Кассандра Клэр, Уэсли Чу

Красные свитки магии

Древние проклятия

Книга 1

Каждый достоин великой истории любви.

–  К. К.

Посвящается любви, самому захватывающему приключению.

– У. Ч.

Желать бессмертия – значит желать бесконечного повторения одной и той же ошибки.

Артур Шопенгауэр, Мир как воля и представление, раздел «Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа»[1]

Я поняла уединенья тайну…[2]

Уильям Шекспир. Все хорошо, что хорошо кончается

Cassandra Clare, Wesley Chu

The Eldest Curses

Book I

The Red Scrolls of Magic

* * *

Печатается с разрешения авторов и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA

Text copyright © 2019 by Cassandra Clare, LLC

Jacket illustration copyright © 2019 by Anne Lambelet

© О. Ратникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Часть I

Город любви

В Париже не убежать от прошлого.

Аллен Гинзберг

Глава 1

Встреча в Париже

Со смотровой площадки Эйфелевой башни, где находились Магнус Бейн и Алек Лайтвуд, город напоминал гигантскую шкатулку с драгоценными украшениями. Сияние бесчисленных фонарей и ламп затмевало свет звезд, мерцавших в темно-синем небе. Вымощенные булыжником улицы сверкали и переливались, словно золотые ожерелья, а Сена походила на серебристую ленту вокруг филигранной коробочки с леденцами. Париж, город бульваров и богемы, город влюбленных, город Лувра…

А еще Париж служил фоном для множества самых позорных провалов Магнуса, нескольких неудавшихся интриг и катастроф в личной жизни. Но сегодня прошлое не имело никакого значения.

Сегодня Магнус был решительно настроен получить от Парижа всё. За четыреста лет скитаний по миру он усвоил: главное – не куда ты приехал, главное – с кем. Он посмотрел на Алека Лайтвуда, сидевшего напротив за маленьким столиком, и улыбнулся. Его спутник, нисколько не впечатленный волшебным зрелищем и романтическим очарованием Парижа, был поглощен делом: подписывал открытки родственникам.

Всякий раз в конце Алек писал: «Как бы мне хотелось, чтобы ты был (была) здесь со мной». И всякий раз Магнус выхватывал у него открытку и демонстративно приписывал внизу: «Но только как-нибудь позже».

Алек, склонившись над столом, слегка сутулил широкие плечи. Его мускулистые руки были украшены длинными вереницами рун. Руна на шее, под изящно очерченной челюстью, уже потускнела. Его черные волосы были, как всегда, в беспорядке, и непокорная прядь все время падала на глаза. У Магнуса мелькнуло желание протянуть руку и откинуть ее со лба Алека, но он сдержался. Алек стеснялся проявлений привязанности на людях. Может, поблизости и не было никого из Сумеречных охотников, но обычные люди тоже не всегда одобрительно относились к таким парам, как Магнус и Алек. И Магнус в очередной раз проклял человеческие предрассудки.

– Одолели серьезные мысли? – спросил Алек.

Магнус усмехнулся.

– Пытаюсь прогнать их.

Он всегда стремился наслаждаться жизнью, но иногда это требовало немалых усилий. Организовать идеальное путешествие в Париж оказалось нелегко. Магнусу пришлось самому придумать несколько блестящих схем. Иногда он представлял себе, как перечисляет свои… слегка экстравагантные требования менеджеру турфирмы.

– Куда вы хотели бы отправиться? – спросила бы девушка, взяв трубку.

– Это моя первая совместная поездка с новым бойфрендом, – ответил бы Магнус воображаемой собеседнице. Возможность поведать всему миру о том, что теперь он встречается с Алеком, появилась совсем недавно, а Магнус любил прихвастнуть. – Совсем новым. Настолько новым, что иногда я чувствую себя – ну, вы понимаете, – словно в только что купленной машине, где еще пахнет кожей и пластиком.

Они вместе недавно, им еще только предстоит изучить особенности, характеры и привычки друг друга. Каждый взгляд, каждое прикосновение, шаг на неизведанную территорию страшили и влекли, все казалось чудесным и необыкновенным. Иногда Магнус ловил себя на том, что пристально смотрит на Алека, или Алек так же, не отрываясь, смотрел на него, и в их взглядах читалось изумление. Казалось, каждый из них открыл для себя нечто неожиданное, но бесконечно желанное. Они пока еще не были полностью уверены друг в друге, но хотели получить эту уверенность.

Во всяком случае, Магнус хотел.

– Классическая любовная история. Познакомились на вечеринке, он пригласил меня на свидание, потом мы плечом к плечу сражались в эпической магической битве между добром и злом, а теперь нуждаемся в отдыхе. Но, видите ли, дело в том, что он – Сумеречный охотник, – мысленно продолжал разговор Магнус.

– Прошу прощения? – восклицала воображаемая девушка из турфирмы.

– О, ну знаете… Давным-давно, в один прекрасный день в этот мир хлынули полчища демонов. Представьте себе Черную пятницу, только больше крови и меньше воплей. И, как это бывает, в тот самый момент, когда благородные и праведные уже отчаялись, – со мной, кстати, такого никогда не случается, – явился ангел. Он даровал избранным воинам и их потомкам способность защищать человечество, которой прежде обладали лишь сверхъестественные существа. Он также подарил им тайную страну. Ангел Разиэль обожает делать подарки. Сумеречные охотники и поныне продолжают борьбу. Это невидимые защитники человечества, безупречные – сама воплощенная добродетель! И все это невероятно раздражает. Они действительно праведнее всех окружающих! И уж наверняка праведнее меня, ведь я-то потомок демона.

Даже Магнус не мог представить себе, что сказала бы на это менеджер туристической фирмы. Наверное, беспомощно лепетала бы какую-нибудь ерунду.

– Разве я об этом не упоминал? – Магнус продолжил воображаемый диалог. – Есть существа, являющиеся полной противоположностью Сумеречным охотникам: это жители Нижнего Мира. Алек – потомок Ангела, отпрыск одной из старейших семей Идриса, родины нефилимов. Уверен, его родители не придут в восторг, узнав, что он ухаживает в Нью-Йорке за фейри, вампиром или оборотнем. Но они предпочтут любое из этих созданий магу. Нас считают самым подозрительным и опасным народом Нижнего Мира. Мы – дети демонов. Моим отцом, например, был некий печально известный Верховный Демон, хотя я, признаюсь, забыл сообщить об этом своему другу. Уважаемые Сумеречные охотники не приводят таких, как я, домой, и не знакомят с мамочкой и папочкой. У меня сомнительное прошлое. Более того, у меня несколько сомнительных прошлых. Кроме того, хорошие мальчики из числа Сумеречных охотников вообще не приводят домой бойфрендов.

Но Алек привел его домой. В зале дома своих предков он поцеловал Магнуса в губы на глазах у всех собравшихся там нефилимов. Это был величайший и самый приятный сюрприз, полученный Магнусом за всю его долгую жизнь.

– Недавно мы участвовали в великой войне, предотвратили вселенскую катастрофу и гибель человечества, но особой благодарности не получили, потому что человечество ничего об этом не знает. Нам не досталось ни славы, ни материальной компенсации, зато потери наши трудно описать в нескольких словах. Алек лишился брата, а я потерял друга, и нам обоим нужна была передышка. Боюсь, самой большой роскошью, которую когда-либо позволял себе Алек, была покупка нового блестящего ножа. Поэтому мне хочется сделать что-то приятное для него – и вместе с ним. Я хочу на время покинуть прежнюю жизнь, от которой остались лишь руины, и попробовать построить нечто новое, чтобы мы смогли стать по-настоящему близкими людьми. Какой маршрут вы можете нам порекомендовать?

В этот момент его воображаемая собеседница бросала трубку.

Итак, Магнус вынужден был планировать захватывающие романтические каникулы в Европе совершенно самостоятельно. С другой стороны, он был Магнусом Бейном, загадочным существом, обладавшим магическими способностями. Кто, как не он, мог обставить поездку такого рода с шиком и стилем? Воин, избранный ангелами, и одетый по последней моде отпрыск демона, влюбленные друг в друга, отправляются в Европу на поиски приключений. Что могло пойти не так?

Размышляя о собственном стиле, Магнус залихватски сдвинул набок малиновый берет. Алек заметил это движение, поднял голову и некоторое время пристально смотрел на мага.

– Так что же, не хочешь обзавестись беретом? – спросил Магнус. – Тебе стоит только слово сказать. К счастью, у меня с собой имеется несколько беретов. Всевозможных цветов. Во всем, что касается беретов, я просто рог изобилия.

– Пожалуй, обойдусь без берета, – сказал Алек. – В очередной раз. Но спасибо за предложение. – Уголки его рта приподнялись в неуверенной, но искренней улыбке.

Магнус подпер подбородок рукой. Ему хотелось наслаждаться этим моментом – обществом Алека, звездным небом, вечером в Париже, – сохранить его в памяти, чтобы потом, в будущем, долгие годы возвращаться к нему. Он надеялся лишь на то, что драгоценное воспоминание не будет впоследствии причинять ему боль.

– О чем ты думаешь? – заговорил Алек. – Я серьезно спрашиваю.

– Могу серьезно ответить, – улыбнулся Магнус. – О тебе.

Алек, судя по всему, совершенно не ожидал услышать, что Магнус думает о нем. Удивить его было в одно и то же время и очень легко, и очень трудно – особое зрение и рефлексы Сумеречного охотника давали о себе знать. Алек предугадывал его поступки всегда и везде, и на улице, и в постели, которую они делили пока лишь для сна, потому что Магнус ждал, когда – или если – Алек захочет большего. С другой стороны, юношу могло застигнуть врасплох такое малозначительное, на первый взгляд, открытие – что он присутствует в мыслях Магнуса.

В этот момент Магнус подумал, что уже давно пора удивить Алека по-настоящему. У него как раз имелся наготове подходящий сюрприз.

Париж был первой остановкой в их путешествии. Возможно, банально начинать романтическую поездку по Европе в городе влюбленных, но Магнус считал, что классика стала классикой не без причины. Они провели здесь почти неделю, и Магнус чувствовал, что настал момент придать событиям новый, особенный поворот.

Алек закончил подписывать последнюю открытку, и Магнус потянулся к ней, но затем убрал руку. Он прочитал последние строки и улыбнулся – увиденное удивило и обрадовало его.

На открытке, адресованной сестре, Алек собственноручно написал: «Как мне хотелось бы, чтобы ты была здесь со мной. Но только как-нибудь позже». Он едва заметно улыбнулся Магнусу.

– Готов к новому приключению? – спросил Магнус.

Алек, казалось, был несколько заинтригован, но ответил:

– Ты имеешь в виду кабаре? У нас билеты на девять. Надо проверить, сколько времени займет дорога.

Было совершенно ясно, что Алек никогда раньше не ездил на каникулы и в отпуск. Он все пытался спланировать отдых, как будто они отправлялись в сражение.

Магнус лениво махнул рукой, словно отгоняя муху.

– Мы всегда успеем на позднее шоу в «Мулен Руж». Обернись.

Он указал куда-то за плечо Сумеречного охотника. Алек повернул голову.

По направлению к Эйфелевой башне, раскачиваясь на ветру, плыл аэростат с яркими пурпурными и голубыми полосами. Вместо корзины к воздушному шару на четырех канатах была подвешена деревянная платформа, на которой стояли стол и два кресла. Стол был накрыт на двоих, в высокой вазе красовалась роза. Дополнял сервировку тройной канделябр, но ветер, свистевший вокруг Эйфелевой башни, постоянно гасил свечи. Магнус раздраженно щелкнул пальцами, и три свечи загорелись снова.

– Ого, – пробормотал Алек. – А ты умеешь управлять такой штукой?

– Ну, разумеется! – заявил Магнус. – Разве я не рассказывал тебе, как украл воздушный шар, чтобы спасти от смерти королеву Франции?

Алек усмехнулся, как будто услышал забавную шутку. Магнус улыбнулся в ответ. Мария-Антуанетта в свое время стала для него сущим наказанием.

– Просто дело в том, – задумчиво произнес Алек, – что я никогда не видел тебя за рулем машины.

Он поднялся, чтобы лучше рассмотреть аэростат, который был заколдован таким образом, что его видели лишь Алек и Магнус. Обычные люди, окружавшие их, наверняка подумали, что Алек рассеянно уставился куда-то в пространство.

– Я умею водить машину. Кроме того, я умею управлять самолетом, воздушным шаром и множеством других средств передвижения. Вряд ли мы на этом шаре врежемся в дымоход, – возразил Магнус.

– Хм-м, – нахмурившись, пробормотал Алек.

– Вижу, ты о чем-то задумался, – заметил Магнус. – Ты размышляешь о том, какой у тебя гламурный и романтичный бойфренд?

– Я размышляю, – ответил Алек, – о том, как тебя спасать в случае, если мы на этом шаре врежемся в дымоход.

Проходя мимо Магнуса, Алек на мгновение задержался и убрал со лба мага прядь волос. Прикосновение его было едва заметным, нежным, но в то же время это движение казалось совершенно естественным, неосознанным. Магнус даже не заметил, что волосы упали ему на глаза.

Магнус слегка наклонил голову и улыбнулся. Являться объектом заботы другого человека было для него чем-то странным и новым, но он подумал, что, возможно, сумеет со временем привыкнуть к этому ощущению.

Магнус при помощи чар отвлек от них внимание простых людей, затем воспользовался своим стулом в качестве «ступени» и взобрался на трясущуюся деревянную платформу. Твердо став на обе ноги, он почувствовал себя совершенно уверенно, словно находился на тротуаре. Он протянул руку.

– Доверься мне.

Алек помедлил несколько секунд, затем принял руку Магнуса. Пальцы его с силой сжали ладонь друга, и он ласково улыбнулся.

– Я тебе верю.

Он последовал за Магнусом, с легкостью перепрыгнул через перила площадки и очутился на платформе. Они уселись за столик; невидимый воздушный шар поднялся рывками, раскачиваясь, подобно крошечной лодочке в бурном океане, затем поплыл прочь от Эйфелевой башни. Несколько секунд спустя они уже летели высоко над крышами, над бескрайним морем огней ночного Парижа.

Магнус наблюдал за Алеком, который рассматривал город с высоты тысячи футов. Магнусу уже приходилось прежде влюбляться, случалось переживать романтические катастрофы и разочарования. Ему причиняли боль, но он научился справляться с нею. Так бывало множество раз.

Любовники говорили Магнусу, что его невозможно принимать всерьез, что он вселяет страх, что в нем слишком много одного, слишком мало другого. Возможно, думал Магнус, он станет разочарованием для Алека. Скорее всего, так оно и случится.

Если чувства Алека окажутся недолговечными, размышлял Магнус, он, по крайней мере, постарается, чтобы воспоминания об этой поездке всегда приносили ему только радость. Маг надеялся на то, что она станет началом чего-то большего, но твердо знал: даже если этому не суждено случиться, он получит от нее удовольствие.

Волшебные огни Эйфелевой башни вскоре скрылись вдали. А ведь когда-то люди считали, что это сооружение долго не продержится. Но вот – прошло больше ста лет, а оно все стоит на том же самом месте, мало того, превратилось в символ Парижа.

Налетел внезапный порыв ветра; платформа накренилась, аэростат начал опускаться и за несколько мгновений снизился на пятьдесят футов. Шар несколько раз обернулся вокруг своей оси на встречном ветру, но затем Магнус с силой взмахнул рукой, и аэростат выровнялся.

Алек смотрел на своего спутника, слегка нахмурившись и крепко вцепившись в ручки кресла.

– Все-таки скажи мне, каким образом ты управляешь этой штукой?

– Понятия не имею, как ей управляют! – весело откликнулся Магнус. – Я лично собирался воспользоваться магией!

Аэростат пронесся в нескольких дюймах над Триумфальной аркой, едва не задев ее, резко повернул и направился к Лувру. Теперь он летел совсем низко над крышами домов.

Магнус был отнюдь не настолько уверен в себе, как хотел показать. День выдался ужасно ветреный. Для того, чтобы удерживать аэростат в вертикальном положении, предотвращать качку, двигаться в нужном направлении и одновременно оставаться невидимым вместе с шаром и Алеком, ему приходилось прикладывать немало усилий, хотя он вовсе не желал это демонстрировать. А еще ему необходимо было позаботиться об ужине. И постоянно разжигать гаснувшие свечи.

Романтический вечер – нелегкая работа.

Они как раз пролетали над набережной. Тяжелые ветви деревьев низко склонялись над каменными парапетами, поблескивали темные листья, уличные фонари озаряли оранжевым и розовым светом стены зданий, выкрашенных белой краской, булыжные мостовые узких улиц. В другой стороне лежал сад Тюильри; круглый пруд, казалось, смотрел на них снизу, словно гигантский глаз. Дальше виднелась стеклянная пирамида Лувра, из верхушки которой в небо устремлялся алый луч. Магнус вдруг почему-то вспомнил тот день, когда коммунары подожгли дворец Тюильри; вспомнил, как кружился в воздухе пепел, вспомнил кровь, капавшую с гильотины. Этот город носил на себе шрамы, оставленные долгой историей, следы борьбы, горя и смерти; но теперь Магнус надеялся, что, увидев его отражение в чистых, безмятежных глазах Алека, он сможет позабыть страшное прошлое.

Он щелкнул пальцами, и у ног его материализовалось ведерко со льдом, в котором лежала бутылка.

– Шампанского?

Алек стремительным движением поднялся с кресла.

– Магнус, видишь, там, внизу, столб дыма? Что это, пожар?

– Я так понимаю, это означает, что ты отказываешься от шампанского?

Сумеречный охотник указывал на улицу, тянувшуюся параллельно Сене.

– В этом дыме есть что-то странное. Он движется против ветра.

Магнус махнул своим фужером.

– Думаю, местные пожарные вполне в состоянии с этим справиться.

– А теперь дым скачет по крышам домов. Он только что повернул направо. Спрятался за дымоходом.

Магнус замер.

– Как ты сказал?

– Я сказал – дым только что перепрыгнул улицы Пирамид.

– Ты смог прочесть название улицы с такой высоты?

Алек в некотором недоумении посмотрел на Магнуса.

– Прежде чем отправиться в поездку, я тщательно изучил карту города, – ответил он. – Мне же нужно было подготовиться.

Магнус снова напомнил себе, что Алек готовился к отпуску, словно к очередной боевой операции Сумеречных охотников, потому что это был первый отпуск в его жизни. Он пригляделся к плотному черному столбу дыма, поднимавшемуся к ночному небу, в глубине души надеясь на то, что Алек ошибся и они смогут продолжить спланированный им романтический вечер. Однако Алек, к сожалению, не ошибался: облако было слишком черным, слишком плотным для обычного дыма, «пряди», тянувшиеся в стороны от него, походили на материальные щупальца; они дрожали в воздухе, демонстративно игнорируя ветер, который давно должен был рассеять их. Внезапно среди клубов дыма что-то сверкнуло.

Алек стоял на краю платформы, бесстрашно наклонившись далеко вперед; казалось, еще чуть-чуть – и он упадет.

– Там два человека, они преследуют этот дым… или существо из дыма. Мне кажется, у них ангельские клинки. Это Сумеречные охотники.

– Ура Сумеречным охотникам, – фыркнул Магнус. – Это был сарказм, если что – но, разумеется, к тебе он не относится.

Он поднялся и решительным жестом приказал аэростату снизиться; с некоторым разочарованием он вынужден был признаться себе в том, что нужно взглянуть на происходящее поближе. Он не обладал острым зрением Алека, усиленным с помощью рун, но за завесой дыма вскоре смог различить две темные фигуры – они бежали по парижским крышам и, судя по всему, преследовали кого-то по пятам.

Магнус различил лицо женщины – она как раз подняла голову, и ее бледная кожа светилась, словно перламутр. За спиной у нее мелькала светлая коса, походившая на змею с серебряными и золотыми узорами. Двое Сумеречных охотников двигались со сверхъестественной скоростью.

Дым образовал спираль, пронесся над кварталом офисных зданий, затем над какой-то узкой улицей, устремился по крышам жилых домов, огибая световые люки, дымоходы, вентиляционные трубы. Все это время Сумеречные охотники продолжали преследование и рубили черные щупальца, когда те подбирались слишком близко. Внутри темного вихря плясало несколько пар каких-то желтых огоньков, походивших на светляков.

– Демоны-иблисы, – пробормотал Алек, хватаясь за лук и стрелу и натягивая тетиву. Магнус застонал вслух, сообразив, что Алек взял с собой оружие на романтический ужин.

– В кого, скажи, пожалуйста, ты собирался стрелять из лука на Эйфелевой башне? – жалобно произнес он, но Алек лишь улыбнулся и едва заметным движением плеча поправил ремень, на котором было укреплено оружие.

Магнус прекрасно понимал: не стоит даже предлагать другу оставить парижских Сумеречных охотников самих разбираться с катастрофой, которая, к его немалому раздражению, разворачивалась внизу. Алек был по природе своей неспособен бросить в беде борцов за правое дело. Это было одним из его самых привлекательных качеств.

Теперь они находились совсем близко к крышам. Платформа угрожающе раскачивалась, когда Магнус лавировал между дымоходами, кабелями и пожарными лестницами.

Ветер усиливался. Магнусу на миг показалось, что он в одиночку сражается со всей вселенной. Аэростат дергало из стороны в сторону, платформу трясло, и в какой-то момент ведерко со льдом перевернулось. Магнус отвлекся, наблюдая за тем, как бутылка шампанского катится к краю, и едва успел избежать столкновения с высокой дымовой трубой. Ударившись о крышу, бутылка разлетелась на тысячи осколков и забрызгала все вокруг белой пеной.

Он открыл рот, чтобы произнести эпитафию напрасно погибшему напитку.

– Извини за шампанское, – сказал Алек. – Надеюсь, это не была одна из твоих самых ценных бутылок или нечто в таком духе.

Магнус рассмеялся. Алек снова угадал его мысли.

– Для того, чтобы ужинать на хлипкой трясущейся площадке на высоте тысячи футов над землей, я отбираю только бутылки средней ценности.

Оказалось, что он создал слишком сильное противодействие ветру; платформа качнулась в противоположном направлении, подобно маятнику, и едва не проделала дыру в гигантском рекламном щите. Маг поспешно выправил аэростат и взглянул вниз, чтобы узнать, что там творится.

Рой демонов-иблисов, разделившись надвое, окружил находившихся на крыше Сумеречных охотников. Злосчастные охотники очутились в западне, однако продолжали отважно сражаться. Светловолосая женщина двигалась подобно молнии, загнанной в угол. Первый демон-иблис, устремившийся на них, был разрублен ударом ангельского клинка, за ним последовали второй и третий. Но врагов было слишком много. Магнус увидел, как четвертый демон бросился на женщину-охотника; сверкающие глаза адской твари метались среди тьмы, оставляя за собой огненные следы.

Магнус бросил быстрый взгляд на Алека, и Алек кивнул ему. Магнус приложил все силы и задействовал все свое магическое искусство для того, чтобы удерживать аэростат совершенно неподвижно в течение пары секунд. Алек выпустил первую стрелу.

Демон-иблис не успел дотянуться до женщины. Свечение его глаз начало тускнеть, тело, сотканное из дыма, постепенно рассеивалось, и через несколько мгновений от него осталась лишь стрела, торчавшая в кровле. Еще три демона разделили его участь.

Алек действовал с неправдоподобной быстротой, осыпая рой демонов дождем стрел. Всякий раз, когда пара горящих глаз начинала двигаться в сторону Сумеречных охотников, свистящая стрела пронзала демона на полпути к цели.

Магнус от всей души сожалел о том, что все его внимание было поглощено управлением аэростатом и борьбой с ветром, и он не мог восхищенно следить за своим бойфрендом.

Арьергард иблисов, наконец, обратился против новой угрозы, обрушившейся с неба. Трое из них оставили Сумеречных охотников и направились к аэростату. Двое были убиты прежде, чем сумели добраться до платформы, но третьего Алек пристрелить не успел. Демон, широко разинув пасть, полную острых черных зубов, напал на Охотника.

Но Алек уже отбросил в сторону лук и выхватил ангельский клинок.

– Пуриэль! – произнес Алек, и клинок, наполнившись ангельской силой, начал светиться изнутри. Руны на теле юноши замерцали, когда он пронзил тело иблиса и, повернув меч, сделал резкое движение. Голова демона отделилась от тела, мерзкая тварь превратилась в кучку черного пепла.

В этот момент к платформе подлетела другая группа демонов, но их ждала та же судьба. Истребление демонов было делом жизни Охотников, и Алек был рожден для подобных сражений. Тело его представляло собой оружие, изящное и беспощадное, инструмент, выкованный и отточенный специально для того, чтобы убивать демонов и защищать тех, кого он любил. Алек превосходно умел делать и то, и другое.

Магнус, в отличие от своего друга, разбирался преимущественно в искусстве магии, а также в вопросах моды и стиля. Он поймал одного демона в сеть из электрических разрядов и удержал другого на расстоянии при помощи невидимого барьера, созданного из ветра. Алек пристрелил того демона, которого поймал Магнус, затем прикончил последнего, маячившего внизу. Теперь светловолосая женщина-охотник и ее товарищ остались без дела. Они стояли на крыше среди вихрей дымящегося пепла и, казалось, пребывали в некоторой растерянности.

– Не за что! – крикнул им Магнус и помахал рукой. – Все совершенно бесплатно!

– Магнус, – произнес Алек. – Магнус!

Неподдельная тревога в его голосе заставила Магнуса вспомнить о борьбе с ветром, а в следующий миг платформа аэростата у них под ногами накренилась. Магнус сделал последний отчаянный, тщетный магический жест, и тут Алек устремился на него, прижался к нему всем телом, обхватил его руками.

– Держись… – крикнул Алек ему в ухо, когда воздушный шар понесся навстречу земле, а точнее, большому рекламному щиту над входом в какой-то театр, на котором светилось название «Кармен», составленное из ярко-желтых лампочек.

Всю свою жизнь Магнус Бейн старался, чтобы его внешний вид и поступки были зрелищными и запоминающимися.

Эта катастрофа, определенно, получилась зрелищной.

Глава 2

Твое имя начертано среди звезд

За несколько мгновений до того, как платформа врезалась в букву «Р», Алек вцепился в рукав Магнуса, резко дернул на себя, обхватил тело друга двумя руками и бросился вниз, увлекая его за собой. Мир перевернулся, сверкающее огнями небо и сверкающий огнями город поменялись местами. Магнус потерял представление о том, где находится «верх», а где «низ», но в следующую секунду все понял – он с силой ударился о то, что, очевидно, представляло собой «низ». На краткий миг чародей лишился чувств; очнувшись, он обнаружил, что лежит на траве, и Алек поддерживает его голову.

Магнус несколько раз моргнул, и плясавшие перед глазами звезды исчезли; как раз в этот момент аэростат рухнул на рекламный щит, последовал впечатляющий взрыв, во все стороны полетели искры и щепки. Пламя газовой горелки, наполнявшей шар горячим воздухом, отклонилось в сторону, шар мгновенно сплющился, а огонь перекинулся на металлическую конструкцию.

На противоположной стороне улицы уже собирались зеваки. Откуда-то доносился характерный скрежет парижских полицейских сирен; судя по звуку, машины были совсем рядом. Существуют вещи, от которых нельзя избавиться с помощью магии и Маскировки.

Сильные руки подняли Магнуса с земли.

– Ты в порядке?

К великому удивлению Магнуса, оказалось, что он действительно в порядке. Очевидно, умение безопасно приземляться после падения с большой высоты входило в список боевых навыков Сумеречных охотников. Гораздо сильнее, чем падение, Магнуса потрясло взволнованное выражение лица Алека. Ему даже захотелось оглянуться, посмотреть, на кого в действительности направлен тревожный взгляд юноши – он не мог до конца поверить в то, что взгляд этот предназначен для него.

Магнус играл в прятки со смертью уже несколько сотен лет, но ему крайне редко приходилось видеть, чтобы другое человеческое существо было настолько сильно озабочено перспективой его неизбежной гибели.

– Жаловаться не на что, – произнес Магнус, поправляя манжеты. – Если бы мне пришло в голову жаловаться, то лишь единственно с целью привлечь к себе внимание такого красивого мужчины.

К счастью, «Кармен» не играли в тот вечер, поэтому в результате падения воздушного шара на театр никто не пострадал. Друзья поднялись на ноги и принялись рассматривать место крушения. Благодаря заклинаниям Магнуса они были невидимы для собравшейся толпы, и люди недоумевали, глядя на аэростат без пассажиров. На пару минут воцарилась тишина, а затем пламя поглотило последние оставшиеся опоры, конструкция покосилась и со скрежетом обрушилась на асфальт, рассыпая фонтаны искр. Здание окутали клубы дыма. Некоторые зеваки из предосторожности попятились, но продолжали фотографировать.

– Должен признаться, – заметил Магнус, подергав за клочок разорванной рубашки, развевавшийся на ветру, – я на сегодня планировал несколько иные развлечения.

На лице Алека появилось унылое выражение.

– Прости, это из-за меня наш вечер испорчен.

– Ничего не испорчено. Вечер только начинается, мы можем легко найти места в любом клубе или ресторане, – заявил Магнус. – Театр получит от неизвестного благотворителя щедрое пожертвование, предназначенное для устранения последствий загадочного инцидента. А нам с тобой предстоит насладиться ночной прогулкой по самому романтичному городу на Земле. Мне кажется, это превосходная перспектива. Зло повержено, что, в свою очередь, тоже неплохо.

Алек опять нахмурился, и на сей раз во взгляде его читалась настоящая тревога.

– Появление такого количества иблисов в одном месте – событие довольно необычное.

– Что ж, придется оставить немного зла на долю Парижского Института, чтобы они здесь не заскучали. С нашей стороны было бы бестактно полностью очистить этот город от исчадий ада. Не говоря уже о том, что мы сейчас на отдыхе. Carpe diem[3]. Лови день, а не демонов.

Алек пожал плечами и слегка улыбнулся в знак того, что уступает и сдается.

– Кроме того, должен отметить, что ты просто великолепно обращаешься с луком, и со стороны это выглядит очень, очень привлекательно, – добавил Магнус. По его мнению, Алеку следовало почаще делать комплименты. Алек был сбит с толку, но похвала, судя по всему, не была ему неприятна. – Итак. Вот что мы сделаем сейчас. Нам необходима новая одежда. Если я в подобном виде попадусь на глаза хоть одной из парижских фей, моя репутация серьезно пострадает по меньшей мере на ближайшие сто лет.

– Ты так думаешь? – застенчиво произнес Алек. – А мне нравится, как ты выглядишь.

Магнус при этих словах просиял, однако не отказался от своих намерений. Конечно, ему хотелось, чтобы одежда его была изорвана во время этой романтической поездки, но при несколько иных обстоятельствах, нежели крушение аэростата. Поэтому он решил посетить улицу Сент-Оноре и наскоро обновить гардероб.

Они быстро пробежались по магазинам, которые еще работали; кроме того, Магнус сумел убедить продавщиц нескольких закрытых бутиков впустить хорошо знакомого перспективного клиента. Магнус выбрал себе гофрированную сорочку цвета ржавчины и алый вельветовый блейзер с узором «огурцы». Но Алека не удалось уговорить на что-нибудь экстравагантное, он купил лишь темную полосатую толстовку с капюшоном и просторную кожаную куртку, на которой было нашито несколько лишних молний.

Покончив с вопросом одежды, Магнус сделал несколько звонков и с удовлетворенным видом сообщил Алеку, что их ждет столик шеф-повара в ресторане «Ужин в летнюю ночь» – самом популярном заведении фейри во французской столице.

Снаружи «Ужин», расположенный в живописном старинном здании из оштукатуренного кирпича, совершенно ничем не отличался от обычных ресторанов. Однако, войдя внутрь, посетитель оказывался в гроте фейри. Пол устилал пышный ковер изумрудно-зеленого мха, стены и потолок были облицованы необработанным камнем, отчего создавалось впечатление, будто это не зал, а пещера. Лианы, подобно зеленым змеям, свешивались с деревьев и парили в воздухе над столиками. Некоторые посетители вынуждены были гоняться за своими блюдами, потому что еда время от времени взлетала со стола и пыталась вырваться на свободу.

– Я всегда чувствую себя не в своей тарелке, заказывая еду в ресторане фейри, – принялся размышлять вслух Алек, когда они выбрали салаты. – Я хочу сказать, что в Нью-Йорке я постоянно хожу в их заведения, но те места я все-таки знаю. С другой стороны, «Кодекс Сумеречного охотника» не разрешает есть пищу фейри. Ни при каких обстоятельствах.

– Это место совершенно безопасно, – заверил его Магнус, хрустя листом салата, который все это время старался выбраться у него изо рта. – Практически безопасно. Поскольку мы платим за еду, ее нельзя считать подношением – это покупка. Вся разница заключается именно в произведенной финансовой операции. Это весьма тонкая грань, но ведь нам постоянно случается ходить по лезвию бритвы, имея дело с Волшебным Народом! Смотри, не упусти свой салат!

Алек рассмеялся и ткнул вилкой в капрезе, приготовленное поваром-фейри. Опять сработали рефлексы Сумеречного охотника, отметил про себя Магнус.

Магнус старался при общении с любовниками из числа простых людей ограничить, насколько это было возможно, их контакты с Нижним Миром. Ради их же собственной безопасности и душевного спокойствия. Он всегда предполагал, что Сумеречные охотники тоже желают свести к минимуму взаимодействие с Нижним Миром. Охотники держались обособленно, утверждали, что не принадлежат ни к миру простых смертных, ни к Нижнему Миру – что у них имеется некий третий, собственный мир, отделенный от прочих и, может быть, лучший, чем другие. Но Алека как будто бы не ошеломляли и не смущали ни Париж обычных людей, ни вселенная Магнуса. Магнус подумал: возможно, Алек просто счастлив, точно так же, как Магнус, просто счастлив быть вместе с возлюбленным.

Когда они уходили из ресторана, он взял Алека под руку и почувствовал прикосновение крепкой мускулистой руки Сумеречного охотника. Он знал, что Алек в случае нужды будет готов к бою через долю секунды, но в это мгновение он совершенно расслабился. Магнус теснее прижался к возлюбленному.

Когда они повернули на набережную Вальми, в лицо им ударил сильный встречный ветер. Алек накинул капюшон, застегнул куртку и ближе притянул к себе Магнуса. Магнус направился к каналу Сен-Мартен, и они пошли вдоль берега. По набережной бродили влюбленные парочки; небольшие группы людей болтали, расположившись на пледах у самой воды. К одной из компаний присоединился водяной в фетровой шляпе. Магнус и Алек прошли под железным пешеходным мостом, выкрашенным синей краской. С противоположной стороны канала доносились звуки скрипки, которой аккомпанировал ударник. Обычные парижане прекрасно слышали смертного человека, игравшего на барабане, но только существа, подобные Алеку и Магнусу, были в состоянии видеть и слышать скрипачку-фейри, которая летала вокруг музыканта. Цветы, вплетенные в ее волосы, сверкали, словно драгоценные камни.

Магнус повел Алека прочь от многолюдной набережной, и они скрылись в какой-то тихой аллее. Луна озаряла бледным сиянием ряды невысоких серых домов, прижатых друг к другу, и лучи ее, падая на листья, шелестевшие на ветру, превращались в каскады серебристых капель. Чародей и Охотник решили отдаться на волю случая и на первом попавшемся перекрестке свернули на соседнюю улицу. Магнус чувствовал, как кровь бурлит у него в жилах. Он чувствовал себя живым, бодрым, сильным, энергичным как никогда. И надеялся на то, что Алек разделяет эти ощущения.

Свежий ночной ветер подул им в спину, и по затылку Магнуса пробежал холодок. На мгновение его охватило какое-то странное чувство. Ощущение, что на него пристально смотрят, ощущение постороннего присутствия. Он резко остановился и оглянулся.

Магнус внимательно наблюдал за людьми, шагавшими мимо. Неизвестно откуда взявшееся тревожное чувство не оставляло его. На него смотрели чьи-то глаза, чьи-то уши подслушивали его слова, чьи-то мысли, сосредоточенные на нем, витали в воздухе.

– Что-то не так? – спросил Алек.

Магнус сообразил, что он оттолкнул юношу и отошел в сторону, чтобы встретить врага в одиночку. Он передернул плечами, стряхнул неприятное ощущение.

– Что может быть не так? – улыбнулся он. – Ведь ты со мной.

Он протянул руку Алеку; их пальцы сплелись, покрытая мозолями ладонь Алека крепко прижалась к ладони мага. Ночью Алек держался более расслабленно, чем днем. Возможно, он чувствовал себя уютнее, когда они оба были скрыты от взглядов посторонних – даже тех, кто обладал Зрением. Возможно, все Сумеречные охотники чувствовали себя уютнее среди теней.

Они остановились у входа в парк Бют-Шомон. Городские огни окрашивали горизонт в розовато-коричневый оттенок, который затем переходил в черный цвет ночного неба. На темном небосклоне выделялся лишь слабо светящийся лунный диск. Магнус указал вправо, на скопление тускло мерцавших, едва заметных звезд.

– Видишь, это Волопас, «страж Медведицы», а рядом – Корона и Геркулес.

– А почему искать в небе эти светлые точки считается романтичным? – спросил Алек. Несмотря на ироничный тон, он улыбался. – Смотри, вот это… Дейв… Охотник… а вот это… Лягушка… и… Вертолет. Извини, я совершенно не разбираюсь в созвездиях.

– Это романтично потому, что таким образом мы делимся друг с другом знаниями об окружающем мире, – пояснил Магнус. – Тот, кому известно кое-что о звездах, учит того, кто ничего не знает. И это романтично.

Алек ответил на слова мага:

– Мне кажется, я ничему не смогу научить тебя.

Он по-прежнему улыбался, но Магнус ощутил болезненный укол в сердце.

– Напротив, я уверен, что можешь, – возразил чародей. – Что это у тебя на тыльной стороне ладони?

Алек поднял руку и внимательно осмотрел кисть, как будто видел ее в первый раз.

– Это руна. Ты же видел их прежде.

– Я знаком с основной идеей. Ты рисуешь руны у себя на теле, и это дает тебе могущество, сверхъестественные способности, – сказал Магнус. – Но детали мне до конца не ясны. Сделай мне одолжение. Эта Метка у тебя на руке – она первая, которую вы получаете, верно?

– Да, – медленно произнес Алек. – Руна Ясновидения. Ее обычно наносят детям самой первой, и она служит для проверки того, что ребенок вообще сможет стать Сумеречным охотником. Кроме того, она позволяет видеть сквозь Маскировку. Что никогда не помешает.

Магнус взглянул на расплывчатое изображение глаза, видневшееся на бледной коже Алека. Маскировка, или гламор, защищала жителей Нижнего Мира от взглядов посторонних. Сумеречным охотникам требовалось проникать сквозь Маскировку потому, что существа Нижнего Мира представляли собой потенциальную угрозу для человечества.

Разве не эта мысль промелькнула у Алека в мозгу, когда он смотрел на Метку у себя на руке? Но он не выразил ее вслух – наверное, по доброте душевной. Он старался беречь чувства Магнуса, точно так же, как уберег его самого от удара во время катастрофы воздушного шара. «Странно, – подумал Магнус. – Но мило».

– А как насчет этой? – продолжал он и, сам того не осознавая, провел указательным пальцем по бицепсу Алека. Лишь мгновение спустя он заметил, что Алек вздрогнул от этого неожиданного интимного прикосновения.

Алек посмотрел прямо в глаза другу.

– Аккуратность, – произнес он.

– Значит, именно ее я должен благодарить за твою исключительную ловкость в обращении с луком? – Не отпуская предплечье Алека, маг привлек его к себе, и они очутились совсем близко друг к другу посередине тротуара, под серебристыми лучами луны. Он наклонился и быстро поцеловал руку Алека.

– Спасибо, – прошептал он. – А эта?

На сей раз он слегка коснулся пальцами шеи Алека. В ночной тишине было слышно хриплое, прерывистое дыхание молодого человека. Рука его обвила Магнуса за талию, они тесно прижались друг к другу, и Магнус даже сквозь одежду услышал, как гулко бьется сердце его возлюбленного.

– Руна Равновесия, – почти беззвучно прошептал Алек. – Помогает мне твердо держаться на ногах.

Магнус наклонил голову и нежно коснулся губами серебристой руны, почти выцветшей, едва заметной на гладкой белой коже шеи Алека. Алек резко втянул воздух сквозь зубы.

Магнус провел губами по теплой, нежной коже и, добравшись до уха Алека, промурлыкал:

– Мне кажется, она не действует.

– А я и не хочу, чтобы она действовала, – пробормотал Алек.

Он повернулся лицом к Магнусу и коснулся губами его губ. Алек целовался точно так же, как делал все в своей жизни – отдавался этому занятию страстно, самозабвенно, и Магнусу показалось, что его уносит куда-то прочь могучая река. Он отодвинул ворот кожаной куртки и, взглянув на горло Алека из-под опущенных ресниц, увидел в лунном свете кое-что новое. Очередная руна, напоминавшая музыкальную ноту, была начертана в ложбинке между ключицами.

Магнус очень тихо спросил:

– А что это такое?

Алек прошептал:

– Стойкость.

Магнус уставился на него во все глаза.

– Ты серьезно?

Алек усмехнулся.

– Ага.

– Правда, вот как? – произнес Магнус. – Мне хотелось бы прояснить это до конца. Ты говоришь это не просто для того, чтобы казаться более сексуальным?

– Нет, – хрипло пробормотал Алек и судорожно сглотнул. – Но я рад, что это кажется тебе сексуальным.

Магнус прижал унизанные кольцами пальцы к коже Алека под ключицей и увидел, что молодой человек вздрогнул от прикосновения прохладного металла. Он провел рукой вверх, к затылку Алека, и затем снова притянул к себе его голову.

В этот момент Магнус прошептал:

– Боже, я обожаю Сумеречных охотников.

Алек повторил:

– Я рад.

Губы его были нежными и горячими, в отличие от его сильных рук – но вскоре это противоречие перестало существовать, и поцелуй давал им обоим и нежность, и ласку, и тепло, и одновременно разбудил жгучее нетерпение. В конце концов, Магнус отстранился, хватая ртом воздух, потому что иного выбора у него не было – разве что увлечь Алека за собой, на траву, в темноту.

Он не мог так поступить. Алек никогда прежде не делал ничего подобного. В первую их ночь в Париже Магнус проснулся еще до рассвета и обнаружил, что Алек, который так и не сумел уснуть, расхаживает по комнате из угла в угол. Он понимал, что иногда Алека охватывали растерянность и тревога при мысли о том, во что он ввязался. И поэтому решение насчет того, заходить ли им дальше, должно было принадлежать исключительно ему.

Алек напряженным тоном произнес:

– Как ты думаешь, мы можем обойтись без кабаре?

– Какого кабаре? – прошептал Магнус.

Они двинулись дальше, покинули парк и зашагали по направлению к квартире Магнуса; дважды им пришлось останавливаться, потому что узкие улицы уводили их в сторону, и еще пару раз они заблудились в лабиринте неосвещенных аллей. Они забрели бы в противоположную часть города, если бы не сверхъестественное чувство направления, присущее Алеку. Сумеречные охотники были полезными спутниками в путешествиях. Магнус не собирался больше покидать дом без такого «компаса».

В этой квартире ему приходилось бывать и революционером, и плохим художником; здесь в восемнадцатом веке у него отняли деньги и имущество, накопленные за долгую жизнь. Тогда он впервые стал богатым и потерял все. С тех пор Магнусу еще несколько раз приходилось терять все.

Сейчас дом его находился в Бруклине, а парижская квартира пустовала – здесь не было ничего, кроме воспоминаний. Но он сохранил ее из сентиментальных соображений, и еще потому, что попытки найти номер в отеле во время парижской Недели моды служили испытанием похлеще последнего круга Ада.

Чтобы не тратить время на возню с ключами, Магнус щелкнул пальцами перед входной дверью и заставил ее отвориться при помощи немногих остававшихся у него на тот момент магических сил. Они с Алеком вошли в дом, не переставая целоваться, и, время от времени натыкаясь на стены, кое-как преодолели четыре лестничных пролета. Дверь квартиры распахнулась с громким стуком, и они ввалились внутрь.

Вельветовый блейзер даже не добрался до квартиры – Алек сорвал его и уронил в холле неподалеку от входной двери. В тот момент, когда они переступали через порог, он как раз срывал с Магнуса рубашку. Послышался далекий звон запонок и пуговиц, рассыпавшихся по паркету. Магнус, трясущимися руками расстегивая кожаную куртку, прижал Алека к подлокотнику дивана и затем толкнул его на подушки. Алек изящно, легко упал на спину и притянул Магнуса к себе.

Магнус поцеловал руну Равновесия, затем руну Стойкости. Тело Алека устремилось навстречу ему, и пальцы его впились в плечи Магнуса.

Алек что-то настойчиво повторял, его имя и что-то еще, чего Магнус не мог разобрать.

– Александр, – прошептал, в свою очередь, Магнус и почувствовал, как Алек вместо ответа прижался к нему всем телом. Руки Алека по-прежнему крепко сжимали его плечи. Магнус, внезапно встревожившись, внимательно посмотрел на возлюбленного.

Алек широко раскрытыми глазами уставился куда-то в сторону.

– Магнус. Там.

Магнус, проследив за взглядом Алека, обнаружил, что они не одни. На пурпурном диване напротив них кто-то сидел. В неверном свете уличных фонарей, проникавшем сквозь шторы, Магнус рассмотрел женщину с пышными каштановыми волосами, серыми глазами, в которых промелькнуло нечто вроде удивления, и прекрасными губами, изогнувшимися в знакомой лукавой усмешке.

Магнус произнес лишь одно слово:

– Тесса?

Глава 3

«Багровая Рука»

Некоторое время в гостиной царило неприятное молчание. Алек отодвинулся на противоположный край дивана, как можно дальше от Магнуса. Сегодня вечером все шло совершенно не по плану.

– Тесса! – в изумлении повторил Магнус. – Какая неожиданная встреча. Между прочим, ты явилась без приглашения.

Тесса продолжала медленно, с совершенно невозмутимым видом пить чай. Они с Магнусом уже много веков были близкими друзьями, и он считал, что сейчас ей следует извиниться, хотя бы для вида, или изобразить слегка виноватое выражение лица. Но она не сделала ни того, ни другого.

– Ты как-то сказал, что не простишь меня до конца жизни, если я окажусь в одном городе с тобой и не загляну в гости.

– Я бы тебя простил, – фыркнул Магнус. – Еще спасибо бы сказал.

Тесса взглянула в сторону Алека, и тот покраснел. Уголки губ Тессы слегка приподнялись, но она была доброй и спрятала улыбку, поднеся чашку ко рту.

– Теперь мы в расчете, – заметила Тесса. – В конце концов, как-то раз в одной горной крепости ты застукал меня в весьма щекотливой ситуации с мужчиной.

Улыбка ее погасла, и она снова бросила быстрый взгляд на Алека, который унаследовал цвет кожи и волос давно умерших Сумеречных охотников, которых Тесса любила.

– Тебе пора уже забыть об этом, – посоветовал Магнус.

Тесса была чародейкой, как Магнус, и, точно так же, как Магнус, привыкла справляться с воспоминаниями о тех, кого когда-то любила и затем потеряла. У них существовала давняя привычка утешать друг друга. Она сделала еще глоток чая и улыбнулась, как ни в чем не бывало.

– Можешь мне поверить, я обо всем забыла, – ответила она. – Уже забыла.

Алек, который слушал этот разговор, подобно зрителю, наблюдающему за теннисным матчем, поднял руку.

– Прошу прощения, но ведь, если я не ошибаюсь, вы двое когда-то встречались?

Эта реплика заставила Магнуса и Тессу умолкнуть. Оба уставились на Алека с одинаковым потрясенным выражением на лицах.

– Кажется, тебя это предположение привело в еще больший ужас, чем меня, – обратился Магнус к Тессе. – И еще я почему-то чувствую себя глубоко уязвленным.

Тесса едва заметно усмехнулась, глядя на Магнуса, затем обернулась к Алеку.

– Мы с Магнусом просто друзья – вот уже более ста лет.

– Ясно, – протянул Алек. – Значит, это дружеский визит?

В его голосе послышалось напряжение, и Магнус приподнял бровь. Алек иногда чувствовал себя неуютно в обществе незнакомых людей. Магнус предположил, что легкая неприязнь в его тоне объясняется именно этим. Магнус был так очевидно влюблен, влюблен безумно, без памяти. У Алека не могло возникнуть никаких поводов для ревности.

Тесса вздохнула. Веселые огоньки в ее глазах погасли.

– Хотелось бы мне, чтобы это был дружеский визит, – негромко произнесла она. – Но, к сожалению, это не так.

Она неловко пошевелилась на своем диванчике. Магнус прищурился.

– Тесса, – заговорил он. – Тебя что-то мучает?

– Ничего такого, с чем я не могла бы справиться самостоятельно, – ответила она.

– У тебя неприятности?

Она окинула его долгим, странным взглядом.

– Нет, – сказала Тесса. – Неприятности у тебя.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнул Алек с внезапной тревогой в голосе.

Тесса прикусила губу.

– Магнус, – произнесла она, – могу я поговорить с тобой наедине?

– Ты можешь говорить с нами обоими, – ответил Магнус. – Я доверяю Алеку.

Тесса очень тихо спросила:

– Ты доверил бы ему свою жизнь?

Услышав такие слова от кого-нибудь другого, Магнус подумал бы, что собеседник излишне сгущает краски. Но с Тессой все было иначе. Она всегда говорила совершенно серьезно и не любила преувеличений.

– Да, – твердо ответил он. – Я доверил бы ему свою жизнь.

Многие уроженцы Нижнего Мира ни за что не открыли бы своих тайн Сумеречному охотнику, что бы там ни говорил Магнус, но Тесса была не такой. Она взяла потертую кожаную сумку, лежавшую на полу у ее ног, вытащила какой-то свиток с восковой печатью и развернула его.

– Совет Спирального Лабиринта обращается к тебе с официальным требованием. Ты, Магнус Бейн, Верховный Маг Бруклина, должен нейтрализовать культ демона, отправляемый группой людей и известный под названием «Багровая Рука». Немедленно.

– Насколько я понимаю, Совету Спирального Лабиринта необходимы лучшие из лучших, – скромно заметил Магнус. – Но не могу сказать, что мне нравится подобный тон. Я слышал о «Багровой Руке». Это чушь собачья. Кучка людей, которым нравится отплясывать на вечеринках в масках демонов. Им гораздо интереснее прожигать жизнь, распивать текилу и тискать девчонок, нежели поклоняться демонам. У меня отпуск, и я не позволю, чтобы меня беспокоили по такой ерунде. Скажи Совету, что я занят: собираюсь искупать своего кота, Председателя Мяо.

Совет Спирального Лабиринта являлся в своем роде правящим органом магов, если ими вообще можно было управлять, но эта организация была секретной и не совсем официальной. В целом, у магов всегда были проблемы с властями. И у Магнуса – больше, чем у прочих.

По лицу Тессы пробежала тень.

– Магнус, мне пришлось чуть ли не на коленях умолять Совет, чтобы они разрешили мне прийти к тебе. Да, раньше «Багровая Рука» занималась глупостями. Но сейчас, судя по всему, у них появился новый руководитель, некто, заставивший их «взяться за ум». Они стали более могущественными, у них толстые кошельки, и они активно набирают новичков. На их совести несколько смертей и гораздо больше исчезновений. Недавно в Венеции обнаружена мертвая фейри, а рядом с ней – пентаграмма, начертанная ее кровью.

Магнус встрепенулся, но усилием воли заставил себя изобразить спокойствие. Тессе не нужно было ничего объяснять: оба знали, что при помощи крови фейри можно вызывать Высших Демонов, существ, которые до своего падения принадлежали к числу самых могущественных ангелов.

Несмотря на то, что Тесса и Магнус никогда не говорили об этом, оба знали, что они сами – дети двух разных Высших Демонов. В результате этого Магнус чувствовал некое родство с Тессой. В конце концов, в мире очень редко попадались отпрыски ангелов тьмы.

Магнус не сказал Алеку о том, что его отцом был Князь Ада. Ему казалось, что подобное сообщение способно помешать развитию новых отношений.

– Вот как? – заговорил Магнус, пытаясь сохранять невозмутимый тон. – Если этот культ как-то замешан в попытке вызвать Высшего Демона, это очень плохая новость. Для самих служителей культа, а также для множества ни в чем не повинных людей.

Тесса кивнула и наклонилась вперед.

– Члены «Багровой Руки», судя по всему, намерены посеять хаос в Сумеречном Мире, и поэтому Совет сначала отправил меня разобраться с ними. Проникнув в их штаб-квартиру в Венеции, я выдала себя за одну из служительниц культа и попыталась выяснить, каковы их планы и кто является их лидером. Но случилось так, что во время некоего ритуала я подверглась воздействию яда, который заставил меня потерять контроль над моей маскировкой. Я едва сумела уйти оттуда живой. Когда несколько дней спустя я вернулась в то место, организация уже забросила его. Тебе необходимо их найти.

– И, как всегда, у меня возникает один и тот же вопрос, – заметил Магнус. – Почему я?

Тесса уже не улыбалась.

– Я не очень-то верю в эти слухи, но в Нижнем Мире поговаривают, будто новый лидер «Багровой Руки» на самом деле не такой уж и новый. Болтают, что вернулся их основатель.

– Могу ли я спросить, кто является их основателем?

Тесса вытащила из кармана фотографию и швырнула ее на стол. На фотографии была изображена фреска – грубый, любительский рисунок, словно сделанный рукой ребенка. Он представлял собой изображение темноволосого мужчины, удобно расположившегося на троне. Двое рабов обмахивали его опахалами из пальмовых листьев, а третий опустился перед ним на колени. Нет, он не просто склонился в почтительном поклоне, он как будто бы растирал хозяину ступни.

Несмотря на примитивность фрески, Магнус без труда узнал черные, как смоль, волосы, четкие линии скул и желтые кошачьи глаза главы секты поклонников демона.

– Они называют своего основателя и предводителя «Великий Отравитель», – сообщила Тесса. – Ничего не напоминает? Магнус, говорят, что именно ты являешься родоначальником культа «Багровая Рука», и что теперь ты – их новый лидер.

Магнус похолодел от ужаса, но в следующую секунду негодование взяло верх.

– Тесса, я тебя уверяю, я не основывал никакого культа! – возмутился он. – Мне вообще не нравятся поклонники демонов. Это занудные идиоты, которые поклоняются занудным адским созданиям. – Он помолчал. – Правда, я бы, наверное, подшутил над этими людишками. – Он снова прикусил губу. – Хотя нет, вряд ли. Даже в качестве милой шалости. Я бы никогда… – Он не договорил.

– Ты готов шутить насчет основания секты поклонников демона? – спросил Алек.

Магнус беспомощно развел руками.

– Я готов шутить насчет чего угодно.

У простых людей имелась такая фраза, которую они употребляли, признаваясь в своем неведении: «мне это ни о чем не говорит». Сейчас с Магнусом произошло нечто совершенно противоположное. Культ под названием «Багровая Рука»… шутка, которую кто-то отпустил давным-давно. Это название сказало Магнусу многое, очень многое.

В мозгу забрезжил свет. Это произошло несколько веков назад. Рагнор Фелл присутствовал при этом, он был почти уверен. Он вспомнил жаркий день и очень долгую ночь. А больше он не помнил ничего.

Магнус сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться. Его старый друг Рагнор был мертв – он погиб в недавней войне. Магнус с того дня пытался не думать об этой потере слишком часто. И вот теперь этот провал в памяти. Нелегко было более или менее четко помнить несколько столетий прожитой жизни, но Магнус мог отличить потускневшие воспоминания от воспоминаний, которые были стерты в результате вмешательства извне. Ему самому прежде приходилось при помощи заклинаний «затуманивать» или уничтожать воспоминания. Маги иногда оказывали друг другу подобную услугу; это помогало справиться с испытаниями, с которыми сталкиваются бессмертные существа.

Но зачем же он сам попросил кого-то стереть воспоминания о дурацком культе демона? И кто их стер? Он не смел взглянуть в сторону Алека.

– Тесса, – осторожно начал он, – ты уверена в том, что тебя не ввело в заблуждение красивое лицо Великого Отравителя и его эффектная манера держаться?

– Вон там на стене висит картина, – вмешался Алек. Голос его был бесстрастным, сухим. – Ты одет в точно такой же камзол.

Чтобы не смотреть на Алека, Магнус обернулся к картине – это был его собственный портрет в компании друзей-магов, Рагнора Фелла и Катарины Лосс. Автором картины был один знакомый оборотень с артистическими наклонностями, поэтому маги были изображены без маскировки. Катарина была одета в платье с низким вырезом, щедро открывавшим ее прекрасное тело с голубой кожей; среди густых напомаженных кудрей Рагнора торчали витые рога, и его зеленое лицо резко контрастировало с белым галстуком, словно весенние листья на фоне снега. Сам Магнус улыбался, и в уголках его светящихся кошачьих глаз образовались морщинки. Магнус дорожил этой картиной.

Да, он действительно был одет в тот же самый камзол, что и на фреске.

Конечно, существовала вероятность того, что Великий Отравитель совершенно случайно обзавелся точно такой же одеждой, но маг тут же отмел это предположение. Камзол был сшит личным портным русского царя в единственном экземпляре, специально для Магнуса, в качестве жеста благодарности. Вряд ли Дмитрий мог изготовить второй такой камзол для какого-то случайного лидера секты.

– Ничего не помню насчет «Багровой Руки», – признался Магнус. – Но воспоминаниями можно манипулировать. Мне кажется, мою память кто-то стер.

– Магнус, – заговорила Тесса. – Я прекрасно понимаю, что ты не являешься лидером демонической секты, но не все в Спиральном Лабиринте знают тебя так же хорошо, как я. Они считают, что ты вполне мог заварить всю эту кашу. Они хотели обратиться к Сумеречным охотникам. Я уговорила Спиральный Лабиринт дать тебе шанс ликвидировать культ и доказать свою невиновность, прежде чем они задействуют все Институты. Я хотела бы сделать для тебя больше, но это не в моих силах.

– Все нормально, – сказал Магнус. Ему не хотелось волновать Тессу, поэтому он заставил себя говорить беззаботным тоном, хотя в душе его бушевала настоящая буря. – Я в состоянии сам с этим разобраться.

Он все это время не смотрел на Алека. И спросил себя, хватит ли у него смелости вообще когда-нибудь взглянуть на друга. В соответствии с Соглашениями, Сумеречных охотников следовало немедленно поставить в известность о возникновении культа демона, убийствах и подозрениях относительно мага.

На Алека взглянула Тесса.

– Магнус этого не делал, – стараясь говорить как можно убедительнее, произнесла она.

Алек отвечал:

– Мне не нужно слышать об этом от других.

Тесса, казалось, вздохнула с облегчением. Она поставила чашку на низкий столик и поднялась. Взгляд ее задержался на Алеке; она улыбнулась по-настоящему, и в улыбке этой была радость и тепло. Магнус понял, что она видела в юноше не только Уилла, но и Сесили, и Анну, и Кристофера – несколько поколений любимых людей, давно ушедших из этого мира.

– Было очень приятно познакомиться с вами, Александр.

– Алек, – поправил Сумеречный охотник, пристально изучая лицо Тессы.

– Алек, – повторила Тесса. – Я хотела бы остаться и помочь вам, но я должна немедленно возвращаться в Лабиринт. Они уже открывают для меня Портал. Пожалуйста, позаботьтесь о Магнусе.

– Прошу прощения? – вздрогнул Магнус.

– Конечно, позабочусь, – пообещал Алек. – Тесса, еще один вопрос, пока вы не ушли. Ваше лицо кажется мне… знакомым. Мы не встречались прежде?

Тесса некоторое время смотрела на него. Выражение лица ее было серьезным и в то же время ласковым.

– Нет, – произнесла она. – Но я надеюсь, что мы встретимся снова.

Она отвернулась к дальней стене, в которой в этот момент открывался Портал, озарявший мебель, лампы и окна зловещим потусторонним светом. В дверном проеме, за аркой, обрамленной светлой каймой, Магнус заметил печально известные неудобные стулья приемной Спирального Лабиринта.

– Кем бы ни был этот новый лидер секты, – добавила Тесса, остановившись перед Порталом, – будьте осторожны. Мне кажется, это какой-то маг. Мне не удалось многое узнать, но в качестве служительницы культа я видела, как могущественные чары и заклинания их противников рассеивались, словно пепел. Они говорили между собой о какой-то священной книге, она называется «Красные свитки магии». Но я не смогла достать экземпляр.

– Я поспрашиваю на Парижском Сумеречном базаре, – ответил Магнус.

– Они регистрируют признаки использования магии, так что избегай перемещений при помощи Портала, насколько это возможно, – посоветовала Тесса.

– Но ты же собираешься прямо сейчас использовать Портал, – усмехнулся Магнус. – Я понимаю, у тебя всегда одно и то же: «делай, как я говорю, но не так, как я делаю». А ты уверена, что для тебя это безопасно?

Тесса появилась на свет больше ста лет тому назад, но она была гораздо моложе Магнуса, и он знал ее практически всю жизнь. Он до сих пор в глубине души считал ее юным беззащитным существом.

– Я направляюсь в Спиральный Лабиринт и намерена в ближайшее время остаться там. Со мной ничего плохого не случится. В отличие от меня, тебе, скорее всего, придется путешествовать в более опасные места. Удачи. И еще… извини, что испортила тебе отпуск.

– Не стоит извиняться, – возразил Магнус. Тесса послала ему воздушный поцелуй, переступила через порог Портала и исчезла из гостиной Магнуса вместе со светящейся аркой.

Несколько мгновений Магнус и Алек стояли неподвижно. Магнус все еще никак не мог заставить себя посмотреть в глаза Алеку. Он слишком сильно страшился того, что мог увидеть на лице своего молодого друга. Итак, он находился в своей парижской квартире вместе с человеком, которого любил, и чувствовал себя абсолютно несчастным.

Магнус возлагал такие надежды на эти каникулы! Их путешествие только начиналось, и вот теперь Магнус вынужден вместе с подругой из Нижнего Мира скрывать от Сумеречных охотников ужасную тайну. Хуже того, он не мог бы с чистой совестью поклясться Алеку в том, что совершенно не замешан в создании культа. Он просто ничего не помнил.

Сейчас Магнус не стал бы винить Алека, если бы тот решил его бросить. «Давай со мной встречаться, Алек Лайтвуд. Твои родители меня ненавидят, я не вписываюсь в твою картину мира, а тебе не нравится моя вселенная. Вдобавок ко всему, теперь наши романтические каникулы омрачены призраком моего темного прошлого, и наше будущее висит на волоске».

Магнус хотел, чтобы они лучше узнали друг друга. Магнус был высокого мнения о себе, и не на пустом месте, но еще более высокого мнения он был об Алеке. Он-то думал, что раскопал все до последнего темные секреты, поборол всех демонов, смирился со всеми своими недостатками. Перспектива обнаружить в собственном прошлом некие новые, неожиданные секреты немало тревожила его.

– Тессе не нужно было извиняться, – заговорил он в конце концов. – Это я должен просить у тебя прощения. Мне очень жаль, что наши каникулы безнадежно испорчены.

– Ничего не испорчено, – возразил Алек.

Именно повторение этих слов, сказанных Магнусом совсем недавно, около горящего аэростата, заставило его, наконец, взглянуть на друга. И он обнаружил, что Алек слегка улыбается.

Беспомощная, жалкая правда сорвалась с губ Магнуса – так часто бывало с ним в присутствии Алека.

– Я не понимаю, что происходит.

И Алек ответил:

– Мы это выясним.

В жизни Магнуса бывали моменты непреодолимой ярости, жгучего отчаяния. Возможно, он и не помнил «Багровую Руку», но он помнил, как в первый раз убил человека – это случилось, когда он был ребенком, носил другое имя, в стране, которая теперь называлась Индонезией. Магнус теперь сожалел о том, что он стал тем, кем стал, но он не мог стереть с рук кровавые пятна.

Он не желал, чтобы Алек увидел эти пятна, не желал, чтобы его темное, бурное прошлое коснулось юноши. Он прекрасно знал, какого мнения придерживаются о нем другие Сумеречные охотники, и не хотел, чтобы Алек думал так же.

В жизни Магнуса бывали возлюбленные, которые при подобных обстоятельствах уже давно бросили бы его, а ведь Алек, ко всему прочему, был Сумеречным охотником. У нефилима имелись свои обязательства, более священные для него, чем любовь.

– Если ты чувствуешь, что обязан сообщить о происшедшем Клаву, – медленно произнес Магнус, – я тебя пойму.

– Ты шутишь? – возмущенно воскликнул Алек. – Я не собираюсь повторять Клаву эти лживые, глупые россказни. Я никому ничего не намерен сообщать. Магнус, я обещаю тебе это.

На лице Алека промелькнуло выражение ужаса. Магнус сам удивился тому, насколько сильным оказалось пережитое облегчение; он был до глубины души потрясен тем, как много значило для него мнение Алека, то, что Алек не поверил в самое худшее.

– Клянусь, я действительно ничего не помню.

– Я тебе верю. Мы с этим разберемся. Нам просто нужно найти и остановить того, кто действительно руководит «Багровой Рукой». – Алек пожал плечами. – Цель ясна. Теперь за дело.

Магнус подумал: интересно, Алек Лайтвуд когда-нибудь перестанет его удивлять? Он надеялся, что нет.

– Кроме того, мы выясним, почему ты ничего не помнишь. Мы найдем того, кто это сделал, и узнаем, зачем. Меня это не пугает.

Магнус, напротив, был напуган. Тесса верила в него, потому что у нее была добрая душа. Удивительно, но Алек в него тоже верил. Магнус чувствовал себя так, будто у него гора с плеч свалилась, у него даже закружилась голова от радости, но, несмотря ни на что, он не мог полностью избавиться от неотступной, грызущей тревоги. Прошлое скрывалось в тумане, и было возможно – возможность была ничтожной, но все же существовала, – что тогда он сотворил нечто такое, чего сейчас будет стыдиться. Магнус отчаянно желал заслужить доверие любимого. Как хотелось ему поклясться Алеку в том, что он никогда не совершал тяжких, непростительных грехов!

Но он не мог в этом поклясться.

Глава 4

Нет, не все ушло[4]

В ту первую ночь в Париже Алек не мог уснуть. Поднявшись с кровати, он принялся ходить по комнате. Время от времени он поглядывал на Магнуса, который лежал в их постели – в постели, где они спали. Пока в этой кровати больше ничего между ними не произошло, и Алек, размышляя о том, что вполне может скоро случиться, разрывался между надеждой и отчаянием. Шелковистые черные волосы Магнуса разметались по подушке, и на фоне белоснежных простыней его загорелое тело казалось совсем темным. Сильная изящная рука лежала на том месте, где должен был спать Алек; на запястье поблескивал тонкий золотой браслет. Алек все еще не мог до конца поверить в то, что это происходит с ним. И он очень не хотел все испортить.

Прошла неделя, но чувства его остались прежними. Его не испугала ни предстоявшая охота за дьявольской сектой, ни катастрофа аэростата. Да он бы охотно согласился сражаться со служителями отвратительного культа с платформы аэростата, что начинало казаться ему вполне вероятным вариантом развития событий. Он был просто счастлив путешествовать и сражаться рядом с Магнусом. Совсем недавно Алек даже не мог бы себе представить, что в его жизни случится нечто подобное – романтическая поездка с человеком, с которым ему на самом деле хотелось быть. Несколько лет назад он очень удивился бы, если бы ему сказали, что это нормально, с удовольствием отправиться в такое путешествие, что в этом нет ничего дурного, эгоистичного.

С другой стороны, ему не особенно хотелось, чтобы отец услышал эту мерзкую ложь, сплетни о том, что его новый бойфренд основал какой-то культ поклонников демона. Он буквально холодел при мысли о том, что Клав узнает о Магнусе нечто в таком роде. Но юноша прекрасно понимал: в конце концов, рано или поздно, сведения о новом культе дойдут до Конклава по другим каналам, как бы старательно они с Магнусом ни хранили свою тайну.

«Закон суров, но это Закон», – так говорил его народ, а Алек знал, насколько суровым может быть правосудие. Он видел, как Клав поступал с Сумеречными охотниками, заподозренными в нарушениях. Но для выходца из Нижнего Мира все будет еще страшнее. Алек вспомнил, как Саймона, друга Клэри, бросили в тюрьму, хотя он не сделал ничего плохого. Мысль о том, что Магнуса, его возлюбленного, полного света и любви к жизни, запрут в темной камере, заставила Алека вздрогнуть.

Прошлой ночью они легли вскоре после ухода Тессы, но Магнус долго не мог заснуть и беспокойно ворочался. Через некоторое время Алек почему-то проснулся и увидел, что Магнус сидит на постели и пристально смотрит в темноту. Когда сегодня утром Алек уходил, Магнус крепко спал, но лежал среди измятых простыней в неловкой, неудобной позе, словно лишь под утро отключился от изнеможения. Его губы были приоткрыты. И он очень отличался от обычного Магнуса – элегантного, изящного и самоуверенного.

Для Алека далеко не новым было ощущать смесь любви и раздражения по отношению к близким людям. Обычно в самом начале отношений он испытывал в основном раздражение и совсем немного любви, но со временем неприятное чувство уходило, а привязанность усиливалась. Так было у него с Джейсом, его парабатаем и ближайшим другом, а потом и с Клэри Фэйрчайлд, когда она вошла в их жизнь. У Клэри имелись собственные утраченные воспоминания, их возвращение помогло им выиграть войну. В тот раз именно чары Магнуса воздействовали на ее сознание. А теперь выяснилось, что кто-то забрался в мозг Магнуса и уничтожил то, что хранилось в его памяти много, много лет тому назад.

Магнус никогда не раздражал Алека, и тот не знал, что об этом думать. Хаос вращался и клубился вокруг Магнуса, подобно облаку блесток, и Алек до сих пор изумлялся своему терпению по отношению к этому хаосу.

Он возвращался в квартиру Магнуса после утренней пробежки. Утро выдалось прохладным, Париж был укрыт туманным одеялом. Первые лучи показавшегося на востоке солнца озаряли крыши.

Квартира Магнуса была такой шикарной, что это даже угнетало, но в ней не нашлось места для тренажеров, и не с кем было тренироваться, поэтому Алеку пришлось искать другой выход. На набережной Сены обнаружился бассейн. По какой-то непонятной причине парижане построили его рядом с рекой, в которой и так можно было плавать. Простые люди были довольно странные.

В конце концов, Алек все же склонился в пользу бассейна. Его волосы и одежда были еще влажными. Какая-то женщина в огромных солнечных очках, в которых туманным утром совершенно не было необходимости, присвистнула, увидев его, и, проходя мимо, воскликнула: «Beau gosse!»[5].

Алек поспешно поднялся на крыльцо дома Магнуса и, перепрыгивая через три ступени за раз, преодолел четыре пролета, ведущие к его квартире. Он распахнул дверь и крикнул:

– Магнус!

А затем на несколько мгновений лишился дара речи.

– Какого черта?

Магнус был в гостиной – парил примерно в полуметре над полом в окружении дюжин книг и фотографий. Три огромных книжных шкафа из орехового дерева, которые он при помощи магии перенес сюда из своей бруклинской квартиры, занимали правую часть комнаты, и содержимое их было вывалено на пол. Один стеллаж покосился; казалось, он вот-вот рухнет и выбьет оконное стекло. Столы и стулья были уставлены тарелками с недоеденными булочками и пирожными.

Комната была наполнена чем-то вроде статического электричества – черным туманом с белыми искорками, который окутывал предметы зловещим призрачным сиянием. Время от времени посередине гостиной возникала слепящая вспышка. Алеку все это зрелище показалось совершенно демоническим.

– Магнус, что здесь происходит?

Чародей повернул голову, и взгляд его остановился на лице Алека. У него были совершенно стеклянные глаза. Поморгав, он пришел в себя.

– Александр, ты вернулся. Как твоя кардиотренировка?

– Превосходно, – медленно проговорил Алек. – С тобой все в порядке?

– Просто провожу кое-какие исследования. Пытаюсь узнать, каким образом, где и когда я мог утратить нужное воспоминание о существенном промежутке времени, необходимом для создания культа демона. Поэтому я решил пройтись по всем событиям своей жизни в хронологическом порядке.

– Судя по всему, это может занять довольно много времени, – заметил Алек.

Магнус говорил быстро, и было видно, что он получает удовольствие от своего расследования. А может, он просто выпил слишком много кофе. Алек заметил среди плававших по комнате вещей три френч-пресса и штук шесть больших кружек.

Вчера Магнус попросил его не волноваться, но сейчас Алек понял, что сам чародей волнуется, и довольно сильно.

– Видишь ли, – продолжал Магнус, – воспоминания редко хранятся в изолированном виде. Они взаимосвязаны, их порождают другие, более ранние воспоминания, придающие им смысл. Каждое отдельное воспоминание создает новые и наделяет своих «отпрысков» значением. Это похоже на гигантскую паутину. Если стереть одно воспоминание, от тех, что находились рядом с ней, останутся бессмысленные обрывки.

Алек задумался.

– Выходит, все, что нужно – это найти воспоминание, которое никуда не ведет.

– Именно.

– А вдруг ты что-то забыл, упустил? Ты же не можешь помнить в мельчайших подробностях каждый день своей жизни.

– Вот почему мне не обойтись без архива. – Он обвел рукой окружавшие его предметы. – Я перенес сюда из Бруклина свои фотоальбомы. Мысленно перебрал все события и моменты, которые могли бы привести к созданию «Багровой Руки», а потом при помощи магии запечатлел эти воспоминания на бумаге, чтобы затем составить из них нечто вроде каталога.

Алек наморщил лоб.

– Значит, ты создаешь что-то похожее на альбомы с вырезками?

Магнус состроил гримасу.

– Да, непосвященному наблюдателю может показаться, что именно этим я и занимаюсь.

Алек посмотрел на проплывавшие мимо фотографии. На одной из них Магнус сидел на ковре-самолете, парящем над пустыней. На следующей он был запечатлен на балу в костюме викторианской эпохи – вальсировал с прекрасной и надменной блондинкой. На третьем фото он обнимал красавца-мужчину, который был старше него. Алек наклонился к картинке, прищурился, и ему почудилось, что он заметил слезы на лице своего друга.

Но он не успел схватить фотографию – она улетела прочь, словно осенний лист, подхваченный ветром.

– Видишь ли, это личное, – поспешно объяснил Магнус.

Алек не стал расспрашивать. Уже не в первый раз за время их недолгих отношений ему приходилось невольно сталкиваться с прошлым Магнуса – и всякий раз тот будто захлопывал перед ним дверь. Алексу это ужасно не нравилось, но он пытался понять Магнуса, встать на его место. Они пока еще не так хорошо знают друг друга, это придет со временем, повторял он себе. У всех свои секреты. Алеку тоже было что скрывать от близких. Он мог бы придумать тысячу причин, по которым Магнус хранил молчание.

Алек хотел, чтобы Магнус мог свободно рассказывать ему все. И в то же время не знал, сможет ли принять это «все». Он вспомнил тошнотворный страх, которой испытал, когда спросил Магнуса о прекрасной женщине с каштановыми волосами, на которую тот смотрел любящим взглядом. Когда он узнал, что Магнус и Тесса всего лишь друзья, на него обрушилось неимоверное, гигантское облегчение.

Возможно, думал Алек, ему никогда не придется встретить кого-то из бывших Магнуса. Возможно, ему никогда не придется о них думать. Возможно, никто из них не живет в Нью-Йорке. Возможно, они все давно мертвы, твердил он про себя, пытаясь вернуть ускользавшую надежду, но тут же с ужасом понимал, насколько эти мысли отвратительны.

– Ты нашел то, что искал? – спросил он дружелюбно, стараясь сгладить неловкость.

– Пока нет, – отвечал Магнус. – Я только начал.

Алек хотел предложить помощь, но прикусил язык. Одно дело – мечтать, чтобы Магнус был полностью откровенен, и совершенно другое – нырнуть в опасный водоворот воспоминаний, накопившихся за несколько веков и касавшихся сотен людей, десятков мест, тысяч событий.

– Александр, это долгая и трудоемкая работа, – мягко заметил Магнус. – Так что предлагаю тебе воспользоваться случаем и осмотреть парижские достопримечательности. Пробегись по местным захудалым церквушкам. Или сходи в убогий музей.

– Ладно, – согласился Алек. – Я скоро вернусь, проверю, как у тебя дела.

– Великолепно! – воскликнул Магнус и едва заметно улыбнулся Алеку, словно желая поблагодарить его за понимание.

Вот так и вышло, что большую часть дня Алек провел, посещая самые известные достопримечательности города. Он знал, что Париж знаменит соборами, поэтому решил осмотреть самые крупные из них. Он начал с забитого толпами туристов собора Парижской Богоматери, затем любовался потрясающими витражами Сен-Шапель, самым большим во Франции органом в церкви Сент-Эсташ, постоял немного в тишине и полумраке церкви Сен-Сюльпис. В церкви Мадлен у статуи Жанны д’Арк он задержался гораздо дольше, чем собирался. Девушка была изображена в воинственной позе: сжимая двумя руками меч, она, казалось, собиралась нанести удар куда-то вверх. Голова ее была запрокинута, словно противник был гораздо выше ростом. Ее поза напоминала боевые позы Сумеречных охотников, хотя, насколько Алеку было известно, Жанна д’Арк не принадлежала к их числу. Тем не менее, решимость и твердость, с которой девушка смотрела на невидимого врага, возвышавшегося над ней, вселяли в зрителя мужество и присутствие духа. В тот день Алек видел немало прекрасных витражей и коринфских колонн, но именно лицо Жанны д’Арк произвело на него самое сильное впечатление.

Каждый раз, заходя в очередной храм, он невольно задумывался о том, где же здесь находится тайник нефилимов. Почти в каждой церкви планеты начертана тайная руна Сумеречных охотников; она указывала путь к складу оружия, которое можно было использовать лишь в случае крайней необходимости. Разумеется, Алек мог бы задать вопрос любому из множества Сумеречных охотников парижского Анклава, но он предпочел не афишировать свое присутствие в городе, и уж тем более присутствие Магнуса. В соборе Парижской Богоматери он несколько минут разглядывал каменный пол в поисках знакомой руны. Вскоре на него стали оглядываться другие туристы, ведь посетители собора обычно смотрели вверх, а не под ноги. Алек оставил бесполезное занятие; собор был огромным, и тайник с оружием мог находиться где угодно.

Большую часть времени Алек не привлекал внимания окружающих, однако ему пришлось пережить несколько неприятных минут, когда среди толпы на мосту Искусств он заметил двух прохожих со знакомыми метками на обнаженных до локтей руках. Он тут же развернулся, пошел в противоположную сторону и свернул в первый попавшийся переулок. Через несколько минут он выглянул из укрытия – Сумеречные охотники исчезли.

Несколько мгновений Алек стоял посреди оживленной улицы, чувствуя себя бесконечно одиноким. Он не привык скрываться от других Сумеречных охотников: в конце концов, это его собратья, сородичи, союзники. Его охватило странное и неприятное ощущение. С другой стороны, сейчас, когда Алеку предстояло разобраться с этим непонятным культом, ему не хотелось пересекаться ни с кем из своих. Дело было не в том, что он не доверял Магнусу – напротив, он ни секунды не верил, что сейчас тот имеет какое-то отношение к «Багровой Руке». Но, может быть, Магнус невольно способствовал появлению этой секты – в качестве шутки, пару сотен лет назад, во время ночной попойки? Это было вполне вероятно. Ему хотелось позвонить Магнусу, но он не стал этого делать, не желая беспокоить друга, поглощенного напряженными поисками.

Шагая по тротуару, Алек достал телефон и позвонил домой. Через несколько секунд он услышал знакомый голос – ему ответила младшая сестра.

– Привет! Ну как там, в Париже?

Алек невольно заулыбался.

– Привет, Изабель.

В трубке раздался грохот, затем послышался другой голос:

– Это Алек? Дай мне трубку!

– Что это за шум? – встревожился Алек.

– Это? Всего-навсего Джейс, – небрежно ответила Изабель. – Убери руки, Джейс! Он позвонил мне.

– Звук был такой, словно у вас там перевернулась сотня железных мусорных баков.

– А! Когда ты позвонил, Джейс размахивал тут здоровенным топором на цепи, – сказала Изабель. – Джейс! Твой топор застрял в стене. Ничего страшного, Алек. Лучше расскажи о своей поездке! Как Магнус? Но учти, я спрашиваю не о его здоровье и благополучии.

Алек смущенно кашлянул.

– Интересуюсь его навыками, но не магическими, – уточнила Изабель.

– Да, я тебя понял, – сухо произнес Алек.

Ему нечего было рассказывать Изабель. Когда они с Магнусом встречались в Нью-Йорке, несколько раз Алеку действительно хотелось развития их отношений, но его пугала глубина собственных чувств. Они целовались и дурачились, и все, и Магнус никогда не настаивал на продолжении. Потом началась война, а когда она закончилась, Магнус пригласил Алека провести каникулы в Европе, и он согласился. Он считал, что Магнус должен был понять, что это означает: вместе с ним он готов отправиться куда угодно и делать все, что угодно. Ему уже исполнилось восемнадцать, он был взрослым человеком. Он мог сам принимать решения и нести за них ответственность.

Проблема заключалась в том, что Магнус так и не сделал первый шаг. Магнус всегда был слишком осторожен с Алеком. Алеку хотелось, чтобы его друг вел себя более беспечно, потому что у самого Алека было не очень хорошо с разговорами, особенно с важными и деликатными разговорами о чувствах. Точнее, с любыми разговорами о чувствах. И он никак не мог придумать, как бы поднять тему интимных отношений. До Магнуса Алек никогда ни с кем не целовался, но знал, что у Магнуса в этом большой опыт. Это заставляло нервничать еще больше, но в то же время поцелуи Магнуса были чем-то совершенно фантастическим, невероятным, ничего подобного он прежде не испытывал. Когда они целовались, Алек тянулся навстречу Магнусу, прижимался к нему так тесно, как только мог. Его тело словно подчинялось каким-то своим законам, прежде так бывало лишь во время сражения. Он и не знал, что поцелуй может быть так прекрасен и значить так много. И теперь они были в Париже вдвоем, никто не мешал им, и могло произойти что угодно. Мысль об этом заставляла его сходить с ума от счастья и холодеть от ужаса.

Но ведь Магнус наверняка хотел того же самого – естественного продолжения. Разве не так?

Алек думал, что все изменится в ночь после падения с воздушного шара, но Магнуса – и это было вполне понятно – целиком поглотила проблема демонического культа.

– Алек! – кричала Изабель в трубку. – Ты меня слышишь?

– Ой… да, извини. Все нормально.

Ее голос смягчился.

– Тебе сложно об этом рассказывать? Я понимаю. Первая поездка вдвоем – это решающее испытание для пары. Тут уж, как говорится, либо пан, либо пропал.

– Что значит «либо пан, либо пропал»? Откуда тебе знать, ты же никогда не ездила на каникулы с мужчиной!

– Конечно, не ездила, но Клэри одолжила мне несколько женских журналов, из тех, что читают обычные люди, – пояснила сестра. Судя по голосу, она улыбалась. Они с Клэри не сразу стали подругами, но теперь Изабель лишь сильнее ценила их дружбу. – В журналах пишут, что первый совместный отдых – это самый критический момент. Именно в это время вы по-настоящему узнаёте друг друга, понимаете, каково это – быть вместе. Тогда и выясняется, будут ли отношения длительными.

У Алека упало сердце, и он поспешил сменить тему.

– Как Саймон?

То, что Алек заговорил о Саймоне, свидетельствовало о его крайнем замешательстве. Вообще-то, ему не нравилось, что сестра встречается с вампиром. С другой стороны, Саймон казался неплохим парнем, но Алек не очень хорошо его знал. Саймон много говорил, преимущественно о чем-нибудь из мира обычных людей, о чем Алек даже не слышал.

Изабель рассмеялась слишком громко.

– Прекрасно. То есть, я хотела сказать: не знаю. Я вижу его иногда, и кажется, у него все в порядке, но, по правде говоря, мне все равно. Ты же знаешь, как я отношусь к мальчишкам. Он для меня просто маленькая игрушка с клыками.

Изабель встречалась с множеством парней, но никогда не говорила о своем очередном увлечении с таким пренебрежением. Она словно защищалась, пыталась что-то скрыть. Может быть, именно поэтому Алек часто ощущал смутное беспокойство, думая о Саймоне.

– Ну, хорошо. Смотри только, как бы тебе самой не стать его игрушкой для жевания, – сказал Алек. – Послушай, ты должна мне помочь.

– Почему у тебя такой голос? – вдруг спросила Изабель.

– Какой голос?

– Голос «Сумеречного охотника на официальном задании». Алек, у тебя отпуск. Ты должен отдыхать и развлекаться.

– Я развлекаюсь.

– Не верю.

– Так ты поможешь или нет?

Изабель рассмеялась.

– Конечно, помогу. Во что вы там с Магнусом вляпались?

Алек пообещал Магнусу, что никому ничего не скажет, но к Изабель это же наверняка не относилось.

Он отвернулся от прохожих и прикрыл телефон рукой.

– Только никому не говори. Особенно маме и папе. И я не хочу, чтобы об этом узнал Джейс.

В трубке послышалось какое-то шуршание.

– Алек, у тебя неприятности? Я могу быть в Аликанте через полчаса, в Париж приеду через три.

– Нет, нет, ничего страшного.

Алек вдруг сообразил, что забыл использовать чары, чтобы окружающие не слышали его. Однако в Париже, так же, как и в Нью-Йорке, прохожие спешили мимо, не обращая на Алека ни малейшего внимания. В общественных местах не принято прислушиваться к чужим телефонным разговорам. Очевидно, это правило действовало и во Франции.

– Можешь пошарить в архивах Института и поискать сведения о секте, которая называется «Багровая Рука»?

– Конечно. Не скажешь, зачем?

– Увы, нет.

– Посмотрим, что можно сделать.

Изабель не стала допытываться о причинах его просьбы. Она никогда не расспрашивала, не настаивала, не старалась выведать тайны Алека. Это была одна из многих причин, по которым Алек безоговорочно доверял сестре.

