Джордж Генри Смит

Королевы и ведьмы Лохлэнна

Глава 1

Человек, который боялся машин[1]

Пегги О’Ши была моей любимой маникюршей. И это не потому, что она выполняла свою работу лучше других девушек, а потому, что в этой части города она имела самые великолепные ноги и носила самые короткие юбки. Делать у нее маникюр — это не было тратой времени, а наоборот: сидеть здесь, в ее крохотном алькове в парикмахерской Анджело — значило получать истинно эстетическое наслаждение. Все, что я мог делать, это откинуться на спинку кресла, склонившись немного в сторону, и созерцать вид, который мог бы убить человека со слабым сердцем. Это зрелище превосходило любое шоу в Голливуде[2] и оправдывало то, что я теряю час или около того, отрывая его от работы в книжной лавке. В тот день, когда началось это странное дело, Пегги была необычно возбуждена, а мое сердце стучало так, что я едва мог удержать свои руки в ее руках.

— Ух! — шумно выдохнул я.

— В чем дело, мистер Джэнюэр? — девушка удивленно посмотрела на меня. — Что-нибудь не так?

Впервые с тех пор, как я узнал ее, я заметил, что у нее черные волосы и глаза голубые, как озёра Эрина[3]. Я редко отрывал взгляд от спектакля, который она показывала, и был поражен тем, что и остальная ее часть тоже приятна для обозрения.

— Что-нибудь не так, мистер Джэнюэр? — повторила она.

Возможно, она заметила капли пота у меня на лбу; бесспорно, что она почувствовала дрожь моих рук.

— Нет, ничего, — сказал я, — только внезапное короткое замыкание в моем либидо.

— В чем? — Ум Пегги не был таким совершенным, как тело.

— Либидо. Это нечто, о чем говорил Фрейд[4].

Она наклонила голову.

— Я не знаю никакого мистера Фрейда. Он здесь подстригается?

— Нет, не думаю, — ответил я, скрывая улыбку. — Полагаю, что он носит длинные волосы.

— О, это, наверное, один из этих битников или хиппи, — заметила она, возвращаясь к моим ногтям.

— Да, что-то вроде того, — согласился я.

На нежной внутренней стороне ее бедра я видел небольшую ямочку. Это было неподходящее место для ямочки и, казалось, она подмигивает мне и говорит о том, как приятно было бы до нее дотронуться. Однако я знал, что это невозможно. Пегги была девушкой типа „смотри-но-не-трогай”. Спектакль, который она показывала, был не случаен, но он предлагался только в качестве зрелища. Я понял это в первый же раз, когда очутился с ней за занавеской. Я позволил руке игриво опуститься на ее круглое колено, и тут же остроконечные ножницы больно укололи меня под ноготь другой руки.

— Когда же мы соберемся на прогулку, о которой говорили, Пегги? — спросил я.

— Не знаю, мистер Джэнюэр. Мы не так уж хорошо знакомы, и вы знаете, как относится к этому мой старик. Он считает, что я могу выходить на улицу только с приятными молодыми людьми-ирландцами, а я даже не знаю вашей национальности. Джэнюэр отнюдь не звучит как ирландское имя.

— Нет, конечно, но я могу сменить его на О’Джэнюэр[5], если ты считаешь, что это поможет.

На некоторое время она серьезно задумалась, потом покачала своими черными локонами.

— Нет, не думаю, что это ему понравится. Звучит как ольстерское имя, когда вы ставите „О” перед ним, а он думает, что Дьявол родился и вырос в Ольстере[6]. И если вообразит, что вы оттуда, он будет считать вас одним из демонов.

— Возможно, он ближе к правде, чем ты думаешь. А не можешь ли ты сказать ему, что собираешься на прогулку с подругой?

Она была шокирована.

— Я не стану так делать, мистер Джэнюэр, ведь это ложь!

Я печально закивал головой. Позор, что столько добродетели и наивности заключено в теле, созданном для любви. Я считал своим долгом освободить его от этих ненатуральных уз, но временами сомневался, что когда-нибудь добьюсь успеха.

— И к тому же, как мы будем передвигаться? — спросила она. — Ведь у вас даже нет машины. Как может человек, который хорошо одевается и имеет выгодное дело, не иметь машины?

Мне не понравился такой оборот беседы. Я не любил говорить о машинах или о чем-нибудь механическом. Это было одной из причин, почему я ходил в парикмахерскую к Анджело. Для моих волос он никогда не использовал ничего, кроме старинных ножниц. Ни электрических машинок, ни прочих приспособлений…

— Как мы поедем, мистер Джэнюэр? Я никогда не видела вас в машине.

— Я им не доверяю. Разве ты не чувствовала их взгляда, когда поворачивалась к ним спиной?

Ее голубые глаза превратились в блюдца.

— Машины смотрят на меня? Зачем они это делают?

— Они ждут возможности на тебя напасть. Ты замечала их зубы, похожие на клыки, которые люди считают решеткой?

— О, я ничего не знаю о вас, мистер Джэнюэр. Вы такой странный.

— Думаю, что мы все такие, какими делает нас судьба. Неужели нет такого местечка, куда тебе, Пегги, очень хотелось бы пойти?

— Понимаю, — протянула она. — Мне бы хотелось побывать в Лас-Вегасе[7]. Мне нравится смотреть, как эти маленькие колеса вертятся и вертятся и выпадает твой номер.

— Да, ты должна быть счастливой, — сказал я. — Я чувствую вибрацию твоего счастья.

Теперь она заинтересовалась. Впервые я предложил ей что-то интересное. Я подумал об этом серьезно. Может, рискнуть на поезде? Ведь, в конце концов, поездка по железной дороге — это не то, что в автомобиле… Или то же самое? И вдруг у меня мелькнула мысль, что в поезде придется ехать очень долго, а это означает, что мы проведем там ночь.

— Не исключено, что в дороге мы будем вместе всю ночь, — заметил я. — Как твой отец отнесется к этому?

— Всю ночь? — Она села очень прямо и попыталась опустить юбку настолько, насколько могла. — Почему?

— Ты же знаешь, что путешествие на поезде потребует много времени.

— Путешествие на поезде? Зачем? Мы же можем долететь туда за полчаса или около того.

Я постарался овладеть собой, но знал, что сильно побледнел.

— О нет… Нет, мы не можем лететь!

— Почему? Это стоит не так дорого, а я знаю, что вы швыряетесь деньгами.

— Да. Я истрачу на тебя столько денег, сколько ты захочешь. Но мы не можем лететь, потому что у меня есть своя теория насчет самолетов.

— Какая же?

— Когда ты по-настоящему подумаешь о них, видно, что они притворяются. Я имею в виду — посмотришь на них… Они огромны. Как ты думаешь, сколько они весят?

— Не знаю.

— Я тоже, но, должно быть, много тонн. И я уверен, что нет такой силы ума, которая могла бы оторвать их от земли и перенести через весь континент со скоростью сотен миль в час.

— Мистер Джэнюэр, они используют реактивные двигатели. Они переносятся не силой ума, это делают двигатели, — Пегги нервно щелкнула ножницами.

— Знаю, что так говорят, но это смешно. В действительности нет силы, естественной или сверхъестественной, которая могла бы поднять ДС-8 в воздух и перенести его за три часа в Нью-Йорк.

— Но, мистер Джэнюэр, это происходит каждый день, сотни раз в день. Если вы пойдете в международный аэропорт, то увидите, как они взлетают каждые полчаса. Шум стоит такой, что едва можно устоять на ногах.

— Да, знаю, как это выглядит, и именно это имею в виду, когда говорю, что все они большие притворщики. Они убедили всех, что умеют летать. Это вид массового гипноза. Это слово применяется, когда говорят о волшебстве, общей иллюзии.

Пегги выглядела так, будто хотела вскочить и убежать.

— Даже если вы правы, почему вы боитесь летать? Думайте о них так же, как и все остальные люди.

— Потому что это опасно. В один прекрасный момент все одновременно поймут, что эти штуки не могут летать, и тогда все они разобьются.

— Ну… тогда… — Она выпустила мои руки. — Готово, мистер Джэнюэр, вот и все.

Я неохотно оторвался от чудесного видения, поднялся, положил деньги в карман ее халатика и почувствовал при этом теплую упругость вздымающейся под ним груди.

— Увидимся в следующий раз, — сказал я.

— Да, но… может, я уйду ненадолго в отпуск. — Она достала из кармашка деньги и посмотрела на них — их было достаточно, чтобы вызвать улыбку на ее лице. — Думаю, что мы увидимся в следующий раз.

— А как насчет того, чтобы увидеться раньше? — спросил я. — Мы можем пообедать у меня с бутылкой шампанского и спокойной музыкой.

— Не знаю… — с сомнением сказала она. — Если бы вы были молодым ирландцем, все было бы просто, а так…

— Соглашайся, Пегги. Мы не будем делать ничего предосудительного, только держаться за руки, а этим мы занимаемся регулярно.

— Да, но…

— Я позвоню завтра вечером.

— Хорошо. А я узнаю, как он отнесется к этому.

Я был доволен, что она сказала „не знаю” вместо равнодушного „нет”, как это всегда было раньше, и в результате едва не допустил оплошность. Я уже направился к креслу парикмахера, где поджидал Анджело, как вдруг спохватился и подошел к Пегги, доставая из кармана маленький бумажный конверт.

— Я чуть не забыл, — сказал я, подавая ей конверт.

— Да и я тоже, — ответила она и, взяв маленькую щеточку, аккуратно собрала все обрезки ногтей в конверт и подала его мне.

— Спасибо, Пегги, — поблагодарил я, пряча конверт в карман, и улыбнулся озабоченному выражению ее лица.

— Как бизнес, Анджело? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Не так уж плохо, мистер Джэнюэр. А как книжный бизнес?

— Великолепно. Продолжаю получать барыши.

— Не понимаю, как вам это удается, мистер Джэнюэр. Многие книжные лавки вдоль бульвара Голливуд гораздо больше, чем ваша, но кажется, они не обеспечивают своим владельцам такого образа жизни, как у вас.

— Я скажу вам, Анджело, почему. У меня есть побочный бизнес. По вечерам я делаю прически, хотя и не вхожу в союз парикмахеров. Но вы никому не говорите об этом, ладно?

— Ну, на этом вы не разбогатеете! — засмеялся он, но потом стал серьезным. — Хорошо, что вы пришли сегодня.

— Почему?

— Потому что утром здесь был парень, который расспрашивал о вас. Здоровенный парень в каскетке и с короткой стрижкой, как у немецких злодеев из шпионских фильмов.

— Да? — Моя шея вытянулась и вовсе не потому, что в это время ножницы бегали по голове вверх и вниз. — Чего же он хотел?

— Он пришел сюда около половины девятого, сразу после открытия. Сказал, что хочет побриться. Я ответил, что бритьем не занимаюсь, что многие парикмахеры теперь отказываются от бритья. Он кивнул в знак того, что все понял, но не ушел, а стал расхаживать по салону и болтать про погоду и так далее. Наконец он сказал, что заглянул потому, что его друг, парень по имени Дюффус Джэнюэр, ходит сюда. Я заявил ему, что вы один из лучших моих клиентов, а он ответил, что хороший клиент должен ходить часто. Я сообщил, что вы действительно часто бываете у меня. Тогда ему захотелось узнать, стрижете ли вы волосы, делаете ли маникюр и что еще вы делаете.

Я кивнул, и Анджело продолжал:

— Он хотел знать, есть ли у вас определенный день недели, когда вы приходите к нам, и я высказался в том духе, что вы приходите тогда, когда чувствуете в этом необходимость, а иногда, когда у вас много работы, вы можете не появляться довольно долгое время.

— Это все? — Мои пальцы стиснули под белым покрывалом ручки кресла.

— Да… Хотя вот еще что. Он говорил, что волосы в парикмахерских собирают, и хотел знать, что я делаю с ними.

— И что же вы ему ответили?

— Сказал, что выбрасываю вместе с мусором.

— И…

— О, я не сказал ему, что вы уносите срезанные волосы в мешочке.

— Это хорошо, Анджело.

— И я не сказал ему, что вы уносите с собой и обрезки ногтей.

— Очень хорошо, Анджело, я вам очень благодарен, — сказал я, протягивая ему пятидолларовую бумажку, после того как он закончил работу.

— Благодарю, мистер Джэнюэр. Считаю, что на этот раз получилось весьма удачно.

— Я тоже так думаю, — засмеялся я, — но мои слова относятся не к прическе, а к тому, как вы ответили на вопросы этого типа.

— Да, — согласился он, — вы же знаете, что я не отношусь к болтунам.

В ответ я улыбнулся, но ничего не сказал. Анджело был так же болтлив, как и все парикмахеры, но мой маленький секрет он сохранил. Он собрал обрезки моих волос и положил их в бумажный мешочек. Я внимательно все осмотрел, нашел три или четыре пряди, которые он пропустил, и тоже положил их в мешочек.

— Знаете, мне даже любопытно, что вы делаете с волосами, которые уносите, — поинтересовался Анджело.

— Скажу вам, — ухмыльнулся я, — если пообещаете хранить тайну.

— Да, сэр, конечно. Мой рот будет на замке.

Я подвинулся к нему и понизил голос.

— Я собираю волосы, чтобы сделать из них подушку и подарить одной даме.

Он посмотрел на меня, не зная, засмеяться ему или принять это всерьез.

— И еще, Анджело…

— Да, сэр?

— Если этот парень придет опять…

— Да?

— И если он будет подстригаться, то сохраните мне немного его волос. Мне бы хотелось положить и их в подушку. За это получите десять долларов.

