Елена Клещенко

Запрещенная книга

Авторам аннотаций и отзывов: все совпадения случайны и неумышленны. Кроме двух-трех коротких цитат, когда сказать лучше было технически невозможно.

Дожидаясь курьера, он полчаса торчал в сетевой кофейне «Лавка чудес», вместо кофе пил маленькими глоточками газированную лимонную воду, взятую в знак протеста, и думал, не уйти ли.

— Пра-астите, вы здесь ма-ахито с клубникой не заказывали? — детский голосок промяукал условленную фразу. У девчонки были треугольные меховые ушки и черные контактные линзы. Сплошь черные, во весь глаз. Как она что-либо через них видит? Наверное, полупроницаемые.

— Здесь не подают мохито, — сколько ни ждал, а сердце все равно забилось.

— А сига-аретку можно?

Не дожидаясь разрешения, девица протянула лапку к пачке «Кента», которую Юджин загодя выложил на стол. Слишком долго ковырялась в ней, или это Юджину от нервов показалось? Наконец отошла с сигаретой в пальчиках, унизанных разноцветными кольцами. Напоказ, чтобы обе потолочные видеокамеры отметили: остроухая разжилась сигареткой у прилично одетого парня. Но парень вроде не возражал, а значит, и гнать остроухую пока нет резона.

За то, что теперь лежит в сигаретной пачке, ему светят три года полного отключения, если кто-нибудь узнает и стукнет. Три года, блин… может быть, скомкать эту пачку да бросить в ближайший утилизатор? Нет, глупо.

А ведь как невинно и безобидно все начиналось!

Может человек скачать себе что-нибудь почитать? Конечно, может, и более того, должен. Культурные люди во всем мире ежедневно скачивают терабайты художественных текстов. Есть для этого на просторах Сети официальные магазины издательств, и книги у них гениально смакетированы под любой размер экрана, от карманного до настольного, мастерски проиллюстрированы, особо дружественны для глаз, а коллекционные издания вообще исполнены на веленевой бумаге с тактильным эффектом. Есть книги неизданные, выложенные в бесплатный доступ, сверстанные автором или же нарочито лишенные украшений, удобные для представления в любом пользовательском формате… Читай — не хочу.

«Мы давно этого ждали! Уже прочитали миллионы!» — Он тоже прочитал, а куда деваться. Но теперь хотелось чего-нибудь такого, что читают не миллионы, а тысячи. Или даже сотни. У писателей, чьих книг давно ждал лично он, ничего нового пока не вышло. Смотрим дальше…

«Необыкновенный роман. Наверное, гениальный. Текстов такого уровня уже и не пишут, потому что быть гениальным неприлично». — М-да, на мелочи не размениваемся. Можно полистать, но не хочется.

«Колыбель для сборки». Светлая и грустная повесть о сложностях человеческих отношений в большой семье, о равном праве на счастье в пятьдесят и в пятнадцать лет…» — Не сомневаюсь, что мило и психологично, но слишком уж сиропу много.

«Чудеса запечатления, фиксации. Где взять фотоаппарат, чтобы делал снимки в полной темноте? Вскользь, на самой грани бокового зрения, в bend sinister Набокова, говорится о самом важном. О том, что жизнь побеждает смерть». — Кто кого побеждает, дурища? Набокова знаем, а с падежами управляться не научились.

Особенно удручало то, что все эти книги сайт, где Юджин был постоянным посетителем, предлагал именно ему, под ссылкой «вам, возможно, понравится…» Все остальное, значит, не понравится наверняка. Юджин сердито покрутил головой и переместился из Большой Литературы в Альтернативную.

«Одна из пяти лучших вещей сезона. Выпить чашечку кофе со случайным знакомцем — дело безопасное вроде бы, но кто может знать, вдруг он окажется древним божеством? Разделить трапезу с богом — то еще развлечение, доложу я вам…»

«Представьте себе: вы проснулись, а у вас чужая голова. Голова дикобраза. Мысли в ней вроде бы ваши, но ни побриться, ни причесаться, ни кофейку попить…»

«Если в вашем компьютере каким-то чудом завелся этот файл, не поленитесь украсить его как следует. Пусть это будет египетский папирус, испещренный таинственными знаками. Или ломкая белая бумага Митиноку с иероглифами «дрожащей кисти», нанизанными на невидимые вертикальные нити. Или, куда ни шло, листок старинной тетради в клеточку, на котором оставил следы свинцовый карандаш. А потом заварите себе крепкий кофе, и вперед…» — Ага, уже бегу. Шнурки вот только поглажу, для полной аутентичности.