В телефоне снова началась какая-то возня.

– Отвали, Джейс! – прошипела Изабель.

– Погоди-ка! – воскликнул Алек. – Можно мне немного поговорить с Джейсом?

Ему нужно было кое о чем спросить, но совершенно не хотелось разговаривать о подобных вещах с сестрой.

– Ах, вот как. Ну, хорошо, – произнесла Изабель. – Даю ему трубку.

Послышался шорох, затем Джейс откашлялся и произнес небрежным тоном, словно это не он минуту назад дрался с Изабель за телефон.

– Привет.

Алек улыбнулся.

– Привет.

Он представлял себе лицо Джейса, который попросил Алека стать его парабатаем, а потом прикидывался, будто ему никто не нужен. Однако Алека было не обмануть.

Джейс жил вместе с ними в Нью-Йоркском Институте с тех пор, как Алеку исполнилось одиннадцать. Алек всегда любил Джейса, друг был таким близким, родным и дорогим ему, что на какое-то время он даже запутался, не понимая, какого рода эта любовь на самом деле. Сейчас, думая о Джейсе, он понял, кого напоминала ему Тесса.

Ее безмятежное лицо, глаза, излучавшие внутренний свет, были удивительно похожи на лицо и глаза Джейса, когда тот играл на пианино.

Алек отмахнулся от этой абсурдной мысли.

– Ну и как там, в Париже? – лениво спросил Джейс. – Если неинтересно, можешь вернуться пораньше.

– В Париже очень интересно, – заверил его Алек. – А у тебя как дела?

– У меня-то дела идут бойко, борьба с демонами кипит, так что бизнес процветает, – сказал Джейс.

– Круто. Хм-м, Джейс, могу я с тобой посоветоваться насчет одной вещи? Вот скажи, если ты, допустим, хочешь, чтобы что-то произошло, очень-очень хочешь, но другой человек, скажем, ждет от тебя, что ты дашь понять… что ты готов к этому – ну, возможно, готов – нет, что ты точно готов, что ты в такой ситуации сделаешь? Это все гипотетически, так сказать.

Последовало непродолжительное молчание.

– Хм-м, – наконец, промычал Джейс. – Хороший вопрос. Я рад, что ты обратился ко мне за помощью. Мне кажется, ты должен сделать первый шаг и, так сказать, подать сигнал.

– Превосходно, – быстро пробормотал Алек. – Да, именно это я и хотел узнать. Спасибо, Джейс.

– Трудно разговаривать о сигналах по телефону, – задумчиво продолжал Джейс. – Я поразмыслю о разных способах подать сигнал и покажу тебе все, когда ты вернешься домой. Например, хорошо бы придумать такой сигнал, вместо фразы «к тебе с тыла подкрадывается демон, ты должен его заколоть», а, как тебе? Но должен существовать и другой сигнал, на случай, если демон застиг тебя врасплох, но он у меня на прицеле. Так будет еще лучше.

Алек помолчал и через несколько секунд произнес:

– Передай Изабель трубку, пожалуйста.

– Погоди, погоди! – воскликнул Джейс. – А когда ты возвращаешься?

– Изабель! – повторил Алек.

Послышалось какое-то шуршание, и Изабель снова завладела телефоном.

– Уверен, что моя помощь не нужна? Или вы с Магнусом предпочитаете побыть вдвоем?

– Мы предпочитаем побыть вдвоем, – твердо ответил он. – Мне пора. Изабель, люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Изабель. – Подожди! Джейс хочет сказать тебе пару слов. Он говорит… ему кажется, что он неправильно понял твой вопрос.

* * *

Магнус сидел в точно такой же позе, на том же самом месте, что и несколько часов назад, когда Алек уходил. Казалось, он даже не сдвинулся с места, зато «смерч» из бумаг, фотографий и книг, окружавший его, стал в два раза больше и в два раза беспорядочнее.

– Алек! – радостно воскликнул чародей. Судя по всему, настроение у него улучшилось. – Как тебе Париж?

– Если бы я родился и жил в этом городе, – усмехнулся Алек, – то вынужден был бы тренироваться в два раза интенсивнее, чтобы наверстать время, потраченное на посещение кафе, и сбросить калории, набранные во время перекусов.

– Париж, – объявил Магнус, – это единственный крупный город на Земле, в котором стоит посещать кафе и перекусывать.

– Я принес тебе pain au chocolat[6], – сказал Алек, показывая слегка помятый белый бумажный пакет.

Магнус, проделав дыру в стене из книг и бумаг, жестом пригласил Алека присоединиться к нему.

– Я кое-что обнаружил, – сообщил он. – Иди сюда.

Алек хотел положить пакет на пол, но Магнус покачал головой.

– Возьми с собой pain au chocolat.

Алек нерешительно сделал шаг вперед и остановился рядом с Магнусом. Чародей одной рукой выудил булочку из пакета Алека, а другой махнул в сторону одной из зависших в воздухе фотографий, и бумажка подлетела к ним. Это было фото мрачного на вид мага с зеленой кожей и белыми волосами; маг был облачен в мешок из-под картошки и восседал за деревянным столом, заставленным оловянными кружками.

Это Рагнор Фелл, вспомнил Алек. Его портрет висел на стене в квартире Магнуса. Как-то раз, через несколько дней после смерти Рагнора, Магнус небрежно обмолвился, что они с погибшим чародеем были друзьями. Теперь Алеку стало окончательно ясно, что эти двое были очень близки. Алек не понимал, почему Магнус не сказал этого в день, когда погиб Рагнор, но, с другой стороны, тогда война была в разгаре. Алек и Магнус еще толком не знали, кем они являются друг для друга.

Нельзя было бы сказать, что Магнус нарочно скрывал от него дружбу с Рагнором.

Напротив Рагнора Фелла сидел Магнус без рубашки; он развел руки в стороны, ладонями наружу. По-видимому, он пытался заколдовать бутылку.

Магнус щелкнул пальцами, изображение задрожало и увеличилось в размерах. Он сглотнул – судя по всему, у него пересохло в горле от волнения.

– Я помню ту ночь в подробностях. Мы играли в какую-то игру с выпивкой. Перед этим мы буквально последние рубашки проиграли кучке торговцев сыром, которые оказались довольно неплохими карточными шулерами-любителями. Где-то между четвертым и девятым кувшином глёга мы завели серьезную дискуссию о смысле бытия, а точнее, о том, какой легкой стала бы наша жизнь, если бы мы могли открыто использовать свои сверхъестественные способности. Нам надоело, что простые смертные кладут в штаны или пытаются сжечь чародеев живьем, стоит им только заметить хотя бы самое ничтожное проявление магии.

– Вы с Рагнором решили, что изобретение культа демона сделает вашу жизнь проще? – не веря своим ушам, спросил Алек.

– Мир иногда бывает не слишком добр к волшебникам. И время от времени у нас возникает искушение быть недобрыми в качестве ответной реакции.

Они помолчали некоторое время. В конце концов, Магнус испустил тяжкий вздох.

– Мы не говорили о вызове настоящих демонов, – произнес он. – Мы говорили о том, как весело было бы притвориться демонами и заставлять легковерных смертных выделывать всякие такие штуки.

– Какие именно «штуки»?

– Любые, какие нам только вздумается. Массировать нам ступни, бегать голышом по деревенской площади, бросаться тухлыми яйцами в священников. Ну, знаешь, общепринятые поступки, которые совершают члены всяких глупых сект.

– Конечно, – ответил Алек. – Общепринятые поступки.

– Но я не помню, чтобы мы воплотили свою идею в жизнь. Хотя, думаю, основание нового культа должно всякому запомниться. Если честно, я вообще мало что помню о том, что последовало за той ночью. Следующее, что я помню – это как я почти три года спустя плыл на каникулы в Южную Америку. Конечно, тот глёг был жутко крепким, но три года амнезии – это все-таки слишком.

Выражение лица у Магнуса было сумрачное.

– Этот разговор, да в придачу три года, выпавшие из памяти… все это не к добру. Разговор был очень подозрительным, а потеря памяти – очень удобной. Мне необходимо немедленно найти эту «Багровую Руку».

Алек решительно кивнул.

– С чего начнем?

Последовала продолжительная пауза, во время которой Магнус, судя по всему, тщательно обдумывал свои следующие слова. Он пристально смотрел на Алека, словно опасался его. Неужели Магнус решил, что Алек не сможет ему помочь?

– Для начала я собираюсь задействовать кое-какие источники в Нижнем Мире; с их помощью я надеюсь раздобыть сведения об этом культе.

– Что я могу сделать? Я хочу тебе помочь, – настаивал Алек.

– Да, я понимаю, – сказал Магнус. Затем он откашлялся и добавил: – Но я вот тут подумал… мне кажется, это ужасно несправедливо, что ты, в первый раз приехав в Париж, отвлекаешься на дурацкие проблемы из моего прошлого и на кучку чокнутых смертных. Ты же хорошо провел время сегодня, верно? Ты должен получать удовольствие от жизни. Эти поиски не займут много времени. Я вернусь еще прежде, чем ты успеешь соскучиться по мне.

– Как, по-твоему, я смогу получать удовольствие от жизни, – возразил Алек, – если у тебя неприятности, а меня нет рядом с тобой?

Взгляд Магнуса, устремленный на него, оставался странным, каким-то настороженным. Алек окончательно перестал понимать, что происходит.

– Всегда остается кабаре, – пробормотал Магнус.

Он улыбнулся, но Алек не улыбнулся в ответ. Это была не шутка. Он снова подумал обо всех этих ярких картинках, паривших в комнате, и скрестил руки на груди.

У Алека в этом мире было всего три близких друга: Изабель, Джейс и их подруга детства Алина, но на самом деле Алина была скорее подругой Изабель. Он знал их много лет, и много лет они сражались плечом к плечу. Он привык быть частью команды.

А теперь он оказался в совершенно непривычной ситуации: другой человек ему нравился, он даже любил этого другого, но почти не знал его. А он-то считал, что они с Магнусом – команда, потому что они сражались вместе на войне. Алек не знал, что он будет делать в случае, если Магнус откажется быть с ним в команде, но одно он знал точно.

– Магнус, я Сумеречный охотник. Борьба с демонами и их поклонниками – это часть моей работы. В этом, собственно, и заключается моя работа. Но важнее другое: кто-то должен тебя прикрывать. Я не позволю тебе идти одному.

Алек снова почувствовал себя бесконечно одиноким. Он отправился в это путешествие в надежде лучше узнать Магнуса, но сейчас ему пришло в голову, что его желание, возможно, неосуществимо. Возможно, Магнус не хочет, чтобы его узнавали лучше. Может быть, для чародея Алек скоро превратится в одну из этих пестрых картинок, в лицо на фотографии, которое он с трудом вспомнит через десять лет.

Магнус упорно считал всю эту проблему с культом демона своим личным делом, и Алек внезапно понял, что друг даже его, Алека, сейчас подсознательно причисляет к посторонним. А что, если Магнус действительно совершил нечто ужасное тогда, несколько сотен лет назад? А что, если в этих утраченных воспоминаниях Магнус выступает глупым, бессердечным, даже жестоким?

Магнус наклонился к другу, и лицо его впервые стало серьезным.

– Если ты пойдешь со мной, тебе может не понравиться то, что мы найдем. Мне самому это может не понравиться.

Алек немного успокоился. Он не мог поверить в то, чтобы Магнус хоть раз в жизни поступил жестоко.

– Ничего, я готов рискнуть. Так что теперь?

– Мне нужны имена, место встречи, а также экземпляр книги «Красные свитки магии», хотя последнее пока не обязательно, – сообщил Магнус. – Все это можно найти только в одном месте. Солнце почти село; мы как раз успеем к открытию Парижского Сумеречного базара.

– Мне никогда не приходилось бывать на Сумеречных базарах, – заметил Алек. – Наверное, парижский – какой-то особенно гламурный и элегантный?

Магнус рассмеялся.

– Вовсе нет! Это просто убогая дыра.

Глава 5

Сумеречный базар

– Добро пожаловать на Арены Лютеции, – тоном заправского гида объявил Магнус. – В римские времена в этом цирке проходили бои гладиаторов. Позднее здесь устроили кладбище. Эта достопримечательность занимает шестьдесят восьмое место в Париже по популярности среди туристов. А сегодня вечером сюда прилетит фейри тетушка Марта, чтобы пополнить запасы запрещенных к продаже тритоньих глаз.

Они стояли у входа на Базар, в узком коридоре, ограниченном с двух сторон каменными стенами; справа и слева за стенами тянулись ряды древних скамей римского амфитеатра. Для тех, кто не обладал Зрением, проход заканчивался просторной, посыпанной песком круглой площадкой, расположенной ниже уровня квартала. По арене блуждали несколько случайных гуляк. Но существа Нижнего Мира и рыночные торговцы видели лабиринт торговых рядов, киосков, прилавков, над которыми плыли экзотические запахи и между которыми с шумом и гамом толкались различные волшебные существа.

Не успев войти, они стали объектом пристального внимания. Алек это понимал; он находился в напряжении и был готов в любую минуту перейти к обороне. Какой-то селки, проходя мимо, с опаской взглянул на них и демонстративно отошел подальше.

Алек был в кожаной куртке и опустил капюшон толстовки на лицо. Чтобы скрыть руны на руках, он надел перчатки из тонкой кожи. Но окружающих этим было не обмануть. Алек никогда не сумел бы сойти ни за смертного человека, ни за существо Нижнего Мира. Его походка, манера держаться, грация, взгляд говорили о том, что он – дитя Ангела.

Нефилимам не запрещалось посещать Базар, но их здесь не слишком жаловали. Магнус был рад, что друг рядом, однако присутствие Сумеречного охотника осложняло задачу.

В этом темном узком коридоре, ведущем к входу на рынок, их на несколько минут зажала плотная толпа посетителей, и оба испытали краткий, но острый приступ клаустрофобии. Пахло мокрой псиной, стоячей водой, и посторонние находились слишком близко. Магнус и Алек не привыкли к такой давке. Но через некоторое время они очутились на открытом пространстве, залитом ослепительным светом – завсегдатаи Базара называли его La Place des Ombres[7]. Здесь пахло древесным дымом, пряностями, благовониями, травами, которые сушились на солнце. Этот аромат был хорошо знаком Магнусу и вызывал у него приятные воспоминания, оставаясь неизменным десятки, даже сотни лет.

– Парижский Сумеречный базар отличается от других. Он самый старый в мире и знаменит длинной кровавой историей. Почти каждый крупный конфликт, в который жители Нижнего Мира вступали с простыми людьми, нефилимами или друг с другом до конца восемнадцатого века, начинался именно здесь. – Магнус помолчал, взвешивая слова. – Это я все к чему: будь очень осторожен.

Они двинулись вдоль ближайшего ряда лавок, и Магнус заметил, что покупатели расступаются с испуганным видом. Существа Нижнего Мира перешептывались, пятились, не желая оказаться рядом с нефилимом и чародеем. Некоторые бросали в их сторону злобные взгляды; два или три торговца, заметив их приближение, опустили шторы и закрыли окна ставнями.

На лице Алека застыло мрачное выражение, он держался напряженно. Магнус остановился, демонстративно взял друга за руку и сжал его пальцы. Какой-то вервольф прорычал в их сторону ругательство и захлопнул ставни своего ларька.

– Мы все равно не собирались там ничего покупать, – бросил Алек.

– Разумеется, нет, – усмехнулся Магнус. – Кому же захочется перекусить в забегаловке «Вольфбургер». Так недолго и каннибалом прослыть, дружище.

Алек улыбнулся, но Магнусу эта улыбка показалась натянутой. Сумеречный охотник обшаривал взглядом толпу; бдительность, которой его обучали с рождения, после долгих тренировок превратилась у него в рефлекс. Магнус отпустил руку друга, тот отстранился немного и шел теперь позади. Чародей понимал, что Алек делает это, чтобы иметь лучший обзор и контролировать ситуацию, насколько это возможно.

Первой остановкой Магнуса была просторная красная палатка в одном из центральных рядов. Она выделялась среди прочих внушительным видом и размерами. Длинная, высокая и узкая палатка была разделена на две части: переднюю часть, приемную, и расположенное позади большое главное помещение. Слева от входа была укреплена вывеска в виде винной бутылки, наполненной алой жидкостью, с подписью: «Кровь – это жизнь. Живите в роскоши».

Раздвинув алые драпировки, Магнус заглянул в темные недра палатки. Там за антикварным столом из красного дерева сидел первый (и, возможно, единственный) в мире сомелье, специализирующийся не на винах, а на сортах крови. Пенг Клык выглядел как молодой человек лет двадцати пяти с широким приятным лицом и блестящими проницательными глазами. Прядь волос, выкрашенная в ярко-желтый цвет, выделялась на фоне черной гривы и делала его похожим на дружелюбную пчелу. Закинув ноги на стол, торговец мурлыкал какую-то веселую мелодию.

Магнус был поверхностно знаком с Пенгом Клыком с начала восемнадцатого века, когда все буквально помешались на переливании крови. Магнус восхищался предприимчивыми людьми, а Пенг Клык был прежде всего бизнесменом. Он обнаружил нишу на рынке – в том числе и на Сумеречном – и поспешил ее занять.

– Неужели передо мной сам Верховный Маг Бруклина? – произнес Пенг Клык, медленно расплываясь в улыбке. – Заглянул поболтать? Обычно в рабочее время я говорю только о делах, но в твоем случае дела превращаются для меня в удовольствие.

Пенг Клык заигрывал со всеми подряд. В этом он был на удивление постоянен. Иногда Магнусу казалось, что торговец кровью действительно испытывает к нему интерес. Разумеется, сейчас это не имело никакого значения.

– Боюсь, я пришел именно по делу, – пожал плечами и улыбнулся Магнус.

Пенг Клык тоже пожал плечами, не переставая улыбаться в ответ.

– Никогда не откажусь от возможности заключить выгодную сделку. Ищешь ингредиенты для зелий? У меня есть флакончик крови демона-дракона. Стопроцентная огнестойкость.

– Увы, мне ежедневно приходится волноваться о том, как бы моя собственная кровь не воспламенилась, – рассмеялся Магнус. – Но вообще-то, сегодня я не собирался покупать у тебя товар. Мне нужна информация о «Багровой Руке».

– В последнее время я немало о них слышал, – начал Пенг Клык, но тут его взгляд остановился на чем-то за спиной Магнуса, и он замолчал. Обернувшись, Магнус увидел Алека, который нерешительно топтался у входа в палатку. Пенг Клык поднялся с кресла и хмуро уставился на него.

– Прошу прощения, Сумеречный охотник. Как видишь, я занят с клиентом. Возможно, если ты зайдешь позже, я смогу тебе чем-нибудь помочь.

– Он со мной, – вмешался Магнус. – Александр Лайтвуд, это Пенг Клык.

Пенг Клык прищурился.

– Только не надо острить по поводу моего имени. Мои родители совершенно не ожидали, что их малыш станет вампиром, когда вырастет. Шутки на этот счет не кажутся мне смешными.

Магнус решил не напоминать хозяину лавки о том, что среди друзей он был известен просто как «Клык». Пенг Клык явно не собирался заводить дружбу с Алеком. Он не сводил взгляда с Сумеречного охотника и, судя по его лицу, боялся в любую секунду стать его жертвой. Опасения Клыка можно было считать в некоторой степени оправданными: рука Алека покоилась на эфесе клинка серафима, висевшего у него на боку.

– Привет, – сказал Алек. – Я пришел вместе с Магнусом. Я пришел ради Магнуса. Никто из Сумеречных охотников не знает, что я здесь. Мы просто хотим получить кое-какие сведения о «Багровой Руке». – И, помолчав, добавил: – Это очень важно.

– А что я, по-твоему, могу о них знать? – возмутился Пенг Клык. – Уверяю тебя, Сумеречный охотник, с сектами я дел не имею. У меня все честно и открыто. Я простой торговец, продаю лучшую, лицензированную, разрешенную к продаже кровь. Среди моих клиентов – только законопослушные обитатели Нижнего Мира. Если хочешь купить кровь, Верховный Маг, я с радостью выберу для тебя подходящий товар. А больше ничем не могу помочь.

– Говорят, у них новый лидер, – сказал Алек.

– Ничего о нем не знаю, – твердо ответил Пенг Клык.

– О нем? – повторил Магнус. – Это уже кое-что.

Пенг Клык недовольно скривился.

– Мне показалось, несколько минут назад ты хотел что-то мне рассказать.

В палатке воцарилось тяжелое молчание, затем Пенг Клык уселся обратно за письменный стол и принялся шуршать бумагами.

– Вообще-то да, но… видишь ли, я не могу допустить, чтобы здешние болтали… болтали, что я сливаю информацию Сумеречным охотникам.

– Мы с Алеком давно знакомы, – сказал Магнус. – Если доверяешь мне, можешь доверять и ему.

Пенг Клык поднял взгляд от своих бумаг.

– С тобой я могу быть откровенным, но это вовсе не означает, что я рискну довериться Сумеречному охотнику. Сумеречным охотникам доверять нельзя.

Снова повисло напряженное молчание. Наконец, Алек сухо произнес:

– Хватит, Магнус. Пошли отсюда.

Магнус, прежде чем развернуться и уйти, попытался поймать взгляд Пенга Клыка, но тот, не обращая на чародея внимания, делал вид, будто прилежно изучает документы. Алек пропустил Магнуса вперед, и они вышли из лавки. Охотник скрестил руки на груди и некоторое время стоял у палатки торговца кровью, пристально глядя на проходивших мимо. Со стороны его можно было принять за вышибалу Пенга Клыка.

– Извини, что так вышло, – пробормотал Магнус.

Магнус не мог осуждать гражданина Нижнего Мира за то, что он с подозрением отнесся к Сумеречному охотнику. С другой стороны, он прекрасно понимал состояние Алека, оскорбленного подобным приемом.

– Послушай, – заговорил Алек. – Так ничего не получится. Лучше тебе пойти вперед одному. Я постараюсь держаться в тени, а когда ты раздобудешь информацию, мы где-нибудь встретимся.

Магнус кивнул.

– Если хочешь вернуться в квартиру…

– Нет, я не это имел в виду. Я хотел сказать: встречайся с кем надо, а я буду незаметно следовать за тобой, пока ты ходишь по Базару. Я не буду приближаться, только если увижу, что ты в опасности. – Алек помолчал и неуверенно продолжал: – Конечно, если ты предпочитаешь, чтобы я ушел…

– Нет, – возразил Магнус. – Я хочу, чтобы ты оставался рядом.

Алек в некотором смущении огляделся вокруг, затем привлек Магнуса к себе. Голоса, шум шагов, звон посуды и прочие звуки слились в невнятный гул и растаяли вдали. Напряжение, в котором Магнус находился уже сутки, несколько ослабло, раздражение исчезло. Он прикрыл глаза. Его охватило чувство безмятежного покоя. Он был счастлив.

– Убирайтесь от моей лавки! – внезапно раздался рядом пронзительный вопль, и Магнус с Алеком отшатнулись друг от друга. Обернувшись, Магнус увидел Пенга Клыка, который злобно смотрел на них из-за полога алой палатки. – Нечего лапать Сумеречных охотников около магазина, на виду у моих клиентов! Кто купит кровь у торговца, который устроил рядом со своей палаткой уголок для обжимания с Сумеречными охотниками? Пошли вон отсюда!

Алек шагнул прочь, в сторону прохожих, спешивших по своим делам. Прежде чем исчезнуть, он протянул руку и провел рукой по плечу чародея.

– Я буду рядом, – пообещал он так тихо, что слышал его только Магнус. – Если что, я тебя прикрою.

Он отпустил руку друга, и реальность обрушилась на Магнуса, подобно лавине. В следующее мгновение Алек смешался с толпой.

Магнус закатал рукава шелковой рубашки бутылочно-зеленого цвета.

Он изо всех сил попытался подавить тревожное чувство, которое возникло у него после слов Алека: «Так ничего не получится».

Примерно полчаса Магнус бродил среди прилавков чародеев и фейри, прикидывая, у кого бы купить информацию. Сейчас, когда Алека не было рядом, никто не обращал на мага ни малейшего внимания. Он попытался принять свой обычный беззаботный вид, чтобы окружающие не подумали, будто его подозревают неизвестно в чем, и у него каждая минута на счету. Он заглянул в «Les Changelings en Cage»[8] – киоск, в котором угрюмый маг торговал амулетами против фейри, затем в «Le Tombeau des Loupes» (или в «Могилу Волков», где продавали магические средства для защиты от оборотней). Хозяевами последнего магазина, судя по всему, являлись вампиры. Он погладил и почесал за загривком несколько странных тварей, торговля которыми явно была незаконной, и которым, как он подозревал, вскоре предстояло превратиться в ингредиенты для колдовских снадобий.

Несколько раз он из профессионального любопытства останавливался посмотреть магические представления чародеев из далеких стран. Он приобрел редкие ингредиенты для снадобий, которые можно было найти лишь на Сумеречных базарах Европы. Теперь он мог осчастливить одну стаю оборотней из Мексики; им было нужно зелье, чтобы восстановить обоняние вожака.

Магнус даже нашел себе новую работу – разумеется, он собирался приступить к ней лишь после того, как закончится эта досадная история с культом. У рыболовного флота из Амстердама возникли проблемы со стаей русалок, которые заманивали матросов и заставляли их прыгать в море. Магнус пообещал быть на связи.

Однако он не сумел разузнать ничего нового о «Багровой Руке».

Время от времени Магнус оглядывался в поисках Алека, но ни разу не заметил его.

В какой-то момент, когда Магнус в очередной раз украдкой бросил взгляд через плечо, ему снова стало не по себе, точно так же, как во время прогулки после падения аэростата. У него возникло странное ощущение, будто за ним наблюдает недруг. Ему стало холодно и даже страшно, он чувствовал опасность, как животные чуют приближение грозы.

Он вполголоса пробормотал заклинание, которое должно было оповестить его о нежелательном внимании к его персоне, и быстро провел руками по ушам. Он немедленно почувствовал «щекотку» в мочке левого уха – как будто по ней легко провели перышком. Мимолетные равнодушные взгляды, ничего из ряда вон выходящего. Наверное, это просто Алек наблюдает за ним.

Проходя мимо палатки с плащами, Магнус почувствовал более сильное прикосновение к уху, точнее, два бесцеремонных рывка, которые заставили его буквально подскочить на месте.

– Натуральный мех селки, – с надеждой обратился к нему торговец. – Из этичного сырья. А как насчет вот этого? Шерсть оборотней – тех, которые добровольно согласились обриться наголо, чтобы ощущать движение воздуха, понимаете?

– Очень мило, – пробормотал Магнус, не оборачиваясь.

Он нырнул в переулок, который вел прочь от центра Базара, потом повернул еще раз и очутился в тупике. Щекотка в ухе не прекращалась, за него снова сильно дернули.

Руки его охватило магическое пламя, и он обратился к пустоте.

– Весьма польщен, но, может, будет лучше, если мы оставим все это жеманство и увидимся лицом к лицу.

Никто не ответил.

Магнус подождал несколько секунд, затем позволил пламени в ладонях угаснуть и направился к выходу из тупика. Не успел он вернуться в более оживленный переулок, как его снова с силой дернули за ухо. Судя по всему, неизвестный пристально наблюдал за ним.

– Магнус Бейн! Я так и знал, что это ты.

Магнус обернулся.

– Джонни Грач! Что ты делаешь в Париже?

Джонни Грач был одним из немногих простых смертных, обладавших способностью видеть Сумеречный Мир. Обычно Джонни торговал на Базаре в Лос-Анджелесе.

Магнус разглядывал Джонни без особого восторга. Торговец был в черном плаще и солнцезащитных очках, несмотря на ночное время; у него были темно-русые волосы, остриженные, как у римского легионера, щеки покрыты короткой щетиной. В его лице было что-то неуловимо странное. По слухам, Джонни нанимал фейри, чтобы они постоянно изменяли его внешность, делали его моложе и привлекательнее. Даже если это было правдой, Магнус считал, что Джонни зря тратит деньги. Но Джонни, так же известный как Джонни-Плут, считал себя неотразимым.

– То же самое я собирался спросить у тебя, – с нескрываемым любопытством отозвался Джонни.

– Я тут отдыхаю, – небрежно произнес Магнус. – Как поживает твой сын? Кот, если не ошибаюсь?

– Кит. Хороший мальчик. Взрослеет на глазах. У него ловкие руки – очень полезно в нашем бизнесе.

– Ты заставляешь ребенка лазать по карманам?

– И это тоже. Учу его всяким пустякам, вроде того, как вскрывать замки, таскать бумажники. Всего понемногу. У него множество талантов.

– Ему, кажется, всего десять лет, – заметил Магнус.

Джонни пожал плечами.

– Он очень развит для своего возраста.

– Вижу.

– Ищешь здесь что-то особенное? Может, я могу помочь?

Магнус закрыл глаза и медленно сосчитал про себя до пяти. Но затем, проигнорировав голос здравого смысла, он равнодушным тоном спросил:

– Тебе что-нибудь известно о «Багровой Руке»?

Джонни закатил глаза, изображая невыносимую скуку.

– А, эти дурачки-сектанты, поклонники Асмодея…

Магнусу показалось, что сердце у него остановилось, а потом забилось, как бешеное.

– Асмодея?

Джонни с подозрением уставился на него.

– Такое имя не каждый день услышишь, – добавил Магнус, надеясь, что этого объяснения будет достаточно.

Имя Асмодея Магнус слышал гораздо чаще, чем хотелось бы. Оставалось лишь уповать на то, что это простое совпадение: ведь Асмодей и был тем самым Князем Ада, который имел непосредственное отношение к его появлению на свет.

Неужели он когда-то основал культ, чтобы поклоняться своему отцу? Не сказать, чтобы они были особенно близки. Магнус представить себе не мог подобного поступка со своей стороны, даже в качестве шутки.

Неужели теперь ему придется сообщить Алеку о том, что Асмодей – его отец? Алек никогда не спрашивал у него имя его родителя-демона, а у Магнуса не возникало ни малейшего желания это обсуждать. Отцами и матерями большинства чародеев являлись обычные, рядовые демоны. Магнусу просто не повезло: он оказался сыном одного из Девяти Князей Ада.

– Асмодею? – повторил он, обращаясь к Джонни. – Ты уверен?

Джонни лишь пожал плечами.

– Не думал, что это такой уж большой секрет. Просто слышал где-то.

Значит, оставалась еще вероятность того, что это неправда. А если это всего лишь предположения и слухи, тогда нет смысла рассказывать Алеку, подумал Магнус. Ведь Тесса не упоминала это имя, а она обязательно предупредила бы Магнуса, если бы узнала, что члены секты поклоняются его отцу.

Магнус вздохнул свободнее. Увы, на лице Джонни появилось коварное выражение, которое чародей знал слишком хорошо.

– Возможно, мне известно кое-что еще, – небрежно бросил Джонни.

Магнус щелкнул пальцами. У него на ладони возник небольшой светящийся желтый шар; шар начал увеличиваться в размерах, и вскоре они оба очутились внутри огромного «пузыря». Далекий шум Сумеречного базара исчез; в волшебном шаре царила полная тишина.

Магнус тяжко вздохнул. Все это происходило между ними уже не один раз.

– Сколько?

– Ты получишь информацию по исключительно низкой цене. В обмен я лишь попрошу тебя о небольшом одолжении, которое ты сделаешь мне как-нибудь потом. А какое именно это будет одолжение, я пока не могу сказать.

Джонни улыбался от уха до уха, изображая полное бескорыстие. Магнус смотрел на него и надеялся, что ему удалось принять покровительственный вид.

– Мы оба знаем, к чему приводят необдуманные обещания оказать «какую-нибудь небольшую» услугу, – произнес он. – Однажды я точно так же пообещал кое-кому помочь и в результате семь месяцев провел под действием заклинания в аквариуме одной дриады. Я не собираюсь это обсуждать, – быстро добавил он, когда Джонни открыл рот. – Никаких неопределенных одолжений!

– Ладно, – буркнул Джонни, – тогда как насчет определенной услуги, причем прямо сейчас? Тебе известно средство, скажем, для того, чтобы отвлечь внимание нефилима от чего бы то ни было? Или от кого бы то ни было?

– Ты собираешься совершить нечто такое, что вызовет неодобрение нефилимов?

– Само собой, – усмехнулся Джонни, – но на этот раз неодобрение будет особенно сильным.

– Могу дать тебе одну мазь, – предложил Магнус. – Она отвлекает внимание от человека, который ею намазан.

– Мазь? – разочарованно протянул Джонни.

– Именно так, мазь, – с легким нетерпением в голосе произнес Магнус.

– А может, у тебя найдется что-нибудь, что можно съесть или выпить?

– Нет, – отрезал Магнус. – Это мазь. Или так, или никак.

– Просто я терпеть не могу, когда кожа покрыта чем-то жирным.

– Увы, за все в жизни приходится платить, – хмыкнул Магнус. – Тем более за возможность проворачивать темные делишки.

Джонни пожал плечами.

– И сколько этой мази ты можешь мне дать?

– Зависит от того, сколько ты знаешь, – фыркнул Магнус.

Магнуса удивило, что Джонни не стал сразу предъявлять ему требования, хотя обычно он пытался контролировать переговоры. Судя по всему, Джонни по какой-то неизвестной причине отчаянно нуждался в колдовской мази. Но причина эта не касалась Магнуса. Желание избегать внимания Сумеречных охотников не являлось преступлением. Магнус сам предпочитал избегать многих из них. Не все они были такими приятными, как Алек.

– По имеющимся у меня сведениям, «Багровая Рука» недавно покинула свою штаб-квартиру в Венеции, – заговорил Магнус. – Есть мысли насчет того, куда они могли отправиться?

– Нет, – буркнул Джонни. – Но мне известно, что в этой штаб-квартире у «Багровой Руки» есть тайное святилище, где они раньше хранили свою священную книгу. Оно называется «Комната». – Улыбка Джонни стала еще шире и зубастее. – Чтобы попасть внутрь, нужен пароль. Я скажу его тебе в обмен на десять бутылок напитка.

– Это мазь.

– Десять бутылок мази.

– Одну.

– Три.

– Договорились. – Они пожали друг другу руки. Это бизнес, что поделать.

– О’кей. Итак, ты должен найти каменную голову козла и произнести слово «Асмодей».

Магнус поднял бровь.

– Чтобы попасть в логово секты служителей Асмодея, нужен пароль «Асмодей»?

– Не знаю, в курсе ли ты, – задумчиво произнес Джонни, – но обычно сектанты – не самые умные представители мира смертных.

– Это я заметил, – усмехнулся Магнус. – А теперь мне нужно знать, кто твой источник.

– Я не сказал, что назову тебе имя! – воскликнул Джонни.

– Назовешь, – спокойно ответил Магнус, – потому что тебе нужно три бутылки мази, и еще потому, что вероломство у тебя в крови.

Джонни помедлил, но его раздумья продолжались недолго.

– Один маг по имени Мори Шу. Бывший член «Багровой Руки».

– Какого черта маг забыл в секте смертных? У него что, совсем с головой плохо?

– Откуда мне знать. Говорят, он оскорбил нового лидера и сейчас в бегах. Ему нужна защита. Думаю, он знает о «Багровой Руке» больше любого постороннего. Недавно он был в Париже, но я слышал, что сейчас он на пути в Венецию. Он расскажет тебе все, что захочешь, если ты поможешь ему скрыться от них.

Итак, через пару дней после того, как «Багровая Рука» бежала из своего логова в Венеции, Мори Шу отправился именно туда.

– Спасибо, Джонни. Я отправлю тебе в Лос-Анджелес посылку с мазью сразу, как только вернусь из отпуска.

Желтый пузырь начал распадаться и превратился в облако блестящих золотистых хлопьев, которые унес прохладный ночной ветерок. В последний момент Джонни вцепился в рукав Магнуса и, к изумлению мага, взволнованно прошипел:

– В последнее время на Сумеречных базарах слишком часто исчезают фейри. Все на взводе. Говорят, это «Багровая Рука». Мне очень не нравится мысль, что кто-то охотится на фейри. Останови их.

Магнус не помнил, чтобы когда-нибудь ему приходилось видеть такое выражение на лице Джонни – гнев и страх.

Внезапно все звуки Парижского Сумеречного базара обрушились на него разом.

– Ладно, – пробормотал Магнус. – Где же Алек?

– Это твой Сумеречный охотник? – спросил Джонни, зловеще ухмыляясь. Затравленное выражение исчезло, и он стал прежним наглым, самоуверенным Джонни. – Ты знаешь, как вызвать переполох в общественном месте, друг мой.

– Мы с тобой не друзья, Джонни, – рассеянно заметил Магнус, оглядывая спешивших мимо людей. Джонни хрипло рассмеялся.

Алек возник, словно чертик из табакерки, из-за ближайшего ларька. Выглядел он так, словно только что вылез из лужи.

– Твой Сумеречный охотник весь в грязи, – заметил Джонни.

– Ничего, мыться он умеет, – сказал Магнус.

– Уверен, он – нечто исключительное, голубая мечта и все такое, но вот удивительное совпадение – у меня как раз сейчас важная встреча в другом месте. До встречи, Верховный Маг.

Джонни небрежно помахал чародею рукой и смешался с толпой. Магнус не стал его удерживать. Его гораздо больше заботил вид и состояние бойфренда. Он осмотрел Алека с ног до головы, заметил, что его одежда покрыта комьями грязи, и даже в волосах запутался мусор и какая-то дрянь. Алек прижимал к себе лук, его грудь вздымалась от волнения.

– Привет, милый, – сказал Магнус. – Что нового?

Глава 6

Ночная схватка

Через пять минут после того, как они разделились, Алек заметил, что Магнус сунул руку в клетку, набитую демоническими обезьянами – ядовитыми тварями с острыми когтями. Алек стиснул ангельский клинок, но вмешиваться не стал.

Он был на Сумеречном базаре. Здесь свои правила, и он это знал.

К счастью, Магнус лишь рассеянно погладил рычащую тварь унизанной кольцами рукой, затем отошел от прилавка и направился к соседнему прилавку, который осаждали негодующие оборотни.

– Остановим угнетение вервольфов! – воскликнула какая-то женщина-оборотень, размахивая плакатом с надписью «Единение Нижнего Мира». Магнус взял листовку и улыбнулся женщине. Она уставилась на него большими глазами и еще долго провожала восторженным взглядом. Магнус всегда производил на окружающих такое впечатление. Алек вспомнил, как совсем недавно глазел на него торговец кровью в своей палатке. До встречи с Магнусом Алеку случалось время от времени украдкой бросать нервные взгляды на парней: на Джейса, на Сумеречных охотников, приходивших по делу в Институт, на смертных, спешивших по многолюдным нью-йоркским улицам. Но сейчас в присутствии Магнуса Алек не видел никого, кроме него. Интересно, размышлял он, замечает ли сам Магнус красивых мужчин, обращает ли внимание на привлекательных женщин? Алек ощутил внезапный приступ страха и жгучей ревности при мысли о том, сколько людей придет в восторг, если он провалит свой «тест на совместимость».

Алек натянул капюшон ниже на лоб и продолжал следить за другом издалека.

Тем временем Магнус свернул в лавку аптекаря и начал выбирать волшебные травы. После аптеки он задержался, чтобы поболтать с каким-то фейри с лиловыми волосами, который выпрашивал у прохожих золото – кормить своего ручного василиска. Перешел дорогу, остановился у прилавка очередного торговца и чуть ли не целый час спорил с ним о цене на товар, подозрительно напоминавший человеческие волосы.

Алек доверял Магнусу и считал, что тот знает, что делает. Магнус буквально излучал уверенность в себе; казалось, это не стоило ему ни малейших усилий. У него всегда был такой вид, словно он полностью контролировал ситуацию, даже если дело обстояло совершенно не так. Это было одним из качеств, сильнее всего восхищавших Алека в его возлюбленном.

Магнус двинулся дальше, и Алек прокрался вдоль соседнего торгового ряда. Он находился на достаточно большом расстоянии от мага, чтобы не вызывать подозрений у окружающих и не привлекать к себе внимание, но расстояние это можно было преодолеть за несколько секунд. Он наблюдал не только за бойфрендом, но и за остальными посетителями Базара – начиная от кучки дриад, пытавшихся заманить Магнуса в свою палатку, и заканчивая тощей маленькой карманницей с терновым венком на голове, которая следовала за чародеем с весьма недвусмысленными намерениями.

Когда воровка перешла к активным действиям, Алек выступил из укрытия и за долю секунды до того, как она забралась в карман к Магнусу, схватил ее липкую ручонку. Алек уволок ее в узкий проход между двумя палатками так быстро, что никто не заметил этого маленького происшествия.

Девчонка-фейри яростно дергалась и извивалась в попытках вырваться; перчатка соскользнула с руки Алека, и воровка увидела руны. Светло-зеленое лицо ее «побледнело» и стало пепельно-серым.

– Je suis désolée, – прошептала она, но, заметив, что Алек не понимает, повторила по-английски: – Мне очень жаль. Прошу, не трогай меня. Обещаю, я больше не буду этого делать.

Девочка была такой тоненькой, Алек мог бы обхватить ее талию большим и указательным пальцами. Фейри редко выглядели на свой возраст, но она показалась Сумеречному охотнику юной, как его брат, Макс, погибший недавно, во время войны. «Сумеречные охотники – воины, – говорил его отец. – Даже проигрывая, даже теряя близких, мы продолжаем сражаться».

Макс был слишком маленьким, чтобы сражаться. Теперь он никогда не станет воином. Алек всегда ужасно волновался за свою сестру и парабатая, которые бесстрашно, очертя голову бросались навстречу смерти. Он изо всех сил старался защитить, уберечь их. Но ему никогда не приходило в голову, что нужно беречь от опасности Макса. Он не сумел спасти жизнь своему младшему брату.

Макс был почти таким же худеньким. Он смотрел на взрослых снизу вверх, точь-в-точь как эта девочка, и глаза его казались огромными за стеклами очков.

У Алека на несколько мгновений перехватило дыхание, и он отвел взгляд. Девочка не воспользовалась благоприятной возможностью, чтобы вырваться из его ослабевших пальцев. Когда он снова посмотрел на нее, она все еще разглядывала его.

– Эй, Сумеречный охотник! – заговорила она. – Ты в порядке?

Алек усилием воли заставил себя вернуться к реальности. «Сумеречные охотники продолжают сражаться», – прозвучал у него в ушах голос отца.

– Все нормально, – сказал он девчонке, но голос его был слегка хриплым. – Как тебя зовут?

– Роуз, – ответила она.

– Ты голодна, Роуз?

У девочки задрожали губы. Она сделала попытку убежать, но Охотник поймал ее за рубашку. Она с силой ударила его по запястью и уже собралась его укусить, когда заметила в другой руке пачку банкнот.

Алек протянул ей деньги.

– Пойди, купи себе поесть.

Не успел он разжать пальцы, как пачка евро волшебным образом испарилась. Фейри не поблагодарила его, лишь кивнула и шмыгнула прочь.

– И прекрати воровать! – крикнул он ей вслед.

Теперь он истратил все деньги, привезенные из дома. Когда он покидал Нью-Йоркский Институт с бесформенным вещевым мешком на плече, отправляясь в свое первое путешествие, мать вышла вместе с ним на улицу и сунула ему деньги, хотя он отказывался их брать.

– Надо радоваться жизни, – сказала она тогда.

Алек подумал: а может быть, девчонка-фейри надула его. Ей могло быть сто лет от роду, а фейри известны своим пристрастием к надувательству. Но он постарался убедить себя в том, что она была такой, какой казалась – напуганной, голодной маленькой девочкой, – и почувствовал себя лучше оттого, что помог ей. В итоге, деньги были потрачены не зря.

Отцу очень не понравилось его сообщение о том, что он покидает Институт и отправляется в путешествие с Магнусом.

«Что он рассказывал тебе о нас?» – спросил Роберт Лайтвуд, расхаживая по комнате Алека, словно тигр в клетке.

Когда-то его отец и мать были последователями Валентина, Сумеречного охотника, который встал на путь зла и начал недавнюю войну. Алек понимал, что Магнус при желании мог бы наговорить ему о родителях немало неприятных вещей.

«Ничего, – сердито бросил Алек. – Он не такой, как ты думаешь».

«А что он рассказывал тебе о себе самом? – продолжал Роберт. Не дождавшись ответа от Алека, Роберт добавил: – Понимаю. Тоже ничего».

Алек не знал, какое у него в тот момент было лицо, но, наверное, в глазах его отец увидел отчаяние и страх, потому что взгляд его смягчился.

«Послушай, сын, ты же не думаешь, что это приведет к чему-то серьезному, – заговорил он. – У тебя не может быть никакого будущего с существом Нижнего Мира, к тому же с мужчиной. Я… я понимаю, что ты хочешь быть правдивым с собой, но иногда лучше поступить мудро и пойти иным путем, даже если ты… даже если у тебя возникает большой соблазн сделать по-своему. Я не хочу, чтобы твоя жизнь усложнилась еще больше. Ты так молод, ты не знаешь, как жесток этот мир. Я не хочу, чтобы ты был несчастлив».

Алек пристально смотрел на отца.

«Выходит, ложь должна сделать меня счастливым? Я не был счастлив прежде. Но я счастлив сейчас».

«Как это возможно?»

«Я счастлив, когда говорю правду, – ответил Алек. – Я счастлив рядом с Магнусом. Пусть это сложно и трудно, мне все равно».

Лицо отца выражало бесконечную печаль и тревогу. Всю жизнь Алек боялся сделать что-то не так, боялся увидеть у отца такой взгляд. Он приложил столько усилий для того, чтобы не волновать и не расстраивать своего отца.

«Алек, – прошептал Роберт. – Я не хочу, чтобы ты уходил».

«Папа, – прошептал Алек в ответ. – Я не могу остаться».

Рефлексы Сумеречного охотника заставили его оторваться от воспоминаний – он машинально заметил промелькнувший вдалеке алый вельветовый блейзер Магнуса. Алек вернулся к реальности и поспешил в том направлении, где скрылся хозяин пиджака.

Он едва успел догнать Магнуса – тот свернул в какой-то темный угол позади торгового ряда. Внезапно из укрытия между киосками появилась фигура, закутанная в плащ, и, стараясь держаться незаметно, прокралась вслед за чародеем.

У Алека не было времени на то, чтобы незаметно проследить за неизвестным: он уже потерял из виду Магнуса и понимал, что фигура в плаще тоже скоро скроется из виду. Поэтому он бросился бежать, протиснулся между обнимавшимися вампиром и пери, растолкал кучку оборотней, игравших в какую-то игру с деревянными палочками. Добравшись до входа в переулок, Охотник прижался спиной к стене. Он осторожно выглянул из-за угла и увидел примерно посередине переулка темную фигуру, которая направлялась к ничего не подозревавшему Магнусу.

Он вложил в лук стрелу и нырнул в переулок.

Затем заговорил, совсем тихо, так что его мог слышать только враг.

– Ни с места. Повернись, только не дергайся.

Неизвестный в плаще замер и медленно развел руки в стороны, словно собирался подчиниться приказу. Алек подобрался ближе, хотел обойти противника слева, чтобы рассмотреть его лицо. Он успел лишь мельком разглядеть острый подбородок – это был человек, и, судя по всему, женщина, с загорелой кожей, – а в следующий миг она резко развернулась к нему, растопырив пальцы. Алек, пошатываясь, отступил, когда у него перед глазами возникла слепящая вспышка, и все вокруг заволокло мерцающей пеленой. На фоне этой светящейся завесы выделялся только черный силуэт женщины. Алек выпустил стрелу наугад, положившись на свои инстинкты и многолетние навыки. Однако в последнюю секунду перед тем, как стрела поразила цель, неизвестная женщина просто исчезла. «Испарилась» – это единственное слово, которым можно было описать происшедшее. Только что стрела летела ей прямо в грудь, а мгновение спустя силуэт ее исказился, задергался, и вот она уже стояла у противоположной стены.

Загадочное явление повторилось, и женщина очутилась совсем рядом с Алеком. Он отскочил в сторону, едва успел избежать удара зловещего на вид клинка. Следующий выпад он отразил, выставив перед собой лук. Дерево, покрытое адамасом, не сломалось, лишь зазвенело при столкновении с металлом, и Алек, все еще наполовину ослепленный, опустил лук, сделал взмах, зацепил щиколотки противницы и, дернув, сбил ее с ног. Затем он высоко поднял лук и собрался изо всех сил ударить ее по голове, но она снова растворилась в воздухе и на этот раз появилась у входа в переулок.

Порыв ветра сорвал с ее головы капюшон, и Алек в свете уличного фонаря сумел разглядеть левую часть ее лица. Да, это была женщина, с темными карими глазами и тонкими губами. Прямые волосы до плеч закрывали уши, и четко очерченные края загибались внутрь, обрамляя лицо. В руке она сжимала трехгранный корейский меч, оружие, предназначенное для того, чтобы наносить человеку незаживающие раны.

Алек прищурился. У нее было самое обычное человеческое лицо, но почему-то оно показалось ему странным. Дело было в выражении, во взгляде – он был пустым, отстраненным, как будто женщина все это время смотрела куда-то вдаль, на нечто, видимое только ей одной.

За спиной Алека раздался пронзительный скрежет металла о кирпичную стену, и Сумеречный охотник на мгновение отвлекся.

Загадочная женщина не замедлила воспользоваться своим кратковременным преимуществом. Она начала вращать мечом над головой, произнесла несколько слов на незнакомом Алеку языке, затем направила на него острие клинка. Из острия возникла оранжевая спиралевидная молния, а затем земля задрожала, и Алек едва не упал. Пригнувшись, он бросился прочь, выхватил из колчана новую стрелу, вложил ее в лук. Прицелился, направив стрелу в то место, где только что находилась женщина, но оказалось, что она снова исчезла.

Алек, держа стрелу наготове, развернулся к выходу из переулка и заметил противницу – она сидела на карнизе ближайшего здания. Он выстрелил и устремился вслед за стрелой. Когда он очутился под карнизом, женщина снова «испарилась» и возникла уже на другом карнизе того же здания, на верхнем этаже. Бесполезная стрела зазвенела, ударившись о каменную стену. Женщина в плаще спрыгнула на крышу расположенного внизу киоска, упала, перекатилась, грациозно вскочила на ноги и побежала прочь. В мгновение ока она перепрыгнула через пару соседних ларьков.

Алек устремился в погоню: он несся по узкому проходу, тянувшемуся позади торгового ряда, перебирался через мешки с мусором, коробки с товарами, какие-то ящики, веревки и колья, державшие палатки. Женщина двигалась быстро, но Алек черпал силы из сверхъестественного источника, дарованного ангелами. Расстояние между ними неуклонно сокращалось.

Женщина добралась до какого-то тупика на краю Базара и при помощи того же магического трюка спустилась на землю. Когда она начала произносить очередное заклинание на демоническом языке, воздух перед ней замерцал, затем в нем образовалась «дыра». Алек различил бледные очертания Портала.

Сумеречный охотник вытащил из колчана стрелу и сжал ее в пальцах. Он бросился к женщине, и она обернулась к нему, ожидая нападения. Но вместо того, чтобы ударить противницу, он проткнул стрелой край ее плаща и пригвоздил ее к стене ларька.

– Попалась. – В руках Алека, словно по волшебству, появился лук. Новая стрела была направлена прямо в грудь чародейки.

Но та лишь покачала головой.

– Я так не думаю.

Он не сводил взгляда с ее меча, и это было его ошибкой. Из ладони другой руки женщины возник луч света, и Алек почувствовал, что летит, беспомощно размахивая руками, падает куда-то. Он увидел перед собой быстро приближавшуюся стену и изогнулся всем телом так, чтобы коснуться ее ногами. Проделав сальто, он приземлился на корточки прямо в грязь.

Алек сразу же выпрямился; оказалось, что лук его каким-то чудом остался цел, и он машинально вложил в него стрелу и натянул тетиву. Но той женщины – чародейки – нигде не было видно. Алек успел заметить лишь тень Портала – он закрылся и растворился в воздухе. Алек, держа лук наготове, развернулся вокруг своей оси. Убедившись в том, что таинственная женщина сбежала, он позволил себе немного расслабиться.

Женщина была чародейкой, но в то же время отнюдь не являлась новичком в бою. Она представляла серьезную опасность.

– Магнус, – ахнул Алек. Внезапно ему пришло в голову, что чародейка вполне могла действовать с кем-то на пару. А что, если все это время она старалась увести его подальше от Магнуса? Он побежал обратно, в тот самый переулок; не заботясь об осторожности, он ломился по узкому проходу между киосками, расшвыривал коробки, задевал подпорки и веревки, обрушивал палатки. Он не обращал внимания на возмущенные крики и брань, которыми провожали его разъяренные рыночные торговцы.

Благодарение Ангелу, Магнус находился в полной безопасности и, судя по всему, так ничего и не заметил. Стоя в конце переулка, в темном тупике, маг разговаривал с каким-то подозрительным типом в длинном пальто и солнечных очках. Заметив Алека, человек вздрогнул и поспешил скрыться. Алек понимал, что жители Нижнего Мира и Охотники не всегда ладили между собой, но реакция посетителей и торговцев Сумеречного базара на его появление все-таки задевала его за живое.

Магнус радостно улыбнулся при виде Алека и жестом подозвал его. Алек почувствовал, что суровое выражение его лица смягчилось. Он слишком сильно волновался. Но в его жизни всегда было достаточно поводов для волнений. Нападения демонов. Попытки защитить людей, которых он любил, от нападений демонов. Незнакомые люди, пытавшиеся завести с ним разговор. Иногда тревожные мысли словно давили ему на плечи, превращались в невидимое бремя, которое Алек едва мог вынести, от которого невозможно было избавиться.

Магнус стоял, протянув к Алеку руку. В полумраке тускло поблескивали драгоценные камни в его кольцах, и на мгновение он показался молодому человеку чужим и загадочным, но затем на губах чародея появилась нежная улыбка. Все тревоги Алека испарились, осталась только безграничная любовь, и еще чувство благодарности за необыкновенную удачу, за то, что любовь эта оказалась взаимной.

– Привет, милый, – заговорил Магнус. – Что нового?

– Ну, – начал Алек, – за тобой следила какая-то женщина. Я погнался за ней и напал на нее. Это была чародейка. Причем в бою она не уступает мне.

– Думаешь, она из «Багровой Руки»? – спросил маг.

– Не уверен, – ответил Алек. – Мне кажется, если бы культ начал охоту на тебя, они отправили бы не одного человека, а целый отряд.

Магнус помолчал.

– Да, обычно так и происходит.

– Ты нашел то, что искал?

– В некотором смысле, да. – Магнус, не обращая внимания на грязь, которой была заляпана куртка Алека, взял его под руку и повел прочь. – Я все расскажу тебе в подробностях, когда мы вернемся домой, но вкратце, суть такова: мы отправляемся в Венецию.

– А я, признаться, питал слабую надежду на то, что мы все-таки сможем отдохнуть, – протянул Алек. – И поедем в Венецию завтра.

– Да-да, – засмеялся Магнус. – Будем спать допоздна, а потом я целую вечность буду собирать чемоданы, так что мы уедем только завтра вечером и прибудем в Венецию к утру.

– Магнус. – Алек, в свою очередь, рассмеялся. – У нас опасное задание или мы все еще на отдыхе?

– Что ж, я надеюсь, будет понемногу и того, и другого, – отвечал чародей. – Венеция особенно прекрасна в это время года. Но что я говорю? Венеция особенно прекрасна в любое время года.

– Магнус, – повторил Алек. – Мы отправляемся вечером и приедем туда наутро? Разве мы не воспользуемся Порталом?

– Нет, – ответил Магнус. – Тесса предупредила, что «Багровая Рука» отслеживает использование Порталов. Придется обойтись без удобств и комфорта, как всем простым смертным, и ехать на самом роскошном и дорогом поезде, который только можно найти для романтической ночной поездки через Альпы. Видишь, на какие жертвы я готов пойти ради нашей безопасности!

– Сумеречные охотники в таких случаях пользуются постоянными Порталами Идриса, – заметил Алек.

– Сумеречным охотникам приходится думать о том, как потом оправдать накладные расходы перед Конклавом. У меня не существует подобных проблем. Так что готовься. Нет такой опасной миссии, которую нельзя выполнять с шиком.

Глава 7

«Восточный экспресс»

Они спали допоздна, и большую часть следующего дня Магнус был занят сборами.

При помощи чар он перенес из одного своего любимого бутика «для непредвиденных случаев» кое-какую одежду для Алека. Алек возражал, что ему не нужны наряды, но Магнус не смог устоять перед искушением и подарил ему несколько красивых свитеров без единой дырки, а также смокинг. Он заверил Алека в том, что смокинг ему обязательно понадобится. Они позавтракали в булочной, расположенной неподалеку; обед заказали в traiteur[9], находившейся на той же улице, в противоположном направлении.

Наконец, они сели в совершенно не романтическое, но практичное такси и доехали до Восточного вокзала; там Магнус полюбовался изумленным выражением, появившимся на лице Алека при виде шикарных сине-белых вагонов «Восточного экспресса». Поезд подъехал к платформе и остановился с долгим, оглушительным шипением. В дверях появились мужчины и женщины в униформе и принялись помогать пассажирам с багажом.

Алек неловко возился с выдвижной ручкой чемодана, который выдал ему Магнус с просьбой аккуратно уложить туда вещи. Дома он какое-то время наблюдал за тем, как Алек запихивает скомканное белье, футболки и прочую одежду в бесформенный вещевой мешок, пока его не охватило самое настоящее безумие. Он перенес из Бруклина несколько дорогих и роскошных на вид пурпурных чемоданов из своего собственного комплекта и внимательно следил за Алеком, пока тот аккуратно укладывал туда самые шикарные предметы одежды, уместные в приличном обществе.

Алек поставил вещи на перрон и подошел к Магнусу. Расправив плечи, он собрался поднять в вагон самый тяжелый чемодан друга.

– Нет-нет, что ты, – возразил Магнус. Он положил кончики пальцев на ручку чемодана и огляделся, придав лицу выражение вежливого недоумения. Не прошло и минуты, как появился носильщик в роскошной униформе, забрал их билеты и взял на себя все заботы о багаже. Магнус ощутил легкое чувство вины, когда молодой человек охнул и, судя по всему, с огромным трудом потащил чемоданы по ступенькам, но решил, что щедрые чаевые несколько утешат его.

Их проводили по длинному коридору богато разукрашенного спального вагона. Мягкие ковры, стены, отделанные панелями из красного дерева, изящные резные поручни из липовой древесины, старинные светильники напомнили Магнусу о годах, проведенных в обществе любовницы-вампирши, Камиллы Белькур.

Камилла. Когда их отношения подошли к концу, «Восточного экспресса» еще не существовало. Сейчас он превратился в туристический аттракцион, роскошный, комфортабельный, рассчитанный на то, чтобы напомнить об эпохе, которая для большинства ныне живущих была чем-то невообразимо древним и давно ушедшим.

Магнус вернулся мыслями к настоящему. Для Алека «Восточный экспресс» не был ни ностальгическим «сувениром» из позапрошлого века, ни напоминанием о полузабытых лучших временах. Он был вполне реальным приключением, приключением, которое включало тонкие блюда в вагоне-ресторане с видом на проплывающие мимо заснеженные горные вершины и сон в удобной кровати под негромкий мерный стук колес.

Их купе находилось в дальнем конце спального вагона. Магнус сдержал слово – он забронировал самое необычное и богато разукрашенное купе из всех возможных, двухкомнатный «люкс» с гостиной и спальней. Между комнатами находилась небольшая ванная с душевой кабиной и стеклянными стенами. Покрытые лаком панели из розового дерева, орнаменты и мебель в турецком стиле придавали купе какой-то декадентский облик. Магнус поздравил себя с удачным выбором.

– Наши купе «люкс» отделаны в стиле городов, через которые проходит маршрут поезда, – сообщил носильщик, сражавшийся с чемоданами Магнуса. – Это «Стамбул».

Магнус выдал служащему щедрые чаевые, которые тот, без сомнения, заслужил, затем закрыл за ним дверь и развернулся к Алеку. Как раз в это время вагон вздрогнул, и поезд тронулся.

– Как тебе?

Алек улыбнулся.

– Почему Стамбул?

– Здесь, конечно, есть купе под названием «Париж» и «Венеция», но мне это показалось излишним. Мы уже немало времени провели в Париже, и нам предстоит немало времени провести в Венеции. Поэтому я выбрал Стамбул.

Они сидели на кушетке в гостиной и наблюдали за пейзажем, проплывавшим за окном. Поезд набирал скорость. Буквально через несколько минут он покинул вокзал и выехал за пределы Парижа. Городские дома и промышленные здания уступили место богатым пригородам, а через некоторое время они уже ехали среди сельской местности, мимо невысоких холмов, похожих на зеленые волны, и полей отцветавшей лаванды.

– Это… – Алек жестом обвел комнату. – Это… – И поморгал, будучи не в силах подобрать нужные слова.

– Разве это не великолепно? Итак, одевайся, и пойдем ужинать. Можно осмотреть поезд.

– Да, – пробормотал Алек, все еще с трудом ворочая языком. – Ужин. Да. Хорошо. А что надевают на ужин в таких поездах? – Он склонился над чемоданом, который открывал Магнус. – Новая куртка и джинсы подойдут?

– Алек, – наставительно произнес Магнус. – Это «Восточный экспресс». На ужин здесь надевают смокинг.

За многие десятилетия ношения смокинга Магнус сделался пуристом в этом вопросе. Модные тенденции появлялись и уходили. Он любил яркие цвета и вычурные фасоны, что верно, то верно. Но сейчас он прихватил для себя и Алека черные пиджаки с остроконечными шелковыми лацканами и двумя пуговицами.

Галстуки-бабочки тоже были черными. Алек понятия не имел, как завязывать галстук.

– Никогда в жизни у меня не возникало необходимости это носить, – заметил Алек. Магнус с улыбкой помог ему. Он не стал дразнить своего возлюбленного, хотя оба в глубине души понимали, что Алек заслуживает небольшого дружеского поддразнивания.

Из многолетнего опыта Магнус знал: секрет заключается в том, что любой мужчина хорошо выглядит в смокинге. Но если мужчина изначально привлекателен, подобно Алеку, то в смокинге он выглядит очень, очень соблазнительно. Магнус позволил себе несколько минут помечтать, пристально разглядывая Алека в рубашке и черном галстуке. Какое-то время молодой человек неумело пытался вдеть запонки в рукава, затем поймал взгляд чародея и смущенно улыбнулся, догадавшись, что Магнус любовался им.

Разумеется, у Алека не было запонок. Магнус мечтал накупить Алеку множество самых разнообразных запонок, но в данный момент он нашел пару своих собственных, с узором в виде лука и стрелы, и теперь торжественно преподнес их молодому человеку.

– А у тебя что? – спросил Алек, закончив с рукавами.

Магнус покопался в чемодане и извлек два гигантских квадратных аметиста, оправленных в золото. Алек рассмеялся.

Выйдя из купе, они хотели присоединиться к простым смертным, тоже собравшимся поужинать и направлявшимся к вагону-ресторану, но вдруг заметили какую-то легкомысленную нимфу, бежавшую по коридору в хвост поезда. Следом за ней появилась кучка довольно сильно пьяных эльфов; протиснувшись мимо Алека, они зашагали в том же направлении.

Алек прикоснулся к плечу Магнуса.

– Как ты думаешь, куда спешат все эти существа из Нижнего Мира?

Магнус, обернувшись, успел заметить двух оборотней, которые как раз входили в следующий вагон. Когда они открыли дверь, из вагона донеслось оглушительное пение. Магнус был голоден, но любопытство оказалось сильнее.

– Судя по всему, там вечеринка. Прислушаемся к песни сирен.

Они последовали за волшебными существами и просунули головы в дверь бара, занимавшего последний вагон поезда. Вечеринка действительно была в самом разгаре. Обстановка напомнила Магнусу подпольное заведение, которым он владел во время «Сухого закона». Вдоль правой стены вагона тянулась длинная стойка бара; напротив были расставлены секционные диваны, обитые малиновым бархатом. Посередине красовалось фортепиано; на фортепиано бренчал какой-то щегольски одетый человек с козлиной бородой и ногами. На крышке фортепиано разлеглась сирена в платье, «сотканном» из струящейся воды, и пением развлекала посетителей.

В углу собралась кучка домовых; один из них играл на странном музыкальном инструменте, который походил на лютню, вырезанную из ветви дерева. Два пуки курили трубки и любовались видом из окна. Чародей с пурпурной кожей играл в кости с какими-то гоблинами. Над стойкой красовалось объявление: «Запрещается кусаться, драться и применять магию».

Настроение у посетителей было праздничное, расслабленное. Несмотря на то, что существ Нижнего Мира было очень много, все они, казалось, были знакомы друг с другом.

– Куда едете? – обратился Магнус к одному из гоблинов.

– В Венецию! – воскликнул гоблин.

Его сородичи, находившиеся в разных углах вагона, хором подхватили:

– В Венецию!

Гоблин поднял кружку с переливавшейся через край пеной, которая подозрительно шипела.

– На вечеринку!

– На какую вечеринку? – продолжал расспросы Магнус, но в этот момент гоблин заметил у него за спиной Алека.

– Нет, нет, – пробормотал гоблин. – Никаких вечеринок. Мне семьсот лет, я что-то перепутал.

Алек, в свою очередь, заметил гоблина.

– Может быть, – прошептал он на ухо Магнусу, – нам стоит пойти в ресторан.

Магнус одновременно почувствовал облегчение, смущение, раздражение и признательность.

– По-моему, это замечательная идея.

Как только они плотно закрыли за собой дверь бара, Алек спросил:

– В поездах всегда такие толпы существ из Нижнего Мира?

– Обычно – нет, – ответил Магнус. – Если, конечно, они не направляются на какую-то крупную вечеринку для жителей Нижнего Мира в Венеции, о которой никто не подумал известить меня. По-видимому, это как раз тот самый случай.

Алек ничего не ответил. Оба прекрасно знали, что если бы не Алек, Магнус прямо сейчас, не раздумывая, отправился бы в бар. Магнусу хотелось убедить Алека, что ему не нужна никакая вечеринка и ему гораздо интереснее поужинать с вместе с ним, и друг для него очень важен, а какие-то пьяные гоблины – вовсе нет.

Они миновали еще два вагона-салона – в одном пили шампанское, в другом, панорамном, были большие окна – и добрались до ресторана. У входа их встретил распорядитель и проводил в уютную угловую кабинку, скрытую за изящными драпировками. С потолка свисал небольшой бронзовый светильник, заливавший столик теплым желтым светом; на скатерти вокруг тарелок было разложено устрашающее количество всевозможных вилок, ложек и ножей.

Магнус заказал бутылку «Бароло» и осушил бокал, пока они восхищались сельским пейзажем. Ужин состоял из омара, пойманного на острове Нуармутье, запеченного и политого маслом и лимонным соком. Кроме омара, им подали тарелку с картофелем и икрой.

Алек с сомнением смотрел на икру. Затем на лице его отразилось смущение оттого, что он с опаской отнесся к икре.

– Просто я всегда считал, что люди едят ее только потому, что она дорого стоит.

– Нет, – возразил Магнус, – люди едят ее и потому, что она дорого стоит, и потому, что она восхитительна. Но все не так просто. Нужно есть ее медленно, чтобы в полной мере ощутить этот нежный и сложный вкус.

Он взял кусочек картофеля, положил на него немного сметаны и щедрую порцию икры, затем отправил все это в рот. Он жевал медленно и сосредоточенно, прикрыв глаза.

Когда Магнус открыл глаза, то увидел, что Алек пристально разглядывает его и задумчиво кивает. Затем он расхохотался.

– Это не смешно, – заметил Магнус. – Давай я сделаю тебе такую штуку. – Он соорудил второй «бутерброд» и скормил его Алеку со своей вилки.

Алек скопировал Магнуса: он с великой тщательностью пережевывал пищу и нарочито медленно двигал челюстями, и при этом закатил глаза к потолку, изображая неземной восторг. Магнус терпеливо ждал.

Наконец, Алек проглотил картофель с икрой и открыл глаза.

– Знаешь, а это и в самом деле неплохо.

– Ну, вот видишь?

– А мне обязательно всякий раз закатывать глаза?

– Икра вкуснее, когда жуешь ее с закрытыми глазами. Подожди… смотри-ка.

Алек в изумлении ахнул, когда поезд свернул в сторону и очутился среди живописной местности. Густой темно-зеленый лес окружал гладкие, как зеркала, озера, а в отдалении возвышались заснеженные горные пики. Неподалеку от железной дороги скалистый пик торчал, словно нос корабля, среди расчерченных на квадраты виноградников с ярко-зелеными, желтыми и алыми листьями.

Магнус посмотрел в окно, затем на лицо Алека, потом снова в окно. Видеть эту красоту вместе с возлюбленным было все равно, что открывать мир заново. Магнусу уже приходилось проезжать через Национальный парк Морван, но сегодня он впервые за много лет испытывал неподдельный восторг.

– Где-то поблизости, – заговорил Алек, – находятся щиты Идриса, и когда мы приблизимся к ним, весь поезд будет мгновенно «переправлен» на другую сторону границы. Интересно, заметим ли это мы с тобой?

В голосе его прозвучала странная тоска, хотя Алек покинул Идрис в раннем детстве и с тех пор не возвращался туда. Все нефилимы помнили свою родину, место, куда всегда можно было вернуться – страну зачарованных лесов и изумрудных полей, город со сверкающими стеклянными башнями. Дар Ангела. У самого Магнуса не было ни родины, ни дома – он утратил их так давно, что уже не помнил, каково это, вернуться в родные места. И ему было странно видеть, как стрелка некоего «компаса» в душе Алека повернулась и совершенно точно указала в сторону дома. «Стрелка компаса» в душе Магнуса вращалась в разные стороны, и он давно привык к этому.

Рука Магнуса нашла ладонь Алека, и пальцы их сплелись, пока они смотрели на тяжелые грозовые тучи, надвигавшиеся с востока.

Магнус указал на кипу темно-серых облаков.

– Эта туча похожа на змею, которая завязалась в узел. А эта – на круассан, который я ел сегодня утром. А вон та… на ламу, тебе не кажется? А может, на моего папашу? Пока, папочка! Надеюсь, мы еще не скоро встретимся! – И он с насмешливым видом послал туче воздушный поцелуй.

– Это вроде разговоров о звездах? – спросил Алек. – Это тоже романтично, придумывать, на что похожи облака в небе?

Магнус молчал.

– Ты можешь поговорить о нем, если хочешь, – предложил Алек.

– О ком: о моем отце-демоне или об отчиме, который чуть меня не убил? – спросил Магнус.

– И о том, и о другом.

– Не хочу, чтобы у нас с тобой пропал аппетит, – усмехнулся Магнус. – Ведь нужно еще доесть омара. Я пытаюсь не думать и не вспоминать ни о первом, ни о втором.

Магнус редко говорил о своем отце, но после встречи с Джонни Грачом никак не мог избавиться от мыслей о нем. Он не переставал размышлять о том, как отнесся бы Асмодей к появлению собственного культа и поклонению со стороны «Багровой Руки».

– Я вот вчера думал о своем отце, – неуверенно заговорил Алек. – Он сказал мне тогда, что я должен остаться в Нью-Йорке и делать вид, что я не… ну, в общем, нормальной ориентации, как все. По крайней мере, это подразумевалось.

Магнус вспомнил одну долгую, холодную ночь, когда он вынужден был защищать семью перепуганных оборотней от группы Сумеречных охотников; среди этих Охотников были и родители Алека. В мире было столько ненависти и злобы, даже избранные Ангела враждовали между собой. Взглянув в лицо Алека, чародей увидел в его глазах сомнение и страх – дело рук его отца.

– Ты редко говоришь о своих родителях, – заметил Магнус.

Алек помолчал, размышляя над ответом.

– Я не хочу, чтобы ты плохо думал о моем отце. Я знаю, что в прошлом он совершал всякие некрасивые поступки… о которых теперь предпочел бы забыть.

– Я и сам совершал в своей жизни поступки, о которых мне хотелось бы забыть, – пробормотал Магнус, но больше ничего не стал говорить, чтобы не выдать своей неприязни. По правде говоря, Магнусу совершенно не нравился Роберт Лайтвуд – ни прежде, ни теперь. Он знал, что в ином мире и при иных обстоятельствах он ни за что не смог бы заставить себя изменить отношение к Роберту.

Но в этой вселенной они оба любили Алека. Иногда любовь делает то, что не в состоянии совершить никакая сила в этом мире, и помогает изменить себя даже тогда, когда все надежды уже угасли. Без любви чудеса невозможны.

Магнус поднес руку Алека к губам и поцеловал ее.

Роберт не мог быть законченным негодяем. В конце концов, он вырастил и воспитал этого молодого человека, своего сына.

Они закончили ужин в дружеском молчании, затем посидели немного, глядя на закат, который окрашивал далекие снежные пики в алый, оранжевый и розовый цвета. В вечернем небе загорелись первые звезды.

Появился официант и спросил, не желают ли они десерт, или, может быть, коньяк.

Магнус хотел расспросить, какие имеются напитки и десерты, но Алек, сверкнув глазами, добродушно улыбнулся официанту.

– Вообще-то, – сказал он, – мне кажется, что лучше выпить шампанское, которое ждет нас в спальне. Верно, Магнус?

Магнус замер с полуоткрытым ртом. Он привык к обществу двух Алеков, разительно отличавшихся друг от друга: один был уверенным в себе Сумеречным охотником, второй – застенчивым, вечно смущавшимся бойфрендом. И пока не мог понять, что означает появление Алека с опасным блеском в глазах.

Алек поднялся, протянул Магнусу руку и вытащил его из кресла. Затем быстро поцеловал возлюбленного в щеку и сжал его пальцы.

Официант отвел взгляд, деликатно кашлянул и изобразил любезную понимающую улыбку.

– Как вам будет угодно, господа. Доброй ночи.

Едва дверь купе захлопнулась за ними, Алек скинул пиджак и направился к кровати. Магнус ощутил где-то глубоко внутри страстную дрожь – он едва ли мог представить себе более сексуальную картину, нежели мужчина в рубашке от смокинга, а Алеку исключительно шла его рубашка.

Мысленно поблагодарив Ангела Разиэля за то, что Сумеречным охотникам полагается каждый день заниматься физическими упражнениями, Магнус при помощи чар создал серебряное ведерко со льдом и бутылку «Поль Роже» и поставил их на столик. Затем создал два бокала и улыбнулся, глядя, как они наполняются сами собой, а уровень вина в бутылке понижается, несмотря на то, что он и не думал вытаскивать пробку. Он подошел к кровати, сел рядом с Алеком и предложил ему шампанское. Алек взял бокал.

– За нас. Чтобы мы с тобой были вместе, – произнес Магнус. – Там, где захотим.

– Мне нравится быть вместе с тобой, – ответил Алек. – Там, где мы хотим.

– Santé[10], – сказал Магнус.

Зазвенел хрусталь, и они принялись маленькими глотками пить шампанское; Алек смотрел на Магнуса поверх своего бокала, и в глазах его снова появился тот же странный блеск. Магнус не мог устоять перед Алеком с блеском в глазах, точно так же, как не мог устоять перед возможностью совершить какую-нибудь шалость, ввязаться в приключение или купить элегантное пальто. Он наклонился вперед, прижался губами к губам Алека, мягким, упругим и теплым. Снова дрожь пронизала его тело. Проведя языком по нижней губе Алека, он ощутил острый, щекочущий привкус вина. Алек ахнул и плотнее прижался к Магнусу. Одной рукой он обнял возлюбленного за шею, продолжая держать в другой бокал с шампанским, и туго накрахмаленные складки на их рубашках заскрипели.

Вспыхнули голубые искорки, и бокалы сами собой очутились на ночном столике у кровати.

– О, благодарение Ангелу, – пробормотал Алек и увлек Магнуса за собой на постель.

Магнусу почудилось, что он находится в раю. Мускулистые руки Алека обнимали его, крепкие, страстные поцелуи заставляли Магнуса буквально таять от неземного блаженства. Сильное тело Алека без малейших усилий выдерживало вес Магнуса.

Магнус расслабился, позволил себе отдаться ощущениям, наслаждению, которое приносили долгие, медленные поцелуи, прикосновения пальцев Алека, перебиравшего его волосы. Они продолжали целоваться, когда движение поезда, до этого почти незаметное, замедлилось, и вагон дернулся. Магнус откатился в сторону и оказался на спине. Хрустальные бокалы полетели с ночного столика на кровать, пузырящееся вино залило постель. Подняв голову, Магнус увидел, что Алек моргает, пытаясь стряхнуть с ресниц капли шампанского.

– Осторожно, – воскликнул Алек, схватил Магнуса и стащил его с кровати.

Простыни промокли насквозь, а кроме того, Магнус упал на бокал и раздавил его. Магнус сообразил, что Алек боится, как бы он, Магнус, не порезался. Он застыл на месте, ошеломленный и сбитый с толку – но не возможностью наступить на острое стекло, а заботой друга.

– Наверное, мне нужно позвонить, чтобы сменили простыни, – пробормотал Магнус. – А в это время мы можем подождать в обзорном вагоне…

– Плевать на простыни, – ответил Алек несвойственным ему резким тоном, но мгновение спустя взял себя в руки. – То есть, я хотел сказать – да. Это будет замечательно. Отлично.

Магнус обдумал положение и, как это часто бывало, решил прибегнуть к помощи магии. Он взмахнул рукой; постельное белье взлетело над кроватью в фонтане голубых искр, высохло, разгладилось, упало обратно – и вот уже кровать стояла перед ними аккуратно застеленная, с тщательно выглаженными снежно-белыми простынями.

Алека несколько ошарашил вид белья и подушек, внезапно взметнувшихся вихрем мятого тряпья под потолком, и Магнус воспользовался его секундным замешательством, чтобы сбросить пиджак и развязать галстук. Он шагнул к Алеку и прошептал:

– Думаю, у нас получится лучше, чем просто «замечательно».

Они снова начали целоваться, но вместо того, чтобы двинуться к постели, Магнус слегка потянул своего бойфренда за подтяжки и увлек его в сторону душевой. На лице Алека промелькнуло удивленное выражение, но возражать он не стал.

– Твоя рубашка в шампанском, – объяснил Магнус.

Алек бросил взгляд на рубашку Магнуса, которая тоже намокла и стала полупрозрачной. На щеках его выступила краска, и он пробормотал:

– Твоя тоже.

Магнус, улыбаясь, коснулся губами его губ.

– Верно подмечено.

Он сделал жест рукой, из душа хлынула горячая вода и залила их обоих с ног до головы. Магнус увидел под тонкой влажной рубашкой Алека расплывчатые темные очертания рун. В промежутках между рунами блестели серебристые капли воды. Магнус положил руки на плечи Алека, снял с него рубашку и майку, бросил одежду на пол. Сверкающие струйки воды змеились по обнаженной груди Алека, очерчивая его рельефные мышцы.

Магнус привлек Алека к себе, и губы их слились в поцелуе, пока он свободной рукой выдергивал запонки из рукавов. Он чувствовал, как сильные руки Алека гладят его по спине; тонкая и совершенно мокрая рубашка, казалось, вовсе не мешала ему, и в то же время являлась непреодолимой преградой. Магнус наклонил голову и провел губами вниз, по влажной шее Алека, к его обнаженному плечу.

Алек задрожал и прижал Магнуса к стеклянной стене. Магнусу с огромным трудом удалось расстегнуть пуговицы.

Алек впился поцелуем в губы чародея, заглушив его стон. Поцелуй был страстным, жгучим, нетерпеливым, они, задыхаясь, ловили губы друг друга, жадно целовались, жадно ласкали друг друга. Магнус, сосредоточенный на стараниях сдерживать дрожь в руках, мельком заметил какое-то странное мерцание в гостиной, под потолком.

Он почувствовал, что Алек замер, сообразив, что Магнус как-то странно напрягся. Алек проследил за взглядом Магнуса. Сквозь пар, наполнявший душевую кабину, они увидели два зловещих светящихся глаза.

– Только не сейчас, – прошептал Алек, не отрываясь от губ Магнуса. – Ты, должно быть, шутишь.

Магнус, прижав губы к коже Алека, пробормотал заклинание. Фонтан пара вырвался сверху из душевой кабины и собрался вокруг светящегося облака. Сквозь мглу проступили очертания чудовищного существа, напоминавшего гигантскую многоножку. А затем демон-древак атаковал их.

Магнус резким тоном произнес несколько слов, на этот раз на хтоническом языке, языке демонов. Стены душевой кабины моментально стали полупрозрачными и твердыми, как камень, и как раз в этот миг демон-древак выплюнул в их сторону струю едкой кислоты.

Алек заставил Магнуса лечь на пол, пригнувшись, выскочил из душа, скользнул по влажному полу и с силой врезался в деревянный шкаф, находившийся у противоположной стены. Ему не сразу удалось подцепить дверцу шкафа за нижнюю часть, и он дергал ее до тех пор, пока не открыл.

Магнус смотрел на это в недоумении, но все понял, когда Алек поднялся на ноги, сжимая в руке клинок серафима.

– Мюриэль, – произнес он.

Прежде чем древак успел напасть снова, Алек подпрыгнул чуть ли не до потолка и сделал мощный рубящий выпад. Две половины демона шлепнулись на пол у него за спиной и растаяли.

– Как-то странно узнать, что существует ангел по имени Мюриэль, – заметил Магнус. – Сразу представляешь себе старую ворчливую учительницу музыки. Он поднял руку с воображаемым клинком серафима и нараспев произнес: – Моя двоюродная бабушка Мюриэль.

Алек обернулся к Магнусу; он был без рубашки, в мокрых брюках, его освещал лишь звездный свет и сияние ангельского меча, и чародей, охваченный невыносимым физическим влечением, на миг лишился дара речи. Алек заговорил:

– Этот древак наверняка был не один.

– Демоны, – с горечью произнес Магнус. – Да, они знают, как испортить настроение в самый неподходящий момент.

Стекло одного из окон разлетелось вдребезги, в купе посыпались осколки и щепки. Магнус на миг потерял из виду Алека, скрывшегося за клубами пыли. Он сделал шаг вперед, и его встретило существо с длинным черным телом, тонкими паучьими ногами, куполообразной головой и уродливым носом. Тварь приземлилась прямо перед Магнусом и зашипела, обнажив два ряда острых зазубренных клыков.

Магнус сделал колдовской жест; лужа воды, образовавшаяся на полу, поднялась в воздух и, окружив демона, заключила его в огромный полупрозрачный пузырь. Шар начал вращаться, и демон потерял ориентацию в пространстве. Затем Магнус сделал движение, словно хотел ударить шар, и тот вылетел в разбитое окно.

Однако его место тут же занял другой демон. Это «насекомое» попыталось напасть на Магнуса из засады и своими мощными челюстями едва не отхватило ему кусок бедра. Магнус отшатнулся, попятился к кровати, щелкнул по пути пальцами; дверцы гардероба резко распахнулись и ударили наступавшего гигантского жука.

Конечно, этот маневр был бесполезен в схватке с демоном. Тварь зашипела и одним движением мощных челюстей разнесла деревянные дверцы в щепки. «Жук» собрался уже прыгнуть на чародея, но клинок Алека, сиявший ослепительным белым светом, обрушился на голову чудовища между двумя кучками глаз и разрубил его череп надвое.

Алек выдернул меч из трупа и заметил:

– Надо уходить.

Он подхватил свой лук, знаком велел Магнусу следовать за собой, и они, покинув разгромленное купе, очутились в безлюдном коридоре спального вагона. После схватки и разрушений, свидетелями которых они стали минуту назад, мирный вид коридора поразил их. Здесь царила полная тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием колес и негромкой классической музыкой, доносившейся из динамиков, скрытых в потолке. Люстры заливали вагон приглушенным желтым светом, слегка раскачивались в такт движению поезда, и тени на стенах медленно танцевали вальс.

Алек, держа наготове стрелу, водил в разные стороны луком в ожидании новой атаки. Еще несколько секунд зловещей тишины, и они услышали это. Какое-то слабое царапанье и шелест, которого они сначала даже не заметили, похожее на стук дождя по крыше. Вскоре звуки стали громче, раздался грохот, частые глухие удары. Казалось, на крыше вагона собралась целая толпа врагов.

Алек направил лук вверх. Шум становился все громче и громче, сотня каких-то когтей или ногтей стучала по металлу, словно к дождю добавился еще и град.

– Мы окружены. Нужно перейти в следующий вагон. Быстрее.

Магнус поспешил к двери, но Алек резко окликнул его:

– Это дверь в спальные вагоны. Там простые люди.

Магнус развернулся и бросился бежать к дальней двери; Алек следовал за ним по пятам. Они ворвались в последний вагон, где находился бар, набитый жителями Нижнего Мира. По коридору шла молодая девушка-оборотень в платье, расшитом бисером. Увидев Сумеречного охотника и мага, она замерла.

Пять могучих демонов-раумов ввалились в окна с обеих сторон, и девушка пронзительно закричала. Алек бросился к ней, закрыл ее своим телом и заколол демона, который попытался их сожрать. Щупальца второго демона обвили Алека и девушку-оборотня, и Алек покатился по полу, прижимая ее к себе и одновременно разрубая щупальца клинком серафима.

Один из оставшихся в живых раумов неуклюже затопал по направлению к двери бара, из-за которой доносились шум и пение. Магнус направил на него струю жгучего пламени.

– Это демон? – услышал он чей-то вопль. – Кто их пригласил?

Другой голос продолжал:

– Читай объявление, демон!

– Все целы? – крикнул Магнус, и демон, воспользовавшись тем, что чародей на долю секунды отвлекся, набросился на него.

Кошмарная тварь, вооруженная щупальцами, нависла над Магнусом, обнажив ядовитые зубы, а в следующий миг демон разлетелся на тысячу кусков и исчез. В стене торчала дрожащая стрела. Магнус присмотрелся и сквозь облако дыма на фоне ослепительной вспышки разглядел Алека – Охотник, присев на пол, целился из лука.

Девушка-оборотень с благоговейным ужасом разглядывала Алека. Его осыпал черный пепел, оставшийся от убитых демонов, и капельки пота сверкали на обнаженном теле, покрытом рунами.

– До сих пор я ошибалась насчет Сумеречных охотников. Отныне ты можешь попросить меня сделать все, что только можно, чтобы помочь в войне против демонов, – убежденно объявила девушка. – И я все сделаю.