— Да, сэр, обязательно! — Его лицо расплылось в улыбке.

Я вышел из парикмахерской и направился к себе домой. Мой дом представлял собой комбинацию книжной лавки и квартиры и располагался в нескольких кварталах оттуда, на бульваре Голливуд. Прокладывая путь сквозь толпы туристов, рассматривающих имена кинозвезд на тротуаре, и хиппи, ждущих подачек от туристов, я с беспокойством оглядывался назад. Кто-то проявлял интерес к моей особе, что мне очень не понравилось.

Но в настоящий момент было что-то другое. Я понял это, как только собрался шагнуть на переход, и быстро обернулся. На меня смотрел автомобиль. Это был большой, зловеще выглядевший „кадиллак” с копьевидными выступами сзади. В его взгляде я чувствовал злобу. Его похожая на зубы облицовка радиатора злобно ухмылялась, а тигриные лапы повернулись к тротуару, готовясь к прыжку.

Волна страха пробежала по мне, но я овладел собой. В такие моменты нельзя обнаруживать свои чувства. Я сжал в руке окованную сталью трость и шагнул к автомобилю.

— Мне известно о тебе все, — заявил я. — И я не такой, как все, так что тебе никогда не застать меня врасплох.

Ненависть сразу же погасла в его фарах. Я давно заметил, что машины трусят, если смело смотреть на них. Я пожал плечами и пошел дальше. Было ясно, что они ненавидят меня, но я не позволял себя запугать. Ненавидят потому, что знают обо мне, и убьют, если я предоставлю им шанс. Но я его, конечно, не дам, потому что обладаю известной мощью. Я, видите ли, волшебник, маг. Конечно, в этом мире, который мы зовем Землей, ни одно из заклинаний по-настоящему не действует, но мои способности ненавистны механическим вещам. Я мог преодолеть эту враждебность или вовсе устранить ее, убрав машины, но теперь начиналось что-то еще. Кто-то, кто занимается, очевидно, тем же, чем и я, выказывает явный интерес ко мне. Они послали человека со шлемовидной головой вынюхивать и задавать вопросы в парикмахерской, и мне это не нравилось.

Мне это совсем не нравилось. Поскольку я, как и говорил Анджело, имел побочный бизнес, но это вовсе не стрижка волос и не занятия магией. В этом нереальном мире, в котором мы живем, бесполезно быть магом, так что я имел другой бизнес. Меня можно назвать частным детективом, но я не такой детектив, которых вы могли увидеть в телефильмах. Я никогда не стреляю из пистолета, ибо пистолеты, как и автомобили, ненавидят меня, не бью в живот женщин и вообще ни одной не ударил, за исключением женщины-волка в Санта-Монике[8], но это была самозащита в чистом виде.

Меня зовут Дюффус Джэнюэр, и я специалист по всему загадочному, закрученному и странному. С большей охотой я ношу с собой книгу заклинаний, чем пистолет, и единственный синдикат, который меня беспокоит, это синдикат Сатанистов. Мои проблемы больше связаны с черной магией, чем с Черной рукой[9]. Если вам будут нужны мои услуги, можете найти меня в грязной маленькой лавчонке в конце бульвара Голливуд.

Она называется „Малифациум”[10], и с десяти до шести я буду счастлив служить вам. Но не приходите после шести, так как потом я, возможно, буду потягивать джин в коктейль-баре напротив через улицу или в саду за магазином буду пытаться вспомнить заклинание, которое однажды продал мне персидский маг с заверениями в том, что оно сделает любую женщину неспособной сказать „нет”.

Но пока я шел от Анджело до лавки, я не думал о заклинаниях против девственности, я думал о человеке, который интересуется обрезками моих волос и ногтей. Одной этой мысли было достаточно, чтобы я содрогнулся, несмотря на жаркое солнце, палившее подлинную славу бульвара Голливуд.

Глава 2

Морриган — кинозвезда или наследница престола?

Я открыл дверь „Малифациума” и вошел. Могу ли я сказать о нем, что он запущен? Нет, это слабое и невыразительное определение. Он был весь покрыт плесенью и паутиной, того и гляди, где-нибудь в углу увидишь привидение. И мне дорого стоит содержать его в таком виде. Люди, которые приходят сюда покупать книги, будут шокированы, если обнаружат новенький, современный магазин. Это разрушит мой имидж, а в нашем бизнесе образ более важен, чем в телевидении.

Войдя, я стал пробираться между пыльными шкафами и стеллажами с книгами, пока не добрался до туалетной комнаты. Здесь я достал оба пакетика — с волосами и ногтями — и спустил их содержимое в унитаз. Конечно же, я не собирал их для подушки, но я не хотел никому давать возможность заполучить их и думать, что они имеют магическое оружие, которое могут использовать против меня. Заклинания здесь, на Земле, не действуют, но кто знает? Я был уверен, что являюсь могущественнейшим магом в Северной Америке, и у меня ни одно заклинание не действовало. Но всегда есть вероятность, что появится кто-нибудь сильнее меня и у него заклинания сработают.

Убедившись, что мои волосы и ногти находятся вне пределов досягаемости даже сверхмага, я вернулся в магазин. Она уже была здесь. Высокая стройная женщина выглядела совсем не на месте в моей лавчонке. Мои обычные клиенты были людьми совсем другого сорта. Красивые, ухоженные женщины не читают книг, по крайней мере тех, которые продавал я. Во мне была уверенность, что никогда прежде я ее не видел, но почему-то мне были знакомы эти зеленые глаза, высокие скулы и медно-золотистые кудри волос. Она великолепно выглядела в своем простом, но дорогом и хорошо сшитом костюме.

— Мне нужна книга, — сказала она гортанным голосом. — Можете ли вы мне помочь?

— Конечно, — ответил я, принимая важный вид предпринимателя, который всегда старался иметь в магазине.

— Вы… У вас есть книга „География ведьмовства” Монтегю Саммерса?[11]

— Разумеется, есть. — Я повернулся к шкафу, достал с верхней полки книгу и протянул ей.

Она немного постояла, осторожно держа книгу в одной руке и перелистывая страницы. Маленькая морщинка появилась на ее гладком лбу, и она посмотрела на меня с легкой улыбкой на полных губах.

— Мне кажется, что эта книга трудна для чтения.

— Нет, если, конечно, этот предмет действительно интересует вас, — ответил я, доставая другую книгу. — Но вы можете найти книгу Теды Кеньон „Ведьмы еще живут” более интересной.

Она посмотрела на книгу с красной надписью, потом на меня и ее зеленые глаза расширились.

— Они живут? Я имею в виду… действительно живут?

— Думаю, вам лучше сесть и самой рассказать мне об этом, мисс… мисс…

Ее зеленые глаза стали еще шире.

— Вы не узнаете меня? — спросила она.

— Ваше лицо мне знакомо, но…

Ее огненные волосы взметнулись, когда она тряхнула головой и рассмеялась.

— Ну конечно! Я могла бы ожидать, что меня не узнают где-нибудь в долине Озарк[12] или на пустынном островке в Тихом океане, но здесь, на бульваре Голливуд? От вас я этого не ожидала!

— Мне показалось, что я видел вас в кино, — сообщил я, — но вы должны меня простить, мои интересы лежат в несколько иной плоскости.

— Вижу, — сказала она, с содроганием окинув взглядом книги о ведьмовстве, вампирах, ликантропии, некромантии[13], а также коллекцию предметов, использующихся на Земле для магии и служения Дьяволу. — Я — Морган Лейси. Это что-нибудь вам говорит?

— Да, еще бы, — ответил я. Она была суперзвездой кино, и ее имя проникло даже в мой уединенный образ жизни. — Могу я что-нибудь сделать для вас, мисс Лейси? Кроме продажи книг?

— Да, но… — Она с сомнением посмотрела на шумный бульвар. — Нет ли у вас более тихого места?

— Пожалуйста, пройдите сюда, — пригласил я и повел ее в свой кабинет, расположенный за рядами книжных шкафов. Когда она села и взяла рюмку коньяка, который я берегу для лучших клиентов, она заговорила:

— Видите ли… все, что я хочу сказать, очень странно… А может быть, я сошла с ума. Знаю, что не существует ни колдовства, ни магии, но…

— Считайте, что я ваш психоаналитик, — подбодрил я ее.

— Попытаюсь.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня сквозь опущенные ресницы. В ее лице был слабый свет, а высокая, резко очерченная грудь быстро поднималась и опускалась. При взгляде на нее мой пульс участился. Она была очень хороша, эта Морган Лейси. Ее глаза были глубокими зелеными морями, волосы имели цвет новоанглийской осени, а ноги были длинными и стройными.

— Вы, конечно, догадались, что я пришла не за книгами. Я пришла сюда, потому что вас порекомендовал человек, которому я верю. Мистер Джэнюэр, обращаюсь к вам, как к последней надежде. — Она умолкла, и ее язык нервно облизал верхнюю губу. — Я очень-очень боюсь и пришла задать вопрос, который уже задала: живут ли сейчас ведьмы? Может ли женщина из Голливуда быть ведьмой? Реальны ли ее силы? Может ли она использовать их, чтобы убить меня?

— Здесь гораздо больше, чем один вопрос.

— Да, но мне сказали, что вы можете ответить на все.

— Могу. И ответ будет всего в двух словах: да, хотя…

— Это мне ничего не говорит. Что вы имеете в виду?

— Да, ведьмы существуют. Они были всегда. Они обладают силой и могут убивать. Но это совсем не то, что думают суеверные люди. У них есть сила, которая, насколько мне известно, имеет психологическую природу. Они могут убивать, но не сверхъестественными способами, а ужасом. Они не могут убить, если принять защитные меры.

Морган с облегчением вздохнула.

— Я рада тому, что вы сказали, поскольку уверена, что нахожусь в опасности.

После некоторой паузы она продолжала:

— Есть женщина, которая хочет убить меня, и она говорит, что сделает это при помощи колдовства.

— Почему она хочет убить вас, мисс Лейси?

— Это очень странная история, которая заставляет меня считать, что я сошла с ума.

— Расскажите мне ее. Почему эта женщина говорит, что хочет убить?

— Хорошо… Потому что два человека перепутали меня с кем-то… Возможно, они готовили какой-то грандиозный розыгрыш, мистификацию или Бог знает что…

— Я не совсем понимаю.

— Говорит ли вам что-нибудь слово „Лохлэнн”?

Я покопался в памяти.

— Да. Лохлэнн — это название кельтского потустороннего мира или одного из них. В кельтской мифологии[14] встречаются десятки стран, находящихся под землей или в небе. Тир э Бео, Тир Этх, Маг Мор, Тир Онан-Ог, Анивн и другие. Лохлэнн — это подводная страна. Утверждается, что это жилище ведьм и колдунов[15].

— Значит, это не реальное место? И оно не существует в этой части мира?

— Только в старинных кельтских легендах.

— Стало быть, и королевы не существует? Нет королевы Лохлэнна, которую послали в наш мир в виде молодой девушки, а память ее изменили?

Я уселся поудобнее.

— Лучше вы расскажите мне все.

— Хорошо. — Она поставила стакан на стол, и я налил ей еще немного коньяку. — Все началось несколько недель назад. Я была в Кармеле[16] в доме одного из тех людей, которые коллекционируют странные характеры, как другие собирают редкости. На один из уик-эндов явилась эта странная пара — лорд Сион и леди Крейрви. Эти имена поразили меня. За исключением „лорда” и „леди”, ничего английского.

— Возможно, это имена уэльсские, а может, кельтские. Как они выглядели?

— Очень странно. Более странно, чем хиппи и дети-цветы, которых любят разглядывать туристы. Лорд Сион выше шести футов, очень тонкий и прямой. У него большая черная борода, он одет в белую мантию, а на шее цепь с каким-то символом. Женщина исключительно красива, на ней такая же мантия, только короче, на ногах — сандалии, а волосы спускаются до самых бедер. Но не появление их встревожило меня, а мгновение, когда они меня увидели. Они смотрели на меня как парализованные. Затем они бросились ко мне и — вы не поверите — упали передо мной на колени. Они обращались ко мне, называя королевой Морриган. Сейчас меня зовут Морган, и я вовсе не пользуюсь именем Морриган, хотя оно дано мне при рождении. Откуда они его узнали?

— А что произошло потом?

— Естественно, я сказала, что не понимаю, о чем они говорят. Мужчина ответил, что, возможно, мой разум поврежден и я не понимаю, что я королева Лохлэнна Морриган. Имеет ли для вас, мистер Джэнюэр, все это какой-либо смысл?

— Нет. Если в Лохлэнне и была королева, то я не помню ее имени.

— О, это было так жутко, особенно когда они стали уговаривать меня уехать с ними. Думаю, вы понимаете, что я убежала оттуда, как только смогла.

— Что они еще говорили?

— Они говорили что-то о моем отце, короле Аравне, который умер, и поэтому требуется мое обязательное присутствие в Лохлэнне до Биллтейнского празднества[17], ведь… — как они это называли? — да, дети Ллира[18] рвутся в ворота Кэр Ригора.

Я записал несколько названий. Она сделала паузу и посмотрела на написанное.

— Во всем этом есть хоть какой-нибудь смысл?

Я пожал плечами.

— Дети Ллира в кельтской мифологии — народ моря. Ллир — бог моря, наподобие Нептуна. Кэр Ригор означает королевский дворец или что-то вроде этого. Ваши друзья хорошо знакомы с легендами кельтов.

— Я была уверена, что они готовят какую-то мистификацию, а может быть, и похищение. Поэтому я и сбежала оттуда.

