам (Гирамар был старше Галадина лишь на несколько мгновений) достались рыжие волосы Ронина и ее глаза. Вериса вдруг поняла, как сильно скучала по их смеху. Какие безумства они порой творили! Впрочем, у обоих сыновей было доброе сердце. И они, и их отец гордились бы тем, как отважно…

Вериса попыталась представить их рядом с собой в Подгороде и не смогла. Разве смогут они там бегать, играть и смеяться? Смотреть в небо и радоваться солнцу? Как ее сыновья научатся жизни в городе мертвецов?

– Вериса?

Вериса так крепко задумалась о том, как ее прекрасные дети будут чувствовать себя в серых стенах сумрачного Подгорода, что даже вздрогнула от неожиданности.

– Андуин! – ответила она и коротко рассмеялась. – Прости, я так крепко задумалась…

– Нет, это ты прости, не хотел тебя напугать. Все в порядке?

Вериса наконец вернулась мыслями в настоящее и взглянула на еще одного красивого мальчика, светловолосого принца с большим сердцем, который пусть и был старше ее близнецов, но демонстрировал ту же доброту.

– Я в порядке, все хорошо, – ответила она. – А что ты здесь делаешь?

Андуин немного смутился.

– Иду к Гаррошу. Некоторое время назад он попросил меня прийти, и с тех пор мы иногда беседовали после заседаний суда. Услышав показания Алекстразы, я не хотел его видеть, но теперь… Как знать, может быть, это последняя возможность поговорить. Я чувствую, что должен пойти, даже если в итоге он снова будет на меня кричать.

Вериса посмотрела на принца и вновь вспомнила о своих смешливых сыновьях. Не дав себе времени передумать, она подалась вперед и схватила Андуина за руку. Тот удивленно взглянул на нее.

– Вериса?

– Я верю, что меня направляет Свет, – торопливо сказала Вериса, прежде чем страх и ненависть заставили ее замолчать. – Я сдаюсь на твою милость. Еда Гарроша отравлена. Поступай так, как считаешь нужным.

Не дожидаясь ответа, Вериса поспешила прочь по коридору. Она отыщет Ю-Фей, отправится в Даларан, крепко обнимет сыновей, таких живых, теплых и любящих, и больше никогда их не оставит.

* * *

Андуин смотрел вслед высшей эльфийке, приоткрыв рот от удивления.

Яд? Вериса собиралась отравить Гарроша? В это было трудно поверить! Но потом он вспомнил, какой грустной и жестокой стала Вериса после разрушения Терамора, как много времени она проводила в обществе Джайны, разделявшей ее горе, и с болью признал, что это было вполне ожидаемо.

Андуин вдруг подумал, что обед, возможно, уже подали, и вздрогнул. Он побежал вперед и резко остановился перед дверьми, ведущими к темнице.

– Обед, – задыхаясь, проговорил он. – Его уже принесли?

– Нет, принц Андуин, – ответил Ло. – Быть может, вам тоже следует поесть, успокоиться и только потом вернуться сюда?

Андуин даже ослаб от облегчения и неуверенно рассмеялся.

– Прошу прощения. К нему можно?

Братья-пандарены переглянулись.

– Он… сейчас не в лучшем настроении, – ответил Ло.

– Это уж точно, – подтвердил Ли.

Облегчение от того, что он успел вовремя, испарилось, и Андуин стал серьезным.

– Вполне возможно, он скоро умрет, – сказал он, – и вовсе не так, как воображал. Гаррош проявил смелость, но теперь ему только и остается, что ждать. Я могу понять, почему у него плохое настроение.

– Как скажете, ваше высочество, – сказал Ли и неохотно открыл дверь.

Вопреки своим привычкам, Гаррош не сидел на лежанке, а мерил мелкими шагами крохотную камеру, с трудом переставляя скованные кандалами ноги. Как только дверь открылась, он раздраженно вскинул голову и помрачнел еще сильнее, увидев, кто пришел. Андуин приготовился выслушать злобную тираду, но орк не произнес ни слова и продолжил ходить из стороны в сторону.

Принц взял стул и принялся ждать. Тишину нарушал лишь звон цепей и шарканье ног.

Спустя несколько минут Гаррош остановился.

– Зачем ты пришел, человек?

Не этого Андуин ожидал. В голосе Гарроша не было горечи или ярости, только смирение.

– Я пришел на тот случай, если тебе нужно… если ты захочешь со мной поговорить.

– Я не хочу. Убирайся, – на смену покорности пришло отвращение. – Иди, дальше носись со своим Светом и размахивай Страхоломом. Ладно хоть у Бейна хватило ума показать себя настоящим тауреном и вернуть тебе эту жалкую игрушку.

– Ты пытаешься меня разозлить, – произнес Андуин.

– И как, получается?

– Да.

– Отлично. А теперь уходи.

– Нет, – сказал Андуин и сам удивился своему ответу. – Когда-то ты попросил, чтобы я пришел. В глубине души тебе хотелось поговорить со жрецом, но вызвать кого-то из Орды ты не мог. Потому что тогда пришлось бы признать, что тебе нужна исповедь. Проще было говорить со мной, то есть с тем, кого ты считаешь врагом. Проще упражняться в красноречии и обмениваться оскорблениями, чем примириться с мыслью, что тебя могут казнить! Но ты не понял одного, Гаррош. Я жрец, и я верю в свою миссию. Я останусь с тобой рядом, хочешь ты этого или нет. Ведь, как знать, быть может, хотя бы на мгновение ты обрадуешься тому, что я здесь.

– Да я скорее сгнию на задворках Круговерти Пустоты, чем добровольно стану слушать твой скулеж!

Гаррош изменился на глазах, и Андуин понял, как тяжело ему было сохранять видимость спокойствия. Теперь же орк скинул напускное хладнокровие, как ненужный больше плащ. Пусть его глаза и не налились кровью, бушевавшая внутри ярость была очевидна и так. Гаррош буквально клокотал от злости, сжимая и разжимая огромные кулаки.

– День ото дня ты сидишь с самодовольной ханжеской миной, – продолжил орк, с отвращением выплевывая слова. – Носишься со своим ненаглядным Светом. Ты так уверен, что, если стерпишь все оскорбления и станешь пристально следить за моей судьбой, я непременно изменюсь и откажусь от собственной личности. Все чего-то хотят от меня, мальчик, и ты не исключение.

– Я всего лишь пытаюсь помочь тебе…

– Чем? – перебил его Гаррош, повысив голос. – Помочь мне умереть? Или начать новую жизнь, став ручным волком, выпрашивающим ласку и кусок мяса? Тебе мало того, что я даже не могу идти, как настоящий воин, и вместо этого тащусь в цепях, словно зверь? Или, может, этого требует твой драгоценный Свет?

Каждое слово орка ощущалось как удар.

– Нет, все не так. Свет подчиняется иным законам…

– О, да, конечно, какой-то незрелый мальчишка знает все о Свете, – с издевкой перебил его Гаррош и расхохотался.

– Я знаю достаточно, – возразил Андуин, начиная злиться и при этом отчаянно пытаясь сохранять спокойствие. – Я знаю, что…

– Ничего ты не знаешь, мальчишка. Давно ли ты отцепился от маминой юбки?

Андуин дернулся так, словно ему дали пощечину.

– Моя мать тут ни при чем, Гаррош. Речь ведь о тебе и о том, что через несколько часов ты, скорее всего…

– Вот как раз об этом я и говорю! О твоем высокомерии, проклятом высокомерии всего Альянса! Уж вы-то знаете, что лучше для всех и для меня в том числе!

Дыхание Андуина участилось, и теперь он тоже непроизвольно сжимал и разжимал кулаки. Вдруг открылась дверь, и внутрь вошла Ю-Фей в сопровождении братьев Чу. Все трое выглядели так безмятежно, словно и не слышали гневной речи орка. Гаррош же на них зарычал.

– Отойди. Ты же знаешь, мы не хотим тебе навредить, – сказал Ло.

Миниатюрная Ю-Фей приготовилась дать отпор, если потребуется, и Андуин вдруг понял, что опасность исходила скорее от нее, чем от братьев Чу. Гаррош посмотрел на них, потом снова зарычал, на этот раз от бессилия, и отошел. Волшебница деактивировала барьер, и внутрь внесли поднос с рыбой с зеленым карри. После этого Ю-Фей произнесла заклинание, и все трое молча вышли, захлопнув и замкнув за собой дверь.

– Гаррош, послушай… – начал Андуин, собираясь предупредить о яде.

– Нет, это ты послушай, мальчишка. Надеюсь, ты все-таки станешь королем. Потому что день, когда ты взойдешь на престол, станет для орков праздником вне зависимости от того, выживу я или нет. Мы непременно явимся в Штормград. Слышишь меня? Мы ураганом пронесемся по улицам и перебьем твой народ. А потом насадим твое убогое, крохотное тельце, жаждущее мира во всем мире, на пику и сожжем город дотла. И, какой бы там ни была жизнь после смерти, что бы ни даровал тебе Свет, твои родители еще пожалеют, что у королевы Тиффин не случилось выкидыша.

Андуин перестал дышать. Его охватила ярость, раскаленная добела, от которой он, казалось, готов был взорваться. Принцу хотелось заставить Гарроша замолчать или даже забраться в голову к этому проклятому орку и стереть саму его личность! Андуин умел обращаться с энергией Света. Он с легкостью мог использовать ее не для защиты или исцеления, но в качестве оружия.

Возможно, Вериса была права, говоря, что сам Свет вмешался в дело. Возможно, стоило позаботиться о Гарроше Адском Крике прямо сейчас. Достаточно просто смолчать. Андуин был глупцом, если верил, будто Гаррошу можно помочь, будто до него можно достучаться. В одном этот орк был прав – добро никогда не коснется его сердца.

«Он ведь пытался меня убить, – подумал Андуин. – И напал бы прямо сейчас, если бы мог. Надо позволить ему умереть. Без него мир и в самом деле станет лучше».

Гаррош, наблюдавший за попытками принца Штормграда усмирить гнев, рассмеялся. Он полил карри соком из четвертинки солнцеплода и поднес миску ко рту.

Андуин с мучительным полувсхлипом-полурыком бросился вперед, протиснул руку сквозь заколдованный барьер и выбил еду из рук Гарроша. Миска упала на пол, ее содержимое запачкало лежанку.

Гаррош схватил Андуина за руку и дернул на себя. Принц оказался прижатым к железным прутьям решетки. Орк резко вывернул руку, выгнув ее под неестественным углом, и Андуин задохнулся от боли.

– Разозлил я тебя, да, мальчишка? Стало быть, я победил!

– Твоя еда… она отравлена, – прошипел Андуин, стиснув зубы от боли.

– Врешь! Из-за решетки мне не дотянуться до твоей тонкой шейки, а вот вырвать руку из сустава я могу.

Андуин впустил в себя Свет, и боль отступила. Раздражение сменилось спокойствием. Он не сопротивлялся и лишь смотрел на Гарроша. Орк был прав. Он и правда мог вырвать руку из сустава с такой легкостью, как сорвал бы травинку. Андуин оказался в его власти, но был невозмутим. Он поступил правильно, только это и имело значение. А дальше будь что будет.

Гаррош смотрел на Андуина, яростно дыша, но тот не проронил ни слезинки.