Алек обернулся к ней.

– Все, что угодно?

– С радостью, – подтвердила она.

– Как тебя зовут? – спросил Алек.

– Джульетта.

– Ты из Парижа? – продолжал Алек. – Ты ходишь на Парижский Сумеречный базар? Не знаешь девочку-фейри по имени Роуз?

– Да, я из Парижа, – ответила девушка-оборотень. – И на Базаре бываю. А разве она и вправду девочка? Я думала, это просто трюк фейри.

– В следующий раз, когда ты ее встретишь, – попросил Алек, – можешь купить ей поесть?

Девушка-оборотень поморгала, и выражение ее лица смягчилось.

– Да, – произнесла она. – Я обязательно сделаю это.

– Что здесь происходит? – воскликнул гоблин, с которым они недавно разговаривали, выглядывая из бара в коридор. – Да здесь полно этих мерзких демонов и целый отряд Сумеречных охотников! – крикнул он через плечо.

Алек поднялся на ноги и подошел к Магнусу; чародей щелкнул пальцами, и в руках его появилась все еще влажная майка. Алек схватил ее с видимым облегчением. Магнус и девушка-оборотень с легкой грустью наблюдали за тем, как он одевается.

Натянув майку, Алек взял Магнуса за руку.

– Не отходи от…

Остального Магнус не слышал. Он не успел даже вскрикнуть, когда что-то обвилось вокруг его талии, оторвало его от пола, дернуло прочь, и Алек выпустил его пальцы. Тело чародея пронзила острая боль, и на миг у него перехватило дыхание. Он услышал звон разбитого стекла и почувствовал, как сотни крошечных осколков впиваются в его кожу.

В глазах потемнело, но сознание почти сразу вернулось; Магнус услышал свист ветра, и волна холодного воздуха ударила ему в лицо. Оглушенный, утративший ориентацию в пространстве Магнус посмотрел вверх и увидел полную луну, озарявшую острые горные пики. Поезд несся по мосту через ущелье, дно которого скрывалось во тьме.

Магнус висел над пропастью. Единственной опорой, которая не давала ему упасть и разбиться насмерть, было черное щупальце, сжимавшее его тело.

Но этот факт давал ему очень слабое утешение.

Глава 8

Со скоростью света

Алек стоял, забыв опустить протянутую руку, и с замирающим сердцем смотрел на пустое место, где всего пару секунд назад находился Магнус.

Только что он держал руку своего возлюбленного, а теперь перед ним зияла лишь черная дыра разбитого окна. Тысячи крошечных острых осколков сверкали на винно-красном ковре.

Тело Алека пронзила мучительная боль; ему невольно вспомнились те, кого он потерял в битве при Аликанте. Он не мог теперь лишиться еще и Магнуса. Он был рожден для того, чтобы стать воином, солдатом, бойцом, неугасающим светочем среди мрака. Но сейчас его охватил глубинный, первобытный ужас, которого он никогда не испытывал прежде, даже в разгар сражения.

Алек услышал крик, едва различимый сквозь завывавший снаружи ветер, и рванулся к окну.

И он увидел Магнуса – тот висел в воздухе рядом с вагоном. Его схватило какое-то существо, сидевшее на крыше поезда; оно отдаленно напоминало столб дыма в виде дерева. Магнус запутался в кошмарных живых ветвях, тварь своими темными щупальцами держала обе его руки. Внизу чернела пропасть глубиной в несколько сотен футов.

«Дымная» шкура демона пузырилась, ветер гнал по ней волны. Первым побуждением Алека было всадить в тварь несколько стрел, но он тут же отбросил эту мысль – ведь враг держал Магнуса над бездной. Сам Магнус не мог применить чары, потому что демон обездвижил его руки. Алек взглянул вниз, в ущелье, но его дно скрывалось в темноте.

– Магнус! – крикнул он. – Я иду к тебе!

– Чудесно! – заорал в ответ Магнус. – Я тут пока задержусь ненадолго!

Алек кое-как выкарабкался из разбитого окна, но не свалился вниз, несмотря на то, что вагон раскачивался из стороны в сторону; мысленно он поблагодарил руну Сноровки за то, что она помогала ему сохранять равновесие. Он поднял руки и уцепился за медные буквы «Т» и «Е» в начале слова INTERNATIONALE, тянувшегося вдоль вагона над окнами. Теперь ему оставалось лишь напрячься, подтянуться и закинуть ноги на крышу.

Он знал, что у него все получится. Во время тренировок Алек выполнял подобные трюки сотни раз. Но оказалось, что буква «Т» была укреплена плохо, и когда Алек вцепился в нее, она со скрежетом отошла от стены, державшие ее винты застонали и погнулись. Алек едва успел закинуть на крышу одну ногу, когда буква отвалилась. Распластавшись на слегка изогнутом «боку» вагона, он судорожно нащупывал точку опоры.

– Ты в порядке? – крикнул Магнус.

– Все идет по плану! – отвечал Алек. Он начал соскальзывать, медленно, но верно, дюйм за дюймом.

Ему стало жарко, сердце колотилось; он знал, что нужно немедленно действовать, или его друг погибнет. Он вцепился в стенку вагона со сверхъестественной силой, порожденной лишь могучим желанием спасти Магнуса, и ухитрился найти опору для одной ноги. Упершись в какой-то выступ, он оттолкнулся и быстро вскарабкался на крышу.

Но не успел Алек выпрямиться и твердо встать на ноги, как сзади в него врезалось нечто крупное и тяжелое. Щупальца опутали его ноги и туловище, сжали его, словно в тисках. Дюжины небольших алых присосок впились в его тело сквозь влажную майку, и он ощутил невыносимое жжение.

Алек смотрел прямо в огромные безумные глаза и разверстую пасть демона-раума. Тварь попыталась укусить его, раздалось отвратительное хлюпанье, щелкнули зубы. Алек, будучи не в состоянии воспользоваться луком и клинками серафима, применил единственное оружие, которое у него осталось. Он замахнулся и изо всех сил ударил демона-раума кулаком в морду.

Кулак врезался в выпученный глаз. Локоть Алека расплющил твари нос. Алек колотил демона по морде до тех пор, пока тот не ослабил хватку; тогда Сумеречный охотник пинками отбросил щупальца в сторону и вырвался. Он рухнул на спину, но тут же проделал сальто и опустился на колени на крышу вагона. В следующий миг в руках его очутились лук и стрела, и он прицелился в наступавшего раума.

Адская тварь сумела заслониться щупальцем от первой стрелы, споткнулась, когда вторая стрела пронзила ей колено. Но раум окончательно остановился лишь после того, как третья стрела, выпущенная практически в упор, угодила ему в грудь. Демон издал душераздирающий визг, пошатнулся, потерял равновесие, свалился с поезда и исчез во тьме.

Лук выпал из ослабевших пальцев, зазвенел о металл, и Алек, тяжело дыша, оперся рукой о крышу, чтобы не упасть. Все тело горело; несколько дюжин крошечных ранок, оставленных отравленными присосками демона, причиняли ему жестокие страдания. Трясущимися руками он нашарил в кармане свое стило и, прижав его к груди в области сердца, изобразил на коже целительную руну ираци. В тот же миг сердцебиение успокоилось, и к онемевшим конечностям вернулась чувствительность.

Алек с хрипом втянул воздух. От демонического яда было не так просто излечиться. Руна приносила лишь временное облегчение.

Следующие несколько минут следовало провести с пользой.

Могучим усилием воли он заставил себя подняться на ноги и обернулся к Магнусу, который все еще висел в лапах какого-то темного чудовища, похожего на гигантского осьминога. Таких демонов Алек никогда прежде не видел, даже в «Кодексе» не встречалось ни иллюстраций, ни упоминаний о них. Но это было неважно. Существо сцапало Магнуса и собиралось бежать.

Алек подхватил свой лук и бросился в погоню; он несся по крышам, перепрыгивал с одного вагона на другой, все это время не сводя взгляда с Магнуса. Он твердо решил, что больше не выпустит друга из виду. Страх гнал его вперед, побуждал напрягать последние силы, забыть об осторожности. Он едва не рухнул вниз, когда поезд сделал резкий поворот.

Внезапно словно из ниоткуда появились несколько демонов-рейвенеров; они преградили Алеку путь, шипели, щелкали страшными челюстями, размахивали хвостами с ядовитыми колючками, похожими на жала скорпионов. Холодный, бесстрастный голос в мозгу Алека отметил, что совместное нападение такого количества разных типов демонов – необычное явление. Обычно они держались своих сородичей и не покидали стаи.

Это почти наверняка означало, что демонов кто-то вызвал. Что за этой атакой стоит чья-то злая воля, что кто-то стремится уничтожить именно их, Алека и Магнуса.

Однако в тот момент у Алека не было времени размышлять над этим вопросом, не было времени возиться с демонами-рейвенерами. Каждая зря потраченная секунда уменьшала его шансы спасти Магнуса. Он начал стрелять на бегу, почти не целясь; сейчас была важна не точность, а быстрота. Одна стрела прикончила прыгнувшего рейвенера прямо в воздухе, двух Алек сбросил с поезда ударами лука. Еще один демон-раум рассыпался в прах, получив стрелу в глотку. Клинок серафима шипел, рассекая плоть адских созданий с такой же легкостью, как рассекал бы ночной воздух.

Наконец, Алек выпрямился. Он был покрыт слизью и кровью врагов. Он понял, что пробился через заслон демонов.

Все тело болело, и руна ираци уже исчезала. Но Алек еще не закончил. Стиснув зубы, пошатываясь, он двинулся вперед. Демон, похожий на облако дыма, добрался до хвоста поезда и остановился. Он держал Магнуса двумя щупальцами, четырьмя обхватил крышу вагона, а последние два болтались в воздухе из стороны в сторону, словно демон хотел определить направление ветра. Но нет – концы щупалец начали светиться каким-то странным светом, они оставляли в воздухе огненные линии, и линии эти следовали за движущимся поездом.

Алек, прищурившись, различил среди путаницы алых огненных следов пентаграмму; ее очертания постепенно вырисовывались в воздухе позади последнего вагона. Он вложил в лук стрелу, прицелился между глаз монстра и выстрелил. Но стрела отскочила от «бурлящей» шкуры демона, не причинив ему никакого вреда. Охотник схватил новую стрелу, натянул тетиву, выстрелил, но безрезультатно. Посередине пентаграммы образовалась дыра, и демон уже тащил туда Магнуса. Он мог швырнуть чародея в иное измерение или в какую-нибудь бездонную пропасть.

Алек вытащил из колчана очередную стрелу. На этот раз он прицелился в одно из щупалец, державших Магнуса. Он быстро прошептал молитву, обращенную к Ангелу, и выстрелил.

Стрела угодила в щупальце в нескольких футах от тела Магнуса. Чудовище дернулось, распрямилось и несколько ослабило хватку. Магнус, не тратя времени даром, вырвал руку и начал быстро водить ею перед собой в воздухе. Второе щупальце, державшее его, покрылось «паутиной», сотканной из голубых искр. «Дымный» демон издал высокий вопль и, отдернув щупальца, выпустил Магнуса. Чародей с глухим стуком рухнул на покатую крышу вагона и съехал вниз.

Алек прыгнул, упал на живот и скользнул вперед по холодному металлу; мгновение – и он уже очутился на самом краю. Он успел коснуться кончиков пальцев Магнуса, но схватил лишь пустоту. Магнус полетел вниз.

Алек рванулся вслед за ним и вцепился в мокрую рубашку. Он схватил ее обеими руками и, напрягая остатки сил, потащил вверх.

Он почувствовал, что сейчас упадет в обморок, перед глазами возникла туманная пелена, но в следующий миг Магнус очутился в его объятиях. Чародей, ошеломленно моргая, уставился на Алека своими золотистыми глазами.

– Спасибо, Александр, – пробормотал Магнус. – К несчастью, чудище-осьминог снова атакует.

Алек откатился в сторону, увлекая за собой Магнуса. Черное щупальце врезалось в крышу в том месте, где они только что находились. Но когда разъяренный монстр занес щупальце для очередного удара, Магнус резко выпрямился, сел и воздел руки. Луч синего пламени отрезал одно из мелькавших в воздухе щупалец, черная сукровица брызнула во все стороны, а демон отдернул обрубок.

Магнус поднялся на ноги. Алек хотел последовать его примеру, но ему помешал резкий приступ головокружения. Действие руны ираци почти прекратилось, и яд демона-раума отравлял его кровь.

– Алек! – вскрикнул Магнус. Ветер, свистевший вокруг поезда, трепал его волосы. Он взял Алека за руку, заставил его подняться на ноги, не обращая внимания на черного демона, нависавшего над ними. – Алек, что с тобой?

Алек попытался нащупать в кармане стило, но оно было бесполезно – перед глазами все двоилось. Он слышал, как Магнус повторяет его имя, слышал шипение приближавшегося демона. Все пропало: Магнус физически не мог в одно и то же время спасти Алека и отразить нападение демона.

«Магнус, – про себя произнес Сумеречный охотник. – Беги. Защищайся».

«Дымное» чудовище протянуло к ним свои щупальца, но в этот миг между демоном, Алеком и Магнусом возникла темная фигура.

Это была женщина; ветер растрепал ее темные волосы, хлопал плащом. В одной руке она сжимала трехгранный меч, и клинок сверкал в лунном свете.

– Назад! – крикнула она. – Я с ним разберусь.

Она взмахнула рукой, и невиданный черный демон издал какой-то странный хриплый стон, похожий на треск поленьев в очаге.

– Я уже встречал ее, – в изумлении прошептал Алек. – Это та самая женщина, с которой я сражался на Сумеречном базаре в Париже. Магнус…

Очередной приступ тошноты и нестерпимой боли помешал ему договорить. Зрение снова затуманилось. Он почувствовал себя так, словно его избили и последний удар нанесли в солнечное сплетение; ноги отказывались повиноваться ему.

– Магнус, – пролепетал он.

Навалилась смертельная усталость, темнота подступала со всех сторон, и звезды в небе угасали одна за другой, но Магнус уже был рядом и подхватил его.

– Алек, – повторял он снова и снова; казалось, это говорил кто-то чужой, а не Магнус. Куда подевался его обычный тон – небрежный, самоуверенный, но такой бесконечно чарующий. Сейчас хриплый голос чародея был полон бессилия и безграничного отчаяния. – Алек, пожалуйста.

Веки его сделались свинцовыми, глаза начали закрываться, и он никак не мог этому помешать. Казалось, весь мир, вся вселенная хотела, чтобы он, наконец, уснул. Алек заставил себя приподнять веки, и последним, что он видел, было лицо склонившегося над ним Магнуса, его чудесные, прекрасные и странные глаза.

Алеку хотелось сказать, что все в порядке. Магнус был в безопасности. Алеку ничего не оставалось больше желать.

Он попытался поднять руку, чтобы прикоснуться к щеке Магнуса. Но не сумел.

Вокруг стало совершенно темно. Лицо Магнуса поблекло, постепенно растворилось в тумане, и его, подобно всему остальному, поглотило беззвездное ночное небо.

Глава 9

Шинь Юнь

Плюющийся кислотой демон уничтожил половину мебели в их купе и сильно повредил стены. На самом деле, сильно пострадал весь поезд, но это было скрыто от обычных людей, персонала и пассажиров, при помощи хитроумной комбинации гламора и намеков на разгульную вечеринку члена одной из европейских королевских семей.

Магнус занимался восстановлением деревянной обшивки и заодно переделывал орнамент по своему вкусу, когда услышал, что Алек пошевелился под одеялом. Движение было едва заметным, но Магнус ждал его всю ночь.

Он обернулся, и Алек снова пошевелился. Чародей поспешил к нему и присел на край кровати.

– Привет, красавчик, как ты себя чувствуешь? – прошептал он.

Алек, не открывая глаз, протянул ему руку. Это был молчаливый жест доверия, жест мальчика, который всегда может рассчитывать на любовь, помощь и поддержку близких в случае болезни или горя. Магнус вспомнил тот день, когда он сам впервые появился в Институте; его вызвали туда, чтобы он исцелил Алека, пострадавшего в схватке с демонами. Изабель была в панике, Джейс с белым, как мел, лицом, расхаживал по комнатам.

Та сцена напомнила Магнусу о далеких временах, о нефилимах, которые когда-то были ему дороги, и о том, как сильно они были дороги друг другу. Догадавшись о безграничной любви между Уиллом и Джемом, он изменил свое отношение к нефилимам. А когда он увидел Джейса – бесстрастного, уверенного в себе Джейса – обезумевшим от горя, этот молодой Охотник стал нравиться ему намного больше.

А сейчас рука Алека была протянута к нему, и Магнус принял ее, как принял доверие и любовь юноши. Кожа Алека была прохладной на ощупь. Магнус поднес к лицу руку Алека, прижал ее к щеке, на миг закрыл глаза и разрешил себе расслабиться, поддаться невероятному облегчению. Алек остался в живых. Большую часть ночи его терзала лихорадка, но у Магнуса имелся обширный опыт в исцелении нефилимов.

Ведь Сумеречные охотники, какими бы любящими друзьями они ни были, все без исключения являлись безрассудными сумасшедшими, понятия не имевшими об осторожности.

Сегодня ночью Алек, спасая жизнь Магнусу, тоже повел себя безрассудно, как безумец. Он вспомнил, как Алек в мокрой одежде, покрытый кровью и пеплом, покачиваясь, шагал по крыше вагона, который несся по извилистой дороге через горные перевалы. Когда Магнус представлял себе это зрелище, его сердце разрывалось одновременно от тревоги и желания.

– Бывало лучше. – Постель Алека была влажной от пота, но лицо его снова приобрело более или менее здоровый цвет. Он сел на постели, и простыня соскользнула с его обнаженного тела. – Но бывало и хуже. Спасибо за то, что вылечил меня.

Магнус приблизил свободную руку к Алеку и подержал ее на некотором расстоянии от груди больного. Слабо светящееся голубое «облачко» возникло из его ладони, на пару секунд зависло в воздухе, затем «впиталось» в кожу Алека.

– Сердце бьется ровнее. Тебе следовало сразу сказать мне, что тебя ужалил ядовитый демон, ты должен был попросить исцелить тебя.

Алек покачал головой.

– Если ты помнишь, в тот момент демон-осьминог как раз уносил тебя в какую-то черную дыру.

– Да, – согласился Магнус. – Я находился на пороге смерти. Я тебе очень благодарен за то, что ты спас мне жизнь. Я сильно привязан к собственной жизни. Тем не менее, если снова встанет вопрос выбора между твоей безопасностью и моей, Алек, помни, что я уже прожил на этом свете много, много лет.

Было странно произносить эти слова вслух. Бессмертие – одна из тех вещей, о которых сложно говорить. Магнус едва помнил юность, хотя, с другой стороны, он никогда не был старым. Он был близок со смертными различных возрастов, но до сих пор не мог постичь, что означает для них течение времени. А они, в свою очередь, не могли понять его.

Но отказаться от общения со смертными существами означало порвать все связи с этим миром. Он знал: тогда жизнь превратится в долгое ожидание конца, без тепла, понимания, любви. Пройдет время, сердце его окаменеет и умрет. После ста лет одиночества любое разумное существо лишится рассудка.

И вот сегодня Алек, совсем молодой человек, рискнул собой ради того, чтобы спасти бессмертного Магнуса, и это показалось чародею безумием.

Алек прищурился.

– Что ты такое говоришь?

Магнус сплел пальцы с пальцами Алека. Руки их лежали на простыне: белая рука Сумеречного охотника, испещренная рунами, и смуглая ладонь чародея, тяжелая от сверкающих колец.

– Я говорю, что ты в первую очередь должен заботиться о собственной безопасности. Она важнее всего, твоя жизнь значит больше, чем моя.

Алек произнес:

– Я могу сказать о тебе то же самое.

– Ты ошибаешься.

– Это спорный вопрос. Что за демон напал на нас? – Магнус не мог не восхищаться решимостью, с которой Алек внезапно сменил тему. – Почему он это сделал?

Магнус и сам размышлял над этим вопросом уже несколько часов.

– Нападать на обитателей этого мира – обычное занятие демонов, – легкомысленно произнес Магнус. – Если он охотился персонально за мной, то я бы предположил, что он позавидовал моему шарму и чувству стиля.

Алека было так просто не отвлечь. С другой стороны, Магнус не особенно на это надеялся.

– Ты когда-нибудь видел что-то подобное? Надо разработать подходящий способ расправы с этой тварью, на случай, если она снова появится. Если бы я только смог попасть в нью-йоркскую библиотеку, просмотреть бестиарии… Может, попросить об этом Изабель…

– О, неугомонный нефилим, – ласково сказал Магнус и отпустил руку Алека прежде, чем тот успел разжать пальцы. – Почему вы не можете получать энергию от кофеина, подобно всем прочим?

– Этот демон – мамаша выводка раумов, нечто вроде пчелиной «королевы», – раздался совсем рядом женский голос. – Для того, чтобы выманить такую тварь из ее логова, требуется мощная магия.

Алек одной рукой схватил простыню, чтобы прикрыться, а второй сжал эфес меча.

– Кстати, – продолжал Магнус прежним невозмутимым тоном, – разреши представить тебе нашего нового друга Шинь Юнь Цзюн. Именно она превратила в пар атаковавшего нас демона. Так что первое впечатление от встречи оказалось вполне благоприятным.

Алек и Шинь Юнь недовольно уставились на Магнуса.

– Первое впечатление от встречи с ней, – резко произнес Алек, – было получено, когда она атаковала меня в переулке Сумеречного базара.

– А первым впечатлением от встречи с тобой, – огрызнулась Шинь Юнь, – было твое беспричинное нападение на меня. Я всего лишь хотела побеседовать с Магнусом, когда ты попытался меня пристрелить.

– Думаю, нам следует немного прояснить ситуацию, – вмешался Магнус.

Тревога за жизнь Алека занимала все его мысли, и он совсем забыл о чародейке. После исчезновения демона Шинь Юнь опустилась на колени и помогла ему исцелить раны Алека. В тот момент остальное его не интересовало.

– Вот именно, – согласилась Шинь Юнь. – Почему бы нам не продолжить этот разговор где-нибудь в более уютном месте, причем полностью одетыми?

– Я не против, – сказал Алек.

– Предлагаю встретиться в баре.

Магнус просиял.

– Я совершенно не против.

Через некоторое время все трое встретились в баре для обитателей Нижнего Мира. В помещении по-прежнему яблоку негде было упасть, но после эпизода с демонами посетители заметно притихли. Около стойки внезапно образовались три свободных места, и когда два чародея и Сумеречный охотник уселись на высокие табуреты, перед ними возникла бутылка шампанского и три бокала, хотя они ничего не заказывали. Алек настороженно огляделся; какой-то вампир подмигнул ему и изобразил из пальцев пистолеты.

Возможно, Магнусу не стоило так уж сильно волноваться по поводу того, что существа Нижнего Мира ненавидят его бойфренда. По крайней мере, те из них, кто ехал в этом поезде, относились к Алеку положительно.

– Не знала, что Сумеречные охотники до такой степени популярны в Нижнем Мире, – заметила Шинь Юнь.

– Это касается только моего Сумеречного охотника, – пояснил Магнус, разливая шампанское.

С потолка над стойкой на медных цепочках свешивались лампы в виде желтых шаров. Теплый свет, падавший на лицо Шинь Юнь, позволял лучше рассмотреть ее. Когда женщина говорила, ее губы и глазные яблоки шевелились, но в остальном круглое лицо с гладкими щеками оставалось совершенно неподвижным – она даже ни разу не моргнула. Ее голос, сухой, бесстрастный, монотонный, казалось, принадлежал механизму, а не живому существу.

Неподвижное лицо было ее отметиной, отметиной мага. Каждый маг имел какую-то особенность внешности, отличавшую его от обычных людей; эта «метка» обычно появлялась в раннем детстве и часто приводила к трагедии. Отличительной чертой Магнуса являлись его золотые кошачьи глаза. Отчим в свое время называл их «окнами в ад».

Магнус снова вспомнил, как он стоял на коленях на крыше поезда, обезумев от страха, и Алек терял сознание у него на руках. Магнус увидел, как демон превратился в облако дыма вокруг Шинь Юнь; затем она, отбросив на спину капюшон, взглянула на мага сверху вниз. Он сразу же догадался, кто перед ним, хотя никогда не встречал эту женщину; тем не менее, он понял, что незнакомка принадлежит к его народу. Что она – чародейка.

Да, это было эффектное появление.

– Ну что ж, давайте уже поговорим, – начал Алек. – Зачем ты за нами следила? А именно, зачем ты преследовала Магнуса на Сумеречном базаре в Париже?

– Моя цель – «Багровая Рука», – ответила Шинь Юнь. – Ходят слухи, что лидером этой секты является Магнус Бейн.

– Это не так.

– Это не так, – с ударением повторил Алек.

– Я знаю, – кивнула Шинь Юнь.

Магнус заметил, что Алек немного расслабился. Молодой человек обернулся к Магнусу, и взгляды их встретились.

– Разумеется, я наслышана о тебе, Магнус Бейн, Верховный Маг Бруклина. Кого ни спроси о тебе – у каждого есть что рассказать.

– Вполне естественно, – усмехнулся Магнус. – Я хорошо известен благодаря искусству модно и со вкусом одеваться, а также знаменит своими замечательными вечеринками.

– Судя по всему, ты пользуешься большим доверием в Нижнем Мире, – продолжала Шинь Юнь. – Не то чтобы мне хотелось верить в то, что ты руководишь какой-то сектой, но в последнее время я слышала подобные разговоры все чаще и чаще. «Магнус Бейн – основатель „Багровой Руки“». Они называли тебя «Великий Отравитель».

Магнус помолчал.

– Возможно. Но я ничего не помню. Мои воспоминания об этом периоде… изменены. Поверь, я хотел бы все вспомнить.

Алек бросил на него многозначительный взгляд. Несмотря на то, что Магнус не умел читать мысли, смысл этого взгляда был совершенно ясен: его друг шокирован тем, что Магнус доверил незнакомке такую важную и опасную тайну.

Магнус, напротив, почувствовал странное облегчение, признавшись вслух в том, что он, возможно, действительно основал «Багровую Руку» – пусть даже и совершенно незнакомой чародейке. В конце концов, он же тогда шутил насчет этого с Рагнором. Он видел фотографию, которую принесла Тесса. Он знал, что из памяти его исчезли несколько лет жизни. Какое предположение было вероятнее: то, что все это простые совпадения, или же то, что он действительно основал секту?

В этот момент ему захотелось совершить путешествие в прошлое и дать самому себе по лбу.

– У тебя исчезли воспоминания? И ты считаешь, что это совершила «Багровая Рука»? – спросила Шинь Юнь.

– Возможно, – пробормотал Магнус. – Послушай, лично мне не нужен никакой культ, – добавил он. Он почувствовал, что необходимо окончательно прояснить для Шинь Юнь свою позицию относительно культов. – Я не собираюсь возглавлять эту секту. Я хочу ее разогнать, а кроме того, попытаться возместить ущерб, который причинили сектанты, и за который я, так или иначе, несу ответственность. Я хочу вернуть воспоминания, хочу узнать, кто их стер и почему, но это скорее из чистого любопытства. Самое важное для меня – сделать так, чтобы с именем Магнуса Бейна не были связаны никакие демонические культы. Помимо всего прочего, благодаря этой «Багровой Руке» наше романтическое путешествие было испорчено в самый, самый ответственный момент.

И он одним махом осушил свой бокал. После происшествия на крыше вагона, когда его чуть не сбросили с поезда, он мог позволить себе бокал шампанского. Причем не один.

– Вот именно, испорчено, – пробормотал Алек и бросил на Шинь Юнь недвусмысленный взгляд. Взгляд этот, казалось, говорил: несмотря на то, что она спасла ему жизнь, ее присутствие являлось совершенно нежелательным.

Магнус хотел было в качестве утешения сказать, что еще не вечер, но решил, что сейчас это лишнее.

– Поэтому вы должны понять, что у меня возникли подозрения… – заговорила Шинь Юнь.

– Нет, это ты должна понять, что у нас возникли еще более серьезные подозрения! – возразил Алек.

Шинь Юнь сердито уставилась на него.

– Но подозрения эти развеялись, когда я увидела, что вас атаковала «королева» демонов-раумов, – продолжала она. – Я достаточно хорошо знакома с «Багровой Рукой» и представляю, как они действуют. Судя по всему, их лидер хочет уничтожить тебя, Бейн. А это означает, что, каким бы ни было ваше прошлое, сейчас они считают тебя своим врагом. Я сумела помешать им сегодня ночью, но они обязательно попытаются убить тебя снова.

– Откуда тебе столько известно о них? – спросил Алек. – И что тебе от них нужно?

Шинь Юнь поднесла бокал к губам и сделала медленный, осторожный глоток. Магнус уже не в первый раз был восхищен ее умением создавать драматический эффект.

– Мне нужно то же, что и вам. Я намерена ликвидировать и лидера, и всех членов «Багровой Руки».

Магнус почувствовал себя неуютно, услышав, как она бесцеремонно обозначает за него его цель. Ему захотелось возразить, но чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что она права. В конце концов, ему, вероятнее всего, придется сделать именно это.

– Почему? – настаивал Алек. Как обычно, он схватывал самую суть вещей. – Что «Багровая Рука» сделала тебе?

Шинь Юнь взглянула в темное окно, на бледные отражения шаров-светильников.

– Они причинили мне большое зло, – ответила она, и Магнуса охватило неприятное, тяжелое чувство. Ведь, что ни говори, идея секты принадлежала ему; что бы ни совершила «Багровая Рука», он нес частичную ответственность за их злодеяния.

У Шинь Юнь задрожали руки; она сложила ладони и крепко сжала их, чтобы скрыть волнение.

– Подробности не имеют значения. «Багровая Рука» приносит многочисленные жертвы – естественно, человеческие – с целью вызвать какого-нибудь Верховного Демона. Они убивают фейри. Обычных людей. Даже магов. – Она, не мигая, смотрела на Магнуса. – Они стремятся таким образом получить абсолютную власть.

– Верховного Демона? – воскликнул Алек.

В его голосе прозвучали вполне понятные ужас и отвращение. Один из Верховных Демонов не так давно едва не убил его самого. При мысли об этом у Магнуса до сих пор внутри все переворачивалось. Он осушил свой бокал и налил себе еще.

– Итак, они преследуют самую банальную цель, типичную для всех культов. Власть. Могущество. И хотят добиться могущества с помощью демона. Почему новички всякий раз считают, что им повезет? Ведь общеизвестно, что демоны не отличаются склонностью к честной игре. – Магнус вздохнул. – А я надеялся, что культ, основанный мной, окажется более креативным и не настолько злодейским. Неприятный сюрприз.

– По вине «Багровой Руки» погибли те, кого я любила, – сказала Шинь Юнь.

– Может быть, кое-какие подробности окажутся нам полезными, – заметил Алек.

Шинь Юнь сжала ножку бокала с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.

– Я предпочла бы об этом не говорить.

На лице Алека отразилось сомнение.

– Если вы хотите, чтобы я вам доверяла, вам придется довериться мне, – заявила женщина. – Все, что вам сейчас нужно знать – это то, что я хочу отомстить «Багровой Руке» за преступления в отношении меня и моих близких. Это все. Если вы их враги, мы на одной стороне.

– У всех есть свои секреты, Алек, – негромко произнес Магнус, размышляя о собственных тайнах. – Если «Багровая Рука» по какой-то причине намеревается меня убить, нам пригодится любая помощь.

Магнус прекрасно понимал Шинь Юнь, не желавшую распространяться о прошлом. В конце концов, он сам не мог толком вспомнить собственное прошлое. Ему очень хотелось верить в то, что разговоры о некогда пережитых тяжелых моментах помогают избавиться от боли, но из своего опыта он знал, что иногда такие разговоры бесполезны и способны лишь разбередить старые раны.

Некоторое время все трое молчали. Шинь Юнь пила шампанское и не произносила ни слова. Магнуса охватил страх, и не только за собственную жизнь. Он никак не мог избавиться от воспоминания о той минуте, когда Алек безвольно рухнул на крышу вагона, как он, Магнус, похолодел от ужаса при мысли о том, что Алек погиб ради него. Он боялся за Алека и боялся того, что он сам совершил сто лет назад, и чего теперь не помнил.

Он не знал, о чем думал Алек, но когда он взглянул на своего бойфренда, тот едва заметно улыбнулся и вытянул руку. Его сильные пальцы, покрытые шрамами, сжали кисть Магнуса; руки их лежали вместе в небольшом круге света, который отбрасывала свеча.

Магнусу захотелось стиснуть Алека в объятиях и поцеловать его, но он подозревал, что Шинь Юнь не придет в восторг от этого зрелища.

– Ты права, – заговорил Алек. – Я считаю, что враг моего врага – мой друг, или, по крайней мере, хороший знакомый. Нам лучше объединить усилия. – Он понизил голос: – Но она будет спать в отдельном номере.

– Ну все, выяснили отношения? – процедила Шинь Юнь. – Потому что – прошу прощения, если мои слова покажутся вам невежливыми – эта тягомотина не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Я здесь не для того, чтобы наблюдать за развитием вашего романа. Мне всего лишь нужно уничтожить демонический культ.

Магнус принял решение. Да, они с Алеком были обязаны Шинь Юнь жизнью, а сама она пострадала от «Багровой Руки», но прежде всего следовало принять во внимание то, что чародейка много знала. Отказаться от ее помощи было бы просто глупо.

– Итак, будем наслаждаться напитками и пока что примем как факт то, что мы все на одной стороне. Можешь ли ты, по крайней мере, поведать нам о своем недавнем прошлом?

Шинь Юнь поразмыслила некоторое время и затем, казалось, тоже пришла к какому-то решению.

– Я уже некоторое время веду охоту на «Багровую Руку». Я получала свежие новости от своего информатора в секте, по имени Мори Шу. Я подобралась к ним почти вплотную, когда они обнаружили в своих рядах другую шпионку, бежали из венецианского особняка и ушли в подполье. Я осталась с пустыми руками, но вскоре узнала из надежного источника, что Совет Спирального Лабиринта дал тебе шанс разобраться с этим культом.

– Если она узнала об этом, то, может быть, эти сведения попали к кому-то еще, – вмешался Алек. – Возможно, именно поэтому «Рука» хочет устранить тебя, Магнус.

– Возможно, – пробормотал Магнус. Теория была вполне приемлемой, однако ему по-прежнему не давали покоя провалы в памяти. Его охватил холодный, липкий страх: он мог сделать много такого, что заставило бы «Багровую Руку» обратиться против него.

Шинь Юнь, судя по всему, не заинтересовало это предположение.

– Я следила за тобой в Париже, наблюдала за твоими действиями, а затем, на Сумеречном базаре, решила переговорить с тобой, и на меня напал Охотник.

– Я хотел защитить Магнуса, – сказал Алек.

– Понимаю, – ответила Шинь Юнь. – Ты хорошо сражался.

Последовала короткая пауза.

– Ты тоже, – отозвался Алек.

Итак, лидеру «Багровой Руки», кем бы он ни был, стало известно об их намерениях. Магнусу отчаянно захотелось очутиться где-нибудь в безопасном месте. С Алеком. Ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

– Давайте закажем еще одну бутылку, – предложил он, делая знак бармену, – и отметим начало нашего сотрудничества.

На стойке перед ними появилась новая бутылка, и бармен разлил вино. Магнус поднял бокал.

– Ну что ж, – произнес он, слегка улыбаясь, – за наше путешествие в Венецию.

Они чокнулись и выпили. Магнус принялся размышлять о вещах более приятных, нежели культ демона. Он вспоминал город наводнений и стеклодувов, город каналов и мечтателей. Он смотрел на Алека, целого и невредимого; его ясные синие глаза сверкали, его голос был надежным якорем в бушующем море.

Магнус понял, что ошибся, когда счел Париж идеальным городом для начала романтических отношений. Даже до того момента, как стало известно о существовании злобной секты, Алек равнодушно относился к Эйфелевой башне и воздушному шару – по крайней мере, относился не так, как хотелось бы Магнусу. Париж был городом влюбленных, но он также мог быть городом фальши, ярких огней, которые ускользают прочь и исчезают во тьме. Магнусу не хотелось терять их огонь. Нет, теперь он организует безупречную сцену для романа с Алеком. На этот раз он сделает все, как надо.

Венеция являлась самым подходящим городом для Алека. В Венеции была глубина.

Часть II

Город масок

Искусства гибли, царства отцвели,

Но для веков отчизна карнавала

Осталась, как мираж в пустой дали,

Лицом Италии и празднеством Земли[11].

Дж. Байрон, Паломничество Чайльд-Гарольда

Глава 10

Водный лабиринт

Магнус отдернул шторы и вышел на балкон гостиничного номера.

– Ах, Венеция!.. В мире нет другого такого города, как ты.

Алек последовал за ним и облокотился о перила. Проследил взглядом за гондолой, которая проплыла по каналу и скрылась за углом.

– Гнилью попахивает.

– Это местная атмосфера.

Алек усмехнулся.

– Выходит, атмосфера здесь довольно насыщенная.

Единственным утешением после ночного нападения демонов мог служить тот факт, что при помощи примерно дюжины заклинаний гламора, сотворенных участниками событий и некоторыми свидетелями, им удалось скрыть происшедшее. Простые люди, служащие поезда, не заметили ни оглушительного шума, ни гигантской дыры в одном из пассажирских вагонов. Они прибыли в Венецию в десять утра, почти по расписанию.

Сойдя с поезда, чародеи и Алек сели в водное такси и отправились в «Бельмонд Отель Чиприани», находившийся всего в паре кварталов от бывшей штаб-квартиры «Багровой Руки».

Магнус неторопливо вернулся в номер и вытянул указательный палец в сторону своих чемоданов. Чемоданы сами собой расстегнулись, одежда вылетела из них и направилась в сторону распахнутых дверей шкафа. Пиджаки и куртки нырнули внутрь, белье аккуратно сложилось в ящики, туфли подошли к двери и выстроились в ряд, а ценные украшения влетели в сейф и закрылись изнутри.

Магнус обернулся к Алеку, который, слегка нахмурившись, наблюдал за движением солнца по безоблачному небу.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – произнес Магнус. – Завтрак.

– У нас нет времени, – вмешалась Шинь Юнь, врываясь в номер без стука. – Нам нужно немедленно отправляться в покинутый особняк.

Само собой, она уже переоделась в итальянский деловой костюм, который мерцал и переливался всеми цветами радуги благодаря чарам и защитным заклинаниям.

Магнус взглянул на нее с неодобрением.

– Мы работаем вместе совсем недолго, Шинь Юнь Цзюн, но ты должна уже сейчас усвоить одну вещь насчет меня. Я очень серьезно отношусь к приему пищи.

Шинь Юнь бросила взгляд на Алека, и тот кивнул.

– Я в любой момент могу устроить так, что целый этап нашей миссии будет связан с каким-то конкретным баром или рестораном. И если я это сделаю, ты увидишь, что время будет потрачено не зря.

– Если это так важно… – начала Шинь Юнь.

– Мы будем принимать пищу три раза в день. Завтрак будет входить в число этих приемов пищи. Вообще-то, именно завтрак будет центральным событием, потому что завтрак важнее обеда и ужина.

Шинь Юнь снова покосилась на Алека, и тот совершенно серьезно произнес:

– Множество миссий, имевших целью ликвидацию могущественных демонов, провалились из-за низкого уровня сахара в крови.

– Вижу, ты действительно слушаешь, когда я говорю! – воскликнул Магнус. Алек взглянул на Шинь Юнь с извиняющейся улыбкой, но она не улыбнулась ему в ответ.

– Прекрасно, – бросила Шинь Юнь. – Итак, где сегодня начинается твой день?

К счастью, день Магнуса начался внизу, в ресторане отеля «Оро». Они завтракали на открытом воздухе, на террасе, наблюдая за лодками в лагуне. Алек проглотил два блинчика и раздумывал над тем, стоит ли заказывать третий. Магнус наслаждался эспрессо, блюдом из яиц с самым сложным названием в меню и видом на сверкающую бирюзовую воду.

– Я думал, что Венеция понравится тебе больше Парижа, – обратился он к Алеку.

– Мне Париж понравился, – возразил Алек. – Здесь тоже неплохо. – Он с видимым усилием взял себя в руки, повернулся к Шинь Юнь и попытался завести светский разговор. – Я впервые путешествую для удовольствия. Раньше я никогда не уезжал так далеко от дома. А где твой дом?

Магнус вынужден был отвернуться и невидящим взглядом уставился на лодки. Иногда нежность, которую он испытывал к Алеку, причиняла ему буквально физическую боль.

Шинь Юнь ответила не сразу.

– Когда у меня еще был дом, этот дом находился в Корее. Тогда она называлась Чосон[12].

Снова воцарилось молчание.

– И чародею там было сложно существовать?

Шинь Юнь взглянула на Магнуса и ответила:

– Быть ребенком-чародеем трудно в любой стране и в любое время.

– Верно, – сказал Магнус.

– Я родилась в небольшой деревушке неподалеку от горы Кувольсан. Признаки моего происхождения проявились поздно. Мне было четырнадцать, и я была помолвлена с Юсоном, симпатичным парнем из той же деревни, из хорошей семьи. Когда мое лицо застыло, все решили, что я обратилась в демона Хання, или же в меня вселился дух умершего. Но мой нареченный сказал, что ему все равно. – Голос ее едва заметно дрогнул. – Он собирался жениться на мне, несмотря ни на что, но его убил демон. В память о нем я посвятила свою жизнь борьбе с этими тварями. За несколько веков я детально изучила демонов. Я знаю их повадки. Я знаю их имена. Но я никогда не призывала демона и никогда не сделаю этого.

Магнус откинулся на спинку кресла и отпил кофе.

– Алек, помнишь, как сегодня ночью наша новая знакомая наотрез отказалась рассказывать нам о своем прошлом?

Шинь Юнь рассмеялась.

– Это все давно быльем поросло. Со времен моей юности пролетели сотни лет, и у меня имеется еще много чего рассказать о своем прошлом.

– Что же, – произнес Магнус, – я понимаю твой выбор, но должен сразу тебе сказать, что я все время вызываю демонов. Ну, не в буквальном смысле, естественно. Только в тех случаях, когда мне за это платят, и если это не выходит за рамки моего морального кодекса.

Шинь Юнь обдумала эти слова.

– Но ты не… тебе не нравятся демоны. Ты, не колеблясь, убиваешь их.

– Это жестокие, безмозглые твари, хищники, которые несут разрушение в наш мир, поэтому конечно, я их убиваю. Ради всего святого, ты сама видишь, что мой бойфренд – Сумеречный охотник. Бойфренд в буквальном смысле.

– Вижу, – сухо заметила Шинь Юнь.

За столом на несколько минут воцарилась неловкая тишина. Шинь Юнь взмахнула рукой, и в воздухе возникло парящее изображение монстра-«осьминога», с которым они сражались сегодня ночью.

– Я, пожалуй, закажу еще эспрессо, – заметил Магнус, поймав взгляд официанта и поднимая пустую чашечку.

– Возьмем, например, эту тварь, которая порождает демонов-раумов. У нее нет костей, она способна отращивать новые конечности взамен отрубленных, восстанавливать свое тело. Ты можешь сколько угодно кромсать и колоть ее – она моментально вырастит новые органы и тело, меч и стрелы против нее бессильны. Ее нужно разорвать изнутри. Вот почему я воспользовалась акустическим заклинанием.

– Тебе уже приходилось иметь дело с такой тварью? – воскликнул Алек.

– Однажды, сто лет назад, я охотилась на этого демона в Гималаях; он терроризировал одну деревню.

Они углубились в обсуждение тонкостей охоты на демонов; этот предмет вызывал у Алека жгучий интерес, а у Магнуса, напротив, предельную скуку. Поэтому чародей поудобнее уселся в кресле, потягивая эспрессо, и принялся ждать. В какой-то момент в разговоре возникла пауза, и он, откашлявшись, негромко заговорил:

– Если мы закончили с завтраком, то можно пойти и взглянуть на этот особняк «Багровой Руки», о котором мы в последнее время столько слышали.

У Шинь Юнь хватило такта, чтобы сделать слегка смущенное лицо, когда они возвращались из ресторана в холл отеля. Магнус попросил служащих вызвать для них водное такси. Когда такси появилось, Шинь Юнь и Алек уже вовсю рассуждали о различных способах расправы с демонами.

Тайна Венеции заключается в том, что улицы ее представляют собой запутанный лабиринт, в то время как каналы, как это ни странно, служат вполне удобной «дорогой». Вместо того, чтобы блуждать по улицам города, лишенным каких бы то ни было опознавательных знаков, табличек с названиями и номерами домов, они быстро добрались до нужного места и сошли с лодки в некотором отдалении от палаццо.

Золотистые стены палаццо были украшены белыми мраморными колоннами и арками, отделанными алой штукатуркой. Окна этажа, называемого в других местах «первым», а в Венеции – «водным», были необычно большими; казалось, архитектор ради красоты принес в жертву безопасность здания, ведь его легко могло затопить во время наводнения. В стекле отражалась поверхность канала, цвет которой менялся от бирюзового до нефритового.

Магнус не мог представить, чтобы он организовал какой-то культ, но если бы это действительно произошло, он наверняка выбрал бы в качестве штаб-квартиры именно это здание.

– Дворец в твоем стиле, – хмыкнул Алек.

– Он просто восхитителен, – ответил Магнус.

– Однако прежде всего бросается в глаза, – продолжал Алек, – огромное количество народу, снующего туда-сюда. По-моему, твоя подруга Тесса говорила, что хозяева забросили это здание?

Улицы Венеции всегда кишели прохожими и туристами, не уступая каналам с гондолами, но относительно этого дворца Алек был прав. Как это ни странно, люди сплошным потоком шли сквозь двойные двери палаццо.

– А вдруг «Багровая Рука» все-таки не покинула свое логово? – предположил Алек.

– Это сделает нашу задачу проще, – энергично ответила Шинь Юнь.

– Совершенно очевидно, что это не члены секты, – возразил Магнус. – Вы только посмотрите, какой у них скучающий вид.

И в самом деле, мужчины и женщины, которые суетились у ступеней палаццо, по-видимому, были заняты обычной рутинной работой. Они тащили стопки тканей, картонные коробки, груды стульев. Какой-то человек в белоснежной форме шеф-повара, нагруженный высокой стопкой блюд в алюминиевой фольге, скрылся в дверях. Никаких мантий, никаких масок; ни сосудов с кровью, ни черных петухов для жертвоприношений. Тем не менее, Магнус заметил, что некоторые служащие были родом из Нижнего Мира.

Он направился к самому явному представителю Нижнего Мира, которого только смог найти – это был дриад с зеленой кожей. Дриад стоял у парадного входа и был поглощен каким-то серьезным разговором с сатиром, державшим в руках планшет.

Заметив приближавшегося Магнуса, дриад оживился.

– Ух ты… неужели это Магнус Бейн?

– Мы знакомы? – удивился Магнус.

– Нет, но я не против познакомиться с тобой поближе, – игриво заметил дриад, посылая Магнусу воздушный поцелуй.

Алек, маячивший за спиной Магнуса, громко откашлялся.

– Весьма польщен, однако, как ты можешь видеть… и слышать, я уже занят.

– Жаль, – протянул дриад и пальцем ткнул сатира в грудь. – Это сам Магнус Бейн!

Даже не взглянув на планшет, сатир ответил:

– Магнус Бейн на вечеринку не приглашен. Якобы из-за того, что он встречается с Сумеречным охотником.

Дриад с извиняющимся видом улыбнулся чародею и Алеку.

– Иш-най на Умеречный охот-шай! – громким театральным шепотом обратился он к сатиру. – Этот Умеречный охот-шай прямо здесь, и он слыш-хай тебя-йай!

– Ага, и он разгадал ваш секретный язык, – сухо произнес Алек.

Магнус с оскорбленным видом обернулся к своим спутникам.

– Поверить не могу, меня не пригласили на вечеринку! Я Магнус Бейн! Даже эти парни меня знают.

– На какую вечеринку? – спросила Шинь Юнь.

– Прошу прощения, – продолжал Магнус, – дайте мне пару минут, мне нужно прийти в себя. Нет! Вечеринка, на которой не желают видеть Алека, меня совершенно не интересует.

– Магнус, что это за вечеринка? – настойчиво повторила Шинь Юнь.

– По-моему, Шинь Юнь находит это весьма странным, – медленно произнес Алек, обращаясь к Магнусу, – но в бывшей штаб-квартире «Багровой Руки» устроен прием для жителей Нижнего Мира.

– Ты, – командным тоном обратилась Шинь Юнь к дриаду. – Объясни, что он там сказал по поводу вечеринки!

На лице дриада появилось озадаченное выражение, но он вполне охотно ответил.

– Сегодня будет бал-маскарад, празднование поражения Валентина Моргенштерна в Смертельной Войне. Это огромное здание только что освободилось, и один маг арендовал его для большой гулянки. Будут существа со всех концов Нижнего Мира. Мы приехали на поезде из Парижа, нас был целый вагон. – Он гордо выпятил грудь, и светло-зеленые щеки стали изумрудными. – Знаете, если бы существа Нижнего Мира не объединились, чтобы дать ему отпор, то над всем миром нависла бы смертельная угроза.

– Сумеречные охотники участвовали в той войне, – заметил Алек.

Дриад небрежно махнул рукой, и листья у него на запястье затрепетали.

– Да, я слышал, что они нам помогли немного.

– Значит, на этот праздник прибудет много народу? – спросил Магнус. – Я надеялся встретиться с одним своим другом, чародеем. Его зовут Мори Шу. Он есть в списке?

Магнус услышал, как Шинь Юнь у него за спиной резко втянула воздух сквозь зубы.

Сатир пошуршал бумагами.

– Да, есть такое имя. Однако кто-то мне говорил, что он вряд ли придет, потому что вроде бы недавно залег на дно. Точно не знаю, в чем дело – какие-то неприятности с демонами.

– Но ты, разумеется, запросто можешь прийти, – обратился дриад к Магнусу. – Ты и твои спутники. Какое досадное упущение с нашей стороны! Искренне сожалею о том, что тебя не включили в список.

Сатир понял намек; он тут же пролистал бумаги до конца и записал внизу имя Магнуса.

– Узнать, что меня не включили в список гостей – неслыханное оскорбление. Поэтому мы, я и мои спутники, обязательно придем на вечеринку, – надменно произнес Магнус.

Дриад не сразу понял смысл сказанного, но через несколько секунд кивнул.

– Начало в восемь.

– Мы появимся гораздо позже восьми, – фыркнул Магнус, – потому что наше время уже расписано по минутам.

– Разумеется, – кивнул дриад.

Маги и Охотник спустились с крыльца и остановились, чтобы посовещаться.

– Все складывается самым наилучшим образом, – заговорил Алек. – Мы приходим на вечеринку, незаметно ускользаем и находим Комнату. Проще простого.

Шинь Юнь кивнула в знак согласия.

– И вы двое собираетесь на вечеринку? – удивился Магнус. – В такой одежде?

Алек и Шинь Юнь переглянулись. На Шинь Юнь был деловой костюм, дорогой, но совершенно неподходящий для бала-маскарада. На поясе висел корейский меч. Алек был одет в выцветшую футболку и джинсы с непонятно откуда взявшимся пятном краски. В Париже Магнус обновил гардероб Алека, но у них, естественно, не было с собой ни карнавальных масок, ни костюмов. Таким образом, у Магнуса появилась превосходная возможность предаться одному из своих любимых занятий.

– Идемте, истребители демонов, – с величественным видом произнес он. – Нам предстоит поход по магазинам.

Глава 11

Маски

– Не хочу показаться легкомысленным, – объявил Магнус. – Но… та-дам!

Магнус привел своих спутников в район Мерчери, пообещав им феерический шопинг. Алеку прежде уже приходилось ходить по магазинам в компании Магнуса, и он был прекрасно знаком с этой процедурой. В каждом магазине он ждал с полудюжиной пакетов, пока маг примерял все подряд, от традиционных костюмов до одежды матадоров и музыкантов, исполняющих песни-мариачи. Алек считал, что к его темным волосам и желто-зеленым кошачьим глазам подходит любой стиль и цвет, поэтому понятия не имел, что ищет Магнус. Алек был уверен: что бы он ни выбрал, на нем все будет смотреться превосходно.

И последний наряд не являлся исключением. Магнус был облачен в черные кожаные брюки, так плотно облегавшие его длинные мускулистые ноги, что казалось, будто они политы чернилами. Металлический пояс был сделан в виде змеи: сам ремень представлял собой цепь из «чешуек», а пряжка имела форму головы кобры с сапфировыми глазами. Рубашка с воротником «хомут» была усыпана темно-синими блестками и блестками цвета индиго, струившимися с плеч, подобно сверкающему водопаду; ворот был довольно низким и открывал не только ключицы, но и часть груди.

Магнус некоторое время вертелся, рассматривая себя в зеркало со всех ракурсов, затем остановился спиной к Алеку и принялся пристально изучать воротник. У Алека при виде этого зрелища перехватило дыхание. Он заговорил:

– Мне кажется, ты выглядишь… неплохо.

– Тебя что-то смущает?

– Ну, – начал Алек, – думаю, в этих штанах будет не очень-то удобно драться, но с другой стороны, тебе драться не потребуется. Я могу сражаться вместо тебя, если до этого дойдет.

Магнуса это высказывание, судя по всему, несколько удивило, и Алек решил, что ляпнул что-то не то, но затем выражение лица чародея смягчилось.

– Высоко ценю твое предложение. А теперь, – добавил он, – я примерю еще кое-что. – И он скрылся в кабинке.

Некоторое время спустя он появился в костюме без воротника; плащ такого же цвета, с асимметричными краями, был небрежно накинут на плечи. Шинь Юнь выбрала одеяние, представлявшее собой комбинацию свадебного платья и доспехов.

Через пять минут после того, как они вошли в первый магазин, Алек взял с вешалки то, что Магнус назвал «сюртуком», нечто вроде черного пальто с фалдами средней длины. Одежда не слишком стесняла движения, в ней можно было бегать и драться; также она оказалась достаточно просторной для того, чтобы спрятать стило и клинки серафимов. Магнус хотел, чтобы Алек выбрал нечто менее унылое, но Алек отказался, и Магнус не стал настаивать. Под сюртук подобрали шелковую рубашку темно-синего цвета, цвета глаз Алека.

Шинь Юнь, в свою очередь, примерила несколько довольно скромных платьев, но затем Магнус торжественно вышел из примерочной в костюме золотого цвета, отдаленно напоминавшем мумию египетского фараона. После этого она скрылась за занавесками и вышла в богато расшитом ханбоке персикового цвета. Магнус сделал ей несколько комплиментов, и «гонка» началась.

Шинь Юнь соревновалась с Магнусом. Возможно, думал Алек, все чародеи постоянно соревнуются друг с другом. Алек в своей жизни встречал лишь нескольких чародеев, и ему трудно было судить об этом.

Он постарался не слишком тревожиться по поводу Шинь Юнь. Магнусу она явно нравилась, но Алек тяжело сходился с незнакомыми людьми. А ему так отчаянно хотелось чувствовать себя свободно и легко во время их романтической поездки! Но как смогут они с Магнусом узнать друг друга, если вокруг них постоянно будет вертеться кто-то третий?

Наверное, попытка совсем избавиться от волнений – это безнадежное дело, размышлял он. И Алек пытался хотя бы не показывать своей тревоги.

Алек обратился к продавщице, которая стояла рядом с ним и наблюдала за примеркой нарядов с совершенно обалдевшим видом.

– Где вы берете все эти чудо-костюмы?

Молодая женщина покачала головой и ответила на правильном английском языке:

– Понятия не имею. Никогда прежде не видела эту одежду.

– Ах, вот оно что, – пробормотал Алек. – Как странно.

В конце концов, Магнус остановился на мерцающем белом костюме, разукрашенном какими-то блестками в виде радужных драконьих чешуек; переливающаяся чешуя окутывала мага опаловым светом. Поверх костюма был накинут плащ цвета слоновой кости, длиной до колен, ворот рубашки был расстегнут, и перламутровый шелк контрастировал со смуглой кожей.

Шинь Юнь решила не отставать и облачилась в богато расшитое черное платье с фестонами из широких лент на уровне бедер. Серебристые лианы со сложными орнаментами спадали от шеи до самого пола, а голова была окружена целым «фонтаном» из цветов.

Чародеи попросили Алека помочь им с выбором последней детали – масок. Магнус колебался между золотой маской с плюмажем из оранжевых перьев, которые образовывали сверху полукруг, и зеркальной маской-домино. Она блестела так сильно, что на нее практически невозможно было смотреть. Шинь Юнь остановилась на двух крайностях: простой, белой, как мрамор, маске, закрывавшей все лицо, и маске из тонкой проволоки, которая едва ли что-то скрывала. Алек склонился в пользу серебристой маски для Магнуса и маски из проволоки для Шинь Юнь. Чародейка надела маску. На ее бесстрастном лице мелькнула едва заметная довольная усмешка.

– Хорошо выглядишь, – сказал ей Магнус. Затем его взгляд переместился на Алека, и он протянул бойфренду темно-синюю, как вечернее небо, шелковую полумаску. Алек надел ее, и Магнус улыбнулся. – А ты само совершенство. Идем.

На город опустились сумерки. Палаццо было украшено множеством факелов, укрепленных вдоль верхнего карниза. Улицы вокруг дворца окутывал белый туман; он клубился вокруг колонн и скрывал воду каналов. Это придавало городскому пейзажу зловещий вид. Алек не мог понять, был ли этот туман порождением магии или природным явлением.

Мраморный фасад был подсвечен волшебными огнями фейри; они искрились, мерцали и перемещались с места на место, но каждые несколько минут из них складывалась фраза «Любой день, но только не Валентинов день».

Алек не был любителем вечеринок, но ему был понятен повод для этого праздника.

Он сам сражался, чтобы остановить Валентина Моргенштерна. Он отдал бы ради этого собственную жизнь. Раньше он не слишком задумывался о том, как существа Нижнего Мира относились к Валентину, который считал их нечистыми и планировал стереть с лица Земли. Теперь он понял, насколько они были испуганы.

Среди Сумеречных охотников было много знаменитых воинов и до сих пор Алек не понимал, каково это для жителей Нижнего Мира – самим одержать победу, прославлять своих героев – известных не только какому-то одному клану, семейству или стае, но принадлежавших всему Нижнему Миру.

Его сочувствие местным несколько ослабло после того, как охранники-вервольфы настояли на личном досмотре. Они ощупывали и обхлопывали его дважды. Сначала охранники смотрели на него довольно равнодушно, но, заметив руны, всполошились.

– Это просто смешно! – рявкнул он. – Я сражался в той самой войне, победу в которой вы сегодня отмечаете. И сражался на вашей стороне, – быстро добавил он.

Появился начальник охраны, самый крупный оборотень – вполне естественно, решил Алек. Он негромко обратился к Сумеречному охотнику:

– Нам просто не нужны неприятности.

– Я не собираюсь доставлять никаких неприятностей. Я всего лишь, – раздельно произнес Алек, – пришел на вечеринку.

– А мне казалось, что вас будет двое, – пробормотал оборотень.

– Как? – удивился Алек. – Двое Сумеречных охотников?

Вервольф-начальник пожал могучими плечами.

– Ну, я надеюсь, что нет.

Магнус вмешался:

– Вы уже закончили с моим партнером по танцам? Я прекрасно понимаю, что от него трудно оторваться, но, увы, вынужден поторопить вас.

Начальник охраны пожал плечами и махнул рукой.

– Ладно, проходите.

– Спасибо, – негромко произнес Алек и потянулся к руке Магнуса. Охранники забрали у него лук и стрелы, но это не слишком беспокоило его, ведь они не заметили шести ангельских клинков и четырех кинжалов, спрятанных под одеждой. – Эти существа просто невыносимы.

Магнус слегка отпрянул, так что Алек не успел коснуться его ладони.

– Некоторые из этих существ – мои друзья, – заметил Магнус, но затем пожал плечами и улыбнулся. – Но ты прав, многие мои друзья невыносимы.

Алек не сумел улыбнуться в ответ. Ему не давало покоя то, что Магнус отнял у него руку. Так они и вошли в ярко освещенное палаццо – держась на небольшом расстоянии друг от друга. В эту минуту оно казалось Алеку глубокой, холодной пропастью.

Глава 12

По тонкому льду

Из-за дверей бального зала, занимавшего целое крыло дворца, доносились звуки «Императорского вальса» Иоганна Штрауса. Сотни гостей в самых невероятных карнавальных костюмах танцевали в такт, зал был наполнен музыкой – в буквальном смысле. Ноты парили в воздухе; они ожили, оторвались от черно-белых нотных листов, превратились в разноцветные живые существа. Вереницы музыкальных символов образовывали «строки», заливали волшебным сиянием причудливые маски и живописные прически танцующих.

По потолку двигались созвездия – но нет, так казалось лишь на первый взгляд. Это был оркестр. Из звезд складывались очертания музыкантов и их инструментов. Весы были первой скрипкой, Большая Медведица – второй. Орел играл на альте, Скорпион – на контрабасе, Орион – на виолончели, Геркулес – на ударных инструментах. Итак, звезды исполняли вальс, пары в масках танцевали, а над головами гостей витали ноты.

Магнус спустился по ступеням из каррарского мрамора, которые вели из холла в бальный зал. Алек и Шинь Юнь следовали за ним, держась немного позади, и со стороны их можно было принять за телохранителей.

– Принц Адаон, – воскликнул чародей, узнав друга.

Принц Адаон, чья маска лебедя сильно контрастировала с темной кожей, улыбнулся Магнусу поверх голов своих придворных.

– Ты близко знаком с принцем? – удивился Алек.

– С большинством принцев Неблагого Двора я бы не стал заговаривать по доброй воле, – усмехнулся Магнус. – Ты не поверишь, если я тебе скажу, в каких делах они все там замешаны. Им следует благодарить судьбу, что у фейри нет желтой прессы. Адаон из них еще самый приличный.

У подножия лестницы их встретил мужчина в лиловом смокинге и маске Смерти, закрывавшей все лицо. Его белые волосы были прилизаны и тщательно зачесаны назад. Магнус усмехнулся.

– Насколько я понимаю, перед нами сам хозяин.

– Почему вы так думаете? – спросил неизвестный с английским акцентом.

– А кто еще мог устроить подобную вечеринку? Превосходный прием, ты выложился на все сто процентов. Думаю, выкладываться на пятьдесят просто нет смысла. – Магнус пожал руку человеку в маске. – Малкольм Фейд, давненько не виделись.

– С начала нынешнего тысячелетия. Помню, когда мы беседовали в последний раз, у тебя был особенно отвратительный период.

– Что ж, можно и так сказать. Я был очень удивлен, когда до меня дошли слухи, что ты переехал в Лос-Анджелес, и тебя сделали Верховным Магом.

Малкольм приподнял маску, и Магнус увидел, что чародей улыбается. Выражение его лица было, как всегда, приятным, но печальным.

– Я тебя понимаю. Какие глупцы!

– Прими мои запоздалые поздравления, – продолжал Магнус. – Как жизнь? Насколько мне известно, ты постоянно трудишься над чем-то, но, очевидно, не над собственным загаром.

– Ну, я занимаюсь всем понемногу, в том числе, и организацией праздников. – Малкольм махнул рукой в сторону переполненного бального зала. Он великолепно изображал рассеянность и равнодушие, но Магнус видел чародея насквозь – слишком давно они были знакомы. – Рад, что тебе нравится моя скромная вечеринка.

К Малкольму подошли двое – фейри с голубой кожей, лиловыми волосами и перепонками между пальцами и еще один старый знакомый Магнуса. На носу у Джонни Грача, как обычно, красовались темные очки, хотя было странно видеть человека в солнечных очках ночью в полутемном помещении. Маг, который смотрел на торговца сверху вниз, заметил, что, узнав новоприбывших, тот вытаращил глаза и быстро отвел взгляд.

– О, вы знакомы? Я так и думал, что вы друг друга знаете, – мечтательно произнес Малкольм. – Это Гиацинта, моя незаменимая помощница в организации вечеринок. А это Джонни Грач. Уверен, для кого-то он тоже незаменим.

Магнус представил своих спутников.

– Александр Лайтвуд, Сумеречный охотник из Нью-Йоркского Института, и Шинь Юнь Цзюн, загадочная воительница с загадочным прошлым.

– Как загадочно, – начал Малкольм, но тут его отвлекло появление целой горы подносов с сырым мясом. Он беспомощно огляделся по сторонам. – Кто-нибудь может сказать, что мне с этим делать?

– Это для оборотней. – Гиацинта взмахом руки указала рассыльному, куда везти тележку. – Об этом я позабочусь. Насколько я понимаю, в данный момент твое присутствие требуется в гостиной.

Она коснулась пальцем сверкающей раковины, укрепленной в ухе, и прошептала несколько слов, обращаясь к Малкольму. Лицо Верховного Мага Лос-Анджелеса, и без того бледное, стало белым, как мел.

– О боги. Прошу меня извинить. Русалки захватили фонтан с шампанским и пытаются топить в нем гостей. – И он поспешно удалился.

– Ты был на Сумеречном базаре, – произнес Алек, узнав Джонни Грача.

– Ты никогда прежде меня не видел, – быстро проговорил Джонни. – И сейчас ты меня тоже не видишь. – И бросился бежать прочь из бального зала.

Алек обвел помещение пристальным взглядом. На его лице застыло суровое, подозрительное выражение. Многие из присутствующих с интересом рассматривали его.

Магнус привел на вечеринку «копа». Чародей прекрасно понимал это. И не мог упрекать Алека за то, что тот держится настороженно. Почти у всех существ Нижнего Мира в прошлом были темные пятна. Вампиры пили кровь, фейри и чародеи применяли магию отнюдь не в благих целях, оборотни теряли над собой контроль, и в результате кое-кто терял конечности. С другой стороны, Магнус отлично понимал и своих собратьев из Нижнего Мира, которые сторонились Алека. Не так уж много времени прошло с тех пор, как Сумеречные охотники перестали украшать интерьеры черепами оборотней.

– Привет, Магнус! – воскликнула чародейка с темно-синей кожей в простом зеленом платье и белой маске чумного доктора.

Магнус тут же пришел в восторг.

– Здравствуй, дорогая моя! – воскликнул он, сжал женщину в объятиях и закружил так сильно, что даже оторвал от пола. Затем, придя в себя, он с гордостью представил чародейку спутникам. – Алек, Шинь Юнь, это Катарина Лосс. Мы старые друзья.

– О, – произнесла Катарина. – Я много о вас слышала, Александр Лайтвуд.

На лице Алека отразилась тревога.

Магнусу так хотелось, чтобы эти двое понравились друг другу. Он с грустью смотрел на их настороженные, недоверчивые лица. Что ж, не все сразу, на это потребуется время.

– Можно тебя на пару минут, Магнус? – спросила Катарина. – Нужно поговорить наедине.

– Пойду поищу каменного козла, – бросила Шинь Юнь и ушла.

Катарина проводила ее озадаченным взглядом.

– Это всего лишь одна из свойственных ей цветистых фигур речи, – пояснил Магнус. – У нее загадочное прошлое.

– Я тоже должен идти, – сказал Алек. Он быстро догнал Шинь Юнь, и они начали что-то оживленно обсуждать – Магнусу показалось, что они решают, кто где будет искать.

– Встретимся здесь, в холле! – крикнул ему вслед Магнус. Алек, не оборачиваясь, поднял большой палец.

Катарина взяла Магнуса под руку и повела прочь, словно школьная учительница, поймавшая провинившегося ученика. Завернув за угол, они очутились в какой-то небольшой нише, куда почти не доносился шум вечеринки. Катарина сурово уставилась на чародея.

– Недавно мне пришлось исцелять раны Тессы, полученные, как она сказала, от рук каких-то поклонников демона, – заговорила она резким тоном. – Она утверждает, что ты, цитирую: «руководишь» сатанинской сектой. Будь добр, объясни, что происходит!

Магнус скривился.

– Все факты указывают на то, что я действительно приложил руку к основанию этой секты.

– Приложил руку? А подробнее можно?

– Ну, скажем так, обе руки.

Катарина ощетинилась.

– Я же тебе несколько раз говорила: не делай этого!

– Говорила? – переспросил Магнус. В глубине его души ожила крохотная искорка надежды. – Значит, ты помнишь, что тогда произошло?

Чародейка с расстроенным видом смотрела на друга.

– А ты не помнишь?

– Кто-то стер мои воспоминания о том времени, – объяснил Магнус. – Понятия не имею, кто это сделал и зачем.

В его голосе против воли прозвучала печаль, и он отвел взгляд. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то догадался об охватившем его отчаянии. Он так боялся утратить надежду и уверенность в себе. На лице подруги отразилось сочувствие.

– Я ничего об этом не знаю, – вздохнула она. – Я встретилась с тобой и Рагнором, мы собирались вместе провести короткий отпуск. Мне показалось, что ты чем-то озабочен, но на все расспросы ты отвечал шутками и смехом. Как всегда. Вы с Рагнором сказали, что у вас возникла замечательная идея, основать свой «игрушечный» культ. Я сказала вам, что этого делать не следует. Вот и все.

За прошедшие столетия Магнус, Катарина и Рагнор множество раз путешествовали вместе. После одной такой особенно запоминающейся поездки Магнусу запретили появляться в Перу. Он всегда наслаждался этими каникулами больше, чем любыми другими. Быть с друзьями – это было почти как вернуться домой.

Он знал, что эти счастливые дни никогда не вернутся. Рагнор погиб, а сам Магнус, судя по всему, сделал что-то ужасное.

– Почему ты меня не остановила? – воскликнул он. – Ты же всегда меня останавливала!

– Мне тогда нужно было перевезти через океан ребенка-сироту, чтобы спасти ему жизнь.

– Верно, – согласился Магнус. – Веская причина.

Катарина покачала головой.

– Стоило мне отвлечься всего на секундочку, и вот, пожалуйста!

Несколько десятков лет она работала в Нью-Йорке, в больницах для простых людей. Она спасала жизни сиротам. Исцеляла больных. Она всегда была голосом разума в их троице – Рагнор, Катарина и Магнус.

– Итак, я вместе с Рагнором планировал в шутку основать секту поклонников демона, и, судя по всему, замысел все-таки был воплощен в жизнь. Шуточный культ превратился во вполне реальный культ, и у него появился новый лидер. Они замышляют что-то с участием Верховного Демона.

Даже Катарине он не желал называть имя своего отца.

– Похоже, ваша «шутка» несколько вышла из-под контроля, – сухо заметила Катарина.

– Похоже, соль этой шутки заключается в моей персоне. Все в один голос утверждают, что новый глава секты – не кто иной, как я. Мне необходимо найти этих ребят. Ты знаешь чародея по имени Мори Шу?

Катарина покачала головой.

– Ты же понимаешь, что я не могу знать всех и каждого.

Мимо, спотыкаясь, прошла кучка пьяных фейри. Вечеринка набирала силу – шум и голоса стали громче, вино лилось рекой. Дождавшись момента, когда они снова остались вдвоем, Катарина продолжала.

– Ты угодил в такую передрягу и все равно таскаешь за собой Сумеречного охотника? – возмущенно шипела она. – Магнус, я знаю, что ты с ним встречаешься, но сейчас уже не до развлечений. Все серьезно. Его долг – сообщить Конклаву о том, что ты основал культ демона. Рано или поздно до них дойдут слухи о том, что ты возглавляешь секту, и неважно, расскажет ли им этот твой Лайтвуд или нет. Нефилимы не станут тратить время и силы на поиски истинного виновника. Нефилимы нетерпимы к слабостям. В их сердцах нет места ни состраданию, ни милосердию. Я видела, как дети Ангела убивали своих собратьев за нарушение их драгоценного Закона. Магнус, сейчас речь идет о твоей жизни.

– Катарина, – ответил Магнус. – Я люблю его.

Женщина пристально смотрела на него. У нее были глаза цвета морской воды, цвета бушующего моря, на дне которого покоятся затонувшие корабли с бесценными сокровищами. Она носила чумную маску во время настоящих эпидемий чумы. Она видела за свою жизнь так много трагедий. И оба знали, что причиной самых жестоких трагедий является любовь.

– Ты уверен? – тихо спросила она. – Ты всегда надеешься на лучшее, но на сей раз риск слишком велик. Он может причинить тебе гораздо больше боли, чем все прочие. Из-за него ты можешь погибнуть.

– Да, – отрезал Магнус. – Уверен ли я в том, что у нас что-то получится? – Он вспомнил мимолетное отчуждение, холодность, возникшую между ним и Алеком, когда они приехали на вечеринку. Он вспомнил, сколько тайн у него осталось, тайн, которыми он не собирался делиться с возлюбленным. – Нет. Но я твердо знаю, что люблю его.

В глазах Катарины он увидел печаль.

– Но он… он любит тебя?

– Да – пока что, – ответил Магнус. – А сейчас прошу прощения, мне нужно отправляться на поиски каменного козла, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Не понимаю, – усмехнулась Катарина, – но, наверное, следует пожелать тебе удачи.

Следующий час Магнус посвятил упорным поискам этого дурацкого козла. Он решил заняться первым этажом, поскольку Шинь Юнь и Алек отправились в другие места, и принялся тщательно исследовать комнаты, одну за другой. Из гостиной он перешел в музыкальный салон, затем в бильярдную; при этом он использовал практически незаметные чары, предназначенные для обнаружения скрытых засовов, рычагов или кнопок, с помощью которых можно было проникать в потайные ходы. К несчастью, дворец был накрыт гигантским «одеялом» магии, поэтому все заклинания возвращались к чародею в искаженном виде, ответы не имели никакого смысла.

Тем не менее, Магнус не оставлял своих попыток; он лавировал среди толпы, не спеша обследовал помещения, проводил пальцами по подозрительным предметам, ощупывал канделябры, снимал с полок книги, двигал статуэтки. Один раз, дернув за шнур звонка, который, как оказалось, представлял собой кусок водоросли, он обнаружил комнату, почти доверху заполненную водой. Несколько русалок развлекались с одним-единственным вампиром.

Магнус знал этого вампира, по имени Эллиотт, и знал, что у него не все дома. Вампир махал магу до тех пор, пока на поверхности воды не появилась пена.

– Не обращайте на меня внимания, – крикнул Магнус. – Продолжайте плескаться.

Он не заметил ничего необычного, ничего из ряда вон выходящего.

На очереди была курительная, расположенная в конце западного крыла. Огромный камин являлся центральным предметом обстановки в этой роскошной комнате, заставленной викторианской мебелью с гнутыми ножками и обилием бархата. Все предметы казались чудовищно непропорциональными. Гигантский алый диван с пуговицами, размерами напоминавший автомобиль, красовался рядом с парой синих кресел с высокими спинками, которые походили на детские стульчики. Живые обои на стенах чередовались с медными канделябрами и граммофонами; над всем этим гремел джаз.

На качелях, свисавших с люстры в центре комнаты, сидел дриад, но не тот, которого Магнус встретил днем на крыльце палаццо. У дальней стены вертикально висел серо-коричневый шезлонг; какая-то вампирша прохлаждалась в шезлонге с таким видом, как будто кресло стояло на полу, в нормальном положении. Магнус не знал, что Малкольм балуется антигравитационной магией, и про себя восхитился многосторонними талантами Верховного Мага Города Ангелов.

– Вид у тебя такой, словно тебе не помешало бы выкурить сигару, Магнус Бейн, – раздался откуда-то сбоку знакомый голос.

Он обернулся на голос и увидел женщину с красновато-коричневой кожей, одетую в модное платье металлического цвета, которое превосходно сочеталось с ее бронзовыми волосами. Маска ее представляла собой каскад золотых звезд, спадавший с макушки на шею. Маска была явно подобрана под глаза женщины: ее зрачки тоже имели форму звездочек.

– Гипатия, – произнес Магнус. – Спасибо за предложение, но я бросил уже в позапрошлом веке. У меня тогда был период отрицания.

Чародейка Гипатия Векс основную часть времени проводила в Лондоне, где занималась различного рода бизнесом и приобретением недвижимости. Магнусу случалось несколько раз иметь с ней дело за долгие годы жизни, и в какой-то момент они даже были довольно близки, но это закончилось очень давно. Больше ста лет назад.

Он сел напротив Гипатии, на такой же стул с высокой спинкой, который казался немного тесным для взрослого человека. Гипатия закинула ногу на ногу и, наклонившись вперед, сделала затяжку.

– До меня дошли довольно-таки грязные слухи насчет тебя.

Магнус тоже положил ногу на ногу, но откинулся назад.

– Рассказывай, прошу тебя. Я обожаю грязные слухи.

– Ведешь секту под названием «Багровая Рука» к славе и разрушению? – усмехнулась Гипатия. – Плохой мальчик.

Магнус решил, что, пожалуй, не стоит удивляться осведомленности Гипатии насчет культа. В отличие от второсортного жулика Джонни Грача, Гипатия, так сказать, принадлежала к высшей лиге. В начале двадцатого века она являлась хозяйкой салона для жителей Нижнего Мира, который служил местом действия большинства лондонских скандалов. Магнус помнил все тайны, которые ей тогда были известны. А поскольку она имела страсть к коллекционированию, он прекрасно понимал, что за сотню лет в ее «коллекции» набралось гораздо больше тайн.

– Не буду отрицать, я был плохим мальчиком, но в более широком смысле слова, – признал Магнус. – Все-таки слава и разрушение – это не мой стиль. Грязные слухи не имеют под собой совершенно никаких оснований.

Гипатия грациозно пожала плечами.

– Да, мне эта история тоже показалась притянутой за уши, но за последние несколько дней она распространилась среди наших со скоростью лесного пожара. Можешь себе представить, как это выглядит со стороны: ты руководишь демонической сектой и в то же самое время встречаешься с Сумеречным охотником! И не просто с каким-то там Сумеречным охотником, а с сыном двух членов Круга Валентина!

– Вот это уже не просто слухи.

– Рада слышать, – заметила Гипатия. – Судя по тому, что о нем рассказывают, парень просто ходячая катастрофа.

– Что есть, то есть, – усмехнулся Магнус. – И это приводит меня в полный восторг.

На лице Гипатии появилось совершенно невероятное выражение. За все годы их знакомства Магнус никогда не видел ее по-настоящему потрясенной.

– Тебе не помешало бы вспомнить о том, что ты – один из самых знаменитых магов планеты, – заговорила Гипатия, взяв себя в руки. – В Нижнем Мире есть личности, которые видят в тебе образец для подражания. К тебе приковано множество взглядов.

– Как обычно, – самодовольным тоном отозвался Магнус. – Это все моя эффектная внешность.

– Хватит болтать глупости, – резко произнесла Гипатия.

– Гипатия, – взмолился Магнус. – Разве ты меня не знаешь, разве ты не понимаешь, что меня меньше всего интересует внешняя сторона вещей?

Женщина тряхнула головой, и золотые серьги блеснули на фоне темной кожи.

– Знаю. Но тебя интересует мнение других. Я уверена, что тебя весьма интересует мнение этого Алека Лайтвуда. Не забывай, Магнус: я знаю, кто твой отец. Мы с тобой когда-то были довольно близки.

Нет, Магнус не забыл.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к Алеку.

– Ты сказал ему насчет своего отца? – требовательно спросила она.

После долгой паузы Магнус ответил:

– Нет.

Услышав это, Гипатия немного успокоилась.

– Хорошо. Надеюсь, ты не собираешься этого делать.

– Мои разговоры с бойфрендом, то, что я рассказываю ему, и чего не рассказываю, тебя не касаются.

– Я уверена, Магнус, что ты считаешь Алека существом, наделенным высочайшими моральными качествами, – произнесла Гипатия, тщательно подбирая слова. – Возможно, ты и прав. Но представь, в какое положение ты поставишь его, если он узнает, что представитель магов в Совете одновременно приходится сыном демону, которому поклоняется «Багровая Рука». Секта, занимающаяся похищениями и убийствами. Если ты ему действительно небезразличен, он скроет эти сведения; а когда вся история выйдет наружу, оба вы поплатитесь за молчание. Тебе прекрасно известно, что нефилимы способны на жестокость не только по отношению к существам из Нижнего Мира, но и к своим собратьям. Особенно это относится к тем Сумеречным охотникам, которые так или иначе отличаются от остальных.

– У всех нас, чародеев, имеются родители-демоны, Гипатия. Не такой уж это большой сюрприз, – возразил Магнус.

– Тебе не хуже меня известно, что не все демоны одинаковы. Не все вызывают у прочих существ такую ненависть, отвращение и страх, как твой отец. Но раз уж мы об этом заговорили, позволь не согласиться с тобой. Твое происхождение оказывает влияние на каждого из нас. На протяжении многих веков взаимоотношения между магами и нефилимами оставались весьма напряженными. Нас терпят, потому что наши таланты им полезны. Многие из нас имеют профессиональные связи с Конклавом. Ты – один из самых знаменитых чародеев в мире, и поэтому, нравится тебе это или нет, то, как тебя воспринимают нефилимы, влияет на отношение к остальным магам. Прошу тебя, не делай ничего такого, что сможет поставить под угрозу нашу безопасность и наше нынешнее положение. Мы боролись за него долго и упорно; ты знаешь, что ради него принесены немалые жертвы.

Магнусу хотелось разозлиться. Хотелось сказать Гипатии, чтобы она не лезла в его дела, в его личную жизнь.

Но он понимал, что ее слова – это в буквальном смысле «крик души». В ее тоне он чувствовал напряжение и даже отчаяние. Она боялась.

Чародей откашлялся.

– Я обдумаю твой совет. Гипатия, я вижу, ты очень хорошо информирована. Не можешь ли ты снабдить меня кое-какими сведениями? Ты случайно не знаешь мага по имени Мори Шу?

– Знаю, – ответила чародейка, откинувшись на спинку стула. Судя по всему, собственная вспышка несколько смутила ее. – Разве он не из твоей секты?

– Это не моя секта, – упрямо повторил Магнус.

– Он здесь, во дворце, – сообщила Гипатия. – Я недавно его видела. Мне кажется, вам двоим стоит поболтать, чтобы прояснить всю эту ситуацию с культом.

– Что ж, возможно, и стоит.

– Если тебя интересуют мои советы, – продолжала Гипатия, – я бы на твоем месте прояснила заодно и ситуацию с Сумеречным охотником.

Магнус одарил ее ослепительной улыбкой.

– Непрошеный совет – это вмешательство в частную жизнь, дорогая моя.

– Ну что ж, дело твое. Если попадешься в лапы к нефилимам, сам расхлебывай, – пожала плечами Гипатия. – Только боюсь, хлебать тюремную баланду тебе уже не придется; скорее всего, они тебя просто казнят, да и все.

– Очень приятно было пообщаться с тобой, Гипатия, – заметил Магнус.

Он почувствовал, что нужно выпить, и бродил по переполненному гостями палаццо до тех пор, пока не обнаружил бар. Усевшись у стойки, он заказал коктейль «Тьма и буря», который вполне соответствовал его настроению в данный момент. Тревога Катарины и страх Гипатии несколько поколебали присущий ему оптимизм и надежды на будущее.

Бар располагался у гигантского окна. За рядами бутылок находилась стеклянная стена, и Магнус мог видеть внутренний двор палаццо. Танцы были в самом разгаре. С улицы доносилась негромкая музыка, звук проникал сквозь светящийся зеленый «пузырь», который окружал танцующих. Магнус представил себе, как танцует с Алеком в разных местах в красивейших городах Европы… но этому не суждено было случиться. Из-за некоего необдуманного поступка, совершенного Магнусом в далеком прошлом.

Магнус щелкнул пальцами, и в руке его очутился хрустальный бокал; бокал сам собой наполнился янтарной жидкостью, а бутылка, стоявшая на полке, опустела.

– Привет, – окликнула его Шинь Юнь, подходя к бару с бокалом красного вина.

Магнус протянул к ней руку, зазвенел хрусталь.

– Есть какие-нибудь сдвиги?

– Увы. Я попыталась применить специальные заклинания для обнаружения потайных дверей, но результаты получились невнятными.

– У меня та же проблема, – отозвался Магнус, отпил глоток коктейля и пристально уставился в неподвижное лицо Шинь Юнь. – Я вижу, что ликвидация этого культа для тебя – личное дело, – произнес он уверенным тоном. – Ты много говоришь об охоте на демонов, но не желаешь распространяться о своих отношениях с сектой. Дело не только в том, что эти люди убили тех, кого ты любила. Тебя гложет чувство вины, и оно как-то связано с «Багровой Рукой». Можешь мне рассказать, что произошло?

Оба некоторое время смотрели сквозь стеклянную стену во двор, на танцующих. Так прошла минута.

– Ты умеешь хранить тайны? – спросила Шинь Юнь.

– Это зависит от того, какого рода тайну ты собираешься мне доверить, – ответил Магнус.

– Эту тайну я тебе все-таки доверю. А ты можешь делать с ней все, что тебе вздумается. – Она повернулась к нему лицом. – Я… я тоже была членом этой секты. В «Багровой Руке» преимущественно состоят люди, но, кроме того, они вербуют детей-чародеев. – В голосе Шинь Юнь прозвучало нечто вроде мрачной иронии. – Было время, когда я поклонялась тебе, Великому Отравителю, священному основателю и пророку «Багровой Руки», секты фанатиков Асмодея.

– Асмодея? – хрипло переспросил Магнус. Последняя жалкая надежда на то, что Джонни Грач ошибся насчет имени демона, разбилась вдребезги.

Он вспомнил, как в юности, несколько веков назад, ему страстно хотелось узнать имя отца. Именно тогда он обнаружил, что при помощи крови фейри можно привести в этот мир Верховного Демона.

Магнус не причинил вреда ни одному созданию Нижнего Мира для того, чтобы вызвать к себе отца. Он нашел для этого иной способ. Молодой маг взглянул в лицо своему отцу, он говорил с ним, а потом отвернулся от него, и сердце его обливалось кровью.

– Никто никогда не пытался вызвать Асмодея, по крайней мере, за последние несколько сотен лет, – продолжала Шинь Юнь. – Это какое-то новое веяние. Однако мы о нем постоянно говорили. Каждый осиротевший маг-ребенок был его ребенком, так утверждали лидеры секты. Я думала, что я его дочь. Все, что я делала, я делала ради служения ему.