— Вы видели их еще раз?

— Не наяву, — ответила она дрожащим голосом.

— Что вы имеете в виду?

— Мне снилось, что они пришли ко мне в спальню, сначала мужчина, а потом женщина, и опять начали уговаривать меня вернуться в Лохлэнн. Они говорили, что если я покину Лохлэнн в то время, когда я нужна ему, он перестанет существовать, что водная пучина поглотит его и что дети Ллира будут гулять по улицам Кэр Ригора, Клас Мирдина и Рот Фэйла, а колесо света никогда больше не посмотрит в лица людей.

— Говорили вы с ними во сне? — меня начало интересовать это дело.

— Да. Я спросила лорда Сиона, существуют ли они или только снятся?

— И он ответил…

— Он сказал, что они в Кармеле, но он появился здесь при помощи „таг-хаирм”. — Она вопросительно посмотрела на меня.

— Таг-хаирм — это вызов издалека, одно из заклинаний, используемых кельтскими магами.

— Он говорил о моем народе, который называл фомориане[19]. Он сказал, что они правят Лохлэнном с сотворения мира и ведут битву с королем зла Ллиром, так как он хочет разрушить Лохлэнн. Только если я, королева Морриган, вернусь в Кэр Ригор и буду председательствовать на Биллтейнском празднестве, детей Ллира отбросят от ворот Лохлэнна.

— Говорил ли он, как вы попадете в Лохлэнн?

— Говорил, но я мало что поняла. Я буду перемещаться частично по морю, а частично посредством чего-то, что он называл „кэр педриван”.

— Кэр Педриван, Вращающийся Замок. Или вы, или ваши друзья весьма внимательно прочитали кельтские сказания.

— Я этого никогда не читала. Кроме игры на сцене и в кино, меня ничто не интересует и я ничем другим не занимаюсь с тех пор, как оставила приют.

Я был крайне удивлен и отпил добрый глоток бренди.

— Вы сирота?

— Да. Я забыла сказать вам об этом. Мои родители погибли в авиационной катастрофе, когда мне было девять лет. Меня нашли около обломков, и никто не мог понять, как я могла уцелеть. Я была в шоке и полностью потеряла память.

— У вас нет других родственников?

— Адвокаты не смогли найти ни одного. Мои родители, очевидно, были некоммуникабельны, если не сказать больше. Они провели в Европе большую часть своей жизни, путешествуя с ирландскими паспортами, но никакой связи с Ирландией не имели.

— Такая таинственность вашего прошлого придает убедительность рассказу ваших друзей и делает его вдвойне любопытным.

— Или пугающим.

— Есть еще кое-что, что меня интригует. Ваше имя.

— Мое имя? — озадаченно спросила она.

— Да, слово „Морган” может быть связано с Морганой из легенд о короле Артуре[20] или с феями, предвещающими смерть, которые населяют водные просторы, но Морриган, как я теперь вспоминаю, была великой королевой ирландских легенд, символом ее был труп вороны[21]. Она могла быть женой Тоатра, властителя фомориан.

— Вы начали говорить так, будто верите во все это.

— Нет, но в этом есть какая-то странная последовательность.

— Я еще не рассказала вам о другой женщине.

— Да? Она тоже уговаривала вас вернуться в Лохлэнн?

— Нет. Она угрожала убить меня колдовством, так как, по ее словам, является законной претенденткой на престол, а я — узурпатор.

— Ну хорошо, — сказал я, закрыв лицо руками. — Расскажите мне о ней.

— Она высокая, прекрасно сложенная девушка лет двадцати с небольшим, волосы черные, а глаза еще чернее. Однажды вечером я выходила из телестудии после одного интервью, и вдруг передо мной появилась эта девушка. Казалось, она была в страшном гневе, и ее голос прерывался от ненависти, когда она говорила: „Как я поняла, эти два дурака объявили тебя королевой и хотят забрать тебя с собой в Лохлэнн!” Я ответила, что не знаю, о чем она говорит. Она засмеялась: „Ты лжешь! Лорд Сион и его тупая жена два года искали тебя на Земле. Они думают, что нашли истинную королеву, но мы-то знаем лучше, не так ли, дорогая сестричка?” Она испугала меня, и я хотела бежать, но она стиснула мою руку. „Ты умрешь, если попытаешься попасть в Кэр Ригор. Это говорю я… я, Аннис, и ты знаешь, что на мне печать Бранвен и у меня ее могущество. Если ты попробуешь украсть мой трон, ты умрешь. Если ты будешь слушать Сиона и его жену, способ, которым я убью тебя, будет крайне неприятен!” — Морган Лейси остановилась и оглядела комнату, будто ожидая увидеть тени, подкрадывающиеся к ней. Затем она посмотрела на меня и продолжала. — А потом… потом она как будто растворилась… исчезла…

— Может быть, она затерялась в толпе?

— Такое могло произойти, но не в это время суток.

— Или, возможно, это был фит-фат, заклинание невидимости?

— Так вы во все это верите? — спросила Морган, и ее зеленые глаза потемнели от страха.

— Не совсем, но несколько вопросов у меня появилось. Например… — я поднялся и достал книгу „Традиции британской мифологии” Льюиса Спенса. Я открыл ее на странице 26 и прочел до страницы 28. — Вот имена, которые вами назывались. Это имена кельтских богов и богинь, как-то связанных с морем. Давайте я вам немного почитаю еще.

— „Ллир — король моря, и его жена Ирландия. От своего брака они имели дочь Бранвен, Прекрасногрудую, богиню любви, что-то вроде пенорожденной Афродиты”. — Я посмотрел на нее и засмеялся. — Если есть правда в том, что вы говорили, то девушка, которую вы встретили, это Бранвен, Прекрасногрудая, одна из дочерей Ллира, о которых поведал вам Сион.

— Значит, Аннис это имела в виду, утверждая, что на ней печать моря и оно дало ей могущество?

— Возможно. Но не забывайте, что Бранвен также и богиня любви, а ее мифологические двойники, в частности Иштар[22], были богинями колдовства.

— А что написано о моем имени?

— Опять же в связи с морем, — ответил я и прочел: — „Средневековые легенды рассказывают о явлении, известном под названием „фата-моргана”. Это мираж, который наблюдался многими рыбаками в летние месяцы. Когда появляется мираж, видны берега, гигантские колонны, скрывающиеся в облаках башни, грандиозные дворцы, плавающие на краю горизонта”.

— Этот мираж и есть Лохлэнн?

— Если предположить, что Лохлэнн подводная страна, затонувшая земля, то „фата-моргана” можно считать ее отражением.

— Но мое имя Морган, а не Моргана, так что ко мне это не относится.

— „Моргана” просто другая форма вашего имени.

— Но прямого упоминания обо мне в книге нет?

Я прочел дальше:

— „В Британии слово „Моргана” означает „женщина моря”. Морганы островов Ушант обитают в подводных дворцах, где простые смертные, которых они любят, могут жить с ними. Согласно французскому фольклору, Морганы испытывают бешеное стремление к смертным мужчинам, но удовлетворить его не могут, так как мужчины умирают от их прикосновения.”

— О боже!

— Как ваша интимная жизнь, мисс Лейси?

— Я… нормально… А почему нет? — спросила она, но глаза ее опять потемнели.

— Не знаю. Думаю, вы мне расскажете.

— Хорошо… Но я надеюсь, что это просто совпадение. Год назад я вышла замуж. Через два дня после свадьбы Поль — Поль Гюнтер, сценарист, — умер… Доктора потом сказали, что это сердце, сердечный приступ.

— И вы поверили им?

— Полю исполнилось всего тридцать четыре года, и у него было отличное здоровье.

— А другие? Другие, кого вы любили?

— Их было всего двое. Билл Эллис, актер… После первого нашего свидания он умер от заражения крови. Заражение крови — странная причина смерти в век антибиотиков, не так ли, мистер Джэнюэр? Потом был Дэвид Кинг. Он окончил жизнь самоубийством после того, как мы были… вместе…

— Три человека, и все умерли, — заметил я и вдруг обнаружил, что начал сопротивляться притягательности Лейси. Потом я увидел, что она вся дрожит и чуть не плачет, и взял ее за руку. — Все это чепуха, чистейшая чепуха!

— И то, что эта женщина угрожает мне смертью, тоже чепуха?

— Конечно, потому что заклинания здесь не действуют.

Она с удивлением посмотрела на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Мы живем в странном мире, полном опасности, которую несут механические вещи, окружающие нас. Самолеты, летающие без видимых причин, автомобили, подкрадывающиеся к вам сзади…

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— А вы не параноик? Мне вполне понятно, почему летают самолеты, а автомобили ни к кому не подкрадываются, вне зависимости от того, смотрят на них или нет.

— Я не страдаю паранойей, а вот наш мир — вполне возможно. Моя магия здесь не действует. Еще когда я был мальчиком, я знал, что обладаю могуществом, но никогда не мог применить его. Ничто не действовало. Независимо от того, как упорно я учился, как много прочел древних книг, как глубоко проник в оккультные науки, с каким совершенством выполнял все ритуалы.

Она осмотрела меня с ног до головы.

— Думаю, вам нужна помощь в еще большей степени, чем мне.

— Подождите, я только сказал вам, что эта девушка, которая называет себя Аннис, никак не может повредить вам в этом мире, во всяком случае, с помощью своей магии.

Морган опять выпрямилась.

— Знаю, что не может. Но есть что-то очень угрожающее в том, что она говорит.

— Несомненно, она искренна, и ее угроза реальна. Колдовство — это психологический терроризм. Оно не имеет другой реальной силы, кроме внушения. Вот почему нельзя позволять страху овладеть вами. Колдовство можно назвать примером отрицательного мышления. Если вы поддадитесь страху, то тем самым поможете тому, кто хочет вас уничтожить.

Морган улыбнулась, но беспокойство в ее глазах осталось.

— Колдовство, — продолжал я, — рассчитано на слабые точки в эмоциях, оно использует веру, часто подсознательную, чтобы уничтожить человека. Предположим, кому-то сказали, что его околдовали. Сначала это воспринимается как шутка, а затем, после частых повторений, жертва относится к этому более серьезно. Внушение овладевает ее мозгом, разрушает пищеварение, нарушает рассудок.

— Но вы говорите, что нет никакой опасности?

— Не так. Я сказал, что в колдовстве нет ничего сверхъестественного. Но это не означает, что оно не опасно. Оно чрезвычайно опасно, оно убило миллионы, а убьет еще больше.

Ее глаза снова широко раскрылись, а чувственные губы крепко сжались. Меня охватило острое желание помочь им расслабиться, прижавшись к ним своим ртом, не думая о том, Моргана она или нет.

— Но из тех, кто убит колдовством, — сказал я, продолжая лекцию, — никто не умер собственно от протыкания иголкой восковой куклы, проклятий, заговоров, не зная о том, что является предметом колдовства. Поэтому я говорю, что они умерли от страха.

Морган немного успокоилась, откинулась на спинку кресла и вытянула свои длинные, красиво очерченные ноги.

— Несмотря на ваши странные рассуждения, вы мне уже помогли. Не могу передать, как я была напугана. Страх был моим главным чувством в течение нескольких последних дней.

— Страх может стать самым главным в жизни, но всегда есть способы его преодолеть. — Я опять налил по глотку бренди. — Это первый способ, — сказал я. — А это — второй. — Я полез в ящик стола и достал маленький амулет на золотой цепочке.

Она выпила, глядя на меня поверх бокала.

— Вы вовсе не такой, каким я вас себе представляла. Я думала, что вы узкоплечий, тощий, подслеповатый, с бородавкой на носу… В общем, настоящий книжный червь. Вы же оказались высоким, а плечи — как у киногероев.

— А я ведь играл в кино. И люблю спорт, но только те виды, в которых не используются механические приспособления. Например, футбол.

— Вы сумасшедший! — улыбнулась она. — Но с вами я чувствую себя в безопасности. Впервые после того, как все это произошло, мне спокойно.

— Разумеется. Это место защищено магией и всеми заклинаниями, какие только мне известны.

— Но вы же сами сказали, что колдовство — это внушение!

— Правильно, хоть и не совсем, но магия — это игра, и если вы хотите ее выиграть, нужно пользоваться ее правилами.

Ее улыбка исчезла, и она снова задрожала. Я понял, что она очень суеверна и чрезвычайно впечатлительна, так что опасность угрожает ей вполне реально. Я взял амулет, вынутый из стола.

— Позвольте надеть это вам на шею.

— Что это? — спросила она, рассматривая надпись.

— Вы слышали о камне Соломона?[23] Камне мудрости и могущества?

— Кажется, нет.

Я накинул цепь ей на шею и наклонился, чтобы застегнуть замок. Сильный запах ее волос и их мягкое прикосновение возбуждали меня. Я возился с защелкой и старался, чтобы мой голос не выдавал волнения, когда я говорил о камне:

— Старые легенды утверждают, что даже крохотная часть камня Соломона защищает от всех заклинаний и заговоров.

Я, конечно, не сказал ей, что у меня полный ящик таких камней и что я пополняю их запасы у знакомого ювелира в Лос-Анджелесе. Ей вовсе не обязательно было знать, что я использую их для лечения суеверной части своей клиентуры, в то время как сам пытаюсь воздействовать на их разум. Она была чрезвычайно красива и возбуждала желание, я же был молод и силен. Мне хотелось поцеловать ее, и она, кажется, ничего не имела против, но я, овладев собой, отстранился.

— Виделись ли вы с Сионом и с его женой после того, как встретились с девушкой, называющей себя истинной королевой?

— Нет, но я слышала зов.