Вдруг их внимание привлекло какое-то движение у орка под ногами. Аромат рыбы с карри выманил из норы ту самую крысу, которую Андуин уже видел в камере. Она побежала вперед, принюхиваясь и шевеля усами, а затем схватила кусок рыбы передними лапами и начала есть.

Крыса дернулась, замерла, а потом вернулась к трапезе. Через некоторое время она дернулась снова и на этот раз забилась в конвульсиях. Из ее рта хлынули кровь и пена. Несчастное животное заметалось, пытаясь на непослушных лапах добраться до норки. Затем крыса стала задыхаться и хрипеть, пытаясь вдохнуть, и наконец замерла.

Андуин шумно сглотнул, в последний раз посмотрел на испустившую дух крысу, а затем перевел взгляд на Гарроша, который, как оказалось, внимательно его рассматривал. Орк тут же отвел взгляд и оттолкнул Андуина с такой силой, что тот не удержал равновесие.

Андуин задержался на мгновение, потер свою руку, которая уже успела исцелиться, а затем развернулся и поднялся по площадке. Не мешкая ни секунды, он постучал в дверь и вышел, как только она открылась, не сказав Гаррошу ни слова.

Андуин обрел мир. Теперь то же самое предстояло сделать и Гаррошу.

Прежде чем пройти по коридору, принц повернулся к Ли Чу.

– Когда Гарроша поведут в зал суда для оглашения приговора, – начал он, – прошу, снимите с него кандалы.

– Принц Андуин, этого мы сделать не можем, – ответил Ли.

– Тогда хотя бы уберите цепь, сковывающую ноги. Пусть он пройдет этот путь как истинный воин. Наверняка шести стражников хватит на случай, если Гаррош решит сбежать. Впрочем… не думаю, что он захочет. Он знает, что, скорее всего, присяжные вынесут смертный приговор.

Стражники переглянулись.

– Хорошо. Мы поговорим с Тажанем Чжу, – ответили они. – Но ничего не обещаем.

* * *

День у Цзя Цзи выдался непростой. Будучи одним из гонцов суда, он дал клятву не разглашать содержание писем, а также имена отправителей и получателей. Поэтому его услуги пользовались большим спросом. Даже огромным, если вспомнить сегодняшние хлопоты.

Сперва Цзя Цзи доставил письмо от вождя Вол’джина леди Джайне и передал ее устный ответ обратно. После этого он принес записку от командира следопытов Верисы Ветрокрылой ее сестре. Цзя ждал ответа, но вместо него ему лишь злобно крикнули: «Убирайся!» Тем не менее устный ответ для Верисы все же был, только от принца Андуина, а не от Сильваны. Ю-Фей открыла портал в Даларан, и Цзя Цзи отыскал Верису у фонтана. Эльфийка наблюдала за тем, как ее сыновья, смеясь, загадывают желания и бросают в фонтан пригоршни монет.

– Командир следопытов, – сказал Цзя Цзи, поклонившись, как того требовали правила этикета, – у меня есть для вас сообщение. – Он выразительно взглянул в сторону двух рыжеволосых мальчиков, полулюдей-полуэльфов.

Вериса Ветрокрылая едва заметно побледнела и встала. Сыновья тут же замерли и обеспокоенно на нее посмотрели.

– Я скоро вернусь, – пообещала эльфийка и отошла подальше, чтобы никто не мог подслушать разговор. – Да? – спросила она вежливо и обеспокоенно.

– У меня сообщение от его королевского высочества принца Андуина Ринна из Штормграда. «Он жив. Я не хочу, чтобы дети остались не только без отца, но и без матери. Что делать дальше, решать только тебе». Хотите ли вы ответить?

Лицо Верисы смягчилось, и она вновь стала спокойной и красивой.

– Да, – сказала она. – Передайте… Передайте, что Ронин благодарит его.

* * *

Мертвая лошадь скакала столь же резво, как и при жизни, не зная усталости. Ее наездница убивала так же ловко, как и при жизни, и тоже не уставала. Лес наводнили трупы волков, медведей, оленей и пауков. Любое живое существо, которому не посчастливилось оказаться у нее на пути, умирало, при этом не всегда быстро и безболезненно.

Королева-банши испустила ужасающий вопль, полный ярости и горя. Сильвану не покидало тошнотворное ощущение, что ее предали. От одного этого звука попавшийся на пути медведь ослаб и испугался. Его шкуру пронзили бесчисленные стрелы, и, взвыв от боли, зверь упал замертво на замшелую землю. Сильвана упивалась его страданием. Она спрыгнула с лошади и, рыча, набросилась на волка, который зарычал в ответ, но затих, как только Королева-банши оторвала его голову голыми руками.

Какая непереносимая боль… Та же агония, которую она ощущала последние несколько дней, проведенных в обществе Верисы. Вот только теперь от счастья, которое к ней примешивалось, не осталось и следа.

Только мучения и ненависть.

Кожаные доспехи Сильваны испачкались в крови, но ей не было до этого дела. Перестать мучиться можно было, лишь причинив страдания другим. Направить боль, грусть и отчаяние на живых существ, ведь добраться до Верисы, сестры, Маленькой Луны невозможно…

Сильвана, по-прежнему сжимая в руке голову волка, пошатнулась и заморгала. Ее ресницы слиплись от крови. Она бросила голову, и та со стуком упала на землю. Сильвана опустилась на колени, закрыла лицо руками и заплакала, словно обиженный ребенок, который потерял все самое дорогое.

Маленькая Луна…

Постепенно рыдания стихли, и на смену жгучей боли пришел могильный холод спокойствия. Сильвана поднялась и слизала с губ кровь.

Стоило быть умнее. Та боль, которую она испытала, как только наивно понадеялась, будто сможет что-то изменить, вновь научиться чувствовать и любить, была предупреждением. В ее душе больше не было места надежде, любви, доверию и радости. Эти чувства для живых, для слабых. В конце концов, все, кто был ей близок, ускользнули сквозь пальцы, совсем как пурпурный прах, оставшийся от Киннди, ученицы Джайны Праудмур, и Сильвана вновь осталась одна. Навсегда. Выплеснув эмоции в слезах и крови, она вновь оседлала свою лошадь. Сильвана Ветрокрылая, Королева-банши и Темная Госпожа Отрекшихся, больше никогда не совершит ту же ошибку, поверив, будто она способна любить.

34

Го’эл с удивлением отметил, что место Сильваны пустовало. Ему казалось, что из всех лидеров Орды именно она сильнее и отчаяннее всех ненавидела Гарроша. Бейн недавно передал ему слова Вол’джина: «В Темной Госпоже злости хватит на всех. Ее ненависть соткана изо льда».

И все же в день, когда Гаррош должен был наконец-то нарушить молчание, а она смогла бы упиваться его страданием, Сильваны не было поблизости. По меньшей мере странно.

Трибуны понемногу заполнялись зрителями, но никто не смел занять место Темной Госпожи. У стола бронзовых драконов Кайроз возился с Видением времени. Го’эл предположил, что он отключает артефакт, который уже сыграл свою роль и теперь был не нужен. Он ощутил раздражение из-за того, что дракон не сделал этого вчера или даже раньше. В день заключительных прений сторон в Видении времени не было никакой необходимости, ведь все доказательства были представлены до этого. Го’эл не питал к Гаррошу особой любви, но все же считал, что со стороны Кайроза заниматься подобным рутинным делом было грубо по отношению к подсудимому. Он удивлялся, как это допустил Тажань Чжу, который не терпел неуважения к суду, и, в конце концов, решил, что, должно быть, только сам бронзовый дракон знал, почему так важно отключить Видение времени именно сейчас. Хроми наверняка присоединится к нему через несколько минут. Го’эл был уверен, что ни один из бронзовых драконов, сыгравших столь важную роль, не пропустит речь Гарроша.

Весь этот суд принес гораздо больше вреда, чем пользы. В Орде злились на Бейна за то, что он искренне пытался защитить Гарроша. Тактики допроса, которые он применил к Вол’джину и самому Го’элу, задели многих. И все же заключительная речь пролила свет на мотивы Бейна, и Го’эл относился к таурену с пониманием. Все же он был рад, что суд наконец-то подходит к концу. Какое бы решение ни приняли Августейшие небожители, оно принесет только облегчение.

Трибуны возбужденно шумели, голоса звучали громче, чем обычно, и стали умолкать лишь тогда, когда в зал неторопливой походкой вошел Тажань Чжу и проделал привычный путь к своему месту. Он ударил в гонг и объявил:

– Заседание суда продолжается. Прошу присяжных занять свои места.

Четыре небожителя разместились на балконе и с непроницаемыми лицами приготовились слушать речь обвиняемого. Аггра, сидевшая рядом с Го’элом, напряглась.

– Вот он, – пробормотала она.

Гаррош Адский Крик, как и всегда, появился в сопровождении шести стражников, вот только на этот раз без кандалов, сковывавших ноги, из-за которых раньше он шел медленно и постоянно спотыкался. Впрочем, хромота никуда не исчезла. На орке были лишь наручники, закрепленные на запястьях. Он держался прямее, чем раньше, и с большим достоинством на по-прежнему скучающем лице.

– Я рад, что Тажань Чжу дал послабления, – обратился Го’эл к Аггре. – Каким бы Гаррош ни был, он все же воин. Пусть встретит смерть как истинный орк, а не как животное.

– М-м-м, – протянула Аггра. – Ты милосерднее меня. Я считаю, что Гаррош не заслужил даже малейшего уважения. Если кто-то когда-то и относился к нему по-доброму, он вряд ли отплатил той же монетой.

– И это настоящая трагедия, – заметил Го’эл.

* * *

Андуина с раннего детства учили сидеть смирно на официальных встречах.

«Принц не должен ерзать», – говорили ему.

Но сегодня, после встречи с Верисой и Гаррошем, он сильно нервничал и едва сдерживался, чтобы не начать ерзать. К счастью, все остальные тоже не отличались спокойствием. Впрочем, принц надеялся, что для них перерыв оказался не таким тяжелым. Вот, например, Джайна и Кейлек, кажется, прекрасно провели время. Они держались за руки и выглядели счастливыми. Андуин был этому рад. Он мечтал, чтобы хоть у кого-то ради разнообразия все было хорошо.

– Ты как? – спросил Вариан.

– Я? Нормально, – поспешно ответил Андуин.

– Мне не нравилось, что ты ходишь к Гаррошу, – начал Вариан, – но теперь… теперь я думаю, что это было правильное решение. Сейчас все зависит от решения небожителей.

– Как думаешь, если он попросит пощады, они послушают? – не сдержался Андуин.

– Я понятия не имею, как поступят небожители, – признался Вариан. – Меня беспокоит только твое благополучие.

– Я в порядке, – сказал Андуин и понял, что это чистая правда. Он сделал для Гарроша все, что мог, и был спокоен. Разве что слегка нервничал. Андуин заметил какое-то движение на входе в зал суда. – А вот и он.

Гаррош вошел в храм, и принц понял, что Тажань Чжу все-таки удовлетворил его просьбу, разрешив снять кандалы. Подсудимому даже выдали чистую робу. Теперь он, казалось, чувствовал себя лучше, чем в последнюю встречу, выглядел спокойно и даже достойно.

– Хм, – хмыкнул Вариан. – А где Хроми? Мне казалось, она не должна пропустить последнее заседание.

Андуин бросил взгляд на арену и увидел, что за столом бронзовых драконов и правда был только Кайроз, возившийся с Видением времени.