«Они работают в лаборатории, амплифицируют ДНК древних чудовищ и героев уголовных дел и заваривают свой кофе в огнеупорной колбе. Они поют под банджо и играют в скраббл. Они поздно просыпаются и уходят с работы в темноте, и живут не изо дня в день, а из ночи в ночь. Мелочь за мелочью, и вот ты уже не принадлежишь к числу нормальных людей…»

«Под этой ссылкой с любовью и тщанием собраны: песенка зяблика, запах кофе, солнечный зайчик на старинных обоях, шум моря и миллион тех бессмыслиц, из которых, собственно…» — Еще одно упоминание кофе, и меня стошнит. Нет, решительно ничего не греет.

Ладно, в конце концов, среди Развлекательной Литературы и прочих Низких Жанров тоже время от времени попадаются хорошие книги. Чем черт не шутит…

«Тайная карта Васко Нуньеса де Бальбоа, любовное письмо Колчака, золотые часы арабского шейха и секреты первых лиц империи — все смешалось…»

«Биография великой актрисы. Абсолютный бестселлер».

«Кто сумеет одолеть проклятие расстрелянного мага? Только смертный, которого неведомые силы сделали бессмертным. Скромному продавцу из провинциального секс-шопа суждено стать магистром ордена колдунов. Но пока он не нашел свою единственную любовь, ему не обрести могущества и власти…»

«Грядет Полный Конец Всему. Война восточной и западной империи закончилась хаосом. Голодные одичавшие жители США лавиной хлынули на просторы России, они готовы убивать за фляжку с водой и флешку с информацией о бомбовых полях. Новый бесчеловечный роман Алексея Топчанова».

Аннотации к женским книгам он не читал, только просмотрел обложки. Задержался на одной: девица в пурпурном вечернем платье на фоне ночного города. Красавелла, ничего не скажешь, только почему-то держится обеими руками за живот и зубки оскалены. Роман-катастрофа, что ли? О вирусе желудочного гриппа? Нет, эротика.

С ума я сошел, что ли — официальные анонсы читать? Какой торговец сам скажет, что халва у него несладкая?

Юджин плюнул и полез в книжные коммьюнитиз, для фанатов чтения вроде него. «Что почитать», «Книжный червь», «Библиотекарь Понго», «Радио Сарафан» — выручайте, люди. Читатель читателю брат, он не получает никакой выгоды от продажи книг, и врать друг другу нам ни к чему. Наверное.

Книги издательского дизайна, по уму, стоили тех денег, которые за них просили. Сколько в прежние времена магазины брали за хорошую бумажную книгу, или даже за несколько книг — от маленькой, какую удобно брать в путешествие, до огроменной, чтобы читать дома и любоваться? Тоже, наверное, рублей десять, вряд ли меньше. Другое дело, сегодня для толкового пользователя представить любой текст в удобном для чтения формате, пусть не изумительном, но и не ужасном — задачка на тридцать секунд. И среди писателей далеко не все стремились сотрудничать с издательствами. Велика ли разница, попадет ли роман к читателю в виде очень красивого или обычного файла? С тем же успехом можно разместить свое произведение на десятке легальных и полулегальных бесплатных ресурсов и получать по копеечке с баннера, а там, глядишь, и издатели заинтересуются. Так что критики и простые читатели на равных правах обозревали изданное и неизданное.

На «Библиотекаре» известная Мэриан хвалила ту самую книгу про пение зяблика с запахом кофе. «Исключительно вкусная книга. Необычный замес весьма нежной консистенции. Хорошо идет мелкими аккуратными порциями. Более изысканного интеллектуального лакомства…» — Юджин не любил гастрономического направления в литературной критике, вдобавок Мэриан, насколько он помнил, участвовала в том же проекте.

На «Что почитать» лидировал некий роман, выложенный на личном сайте автора и богато разукрашенный. Каждая буква названия переливалась собственным цветом, а назывался роман «Никогда не отчаивайтесь». Сотни одобрительных отзывов: «читал всю ночь, не мог оторваться», «классно, всем рекомендую», и, само собой, «совершенно гениально». Юджин мрачно ухмыльнулся и запустил одну хорошую программку. Ну точно: все голосовальщики оставили отзывы в течение одного часа, и большинство писало с компьютеров Нормального политехнического колледжа. По удивительному совпадению, там же учился и автор романа.