— Зов?

— Да. Это как будто голос у меня в голове, но не очень внятный. Я не могла разобрать слова, но понимала, что меня зовут в Лохлэнн. И каждый раз я старалась сопротивляться этому, так как помнила, что Аннис постарается убить меня, если я соглашусь.

— Больше нет никакого Лохлэнна, никакой магии. Доверьтесь камню Соломона.

— Да, да, я именно так и сделаю, как вы советуете, — ответила она, сжав амулет. — Я доверюсь камню, но что мы еще должны сделать?

— Во-первых, нужно выяснить, что кроется за всем этим. Я хорошо знаком с оккультными науками, их миром и его служителями и попытаюсь через них выяснить что-нибудь о людях, которые вас беспокоят. Далее, я постараюсь выяснить, в какую игру они играют, а затем покажу им, что тоже могу играть в магию.

Она встала, собираясь идти, а я, глядя вслед, очень сожалел, что ее зовут Морган. Я не верю в магию, но, помогай мне сейчас все боги, я не стал бы испытывать судьбу.

После того как она ушла, я немного постоял, оглядывая ряды стеллажей с книгами, и собственные проблемы стали овладевать моими мыслями. Я подумал о большом двуручном мече, хранящемся в моей квартире, и о кольчуге, висящей в шкафу вместе с большим боевым шлемом. Я нашел этот меч в древнем шотландском захоронении еще тогда, когда студентом изучал археологию, и с тех пор он был моей самой большой драгоценностью. Я ненавижу мир, в котором живу, и мечтаю о том мире, где я мог бы надевать эту кольчугу и носить меч. О мире, где враги честно относятся друг к другу, стоят в битве лицом к лицу, где борются мечом против меча и заклинанием против заклинания. Я ненавижу этот мир с его автомобилями, самолетами, атомными бомбами и нервно-паралитическими газами. Я возненавидел его с детских лет, когда впервые понял, каков он. Я с удовольствием обменял бы его, если бы мне предложили, на любой другой, а в особенности на Лохлэнн, где управляет магия и действуют заклинания.

Но других миров нет, есть только этот, больной. Только этот, и мне нужно работать, чтобы получать деньги. Мне нужно расследовать историю, рассказанную Морган Лейси, но заканчивать ее мне будет очень жаль, ведь все это превратится в чью-то игру ума и растает, как башни и дворцы Фата-Моргана. А мне снова придется продавать книги и предметы ритуала, остерегаться автомобилей и пытаться добиться благосклонности девушек вроде Пегги О’Ши.

Воспоминание о Пегги вызвало образ человека со шлемовидной головой, пытавшегося заполучить мои волосы. Да, это открывало интересную перспективу… Но кто же мог подослать его?

Глава 3

Аннис приносит жертву богине любви

В своем расследовании дела Морган Лейси в течение нескольких следующих дней я не сделал существенных открытий, хотя обегал весь город и обзвонил всех астрологов и знахарей. Я посетил храм Мазды и говорил с самим образом Мазды[24]. Он ничего не смог мне сообщить, несмотря на свою божественную репутацию. Я позвонил главе местного союза ведьм, который знал меня и относился ко мне с доверием.

— Есть что-нибудь новое? — спросил я, услышав в трубке его голос.

— В дамском белье? Ничего. А что?

— Вы же знаете, что я имею в виду другое.

— А что вас интересует?

— Что-нибудь новое в городе. Три человека, которые прибыли сюда недавно… Пара, одетая как хиппи и называющая себя лорд Сион и леди Крейрви, а также девушка, которую зовут Аннис или Бранвен.

— Кто они? Актеры?

Очевидно, он ничего не знал, так что я немного поболтал о заклинаниях и черной магии, а потом выслушал его жалобы на то, как трудно было достать отрезанную руку осужденного на смерть убийцы, чтобы использовать ее как Руку Славы в Черной мессе[25].

— Это все Верховный Суд, — жаловался он. — Они сейчас нянчатся с преступниками и никого не приговаривают к смерти.

Я посочувствовал ему и положил трубку. Думаю, он больше напоминает председателя Общества Джона Берча[26], чем главу союза ведьм. Впрочем, особой разницы между ними нет. И те, и другие живут в обособленном нереальном мирке, как, впрочем, и я. Затем я позвонил Морган Лейси и сообщил, как недалеко продвинулся в своем расследовании относительно ее странных друзей. Она еле слышно что-то проговорила, и меня это обеспокоило.

— Они навещали вас?

— Нет, были только голоса.

— Игнорируйте их. Не слушайте и доверьтесь камню Соломона.

Она пообещала, что так и будет делать, и я положил трубку. Был уже восьмой час, и я устал. Я решил пойти и основательно выпить. Заперев дверь магазина, я подождал минут двадцать, пока поблизости не оказалось ни одного автомобиля, а потом пересек бульвар, направляясь в „Медный колокол” для серьезной выпивки. Я попал туда не так скоро, как намеревался, ибо наткнулся на человека со шлемовидной головой. Я уже хотел войти в боковую дверь бара, как увидел его, поджидающего меня. Я сразу же узнал его по точному описанию Анджело. Он тоже увидел меня и подошел, наклонив голову и сжимая в руке кастет.

Я никогда не ношу оружия, ненавижу пистолеты, а мой большой меч, перекинутый через плечо, выглядел бы на мне смешно в сочетании с костюмом от братьев Брукс. Но я научился в совершенстве владеть рукопашным боем и, когда мне приходилось драться, стремился покончить с противником как можно быстрей. Я не так силен, чтобы разорвать противника на клочки, поэтому стремлюсь мгновенно оглушить его. Это самое лучшее и наименее болезненное для обоих участников драки.

Шлемоголовый намеревался ударить меня сбоку в голову, и я понял, что все двести фунтов его веса будут в этом ударе. Я отклонил голову, он промахнулся, но попал мне в плечо. Я не стал уходить в сторону от его натиска, а просто ударил коленом в пах, когда же он пошатнулся, приемом каратэ по горлу свалил его. Он потерял сознание еще до того, как выражение удивления исчезло с его лица.

Я наклонился над ним, перекатил на спину и, обыскав карманы, достал бумажник. Из водительских прав следовало, что его зовут Уильям Стедман. Кроме пятидесяти долларов, я ничего больше не обнаружил — ни амулетов, ни паспорта. В другом кармане я нашел маленький пистолет. Морщась от брезгливости, я достал обойму, вынул из нее патроны и вновь положил пистолет в карман. Патроны я, конечно, выбросил. Потом поднял Стедмана за лацканы и начал бить по щекам.

— Вставай, Стедман! Пора просыпаться!

Он зашевелился. Его глаза полуоткрылись и превратились в голубые щелочки ненависти.

— Кто тебя послал? Что тебе надо?

— Пошел к черту!

Я ударил его в лицо и треснул головой о тротуар. Он попытался стукнуть меня коленом, но я перехватил удар и затем еще дважды достаточно сильно ударил головой о тротуар. Даже его твердый череп должен был это почувствовать.

— Стой! Будь ты проклят! Хочешь убить меня?

— Мне это не нужно. Все, что я хочу, это несколько ответов на мои вопросы.

Он упрямо затряс головой и даже после нескольких ударов отказался говорить. Тогда я кое-что вспомнил, улыбнулся, полез в карман и достал конверт, полученный по почте сегодня утром.

— Ты нынче был в парикмахерской, да?

— Что? О чем ты говоришь?

— Твои волосы, — ответил я, показывая несколько прядей его белокурых волос, которые мне послал Анджело.

— Это мои?

— Конечно. А моих у тебя нет.

Даже при слабом свете луны было видно, как он побледнел.

— Что… Что ты хочешь узнать?

— Кто тебя послал?

— Лорд Сион.

— Зачем?

— Я должен был что-нибудь добыть, чтобы использовать против тебя. У леди Крейрви было видение. Она узнала, что королева Морриган обратится к тебе за помощью. Мы хотели получить против тебя магическое оружие.

— Все это очень по-любительски. Вы никогда не подниметесь до профессионалов.

Он посмотрел на меня.

— Мои волосы… Ты мне их вернешь?

— Конечно! Зачем они мне? — И я швырнул конверт ему в лицо.

Он встал и вытер кровь.

— Я еще доберусь до тебя рано или поздно, Джэнюэр!

— Иди отсюда, пока у тебя еще осталось несколько зубов! — сказал я, шагнув в его сторону.

Он отскочил, и рука его скользнула в карман, появившись назад с пистолетом. Я врезал ему, и он свалился на колени. Быстро, так как мне было противно снова брать в руки пистолет, я вывернул ему руку. Пистолет выпал, и я швырнул эту гадость ему в лицо.

— Он же разряжен, идиот! Пуст, как твоя башка! Пошел вон отсюда!

Ругаясь, он с трудом поднялся и пошел прочь, бросая через плечо взгляды, которые должны были казаться свирепыми, а на самом деле были смешными, особенно когда ему пришлось бежать, спасаясь от пинка под зад.

— И чтобы я больше тебя не видел, не то заставлю съесть этот пистолет! — крикнул я ему вслед.

Когда он исчез, я нагнулся и поднял оброненный им платок. На нем была кровь, его кровь. Я аккуратно сложил его и положил в карман. Кровь мужчины, как считают колдуны, является лучшим оружием против него. Если дело дойдет до борьбы заклинаний, у меня уже есть большое преимущество. С этими радостными мыслями я открыл дверь бара и вошел.

С минуту я осматривался, пока не нашел подходящее место. Оно находилось далеко от кондиционера, от музыкального и сигаретного автоматов, на противоположном конце бара. Когда я проходил туда, кондиционер угрожающе зашипел, а сигаретный автомат несколько раз щелкнул, демонстрируя свою злобу. Я заказал первую выпивку и, прежде чем выпить, посмотрел на автоматы.

— Как поживаете, Джэнюэр? — спросил бармен, который принес вторую порцию, не дожидаясь заказа, зная, что три начальные порции у меня проходят в режиме нон-стоп. — Сегодня вечером будете пить?

— Да. Я обнаружил, что алкоголь в крови — прекрасное средство против ширящейся угрозы машинного века.

— Простите, не понял.

— Вы слышали, как зашипел кондиционер, когда я вошел?

— Зашипел на вас? Наверное, там что-то испортилось. Я распоряжусь, чтобы его починили.

— Не надо. Я знаю, что от них нужно быть подальше, и не хочу быть причиной чьей-либо смерти, даже если это один из колдунов, которые связаны с этими штуками.

Озадаченный бармен удалился, произнеся:

— Да, мистер Джэнюэр, конечно. Сейчас я принесу еще порцию.

С несколькими алкогольными зарядами под ремнем я почувствовал себя гораздо лучше. Настолько лучше, что даже стал думать о музыкальных автоматах как о чем-то, что играет музыку по вечерам, а не охотится ночами за своими жертвами. Через несколько минут я достаточно хорошо освоился в этом мире, так что даже мог встать, подойти к автомату и опустить монету. К сожалению, я не нашел в списке „Танец смерти” или другую хорошую песню ведьм, и мне пришлось довольствоваться битлами. Пока я, натыкаясь на стулья, с трудом прокладывал путь к своему месту, какая-то девушка встала и подошла ко мне.

— Прошу прощения, — сказал я. — Кажется, я не совсем в порядке. Меня может свалить даже ребенок.

Молодая леди почти вывалилась из своего короткого платья с очень большим декольте. Платье было сшито из какого-то полупрозрачного сверхлегкого материала и могло держаться на теле женщины только с помощью очень сильных заклинаний.

— Вы в этом не виноваты, — сказала она, откидывая назад черные волосы и глядя на меня черными глазами. — Я специально подошла к вам. Я наблюдала за вами с того момента, как вы вошли.

— Если вы из Охраны здоровья, то не беспокойтесь, у меня все нормально. Просто я все понял о них.

— О них? — удивилась и немного встревожилась она.

— Об этих механических штучках вокруг нас — автомобилях, аэропланах и прочем. Я понял, что все они — творения колдунов и некромантов.

— Теперь я вижу, что вы пьяны, — засмеялась она.

— А я тоже вижу. Когда я пьян, то нечеткие очертания предметов в окружающем мире, который считается реальным, становятся более отчетливыми… Как вы сказали, откуда вы? Из Камарилло или Сономской больницы?[27]

— А я ничего подобного не говорила, и меня интересует вовсе не состояние вашего рассудка.

Девушка посмотрела на меня так, как будто только что вышла из зеркала. Черт возьми, именно это я все время и чувствовал в ней, и это давало ей способность быть такой красивой. Я попытался сфокусировать на ней свой взгляд. Она исчезала и вновь возникала, проходя сквозь туман четырех двойных виски.

— И что же во мне интересует вас? — спросил я, стараясь держаться с достоинством.

Она так наклонилась ко мне, что ее острые груди коснулись моего пиджака.

— Хотите пойти со мной и все узнать?

Все стало понятным даже для моей отуманенной алкоголем головы, и тогда она встала и направилась к выходу, покачивая маленькой твердой попкой. Я последовал за ней, последовал, как примерный солдат. Спустя некоторое время я уже стоял на улице, озираясь в темноте. Благодаря магии бармена Бена грозные механические монстры, несущиеся вверх и вниз по Голливудскому бульвару и издающие зловещий лай, словно гончие собаки, казались дружелюбными мастифами, которые могут случайно укусить за руку, но никогда не схватят за горло.