– Понятия не имею, – ответил принц и вновь переключил все внимание на Гарроша.

Стражники вывели его в центр зала, затем четверо из них отошли. Двое же остались и заняли позицию за спиной у подсудимого, который развернулся к фа-шуа.

– Гаррош Адский Крик, – начал Тажань Чжу. – Тебя судили в соответствии с законами Пандарии. Прежде чем присяжные вынесут приговор, хочешь ли ты обратиться ко мне, к ним или к кому-то из присутствующих?

Гаррош оглядел толпу так, словно видел всех впервые. Он осмотрелся по сторонам, останавливая взгляд то тут, то там. В какой-то момент орк встретился взглядом с Андуином, и что-то в его лице неуловимо изменилось.

– Да, – произнес он громким голосом, разнесшимся по залу. – Мне есть что сказать. Почтенный Тажань Чжу, Августейшие небожители, представители народов Азерота. Я слышал и наблюдал то же, что и вы. – Гаррош развернулся к обвинительнице, сидевшей неподвижно с безупречным спокойствием. – Тиранда Шелест Ветра собрала непререкаемые и ужасающие доказательства моей вины. Все это пробудило в вас ярость и жажду мести. Вы хотели моей смерти. Я не виню вас за это.

Гаррош едва заметно ухмыльнулся Тиранде и развернулся к защитнику. Тот тоже выглядел спокойно, хоть и казался мрачнее своей коллеги.

– Бейн Кровавое Копыто проявил невероятную искренность и, хоть у него и не было причин так делать, попытался защитить меня, не настаивая на невиновности, но предлагая понять мои мотивы. Он взывал к сопереживанию. Он просил присяжных и всех собравшихся заглянуть в свои сердца и понять, что на всех лежит та или иная вина.

Затем Гаррош развернулся к Андуину, чем немало его удивил.

– И наконец, принц Андуин Ринн. Он имел полное право присоединиться к тем, кто желал мне смерти, но вместо этого провел немало часов в моей темнице. Я пытался убить его. Жестоко, беспощадно, болезненно. Но чем он отплатил мне? – Гаррош покачал головой, как будто не до конца веря в происходящее. – Принц говорил со мной о Свете. Утверждал, будто я могу измениться. В ответ на мою ненависть и жестокость он проявил доброту. Именно благодаря ему я стою здесь, перед вами, ожидая смертного приговора, не как сломленный раб, но как воин.

Гаррош вскинул скованные руки, слегка поклонился Андуину и вновь обратился к толпе.

– Да, на моих руках много крови, это я знаю лучше всех. Мне прекрасно известно, к каким последствиям привели мои поступки и что они значили для всего мира. – Гаррош сделал глубокий вдох и, казалось, пытался собраться с мыслями. Андуин подался вперед. Сам того не желая, он отчаянно надеялся на чудо.

– И вот теперь, здесь и сейчас, я могу говорить открыто, от чистого сердца. Скажу вам правду: я… – Он громко расхохотался. – Ни о чем не жалею!

Андуин забыл, как дышать. Он похолодел, застыл и, не сводя глаз с Гарроша, пытался осмыслить все, что тот сказал. В его ушах громом отдавались крики разъяренной толпы. Тажань Чжу ударил в гонг, безуспешно пытаясь призвать присутствующих к порядку.

Но Гаррош, судя по всему, только начал. Он поднял скованные руки и взревел:

– Да! Да! Я бы разрушил тысячу Тераморов, если бы это понадобилось, чтобы поставить Альянс на колени! Я бы выследил всех крысенышей ночных эльфов, которые вечно блеют про природу, и навсегда заткнул бы им рты. Я бы выгнал всех троллей, всех тауренов, всех жеманных эльфов крови, жадных гоблинов и неуклюжих живых трупов, если бы это было в моей власти, а ведь я почти обладал такой властью!

Андуин только сейчас понял, что отец несколько раз позвал его по имени. Он неуверенно взглянул на Вариана, не в силах оправиться от разочарования и шока.

– Андуин, – позвал король, кажется, в третий раз. – Идем, Го’эл хочет с нами поговорить, и я, кажется, знаю, в чем дело.

Го’эл стоял у входа. Встретившись взглядом с Андуином, он едва заметно указал в сторону коридора, который вел наружу. Андуин кивнул, облизнул губы и покачал головой. Они с Варианом стали спускаться по лестнице. Гаррош, между тем, продолжил. Андуин стиснул зубы. И как он только мог верить в то, что этот орк сможет измениться?

– Я сожалею только о тех «злодеяниях», которые не успел совершить! – крикнул он, с жестокой усмешкой наблюдая за хаосом, который вызвали его слова. – И терзает меня только то, что я так и не успел увидеть возрождение истинной Орды!

Андуин с отцом подошли к дверям, у которых их ждал Го’эл.

– Хроми? – спросил Вариан.

– Хроми, – подтвердил Го’эл.

– Что с ней? – удивился Андуин.

Го’эл развернулся к принцу.

– Она помогала Тиранде составлять линию обвинения и теперь не пришла на суд.

– Должно быть, что-то случилось, – сказал Вариан.

– Я могу ее поискать, – тут же предложил Андуин. – За эти дни я неплохо изучил храм.

Его голос звучал горько. Да, Андуин искренне хотел помочь, но, кроме всего прочего, он не был уверен, что сможет спокойно слушать речь Гарроша.

* * *

Принц быстро спустился по лестнице к темнице, решив спросить у братьев Чу, не видели ли они Хроми, и, если им ничего не известно, предупредить о возможной опасности. Андуин завернул за угол и резко остановился.

Оба пандарена обессиленно лежали на полу, словно кем-то брошенные черно-белые мешки с зерном. Цепи, которые прежде сковывали Гарроша, теперь были крепко обмотаны вокруг их коренастых тел, а во рту у каждого было по кляпу.

– О, нет! – простонал Андуин и поспешил на помощь.

Братьям Чу нанесли удары по головам – шерсть слиплась от крови, – но они дышали. Андуин приложил руку к сердцу Ли и вознес молитву Свету. Его ладонь засияла нежным золотистым светом, который излучал тепло и покалывал кожу. Принца наполнило благословение Света, очистило его, словно легкий дождь, и перешло к Ли. Андуин убрал кляп, и пандарен открыл глаза.

– Две… женщины… – пробормотал Ли, как только принц развернулся к Ло Чу и вновь стал молить Свет об исцелении. – Они вооружены арбалетами, это против правил, но…

Огромная шишка, образовавшаяся на черепе Ло от удара, исчезла под рукой Андуина, и он тоже заморгал и очнулся. Принц убрал кляп из его рта.

– Если у них действительно были арбалеты, повезло, что вы вообще выжили, – сказал Андуин, задумавшись, кем были эти женщины и зачем сюда пришли. – Давайте-ка я уберу цепи. – Он знал, что в поясной сумке Ло Чу были ключи и от кандалов, и от двери. Андуин потянулся к ней и нахмурился. – Ло, а где ключи?

– Должно быть, их украли! – Ло дернулся от беспомощности и раздражения.

– Вы узнали тех женщин? – спросил Андуин. Оба брата покачали головой. – Но… это все бессмысленно. Гаррош ведь не в камере. Для чего им… – принц вдруг подпрыгнул и забарабанил в закрытую дверь. – Хроми?

Андуину показалось, будто он что-то услышал. Он прижал ухо к двери.

– Андуин! – едва различимый высокий голос гномки, без сомнения принадлежавший Хроми. От облегчения принц сполз по стене.

– Кто-то связал Ли и Ло и украл ключи, но мы обязательно тебя вытащим! – заверил Андуин, повысив голос так, чтобы Хроми наверняка услышала. – Главное, не волнуйся. Расскажи, что случилось.

– Это был Кайроз!

– Что? – от удивления Андуин приоткрыл рот.

– Пожалуйста, послушай. У нас мало времени! Думаю, он собирается что-то сделать с Видением времени. Я увидела, как он возится с артефактом, и спросила, в чем дело. Кайроз отговорился тем, что отключает его. Я попыталась выяснить подробности, а потом… очнулась здесь, взаперти. Что бы он ни планировал, ты должен его остановить. Прошу, поторопись!

– Идите! – закричал Ли.

– Мы обретем терпение через медитацию, – добавил Ло.

– Хорошая идея, – раздался мягкий бархатистый голос. – Ли было бы неплохо помедитировать.

Андуин резко развернулся. Его сердце сжалось от осознания, что это уже второе предательство за день.

– Две женщины с арбалетами, – горько произнес он. – Орчиха и человек, да, Ли? Мне стоило догадаться.

– Возможно, вот только подозревать ближнего в предательстве тебе несвойственно, Андуин Ринн, – с печальной улыбкой ответил Гневион. – Если тебя это утешит, то мне очень жаль.

Андуин рассмеялся, не скрывая презрения:

– Ну разумеется.

Черный принц пожал плечами:

– Хочешь верь, хочешь не верь, но это так. Мы ведь с тобой друзья.

– Друзья? Друзья обычно не пытаются друг друга убить!

Сияющие глаза дракона расширились от удивления. Казалось, его искренне ранило такое предположение.

– С какой стати мне тебя убивать? Взгляни на братьев Чу, они ведь живы, пусть и помучаются некоторое время от сильных головных болей. Но, заметь, об их благополучии я беспокоюсь гораздо меньше, чем о твоем.

– Гневион, что происходит? Что ты творишь?

Юный дракон вздохнул.

– Однажды ты велел мне наблюдать за происходящим, прислушиваться, а затем решить, что будет лучше для Азерота. Именно так я и поступил. Ты – наследник трона Штормграда. Твоя задача – обеспечить безопасность королевства. Поэтому ты действуешь в интересах Альянса и своего народа. Я же являюсь последним черным драконом, и на моих плечах лежит главная обязанность всей стаи – забота о безопасности Азерота. Я всего лишь исполняю свой долг.

– Не слушай его, Андуин! – крикнула Хроми.

Андуин указал на скованных цепями пандаренов.

– Это ты считаешь заботой о безопасности Азерота?

– В данном случае цель оправдывает средства. Я очень надеюсь, что однажды ты это поймешь. И тогда мы вместе, лицом к лицу встретим чудовищного врага. Как братья, быть может.

Андуин в отчаянии вытянул руку.

– Необязательно все делать вот так. Расскажи, что происходит. Мы можем объединиться и вместе найти способ…

– Прощай, юный принц, – ответил Гневион. Он вскинул руку, и Андуин провалился во тьму.

35

– Ничто и никто в этом мире не сможет меня остановить! – прорычал Гаррош, вскинув по-прежнему скованные руки, и потряс кулаками так, словно уже одержал победу.

В этот момент Джайна наконец-то поняла, что же так сильно ее беспокоило. Гаррош был в ярости, а все остальные – Тажань Чжу, стражники, присутствующие – не скрывали своей грусти. Но Кайроз при этом спокойно стоял у стола, а на его красивом лице застыла легкая улыбка. И тогда все наконец-то встало на свои места. Джайна набрала воздуха, чтобы выкрикнуть предупреждение Тажаню Чжу, но бронзовый дракон небрежным движением изящной руки, не сводя глаз с распалявшегося Гарроша, столкнул Видение времени со стола.