То ли настроение у Юджина испортилось, то ли день был неудачный, но все остальные новые книги, получившие высокие оценки, тоже не внушали доверия. Вот, к примеру, Volverine2 пишет: «Мне понравилось. Рекомендую всем, кто не потерял вкуса к простым вещам и не страдает избытком снобизма» — а просмотр других отзывов мгновенно показывает, что избытком снобизма страдает давний последовательный оппонент Вольверина, которому назло и написан хвалебный отзыв. «Хорошая вещь, действительно хорошая», «по-настоящему мощно, редкость в нынешние времена» — друг автора, издатель автора. «Не знаю, обратил ли кто-нибудь внимание, но текст интересный», «в самом деле? а мне показалось, слабенький» «не скажи, есть интересные моменты», «мне тоже очень нравится, автору удачи!!!» — сам автор, сам автор, сам автор и… нет, четвертый кто-то другой, изо всех сил надеюсь, что не любовница автора. Да откуда любовница у такого недотепы. Скорее, мама.

Юджин стер со стола клавиатуру и подтащил поближе пепельницу. Такое дело следовало перекурить.

Нет, разумеется, все книги Большой Литературы написаны умно и талантливо, Альтернативной — остроумно и не без блеска, а Развлекательной — не ниже базового уровня, с гарантированным содержанием шуток, потасовок и эротических сцен на лист. И наверняка среди этой уймы текстов найдутся и хорошие, и даже замечательные. Очень может быть, что замечательные книги были и среди тех, отзывы на которые он только что прочел. Но как это узнать? Если «раскручивание» книги давно превратилось из стихийного процесса в процесс производственный? Если независимые критики — сами или писатели, или издатели, или друзья одних писателей и враги других? Если хороших книг — то есть написанных хорошим слогом и без явных идиотизмов — ежедневно появляются сотни, и вокруг каждой стоит гвалт и гомон? Если грамотность в мире близка к поголовной (а кто не очень грамотен, тому поможет спеллчекер), свободного времени у людей хватает и вынести творение на суд публики можно через минуту после того, как поставишь последнюю точку?

Оставались, конечно, проверенные способы. Десяток писателей, чьи книги не разочаруют, и пяток читателей — как критиков, так и просто сетевых знакомых, чьему вкусу и слову доверяешь. Еще что можно учесть: вокруг посредственной книги невозможно долго поддерживать гомон и гвалт. О какой книге спорят месяц, та и хорошая. Хотя… продолжительные споры в Сети тоже, говорит, проплачивают издатели.

Черт побери, да неужели я не могу сам найти, что мне почитать? Ума не хватит?

Есть еще один способ. Непроверенный, но известный с древних времен и, как в древние времена, сопряженный с риском. Дед Юджина в свое время был исключен из института только за то, что у него была копия одной из ТАКИХ книг. Бумажная копия, компьютеров тогда не изобрели, и тексты копировали всякими извратными способами. На копире, кажется, или фотографировали каждую страницу. Дед еще говорил — перепечатывали, то есть перенабирали на механических печатающих устройствах, которые делали (кто ж до такого додумался?!) не больше трех-четырех копий за каждый перенабор. Ну, это он что-то напутал, рассказ можно перенабрать, если фанатизма хватит, или стихотворение, но роман, целый роман пальчиками по буковке — это уже вранье, не бывает…

Под запрет, как дед объяснял, попадали книги, в которых было сказано что-то против режима, книги авторов, которые раньше что-то писали против режима (причем даже если потом они писали просто стихи про весну и море, и стихи их были запрещены!), книги авторов, которые уехали из страны, а еще почему-то книги, в которых было описание полового акта. То есть можно было намекнуть, что он у героя с героиней иногда происходил, но вот описание процесса, даже иносказательное и поэтическое, все на метафорах, не одобрялось. Юджин подумал, что это было как-то связано с религией, спросил у деда, тот хохотал, пока не закашлялся. А потом, отдышавшись, сказал: «Зато, спасибо им, тогда мы знали, кого именно следовало читать. Нет худа без добра, Женька, вам в этом смысле труднее». В самом деле: если человек слишком умен, чтобы смириться с дурацкими запретами, и слишком смел и талантлив, чтобы испугаться и бросить писать, — его книга с высокой вероятностью будет хорошей. Дед говорил, что в черных списках были всё лучшие люди, нынешние классики.