Вот в этом и есть магия нашего мира. Она в самых обычных вещах: в хорошем виски, в снотворных таблетках, которые заглушают рев реактивных двигателей, несущих внушающие ужас самолеты под облаками. Поэтому мои заклинания здесь не действуют. Самые сильные заклинания заключены в бутылки, которые есть в любом баре. Девушка быстро продолжала путь и была так уверена во мне, что даже ни разу не оглянулась. Я пожал плечами и пошел за ней.

— Что все это значит? — спросил я, догнав ее.

— Моя машина находится здесь недалеко, — ответила она низким хрипловатым голосом.

Даже в состоянии алкогольной эйфории при упоминании об автомобиле у меня по спине пробежали мурашки. Не из этих ли она ведьм?

— Чего вы от меня хотите?

— Разве ты не знаешь? — шепнула она, толкнув меня в тень домов.

— Я… — начал я, но она оборвала меня, прижавшись к груди и приникнув своими губами к моим.

— А теперь знаешь?

— Да… Думаю, что да, — ответил я, чувствуя ускорение своего пульса и зная, чего она хочет, но не будучи в состоянии понять, почему именно от меня и все ли это, что ей надо.

— Тогда пойдем, — сказала она и взяла меня за руку.

— Но смотри, у меня с собой нет денег. Я только что оставил все в „Медном колоколе”, и мой кошелек пуст.

— Дурак! Мне не нужны твои деньги. Я не проститутка! — раздраженно воскликнула она, и глаза ее потемнели. — Я сама могу дать тебе денег, если нужно!

Я замолчал. Что за странная история? Такие красивые женщины не хотят по барам завлекать мужчин, они всегда окружены телохранителями, готовыми выстрелить в каждого. Тут что-то другое…

Ее машина, припаркованная в боковой улице, оказалась большой, низко сидящей скотиной с огрызающейся тигриной мордой. Как только я ее увидел, тут же покрылся холодным потом.

— Давайте увидимся как-нибудь в следующий раз, когда вы будете одни, — сказал я, отступая назад.

— Садись! — бросила она, открывая дверцу и проскальзывая на сиденье водителя, так что я смог оценить красоту бедер, обтянутых шелком.

— Нет, мне нельзя, — с сожалением сказал я, так как женщины с такими ногами обычно имеют и прекрасную душу, а мне очень нравятся дружба и общение с подобными женщинами.

— В чем дело? — с раздражением спросила она.

— Я… Я только что вспомнил, что моя жена ждет меня к ужину. Она приготовила вкусные вещи, и мне не хотелось бы огорчать ее.

— Тебя смущает автомобиль? Похоже, ты боишься его.

— Я? Боюсь эту кошечку? — Я протянул руку и, так как он не зарычал, осторожно дотронулся до его блестящей шкуры. — Мне совсем не страшно.

— Тогда, может быть, дело во мне? — спросила она, откидываясь на сиденье. — Может, тебе не нравится, как я выгляжу?

— На женщин с такими ногами всегда приятно смотреть.

— Тогда в чем же затруднение? — Она ухватила меня за голову и притянула к себе.

Когда ее рот прижался к моему, я почувствовал вишнево-яблочно-апельсиновый вкус помады. Ее поцелуй, казалось, длился вечность и отделил мою душу от тела.

— Может, ты думаешь, что я буду недостаточно хороша? — прошептала она, не отрывая своих губ от моих. — Или считаешь, что я не знаю, как доставить мужчине удовольствие?

— Да нет, не думаю, — ответил я, пытаясь набрать в легкие воздух. — Уверен, что вы совершенство во всех отношениях.

— Тогда быстро садись! — приказала она.

Единственное, чем я могу объяснить случившееся, так это тем, что я находился под заклинанием. Заклинанием, самым сильным из тех, которые когда-либо произносились ведьмой или колдуном, заклинанием самой Матери-Природы… Оно было такой силы, что меня буквально швырнуло в автомобиль. Впервые с ребяческих лет я совершил такое безрассудство. Я сел рядом с ней и затаил дыхание. Ничего не произошло, скотина была хорошо дрессированной, а может быть, даже ручной. Я почувствовал себя лучше и попытался обнять девушку.

— Не здесь, — отстранилась она. — Я знаю местечко, куда мы можем поехать.

— О’кей! Надеюсь, это недалеко.

Мысль о том, что меня понесет этот мурлыкающий монстр, расплавила мой позвоночник и превратила его в желтую кашу.

— Недалеко, — обнадежила она, тронула с места машину и выехала на улицу. — Это по пути на холмы.

Через несколько минут мы уже были на шоссе, и я вжался в сиденье, пытаясь скрыться от сверкающих глаз других чудовищ, которые рыча мчались позади нас. Я видел отражение одного из них, который внезапно почуял меня и атаковал создание, на котором мы ехали. Я ощущал, как они присели на задние шины, словно два доисторических животных, щелкали челюстями и их световые хвосты били по бокам, когда они боролись за мою кровь.

Затем мы свернули с шоссе и по извилистой дороге поехали в горы.

— Что это за место? Что-то вроде „Приюта любовников”?

— Нет, гораздо лучше. — В ее голосе слышались напряженность и возбуждение. — Это место создано для любви.

Через некоторое время мы съехали с извилистой дороги и потащились по грязной неровной тропе.

— Ну где же оно?

— Теперь недолго, — утешила она меня.

Я откинулся назад и попытался расслабиться. В конце концов, других автомобилей вокруг не было, а к нашей мурлыкающей скотине я даже испытывал некоторое доверие. Девушка свернула с тропы на аллею, ведущую на холм.

— Вот мы и приехали.

— Куда? Я ничего не вижу.

— Здесь, — сказала она, указывая на каменный домик без окон и с одной дверью. — Вот он, мой замок любви.

— Замок? — в замешательстве я посмотрел на нее. — Я его не вижу!

— Увидишь, — пообещала она, выходя из машины. — Еще немного, и ты все поймешь.

— Но я даже не знаю, как вас зовут, — сказал я, следуя за ней.

Она улыбнулась, и ее белые зубы сверкнули в темноте.

— Можешь называть меня Арленой, если имя для тебя что-нибудь значит.

— Это твое настоящее имя?

— Нет, но ты можешь называть меня так.

— А меня зовут…

— Я не хочу знать, — сказала она, положив приятно пахнущие пальцы мне на губы. — Я не должна знать.

— Не понимаю. Почему?

— Потому что ты должен быть незнакомцем. Богиня требует, чтобы ты был незнакомцем.

В какой сети я теперь запутался? Однажды это была девушка, думавшая, что она волчица, и заманившая меня вовсе не для того, чтобы стать моей любовницей, а для того, чтобы поужинать мною. Потом была еще одна, вообразившая себя Мессалиной[28]. Боже, сколько мук я вынес, прежде чем обуздал ее! Морган Лейси думала, что она королева Лохлэнна, а эта восторженно говорит о богине.

Без лишних слов девушка взяла меня за руку и повела между деревьями к каменному домику. Она вынула из кошелька ключ и вставила его в замок тяжелой дубовой двери, окованной стальными полосами.

— Смотри, я вспомнил, что брал у своей бабушки уроки каратэ. А вообще мне здесь нравится!

Она быстро повернулась и обвила руками мою шею.

— О, тебе нравится? Обещаю, что ты будешь в восторге!

Ощущение ее рук на шее и крепко прижавшегося ко мне тела заставило учащенно биться мое сердце, но я все еще колебался.

— Пожалуйста, заходи! Такой большой парень, как ты, не должен бояться маленьких девочек вроде меня!

Ее губы и теплые руки разбудили во мне вулкан страсти. Я прошел за ней в темноту, дрожа от возбуждения. Она быстро щелкнула зажигалкой и поднесла ее к нескольким свечам. Я осмотрелся в мерцающем, неверном свете. Дом внутри был так же гол, как и снаружи. Там оказалась всего одна большая комната, которая когда-то была кладовой. На небольшом возвышении в конце комнаты находилась статуя женщины, изваянная из неизвестного материала. У нее была обнаженная грудь великолепной формы. За возвышением находились ярко-красные цепи, а перед помостом была примерно дюжина стульев.

— Мы перед тобой, Бранвен-Прекрасногрудая! — обратилась девушка к статуе. — Богиня любви и мудрости!

— Черт возьми! — воскликнул я, глядя в изумлении на чудесно изваянную и богато украшенную статую. Я думал, что знаю все предметы культа в Лос-Анджелесе и окрестностях, но этот был для меня полной неожиданностью. К тому же и приключение становилось понятным. Наша встреча была не случайной, девушка следила за мной. Имя Бранвен сказало мне все. Это была девушка, которая прокляла Морган и объявила, что она настоящая королева Лохлэнна, та, которая сказала, что она посвящена Бранвен. То есть это была Аннис. Если бы я не был одурманен спиртовыми парами, я бы догадался об этом раньше.

Затем я обнаружил, что смотрю на нечто еще более удивительное, чем статуя. Это было изваяно из мрамора и подвешено над тем, что, вероятно, являлось алтарем. Оно было изготовлено с величайшим мастерством и, несмотря на небольшую стилизацию, убедительно воплощало замысел автора. Если бы я был стыдлив, то, видимо, залился бы краской.

— Тебя шокируют наши произведения искусства? — рассмеялась девушка, увидев выражение моего лица. — Нам, изгнанникам, нужно иметь символы родины.

— А где она?

— Очень далеко. Не в этом мире.

— А что ЭТО делает здесь?

— Ты же знаешь, что это. Это Йони, символ женского принципа жизни[29]. Кроме того, это символ Бранвен.

— Но боже! В церкви?

— А где же лучше? Разве не божественный нимб скрывает тайны жизни, колыбель существования?

— Думаю, это богохульство.

— Чепуха! Богохульство, как и красота, определяется тем, кто смотрит. Для меня многое, что я видела в городе, — богохульство.

— Для меня тоже, — согласился я. — Но вот вы сказали: „Мы — изгнанники”. Так что, вероятно, в Лос-Анджелесе есть еще поклонники Бранвен? Бранвен — это древняя кельтская богиня?

— Да, здесь она кельтская, но это богиня всех времен. В Вавилоне она Иштар, в Греции — Афродита, в Риме — Венера. Культ Великой Матери — главная религия в мире. Он прошел через века, потому что это наиболее жизненная религия, потому что она связана с основой жизни — размножением. — Девушка подошла к алтарю и опустилась на колени перед статуей богини. Подняв к ней лицо, она сказала: — О Бранвен, смотри на нас, на то, что мы делаем. Бранвен, благослови любовь, которую мы будем творить для тебя! Посмотри на эту жертву и дай мне силы открыть путь.

Я глядел на нее. Она имеет в виду, что мы будем заниматься любовью прямо здесь? Я опять взглянул на символ, висящий над алтарем, и решил, что это, наверное, будет здесь. Она повернулась и поймала мой взгляд.

— Это тебя беспокоит?

— Да, получается несколько прямолинейно.

— Тебя это шокирует, потому что прямолинейно? — Казалось, ситуация забавляет ее. — Это же один из старейших символов человечества! Его подвешивали над дверями домов, а впоследствии заменили подковой, после того как люди забыли его истинное значение. Там, откуда я пришла, значение не забыто. — Она двинулась ко мне, и глаза ее блестели от возбуждения. — Бранвен смотрит. Я чувствую это! Нам нужно постараться в ее честь.

— Ладно, — сказал я, чувствуя себя околдованным тем заклинанием, о котором уже упоминал, — заклинанием Матери-Природы.

— Я должна иметь силу, — воскликнула она. — Я должна иметь ее, и только Бранвен может ее дать!

О какой силе она говорит? О силе, чтобы покончить с помощью колдовства с Морган Лейси, которой она угрожала?

— Мне нужна сила, чтобы открыть Кэр Педриван. Остальные уже в замке, и я должна следовать за ними.

Говоря это, она сбросила свое полупрозрачное платье и швырнула его на пол.

Мои руки стали влажными, а сердце остановилось. Мне до боли хотелось подойти к ней и, повалив на алтарь, овладеть со всей безудержной страстью, которую она пробудила, но ее темные глаза вдруг стали золотыми, и в них появилось что-то, что оттолкнуло меня. Я не верил, что таким путем она приобретает какую-то невероятную силу. Я сам уже все перепробовал. Видит Бог, я не пропустил ничего, но в этом мире мои заклинания так и не действуют. И вообще в этом мире не действуют никакие заклинания, за исключением магии ученых и инженеров.

Нет, она не приобретает ничего… Но она теперь почти в моих объятиях. Я нетерпеливо потянулся к ней.

Глава 4

Дюффус Шотландский и его меч

— Подожди, — попросила она, — надо сделать еще кое-что.

— Что? — свирепо спросил я.

— Я сказала тебе, что не хочу денег для себя, но ты должен дать немного денег для богини.

— Я же сказал, что у меня с собой ничего нет, — заявил я, не пытаясь скрыть раздражения в голосе.

— Только одну монетку. Любая серебряная монетка — и будет достаточно.

Я неистово порылся в кармане и нашел монету, которую вложил ей в руку. Ее тонкие пальцы схватили денежку, и она прильнула ко мне.

— Приходи и люби меня, — прошептала она. — Хорошо люби меня во имя Бранвен-Прекрасногрудой.

— Черт с ней, с Бранвен! — пробормотал я, целуя ее. — Эта любовь для меня! Пусть она ищет свою собственную!

— Не говори так! — резко возразила она. — Не богохульствуй!

— А я и не богохульствую. Я просто хочу, чтобы было ясно, что я люблю не Бранвен, а тебя.

— Ш-ш-ш! Не говори так. Нам надо быть благоговейными! Бранвен смотрит на нас.

— Если она смотрит, то, надеюсь, она наслаждается так же, как и я.