Маги-дети. Он помнил, каково это, быть магом-ребенком, он помнил собственное одиночество и отчаяние. Любой негодяй мог тогда воспользоваться его безнадежным положением ради собственной выгоды.

Он ощутил приступ леденящего ужаса. Да, за многие годы он не раз слышал это название, «Багровая Рука»; это была кучка дилетантов, так он говорил Тессе, и Тесса соглашалась. А может быть, не только новый лидер представлял собой проблему, может быть, они стали проблемой намного раньше, когда никто еще ничего не понимал? Неужели им столько лет удавалось сохранять в тайне свой истинный облик?

– Ты поклонялась мне? – повторил Магнус, из последних сил стараясь скрыть охватившую его тревогу, отчаяние, боль. – Рад, что ты излечилась от этой чепухи. И долго это продолжалось?

– Несколько десятков лет, – горько ответила она. – Целую человеческую жизнь. Мне случалось… я убивала по их приказу. Я думала, что убивала ради тебя, во имя тебя. – Она помолчала. – Прошу, не рассказывай этому Сумеречному охотнику – Алеку – о том, что я убивала людей, когда состояла в секте. Если это необходимо, можешь рассказать, что я была поклонницей Асмодея.

– Не нужно, – прошептал Магнус. Но он не мог бы сказать, ради кого это делает: ради Шинь Юнь или ради себя самого. Шинь Юнь сказала, что считала себя дочерью Асмодея. Он мог представить, в какой ужас придет она, если узнает, что Магнус на самом деле сын Асмодея. Он подумал о Гипатии, вспомнил ее совет: ему ни в коем случае нельзя раскрывать Алеку тайну своего рождения. «Представь, в какое положение ты поставишь его. Тебе прекрасно известно, что нефилимы способны на жестокость не только по отношению к существам из Нижнего Мира, но и к своим собратьям».

– Много поколений людей сменилось на этой земле с того дня, как я вырвалась из их лап. С тех пор я пыталась уничтожить их, но в одиночку у меня ничего не получилось, а потом появился этот загадочный новый лидер. Мне не к кому было обратиться. Я почувствовала себя совершенно беспомощной.

– Но как же случилось, что ты вступила в секту?

Шинь Юнь опустила голову.

– Я уже и так рассказала тебе гораздо больше, чем собиралась.

Магнус не стал настаивать. Он тоже не любил говорить о своем детстве.

– Это очень смелый поступок с твоей стороны – вернуться и встретиться лицом к лицу с собственным прошлым, – негромко произнес он. – Я бы даже сказал «встретиться со своими демонами», но в данном случае это прозвучало бы слишком банально.

Шинь Юнь невесело усмехнулась.

– Думаю, бесполезно спрашивать тебя о том, где находится эта тайная Комната «Багровой Руки»? – Шинь Юнь покачала головой, и Магнус добавил без особой надежды: – Или эти «Красные свитки магии»?

– Мори это наверняка известно, – сказала Шинь Юнь. – Члены «Багровой Руки» доверяли ему больше, чем мне. Когда-то мы были близкими друзьями, но после побега мне пришлось оборвать все связи с ним. Прошло много лет, но все же мне кажется, что я узнаю его, если увижу. Думаю, он по-прежнему считает меня своим другом.

– Он где-то здесь, – ответил Магнус. – По крайней мере, мне так сообщили.

Магнус щелкнул пальцами; бокал с коктейлем ослепительно вспыхнул и исчез. Он потянулся к бутылке шампанского, которая стояла поблизости в ведерке со льдом. Вечеринка была шикарная, но Магнус находился в дурном настроении. День выдался неудачный. Он не обнаружил никаких тайных комнат, никаких следов этого неуловимого Мори Шу, и это его раздражало. Ему хотелось танцевать, хотелось забыть о том, что из его памяти выпало несколько лет жизни.

– Я поспрашиваю о нем, – пообещала Шинь Юнь.

– Будь так добра, – попросил Магнус, поднимаясь. – Мне нужно здесь еще кое с кем повидаться.

Он любил Алека, он хотел положить свое прошлое и истину о своей жизни к ногам Алека, как волны сверкающего шелка. Он хотел рассказать Алеку о своем отце и надеялся, что Алека это не оттолкнет. Но как мог он признаться возлюбленному в том, чего не помнил? И как он мог поведать Алеку секреты, которые, если верить Гипатии, навлекут на молодого человека гнев Конклава?

Он доверял Алеку. Верил ему безоговорочно. Но это доверие не гарантировало Алеку безопасность. Кроме того, Магнус в своей жизни уже не раз доверялся другим – и ошибался. Когда он направился на поиски Алека, его преследовал голос старой подруги:

«Но он… он любит тебя?»

Глава 13

Веди меня в танце к своей красоте[13]

Алек смотрел, как Катарина Лосс, подруга Магнуса, уводит его прочь. Мгновение спустя Шинь Юнь скрылась за высокими двойными дверями, якобы для того, чтобы осмотреть двор палаццо. Алек остался один посреди бала, находившегося в самом разгаре.

Алек был рад, что на нем маска. Он чувствовал себя покинутым на вражеской территории. Честно говоря, он бы гораздо охотнее оказался один на враждебной территории, чем на балу.

Магнус сказал, что некоторые из этих существ – его друзья.

Во время их приключений в Нью-Йорке Магнус всегда казался ему таким независимым, свободным, самостоятельным. Алек, напротив, был связан со своими собратьями, Сумеречными охотниками, но прежде всего – с сестрой и парабатаем. Алеку никогда не приходило в голову, что у Магнуса тоже есть друзья, знакомые, что он кого-то любит, кого-то помнит, кому-то предан. А теперь Магнуса не приглашали на праздники, его отвергли, он был отрезан от своего мира потому, что встречался с Алеком.

Алек знал: если он хочет быть с Магнусом, ему придется преодолеть свою застенчивость и неприязнь и научиться ладить с друзьями чародея. Магнус всегда старался помогать друзьям Алека. Алек решил найти какой-то способ сблизиться с жителями Нижнего Мира, хотя представления не имел, как это сделать.

С глубоким облегчением он вспомнил, что у него есть важное задание.

Он покинул бальный зал и, обходя кучки гостей, толпившихся в коридорах и комнатах, в конце концов, добрался до служебных помещений, также кишевших народом. Целая армия персонала, состоявшая, в основном, из джиннов, водяных, эльфов и всяческих духов, практически беззвучно сновала туда-сюда; служащие заботились о том, чтобы музыка не смолкала, огни горели, спиртное не заканчивалось, а во дворце поддерживалась идеальная чистота. В особом помещении сидело около дюжины магов; они по очереди несли дежурство и обновляли чары, которыми был буквально «пронизан» дворец. Огромная стая оборотней обеспечивала безопасность гостей.

Алек быстро прошел через помещение для персонала, расположенное позади столовой, и ступил в кухню, откуда его немедленно вышвырнул шеф-повар, крайне рассерженный гоблин, вооруженный секачом и шпателем.

Охотник поспешно покинул кухню. Гоблин не смог за ним угнаться.

Нигде Алек не заметил никакого каменного козла. Он решил вернуться на вечеринку и поспрашивать гостей, не видел ли кто из них этого парня, Мори Шу, хотя идея первым заговаривать с незнакомцами и тем более просить их о чем-то отнюдь не казалась ему привлекательной.

Неподалеку Сумеречный охотник заметил какую-то дверь, из-за которой доносилась приглушенная музыка. Открыв дверь, он вошел в комнату. Стены были расписаны фресками с изображениями лесных пейзажей, виноградников и синих бассейнов. У стены обнимались две женщины. Одна была маленькой, и ее пурпурное платье светилось в романтическом полумраке. Вторая, высокая, с длинными серебристыми волосами, заправленными за изящные уши фейри, взглянула на Алека поверх плеча своей любовницы и приподняла бровь. Маленькая женщина хихикнула, снизу вверх провела ладонью по бедру блондинки-фейри и сунула руку в разрез черного платья.

Алек попятился прочь из комнаты.

И захлопнул за собой дверь.

Где же Магнус, недовольно думал он.

Он продолжал бродить по дворцу. В следующей комнате группа жителей Нижнего Мира была занята игрой в карты. Алек заглянул в приоткрытую дверь. Он сообразил, что это за игра, лишь после того, как кто-то произнес фразу насчет «рыбы», и домовой в маске птицы, который, видимо, проиграл партию, поднялся и начал расстегивать пуговицы на рубахе.

– Ой, э-э, прошу прощения, – пробормотал Алек и собрался спасаться бегством.

Какая-то фея схватила его за рукав.

– Ты можешь остаться, Сумеречный охотник. Интересно будет взглянуть на твои руны.

– Отпусти, пожалуйста, – довольно спокойно ответил Алек.

Фейри лукаво сверкнула глазами.

– Я попросил вежливо, – сказал Алек. – Второй раз я просить не буду.

Она выпустила его, и Алек продолжил свои безнадежные поиски Мори Шу, каких-либо следов деятельности культа или, по крайней мере, кого-нибудь, кто не станет к нему приставать с непристойными предложениями.

В каком-то коридоре с блестящим паркетом и лепным потолком, расписанным златовласыми херувимами, он заметил юношу в маске рассерженного кота и байкерских ботинках. Парень не участвовал ни в обжиманиях, ни в прочих эротических действиях; он просто стоял, скрестив ноги и прислонившись к стене. Когда мимо прошла стайка фейри, хихикавших и щупавших друг дружку, неизвестный в маске отступил в тень.

Алек вспомнил самого себя в ранней юности, вспомнил, как его угнетали большие скопления народа. Он подошел и прислонился к стене рядом с мальчишкой. Он заметил, что тот набирает на телефоне сообщение: «Вечеринки были придуманы для того, чтобы меня раздражать. Здесь собрано то, что я больше всего ненавижу – живые существа, и все они занимаются тем, чего я терпеть не могу – общаются друг с другом».

– На самом деле, я тоже не люблю вечеринки, – сочувственно произнес Алек.

– No hablo italiano[14], – пробубнил парень, не поднимая головы.

– Э-э… – протянул Алек. – Вообще-то, я по-английски говорю.

– No hablo ingles[15], – без запинки ответил его собеседник.

– О, прекрати, меня этим не проведешь.

– Но попытаться стоило, – буркнул парень.

Алек подумал, что ему, наверное, надо уйти. Незнакомец набрал очередное сообщение адресату, который назывался просто «Р.Ф.». Алек не мог не заметить, что беседа эта была, вообще-то говоря, монологом; парень посылал сообщения одно за другим, не получая ответа. Последнее сообщение гласило: «В Венеции невыносимо воняет, как в сортире. А услышать такое от жителя Нью-Йорка – это уже кое-что».

Странное совпадение придало Алеку смелости, и он попробовал завести разговор еще раз.

– Я тоже стесняюсь, когда вокруг много незнакомых людей, – обратился он к пацану.

– Я не стесняюсь, – огрызнулся тот. – Я просто ненавижу всех, кто вертится вокруг, и все, что вокруг меня происходит.

– Ну ладно, – пожал плечами Алек. – Иногда это практически одно и то же.

Юноша поднял кудрявую голову, сдвинул на лоб маску рассерженного кота и замер. Алек, в свою очередь, тоже застыл на месте: его потряс вид клыков и вид знакомого лица. Перед ним был вампир, причем Алек отлично знал, кто это.

– Рафаэль? – пробормотал он. – Рафаэль Сантьяго?

Он очень удивился, увидев в Венеции помощника лидера нью-йоркского клана. Конечно, жители Нижнего Мира стекались на праздник со всех континентов, но Рафаэль никогда не производил на Алека впечатление завсегдатая вечеринок.

Сейчас он тоже отнюдь не казался любителем праздновать в веселой компании.

– Быть того не может, это ты, – хмыкнул Рафаэль. – Тот двенадцатилетний дурачок.

Алек не испытывал особой любви к вампирам. В конце концов, это были умершие люди. Алек видел слишком много смерти для того, чтобы радоваться очередному напоминанию о ней.

Он понимал, что вампиры бессмертны, но считал, что здесь нечем хвастаться.

– Мы совсем недавно вместе воевали. Я был с тобой на кладбище, когда Саймон восстал из мертвых. Ты много раз видел меня с тех пор, как мне было двенадцать.

– Мысли о тебе в возрасте двенадцати лет преследуют меня, – мрачно произнес Рафаэль.

– Хорошо, – сказал Алек, решив не углубляться в этот вопрос. – Скажи, ты не видел где-нибудь поблизости парня по имени Мори Шу?

– Я стараюсь не смотреть никому в лицо и ни с кем не встречаться взглядом, – отвечал Рафаэль. – И я не осведомитель Сумеречных охотников. И не любитель говорить с людьми и с кем бы то ни было еще. Ни здесь, ни в других местах.

Алек в досаде поднял глаза к потолку. В этот момент мимо, пританцовывая, пробежала какая-то фейри. Ее высокая прическа была украшена зелеными листьями, а сама женщина была одета весьма скудно: ее тело обвивали лишь несколько лент и парочка ветвей плюща. Она наступила на лиану, волочившуюся за ней по полу, споткнулась и едва не упала, но Алек подхватил ее.

– У тебя отличная реакция! – радостно воскликнула она. – И руки у тебя сильные. Не желаешь провести незабываемую бурную ночь, полную запретных удовольствий, с возможностью продления до семи лет?

– Гм, вообще-то, я гей, – сказал Алек.

Он не привык так легко говорить об этом, тем более с незнакомцами. Было странно слышать эти слова из собственных уст, и странно чувствовать в одно и то же время облегчение и старый призрачный страх.

Разумеется, фейри нельзя было ни удивить, ни шокировать подобным заявлением. Женщина в ответ лишь пожала плечами; затем взгляд ее упал на Рафаэля, и глаза ее загорелись. Судя по всему, что-то сильно привлекло ее в вампире: либо кожаная куртка, либо свирепая гримаса.

– А ты что думаешь о моем предложении, вампир?

– Я не гей, – отрезал Рафаэль. – Я не гетеросексуал. Меня это не интересует.

– Твоя сексуальная ориентация – «не интересует»? – удивленно переспросил Алек.

Рафаэль проворчал:

– Именно так.

Фейри поразмыслила несколько мгновений, затем предложила:

– А еще я могу принимать облик дерева!

– Я не сказал «не интересует, если ты не дерево».

– Погоди-ка, – внезапно воскликнула фейри. – Я же тебя знаю. Ты Рафаэль Сантьяго! Я слышала о тебе.

Рафаэль пренебрежительно махнул рукой.

– А ты не слышала, что я терпеть не могу всяческие разговоры?

– Ты герой победоносной войны существ Нижнего Мира с Валентином!

– Он один из героев войны союза Нижнего Мира и Сумеречных охотников, которая закончилась победой над Валентином, – вмешался Алек.

Выражение раздражения и досады на лице Рафаэля сменилось гримасой злобного удовольствия.

– Ах да, Сумеречные охотники нам вроде бы немного помогли, – бросил он.

– Ты же был там и все знаешь! – воскликнул Алек.

– Можно попросить у тебя автограф, Рафаэль? – спросила фейри.

В руке ее откуда-то возник широкий, блестящий зеленый лист и птичье перо. Рафаэль нацарапал на листе фразу: «Оставьте все меня в покое».

– Я буду хранить это, как реликвию, – воскликнула фейри и убежала прочь, прижимая автограф к груди.

– Не вздумай! – проорал ей вслед Рафаэль.

Ответом ему послужил лишь рев музыки, разносившийся по коридору. Алек и Рафаэль недовольно поморщились. Вампир поднял взгляд на Алека.

– Самая отвратительная вечеринка из всех, что я когда-либо видел, – произнес он. – А я ненавижу вечеринки. Меня постоянно спрашивают, нет ли у меня дополнительных сверхспособностей, а я отвечаю, что они меня путают с Саймоном, которого я терпеть не могу.

– Пожалуй, грубо сказано, – упрекнул его Алек.

– Приходится быть грубым с неоперившимися юнцами, иначе они никогда ничему не научатся, – сурово ответил Рафаэль. – Кроме того, у него очень глупые шутки.

– Да, это не всегда шедевры, – признал Алек.

– А ты его откуда знаешь? – Тут Рафаэль щелкнул пальцами. – Погоди, я вспомнил. Он дружит с этим несносным блондином, твоим парабатаем, верно?

Да, они были друзьями, хотя Саймон очень удивился бы, услышав об этом. Алеку было прекрасно известно, как вел себя Джейс, когда хотел завести с человеком дружбу. Нет, он не вел себя дружелюбно – это было бы слишком просто. Вместо этого он проводил целые дни в обществе «будущего друга», пока тот не привыкал к его постоянному присутствию – очевидно, именно это сейчас и происходило с Саймоном. Когда они были детьми, Джейс постоянно болтался вокруг Алека со злым и недовольным лицом, в надежде на то, что его заметят и полюбят. И, откровенно говоря, Алек предпочитал такое поведение неловким «задушевным» разговорам с целью узнать друг друга лучше.

– Верно. Кроме того, Саймон в некотором роде встречается с моей сестрой, Изабель, – добавил Алек.

– Быть того не может, – фыркнул Рафаэль. – Изабель в состоянии найти себе кого-нибудь получше.

– Э-э… ты что, знаком с моей сестрой? – удивился Алек.

– Однажды она пыталась прибить меня канделябром, но с тех пор мы не разговаривали, – объяснил Рафаэль. – С моей точки зрения, у нас просто идеальные отношения. – Он окинул Алека ледяным взглядом. – Я предпочитаю именно такие отношения со всеми Сумеречными охотниками.

Алек уже хотел бросить этот бессмысленный разговор и уйти, когда к ним подбежала хорошенькая вампирша в китайском платье; в ее волосах с крашеными пурпурными прядями развевались ленты, походившие на шелковые вымпелы. Лицо ее также было знакомо Алеку. Он видел ее в ресторанчике «У Таки» и в других местах Нью-Йорка, обычно в компании Рафаэля.

– Спаси нас, о бесстрашный вождь, – воскликнула подружка Рафаэля. – Эллиотт в большом аквариуме блюет чем-то синим и зеленым. Он пробовал кровь русалки. Он пробовал кровь селки. Он пробовал…

– Гм, – перебил ее Рафаэль и резко дернул головой в сторону Алека.

Алек помахал женщине.

– Сумеречный охотник, – произнес он. – Прямо здесь. Привет.

– Он старается соблюдать Соглашения и подчиняться всем известным Законам! – объявила женщина. – Потому что таковы представления нью-йоркского клана о настоящем веселье.

Алек, вспомнив Магнуса, попытался сделать обычное лицо, чтобы не пугать существа Нижнего Мира и не портить им вечеринку. Кроме того, в этот момент он узнал блестящее пурпурное платье.

– По-моему, я тебя сегодня уже видел, – неуверенно произнес Алек. – Ты… занималась любовью с девушкой-фейри?

– Тебе нужно выразиться более определенно, – рассмеялась вампирша. – Это же вечеринка. Я занималась любовью с шестью девушками-фейри, с четырьмя парнями-фейри и с говорящей поганкой, чей пол я затрудняюсь определить. Однако эта штука была довольно сексуальной, для поганки.

Рафаэль на мгновение прикрыл лицо свободной рукой.

– А что, ты намерен сделать из этого событие? – ощетинилась фейри. – Как замечательно узнать, что нефилимы продолжают лезть в наши дела! Ты, наверное, явился без приглашения?

– Я спутник одного из гостей, – объяснил Алек.

Вампирша перестала злобно сверкать глазами.

– Ах, и верно, ты же последняя катастрофа в личной жизни Магнуса, – усмехнулась она. – Так называет тебя Рафаэль. А я Лили.

Она не слишком охотно помахала Алеку. Тот бросил быстрый взгляд на Рафаэля; вампир приподнял бровь и недружелюбно покосился на Сумеречного охотника.

– Я не подозревал, что мы с Рафаэлем настолько близки, чтобы награждать друг друга ласковыми прозвищами, – заметил Алек, продолжая изучать лицо вампира. – Ты хорошо знаком с Магнусом?

– Практически не знаком, – ответил Рафаэль. – Только в лицо знаем друг друга. У меня не вызывает восторга его персона. И его манера одеваться. И его друзья. Пойдем отсюда, Лили. Александр, надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

– Я решила: ты вызываешь у меня отвращение, – обратилась Лили к Алеку.

– Взаимно, – сухо ответил Алек.

Вампирша неожиданно улыбнулась, но в следующий момент Рафаэль уволок ее прочь.

Алек, глядя вслед этой странной паре, испытывал чувство, близкое к сожалению. Несмотря на то, что они были вампирами и по какой-то причине относились к нему с нескрываемой враждебностью, они все же являлись частичкой Нью-Йорка. Пожалуй, кроме Рафаэля, Алек никогда не встречал существо, больше его самого ненавидевшего вечеринки.

Затем он снова вспомнил о насущной проблеме. Он поискал какую-нибудь лестницу или ход в цокольный этаж, но нашел лишь помещение для боулинга, превращенное в импровизированное место дуэлей. Рядом располагался амфитеатр, где творилось нечто вроде древнеримской оргии. В дальней части цокольного этажа, в бассейне, была организована сумасшедшая пенная дискотека. Все это оглушило, ошеломило Алека и вывело его из равновесия. Каменных козлов по-прежнему нигде не было видно.

Он нырнул в какую-то боковую дверь и очутился в слабо освещенном пустом коридоре; судя по всему, коридор вел в подвал. Толстые каменные стены заглушали пьяные вопли и гул музыки. Алек двинулся вперед по коридору, спустился по короткой лестнице и заметил, что на толстом слое пыли, весьма кстати покрывавшем ступени, четко отпечатались следы. Кто-то побывал здесь, причем совсем недавно.

На нижнем уровне располагался подвал с грубо вырубленными каменными стенами; с одной стороны выстроились деревянные бочонки, с другой – стеллажи с продуктами. Если в палаццо действительно имелась потайная комната, то лучшего места для нее было не найти. Алек начал осматривать и ощупывать бочонки в поисках фальшивого дна, скрытого рычага или еще чего-нибудь необычного. Он дошел до середины ряда, как вдруг услышал негромкие голоса и какое-то царапанье. Алек замер, наклонил голову набок и прислушался. Руны помогли ему разобрать разговор с довольно большого расстояния.

– Раньше здесь находилась штаб-квартира «Багровой Руки», – произнес мужской голос с французским акцентом. – Но я не заметил никаких следов деятельности культа, лишь следы вечеринки, организованной с небывалым размахом. Я даже слышал, что здесь присутствует сам Магнус Бейн.

– Все равно, надо обыскать здание, – ответила женщина. – Дело не на один час.

Алек вытащил клинок серафима, но не активировал его и начал красться в том направлении, откуда доносились голоса. Короткий коридорчик вел из подвала в огромный винный погреб. Стены были от пола до потолка уставлены полками с бутылками. Ослепительный белый свет переносного фонаря заливал помещение. Перед источником света стояли две фигуры и изучали небольшую статую, вроде бы фигуру Вакха. Алек различил профиль женщины и ее ухо, принадлежавшее фейри.

Резкий свет, который бил в глаза, не давал ему рассмотреть лица неизвестных, и он продолжал медленно двигаться вперед, беззвучно переставляя ноги. Ни одно существо Нижнего Мира не могло услышать приближавшегося Сумеречного охотника, если Охотник этого не хотел.

Откуда-то прилетевший кинжал едва не проткнул рукав черного сюртука Алека.

Возможно, некоторые существа Нижнего Мира все же могли слышать шаги Сумеречных охотников.

– Атиид! – крикнула женщина, и клинок серафима, который она сжимала в руке, охватило пламя. Мужчина натянул тетиву лука.

– Стойте! – воскликнул Алек и свободной рукой сорвал маску. – Я Сумеречный охотник! Я Алек Лайтвуд из Нью-Йоркского Института!

– О, – сказал мужчина и опустил лук. – Привет.

Женщина, которая первой выхватила оружие, не спрятала клинок, но, подойдя к Алеку ближе, стала пристально разглядывать его. А Алек рассматривал ее. И вдруг он узнал эту женщину, ее белую, словно перламутр, кожу, каскад светлых волос, изящные заостренные уши, выразительные сине-зеленые глаза. Сейчас ее прекрасное лицо было суровым.

Это была та самая женщина-фейри, она целовалась с вампиршей в комнате с фресками, куда Алек ворвался без стука.

Это была та самая женщина, Сумеречный охотник, которую Алек видел с воздушного шара в Париже; она гналась за демоном-иблисом по крышам.

Алеку было известно о существовании лишь одной женщины-фейри в рядах Сумеречных охотников.

– Ты Хелен Блэкторн, – медленно заговорил он, – из Лос-Анджелеса. Что ты здесь делаешь?

– Я в командировке, – ответила Хелен. – Я провела несколько дней в Парижском Институте и собиралась отправиться дальше, в Рим, когда до нас дошли слухи об одном маге, который вызывает демонов и руководит сектой под названием «Багровая Рука».

– Какие слухи? – воскликнул Алек. – Что именно ты слышала, и где?

Но Хелен оставила его вопросы без ответов.

– С того дня я преследую демонов и ищу чародея. Малкольм Фейд, Верховный Маг Лос-Анджелеса, пригласил меня на эту вечеринку, и я приехала в надежде найти кое-какие сведения. А что ты здесь делаешь?

Помедлив, Алек ответил:

– О. Хм-м. Отдыхаю.

И тут же сообразил, как глупо прозвучало это высказывание, хотя оно было ближе всего к правде. Ведь он не мог выразиться яснее, чтобы не выдать Магнуса и не очутиться перед Конклавом с объяснением: «Мой бойфренд-маг совершенно случайно основал секту поклонников демона».

Прежде, когда у Алека случались неприятности, он всегда обращался за помощью к своим собратьям, Сумеречным охотникам. Если бы не Магнус, он рассказал бы этим двоим о Мори Шу и каменной голове козла, и они вместе продолжили бы поиски. Но сейчас Алек не мог этого сделать. Возможно, он и эти Сумеречные охотники находились по разные стороны баррикад.

Он взглянул на своих новых знакомых и вместо облегчения при виде их испытал лишь неприятное чувство от необходимости сочинять очередную ложь.

– Я приехал сюда, чтобы приятно провести время, – жалким голосом выговорил Алек.

На лице Хелен отразилось недоверие.

– В подвале бывшей штаб-квартиры дьявольской секты, во время вечеринки Нижнего Мира, кишащей всякого рода негодяями, вооруженный ангельским клинком?

– А что, по-твоему, это не увлекательно? – спросил Алек.

– Я о тебе слышала, – заявила Хелен. – Ты участвовал в войне. Ты – тот самый приятель Магнуса Бейна.

– Он мой бойфренд, – ровным голосом проговорил Алек.

Произнося эти слова, он старался не смотреть в лицо второму Сумеречному охотнику, который молча стоял за спиной женщины. Алек не забыл сцену с вампиршей и решил, что Хелен вполне нормально относится к гомосексуальным отношениям, несмотря на то, что среди Сумеречных охотников это осуждалось.

И действительно, она, судя по всему, вовсе не была шокирована. Лицо ее выражало лишь озабоченность.

– Малкольм Фейд говорил мне, что Магнус Бейн якобы и есть тот маг, который возглавляет «Багровую Руку», – сказала она.

Итак, эти слухи все же дошли до Сумеречных охотников. Алек велел себе успокоиться. Малкольм был Верховным Магом Лос-Анджелеса. Хелен жила в Лос-Анджелесском Институте. Они знали друг друга. Это не означало, что вся история уже известна Конклаву.

– Это неправда, – стараясь изобразить как можно более убедительный тон, произнес Алек.

– Да, Малкольм тоже говорил, что не верит в это, – признала Хелен.

– Отлично, – сказал Алек. – Вижу, у вас все под контролем. Я, пожалуй, пойду наверх, веселиться.

Хелен с небрежным видом прошла мимо него и взглянула в сторону лестницы, чтобы проверить, нет ли там кого-нибудь еще. От внимания Алека не ускользнуло то обстоятельство, что она по-прежнему держала наготове клинок серафима, а также то, что она отрезала ему путь к отступлению. Обернувшись, женщина заявила:

– Я считаю, что ты должен отправиться с нами в Римский Институт, чтобы ответить на кое-какие вопросы.

Алеку удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но он похолодел, услышав эти слова. Если до этого дойдет, Конклав заставит его взять в руки Меч Смерти, и тогда он расскажет всю правду, даже против воли. Ему придется сказать, что Магнус не отрицает участия в основании секты.

– Мне кажется, ты поднимаешь много шума из ничего, – пробормотал он.

– Согласен, – неожиданно заговорил другой Сумеречный охотник, и Алек в первый раз обратил на него внимание. Он был невысокого роста, стройный, с приятным лицом, густыми вьющимися темно-рыжими волосами; говорил он с французским акцентом. – Прошу прощения, месье Лайтвуд, вы не были недавно в Париже?

– Да, был, как раз оттуда мы и приехали в Венецию.

– А вы, случайно, не летали там на воздушном шаре?

Алек едва не сказал «нет», но сообразил, что врать уже поздно.

– Ага, летал.

– Я так и знал! – Сумеречный охотник бросился к Алеку, схватил его за руку и с энтузиазмом стиснул ее. – Я хочу вас поблагодарить, месье Лайтвуд. Можно, я буду называть вас Алеком? Меня зовут Леон Верлак, я из Парижского Института. Мы с ravissante[16] Хелен были теми самыми Сумеречными охотниками, которым вы помогли ночью, на крыше. Я не знаю, как вас отблагодарить.

Взгляд Хелен красноречиво говорил о том, что она прекрасно знает, как отблагодарить Алека: никак. Алек не без труда высвободил руку из хватки Леона. Тот, казалось, не собирался отпускать ее.

– Значит, ты тоже побывал в Париже? – небрежно бросила Хелен. – Какое поразительное совпадение.

– Посетить Париж во время каникул в Европе – это нечто из ряда вон выходящее? – спросил Алек.

– Не посетить Париж – это было бы преступлением! – согласился Леон. – Вам следовало бы заглянуть к нам в Парижский Институт, Алек. Я бы показал вам все достопримечательности, как показывал нашей очаровательной Хелен, за которой я готов последовать всюду. Даже на эту кошмарную вечеринку.

Алек переводил взгляд с Хелен на Леона, пытаясь сообразить, вместе они или нет. Хелен недавно целовалась с той вампиршей, поэтому он решил, что между его новыми знакомыми ничего нет, но он был совершенно неопытен в подобных вещах. Может быть, сейчас между ними начнется перепалка, какие бывают у всех пар, и они отпустят его восвояси, подумал он.

– Пойди, подгони машину, Леон, – велела Хелен. – По дороге в Рим ты успеешь расспросить Алека обо всем, что тебе угодно.

– Подожди, – возразил Леон. – Алек в Париже спас нам обоим жизнь. Он бы не стал этого делать, если бы был связан с сектой. Я, например, ему верю. Он просто заметил подозрительную возню в погребе, то есть нас с тобой, и решил выяснить, в чем дело. Так поступил бы на его месте любой Сумеречный охотник. Несмотря на то, что он сейчас в отпуске.

Он одобрительно кивнул Алеку.

– Никаких проблем, – осторожно произнес Алек.

– А кроме того, ты только взгляни на него! – продолжал Леон. – Совершенно очевидно, что он пришел на вечеринку. Он выглядит просто фантастически. Я говорил тебе, что нам нужно надеть маски. Пусть бедняга отдыхает дальше, Хелен, а мы отправимся на поиски настоящих следов.

Хелен довольно долгое время рассматривала Алека, затем медленно убрала клинок серафима.

– Ну ладно, – неохотно согласилась она.

Алек не стал расспрашивать Сумеречных охотников ни о Мори Шу, ни о чем-либо еще, и, не задерживаясь, направился к лестнице.

– Постой! – воскликнула Хелен.

Алек обернулся, изо всех сил стараясь скрыть охвативший его страх.

– Что?

– Спасибо, – сказала Хелен. – За помощь в Париже.

Алек неожиданно для самого себя улыбнулся.

– Не за что.

Хелен улыбнулась в ответ. Когда она улыбалась, она становилась красавицей.

И все же Алек никак не мог прийти в себя от потрясения, поднимаясь на верхние этажи, с трудом шагая «против течения», навстречу толпе гостей, направлявшихся в бальный зал.

Он думал: неужели такой же ледяной ужас, дурное предчувствие, которое охватило его во время разговора с Хелен, испытывали жители Нижнего Мира всякий раз, когда их допрашивали Сумеречные охотники? С другой стороны, он мог понять Хелен, которая намекала на его связи с сектой. Алек на ее месте тоже подозревал бы любого. Алек слишком хорошо знал, что предателем может оказаться кто угодно – как, например, его учитель, Ходж Старквезер, который переметнулся на сторону Валентина во время Смертельной Войны. К тому же, подозрения Хелен были вполне обоснованны: ведь он, в конце концов, солгал ей – по крайней мере, утаил важную информацию. Вспоминать о том, что он солгал Сумеречным охотникам, которые были на одной стороне с ним, было ужасно. Он чувствовал себя предателем.

Но он чувствовал бы себя еще хуже, если бы из-за его доверчивости или наивности Магнус попал в беду. Конклав должен был защищать таких, как Магнус, а не угрожать им. Алек всегда верил в закон, но теперь он считал, что если Закон не ограждал Магнуса от неприятностей, то Закон следовало изменить.

В этом мире Алек безоговорочно доверял, наверное, лишь шести людям, и одним из них был Магнус. Он просто не ожидал, что доверие и любовь к кому-то может привести к таким осложнениям.

Если бы только он мог найти Магнуса! Он не думал, что такое возможно, но в палаццо сейчас было еще больше народу, чем несколько часов назад, когда они приехали сюда.

Алек долго поднимался по бесконечным лестницам и, наконец, добрался до длинного каменного балкона, который опоясывал бальный зал на уровне второго этажа. Балкон вполне подходил для того, чтобы наблюдать за всеми участниками вечеринки сразу. Ему понадобилось лишь один раз обойти зал по периметру, прежде чем он заметил Магнуса, который танцевал внизу, в толпе жителей Нижнего Мира и простых людей. Увидев Магнуса, Алек, наконец-то, почувствовал, как спало напряжение. До знакомства с Магнусом Алек не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью расслабиться, стать самим собой, быть абсолютно счастливым. А потом появился Магнус, и то, что казалось невероятным, невозможным, стало возможно. Всякий раз при виде возлюбленного Алек испытывал нечто вроде небольшого потрясения, и лицо Магнуса дарило Сумеречному охотнику слабую надежду на то, что все еще будет в порядке – когда-нибудь.

Вдоль двух стен бального зала тянулись ряды огромных арочных окон; сейчас окна эти были открыты, и со стороны дворец напоминал золотую шкатулку, сиявшую на фоне черного бархатного неба, а у подножия этой «шкатулки» плескалась блестящая черная вода. Пол бального зала был голубым, как озеро летним днем. Под потолком мерцал звездный оркестр, а люстры походили на каскады падающих звезд, и фейри качались на них, как на качелях. На глазах у Алека какая-то фейри спихнула свою соседку с канделябра. Алек напрягся, но сброшенная девушка развернула бирюзовые крылья, полупрозрачные, словно газовая материя, и благополучно приземлилась среди танцующих.

По залу летали крылатые фейри, оборотни кувыркались среди толпы, словно акробаты, вампиры хохотали, сверкая клыками, а рядом отплясывали чародеи, окутанные плащами, сотканными из света. Гости поднимали и сбрасывали маски, метавшиеся факелы оставляли за собой огненные следы, подобные горящим лентам, а на стенах танцевали серебристые отблески волн, освещенных луной. Алеку доводилось прежде замечать красоту в блестящих башнях Аликанте, в грациозных движениях сражавшейся сестры и парабатая, во многих знакомых ему, любимых вещах. Но до встречи с Магнусом он не замечал красоты в Нижнем Мире. А она была здесь, просто ее нужно было увидеть.

Алек пожалел о том, что все это время злился и негодовал на жителей Нижнего Мира. Его возмущало то, что они считали победу над Валентином исключительно собственным достижением. Он прекрасно знал, что происходило на войне. Он участвовал в ней, сражался плечом к плечу с обитателями Нижнего Мира; именно победа в войне сделала возможной эту свободу, радость, праздник. Это была не только его победа – это была их победа.

Алек вспоминал, как они с Магнусом делились друг с другом силой при помощи руны Альянса; тогда магия руны лишь усилила связь между ними. Он подумал: «Это наша общая победа».

Они с Магнусом разберутся и с этой головоломкой. Они найдут кого-нибудь, кто поможет им преодолеть зловещий лабиринт золотых колонн и темных вод. Они справлялись и с более серьезными задачами. На сердце у Алека стало немного легче при этой мысли, и в тот же миг он увидел в толпе чародея.

Голова Магнуса была откинута назад, мерцающий белый костюм был измят, словно постель после бурной ночи, белый плащ развевался за спиной, подобно лунному лучу. Зеркальная маска сидела криво, черные волосы растрепались, стройное тело извивалось в танце, и вокруг его пальцев, словно десять драгоценных колец, мерцал волшебный свет, свет его магии, которую он направлял то на одного танцующего, то на другого.

Фейри по имени Гиацинта поймала один ослепительный луч и начала вращаться, держась за него, как будто луч был лентой на майском дереве. Вампирша в фиолетовом китайском платье-ципао, Лили, танцевала с вампиром, который, судя по всему, был тем самым Эллиоттом. Алек пришел к такому выводу, увидев синие и зеленые пятна у него на лице и на груди. Малкольм Фейд присоединился к Гиацинте, хотя та была сильно озадачена, увидев, что он танцует джигу. Чародейка с голубой кожей, которую Магнус называл Катариной, вальсировала с высоким рогатым фейри. Фейри с темной кожей, которого Магнус называл принцем, был окружен танцующими придворными.

Магнус рассмеялся, увидев, что Гиацинта воспользовалась его магическим лучом, словно лентой, и принялся «разбрасывать» вокруг мерцающие полосы голубого света. Катарина отмахнулась от чар Магнуса, и рука ее слабо светилась белым светом. Вампиры, Лили и Эллиотт, позволили «лентам» магического света обмотаться вокруг своих запястий. Они не показались Алеку слишком доверчивыми, но без раздумий поддались чарам Магнуса; Лили притворилась пленницей, а Эллиотт с энтузиазмом раскачивался и подпрыгивал, когда Магнус со смехом привлек их к себе в танце. Зал был наполнен музыкой и звездным светом, и Магнус в этой пестрой компании сиял ярче всех.

Пробираясь к лестнице, Алек задел локтем Рафаэля Сантьяго, который стоял, опершись о перила балкона, и смотрел вниз, на гостей. Взгляд его темных глаз надолго задержался на Лили, Эллиотте и Магнусе, и на его губах блуждала странная усмешка. Когда Рафаэль заметил Алека, его лицо тут же приняло прежнее злобное, угрюмое выражение.

– Я нахожу подобные бессмысленные проявления радости отвратительными, – заявил он.

– Дело твое, – ответил Алек. – А мне нравится.

Он спустился в зал со светящимся полом и начал пробираться через толпу. Вдруг откуда-то сверху раздался гулкий голос:

– Это диджей Бэт, величайший диджей в мире… То есть, диджей из первой пятерки. Вы слушаете прямую трансляцию из Венеции, поскольку маги совершенно безответственно обращаются с финансами, и-и-и сейчас прозвучит песня для влюбленных! Или для друзей, которые не прочь друг с другом потанцевать. А те из нас, кто предпочитает оставаться унылыми одиночками, собираются выпивать в баре.

Зазвучала медленная, чарующая мелодия, из тех, что заставляют трепетать сердца любящих. Алек думал, что танцплощадка не может вместить больше народу, и тем не менее, здесь стало еще теснее. Десятки существ из Нижнего Мира в масках и вечерних костюмах, которые прежде подпирали стены, устремились в зал. Алек очутился в неловком положении – он стоял в полном одиночестве посередине зала, а вокруг него кружились пары. Перед глазами у него мелькали терновые венки и разноцветные плюмажи. Он в тревоге озирался в поисках пути к отступлению.

– Могу я пригласить вас на танец, сэр?

Он обернулся и увидел Магнуса в белом с серебром костюме.

– Я собирался тебя искать, – сказал Алек.

– Я видел, как ты пришел. – Магнус немного сдвинул маску на лоб. – Мы нашли друг друга.

Он шагнул ближе к Алеку, положил руку ему на талию, другой сжал его пальцы и поцеловал его. Мимолетное прикосновение губ походило на луч света, падающий на поверхность ручья – этот луч озарял воду, наполнял ее волшебным сиянием. Алек инстинктивно прижался к Магнусу, желая, чтобы свет снова озарил его душу и наполнил счастьем, но затем с неохотой вспомнил, что они должны думать о деле.

– Я встретил здесь женщину, Сумеречного охотника, по имени Хелен Блэкторн, – прошептал он, не отстраняясь от губ Магнуса. – Она сказала…

Магнус снова поцеловал его.

– Нечто очень занятное, я уверен, – произнес маг. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Могу я пригласить тебя на танец?

– Разумеется, – ответил Алек. – Я хочу сказать… с удовольствием. Только… сначала мы должны разобраться с этой проблемой.

Магнус вздохнул и кивнул.

– Мы разберемся во всем. Расскажи, что случилось.

Он улыбался, но теперь улыбка погасла. Плечи поникли, словно придавленные тяжким гнетом. Алек впервые осознал, что Магнус чувствует себя виноватым в том, что их отдых испорчен. Он подумал: как это глупо, ведь без Магнуса у него не было бы ни каникул, ни магического сияния, ни радости, ни огней, ни музыки.

Алек протянул руку и прикоснулся к маске Магнуса. Он увидел в ее зеркальной поверхности свое отражение: его голубые глаза широко раскрыты, вокруг мелькают огни карнавала. И едва узнал себя самого – он выглядел таким счастливым…

Он сдвинул маску на лоб Магнуса, чтобы видеть его лицо. Так было лучше.

– Сначала потанцуем, – сказал он.

Одной рукой он обхватил Магнуса за талию, затем подумал, что так не делается, и неловко отстранившись, хотел положить руки на плечи партнера.

Магнус снова улыбался.

– Позволь мне.

Алек никогда прежде не интересовался танцами, если не считать нескольких неловких детских попыток потанцевать с сестрой или с их подругой Алиной. Рука Магнуса скользнула вниз по спине Алека, и они начали танцевать. Алек не был танцором, но он был воином, и вдруг обнаружил, что инстинктивно чувствует, как реагировать на движения Магнуса и как двигаться в такт. Через несколько минут они уже летели по залу так, будто всю жизнь только этим и занимались, изящно, грациозно, ловко, как все остальные пары. Внезапно Алек понял, как это – танцевать по-настоящему, а ведь это занятие раньше его не привлекало. Он всегда считал, что все эти сказочные моменты близости жизнь припасла для других – для Джейса, Изабель, для всех, кроме него. И, тем не менее, это случилось.

Казалось, люстра светила прямо на них. Какая-то фейри швырнула вниз с балкона пригоршню мерцающих звезд. Крошечные светлые точки сияли в черных волосах Магнуса, плыли в воздухе между ним и Алеком. Алек подался вперед, их лбы почти соприкоснулись, и губы снова встретились. Оба они улыбались, их улыбки совпадали идеально, как кусочки головоломки. Алек закрыл глаза, но по-прежнему видел свет.

Наверное, счастье все-таки возможно, думал он. Наверное, оно было возможно и прежде. Просто ему был нужен Магнус, чтобы открыть эту дверь и увидеть все чудеса, которые жили в его душе. Понять, что он способен радоваться жизни, быть счастливым.

Губы Магнуса легко коснулись его губ. Он обнимал Алека за шею, привлек его к себе ближе, теснее прижался к нему. Тело Магнуса покачивалось, двигалось совсем рядом с Алеком, вплотную к нему, и свет превратился в жар. Рука Магнуса скользнула вниз, под лацкан сюртука и замерла на груди Алека, прикрытой тонкой рубашкой, на его бешено бьющемся сердце. Алек убрал руку со стройной спины Магнуса, зацепился рукавом за чешуйки на его причудливом поясе, затем снова взял руку возлюбленного, их пальцы сплелись у него на груди. Алек чувствовал, как жар медленно заливает его шею, лицо, и голова кружится от ликования, смущения и страсти. Все ощущения были новыми. Его постоянно сбивало с толку сочетание нежности и острой, невыносимой боли, вызываемой желанием, невероятное сочетание противоположных, несовместимых ощущений, которые, тем не менее, было невозможно разделить. Он не ожидал в своей жизни испытать что-то подобное, но теперь, когда это случилось, он не знал, как будет жить дальше без этого чувства. И надеялся на то, что ему не придется привыкать жить без него.

– Александр, ты… – начал было Магнус, и шепот его был едва различим из-за музыки и пронзительного хохота подвыпивших оборотней. Голос его был низким, нежным, он был единственным звуком, самым важным звуком в этом мире.

– Да, – прошептал Алек прежде, чем Магнус успел договорить. Ему хотелось лишь одного: сказать «да» в ответ на все просьбы Магнуса. Он впился поцелуем в губы Магнуса, жадные, горячие, и тела их страстно прижались друг к другу. Они целовались, забыв обо всем, словно утоляя невыносимую жажду, и Алеку было уже все равно, смотрит на них кто-то или нет. Тогда, в Зале Соглашений, он поцеловал Магнуса для того, чтобы продемонстрировать всему миру, чтó он чувствует. Сейчас остальной мир был ему безразличен. Его интересовало лишь одно: близость тела Магнуса, их движения, прикосновения, эта лихорадка, от которой ему хотелось умереть, упасть на колени и увлечь Магнуса за собой.

А затем раздался оглушительный грохот, всех ослепила невероятно яркая вспышка, словно посреди зала рухнул метеор, и Алек с Магнусом замерли в напряжении, не зная, что делать. Какой-то неизвестный маг появился у подножия лестницы; взгляд его был прикован к лицу Малкольма Фейда, и хотя Алек не узнал чародея, он сразу уловил тревогу и страх, охватившие гостей.

Алек, не разжимая руки, заставил Магнуса отодвинуться, загородил его своим телом, а второй рукой извлек клинок серафима и шепотом произнес имя ангела. Диджей Бэт и Рафаэль, которые выпивали в баре, со стуком поставили бокалы на стойку. Рафаэль, расталкивая окружающих, начал пробираться к своим вампирам. Лили и Эллиотт последовали за лидером. Алек повысил голос, так что он разнесся по залу и породил эхо среди мраморных стен; свет ангельского меча озарил палаццо.

– Все, кому нужна защита Сумеречного охотника, – крикнул Алек, – идите ко мне!

Глава 14

Высокая вода

Одна рука Алека лежала в руке Магнуса, второй он сжимал рукоять клинка серафима. Некоторые гости осторожно подбирались к нему, видимо, желая воспользоваться предложенной защитой. Магнус внимательно осматривал зал, гадая, кто сделает первый шаг.

Оборотень, начальник охраны, бежал вниз по лестнице. Маг, стоявший у нижней ступени, сделал едва заметный жест. Оборотень поднялся в воздух, пролетел над толпой гостей, шлепнулся на мраморный пол и, проехавшись по полированной поверхности, врезался в стену. Катарина подбежала к нему и помогла подняться; он согнулся пополам и ощупывал ребра.

Маг даже не повернул головы, чтобы взглянуть на жертву. Это был невысокий бородатый мужчина с глазами змеи; кожа его была покрыта белыми чешуйками. Он спустился на пару ступеней, не переставая искать кого-то в толпе.

– Малкольм Фейд. – На лице чародея появилось грозное выражение, когда он указал пальцем в сторону Верховного Мага Лос-Анджелеса. Из кончика пальца возникло облачко пара. – Ты украл мою вечеринку и мой особняк.

– Привет, Барнабас, – отозвался Малкольм. – Ты потерял какой-то особняк? Как это печально. Надеюсь, ты его найдешь.

– Я купил этот особняк на прошлой неделе! В тот самый момент, как он поступил в продажу! – взревел Барнабас. – Сейчас мы находимся во дворце, который ты у меня украл!

– О, замечательно! Значит, можно считать, что пропажа нашлась, – ответил Малкольм.

Алек слегка подтолкнул Магнуса локтем.

– Это еще кто?

Магнус, наклонившись к его уху, прошептал:

– Его зовут Барнабас Хейл. Он владелец Сумеречного базара Лос-Анджелеса. Насколько я понимаю, он был претендентом на пост Верховного Мага, прежде чем этот титул достался Малкольму. Так что они в некотором роде соперники.

– О, – произнес Алек. – Как мило.

Барнабас угрожающе помахал присутствующим указательным пальцем.

– Именно я должен был организовать праздник в честь нашей великой победы, победы жителей Нижнего Мира! Я купил этот дворец для проведения Шабаша Барнабаса. Или, может, лучше было назвать его Барнашабаш. Я еще не решил! А теперь мы никогда этого не узнаем.

– Вижу, кто-то сегодня уже успел основательно набраться, – вполголоса пробормотал Магнус. – Барнашабаш? Серьезно?

Но негодующая речь Барнабаса была еще не закончена.

– Ты вламываешься сюда, словно вор – каким ты на самом деле и являешься, – и вредишь мне, точно так же, как ты украл у меня полагающееся мне по праву положение Верховного Мага Лос-Анджелеса. Так вот: вечеринка окончена! Ты выставил меня идиотом. – Руки Барнабаса зашипели, над ними поднялся дымок.

Гости попятились, и посередине бального зала образовалось свободное пространство. Все больше народу собиралось за спиной Алека.

– Тебе на самом деле не нужна моя помощь для этого, Барнабас, – заметил Малкольм. Руки его тоже начали светиться, и у кончиков пальцев появились два бокала с шампанским. Из одного он отпил глоток, другой жестом отправил к Барнабасу. – Расслабься и получай удовольствие от вечеринки.

– Вот что я думаю о твоей вечеринке. – Барнабас резко взмахнул рукой; бокал устремился обратно к Малкольму и перевернулся на лету, а его содержимое выплеснулось на лиловый смокинг хозяина.

Толпа ахнула, но Малкольм даже не дрогнул. Он взглянул на свой испорченный костюм, извлек из кармана носовой платок и вытер лицо.

В глазах его сверкнули лихорадочные огоньки, словно он получал удовольствие от происходящего. Магнус знал, что некогда Малкольм мечтал о спокойной, тихой жизни. Но это было много лет назад.

– Я лишь оказал тебе услугу, – заявил Малкольм. – Мы все знаем, что твои способности к организации вечеринок ниже среднего. Я избавил тебя от неловкого положения, в котором ты оказался бы, устроив праздник, на который бы никто не пришел.

– Да как ты смеешь! – Казалось, у Барнабаса даже голова задымилась. Маг опустился на колени, ударил ладонью по полу, и белая волна острых зазубренных льдин устремилась к Малкольму.

Алек сделал шаг вперед, словно собираясь вмешаться, но Магнус крепко стиснул его локоть и покачал головой.

Малкольм небрежно махнул рукой, и лед с шипением превратился в пар. Затем с потолка бального зала спрыгнуло созвездие Ориона и заняло позицию рядом с магом. Остальные созвездия, приняв формы, отдаленно напоминавшие очертания человеческих тел, медленно опустились с потолка, выстроились за спиной у Малкольма и приготовились к бою. Малкольм лениво указал на Барнабаса; Орион испустил злобный рев и бросился на чародея-коротышку, размахивая своим музыкальным инструментом, словно дубиной. Но созвездие не успело добраться до врага: маг заставил его замереть, а затем превратил в облако звездной пыли.

– Это был мой лучший виолончелист! – рявкнул Малкольм. – Ты хоть представляешь, как трудно будет найти ему замену?

Созвездия, собравшиеся справа и слева от Малкольма, полупрозрачные фигуры, усеянные сотнями мерцающих точек звездной пыли и покрытые «венами» из света, бросились на Барнабаса. Они преодолели половину открытого пространства, когда гигантский канделябр, свисавший с потолка, ожил и зашевелил «руками», словно осьминог, хватая созвездия, находившиеся в пределах его досягаемости. Мраморный пол покрылся трещинами, обрушился, металлические трубы возникли из груды обломков и, извиваясь, подобно змеям, устремились к Малкольму. Но прежде чем они коснулись мага, потолок рухнул.

Большая часть гостей ринулась к аркам, ведущим на улицу. Другие, те, которые оказались либо храбрее, либо глупее, остались стоять неподвижно и смотрели на битву магов, будучи не в силах отвести взгляд. Два чародея швыряли друг в друга лед, огонь, молнии, комки зеленой слизи. Стены палаццо дрожали, стекла в окнах разлетались вдребезги, ледяные молнии проделывали дыры в стенах, струи пламени жгли паркет.

Очередная ледяная молния ударила в стену в нескольких футах от того места, где стояли Магнус и Алек, и дождь каменной крошки осыпал кучку нимф. Алек прыгнул к ним, схватил отломанную крышку фортепиано и поднял ее над головами девушек, словно щит.

– Мы должны что-то сделать! – крикнул он Магнусу.

– А мне кажется, – возразил Магнус, – мы должны понять, что эта стычка не имеет к нам никакого отношения, и убраться отсюда.

– Они сейчас разрушат дворец. Многие пострадают, кто-то погибнет!

Магнус выбросил перед собой руки, и с пола поднялось несколько каменных глыб; они образовали короткую стену и загородили нимф от второй «молнии».

– Кто-то определенно пострадает, и скорее всего, это будем мы с тобой. – Но Алек уже превратился из робкого влюбленного в героического Сумеречного охотника, и Магнус был не в силах его остановить. – Да, конечно, я попытаюсь смягчить ущерб, – добавил он.

Здание в очередной раз тряхнуло, раздался треск, и одна стена накренилась. Рафаэль оттолкнул Эллиотта в сторону, чтобы его не засыпало камнями, затем нетерпеливым жестом вытряхнул из дредов своего товарища белую мраморную крошку.

– Мне нехорошо, – пробубнил Эллиотт. – Это здание рушится, или я слишком много выпил?

– И то, и другое, – ответила Лили.

– Мне самому очень нехорошо, – вставил Рафаэль, – из-за того, что ты вел себя, как идиот, Эллиотт.

– Привет, Рафаэль, – произнес Магнус. – Ты не против пройти с Алеком на улицу?

Он указал на то место, где только что стоял Алек, но Сумеречного охотника там уже не было. В этот момент отломился фрагмент мраморных перил балкона. Куски камня летели на голову ничего не замечавшей Катарины, которая перевязывала раны оборотням.

Магнус обернулся и увидел Алека. Сумеречный охотник успел где-то раздобыть конфискованные лук и стрелы, которые теперь болтались у него за спиной. Он одним прыжком преодолел пространство между сражавшимися магами, увернулся от хищных металлических труб и едва избежал сокрушительного удара «щупальца» люстры-осьминога, которая намеревалась снести ему голову. Он пригнулся, подскочил к Катарине и успел в последний момент подхватить ее, а затем упал на колени, держа ошеломленную женщину на руках.

– Последовать за Алеком кажется мне неразумной идеей, – заметил Рафаэль, стоявший за спиной Магнуса. – Поскольку ему свойственно бежать навстречу опасностям.

– Сумеречные охотники все такие, – объяснил Магнус.

Рафаэль изучал собственные ногти.

– Наверное, так приятно, – сказал он, – знать, что твой партнер всегда выберет тебя, а не долг или спасение мира.

Магнус ничего не ответил. Его внимание было поглощено Катариной и Алеком. Катарина, хлопая ресницами, смотрела на Алека снизу вверх, и на лице ее застыло выражение легкого удивления. Внезапно она начала вырываться из его рук и издала крик ужаса.

Алек поднял голову, но было уже поздно. Очередной кусок мрамора отвалился от перил балкона; он навис над головами у чародейки и Охотника, и было ясно, что он вот-вот рухнет и раздавит их. Бежать времени не было, и Магнус понимал, что магические силы Катарины уже иссякли. Она исцеляла всех, кто обращался к ней за помощью, но никогда не берегла силы, чтобы спасти себя.

Магнус в ужасе смотрел, как Алек бросился на женщину, прикрыл ее своим телом, приготовился к обрушению камня, который должен был заживо похоронить их обоих.

Вспыхнуло голубое пламя. Магнус поднял руки, которые светились, словно факелы в ночи.

– Александр! – крикнул он. – В сторону!

Алек поднял голову, удивляясь тому, что его еще не раздавило. Он взглянул через зал, лежавший в руинах, на Магнуса, и широко раскрыл синие глаза. Магнус сделал над собой усилие, чтобы руки не дрожали, и сумел удержать тяжелый кусок мрамора в воздухе прямо над головами Охотника и чародейки.

Алек и Катарина с трудом поднялись на ноги и побежали к Магнусу по полу, усеянному камнями и рытвинами. Живые трубы преграждали им путь, пытались обмотаться вокруг щиколоток Алека, словно змеи. Он уклонялся, прыгал в сторону, чтобы спастись от них. Одна «змея» все-таки его сцапала, и он споткнулся. Он толкнул Катарину вперед, Магнус поймал ее за руку, притянул ее к себе, в безопасное место.

Магнус услышал голос Алека.

– Каэль, – произнес Сумеречный охотник, и лезвие ангельского меча вспыхнуло.

Один взмах – и щупальце, тянувшее его за ногу, было отрублено. Алек очутился рядом с Магнусом как раз в тот миг, когда Барнабас поджег пол бального зала. Малкольм ответил волной воды из канала, которая хлынула со стороны кухни. Вода бурлила вокруг Малкольма, она сбила его с ног, затем сшибла Барнабаса. Обоих магов унесло прочь из палаццо, причем Малкольм все это время ухал от восторга, словно на водяной горке в аквапарке.

Все присутствующие, за исключением вампиров, с облегчением перевели дух. Палаццо продолжало рушиться.

– Я передумала, – объявила Катарина. Она обняла Алека за шею и поцеловала его в щеку. – Ты мне нравишься.

– О, – с озадаченным видом пробормотал Алек. – Спасибо.

– Пожалуйста, позаботься о Магнусе, – добавила Катарина.

– Я пытаюсь, – улыбнулся Алек.

Катарина бросила на Магнуса восхищенный взгляд поверх плеча Алека.

– Наконец-то, – пробормотала она, – кто-то будет за ним присматривать.

– А теперь мы можем покинуть аварийное здание? – сурово спросил Магнус, хотя втайне он был доволен.

Катарина с Гиацинтой направились к выходу, помогая идти немногим раненым. Вампиры, оборотень Джульетта с поезда и большая часть гостей остались поблизости от Алека.

Алек огляделся.

– Лестница на второй этаж обрушилась. Там еще полно народу, они в ловушке.

Магнус выругался, но кивнул. Он протянул руку и двумя пальцами постучал по полупустому колчану, висевшему на плече Алека. Колчан охватило искрившееся, мерцающее голубое пламя, а в следующий миг он наполнился стрелами.

– Я пойду за Барнабасом и Малкольмом и попытаюсь сдержать их, – пообещал Магнус. – А ты сделай, что сможешь, и уведи всех в безопасное место.

Он развел руки, и металлические «лозы», которые прежде были водопроводными трубами палаццо, распрямились, собрались в пучок и образовали мост. Мост вел через бурлящий канал на другой берег, в том направлении, где скрылись чародеи. Магнус обернулся, чтобы взглянуть на Алека, который в этот момент разнимал ссорившихся оборотней и фей. Затем Магнус снова повернулся к темной воде, побежал туда, где сверкали искры и клубился дым, и скрылся из виду.

Глава 15

Мори Шу

Дворец продолжал разваливаться на куски, и некоторые оборотни ударились в панику. Хотя Алек мог их понять, этот поворот событий его вовсе не обрадовал. Когда оборотни паниковали, во все стороны летела шерсть. А также кровь, зубы и внутренности.

Три оборотня, угрожающе рыча и хищно оскалив клыки, наступали на кучку перепуганных фей. Алек подбежал и загородил собой девушек; на головы им всем сыпалась известковая пыль, она попадала в глаза, в горло, слепила, душила их. Алек в последний момент увернулся от взмаха когтистой лапы и едва успел броситься в сторону, когда один из вервольфов вознамерился сбить его с ног, изображая пушечное ядро.

За первым оборотнем последовали остальные, и у Алека осталась лишь одна мысль: как сделать, чтобы ему не вспороли живот. Он метался из стороны в сторону среди грозных когтей и щелкавших зубов, и его спасли лишь годы тренировок и мышечная память.

Пять длинных когтей едва не расцарапали ему лицо, а один все же задел руку. Зубастые челюсти мелькнули у плеча Сумеречного охотника, но Алек в тот же миг вцепился в шерсть на ноге оборотня и с силой отшвырнул противника в сторону; тот шлепнулся на пол, проехался по мраморной плите и врезался в кучу камней.

Последний оборотень споткнулся о ногу, подставленную Рафаэлем Сантьяго. Алек поспешил стукнуть нападавшего по загривку эфесом клинка серафима, и оборотень остался лежать неподвижно.

– Это была чистая случайность, – оправдывался Рафаэль, отступая к Лили и Эллиотту, которые прятались у него за спиной. – Он попался мне под ноги, когда я собирался уходить.

– Хорошо, – тяжело дыша, произнес Алек.

Он вытер с лица едкую пыль и пот, заливавший глаза. В эту минуту к ним, пошатываясь, приблизился диджей Бэт. Заметив выставленные когти, Алек снова схватил клинок серафима за рукоять.

– Кто-то уронил на меня кусок крыши, – пожаловался Алеку Бэт, моргая не как волк, а, скорее, как сова. – Очень неосторожно с их стороны.

Алек сообразил, что Бэт вовсе не находился в убийственном настроении – просто он был слегка контужен.

– Эй, полегче, – воскликнул молодой человек, когда Бэт навалился на него всем весом.

Он огляделся в поисках того, кому он мог бы довериться, выражаясь фигурально, «взять в свою команду». Затем решил рискнуть и толкнул Бэта в объятия Лили.

– Можно тебя попросить присмотреть за ним, а? – обратился он к Лили. – Позаботься о том, чтобы он вышел отсюда целым и невредимым.

– Немедленно брось этого вервольфа на пол, Лили, – приказал Рафаэль.

– Мне очень больно слышать от тебя такие слова, – простонал диджей и закрыл глаза.

Лили посмотрела на голову Бэта, покоившуюся на ее лиловой груди.

– Не хочу бросать его, – объявила она. – Сумеречный охотник отдал этого диджея мне.

Бэт на мгновение очнулся.

– Ты любишь музыку?

– Люблю, – улыбнулась Лили. – Особенно джаз.

– Круто, – пробормотал Бэт.

Рафаэль воздел руки к потолку.

– Это просто смехотворно! Отлично! – рявкнул он. – Отлично. Давайте просто покинем полуразрушенное здание, хорошо? Можем мы договориться по поводу хотя бы одного разумного, не самоубийственного поступка?

Алек повел группу упрямых и несговорчивых жителей Нижнего Мира к ближайшему выходу, подобрав по пути нескольких потерявшихся фейри со сломанными крыльями и парочку оглушенных – или пьяных – магов. Насколько он мог судить, большая часть гостей покинула дворец; волшебные существа, заполонившие улицы, сверкали разноцветными масками и карнавальными костюмами. Затем он вернулся к Рафаэлю и его сородичам. Лили поручила Бэт заботам Катарины, и теперь три нью-йоркских вампира с нетерпением смотрели на Сумеречного охотника, словно ждали чего-то.

– Не поможете мне добраться до второго этажа?

– Нет, – ледяным тоном процедил Рафаэль.

– Разумеется, все друзья Магнуса… – начал Эллиотт, но затем, поймав яростный взгляд начальника, продолжил: – нам не нравятся. Определенно. Нисколько. Вообще не нравятся.

Почти все ступени провалились, и от верхней части лестницы остался лишь зазубренный обломок. Лили и Эллиотт подбросили Алека в воздух, и он смог допрыгнуть до балкона. Прежде чем отвернуться, Сумеречный охотник помахал вампирам, и Лили с Эллиоттом помахали ему в ответ. Рафаэль стоял неподвижно, скрестив руки на груди.

На втором этаже было тихо, лишь время от времени раздавался треск дерева и глухой гул проседавших стен и фундамента. Алек начал обыскивать все комнаты подряд. Разумеется, большая часть их пустовала.

В одной из спален он обнаружил девушку-оборотня, которая сидела на постели, завернувшись в простыни, и рыдала от страха. Алек помог ей вылезти в окно и увидел, как она прыгнула в канал и по-собачьи поплыла прочь.

В платяном шкафу прятались две пери. То есть это сначала Алек подумал, что они прячутся; но затем он понял, что они все это время занимались любовью и понятия не имели о том, что вечеринка подошла к неожиданному и печальному концу. Он также освободил русалку, которая случайно закрылась изнутри в одной из ванных комнат.

Так Алек обошел почти весь второй этаж; наконец, заглянув в библиотеку, он увидел там группу смертных людей, наделенных Зрением. Люди угодили в плен к водопроводным трубам. Доски пола, батареи и другие детали обстановки ожили и обернули несчастных так плотно, что те превратились в мумии. Библиотека находилась над большим залом; очевидно, магические «лучи», которые чародеи применяли во время сражения, просочились и сюда.

Алек прорубил себе дорогу клинком серафима; он крушил и рассекал доски, подобно жнецу, срезающему колосья серпом. Затем он спас какую-то женщину, которую душила лампа.

Живая мебель уже начинала смотреть на Алека, как на угрозу. А это означало, что он мог избавить людей от паркета, труб и смертоносных скамеечек для ног, отвлекая внимание врагов на себя. Он отвел кучку перепуганных гостей к окну и позвал на помощь.

Появился Эллиотт; Алек начал сбрасывать людей вниз, а вампир их ловил.

– Уверен, я заранее знаю ответ на свой вопрос, – крикнул Эллиотт Алеку, – но как ты отнесешься к тому, что я укушу кого-нибудь из этих…

– Не вздумай! – закричал Алек.

– Я просто спросил, просто спросил, – поспешно пробормотал Эллиотт. – Не нужно делать из мухи слона.

Алек засомневался, стоит ли отправлять вниз последнего человека, но в этот момент появилась Катарина с бинтами, и он решил, что в ее присутствии люди будут в безопасности.

Алек начинал уже волноваться о собственной безопасности. Каждый раз, когда он разрезал очередную трубу, на ее месте появлялась новая. Деревянные доски, словно пластилиновые, обматывались вокруг его щиколоток, сжимали его запястья. Чем упорнее Алек сопротивлялся, тем настойчивее его хватали за руки и ноги.

Прошло несколько секунд, и его ноги оказались туго обмотанными медными трубами, туловище стиснули доски, отломанные от пола, а руки поймали две панели, отскочившие от стен. Жесткая, как дерево, лиана обвилась вокруг кисти и стиснула ее с такой силой, что клинок выпал из пальцев Алека.

В этот момент – как раз вовремя – в комнату ворвалась Шинь Юнь.

– Алек? – воскликнула она. – Какого черта здесь происходит? Почему дворец разваливается на куски?

Алек в недоумении уставился на нее.

– Где ты была все это время?

– Тебе нужна помощь? – спросила чародейка. Ее неподвижное лицо с немигающими глазами еще несколько мгновений было обращено к нему, и Алек не мог понять, о чем она думала. Может быть, вид Сумеречного охотника, плененного мебелью, забавлял ее, может быть, она размышляла о чем-то своем, а может, поражалась тому, как по-дурацки он себя ведет.

– Я могу сжечь все это и освободить тебя, – предложила она. Рука ее начала светиться, сначала оранжевым светом, потом алым, как раскаленный металл. Алек почувствовал, как железные трубы нагрелись и начали плавиться.

Алек с глубоким облегчением заметил за спиной чародейки Магнуса; за ним следовал Малкольм, с его волос и одежды капала вода из канала.

– Пожалуйста, не надо рисковать жизнью и конечностями моего бойфренда, – заговорил Магнус. – Я очень привязан и к тому, и к другому. Малкольм, прошу тебя, успокой свои… растения и прочие вещи.

Огонь, охвативший ладони Шинь Юнь, угас. Малкольм оценил обстановку и несколько раз хлопнул в ладоши, меняя положение рук. После каждого хлопка живые трубы отступали.

– А где Барнабас? – спросил Алек, стряхивая с себя щепки, обломки и мусор.

– Я предложил ему уйти, – сообщил Магнус. – Ненавязчиво.

– Каким образом? – продолжал Алек.

Магнус поразмыслил над ответом.

– Ну, хорошо, допустим, не совсем ненавязчиво.

Лицо Малкольма стало еще бледнее, чем обычно.

– Эта катастрофа просто ужасна, – объявил он. – Мне кажется, я лишился своего страхового депозита.

– Ты не вносил никакого страхового депозита, – напомнил ему Алек. – Ведь дворец принадлежал тому парню, Барнабасу.

– Ах да, и верно, – просветлел Малкольм.

Когда они покидали руины палаццо, Алек держал Магнуса за руку. Молодой человек испытывал огромное облегчение оттого, что связь между ними возобновилась. Крепкое пожатие теплой руки Магнуса обещало ему уверенность и безопасность.

– Итак, насколько я помню, Алек спрашивал тебя, – обратился Магнус к Шинь Юнь, когда они проходили через остатки холла, – где ты была все это время?

– Когда здание начало рушиться, я была снаружи, во дворе, – объяснила Шинь Юнь. – Это стало для меня полной неожиданностью. Я хотела пробраться обратно, к вам, но там были люди, которые нуждались в помощи.

– Мы тоже помогали раненым, – сказал Алек, когда они спускались по ступеням главного входа.

Нижнюю часть лестницы перегородил гигантский кусок мрамора, отвалившийся от стены. Малкольм выглядел усталым, но они с Магнусом одновременно сделали магические жесты, и каменная глыба начала медленно сдвигаться в сторону.

Близился рассвет, и мраморные стены отливали фиолетовым. На вымощенной булыжником улице неподалеку от палаццо все еще топтались последние немногочисленные гости вечеринки. Джульетта, заметив Алека, крикнула «ура», и остальные присоединились к ней. Рафаэль молчал.

– Самое важное, – заметил Магнус, – это то, что обошлось без жертв.

Кусок мрамора рухнул к подножию лестницы, и все увидели, что на крыльце разрушенного дворца ничком лежит какой-то человек. Это был мужчина средних лет с темными волосами; кожа его приобрела голубоватый оттенок от большой потери крови, кровь пропитала его одежду и успела засохнуть.

В руке мертвеца была зажата маска феникса – неуместное напоминание о вчерашнем празднике.

– Ты поторопился с выводами, Магнус, – негромко произнес Малкольм.

Магнус опустился на колени и осторожно перевернул искалеченное тело, хотя и понимал, что человек уже давно не нуждается в помощи. Он закрыл мертвому глаза.

Шинь Юнь со свистом втянула воздух сквозь зубы.

– Это он, – пробормотала она. – Это Мори Шу.

Алека охватил нестерпимый ужас. Он понял, что теперь они не получат никаких сведений. Мори Шу навеки умолк на каменных ступенях.

– И погиб он не потому, что его придавило каменной плитой, – с ненавистью продолжала Шинь Юнь. – Его убили вампиры.

Теперь все увидели отверстия на горле, следы зубов; свернувшаяся кровь поблескивала в лунном свете. Вампиры из Нью-Йорка сделали несколько шагов назад.

– Это не мы, – минуту спустя заговорила Лили. – Дайте мне взглянуть на тело.

– Нет, Лили, – Рафаэль поднял руку, чтобы остановить ее. – Все это не имеет к нам никакого отношения. Мы уходим.

– Эти вампиры были со мной, – объяснил Алек.

– Всю ночь? – переспросила Шинь Юнь. – По-моему, он мертв уже довольно давно.

Алек молчал. На рубашке Эллиотта он заметил кровь, хотя она и отличалась по цвету от крови людей. При мысли о вампире, который насыщается кровью беспомощного существа, ему стало дурно.

– Мы не пьем кровь магов, – защищалась Лили.

– Заткнись, – прорычал Рафаэль. – Даже не раскрывай рот в присутствии нефилима!

– Вампиры не пьют кровь магов, – подтвердил Магнус. – Мори Шу убили не для того, чтобы утолить голод. Кто-то хотел заставить его замолчать. У Рафаэля и его клана нет причин делать это.

– Мы его даже не знаем, – вставил Эллиотт.

– Я его сейчас в первый раз увидела, – добавила Лили.

– В моем списке гостей было множество вампиров, – заметил Малкольм, – но многие из них давно уехали. А также множество незваных гостей. Включая того воинственного незваного гостя, который все нам испортил. Теперь мне придется искать новое палаццо на сегодняшний вечер.

– На сегодняшний вечер? – изумленно переспросил Алек.

– Разумеется, – ответил Малкольм. – Ты думал, что мы будем отмечать победу одну ночь? Шоу должно продолжаться!

Алек покачал головой. Он не мог себе представить, чтобы сейчас у кого-то еще возникло желание праздновать.

Шинь Юнь опустилась на колени у тела Мори Шу, чтобы отыскать какие-нибудь следы. Мори Шу был чародеем, то есть бессмертным. Но все знали, что маги уязвимы. Любого мага можно ранить, убить.

Магнус снял свою серебристую маску и остановил нью-йоркских вампиров, прежде чем они успели уйти. Алек услышал, как Магнус, понизив голос, произнес несколько слов.

Алек чувствовал себя ужасно неловко из-за того, что подслушивал чужой разговор, но он не в силах был подавить инстинкты Сумеречного охотника.

– Как дела, Рафаэль? – спросил Магнус.

– Все раздражает, – огрызнулся Рафаэль. – Впрочем, как всегда.

– Знакомое ощущение, – съязвил Магнус. – Я его испытываю всякий раз, когда мы с тобой разговариваем. Я вот что хотел сказать: мне известно, что ты поддерживал связь с Рагнором.

Последовало секундное молчание, во время которого Магнус озабоченно хмурился, а Рафаэль рассматривал собеседника с нескрываемым презрением.

– Ах, так ты хочешь узнать, почему я не выдираю себе волосы и не царапаю лицо от горя по магу, убитому Сумеречными охотниками?

Алек открыл было рот, чтобы напомнить о том, что тот Сумеречный охотник, Себастьян Моргенштерн, перешел на сторону зла. И что убил во время последней войны не только мага Рагнора Фелла, но и родного брата Алека.

И вдруг он вспомнил, как Рафаэль торчал в том коридоре в одиночестве и набирал сообщения адресату с инициалами «РФ», не получая ничего в ответ.

Рагнор Фелл.

Алек испытал неожиданное, странное чувство симпатии к Рафаэлю; он понял, как одинок этот юноша-вампир. Он находился на вечеринке, он был окружен сотнями живых существ, но сидел один и писал сообщения умершему, снова и снова, прекрасно зная, что ответа не будет.

Должно быть, в жизни Рафаэля было очень мало тех, кого он считал друзьями.

– Мне не нравится, – сказал вампир, – когда Сумеречные охотники убивают моих собратьев, но такое уже случалось прежде. Случается и сейчас. Такое уж у них хобби. Но спасибо, что спросил. Разумеется, в подобных случаях хочется биться в истерике на бархатном диване в форме сердечка и утирать слезы кружевным платочком, но мне каким-то образом удается держать себя в руках. В конце концов, у меня остался контакт среди магов.

Магнус, слегка улыбаясь, наклонил голову.

– Тесса Грей, – сообщил Рафаэль. – Очень достойная леди. Очень начитанная. Если я не ошибаюсь, вы знакомы?

Магнус состроил гримасу.

– Я вовсе не возражаю против развязности и наглости. Это мне нравится. Дело в твоем безрадостном отношении ко всему. Издеваться над ближними – одно из главных удовольствий в жизни, так что ты бы мог время от времени демонстрировать веселье. Не мешало бы тебе узнать, что такое joie de vivre[17].

– Какая жизнь, я умер, – фыркнул Рафаэль.

– Тогда как насчет joie de unvivre[18]?

Рафаэль холодно смотрел на чародея. Магнус отмахнулся от собственного вопроса, и его кольца и остатки магии, задержавшиеся на руке, оставили за собой в ночном воздухе светлый след. Он вздохнул.

– Тесса, – произнес Магнус и снова испустил тяжкий вздох. – Она вечно приносит дурные новости, и ближайшие несколько недель я буду злиться на нее за то, что она свалила на меня эту проблему.

– Какую проблему? У тебя неприятности? – оживился Рафаэль.

– Все под контролем, – твердо ответил Магнус.

– Жаль, – протянул Рафаэль. – А я уже собрался показывать на тебя пальцем и гоготать. Ну что ж, пора идти. Я бы пожелал тебе удачи с твоим мертвым телом и дурными новостями, но увы… мне нет до тебя дела.

– Заботься о собственных делах, Рафаэль, – посоветовал Магнус.

Рафаэль, не оглядываясь, небрежно махнул рукой.

– Я всегда забочусь о себе.

Вампиры отправились прочь по темной улице, вдоль серебристого канала. Малкольм подошел к Гиацинте и начал обсуждать с ней возможные варианты дворцов на следующую ночь, проявляя к этому вопросу гораздо больше интереса, нежели к погибшему чародею.

Алек пристально смотрел вслед вампирам.

– Он хотел тебе помочь.

Магнус изумленно воззрился на друга.

– Кто, Рафаэль? Ты ошибаешься. Он не принадлежит к типу помощников чародеев.

Он отвернулся, чтобы вместе с Шинь Юнь осмотреть труп. Алек оставил их, поскольку доверял Магнусу и знал, что если на теле имеются следы, тот их найдет, и побежал за вампирами.

– Подождите, – крикнул он.

Вампиры продолжали шагать вперед, не обращая на него никакого внимания.

– Стойте.

– Не разговаривайте с Сумеречным охотником, – велел Рафаэль остальным. – Не вздумайте даже смотреть на него.

– Ну хорошо. Извините за беспокойство. Я забыл, что ты не интересуешься Магнусом. Сейчас я вернусь и сам ему помогу, – сказал Алек.

Рафаэль остановился.

– Говори, – произнес он, не оборачиваясь. Алек молчал, пытаясь придумать, как сформулировать проблему, и Рафаэль растопырил пальцы. – Три. Два. Один…

– Ведь ты руководишь кланом вампиров, верно? – обратился к нему Алек. – Поэтому ты должен многое знать о том, что происходит среди жителей Нижнего Мира.

– Я знаю больше, чем ты когда-либо узнаешь, Сумеречный охотник.

Алек в досаде поднял глаза к небу.

– Тебе что-нибудь известно о «Багровой Руке»? Это секта.

– Я о ней слышал, – отозвался Рафаэль. – Ходят слухи, что ее основал Магнус.

Алек молчал.

– Я в это не верю, – продолжал вампир. – И скажу это любому, кто меня спросит.

– Замечательно, – сказал Алек. – Спасибо.

– Ладно, я поговорю кое с кем, – снизошел Рафаэль.

– Отлично, – воскликнул Алек. – Дай мне свой номер.

– У меня нет телефона.

– Рафаэль, я прекрасно знаю, что телефон у тебя есть, ты набирал на нем сообщения, когда я увидел тебя на вечеринке.

Рафаэль, наконец-то, обернулся и окинул Алека настороженным взглядом. Эллиотт и Лили отступили и переглянулись. После небольшой паузы Рафаэль шагнул вперед, вытащил из кармана телефон и сунул его в руку Алеку. Алек отправил себе сообщение с телефона Рафаэля. Он хотел сочинить что-нибудь содержательное и остроумное, но, в конце концов, просто набрал: «Привет».

Джейс на его месте придумал бы нечто более оригинальное. Ну ничего. Не всем же быть остряками.

– Исторический момент, – объявила Лили. – Впервые за пятьдесят лет Рафаэль дает кому-то свой телефон после вечеринки.

Эллиотт, который уже начинал засыпать на ходу, поднял голову.

– За это стоит выпить!

Рафаэль и Алек не обратили внимания на эту реплику. Алек вернул вампиру телефон, Рафаэль его принял, и оба кивнули друг другу.

– Насчет Бейна. Не вздумай причинить ему боль, – неожиданно произнес Рафаэль.

Алек помолчал, не зная, что сказать.

– Нет, – ответил он мягко. – Я бы никогда…

Рафаэль властно поднял руку.

– Хватит нести чушь, пожалуйста, – отрезал он. – Меня не волнует, если ты ранишь, как это говорится, его «нежные чувства». Можешь его бросить хоть сейчас, мне бы это даже понравилось. Я хотел просто сказать: не убивай его.

– Я вовсе не собираюсь его убивать, – в ужасе пробормотал Алек.

Он даже похолодел при этой мысли, и ему стало еще холоднее, когда он взглянул в лицо Рафаэлю. Вампир говорил совершенно серьезно.

– Правда? – переспросил Рафаэль. – Ты же Сумеречный охотник.

Он произнес это слово с тем же выражением, что и посетители и торговцы Сумеречного базара, но оно звучало иначе, чем прежде. Ведь сам Алек теперь вкладывал в него иное значение; оно подразумевало служение тому, за кого Алек с радостью отдал бы жизнь.

Алек подумал: неужели те жители Нижнего Мира, на рынке, тоже видели в нем угрозу для тех, кого любили?

– Прекрати, Рафаэль, – вмешалась Лили. Она бросила на Алека быстрый, но, как это ни странно, сочувственный взгляд. – Совершенно очевидно, что мальчик влюблен.

– Уф, – вздохнул Рафаэль. – Жуткая ночка. Пошли отсюда.

Эллиотт ожил.

– А что, афтепати будет?

– Нет, – грубо бросил Рафаэль. Он отвернулся от Алека и ушел, не оглядываясь. Лили и Эллиотт, бросив на Сумеречного охотника прощальные взгляды, последовали за своим вожаком.

Алек некоторое время стоял в одиночестве посередине улицы, затем вернулся к Магнусу, который оставил поиски следов на теле и с кем-то обсуждал по телефону, как поступить с покойным Мори Шу. Алек неслышными шагами приблизился к нему. Казалось, плечи Магнуса под плащом ссутулились сильнее обычного. Лицо его, обрамленное черными волосами с запутавшимися в них серебристыми блестками, выглядело усталым.

Алек не знал, с чего начать.

– Как ты познакомился с Рафаэлем? Мне показалось, что вы друг друга хорошо знаете.

– Насколько я помню, однажды я ему кое-чем помог, – ответил Магнус. – Ничего особенного, пустяки.

Алеку Магнус тоже помог в свое время, и это была всего лишь вторая их встреча. Алек вспомнил, как вынырнул из горячки и увидел странные светящиеся глаза Магнуса, ощутил прикосновение его нежных, заботливых рук. «Мне больно», – прошептал тогда Алек. «Я знаю, – ответил Магнус. – Я помогу тебе».

И Алек поверил ему, и боль ушла.

Это воспоминание оставалось с ним все время, до того дня, когда он впервые появился в доме Магнуса. Магнус не считал себя добрым, но он был добрым. Он был настолько добр, что не мог откладывать на завтрашний день ни помощь, ни исцеление.

Что бы ни сделал Магнус ради Рафаэля, вампир, очевидно, не считал это пустяками.

Жизнь Магнуса была полна странных происшествий и еще более странных знакомых. Алек пока мало что знал о ней, но у него все было впереди, и он уже твердо усвоил одну вещь. Его сестра сказала, что совместное путешествие помогает лучше узнать друг друга. Так вот, теперь Алек был абсолютно уверен в том, что среди хаоса долгой, насыщенной событиями, яркой жизни чародея Магнус всегда оставался добрым.

Пока Алек разговаривал с Рафаэлем, прибыли два одинаковых, словно близнецы, домовых в странной повозке, напоминавшей гигантскую зеленую дыню на огромных дребезжащих колесах; Алек решил, что это нечто вроде «скорой помощи» фейри. Они приехали за телом Мори Шу. Шинь Юнь дала им немного денег, быстро обменялась с ними несколькими фразами на итальянском языке, затем подошла к Магнусу и Алеку. Взгляд ее был устремлен на руины палаццо, и Алек тоже уставился на разрушенный дворец.

– Если там когда-то и был каменный козел, – произнесла она, – он похоронен под несколькими тоннами мрамора и штукатурки.

– Нам лучше уйти, – произнес Магнус необычным для него усталым, безнадежным голосом. – Мне кажется, здесь нам больше нечего делать.

– Подожди, – воскликнул Алек. – А Комната? Мы так и не нашли ее. Я не думаю, что она находилась в разрушенной части дворца.

– То есть, – медленно проговорила Шинь Юнь, – ты хочешь сказать, что она расположена в подземной части палаццо. Иначе мы сейчас смотрели бы на ее обломки.

– На улице, в задней части здания, я видел какие-то ступени, – вспомнил Магнус. – Насколько я понимаю, они ведут в подвал. Но может быть, потом подземный ход сворачивает в другую сторону.

Алек взглянул на ближайший канал.

– А насколько глубоко можно здесь зарыться в землю? Ведь такой ход рано или поздно уйдет под воду!

– Без использования магии? Не слишком далеко, – ответил Магнус. – С магией? – Он пожал плечами, и губы его постепенно расплылись в улыбке. – Есть желающие обследовать мрачные сырые подземелья?

Последовала долгая пауза, и затем Шинь Юнь очень медленно подняла руку.

– И я, – сказал Алек.

Глава 16

«Красные свитки магии»

Магнус запомнил правильно. Каменная лестница, которую они обнаружили в темном переулке позади палаццо, вела в черную дыру. Когда они спустились по лестнице и обнаружили тяжелую деревянную дверь, Алек зажег волшебный «рунный камень», дававший призрачный свет. Из указательного пальца Шинь Юнь возник луч света; она водила им из стороны в сторону, как карманным фонариком.

Алек открыл замок при помощи специальной Открывающей руны; но внутри, за дверью, они увидели лишь влажные земляные стены, пустые бочонки и какие-то старые тряпки – в общем, ничего интересного. Они завернули за угол, потом за второй, за третий и, в конце концов, оказались перед сравнительно новой дверью. На металлической поверхности, отполированной до блеска, было вырезано изображение крылатого льва.

Ступив за порог, Магнус и Шинь Юнь издали радостные восклицания, но Алек разочарованно вздохнул.

– Я уже был здесь, – сказал он. – Я помню эту статую Вакха.

Магнус внимательно рассмотрел статую.