Дед, конечно, ничего не слышал про белый список. Откуда, в его-то годы. Про белый список и наши не все знают. Подумав так, Юджин ощутил гордость.

Книги белого списка, таинственные, полулегендарные, гениальные без кавычек творения постпечатной эры! За выкладывание их в Сеть полагается пожизненное отключение, за скачивание или хранение файла на любом носителе — срок. Книги, по нежеланию или неумению авторов не проданные издателям и в то же время достаточно хорошие, чтобы нанести ущерб интересам того или иного издательства. Средний читатель за определенный промежуток времени может прочесть ограниченное количество книг, и если появится такая книга, которую бросятся читать все — это значит, что множество читателей не купит книги с официальных сайтов. А допускать подобное нельзя. Иначе пострадают люди, занятые в издательском бизнесе, от директоров и топ-менеджеров до последней секретарши для голосового общения. Чем секретарша-то виновата? И если книгу заносят в этот список, то издатели уже не решаются к ней подступаться, чтобы конкуренты по судам не затаскали. Книге остается один путь: в легенды современной литературы. Точнее, в мифы. В сказки-страшилки.

Логично, справедливо, но… Юджин однажды прочел одну из этих книг. Друг давал. Это было… она была как из другого мира. Иначе не скажешь, при всей нелюбви к пафосу. Для автора не существовало стандартов, он не находил нужным применяться к чужим правилам игры. Он не оглядывался ни на издателей, ни на массового сетевого читателя. Нет, не притворялся, что ему плевать — так-то многие могут, это притворство тоже входит в правила. Он действительно не думал об этом. Писал, как ему было надо, как он считал необходимым и правильным. Где-то пускался в подробные описания (в пятьдесят раз подробнее, чем принято, но почему-то было не скучно), а где-то, наоборот, выпускал ключевой эпизод, и как радостно было понять, что там у них произошло… Удивительно.

Друг был немногословен, однако кое-что лишнее все же сказал. А Юджин, так уж получилось, некоторое время профессионально занимался сетевым поиском. Найти спрятанное от простых граждан, узнать, где люди берут эти книги, и при этом самому не засветиться — посложнее, чем отследить, как писатель сам себя хвалит, но возможно. Вечером того же дня Юджин, войдя под чужими параметрами с терминала в отдельной кабинке интернет-кафе, просматривал белый список. Никаких аннотаций, естественно, только имена и названия. Сапиенти сат. Вот, например: Павел Богдановский, «Ваятель черепов». Должно быть, хороший человек, раз Хайяма читал.

Встречу ему назначили по соседству, в «Лавке чудес».

Где читать то, что остроухая сунула в сигаретную пачку, вопроса не было: к Соло пойти, он примет. Юджин и раньше бывал у него, и Соло Юджина за что-то отличал.

Кто бы спорил, у Соло был стиль. Соло носил серую сюртучную пару, а под сюртук — черную майку с цветным портретом своего тезки. Соло жил вдвоем со своей Ларой в огромной квартире внутри бульварного кольца и принимал гостей почти в любое время дня и ночи. У Соло в одной из комнат, с восхищением рассказывали гости, устроена библиотека бумажных книг. Настоящая, как в играх и кино, — ряды стеллажей от пола до потолка, разноцветные корешки и такая специальная лесенка на колесиках, чтобы снимать книги с верхних полок, и он каким-то образом помнит, что у него где на этих полках. Спросишь у него книгу, он сразу идет и эту книгу выносит. И читать позволяет, но только на месте, с собой не дает.

Соло был отключен от Сети, то ли годов на двадцать, то ли вообще пожизненно. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться — за что. Это не мешало ему быть знаменитостью в литературных кругах обеих столиц. И вообще, кажется, не мешало. Ни в каком отношении.

Звонок был старинный, не полифонический. Юджин вызвонил «Хабанеру», открыл сам Соло в домашнем френче.

— День добрый.

— Заходи. По делу или так?

— Соло, мне бы почитать одну штучку. На несетевом компе.

— Что-то интересненькое?

— Белый список, — небрежно сказал Юджин. Соло уважительно поднял брови.

— Пошли.