Аннис начала петь мягким голосом:

— Бранвен, смотри на нашу любовь! Бранвен, смотри на нашу любовь и дай мне силу! Покажи мне путь между мирами! Дай мне силу открыть Кэр Педриван! Принеси Кэр Педриван для меня!

Я был занят, так что игнорировал все, что она говорила, сосредоточившись на том, что мы делали.

— Ты чувствуешь его, Бранвен? Чувствуешь ли ты мужество его тела?

Ее глаза были широко раскрыты и, казалось, устремлены в ничто. В один из моментов мне стало жутко. Мне показалось, что эта сексуальная кельтская богиня не только смотрит на нас, но и разделяет наше занятие.

После всего, что произошло, Аннис была в исступлении.

— Ты был великолепен! Мы хорошо любили друг друга для богини. Она получила удовольствие!

— Откуда ты знаешь? Она что, шепнула тебе об этом на ухо?

— Нет, — покачала она головой, — она сказала мне вот сюда. — И Аннис коснулась одной из своих золотых грудей.

Мне было любопытно — что же случится дальше? Я, конечно, не ждал, что появится Бранвен и перенесет ее в Лохлэнн, но мне казалось, что-то должно произойти.

— Нам надо одеться, — сказала Аннис.

— Мы поедем ко мне. Там мы и побеседуем о Бранвен и прочих религиозных материях.

— Не сейчас. — Она оделась и встала на колени перед статуей, склонив голову, после чего пропела какие-то стихи на неизвестном мне языке. Потом она взяла монету и положила ее на золотое блюдо в основании статуи. — Прими эту монету, о Лунная Леди, в знак того, что я исполнила свой долг и выполнила твое желание![30]

Я стоял и с недоумением смотрел. Она просит силу, чтобы использовать ее против Морган Лейси или чтобы вернуться на родину? В любом случае это бессмысленно: в механическом мире магия не действует. Здесь нет таких мест, как Кэр Педриван или Лохлэнн. Они существуют только в мифах.

— Теперь мы можем идти. — Аннис отошла от алтаря. — Мы сделали все, что надо.

— Да? Я не заметил никаких проявлений великой магии.

— Неужели? — улыбнулась она. — Ты просто глуп. Мы с тобой совершили самое старинное и величайшее из всех ритуальных действ.

Она замолчала. Действительно, я не знаю ни одной магической системы, где бы не рекомендовался ритуал, который с успехом мы только что проделали. Но я все еще не видел никаких результатов. Очевидно, Бранвен была таким же глухим идолом, как и все остальные в Южной Калифорнии[31].

— Вижу, ты сомневаешься в том, что мы все выполнили успешно.

— Да, ведь нет никаких вспышек света, никаких внезапных видений других миров!

— Это требует времени. Концентрация силовых линий — это долгий процесс. Передвинуть миры мгновенно невозможно даже богиням.

— Миры передвигаются не богинями, а только силами гравитации.

— А что это такое? Ваша примитивная наука не может дать никакого ответа, а богиня, возможно, сумеет.

— Я жду, но ничего не происходит.

— Как ты можешь увидеть пересечение силовых линий и концентрацию энергии в моем теле?

Я внимательно посмотрел на нее. Я был почти трезв, но не трезвость была причиной того, что волшебство превратилось в нечто обыденное и прозаическое. Когда прекратилось действие алкоголя, Аннис вовсе не стала для меня неприятной, но все ее разговоры о Бранвен и Кэр Педриване казались каким-то занудством.

— Поедем ко мне, — снова предложил я. — Я расскажу тебе о девушке по имени Морган Лейси, а ты расскажешь, почему ей угрожала.

— А, эта дура! — презрительно процедила она. — Если бы я действительно хотела убить ее, я бы слепила корп-кредх и расплавила его на огне.

Корп-кредх — это как раз по моей части. Это кельтский вариант ординарной восковой фигурки. Предполагается, что при втыкании в нее иголок или расплавлении на огне оригинал умирает в страшных мучениях.

— На твоем месте я бы не пытался. Мисс Лейси находится под моей защитой.

— Послушай, дружочек, — засмеялась Аннис, — у тебя крепкие мускулы и ты уверен, что можешь позаботиться о себе в вульгарной драке, которую вы, американцы, так любите. Но я из Лохлэнна. Думаю, ты не представляешь себе, что это значит с точки зрения магической силы.

— Во мне самом королевская кровь. Мой дальний предок — Дюффус, король Шотландии. Ты когда-нибудь слышала, что случилось с колдуньями, которые хотели извести его с помощью корп-кредха?

— Шотландия же в этом мире, — сказала она с некоторым презрением.

— Их было с полдюжины, и все они сами сожжены на костре в 968 году в Фарресе[32].

Но Аннис не успокоилась.

— Я считала, что сжигать ведьм у вас противозаконно.

— Конечно. Ведь при умении с ними можно обходиться и по-другому. Я сделал карьеру на том, что ставил этих так называемых ведьм на место. Этот талант я унаследовал от своего предка Дюффуса.

— Так называемых ведьм — возможно, — с угрозой сказала Аннис, — но ты никогда не имел дел с королевой Лохлэнна.

— До сих пор — да. Однако, как я уже сказал, Морган Лейси находится под моей защитой.

— Ей не нужна защита, если она откажется слушать этого дурака Сиона и поймет, что я — единственная законная королева.

— Она делает все, чтобы отказаться, — пояснил я, удивляясь, что все можно так просто уладить, если от Морган будет получено согласие не претендовать на воображаемый трон придуманной страны. — Она делает все, чтобы убедить лорда Сиона, что она вовсе не интересуется этим.

— И сейчас тоже? — спросила она, устремив свой взгляд куда-то в неведомое.

— Да. Она никогда не слышала о Лохлэнне, пока не оказалась впутанной в эту историю. И она постарается поскорее забыть о ней, ведь здесь она и так почти королева. Зачем ей нужен этот… ваш… трон?

— Да, зачем? — с отсутствующим выражением сказала Аннис.

Она выглядела так, как будто слушала кого-то невидимого, нашептывающего ей на ухо советы. Очень неудобно говорить с тем, кто в это же время ведет другой разговор, более интересный, чем со мной.

Аннис кивнула головой в знак согласия с кем-то или с чем-то, кого она слушала, и обратилась ко мне:

— Мне показалось, что ты приглашал меня к себе немножко выпить?

— Да, — нетерпеливо подтвердил я, — выпить и поболтать. И поразвлечься.

— Отлично. Тогда поедем. Энергия концентрируется, но она найдет меня везде.

— Хорошо. У меня одно из лучших местечек, где ее можно подождать.

Я вышел за ней из домика и столкнулся лицом к лицу со своей личной проблемой. Автомобиль сидел рядом, поджидая нас, как большой терпеливый зверь из джунглей, который знает, что ужин идет к нему. Я приехал сюда в приятном состоянии опьянения. Это, а также действие заклинания Матери-Природы, дало мне мужество сесть в автомобиль. Теперь же у меня не было ничего, что могло бы остановить страх, возникающий где-то глубоко при мысли о предстоящей поездке. Аннис заметила мое колебание и оглянулась.

— В чем дело? Ты что-нибудь забыл?

— Да, мое приятное опьянение. Боюсь, что теперь не смогу ехать без него.

— Но мы же едем, чтобы выпить, не так ли?

— Да, но до этого еще очень далеко, — ответил я, а автомобиль смотрел на меня, в его решетке была видна усмешка, и он знал, что я боюсь. — У тебя в домике ничего нет? Каких-нибудь магических вин или веселящих капель?

— В этом доме занимаются только одной магией, а она не требует вина.

— Да, я уже знаю.

Показалось ли мне, что зверь напрягся? Что его тигриные лапы уперлись в грунт для внезапного прыжка?

Аннис бесстрастно приблизилась к автомобилю, достала бумажное полотенце из ящичка для перчаток и стала протирать ветровое стекло. Я стоял поодаль, не имея сил подойти, и восхищался ее мужеством. Она закончила протирать стекло и прошлась бумагой по капоту, полируя блестящую шкуру.

— Мне нравятся эти прекрасные машины, — сказала она, лаская ее. — Это единственное в вашем мире, о чем я буду жалеть, когда вернусь в свой. У нас в Лохлэнне такого нет.

— Очень плохо, — сказал я, ожидая, когда зверь цапнет ее за руку, — но мне кажется, что метла гораздо безопаснее и экономичнее.

Она с презрением посмотрела на меня и повернулась, чтобы сесть в машину.

— Ну, ты едешь? — спросила она, так как я все еще стоял в стороне.

— Знаешь что? Давай-ка ты поезжай потихоньку, а я пойду сзади.

— По шоссе?

Я должен был признать, что это выглядело бы довольно непрактично, представив себя плетущимся за чудовищем, в то время как дюжина других несется за мной по пятам. Возможно, будет проще испытать счастье только с одним из них. И кроме того, он же привез меня сюда. Я осторожно приблизился к нему, приготовившись мгновенно отскочить на безопасное расстояние при малейшем признаке нападения. В виде опыта я просунул ногу в дверь и, когда ничего не произошло, проскользнул туда весь.

Аннис посмотрела на меня с удивлением.

— Ты действительно боишься автомобиля?

— Нет, просто отношусь к нему с осторожностью, — ответил я, закрыв дверцу и глаза.

— Если ты не боишься, то почему же жмурился? — спросила она, после того как вывела машину на дорогу.

— Это старое семейное предание. Мне запрещено смотреть на обратную дорогу откуда-либо. Еще один мой шотландский предок однажды упал и сломал шею, когда оглянулся, чтобы увидеть, откуда он едет. С тех пор на нашей семье лежит заклятие.

— Ты просто трус. Вы, мужчины Земли, не выдерживаете сравнения с воинами Лохлэнна.

— Возможно, ты не видела нас в деле, — ответил я, держа глаза крепко закрытыми, так как почувствовал, что животное подпрыгнуло от нетерпения, когда достигло шоссе. — Посмотри как-нибудь в воскресенье футбол, тогда увидишь, как мужественны и воинственны мужчины Земли.

— Не думаю, что останусь здесь до следующего воскресенья, и за это я благодарна Бранвен.

— О да, я забыл. Ты же собираешься домой в Лохлэнн!

Мы были уже на шоссе, и можно было слышать рев других машин вокруг нас. Я быстро произнес пару заклинаний и впился потными руками в сиденье.

— Да, я собираюсь в Лохлэнн, веришь ты этому или нет.

— О, я верил бы, если бы такое место существовало.

— Оно существует, — твердо сказала Аннис. — Я там родилась. И Морган тоже, и лорд Сион.

— Морган никогда не упоминала про Лохлэнн, так что твоя ссылка на нее неубедительна, — заявил я, пытаясь спровоцировать Аннис на разговор о ее фантастическом мире.

Однако она молчала, очевидно, полностью сосредоточившись на управлении автомобилем. Я понимал ее. Для того чтобы удерживать власть над этим зверем, требуются, вероятно, громадные усилия. Через двадцать пять минут и две пинты[33] моего пота мы остановились около дома, вышли из машины и пошли по дорожке, ведущей к крыльцу и гаражу.

— Если ты боишься машин, то зачем тебе под домом гараж?

— Во-первых, потому что теперь так строят, а во-вторых, это великолепный винный погреб.

Я открыл дверь и пригласил свою гостью войти. Она с удивлением осмотрелась. Некоторые подлинники из моей коллекции картин ее поразили.

— Ты живешь очень хорошо для помеси книготорговца с частным детективом.

— Ты забыла про оккультные науки. Вот где большие деньги.

Ее губы скривились, и, если бы она не была леди, я уверен, разразилась бы бранью: „Оккультист! Какая чепуха! Что ты знаешь об оккультных науках?” Однако вслух она сказала только последнюю фразу.

— Почти все, что есть… от Абаддона до Злокубинки, — вежливо ответствовал я, начав теперь, когда мои муки с автомобилем кончились, чувствовать себя старым Дюффусом.

Она моргнула.

— Я никогда не слышала имени Абаддона и Зло… Как ты сказал?

— Абаддон известен как Ангел-разрушитель и является главой демонов семнадцатой иерархии[34]. Злокубинка — это порочная славянская ведьма.

— Видишь ли, простое знание имен вроде этих не делает тебя экспертом в области оккультных наук. Какие заклинания ты знаешь?

— Я знаю великое заклинание, позволяющее превратить женщину в большую кошку, но сейчас я, к сожалению, позабыл некоторые строки.

— Неужели тебе для этого нужно заклинание? Я могла это делать с пяти лет простым усилием воли.

„Она же совершенный ребенок, — подумал я. — Изменение формы — это такая же ее фантазия, как и Лохлэнн. Несомненно, она то же самое, что и маленькая рыжеволосая танцовщица, которая думала, что она волчица. Она заманила меня в пустынное место пляжа, и мне стоило немалого труда вырваться. Следы ее зубов до сих пор видны на моем правом бедре”.

Я повел Аннис в библиотеку, где намеревался угостить ликером и поговорить о воображаемом мире. Она осмотрела книги, и глаза ее широко раскрылись, когда она заметила меч, висящий на крючке.

— Черт возьми! Что это?

— Это мой меч! — гордо сказал я. — Он со мной с семнадцати лет. Я нашел его в развалинах старой крепости. Думаю, это меч моего предка, короля Дюффуса, и он ждал много веков, пока я найду его.

— Но это же невозможное оружие! С ним никто не справится. Ведь в нем пять футов длины и весит он больше, чем человек может поднять!

— Это двуручный меч[35], и носится он через плечо, а не на поясе.