– Нет! – выкрикнула Джайна, но ее голос затерялся в яростных воплях толпы. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как Видение времени медленно, но неумолимо падало на каменный пол. Артефакт перевернулся в воздухе, песок начал светиться, а крохотные металлические драконы очнулись ото сна, расправили крылья и взлетели.

Песочные часы с чудовищным и в то же время мелодичным звуком разбились, сосуды разлетелись на части, а песок высыпался на пол и пролетел по воздуху. Энергия вихрем золотистого сияния вырвалась наружу. Яростные крики толпы сменились воплями ужаса, а Джайна ощутила мощную магию. Сдерживающий барьер, окружавший храм, рассеялся. Его разрушил единственный вид колдовства, для которого было сделано исключение, – магия бронзовых драконов. Прямо у Джайны на глазах открылся огромный пространственно-временной разрыв, Гаррош с Кайрозом словно бы провалились под пол, а из портала появилось множество новых фигур.

То были не демоны, не элементали и не прочие привычные глазу создания. Вновь прибывшие вертели головами, озирались вокруг и угрожающе размахивали оружием. Поняв, кто это, Джайна была шокирована настолько, что на мгновение потеряла дар речи.

Она не могла отвести взгляд от женщины с золотистой прядью в белоснежных волосах, наряженной в развевающиеся бело-фиолетово-голубые одежды и державшей в руках украшенный посох. Ее губы зло сжались в линию, а глаза сияли светло-голубым. Над женщиной возвышался великолепный синий дракон с льдисто-небесной чешуёй, столь огромный, что смог бы унести ее в когтях. Он заливался безумным смехом. Рядом с беловолосой женщиной стояла ночная эльфийка с жестоким и холодным выражением лица, а еще дальше…

– Кейлек! – крикнула Джайна. – Это же мы!

Но Калесгос уже успел вскочить на ноги и теперь бежал к открытой двери, пытаясь отыскать место, где можно безопасно превратиться в дракона. Джайна тут же привела себя в состояние полной боевой готовности. Ее разум очистился и работал быстрее, чем в любой из дней суда. У них с Калесгосом было огромное преимущество перед всеми остальными – с деактивацией подавляющего магию поля они получили свое главное оружие, и Джайна была намерена им воспользоваться.

Женщина, появившаяся из портала и забрасывавшая огненными шарами трибуны Орды, была ей очень хорошо знакома. Джайна прекрасно понимала и помнила ее эмоции. То было не видение возможного будущего, а та, кем она уже была в прошлом. С мрачной решимостью Джайна поклялась себе остановить ее любой ценой. Она прочитала заклинание и выпустила потрескивающий, кружащийся в вихре пламени шар в саму себя.

Другая Джайна отбила заклинание вспышкой чистейшей тайной магии. На ее лице появилась холодная усмешка. Джайна на мгновение задумалась: «Я точно знаю, что буду делать, но и ей это известно. Как же мне сражаться с самой собой?»

* * *

Го’эл и Вариан слушали пламенную речь Гарроша Адского Крика, прислонившись к одной из каменных колонн, обрамлявших вход в храм.

– С каждым произнесенным словом он все глубже роет себе могилу, – сказал Го’эл, покачав головой. – Какая жалость.

Вариан закивал, а затем вдруг склонил голову на бок и слегка нахмурился. Го’эл тут же насторожился и повернулся спиной к залу суда, наполнившемуся разъяренными криками. Он различил едва слышный и постепенно нарастающий неравномерный шум…

– Крылья! – рявкнул Вариан. Как только он это произнес, послышался еще один звук, на этот раз ритмичный рокот механизма.

– Дирижабль! – крикнул Го’эл.

Два искусных воина с десятками лет опыта, они, не произнося ни слова, действовали в удивительной гармонии. Вариан бросился в коридор и выскочил наружу, выкрикнув предупреждения и вырвав меч из руки удивленного стражника. А Го’эл резко развернулся к входу в храм. Он хотел было призвать всех вступить в бой, но вдруг заметил Кайроза, который абсолютно спокойно, четко выверенным движением столкнул Видение времени на пол, и в Храме Белого Тигра начался настоящий хаос.

Го’эл вскинул руку и прикрыл глаза, защищая их от поднявшегося вихря энергии. От сопровождавшего его звука в толпе раздались редкие испуганные крики. Прямо здесь, в зале суда образовался огромный временной разлом. Го’эл, прищурившись, с бессильной яростью наблюдал за тем, как Кайроз и Гаррош, злобно ухмыляясь, исчезли в открывшемся в полу портале. Го’эл ожидал, что после этого разлом закроется, но Кайроз не оставил собравшимся ни единого шанса. На месте двоих, скрывшихся в портале, появились десять фигур, каждая из которых была Го’элу знакома. Он тут же нашел глазами могучего орка, закованного в традиционную для людей броню. На красно-золотой гербовой накидке, надетой поверх сверкающего нагрудника, был изображен черный сокол. Размахивая огромным топором, орк быстрее остальных бросился прямо к трибунам, заполненным кричащими зрителями.

Го’элу был знаком его герб. Враг из альтернативной временной линии, прибывший, чтобы его убить, носил такой же. Го’эл покончил с ним тогда и готов был сделать то же самое теперь.

– Тралл! – закричал он, и могучий орк в гербовой накидке Аделаса Блэкмура резко развернулся с голодной ухмылкой.

* * *

Зела расхохоталась, увидев, как к Храму Белого Тигра приближались драконы из рода Бесконечности, несущие на спинах верных орков клана Драконьей Пасти. Ее вождь, благодаря Кайроздорму, только что сбежал. Она вспомнила свою первую встречу с бронзовым драконом в Грим Батоле, в том же самом зале, где некогда содержалась плененная Алекстраза.

– Я предлагаю тебе, полководец клана Драконьей Пасти, целую армию, состоящую из драконов, – сказал тогда он.

– Бронзовых? – спросила Зела.

Кайроздорму покачал головой:

– Задача бронзовых драконов заключается в том, чтобы управлять временем, чего бы им это ни стоило. А вот представители рода Бесконечности из альтернативной временной линии, думаю, послужат нашей цели.

Их ждет окончательная и бесповоротная победа – никаких утечек информации, предупреждений об опасности и прочих помех. Главные враги Гарроша собрались в одном месте. Зела была уверена, когда Кайроз поделится планом с вождем, тот оценит намек на свою же блестящую стратегию, использованную в Тераморе. Ударив изнутри и снаружи храма, они смогут запереть тех, кто пытался самым отвратительным способом расправиться с Адским Криком, меж двух огней: смерти от рук орков клана Драконьей Пасти, с одной стороны, и гибели от мечей своих же двойников из альтернативной временной линии, с другой.

Изящный план. О том, что в битве погибнут члены Орды, Зела не беспокоилась. Насколько ей было известно, те, кто верен истинному вождю, находились рядом. Зеле, управлявшей драконом, не хотелось использовать привычную жестокость. Драконы из рода Бесконечности подчинялись не по принуждению, а добровольно, и были союзниками, которых нашел Кайроз. Зела подалась влево, дракон с перепонками на крыльях цвета пушечной бронзы развернулся и подлетел к чудом восстановленному дирижаблю Боронайзера.

– Ну что, веселая компания готова? – попыталась перекричать ужасный грохот она.

Гоблин оглянулся через плечо на толпу вооруженных до зубов пиратов и показал Зеле большие пальцы. Некоторые из этих ребят всерьез подумывали о том, чтобы порешить Боронайзера, но золото сделало их добрее.

– Да, правда, некоторые тут не верят, что парашюты сработают. Я оскорблен до глубины души! Шокия заняла позицию с луком. Она готова разобраться как с дезертирами, так и с ключевыми целями. Тален займется тем же в хвостовой части дирижабля. Ну так что, когда это снимут? – уточнил Боронайзер, указав на гирю и кандалы, по-прежнему сковывавшие его ноги.

Зела откинула голову и рассмеялась, ощущая радость и дух свободы. Подумать только, еще несколько дней назад она места себе не находила от отчаяния!

– Гоблин, обещаю, когда будем праздновать победу, ты еще потанцуешь!

– Я бы лучше… Слушай, это предприятие влетело в копеечку, – пожаловался Боронайзер.

– Я полечу вперед, проверю, удалось ли Кайрозу осуществить задуманное! – крикнула Зела и вновь легко надавила на туловище дракона правой ногой. Тот, развернувшись, полетел в прежнем направлении.

Она слышала отдаляющиеся крики Боронайзера:

– Эй-эй, не надо это трогать. Нет-нет, не пей это, ради всего!..

Пусть необходимости в мана-бомбе, хоть сколько-нибудь приближавшейся по мощи к той, что сровняла с землей славный город Альянса, и не было, Тален все равно успел изготовить несколько десятков уменьшенных копий своего главного творения. Воспользовавшись неожиданным уважением эльфа, Боронайзер оснастил некоторые из мана-гранат таймерами с произвольным временем срабатывания. Казалось, это всего лишь жалкие поделки, которые будут взрываться по непредсказуемым законам. Оставалось лишь надеяться, что взрывы случатся в самый неподходящий для противников момент. У каждого из наездников на драконах было не меньше двух или трех таких гранат, и каждая из них, поражая очередную жертву, будет поднимать боевой дух солдат. Теперь Зела видела храм, такой живописный и безмятежный. Что ж, совсем скоро он погрузится в хаос. На мостиках, пешеходных дорожках и в небольших пагодах суетились пандарены, а на центральной арене собрались враги Гарроша Адского Крика.

Зела подала знак своим воинам спуститься ниже и направила дракона к земле. Тот прекрасно знал, что делать. Он расправил крылья и спланировал вниз, Зела же крепко вцепилась в его шкуру. Дракон резко дернул головой и выдохнул темный вихрь на пандарийских торговцев, с криками указывавших на небо.

Зела взвыла от удовольствия. Кайроз, как она и ожидала, деактивировал сдерживающее поле. Зела запустила руку в сумку и достала небольшую сферу. Лидер клана Драконьей Пасти сбросила первую мана-гранату и ухмыльнулась, увидев небольшой взрыв, поднявший клубы лавандовой пыли.

* * *

Андуин моргнул. От боли в глазах у него темнело. Он слышал, как Хроми зовет его по имени. Издалека же теперь доносились не только крики, но и прочие звуки. Определить их природу Андуин не мог, и только осторожно прикоснулся к затылку. Боль тут же усилилась, и он зашипел. На голове вскочила шишка размером с яйцо, а на пальцах осталась кровь. Шум не утихал, и Андуин вдруг понял, что происходит, – он слышал звон стали и резкий звук выпущенных заклинаний.

Принц ощутил внезапную тошноту, которая была вызвана вовсе не полученной травмой. Именно из-за его просьбы Гаррош отправился в зал суда без кандалов. «Если он кого-то убьет, это будет на моей совести».

– Андуин!

– Ло, я в порядке, – соврал принц, попытавшись встать и едва не упав в обморок. После исцеления братьев Чу сил почти не осталось, но он все равно попросил помощи у Света, и боль стала гораздо менее мучительной. – Надо идти… остановить Кайроза. Я пошлю кого-нибудь за вами и Хроми.

– Вы сильно ранены и не сможете сражаться, – твердо возразил Ли.

«Ну уж нет, я во всем виноват», – в отчаянии подумал Андуин, но не произнес этого вслух. Не обращая внимания на протесты пандаренов, он поднялся по лестнице, держась на ногах исключительно силой воли, и тут же решил, что у него начались галлюцинации.