– Мне всегда казалось, что Вакх, будучи богом вина и веселья, – заметил он, – изображается в очень скромной одежде.

Шинь Юнь осматривала стены подвала, разыскивая какую-нибудь потайную панель или рычаг. Магнуса же привлекло основание статуи.

– Думаю, – медленно продолжал он, – что если бы это дело поручили мне, я бы одевал богов немного красочнее.

Закончив фразу, он протянул руку и прикоснулся к статуе Вакха. Из пальца его возникли голубые искорки, и складки тоги бога приобрели цвет и текстуру, присущую ткани; магия словно «стряхивала» оболочку из простого белого камня, как будто мрамор был слоем пыли. И вот теперь эта пыль рассеялась, открыв ярко раскрашенную статую.

Раздался скрежет, часть стены за спиной статуи отъехала в сторону и открыла узкий лестничный пролет.

– Нестандартное решение, – заметила Шинь Юнь. – Хорошая работа.

Судя по голосу женщины, происшедшее ее позабавило. Алек, однако, окинул Магнуса странным, задумчивым взглядом.

Магнус шагнул к лестнице, и Алек последовал за ним. Магнусу почти хотелось, чтобы его молодого друга здесь не было. Он никак не мог справиться со страхом: он боялся того, что они могут найти здесь, и того, что Алек может подумать о нем. Статуя Вакха была шуткой – но шутка больше не казалась ему смешной.

Лестница привела их в длинный коридор с каменными стенами и полом, который уходил во тьму.

– А почему все эти лабиринты до сих пор не затопило? – удивился Алек. – Мы же в Венеции.

– Должно быть, один из сектантов-магов установил барьеры против воды, – объяснил Магнус. – Например, Мори Шу. – «Или я сам», – подумал он, но не стал озвучивать эту мысль.

В конце коридора они обнаружили довольно просторную комнату с высоким потолком, которая, очевидно, некогда служила для хранения продуктов. Алек помахал своим «волшебным фонарем» и осветил ряды незажженных свечей.

– Ну, это совсем легко, – сказал Магнус и щелкнул пальцами. Все свечи одновременно зажглись, и комнату озарил яркий желтый свет.

Определенно, это место больше не служило погребом для продуктов. В дальней части комнаты стоял примитивный, жалкий алтарь, который сектанты соорудили для поклонения какому-то огненному богу. Две деревянных колонны обрамляли крупный каменный блок, вытесанный в форме идеального куба; куб находился на платформе, на возвышении.

Слева стоял пластиковый стол, купленный в магазине дешевой садовой мебели; стол был завален благовониями, четками и прочими ничем не примечательными безделушками, которые можно купить в любой студии йоги.

– О боже, мой культ оказался такой дешевкой! – простонал Магнус. – Мне так стыдно. Я отрекаюсь от своих последователей – они злы и не имеют никакого понятия о роскоши.

– Но это же не твой культ, – рассеянно произнес Алек. Он подошел к боковому столику и провел кончиками пальцев по свободной поверхности. – Довольно толстый слой пыли. Здесь уже давно никто не бывал.

– Я пошутил, – сказал Магнус. – Чтобы вас подбодрить. – Он заглянул в пустой угол комнаты, где между двумя каменными плитами торчал пробившийся сюда древесный корень. Он потянул за него, но ничего не произошло. Он сотворил заклинание для обнаружения скрытых предметов или дверей – опять ничего.

– Здесь должно быть что-то еще, – заметила Шинь Юнь. – Где следы страшных ритуалов, которые здесь устраивали? Где кровь на стенах?

Алек взял со стола какую-то статуэтку и покачал головой.

– Здесь наклейка с ценой. Куплено в сувенирной лавке. Если это магическая вещь, тогда я – Ангел Разиэль.

– Сумеречные охотники будут категорически против, когда узнают, что я встречаюсь с Ангелом Разиэлем, – заметил Магнус.

– Но им придется держаться с тобой любезно, – возразил Алек, размахивая статуэткой, – иначе я сотру их с лица земли.

– Вы когда-нибудь бываете серьезными? – воскликнула Шинь Юнь. Она быстрыми шагами направилась к дурацкому «алтарю», но внезапно споткнулась обо что-то и растянулась на полу. Наступила тишина, никто не рассмеялся. Магнус и Алек с одинаково потрясенными лицами стояли и смотрели на нее вытаращенными глазами. Прошла долгая минута, и наконец, Шинь Юнь рявкнула, не вставая с пола:

– Кто-нибудь может хотя бы посмотреть, за что я зацепилась?!

Она села, отряхнула пыль с одежды, и Магнус, подойдя, опустился на колени рядом с ней. Перед алтарем прямо из земли торчала крошечная каменная статуэтка козла. Магнус склонился над ней и прошептал в ухо козлу пароль, который продал ему Джонни Грач.

– Асмодей.

– Как ты сказал? – переспросил Алек.

Магнус нарочно говорил очень тихо, так, что его не мог расслышать даже Сумеречный охотник. Он избегал взгляда Алека.

Раздался скрежет камня, и они тут же забыли о назревающей размолвке. Каменный куб на алтаре раскрылся, подобно цветку. Он поднялся с алтаря, проплыл к находившейся позади стене и «прирос» к ней. Платформа, на которой стоял куб, превратилась в пыль. Из розетки, образованной кубом, появился красно-золотой свет и обрисовал очертания двери.

Через несколько мгновений сияющий силуэт превратился в окованную золотом дверь с тщательно выгравированным замысловатым орнаментом; посередине было укреплено большое овальное зеркало.

Магнус подошел к новой двери и внимательно оглядел ее. Он посмотрел на свое отражение в зеркале, затем обернулся к хлипкой деревянной двери, которая вела в первое, фальшивое помещение.

– Это даже больше, чем я ожидал, – заметил он и потянулся к дверной ручке.

В то же мгновение Алек и Шинь Юнь, очутившись у двери, попытались помешать Магнусу войти первым. Поскольку Алек и Магнус старались избегать конфликтов, победила Шинь Юнь – она оттолкнула мужчин в сторону и схватилась за ручку. Дверь легко распахнулась внутрь, за ней открылся длинный коридор с низким потолком. Они вдохнули затхлый воздух. Факелы, рядами висевшие на стенах, начали зажигаться один за другим.

Коридор несколько раз поворачивал, и путь, который должен был занять не больше пяти минут, показался им бесконечным. Магнус не мог понять, далеко ли они ушли от палаццо, и вообще, находятся ли они еще в Венеции. «Если бы я был основателем секты, а это вполне возможно, – думал он, – я бы устроил всю эту штуку прямо в центре лагуны». Шинь Юнь, шагавшая впереди него, ахнула: коридор заканчивался у входа в какое-то помещение. Магнус взмолился про себя, чтобы это была последняя на сегодня потайная комната. При одной мысли о пути назад ему хотелось лечь и уснуть.

Они с Алеком последовали за Шинь Юнь в очередной зал, и он понял, чтó так поразило чародейку. Помещение было гигантским, и интерьер его напоминал одновременно богато украшенный собор и ночной клуб, приготовленный к грандиозной вечеринке.

Справа и слева от центрального прохода тянулись ряды позолоченных церковных скамей, стены были отделаны плитками, сверкавшими, словно бриллианты. В дальнем конце зала на стене висел огромный портрет красивого мужчины с длинным худым лицом и резкими чертами. Он мог бы сойти за человека, если бы не заостренные зубы. На нем не было никаких украшений, за исключением короны из колючей проволоки.

Перед портретом располагался каменный алтарь – гораздо более впечатляющий, чем первый. Он стоял в центре гигантской пентаграммы. Поверхность жертвенного камня была покрыта неглубокими желобками, они шли от углов алтаря к острым концам звезды. На алтаре и на камне виднелись темно-красные пятна различных оттенков; все они явно происходили из одного и того же источника.

– Вот видите? – торжествующе воскликнула Шинь Юнь. – Кровь на камнях. Именно так вы и узнаете, что это настоящее место поклонения.

Алек указал влево, и на лице его промелькнуло удивление.

– А зачем рядом со священным жертвенным алтарем полный бар выпивки?

Магнус сдался.

– Определенно, это мой культ, вам так не кажется? – он помолчал какое-то время. – Надеюсь, алтарь был пристроен позднее.

– А может быть, и нет, – возразил Алек. – Может, существует еще какой-нибудь маг, который предпочитает иметь мини-бар поблизости от места кровавых жертвоприношений.

– Ну что ж, если так, ему следовало бы представиться, – заметил Магнус. – Мне кажется, мы поладим.

Члены секты, поспешно покидая свое тайное святилище, оставили после себя полный разгром. Половина скамей была перевернута, пол покрывал слой мусора; в углублении в полу, служившем очагом, громоздилась куча каких-то обугленных обломков.

Должно быть, огонь разгорелся слишком сильно и перекинулся на пол, потому что скамьи, окружавшие его, тоже были обуглены. Магнус зашел за стойку бара. Здесь было великое множество бутылок, но ни льда, ни фруктов, ни гарниров, ни украшений для коктейлей не нашлось. Он налил себе на три пальца самого горького амаро, который только смог отыскать, и принялся пить ликер маленькими глотками, сердито расхаживая по комнате.

Воспоминания представляли собой могущественную форму магии. Все предметы во вселенной обладали воспоминаниями – не только живые существа, но и события, места, вещи. Именно из них рождались призраки особенно трагических моментов, именно поэтому в некоторых домах обитали привидения. Магнус был твердо уверен в том, что «святилище» секты поклонников демона, проводившей здесь дьявольские ритуалы, сохранило немало четких воспоминаний, которые могли бы дать ему ключи к разгадке тайны.

Он начал нараспев произносить заклинания, медленно обходя зал по периметру. При этом он вытянул в стороны руки, и из кончиков его пальцев возникли струйки мерцающего белого тумана.

Туман не рассеялся, но остался висеть в воздухе. Он двигался, как ленивые океанские волны, а потом стал плотнее и принял формы движущихся человеческих фигур. Это были самые прочные воспоминания, которые задержались в подземном зале.

Но что-то мешало Магнусу осуществить свой замысел до конца, препятствовало его чарам. Культ заранее подготовился к возможности постороннего вмешательства. Магнус «протянул руки» и попытался пробиться сквозь мощное заклинание, накрывшее зал, подобно покрывалу. Некоторые воспоминания образовали нечто более или менее различимое, но через несколько мгновений рассеялись.

Из них только три воспоминания оказались настолько четкими, что Магнус понял их смысл. Одно представляло собой витраж, которого больше здесь не было, и витраж этот изображал мужчину, ужасно похожего на Магнуса, которого рабы обмахивали пальмовыми листьями. Второй образ представлял собой две коленопреклоненные фигуры, взрослого и ребенка; оба улыбались. Затем Магнус увидел какую-то женщину, стоявшую над алтарем и сжимавшую в руке длинный индонезийский нож-крис с волнистым клинком. А еще маг увидел лица – множество лиц, искаженных мучительной болью. Здесь были простые люди, даже пара чародеев, но в основном он видел фейри. Он видел, как лилась кровь фейри, с помощью которой можно вызывать Верховных Демонов.

К тому моменту, как Магнус оставил это дело, он тяжело дышал, со лба его капал пот, но он ничего не замечал. Хватая ртом воздух, он отмахивался от плотного тумана, застилавшего ему зрение. После того, как мгла в подземелье рассеялась, он заметил, что Шинь Юнь стоит, скрестив руки, прислонившись к колонне. Видимо, она наблюдала за его действиями с большим интересом.

– Увидел что-нибудь полезное? – спросила она.

Магнус привалился спиной к стене и покачал головой.

– Кто-то при помощи чар создал «стену» для того, чтобы помешать мне найти хоть что-нибудь. Кто-то, обладающий немалым могуществом.

– А ты ничего странного не замечаешь в этой стене? – продолжала Шинь Юнь и кивнула на портрет мужчины с остроконечными зубами. Магнус все это время избегал смотреть в глаза изображенному на картине существу, словно при помощи этих глаз его отец, Асмодей, мог наблюдать за ним.

Он знал: даже если бы он в действительности основал какую-то секту, то никак не ради поклонения Асмодею. Нет, он никогда не смог бы вести себя настолько безумно или беспечно.

– Я заметил, – внезапно произнес Алек, и Магнус вздрогнул.

– Портрет висит на простой стене, без украшений, без отделки. Это довольно большая стена, почему бы не использовать ее для чего-нибудь еще?

Алек быстро приблизился к стене, взялся за раму портрета и потянул на себя. Он снял огромную картину с крючка и прислонил к одной из колонн. Вернувшись к голой каменной стене, он постучал по ней костяшками пальцев.

Шинь Юнь подошла и приложила к стене ладонь. Оранжевые волны разошлись от ее рук, побежали по камню, и стена замерцала, подобно воде; внезапно в каменном блоке образовалась ниша, выложенная такими же блестящими плитками, как и боковые стены. В этом углублении находилась большая книга, переплетенная в телячью кожу багрового цвета, на обложке золотом были вытиснены буквы.

Золотые буквы складывались в слова: «Красные свитки магии».

Шинь Юнь вытащила книгу и, усевшись на алтарь, принялась читать ее. В ее руках том выглядел огромным. Когда она начала переворачивать страницы, хрупкий пожелтевший пергамент зашуршал в ее пальцах. Алек подошел и начал читать, склонившись над ее плечом.

Магнусу не хотелось видеть эту книгу, но он заставил себя сделать несколько шагов, обойти алтарь и приблизиться к Шинь Юнь и Алеку.

Сердце Магнуса замерло от ужаса, когда он прочел священные догматы, записанные в «Красных свитках».

«Лишь Великий Отравитель, тот, кто прекрасен, и мудр, и очарователен, и прекрасен, может привести верных в Эдом. Поэтому ублажайте Великого Отравителя пищей и напитками, омовениями и время от времени сеансами массажа».

– Они дважды употребили слово «прекрасен», – пробормотал Алек.

– А почему эта штука называется «Красные свитки», – удивилась Шинь Юнь, – если это книга? А вовсе не свиток?

– И уж наверняка не свитки во множественном числе, – добавил Алек.

– Уверен, кем бы ни был этот прекрасный, и еще раз прекрасный основатель культа, – пробормотал Магнус, чувствуя, как сжимается его сердце, – у него были на то причины.

Шинь Юнь продолжила читать:

– Князь желает для своих детей только лучшего. И поэтому, для того, чтобы почтить его имя, в святилище должен находиться буфет, наполненный лучшими спиртными напитками, сигарами и сладостями. Дань в виде драгоценностей и даров, которыми осыпают Великого Отравителя, символизирует любовь между верными, поэтому пусть вино льется рекой, а золото в сундуках приумножается. И никогда не забывайте священные правила.

– Жизнь – это театр, поэтому покидайте сцену с изяществом.

– Лишь те верные, кто сможет выпить поистине огромное количество вина, будут облагодетельствованы…

– Не оскорбляйте взора Великого Отравителя жестокими деяниями или вышедшей из моды одеждой…

– Ищите детей демонов. Любите их, как любите своего господина. Не оставляйте этих детей, не бросайте их в одиночестве.

– Во времена невзгод помните: все дороги ведут в Рим.

Алек посмотрел на Магнуса, но Магнус не понял смысл его странной улыбки.

– Мне кажется, это ты написал.

Магнус поморщился. Да, это действительно походило на его творение. Это мог бы придумать он, когда поддавался самым худшим побуждениям, фривольному, легкомысленному настроению, презрению к слабым и невежественным существам, чувству собственного превосходства. Он не помнил, как сочинял это. Но эта писанина почти наверняка была делом его рук. Почти наверняка он и был этим самым «Великим Отравителем». Почти наверняка он нес ответственность за злодеяния «Багровой Руки».

– Какая невероятная чушь, – с отвращением заметила Шинь Юнь.

– Магнус, тебе не легче оттого, что это была шутка? – спросил Алек, и Магнус сообразил, что его возлюбленный улыбается с облегчением. – Ну зачем, как ты думаешь, кому-то отнимать у тебя воспоминания об этой чепухе? Это же совершенно несерьезно.

Ему захотелось рявкнуть на Алека, хотя он понимал, что на самом деле сердится на самого себя. «Разве ты не понимаешь, что это значит?» Может быть, «Багровая Рука» и начиналась как шутка, но теперь все стало совершенно серьезно, серьезнее некуда. Из-за шутки Магнуса гибли ни в чем не повинные живые существа.

Магнус нес ответственность не только за возникновение демонической секты. Рядом с ним на камне, ссутулившись, сидела Шинь Юнь, и ее разрушенная жизнь была наглядным доказательством зла, которое он сотворил. Магнус велел своим последователям искать детей демонов. Он приказал вовлечь детей-магов в свою секту. Все злодеяния, которые совершили поклонники Асмодея, все то, что перенесла некогда Шинь Юнь – все это было делом рук Магнуса.

Алек тоже должен был скоро осознать эту печальную истину. Магнус откашлялся и попытался изобразить легкомысленный тон.

– Ну что ж, у нас есть одна хорошая новость, – произнес он, игнорируя вопрос Алека. – «Все дороги ведут в Рим». Теперь мы, по крайней мере, знаем, куда двигаться дальше.

Близилось утро, первые лучи солнца озаряли небо и воды Венеции. Город оживал. Магнус видел, как торговцы открывают лавки, чувствовал ароматы свежевыпеченного хлеба и жареных сосисок, которые смешивались с запахом соленой морской воды.

Но утро еще окончательно не вступило в свои права и не преобразило город. Восход представлял собой тонкую перламутровую полоску над темно-синими водами лагуны. Здания и мосты были погружены в лиловый полумрак, и приближавшаяся заря серебрила лишь края крыш. Магнус, Алек и Шинь Юнь сели в какую-то пустую гондолу. Они прихватили с собой и Малкольма, которого нашли свернувшимся клубком и крепко спящим на полуразрушенном крыльце палаццо. Магнус махнул рукой в сторону отеля, и по поверхности канала рассыпались яркие голубые искорки.

Карнавальный костюм Магнуса был серым от пыли и помятым, и сам он тоже чувствовал себя весьма помятым. Покинув «святилище», они быстро прошли по бесконечным коридорам, миновали многочисленные двери и лестницы, и наконец, обнаружили выход на улицу в тот момент, когда звезды начали угасать, и в небе на востоке появились первые лучи солнца. Они едва обменялись парой слов, и Магнус по-прежнему избегал взгляда Алека. Алек сильно устал. Он бросил свой испорченный сюртук где-то среди руин палаццо, остался в одной сорочке, и лицо его было покрыто пылью и грязью. Большую часть ночи он был занят тем, что бегал, дрался, искал потайные ходы, пытаясь исправить ошибки Магнуса, прыгал под падающие камни, защищал собственным телом людей, в то время как магия чародеев превращала дворец в груду развалин.

Сейчас он лежал на дне лодки, привалившись спиной к груди Магнуса. Магнус чувствовал, что тело его возлюбленного обмякло от изнеможения.

– Мне так жаль, что эта ужасная вечеринка обернулась для тебя сущим кошмаром, и ты не смог хорошо провести время, – прошептал Магнус ему на ухо.

– Это был вовсе не кошмар, – прошептал в ответ Алек голосом, хриплым от усталости и тревоги. – Ты же был со мной.

Магнус почувствовал, как голова молодого человека тяжело упала ему на грудь.

– Очень печально, что праздник закончился так быстро, – заметил Малкольм.

– Почему же быстро, сейчас почти время завтрака, Малкольм. А кроме того, здание рухнуло. Кто-нибудь желает завтракать?

– Самый важный прием пищи, – пробормотал Алек, погружаясь в сон.

Никто не отозвался на предложение, даже Малкольм, который, судя по всему, размышлял над своими ошибками.

– Я не верю Барнабасу Хейлу, – сказал Малкольм. – Он такой грубиян. Рад, что он отвалил в другой город. Во Флоренцию, вроде так? А может быть…

– В Рим, – угрюмо произнесла Шинь Юнь.

– Ах да, – обрадованно воскликнул Малкольм. – Наверное, это действительно был Рим.

Воцарилась мрачная тишина. Ее нарушил Малкольм – он начал негромко, фальшиво напевать какую-то песню о море и несчастной любви. Но Магнус даже не слышал его – мыслями он был далеко.

Барнабас Хейл направлялся в Рим.

Согласно догматам «Красных свитков магии», все дороги вели в Рим.

«Багровая Рука» и ее лидер, который стремился возложить вину за нынешнюю деятельность секты на Магнуса, почти наверняка находились в Риме.

Магнус довольно давно был знаком с Барнабасом Хейлом, и этот маг ему никогда не нравился. Его появление в Венеции явилось неприятным сюрпризом. Но существовала большая разница между мыслью «этот парень меня раздражает» и уверенностью в том, что «этот парень убивает фейри, вызывает Верховных Демонов и пытался убить меня с помощью мамаши выводка раумов».

С другой стороны, Барнабас как чародей обладал большим могуществом. Кроме того, он сказал, что это палаццо принадлежало ему, следовательно, он был отнюдь не бедняком. В любом случае, эту нить необходимо было размотать до конца.

– Нам нужно поспать, – в конце концов, сказала Шинь Юнь, – а потом как можно быстрее двигаться в Рим.

– Чем скорее мы туда попадем, тем быстрее мы с Алеком сможем возобновить прерванный отдых, – заметил Магнус.

Несмотря на веселый тон, слова его прозвучали неубедительно, и он сам ощущал это. Завтра, сказал он себе, он будет лучше себя чувствовать. Он сбросит с себя груз прошлого, который невыносимо давил на плечи, он загонит подальше неопределенные страхи, снова будет наслаждаться сегодняшним днем, как всегда.

– Уверена, вы с Алеком получите от отдыха огромное удовольствие, – сказала Шинь Юнь.

Магнусу было трудно судить об ее истинных эмоциях, поскольку ни один мускул не шевельнулся на ее застывшем лице, но он подумал, что таким образом она хочет предложить перемирие. Он улыбнулся женщине, постаравшись вложить в эту улыбку как можно больше чувства.

– Он целиком и полностью предан своему делу, – продолжала Шинь Юнь, пристально глядя на Алека. Глаза молодого человека были закрыты, но рука его даже во сне обнимала Магнуса, словно защищая чародея от опасности. – Он когда-нибудь отдыхает?

Она протянула руку, чтобы коснуться пальцев Магнуса, но Магнус ощутил, что тело Алека напряглось, а в следующий миг Алек резко выбросил вперед руку и поймал запястье женщины.

– Нет, – сказал Алек.

Шинь Юнь замерла, затем убрала руку. Голова Алека тут же упала обратно на грудь Магнуса, и он погрузился в то промежуточное состояние между сном и бодрствованием, в котором сейчас пребывал.

Гондола медленно проплыла под Мостом Вздохов, очертания которого вырисовывались на фоне рассветного неба, подобно бледной короне. Давным-давно заключенные бросали свой последний взгляд на город именно с этого моста, по которому их вели на казнь.

Магнус заметил, что Малкольм наблюдает за ним и его возлюбленным, и лицо чародея было белым, как мрамор. Когда-то Малкольм любил женщину, Сумеречную охотницу. Та история закончилась трагически. Магнус однажды говорил об этом с приятелем, советовал забыть прежнюю любовь, продолжать жить, найти новую возлюбленную. Малкольм тогда покачал головой и сказал: «Мне не нужна другая любовь».

Магнус в тот день подумал, что друг его ведет себя просто глупо.

Наверное, истинная любовь граничит с безумием. Чем сильнее любовь, тем она опаснее.

Лодка скользила вперед по темным водам. Оглянувшись, Магнус увидел последние искорки его магии, которые уходили на дно и исчезали в неведомых глубинах канала. Ярко-синие и белые, как пламя, искорки мерцали, и едва заметные волны, бороздившие поверхность воды, по очереди становились темно-пурпурными, бледными, как перламутр, и черными, как смоль, под предрассветными небесами. Вода вспыхнула в последний раз, а потом волшебные искры погасли. Магнус осторожно провел кончиками пальцев по мягким растрепанным волосам Алека, и молодой человек едва заметно повернул к нему голову во сне. Он услышал пение Малкольма и снова вспомнил те слова, сказанные давным-давно.

«Мне не нужна другая любовь».

Глава 17

Горькие истины

– В Риме, Александр, – наставительно произнес Магнус, – положено передвигаться на «мазерати».

Они должны были попасть в Рим как можно скорее, но в то же время не могли воспользоваться Порталом, поэтому Магнус заявил, что предлагает лучшую альтернативу. Шинь Юнь была занята чтением «Красных свитков магии» и не обращала на них никакого внимания, что вполне устраивало Алека.

– Превосходный выбор, – произнес сотрудник фирмы по аренде роскошных автомобилей. – Вам понравится классическая модель, 3500 GT Spyder.

Алек наклонился к Магнусу и прошептал:

– Как это, машина-паук, что ли?

Магнус пожал плечами и одарил Алека сияющей улыбкой, перед которой невозможно было устоять.

– Понятия не имею. Я выбрал ее просто потому, что она итальянская и красная.

Двадцать минут спустя трое путешественников летели по автостраде А13 в сторону Болоньи. Верх кузова был опущен, ветер свистел в ушах. Шинь Юнь развалилась на заднем сиденье, закинула ноги на дверцу и время от времени зачитывала вслух отрывки из «Красных свитков». Алек, сидя на пассажирском сиденье, пытался искать дорогу при помощи сложенной «гармошкой» бумажной карты на незнакомом ему языке.

Магнус, который сидел за рулем, произнес:

– Довольно давно я не водил машину с ручной коробкой передач. Только не надо шуток по этому поводу, пожалуйста.

Они успели во Флоренцию к обеду. Магнус заранее забронировал столик в таком крошечном ресторанчике, что Алек сначала решил, будто это гостиная шеф-повара. Никогда он не ел лучшей пасты, чем в этом заведении.

После обеда Магнус объявил:

– Мы не можем постоянно разъезжать по горным дорогам, как сумасшедшие. Мы разобьемся. Давайте навестим очередное местечко из нашего первоначального романтического списка. Мы сейчас недалеко от Садов Боболи.

– Конечно, – ответил Алек.

Шинь Юнь пошла за ними, держа под мышкой «Красные свитки», хотя никто ее не приглашал.

Магнус рассказывал о местах, мимо которых они проходили, пока они шли по набережной Арно, пересекали Понте-Веккьо, затем петляли по улицам, останавливаясь у прилавков уличных торговцев, на которых была разложена всякая всячина. Магнус купил себе шарф, солнечные очки, пончик «зепполе» и плащ, в котором он походил на Призрак Оперы.

Они добрались до амфитеатра Садов Боболи, по очереди осмотрели статуи, установленные по периметру сцены, затем направились к обелиску, красовавшемуся в центре.

– Мы уже давным-давно не делали фотографий для моих родных, – заметил Алек.

Магнус взял его под руку и потащил мимо фонтана Нептуна и статуи Изобилия, пока не нашел статую, изображавшую пузатого голого мужика верхом на гигантской черепахе. Магнус объявил, что лучше этого места для фото не найти. Он сдвинул панаму на затылок и принял царственную позу с одной стороны статуи. Как он объяснил Алеку, это был карлик по имени Морганте. Алек прислонился к статуе с другой стороны, сунул руки в карманы, и Шинь Юнь сделала несколько снимков на телефон Алека.

– Спасибо, – сказал Алек. – Я отправлю это Изабель и напишу, что мы здесь отлично проводим время.

– Правда, ты так напишешь? – спросил Магнус.

Алек поморгал.

– Конечно. Я хочу сказать, что скучаю по Изабель и Джейсу, и по маме, и папе.

Магнус, казалось, ждал продолжения. Алек подумал еще.

– Я и по Клэри тоже скучаю, – добавил он. – Немного.

– Она моя маленькая милашка. Как по ней можно не скучать? – произнес Магнус по-прежнему напряженным тоном.

– Вообще-то, Саймона я не настолько хорошо знаю, – неуверенно заговорил Алек.

У Алека было мало знакомых. У него была семья, включавшая, кроме родителей и сестры, Джейса, и новую подружку Джейса, и еще вампира, которого Джейс таскал за собой в качестве довеска. Он был знаком с некоторыми другими Сумеречными охотниками. Алина Пенхаллоу была ровесницей Алека и превосходно умела обращаться с кинжалами, но Алина жила в Идрисе, и поэтому он все равно не мог бы с ней общаться, даже если бы сам остался в Нью-Йорке.

Пока они бродили по парку, Алек понял, что Магнус, должно быть, тревожится насчет того, что он, Алек, может рассказать своей семье, своим друзьям – разумеется, почти все они являлись его собратьями, Сумеречными охотниками. В отличие от Алека, ни один из них, получив такие сведения, не усомнится в виновности Магнуса.

Алека беспокоило состояние Магнуса, который немного слишком усердно пытался хорошо проводить время. Алеку нравилось, когда Магнус действительно радовался жизни, но он ненавидел, когда тот притворялся. Теперь он уже мог отличить одно от другого. Алеку хотелось сказать что-нибудь, успокоить Магнуса, но поблизости постоянно околачивалась Шинь Юнь, и он не знал, как сформулировать свою мысль… Как раз в этот момент у него в кармане зазвонил телефон.

Это была Изабель.

– Я как раз думал о тебе, – заговорил Алек.

– А я думала о тебе, – весело ответила Изабель. – Наслаждаешься жизнью, отдыхаешь, или опять с головой погрузился в дела? Неужели ты не можешь хоть раз за столько лет полностью расслабиться?

– Мы сейчас гуляем в Садах Боболи, – сообщил Алек, что было абсолютной правдой. – Как там наши в Нью-Йорке? – быстро добавил он. – У Джейса снова неприятности из-за Клэри? А у Клэри снова неприятности из-за Джейса?

– Это краеугольный камень их взаимоотношений, но нет, Джейс сейчас проводит время с Саймоном, – рассмеялась Изабель. – Он говорит, что они играют в видеоигры.

– Ты думаешь, это Саймон предложил Джейсу проводить с ним время? – скептически спросил Алек.

– Нет, братец, – возразила Изабель. – Я так не думаю.

– А Джейс когда-нибудь раньше играл в видеоигры? Я лично – нет.

– Уверена, он быстро во всем разберется, – успокоила его Изабель. – Саймон объяснял мне, в чем здесь дело, и это не показалось мне особенно заумным.

– А как у вас с Саймоном?

– Он получил свой номер и остается в длинной очереди мужчин, отчаянно жаждущих моего внимания, – твердо произнесла Изабель. – А как у вас там с Магнусом?

– Ну, я подумал, что ты, может быть, сумеешь мне кое-чем помочь.

– Конечно! – воскликнула Изабель с восторгом, который привел Алека в содрогание. – Ты совершенно правильно поступил, когда обратился ко мне с этим вопросом. Я намного более сведуща в тонком искусстве соблазнения, нежели Джейс. Итак, вот мое первое предложение. Тебе понадобится грейпфрут…

– Погоди! – воскликнул Алек. Он поспешно отошел подальше от Шинь Юнь и Магнуса и спрятался за высокой живой изгородью. Чародеи потрясенно наблюдали за его бегством. – Пожалуйста, дальше не надо. Я вот что хотел сказать: у нас еще остается эта небольшая проблема с культом, насчет которого я тебя спрашивал. Мне бы очень хотелось быстрее разобраться с ней, чтобы Магнус был счастливее. Во время нашего путешествия.

И чтобы демоны больше не пытались убить Магнуса, и Магнус был свободен от мрачных слухов и обвинений, и от еще более мрачных угроз со стороны Конклава. Алек был уверен: это тоже сделает Магнуса более счастливым.

– Ну, хорошо, – ответила Изабель. – Вообще-то, я по этому вопросу как раз и звоню. Я отправила письмо Алине Пенхаллоу, составленное в очень осторожных выражениях, но сейчас она покинула Идрис и пока не может нам помочь. Поэтому я не смогла раздобыть ничего серьезного, хотя и покопалась в архивах Института. У нас здесь мало информации о сектах, в Нью-Йорке они не так часто попадаются. Возможно, из-за высоких цен на недвижимость. Но неважно; мне удалось достать копию оригинального манускрипта, которая может тебе помочь. Я сфотографировала несколько страниц и отправлю их тебе по электронной почте.

– Спасибо, Иззи, – сказал Алек.

Изабель помолчала какое-то время.

– Там был фронтиспис с рисунком… на нем изображен мужчина, лицо которого показалось мне хорошо знакомым.

– Правда? – спросил Алек.

– Алек!

– Разве ты рассказываешь мне все свои секреты, Иззи?

Изабель снова смолкла.

– Нет, – более мягко произнесла она. – Но один секрет я тебе сейчас расскажу. Из всех мужчин, дожидающихся в очереди моего внимания, Саймону, скорее всего, повезет больше всех.

Алек выглянул из-за живой изгороди, ярко-зеленой даже в прохладных итальянских сумерках, и среди белых мраморных статуй увидел Магнуса, который принимал живописные позы, подражая богам и богиням. Шинь Юнь не умела улыбаться, но Алек подумал, что ей, должно быть, очень этого хотелось. Никто не мог устоять перед обаянием Магнуса.

– Ну хорошо, – сказал Алек. – Из всех мужчин, дожидающихся в очереди моего внимания, Магнусу, определенно, повезло.

Изабель с досадой взвизгнула. Алек усмехнулся.

– Так рада слышать, что ты все-таки доволен своими каникулами, – внезапно с жаром воскликнула Изабель. – Я не буду лезть в твою личную жизнь. Я просто хочу, чтобы ты знал: я буду хранить все секреты, которые ты мне доверишь. Ты можешь положиться на меня.

Алек вспомнил прежние дни и прежние страхи, вспомнил, как Изабель время от времени пыталась заводить разговоры о мальчишках, но позволяла Алеку их прекращать. Он всегда бранился на нее, потому что боялся говорить об этом вслух, боялся, что кто-нибудь услышит, но иногда по ночам, когда он размышлял о возможности того, что родители отрекутся от него, Конклав его отвергнет, Джейс и Макс его возненавидят, его единственным утешением было то, что его сестра уже знала. И что она по-прежнему любила его.

Алек закрыл глаза и сказал:

– Я всегда тебе доверял.

Итак, теперь ему придется сообщить Магнусу о том, что он говорил с Изабель о «Багровой Руке».

– Мне очень жаль, – закончил он свой рассказ. – Я всегда делился с ней самым сокровенным.

– Не нужно извиняться, – быстро проговорил Магнус, но на лице его снова появилось несчастное выражение, которое он попытался скрыть, но которое Алек прекрасно видел. – Это мне нужно… послушай, ты можешь говорить сестре все, что хочешь. Говори всем, кому хочешь, все, что пожелаешь.

– Ух ты, – вмешалась Шинь Юнь. – Это сильно сказано, Магнус. Между доверием к другу и глупостью существует большая разница. Ты хочешь, чтобы Конклав бросил тебя в тюрьму?

– Нет, не хочу! – рявкнул Магнус.

У Алека возникло могучее желание сказать Шинь Юнь, чтобы она заткнулась, но он знал: Магнус хотел бы, чтобы он был добр к новой знакомой. И поэтому он не стал приказывать ей заткнуться.

Вместо этого он произнес:

– Я думаю, что, когда мы приедем в Рим, мне следует отправиться в тамошний Институт.

– Чтобы Магнуса упрятали в тюрьму… – начала Шинь Юнь, на сей раз рассерженным тоном.

– Нет! – возразил Алек. – Я хочу раздобыть оружие. И заодно осторожно поспрашивать, не слышно ли чего-нибудь о вызове демонов; может быть, найдется ниточка, которая приведет нас к «Багровой Руке». Мы ничего не знаем о них, кроме того, что они направляются в Рим. Это большой город. Но только я подумал, что будет лучше, если я… если я пойду один. Меня они ни в чем не заподозрят.

Шинь Юнь открыла рот.

– Хорошо, – опередил ее Магнус.

– Ты сошел с ума, – воскликнула Шинь Юнь.

– Я ему доверяю, – возразил Магнус. – Больше, чем тебе. Больше, чем кому бы то ни было.

Алек подумал, что Магнус зря ему доверился, когда они нашли неподалеку от Садов Боболи интернет-кафе и распечатали файлы, присланные Изабель. Это оказались отсканированные первые страницы «Красных свитков магии».

– Не хочу излишне драматизировать ситуацию, – произнес Магнус, – но… гр-р-р. Что за черт! Поверить не могу, мы с огромным трудом проникли в тайное святилище, скрытое в леденящем кровь подземелье, только ради книжки, которую твоя сестра прислала нам по почте на следующий день.

Алек взглянул на страницу из славной истории «Багровой Руки», на которой Великий Отравитель приказывал своим последователям раскрашивать лошадей белыми полосами и сделать деревянную мышь национальным символом Марокко.

– Ирония судьбы, – признал он.

– Это не ирония, – возразила Шинь Юнь. – Ирония – это совсем не…

Магнус гневно взглянул на нее, и она замолчала.

Алек пожал плечами.

– В том, что мы получили еще один экземпляр, нет ничего плохого. Шинь Юнь сейчас читает эту книгу. Теперь и я смогу ее прочитать.

Это наверняка было проще, чем читать карту. Когда они возвращались к машине, Магнус бросил быстрый взгляд на Алека, играя ключами.

– Мы сможем передвигаться быстрее, если будем вести машину по очереди, – с надеждой предложил Алек.

– Ты когда-нибудь имел дело с ручной коробкой передач?

Алек помолчал.

– Вряд ли это сложнее стрельбы из лука со спины лошади, скачущей галопом.

– Определенно, нет, – сказал Магнус. – А кроме того, у тебя сверхчеловеческие рефлексы. Ну что может с нами случиться?

Он бросил ключи Алеку и с улыбкой уселся в пассажирское кресло. Алек усмехнулся и подбежал к двери со стороны водителя.

Магнус предложил сделать несколько пробных кругов по стоянке.

– Нужно поднимать левую ногу, а ты нажимаешь на газ правой ногой, – говорил он. Алек поднял взгляд.

– О нет, – сухо произнес он. – Мне придется двигать обеими ногами одновременно. У меня не хватит ловкости для такой сложной задачи. – Он обернулся к рулю, нажал на педаль газа и был вознагражден высоким пронзительным скрежетом, похожим на вопль баньши, угодившего в ловушку. Магнус улыбнулся, но ничего не сказал.

Тем не менее, вскоре Алек уже довольно умело разъезжал по стоянке.

– Готов к шоу на дороге? – спросил Магнус.

Алек ответил неопределенной улыбкой и выехал с парковки. Когда «мазерати» занесло на узкой улочке, он вскрикнул от восторга и удивления. Они свернули на шоссе, и Алек вжал в пол педаль газа.

– Мы очень быстро едем, – заметила Шинь Юнь. – Почему мы едем так быстро?

Слышался низкий, уютный гул маленькой машины. Алек покосился на Магнуса, увидел, что тот надел солнечные очки, положил руку на дверцу, откинулся на спинку сиденья и улыбался, наслаждаясь ветром, который дул ему в лицо.

Алек радовался тому, что смог дать Магнусу хоть немного отдохнуть. Кроме того, он до сих пор не подозревал о том, что такая сумасшедшая, бешеная езда когда-нибудь станет ему доступна. Когда он думал о машинах, ему сразу вспоминался Манхэттен: слишком много автомобилей, очень мало места на дорогах, машины, медленно, уныло ползущие по «артериям» города. Там ходить пешком было своего рода освобождением. Здесь, в сельской местности Тосканы, машина была освобождением, быстрая езда вызывала восторг, радостный трепет. Он взглянул на своего невыносимо прекрасного бойфренда; ветер развевал его волосы, глаза, спрятанные за темными очками, были закрыты. Иногда жизнь приносила радость. Алек намеренно игнорировал ворчливую чародейку, присутствие которой в их машине считал совершенно лишним.

В течение следующего часа они ехали через центральную часть Тосканы вдоль склонов Апеннин. Слева до самого горизонта простирались золотистые поля, озаренные лучами закатного солнца, а справа тянулись ряды каменных вилл, выстроенных на вершинах холмов, с которых открывались потрясающие виды на зеленое море виноградников. Кипарисы покачивались на ветру.

Уже совсем стемнело, когда они достигли местности, которая, по словам Магнуса, называлась Долиной Кьянти. Алеку было не до красот природы. Он уже чувствовал себя вполне уверенно за рулем «мазерати», но справляться с ручной коробкой передач на извилистой дороге, изобиловавшей резкими поворотами и тянувшейся вдоль края обрыва, было не так уж легко. Малейшая ошибка грозила смертью всем троим.

Стемнело, и фары освещали всего несколько десятков футов дороги; Алек мог видеть лишь узкую полоску асфальта, отвесный склон горы с одной стороны, а с другой стороны – край обрыва, за которым чернела пропасть. Из всех трех вариантов лишь один казался ему более или менее привлекательным.

Алеку удалось вполне неплохо справиться с машиной на первых нескольких поворотах, но он взмок от напряжения, и пот щипал ему глаза.

– С тобой все в порядке? – спросил Магнус.

– Лучше не бывает, – быстро ответил Алек.

Его работой была война с демонами. А сейчас ему необходимо было всего лишь вести машину – с этим делом справлялись даже обычные, ничем не примечательные люди, не обладавшие никакими особенными талантами и тем более рунами, усиливавшими реакцию. Все, что ему нужно было сделать – это сосредоточиться.

Он слишком сильно сжимал в пальцах руль и дергал рычаг переключения передач всякий раз, когда им попадался резкий поворот.

На особенно трудном участке Алек все-таки не справился с управлением, и «мазерати» занесло. Он попытался выровняться, надавив на педаль газа, но, в конце концов, нажал на тормоз, и машина, виляя, понеслась под уклон.

Перед ними раскинулись бескрайние пространства, поля, долины, но сейчас любоваться ими совершенно не было желания. Они ехали прямо к обрыву.

Алек поднял руку, чтобы защитить Магнуса, и Магнус вцепился в него. Алек уже испытывал это странное ощущение связи между ними, похожее на то, которое возникает на корабле в бурном море: Магнус протягивал к нему руку, нуждался в его силе. Он взял ладонь Магнуса, и пальцы их сплелись, и он ничего не чувствовал, кроме горячего, острого желания вечно держаться за руки.

Машина съехала с дороги, зависла над обрывом и внезапно замерла; два передних колеса, продолжавших вращаться, касались лишь воздуха и голубоватого магического «одеяла». Машина висела так мгновение, затем выровнялась и покатилась назад, на узкую обочину, которая шла вдоль проезжей части.

– Я тебе говорила, что мы едем слишком быстро, – спокойно заметила Шинь Юнь с заднего сиденья.

Алек все еще крепко сжимал ладонь Магнуса, а вторую руку прижал к груди мага. Сердце чародея бьется иначе, чем человеческое сердце. Сердцебиение Магнуса успокаивало даже в самые темные моменты. Алек уже прекрасно знал это.

– Это всего лишь крошечный, невысокий утес, – ответил Магнус. – Абсолютно ничего страшного.

Алек с Магнусом вылезли из машины. Магнус широко раскинул в стороны руки, словно собирался обнять ночное небо. Алек приблизился к краю обрыва и взглянул вниз, затем присвистнул, разглядев глубокое ущелье с отвесными стенами. Обернувшись, он заметил короткую грунтовую дорожку, которая вела к площадке, выступавшей над обрывом. Он кивнул Магнусу.

– Вижу, ночью ездить весьма опасно. Может, нам стоит остановиться здесь.

Магнус огляделся.

– Вот так, просто, здесь, на открытом месте?

– Походная жизнь не лишена развлечений, – возразил Алек. – Можно будет поджарить на костре маршмеллоу. Разумеется, тебе придется как-то обеспечить нас хворостом и съестными припасами.

Шинь Юнь, в свою очередь, выбралась из машины и приблизилась к ним.

– Дайте, я угадаю, – бесстрастным голосом обратилась она к Магнусу. – Дорогой, твои представления о походной жизни сводятся к отелям без мини-бара.

Магнус смотрел на нее, моргая.

– Вот видишь, я успела первая пошутить, – сказала Шинь Юнь.

Магнус поднял взгляд к ночному небу. Алек видел в его золотых глазах отражение серебристого полумесяца. И внезапно губы Магнуса тоже образовали полумесяц, и он улыбнулся.

– Отлично, – сказал Магнус. – Давайте развлекаться.

Алек отложил листки с текстом «Красных свитков магии», чтобы оглядеть устроенный Магнусом лагерь. Он думал, что Магнус создаст при помощи чар жилище, в котором двое могут выпрямиться во весь рост и спать с удобством. По крайней мере, Шинь Юнь поступила именно так, когда сооружала себе отдельную палатку.

Но Магнус воздвиг над обрывом не палатку, а целый павильон, с занавесями, драпировками и фестонами. В просторном жилище нашлось место двум спальням, ванной комнате, гостиной и холлу. Алек обошел огромное строение из козьих шкур и обнаружил позади жилых помещений кухню, а рядом – крытую веранду и обеденный стол. В качестве последнего штриха на шесте у парадного входа красовался знак древнеримского легиона в виде орла – очевидно, это была дань тому, что Магнус назвал «жизнью в Риме».

Магнус откинул задний полог палатки, вышел и с самодовольным видом спросил:

– Ну, что ты об этом думаешь?

– Клево, – заметил Алек. – Но вот мне интересно… где ты взял столько козьих шкур?

Магнус пожал плечами.

– Тебе нужно знать лишь одно: я верю в магию, а не в жестокость.

В этот момент послышался странный звук, словно воздух со свистом уходил в какую-то дыру, и рядом будто ниоткуда возникло чудовищное сооружение, поднимавшее вокруг клубы пыли. Там, где только что находилась палатка Шинь Юнь, стоял двухэтажный дом-дерево, крона которого закрывала полнеба. Шинь Юнь вышла из своих «усовершенствованных» апартаментов и бросила надменный взгляд в сторону Магнуса.

Они начали неприкрытое соревнование с целью перещеголять друг друга еще в том магазине одежды на улице Мерчери; таким образом, подтвердилась теория Алека насчет того, что все чародеи пытаются испытать могущество собратьев, и магия – это нечто вроде соперничества между братьями и сестрами. Магнус, очевидно, просто забавлялся. Алек подозревал, что Шинь Юнь воспринимает эту игру немного более серьезно, но, будучи преданным своему возлюбленному, он считал, что Магнус, в конце концов, победит.

– Какие милые башенки, – весело крикнул ей Магнус. Алек подумал, что излишествами Магнуса не удивишь и не победишь. Он будет просто восхищаться ими. – Как насчет позднего перекуса?

Они собрались у костра на другом конце лагеря, в нескольких футах от края обрыва. Огонь был творением Магнуса, но Шинь Юнь тоже приложила к нему руку, и теперь он напоминал погребальный костер вождя викингов. Гигантский столб ревущего пламени, казалось, был предназначен для того, чтобы подать сигнал в Вальгаллу.

Флотилия облаков, частично скрывавших луну, медленно плыла по направлению к горе Корно-Гранде, самой высокой точке Апеннин. Рой светляков танцевал у них над головами, в темноте трещали сверчки, ритмично ухали совы, а снизу, из долины, доносился негромкий, нескончаемый, тревожный вой ветра. Откуда-то издалека послышалось завывание стаи волков, присоединившихся к ночной «симфонии».

– Какой тоскливый вой, – заметила Шинь Юнь. – Они так одиноки.

– Вовсе нет, – возразил Алек. – Они вместе. Они охотятся.

– Вижу, ты знаток этого дела, – усмехнулась Шинь Юнь. – Когда-то я тоже охотилась, но в то же время была одинока.

– А кроме того, когда-то ты состояла в секте, – напомнил ей Алек, но тут же пожалел о своих словах.

В голосе Шинь Юнь прозвучали резкие нотки:

– Скажи мне, Сумеречный охотник, куда же деваются нефилимы в тот момент, когда жители Нижнего Мира попадают в беду?

– Они защищают нас, – вмешался Магнус. – Ты видела, как Алек действовал в Венеции.

– Он был там потому, что пришел на вечеринку ради тебя, – отрезала Шинь Юнь. – Если бы вы не были вместе, он бы там и не появился. Они преследуют нас, следят за нами, причиняют нам боль, а потом бросают нас. Кто решил, что дитя, рожденное чародеем, менее достойно счастья и уважения, нежели дети Ангела?

Алек не знал, что на это ответить. Шинь Юнь подняла руки и отошла прочь.

– Прошу прощения, – извинилась она. – Сейчас, когда цель уже близка, я буквально на пределе. Пожалуй, я пойду к себе. Мне нужно отдохнуть. Завтра мы приедем в Рим. Кто знает, что ждет нас там?

Шинь Юнь коротко кивнула мужчинам и ушла в свою гигантскую палатку, оставив Магнуса и Алека вдвоем у костра.

– Подозреваю, Шинь Юнь ответит отказом на мое предложение спеть песню хором, – сказал Магнус.

Он протянул руку и легко, рассеянно, ласково провел кончиками пальцев по шее Алека. Алек подвинулся ближе к нему. Когда рука Магнуса упала, Алеку захотелось последовать за ней.

– Не придавай большого значения ее словам, – добавил Магнус. – Многие чародеи в детстве пережили трагедии. Мы пришли в этот мир, отмеченные темной печатью демонов, и нас заранее считают отверженными. Оказавшись в такой ситуации, сложно не поддаваться гневу.

– Но ты же не поддаешься, – возразил Алек.

– Такое бывало, – бесцветным голосом произнес Магнус.

– Шинь Юнь вовсе не обязательно было вступать в эту секту, – напомнил Алек.

– А мне вовсе не обязательно было основывать эту секту, – возразил Магнус.

– Это разные вещи, – вздохнул Алек.

– Разумеется. Я поступил намного хуже. – Магнус бросил веточку в костер и смотрел, как она тлеет, обугливается и рассыпается в прах. Алек наблюдал за ним.

Магнус Бейн всегда горел ярко, как костер, он был эксцентричным, искрометным, легкомысленным, беззаботным. Он был Верховным Магом Бруклина, носил яркие цвета и обводил глаза тушью с блестками. Он был из тех, кто устраивает вечеринки в честь дня рождения своего кота и выражает свою любовь громко и гордо.

Но за этой яркой внешней стороной пряталась тьма. Алек знал, что придется познакомиться и с этой темной ипостасью Магнуса, иначе он никогда не узнает возлюбленного по-настоящему.

– Мне кажется, я понял насчет Шинь Юнь, – медленно произнес Алек. – Я все удивлялся, почему ты настоял на том, чтобы мы взяли ее с собой. Я даже подумал, что ты, может быть, не хочешь оставаться со мной наедине.

– Алек, ты что…

Алек поднял руку, давая знак магу помолчать.

– Но потом я понял. Ты чувствуешь ответственность за ее жизнь, верно? «Багровая Рука» причинила ей вред, и ты считаешь, что обязан помочь ей. Исправить зло.

Магнус медленно кивнул.

– Она – зеркало, в котором отражается мое темное «я», Александр, – сказал он. – В некотором смысле она такова, каким я мог бы стать, если бы мне не повезло, и я не получил бы любви и заботы – от матери, а потом от Рагнора и Безмолвных Братьев. Я тоже мог бы остаться один на один со своим отчаянием, присоединиться к какой-нибудь группе вроде «Багровой Руки».

– Ты мало говоришь о своем прошлом, – медленно ответил Алек. – Ты даже не сказал мне, что был близким другом того мага, который погиб на войне. Рагнора Фелла. Ведь вы были друзьями, верно?

– Да, верно, – прошептал Магнус. – Он был первым, с кем я сумел завести дружбу.

Алек опустил взгляд и уставился на свои руки. Его первым другом был Джейс, но Магнус уже это знал. Магнус знал о нем все. Он был для чародея открытой книгой. Он попытался подавить детское чувство обиды.

– И все же – почему бы не сказать мне?

Искры из костра взвились в небо, на миг вспыхнули на черном фоне, подобно звездам, и погасли.

Алек подумал: может быть, для Магнуса любовь к смертному человеку походила на эти искорки, яркие, ослепительные, но живущие лишь мгновение. Может быть, все отношения с ним станут для чародея лишь кратким, незначительным эпизодом в его долгой, бесконечно долгой жизни. Алек понял, что для Магнуса он был не просто открытой книгой. Он был короткой книгой. Тонкой брошюрой по сравнению с многотомной хроникой жизни Магнуса.

– Потому что на самом деле никто не хочет обо мне ничего знать, – проговорил Магнус. – Обычно я не захожу дальше упоминания о том, что убил своего отчима, и моим собеседникам этого достаточно. Ты уже знаешь слишком много. Вчера ночью ты видел «Красные свитки магии». Ты читал все эти глупые, вздорные вещи, которые я написал, в книге, спрятанной за алтарем, запятнанным кровью. Неужели ты можешь винить меня в том, что я… я всякий раз думаю, что еще не время отпугивать тебя?

– Сумеречного охотника не так легко напугать, – возразил Алек. – Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым в том, что Шинь Юнь забрали в секту, но ты ведь хотел как лучше. Именно это я и подумал, когда читал «Красные свитки». Ты не приказывал завербовывать детей в секту, пользоваться их беспомощным положением. Ты сказал: не оставлять их в одиночестве. Ты сам когда-то был одинок и не хотел, чтобы другие дети, рожденные магами, страдали, подобно тебе. Я отправился в это путешествие для того, чтобы узнать тебя лучше, и я надеюсь, что так оно, в конце концов, и произойдет.

– Уверен, ты уже узнал больше, чем хотел, – прошептал Магнус.

– Я видел, как ты подошел к рычавшим зверям в клетках и попытался приласкать их. Твой друг погиб, и ты даже не сказал мне, что вы были знакомы, но хотел утешить вампира, с которым Рагнор был близок. Ты всегда стараешься помогать другим. Мне и моим друзьям ты помогал множество раз, и Рафаэлю Сантьяго тоже, как это ни удивительно, а теперь Шинь Юнь и другим чародеям, и, наверное, еще множеству существ, о которых мне неизвестно. Я знаю то, что мне нужно. Я читал «Красные свитки магии» и увидел, что ты пытался помочь детям. Эти слова – это были твои слова.

Магнус хрипло рассмеялся, и смех этот походил на плач.

– Значит, ты это имел в виду? А я думал, что ты имел в виду… нечто иное. – Он закрыл глаза. – Я не хочу, чтобы наши отношения разрушились по моей вине, – признался он. – Я не хочу уничтожить то, что мы построили, рассказав тебе то, что может вызвать у тебя отвращение. Какую часть истины ты на самом деле хочешь узнать, Александр?

– Всю, до конца, – сказал Алек.

Магнус устремил на Алека взгляд своих сверкающих глаз, которые были ярче пламени костра, и протянул руку. Алек крепко сжал его пальцы, сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки. Сердце гулко билось, и где-то внутри что-то сжималось от страха. Он ждал.

– Гм, – заговорил он. – Так ты не собираешься показать мне свое прошлое с помощью магии?

– О небеса, нет, конечно, – улыбнулся Магнус. – С меня достаточно и того, что я пережил это один раз. Я просто собирался поговорить о своей молодости. И хотел взять тебя за руку.

– О, – пробормотал Алек. – Ну… хорошо.

Магнус подвинулся ближе. Алек чувствовал тепло, исходившее от его тела. Чародей, собираясь с мыслями, склонил голову. Он несколько раз пытался начать, но потом стискивал зубы, и каждый раз крепче сжимал пальцы Алека.

– Мне хочется думать, что моя мать любила меня, – наконец, заговорил Магнус. – Все, что я помню – это ее вечно печальное лицо. Я всегда считал себя обязанным придумать что-нибудь, сделать ей приятное, развеять ее тоску. Я думал, что когда я докажу свою ценность, докажу, что я хороший сын, она станет счастлива, и у нас все будет хорошо. Но у меня так ничего и не получилось. В один прекрасный день она повесилась в сарае. Мой отчим сжег этот сарай и на пепелище возвел святилище в ее честь. Он точно не знал, кто я такой. Я сам не знал, кто я такой, но он понимал, что я не его сын. Он понимал, что я не принадлежу к роду человеческому. Однажды, когда стояла такая жара, что воздух был влажным и вязким, как похлебка, я уснул и проснулся оттого, что он звал меня по имени.

Магнус улыбнулся, но с таким видом, словно у него разбилось сердце.

– Он звал меня моим прежним именем, которое дала мне мать. Сейчас уже никто из живущих не знает его.

Алек стиснул руку Магнуса еще сильнее, как будто он мог спасти его, но опоздал на несколько сотен лет.

– Тебе не нужно больше ничего говорить, – прошептал он. – Если ты не хочешь.

– Я хочу, – возразил Магнус, но голос его дрожал. – Отчим несколько раз ударил меня, потом схватил за горло и потащил к сгоревшему сараю. С балки все еще свисала обугленная петля. Я слышал, как в ручье плещется вода. Отчим вцепился в волосы у меня на затылке и сунул мою голову в ручей. Но прежде он обратился ко мне, и голос его звучал гораздо добрее, чем когда-либо прежде. Он сказал: «Это для того, чтобы ты очистился. Доверься мне».

Алек затаил дыхание. И обнаружил, что не может сделать вдох, как будто он берег воздух для того ребенка, которого хотели утопить в ручье.

– Я не помню, что произошло дальше. Я едва не захлебнулся. – Магнус замолчал, поднял руки. В голосе его не было совершенно никаких эмоций. – А в следующий миг я сжег своего отчима заживо.

Костер обратился в колонну пламени, в бурлящую воронку, которая поднялась, казалось, к самому небу. Алек выставил руку перед Магнусом, чтобы загородить его от смертоносной волны жара.

Столб пламени почти сразу же рассеялся. Магнус, казалось, даже не заметил гигантскую огненную колонну, которую сам же и породил. Алек подумал: интересно, проснулась ли Шинь Юнь. Но если она что-то и заметила, то не подала признаков жизни. Может быть, она пользовалась берушами.

– Я бежал, – продолжал Магнус. – Некоторое время я скрывался, пока не встретил Безмолвных Братьев. Они научили меня контролировать собственные магические способности. Сумеречные охотники всегда нравились мне больше, чем остальным магам, потому что ваши Безмолвные Братья спасли меня от себя самого. Я по-прежнему считал, что я – дитя демона, и что всегда им останусь, не стану никем другим. Я никогда не встречал других чародеев, но у Рагнора Фелла имелись связи с одной семьей Сумеречных охотников. Безмолвные Братья устроили так, чтобы он приехал и начал обучать меня. Я был его первым учеником. Позднее он пытался учить детей Сумеречных охотников, рассказывал им о магии, учил нас не бояться. Он говорил, что все его ученики были ужасны, но я был хуже всех. Он постоянно жаловался. Ничем нельзя было поднять ему настроение. Я очень его любил. – Рот Магнуса скривился, когда он, не отрываясь, смотрел на пламя. – Через некоторое время я встретил второго друга – Катарину Лосс. Люди хотели сжечь ее живьем, как ведьму. Я вмешался и спас ее.

– Я знал, что ты спас больше людей, чем рассказываешь, – улыбнулся Алек.

Магнус негромко, удивленно усмехнулся. Алек поймал поднятые руки Магнуса, попытался согреть их, чтобы они перестали дрожать, привлек Магнуса к себе. Магнус не сопротивлялся, и Алек крепко обнял его. Он сжал в объятиях стройное тело чародея, почувствовал его дыхание, биение его сердца, и долго держал его так. Магнус положил голову на плечо Алека.

– Ты спас сам себя, – прошептал Алек на ухо Магнусу. – Ты спас себя, а потом спас еще многих. Ты не смог бы их спасти, если бы не спас самого себя. И я никогда бы не нашел тебя.

Алек был прав насчет тьмы, которая таилась в сердце Магнуса, и насчет боли, неразрывно связанной с этой тьмой. Но, несмотря на всю эту тьму, и всю эту боль, Магнус, как это ни странно, по-прежнему оставался ярким светочем, он был полон жизни и энергии, был источником радости для всех, кто его окружал. Именно благодаря ему Алек теперь мог смотреть в зеркало и видеть себя самого таким, каким он был в реальности, видеть взгляд, который ему не нужно было больше прятать.

Они стояли так, обнявшись, пока угасал костер. Вокруг царила полная тишина. Алек не отпускал своего возлюбленного.

– Не нужно тревожиться. Это всего лишь жалкий маленький культ, – наконец, тихо произнес он. – Мы с этим обязательно разберемся.

Он почувствовал, как губы Магнуса, прижатые к его щеке, пошевелились – чародей улыбался.

Часть III

Город войны

И рухнет мир, когда не станет Рима.

Дж. Байрон, Паломничество Чайльд-Гарольда [19]

Глава 18

Вечные ценности[20]

Нет другого такого города, как Рим, подумал Магнус, когда на горизонте показались купола базилик. Разумеется, то же самое он мог бы сказать о многих других городах. Таково было одно из преимуществ вечной жизни. В этом мире его каждый день ждали новые чудеса.

Не было второго такого города, как Токио, с его уникальным сочетанием традиционной культуры и современных технологий. Не было другого такого города, как Бангкок, гигантская агломерация, простиравшаяся до самого горизонта, куда ни взгляни. В мире существовал лишь один Чикаго, город джаза и «глубокой пиццы».

Но ни одна из столиц Земли не могла по красоте сравниться с золотым Римом, Вечным городом.

Прошлой ночью Магнус и Алек уснули прямо у костра под открытым небом. Их разбудило пение птиц и первые лучи солнца, возвещавшие о наступлении нового дня. Магнус искренне считал, что это утро было одним из самых счастливых в его жизни.

Он сожалел лишь о том, что им не пригодился шикарный волшебный павильон из козьих шкур. Более того, ему показалось, что Алек даже не переступал порога этой «царской» палатки. Жаль, думал Магнус, который был очень доволен своей работой. Но он утешал себя мыслями о том, что у них с Алеком все впереди.

Он чувствовал прилив сил, и цель была совершенно ясна: как можно быстрее покончить с проблемой культа и вернуться к романтическим каникулам. Судя по всему, члены «Багровой Руки» обосновались в Риме. Магнусу оставалось лишь отыскать их и того, кто их возглавлял. У него найдется немало теплых слов и соответствующих заклинаний для этого наглеца, который присваивает себе секты, портит другим отдых и вызывает Верховных Демонов. Он был совершенно уверен, что способен одолеть почти любого мага в этом мире (даже Барнабаса – особенно Барнабаса). Магнус знал: даже если члены секты совершенно спятили и вступили в контакт с Асмодеем, они еще не вызвали демона. Если бы его отец пришел в этот мир, он давно разыскал бы Магнуса.

Да, определенно, все это скоро кончится.

Магнус аккуратно сложил походные принадлежности и отправил их туда, откуда они явились. Шинь Юнь последовала его примеру, и все трое забрались в «мазерати».

– Думаю, на сей раз карта нам не понадобится, – легкомысленно заметил Магнус, обращаясь к Алеку. – Все дороги ведут в Рим.

Алек в ответ усмехнулся.

– А мне кажется, карта с тобой не согласится.

Всего через пару часов они уже ползли по улицам Рима, где низкая посадка «мазерати» и его стильные очертания отнюдь не вызывали всеобщего восхищения. Напротив, на красный автомобиль обрушился гнев целой армии скутеров и крошечных «фиатов», окруживших его со всех сторон. Магнус знал, что тут на дорогах творится настоящий ад, а уж ему-то доводилось видеть города с ужасными пробками. Но, в конце концов, все закончилось благополучно, и они с Алеком добрались до забронированного заранее «люкса» в бутик-отеле «Палаццо Манфреди», через дорогу от Колизея. Не сговариваясь, они решили, что как только попадут в свой номер, тут же упадут на суперкомфортабельную кровать, застеленную дорогими шелковыми простынями, и проспят до вечера в шикарном номере с кондиционером. Даже Шинь Юнь, казалось, падала от усталости, направляясь в свой номер, расположенный по соседству. Во всяком случае, на прощание она не сказала ни слова.

Войдя в номер, Алек изумленно присвистнул. Он поставил чемодан у двери, прислонил лук к стене и растянулся во весь рост на роскошном, мягком, широком диване, обитом алым бархатом.

Магнус сотворил несколько защитных заклинаний, чтобы никто не потревожил их во время сна, рухнул рядом с Алеком на диван и положил голову ему на грудь. Точно так же поступил бы Председатель Мяо, если бы Магнус оказался сейчас дома. Он обнял Алека, уткнулся лицом в его шею, вдохнул аромат его кожи и волос. Рука Алека легла на спину Магнуса, пальцы нежно поглаживали его лопатки. Магнус поцеловал подбородок возлюбленного, потерся щекой о двухдневную щетину Алека. Он почувствовал, как Алек судорожно вздохнул.

– От тебя потрясающе пахнет, – прошептал Алек. – Почему… почему от тебя всегда так сексуально пахнет?

– Гм, – промычал Магнус, которого этот комплимент привел в восхищение, несмотря на одолевавший его сон. – Думаю, это сандал.

– Великолепно, – прошептал Алек. – Иди сюда, обними меня. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Магнус поднял голову и посмотрел на юношу. Глаза Алека были закрыты, он дышал ровно, глубоко.

«Иди сюда, обними меня. Я хочу, чтобы ты был рядом». Может быть, Алеку было легче произносить вслух подобные вещи, когда он находился в полусне. Магнусу до сих пор не приходило в голову, что Алек, возможно, стесняется говорить нежности. Он-то думал, что тот просто не хочет или не умеет говорить ласковые слова.

Магнус свернулся рядом с Алеком, прижавшись к нему. Ноги их переплелись. Магнус провел пальцем по щеке Магнуса, вниз, к губам. У Алека были темные, изогнутые, пушистые ресницы, такие длинные, что они почти касались его скул, когда глаза у него были закрыты. Губы были мягкими, полными, спутанные кудри походили на черные шелковые нити. Алек выглядел таким нежным, уязвимым, и иногда трудно было поверить в то, что он – тот самый Сумеречный охотник, который в бою становился воином с холодным взглядом и твердо держал в руках смертоносный лук.

Магнус подумал: может быть, разбудить Алека, предложить ему перебраться в спальню. Он мог бы целовать этот чувственный, соблазнительный рот, перебирать шелковистые волосы. Он слегка коснулся губами щеки Алека, закрыл глаза…

Очнувшись, Магнус взглянул в огромное окно, увидел, что солнце уже стоит низко над горизонтом, и выругал себя за то, что проявил слабость и поддался усталости. Он понятия не имел, сколько часов проспал. Алека рядом не было.

Он обнаружил его на балконе, за накрытым столом, уставленным сверкающими приборами и тарелками с сыром, хлебом и фруктами. Алек взглянул на Магнуса и поднял бокал шампанского.

– Александр Лайтвуд, – восхищенно произнес Магнус. – Отлично сыграно.

Алек повертел в пальцах бокал. Образу представителя «золотой молодежи» не соответствовала лишь робкая юношеская улыбка.

– Просекко?

Балкон напоминал чашу, наполненную теплым солнечным светом. Они сидели рядом, и Магнус рассылал сообщения всем, кого только мог вспомнить, спрашивая, не видел ли кто в городе Барнабаса. Заодно он съел примерно килограмм ветчины. Несмотря на волнения последних дней и внутреннее напряжение, легкий ужин в компании Алека заставил его почувствовать себя почти как дома.

«Он должен ко мне переехать, – подумал Магнус. – Нет, нет, еще слишком рано… может быть, подождать год?»

Магнус был в ванной, когда услышал громкий голос Алека, доносившийся из гостиной. Он поспешно схватил огромное, пушистое махровое полотенце, похожее на облако, обернул его вокруг бедер и поспешил в гостиную, испугавшись, что на Алека напал очередной демон.

Алек и Шинь Юнь, сидевшие на противоположных концах дивана, замерли от неожиданности. Женщина быстро отвела взгляд; Алек, напротив, уставился на чародея. До Магнуса дошло, что он ворвался в комнату в одном лишь полотенце, с мокрой головой, и вода стекает с волос на обнаженную грудь.

Неловко вышло.

Магнус взмахнул рукой, и вместо полотенца на нем появились бордовая футболка с глубоким V-образным вырезом, небрежно повязанный шелковый шарф и облегающие джинсы. Он босиком подошел к Алеку и быстро прижался губами к его пылающей щеке. И только тогда соизволил заметить Шинь Юнь.

– Добрый день. Шампанского?

– Я ухожу, – отрезала Шинь Юнь.

– То есть как это, навсегда? – с надеждой спросил Алек.

– Не думал, что в полуобнаженном виде навожу на людей такой ужас, – заметил Магнус. – Напротив, некоторые главы государств в свое время считали «привилегией» возможность меня лицезреть.

Алек закатил глаза. Чувствовалось, что он напряжен. Наверное, стоит заказать несколько сеансов массажа, подумал Магнус.

– У меня в Риме есть пара знакомых, но они не станут разговаривать с Сумеречным охотником, – объяснила Шинь Юнь. – Кроме того, я провела с вами в машине почти двое суток. Пора отдохнуть друг от друга. Только без обид.

– Никаких обид, – пробормотал Алек. – Скатертью дорога.

– Может, хотя бы кофе выпьешь? – предложил Магнус, чувствуя себя немного неудобно.

– Я не могу задерживаться, – ответила Шинь Юнь.

– Она не может задерживаться, – повторил Алек. – Ты же слышал, что она сказала. Ей нужно идти.

Шинь Юнь помахала Магнусу, передразнивая его жест, и вышла из номера.

Магнус обернулся к Алеку, и тот поцеловал его.

Алек двигался так, как может двигаться только Сумеречный охотник, стремительно и бесшумно. Только что он сидел на софе, и вот уже стоит рядом с Магнусом, снимает рубашку, его ладони скользнули вверх по рукам Магнуса…

Он целовал своего возлюбленного, страстно, отчаянно… За короткое время он действительно преуспел в науке поцелуев. Он оторвался от губ Магнуса лишь затем, чтобы развязать его шарф и стащить с него через голову футболку. Футболка полетела в сторону окна. Магнус целовал лицо Алека, его руки, всеми способами побуждая его продолжать. Ему казалось, что он очутился в центре урагана наслаждения. Руки Алека плавно скользили вверх по мускулистой спине Алека, по его бокам, плечам, движения были нетерпеливыми, жадными. Магнус пошатнулся, шагнул назад – ему нужно было на что-то опереться, ноги у него подкашивались. Он привалился спиной к стене.

– Прости! – воскликнул Алек, и на его лице вдруг появилось озабоченное выражение. – Я… все в порядке, Магнус?

Выражение его лица стало робким, неуверенным. Магнус протянул руку, запустил пальцы в шелковистые волосы Алека и снова привлек его к себе.

– Все в порядке, – пробормотал он. – Все просто превосходно. Я люблю тебя. Иди ко мне.

Алек сжал его в объятиях, поцеловал, прикусил ему нижнюю губу. Прикосновение обнаженного тела сводило с ума, кружило головы. Магнус провел ладонью вниз по животу Алека, чувствуя, как напряглись могучие мышцы. Когда он начал расстегивать джинсы Алека, тот издал низкий, страстный стон, не отрываясь от губ Магнуса.

– Любимый, да… – прошептал он. – Прошу тебя, да…

Магнус заметил, что его рука дрожит. Наконец молния была расстегнута, и Алек откинул голову назад. Его глаза были закрыты, как и утром, прекрасные ресницы подрагивали, но на этот раз от наслаждения. Он приоткрыл губы.

И прошептал:

– Подожди…

Магнус немедленно отстранился, чувствуя, как бешено колотится сердце, убрал руки. Спрятал их за спину.

– Конечно, – хрипло произнес он. – Мы будем ждать столько, сколько ты пожелаешь.

Алек инстинктивно потянулся, чтобы удержать Магнуса. Затем руки его безвольно упали, и он стиснул кулаки. Взгляд его долго блуждал по телу Магнуса, но через пару минут он громадным усилием воли заставил себя отвести глаза. Чародей смотрел на четкие, даже жесткие черты лица возлюбленного и думал об упорстве и беспощадности ангелов.

– Я хочу этого, – произнес Алек с отчаянием в голосе. – Я хочу быть с тобой сильнее, чем чего бы то ни было за всю свою жизнь. Но… у нас все должно быть общим, и радости, и несчастья. Ты сейчас занят борьбой с сектой, и я не хочу просто весело проводить время, пока Шинь Юнь нет поблизости… Ведь я чувствую, что тебя терзает тревога. Что тебе нет покоя.

Магнус никогда не думал, что его может так тронуть речь, произносимая собеседником, застегивающим ширинку.

– Я хочу, чтобы проблема была решена как можно скорее, – сказал Алек, решительным движением натягивая рубашку. – Мне нужно идти.

Магнус подобрал свою скомканную футболку, которая валялась у окна. Оделся и некоторое время пристально смотрел на величественные очертания Колизея, где люди сражались друг с другом задолго до того, как он появился на свет.

– Мне бы хотелось, чтобы ты остался, – мягко произнес он. – Однако ты прав. Но хотя бы поцелуй меня на прощание.

На лице Алека застыло странное выражение – как будто кто-то причинил ему боль. Но нет, это не боль, подумал Магнус. Голубые глаза, которые Магнус так любил, почти почернели.

Алек одним прыжком пересек комнату, прижал Магнуса к окну и поднял его футболку так, что спина Магнуса касалась нагретого солнцем стекла. Он целовал любимого, на этот раз медленно, не торопясь, и поцелуи его имели вкус горьких сожалений. Невнятно, будто пьяный, Алек пробормотал:

– Да… да… Нет! Нет, я должен ехать в Институт.

Он отступил, шагнул прочь от Магнуса, подобрал свой лук, нервно покрутил его, словно ему нужно было чем-то занять руки.

– Если в городе появился новый культ или активизировались демоны, в Институте должны об этом знать. Мы должны использовать все ресурсы, которые только есть в нашем распоряжении. Мы и так уже проспали целый день. Кто знает, что успели натворить сектанты за эти несколько часов… Мне пора.

Магнус хотел рассердиться на Алека за отказ, но не мог злиться: он говорил правду, им действительно необходимо действовать – срочно, немедленно.

– Поступай, как считаешь нужным. Я с тобой согласен, – произнес он.

– Хорошо, – сказал Алек. – Хорошо. Я пойду. А ты оставайся здесь. Береги себя. Никого не впускай в номер. Никуда не ходи без меня. Обещаешь?

Магнус побывал в преисподней во время галлюцинаций, вызванных ядом демонов, бродил голодный и бездомный по улицам городов, которые сейчас лежали в руинах, испытывал отчаяние, заставившее его поджечь воду, валялся мертвецки пьяный в пустыне. И сомневался, что рок настигнет его в шикарном римском отеле.

Но он любил Алека именно за то, что тот беспокоился о нем.

– Мы всегда можем продолжить с того места, на котором остановились, – произнес Магнус, садясь на подоконник. – Ну, знаешь, когда ты вернешься.

Губы его медленно раздвинулись в лукавой улыбке. Алек сделал безнадежный и бессмысленный жест, сначала указал на себя, потом на Магнуса. Наконец, рука его застыла в воздухе. Он хотел что-то сказать, но, судя по всему, передумал, покачал головой, развернулся в сторону двери и вышел из номера.

Секунду спустя дверь с шумом распахнулась, и Алек появился на пороге.

– А может, остаться?

Магнус открыл рот, но Алек закрыл глаза, откинул голову назад, так, что даже слегка стукнулся затылком о дверь, и сам себе ответил:

– Нет! Я ухожу. Надо идти. Пока.

Он помахал Магнусу. Магнус щелкнул пальцами. Ключи появились будто ниоткуда и упали ему в ладонь. Он бросил их Алеку. Алек машинально поймал их, Магнус подмигнул ему.

– Возьми «мазерати», – сказал он. – И возвращайся поскорее.

Глава 19

Римский Институт

Алек мчался в лабиринте римских улочек. Он знал, что ему будет не хватать «мазерати». Ему уже сейчас не хватало Магнуса.

Он не переставая думал о том, как выглядел Магнус, когда вышел из ванной, когда его кожа еще была влажной и теплой, он вспоминал полотенце, обернутое вокруг узких бедер, рельефные мышцы, плоский живот, на котором блестели капельки воды. Темные волосы тоже были влажными, на них падал мягкий, золотистый солнечный свет. Алек больше любил шелковистые волосы Магнуса именно такими, без геля, без острых «шипов». Не то чтобы ему не нравилось, как Магнус одевается, но он видел, что тот носит одежду словно броню, будто пытается с ее помощью защититься от внешнего мира, который далеко не всегда встречал чародея с распростертыми объятиями.

Он не мог забыть о том, что произошло между ними в номере отеля двадцать минут назад. Он уже три раза разворачивал машину с намерением вернуться обратно. В последний раз он въехал задним ходом в слишком узкий переулок и поцарапал бок «мазерати».

Как ему хотелось, чтобы Магнус смог пойти вместе с ним в Институт! Алек удивлялся сам себе: он чувствовал беспокойство, смутную тревогу, чувствовал себя не в своей тарелке, потому что Магнуса не было рядом. Они проводили вместе каждый день и каждый час после отъезда из Нью-Йорка, и Алек к этому уже привык. Его не беспокоила очередная атака демонов… Вернее, беспокоила, но не слишком сильно. Он знал, что Магнус защитил номер отеля чарами и обещал никуда не выходить.

Это было так странно. Он скучал по Нью-Йорку; он скучал по Джейсу и Изабель, и по родителям, и даже по Клэри. Но сильнее всего он тосковал по Магнусу, а ведь они расстались всего полчаса назад.

Алек подумал: интересно, что ответит Магнус на его предложение жить вместе, когда они вернутся в Нью-Йорк.

По правилам, доступ в Римский Институт был разрешен только нефилимам; и, подобно многим Институтам, это здание при помощи гламора было замаскировано под старую церковь – ветхую, полуразрушенную и никому не нужную. Поскольку Рим по праву считался одним из самых густонаселенных городов Европы, Институт, помимо гламора, был защищен дополнительным слоем магии, которая на простых людей действовала так: они видели не Институт, а лишь полуразвалившуюся церквушку. Более того, они едва замечали ее, а если и замечали, то мгновение спустя забывали о ее существовании.

И это было очень грустно, потому что Римский Институт был одним из самых прекрасных в мире. Он был похож на многие римские храмы своими куполами, изящными высокими арками, мраморными колоннами, но скорее как отражение в кривом зеркале, которое удлиняет все, что показывает. Первый этаж Института, зажатый между двумя приземистыми домишками, был узким и тесным. Но когда здание поднималось над соседними, оно словно «расцветало», распускалось, как веер, канделябр или дерево, и выпускало наружу несколько куполов и башен. Результат был характерным для архитектуры Рима, и приятным глазу. Он был похож на живое существо.

Алек нашел поблизости место для парковки, но у него возник большой соблазн еще ненадолго остаться в машине и пролистать «Красные свитки магии». Он уже заметил несколько разночтений между текстом книги, которую они нашли в Венеции, и страницами, присланными Изабель. Но в последний момент он передумал и направился к дверям Института. Запрокинув голову и рассматривая впечатляющее сооружение, он вдруг почувствовал страх перед населявшими его незнакомцами, несмотря на то, что они были его собратьями, Сумеречными охотниками. Ему ужасно захотелось, чтобы рядом с ним сейчас был его парабатай. Он бы многое отдал за то, чтобы увидеть знакомое лицо.

– Привет, Алек! – раздался голос у него за спиной. – Алек Лайтвуд!

Обернувшись, Алек оглядел магазины на противоположной стороне улицы. И вдруг увидел знакомое лицо. Девушка сидела за небольшим круглым столиком на террасе летнего кафе.

– Алина! – удивленно воскликнул Алек. – Что ты здесь делаешь?

Алина Пенхаллоу смотрела на него, держа чашечку кофе. Ее черные волосы были подстрижены и едва доходили до подбородка, на носу красовались огромные солнечные очки. Она ослепительно улыбалась и выглядела гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Он и его семья гостили в особняке Пенхаллоу в ту ночь, когда пали щиты Аликанте. В ту ночь, когда не стало Макса.

– Мне нужно было отдохнуть от всего этого. Идрис отстраивают заново, но там сейчас такая неразбериха. Мама вся в делах.

– А как же иначе, ведь она – новый Консул. Поздравляю!

Алек не мог даже представить, что чувствует сейчас Джиа Пенхаллоу, избранная нефилимами «посредницей» между смертными и Ангелами. Ее обязанностью было следить за воплощением в жизнь заветов их небесных предков. Ему всегда нравилась мать Алины, спокойная, умная, искусная воительница из Пекина. Теперь, в новой должности, она могла сделать немало добра. Человек, занимающий пост лидера Сумеречных охотников, получал возможность многое изменить, и Алек все больше убеждался в том, что мир нуждается в изменениях. Он перешел улицу и перепрыгнул ленту, ограждавшую территорию кафе.

– Спасибо. А как у тебя дела? – спросила Алина. – Что ты здесь делаешь? И где ты раздобыл это невероятную, великолепную машину?

– Долгая история, – улыбнулся Алек.

– А как все остальные в Нью-Йорке? – расспрашивала Алина. – Все в порядке?

В последний раз они виделись вскоре после похорон Макса.

– Да, – негромко произнес Алек. – У нас все нормально. А у вас?

– Жаловаться не на что, – пожала плечами Алина. – Джейс с тобой?

– Э-э… нет, – пробормотал Алек.

Он подумал: а может быть, Алина спрашивает по какой-то личной причине? Он знал, что Алина с Джейсом как-то целовались в Аликанте, перед войной. Алек попытался вспомнить, что обычно говорила Изабель девушкам, которые интересовались Джейсом.

– Дело в том, – неуверенно начал он, – что Джейс – это прекрасная антилопа, которая должна быть свободной, чтобы носиться по равнинам.

– Как ты сказал? – удивилась Алина.

Наверное, Алека все же занесло не туда.

– Джейс сейчас дома со своей, гм, новой подружкой. Клэри. Ты ее, наверное, помнишь. – Алек надеялся, что это известие не разобьет сердце Алины.

– Ах да, та рыжая коротышка, – бросила она. Алина и сама была миниатюрной, невысокого роста, но упрямо отказывалась это признавать. – Знаешь, Джейс был таким печальным тогда, перед началом войны, вот я и подумала, что он, наверное, страдает из-за неразделенной или запретной любви. Мне и в голову не пришло, что это была Клэри. Ну, это же очевидно… Я думала, дело в том вампире.

Алек закашлялся. Алина протянула ему свою чашку с латте и предложила сделать глоток.

– Нет, – проговорил он, вновь обретя дар речи. – Джейс не встречается с Саймоном. Джейс… обычной ориентации. И Саймон тоже.

– Но я четко видела шрамы на горле Джейса, – возразила Алина. – Он позволил этому вампиру себя укусить. Он привел его в Аликанте. Я еще подумала: как типично для Джейса. Зачем ему обычные неприятности, если можно устроить настоящую катастрофу. Погоди… Ты что, подумал, что я хотела сесть в этот аварийный поезд?

– Что? – удивился Алек.

Как преданный парабатай, он находил весь этот разговор и тон Алины несколько оскорбительным.

– Я хочу сказать, что Джейс, конечно, очень клевый, и мне всегда нравились блондины, и мне на самом деле нравится Джейс, – начала объяснять она. – Он очень хорошо отнесся ко мне, с исключительным пониманием. И я надеюсь, что он совершенно счастлив со своей… как ее там. Или с этим вампиром. Или с кем ему угодно.

– Его зовут Саймон, – повторил Алек.

– Ну да. Я так и подумала, – сказала Алина. Она вертела в руках чашку с кофе, не глядя на Алека, потом добавила: – Я видела тебя и твоего, этого, из Нижнего Мира. Ну, ты знаешь. В Зале Соглашений.

Наступила тишина, неловкость стала буквально осязаемой. Алек вспомнил, как поцеловал Магнуса на глазах у Ангела и всех, кого он любил, а также нескольких сотен посторонних людей. У него тогда дрожали руки. Он так боялся сделать это, но еще сильнее он боялся потерять Магнуса, боялся, что один из них погибнет прежде, чем Магнус узнает о его чувствах.

Он не мог разгадать выражения лица Алины. Он всегда хорошо ладил с Алиной, которая была не такой шумной и энергичной, как Изабель и Джейс. Ему всегда казалось, что они понимают друг друга. Возможно, сейчас Алина не в состоянии была его понять.

– Наверное, это было настоящим испытанием для тебя, – наконец, произнесла она.

– Ну, допустим, – неохотно ответил Алек.

– Но теперь, когда ты это сделал, ты счастлив? – смущенно спросила Алина.

Алек не мог понять: то ли ее одолевало простое любопытство, то ли, подобно его отцу, она считала, что жизнь Алека стала бы легче, если бы он продолжал скрываться.

– Иногда бывает тяжело, – признался Алек. – Но я очень счастлив.

Неуверенная, робкая улыбка промелькнула на губах Алины.

– Я рада, что ты счастлив, – наконец, заговорила она. – Вы до сих пор вместе? Или все получилось как обычно, знаешь… теперь, когда он уверен, что нравится тебе, его увлечение прошло? Может быть, все дело было в том, что запретный плод особенно сладок? Ты когда-нибудь задумывался о таких вещах?

– До сегодняшнего дня – нет, – огрызнулся Алек.

Алина пожала плечами.

– Извини. Наверное, я просто не из романтиков. Я никогда не понимала, почему люди так волнуются по поводу отношений.

Алек когда-то тоже был таким. Он вспомнил тот первый раз, когда Магнус поцеловал его, вспомнил, как каждая клеточка его тела словно проснулась, встрепенулась и запела. Он вспомнил то ощущение – будто разрозненные части головоломки, которую представлял собой этот мир, наконец, сложились в четкую и ясную картину, и жизнь обрела смысл.

– Ну, – протянул Алек, – мы еще вместе. Мы отдыхаем. И это очень здорово. – Он бросил в сторону Алины суровый, вызывающий взгляд, затем вспомнил Магнуса и мягко добавил: – Он замечательный.

– Так почему же ты явился в Римский Институт, в то время как тебе следует приятно проводить время? – удивилась Алина.

Алек помолчал с минуту.

– Могу я тебе довериться? – спросил он. – Довериться полностью? Я серьезно. Я бы доверил тебе собственную жизнь, но могу я поделиться с тобой кое-чем более важным?

– Ничего себе, это уже слишком серьезно для меня, – усмехнулась Алина, но ее улыбка погасла, когда она заметила мрачное лицо Алека. Она прикусила губу. – Твоя борьба – это моя борьба, – произнесла она. – Ты можешь мне доверять.