— Я видела двуручные мечи, их у нас много, но этот выглядит очень нелепо.

Я вынул меч из ножен, обнажив его длинное сверкающее лезвие.

— Это настоящий шотландский клинок. В настоящее время сохранилась всего дюжина из них, а мой самый лучший.

Она все качала головой. Тогда я поднял обоюдоострое лезвие за украшенную золотом рукоять и начал легко крутить его над головой.

— Не могу этому поверить! — воскликнула она, когда я случайно обезглавил торшер и разрубил металлическую ножку стола. — Ты так же силен, как сам Ллир!

Я опустил меч и, гордый тем, что она похвалила мои мускулы, улыбнулся.

— Победитель Олимпиады в метании диска может сделать то же самое, если будет тренироваться с семнадцати лет.

— Я поражена! Ты стал бы великим воином, с которым бы все считались, если бы не был трусом.

— Я трус только по отношению к этим свирепым механическим монстрам. Живи я на какой-нибудь чудесной планете, где следовало сражаться с великанами и драконами и где я носил бы свой меч, перекинутый через плечо, я был бы великим героем!

Она внимательно посмотрела на меня.

— Зачем ты хранишь его? Здесь, на Голливудском бульваре, тебе никогда не удастся им воспользоваться.

— Да, не удастся. Но однажды я с его помощью разогнал банду хиппи. Они бросали какие-то капсулы, но шлем и кольчуга защитили меня.

— У тебя есть шлем и кольчуга?

— Конечно, — ответил я, вешая меч на место и открывая шкаф, из которого вытащил сверкающую кольчугу и показал ей. — Мне ее сделала одна фирма, работающая на космос. Она выполнена из крепчайших сплавов.

— Очень интересно! Но, если не считать случая с хиппи, она здесь бесполезна. Зачем она тебе?

Я ухмыльнулся, чтобы скрыть замешательство.

— Вдруг что-нибудь случится.

— Это маловероятно.

— Конечно. Сказать по правде, я родился не в свое время. Я не для этого мира и принадлежу веку мечей и колдовства. — Помолчав, я продолжал: — Я хорошо помню, что писал Эндрю Лэнг[36] о Шотландии после того, как оттуда ушли римские легионы: „Ночь опускалась за летящими орлами, скрывая разоренные провинции и опустошенные города. Это был век топора, век копья, век волка, век войны, смешения рас, сумеречный век”. Вот тот мир, в котором я был бы дома.

— Другими словами, ты принадлежишь Лохлэнну.

— Да. Ужасно жаль, что нет такой страны.

В ее глазах появился арктический холод.

— Ты все еще продолжаешь сомневаться в моих словах? Я принцесса, а ты, нищий раб, смеешь сомневаться?

— Я не нищий раб, мадам. Я нищий свободнорожденный американец!

— Но ты сомневаешься в моих словах?

— Ты не представила никаких доказательств.

— О чем ты говоришь?

— Ты до сих пор не объяснила мне, что все это значит. Ты не рассказала мне, где расположен Лохлэнн и почему лорд Сион уверен, что Морган — его королева, а ты настаиваешь, что королева — ты.

— Если бы я все это тебе объяснила, ты бы все равно не поверил, потому что правда находится далеко за пределами твоего жалкого воображения.

Я повернулся к бару, чтобы приготовить коктейли.

— А почему бы тебе не попробовать? Увидишь, какое богатое у меня воображение.

— Хорошо… Если бы ты знал правду о Морган, то понял бы, почему она никогда не попадет в Лохлэнн и не взойдет на трон, — начала она. — И ты… — Ее голос вдруг умолк. Она опять погрузилась в беседу с кем-то невидимым, нашептывающим ей нечто на ухо. Но на этот раз эффект был чрезвычайно сильным. Ее глаза сделались пустыми, а губы двигались, но никаких слов с них не срывалось. Я подошел к ней и помахал рукой перед глазами. Никакой реакции…

— Эй, выпивка готова! Прошу к столу.

Ответа не было. Ее темная головка склонилась на одну сторону, чтобы повнимательней слушать, губы все еще шевелились, а глаза были невидящими. Мне подумалось, неужели она часто бывает в таком состоянии? Наверное, это связано с ее иллюзиями относительно королевы ведьм. Ей бы дать нюхательной соли, но, к сожалению, у меня соли нет. Девушки, которые обычно бывают здесь, в обморок не падают.

Вдруг ко мне пришла идея, и я торопливо приготовил крепчайший мартини. Налив его в стакан и положив ломтик лимона, я поднес напиток к носу Аннис. Она резко отдернула голову. Мне стало легче, так как любой, кого нельзя оживить с помощью этого напитка, будет признан мертвым даже медицинским консилиумом.

В ее глазах появился свет, и голова выпрямилась.

— А я уже хотел распорядиться насчет пересадки сердца.

— Дурак, — скривила она губы, — это был таг-хаирм… Для тебя есть важное сообщение.

— Что именно?

— Ваша клиентка покинула Землю.

— Кто?

— Морриган убыла в Лохлэнн с лордом Сионом. — Аннис с отвращением произнесла эти слова и одним глотком осушила полстакана. — Они опередили меня на один марш и могут быть в Кэр Ригоре за десять дней. Биллтейн начнется, и коронуют фальшивую принцессу.

— Объясни мне, пожалуйста, что-нибудь. Ты имела видение относительно Морган?

— Да! — резко ответила она. — Морган Лейси покинула свою планету. Она уже несколько часов в пути и проходит через Кэр Педриван на планету Анивн. Я последую за ней!

Я не поверил ни единому слову, но мне нужно было убедиться, что с Морган все в порядке. Ведь она мой клиент, и я должен защищать ее. Если это простое похищение с маскировкой под сверхъестественное, я должен знать об этом. Я снял трубку телефона и набрал номер Лейси. Нетерпеливо барабаня пальцами по столу, я ждал ответа, рассчитывая услышать ее хрипловатый голос, но мне ответил мужчина. Когда я объяснил, кто я такой, он рассказал мне новости. Морган ушла из дома в сопровождении пары, в которой по описанию можно было без труда узнать лорда Сиона и его спутницу. Секретарь Морган был в панике и позвонил в полицию. Сейчас он попросил меня приехать и рассказать все, что мне известно.

— С удовольствием, — пообещал я, — но не сегодня. Сейчас я попытаюсь выяснить, куда же ушла Морган Лейси.

Я ничего не рассказал по телефону, но собирался найти ее, даже если для этого придется попасть на воображаемую планету Анивн, на которой находится Лохлэнн.

Закончив разговор, я повернулся к Аннис.

— Ну так в чем же дело? Где Морган?

— Морган в Кэр Педриване, Вращающемся Замке, на пути между мирами, — ответила она, допив коктейль и наклонив голову, будто снова услышала шепот невидимого. — Она уже там, и я буду там же, как только наберу энергию.

— Ну смотри, если вы куда-нибудь увезли Морган… ты и этот лорд Сион… у вас будут неприятности. Полиция Лос-Анджелеса не любит, когда прямо у нее из-под носа похищают кинозвезд.

— Не будь дураком, Джэнюэр. Морган ушла с Сионом добровольно, а я делала все, что в моих силах, чтобы это предотвратить.

— Я уже устал от этой чепухи и…

— У тебя никогда не будет возможности воспользоваться своим мечом, — перебила она меня. — Ты даже не отважишься носить его с собой. Тебя засмеют. А пустить его в ход против насмешников ты не сможешь, так как тебя обвинят в жестокости.

Конечно, я не могу носить меч на бульваре, но мечтаю о том дне, когда я плюну на все, надену кольчугу, возьму меч и выйду на перекресток дорог. Здесь я, как короли древности, буду вызывать всех проезжающих на поединок в честь дам. Я хорошо представлял себе, как длинный блестящий „кадиллак” с толстым банкиром за рулем принимает вызов и бросается на меня. Я вижу себя разящим мечом „кадиллак”. Раз! Он издает предсмертный крик и вот уже валяется на земле, поливая ее своей черной кровью. Мотор, шасси, колпаки и прочая дребедень вывалились наружу.

— Я знаю место, где ты все время сможешь носить свой меч. Там у него будет много работы.

У меня зачесались руки в предвкушении тяжести рукояти. О, если бы это было на самом деле! Если бы существовал Лохлэнн, где правит магия и человек с хорошим мечом и запасом заклинаний может сделать себе карьеру!

— Кэр Педриван приближается, — сообщила она с такой уверенностью в голосе, что наконец вызвала у меня доверие к ее словам. — Я скоро исчезну отсюда. Хочешь пойти со мной?

Предположим… предположим, что это правда. Предположим, что я останусь непоколебимым в своем неверии, а она внезапно исчезнет и окажется на планете Анивн или как там еще. Я не только потеряю шанс, о котором мечтал всю жизнь, но и брошу в беде своего клиента Морган Лейси.

— Пойми, я не верю в это… Я не могу поверить этому даже на секунду, но…

— Но если бы это было правдой, ты бы хотел исчезнуть со мной?

— Да.

— Тогда поторопись. Готовься, только быстро. У нас всего несколько минут. Кэр Педриван совсем близко. Он проходит сквозь время и пространство, чтобы соединиться с Землей.

Я заспешил, все еще не веря ничему, но и не желая остаться, если существует этот мир на другой стороне… Стороне чего? Я сменил одежду на более легкую, но теплую, надел тяжелые ботинки. После этого я натянул на себя кольчугу, перекинул за спину меч и нахлобучил шлем. Кроме того, я положил в мешок несколько томов заклинаний и других предметов магии.

Теперь я готов! Ко всему готов!

— Кэр Педриван почти рядом! Встань сюда, Дюффус Джэнюэр, и держи меня за руки!

Я подошел и встал рядом с ней. Ее руки стиснули мои, и мы застыли в ожидании.

Глава 5

Путешествие во Вращающийся Замок

— Ты чувствуешь что-нибудь? Джэнюэр, ты чувствуешь, что тебя тянет? — возбужденно спрашивала Аннис.

— Я ничего не чувствую. Все происходит так, как я и предполагал, — ничего не происходит!

От разочарования мне было очень плохо. Я увидел всю перспективу своей скучной жизни: унылый Голливуд, тоскливая Калифорния, грустная Земля и…

Внезапно мигнули огни, и стало темно. Аннис крепче сжала мою руку.

— Сейчас! Сейчас!..

Теперь я понял, что мигали не огни, это мигала комната. Стены библиотеки мерцали и постепенно тускнели. Теперь я видел это, чувствовал своим разумом, что меня тянуло куда-то словно шелковыми веревками, обвившими тело. Стены растаяли, и вокруг нас появился золотой туман. Мы двигались… Нет, не двигались, мы стояли на месте, а сквозь нас двигалось пространство. Стены библиотеки появились снова. Казалось, что они вокруг нас, только очень далеко, невообразимо далеко, как будто библиотека расширилась до размеров Лос-Анджелеса. Затем они растаяли совсем, и все покрыл золотой туман. Потом и он исчез, а мы очутились в темноте, совершенной темноте.

— Дюффус! — голос Аннис был слаб, в нем чувствовался страх.

— Слушаю! Что случилось?

— Ничего. Я хотела убедиться, что ты здесь.

Так как мы держались за руки, было ясно, что я здесь, и я сказал ей об этом.

— Знаю, но я боялась, вдруг что-нибудь случится и… останутся одни руки.

— Что-нибудь случится?

— Да, между мирами может быть всякое.

Момент был очень удобен для такого сообщения. Мы были в настолько абсолютной темноте, что я понял, что до этого темноты не видел. Это было не просто отсутствие света, а почти материальная тьма. И эта девушка говорит, что здесь может случиться всякое.

— Меч! — воскликнул я и попытался освободить руки, чтобы достать его.

— Нет-нет! Если мы потеряемся, то никогда не найдем друг друга! — вскрикнула она. — А кроме того, я не думаю, что здесь, между мирами, меч может помочь!

Я не был в этом уверен. Он же магический. Я не мог представить себе никого, чей череп он не смог бы расколоть. Конечно, если имелся череп…

Вокруг сгущался холод. Он был таким же полным и абсолютным, как и темнота, окружавшая нас. Я забеспокоился от ощущения, что в этом холоде есть дыхание кого-то, кто подстерегает нас. Подстерегает для чего? Чтобы сбить нас с пути между мирами?

— Что случилось? — спросил я, когда почувствовал, что под ногами у нас ничего нет и мы стоим здесь в ужасном мраке без какой-либо опоры.

— Мы сейчас между мирами и перемещаемся в Лимб[37]. Мы должны верить Бранвен и Охранникам Пути.

— Помоги нам, Бранвен! Помоги нам, Прекрасногрудая! О Богиня Любви! — молился я про себя. — Вспомни, какое приятное время мы провели для тебя. Покажи нам путь отсюда!

— Дюффус!.. Дюффус!.. — в голосе Аннис звучал страх.

— Что?

— Что-то приближается к нам. А хаиры здесь не действуют… я боюсь… здесь что-то есть!

Я тоже почувствовал это. В темноте появилась какая-то дьявольская сила, очень злая и могущественная. Аннис била дрожь. Откуда у королевы иного мира, которая, вероятно, обладает большим могуществом, этот страх? Впрочем, боязнь непонятного — одно из свойств ведьмы.

— Дюффус! Оно приближается! О! Нет… нет…

Я притянул ее к себе, и ее руки сжали мою кольчугу. Мои руки освободились, я выхватил из ножен меч и взмахнул им над головой. И вдруг стало светло. От меча исходило сияние, которого я никогда не видел раньше. Сияние победило тьму Лимба, и теперь мы стояли в освещенном круге.