Хоть Андуин и узнал сражающихся, они, тем не менее, показались ему незнакомцами. Синекожий тролль в ожерелье из ушей людей и эльфов со злобным смехом пытался пополнить свою коллекцию. Могучий таурен, размахивавший огромным молотом, был закован в броню вождя.

Тут же был и золотоволосый мальчик в облачении короля Штормграда, лежавший на земле, подтянув колени к груди и застыв от ужаса. В руке он, что самое забавное, сжимал Страхолом.

В голове у Андуина пронеслись слова Гневиона: «Принц, боюсь, ты слишком мягок, чтобы носить корону Штормграда». Что ж, этот двуличный дракон был прав хотя бы в отношении Андуина из альтернативной временной линии. Принц вышел из оцепенения и поспешил к юному королю Штормграда, вытянув вперед руку. Тот вдруг взвизгнул: «Сзади!» – и закрыл голову руками.

Андуин бросился влево и повалился на пол – утомительные часы тренировок по рукопашному бою дали свои плоды, – услышав свист рассекающего воздух боевого клинка, который едва не попал в цель. Принц вскочил на ноги и, развернувшись, увидел тролля, который зловеще ухмылялся.

– А ты быстрый, маленький принц, но я все равно заполучу твои уши, – сказал Вол’джин.

Андуин уставился на огромного тролля, который выпрямился в полный рост и поднял клинок. Принц бросился к своему двойнику, выхватил у него Страхолом и резко поднял его. Навершие палицы блеснуло золотистой вспышкой, Вол’джин зарычал от боли в глазах.

Андуин воспользовался передышкой и взмахнул Страхоломом. На мгновение ему показалось, будто палица движется сама по себе, по идеальной дуге. Удар серебряным навершием пришелся троллю в бок. Благодаря кожаной броне он оказался несмертельным, но Андуин, тем не менее, ощутил, как ломаются ребра.

Вол’джин оступился, зарычал и со злобным выражением лица повернулся к Андуину.

– Ты будешь очень страдать, маленький принц, – пообещал он. – Если Бвонсамди хочет получить твою душу, ему придется подождать.

Он направился к Андуину, покачиваясь, словно безумный и выкрикивая что-то на гортанном наречии. Принц, к своему ужасу, осознал, что Вол’джин тянется к его правому уху.

Крикнув что-то неразборчивое, Андуин вскинул Страхолом, и тот снова спас ему жизнь, отбив клинок, нацеленный в лицо. Вол’джин тут же поставил блок и ударил Андуина по незащищенному плечу. Принц пошатнулся. Страхолом выскользнул из ослабевших пальцев. Андуин прижал руку к кровоточащей ране и поднял голову ровно в тот момент, когда Вол’джин отскочил, собираясь нанести смертельный удар.

И тут же потерял равновесие – на его клыкастом лице, раскрашенном белым, застыло удивленное выражение, потому что в этот момент юный король Андуин бросился ему навстречу.

Конечно же, это было совершенно бесполезно.

Вол’джин мгновенно оправился от шока и с легкостью отбросил от себя молодого короля так, словно тот был крысой, напавшей на большого пса. Потом грубо ударил его в грудь, высвободил из тела испачканный кровью боевой клинок и склонился над телом, собираясь отрезать уши.

Золотистая лапа, появившаяся словно из ниоткуда, промелькнула в воздухе, схватила Вол’джина и отбросила его через всю арену. Хроми, а это была именно она, склонила гигантскую драконью голову к королю Андуину.

– Ты в порядке?

Да, в полном, кроме того, что он умирал и не мог ответить. Андуин подскочил к своему двойнику, отчаянно надеясь, что успеет его спасти. Он торопливо произнес молитву, и кровь остановилось. Но, судя по побледневшему лицу, смерть короля удалось лишь отсрочить.

– Он бросился на Вол’джина без оружия, – хрипло произнес принц, – и спас мне жизнь, – он взглянул на Хроми так, словно видел ее впервые в жизни.

– Ты выбралась, – пораженно произнес Андуин. – Я совсем забыл про вас, прости, – он приподнял короля, и горячая кровь тут же пропитала рубашку: клинок Вол’джина вошел так глубоко…

– Нас нашли стражники, – рассказала Хроми. – Мне нужно попытаться закрыть разлом. Только так получится отправить их всех назад.

Андуин же думал только о том, как странно держать на руках умирающего двойника.

– Чем я могу помочь?

Он не мог оторвать взгляда от этого бледного застывшего лица… своего лица.

– Ты уже помогаешь, – по-доброму ответила Хроми. – Через принятие их связь с нашей реальностью истончится. Тебе было легко принять свою альтернативную версию. А вот другим, – добавила она, вскинув голову и оглядев сражавшихся, – будет труднее.

Вновь превратившись в гномку, она поспешила к осколкам Видения времени, по-прежнему лежавшим на полу, и начала читать заклинание. Андуин вновь посмотрел на короля. В ответном взгляде голубых глаз читался абсолютный покой.

– Ты… в порядке, – сказал король.

– Да, – ответил принц. – Ты ведь меня спас.

– Правда? – голос звучал тише, но король, казалось, был рад. Он коротко рассмеялся и тут же поморщился от боли. – Мне было так страшно… Я не мог ничего поделать, просто смотрел, как он…

– Ты справился, – мягко прервал его Андуин. – Ты вмешался, когда это было больше всего нужно.

Король немного помолчал, а потом сказал:

– Как холодно.

Андуин сжал его крепче, стараясь не причинять боли.

– Я тебя держу.

Битва в зале продолжалась, но все это теперь казалось таким далеким. После очередной долгой паузы Андуин решил, что все закончилось. Но король вдруг заговорил – так тихо, что пришлось напрячься, чтобы хоть что-то расслышать:

– Мне страшно…

Андуин шумно сглотнул.

– Не бойся, – сказал он. – Скоро ты отправишься к маме… и папе.

– А… отец жив? Здесь?

– Да, жив.

Умирающий Андуин прикрыл глаза.

– Я рад. Как здорово было бы с ним встретиться.

– Обязательно встретишься. Просто… продержись еще немного, ладно?

Король едва заметно улыбнулся.

– Ты такой же никудышный лжец, как и я, – сказал он и вдруг перестал улыбаться. – Скажи, что я люблю его.

– Обязательно.

Король тихо вздохнул и замер. Его кожа побледнела гораздо сильнее, чем обычно бывает после смерти. Внезапно тело двойника стало источать мягкое чистейшее сияние, а затем истаяло.

Король Андуин отправился домой.

Принц Андуин Ринн медленно поднялся на ноги, взял Страхолом, вытер влажное лицо рукавом и принялся исцелять сражающихся.

36

В зал вбежали стражники с оружием. Один из них, пандарен, бросил Бейну топор. Тот ловко поймал его одной рукой и бросился к двум Траллам, сошедшимся в поединке. Бейн был рад, что сегодня Го’эл облачился в шаманские одежды, потому что различить двух орков можно было только по этому признаку, да еще по оружию. Почти добравшись до места, таурен вдруг замер, с трудом удержав равновесие. Он услышал безумный смех и, подняв взгляд, заметил безумного Калесгоса, смотревшего на него с ухмылкой. Синий дракон был не в себе, и только поэтому на арене оказалось меньше трупов, чем могло бы. Этот Калесгос не делал различий между врагами и союзниками и, судя по всему, не придерживался никакой стратегии боя.

Чего нельзя было сказать о Калесгосе из нынешней временной линии, который бросился к своему двойнику, отвлекая его внимание от Бейна. Между тем в сражении двух орков Тралл из альтернативной временной линии уступал оппоненту. Бейн этому не удивился. Тот Тралл так и не смог обучиться шаманизму, в то время как Го’эл не только искусно обращался с оружием, но и в совершенстве владел силами стихий.

Бейн почти добрался до них, но на полпути скорее ощутил, чем увидел направленный в него удар. Он едва успел отразить атаку огромного молота, который держал некто, выглядевший как ожившая гора. Бейн обнаружил, что смотрит в глаза себе самому. Его двойник, судя по всему, удивился не меньше и на мгновение отступил. Бейн же в это время успел подумать лишь о том, что, в отличие от своего противника в полной броне, одет совсем легко.

Краем глаза таурен заметил, что небожители даже пальцем не шевельнули, и пришел в ярость. Как они могут так спокойно наблюдать за всеми этими смертями? Неужели считают себя выше того, чтобы снизойти до помощи?

В этот момент, как будто в ответ на мысли Бейна, какофонию битвы прорезал громкий голос, глубокий и зычный. То была просьба, а не предупреждение, и исходила она от Сюэня, хозяина этого храма, который принял привычное обличие тигра:

– Помните о ша! Помните о ша!

И тогда Бейн все понял.

Альтернативные версии собравшихся в зале, с которыми сражались Го’эл, он сам и все остальные, были выбраны неслучайно. Кайроз намеренно отыскал самых темных, изломанных и агрессивных двойников. Калесгос был безумен. Тралл стал союзником и защитником ненавистного Аделаса Блэкмура. Верховный же вождь тауренов превратился в вождя Орды. Бейн понимал, что он, скорее всего, убил Гарроша Адского Крика и отомстил за своего отца Кэрна Кровавое Копыто.

Неудивительно, что небожители не хотят участвовать в битве. Что бы они ни сделали, это лишь подольет масла в огонь.

– Ты расправился с Гаррошем, да? – спросил Бейн у своего двойника. – За то, что он убил нашего отца.

Другой Бейн прищурился и зарычал.

– Я разорвал Адского Крика голыми руками, – ответил он, – а ты… Бронзовый дракон сказал, ты защищал его! – Таурен с воплем бросился на Бейна. Тот отразил удар, и лезвие топора зазвенело, соприкоснувшись с могучим молотом.

Бейн вспомнил собственные слова, зазвучавшие в его голове звоном прозрачных дренейских кристаллов: «Каждый из нас мог бы превратиться в Гарроша Адского Крика».

Он обрел мудрость – дар Юй-лун.

– Мы все могли бы стать такими. Это не враги, а мы сами! – крикнул он сражающимся. – С ними нельзя сражаться, только принять!

* * *

Бейн ощутил уверенность в себе и своих силах. То был дар Нюцзао. Недрогнувшей рукой он отразил очередной удар. Чем внимательнее он прислушивался к небожителям, тем мощнее становились их благословения.

Двойник снова атаковал, и на этот раз удар молота поразил Бейна в плечо. Он зарычал, но не стал отвечать агрессией на агрессию.

– Неужто мой двойник трус? – крикнул таурен, вождь Орды.

– Нет, – ответил Бейн. – Мы с тобой одинаковые. Просто ты, Бейн, выбрал другой путь. Я прекрасно понимаю твои чувства и знаю, почему ты хотел убить Гарроша.

– Врешь! Если бы понимал, сделал бы то же самое, – ответил двойник и бросился вперед. Впрочем, от ярости он стал беспечным, и Бейн отбил удар обухом топора.

– Я не причиню тебе вреда, – сказал он, запыхавшись, – но буду защищаться!

Вождь замешкался. Теперь он внимательно слушал, но кто знает, долго ли это продлится?