Алек несколько долгих минут пристально смотрел на нее. Затем коротко объяснил ситуацию: рассказал о существовании секты «Багровая Рука», о том, что в поисках информации он отправился на вечеринку во дворец чародея, что девушка-фейри, которую он видел там в объятиях вампирши, оказалась Сумеречной охотницей Хелен Блэкторн, и что Сумеречных охотников в Римском Институте наверняка предупредили о подозрениях насчет него.

– Мне нужно выяснить, не было ли каких-нибудь признаков активности культа в Риме, – закончил он, – но никому в Институте я не могу рассказать, что именно ищу.

Алина некоторое время обдумывала его слова. Он видел по ее глазам, что у нее много вопросов, но она плотно сжала губы.

– Ну, хорошо, – наконец, проговорила она. – Для начала проверим записи об активности демонов за последние несколько недель. Я просто скажу, что мой друг, герой войны, заглянул навестить меня. Думаю, там и без тебя полно посетителей. Если нам повезет, местные будут слишком заняты и не станут задавать лишних вопросов.

Алек с благодарностью посмотрел на нее. Алина была доброй.

– Если твой чародей хоть как-то связан с демонами, нам придется отрубить ему голову, – добавила Алина.

Алина была доброй, но не очень тактичной.

– Никак он с ними не связан, – возразил Алек. – Если я герой войны, то и он тоже.

Алина несколько секунд переваривала эту информацию. Затем кивнула, допила кофе и заплатила по счету. Алек взял ее руку, и они вместе переступили через ограждение кафе.

Миновав гигантские золотые двойные двери Римского Института, они очутились в атриуме. Алек даже присвистнул. Этот Институт был одним из крупнейших в мире. Он слышал, что его называли «богато украшенным», но оказалось, что рассказчики сильно преуменьшали его достоинства. Интерьер буквально ослеплял, слишком многое нужно было сразу вобрать в себя. Со всех сторон вошедшего окружали прекрасные, сложные орнаменты и произведения искусства: полдюжины статуй у левой стены, необыкновенно реалистичные барельефы на правой. Волшебный, поражавший воображение купол, отделанный золотом и серебром, вздымался на высоту нескольких этажей. Вокруг окружности купола тянулась надпись на латинском языке: «И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах»[21].

– Это копия собора Святого Петра, – заметила Алина, пока они шли через вестибюль; затем они нырнули в какую-то полутемную аркаду.

Алина уже превосходно здесь ориентировалась. Она вела Алека по боковым переходам, избегая людных главных коридоров. Они поднялись по позолоченной винтовой лестнице, миновали еще десяток статуй и несколько дюжин фресок и, наконец, приблизились к какой-то стеклянной двери.

– Для того, чтобы попасть в архив, придется пройти через зал для тренировок, – объяснила Алина. – Надеюсь, там внутри никого нет, но если наткнемся на людей, надо будет вести себя понаглее.

– Ладно, – согласился Алек.

Алина постучала по стеклу кулаком и весело воскликнула:

– Внимание, к нам герой войны!

– Кто? – хором воскликнула дюжина голосов.

Кто-то крикнул:

– Неужели Джейс Эрондейл?

– Во имя Ангела, пожалуйста, пусть это будет Джейс Эрондейл! – раздался другой голос.

Алек и Алина вошли в помещение, освещенное ярко, словно теплица; мрамор сиял между матами для упражнений, и среди всего этого тренировались более дюжины Сумеречных охотников в полном боевом облачении. У дальней стены были установлены мишени, но стрелы торчали в основном во внешних кольцах. Было совершенно ясно, что итальянские Сумеречные охотники нуждались в практике, но Алек не мог понять, почему они должны были практиковаться именно сейчас.

Какая-то девушка, стоявшая ближе всех к нему, сделала разочарованное лицо.

– О, нет, это не Джейс Эрондейл. Просто какой-то парень.

Алеку показалось, что прошло минуты две, прежде чем эти люди справились со своим разочарованием и начали задавать вопросы. Сумеречных охотников было слишком много. Он не мог ответить всем сразу.

Тогда он сделал глубокий вдох и снял с плеча лук. Он приказал себе забыть об окружавших его людях, забыть о треклятой секте, забыть о Магнусе. Он научился фокусировать мысли и энергию в течение множества долгих ночей, когда он практиковался в стрельбе из лука; это произошло после того, как он понял, что Джейс и Изабель вечно будут очертя голову бросаться навстречу опасности, а ему вечно придется их прикрывать. А он не мог выполнять свой долг в то время, как голос в его голове твердил, что у него ничего не получится, что отец никогда не будет им гордиться – так, как Конклав гордился Джейсом – и что он недостаточно хорош, чтобы стать Сумеречным охотником.

Он выпустил пять стрел в пять мишеней. Все пять попали «в яблочко». Алек убрал лук.

– Я не Джейс Эрондейл, – сказал он. – Но я тоже кое-что умею.

В зале воцарилась тишина. Воспользовавшись ею, Алек отправился к мишеням за своими стрелами. Заодно он забрал все остальные стрелы, которые там торчали. У него возникло предчувствие, что они ему еще понадобятся.

– Тренируйтесь усерднее, ребята, – посоветовала Алина. – А мы пойдем дальше, в архивную комнату.

– Очень хорошо, – раздался чей-то голос из задних рядов. – Потому что мне бы хотелось поговорить с Алеком Лайтвудом наедине.

Хелен Блэкторн вышла вперед, остановилась и, скрестив руки на груди, осмотрела Алека с ног до головы.

Алина замерла. Первым побуждением Алека было подбежать к окну и прыгнуть вниз. Затем он вспомнил, что до земли очень далеко.

Хелен подтолкнула его в сторону архивной комнаты; она находилась в выступе здания, в ней было множество окон с трех сторон, но всего одна дверь. Алина последовала за ними. Она молчала и ничего не предпринимала – толку от нее не было никакого. Откуда-то появился Леон Верлак и дружески помахал Алеку.

Хелен загородила собой единственный выход и заговорила:

– Итак, Алек. Сначала ты отказываешься ехать в Рим для того, чтобы ответить на вопросы, затем со всех ног удираешь из Венеции, с места преступления, и приезжаешь в Рим с какими-то своими целями.

– Ты забыла упомянуть об огромном материальном ущербе, – съязвил Алек.

При этих словах Алек слегка улыбнулся, но лицо Хелен оставалось совершенно бесстрастным.

– Что тебе известно о «Багровой Руке»? – сурово продолжала Хелен. – Где Магнус Бейн? Что произошло в Венеции?

Хелен явно собиралась швырнуть в лицо Алеку еще несколько вопросов, но Алина шагнула между ними и взмахнула рукой.

– Прошу прощения.

– Что еще? – Хелен, казалось, только в этот момент заметила девушку. Их взгляды встретились.

– Привет, – произнесла Алина.

Последовала короткая пауза.

– Привет, – поздоровалась Хелен.

Опять тишина.

– Э-э, извините, – нарушил неловкое молчание Алек. – Я был слишком занят, поскольку меня тут сразу начали допрашивать, и не успел должным образом вас представить. Хелен Блэкторн, Алина Пенхаллоу. Алина, это Хелен.

– А я Леон, – подал голос Леон. Алина даже не взглянула в его сторону.

Хелен не сводила пристального взгляда с Алины. Алек подумал: неужели его дружба с этой девушкой навлечет гнусные подозрения и на нее?

– Хорошо, – наконец, сказала Хелен. – В любом случае, Алек, ты должен немедленно ответить на мои вопросы.

– У меня тоже есть вопрос, – вмешалась Алина и сглотнула ком в горле. – Кем вы себя возомнили, Хелен Блэкторн, и по какому праву вы разговариваете с моим другом, Сумеречным охотником и героем войны за Аликанте, как с обычным преступником?

– Потому что его поведение вызывает сильные подозрения! – резко ответила Хелен.

– Алек – честный человек, – горячо возразила Алина. – Он никогда не делал и не сделает ничего подозрительного.

– Он путешествует в компании Магнуса Бейна, которого обвиняют в организации демонического культа, убийстве множества фейри и простых людей, – заявила Хелен. – Нашей единственной ниточкой к поимке преступников являлся член секты по имени Мори Шу, и Мори Шу был найден мертвым после вечеринки, на которой присутствовали Магнус Бейн и Алек. А кроме того, после вечеринки рухнул весь дворец.

– Да, это действительно выглядит подозрительно в вашем изложении, – признала Алина.

Хелен кивнула.

– И тем не менее, всему можно найти вполне разумное объяснение, – продолжала Алина.

– И какое же? – усмехнулась Хелен.

– Пока не знаю, – сказала Алина. – Но я уверена, что оно существует.

Хелен и Алина недоброжелательно уставились друг на друга. Хелен, которая была выше ростом, смотрела на противницу сверху вниз. Алина прищурилась.

– Я вижу, что не нравлюсь вам обоим, – произнесла Хелен. – Но мне на это наплевать. Меня волнуют лишь две вещи: как найти убийцу чародея и уничтожить культ поклонников демона, а вы двое по какой-то причине стоите у меня на пути.

– Если Алек связан с сектой, если он является подозрительной личностью, – вмешался Леон, – то зачем ему было спасать нам жизнь в Париже?

Алина бросила на Алека быстрый взгляд.

– Ты спас им жизнь в Париже? – едва слышно спросила она. Алек кивнул. – Отличная работа, – произнесла Алина и обернулась к Хелен. – Вот именно. Этот… не знаю, как его там… говорит совершенно правильно.

– Леон, – подсказал Леон.

Алина снова не обратила на него никакого внимания. Она смотрела только на Хелен.

– Итак, если я правильно поняла вашу позицию, Алек, герой войны, который спас вам жизнь, в то же самое время является агентом сатанинской секты, промышляющей убийствами?

– Я не считаю, что он добровольно служит этому культу, – возразила Хелен. – Я считаю, что злонамеренный лидер секты обманул его, соблазнил и вовлек в свою противозаконную деятельность.

– Ах, вот как, – проговорила Алина.

При слове «соблазнил» она отвела взгляд от лица Хелен.

– Магнус не имеет никакого отношения к этому культу! – упрямо твердил Алек.

– В Венеции я слышала разговоры о том, что Магнус Бейн основал этот культ, – процедила Хелен. – Как ты это объяснишь?

Алек молчал. Жесткий взгляд глаз Хелен, имевших цвет морской воды, несколько смягчился.

– Извини, – произнесла она. – Я понимаю, что ты доверяешь Магнусу Бейну. Поверь мне, я все понимаю. Я сама доверяю Малкольму Фейду и многим другим. У меня нет причин относиться к жителям Нижнего Мира с опаской, и ты это должен прекрасно понимать. Но ты также должен понять, что все это в целом выглядит очень подозрительно.

– Магнус не сделал ничего плохого, – решительно заявил Алек.

– Правда? – усмехнулась Хелен. – И где же он сейчас, в тот момент, когда ты ради него вламываешься в Римский Институт?

– Он в нашем номере, в отеле, – сказал Алек. – Ждет меня.

– Правда? – повторила Хелен. – Ты уверен?

– Совершенно уверен.

Алек вытащил из кармана телефон, позвонил в отель и попросил соединить его с номером Магнуса. Он стоял и ждал, слушая длинные гудки, один, два, три, четыре… Магнус не брал трубку.

– Может, он вышел за сэндвичем? – предположил Леон.

Алек позвонил Магнусу на мобильный, подождал. И снова никто не ответил. На этот раз сердце его мучительно сжалось, и ему стало холодно. Неужели с Магнусом что-то случилось?

– Это очень странно, – заметила Алина.

По лицу Хелен Алек догадался, что ей жаль его. Он ответил злобным взглядом.

– Послушайте, – заговорила Хелен. – Мы кое-что накопали. Нам известен адрес тайной явки «Багровой Руки» в пригороде Рима, которой пользовались члены секты. Почему бы не отправиться туда всей компанией. Там, на месте, мы все и увидим.

Было ясно, о чем она думает: она рассчитывала найти в этом доме или квартире Магнуса, злонамеренно руководившего злонамеренным культом.

– Отлично, – сказал Алек, убирая телефон. – Мне необходимо найти «Багровую Руку» еще сильнее, чем вам. Я должен снять с Магнуса эти бездоказательные обвинения. Поэтому я позволю вам помогать мне в моем расследовании.

– В твоем расследовании? – повторила Хелен. – Это мое расследование. Кроме того, насколько я помню, ты заявил, что у тебя отпуск.

– Никто не может запретить ему в одно и то же время отдыхать и проводить расследование, – вызывающе произнесла Алина. Они с Хелен обменялись жесткими, воинственными репликами, и началась уже вторая ссора между ними за три минуты, прошедшие с момента их знакомства. Алеку оставалось лишь надеяться на то, что из-за него у Алины не будет неприятностей.

Он отвернулся от споривших женщин и встретился взглядом с Леоном.

– Я лично не думаю, что ты имеешь какое-то отношение к этой заварухе с культом, – заговорил Леон.

– О, – пробормотал Алек. – Спасибо, Леон.

– Надеюсь, излишнее рвение Хелен не помешает нам с тобой сблизиться.

– Гм, – промычал Алек.

Леон, судя по всему, воспринял этот звук как поощрение. Алек, однако, не считал, что он чем-то поощрил француза. Леон шагнул к нему, и Алек попятился к Алине.

– У нас с Хелен много общего, – продолжал Леон.

– Рад за вас.

– Одна из черт, которые нас объединяют, – наконец, сообщил Леон, – это то, что мы оба любим разнообразие. Если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Вообще-то, не очень, – промямлил Алек.

Леон огляделся по сторонам и быстро произнес:

– Я хочу сказать, что мы с ней бисексуалы. Интересуемся как мужчинами, так и женщинами.

– О, э… – замялся Алек. – Я в этом не очень смыслю, но опять же, рад за вас.

Алек знал, что Магнус по природе такой же. Молодой человек постепенно начинал понимать, что существует целый мир, который прежде был ему незнаком и недоступен, он узнал слова «бисексуал» и «пансексуал». Это вызывало у него мрачные мысли и воспоминания о юности, о своем бесконечном одиночестве, когда он был уверен, что единственный на всем белом свете испытывает подобные чувства.

В темных, потаенных уголках души Алека иногда копошились сомнения. Почему Магнус выбрал его, если он мог выбрать любую девушку, женщину, выбрать легкую жизнь без проблем? Он вспомнил, какой ужас охватывал его прежде при мысли об осуждении со стороны родных и друзей.

Но с другой стороны, если бы Магнус стремился к легкой жизни, он вообще не выбрал бы в возлюбленные Сумеречного охотника.

– Когда все это закончится, я могу приехать в Нью-Йорк, – предложил Леон. – Можно будет неплохо провести время.

И он подмигнул.

– Только прошу, скажи мне, что на этот раз ты понял смысл моих слов, – добавил Леон.

– Понял, – ответил Алек.

– Превосходно! – воскликнул Леон. – Придется держать все в тайне, но мне кажется, что у нас получится неплохо повеселиться. У тебя столько достоинств, Алек. Ты можешь найти себе партнера и получше, чем какой-то чувак из Нижнего Мира с сомнительным прошлым. Кстати, что ты делаешь сегодня вечером?

Леон был симпатичным внешне, Алек не мог этого отрицать. Если бы Леон появился в Нью-Йорке в те времена, когда Алек был несчастен, озлоблен на весь мир и считал, что радость жизни никогда не будет доступна ему, возможно, он и поймал бы Леона на слове.

– Нет, – произнес он. Он отвернулся, затем все же оглянулся и бросил через плечо: – Я хочу, чтобы ты четко понял. У меня есть планы на сегодняшний вечер, но нет – они не включают тебя. Нет, мне не интересно по-тихому развлекаться с тобой. И еще одно «нет». Я не могу найти никого лучше Магнуса. Лучше Магнуса никого нет.

Алек незаметно для себя повысил голос, и Леон изумленно приподнял брови. Алина и Хелен тоже это заметили и, прекратив ссориться вполголоса, обернулись к мужчинам.

– Леон, неужели ты опять со своими непристойными предложениями? – сурово воскликнула Хелен Блэкторн. – Ну почему обязательно постоянно этим заниматься? Прекрати приставать к людям, Леон!

– Но ведь жизнь так коротка, а я француз и неплохо выгляжу, – пробормотал Леон.

– Итак. Сейчас мы отправляемся на эту тайную квартиру «Багровой Руки». Ты остаешься здесь, Алину мы берем с собой, – объявила Хелен. – Не вздумай соблазнить здесь кого-нибудь, пока нас нет. – Она обернулась к Алеку: – Идем, раздобудем оружие, и за дело. Не отставайте.

И она быстро зашагала прочь, а Алина спешила рядом с Алеком, в нескольких шагах позади.

– Скажи мне, ты давно знаешь Хелен Блэкторн? – каким-то странным тоном спросила она и откашлялась. – Ты сказал, что она целовалась с вампиршей на той вечеринке? Было это сказано или нет?

Алек вспомнил Хелен, ее белые руки, сиявшие в лунном свете, обнимавшие талию девушки-вампирши. Не следовало ему рассказывать об этом Алине. Это никого не касалось, кроме Хелен, и если Алина теперь будет презирать Хелен, вина за это ляжет целиком на него.

Он едва знал Хелен, но ощутил горячее желание защитить ее. Он чувствовал себя так, словно подслушал чужие сплетни и перешептывания о себе самом, в те времена, когда он был моложе, когда его так легко было смутить, испугать.

– Я познакомился с ней совсем недавно, – ответил он.

– Думаю, Джейс рассказал тебе о том эпизоде, когда мы с ним целовались, – ни с того ни с сего вспомнила Алина. – Точнее, почему мы целовались. Он хотел помочь мне кое в чем разобраться.

Алек печально взглянул на девушку. Алина всегда казалась ему рассудительной, никогда не теряла голову из-за мальчишек, но Джейс представлял собой исключение из многих правил.

– Мой парабатай не таков – он не рассказывает всем подряд о том, что целовался с кем-то, – ответил он мягко.

– Ясно, – бесстрастным голосом проговорила Алина.

Алек столько лет был уверен в том, что влюблен в Джейса, влюблен отчаянно, безнадежно. Он считал, что это его тайна, а теперь оказалось, что все знали с самого начала, особенно Джейс. Но Джейс не стал хуже относиться к Алеку. Он понимал, что Алеку нужен был, так сказать, «безопасный» объект влюбленности. Парень, которому Алек мог бы сказать: «Я тебя люблю», и не получить в ответ кулаком в лицо, не очутиться перед суровым судом Конклава. Люди могут быть невыносимо, кошмарно жестоки с теми, кто думает или ведет себя иначе, чем большинство.

От той подростковой влюбленности теперь остались лишь воспоминания. Когда-то она представлялась Алеку частью его любви к Джейсу, той любви, что сделала их парабатаями, но теперь она казалась Алеку лишь мимолетным отблеском света на золотом украшении. Отблеск появился и исчез, но драгоценный металл их дружбы остался – истинной дружбы, настоящей, как чистое золото.

Она могла бы выбрать себе объект влюбленности и похуже Джейса Эрондейла. Он никогда бы не смог поступить с ней жестоко, посмеяться над ней. Но он любил Клэри – любил так, что Алек был просто ошеломлен. Ему никогда бы в голову не могло прийти, что Джейс способен на такие сильные чувства. И тут уже ничего нельзя было изменить.

– Постарайся быть любезной с Хелен Блэкторн, – как можно убедительнее попросил Алек. – Тебе не обязательно ее любить, но не следует относиться к ней иначе, чем к другим Сумеречным охотникам.

Алина поморгала.

– Да я вовсе не собиралась относиться к ней как-то по-особенному. Разумеется, она… наша коллега. И я буду общаться с ней как с профессионалом. Именно так я и намеревалась к ней относиться. Спокойно и профессионально.

– Хорошо, – сказал Алек.

– У тебя нет ее номера? – спросила Алина. – На случай, если нам придется разделиться, или что-нибудь в таком духе?

– Нет, – сказал Алек.

Когда они очутились в оружейной, Хелен встретила их с грудой клинков серафимов. Завитки светлых волос обрамляли ее прекрасное лицо. Алина вздохнула.

– Мы ведь собирались проверить записи об активности демонов, – вдруг вспомнил Алек, – мы шли в архив. Но так и не сделали этого.

Алина взяла из рук Хелен несколько клинков и укрепила их на поясе.

– Ты не считаешь, что лучше предпринять активные действия вместо того, чтобы копаться в архивах? Если окажется, что это тупик, мы всегда сможем вернуться сюда.

Алек взглянул в огромное окно, из которого открывался потрясающий вид на Рим, и заметил, что солнце клонится к закату. Город все еще купался в золотом свете, но верхних этажах зданий уже коснулись алые лучи.

– Звучит разумно, – признал он и взял себе пару мечей.

Хелен хищно усмехнулась.

– Итак, отправляемся на охоту!

Глава 20

«Мертвая вода»

Магнус провел в одиночестве десять минут, в течение которых он лениво слонялся по номеру, лежал на диване и думал об Алеке. Затем раздался стук в дверь.

Магнус так и подпрыгнул от радости.

– Заходи!

Но его ждало жестокое разочарование. Это был не Алек, решивший вернуться, несмотря ни на что. На пороге стояла Шинь Юнь.

– Я связалась со своим контактом, – начала она без всяких предисловий. – Она назначила мне встречу в банях для жителей Нижнего Мира через… – Она смолкла и с удивлением оглядела номер. – А где Алек?

– Он отправился в Римский Институт, намерен узнать там, что сможет. – Магнус решил, что этого объяснения будет достаточно.

– Ах, вот как. Ну что ж, если тебе скучно сидеть здесь одному, можешь пойти со мной на встречу в римские бани, – предложила Шинь Юнь. – Моя знакомая не будет говорить в твоем присутствии, но если у нее на самом деле имеется ценная информация, а ты будешь поблизости, мы сможем немедленно перейти к действию. Твое присутствие в подобном месте никому не покажется подозрительным. В отличие от появления Алека.

Магнус поразмыслил над этим предложением. С одной стороны, он обещал Алеку оставаться в номере. С другой стороны, если он получит актуальную информацию и сразу сможет действовать, это ускорит завершение всей прискорбной истории с культом. Магнус на несколько мгновений представил себе, как он разбирается с проблемой самостоятельно, а потом отправляется к Алеку и объявляет, что все благополучно закончилось, и что Алек может расслабиться и отдохнуть.

– Обожаю римские бани, – произнес Магнус вслух. – Почему бы и нет?

Они направились к баням под названием «Мертвая вода», расположенным в историческом центре Рима, над золотыми водами Тибра. Магнус уже успел забыть, что Рим по сравнению с другими городами кажется созданным целиком из золота, подобно сокровищу, привезенному из дальних стран.

– Валите туда, откуда приехали, – пробормотал какой-то человек по-итальянски, переводя взгляд с лица Магнуса, с его характерными индонезийскими чертами, на кореянку Шинь Юнь. Он собрался оттолкнуть их и пройти мимо, но Шинь Юнь подняла руку. Человек замер, как вкопанный.

– Мне всегда было любопытно, какой смысл несет в себе эта фраза, – небрежно заметил Магнус. – Да, я родился не в Италии, но здесь появились на свет многие люди, чья внешность не отвечает вашим представлениям о настоящих итальянцах. Вы думаете, что нездешними были их родители, а может быть, какие-то более отдаленные предки? Почему всегда так говорят? Неужели основная мысль заключается в том, что все люди должны разъехаться по местам, где появились на свет их прапрадеды?

Шинь Юнь вплотную приблизилась к прохожему, который так и стоял совершенно неподвижно – лишь взгляд его метался туда-сюда.

– Разве это не означает, – спросил Магнус, – что, в конце концов, всем нам придется вернуться туда, откуда мы вышли – в воду?

Шинь Юнь щелкнула пальцами, и человек, издав короткий визг, полетел в Тибр. Магнус взглянул ему вслед, убедился в том, что он не получил телесных повреждений, и сделал так, что течение вынесло его на берег. Человек выкарабкался из реки и грузно шлепнулся в грязь. Магнус надеялся на то, что происшествие заставит его задуматься о жизни и пересмотреть свои взгляды.

– Я просто хотел заставить его подумать, что швырну его в реку, – пояснил Магнус. – Мне понятны твои побуждения, но ты всего лишь испугала его… – Он смолк и испустил вздох. – Угрозы – не слишком эффективное средство перевоспитания.

– Некоторые люди понимают только угрозы, – возразила Шинь Юнь.

Они стояли совсем рядом. Магнус буквально ощущал ее напряжение. Он взял руку чародейки и на мгновение стиснул ее в дружеском пожатии, затем выпустил. Он почувствовал, что женщина слабо пошевелила пальцами, словно хотела пожать ему руку в ответ.

«Она стала такой из-за меня», – подумал он, и снова эти пять коротких слов кружились в его мозгу, не отпускали его, как и всякий раз в присутствии Шинь Юнь.

– Я предпочитаю верить в то, что люди способны понять многое, когда им предоставишь такую возможность, – сказал Магнус. – Мне нравится твой энтузиазм, но давай больше не будем никого топить.

– Ты испортил мне все удовольствие, – проворчала Шинь Юнь, но тон ее не был враждебным.

Войдя в бани, они разделились; Шинь Юнь отправилась на поиски своей осведомительницы, а Магнус – на поиски места для купания.

Бани «Мертвая вода» содержали вампиры, что само по себе казалось Магнусу диковинным сочетанием. Здесь имелись четыре гигантских минеральных ванны, каждая размером с олимпийский плавательный бассейн, и несколько индивидуальных кабинок с небольшими ваннами. Магнус заплатил за пребывание в отдельном помещении и отправился переодеваться.

Клан вампиров, содержавших это заведение, был народом упрямым. Несколько веков они использовали бани в качестве «зоны» для добычи пропитания, пока нефилимы не положили этому конец.

Магнус считал, что пока операция не требует от него особых усилий. Он пошел в выделенную ему комнату, скинул полотенце и шагнул в ванну, находившуюся ниже уровня пола. Над водой, приближавшейся к точке кипения, поднимался пар. Вода была невыносимо горячей – именно такая температура нравилась Магнусу. Он опустился в небольшой бассейн по горло, чтобы тело его привыкло к обжигающей воде, и почувствовал, как волны боли и наслаждения захлестывают его. Он вытащил руки из воды, оперся о края бассейна и откинулся назад. Да, древние римляне умели наслаждаться жизнью.

После сражения на поезде у него осталось несколько синяков и царапин; кроме того, еще не зажили отметины, полученные во время разрушения палаццо. Сейчас ранки уже затянулись и причиняли ему боль лишь в случае неловкого движения. Он мог бы в любой момент исцелиться при помощи чар, но предпочел позволить времени залечивать раны. Не потому, что ему нравилась боль; вовсе нет. Когда он только еще научился исцелять себя, он тратил огромное количество времени и магических сил на излечение самых крошечных ранок. Однако за несколько сотен лет он усвоил, что эти незначительные повреждения – часть самой жизни. Боль и неудобства, которые они причиняли, учили его ценить здоровье и хорошее самочувствие.

И эти минуты в горячей ванне служили тому превосходным примером. Магнус чувствовал боль от каждого синяка и ссадины, чувствовал, как боль смешивалась с горячей водой и улетучивалась вместе с паром. Он закрыл глаза и расслабился.

Хотя Магнус заплатил за отдельное помещение, через некоторое время он почувствовал, что в его кабинке кто-то есть. Прежде чем он успел сказать хоть слово, кто-то с силой ударил ладонью по воде. По поверхности побежали волны, и содержимое минеральной ванны выплеснулось на пол.

В голову Магнусу пришли несколько резких фраз, и он открыл глаза, готовый их произнести. И вытаращил глаза при виде Шинь Юнь, которая сидела на краю ванны, завернувшись в полотенце. Она привалилась спиной к находившейся позади стене и положила подбородок на скрещенные руки.

– О, – пробормотал Магнус. – Привет.

– Надеюсь, ты не возражаешь против моего вторжения.

– Вообще-то, возражаю, но ничего страшного.

Магнус провел рукой над поверхностью воды, и полотенце материализовалось вокруг его бедер. Он вовсе не думал, что Шинь Юнь собирается предложить ему приятно провести время вместе, и не стеснялся своей наготы, но все равно ситуация показалась ему неловкой.

Шинь Юнь осторожно отодвинула подальше от края ванны телефон Магнуса, который лежал совсем рядом, и потянулась к полотенцу для рук. Вытерла лицо, которое было совершенно сухим. Было очевидно, что она тянет время.

– Ну что, раздобыла что-нибудь? – спросил Магнус. – У своей осведомительницы, я имею в виду.

– Да, – медленно проговорила Шинь Юнь. – Но сначала я должна тебе кое в чем признаться. Я случайно услышала ваш разговор вчера ночью, когда ты рассказывал о том, что убил своего отчима.

Магнус тогда говорил очень тихо.

– Значит, ты подслушивала. При помощи магии, – добавил он.

– Мне стало любопытно, – ответила Шинь Юнь, пожимая плечами, словно это могло служить извинением. – Ты так знаменит, ты тесно сотрудничаешь с нефилимами. Мне казалось, что у тебя нет проблем, что ты ведешь беззаботную жизнь среди роскоши. Я не думала, что ты такой же, как я.

Шинь Юнь наклонила голову. В этот момент Магнусу показалось, что она говорит искренне, не так, как прежде. Она казалась ему более уязвимой, более открытой, и это было никак не связано с тем фактом, что они сидели практически без одежды в горячей ванне.

Женщина подняла голову и взглянула чародею в глаза.

– Не хочешь выпить?

Магнусу не особенно хотелось алкоголя, но он почувствовал, что ей нужно расслабиться.

– Конечно.

Через несколько секунд рядом с бассейном возникло серебряное блюдо с бутылкой красного вина «Барбера д’Асти» и двумя пузатыми бокалами. Шинь Юнь разлила вино и «подтолкнула» бокал по воздуху к Магнусу. Они чокнулись.

Женщина заговорила, с трудом подбирая слова.

– Теперь я знаю твою историю. И будет только справедливо, если ты узнаешь историю моей юности. Я солгала тебе тогда, на вечеринке.

– Да, – ответил Магнус. – Я подумал, что такое вполне возможно.

Шинь Юнь одним глотком осушила свой бокал и отставила его в сторону.

– Когда у меня появилась отметина демона, мой жених не продолжал любить меня, несмотря ни на что. Моя семья отказалась от меня, вся деревня ополчилась на меня – и он тоже. Люди с лопатами и факелами пришли к нашему дому, требуя моей смерти, и человек, которого я всегда считала родным отцом, отдал меня толпе, жаждавшей крови. Именно мой возлюбленный затолкал меня в деревянный ящик, в котором меня должны были похоронить заживо.

Шинь Юнь соскользнула в ванну и горизонтально вытянулась под водой; над поверхностью находилось лишь ее лицо, по-прежнему напоминавшее маску смерти. Она рассматривала мраморный потолок.

– До сих пор я слышу стук земли, падавшей на крышку моего гроба; он похож на ливень, который барабанит по крышам во время бури. – Она согнула пальцы под водой. – Я царапала доски до тех пор, пока мои руки не превратились в кровавое месиво.

Магнус слышал, как жертва царапает ногтями дерево – это Шинь Юнь с помощью магии придала реалистичности своему повествованию. Он почувствовал, как стены сжимаются вокруг, сдавливают его, почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он сделал глоток вина, чтобы смочить горло, и поставил бокал на мраморный пол.

– «Ищите детей демонов. Любите их, как вы любите своего господина. Не оставляйте этих детей, не бросайте их в одиночестве». Они откопали меня. Вместе мы перебили всех жителей моей деревни. В живых не оставили никого. Потом мне случалось совершать и худшие поступки по повелению «Багровой Руки». Они сказали, что я должна им довериться. Я была так благодарна. Я хотела стать частью их организации.

– Мне очень жаль, – прошептал Магнус. «Шинь Юнь – это я. Она – то самое зеркало, в котором отражается моя темная сторона».

– Я знаю, – вздохнула женщина. – В «Багровой Руке» постоянно говорили о тебе, о господине, который рано или поздно вернется. Они говорили, что мы должны сделать так, чтобы ты мог гордиться нами, когда придет время. Помню, как страстно мне хотелось, чтобы ты вернулся. Мне хотелось, чтобы ты был моей семьей.

– Я бы стал твоей семьей, – сказал Магнус. – Но я ничего не помню об этом культе. Я ничего не знал о тебе. Если бы я знал, я бы пришел.

– Я тебе верю, – ответила Шинь Юнь. – Я тебе доверяю. Всю мою жизнь меня учили доверять тебе.

Магнус взял свой бокал.

– Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, чтобы положить этому конец.

– Спасибо, – просто ответила она.

Они снова уселись поудобнее в ванне.

– Я встретилась со своим информатором, – сообщила Шинь Юнь, снова переходя на обычный деловитый тон. – Она сказала, что в Риме расположено место встречи, где обычно собираются члены «Багровой Руки». Она сказала, что недавно там видели лидера.

– Она не сказала, это не Барнабас Хейл?

– Ей неизвестно его имя, – покачала головой Шинь Юнь. – Вся эта информация получена из вторых рук. Ни один из членов секты не заговорит теперь, после убийства Мори Шу.

– Надо рассказать Алеку, – воскликнул Магнус.

– Мы можем послать ему сообщение, – предложила Шинь Юнь, – но не из бань, потому что здесь нет Сети. Я не хотела рассказывать ему об этом прежде, чем тебе… и… сначала мне хотелось поговорить с тобой наедине.

Магнуса охватило мимолетное раздражение, но он не мог упрекать Шинь Юнь после того, как услышал историю о погребении заживо.

– Итак, не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, – произнес он. Он поднялся, взмахнул рукой, и влажное полотенце преобразовалось в джинсы и темно-синюю рубашку с желтыми звездами. Магнус взял с пола телефон и нахмурился; экран не реагировал на его прикосновения.

Шинь Юнь сотворила собственное заклинание, и полотенце начало скользить по ее телу, вытирая его. Когда с этим было покончено, полотенце упало на пол. Оказалось, что под ним уже имеется одежда – тот самый черный деловой костюм с защитными чарами, который был на чародейке в Венеции. Она похлопала себя по талии и бедру, проверила, на месте ли ножи, которые исчезли в тот же миг, когда она вытащила их из ножен.

Убедившись в том, что все в порядке, Шинь Юнь сделала жест в сторону двери.

– После вас.

Магнус выключил телефон и перезагрузил его. Надо же, перестал работать в самое неподходящее время! Но ничего; у него имелось множество других способов связаться с Алеком. Еще пара дней, и они снова будут вместе; они обязательно найдут и покарают лидера «Багровой Руки». Скоро со всем этим будет покончено.

Глава 21

Пламя

Магнус опаздывал.

Едва они успели отойти на квартал от Римского Института, как Алеку пришло короткое сообщение от Шинь Юнь, в котором говорилось, что у Магнуса не работает телефон. Она якобы получила какие-то ценные сведения от одного местного осведомителя, и теперь они с Магнусом направлялись в лес, расположенный на некотором расстоянии от города.

Чародейка не объясняла, зачем Магнус пошел с ней и где они находились все это время. Когда Алек пересказал содержание сообщения Хелен и Алине, девушки согласились, что разумнее всего будет встретиться с Магнусом и Шинь Юнь в том самом условленном месте. Эта информация была более «свежей», чем данные, полученные Хелен от Мори Шу; даже если в лесу не окажется никаких членов секты, рассудили Сумеречные охотники, они все пятеро, по крайней мере, наконец, встретятся.

Но время шло, и Алек начинал думать, что Шинь Юнь и Магнус каким-то образом заблудились, а может быть, он сам неверно понял их указания. Он был совершенно уверен в том, что они давно должны были добраться до леса. Если бы они столкнулись с какой-нибудь проблемой, Магнус обязательно дал бы о себе знать.

Алеку не давал покоя тот факт, что Шинь Юнь связалась с ним от имени Магнуса. Он снова взглянул на часы, поднял голову и отметил, что заходящее солнце уже скрылось за деревьями. Темнота стремительно наступала на них, подобно полчищам врагов, а волшебный свет мало помогал здесь, в непроходимом лесу. Алек пристально вглядывался в чащу, но его «фонарь» освещал участок тропы длиной всего лишь в несколько футов.

Казалось, что в лесу обитали призраки – что сам лес был живым. Раскидистые узловатые ветки склонялись почти до земли, некоторые переплетались, словно тела любовников, не давая путнику возможности сойти с узкой тропинки, протоптанной между стволами. Густые кроны скрывали небо. Тени листьев метались на ветру.

– Неужели эти сектанты не могли найти себе нормальную крышу над головой? – проворчала Алина. – Например, дом где-нибудь в городе.

Недавно прошел дождь, земля и трава были влажными, скользкими; передвигаться по лесу быстро и бесшумно оказалось нелегко. Особенно трудно приходилось Алине – ее туфли больше подходили для отдыха в кафе, чем для выслеживания злодеев.

– Вот, попробуй это.

Хелен вытащила нож и срезала с ближайшего дерева две длинные полосы коры. Затем опустилась на одно колено перед Алиной и прикоснулась к ее туфле. Алина замерла, а Хелен осторожно подняла ее ступню, привязала кору к подошве и повторила операцию со второй ногой.

– Ну вот, теперь тебе будет проще двигаться.

Алина сделала круглые глаза. Алек с неодобрением отметил, что она даже не поблагодарила женщину.

Хелен шла впереди, и Алеку пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от нее. Его кроссовки тоже скользили по грязи, но никто не предложил ему «обувь» из коры. Хелен шагала легче и проворнее, чем они с Алиной. Она двигалась не совсем как фейри – Алеку приходилось видеть эти волшебные существа в лесу, где они не задевали ни единой травинки, не производили даже самого слабого шороха. Но все же она ни разу не поскользнулась, а грязь, лужи и сырость под ногами нисколько не мешали ей. За движениями воительницы скрывалась грация фейри.

– Привязывать кору к ногам – это не уловка фейри, если вы что-то такое подумали, – резким голосом обратилась Хелен к Алеку, когда он поравнялся с ней. – Я научилась этому у Сумеречных охотников из Бразилии.

Алек захлопал глазами.

– А почему ты решила, что мы… что-то не то подумали? Послушай, мне очень жаль, что Алина так странно себя ведет. Это моя вина. Я рассказал ей о том, что произошло в ту ночь, на вечеринке в Венеции – я имею в виду, как я впервые увидел тебя с той девушкой из Нижнего Мира.

Хелен презрительно фыркнула.

– Ты хотел сказать «с другой девушкой из Нижнего Мира»?

– Нет, – возразил Алек. – Ты Сумеречный охотник. Правда, мне очень жаль. Я в тот момент сильно тревожился за Магнуса, а врать я не умею. Были времена, когда я бы сам очень расстроился и разозлился, если бы кто-то рассказал постороннему что-то подобное обо мне.

– Насчет этого не волнуйся, – усмехнулась Хелен. – Ни для кого не секрет, что мне нравятся не только парни, но и девушки. Жаль, конечно, если Алину это расстраивает. – Она украдкой оглянулась на Алину через плечо, затем пожала плечами. – Да, жаль. Симпатичная девчонка – горячая, как адское пламя.

Алек наклонил голову, чтобы скрыть улыбку. Он был немного удивлен, но, с другой стороны, неплохо было вот так свободно говорить с Хелен о личных отношениях, видеть, как спокойно и смело она держится.

– Возможно, – ответил он. – Не мне об этом судить. – Затем он смущенно добавил: – Но своего бойфренда я считаю горячим.

– А как же иначе, я его видела, – сказала Хелен. – Понимаю, почему ты потерял голову. Просто я ему не верю.

– Потому, что он из Нижнего Мира? – Голос Алека стал жестким.

– Потому, что я должна быть совершенно беспристрастной и более объективной в оценке жителей Нижнего Мира, чем другие Охотники, – объяснила Хелен.

Алек оглядел молодую женщину, ее остроконечные уши, слабо светящуюся белую кожу, покрытую рунами Сумеречных охотников. Сейчас, в ночном лесу, Хелен как никогда походила на фейри.

– И ты уверена в том, что рассуждаешь объективно?

– Я считаю, что Магнус Бейн основал эту секту, – заявила Хелен. – А это, само собой, делает его главным подозреваемым. Кому, как не ему, быть их руководителем? Все источники указывают на то, что глава секты – могущественный чародей. Во всем мире найдется не больше дюжины подходящих кандидатур. Скажи, много ли из них присутствовали на той вечеринке?

– Например, Малкольм Фейд, – заметил Алек.

Хелен сердито воскликнула:

– Только не Малкольм!

– Ах да, кто угодно, только не тот маг, которому ты доверяешь, – съязвил Алек. – Все понятно. А как насчет Барнабаса Хейла?

Хелен резко остановилась посреди грязной лужи, и глаза ее сверкнули в сгущавшихся сумерках.

– Он тоже там был? – хрипло произнесла она. – Я не видела его в списке гостей.

– Он пришел позже и испортил нам веселье, – объяснил Алек. – Так сильно испортил, что обрушился весь дворец.

– Я знала, что Малкольм сражался с другим чародеем, – пробормотала Хелен. – Но я была так занята… я помогала людям выбраться из здания и не видела самой схватки. И я решила, что его противник – Магнус Бейн.

Итак, вот она, вторая причина, по которой Хелен ополчилась на Магнуса. Она просто хотела оградить от подозрений Малкольма, Верховного Мага Лос-Анджелеса и своего хорошего знакомого.

– Это был не Магнус, – повторил Алек. – Он рискнул жизнью, чтобы прекратить столкновение. Он пытался помочь гостям спастись. Точно так же, как ты.

Хелен некоторое время обдумывала услышанное. Алек даже несколько обрадовался, когда понял, что ей не все до конца известно о последних событиях, и еще сильнее обрадовался, увидев, что она не возражает против возможной виновности Барнабаса. Может быть, думал он, с помощью Хелен и Алины ему удастся незаметно для Конклава разузнать у Сумеречных охотников что-нибудь новое об этом воинственном маге.

– Я лично не знакома ни с одним из этих ваших колдунов, – вмешалась Алина. – Но мне кажется, мы нашли нужное место.

Она указывала на небольшую поляну, располагавшуюся в нескольких шагах в стороне от тропы.

Не нужно было родиться Сумеречным охотником, чтобы понять: в этом месте проводились какие-то оккультные обряды. Самым верным признаком служила пентаграмма, выжженная в земле, но было здесь и кое-что еще. Они увидели наскоро сооруженный алтарь, по бокам которого находились две ямы с угольями; кто-то (или что-то) оставил на коре деревьев несколько порезов, напоминавших отметины от когтей. В грязи виднелся довольно большой круглый отпечаток. Хелен обошла поляну, осмотрела кусты и выкатила из зарослей бочонок с пивом.

– Ого, – воскликнула Алина. – Члены кровавой секты не прочь повеселиться?

– Участвовать в буйных вечеринках велит один из священных догматов «Багровой Руки», – пояснил Алек. Поймав озадаченный взгляд Хелен, он продолжал: – Так говорится в «Красных свитках магии». Это их священная книга. Я… э-э… дам тебе почитать.

Он сунул Алине свой телефон с картинками, присланными Изабель, а та, не спрашивая у владельца разрешения, передала его Хелен.

Хелен нахмурилась.

– Последняя заповедь приказывает не бросать детей в одиночестве, – произнесла она. – Это звучит… как-то странно, но мило, я бы сказала. Необычно для демонического культа.

– Мило, ты так считаешь? – негромко спросил Алек.

Все, что касалось Магнуса, было необычным, но милым. Алек не произнес этого вслух, поскольку Хелен наверняка восприняла бы его слова как доказательство вины чародея.

– Мори Шу был убит вампирами, – резко произнесла Хелен Блэкторн. – Насколько мне известно, ни Малкольм, ни Барнабас Хейл, ни Гипатия Векс – те маги, которые присутствовали на вечеринке и которые обладают достаточным могуществом, чтобы возглавить культ – не склонны иметь дело с вампирами. В то время как Магнус Бейн – и это все знают – имеет связи и даже романтические отношения с самыми кровожадными вампирами нью-йоркского клана. А кучка вампиров из Нью-Йорка как раз посетила тот самый бал-маскарад, где мы должны были встретиться с Мори Шу. И где Мори Шу был убит прежде, чем успел рассказать мне то, что ему было известно.

Алек усмехнулся про себя, услышав рассуждения о том, что Магнус связан романтическими отношениями с преступными элементами из расы вампиров. Ему показалось, что чародей относится к Лили, Эллиотту и прочим как к забавным капризным ребятишкам.

С другой стороны, он почти ничего не знал о личной жизни Магнуса. Магнус многое открыл ему из своего прошлого во время их совместной поездки – но ни слова не было сказано о его прежних возлюбленных.

Молодой человек постарался отогнать неприятную мысль.

– Рафаэль и Лили никого не убивали на той вечеринке.

– А это еще кто такие? – нетерпеливо воскликнула Хелен. – Это вампиры?

– Рафаэль Сантьяго – совершенно точно вампир, – вмешалась Алина, потому что Алек молчал.

– Ты их тоже хорошо знаешь, так, что ли?

– Нет, – ответил Алек.

Хелен и Алина уставились на него с одинаковым озабоченным выражением на лицах. Алеку не нужны были ни слова, ни взгляды, чтобы понять, как плохо все это пахло. Пахло это очень плохо.

Магнуса по-прежнему не было видно. Лес представлял собой мрачный лабиринт, и сумерки стремительно переходили в ночь. Сумеречный охотник обвел взглядом деревья. Ему было ясно: еще немного, и они окажутся среди кромешной тьмы. Ночь была временем, когда демоны выползали из укрытий, являлись в этот мир, и когда Сумеречные охотники выполняли свою работу. Алека темнота нисколько не беспокоила, но он опасался, что ночью Магнусу будет сложнее найти их.

Что-то еще грызло его, какая-то тревога, затаившаяся в безбрежном океане тревог. Так чувствует себя человек, получивший удар в лицо и сквозь захлестнувшую его жуткую боль осознающий, что зуб шатается.

– Хелен, – заговорил Алек. – Повтори, как звучала последняя заповедь в «Красных свитках магии»?

– Заботиться о детях, – в недоумении ответила Хелен.

– Прошу прощения, – пробормотал Алек.

Он вытащил свой телефон и прошелся по пентаграмме на противоположную сторону поляны. Он уже много раз пытался дозвониться до Магнуса. На сей раз он хотел связаться кое с кем другим.

После двух гудков трубку взяли.

– Алло? – произнес Алек. – Рафаэль?

– Они не знакомы, – сквозь зубы процедила Хелен. – Только время от времени звонят друг другу, чтобы поболтать.

– Я понимаю, – ответила Алина. – Тебе кажется, что Алек увяз по уши. Но я клянусь: он ни в чем не виновен, хотя со стороны все выглядит просто ужасно.

– Никогда больше не звони по этому номеру, – тем временем прорычал Рафаэль в трубку.

Алек оглянулся на Хелен и Алину, стоявших на другом конце поляны и печально качавших головами. Очевидно, сегодня вечером он на всех производил дурное впечатление.

– Я понимаю, что ты не в восторге от Сумеречных охотников, – вздохнул Алек. – Но ты ведь сказал мне, что я могу тебе позвонить.

Последовала короткая пауза.

– Просто я всегда так отвечаю на телефонные звонки, – заявил Рафаэль. – Что ты хотел?

– Я думал поговорить о том, чего ты хотел. Мне показалось, что ты хотел нам помочь, – ответил Алек. – Ты сказал, что поспрашиваешь насчет «Багровой Руки». И вот, мне нужно узнать, не раздобыл ли ты какие-нибудь новые сведения. Особенно о том, что касается Мори Шу.

Уголья в ямах для костра, находившихся около пентаграммы, были еще теплыми, и свечи были погашены всего несколько часов назад. Он опустился на колени рядом с одной из линий, составлявших пентаграмму, и понюхал ее: почерневшая земля пахла углем и солью, но не кровью.

– Нет, – отрезал Рафаэль.

– Жаль, – вздохнул Алек. – Но все равно, спасибо.

– Стой! – воскликнул вампир. – Погоди минутку.

Наступила очередная пауза, продолжавшаяся довольно долго. Алек услышал шаги: кто-то шел по каменному полу. Затем издалека донесся мелодичный, но отчего-то неприятный женский голос.

– Рафаэль? – позвал Алек. – Не все мы наделены бессмертием. Я не могу висеть на телефоне целую вечность.

Рафаэль раздраженно зарычал, и звук этот был вдвойне грозным, поскольку исходил из уст вампира. Алек немного отодвинул телефон от уха и прислушался только после того, как до него донеслись осмысленные слова.

– Есть одна вещь, – изрек Рафаэль и снова замолчал.

– Да?

Тишина между репликами Рафаэля была в буквальном смысле слова мертвой, потому что он не дышал. Вампиры не нуждаются в кислороде.

– Но ты мне не поверишь. Так что это бесполезно.

– Давай все же попробуем, – предложил Алек.

– Мори Шу был убит вовсе не вампиром.

– А почему ты сразу ничего не сказал?

– А кому мне было это говорить? – огрызнулся Рафаэль. – Подбежать к нефилиму и пролепетать: прошу, выслушайте меня, сэр, вампиров подставили! Да, найдено тело, и из него высосана кровь, но не вся, да, на горле жертвы имеются следы, но эти следы оставлены не клыками, а острием меча, о нет, мистер Нефилим, пожалуйста, уберите клинок серафима! Ни один нефилим не поверил бы мне.

– Я тебе верю, – возразил Алек. – А что это был за меч, случайно, не трехгранный? Не корейский меч?

Снова повисла тяжелая пауза.

– Да, – в конце концов, подтвердил Рафаэль. – Это был трехгранный корейский меч.

У Алека тоскливо сжалось сердце.

– Спасибо, Рафаэль, ты мне очень помог.

– Правда? – Внезапно в голосе Рафаэля прозвучала настороженность. – Каким образом?

– Я все это передам Магнусу.

– Не смей, – грубо ответил Рафаэль. – И не звони мне больше. Не желаю тебе больше помогать, никогда. И никому не рассказывай о том, что я помог тебе сегодня.

– Мне пора.

– Стой, – приказал Рафаэль. – Не вешай трубку.

Но Алек уже нажал на «отбой».

Рафаэль тут же перезвонил ему, но Алек выключил телефон.

– Что происходит? – воскликнула Алина. – Почему у тебя такой вид?

– Хелен, – заговорил Алек. – Ты упоминала, что Гипатия Векс – одна из твоих подозреваемых. Выходит, Мори Шу не сказал тебе совершенно определенно, что лидер «Багровой Руки» – мужчина?

Хелен несколько раз моргнула.

– Он не говорил… из его сообщения нельзя было понять, мужчина это или женщина.

– На Парижском Сумеречном базаре о главе секты говорили «он», – вслух размышлял Алек. – Потому что ходили слухи, что это Магнус. Даже если кто-то и не верил, что это Магнус, все машинально повторяли «он». А мы с Магнусом были так заняты попытками оправдаться, нам даже в голову не пришло что-то иное.

Информатор из «Багровой Руки» был убит на вечеринке в Венеции. На горле его остались отметины от трехгранного клинка.

«Во времена невзгод помните: все дороги ведут в Рим».

Этой строчки не было в версии «Красных свитков магии», присланной ему Изабель. Книга, которую они обнаружили в тайной Комнате, была переписана, в нее была добавлена новая «заповедь», которая должна была заставить их отправиться в итальянскую столицу.

А Шинь Юнь Цзюн, чародейка, которая являлась искусным воином, обладала способностью двигаться молниеносно и ловко, самым нелепым образом споткнулась о фигурку козла. Это было сделано для того, чтобы Алек и Магнус нашли фальшивую книгу. Это она привела их на поляну, затерянную в лесной глуши.

– Надо уходить отсюда, – воскликнул Алек. – Немедленно.

В тот миг, когда он развернулся к тропинке, лес, окружавший их, ожил. Над поляной пронесся резкий порыв ветра, заскрипели сучья, с деревьев полетели листья. Внезапно стало жарко, и температура продолжала подниматься. Всего несколько секунд назад стояла прохладная ночь, дул освежающий ветерок, но сейчас трое Охотников очутились как будто в духовке.

Вокруг них, по краям поляны, выросли пять огненных столбов; каждый из них был высотой с пятиэтажный дом и толщиной с вековой дуб. Трещали ветви и камни, языки пламени лизали деревья, траву, пожирали растительность. Сильно пахло дымом, стало невыносимо душно, дышать было практически нечем. Огненные столбы выбрасывали в небо огромные пылающие головни и снопы искр, и казалось, что в воздухе кружат сотни светляков.

Сумеречные охотники тут же вытащили свои стила и поспешно изобразили на коже защитные руны: руны Аккуратности, Стойкости, Силы и самую важную в данный момент – руну Огнестойкости.

Убрав свое стило, Алина прошептала слово «Джофиэль», и в руках у нее, как по волшебству, возникли кинжалы, наделенные силой Ангела. Алек схватился за лук, и слепящий белый свет озарил руку Хелен, когда она вытащила из ножен клинок серафима и произнесла имя Ангела. Алек не расслышал этого имени из-за рева пламени.

– Я рискую показаться неоригинальной, – произнесла Хелен. – И все же замечу: это ловушка.

Они стали спиной к спине посередине поляны. Перед лицом могущественного врага они показались себе маленькими и жалкими.

– Как глупо было приходить сюда втроем, – горько произнес Алек. – «Багровой Руке» было совершенно точно известно, где мы будем и когда.

– Известно? Но откуда? – воскликнула Алина.

Алек вложил в лук стрелу и натянул тетиву.

– Потому что их лидер… она сама отправила нас сюда.

Глава 22

Великий Отравитель

Старинная вилла высилась перед Магнусом, как гора, и ее полуразрушенные башни вырисовывались на фоне закатного неба, подобно обломкам зубов.

– Эти сектанты не склонны к скрытности, – заметил Магнус и взглянул на часы. – Алек уже должен быть здесь.

Шинь Юнь стояла совсем рядом с ним, и он физически ощущал охватившее ее напряжение.

– Может, его сейчас допрашивают в Римском Институте, – предположила она. – Ты же знаешь, что нефилимы вряд ли одобрят то, чем он в последнее время занимался. Возможно, у него сейчас большие неприятности. А если мы прождем его еще дольше, то потеряем единственный шанс застигнуть врасплох членов «Багровой Руки».

По словам осведомительницы Шинь Юнь, лидеры секты собирались встретиться здесь с группой потенциальных неофитов. Возможно, прибудет даже сам глава культа.

Алек наверняка захотел бы, чтобы Магнус дождался его. Сам Магнус хотел дождаться Алека. Но Шинь Юнь была права. Алек вполне мог угодить в ловушку; а вдруг сейчас он вынужден отвечать на каверзные вопросы в Римском Институте? И все это – по вине Магнуса.

Самое лучшее, что мог предпринять в настоящий момент Магнус – это схватить лидера и положить конец существованию «Багровой Руки». Естественно, это умиротворит нефилимов, и с Алека будут сняты все подозрения.

Шинь Юнь снова заговорила:

– А вдруг это наша единственная возможность?

Магнус сделал глубокий вдох и подумал, что его колебания просто абсурдны.

Здесь не было ничего такого, с чем он не мог бы справиться в одиночку. Прежде ему всегда удавалось успешно разбираться со своими проблемами без посторонней помощи.

– Веди, – велел он Шинь Юнь.

Они проникли на виллу через какую-то пристройку, которая, судя по всему, некогда служила конюшней, и обыскали ряд комнат. Здание давно было заброшено и пришло в запустение. Шкафы были разломаны, в гобеленах зияли дыры, пол был усеян осколками стекла. Природа постепенно захватывала виллу. Сорняки и ползучие растения проникали сквозь щели в полу и стенах. В воздухе висел сильный запах стоячей воды. Стены и пол были сырыми. От затхлости и вони у Магнуса закружилась голова, и он почувствовал, что ему тяжело дышать.

– Злодеям иногда можно найти оправдание. Однако неряхам прощения нет и быть не может, – пробормотал Магнус.

Шинь Юнь прошептала в ответ:

– Ты когда-нибудь перестанешь острить?

– Вряд ли, – ответил Магнус.

Они вошли в длинное помещение с низким потолком. Скорее всего, в прошлой жизни оно служило кладовой – вдоль стен валялись обломки полок. Но сейчас полки и шкафы сгнили, камни растрескались, разросшийся плющ скрывал стены. Посередине комнаты пол провалился, и в проеме поблескивала вода. Шинь Юнь подняла палец и замерла. Магнус прислушался. Вот оно, наконец-то: он услышал шум, где-то вдалеке кто-то нараспев произносил неразборчивые слова.

Шинь Юнь указала в противоположную часть комнаты и начала красться вдоль стены, тщательно обходя яму с гнилой водой. И как раз в тот момент, когда она собралась выйти из помещения, металлическая решетка, совсем новая по сравнению с остальными предметами обстановки на вилле, рухнула прямо перед нею и загородила дверной проем.

Магнус двинулся в сторону той двери, через которую они вошли, но было уже поздно, он не успел бежать. Послышался скрежет металла, и вторая решетка преградила ему путь. Магнус схватился за прутья и потянул. Но решетка не поддавалась. Они очутились в ловушке.

Шинь Юнь снова попробовала выломать ту, первую решетку. Магнус пересек комнату и присоединился к ней. Но все было бесполезно – решетка оказалась слишком тяжелой. Он отступил и, собрав все свои магические силы, попытался превратить железные ворота в пыль. Рука его светилась темно-синим светом; луч энергии ударил из кончиков пальцев, но погас, так и не коснувшись металлических прутьев.

Неожиданно Магнус ощутил странную слабость, словно вместо самого обычного, элементарного заклинания сотворил какие-то необыкновенно могущественные чары. Он поморгал, чтобы избавиться от пелены, застилавшей зрение.

– Что-то не так? – спросила Шинь Юнь.

Магнус с беспечным видом махнул рукой.

– Все нормально.

Шинь Юнь подняла с пола большой обломок камня и принялась колотить по участкам решетки, которые проржавели сильнее всего. Магнус отступил на середину помещения.

– Что ты делаешь? – воскликнула Шинь Юнь.

Вокруг его фигуры возникла зеленая воронка, могучий ветер хлопал его курткой, растрепал прическу. Он призвал на помощь всю свою магию, до последней крупицы, чтобы воронка набрала силу, но, несмотря на это, столб магической энергии уже начинал рассеиваться. Выкрикнув последнее слово заклинания, Магнус направил свою энергию в ревущее торнадо и приказал зеленому «столбу» лететь в дверной проем, через который вошли они с Шинь Юнь. Железные прутья застонали, заскрипели, а потом решетка оторвалась от каменного косяка и полетела назад, в коридор. Она исчезла во тьме, и где-то в отдалении раздался металлический грохот.

Магнус, хватая ртом воздух, упал на одно колено. С его магическими способностями было что-то не так.

– Как ты сумел это сделать? – тихо спросила Шинь Юнь. – Откуда у тебя столько сил? Ведь ты должен был уже ослабеть до предела.

Магнус заставил себя подняться и, пошатываясь, побрел к дыре, образовавшейся на месте унесенной ураганом решетки.

– Я ухожу.

Когда он проходил мимо Шинь Юнь, она резко выбросила вперед руку и схватила его за рубашку.

– Не спеши.

Магнус пристально взглянул в ее мертвое лицо, освещенное призрачным светом. Кровь шумела в ушах, сердце трепыхалось, предупреждая об опасности – но было слишком поздно.

– Вижу, что моим великодушием, снисходительностью и доверием к людям воспользовались в корыстных целях, – пробормотал он. – Уже в который раз.

Шинь Юнь резким движением оторвала Магнуса от пола и разжала пальцы; Магнус пролетел через полкомнаты и грохнулся на камни. Он попытался подняться на ноги, но его отбросили назад пинком в грудь. Он снова упал, врезался спиной во вторую решетку. Затем Магнус услышал металлический скрежет, решетка поднялась, и он почувствовал, что несколько пар сильных рук хватают его за запястья и плечи. Он почти ничего не видел.

«Я подверглась воздействию яда, который заставил меня потерять контроль над моей маскировкой», – рассказывала ему Тесса. Магнусу следовало запомнить эти слова.

– Ты подлила яд в мой бокал в банях, – пролепетал он, едва ворочая языком. – Ты отвлекла меня слезливой историей. Неужели все это было ложью?

Шинь Юнь опустилась на колени рядом с ним, на влажный каменный пол. Он различал лишь смутные очертания лица женщины, похожего на маску, висевшую над ним во тьме.

– Нет, – прошептала она. – Мне необходимо было вызвать в тебе жалость. Поэтому пришлось рассказать тебе правду. Именно за это я никогда тебя не прощу.

Магнус не слишком удивился, придя в себя в темнице.

Струйка воды стекала с потолка, каждые несколько секунд капля падала ему прямо на лоб, и это напоминало ему о тех днях, когда Безмолвные Братья наказывали его, чтобы он перестал болтать во время занятий.

Немного воды попало ему в рот, и он выплюнул ее. Он надеялся на то, что это всего лишь вода. Но, что бы это ни было, вкус оказался отвратительным. Он поморгал, пытаясь привыкнуть к темноте. Он сидел в круглом помещении без окон; дыра, забранная решеткой, казалась чернее тьмы, а в противоположной стене виднелась еще одна дыра, которая служила либо древним потайным ходом, либо примитивной уборной. Потянув носом воздух, Магнус решил, что последнее предположение вернее.

– Официально объявляю, – произнес он, ни к кому не обращаясь. – Это самый худший отпуск за всю мою жизнь.

Он поднял взгляд. В темницу попадало мало лунного света, но он различил в потолке круглую решетку. Похоже, он сидел на дне какого-то резервуара или колодца, хотя сейчас ему это было безразлично. Яма, камера, дно колодца. Так или иначе, это была тюрьма. Руки его были прикованы цепями к стене над головой, а сам он сидел на «постели» из сена, которое, судя по его цвету и запаху, прошло через пищеварительный тракт лошади. Пол был сложен из тесаного камня, поэтому чародей сделал вывод, что он, скорее всего, еще находится где-то на территории виллы. Магнус сглотнул ком в горле. Лицо и шея болели. Очень сильно. Сейчас он многое отдал бы за глоток воды.

Он надеялся на то, что Алека действительно задержали в Римском Институте. Что он не отправился туда, куда велела ему Шинь Юнь – теперь он понял, что она послала его совсем не на виллу. В Институте Алек будет в безопасности.

По ту сторону решетки возник какой-то силуэт. Раздался звон металла, заскрежетали петли, и дверь темницы распахнулась.

– Не бойся, – заговорила Шинь Юнь. – Этот яд не убьет тебя.

– «Потому что тебя убью я», – нараспев закончил за нее Магнус.

Шинь Юнь глупо заморгала.

– Ты именно это собиралась мне сообщить, верно? – спросил он. Затем закрыл глаза. Он не помнил, когда в последний раз испытывал такую жестокую головную боль.

– Я тщательно отмерила количество яда, – сказала Шинь Юнь. – Мне требовалось лишь обезвредить тебя, лишить магических сил. Мне нужно, чтобы ты мог стоять на ногах, встречая свой бесславный конец.

Это прозвучало не слишком ободряюще. Когда Магнус открыл глаза, она стояла прямо перед ним. Она была облачена в снежно-белые одежды, ворот и манжеты украшала серебряная вышивка.

– Свой бесславный конец? – переспросил Магнус. – Какое дурацкое клише. Ты никогда не замечала? Никто в такие минуты не говорит об обычном, спокойном и мирном конце.

Шинь Юнь ответила:

– Нет. Это моя судьба будет славной. Ты не заслуживаешь славы. Ты основал этот культ в качестве шутки. Ты заставлял людей валять дурака и исцелять больных. Ты сделал посмешище из имени Асмодея.

– Посмешище… на мой взгляд, это лучшее, на что годится его имя, – пробормотал Магнус.

В голосе Шинь Юнь прозвучал гнев.

– Мы оба должны были выказывать преданность Асмодею. Он осыпал тебя множеством благодеяний. А ты оказался недостоин его.

– Это он недостоин меня, – заметил Магнус.

Шинь Юнь в ярости закричала:

– Я устала от твоих бесконечных шуточек, от твоего высокомерия и самодовольства! Мы обязаны Асмодею жизнью. Я никогда не буду такой, как ты. Я никогда не предам своего отца!

– Твоего отца? – повторил Магнус.

Но женщина не слышала его.

– Я лежала в могиле, похороненная заживо, пять дней, прежде чем «Багровая Рука» пришла мне на помощь. Они сказали мне, что Асмодей отправил их вызволить его дочь. Последователи моего отца спасли меня, потому что мой отец постоянно наблюдает за мной. Моя земная, смертная семья предала меня, и я убила этих людей. Асмодей – единственный, кто меня любит, единственный, кто у меня есть, и кого я могу любить. Я преобразовала «Багровую Руку», сделала ее реальностью, избавила от насмешек и издевательств, и сейчас настало время стереть с лица земли того, кто оскорбляет нашего отца. Настало время избавиться от тебя, Великий Отравитель. Я убью тебя за то, что ты оскорбил Асмодея. Я принесу ему в жертву твое бессмертие, я впущу его в этот мир и буду вечно восседать рядом с ним на троне в качестве его любимой дочери.

– Кстати, насчет этого, – перебил ее Магнус. – Если бы ты обладала могуществом Князя Ада, я бы заметил.

– Если бы хоть один из магов обладал могуществом Князя Ада, мы давно уже правили бы этим миром, – нетерпеливо воскликнула Шинь Юнь. – Все маги являются детьми Асмодея, если они докажут, что достойны такого отца. Так учили меня в «Багровой Руке».

– Итак, ты… сделала Асмодея своим приемным отцом? – переспросил Магнус. – Или это он принял тебя в качестве дочери?

Он смотрел на женщину. Тюремное заключение вовсе не вызывало у него восторга. Еще меньший восторг вызывала у него перспектива «бесславного конца».

Но, несмотря ни на что, он не мог ненавидеть ее. Он понимал, почему она стала тем, кем стала, он понимал, какие силы сформировали ее характер, понимал, что его собственная тень омрачала ее прошлое.

– Не смотри на меня так! Мне не нужна твоя жалость. – Шинь Юнь шагнула к узнику и двумя руками стиснула его горло. Магнус подавился и начал задыхаться: маги бессмертны, но отнюдь не являются неуязвимыми. Лишившись возможности дышать, он должен был умереть. – Ты никогда не был достойным, – прошептала она, пока он пытался ловить ртом воздух. – Моим соратникам не следовало поклоняться тебе. Моему отцу не следовало оказывать тебе благоволение. Твое место принадлежит мне.

Мгновение спустя Шинь Юнь, должно быть, сообразила, что сейчас придушит насмерть предполагаемую «жертву Асмодею». Она разжала пальцы.

Магнус откинулся назад и повис на цепях; воздух устремился в его легкие.

– Зачем все это? – Он закашлялся. – Все это время, когда ты делала вид, что помогаешь нам, ты на самом деле заманивала нас в ловушку. Почему было просто не схватить меня в Париже, или на поезде, или в любой другой момент – у тебя было полно возможностей для этого! Зачем весь этот хитроумный обман?

– Алек… – Шинь Юнь выплюнула это имя, словно оно жгло ей язык. – Всякий раз, когда я была уже близка к цели, он становился у меня на пути. Я загнала тебя в угол на Парижском Сумеречном базаре, но он внезапно появился в том переулке у меня за спиной. Мы уже сцапали тебя на поезде, но он начал рубить моих демонов, как тюки сена. Алек уничтожил стаю раумов и большую часть роя рейвенеров. Осталась лишь одна искалеченная мать выводка демонов. Я не могла доверить ей завершение работы и не могла рисковать, потеряв твой след. Я решила оставаться с тобой, как можно ближе к тебе.

Шинь Юнь рассмеялась – Магнус никогда не слышал, чтобы она смеялась так. Это был жестокий, безрадостный, горький смех.

– Я научилась очень хорошо притворяться за сотни лет службы своему отцу. Мое лицо – это чудесный дар, ниспосланный мне для того, чтобы я могла как можно лучше служить Асмодею. Окружающие не в состоянии догадаться о моих истинных чувствах. Они приписывают безжизненной маске собственные фантазии и никогда не задумываются о том, что под маской скрывается живой человек. Я изображаю то, что мой собеседник хочет увидеть, и говорю то, что он хочет услышать. Но твой Сумеречный охотник не клюнул на эту наживку, а насчет тебя… единственный ход, который сработал с тобой – это попытка вызвать жалость. Я ненавидела себя за это, ненавидела тебя, но не могла помешать ему наблюдать за тобой, охранять тебя. Он всегда был наготове, ежеминутно. И я поняла, что единственный способ захватить тебя – это разлучить вас с Александром Лайтвудом.

Магнус вспомнил сожаление и разочарование, испытанные сегодня днем, когда Алек сказал, что обязан ехать в Римский Институт. Теперь он, наоборот, радовался тому, что они расстались. Сейчас его возлюбленному ничто не угрожало, а Магнус мог вынести что угодно, зная, что Алек находится в безопасном месте.

Шинь Юнь щелкнула пальцами, и в камеру Магнуса вошли несколько мужчин. Все они были одеты в белое, и у всех были суровые лица.

– Отведи его в Яму, Бернард, – приказала Шинь Юнь.

– Не надо отводить меня в Яму, Бернард, – возразил Магнус. – Ненавижу слово «яма». Звучит зловеще, а кроме того, сразу приходит в голову нечто грязное и негигиеничное. Ах, кстати, приветствую тебя, злой сектант Бернард!

Злой сектант Бернард с раздражением покосился на Магнуса. Он был тощим, как щепка; темные волосы были зализаны назад, и «прическа» подчеркивала узкое лицо и острый подбородок с жалким клочком, изображавшим бороду. Судя по его виду, этот Бернард воображал себя большим начальником. Он сдернул железные кандалы с запястий Магнуса, применив при этом излишнюю силу. Лишившись поддержки, Магнус соскользнул на пол. В настоящий момент даже Бернард представлял для Магнуса серьезную опасность. Чародей заставил себя подняться, но на большее он был не способен. Он ощущал тошноту, головокружение, чувствовал, что магические силы полностью оставили его.

Шинь Юнь не пожалела своего яда, ничего не оставила на волю случая. Судя по всему, она не желала, чтобы у Магнуса появился хоть какой-то шанс выбраться из Ямы.

– И последнее, – произнесла Шинь Юнь, и по ее голосу было ясно, что она улыбается.

Она шагнула ближе к Магнусу.

– Я привела тебя в такое место, где Алеку было не дозвониться до тебя. Я сделала так, что твой телефон перестал работать. А после этого связалась с ним от твоего имени. – Она злобно усмехнулась. – Я расставила ловушки вам обоим. Алек Лайтвуд скоро умрет.

Магнус мог вынести что угодно, зная, что Алек находится в безопасном месте.

Ему показалось, что у него в мозгу что-то взорвалось, его окутала тьма, и он услышал собственный вой, полный муки и ярости. Ярости, которой он практически никогда не позволял себе поддаваться. Ярости, унаследованной от отца. Он рванулся к Шинь Юнь. Бернард и другие сектанты схватили пленника за руки, попытались удержать, но он продолжал сопротивляться. На кончиках его пальцев появились голубые искорки, тусклые, бледные.

Шинь Юнь довольно сильно похлопала Магнуса по щеке – этот жест больше походил на пощечину.

– Надеюсь, ты должным образом распрощался со своим возлюбленным, потомком Ангела, Магнус Бейн, – прошептала она. – Не думаю, что вам грозит встреча в загробном мире.

Глава 23

Кровь Хелен Блэкторн

Столбы пламени становились все выше и выше; теперь они вздымались над кронами деревьев. Жар усиливался, раскаленный воздух опалял кожу Алека, и Охотнику казалось, что огонь пытается выжечь его руны, уничтожить их. Он лихорадочно обдумывал создавшееся положение. Если они будут действовать достаточно быстро, то смогут проскользнуть между двумя столбами и спастись. Но в тот миг, когда Алек сделал движение в сторону просвета между огненными колоннами, они наклонились и преградили ему путь; едва он отступил, как они снова приняли прежнюю форму.

Однажды он видел, как Сумеречный охотник перепрыгнул через стену пламени такой же высоты, но он знал, что ему еще далеко до Джейса, и он не в состоянии повторить этот подвиг.

– О, клянусь именем Ангела, – произнесла Хелен.

Алек сначала решил, что она всего лишь выражает свою досаду, но, бросив в ее сторону взгляд, он увидел, что ее глаза закрыты. Блестящие пряди, походившие на серебряное зеркало, упали ей на лицо; волосы поблескивали в свете адского пламени, и казалось, что они действительно могут отражать свет.

Она прошептала:

– Простите меня, я так сожалею. Это все из-за меня.

– Что ты говоришь такое, каким образом ты можешь быть виновата в этом? – воскликнула Алина.

– Мори Шу отправил мне сообщение, в котором просил о защите – за ним охотился лидер «Багровой Руки», – торопливо заговорила Хелен. – Он приехал в Париж, чтобы встретиться со мной. Он выбрал именно меня, потому что моя мать была фейри. Он подумал, что я приму близко к сердцу известия об убийствах фейри, что меня больше, чем других Охотников, интересуют проблемы жителей Нижнего Мира. Мне следовало сразу взять Мори Шу под защиту, найти ему надежное убежище. Мне следовало рассказать все людям из Парижского Института, но вместо этого я решила разобраться с проблемой культа в одиночку. Я хотела сама найти лидера «Багровой Руки», доказать, что я – могучий Сумеречный охотник, что я не такая, как остальные из Нижнего Мира.

Алина, глядя на Хелен, в растерянности ахнула и прижала руку к губам. По лицу молодой женщины текли слезы; на ее длинных, загнутых ресницах мерцали прозрачные капли. Алек не переставал озираться по сторонам; он не сводил взгляда с огненных столбов, которые, казалось, были удовлетворены тем, что «поймали» Охотников. Возможно, они ждали прибытия кого-то или чего-то более грозного.

– Но у меня с самого начала все пошло не так, – продолжала Хелен. – Предполагалось, что мы с Мори встретимся в Париже, но «Багровая Рука» выследила его и натравила на нас демонов. Мори Шу удалось бежать. Леон повсюду таскался за мной, и демоны прикончили бы нас обоих, если бы не вмешался Алек. Но я по-прежнему никого не просила о помощи. Может быть, если бы я обратилась за подкреплением, Мори Шу остался бы в живых. Но я ничего не сказала ни главе Парижского Института, ни главе Римского Института после того, как Мори Шу привел меня в Италию. А теперь мы в ловушке, нам грозит неминуемая смерть, и все из-за того, что я не решилась никому рассказать… что чародей выбрал именно меня. О да, я прекрасно знаю, что в Конклаве ко мне относятся с подозрением из-за того, что я дочь фейри, существа из Нижнего Мира; я не хотела лишний раз напоминать им о своем происхождении.

Алина и Алек переглянулись. Да, «крестовый поход» Валентина, затеянный ради того, чтобы «очистить» ряды Сумеречных охотников, закончился провалом. Но это вовсе не означало, что нетерпимость, которую воплощал собой Валентин, была преодолена. Некоторые люди по-прежнему считали, что Хелен – чужая, не такая, как все; она была отверженной лишь потому, что в жилах ее текла кровь уроженки Нижнего Мира.

– Я не нахожу ничего подозрительного в существах Нижнего Мира, – возразил Алек.

– Расскажи это Конклаву, – горько бросила Хелен.

Алина неожиданно громко воскликнула:

– Конклав ошибается!

Хелен обернулась к ней, и Алина, прежде чем продолжать, сглотнула, протолкнув ком в горле.

– Я представляю себе, как они мыслят, – вновь заговорила она. – Однажды я отказалась пожать руку уроженцу Нижнего Мира, а потом он стал… – Алина бросила быстрый взгляд в сторону Алека, – …одним из героев войны. Я ошибалась. Они все ошибаются.

– Это нужно изменить, – вмешался Алек. – И мы это изменим.

– Но успеют ли мои братья и сестры застать эти изменения? – горестно воскликнула Хелен. – Мне кажется, нет. Я самая старшая из нас, семерых. У нас с моим братом Марком общая мать. Других моих братьев и сестер родила женщина из Сумеречных охотников. Почти сразу после того, как наш отец женился на ней, нас с Марком отослали в их дом. Та женщина могла бы возненавидеть нас. Но она нас любила. Она была так добра ко мне, когда я была маленькой. Она всегда относилась ко мне как к родной дочери. Я хочу, чтобы мои родные могли мной гордиться. Мой брат Джулиан очень умен. Наверное, однажды он станет Консулом – точно так же, как твоя мать, Алина. Я не хочу испортить ему репутацию, стать помехой в карьере, ведь он может многого достичь в жизни – они все могут многого достичь.

Алина, забыв на мгновение об опасности, которая угрожала им в эту минуту, подошла к Хелен и взяла ее руку.

– Ты ведь состоишь в Совете, верно? – спросила она. – А ведь тебе всего восемнадцать. Твоя семья уже может гордиться тобой. Из тебя получился великий Сумеречный охотник.

Хелен открыла глаза и пристально взглянула на Алину. Пальцы ее стиснули руку девушки. Искорки надежды зажглись во взгляде Хелен, но тут же погасли.

– Я не великий Сумеречный охотник, – возразила она. – Но я хочу им стать. Если я докажу, что я сильная, что я ни в чем не уступаю другим, если Конклав будет меня уважать, тогда я сделаюсь одной из вас. Но я сильнее всего на свете боюсь потерпеть неудачу, боюсь, что они всегда будут считать меня чужой.

– Я тебя понимаю, – сказала Алина.

Алек тоже понимал волнения и тревоги Хелен. Они трое обменялись многозначительными взглядами, словно объединившись перед лицом одного и того же страха – страха быть отвергнутым.

– Простите меня, – прошептала Хелен едва слышно, и слова медленно плыли в воздухе, подобно дыму.

– Тебе не за что просить прощения, – возразил Алек.

– Я так сожалею о том, что никому не сообщила о наших намерениях, не сказала, куда мы идем, а теперь из-за меня мы все погибнем, – пробормотала Хелен.

– Ну что ж, – заметил Алек, окидывая пристальным взглядом верхушки деревьев, – в твоей формулировке ситуация, пожалуй, выглядит не так уж плохо. – Он обратил внимание на то, что часть огненной стены брызгала искрами и шипела в том месте, где находился влажный участок почвы или какая-то лужа. Видимо, из-за сырости пламя не могло подняться на большую высоту.

– Хелен, на случай, если мы погибнем, – заговорила Алина, – я хочу сказать тебе одну вещь. Я знаю, мы только сегодня познакомились, но…

– Никто не погибнет, – перебил ее Алек. – Хелен, насколько высоко ты можешь прыгнуть?

Хелен поморгала и пришла в себя. Расправив плечи, она пристально оглядела пламя.

– Я не могу подпрыгнуть на такую высоту.

– Тебе не придется это делать, – объяснил Алек. – Смотри. – Он шагнул к просвету между двумя огненными столбами, но рыжие колонны, как в прошлый раз, склонились, преграждая ему путь.

– И что дальше? – спросила Алина.

– А дальше вот что, – ответил Алек. – Я сделаю так еще раз, а когда столбы наклонятся и сомкнутся, стена станет ниже, и одна из вас сможет через нее перепрыгнуть.

Хелен рассматривала преграду.

– Все равно прыгать придется на большую высоту, и это будет непросто. – Она решительно стиснула челюсти. – Но я сделаю это.

– Я могу это сделать, – сказала Алина.

Хелен положила руку на плечо девушке.

– Но ведь это я завела вас в ловушку, и поэтому я обязана вас вытащить.

– У тебя будет всего секунда или две, – напомнил Алек, отходя подальше, чтобы разбежаться. – Тебе нужно действовать сразу после меня.

– Все получится, – пообещала Хелен.

За мгновение до того, как Алек пустился бежать к огненной стене, Алина вскрикнула:

– Стойте! А если там, с другой стороны, тебя ждет что-то пострашнее?

– Именно поэтому, – ответила Хелен, взмахнув вторым клинком серафима, – я вооружена до зубов. Сахиэль. – Клинок охватило знакомое Сумеречным охотникам белое пламя, и алый демонический огонь, окружавший их, казалось, потускнел в сиянии адамаса.

Алек улыбнулся про себя. Хелен начинала ему нравиться. А затем он бросился бежать.

Он пригнулся, бросился на траву и почувствовал адский жар, когда столбы пламени склонились, чтобы помешать ему уйти из западни. Не поднимаясь с земли, он перекатился обратно, затем услышал восторженный крик Алины. Вскочив на ноги, он стряхнул с одежды грязь.

На мгновение воцарилась тишина.

– Хелен! – неуверенно окликнула Алина.

– Демоны! Огненные демоны! Это демоны! – послышался с другой стороны рыжей стены хриплый крик Хелен. – Это не просто… столбы… это… демоны! Он напал на меня!

Только сейчас Алек заметил, что один из огненных столбов, склонившихся, чтобы остановить его, странным образом изменился. Охотник сообразил, что перед ним возвышается гигантская фигура гуманоида, «сотканная» из языков пламени; и там, по другую сторону этой фигуры, находилась Хелен.

Они с Алиной переглянулись. Алек неуверенным движением снял с плеча лук и выпустил стрелу прямо в центр соседнего «столба».

Огненная колонна зашевелилась, заметалась, рассыпая искры, приняла форму гуманоида, и Алек узнал демона-черуфе. Тварь взревела, разинула пасть, в которой металась сотня кошмарных огненных языков, и напала на Алека, выпустив пылающие когти. Чудовище, двигавшееся со скоростью лесного пожара, в мгновение ока очутилось совсем рядом с Сумеречным охотником.

Алек ловко увернулся от когтей, бросился на землю и попытался перекатиться по траве в сторону «просвета» между двумя ожившими демонами; лишь чудом получилось так, что ему не вспороли живот, что его не поджарили заживо. Ему показалось, что земля содрогнулась, когда он рухнул и несколько футов проехался по траве. Наступила тьма. Лишь резкая боль, которую причинил Алеку горящий уголек, упавший на щеку, заставила его вернуться к реальности.

Голова кружилась, все тело охватила слабость, и он мог лишь беспомощно смотреть на то, как его атакует огненный демон, озарявший зловещим светом ночной лес. Демон приготовился ко второму прыжку.

Но затем в схватку вмешалась Алина; она так стремительно рубила врага своими кинжалами, что Алек даже не мог уследить за ее движениями. Ангельские клинки действовали на демонический огонь подобно струям воды: когда они проходили сквозь тело демона, он превращался в пар. Одним выпадом девушка вспорола врагу брюхо, вторым – рассекла грудь, еще двумя отрубила пылающие руки. А в следующую секунду демон-черуфе растаял и превратился в лужу магмы и сукровицы, над которой клубился ядовитый пар. Алина на миг застыла среди облака оранжевых искр.

Она сунула один из кинжалов под мышку и протянула Алеку свободную руку. Хелен, целая и невредимая, если не считать опаленных волос, перешагнула через угасавшие головешки, оставшиеся от первого демона, и поспешила к товарищам. Втроем они обернулись навстречу оставшимся черуфе, которые приняли обычные очертания «гуманоидов».

Алек упал на одно колено, три стрелы одна за другой просвистели в воздухе, вонзились в грудь одному из демонов, и из раны «брызнули» языки пламени. Тварь взревела и устремилась к Охотнику, оставляя за собой на земле огненный след. Алек выпустил еще две стрелы, пригнулся и отскочил в сторону, затем прикончил врага последней стрелой, направленной в глаз. Демон рухнул, подобно горящему зданию.

Хелен и Алина стояли спиной к спине на темной поляне, и их освещало мерцание адских искр и сияние ангельских клинков. Хелен прикончила очередного демона резким выпадом, разрубив его туловище пополам. Алек осторожно обошел труп, стараясь держаться на безопасном расстоянии, и выбрал мишень. Одной стрелой он «отсек» демону руку, еще несколько угодили в грудь; враг пошатнулся, но не оставил своих попыток добраться до Алины. Один удар кинжала, направленный сверху вниз, превратил его в дымящуюся лужу.

Хелен расправилась с последним демоном при помощи серии быстрых рубящих выпадов, раз за разом пронзая его шкуру из магмы, и вскоре языки пламени хлестали во все стороны из дюжины ран. Алина присоединилась к ней, уклонилась от удара горящего кулака и, стремительно обогнув демона, воткнула кинжал ему в спину.

Как только последний демон-черуфе был убит, пожар прекратился, и на поляне стало темно; о происшедшем свидетельствовали лишь черные шрамы на земле и серый дым, поднимавшийся к небу. Несколько веток еще пылали, тлели участки травы, но это пламя тоже стремительно угасало.

– Хелен, – задыхаясь, воскликнула Алина, – с тобой все в порядке?

– Да, – ответила та. – А ты не ранена?

– Я в порядке, – заметил Алек. – Если кому-то это интересно.

Он убрал лук, поморщившись при этом движении, но решил, что в состоянии вынести боль. У них не было времени радоваться победе – нужно было выяснить, где находится Магнус, выяснить немедленно.

Хелен прищелкнула языком.

– Нет, ты не в порядке.

Алек вздрогнул, разглядев ее лицо, на котором читались усталость и озабоченность; он знал: точно такое же выражение появлялось на лице у него самого, когда Джейс или Изабель вели себя безрассудно. Да, она была настоящей старшей сестрой.

Хелен заставила его сесть на землю, подняла рубашку и поморщилась при виде кошмарных волдырей. Она вытащила свое стило, прижала его к месту ожога и начала изображать руну ираци. Стило оставляло за собой мерцающие золотые следы, которые сразу проникали под кожу. По телу Алека пробежали волны обжигающего холода, и он втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Когда эффект, вызванный руной, рассеялся, на груди у Сумеречного охотника, на месте страшного ожога, осталась лишь алая припухлость.

– Меня несколько отвлекли огненные стены и перспектива неминуемой гибели, – заговорила Алина. – Алек, по-моему, как раз перед началом заварушки ты сказал, что лидер «Багровой Руки» отправила нас сюда?

Он кивнул.