Гостиная здесь называлась провинциальным словом «зала», которое вдруг обретало свой первоначальный смысл. Лепнина на высоком потолке, низко висящая лампа с абажуром из темно-золотистых кружев, в углублении окна-эркера — большое кресло. В кресле угнездились две девчонки. Одинаковые челочки, одинаковые очки в толстых черных оправах, но не двойняшки — одна побольше и потолще, другая помельче. Девочки, голова к голове, склонились над одним экранчиком. «Погоди ты, не верти! — А ты читай быстрей!..» Дуры, скопировали бы файл, привычно подумал Юджин. Потом вспомнил, где находится. Зачем малолеткам лишняя статья?

Соло вышел из библиотеки, протянул Юджину старомодную «ладошку» с облезлыми кнопками.

— Держи. Порт вот здесь, втыкай в своей удовольствие. Можешь списать в память, я потом тоже посмотрю. Нам терять нечего.

…Через час или два Юджин поднялся с диванчика и вышел на кухню. Очкастые девочки ушли, он и не заметил, когда. Юджин налил себе воды из пузатой зеленой бутылки и стал пить маленькими глотками, глядя в окно, затененное кленом. День клонился к вечеру, темно было в пятом этаже двора-колодца, как в подводном царстве.

За спиной у него в кухню вошел Соло.

— Ну как? Дочитал?

— Дочитал. Знаешь, старею я, что ли… Не понимаю, за какие заслуги этого Богдановского загнали в белый список. Книга как книга. Или я дурак?

— Богдановского? — нараспев спросил Соло. — Так это у тебя книга Богдановского? А зовут его как?

— Павел.

— Павел… Ох и ничего себе дела. Дай парабеллум.

Юджин отдал ему «ладошку». Соло пощелкал кнопками, в черно-серебряной бороде его зашевелилась редкой зловредности улыбочка. Он положил локти на стол и взглянул на Юджина поверх своих окуляров, по-мефистофельски задрав бровь.

— Есть такая птичка, — с преувеличенной серьезностью сообщил он. — Маленькая птичка из отряда воробьиных. Что ей свойственно: гнездится она исключительно на ивах и ветлах. И за то ее зовут — на-ив-няк.

— Ну, объясни наивняку, в чем правда жизни, — Юджин обиделся. — Эта книга не из белого списка?

— Из белого, белей некуда. Только, как бы это тебе…

Соло помолчал и вдруг спросил:

— Ты никогда не задумывался, на что живут распространители запрещенных книг?

Юджин открыл рот, сказать, что еще вчера утром он вообще не задумывался о распространителях запрещенных книг, а уж о том, что они пишут в налоговой декларации, подавно… и тут до него дошло.

— Намекаешь, что это… что… — Ведь и в самом деле, остроухая со товарищи не взяли с него ни копейки! Он почему-то подумал, что это бескорыстие.

— Я не намекаю, я тебе прямо говорю: часть книг попадает в белый список за взятки. Небольшая часть, процентов этак пять, по моим подсчетам. Тебе просто не повезло. Некоторые писатели платят непосредственно чиновникам в министерстве, другие — экспертам, которые на этих чиновников работают, третьи — мелкой сошке вроде тех, с кем ты общался. Первое и второе существенно дороже, потому что в этих случаях книгу действительно вносят в БС, и пойманных читателей отрубают за нее тоже по-настоящему. В третьем варианте ее только выдают за белую, зато и тебе, если поймают, ничего не будет. Но первые два варианта лучше. Для писателя, я имею в виду.

— А смысл?

— А как ты думаешь? Ты бы стал читать этого Богдановского, если бы нашел его не в белой базе? Вот то-то. Свою следующую книгу он понесет в любое издательство, и его там примут с распростертыми. Или, если его волнует только слава, выложит за бесплатно. Доказать подлог невозможно, если ты не стоял у Богдановского за плечом в момент перевода денег. Искусствоведение — дело тонкое, рецензия эксперта, подтверждающая высокое качество этого самого «Ваятеля» и необходимость запрета, наверняка существует. Такие дела.

Соло прислушался к тишине, воцарившейся на кухне, и потряс Юджина за плечо.

— Эй, ну ладно. Я пошутил. Только что все это сам придумал, слышишь? Извини.

— Соло, — сказал Юджин. — Дай мне что-нибудь почитать. На твой выбор.

2009

Content

Елена Клещенко
Запрещенная книга