Мудрость Юй-лун вновь согрела сердце Бейна, и он вдруг понял, что нужно сказать, как достучаться до самого себя – израненного, страдающего от боли. Бейн быстро заговорил:

– Наш друг Го’эл, которого ты, возможно, знаешь под именем Тралл, однажды сказал, что даже в других временных линиях мы все равно остаемся собой. И наш отец Кэрн верил, что, пусть это и трудно, мы должны стараться…

– …создать то, что останется в веках, – пробормотал вождь.

Бейн исполнился надежды.

* * *

Кейлек знал, что из всех врагов из иной временной линии его двойник представлял самую большую опасность. Он не только был драконом, но и демонстрировал все признаки безумия.

Это пугало.

Только сам Кейлек знал, как близко он подошел к черте сумасшествия после смерти Анвины. Только Джайна знала, что он почти потерял себя после того, как вновь пережил сумерки Аспектов глазами Малигоса, который некогда и сам поддался безумию. Вот почему развитие событий по образу и подобию этой альтернативной временной линии было вполне вероятным.

Кейлек услышал слова Бейна, но не понял, как можно принять нечто подобное. Пока он отчаянно размышлял, синий дракон подался вперед и взмахнул хвостом, разгоняя толпу зевак. Некоторые из упавших уже не встали.

– Нет! – крикнул Кейлек. Он выпустил ледяные оковы, замедлив огромного дракона, но не остановив совсем. Калесгос мотнул головой, залился смехом и рыданиями.

– Почему нет? – с мольбой в голосе спросил он. – Пусть они меня ненавидят. Пусть прикончат! Прошу!

В жизни Кейлека бывали темные времена. Но он никогда не испытывал того, что чувствовал стоявший перед ним дракон.

– Что случилось? Почему ты стал таким? – спросил он срывающимся голосом, страшась ответа.

– Их больше нет. Никого не осталось!

Хотя бы теперь они разговаривали, и Калесгос больше никого не убивал.

– О ком ты говоришь? – спросил Кейлек.

– Обо всех! – взвыл Калесгос. – Анвина, Джайна… все синие драконы, все, даже Киригоса…

– Что?

– После падения Оргриммара они погибли на войне… все, кроме меня. Это я во всем виноват! Я не смог ее остановить, и теперь они мертвы…

Кейлек не мог в это поверить, но где-то в глубине души с ужасом понимал, что нечто подобное было возможно. Калесгос, его двойник, не смог убедить Джайну из своей временной линии отказаться от разрушения Оргриммара, и в последовавшей войне сгинул весь род синих драконов. Кейлек пошатнулся от ужаса, и на мгновение ощутил прикосновение того же безумия, что снедало его двойника. Затем он пришел в себя и понял, как достучаться до Калесгоса.

– Это не твоя вина, – произнес Кейлек. – Джайна сделала выбор и предпочла не слушать тебя и Го’эла. – Он ощутил спокойствие и понял, что сказал чистую правду. Почему же сам он не понял этого раньше?

– Я должен был ее остановить!

– Она не твоя марионетка, ею нельзя командовать! – закричал Кейлек. – Она самостоятельная личность! Калесгос, мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить, но не стоит возлагать ответственность на себя.

– Легко тебе говорить! Твоя Джайна жива, она тебя любит! – прокричал Калесгос и умолк.

– Она… да, любит. Так и есть. – Сердце Кейлека сжалось. – Любит. Но она все еще может поддаться тьме. И лишь сама Джайна вольна выбирать. Только она может решить, отказаться от пути зла или остаться на нем. Разве ты не понимаешь? – с мольбой спросил Кейлек. – Мы одинаковые. Мы совершали одни и те же поступки. Разница лишь в выборе Джайны, и твои решения здесь ни при чем.

Калесгос был поражен.

– А как же… Как же Анвина?

Ее он тоже некогда любил всем сердцем.

– И она тоже сделала свой выбор.

Калесгос не смог бы вернуть рассудок и сразу принять все это. Однако он замер, на его лице появилось спокойное задумчивое выражение.

И вдруг дракон исчез.

* * *

Вариан со смешанными чувствами понял, что вот-вот начнется битва. Суд оказался гораздо более тяжелым, чем можно было представить, и теперь ему хотелось размяться, а заодно заняться чем-то полезным и правильным.

Вариан не обратил особенного внимания на то, что из храма выбежала целая толпа, которую монахи разделили на две группы, в одну поместив тех, кто мог сражаться, а в другую – тех, кого нужно было перевести в безопасное место. Пандарены быстро сопроводили вторую группу вниз по ступеням в мощеный двор, провели по высаженной травой арене для тренировок, а затем перевели через мост. Большинство присутствующих было испугано. Если опасения относительно врага оправдаются, Вариан их не винил. Должно быть, это орки клана Драконьей Пасти. А кто еще посмел бы ворваться в храм, где проходило последнее заседание суда над Гаррошем Адским Криком?

Должно быть, в безопасное место, если такое вообще существовало, придется добираться долго. Храм плохо защищен от нападений с воздуха. Это место было создано для тренировок. Монахи ценили силу тела и духа, но не магию и военные машины. Вариан считал, что именно в этом заключалась главная слабость Пандарии и одновременно – ее уникальность.

Он был готов умереть, защищая удивительный остров.

Охотники, маги шаманы и все прочие, прибывшие в суд по воздуху, взобрались на своих ездовых животных и взлетели. Вариан понятия не имел, смогут ли они вести бой. Возможно, им помешает сдерживающее поле. Сам он к магии был нечувствителен, а потому не знал, на месте ли оно. Шум хлопающих крыльев стал громче. Вариан напрягся. Если охотники знают свое дело, они убьют часть врагов еще на подлете или хотя бы выбьют некоторых орков из седла. Без наездников протодраконы сразу же умчатся прочь.

Вариан, стоявший во дворе неподалеку от жаровни, взял меч в обе руки и перенес вес тела на носки. Внутри зарождалась жажда битвы, и он был этому только рад. Неподалеку разместились несколько монахов-пандаренов, чьих имен Вариан не знал. Они казались спокойными, но король прекрасно понимал, что под внешней безмятежностью скрывается готовность сражаться.

Их враги, с такого расстояния казавшиеся всего лишь точками в небе, неотвратимо приближались. Вариан прищурился.

– Силуэты, – сказал он пандаренам. – С такого расстояния трудно разглядеть, но… они выглядят как-то странно.

– О чем вы? – удивился один из монахов.

– Орки клана Драконьей Пасти обычно летают на протодраконах и уже давно не используют для битвы обычных драконов. Но это… – Вариан осекся.

– Это драконы, – закончил за него пандарен. – Значит, орки все еще летают на драконах.

У Вариана возникло ужасающее предчувствие. Сомнений нет, это не могут быть черные драконы, да и сумеречные тоже перевелись…

– Что произошло в храме?

– Мне толком не объяснили, сказали только, что что-то случилось с Видением времени.

Вариан выругался.

– Драконы Бесконечности, – догадался он. – Друзья-пандарены, у нас проблемы.

В этот момент дракон предводителя надвигавшихся войск выдохнул черное облако вихрящегося песка и… Оказалось, что сдерживающего поля больше нет! Губы Вариана искривились в кровожадной ухмылке.

– Теперь шансы сравнялись, – заявил он.

– Сравнялись? Но ведь у них драконы! – возразил пандарен.

– А у нас чернокнижники!

Послышались радостные крики, и представители разных народов начали произносить заклинания призыва. Гончие Скверны, отвратительные красные шипастые создания из глубин Круговерти Пустоты, вышли из сияющих порталов. Стоявшая неподалеку чернокнижница-человек с седыми волосами и юным лицом наклонилась и рассеянно погладила тварь, назвав ее «хорошим песиком». Вариан вспомнил, что гончие Скверны питаются магией. Он ухмыльнулся, и симпатичная девушка, любительница демонов, подмигнула в ответ.

Маги начали забрасывать врагов огненными шарами, ледяными осколками и чародейскими стрелами. Предводитель орков Драконьей Пасти сбросил что-то вниз. Область в нескольких метрах осветилась фиолетово-белой вспышкой, а затем на ее месте образовался ужасающей красоты купол, переливавшийся разными цветами. Вариан знал, что это, и через мгновение его опасения оправдались: на брусчатку двора упали три трупа. Из-за выпущенной мана-гранатой тайной магии тела приобрели фиолетовый оттенок. Другие тоже узнали этот эффект, и снова запаниковали.

Вариан ощутил праведный гнев.

– Сбейте их! – крикнул он. – Сбейте на землю, чтобы все остальные тоже могли сражаться!

Этот призыв ободрил заклинателей, и они вновь принялись атаковать врага. Один или два орка сорвались вниз. Если им повезет, упадут в воду, а если нет – разобьются о камни. Один из Отрекшихся-магов запустил мощный огненный шар, которым поджег перепончатые крылья дракона Бесконечности. Тот завопил от боли, лихорадочно замахал крыльями и, наконец, упал на землю перед ступенями, которые вели к главному входу в храм. Он попытался было вновь подняться в воздух, но бойцы ближнего боя, обходившиеся без магии, не знали пощады.

Впрочем, место павшего заняли другие драконы. Около дюжины сформировали в воздухе над храмом и его окрестностями V-образную фигуру. Мощные взмахи крыльев сбили с ног десятки оборонявшихся. Вариан поспешил к упавшему на землю раненому орку, двигавшемуся так медленно, словно он увяз грязи. В этот момент король услышал свист стрел и зашипел от боли, когда одна из них попала ему в плечо. На Вариане не было брони, как и на всех остальных, – они собрались здесь, чтобы вершить правосудие, а не готовиться к войне. Впрочем, ему еще повезло в отличие от стоявшего неподалеку орка-шамана, который упал, пронзенный стрелой с черным оперением.

Стрелы были не единственным оружием клана Драконьей Пасти. Сверху упали еще мана-гранаты, породившие смертельные вспышки чистейшей тайной энергии, а враждебные маги забрасывали защитников храма льдом и пламенем. Драконы сгруппировались и поднялись выше, сменив курс. Их место занял гоблинский дирижабль. Ужаснувшись, Вариан решил на мгновение, что орки клана Драконьей Пасти каким-то чудом собрали еще одну мана-бомбу, подобную той, что разрушила Терамор, но на дирижабле, судя по всему, не было подобного груза. Тогда зачем…

С палубы летающего судна спрыгнули десятки фигур с распускающимися за спиной парашютами. Охотникам и заклинателям не потребовалось дополнительного напоминания, и они тут же принялись атаковать вновь прибывших. Многие не доберутся до земли живыми, остальные же смогут продолжать бой.

На этот раз стрела пронзила левое плечо Вариана, и он ощутил жгучую боль. Король не стал вынимать древко из раны, решив не рисковать. Не обращая внимания на рану, он поднял двуручный меч и поспешил к парашютистам. С удивлением и злорадством Вариан осознал, что клан Драконьей Пасти призвал не только наемников, пушечное мясо, но и пиратов.

– Вот это веселье! – с вызовом крикнул он и бросился к первому пирату.

Тот не мог выпутаться из парашюта, а потому стал легкой добычей, но остальные уже освободились от пут и направились к Вариану. Кровь короля Штормграда кипела. Он взмахнул большим двуручным мечом так, словно тот был детской игрушкой, отрубил голову троллю, бросившемуся навстречу с тесаком, и почти разрубил пополам черноволосую женщину. А вот с громадным тауреном, который, хоть и был одноглазым, нисколько не растерял боевую ярость, пришлось труднее. Вариан изогнулся по инерции и, взмахнув мечом, отрубил врагу правую руку.