– Вместе с нами путешествовала некая чародейка по имени Шинь Юнь Цзюн. Она уверяла нас в том, что является бывшей сектанткой, что она порвала с «Багровой Рукой» и теперь стремится покончить с сектой – но теперь я думаю, что она и есть тот самый лидер, которого мы все это время искали. Нам необходимо найти Магнуса. Ему грозит опасность.

– Погоди минутку, – воскликнула Хелен. – Если я правильно поняла, ты говоришь, что твой бойфренд не является главой «Багровой Руки», но у вас была другая спутница, которая именно ею и является? То есть ты всегда путешествуешь в компании сектантов?

Алек взглянул на Алину в поисках поддержки, но та лишь развела руками, словно давая понять, что недоумение Хелен вполне оправданно.

– Нет, обычно я предпочитаю путешествовать в компании лидеров сект, – ответил Алек. Сунув руку в задний карман джинсов, он вытащил шелковый шарф, который сегодня днем снял с шеи Магнуса в номере гостиницы. Он вспомнил, что Магнус поцеловал его запястье, когда он развязывал узел.

Алек стиснул кусок шелка в пальцах и изобразил на тыльной стороне руки руну, позволявшую находить след. Руна подействовала примерно через минуту, и он увидел вереницу фигур, одетых во все белое, и высокие, неприступные стены. К собственному изумлению, он почувствовал страх. Он прежде даже представить себе не мог, что Магнус боится чего бы то ни было.

Возможно, это был его собственный страх.

Он также ощутил притяжение, сердце его словно превратилось в компас, стрелка которого указывала в определенном направлении. Обратно в Рим. Нет, не в сам город; нужное место находилось немного южнее.

– Я нашел его, – сообщил Алек. – Надо идти.

– Мне очень не хочется напоминать тебе об этом, но мы только что избежали смертельной ловушки, – сказала Алина. – Откуда нам знать, что мы не угодим в другую?

Хелен положила руку на запястье Алека и с силой сжала его.

– Мы не можем идти туда втроем, – заговорила она. – Я и без того наделала множество ошибок, когда решила охотиться за сектантами в одиночку, и в результате погиб человек. Сейчас нам повезло, но нам понадобится подкрепление. Мы должны вернуться в Римский Институт и все рассказать.

– Для меня важнее всего жизнь Магнуса, – возразил Алек.

Он понимал, что Хелен рассуждает разумно. Алек вспомнил раздражение и гнев, которые охватывали его, когда его парабатай бросался в сумасшедшие, смертельно опасные предприятия из-за какой-то девицы. Сейчас, очутившись на месте Джейса, он иначе взглянул на вещи.

– Алек, – начала Хелен. – Я знаю, ты не хочешь навлечь на Магнуса неприятности…

– Я пойду один, если понадобится, – перебил ее Алек.

Он не мог сейчас возвращаться в Римский Институт. Во-первых, ему вовсе не хотелось отвечать на множество щекотливых вопросов – а если у этих людей возникнут какие-то подозрения, они могут послать за Мечом Смерти, чтобы вынудить его сказать правду. Во-вторых, у него не было на все это времени; он был совершенно уверен в том, что Магнусу уже угрожает опасность. Ему необходимо было сохранить тайну Магнуса, и необходимо было спешить.

Ему хотелось, чтобы Алина и Хелен смогли пойти с ним, но он не смел просить их об этом. Он не мог требовать от них такого доверия к себе. Он ничего не сделал для того, чтобы его заслужить.

– Разумеется, я понимаю, что ты хочешь его защитить, – сказала Хелен. – Я тоже считаю, что нужно защитить его, если он невиновен. Ведь мы Сумеречные охотники. Но самый лучший способ его защитить и справиться с «Багровой Рукой» – это воспользоваться всеми средствами, которые имеются в нашем распоряжении.

– Нет, – возразил Алек. – Ты не понимаешь. Подумай о своей семье, Хелен. Я знаю, что ты отдала бы ради них свою жизнь. И я бы тоже с радостью умер за свою семью – за Изабель, за Джейса. – Он тяжело вздохнул. – И за Магнуса. Я бы отдал свою жизнь и за него тоже. Для меня было бы счастьем умереть ради него.

Он высвободил руку из пальцев Хелен и зашагал в том направлении, куда вела его руна. Алина побежала за ним.

– Алина, – горячо воскликнул Алек. – Я не желаю рисковать жизнью Магнуса. Я не собираюсь ни о чем сообщать в Институт, я не собираюсь ждать подкреплений. Я должен как можно быстрее освободить Магнуса. Дай мне дорогу.

– Я и не хотела загораживать тебе дорогу. Я иду с тобой.

– Что? – воскликнула Хелен.

Ответ Алины прозвучал не слишком уверенно, но все же чувствовалось, что она приняла твердое решение.

– Я доверяю Алеку. Я иду с ним.

Алек не знал, что на это сказать. К счастью, у них не было времени обсуждать эмоции. Он кивнул Алине, и вместе они бросились бежать прочь с поляны по направлению к лесной тропе.

– Подождите! – крикнула им вслед Хелен.

Алина остановилась и обернулась к ней. Алек бросил нетерпеливый взгляд через плечо.

Глаза Хелен были закрыты.

– «Отправляйся в Европу, Хелен», говорили они. «Нельзя вечно сидеть дома, Хелен. Хватит безвылазно торчать в Лос-Анджелесе, наберись культуры. Может, получится найти себе пару, начнешь встречаться с кем-нибудь». Но никто не сказал мне: «Члены сатанинской секты и смертоносные демоны будут гоняться за тобой по всей Европе, а потом безумец Лайтвуд поведет тебя на верную смерть». Думаю, худшей поездки до меня еще никто не совершал.

– Ну, надеюсь, мы еще когда-нибудь увидимся, – прошептала Алина с несколько потрясенным видом.

– Хватит болтовни, я ухожу, – рявкнул Алек.

Хелен вздохнула и в отчаянии развела руками, в которых были зажаты клинки серафима.

– Ладно, безумец Лайтвуд. Веди нас. Идем спасать твоего бойфренда.

Глава 24

Прóклятая Дочь

«Яма» оказалась вовсе не сырой подземной темницей, выкопанной членами секты, а древней частью виллы. Так называли амфитеатр, действительно представлявший собой огромное углубление на территории заброшенного сада. Каменные террасы окружали поросшую травой круглую лужайку, и на этой лужайке было возведено нечто вроде грубого помоста из необработанных досок. Две каменные лестницы, расположенные друг напротив друга, вели из сада к террасам и вниз, на «сцену». На террасах были установлены деревянные скамьи. Зеленая лужайка была пуста, за исключением помоста и белых луноцветов, высаженных странными, беспорядочно пересекавшимися рядами. Большую часть цветов помяли и втоптали в землю при постройке деревянных подмостков. Должно быть, поклонники Асмодея не питают особого уважения к кропотливому труду садовника, подумал Магнус.

Ряды скамей были заняты членами секты. На террасах не осталось ни одного свободного места, люди толпились за спинами сидевших. Магнус сказал себе: если ему суждено стать гвоздем программы, по крайней мере, утешает то, что зрительный зал забит до отказа.

Люди сидели молча, неподвижно. Все они были одеты одинаково – в дурацкие белые фетровые шляпы и белые деловые костюмы с белыми рубашками и белыми галстуками. Видимо, секта тратила просто астрономические суммы на стирку и химчистку.

Два человека, которые не то вели, не то тащили Магнуса к «Яме», поволокли его вниз по ступеням и бесцеремонно швырнули на траву. Магнус высвободился из лап охранников, поднялся, помахал зрителям и отвесил изящный поклон.

Он не хотел умирать в этой глупой дыре, в окружении бледных призраков своих прошлых ошибок, но если уж иного выхода не оставалось, он решил умереть как подобает. Он не позволит себе пресмыкаться перед этими людьми.

На поляну спустилась Шинь Юнь; ее белые одежды сияли во мраке ночи, словно они были сотканы из звезд. Чародейка указала на Магнуса. Бернард, который следовал за начальницей, приставил меч к горлу жертвы.

– Оденьте его в белое, – приказала Шинь Юнь, – чтобы отметина багровой руки была видна издалека.

Магнус скрестил руки на груди, приподнял брови и, повысив голос, заговорил:

– Ты можешь отравить меня и бросить в темницу. Ты можешь меня избить и даже принести в жертву Верховному Демону. Но всему есть предел; никакими силами ты не заставишь меня надеть белый костюм на вечернее мероприятие.

Бернард надавил на острие меча, упиравшееся в горло Магнуса. Чародей бросил презрительный взгляд на изогнутый клинок, положил палец на плоскую сторону и отодвинул его от себя.

– Ты меня не заколешь. Я – центральная фигура сегодняшнего представления. Если, конечно, вы, ребята, не собираетесь принести в жертву Асмодею Шинь Юнь.

Глаза женщины превратились в две черные дыры, в которых плескалась ненависть. Бернард нервно дернулся и поспешно отступил.

Несколько сектантов схватили Магнуса и заставили его стоять неподвижно, а Шинь Юнь подскочила к пленнику и с размаху нанесла ему два мощных удара ногой в грудь и в солнечное сплетение. Магнус согнулся пополам. Пока он напрягал последние силы, чтобы удержаться на ногах и справиться с приступом тошноты, на него напялили белый балахон.

Бернард грубо дернул жертву за руку и заставил выпрямиться. Магнус затуманенным от боли взглядом обвел бесстрастные лица сектантов.

– Узрите Великого Отравителя! – выкрикнула Шинь Юнь. – Основателя нашего культа. Пророка, который собрал нас вместе, но затем повел неверной дорогой.

– Для меня большая честь сегодня предстать перед вами, – хрипло выдавил Магнус.

Он внимательно осматривал амфитеатр, хотя надежды на спасение практически не было. Несколько демонов-раумов стерегли выходы, подобно капельдинерам в зрительном зале. Над головой со свистом кружили огромные крылатые существа. В кромешной тьме Магнус не мог разобрать, кто там летал, но было совершенно ясно, что это какая-то разновидность демонов – вряд ли «Багровая Рука» сумела оживить динозавров.

– Даже не надейся найти выход, – усмехнулась Шинь Юнь.

– А кто здесь ищет выход? – с наигранным удивлением произнес Магнус. – Мне остается лишь сделать комплимент твоему демоническому ритуалу; судя по всему, постановка имеет большой успех. Насколько я понимаю, здесь имеется нормальный бар?

– Тихо, Великий Отравитель, – прикрикнул на него сектант, стоявший слева и грубо державший его за плечо.

– Я просто предположил, – заметил Магнус. – Может, нам решить этот вопрос цивилизованным образом – поболтать за бокалом вина?

Бернард ударил его по лицу. Магнус ощутил во рту вкус крови, а в глазах Шинь Юнь зажглись хищные огоньки.

– Очевидно, ответ – «нет», – пробормотал Магнус. – Ну что ж, тогда остается ритуальная смерть на древней арене гладиаторских боев.

Шинь Юнь с помощью магии усилила громкость своего голоса; он заглушил слова Магнуса, загремел на весь амфитеатр.

– Великий Отравитель – фальшивый пророк, а его поучения ложны! И сейчас здесь, перед вами, мои братья и сестры, я свергну его и займу принадлежащее мне по праву место главы нашего ордена. А затем я принесу этого недостойного глупца в жертву моему отцу. Асмодей восстанет во славе! Дочь Асмодея поведет вас к могуществу!

Собравшиеся люди, до этого момента застывшие в зловещей тишине, зашевелились и начали нараспев произносить какие-то слова.

– Прóклятая Дочь. Прóклятая Дочь.

Магнуса затащили на помост. Несмотря на терзавшую его боль и головокружение, с которым никак не удавалось справиться, он заметил, что охранники старались не наступать на ряды луноцветов, которые окружали деревянную платформу и тянулись под ней.

Бернард закончил посыпать солью пентаграмму, начерченную посередине сцены. Стражи грубо схватили Магнуса за локоть и швырнули его в центр магической фигуры. Чародей поднялся, уселся, скрестив ноги, и попытался принять небрежный вид. Бернард начал, запинаясь, лопотать заклинание, которое должно было запечатать пентаграмму.

Через пару минут Магнус громко зевнул и спросил:

– Помощь не нужна?

Краска бросилась в лицо Бернарду.

– Сиди тихо, Великий Отравитель. Я знаю, что делаю.

– Если бы ты знал, что делаешь, тебя бы здесь сейчас не было. Поверь мне.

Пентаграмма получалась жалкой, слабой и нестабильной; она словно специально предназначалась для того, чтобы нанести Магнусу оскорбление. Если бы магические силы вернулись к нему, он смог бы уничтожить эту штуку, всего лишь дунув на нее.

Бернард закончил свое заклинание и поспешно отступил, когда концы пентаграммы вспыхнули, и из них возникло пять фонтанов ослепительных искр. Магнус небрежно отмахнулся от крошечных пылающих угольков. Несколько мгновений спустя некоторые сектанты тоже сообразили, что деревянный помост может загореться, и начали махать руками и шляпами, разгоняя искры.

Ритуал начинался.

Шинь Юнь вытянула руку; один из ее приспешников вложил ей в пальцы корейский меч. Она сделала несколько шагов вперед, направив острие на Магнуса. Резко дернула рукой, кольнула его в горло, как раз под кадыком; порез был неглубоким, но Магнус испытал острую боль. Опустив взгляд, он увидел багровую струйку, стекавшую на белые одежды.

– У тебя не найдется содовой воды? – обратился он к Шинь Юнь. – Если от этих пятен сразу не избавиться, потом их ни за что не выведешь.

– Это от тебя мы избавимся сейчас, – рявкнула она. – Ты будешь забыт. Но сначала ты узнаешь, чего лишился. Время вспомнить, Великий Отравитель.

Шинь Юнь начала произносить магические слова. Толпа снова принялась скандировать фразу «Прóклятая Дочь», но тише, чем прежде. Над амфитеатром собрались черные тучи, и виллу озарила ослепительная молния – одна, вторая, третья. Облака над головой начали кружиться и образовали черный водоворот; Магнус решил, что это формируется портал между миром смертных и потусторонним миром.

Какой-то голос прозвучал в мозгу Магнуса, голос страшный, как дверь, ведущая в кромешную тьму: «Да, настало время вспомнить. Время вспомнить всё».

Резкий, невыносимо яркий свет возник из центра черного вихря, кружившегося в небе, и воронка начала принимать материальную форму. Струйки дыма – а может быть, какие-то насекомые, или нечто вроде статических электрических разрядов – мелькали внутри белой колонны. Острие воронки спускалось с неба, опускалось прямо на Магнуса, который не в силах был помешать происходящему и мог лишь беспомощно ждать того момента, когда его втянет в магический вихрь. Он закрыл глаза.

Он не хотел умирать вот так, от руки разъяренной чародейки, которая не смогла забыть трагедию юности, в окружении самодовольных, дурно одетых глупцов; он не хотел, чтобы эта секта, плод ошибки его бурной молодости, уничтожила его, не оставив ни малейшей надежды исправить содеянное. Если сейчас ему действительно предстояло умереть, он не хотел, чтобы последним чувством, испытанным в этом мире, было сожаление.

И поэтому он стал думать об Алеке.

Об Алеке, полном самых удивительных противоречий, противоречий, причинявших ему страдания – застенчивом и смелом, безрассудном и ласковом. Он вспоминал темно-синие глаза, вспоминал выражение лица возлюбленного после того, как они поцеловались в первый раз. И в последний. Магнус не думал в ту минуту, что их сегодняшний поцелуй станет прощальным. С другой стороны, никто никогда не знает, в какой момент поцелует возлюбленного в последний раз.

Магнус видел всех своих дорогих друзей. Всех смертных, которых он потерял, и всех бессмертных, которые продолжали жить. Свою мать, которая так ни разу и не засмеялась, несмотря на все его старания; Этту, ее замечательный голос, под звуки которого он мог танцевать вечно; первого Сумеречного охотника, который стал его другом – Уилла. Рагнора, который так и остался для него учителем, и который ушел раньше него. Катарину, ее руки, способные исцелить любой недуг, ее неземную грацию. Тессу, ее стойкость и мужество, бесстрашие перед лицом любых опасностей. Рафаэля, который презрительно усмехнулся бы, услышав о том, что Магнус вспоминает его в предсмертный час. Свою Клэри, первого и последнего ребенка, который вырос на глазах у Магнуса, девушку, которой предстояло стать великой воительницей – он был в этом совершенно уверен.

А потом он снова вспоминал Алека.

Алека, который бегом поднимался по ступеням шикарного бруклинского особняка Магнуса, чтобы пригласить его на свидание. Алека, который не дал Магнусу утонуть в ледяной воде, поделился с ним собственной силой. Потрясение и счастье, испытанные им, когда к его губам прикоснулись горячие губы Алека, когда его обняли эти уверенные, сильные руки – в тот день, в доме его предков, детей Ангела. Алека, который защищал жителей Нижнего Мира в венецианском палаццо, который пришел на помощь Магнусу, уничтожив стаю демонов, старался оберегать Магнуса всегда и везде. Алека, который всякий раз выбирал Магнуса, без малейших колебаний отвергая Конклав и его предрассудки. Алека, который пошел против Законов, управлявших его жизнью с самого рождения, ради того, чтобы защитить Магнуса и сохранить его тайны.

Магнус никогда не думал, что будет нуждаться в защите. Он считал, что это сделает его слабым. И он ошибся.

Страх смерти куда-то исчез. Магнус дрожал от слабости, он был практически не в состоянии пошевелиться, на него опускалась демоническая тьма, но он ощущал сейчас лишь благодарность за все, что дала ему жизнь.

Он был не готов к смерти, но был твердо уверен в одном: если ему суждено умереть именно сегодня, он взглянет в лицо убийцам с высоко поднятой головой и с именем Александра Лайтвуда на устах.

Затем на него обрушилась боль, внезапная, страшная, невыносимая боль. Магнус закричал.

Глава 25

В логове врага

Алек завел «мазерати» и, следуя «указаниям» руны, поехал вверх в гору, по серпантину. Хелен и Алина кричали, чтобы он снизил скорость. Но он не слушал их и несся вперед сломя голову, не обращая внимания на резкие повороты. Хелен вцепилась в его плечо, но в следующее мгновение замерла, уставившись вперед.

– Во имя Ангела, – пробормотала она. – Торнадо.

Это действительно походило на торнадо. Причем какое-то невиданное, сверхъестественное торнадо: в окружении черных завитков дыма сиял белый свет, резкий, бьющий в глаза. Странная воронка опускалась прямо на полуразрушенную виллу, торчавшую на вершине горы, и отбрасывала на ночное небо неприятный, мертвенный отсвет. Сумеречные охотники остановили машину на полпути к вилле, чтобы разглядеть необычное явление.

– Ты думаешь, нам туда? – сухо спросила Алина.

– К счастью, мы не наделали глупостей и не вызвали подкрепление, – пробормотала сквозь зубы Хелен.

Помимо страшной дьявольской воронки, над горой бушевала сильная гроза, и ночной мрак время от времени разрезали молнии. За молниями следовали титанические раскаты грома, от которых гудело в ушах и тряслась земля под ногами.

– Я должен вытащить оттуда Магнуса, – решительно произнес Алек. Он завел мотор, и «мазерати» резко рванулась вверх по дороге. Когда машину заносило на крутых поворотах, Хелен и Алина непроизвольно цеплялись друг за друга.

Дорога заканчивалась у массивных железных ворот, за которыми виднелся главный корпус виллы. По обеим сторонам от ворот тянулись высокие каменные стены, похожие на крепостные валы; они ограждали территорию поместья.

Одна створка ворот была приоткрыта, но вход охраняли два члена секты; они были одеты в белые костюмы и шляпы, и их отлично видно было в темноте – с таким же успехом они могли надеть светящиеся одежды.

Алек остановил «мазерати» за последним поворотом, так, что ее не было видно стражам у ворот. Сумеречные охотники выбрались из машины и осторожно отошли от нее примерно на двадцать футов, но люди в белом по-прежнему не замечали их. По знаку Алека Алина вышла из укрытия и махнула рукой. Как они и предполагали, лидер культа сделала так, что гламор не действовал на членов «Багровой Руки», но Охотники собирались использовать этот факт в своих интересах. Люди на долю секунды отвлеклись, увидев Алину, и Алек швырнул камень в стража, находившегося слева; метко брошенный булыжник угодил человеку между глаз, и тот вырубился. Когда второй сектант обернулся, чтобы посмотреть, что произошло с его приятелем, Хелен бросилась в атаку; она мгновенно, словно по волшебству, преодолела расстояние, отделявшее их от ворот, и сбила охранника с ног. Удар локтем – и второй человек, в свою очередь, отключился.

Они быстро связали охранников, оттащили их в кусты и вошли на территорию виллы. Подъездная дорожка, ведущая к парадному входу, была забита беспорядочно припаркованными машинами.

Алек заметил еще двоих сектантов, стороживших входную дверь; несколько человек возились у машин, но, кроме них, около виллы никого не было.

– Куда все подевались? – вслух удивился он.

– Скорее всего, туда, куда ведет тебя руна, – ответила Хелен.

Следуя за Алеком, они двинулись вдоль каменной стены, обошли виллу и вскоре очутились с противоположной стороны здания. «Крепостные валы» смыкались где-то вдали, но разросшийся заброшенный сад мешал Охотникам рассмотреть территорию. Алек снова сосредоточился на «руне отслеживания» и указал в сторону сада.

– Нам туда.

– Отличная новость, – заметила Алина. – Судя по виду этого местечка, живыми нам отсюда не уйти.

Хелен кивнула.

– Значит, идем прямо в центр смертоносного торнадо.

В одичавшем саду Алек и девушки были надежно скрыты от взглядов врагов, которые могли наблюдать за ними из окон виллы. Им пришлось прорубать себе дорогу сквозь колючие лианы и кусты со спутанными ветками, но ветер ревел оглушительно, ветви деревьев с шумом хлестали друг друга, поэтому Алек был уверен в том, что никто их не слышал. Они довольно долго пробирались по запущенному саду, пока не показался просвет. В дальнем конце поляны виднелась высокая, но частично обвалившаяся каменная стена.

Алина ахнула от ужаса.

По траве вдоль стены туда-сюда расхаживала громадная двуногая ящерица; поперек ее лба тянулась пасть с двумя рядами острых зубов. У твари был и второй рот, пониже; из него торчали клыки, с которых капала слюна. Ящерица била по траве хвостом с острыми, как бритвы, краями.

Алек прищурился.

– Демон-раав.

Всего несколько месяцев назад ему пришлось сражаться с подобными чудищами.

Алина содрогнулась и закрыла глаза.

– Ненавижу раавов, – страстно воскликнула она. – Я дралась с одним из таких на войне, и я просто ненавижу их.

– Может, он нас не увидит в темноте? – с надеждой в голосе произнесла Хелен.

– Он нас уже почуял, – угрюмо возразил Алек.

Алек заметил, что у Алины немного дрожат руки, а костяшки пальцев, стиснувших рукоять клинка, побелели. Хелен положила ладонь поверх руки Алины. Девушка с благодарностью улыбнулась и слегка разжала пальцы.

Хелен шепотом предположила:

– Может быть, ветер отнесет в другую сторону наш запах.

Демон, похожий на ящерицу, поднял морду, высунул язык, словно пробуя воздух на вкус, и обернулся к Сумеречным охотникам.

Алек с мрачным видом взялся за лук и натянул тетиву.

– Ну что ж, по крайней мере, до сих пор нам везло.

И без дальнейших разговоров выпустил стрелу в грудь чудовища. От удара демон зашатался. Но еще прежде, чем стрела попала в цель, Хелен бросилась вперед, за долю секунды перепрыгнула газон, взмахнула мечом и рубанула врага по ноге выше колена. Демон взревел от боли, а Хелен проворно отскочила в сторону, чтобы избежать удара лапы с огромными когтями. Слепой ящер отреагировал с невероятной, сверхъестественной скоростью: он хлестнул по земле хвостом и сбил Хелен с ног.

В этот момент в бой вступила Алина; подпрыгнув, она вонзила оба кинжала в спину демона. Тот испустил высокий, едва слышный вой. Алина выдернула один из кинжалов и всадила его в загривок чудовища. Демон выпрямился во весь рост и попытался достать Алину длинным языком, похожим на хлыст. Но Алина вовремя пригнулась и, вцепившись в демона изо всех сил, продолжала колоть его с яростью, которой Алек никак не ожидал от нее. Вскоре спина гигантской ящерицы превратилась в одну огромную кровоточащую рану. Наконец, девушка оттолкнула противника, сделала сальто и опустилась на землю, а Алек получил свой шанс. Он быстро прицелился и выпустил стрелу в незащищенное горло демона. Тот тяжело грохнулся на землю и исчез, оставив после себя лишь облако зловонного дыма и пятна мерзкой слизи на затоптанной траве у каменной стены.

Алина подошла к Хелен и протянула ей руку. Хелен помедлила мгновение, затем сжала запястье Алины и с ее помощью поднялась с земли.

– Спасибо, – сказала Хелен.

Алек убрал лук, вышел из кустов и присоединился к девушкам.

– Из вас двоих получилась неплохая команда.

На лице Хелен промелькнуло довольное выражение.

– Верно, – согласилась она.

– Ты нам очень помог, – добавила Алина, не желая обижать приятеля. Алек насмешливо взглянул на нее, приподняв бровь.

Алек забрал стрелы, торчавшие из земли в том месте, где исчез демон, и повел своих спутниц к полуразрушенному участку стены. Высота ее превышала человеческий рост, но опытным Сумеречным охотникам не стоило труда преодолеть такую преграду.

По ту сторону стены находилось какое-то ветхое здание, нечто вроде флигеля или сторожки. Перед зданием разгуливали шесть сектантов, вооруженных до зубов и одетых в белые костюмы, которые светились в темноте, словно неоновые.

– Моя руна говорит, что нам нужно туда, – прошептал Алек, указывая на двери домика.

– Прямо сквозь заслон врагов, – устало ответила Хелен. – Ну а как же иначе.

– Все нормально, – сказала Алина, положив руку на пояс с ножнами. – У меня сегодня боевое настроение.

– Ладно, – произнес Алек. – Если мы рассеемся…

И в этот миг тишину ночи разорвал пронзительный вопль. Это был долгий вопль, полный боли и ужаса, душераздирающий, сводящий с ума, вопль, от которого кровь стыла в жилах. Этот голос Алек узнал бы из тысячи.

Он горестно вскрикнул, не соображая, что делает.

– Алек, – прошептала ему на ухо Хелен, вцепившись в его рукав своей маленькой рукой. – Успокойся. Вместе мы вытащим его.

Магнус перестал кричать, но Алек уже забыл все свои планы и стратегию. Он бросился вперед, размахивая луком, словно дубиной.

Охранники в изумлении обернулись, но ни один из них, естественно, не успел отреагировать вовремя. Ближайшего противника Алек на бегу ударил локтем в живот, второго с размаху стукнул луком по лбу. Третий сектант попытался нанести Сумеречному охотнику удар кулаком, но Алек свободной рукой поймал его за запястье. Он вывернул руку так, что тело человека изогнулось под неестественным углом, затем с силой швырнул его на землю.

Сражаться с простыми смертными было слишком легко.

Хелен и Алина подбежали к нему, сжимая в руках клинки. Заметив еще двоих разъяренных Сумеречных охотников за спиной могучего воина, который мгновенно расправился с их сообщниками, оставшиеся три охранника побросали оружие и бежали.

– Вот, правильно! – крикнула им вслед Алина. – И прекратите поклоняться демонам!

– С тобой все в порядке, Алек? – спросила Хелен.

Алек тяжело дышал.

– Да, просто немного выпустил пар.

– Так это принято у Сумеречных охотников, – согласилась Алина.

– Со мной все будет в порядке только после того, как мы освободим Магнуса, – процедил Алек.

Хелен кивнула.

– Тогда идем.

Они перешагнули через поклонников демона, валявшихся без сознания, вошли в старое здание, совершенно пустое, если не считать пыли и паутины, и, выбежав с другой стороны, очутились в…

…амфитеатре.

На вид он был очень древним и представлял собой всего лишь чашеобразное углубление в земле, окруженное рядами примитивных каменных скамей. На скамьях сидели и стояли «зрители» – члены «Багровой Руки», одетые в одинаковые белые костюмы. Длинная каменная лестница вела вниз, к широкой деревянной платформе, установленной на траве и служившей в качестве сцены. Алек сразу же нашел взглядом Магнуса: чародей, низко опустив голову, стоял на коленях в центре пентаграммы, изображенной при помощи соли. Его стерегла Шинь Юнь с мечом в руке. Воронка, которую Сумеречные охотники заметили с дороги, теперь была ясно видна; острие черного конуса опускалось прямо на голову Магнуса. Внутри этого адского «конуса» клубился пепел, сиял неестественный свет. Казалось, гигантский черный вихрь сейчас поглотит весь амфитеатр или сожжет его дотла.

Алек очертя голову бросился вниз.

Глава 26

Старые грехи

Земля содрогалась, ветер свистел в ушах, и Магнусу чудилось, что все его тело пронзают одновременно тысячи игл. Какая-то неведомая сила захватила его сознание, подчинила себе. Ему казалось, что кто-то сжимает его мозг, стискивает, месит, как тесто, придает ему совершенно иную форму. Он кричал и кричал.

Боль окрасила окружающий мир в белый цвет. Когда Магнус открыл глаза, а пелена, застилавшая зрение, рассеялась, он увидел просторный зал с оштукатуренными стенами и услышал собственное имя, произнесенное знакомым голосом.

– Магнус.

Тот, кому принадлежал этот голос, был мертв.

Магнус медленно повернул голову и увидел Рагнора Фелла. Он сидел за старым деревянным столом, изрезанным ножом, напротив самого Магнуса – второго Магнуса. Молодого Магнуса, которого не терзала невыносимая адская боль. Оба держали в руках большие оловянные кружки, оба были взъерошены, оба были сильно пьяны. Белые волосы Рагнора клубились вокруг рогов, словно облака, попавшие в пропеллер двигателя. Зеленые щеки «раскраснелись» – приобрели темно-изумрудный цвет.

Он выглядел просто нелепо. Было так приятно видеть его снова.

Магнус сообразил, что угодил в собственное воспоминание, что его вынудили мысленно вернуться в далекое прошлое.

Он приблизился к Рагнору, и Рагнор протянул руку через стол. Магнусу так хотелось быть тем, к кому тянулся его друг. И этой надежды оказалось достаточно: он почувствовал, как его прежнее и настоящее «я» сближаются, затем сливаются воедино. Магнус снова был молодым, и сейчас ему предстояло стать свидетелем тех вещей, которые он некогда сотворил.

Рагнор мягко заметил:

– Я беспокоюсь за тебя.

Магнус, старательно изображая беспечность, махнул пивной кружкой. Бóльшая часть ее содержимого выплеснулась на стол.

– Я веселюсь.

– Ты уверен? – спросил Рагнор.

Призраки старой боли жгли его – сейчас они ненадолго ожили и подвергали его невыносимым мучениям. Его первая любовь, та, что осталась с ним на всю жизнь, умерла от старости у него на руках. С тех пор он не раз предпринимал попытки найти новую любовь, но все было напрасно. Он потерял так много друзей, но был еще слишком молод и не умел справляться с потерями.

Кроме того, его терзало еще кое-что.

– Если мне сейчас не весело, – усмехнулся Магнус, – значит, нужно просто больше стараться.

– С тех пор, как ты узнал, кто твой отец, ты сильно изменился. Ты уже не тот прежний Магнус.

– Разумеется, нет! – воскликнул Магнус. – На меня вдруг снизошло вдохновение. Я создам культ своего отца. Культ, служители которого будут заниматься самыми нелепыми и идиотскими вещами, какие только придут мне в голову. Либо это начинание с треском провалится, либо станет величайшим розыгрышем за всю историю человечества. Но и в том, и в другом случае моя цель будет достигнута.

Сотни лет назад, люди, естественно, выражались иначе, но воспоминания искажают реальность, и теперь, много лет спустя, они с Рагнором разговаривали так, как говорят в современном мире. Память – странная штука.

– Я так понимаю, это была шутка, – заметил Рагнор.

Магнус вытащил толстый кошель с деньгами, развязал его и перевернул. На стол посыпались сотни гнутых, бесформенных кусков серебра, искореженные серебряные монеты. Пьяные воры и бандиты, окружавшие двух чародеев, смолкли.

Вся жизнь Магнуса была жестокой шуткой. Он столько лет потратил на то, чтобы доказать неправоту отчима, и вот теперь выяснилось, что на самом деле он, Магнус, сын Князя Ада.

Он нелепо замахал руками над головой.

– Угощаю всех!

Посетители таверны разразились одобрительными воплями. Когда Магнус обернулся к Рагнору, то увидел, что друг смеется, покачивает головой и пьет эль из заново наполненной кружки.

– Ничего, все в порядке, – сказал Рагнор. – Мне уже не раз удавалось отговорить тебя от воплощения в жизнь безумных идей. Точнее всех, буквально всех твоих идей. А эта еще не самая нелепая из них.

Если Магнус сможет рассмешить других, он и сам научится смеяться. Если вокруг будут происходить забавные вещи, если все будут веселиться, он забудет о своем одиночестве; если притворится, что все в порядке, то рано или поздно, мысль станет реальностью. Все будет в порядке.

– Итак, – тем временем продолжал Рагнор. – Допустим, ты действительно собираешься основать дурацкий, издевательский культ. С чего ты начнешь?

Магнус усмехнулся.

– О, у меня есть план. Превосходный план. – Он щелкнул пальцами, голубые искорки вспыхнули на его ладонях и посыпались на разбросанные по столу монеты. – Вот что я собираюсь сделать…

Ярко освещенный зал таверны, потолок, пол, стены, украшенные оружием, щитами и охотничьими трофеями, растаяли. Рагнор и люди, сидевшие за соседними столами, обратились в пыль. Магнус остался один, растерянно и печально глядя на пустое место, где только что находился его лучший друг.

В следующий миг он очутился в другом зале, в другой стране, на какой-то сцене; он обращался к толпе с вопросами, страдали ли они когда-нибудь от одиночества, и не хотелось ли им когда-нибудь стать членом семьи, большой семьи. Он сделал глоток красного вина из чаши, махнул рукой и увидел, что кружки всех присутствующих наполнились элем. Магнус воззвал к Асмодею, и все люди, как один, засмеялись в изумлении и восторге.

Потолок растворился и превратился в ночное небо; канделябры сменились мерцающими звездами. Вместо деревянного пола, устланного пушистыми коврами, под ногами появилась зеленая трава, вдали виднелись аккуратно подстриженные кусты, рядом журчал фонтан. Магнус поднял руку и обнаружил, что держит высокий тонкий бокал с искрящимся шампанским.

– Великий Отравитель! – скандировали его последователи. – Великий Отравитель!

Магнус сделал сложный жест, и перед ним появился стол, на котором красовалась искусно составленная пирамида из бокалов. Наверху бил фонтан белого вина; оно каскадом лилось вниз, наполняя бокалы и образуя сверкающий волшебный водопад. Снова раздались овации, толпа неистовствовала, и Магнусу показалось, что сейчас его сердце лопнет от счастья.

Он поднял тост за последний успешный налет на сокровищницу злобного и жадного вельможи; добытые деньги были пожертвованы больницам. Его последователи подметали городские улицы, кормили бедных, раскрашивали лисиц в синий цвет.

И все это во имя Асмодея.

Его культ был шуткой. Жизнь была шуткой, и напоминание о том, что его жизнь никогда не кончится, было последней строчкой этого печального анекдота.

Магнус подошел к гигантскому костру, пылавшему посреди поля. Люди, которые с трудом удерживались, чтобы не вскакивать с мест, взялись за руки и рухнули на колени, когда высоко над ними появилась исполинская фигура Асмодея. Магнус потратил на создание этой иллюзии почти неделю и очень гордился результатом.

Он ждал, что люди снова разразятся восторженными криками, но они молчали. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было потрескивание костра.

– Сегодня особенный день, – заговорил гигант, мерцающий белый Асмодей, обращаясь к своим поклонникам. – Передо мной кучка глупцов, которую возглавляет самый безмозглый глупец из всех. Тот, кто сделал из меня марионетку в своей дурацкой пародии на религию.

Воцарилась тишина, как на поле битвы, усеянном трупами. Все молча стояли на коленях.

О нет.

– Привет, сын мой, – продолжал Асмодей.

Ослепительный, безумный вихрь, который, казалось, захватил Магнуса, внезапно исчез, рассеялся, и головокружение прекратилось. Он сделал посмешище из имени Асмодея, он насмехался над самой идеей поклонения. Он хотел, чтобы его деяния озаряли небо, подобно метеору, хотел бросить вызов обоим отцам – родному и приемному.

Магнус сделал это потому, что знал: к кому бы он ни взывал, никто не придет.

Но он ошибся. Князь Ада явился в этот мир, чтобы сокрушить своего сына.

Магнус застыл, как изваяние, и не мог даже пальцем пошевелить. Он беспомощно смотрел, как Асмодей выходит из гигантского костра и не спеша приближается к нему.

– Многие поклонялись мне, – заговорил Асмодей, – но не часто мое имя выкрикивала такая большая толпа, да еще так громко. Они привлекли мое внимание, а потом я увидел, кто их возглавляет. Пытаешься со мной связаться, дитя мое?

Магнус хотел заговорить, но его челюсти были стиснуты неизвестной магией. Изо рта вырвался едва слышный стон.

Он встретился взглядом с Асмодеем и покачал головой. Да, говорить он не мог, но хотел, чтобы отец понял: он, Магнус, не желает иметь с Верховным Демоном ничего общего.

Пляшущие язычки пламени в глазах Асмодея на миг погасли.

– Премного благодарен тебе, что собрал вместе всех этих людей, – прошипел он, наконец. – Не сомневайся, я найду достойное занятие своим новым слугам.

Пот ручьями тек по лицу Магнуса. Он снова попытался заговорить, и снова ничего не вышло.

Асмодей усмехнулся, сверкнув двумя рядами остроконечных зубов.

– А что касается тебя, то с тобой следует поступить, как с непослушным ребенком. Твоя дерзость заслуживает наказания. Ты забудешь все, что сделал, ты не сможешь извлечь урок из этой ошибки, потому что «память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет»[22].

Это были слова из Священного Писания; демоны любили цитировать Библию, особенно те из них, кто претендовал на высокое происхождение.

«Нет, – мысленно взмолился Магнус. – Оставь мне память».

Но Асмодей уже положил на лоб Магнуса свою тощую, костлявую ладонь, похожую на когтистую лапу хищной птицы. Все исчезло, осталась лишь ослепительная белая вспышка, а затем на Магнуса обрушилась тьма.

Когда Магнус пришел в себя, он снова очутился в реальном мире, он стоял на коленях перед последователями его собственного культа, и воспоминания, которые отнял у него отец, вернулись к нему.

Шинь Юнь склонилась над ним так низко, что лицо ее находилось совсем рядом с его лицом.

– Теперь ты понял? – сурово спросила она. – Теперь ты видишь, что натворил? Ты видишь, кем мог бы стать, чтó могло бы принадлежать тебе?

Первым ощущением Магнуса было облегчение. Где-то в глубине его души постоянно жило беспокойство; он боялся самого себя и того, на чтó он на самом деле был способен. Он знал, кто он такой: дитя демона, сын Князя Ада; поэтому он всегда боялся собственных возможностей. В последние несколько дней его постоянно грыз страх, он страшился узнать, что создал этот культ с какими-то преступными намерениями, воспользовался им для каких-то кровожадных целей, а потом сам стер собственные воспоминания для того, чтобы не знать, забыть то, что натворил.

Но нет. Он был глупцом, но он не был негодяем.

– Да, теперь я понимаю, – негромко произнес он.

Вторым чувством, охватившим его, было чувство стыда.

Он неловко поднялся на ноги и повернулся лицом к зрителям. Он смотрел на случайное сборище простых людей, которых он собрал вместе и превратил в сектантов, чтобы осуществить свою злобную шутку. На кучку простофиль, каждый из которых всего лишь искал чего-то большего в этой жизни, жаждал получить уверенность в том, что его существование имеет смысл, что он не одинок в этом мире. Теперь Магнус вспомнил: боль его была так сильна, он не думал о том, что его окружают не куклы, не призраки, а живые люди, наделенные душой, сердцем, человеческими чувствами. И он выставил их на посмешище. Он стыдился этого, и ему очень не хотелось сейчас, чтобы Алек узнал о его бессердечном поступке.

Долго, долго, много лет он пытался стать другим. И сейчас он понял, что больше не испытывает сводящей с ума боли, которая терзала его в тот давний день, в таверне, в обществе Рагнора. После встречи с Алеком он стал свободен.

Магнус поднял голову и заговорил четким, громким голосом.

– Мне очень жаль. – Его слова были встречены гробовой тишиной. – Очень давно, много лет назад, я подумал, что было бы забавно изобрести новый культ. Собрать группу простых людей, чтобы откалывать всякие штуки, играть в игры. Я пытался сделать эту жестокую, суровую жизнь веселее. Но шутка не удалась. Прошло несколько веков, и вам всем приходится платить за мои ошибки. И за это я искренне прошу у вас прощения.

– Что ты творишь? – воскликнула Шинь Юнь, стоявшая у него за спиной.

– Но еще не поздно, – крикнул Магнус. – Вы все еще можете отречься от кровавого культа, от демонов, которые желают сделаться богами, от причуд бессмертных существ. Оставьте все это и живите своей жизнью.

– Заткнись! – заорала Шинь Юнь, пытаясь перекричать его. – Это твои поклонники! Мои поклонники! Их жизнь принадлежит нам, и мы можем делать с ними все, что угодно! Мой отец прав. Ты величайший глупец, король дураков, и ты будешь продолжать болтать чушь до тех пор, пока кто-нибудь не перережет тебе глотку. Я сделаю это сама. Я сделаю это ради моего отца.

Она вышла вперед, загородила собой Магнуса.

– Настало время, и сейчас свершится неизбежное. Настал тот час, когда вы, мои братья и сестры, возвыситесь над остальными людьми, даже над ангелами, и никто больше не сможет указывать вам, кроме самых могущественных демонов и чародеев. Вы будете сидеть у подножия трона моего отца!

Она смолкла, видимо, ожидая услышать аплодисменты и одобрительные крики. Но люди молчали. Магнус вдруг заметил в задней части амфитеатра, на верхнем ряду скамей, какое-то движение, суматоху. Сектанты собрались в кучку, затем кто-то или что-то с силой оттолкнуло их, и несколько человек упали на скамьи, покатились по ступеням.

Шинь Юнь, судя по ее виду, растерялась. Она сделала знак охранникам, дежурившим у сцены.

Свалка не прекращалась, шум усиливался. Магнус не видел, что именно там происходило, но похоже было, что в драке участвовало человек десять. Кто-то швырял сектантов вниз с лестницы, и люди натыкались друг на друга, падали. Вооруженные охранники с трудом пробирались сквозь толпу к месту беспорядков.

В душе Магнуса вспыхнула слабая надежда. Возможно, некоторые члены культа решили отказаться от своего безумного, смертельно опасного намерения. Возможно, теперь они перессорятся друг с другом – в сектах подобное не являлось редкостью – и забудут о нем, забудут об Асмодее. Может быть…

– Ни на кого нельзя положиться, – недовольно произнесла Шинь Юнь, в кулаке которой разгоралось рыжее пламя, – все приходится делать самой.

Чародейка приблизилась к краю помоста. Но, шагнув на траву, она словно наткнулась на какой-то невидимый барьер: что-то с силой отбросило ее назад, и она пошатнулась. Пентаграмма, нарисованная солью, и луноцветы начали светиться, подобно бледному пламени.

Магнус замер, когда до него дошло очевидное: луноцветы были высажены на круглой поляне отнюдь не с декоративной целью. Он проследил взглядом за пересекавшимися линиями белых цветов, часть которых уходила под деревянную сцену. Вместе они образовывали гигантскую пентаграмму. Намного более крупную и мощную, чем та, которая была изображена солью на помосте. Но кто ее начертил? Было ясно, что не Шинь Юнь: чародейка была потрясена, обнаружив, что заперта внутри магической пятиконечной звезды.

Женщина поднялась на ноги и уставилась на белые цветы. Она попыталась снова перешагнуть через них, но и во второй раз ее швырнуло назад, с еще большей силой. Она застонала и кое-как встала с земли.

Бернард стоял по другую сторону от линии белых цветов и наблюдал за магами со странным выражением на лице, словно предвкушая что-то.

Шинь Юнь зашипела на него:

– Что это все значит?

Бернард с издевательским видом отвесил ей поклон.

– Прими мои искренние извинения, Прóклятая Дочь. Как нам всем известно, ты являешься представителем наиболее воинственной и кровожадной группировки внутри нашей организации. Но основными ценностями этого культа с самого начала были развлечения и радости жизни, поэтому мы не собираемся полностью посвящать свое время и силы злу. Члены «Багровой Руки» пришли к соглашению. Мы не желаем больше подчиняться твоим безрадостным, унылым догматам и существовать под твоим неоправданно суровым руководством.

– Ну и ну, – прошептал Магнус.

– Ты имеешь что-то против, Великий Отравитель? – спросил Бернард.

– Ни в коем случае, – возразил Магнус. – Давайте веселиться на полную катушку.

Шинь Юнь некоторое время пристально разглядывала Бернарда, затем обернулась к амфитеатру, переполненному сектантами. Магнус понял: эти люди пришли сюда вовсе не затем, чтобы поклоняться своей «пророчице». Они собрались здесь, чтобы стать свидетелями предательства и кровопролития.

– Но я одна из вас, – решительно произнесла Шинь Юнь. – Я принадлежу к этой секте. Я ваш лидер.

Бернард бросил быстрый взгляд на Магнуса.

– При всем моем уважении к Великому Отравителю, позволю себе заметить: мы все прекрасно знаем, как легко заменить одного лидера другим.

– Что все это значит? – повторила Шинь Юнь.

Бернард ответил:

– Ты не единственная, кто общался с Асмодеем. Ты не единственная, кто умеет вызывать демонов, чтобы они служили тебе.

– О, – пробормотал Магнус. – О нет.

Бернард торжествующим тоном продолжал:

– Он приходит, когда мы призываем его!

Магнус закрыл глаза и пробормотал едва слышно:

– Зло всегда является на зов.

Снаружи пентаграммы бесновались и пронзительно вопили члены секты, ревели демоны, в небе мелькали черные тени. Внутри пентаграммы царила полная тишина – если не считать хриплого, прерывистого дыхания Шинь Юнь.

– Мы не хотим, чтобы нами руководили чародеи, – говорил Бернард. – Мы хотим безграничной власти, хотим сумасшедших вечеринок. Поэтому вы оба теперь заключены в этой пентаграмме, и мы собираемся принести в жертву Асмодею вас обоих. Без обид, Великий Отравитель. Я лично ничего не имею против тебя. Напротив, ты для меня в некотором роде икона стиля.

– Что бы ни обещал тебе Асмодей, уверяю тебя – он лжет, – начал Магнус, но Бернард лишь презрительно усмехнулся.

Магнус знал: как только Верховного Демона призовут, и он придет в этот мир, он развратит всех, до кого сможет дотянуться. Асмодей предлагал такие соблазны, сопротивляться которым было невозможно; он играл в такие жестокие игры, которые даже не снились смертным людям. Неудивительно, что Бернард был ошеломлен, когда Магнус пошутил насчет того, чтобы принести Шинь Юнь в жертву.

Шинь Юнь никогда не видела врага. Шинь Юнь никогда не являлась истинным лидером «Багровой Руки». С того момента, когда Магнус лишился контроля над сектой, все эти годы, ее возглавлял Асмодей. Это всегда был только Асмодей.

Бернард отвернулся – судя по всему, он был уверен в том, что пентаграмма не выпустит своих пленников. Шинь Юнь в безумии бегала вдоль рядов белых цветов, словно жертва пожара, охваченная пламенем. Она пыталась освободиться при помощи чар, но у нее ничего не получалось. Она вопила на своих «поклонников», требуя убрать барьер, но те взирали на нее с прежним, абсолютно бесстрастным выражением.

Наконец, она резко обернулась к Магнусу и заорала:

– Сделай что-нибудь!

– Не волнуйся так, Шинь Юнь. Мне известно заклинание, с помощью которого можно освободиться из любой пентаграммы – за исключением самых могущественных. – Магнус взмахнул руками, но затем замер и пожал плечами. – Ах да, я совсем забыл. Я мог бы нас освободить, но лишился магических сил потому, что кое-кто надумал меня отравить.

– Я тебя ненавижу, – прошептала Шинь Юнь.

– Хотелось бы еще добавить, что «Прóклятая Дочь» – не самое удачное прозвище, – сказал Магнус.

– И это ты мне говоришь? – окрысилась Шинь Юнь. – «Великий Отравитель»!

– Справедливо замечено, – согласился Магнус. – Это был каламбур, связанный с моим именем. Магнус Бейн, Великий Отравитель[23] – как звучит, а? Признаюсь, я имею слабость к каламбурам…

В этот момент Шинь Юнь ахнула. Летающий демон с кошмарным душераздирающим визгом рухнул на землю; сектанты в панике бросились во все стороны. Толпа расступилась, и появился Алек Лайтвуд – он стоял на ступенях каменной лестницы, на полпути к сцене.

Магнус был поражен. Внезапная боль может произвести на человека такое же впечатление; она захватывает врасплох, терзает, душит, сметает все на своем пути, уничтожает вселенную. Но то, что сейчас чувствовал Магнус, вовсе не было болью.

Это было подобно взрыву. Множество разных эмоций одновременно обрушилось на него: страх за Алека, и нежность, и облегчение, и болезненная, отчаянная радость. «Алек, мой Александр. Ты пришел за мной».

Воинственные сектанты набрасывались на Алека, а он без видимых усилий расшвыривал их. Однако на месте каждого отброшенного прочь человека тут же возникали трое других. Они мешали Алеку двигаться вперед, но не могли его остановить; его не могли остановить ни люди, ни демоны – ползающие или летающие. Кроме того, Сумеречный охотник пришел не один: слева от него шагала какая-то светловолосая девушка, справа – другая, с темными волосами. Девушки отгоняли людей прочь, угрожая им ангельскими клинками; воспользовавшись передышкой, Алек осы́пал стрелами крылатого черного демона, ударил какого-то человека луком, сбил его с ног.

Магнуса околдовало это зрелище: могучие плечи, развевающиеся волнистые волосы, синие глаза. Магнусу всегда нравился именно этот оттенок синего – такой цвет имеет вечернее небо в последний миг перед наступлением ночи, когда его освещают последние лучи заходящего солнца.

Магнус подошел к мерцающей линии пентаграммы. В душе у него зарождалось какое-то радостное чувство, вместе с любовью и надеждой набирало силу нечто яркое, волшебное. Он чувствовал, что магические способности возвращаются к нему; еще несколько минут – и он станет прежним Магнусом.

Он протянул руку к Алеку, и пальцы его проникли сквозь мерцающую завесу, как будто волшебная стена была всего лишь потоком воды. Однако, когда чародей попытался шагнуть к Алеку, он врезался в эту невидимую преграду, словно в каменную стену.

Да, он сумел просунуть кисть руки за пределы пентаграммы, но сейчас это не могло принести ему большой пользы.

– Рано радуешься! – проревела Шинь Юнь за спиной Магнуса. – Мой отец уже идет сюда! Он поразит тебя, неверный, которому следовало быть самым истовым верующим, уничтожит фальшивого пророка, мерзких нефилимов. Всех вас! Он возьмет меня к себе, и я буду сидеть на троне рядом с ним – там мое настоящее место!

Магнус резко развернулся, и радость его мгновенно сменилась тошнотворным страхом.

Каменные скамьи и ступени амфитеатра, окружавшие арену, утратили свой прежний цвет. С верхнего уровня вниз устремилась какая-то магическая «волна»; камень выцвел, стал белым, а потом словно «размазался» в воздухе и образовал мерцающую колонну, которая сливалась со столбом дыма, поднимавшимся к небу с места проведения ритуала. В толще этой новой белой колонны кружился вихрь крошечных темных точек. Внутри света танцевали пряди черного дыма. Магнус услышал леденящий кровь гул, хор зловещих голосов, шепот, доносившийся из иного мира.

Голос в голове Магнуса произнес: «Я же сказал тебе, настало время вспомнить всё».

Это говорил не его собственный страх, это говорил его отец.

– Он идет! – крикнула Шинь Юнь.

– Как это возможно? – крикнул ей в ответ Магнус. – Никого еще не принесли в жертву!

«Я пришел потому, что поклонники желают меня видеть, – произнес голос. – Этого для меня достаточно».

Воздух стал плотным, удушливым, словно кто-то дохнул на Магнуса затхлым, спертым, зловонным дыханием, от которого кровь стыла в жилах. Ужас побуждал Магнуса бежать прочь, куда-нибудь, все равно куда, убраться отсюда немедленно, но тело его не шевелилось. Какой-то животный инстинкт, живущий глубоко внутри, говорил ему, что бежать некуда, что нигде во всей вселенной он не сможет скрыться от этого кошмара.

Приближение Верховного Демона, пришедшего в этот мир потому, что великое множество служителей его культа воззвало к нему, притупляло все ощущения, уничтожало все чувства; остался лишь первобытный смертельный страх.

Мерцающий белый столб, возникший в воздухе над пентаграммой, начинал обретать форму.

Глава 27

Белое пламя

Алек прекрасно понимал, что они очутились в безнадежном меньшинстве. Все люди, собравшиеся в амфитеатре – а их было великое множество, – обернулись к Сумеречным охотникам. Пока лишь несколько человек вскочили на ноги и схватились за оружие; в основном это были дубины и палки, но в зловещем потустороннем свете блеснуло несколько клинков.

– Ух ты, да их здесь целая армия, – пробормотала Алина. – Наверное, набились в машины по шесть человек.

Хелен улыбнулась, но улыбка тут же погасла – два сектанта вцепились ей в руку. Алина локтем врезала одному по горлу, а Хелен головой ударила второго в грудь. Какой-то идиот хотел наброситься на Алека, но в результате оказался на земле со сломанным носом. В следующую минуту Алек потерял Магнуса из виду: перед ним выросла стена из рук, которые пытались схватить его, и ног, которые пытались его пнуть.

Единственный способ добраться до Магнуса заключался в том, чтобы пробиться сквозь эту стену.

– Дамы, – произнес Алек. – Начнем?

– С удовольствием, – энергично воскликнула Хелен и пнула противника в колено.

Алек уклонился от неумелого выпада кулаком и нанес в ответ умелый выпад. Когда напор врагов несколько ослабевал, Алек стрелял из лука в крылатых демонов, маячивших наверху.

Он мог так стрелять и пробиваться сквозь «живой заслон» хоть до завтрашнего вечера. Он видел перед собой лишь один путь. К деревянным подмосткам. К Магнусу. Все остальное не имело значения.

Время от времени, когда сектанты отступали, ему удавалось разглядеть Магнуса: тот стоял на сцене и, судя по позе и мимике, обращался к толпе. Шинь Юнь бегала вокруг, что-то кричала и размахивала руками, но, к счастью, пока не замечала появления Сумеречных охотников. Магнус стоял вполоборота к Алеку; на его горле и белой одежде виднелись пятна крови, на лице темнел огромный синяк.

У Алека мучительно сжалось сердце. А в следующий миг Магнус поймал его взгляд: это произошло в один из тех моментов, когда во время битвы наступает затишье, словно в оке тайфуна, и секунды тянутся бесконечно. Алеку казалось, что Магнус находится совсем близко, что он может протянуть руку и прикоснуться к своему возлюбленному, исцелить его раны, облегчить его боль, загородить его своим телом от обезумевшей толпы.

Он вспомнил, как однажды пришел к Магнусу в его бруклинский особняк. Они тогда совсем недавно начали встречаться. В те дни столько всего происходило, во внешнем мире и во внутреннем мире Алека. Началась война; молодого Сумеречного охотника одновременно терзали гнев, смятение, тоска, сердечная боль, и он никак не мог разобраться в собственных чувствах.

Он был знаком с Магнусом всего пару недель. Со стороны его поступок выглядел бессмысленным, нелепым: он побежал на свидание, в то время как семья и друзья думали, что он тренируется, и его ложь в любой момент могла выйти наружу. Он так боялся, все время боялся и вынужден был бороться со своими страхами в полном одиночестве.

У Алека имелся ключ от входной двери – Магнус объяснил, что для него так будет проще. Дом был защищен мощными чарами, и хозяину сразу стало бы известно о появлении постороннего. Алек взбежал вверх по лестнице, чувствуя, как кровь шумит в ушах. Он увидел Магнуса в огромном помещении, занимавшем весь верхний этаж: тот сидел за столом, поглощенный своим делом, и не замечал ничего вокруг. Он был одет в оранжевую шелковую рубашку и рылся одновременно в трех магических книгах: две он листал руками, унизанными кольцами, а страницы третьей переворачивались сами собой в вихре голубых искр. Алек испытывал невыносимый ужас, что-то болезненно сжималось у него внутри при мысли о том, что подумает его отец, если узнает об этом.

А потом Магнус поднял взгляд от своих книг с заклинаниями, увидел молодого человека и улыбнулся. И сердце Алека, бешено колотившееся в груди, подобно пленнику, в отчаянии бросающемуся на прутья решетки, тотчас же успокоилось. Алек подумал, что этого мгновения ему достаточно для абсолютного счастья; он мог бы до самой смерти стоять вот так на пороге, глядя на Магнуса и любуясь его улыбкой.

Магнус сейчас улыбался точно так же, несмотря на ужасы, творившиеся вокруг них, и в уголках его золотых глаз образовались морщинки. Это была такая милая, удивленная улыбка; глядя на чародея, можно было подумать, что при виде Алека он забыл обо всем на свете от изумления и счастья.

Алеку захотелось улыбнуться в ответ.

Он услышал крик Хелен:

– Демоны-шинигами!

«Багровая Рука» не теряла времени даром. Из всех летающих демонов шинигами являлись самым серьезным противником. Эти твари с огромными, мерзко ухмылявшимися ртами, похожими на акульи пасти, и широкими, неровными черными крыльями получали огромное удовольствие, отгрызая людям лица и перемалывая черепа в порошок.

Алека накрыла какая-то тень. Подняв взгляд, он увидел прямо над собой разверстую пасть с множеством зубов и отпустил тетиву.

Первый шинигами все-таки успел уклониться от стрелы и устремился вниз, прямо на Сумеречных охотников. Почти сразу за ним последовало еще несколько крылатых гигантов. Второй стрелой Алек сбил ближайшего шинигами, и тот, накренившись, полетел на каменную террасу амфитеатра. Но стаю черных демонов было не так просто остановить.

Пронзенное стрелой чудовище с глухим стуком упало на ступени. Алина мгновенно очутилась рядом с ним и принялась рубить его грудь клинками серафима, нанося ему глубокие раны. Демон взревел, ударил ее крылом, сбил с ног.

Затем раненая тварь поднялась и нависла над девушкой. Крылья чудовища, казалось, пожирали звездный свет, образуя на усыпанном бриллиантовыми точками небе черную дыру с рваными краями. Второй демон-шинигами рухнул прямо в толпу сектантов, и те бросились врассыпную.

– Эремиэль! – Голос Хелен был слышен даже сквозь рев демонов, вопли людей и шум драки. Она грациозно сновала среди грозных черных фигур, и ее клинки, сиявшие белым небесным огнем, прогоняли дьявольскую тьму.

Очередной демон пронесся над головой Алека, выставив лапы с острыми когтями; еще миг – и когти впились бы в плечо Сумеречного охотника, но он вовремя отскочил в сторону. Он упал на спину, проехался по ступеням и одновременно пронзил стрелой крыло твари. Покалеченный демон грохнулся на землю. Алек быстро огляделся.

– Алина, осторожно!

Алина уже была на ногах, она металась между двумя демонами-шинигами, рубила и колола их кинжалами. Но с неба на нее летел еще один враг.

В самый последний миг Хелен оттолкнула Алину прочь. Демон промахнулся, со свистом пронесся у них над головами, затем сделал вираж и приготовился к новой атаке. Злобно ощерившись, он обнажил клыки, каждый из которых был длиной с человеческую руку. Хелен с видимым усилием поднялась на ноги, сжимая задетое плечо. Но когда монстр прыгнул, она упала на колени, резким движением выставила вверх клинок серафима и рассекла демону брюхо – от пупа до горла.

– Клянусь Ангелом! – крикнула Алина. – Это было просто невероятно.

Хелен просияла, но лицо ее сразу же стало серьезным. Едва успела она вытащить клинок из раны, как другой демон приземлился прямо перед ней и взмахнул крылом, вооруженным острым шипом, целясь ей в лицо. На сей раз Алина подоспела вовремя и, рубанув по суставу, отрезала крыло целиком. Хелен закончила работу: меч ее, просвистев в воздухе, снес чудовищу голову.

Алек сосредоточил внимание на снижавшемся демоне, который собрался разрубить его надвое острым краем крыла. Сумеречный охотник оказался проворнее, и враг не сумел застигнуть его врасплох; мысленно прикинув траекторию демона, Алек выстрелил ему в спину. Крылатая тварь ударилась о землю рядом с нижними скамьями амфитеатра.

– Алек! – окликнула его Алина. – Посмотри на сцену!

Алек резко развернулся и успел увидеть, как огромная белая колонна вырвалась из пепельной воронки и ударила в большую мерцающую пентаграмму из ночных цветов, посередине которой стояла деревянная сцена. Ослепительный свет залил амфитеатр.

Среди этого невыносимо яркого света выделялся темный силуэт Магнуса. Алек различал лишь его сверкающие глаза. Они были прикованы к нему, к Алеку. Магнус открыл рот, губы его шевелились, словно он хотел что-то сказать.

Вдруг Магнус и Шинь Юнь исчезли. Ослепительный свет, режущий глаза, заполнил пространство внутри пентаграммы из цветов, уничтожая все, что там находилось.

Алеку показалось, что у него остановилось сердце. Он бросился вниз, к сцене, но дорогу ему преградил какой-то человек из секты. Алек мощным ударом сбил противника с ног и взглянул в испуганное лицо следующего. Он заговорил спокойно, но достаточно громко для того, чтобы все могли его услышать.

– Если хотите жить, – произнес Алек, – уйдите с дороги.

Ближайшие к нему сектанты метнулись в разные стороны. Алек побежал к пентаграмме. В голове у него не было ни единой мысли, его охватил невыносимый ужас; он хотел перепрыгнуть ряд белых цветов, но врезался в невидимое препятствие, неприступное, словно гранитная стена.

Рядом с пентаграммой топталась группа членов культа. При виде Алека какой-то тощий человек с жидкой бородкой выступил вперед, безуспешно стараясь придать лицу внушительное выражение. Алек никогда прежде его не встречал.

– Где Магнус? – угрожающим тоном заговорил Алек.

– А ты кто такой? – ответил бородатый человек вопросом на вопрос.

– Мы Сумеречные охотники, – вмешалась Хелен, подходя и останавливаясь рядом с Алеком. Алина, держа оружие наготове, выступила с другой стороны. – А у всех вас большие неприятности. Что здесь происходит? Кто ты такой?

– Меня зовут Бернард, и я лидер этого культа.

Кто-то выкрикнул из-за спины бородатого:

– Мы договорились принести в жертву демону Великого Отравителя и Прóклятую Дочь. Но никто не соглашался признать тебя нашим лидером, Бернард.

Бернард побагровел.

– Кто такой Великий Отравитель? – спросила Алина.

– Основатель нашей организации, Магнус Бейн, – ответил Бернард.

Хелен со свистом втянула воздух сквозь зубы.

– Но мы уже много лет назад решили порвать с его учением и отвергли его догматы – заботиться о детях, грабить богачей и раздавать деньги бедным, – заявил Бернард. – С тех пор как он ушел, мы отказались от этих мирных целей. Некоторые из нас занимаются убийствами. В последнее время приходится довольно часто убивать. В принципе, мы преступная секта, но не слишком зацикливаемся на этом.

– Выходит, Магнус ни в чем не виноват! Ну, почти, – сказала Алина. Хелен, судя по выражению ее лица, в этом сильно сомневалась.

Алека мало интересовали цели секты, прошлые и настоящие. Он шагнул к Бернарду, сделал глубокий вдох и вытащил из висевших на поясе ножен клинок серафима.

– Рагуэль, – произнес он, и меч засиял ангельским светом.

Воспользоваться клинком серафима против смертного человека считалось страшным преступлением. Отец говорил ему, что ни один истинный Сумеречный охотник даже в мыслях не допустит подобного.

Прежде, чем кто-либо успел его остановить, Алек взмахнул мечом, и сияющее острие промелькнуло в непосредственной близости от горла Бернарда; воротник белой рубашки почернел и задымился.

– Где Магнус? – грозно воскликнул Алек. – Спрашиваю в последний раз.

Бернард вытаращил глаза, открыл рот и заговорил голосом, принадлежавшим другому существу. Голос был страшным, как грохот обвала, но в то же время напоминал потрескивание веток в костре.

Это был голос демона. Голос Князя Ада.

– Великий Отравитель? Что ж, я отвечу тебе: он здесь, совсем рядом.

Бернард, двигаясь неловко, словно марионетка, махнул рукой в сторону пентаграммы, залитой адским светом. В центре ее, среди белого пламени, начали вырисовываться какие-то бледные тени. С каждым мгновением очертания фигур становились более четкими.

– Найди его, – произнес демон, вселившийся в тело Бернарда. – Если сможешь.

Теперь то, что происходило внутри пентаграммы, было ясно видно. У Алека пересохло в горле от невыносимого ужаса.

Да, он видел Магнуса. Но не одного Магнуса.

– Где-то здесь, среди этих многочисленных пар противников – настоящий Магнус Бейн и настоящая Шинь Юнь Цзюн. Можешь считать это испытанием, маленький Сумеречный охотник. Если ты узнаешь его, ты сможешь его спасти.

Алек сжимал в руках лук и клинок, и каждая мышца в его теле была напряжена до предела. Он был готов сражаться, он сходил с ума от страха за Магнуса, но страх сковал его, и он не мог сделать ни шага.

Сто Магнусов Бейнов схватились в отчаянном поединке с сотней Шинь Юнь Цзюн. Все они были совершенно одинаковыми. Сто Магнусов Бейнов в белых одеждах ударили сто Шинь Юнь, и любой из них мог быть настоящим Магнусом. Тот, что упал на землю и ждал последнего, смертельного удара, мог быть настоящим Магнусом, отчаянно нуждавшимся в помощи Алека. Тот, что почти одолел Шинь Юнь, тоже мог быть настоящим Магнусом, и Алек, пытаясь его спасти, мог нечаянно его убить.

– Оригинальный магический ход, если мне позволено будет так выразиться, – произнес демон устами Бернарда. – Умный, но в то же время очень жестокий, потому что дает жертве надежду. Все, что нужно сделать – это найти настоящего Магнуса Бейна. По-моему, такая ситуация часто попадается в сказках. Принц может узнать свою невесту в любом обличье, будь то лебедь в стае лебедей или галька на пляже, среди миллиона галек. – «Бернард» издевательски хмыкнул. – Жаль, что реальная жизнь совсем не похожа на сказку, нефилим.

Глава 28

Глупец

Внутри пентаграммы повисла жуткая тишина, хотя снаружи царил хаос. Затем был свет. Казалось, этот свет навсегда отделил Магнуса от остальной вселенной. Все, что находилось за пределами пентаграммы, включая Алека, исчезло. Остался только его отец.

Мужчина в белом костюме парил в темной воронке, глядя вниз, на Магнуса и Шинь Юнь. Голову его венчала корона из колючей проволоки, в рукава были вдеты такие же запонки из потускневшего серебра. Он грациозно опустился на землю, подобно прозрачному ручейку, струящемуся по галечному дну.

Асмодей едва заметно улыбнулся, приоткрыв кончики острых зубов, зубов хищника. Снова окинул немигающим взглядом Шинь Юнь, потом Магнуса.

– Я вижу, здесь для меня имеется подарок.

– Отец? – неуверенно, как ребенок, пролепетала Шинь Юнь.

Магнус призвал на помощь остатки сил, чтобы скрыть снедавшие его страх и ненависть, небрежно отбросил упавший на лоб локон и беззаботным тоном произнес:

– Привет, папа.

Взгляд Асмодея был прикован к Магнусу, и хищная полуулыбка предназначалась только для него.

Магнус отметил, в какой именно момент истина, наконец, дошла до сознания Шинь Юнь. Только что она стояла совершенно неподвижно, а мгновение спустя все ее тело начало содрогаться в конвульсиях, словно она сидела на электрическом стуле.

Чародейка медленно обернулась к Магнусу.

– Нет, – простонала она едва слышно. – Ты не можешь быть его сыном. Не можешь быть его настоящим сыном. Только не это.

Магнус изобразил ироническую гримасу.

– К сожалению, так оно и есть.

– Я же говорил тебе, моя дорогая, что сегодня у нас намечается воссоединение семьи. – Асмодей, впитывая ее боль, улыбался все шире. Он провел языком по губам – да, он наслаждался вкусом эмоций, переживаемых женщиной. – Правда, я, кажется, забыл упомянуть, что ты к моей семье не принадлежишь.

Все это время Асмодей играл с чародейкой, он одурачил ее так же легко, как Магнус когда-то одурачил членов секты «Багровая Рука».

Шинь Юнь несколько мгновений переводила взгляд с одного на другого, затем отвернулась, словно боялась ослепнуть от вида демона и его сына. Магнус подумал: интересно, заметила ли она внешнее сходство между ними? Женщина дышала тяжело, прерывисто. Наконец, она повернула голову и злобно уставилась на Магнуса.

– Ты получил все, – прошептала Шинь Юнь. – И все отнял у меня.

– Кстати, неплохая идея, – заметил Асмодей. – Почему бы тебе не воплотить ее в жизнь, сын мой? Отними у этой жалкой неудачницы секту, которую ты основал. Займи место, о котором она мечтала. По правую руку от моего трона.

– Нет! – взвизгнула Шинь Юнь.

Глаза ее, в которых пылал неукротимый гнев, наполнились слезами. Когда она набросилась на Магнуса, прозрачные капли текли по ее лицу. Магнус уклонился от меча Шинь Юнь, хотел отступить, но споткнулся. Она сделала новый выпад, и Магнус, рухнув на землю, вынужден был откатиться в сторону, чтобы избежать смертоносного клинка. Пыль попала ему в глаза. Он знал, что, будучи безоружным, не сможет долго ускользать от безжалостной стали.

Но третьего удара не последовало. Магнус слегка повернул голову, увидел, в чем дело, затем осторожно поднялся на ноги.

Шинь Юнь замерла в неустойчивом положении, почти в прыжке – казалось, она вот-вот повалится на землю лицом вниз. Магнус взглянул ей в глаза. Они были живыми, безумный взгляд метался из стороны в сторону. Тело ее теперь застыло точно так же, как прежде – лицо. Жили лишь глаза.

Магнус обернулся к Асмодею, который развел руки в стороны с грацией, хорошо знакомой ему, Магнусу. Он сам множество раз проделывал этот жест, когда приходилось колдовать.

– Ну вот, теперь я совершенно ничего не понимаю, – заговорил Магнус. – Ты устроил себе развлечение. Исполнил свой знаменитый трюк, сделал мне коварное предложение, причинил столько боли, сколько мог, разжег в душе этой чародейки безумную, безграничную ярость. Зачем ты ее остановил? Почему не довел дело до конца? Не то чтобы мне очень хотелось, чтобы меня порубила на шашлык разъяренная сектантка; просто я никак не соображу, чего ты добиваешься.

– Мне всего лишь нужно поговорить с собственным сыном, – ответил Асмодей. – Прошло почти двести лет с тех пор, как мы общались в последний раз, Магнус. Ты не пишешь, не звонишь, не приносишь жертвы на моем алтаре. Все это ранит сердце любящего родителя.

С усмешкой, напоминавшей оскал черепа, он шагнул вперед, чтобы отечески похлопать Магнуса по плечу. Тот взмахнул рукой, намереваясь оттолкнуть демона.

Но его пальцы прошли сквозь тело Асмодея.

– Тебя здесь нет, ты сидишь у себя в аду!

Жуткая усмешка Асмодея стала еще шире, хотя казалось, что это невозможно.

– Меня пока здесь нет. Чтобы явиться в этот мир, я должен забрать у кого-нибудь бессмертие и воспользоваться им в качестве «якоря».

– У кого? У меня? – спросил Магнус.

Асмодей небрежно махнул в сторону Шинь Юнь.

– Зачем же так сразу. Ее бессмертие вполне подойдет.

Его рука была бледной, гладкой, пальцы заканчивались острыми когтями. Магнус увидел, что глаза Шинь Юнь, единственное, что еще жило в ней, снова наполнились слезами – слезами унижения.

– Итак, ты оставляешь мне жизнь, – сказал Магнус. – Вот это удача. Могу я узнать почему? Вряд ли дело в безграничной отцовской любви. Это чувство тебе недоступно.

Рядом с Верховным Демоном появилось обитое бархатом кресло с высокой спинкой. Асмодей уселся, затем пристально оглядел Магнуса с ног до головы.

– У ангелов есть дети, – прошипел демон, обращаясь к Магнусу. В эту минуту он выглядел как кошмарная пародия на отца, который рассказывает ребенку сказку на ночь. – Говорят, что эти существа – самый ценный, самый прекрасный дар небес обитателям грешного мира. Нефилимы, могучие воины, истребители демонов. А ведь у нас, Князей Ада, тоже есть дети. Многие из них погибают, потому что не в состоянии вынести бремя своего происхождения, и после них остается лишь прах и пустота. А некоторые выживают. Они рождены, чтобы занять железные троны. Если верить преданиям, им суждено стать причиной самых страшных несчастий, которые когда-либо обрушивались на мир смертных.

Магнус обнаружил, что не может дышать. Чувство было такое, будто в воздухе не осталось кислорода.

– У меня на Земле было много детей, – продолжал Асмодей. – И почти все принесли мне разочарование. Некоторые оказались полезны, но ненадолго, да и результат едва ли стоил затраченных усилий. За сто лет силы их истощались, они лишались рассудка. Дети Верховных Демонов весьма могущественные создания, но у них очень хрупкая психика. Я долго ждал появления настоящего ребенка, который стал бы проклятьем для смертных, но в конце концов бросил это дело. Оказалось, что мои дети не в состоянии выжить и процветать ни в этом мире, ни в каком-либо ином. Это были слабые, дрожащие огоньки, которые ничего не стоило погасить, убогие существа, недостойные меня. Но только не ты. Ты силен. Ты продолжал бороться, несмотря ни на что. Ты искал меня, звал меня, и твой отчаянный крик был способен сокрушить небеса и разнести вдребезги ад. Ты говоришь, и дети ангелов прислушиваются к твоим словам. Ты создавал порталы между мирами. Ты, сам того не зная, совершал невероятные, невозможные деяния, которые по силам лишь избранным, и все это время не переставал наслаждаться жизнью и развлекаться. Я давно наблюдаю за тобой. Знаешь ли, демоны могут чувствовать гордость. Пожалуй, даже сильнее, чем что-то другое. Сын мой, я тобой горжусь.

У Магнуса заболело сердце, но не оттого, что речь отца вызвала у него какие-то чувства, а оттого, что он ощущал лишь пустоту. В молодости он многое отдал бы за то, чтобы услышать эти слова.

– Как трогательно, – наконец усмехнулся он. – Чего ты от меня хочешь? Не думаю, что тебе так уж необходимы сыновние объятия.

– Мне нужен ты, – заявил Асмодей. – Ты – мой самый могущественный ребенок, и поэтому самый любимый. Мне нужно, чтобы ты обратил свои таланты мне на пользу, чтобы ты служил мне. После всего, что я сделал для тебя, я имею право на твою преданность.

Магнус рассмеялся. Асмодей открыл рот, чтобы заговорить, но Магнус жестом велел ему замолчать.

– Отличная шутка! – пробормотал он, вытирая слезы. – Когда, скажи на милость, ты хоть что-то сделал для меня?

Всего одно неуловимое мгновение, и Асмодей оказался рядом с Магнусом. Он прошептал ему на ухо несколько слов. Его шепот был словно шипение пламени в гигантской печи.

– Ты забыл, что я сказал тебе? – обратился к сыну Асмодей. – Настало время вспомнить все.

И он прижал свою костлявую лапу к лицу Магнуса.

Перед глазами Магнуса возник серый туман; некоторое время его сознание сопротивлялось постороннему вмешательству, но затем мир вокруг изменился. Только что он стоял на сцене, в центре пентаграммы, а в следующую секунду ощутил нестерпимый жар. Его кожу жгло палящее тропическое солнце, и на лбу у него выступили капельки пота. Маг сделал шаг назад – под ногами хрустел песок. Ветер донес до него запах моря, и он услышал шум волн, разбивающихся о берег.

Теперь Магнус понял, куда именно он попал, и в какой конкретный момент прошлого, и это открытие наполнило его душу невыносимым страхом. Он стоял на песчаном пляже; за полосой песка начинались джунгли. Это было в прошлой жизни, в одной из его прошлых жизней. В самом начале его земного пути, в первом и последнем месте, которое он называл домом.

Внезапно Магнус с пугающей четкостью осознал, что находится в теле ребенка. Рубашка болталась на узких плечах; тонкие руки утопали в ней, как в огромном балахоне. Он стал взрослым мужчиной много веков назад, и с тех пор тело его не менялось. Он совсем забыл, каково это, быть слабым и хрупким, забыл, как ужасно быть маленьким и уязвимым.

В горячем влажном воздухе разнесся низкий, скрипучий мужской голос.

– Иди сюда, мальчик.

Эти слова были произнесены на древнем диалекте малайского языка, вышедшем из употребления много веков назад. Магнус не слышал его и не говорил на нем с тех пор, как был маленьким ребенком.

Отчим вышел из зарослей, ударил перепуганного до смерти мальчика, которому предстояло стать Магнусом, и тот распластался на песке.

Магнус дрожал под градом ударов своего смертного отца. Все воспоминания об этом человеке, которые ему с таким трудом удалось загнать вглубь сознания и запереть на ключ, нахлынули на него и становились все более четкими с каждым приступом боли. Он чувствовал, как песок скрипит на зубах, чувствовал, что взмокшая одежда прилипла к телу. Он снова ощущал прежний страх, прежний гнев, возмущение, ярость, ненависть. Он сжал руки в кулаки – его охватило отчаянное желание сопротивляться, сделать хоть что-нибудь, все, что угодно.

Он почувствовал, как грубые пальцы отчима сомкнулись на его худенькой руке, как его рывком поставили на ноги. Его потащили по песку в заросли, к почерневшим остаткам сожженного амбара.

Это было прошлое, его прошлое. Магнус совершенно точно знал, что сейчас случится, и потому ужас его был сильнее, чем тогда, в детстве.

Обугленный сарай, в котором повесилась его мать, превратился в гробницу. В крыше зияли дыры, одна стена рухнула под тяжестью опутавших ее лиан, пол порос сорняками.

Там, в полумраке, с потолка еще свисал обрывок веревки. Узкий ручей протекал через амбар, и остатки крыши отбрасывали на него зловещую рваную тень. На низком столике стоял сосуд с ароматическими палочками, две чаши с подношениями и плоский камень с грубым, примитивным изображением женского лица. Магнус посмотрел на камень и вспомнил глаза матери, полные вечной печали.

Магнус-ребенок поднял взгляд на приемного отца и увидел, что тот плачет. Магнус снова ощутил стыд того, прежнего мальчика, стыд за свои чувства, за ненависть к отцу, и одновременно желание полюбить его.

Взрослый Магнус, наблюдавший за этой сценой как бы со стороны, прекрасно знал, что произойдет дальше.

Отчим положил тяжелую руку на плечо мальчика и повел его к ручью. Мальчик чувствовал, как напряглись пальцы человека, словно он делал над собой усилие, чтобы сдержать дрожь.

Затем грубая рука сомкнулась вокруг его шеи; мужчина схватил ребенка и сунул его голову в воду. Магнуса сковал ледяной холод, дышать было невозможно. Непроизвольно он сделал вдох и захлебнулся. Мальчик молотил руками по поверхности ручья, но не мог вырваться из рук отчима.

Внезапно Магнус ощутил едва уловимое движение воздуха; так шевелятся листья и ломаются ветки, когда кто-то движется сквозь непроходимые джунгли. Это магические способности просыпались в нем. Мальчику каким-то чудесным образом удалось вырваться из сильных рук взрослого мужчины.

Магнус, кашляя и отплевываясь, убрал с лица длинные мокрые волосы и хрипло, с большим трудом выговорил:

– Прости меня. Я буду хорошим. Я же стараюсь стать хорошим.

– Только так ты можешь стать хорошим! – проорал человек, всю жизнь называвший себя его отцом.

Магнус пронзительно завопил.

Руки крестьянина стиснули его горло, словно железные клещи; Магнус слышал совсем рядом его тяжелое дыхание. Убийца снова заговорил, тихо, почти шепотом, и в голосе его – как это ни странно, ласковом – прозвучала ужасная, жестокая решимость.

– Это для того, чтобы ты очистился, – прошептал единственный отец, которого он знал. – Доверься мне.

Он резко сунул голову мальчика под воду, на этот раз так глубоко, что Магнус ударился лбом о камни на дне ручья. Магнус ощутил боль, от которой онемело все тело; руки и ноги перестали повиноваться ему, и мальчик начал терять сознание, скользить вниз, навстречу смерти.

Магнус тонул, но в то же время он как будто бы находился вне собственного тела и со стороны наблюдал за гибелью маленького мальчика. И вдруг он заметил над водой какую-то тень.

В голове мальчика прозвучал чей-то шепот; он был холоднее воды, наполнявшей его легкие.

– Сейчас ты услышишь слова, которые помогут тебе освободиться. Произнеси их, и этот человек умрет вместо тебя. Только один из вас может сегодня остаться в живых. Воспользуйся своим могуществом, иначе ты погибнешь.

В тот момент выбор был очевиден.

Мальчика охватило странное спокойствие; слова заклинания слетели с его уст, и вода унесла их. Руки его, которые только что в панике молотили по воде, замерли, затем изобразили серию сложных жестов. Он не в состоянии был дышать, но сумел сотворить заклинание.

Магнус размышлял об этом сотни лет, но до сегодняшнего дня не мог понять, как ему удалось привести в действие смертоносные чары и избавиться от отчима.

Теперь он знал.

Мальчик превратился в колонну синего огня, настоящего, жгучего огня, и вода в ручье вскипела. Жадные языки пламени поползли по рукам человека, который топил ребенка, и пожрали его заживо.

Жуткие крики жертвы разносились среди черных стен амбара, в котором умерла его мать.

Внезапно Магнус обнаружил, что стоит напротив мальчика; взгляд ребенка был устремлен прямо на него. Рубашка его обуглилась, над телом курился дымок. На мгновение Магнусу почудилось, что мальчик видит его. Затем он сообразил, что тот пристально смотрит на мертвое тело приемного отца.

– Я не хотел этого, клянусь, я не хотел, чтобы так получилось, – прошептал Магнус, обращаясь к теням умерших и мрачным призракам прошлого, к своей матери, к ее мужу и к растерянному, несчастному ребенку, каким он был когда-то.

– Но ты сделал это, – напомнил ему Асмодей. – Потому что хотел жить.

Отец стоял рядом с мальчиком и смотрел на теперешнего, взрослого Магнуса сквозь пелену дыма.

– А теперь иди, – негромко произнес он, обращаясь к ребенку. – Сегодня у тебя все получилось превосходно. Иди и постарайся стать достойным меня. Возможно, однажды я вернусь и потребую оказать мне ответную услугу.

Магнус поморгал, потому что от едкого дыма защипало глаза, и обнаружил, что снова стоит на сцене посередине амфитеатра, под черным небом.

Земля под ногами качалась, но он знал: это просто головокружение. Прошло всего несколько секунд. Шинь Юнь по-прежнему застыла в неловкой позе, устремив на Магнуса пристальный взгляд, полный безграничного отчаяния. Непроницаемая тьма, скрывавшая пространство за пределами пентаграммы, постепенно рассеивалась и превращалась в серый туман. Магнусу даже показалось, что он различает силуэты людей, наблюдающих за ним.

Асмодей стоял рядом, положив руку ему на плечи; эта поза почти походила на объятие.

– Теперь ты понял? – произнес он. – Я спас тебе жизнь. Ты выбрал меня. Ты мой любимый ребенок, потому что это я выковал тебя в том пламени. Я вернулся за тобой, как и обещал. Во всей вселенной и множестве миров, составляющих ее, не найдется никого, кто мог бы принять и понять тебя до конца. Только я. Все, что у тебя есть, все, что ты есть и чем ты можешь когда-либо стать – все это ты получил от меня. Ты принадлежишь мне.

В руке Магнуса откуда-то появился кинжал, холодный и тяжелый. В негромком голосе отца он слышал потрескивание адского огня.

– Воспользуйся этим клинком, чтобы пролить кровь Шинь Юнь. Принеси ее в жертву, и я приду к тебе из иного мира. Я видел, как ты боролся, и я гордился тобой, когда ты восставал против судьбы, – продолжал Асмодей. – Мы, демоны, всегда сочувствуем непокорным бунтарям. Все страдания, которые выпали тебе на долю, были посланы с определенной целью, чтобы сделать тебя сильным и помочь тебе дожить до этой минуты. Ты оправдал все мои ожидания, я безгранично горжусь тобой, дитя мое, мое самое старшее, самое древнее проклятье. Ничто не доставит мне такого удовольствия, как возможность возвысить своего самого достойного сына, посадить его на подобающий ему престол и положить к его ногам все царства мира.

Магнусу казалось, что он ощущает прикосновение руки отца к своему плечу. Затем он почувствовал тепло на запястье другой руки – это пальцы Асмодея сомкнулись на нем, чтобы направить адский кинжал прямо в сердце Шинь Юнь.

Много лет назад князь преисподней точно так же вынудил Магнуса убить своего приемного отца. Тогда Магнус сделал свой выбор. Возможно, этот выбор был правильным.

– Видишь ли… – заговорил Магнус. – Дело-то в том… что мне не нужен мир и всякие там царства. Мир – это просто гигантский бардак. А я даже в своем доме не в состоянии поддерживать порядок. Я до сих пор не отчистил блестки от абажуров после вечеринки по случаю дня рождения моего кота, а это было несколько месяцев назад.