Но таурен, державший оружие и в другой руке, вонзил его королю прямо в левый бок. Голова закружилась, Вариан оступился и вдруг понял, что не может поднять меч для защиты. Впрочем, нападать никто и не думал. На таурена бросилось еще более огромное создание с серой кожей в красно-желтой броне. Хватило одного точного удара, и увенчанная рогами голова отделилась от тела. Спаситель, Страж Скверны, смерил Вариана взглядом крошечных сверкающих глаз и пророкотал:

– Тебя ждет то же самое.

Вариан не нашел в себе сил придумать остроумный ответ. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться. Ноги подвели его, и король упал на колени, думая, что, возможно, Страж Скверны был прав. А потом Вариан ощутил мягкое прикосновение. Кто-то вытащил стрелу из плеча. Агония мгновенно сменилась теплом и приятными ощущениями. Вариан с благодарностью посмотрел на свою спасительницу, стройную жрицу ночных эльфов с длинными темно-фиолетовыми волосами и лавандовой кожей. Та смущенно склонила голову и, развернувшись, вскинула руки в молитве за беловолосую чернокнижницу, чей Страж Скверны спас королю жизнь.

Вариан вновь бросился в бой, придя на помощь молодому орку-шаману, сражавшемуся сразу с пятью пиратами. Вмести они победили врагов, почтительно кивнули друг другу и отправились сражаться дальше.

Над храмом вновь нависла тень. Вариан ожидал очередного нападения, но на этот раз в непосредственной близости от храма пронеслись сразу семь драконов. Сперва он не понял зачем, но затем догадался. Они направлялись к мостам. Дракон почти небрежно ударил по одному из них огромным хвостом, разорвав веревки, и пандарены, спешившие на помощь, полетели вниз, к верной смерти. Еще один дракон огромной лапой подхватил веревки, удерживавшие второй мост, и дернул.

Все, кто не добрался до безопасного места, теперь оказались заперты во дворе храма или на тренировочной площадке.

Между тем с неба спускались все новые пираты. Вариан подумал, что они собираются сражаться снаружи. Некоторые так и поступили, а другие направились к храму.

Внутри был его сын! Тихо зарычав, Вариан бросился следом. Он услышал выстрел, а затем ощутил себя так, будто в его левый бок пришелся удар молотом. Скривившись от тут же возникшей боли, король прижал руку к ране и продолжил двигаться вперед. Но, прежде чем он успел пройти хоть несколько метров, сверху нависла огромная тень. Вариан остановился и выхватил меч.

– Зела! – пробормотал он, не веря собственным глазам.

Предводительница клана Драконьей Пасти восседала верхом на огромном драконе из рода Бесконечности – с маниакальной усмешкой на лице и топором в руках.

– Король Вариан Ринн! Какой удачный день – сегодня я не только освобожу вождя, но и заполучу твою голову!

– Попробуй! – крикнул Вариан в ответ.

Сорвавшись с места и не обращая внимания на усилившуюся острую боль от огнестрельного ранения, он подпрыгнул так высоко, как только мог и, схватив орчиху за ногу, сдернул вниз.

Зела такого не ожидала, а потому приземлилась неудачно. Ее дракону пришлось резко изменить направление, чтобы не врезаться в стену храма. Если бы у Вариана был меч поменьше, Зеле тут же пришел конец, но, чтобы ударить его клинком, нужно было отойти назад и замахнуться. Король так и сделал. Орчиха же зарычала, ударила по не защищенной перчаткой руке и обхватила своей ногой его ногу. Вариан не упал, но споткнулся. Зела вскочила на ноги и, метя противнику в корпус, замахнулась топором, который давал большую свободу движений.

Вдруг в нее прилетел огненный шар, и она закричала.

Вариан, так и не добравшийся до храма, развернулся и увидел Джайну Праудмур, которая стояла, вытянув руки, и произносила заклинание, призывая еще более смертоносный шар огня, сверкавший между ее ладоней. И тут раздался выстрел. Джайна дернулась, ее глаза распахнулись, а огненный шар потух. На груди волшебницы расползлось алое пятно.

– Джайна! – закричал Вариан.

Обожженная Зела, спотыкаясь, двинулась ко входу в храм. Вариан мог бы пойти следом, убить ее и покончить с главной угрозой. Но он не стал этого делать.

С Зелой разберутся другие или же она все-таки доберется до цели. Прямо сейчас его помощь нужна была больше, чем навыки воина.

И Вариан бросился к Джайне.

37

Несмотря на мучительную боль от ожогов, Зела ужасно жалела, что не сумела снести голову Вариана Ринна с плеч, как и обещала. Гаррош, без сомнения, не упустил бы возможности похвастаться таким трофеем, а положение Зелы благодаря убийству короля наверняка укрепилось бы. Но убедиться в том, что вождь смог сбежать, было гораздо важнее, чем потешить самолюбие.

Зайдя в храм, Зела не сразу поняла, сработал ли их план. Небольшая ограниченная арена превратилась в настоящее поле боя. Зела разглядела как минимум по одному синему и бронзовому дракону, возвышавшимся над всеми остальными и пытавшимися атаковать врагов, не причинив вреда союзникам. Внутрь удалось войти и нескольким небольшим драконам из рода Бесконечности, вот только у них не было такой дилеммы. В остальном храм наводнили радостно кричавшие пираты, которые наконец-то дали волю своей жажде крови и прекращали убивать направо и налево, только чтобы обшарить кошельки и карманы погибших, будь то друзья или враги.

Ноздри Зелы затрепетали от отвращения. Она не спешила последовать зову сердца и броситься в бой. Вместо этого орчиха сжала зубы, чтобы вытерпеть ужасающую боль от ожогов, и пошла вперед, минуя сражающихся и выискивая взглядом вождя. В храме не было ни могучего Гарроша, ни его худосочного друга эльфа крови, ловко управлявшегося со временем, и Зела обрадовалась. Ее миссия оказалась успешной и теперь подошла к концу. Оставаться здесь было незачем.

– Клан Драконьей Пасти! – крикнула она, вскинув испачканный кровью топор, стараясь не показывать, какую боль причинило это движение. – Драконы Бесконечности ждут снаружи, чтобы отнести нас в безопасное место. Отпразднуем победу! Пусть пираты разбираются сами!

Орки радостно закричали. Зела же ощутила удовлетворение, заметив удивление на не обремененных интеллектом лицах своих временных союзников. Глупцы! Никто даже не спросил, каким образом они покинут поле боя. Теперь пираты или погибнут, или же сгниют в тюрьме. В любом случае скучать по ним никто не будет.

* * *

Казалось, все кончилось так же быстро, как и началось. Пиратов, которые не ожидали предательства со стороны Зелы, быстро окружили и передали в руки пандаренов. Гораздо сильнее всех расстроило отступление большей части войск Драконьей Пасти, которые улетели прочь на спинах драконов Бесконечности. Те же, кто остались, были или мертвы, или находились при смерти.

Как только бой закончился, Го’эл бросился на поиски Аггры. Она стояла, сжимая сына в руках, над трупами трех пиратов, которые по глупости своей решили напасть. Аггра казалась усталой – возможно, потому, что не только сражалась, но и исцеляла раненых. Она развернулась к подошедшему Го’элу. Тот мощными руками обнял и жену, и ребенка.

– Тебе уже приходилось сражаться с самим собой, – сказала Аггра, отстранившись и взглянув на него с любовью. – Разве что тогда это была скорее метафора.

Взгляд Го’эла был мрачным.

– Я молюсь духам предков, чтобы впредь такого не случалось.

Ему было нелегко увидеть самого себя, ставшего всего лишь пешкой в руках Блэкмура. Го’эл изо всех сил пытался принять эту часть своей личности, следуя мудрому совету Бейна, и не убивать Тралла, который был рабом не только по прозванию. Но, в конце концов, он справился именно благодаря имени. Го’эл тоже некогда был Траллом, а потому помнил, что чувствовал в те времена. Этот же орк даже не представлял, что сможет превратиться из раба в Го’эла. Судя по всему, все остальные тоже вышли победителями из нелегких сражений с самими собой.

– Го’эл! – слабым и охрипшим голосом позвал Вариан.

Го’эл развернулся, и его голубые глаза в ужасе распахнулись.

Джайна…

Вариан и сам был ранен несколько раз. Он пошатывался, держа в руках пугающе неподвижное тело волшебницы. Сделав еще несколько шагов вперед, король потерял равновесие, но не уронил драгоценную ношу. Го’эл подошел ближе, взял Джайну на руки и очень осторожно уложил на пол. Аггра передала сына Эйтриггу и присоединилась к мужу.

– Она потеряла много крови, – сказала шаманка, но, несмотря на это, все равно потянулась к сумке, в которой всегда носила тотемы.

Го’эл, последовав примеру жены, достал тотем воды и обратился к нему, прося даровать целительное прикосновение. Надежда угасала с каждым вздохом. Судя по всему, Джайну ранили только раз из огнестрела, но пуля прошла слишком близко к сердцу, и волшебница угасала. Кожа Джайны приобрела восковой оттенок. Го’эл не мог понять, дышит ли она.

Вариан зарычал, когда ему попытались помочь.

– Все со мной хорошо, – сказал он, скривившись. – Сперва займитесь ей.

– Джайна! – закричал Андуин, пробившись сквозь толпу, и упал на колени рядом с той, кого называл своей тетей.

Не медля ни секунды и ни о чем не думая, он прикоснулся к ране. От его рук стало исходить мягкое сияние, а пропитанная кровью ткань тихо захлюпала от касания.

Го’эл не ощущал отклика от стихий. Его зов был слишком слабым. Он сражался со своим двойником и другими врагами, кроме того, они с Аггрой оба были измучены. Юный принц тоже был не в лучшем состоянии. Об этом свидетельствовали темные круги под его глазами и опущенные плечи. Тиранда, дрожащим голосом молившаяся Элуне, и мудрый старец Велен, кажется, прибыли слишком поздно.

Кейлек торопливо присоединился к остальным. Его лицо было таким же бледным, как у Джайны, на губах которой выступила кровавая пена. Дракон упал на колени и обхватил ладонями лицо возлюбленной.

– Джайна, – прошептал он. – Не надо, не умирай. Ты ведь справлялась и с большими трудностями. Джайна, ты ведь такая сильная. Ты выживешь. Слышишь меня? Держись!

– Джайна, – вмешался Андуин, – прошу, пожалуйста, не оставляй нас. Сегодня я уже видел свою смерть и не вынесу еще и твою. – По его лицу потекли слезы, а Свет, несмотря на отчаянную молитву, угасал.

Грудь Джайны едва поднималась и опускалась. Еще несколько вдохов, и она умрет. Та, кто некогда была Го’элу подругой, навсегда исчезнет. И у них уже никогда не будет возможности восстановить то, что было разрушено. Джайна умрет его врагом. Го’эл не мог представить, что может быть хуже этого. Не в силах произнести ни слова, он мягко положил руку Аггре на плечо, прервав ее заклинание. Та взглянула на него, и он покачал головой. Лицо Аггры исказилось не от собственной боли, а от сочувствия, и она порывисто обняла мужа.

Андуин убрал руки, испачканные в крови Джайны. Кейлек рядом с ним замер. Он выглядел пораженным и не мог поверить в происходящее.