Несмотря на охвативший его жар и давление руки Асмодея, Магнус опустил нож. Теперь он был взрослым, и от того перепуганного ребенка его отделяло множество миров, множество жизней. Он не нуждался в подсказках. Он был в состоянии сделать выбор самостоятельно.

Асмодей рассмеялся, и мир содрогнулся в очередной раз.

– Неужели все дело в этом мальчишке?

Магнус думал, что ничего страшнее с ним случиться уже не может, но теперь он испытал новый приступ первобытного страха, парализующего мозг. Сам того не осознавая, он привлек внимание Асмодея к Алеку.

– Моя личная жизнь тебя не касается, отец, – произнес Магнус, пытаясь из последних сил изобразить высокомерие и оскорбленное достоинство. Разумеется, он прекрасно понимал, что Асмодей чует его смертельный ужас. Просто Магнус не желал доставлять демону удовольствие, демонстрируя свои чувства.

– Я нахожу это весьма забавным, – ответил Асмодей. – Итак, тебе удалось поймать в свои сети нефилима. Ничто так не развлекает нас, как сложная и интересная задача, а что может быть интереснее, чем совращать с пути самых чистых и безгрешных? Нефилимы говорят о нас с праведным гневом. Я понимаю, насколько велик был соблазн бросить тень на этот «образец для подражания». Даже нефилимы подвержены соблазнам, ведь они всего лишь грешные существа из плоти и крови. О, они способны испытывать человеческие чувства, приносящие страдания, но такие прекрасные: ревность, плотское влечение, отчаяние. Да, можно даже сказать, что это в большей степени относится именно к нефилимам. Чем более они праведны и чисты сердцем, чем выше они стоят над остальными, тем страшнее падение и острее боль. Я восхищен тобой, сын мой.

– Все не так, – возразил Магнус. – Я люблю его.

– Любишь? – переспросил Асмодей. – Или просто хочешь убедить себя в этом для того, чтобы иметь возможность поступать так, как тебе удобно? Как в тот день, когда ты сжег заживо своего так называемого «отца»? Демонам недоступно такое чувство, как любовь. Ты сам это недавно сказал. Твое тело, душа, мысли наполовину принадлежат мне. Ты наполовину демон. Естественно, поэтому и сердце у тебя лишь наполовину человеческое.

Магнус отвернулся. Много лет назад Безмолвные Братья говорили ему, что у магов есть душа. Он всегда предпочитал в это верить.

– Все, что у меня есть, – прошептал Магнус, – принадлежит мне.

– А он любит тебя? – спросил Асмодей и снова расхохотался.

Он повторил слова Катарины, и в ушах Магнуса снова прозвучал ее голос, голос сомнения. И вот теперь отец намекал на то, что он не умеет любить, что у него нет ничего своего, ничего тайного, ничего личного, ничего такого, что можно было бы скрыть от Асмодея.

– Никогда он не полюбит такого, как ты, – продолжал Асмодей. – Существо, в чьих жилах течет адский огонь, существо, которое сжигает все, к чему прикасается. Возможно, сейчас его влечет к тебе, но ведь ты не называл ему имени своего отца, верно? – Асмодей улыбнулся. – И это было весьма мудро с твоей стороны. Если бы он узнал мое имя, мне пришлось бы его убить. Я не могу допустить, чтобы нефилим узнал о моем старшем проклятии.

– Он ничего не знает, – процедил Магнус сквозь стиснутые зубы. – И прекрати называть меня так.

– Ты понимал, что подобное открытие может поставить под удар твоих приятелей-чародеев, – говорил Асмодей, и Магнус, к своему ужасу и отчаянию, осознал, что Асмодей тасует его воспоминания, словно колоду карт. – Но ты и рад был получить этот предлог, верно? Ты просто боялся, что, узнав о твоем происхождении, Александр Лайтвуд с омерзением отвернется от тебя. Ты знаешь, что это еще может произойти. Рано или поздно он возненавидит тебя за то, что ты бессмертен и вечно остаешься молодым, а ему неизбежно предстоит состариться и умереть. Он пришел на эту землю для того, чтобы вести праведную жизнь и сражаться во имя добра и света, а твоя участь – вечная ночь. Сознание того, что ты рожден от Князя Ада, будет вечно терзать нефилима. Он не сможет долго терпеть рядом с собой тебя, сына демона. Ваша связь уничтожит его – или же он своими руками уничтожит тебя.

Голос Асмодея больше не походил на дым и пламя. Слова его были подобны каплям ледяной воды, падающим в океан отчаяния. Асмодей не мог сказать Магнусу ничего такого, чего он мысленно не повторял самому себе сотни раз.

Взгляд его упал на кинжал. На рукояти и гарде повторялась эмблема владельца – какое-то насекомое с расправленными крыльями. Он поднял голову и посмотрел на Шинь Юнь: та уставилась на смертоносное острие. Несмотря на то, что женщина превратилась в ледяное изваяние, по лицу ее градом катился пот.

– Ты и без меня все понимаешь. Ты с самого начала знал, что долго это не продлится. – Дыхание Асмодея шевелило волосы Магнуса. – Все, кто тебя окружает, всё, что ты для себя построил, рано или поздно обратится в прах – кроме меня. Без меня ты станешь по-настоящему одинок в этом мире.

Магнус склонил голову. Он помнил, как, спотыкаясь, бежал по раскаленному песку, и сердце его разрывалось от боли и отчаяния, а дым, поднимавшийся над пеплом его прежней жизни, преследовал его. Бывали времена, когда на него обрушивалось невыносимое, безнадежное, тоскливое одиночество – да, он не знал, что ответил бы в один из таких моментов на предложение Асмодея.

Но теперь он знал.

Магнус отвернулся, отошел прочь от своего отца и швырнул его кинжал на пыльный деревянный помост.

– Я не одинок в этом мире. Но даже если бы это было так, мой ответ остался бы неизменным. Я научился верить и надеяться на лучшее, – сказал Магнус. – Я знаю самого себя и знаю, кого я люблю. Мой ответ – нет.

Асмодей пожал плечами.

– Что ж, будь по-твоему. Но перед смертью вспомни, что я попытался дать тебе шанс. Мне нужен был ты, но меня вполне устроит и приемная дочь.

Асмодей лениво взмахнул рукой, и Шинь Юнь, хватая ртом воздух, рухнула на доски сцены. Рука ее по-прежнему крепко сжимала эфес меча. Магнус не знал, что именно она видела или поняла из их разговора.

Через пару секунд она пришла в себя и кое-как поднялась на ноги. Она посмотрела на Асмодея, затем на Магнуса, потом снова на свой меч.

– Шинь Юнь, дочь моя, – заговорил Асмодей. – Я выбрал тебя. Тебя ждет высокое положение и слава.

Она подняла к нему свое непроницаемое лицо. Затем самая преданная служанка шагнула к демону, своему хозяину.

– Отлично, – произнесла Шинь Юнь и вонзила меч в тело Асмодея.

Ослепительно-белая фигура затуманилась, постепенно растаяла, и от нее остался лишь мерцающий след; затем демон снова обрел форму, но он находился теперь вне пределов досягаемости и смотрел на чародеев откуда-то сверху.

– Измена и предательство забавляют меня, – сказал он. – Поэтому я тебя прощаю. Я понимаю, что ты не в силах подавить гнев. Я знаю, какую сильную боль ты испытываешь. В душе у тебя ничего нет, кроме боли и ненависти. Я знаю, как одинока ты была всю свою жизнь. Воспользуйся этой возможностью. Отними у Магнуса бессмертие, и ты получишь все, о чем только можно мечтать: отца, легионы демонов, повинующихся каждому твоему слову, и владычество над целым миром.

Шинь Юнь повернула голову к Магнусу. Плечи ее поникли, но затем она выпрямилась; мышцы ее напряглись, и вся ее поза теперь выражала решимость. Она стремительно бросилась на соперника с мечом в руке, толкнула его и сбила с ног.

Магнус почувствовал, как ему на лицо упали ее горячие слезы. Она ударила его свободной рукой, и еще раз, и еще. Она занесла над ним меч, но почему-то помедлила.

– Не делай этого, – выдавил Магнус, сплюнув кровь.

– У меня нет выбора! – гневно воскликнула Шинь Юнь. – Он нужен мне. Без него я ничто.

Магнус возразил:

– Ты и без него можешь начать новую жизнь, лучшую жизнь.

Шинь Юнь покачала головой. В ее глазах он не видел ничего, кроме отчаяния. Магнус принялся судорожно шарить в пыли в поисках выброшенного кинжала, сжал в пальцах рукоять, но затем тяжело вздохнул и выпустил оружие. Кинжал зазвенел о доски.

Шинь Юнь стиснула меч двумя руками и занесла его над грудью Магнуса, целясь в сердце.

Глава 29

Спаситель

Алек в отчаянии смотрел на сражение, которое разворачивалось внутри пентаграммы. Он разглядывал бесчисленных Шинь Юнь, и все они выглядели совершенно одинаковыми. Он пристально вглядывался в лица Магнусов, и все они казались ему настоящими: Магнус, размахивающий клинком, задыхающийся Магнус, рухнувший на колени, Магнус с поднятыми над головой руками, Магнус, над которым нависла Шинь Юнь с мечом, занесенным для смертельного удара.

– Вот и над тобой подшутили, Сумеречный охотник, – произнес Бернард своим обычным голосом.

Члены «Багровой Руки», окружавшие его, захихикали. Хелен резко обернулась к ним, угрожающе взмахнув блестящим клинком серафима. На щеках ее блестели слезы. «Она плачет по мне, – подумал Алек с некоторым удивлением. – Ей жаль меня».

– Заткнитесь, – прошипела она. Смех прекратился.

– Просто он так забавно выглядит со стороны, – заметил Бернард. – Он пришел сюда, думая, что он герой. Он решительно настроен уничтожить врага! Но он даже не может найти врага. Он не понимает, которая из них – настоящая.

Алек крепко стиснул в пальцах лук, натянул тетиву и прицелился.

– А мне это не нужно, – бросил он. – Я знаю, который из них – настоящий.

Стрела вылетела из лука и пробила сверкающую стену, окружавшую пентаграмму.

Глава 30

После битвы

Магнус ждал удара, но его не последовало. Шинь Юнь неожиданно вскрикнула, дернулась и отпрянула – в руке у нее торчала стрела.

Знакомая стрела.

– Алек! – вскрикнул Магнус и вырвался из-под сапога Шинь Юнь. Он покатился в сторону по доскам, покрытым пеплом и пылью, неловко поднялся на одно колено. Другая стрела пролетела у него над головой в сторону Шинь Юнь; Магнус бросился к смутной тени, которую с трудом можно было различить сквозь мерцающую стену, окружавшую пентаграмму, пробил магический барьер и просунул руку наружу, к свету.

Возможность просунуть кончики пальцев за пределы адской пентаграммы оказалась полезной.

Магнус почувствовал прикосновение чьей-то руки. Руки Алека, которая с силой сжимала его руку, как уже дважды бывало прежде – в холодной воде и на краю обрыва. И вот теперь он пытался вытащить Магнуса из пентаграммы, порождения Верховного Демона, который олицетворял величайший страх Магнуса. «Возьми мою силу», – когда-то сказал ему Алек, и Магнус, прежде полагавшийся лишь на себя, был потрясен. Магические способности снова подчинялись ему. Снова, как прежде, Алек подарил ему часть собственной силы. Магия вернулась к нему, горячая и яркая, пугающая, преобразующая все его существо.

Кровь быстрее побежала по жилам, энергия наполнила его тело. Зловещий свет, испускаемый пентаграммой, потускнел. Магнус отпустил руку Алека и обернулся к отцу.

– Нет, – воскликнул Асмодей, словно этот приказ мог повернуть время вспять, отменить, уничтожить поступок чародея. – Магнус, подожди…

В этот момент Магнусу показалось, что тело его взорвалось; новая, могучая сила возникла из его рук, из самого его существа, сила, являвшаяся «сплавом» любви, магии и могущества ангелов. Светящийся барьер, порождение Князя Ада, рухнул. Они снова очутились в реальном мире, среди хаоса битвы, услышали вопли раненых сектантов, визг демонов.

Но отец Магнуса упустил свою возможность прийти в этот мир. В последний миг перед тем, как его призрачная фигура превратилась в тень и растаяла, Верховный Демон Асмодей, правитель Эдома и Князь Ада, поднял руку, и страшная тьма распространилась из центра пентаграммы, пожирая свет.

В плотной завесе облаков, кружившихся в темном небе, появились просветы, а вихрь задрожал и замедлил вращение. Он потерял прежнюю форму, начал рассеиваться, и из «трещин» в облаках хлынули потоки света – ослепительно белого и черного, как ночь. Земля задрожала, вспучилась, и в том месте, где находилась середина пентаграммы, образовалась бездонная черная яма; эта страшная «пасть» начала втягивать в себя все, что находилось поблизости. Деревянная платформа под ногами Магнуса накренилась, и он съехал вниз, к яме.

Магнус упал на колени. Его затягивало в преисподнюю с невероятной силой, каждая клеточка его тела чувствовала притяжение бездны. Каждый нерв ощущал страшную, разрывающую на куски боль, и он непроизвольно вцепился в обломки сцены, словно утопающий в спасательный круг.

Шинь Юнь была рядом и тоже отчаянно хваталась за доски. Ураган подхватил ее, оторвал от земли, и она вскрикнула.

– Магнус! Держись за мою руку.

Магнус услышал голос Алека сквозь гудение полуразрушенного барьера и шипение умиравшего адского света. Он поднял голову, поискал взглядом своего возлюбленного.

Земля уходила из-под ног Магнуса. Шинь Юнь с воплем вцепилась в его просторный белый пиджак, покрытый кровавыми пятнами, и оба они начали соскальзывать вниз, в ад…

Внезапно падение прекратилось, и они повисли над пропастью. Пальцы Алека сомкнулись на запястье Магнуса. Каким-то образом ему удалось прорваться внутрь уничтоженной пентаграммы, к обломкам деревянной сцены: он лежал на животе, вытянувшись во весь рост, и половина его тела свисала с обрыва в черную бездну. Он попытался вытащить Магнуса, но вес двух человек оказался слишком велик для него. Он медленно, но верно соскальзывал вперед, из последних сил цепляясь одной рукой за край обрыва.

Сердце Магнуса сжалось от непереносимого страха. Шинь Юнь не отпускала его. Он понял, что сейчас они упадут – все трое.

– Отпусти меня! – крикнул он Алеку. – Отпусти.

Алек широко раскрыл глаза от изумления и еще сильнее стиснул запястье Магнуса.

Над ним, наверху обрыва, Магнус заметил какое-то движение. Рядом с Алеком появились две девушки, Сумеречные охотники, которых он привел с собой. Одна наклонилась и, схватив Алека за одежду, потащила его наверх. Вторая потянула Магнуса. Бездна издала злобный, отчаянный вой, когда Магнус и Шинь Юнь освободились из смертоносных объятий тьмы и вместе с Алеком бессильно рухнули на опаленную траву.

А в следующее мгновение бездны не стало.

Наступила странная тишина.

Девушки, не теряя времени, подбежали к Шинь Юнь и связали ей руки за спиной, хотя чародейка даже не пыталась сопротивляться. Магнус неуклюже сел, задыхаясь и хрипло хватая ртом воздух, и сообразил, что по-прежнему цепляется за руку Алека. Он все еще держал Алека – точнее, Алек все еще держал его.

Алек был покрыт грязью и потом, на лице его виднелись пятна крови, в синих глазах плескались смятение и гнев. Магнус краем сознания отметил, что вокруг, в отдалении, бегают и суетятся какие-то люди, что Шинь Юнь куда-то уводят. Но ему все было безразлично: он смотрел только на Алека. На Алека, который пришел спасти его.

– Александр, – прошептал Магнус. – Я же сказал тебе – не надо меня держать.

Внезапно Алек рванулся к нему, стиснул его в объятиях с такой силой, что у Магнуса перехватило дыхание. Магнус, подавляя рыдание, уткнулся лицом в шею Алека. Руки Магнуса скользили по спине и плечам молодого человека, ласкали нежную кожу у него на затылке, завитки темных волос; он безумно жаждал убедиться в том, что Алек жив, здоров, что он здесь, рядом, что он настоящий.

Алек притянул его ближе и прошептал ему в ухо:

– Я ни за что, никогда тебя не отпущу.

Однако радоваться воссоединению им суждено было ровно три секунды. Последствия невыполненного ритуала по вызову Верховного Демона оказались поистине впечатляющими.

Завершила все неожиданная мощная вспышка магической энергии, затем раздался оглушительный треск и за ним – взрыв; в воздух поднялось грибовидное облако пыли и дыма. Магнус обнял Алека и торопливо пробормотал заклинание, которое должно было защитить их от падающих обломков, камней и комьев грязи.

Когда гул стих, и все успокоилось, Магнус осторожно «опустил» свои магические барьеры. Оказалось, что он так и сидит на земле, вцепившись в Алека руками и ногами, а Сумеречный охотник, хлопая глазами, озирается по сторонам.

– Перестань просить меня, чтобы я тебя отпустил, – наконец, заговорил Алек. – Я даже слушать этого не хочу. Я хочу быть с тобой. Я никогда ничего в своей жизни не желал так сильно. Если ты упадешь, я должен упасть вместе с тобой.

– Останься со мной, – произнес Магнус и взял в руки голову Алека. Пламя пожара, пылавшего вокруг них, отражаясь в зрачках Алека, превращалось в две звезды. – Я люблю быть с тобой. Я люблю все, что связано с тобой, Александр.

Магнус прикоснулся губами к губам Алека и почувствовал, как тело его возлюбленного словно обмякло, как напряженные мышцы внезапно расслабились. Магнус ощущал на губах его вкус – вкус пламени, земли, крови, неба. Алек снова закрыл глаза, и его длинные ресницы легко, словно крылья бабочки, коснулись лица чародея.

– Ребята! – раздался рядом женский голос. – Очень рада, что вы снова вместе, но территория просто кишит сектантами. Пошли, вставайте.

Магнус, подняв голову, увидел темноволосую девушку, одну из тех Сумеречных охотников, которые помогали Алеку. Это дочь Джиа Пенхаллоу, сообразил он. Затем оглядел амфитеатр, представлявший собой картину разрушения и хаоса.

В воздухе по-прежнему ощущалось присутствие магии, одно крыло виллы загорелось, но в целом опасность, судя по всему, миновала. Большинство членов «Багровой Руки» бежали; остальные как раз покидали амфитеатр, а несколько десятков раненых лежали на траве и каменных скамьях. Немногочисленная кучка наиболее фанатичных и безмозглых сектантов пыталась сплотить остальных и побудить их атаковать Сумеречных охотников.

– Ты абсолютно права, – обратился Магнус к этой девушке, Пенхаллоу. – Сейчас не время для любви. Нужно немедленно убираться отсюда.

Они с Алеком поднялись с земли и направились вслед за Алиной к парадному крыльцу виллы. На подъездной дорожке Магнус не заметил ни сектантов, ни демонов. Хелен уже была здесь; она привязала Шинь Юнь за скованные запястья к обломку какого-то мраморного столба.

Шинь Юнь стояла молча, склонив голову. Магнус не понял – то ли она ранена, то ли просто подавлена. Две девушки, Сумеречные охотники, сосредоточенно перешептывались о чем-то; он наконец-то присмотрелся к ним внимательнее и вдруг узнал ту, у которой были золотистые волосы – он видел ее на заседаниях Совета.

– Ты Хелен Блэкторн. Из Лос-Анджелесского Института, верно?

Хелен вздрогнула и обернулась с несколько встревоженным видом, затем кивнула.

Магнус взглянул на ее спутницу, молодую женщину невысокого роста.

– А ты, должно быть, дочь Джиа. Айрин?

– Алина, – выпалила та, распахнув глаза. – Никак не могла подумать, что ты знаешь мое имя. Ну, то есть, ты почти угадал. Я видела вас с Алеком издалека в Гарде. Я твоя большая поклонница.

– Всегда приятно встретить поклонника, – заметил Магнус. – Ты просто копия матери.

Во время заседаний они с Джиа иногда обменивались язвительными замечаниями на китайском насчет тех или иных членов Конклава. Она была приятной женщиной.

Алек кивнул в сторону Алины и Хелен.

– Без их содействия я бы до тебя не добрался.

– Благодарю вас обеих за то, что пришли мне на помощь, – сказал Магнус.

Золотоволосая девушка с заостренными ушами феи и глазами Блэкторнов вздрогнула всем телом.

– Я пришла не для того, чтобы спасти тебя, – призналась Хелен. – Я собиралась захватить тебя и доставить на допрос. То есть, я хочу сказать… раньше. Естественно, сейчас я понимаю, что ты невиновен.

– Ну, – протянул Магнус, – так или иначе, для меня все кончилось благополучно. Все равно, спасибо.

– Только не ждите, что Сумеречные охотники из Римского Института проигнорируют взрыв древнего амфитеатра и гигантскую воронку в горах, – вмешалась Алина. Она прислонилась к потрескавшейся каменной ограде и усмехнулась, глядя на Хелен. – Мои поздравления, Блэкторн. Наконец-то ты получила возможность вызвать подкрепление.

Но Хелен не улыбнулась в ответ. Она быстро нацарапала огненное сообщение и отправила его; лицо ее было очень бледно.

– Что мы теперь скажем другим Сумеречным охотникам? – спросила Алина. – Кстати, я до сих пор так и не поняла, что произошло внутри пентаграммы.

Магнус начал пересказывать урезанную версию событий этой ночи, не упоминая лишь об одной маленькой детали – о том, что Асмодей был его отцом. Он понимал, что должен все им рассказать, но слова Князя Ада отпечатались в его памяти: «Если бы он узнал мое имя, мне пришлось бы его убить. Я не могу допустить, чтобы нефилим узнал о моем старшем проклятии».

Асмодей покинул этот мир, но это вовсе не означало, что он был мертв или утратил могущество. Магнус ненавидел себя за то, что поневоле повиновался отцу, но он не в силах был заставить себя произнести слова, которые могли разлучить его с Алеком. Только не сейчас.

Шинь Юнь подняла голову, слушая рассказ Магнуса, и он увидел, как глаза на ее бесстрастном лице прищурились – она сообразила, что он умолчал о самом главном.

Он знал, что она могла бы сейчас сорвать с него последнюю маску. Она могла бы открыть нефилимам всю правду. Магнус прикусил губу и ощутил вкус крови и страха.

Но Шинь Юнь ничего не сказала. Она даже не открыла рта. Взгляд ее, казалось, был прикован к чему-то бесконечно далекому, как будто настоящая Шинь Юнь находилась сейчас на другом конце земли.

– В конце концов, Шинь Юнь попыталась прикончить Верховного Демона, – произнес Магнус почти против воли.

– А потом попыталась прикончить тебя, – напомнил ему Алек.

– У нее не было выбора, – возразил Магнус.

– У нее был выбор, точно так же, как и у тебя.

– Она лишилась ориентиров, цели в жизни, – объяснил Магнус. – Она отчаялась. Когда-то я тоже был таким.

Голос Алека прозвучал угрюмо.

– Магнус, мы можем обратиться к Конклаву с просьбой проявить к ней снисходительность. Но больше ничего нельзя сделать, учитывая все, что она совершила. Ты знаешь, что это правда.

Магнус вспомнил слова отца, который говорил о детях Ангела, рожденных для того, чтобы вести праведную жизнь. Может быть, он желал проявить милосердие к Шинь Юнь лишь потому, что сам был отнюдь не праведником. А может быть, потому, что она предпочла хранить его секрет – пока.

– Да, – пробормотал Магнус. – Я знаю.

– Зачем вообще это обсуждать? – Хелен заговорила излишне громко, и голос ее надломился. – Весь Римский Институт уже мчится сюда! Вы же понимаете, что Конклав приговорит ее к смертной казни.

Хелен долго молчала, и сейчас голос ее дрожал. Алина озабоченно всмотрелась в ее лицо. Магнус совершенно не знал Хелен, но он был уверен, что вовсе не судьба Шинь Юнь так сильно взволновала ее.

– В чем дело? – спросила Алина.

– Я изо всех сил пыталась поступить правильно, но получилось наоборот. Если бы не ты и не Алек, я бы не появилась здесь. Погибли бы невинные люди, – отрывисто произнесла Хелен. – Не таким Сумеречным охотником я когда-то мечтала стать.

– Хелен, любой может совершить ошибку, – утешал ее Алек. – Конклав запрещает нам доверять существам Нижнего Мира. Несмотря на Соглашения, несмотря ни на что, всем нам внушают, что они недостойны, что они ниже нас, а мы… – Он смолк, поднял голову и взглянул на холодные звезды, ясно видимые на черном небе. – Я следовал этим правилам, потому что думал таким образом защитить всех, кого я люблю, – продолжал он. – Но прошло время, и я понял, что «все, кого я люблю» – это не только Сумеречные охотники, но и те, кого не одобряет Конклав.

– Так что же ты предлагаешь? – шепотом спросила Хелен.

– Мы изменим Конклав, – объявил Алек. – Изнутри. Мы установим новые Законы. Они будут лучше нынешних.

– Главы Институтов могут предлагать новые законы, – сказала Алина. – Твоя мать…

– Я хочу сделать это сам, – возразил Алек. – Кроме того, я хочу большего, нежели просто стать главой какого-то Института. Я понял: мне не нужно меняться. И вам тоже: ни тебе, Хелен, ни тебе, Алина. Это мир вокруг нас нужно изменить, и именно мы его изменим.

– Сумеречные охотники пришли, – неожиданно заговорила Шинь Юнь хриплым голосом. Все обернулись к ней. – Смотрите.

Она была права. Сумеречные охотники Римского Института действительно пришли. Большой отряд появился в воротах поместья; воины в изумлении оглядывались вокруг, рассматривали горящую виллу, обугленную траву и почерневшие камни, а также сектантов в белых костюмах – некоторые лежали на земле, некоторые суетились у машин.

Заметив Сумеречных охотников, люди в белом обратились в бегство. Охотники бросились в погоню. Магнус вдруг ощутил страшную усталость; привалившись к стене виллы, он принялся наблюдать за беспомощными идиотами в белом.

Он невольно заметил, что Шинь Юнь тоже смотрит в ту сторону. Она стояла, крепко прижавшись к своему столбу, словно хотела слиться с камнем, но по-прежнему молчала.

Она знала, что Конклав казнит ее. Совет Спирального Лабиринта вряд ли отнесется к ней с бóльшим милосердием, чем нефилимы. Как можно сочувствовать чародейке, которая убивала невинных людей и фейри и в конце концов едва не призвала в этот мир Князя Ада, Верховного Демона? Магнус прекрасно понимал все это, но, несмотря ни на что, ему было жаль Шинь Юнь.

Алек стиснул его пальцы.

К ним приблизилась какая-то темноволосая женщина и быстро заговорила с Хелен по-итальянски. Магнус решил, что это, наверное, Кьяра Малатеста, глава Римского Института; на лице ее было написано недоумение и раздражение.

В конце концов, Магнус вмешался в разговор.

– Хелен проявила большую храбрость, – сказал он. – Она понимала, что не может задерживаться ни на минуту, иначе она не успела бы помешать ритуалу. Я обязан жизнью ей и Алине Пенхаллоу.

– Эй, – возмущенно воскликнул Алек, но на губах его играла усмешка. Магнус поцеловал его в щеку. Кьяра Малатеста приподняла брови, но промолчала и лишь пожала плечами. Итальянцы проще смотрят на любовь.

– Маг, – произнесла она на безупречном английском языке. – По-моему, я встречала тебя на заседаниях Совета. Здесь довольно много раненых. Ты поможешь нам исцелить их?

Магнус вздохнул и закатал рукава своего отвратительного, безнадежно испорченного белого пиджака-балахона.

– В некотором роде вся эта неразбериха произошла из-за меня, – сказал он. – Пора заняться уборкой.

Хелен и Алина согласились присоединиться к синьоре Малатесте и остальным, и Сумеречные охотники принялись обыскивать поместье в поисках оставшихся сектантов и демонической активности. Алек остался стеречь Шинь Юнь, и Магнус надеялся, что его друг отдохнет хотя бы немного.

В воздухе висела плотная завеса пыли, из-за которой огненные взрывы в небе казались лишь смутными желтыми вспышками; они слабо освещали обломки камней, то и дело попадавшиеся под ногами. Всякий раз, когда Магнус находил раненого человека из секты, он вспоминал о той минуте, когда Алек пришел к нему на помощь, и исцелял своих врагов, подобно Катарине.

Через какое-то время из-за пелены дыма и огня появилась новая группа Сумеречных охотников. Он попытался думать об Алеке, а не о том, что станется с Шинь Юнь.

– О, привет, – произнес какой-то молодой человек, внезапно останавливаясь рядом с Магнусом. – Магнус Бейн? До сих пор мне не удавалось рассмотреть тебя хорошенько, с такого близкого расстояния.

Магнус пренебрежительно фыркнул.

– Обычно я выгляжу лучше. – Он представил, какой у него сейчас вид: он был весь в синяках и царапинах, взъерошен и одет в окровавленный, бесформенный белый пиджак, который был ему велик на несколько размеров. – Намного лучше.

– Ух ты, – воскликнул парень. – Ты хочешь разбить мне сердце? Кстати, мы с Алеком очень близки. Мы с ним недавно обсуждали кое-какие планы на будущее. И будем очень рады, если ты присоединишься к нам. Можно неплохо поразвлечься – заняться тем, чем тебе захочется. – Он подмигнул. – Всем, чем угодно.

– Хм-м, – промычал Магнус. – И как же тебя зовут?

– Леон Верлак, – ответил молодой человек.

– Ну что ж, Леон Верлак, – очень медленно произнес Магнус. – Можешь продолжать мечтать.

Глава 31

Милосердие

Прислонившись к растрескавшемуся каменному столбу, Алек наблюдал за своими друзьями. Хелен и Алина обходили сад и надежно связывали попадавшихся им сектантов. Они вытащили клинки из ножен, приготовившись сражаться с отбившимися от стаи демонами, но эта предосторожность была излишней. Судя по всему, взрыв, произошедший в момент исчезновения Асмодея, заставил адских тварей покинуть этот мир. В принципе, дела у них осталось немного: нужно было извлечь из-под развалин десяток сектантов, погасить небольшие пожары, проводить римских Сумеречных охотников в амфитеатр.

Магнус занимался исцелением тех самых людей, которые совсем недавно с нетерпением ждали момента его принесения в жертву. Он с невозмутимым видом переходил от одного человека к другому, точно так же, как делала это Катарина тогда, после вечеринки. Алек мог с легкостью найти его даже в темноте – на кончиках его пальцев сверкали голубые искорки. Алек считал, что Магнус не просто проявляет исключительную доброту – он вел себя как святой.

Молодой человек обернулся к Шинь Юнь. «Зеркало, в котором отражается моя темная сторона», – однажды сказал ему Магнус, но он, Алек, так не думал. У его возлюбленного не было совершенно ничего общего с этой негодяйкой. Женщина была по-прежнему привязана к каменному столбу, она по-прежнему немигающим взглядом смотрела куда-то во тьму. Алек вздрогнул от неожиданности, заметив, что по лицу ее катятся слезы, хотя она не издавала ни звука.

– Хочешь позлорадствовать? – горько спросила она, поймав взгляд Алека. – Я вела себя как идиотка. Я думала, что Асмодей – мой настоящий отец. Я думала, что «Багровая Рука» – моя семья. Но все это оказалось ложью. Я всегда была одинока, и смерть моя тоже будет одинокой. Ты доволен?

Алек покачал головой.

– Я просто размышлял о том, какой бы ты стала и как бы вела себя, если бы встретила человека, неспособного на предательство.

– Предлагаешь мне начать встречаться с Магнусом? – злобно усмехнулась Шинь Юнь.

Даже она, чародейка, захватившая Магнуса в плен, вытащившая на арену, чтобы принести его в жертву на глазах у кровожадной толпы, видела, кто такой Магнус. Любой мог видеть это. Алек ощутил смутное беспокойство – снова в мозгу возникла настойчивая мысль о том, что множество людей, без сомнения, не прочь завести близкие отношения с Магнусом. Он не хотел думать об этом. Он все время пытался убедить себя в том, что ему никогда не придется ревновать.

– Ты хотела его заколоть, – заметил Алек. – Поэтому, отвечая на твой вопрос, скажу: естественно, нет.

Шинь Юнь лишь хмыкнула. Алек усилием воли заставил себя не думать о ее клинке, который опускался на грудь Магнуса тогда, в пентаграмме.

– Я сожалею о том, что пыталась его убить, – пробормотала Шинь Юнь, уставившись в землю. – Передай ему это.

Алек вспомнил лицо Магнуса в тот момент, когда исчез барьер, ограждавший пентаграмму. Магнус обернулся, и казалось, что природа и все ее стихии подчинялись ему. Рука его была поднята, магический свет окутывал его тело, струился по гладкой смуглой коже; прозрачная «вуаль» магии парила над его взъерошенными черными волосами, пламя и ветер метались в его сверкающих глазах. Он был наполнен этим магическим пламенем, он был невозможно прекрасен и грозен.

Но он не причинил вреда ни одному из тех, кто хотел его убить.

Магнус доверился Шинь Юнь, а она предала его; но Алек знал, что его любимый после этого не перестанет доверять людям. Алек доверил свои тайны Алине, и Хелен, и даже вампирам из Нью-Йорка, и оказался прав. Это сработало. Возможно, это единственная вещь, которая работает – когда отметаешь свои страхи и доверяешься людям.

Разумеется, он не хотел, чтобы Шинь Юнь избежала наказания. Она должна была расплатиться за свои преступления, но Алек понимал: если она попадет в лапы Конклава, живой ей не уйти.

«Пусть будет так, – сказал он себе. – Закон суров, но это Закон».

Отец часто предупреждал его о том, что следует быть осторожным, не совершать ошибок, не импровизировать и не действовать в одиночку, что следует повиноваться духу и букве Закона. Он вспомнил Хелен, как она пыталась стать идеальным Сумеречным охотником ради своей семьи. Алеку пришла в голову неприятная мысль: он не такой, он наверняка не оправдает надежд отца; а ведь он всегда старался следовать законам и правилам.

Магнус мог бы прикончить Шинь Юнь после разрушения пентаграммы, или в любой момент после этого. Но вместо этого он почему-то отчаянно стремился спасти ее от смерти. Тот Магнус, которого знал Алек, всегда выбирал доброту и снисхождение – когда ему предоставляли такой выбор.

Алек наклонился и клинком серафима разрезал веревки, которые связывали запястья Шинь Юнь; сила Ангела, заключавшаяся в оружии, помогла ему справиться с магическими путами.

– Что ты делаешь? – прошептала Шинь Юнь.

Алек и сам толком не знал, что он сделал и зачем.

– Уходи, – грубо произнес он. Шинь Юнь продолжала неподвижно сидеть на земле, тупо уставившись на Сумеречного охотника. Алек повторил: – Уходи. Или ты хочешь остаться, отдаться во власть Конклава? Рассчитываешь на его милосердие?

Шинь Юнь поднялась на ноги, вытерла слезы тыльной стороной руки. Во взгляде ее он заметил горечь и злобу.

– Тебе кажется, что ты знаешь Магнуса Бейна. Но ты понятия не имеешь о том, какие страшные, темные тайны он скрывает от тебя. Он еще многого не рассказывал тебе о себе и своем прошлом.

– Я не хочу ничего знать, – бросил Алек.

Чародейка криво усмехнулась.

– Придет день, и ты узнаешь.

Алек резко обернулся к ней, и на лице его отразился гнев. Шинь Юнь ахнула и бросилась бежать прочь, в сторону завесы дыма.

Сумеречные охотники контролировали территорию поместья, и Алек понимал, что беглянку, скорее всего, схватят. Но он сделал все, что мог, дал ей шанс. Теперь никто не сможет обвинить ни Магнуса, ни Алину, ни Хелен в содействии побегу чародейки. Алек сделал это сам. Один.

Он поднял взгляд на клубы дыма, взглянул на взрывы, озарявшие небо алыми и пурпурными вспышками. Когда-нибудь он снова начнет подчиняться законам. После того, как эти законы изменятся.

Когда из-за пелены дыма возникли две фигуры, он вздрогнул, напрягся и приготовился отвечать на возмущенные вопросы суровых итальянских Сумеречных охотников. Но это оказались всего лишь Алина и Хелен, а за ними на некотором расстоянии следовал Магнус. Алина шла впереди. Она невольно приоткрыла рот, увидев Алека, стоявшего у старого мраморного столба, и перерезанные веревки у его ног.

– Во имя Ангела! – ахнула Алина. – Шинь Юнь удалось бежать?

– Ну, – пробурчал Алек, – сама видишь, ее здесь больше нет.

Алина сжала губы. Выражение ее лица было таким, будто она проглотила лимон.

– Больше нет? – повторила Хелен. – Что мы теперь скажем остальным Сумеречным охотникам? «Мы взяли в плен чародейку, убийцу и главу опасного культа, но позволили ей ускользнуть. Вы уж нас извините, ребята!»

В ее изложении ситуация выглядела не слишком радужно.

Поблизости раздались крики. Алек разглядел вереницу вооруженных до зубов воинов, которые уводили прочь пленных сектантов. Магнус присоединился к их небольшой группе, столпившейся вокруг валявшихся на земле веревок. Сердце Алека болезненно сжалось, когда он увидел выражение лица чародея – на нем читались облегчение и тревога, и это причиняло Алеку боль. Белый балахон Магнуса был покрыт пятнами крови и сажи. Он был ранен и выглядел очень усталым.

– Шинь Юнь бежала? – спросил он и на миг закрыл глаза. – Я почти рад.

Услышав, что Магнус «почти рад», Алек решил, что его поспешное решение все-таки было правильным.

– Слушайте меня все, – тщательно подбирая слова, заговорил Магнус. – Вы трое заслуживаете огромной благодарности и всяческих наград за сегодняшний подвиг. Вы втроем разогнали секту людей, поклоняющихся демону, сровняли с землей итальянскую загородную виллу и помешали Князю Ада проникнуть в этот мир. Я уверен, в Институте всех вас ждут громкие похвалы и одобрительные похлопывания по спине.

В душе Алека зарождался невыносимый страх – тот холодный страх, который он почувствовал, увидев Магнуса на арене и подумав о том, что Магнус может умереть прежде, чем он, Алек, доберется до него.

– Но? – осторожно спросил Алек.

– Но ко мне Конклав, само собой, отнесется без особого восторга. Именно я находился сегодня ночью в пентаграмме. Я был центральной фигурой сегодняшнего скромного мероприятия. Именно меня будут допрашивать Сумеречные охотники. Я не хочу, чтобы у кого-либо из вас возникли неприятности из-за того, что вам пришлось меня спасать. Мне кажется, вы все должны воспользоваться успехом этой миссии и предотвратить неловкие вопросы, которые могут появиться у вашего начальства. Вы случайно наткнулись на сборище сектантов, совершавших ритуал и вызывавших демона. Больше вы ничего не знаете. Пусть Конклав обращается ко мне за разъяснениями.

Алек обменялся взглядами с Алиной, затем с Хелен.

– Мы уничтожили «Багровую Руку», – произнес Алек. – А это самое главное, верно?

Алина кивнула.

– Члены секты пытались вызвать Асмодея. Мы втроем выследили их и прекратили ритуал прежде, чем демон появился в этом мире.

– Мы также ликвидировали их штаб-квартиру, – добавила Хелен. – И спасли человека, которого они собирались принести в жертву. Это правда. И это все, что следует указать в отчете.

– Мы ведь не будем лгать Конклаву, – торопливо заговорила Алина. – Я бы никогда не стала этого делать, потому что мама лишит меня Меток – хуже того, она скажет, что разочаровалась во мне. Мы просто пытаемся избавить Конклав от лишних, не относящихся к делу подробностей. Ты никак не связан с «Багровой Рукой», Магнус – кроме того, что сегодня едва не стал ее жертвой. А кому есть дело до событий, произошедших триста лет назад?

– Я все же признаюсь в своей ошибке. Когда Мори Шу обратился ко мне за помощью, я должна была сообщить в Парижский Институт, а не пытаться решить проблему своими силами, – возразила Хелен.

– Вы не хотите, чтобы мое имя смешивали с грязью, – вступил в разговор Магнус, – но и твое тоже незачем позорить, Хелен. Главное вот что: ты получила важную зацепку и с похвальной целеустремленностью решила размотать этот клубок. Совершенно неважно, почему тот маг обратился именно к тебе, поступил ли он так, зная о твоем происхождении, или по какой-то иной причине. Как показали дальнейшие события, он сделал правильный выбор.

– Это был лучший выбор, – подхватила Алина. – Ты положила конец существованию «Багровой Руки». Сделала все, что могла. Ни один Сумеречный охотник не мог бы вести себя более достойно и храбро.

Хелен подняла взгляд на Алину. Ее щеки слегка порозовели. Алек с изумлением догадался о ее состоянии по взгляду и выражению лица: это было то же самое чувство, которое часто охватывало его в присутствии Магнуса. Восторг, смешанный со страхом и неуверенностью в том, что Магнус действительно такого высокого мнения о нем. Как часто он боялся, что Магнус сочтет его недостойным!

Алека наконец озарило. Очевидно, он упустил нечто важное насчет отношений между девушками, пока его голова была занята спасением Магнуса.

– Проблема, разумеется, заключается в том, – заговорил Магнус, – что теперь, когда Шинь Юнь бежала, Конклаву понадобится кто-то, на кого можно повесить руководство «Багровой Рукой».

Алек испытал приступ паники.

– Только не ты, – прошептал он. – Этого не может быть.

Магнус бросил на него неожиданно ласковый взгляд.

– Нет, не я, любимый, – сказал он. – Мы что-нибудь придумаем.

Он замолчал. К ним приближалась группа итальянских Сумеречных охотников, которые занимались осмотром поместья. Они поспешили прочь, а Хелен обменялась парой слов с их командиром.

Чародей, Алек и девушки направились к воротам виллы. Алек поймал взгляд Хелен.

– Прости меня. Я едва не провалил все дело.

– А что я говорила тебе, Алек Лайтвуд? – усмехнулась молодая женщина. – Всюду, где бы ты ни появился, происходят катастрофы и всевозможные бедствия. Рушатся здания. Преступники сбегают из-под стражи. Я уже начинаю привыкать к этому. – Она украдкой бросила взгляд на Алину, и та отчаянно покраснела. – И еще, по-моему, это начинает мне нравиться.

Алина откашлялась.

– Я знаю здесь одно местечко. Ничего особенного, просто небольшое кафе на набережной Тибра. Может, мы там как-нибудь посидим? Ну, то есть, когда у тебя будет время. Если ты захочешь. – Она обернулась к мужчинам: – Если что, это приглашение относится только к Хелен. А не к вам с Магнусом.

– Я понял, – буркнул Алек, который наконец-то все понял.

– Я в Европе по делам, – медленно произнесла Хелен. – На следующей неделе мне нужно быть в Пражском Институте.

– Ах, вот как. – Алина выглядела совершенно несчастной.

Хелен, казалось, что-то обдумывала.

– Но после такой крупной операции я заслужила небольшой отдых. Возможно, я смогу это устроить, и останусь в Риме еще на некоторое время.

– Правда? – прошептала Алина.

Хелен пристально посмотрела на нее. Алек и Магнус попытались сделать вид, что их здесь нет, и они ничего не видят и не слышат.

– Если ты имеешь в виду то, что я подумала, – произнесла Хелен. – Если ты говоришь о настоящем свидании. Со мной.

– Да! – воскликнула Алина, которая, судя по всему, решила больше не сдерживаться. – Да, да, да! О настоящем свидании. Хелен Блэкторн, ты самая красивая женщина, которую я встречала. Ты сражаешься, как легендарный воин. Когда ты говорила о своей семье, я едва не расплакалась. И я… я приглашаю тебя выпить кофе, или пообедать, а может быть, съездим на выходные во Флоренцию? Погоди, нет, я… мне надо было сказать что-то более сложное, навороченное и романтичное. Я почитаю любовные романы и научусь говорить о таких вещах. Извини.

Выглядела она смущенной.

– За что ты извиняешься? – удивилась Хелен. – Мне понравилась твоя речь.

– Правда? – спросила Алина. – Значит, ты хочешь со мной позавтракать?

– Ну… вообще-то, нет, – ответила Хелен.

Услышав это, Алина шмыгнула носом. Казалось, она готова разрыдаться.

– Я все испортила. Но когда?.. Как, что я такого сказала?..

– Да нет, я другое имела в виду, – поспешно произнесла Хелен, – давай лучше пообедаем. Так будет удобнее – мы сможем сначала зайти в Институт, принять душ и переодеться. А то у меня все руки в этой мерзкой слизи.

– А, – Алина помолчала. – Хорошо. Превосходно! То есть, я хотела сказать, давай.

Она начала подробно рассказывать о своих планах насчет обеда. Алек не мог понять, где и как она собиралась всего за три часа найти джазовый оркестр, но был рад, что она счастлива. Ее глаза блестели, щеки раскраснелись. Должно быть, Хелен считала, что она выглядит не просто счастливой, но и самой красивой – в тот момент, когда Алина смолкла, чтобы перевести дыхание, Хелен наклонилась и поцеловала ее.

Это был даже не поцелуй, а быстрое, едва заметное прикосновение губ к губам. Алина улыбнулась, не отрываясь от Хелен, взяла ее за локоть и привлекла к себе. Первые лучи солнца, появившиеся из-за горизонта, упали на кольцо Пенхаллоу, и украшение засияло, когда Алина убрала назад волосы Хелен и осыпала поцелуями ее лицо.

Алек негромко заметил:

– Надеюсь, у них что-нибудь получится.

Магнус ответил:

– Вообще-то, сначала я думал, что они уже давно вместе. Красивая пара. Дамы, мне очень не хочется вас прерывать, но сюда идет Леон Верлак.

Хелен и Алина разомкнули объятия. Они улыбались. Лицо обычно веселого и жизнерадостного Леона, напротив, было угрюмым и неприветливым. Он толкал перед собой Бернарда.

Руки Бернарда были связаны, он яростно вырывался и громко возмущался.

– Вы не можете со мной так поступить! Во всем виноват Магнус Бейн!

– Ага, так мы тебе и поверили, – презрительно усмехнулся Леон.

– Я лидер «Багровой Руки», ее пророк и темный властелин, я – та сила, которая стоит за нашей организацией, и тот, кому предначертано восседать на черном троне! Я не потерплю, чтобы со мной обращались, как с простым уголовником!

Леон Верлак оглянулся на Хелен и Алину, затем бросил взгляд на Алека с Магнусом. Выражение лица Алека было непроницаемым.

– Да понял я, понял, – проворчал Леон и в очередной раз подтолкнул вперед пророка и темного властелина «Багровой Руки». – Сегодня у всех нас выдался непростой денек.

Алина улыбнулась, глядя на Алека и Магнуса, и в глазах ее загорелись восторженные искорки.

– Мне кажется, вопрос насчет лидера «Багровой Руки» решен.

– И кто бы мог подумать, что придет день, и я буду рада видеть Леона! – улыбнулась Хелен.

– Я считаю, что мы должны заключить договор, – заговорил Алек. – Мы все четверо сохраним в тайне то, что нам известно о «Багровой Руке». На самом деле, я предпочел бы больше не упоминать об этом в разговорах с кем бы то ни было в Нью-Йорке. Никогда.

– Мудрое решение, – заметила Алина. На щеках ее по-прежнему горел румянец, и она не отпускала руку Хелен. – Если Джейс и Изабель узнают, что мы устроили себе такое развлечение без них, они нас пристукнут.

Хелен кивнула.

– Мы четверо никогда не встречались на этой вилле. Ничего этого не было. Буду очень рада когда-нибудь увидеться с тобой, Алек. В первый раз.

Алек знал: если бы его отец услышал о культе и прошлом Магнуса, он обязательно пришел бы к таким же выводам, что и Хелен – только в сто раз хуже. Алек очень не хотел, чтобы это случилось. Он все еще верил в то, что его отец, получив возможность узнать Магнуса лучше, в конце концов увидит то, что разглядели Хелен и Шинь Юнь, то, что Алек увидел почти с самого начала их знакомства.

Конечно, его отцу было бы приятно услышать, что Алек сыграл не последнюю роль в большой операции в Риме. Они схватили главу «Багровой Руки», положили конец существованию культа и помешали поклонникам демона довести до конца кровавый ритуал. Возможно, думал Алек, Римский Институт даже официально поблагодарит их за отлично выполненную работу.

Но по сравнению с мнением Магнуса одобрение или неодобрение отца – да и любого члена Конклава – ничего не значило для Алека. Алек знал себя. Он знал, чтó он сделал, за что боролся, он знал, за что будет бороться в будущем.

И он совершенно точно знал, кого он любит.

Пыль постепенно оседала, солнце светило все ярче, его живительные лучи прогоняли ночной мрак и возвещали о наступлении нового, счастливого дня. Деревянная сцена, каменные сиденья амфитеатра и вилла, служившая последним оплотом «Багровой Руки», лежали в руинах под ясным, безоблачным осенним небом.

Алек, к собственному изумлению, рассмеялся вслух.

Он потянулся к Магнусу и взял его протянутую руку.

Эпилог

Город, который я называю домом

«Нью-Йорк – красивейший город в мире?

Это высказывание недалеко от истины… Этот город полон поэзии, потому что звезды спустились с небес, повинуясь нашей воле».

Эзра Паунд

– Вот так и закончилась наша охота на «Багровую Руку», – произнес Магнус, делая драматический жест чашкой с чаем. Жидкость выплеснулась и, пройдя сквозь бесплотную фигуру Тессы, образовала лужицу на полу.

Печальные серые глаза Тессы сверкнули, когда она улыбнулась. У нее всегда было суровое лицо, но, несмотря на это, она часто улыбалась. Магнус усмехнулся в ответ. Им с Алеком нужно было уходить, но он все-таки выкроил минуту для разговора с подругой, пока Сумеречные охотники были заняты составлением официального отчета о деле «Багровой Руки».

Магнусу тоже предстояло дать отчет о событиях последних дней, и сейчас у него стало легче на душе при виде Тессы, несмотря на то, что ее лицо было всего лишь Проекцией.

– Ничего себе история, – заметила Тесса.

– Ты расскажешь обо всем этом Совету Спирального Лабиринта? – спросил Магнус.

– Я расскажу Совету Спирального Лабиринта… что-нибудь, – ответила Тесса. – Что-нибудь такое, что не будет даже отдаленно напоминать реальные события. Ты же знаешь, что главное – не факты, а их интерпретация.

– Ты – моя аудитория, – заметил Магнус. – Предоставляю тебе интерпретировать услышанное так, как тебе заблагорассудится.

– Ты счастлив? – спросила Тесса.

– Да. Я избавлен от ложных обвинений в руководстве культом, желавшим уничтожить этот мир, – сказал Магнус. – Также я счастлив, потому что демоны, посланные сумасшедшей чародейкой, больше не гоняются за мной по всей Европе. Все это очень и очень меня радует.

– Я уверена, ты испытываешь большое облегчение, – негромко произнесла Тесса, – но все же, спрошу еще раз: ты счастлив?

Магнус знал ее сотни лет. Он позволил себе немного расслабиться, ненадолго перестать притворяться и просто ответил:

– Да.

Тесса улыбнулась, и в ее улыбке не было ни капли сомнения, недовольства или неодобрения.

– Тогда я рада за тебя.

Магнуса, напротив, одолевали некоторые сомнения.

– Могу я спросить тебя кое о чем? Когда-то ты любила Сумеречного охотника.

– Ты думаешь, я перестала его любить?

– И когда ты его любила, ты хоть раз испытывала страх?

– Постоянно, – призналась Тесса. – И это вполне естественно: все мы боимся утратить самое драгоценное, что у нас есть в этом мире. Но не следует поддаваться страху, Магнус. Я понимаю, что маги и Сумеречные охотники – существа совершенно разные, и между вашими мирами пропасть, которую трудно преодолеть. Но, как однажды мне сказали, тому самому человеку это безразлично. Вы можете построить мост через эту пропасть и найти друг друга. Вы можете создать нечто более значительное и важное, чем то, что создал бы каждый из вас по отдельности.

Они помолчали, размышляя о столетиях, которые пронеслись мимо, и о столетиях, которые им еще предстояло прожить. Солнце заливало ярким светом номер Магнуса в римском отеле, но он знал, что безоблачные дни не длятся вечно.

Магнус неохотно произнес:

– Таким, как мы с тобой, рано или поздно предстоит утратить любовь. И мы оба знаем это.

– Нет, – возразила Тесса. – Любовь заставляет тебя измениться. Любовь меняет весь окружающий мир. Поверь мне: сколько бы ни прожил ты на свете, эта любовь всегда будет с тобой. Доверься любви. Доверься ему.

Магнусу очень хотелось так и сделать, но он никак не мог забыть слова Асмодея насчет того, что он, Магнус, является адским проклятием, посланным в этот мир. Он вспомнил, как взглядом умолял Шинь Юнь молчать о том, кем на самом деле является его отец. Лгать Тессе ему не хотелось. Он не мог твердо обещать подруге, что последует ее совету.

– А что, если я потеряю его из-за того, что скажу ему правду?

– А что, если ты потеряешь его потому, что скрывал ее?

Магнус покачал головой.

– Береги себя, Тесса, – попросил он ее, но не сказал, что откроет Алеку все свои тайны.

Тесса не настаивала.

– И ты береги себя, друг мой. Я желаю вам обоим всего самого наилучшего.

Призрачное изображение Тессы потускнело, и тяжелая масса каштановых волос растаяла в воздухе, подобно облаку. Минуту спустя Магнус поднялся и отправился переодеваться – ему предстояло встретиться с Алеком в Римском Институте и после этого, в конце концов, вернуться к долгожданному отдыху.

Портал открылся у подножия лестницы, ведущей к парадному входу в Институт. Магнус стоял на верхней ступени. Он уже обнялся на прощание со всеми присутствующими, включая двух итальянских Сумеречных охотников, которые, судя по их виду, совершенно этого не ожидали и вынуждены были представиться во время объятий, но с энтузиазмом стиснули Магнуса в ответ. Их звали Мануэла и Розелла. Магнус подумал, что они милые девушки.

Алек ни с кем не обнимался, кроме Алины, но их объятия были крепкими. Магнус посмотрел на затылок Алека, склонившегося к девушке, переглянулся с Хелен и многозначительно усмехнулся.

– Надеюсь, вы замечательно проведете отпуск, – сказала Хелен.

– Обязательно, а как же иначе. Надеюсь, тебе понравится следующий город, который ты собираешься посетить.

– Дело в том, что путешествия меня немного утомили, – призналась Хелен. – Я счастлива и здесь.

Алина быстро подошла к подруге.

– Путешествия? – повторила она. – Кстати, я тут подумала: если тебе скучно ехать в Прагу одной, я могу составить тебе компанию. Я сейчас ничем не занята, если не считать борьбы с силами зла. Но этим мы могли бы заняться вместе.

Хелен улыбнулась.

– Мы что-нибудь придумаем.

Алек проворно уклонился от объятий Леона Верлака, предоставил ему целовать воздух и поднялся на верхние ступени крыльца, к Магнусу.

– Ты готов вернуться к заслуженному отдыху? – спросил Магнус, протягивая руку.

– Жду этого с нетерпением, – ответил Алек и сжал пальцы возлюбленного.

Держась за руки и волоча за собой чемоданы, они переступили порог Портала. Римский Институт исчез, и они очутились в гостиной бруклинского дома Магнуса.

Магнус выставил перед собой руку и медленно провел ею в воздухе слева направо. Шторы отдернулись сами собой, все окна распахнулись. Солнечный свет хлынул в комнату, золотые полосы протянулись по деревянному полу и цветастым коврам с алыми, желтыми и синими узорами, засверкали позолоченные кожаные переплеты магических книг и новая кофеварка. Магнус купил ее потому, что Алек в свое время неодобрительно отнесся к привычке чародея воровать кофе в ближайших бакалейных лавках при помощи магии.

Председатель Мяо, наклонив голову и наморщив нос, неуверенно приблизился к Магнусу, принялся обтираться о его брюки и описал вокруг ног несколько восьмерок. Затем кот вцепился в одежду хозяина, ловко, словно скалолаз, взобрался вверх, ткнулся в ладонь и по рукаву залез дальше, на плечо. Примерно с минуту он мурлыкал в ухо Магнусу и лизал его щеку шершавым розовым язычком, а когда ритуал приветствия был завершен, спрыгнул и скрылся за диваном, даже не оглянувшись.

– Я тоже тебя люблю, Председатель Мяо, – крикнул ему вслед Магнус.

Алек поднял руки, потянулся всем телом, несколько раз покачнулся из стороны в сторону и рухнул на небольшой диванчик. Сбросив ботинки, он откинулся на подушки.

– Как хорошо вернуться в Нью-Йорк. Домой. Мне нужно отдохнуть после нашего отдыха.

Он протянул руку Магнусу; тот улегся на диван рядом с возлюбленным, и Алек начал перебирать его волосы.

– Никаких обязательных туристических достопримечательностей. Никаких тщательно подготовленных свиданий, требующих воздушных шаров, и уж точно никаких культов и воинственно настроенных чародеек, – прошептал он в ухо Алеку. – Просто дом, и все.

– Как хорошо все-таки сюда вернуться, – повторил Алек. – Я скучал по виду из этого окна.

– Да, – пробормотал Магнус, удивляясь сам себе. В его жизни было столько окон, столько городов. Но никогда ему в голову не приходило, что можно скучать по виду из окна его гостиной.

– И еще я скучал по Иззи.

Магнус подумал о неистовой и энергичной сестре Алека, которую молодой Сумеречный охотник защищал всю свою жизнь.

– Понятно.

– И по Джейсу.

– Э-э, – промычал Магнус.

Он улыбнулся, уткнувшись в щеку Алека. Он знал: Алек поймет, что он улыбается, даже не видя его лица. Он никогда прежде не скучал по другим местам, домам, видам из окон, но было так приятно скучать по этому виду. Было так странно смотреть на улицу, на дома, облицованные коричневым песчаником, на голубое небо, на изящные очертания Бруклинского моста и сверкающие небоскребы Манхэттена; так странно было думать о возвращении домой, о месте, где живут все родные и друзья.

– Я думаю, нас здесь пока никто не ждет, – заметил Алек.

– Мы вовсе не обязаны им объяснять, почему вернулись домой раньше времени, – ответил Магнус. – Я никогда ничего не объясняю. Это экономит время и добавляет загадочности моему образу.

– Нет, я другое имел в виду… – У Алека перехватило дыхание, и он замолчал. – Я по ним скучаю, но могу обойтись без них еще какое-то время. Мне хотелось бы побыть с тобой наедине. Может быть, вообще не говорить им пока о том, что мы вернулись?

Магнус просиял.

– Я в любой момент могу создать Портал, чтобы вернуться обратно в Европу, на отдых, если захочешь. Сходим в оперу – помнишь, ты говорил, что не против. Через несколько дней.

– Я могу сказать, что у меня телефон сломался, – предложил Алек. – Или что я нечаянно уронил его в Тибр.

Магнус коварно усмехнулся.

– У меня есть идея получше.

Спрыгнув с дивана, Магнус быстро направился к дальней стене огромной комнаты. Он произнес заклинание и сделал два широких жеста, чтобы отодвинуть мебель в стороны.

Когда он обернулся к Алеку, оказалось, что на нем надеты блестящие ярко-зеленые кожаные штаны, национальная баварская одежда.

– Если я не ошибаюсь, нашей остановкой после Парижа должен был стать Берлин.

В течение следующего часа они совершили «виртуальное путешествие», на которое в реальной жизни потребовалось бы несколько недель; при этом они позировали на фоне разных видов и достопримечательностей, созданных Магнусом на стене гостиной. Первая фотография запечатлела их танцующими на дискотеке в Берлине. Затем они «переместились» на вечеринку в столицу Испании. Еще через пару минут Алек принялся кормить крекерами голубей, которые по приказу Магнуса слетели с крыши фальшивого музея Прадо.

– Можно и быка изобразить, – предложил Магнус. – Для правдоподобия.

– Никаких быков, – отказался Алек.

Последние снимки они сделали в Нью-Дели, затем перед Соборной мечетью среди толпы в ярких разноцветных одеждах, собравшейся на праздник Ураза-байрам. Магнус при помощи чар создал серебряные чаши с гулаб джамуном, расмалаи, фирни и некоторыми другими своими любимыми восточными блюдами, и они по очереди кормили друг друга сладостями, гримасничая перед камерой.

Алек хотел привлечь Магнуса к себе для поцелуя, но не решился, потому что руки у него были в липком сиропе и сахарной пудре. Магнус сделал жест, мерцающая магическая волна последовала за его рукой и смыла десерты, и фон, и сироп с их пальцев. Он наклонился к Алеку, осторожно взял его за подбородок кончиками пальцев и поцеловал.

– Итак, теперь, после того, как официальная часть отдыха подошла к концу, – сказал Магнус, – мы можем расслабиться.

Он прислонился к шкафу, набитому древними колдовскими книгами, и взял руку Алека.

– Это было бы замечательно, – застенчиво ответил Алек.

– Кстати говоря, теперь мне кажется, – продолжал Магнус, – что насыщенный событиями отпуск был не совсем удачной идеей для такой пары, как наша… новой, я имел в виду. – Он жестом указал на себя и на Алека.

Губы Алека медленно растянулись в улыбке.

– Я все это время не переставал себя спрашивать: может, я что-то не так делаю, может, я все испортил?

– Но скажи на милость, что ты мог сделать не так?

Алек пожал плечами.

– Я боялся, что ты в конце концов сочтешь меня не ровней себе. Что я тебе неинтересен.

Магнус расхохотался.

– Я хотел показать тебе мир, продемонстрировать тебе, что жизнь может быть великолепным, чудесным, романтическим приключением. Именно с этой целью я и устроил тот ужин на воздушном шаре над Парижем. Знаешь, сколько времени и сил потребовалось на его подготовку? Только для того, чтобы удерживать стол и кресла в вертикальном положении во время встречного ветра, мне понадобилось колдовать много часов, а ты этого и не заметил. Но все старания оказались напрасны: я потерпел крушение.

Алек рассмеялся вместе с ним.

– Возможно, я, так сказать, немного переборщил, – признал Магнус. – Но мне хотелось положить к твоим ногам все великолепие и блеск Европы. Мне хотелось, чтобы ты весело провел время.

Когда Магнус снова посмотрел на Алека, тот хмурился.

– Конечно, я весело проводил время, – согласился молодой человек. – Но, по правде говоря, все это было ни к чему. Это всего лишь места, города, улицы. Для того чтобы сказать мне о своих чувствах, тебе вовсе не обязательно было устраивать ужины, путешествия и прочее. Мне не нужны ни Париж, ни Венеция, ни Рим. Мне нужен только ты.

Магнус молчал. Пылинки танцевали в золотых солнечных лучах, согревавших руки Алека и Магнуса, их сплетенные пальцы. Магнус слышал уличный шум Нью-Йорка, пронзительный визг автомобильных гудков – это желтые такси пытались пробиться вперед сквозь сплошной поток машин.

– А я вот все хотел спросить тебя, – наконец, заговорил Магнус. – Тогда, на вилле, внутри пентаграммы, мы сражались с Шинь Юнь, и ты прострелил ей руку. Ты сказал мне, что тебе продемонстрировали несколько десятков наших иллюзорных изображений. Как ты узнал, которая из этих Шинь Юнь – настоящая?

– Я этого не знал, – улыбнулся Алек. – Я увидел тебя – настоящего тебя.

– О. Неужели одно из этих изображений оказалось изящнее и прекраснее других? – Магнус был польщен. – Я выглядел беззаботным, галантным? Проявлял присущее мне обаяние, которое невозможно выразить словами?

– Насчет этого я ничего не могу сказать, – признался Алек. – Просто я увидел, как ты потянулся за кинжалом. Ты нащупал его, схватил, а потом выпустил.

Магнус приуныл.

– Выходит, ты понял, где настоящий я, потому что в бою я проявил себя с худшей стороны? – спросил он. – Ну что я могу сказать, это ужасная новость. Насколько я понимаю, «неумение драться» находится в первой десятке качеств, неприемлемых для Сумеречных охотников.

– Вовсе нет, – возразил Алек.

– Значит, под номером одиннадцать, сразу после «плохо смотрится в черном»?

Алек снова покачал головой.

– До того, как мы с тобой стали встречаться, – объяснил он, – я часто поддавался гневу и злобе, я причинял другим боль потому, что мне самому было больно. Проявлять доброту, когда тебе плохо и больно – это очень трудно. Большинство людей едва заставляют себя быть добрыми даже в лучшие времена. Демон, который заколдовал тебя, даже представить себе не мог, что ты на это способен. Но среди всех этих совершенно одинаковых фигур был только один Магнус, который не решился причинить противнику боль в самый страшный момент, перед лицом неминуемой смерти. И я понял, что это именно ты, и никто другой.

– О, – прошептал Магнус.

Он взял в руки голову Алека и снова поцеловал его. Прежде он так часто целовал Алека, но до сих пор его поражала реакция возлюбленного на его прикосновения, и собственная реакция на поцелуй. Это всякий раз было как будто впервые. И Магнусу не хотелось, чтобы они когда-нибудь привыкли к этому чувству.

– Наконец-то мы одни, – пробормотал Алек, не отрываясь от Магнуса. – Квартира защищена чарами. Демоны больше не смогут нам помешать.

– Двери тоже заперты, – добавил Магнус. – У меня самые лучшие замки, которые только можно купить за деньги, и они укреплены с помощью магии. Даже ваша Открывающая руна бессильна против моих дверей.

– Отличная новость, – улыбнулся Алек.

Магнус едва расслышал его слова. Жадные прикосновения губ Алека мешали ему соображать, заставляли его позабыть обо всем, кроме любви.

Магнус вытянул руку в сторону кровати, находившейся у него за спиной, щелкнул пальцами, и алое с золотом покрывало отлетело в противоположную часть комнаты, трепеща, словно рваный парус.

– Может быть?..

В глазах Алека вспыхнули искорки желания.

– Да.

Они упали на шелковые простыни, продолжая сжимать друг друга в объятиях. Руки Магнуса скользнули под футболку Алека, он чувствовал прикосновение горячего тела под потертой хлопчатобумажной тканью, чувствовал, как напряжены мышцы. Его охватило жгучее, нестерпимое желание, оно зародилось где-то внизу живота, от него перехватило дыхание, сердце билось отчаянно, как птица в клетке. «Александр. Мой прекрасный Александр. Знаешь ли ты, как сильно я тебя жажду?»

Но тут же он услышал призрачный, коварный шепот, ехидно напоминавший ему о том, что он не может рассказать Алеку всю правду о своем отце, о своей жизни. Магнус хотел положить к ногам возлюбленного истину о своем появлении на свет, но эта истина была смертельно опасной для Алека. Придется об этом промолчать.

– Подожди, подожди, подожди, – задыхаясь, выговорил Магнус.

– Почему? – пробормотал Алек. Губы его припухли от поцелуев, глаза затуманились от желания.

Действительно, почему? Хороший вопрос. Магнус закрыл глаза и обнаружил, что по-прежнему видит смутный свет. Теплое, нежное тело Алека, прижимавшееся к нему, было совершенным; казалось, они оба были созданы для того, чтобы стать единым существом. Он утопал в этом свете.

Магнус слегка отстранил Алека, хотя особенно остро чувствовал в этот момент, что не перенесет расставания с любимым. Алек отодвинулся по бордовой шелковой простыне на небольшое расстояние, примерно на длину ладони.

– Просто я не хочу, чтобы ты сделал что-то такое, о чем потом можешь пожалеть, – произнес Магнус. – Я могу ждать столько, сколько ты захочешь. Если тебе нужно, чтобы я подождал, пока ты… пока ты не будешь полностью уверен в своих чувствах…

– Что? – В голосе Алека прозвучало недоумение и даже раздражение.

Когда Магнус представлял себе прекрасные моменты чувственного наслаждения со своим возлюбленным, или моменты, когда он сам проявлял благородство и самопожертвование, он не воображал себе своего любимого Алека с таким недовольным выражением лица.

– Я же поцеловал тебя в Зале Соглашений, на глазах у Ангела и всех, кого я знаю, – сказал Алек. – Разве ты не понял, что это означает?

Магнус вспомнил, как стоял перед Алеком в начале войны, когда думал, что потерял его навсегда и вдруг понял, что это не так. Он испытывал абсолютную уверенность всего лишь несколько прекрасных мгновений, тогда, в Большом Зале; ему казалось, что тело его превратилось в огромный звенящий колокол. Но такие моменты не повторяются. Магнус позволил теням сомнения и неуверенности насчет него самого, насчет собственного прошлого и будущего Алека проникнуть в его душу и отнять у него эту уверенность.

Алек напряженно наблюдал за чародеем.

– Недавно я узнал, что несколько сот лет назад ты выдумал и организовал культ демона, но я не стал задавать тебе никаких вопросов. Я следовал за тобой по всей Европе. Я уничтожил целую стаю демонов на крыше «Восточного экспресса», чтобы спасти тебя. Я отправился в палаццо, полное убийц и гостей, которые приставали ко мне с попытками завести пустую болтовню и потанцевать со мной – все ради тебя. Ради тебя я лгал в Римском Институте, я солгал бы даже Конклаву.

Да, теперь, когда Алек подвел итоги, Магнусу показалось, что это действительно немало.

– Прости меня за то, что тебе пришлось через все это пройти, – пробормотал Магнус.

– Тебе не за что просить у меня прощения! – воскликнул Алек. – Я вовсе не виню тебя. Я сам хотел все это совершить. Я хотел сражаться и искать злодеев вместе с тобой. Я испытывал страх только в те моменты, когда ты попадал в беду, а меня рядом не было. Я хочу, чтобы все неприятности мы встречали вместе. Чтобы мы были вместе, несмотря ни на что. Это все, чего я хочу.

«Никогда прежде никого я не любил так сильно».

Магнусу показалось, что сердце у него сейчас лопнет от напряжения, и по жилам его вместо крови потекут любовь и желание.

– Алек, – прошептал Магнус. – Ты сказал все, что нужно.

– Тогда в чем дело? – Алек стоял на коленях на постели; волосы его были в восхитительном беспорядке, щеки его пылали.

– Ведь у тебя это первый раз, – сказал Магнус. – Я не хочу, чтобы ты был разочарован или что-то в таком духе.

К изумлению Магнуса, Алек улыбнулся.

– Магнус, – воскликнул он, – я ждал этого так долго. Если мы не займемся любовью прямо сейчас, немедленно, я выпрыгну в окно.

Магнус засмеялся. Было странно в одно и то же время смеяться и ощущать физическое желание; никогда прежде у него не было такого ни с кем другим, кроме Алека. Он протянул руку через пространство, разделявшее их, и привлек Алека к себе.

Алек отрывисто ахнул, когда тела их прижались друг к другу, и они тут же позабыли о смехе. Алек дышал тяжело, отрывисто, пока Магнус снимал с него футболку. Прикосновения его были жадными, требовательными. Он нащупал воротник рубашки Магнуса, резко дернул, сорвал ее и отбросил прочь. Его ладони ласкали обнаженные руки Магнуса. Он впивался поцелуями в шею Магнуса, в его идеальные плечи, грудь, плоский живот без пупка. Магнус запустил пальцы в спутанные темные волосы возлюбленного и подумал, что ему повезло больше, чем кому бы то ни было другому за всю историю человечества.

– Ляг на спину, – наконец, шепотом попросил его Магнус. – Ляг на спину, Александр.

Алек вытянулся на постели; его прекрасное, совершенное тело было обнажено до пояса. Не отрывая взгляда от Магнуса, он потянулся назад, ухватился за изголовье кровати, и мышцы его рук напряглись. Солнечный свет, проникавший в распахнутое окно, падал на тело Алека, и казалось, что кожа его светится. Магнус вздохнул. Как ему хотелось бы, чтобы существовали чары, позволяющие остановить время, чтобы этот момент остался с ним навсегда.

– О, любовь моя, – пробормотал Магнус. – Как я рад, что вернулся домой.

Алек улыбнулся, и Магнус склонился над ним. Они двигались в такт, и прижимались друг к другу грудью, бедрами – да, тела их действительно были созданы друг для друга. Алек ахнул, задыхаясь, когда язык Магнуса скользнул в его приоткрытый рот, и руки Магнуса сняли с него остатки одежды; теперь они чувствовали друг друга кожей, чувствовали дыхание друг друга, слышали биение сердец. Магнус провел рукой, как всегда, украшенной множеством колец, по шее Алека, по щеке, к его приоткрытому рту. Алек ухватил губами его пальцы, прикасался к ним языком, целовал его кисть, драгоценные камни в его перстнях, и Магнус задрожал от острого желания, когда Алек слегка прикусил зубами его руку. Они осыпали друг друга поцелуями с ног до головы, ласкали друг друга, и это было подобно волшебству – так в колбе алхимика свинец превращается в золото. Они вместе продвигались вперед, сначала медленно, затем со все возрастающим нетерпением.

И вот наконец настал тот миг, когда они застыли неподвижно в объятиях друг друга, и страстные стоны сменились ласковым шепотом. Они долго лежали так, обнявшись, в лучах вечернего солнца. Алек приник к Магнусу, положил голову чародею на плечо. Магнус пригладил шелковистые волосы Алека и, подняв взгляд, с изумлением посмотрел на их тени, шевелившиеся на стене, над кроватью. Ему казалось, что подобного не происходило ни с кем другим со дня сотворения мира, что сегодня началось нечто совершенно новое, прекрасное, сияющее, до сих пор невозможное.

Магнус был скитальцем по природе. За долгие годы своей жизни он пережил множество приключений в сотнях различных земель и стран, постоянно искал что-то, стремился удовлетворить свою ненасытную жажду. Он до этого дня не знал, как все сложится в его жизни, не думал, что сможет найти дом, семью.

И вот оказалось, что его дом – рядом с Алеком. Теперь его неприкаянная душа нашла покой.

Портал открылся рядом с ветхими воротами «хонгсалмун», торчавшими на склоне холма. Красная краска, когда-то покрывавшая деревянную конструкцию, облупилась сто лет назад; плотный ковер ползучих растений скрывал столбы и поперечные балки.

Шинь Юнь выступила из Портала и полной грудью вдохнула холодный, бодрящий горный воздух. Она осмотрела свои владения и обследовала невидимые, но непроницаемые защитные «стены». Лишь лисица однажды пробралась сюда, это было очень давно; изголодавшееся животное искало себе пропитание. Оно не нашло ничего, и через некоторое время от него остался лишь скелет.

Чародейка начала подниматься на вершину холма по старой извилистой тропе, заросшей травой и усыпанной обломками камней. Дом, когда-то принадлежавший ее семье, считался здесь прóклятым местом, населенным призраками. Шинь Юнь в каком-то смысле была с этим согласна. Она была призраком своей семьи, последней из их рода. Именно здесь они отвергли ее; она так никогда и не смогла выбросить из памяти эту Богом забытую деревню, не нашла в себе сил покинуть ее.

Приблизившись к родному дому, Шинь Юнь взмахнула рукой, и он ожил. В очаге вспыхнул огонь. Два ручных демона нуэ, лежавших у очага – существа с рожами обезьян, красными глазами и острыми, как бритвы, зубами, – поднялись и направились к чародейке, помахивая змеиными хвостами.

Демоны последовали за хозяйкой по главному коридору в задние помещения. Вскоре они очутились в тупике, у глухой стены; повинуясь приказу Шинь Юнь, стена замерцала и исчезла. Чародейка и ее демоны вошли в темную дыру, и стена снова материализовалась у них за спиной, пока они спускались по потайной лестнице.

В дальней части подвала стояла ржавая железная клетка; прутья ее были усилены при помощи магии. Демоны Шинь Юнь были отнюдь не домашними животными. Они были стражами. Они не впускали в дом посторонних. И не выпускали тех, кто находился внутри.

Хозяйка отодвинула засовы и вошла в клетку. Демоны зашипели на кучу тряпья, лежавшую в углу, и одетый в лохмотья чародей с зеленой кожей поднял голову. Лицо его наполовину скрывали спутанные космы – когда-то белые, как снег, они теперь слиплись и почернели от грязи.

– Ах, ты жива, – заговорил он. – Какая жалость.

Он откинулся на кучу сена и вонючих мешков с таким видом, словно это были шелковые подушки.

– Однако счастлив добавить: выглядишь ты неважно, – продолжал он. – Не рассчитывала, что Магнус Бейн окажется таким серьезным противником? И кто бы мог подумать. Погоди, ведь я же говорил, что у тебя нет ни малейшего шанса против него. Причем не один раз.

Шинь Юнь с силой ударила его ногой в солнечное сплетение. Она еще некоторое время пинала пленника, и в конце концов он издал хриплый стон.

– Допустим, все пошло не совсем так, как мне хотелось бы, – задыхаясь, проговорила она. – Но ты пожалеешь об этом раньше меня. У меня есть другой план насчет всех древнейших проклятий, и ты поможешь мне его осуществить.

– Сильно сомневаюсь, – усмехнулся он. – Вообще-то, я не склонен помогать всем подряд.

Шинь Юнь снова ударила его и продолжала избивать до тех пор, пока он не скорчился от боли и не сжался в комок. Она отвернулась, чтобы он не видел ее слез.

– У тебя нет выбора. Никто не придет тебя спасать, – холодным уверенным голосом произнесла она. – Ты остался совершенно один, Рагнор Фелл. Все друзья считают тебя мертвым.

Послесловие авторов

Образ Алека Лайтвуда возник в моем воображении в 2004 году – это был юноша в старом поношенном свитере с дырами на рукавах, с сердитыми синими глазами, воинственный, но в глубине души неуверенный в себе и очень ранимый. Магнус внезапно «ожил» в моем сердце некоторое время спустя – я видела яркую, неординарную личность, любителя экстравагантной одежды и вычурных драгоценностей, который ведет себя несколько театрально, но тщательно оберегает от посторонних взглядов свой внутренний мир. И я поняла, что они идеально подходят друг другу: Сумеречный охотник и выходец из Нижнего Мира, чародей и молодой лучник.

Когда я была подростком, изображение представителей ЛГБТ-сообщества встречалось в литературе для молодежи очень редко, ограничиваясь так называемыми «проблемными романами». Мои друзья-геи, лесбиянки и бисексуалы напрасно искали себя в книгах, которые им нравились – то есть в лихо закрученных приключенческих романах в жанре фэнтези. Начиная работу над серией о Сумеречных охотниках, я включила Алека и Магнуса в число героев потому, что они мне нравились, и еще потому, что они, по моему мнению, вполне вписывались в атмосферу приключенческого фэнтези. Неприятие и отрицательные отзывы от администрации школ, книжных ярмарок, книжных магазинов, которые не хотели продавать книги о любви этой пары, отзывы на некоторых сайтах, считавших присутствие геев в книге «сексуальным контентом» несмотря на то, что они даже не целовались – все это поразило и расстроило меня. С другой стороны, растущая поддержка со стороны читателей ЛГБТ придала мне решимости продолжать историю любви Магнуса и Алека.

Это оказалось непростой задачей. Необходимо было соблюдать некий баланс. Магнус и Алек постоянно присутствуют в книгах, ведут себя как обычные люди со своими достоинствами и недостатками, так что читатель может идентифицировать себя с кем-то из них, но участвуют в невероятных приключениях. С другой стороны, я не акцентировала внимание на том, что считается «неприемлемым»; таким образом, книги все же оказались на полках библиотек и книжных магазинов, и подростки, которым больше всего нужно читать о героях, подобных Алеку и Магнусу, имели возможность найти эти романы. Но мне не терпелось пойти дальше.

Написание и публикация «Хроник Бейна» в 2014 году явились, так сказать, пробным камнем: это была довольно откровенная книга о Магнусе, о его жизни и романах с женщинами и мужчинами и о том, как он в конце концов нашел свою любовь, Алека. Книга имела скромный успех, но и этого оказалось для меня достаточно. Я поняла, что пришло время для исполнения моей мечты, написания приключенческого романа в жанре фэнтези, где в роли главных героев будут выступать Магнус и Алек. Я заранее «подготовила почву» для новой книги – в «Городе Падших Ангелов» упоминается о европейских каникулах Магнуса и Алека. Во время этой поездки отношения между ними, так сказать, выходят за рамки простого флирта. Мы узнаем, что они довольно бурно провели «отпуск» в Европе – но что именно тогда произошло? Целью книги, которую вы держите в руках, было рассказать эту историю.

Мне хотелось бы поблагодарить моих друзей и родных, которые поддерживали меня во время работы над романом, моего издателя за то, что он пошел на риск и решился опубликовать такую книгу, моего редактора и агента, а также моего соавтора Уэсли Чу. Разумеется, я благодарна Алеку и Магнусу и тем, кто любил и поддерживал их все эти годы. В 2015 году на конференции библиотекарь из Техаса отвела в сторону одного из моих соавторов и сообщила ей, что «Хроники Бейна» являются единственной книгой на тему ЛГБТ, которую ей позволили держать в библиотеке. Все остальные признаны «недопустимыми», но поскольку подростки, фанаты книг о Сумеречных охотниках, настойчиво просили родителей достать эту книгу, библиотекарю разрешили сделать исключение.

И поэтому я прежде всего выражаю огромную благодарность тем подросткам, которые спрашивали эту книгу, и сотруднице библиотеки, и всем другим библиотекарям, и учителям, и владельцам книжных магазинов, которые помогают книгам попасть в руки тех, кому они нужны. Будем надеяться, что наступит время, когда все поймут, что книги, изображающие героев ЛГБТ в положительном ключе, не только «допустимы», но и необходимы.

К. К.

Написание «Красных свитков магии» совпало со значительными переменами в моей жизни. До того, как получить предложение стать соавтором романа об Алеке и Магнусе, я вел вполне мирное и счастливое существование в Чикаго со своей супругой Полой и нашим эрдельтерьером Евой. Затем на свет появился наш сын Хантер, мы переехали на другой конец страны, в Лос-Анджелес, и мне тогда казалось, что мое сердце, как у Гринча, похитителя Рождества, увеличилось в размерах в три раза и готово выпрыгнуть из груди. Последние несколько лет, в течение которых я работал над книгой, были самыми счастливыми, насыщенными и в то же время напряженными в моей жизни, как личной, так и профессиональной. И я чувствую, что моя способность любить, новое, прежде неведомое чувство привязанности к семье и второму дому нашли свое выражение на этих страницах.

Я благодарен своей замечательной жене Поле за безусловную любовь и поддержку, за неизменное терпение, проявленное ею, пока я проводил тысячи часов за компьютером. Также я благодарен моим родителям и родителям моей жены за то, что они помогали нам заботиться о Хантере; благодаря им у меня появилось свободное время и возможность посвятить свои мысли Магнусу и Алеку. Благодарю своего агента Расса Галена за то, что он поверил в меня и доверил мне работу над этим проектом, и сотрудников издательства «Simon amp; Schuster» за публикацию результатов нашего труда.

Любовь и преданность фанатов Сумеречных охотников не перестают изумлять и вдохновлять меня. Спасибо вам. Мы все теперь одна команда. Будьте сильными. Будьте страстными.

Особую благодарность выражаю Кэсси за разрешение помочь ей рассказать историю Магнуса. Во время работы над романом я получил необыкновенно интересный и ценный опыт; я горжусь полученной возможностью стать частью такого уникального мира, как вселенная Сумеречных охотников.

И наконец, мне хотелось бы поблагодарить Магнуса и Алека. История вашей любви служит источником вдохновения и поддержки для многих людей. Пусть все дни вашей совместной жизни, до самого конца, будут такими же яркими, как первые.

У. Ч.

Примечания

1

Перевод Ю. И. Айхенвальда.

2

Перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник.

3

Наслаждайся моментом (лат.).

4

Цитата из стихотворения А. Теннисона «Улисс», перевод Г. М. Кружкова.

5

Красавчик! (фр.)

6

Булочка с шоколадом (фр.).

7

Площадь Теней (фр.).

8

«Подменыши в клетке» (фр.).

9

Кулинария (фр.).

10

Твое здоровье (фр.).

11

Перевод В. Левика.

12

Чосон – корейское государство, существовавшее с 1392 по 1897 гг.

13

Строка из песни канадского писателя и певца Леонарда Коэна «Dance Me to the End of Love» (1984).

14

Я не говорю по-итальянски (исп.).

15

Я не говорю по-английски (исп.).

16

Восхитительная (фр.).

17

Жизнерадостность, радость жизни (фр.).

18

Буквально «радость не-жизни» (фр.).

19

Перевод В. Левика.

20

«The treasures that prevail» – цитата из стихотворения американской поэтессы Адриенны Рич (1929–2012) «Diving into the Wreck».

21

Мф. 16:19.

22

Книга Притчей Соломоновых, 10:7.

23

Имя «Магнус» происходит от латинского слова, означающего «великий, большой»; фамилия Бейн – от англ. bane: отрава, яд, проклятие, погибель.

Content

Кассандра Клэр, Уэсли Чу
Красные свитки магии
Древние проклятия
Книга 1

Часть I Город любви

Глава 1 Встреча в Париже

Глава 2 Твое имя начертано среди звезд

Глава 3 «Багровая Рука»

Глава 4 Нет, не все ушло

Глава 5 Сумеречный базар

Глава 6 Ночная схватка

Глава 7 «Восточный экспресс»

Глава 8 Со скоростью света

Глава 9 Шинь Юнь

Часть II Город масок

Глава 10 Водный лабиринт

Глава 11 Маски

Глава 12 По тонкому льду

Глава 13 Веди меня в танце к своей красоте

Глава 14 Высокая вода

Глава 15 Мори Шу

Глава 16 «Красные свитки магии»

Глава 17 Горькие истины

Часть III Город войны

Глава 18 Вечные ценности

Глава 19 Римский Институт

Глава 20 «Мертвая вода»

Глава 21 Пламя

Глава 22 Великий Отравитель

Глава 23 Кровь Хелен Блэкторн

Глава 24 Прóклятая Дочь

Глава 25 В логове врага

Глава 26 Старые грехи

Глава 27 Белое пламя

Глава 28 Глупец

Глава 29 Спаситель

Глава 30 После битвы

Глава 31 Милосердие

Эпилог Город, который я называю домом

Послесловие авторов

Примечания