– Андуин, – сказал Вариан так мягко, что Го’эл удивился, – отойди. Ты больше ничего не сможешь сделать.

Даже враги Джайны, казалось, были поражены. На их лицах не было ни веселья, ни триумфа – только шок от того, что даже кто-то столь легендарный, столь значимый для многих не может победить смерть.

– Нет, – прошептал Андуин. – Я не могу…

– Стало быть, ученик хорошо помнит уроки, полученные в моем храме, – раздался голос, который одновременно казался юным и древним, серьезным и страстным. В нем звучала невероятная доброта. – Когда все остальное исчезает, остается только надежда. Когда ты надеешься, то сможешь исцелить что угодно, даже самое невозможное.

Го’эл поднял голову и увидел Чи-Цзи, Красного Журавля, который парил в воздухе над собравшимися. Ветерок, поднявшийся от взмахов его крыльев, был прохладным, остужая пыл битвы и жар пролитых слез, принося с собой запах весны и начала чего-то нового, жизни, надежды. Боль в сердце Го’эла утихла и сменилась покоем. Ушибы на его теле, глубокие и незначительные раны и порезы растаяли, словно снег на солнце, унося с собой душевные печали. Го’эл ощутил спокойствие и радость. Он взглянул на Джайну и увидел, что кровь остановилась, а ее кожа вновь сияет здоровьем. Джайна открыла глаза, оглядела собравшихся – людей, дракона, орка и многих других, – смотревших на нее с удивлением и восторгом. Волшебница потянулась к Кейлеку, и тот прижал ее руку к своей щеке.

Затем, все еще слабым голосом, волшебница обратилась к Андуину:

– А ты стал хорошим целителем.

Принц тихо и неуверенно рассмеялся. Калесгос подхватил Джайну на руки, крепко прижал к себе и на мгновение спрятал лицо в ложбинке на ее шее. Го’эл же вдруг понял, что Джайна выглядела… счастливой. Быть может, она исцелилась не только физически. Он задумался, каким образом волшебнице удалось принять свою ярость, воплотившуюся в двойнике из альтернативной временной линии. Наверное, это так и останется тайной. Их взгляды встретились, и Го’эл улыбнулся. Джайна же протянула руку, и он не стал отстраняться, а просто сжал ее и отпустил. Повсюду в храме исцелялись и вставали на ноги раненые и убитые, удивленно оглядываясь по сторонам.

– Это благословение Чи-Цзи, – произнес Красный Журавль. – Сегодня больше никто не умрет. Вам дан второй шанс, воспользуйтесь им с умом.

– Благодарю тебя, Красный Журавль, – сказал Вариан и низко поклонился. Затем он развернулся к Хроми. – Гаррош сбежал. Ему помог Кайроз, не так ли? Как это могло случиться?

Го’эл никогда еще не видел Хроми такой разъяренной и подавленной. Она казалась бледной, а ее золотистая гербовая накидка была испачкана в крови и Песках времени.

– В былые времена мы были со временем на «ты», – начала она. – С удивительной ясностью мы смотрели и в прошлое, и в будущее. С того момента, как Ноздорму стал нашим Аспектом, род бронзовых драконов поклялся защищать незыблемость времени. Для этого нам были дарованы мощные способности. Но теперь… все не так просто. Мы по-прежнему можем путешествовать между временными линиями, но больше не обладаем такими знаниями, как прежде. Вот почему мы обратились к смертным за помощью в защите временных линий. Впрочем, довольны были не все. Некоторые из бронзовых драконов считали, что мы должны использовать оставшиеся силы для манипуляций с временными линиями. Например, изменять события в прошлом, улучшая будущее, – тут Хроми грустно улыбнулась. – Но кто может знать наверняка, как будет лучше? Ведь теперь мы не способны заглянуть в прошлое и будущее с прежней легкостью. Именно это и сдерживало нас. Теперь очевидно, что Кайроз примкнул к тем, кто считает, будто бронзовые драконы могут и даже должны вмешиваться в естественный ход вещей. Ему всегда нравилось изобретать… – Хроми осеклась.

– Но как это могло случиться? Ты ведь говорила, что возможности Видения времени строго ограничены, – вмешалась Тиранда. Было заметно, что она изо всех сил сдерживается и пытается не давить на Хроми, которая была подавлена гораздо сильнее всех остальных, но скрыть злость и раздражение жрица не могла. – Мы думали, этот артефакт может только показывать события прошлого или будущего, не позволяя их изменять.

– До сегодняшнего утра так и было, – ответила Хроми. – И сам Ноздорму был в этом уверен. Однако Видение времени изобрел Кайроз. Должно быть, он изначально предусмотрел какой-то способ обойти меры предосторожности.

Вариан нахмурился и взглянул на Го’эла. Они оба вспомнили, каким странным казалось поведение Кайроза.

– Он что-то изменил утром, – сказал Вариан. – Прямо у всех на виду. Дерзкий малый, этого у него не отнять.

– В этом замешан Гневион, – добавил Андуин. – Именно он нейтрализовал меня и братьев Чу.

Повисла неловкая тишина, которую нарушил Вол’джин.

– Значит, теперь нам придется иметь дело с великим изобретателем бронзовых драконов, последним черным драконом и сыном Адского Крика одновременно. А мы понятия не имеем, где и в каком времени их искать, – сказал он и покачал головой.

Го’эл переключил внимание на небожителей. Все они, кроме Чи-Цзи, хранили молчание и казались отстраненными.

– Вы не присоединились к нам в битве со своими двойниками, но даровали свое благословение. Я понимаю почему, – сказал Го’эл. – И все мы безмерно благодарны тебе, Чи-Цзи, за возвращение к жизни Джайны и других. Но мне казалось, что вы будете сильнее… – он помолчал, пытаясь подобрать слова, – опечалены побегом Гарроша, ведь именно на вас была возложена задача вынести приговор.

– Августейшие небожители, прошу, утолите любопытство пандарена, – вмешался Тажань Чжу. – Вы успели решить, какой приговор следует вынести Гаррошу?

– Успели, – пророкотал Нюцзао. – Мы знали с самого начала.

Все внимание теперь было обращено на небожителей. Го’эл пытался справиться с яростью, а Тиранда выглядела пораженной.

– И… что вы решили? – спросил Тажань Чжу.

– Гаррош Адский Крик будет жить и продолжит учиться, – произнесла Юй-лун, вернувшаяся к привычному облику грациозной зеленой змеи. – Любви, мудрости, смелости, силе и надежде нельзя научиться после смерти.

– Жизнь не сводится к наказаниям и поощрениям, – добавил Сюэнь. – Мы должны понимать, кто мы в данный момент, и принимать себя. Только так можно осознать, что и как нужно изменить.

– Мы считаем, правосудие свершилось, – сказал Черный Бык, топнув копытом и тряхнув густой сверкающей гривой.

– Тогда зачем вы вообще устроили этот суд? – требовательно спросила Тиранда. – Если с самого начала знали, каким будет приговор? Вы играли с нами?

– Мы никогда бы так не поступили, отважная защитница, – ответила Юй-лун нежным голосом. – Без вашей помощи этот суд никогда бы не состоялся. Поймите… судили ведь не только Гарроша Адского Крика.

Сперва Го’эл не понял, о чем идет речь, а затем к нему пришло осознание.

– И нас тоже, – догадался он.

К своему удивлению, Го’эл не злился за то, что им манипулировали. Более того, какая-то его часть, та самая, что слилась с Духом жизни и познала мудрость, даже принимала это. И, судя по выражению лиц, все собравшиеся – таурены, люди, тролли, эльфы и даже драконы – тоже все поняли.

Чи-Цзи склонил голову.

– Юный принц и таурен-защитник догадались первыми. А теперь и все вы это поняли. Вас судили и вам вынесли приговор. С нашими благословениями и знаниями о собственном сердце и разуме, а также о чувствах других, вы должны вернуться в мир и выполнить свой долг.

Все собравшиеся переглянулись. Вариан, собранный и сильный, положил руку на плечо сына. Калесгос и Джайна переплели пальцы. Тиранда и Бейн, обвинительница и защитник, встали бок о бок. Вол’джин кивал и казался задумчивым. Хроми и Лор’темар стояли здесь же, а с ними и многие другие.

Хоть бывший вождь Орды и не был больше лидером, все вдруг повернулись именно к нему. И тогда Го’эл, сын Дуротана и Драки, смиренно произнес:

– Мы найдем Гарроша.

Эпилог

Гаррош вместе с Кайрозом вышел из временного портала.

– Что скажешь? – спросил бронзовый дракон. Он выглядел крайне довольным собой, и совершенно заслуженно.

Гаррош ответил не сразу. Некоторое время он стоял, наслаждаясь легким ветерком, ласкавшим кожу, и смотрел на зеленые холмы Награнда. Он ступил на колышущуюся траву и ощутил под ногами здоровую плодородную землю.

– Это не мой дом, – тихо произнес он, щурясь на солнце. – Не мое небо.

– И да, и нет, – откликнулся Кайроз. – Ты дома, Гаррош Адский Крик, пусть и не под тем небом, которое привык видеть с детства.

На горизонте с громоподобным топотом прошествовало стадо мощных копытней с шелковистой шерстью. Здесь был рожден народ Гарроша. По этой земле, под этими небесами ходил его отец. То был дар бронзового дракона – мир, которого больше не существовало и который мог превратиться во что угодно.

– Адский Крик! – раздались хриплые орочьи голоса.

Гаррош вздрогнул, услышав свое родовое имя, и решил было, что союзники последовали сюда за ним и Кайрозом.

– Кто… – начал он, но Кайроз с ухмылкой, еще более озорной, чем обычно, молча указал в нужную сторону. Гаррош, не понимая, что происходит, повернул голову.

Орки приветствовали другого Адского Крика.

Он стоял на холме. Ветер развевал его черные волосы, а солнце согревало массивное тело и блестело на коричневой коже, покрытой татуировками. Это был яростный орк, чья кровь текла в венах Гарроша. Он ответил на приветствие своего народа оглушительным воплем и вскинул вверх…

Кровавый Вой.

Об авторе

Кристи Голден – автор сорока романов, отмеченных многочисленными наградами и попавших в список бестселлеров по версии The New York Times, а также нескольких коротких рассказов в жанрах научной фантастики, фэнтези и ужасов. Кристи – преданная поклонница World of Warcraft. Она написала сценарии к двум коротким комиксам и несколько романов (в том числе «Повелитель кланов», «Рождение Орды», «Артас. Восхождение Короля-лича», «Раскол: Прелюдия к Катаклизму», «Тралл. Сумерки Аспектов» и «Джайна Праудмур. Приливы войны»). Кроме того, она выпустила более десяти книг по «Звездному пути», ряд оригинальных произведений в стиле фэнтези и «Сагу о темных тамплиерах» по игре StarCraft, в которую вошли книги «Перворожденные», «Охотники из тени», «Сумерки», «Долги дьяволов» и «Точка возгорания». Также перу Кристи Голден принадлежат три из девяти книг серии «Судьба джедаев» по вселенной «Звездных войн», написанных в соавторстве с Аароном Аллстоном и Троем Деннингом. Голден живет в штате Теннесси. Ее официальный сайт – ChristieGolden.com.

Content

Кристи Голден
World of Warcraft: Военные преступления

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

Эпилог

Об авторе