— Меч! — выдохнула Аннис. — Он волшебный!

Я почти жалел, что темнота исчезла, так как теперь было видно нечто, подобравшееся так близко к нам. Я видел, как оно отступало под ударами меча, и, призывая Бранвен в свидетели, могу с уверенностью сказать, что даже в страшных снах не встречал ничего подобного. Оно было огромное и бесформенное, а от основной массы непрерывно отделялись извивающиеся щупальца, которые, казалось, впивались прямо в наш разум.

— Закрой мой мозг! Закрой мой мозг! — кричала Аннис, зарываясь лицом в кольчугу и цепляясь за меня, как насмерть перепуганная школьница.

Как мне закрыть мозг? Ведь у него нет подъемных мостов или дверей, которые можно было бы запереть. Жуткое холодное существо отбрасывалось назад магической силой меча, но отбрасывалось чисто физически. Оно воздействовало на нас каким-то другим способом, как будто холодный зонд вводился внутрь черепа. Я чувствовал, что теряю голову, что зонд скручивает, сдавливает меня.

У себя в библиотеке я держал много томов заклинаний на все случаи жизни: заклинания для богатства, для невидимости, для неотразимости у женщин, заклинания для излечения от страшных болезней — но теперь, когда было нужно, я не мог вспомнить ни одного. И к тому же не был уверен, что они могли бы защитить меня от этих щупалец.

Я мог только положиться на силу своего меча. С повисшей на мне Аннис я рванулся вперед, направив меч на нечто. Оно подалось назад, потом расширилось и закружилось вокруг нас, держась на расстоянии от лезвия. Я почувствовал, что холодный зонд в мозгу стал ослаблять свое давление, а потом снова начал сжимать мозг. И тут меч ударил по чему-то тугому, что некоторое время сопротивлялось, затем расслабилось, и меч вошел внутрь. Раздался беззвучный крик боли, который звучал и многократно повторялся в мозгу, отчего я решил, что он сведет меня с ума. Наконец что-то холодное исчезло.

— Оно ушло! Благодарю тебя, Бранвен, оно ушло! — всхлипывала Аннис.

Я подумал, что нужно благодарить мой меч, а не Бранвен, но не сказал этого. Может, в таких ситуациях не следует сетовать на Бранвен. В конце концов, у богини любви и плодородия совсем другие заботы.

Стало немного светлее, и опять появился золотой туман. Я решил, что мы приближаемся к месту назначения, и был бы ужасно разочарован, если бы это место оказалось павильоном в какой-нибудь киностудии и все приключение свелось к надувательству. Но все-таки, хоть я и не мог угадать последующего, в том, что это не надувательство, я был уверен.

— Что это было? — спросил я у Аннис.

— Не знаю, — неохотно ответила она. — Иногда те, кто пытался пройти между мирами, не попадали в место прибытия.

— И тот, с кем мы встретились, виновник этого? Мне казалось, что он хочет поглотить мою жизненную силу или разум. Вероятно, его природа такова, что он питается разумом. Но теперь, с дыркой, которую сделал мой меч, он никому не доставит неприятностей.

Аннис только дрожала. Она оказалась впечатлительной. Что касается меня, то я не думал, что это существо хуже механических монстров моего мира. „С кем бы я предпочел встретиться, — спросил я себя, — с бесформенным существом или с „фордом” на шоссе?”

Золотой туман заполнил все вокруг, и холод пространства стал рассеиваться вместе с темнотой. Какая-то тень появилась в тумане.

— Кэр Педриван! Благодарю тебя, Бранвен, мы в безопасности!

Вокруг нас возникало здание. И какое здание! Оно выглядело как роскошный замок такого размера и великолепия, что по сравнению с ним собор Святого Петра[38] выглядел просто деревенской церквушкой. Мы были в огромной комнате со сводчатым потолком площадью примерно с дюжину футбольных полей. Я слышал, что на мысе Канаверал[39] есть такое высокое здание, что внутрь заплывают облака, и не был бы удивлен, если бы увидел тут под сводами грозовые тучи. Комната освещалась лучами красновато-золотистого света, которые проникали через необъятные окна, находившиеся высоко над нами. Везде были люди. Все они спешили в разных направлениях и были одеты в самую разнообразную одежду: одни в мехах, другие в каких-то тогах или туниках. Все они входили и выходили из множества маленьких тамбуров, подобных тому, в котором находились и мы. Создавалось впечатление, что это гигантская железнодорожная станция с прибывающими и уезжающими пассажирами.

И тогда я увидел контролеров в плащах с капюшонами. Они не были людьми! Странные удлиненные формы выдавали их явно неземное происхождение. Они стояли на возвышении под ротондой. Спешащие пассажиры — я могу назвать их только так — проходили мимо, и каждый на некоторое время останавливался перед ними. Я не видел ничего похожего на билеты или деньги. В физический контакт они тоже не вступали, но я был уверен, что это контролеры.

— Наше путешествие оплачено? — спросил я у Аннис.

— Что ты сказал? — она странно посмотрела на меня.

— Я спрашиваю, оплатила ли Бранвен наш проезд?

— Нет, — покачала она головой. — Платить должна я. — И она пошла к возвышению, выглядя не очень счастливой.

— Какую плату они берут? — спросил я. — Не думаю, что они возьмут чек.

Аннис не ответила. Она шла прямо к возвышению, и ее высокие каблуки стучали по мраморному полу. Я двигался немного сзади, прокладывая путь через толпу и разглядывая публику. Справа от меня шел монах, прямо сошедший со страниц книги о Робин Гуде. Он был одет в коричневую рясу и сандалии, но в одной руке держал модную сумку, а в другой — теннисную ракетку. Мне показалось, что он проводил уик-энд на Лонг-Айленд[40] и переоделся в свою средневековую одежду, как только прибыл сюда с Земли. Рядом с ним был человек в костюме от братьев Брукс, с блондинкой в мини-юбке. Они оба несли узлы с какими-то свертками, наверняка внеземного происхождения. Высокий седобородый человек в белом халате с кушаком тащил серповидную палку, а его лысую голову покрывал венок из остролиста. Я никогда не видел друидов[41], но если это не друид, то я готов проглотить свой меч.

Группа маленьких человечков, весьма напоминавших троллей, волочила чемоданы, набитые, вероятно, всяческими химреактивами и аппаратурой. Из всего, что я видел, можно было заключить, что между этим миром и Землей существует довольно оживленная коммерческая связь. Трудно только понять, как это сохраняется в тайне на Земле, но это было тайной, оберегаемой уже многие годы, а может быть, и столетия. Я подумал о наших легендах, особенно о тех, где говорится о спрятанных странах и других мирах, откуда приходят удивительные существа. Я подумал и об исчезновениях с Земли — самолетах и кораблях, пропадающих бесследно, о людях, которые выходили на прогулку и о которых больше никто не слышал. Кэр Педриван объяснял многие исчезновения. Но во всем этом есть еще одна сторона: кто-то имеет на этом хороший бизнес. Но черт меня побери, что же они собирают с пассажиров?

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я шел за Аннис к пропускному пункту. Она встала в очередь за высокой бледной женщиной с красными волосами, вид которой бросил меня в дрожь, так как она была очень похожа на вампиров, какими их описывают в книгах. Очередь шла быстро, пассажиры на секунду останавливались перед охранниками и проходили дальше. Подошла очередь Аннис, и я внимательно наблюдал за происходящим. Однако не было ни разговоров, ни передачи чего-нибудь из рук в руки. Затем она пошла дальше, а я поспешил присоединиться к ней.

— Что все это значит? — спросил я. — Что они с тобой сделали?

Аннис была бледна и взволнована, как будто прошла через какое-то тяжелое испытание.

— Не обращай внимания, — покачала она головой. — Пошли, я расплатилась по счету. Мы должны найти комнату на ночь, а затем корабль в Лохлэнн.

С толпами других вновь прибывших мы прошли через большую арку и вышли на мраморную террасу, окружавшую здание. Кэр Педриван стоял на высоком холме. Улица, мощенная камнем, вела вниз по склону. За городом были доки и гавань, и мы могли видеть мачты кораблей над черепичными крышами домов. За гаванью виднелось море неправдоподобного сине-зеленого цвета, над которым висело солнце, гораздо более красное, чем на Земле.

— Мы зовем наш мир Анивн, — сказала Аннис, показывая рукой на все это. — Твой мир мы называем Абред.

В ее голосе все еще было волнение, а когда мы спустились с террасы по широким ступеням на улицу, она оперлась на мою руку.

— Что произошло? Какова плата за наш проход?

Она посмотрела на меня измученными глазами.

— Жизненная сила. Охранники поглощают жизненную силу тех, кто пользуется их воротами. Они берут немного, но это нелегко.

— Тогда, значит, тот, между мирами, был…

Она кивнула.

— Я солгала тебе, сказав, что не знаю, кто это. Это охранник-преступник. Он выброшен из их общества. Вместо того чтобы брать немного жизненной силы, он поглощает ее всю, и жертва погибает.

— Но эти охранники выглядят совсем не так.

— Они скрыты под плащами с капюшонами, — пожала плечами Аннис. — Если встать перед ним, он поднимает капюшон, чтобы взять плату, и ты видишь, что он такой же, как и тот.

Мы спустились по ступеням, и к нам подскочил владелец носилок, который принялся усиленно зазывать Аннис в свой экипаж, приводимый в движение рабами.

— Прямо в лучшую гостиницу города, — говорил владелец на языке, который показался мне смесью ирландского и староанглийского. — Цена у меня самая низкая, а рабы — самые быстрые на острове.

Аннис кивнула и села, я последовал за ней. Рабы недовольно заворчали, с заметным усилием поднимая мои двести тридцать фунтов и фунтов сто Аннис.

— К „Голубому дельфину”, и побыстрей! — приказала Аннис.

Кнут хозяина щелкнул, и шесть бритоголовых подпоясанных рабов пустились в путь. Через несколько минут мы прибыли в город и понеслись по улицам. Дома по сторонам улиц были средневекового типа, построены из камня и покрыты черепицей. На улицах было много торговцев и богато одетых людей, возможно, купцов. Нагруженные мулы двигались по направлению к гавани. Они везли мешки и ящики совершенно земного типа, что подтверждало мое предположение о том, что дорога между мирами — это оживленный торговый путь.

— „Голубой дельфин” совсем близко от гавани, — пояснила Аннис. — В нем останавливается много капитанов, и мы сможем договориться о каюте на корабле, следующем в Лохлэнн.

Я рассеянно кивнул, так как во все глаза рассматривал город. Он очаровал меня закутанными в мантии женщинами, которых несли в паланкинах закованные в кольчуги мужчины, знатью и крестьянами, торговцами и моряками, проталкивающимися сквозь узкие улочки. А запахи! Город был весь пропитан множеством удивительных запахов: смолы и морской соли, грязи сточных канав и пищи, которая готовилась прямо на углях посреди улиц, экзотических трав и специй, названия которых я никогда и не слышал. И над всем этим корабли! С мачтами и белыми парусами на них! Святая Бранвен! На кораблях белые паруса, а город воняет навозом, грязью и сточными водами вместо смога!

Я счастливо улыбнулся и широко раскинул руки:

— О Бранвен, Бранвен, благословенная Прекрасная Грудь! Я пришел домой! Ты привела меня домой!

Аннис с удивлением посмотрела на меня.

— Надеюсь, тебе понравится наш мир. Но временами он бывает крайне неприятен. Он, конечно же, отстал от твоего по части наук и „цивилизации”.

— У вас есть атомная бомба?

— Нет.

— А автомобили, смог, реактивные самолеты?

— Нет, но у нас есть пираты, разбойники, колдуны, волшебники, не говоря уже о детях Ллира и о самом Ллире.

— Ха! Мне смешно! Мы с моим мечом смеемся над пиратами, разбойниками и колдунами. Своим мечом я поотрубаю головы пиратам и разбойникам, а колдунов вызову на соревнование — заклинание против заклинания, — и немного потреплю их.

— Не знаю, что я с тобой буду делать, — покачала головой Аннис.

— Разве ты не видишь, что это мой мир? Я был рожден не в то время и не в том мире, где следовало. Я принадлежу не Земле, а Анивну. На Земле я был анахронизмом, здесь я стану великим воином.

— Посмотрим. Несомненно, у тебя скоро появится возможность поработать мечом. Нам нужно плыть через Бессолнечное море. Переплыв его, мы доберемся до района, называемого Нижние Волны, где находятся Лохлэнн, Сокр и Фианчуив. Море полно опасности: Голубые Люди, морские драконы и огромные змеи, штормы, которые посылает Муилертах, Ведьма Моря. Посмотрим, твой ли это мир.

— Ха! — повторил я, горделиво продемонстрировав свои мускулы. — Давай их сюда! Давай опасности и приключения! Я поборюсь с драконом и насажу на вертел Голубого Человека. Я выгоню Муилертах из ее собственного моря!

Аннис побледнела почти так же, как и при выходе из Кэр Педривана.

— Ради Бранвен, не говори так! Пожалуйста, не надо! Муилертах может услышать.

— Ха! Если ты боишься Муилертах, то я — нет! — величественно произнес я. — Берегись, Ведьма Моря! Идет Дюффус Джэнюэр! Дюффус Шотландский и его большой меч прибыли на Анивн!

— О Бранвен, куда я тебя втянула? Неужели здесь так мало диких людей, что я притащила с собой еще одного?

Мы свернули на узенькую улочку, по обеим сторонам которой стояли двухэтажные дома. Тут висел весьма сильный запах рыбы, и я не удивился, увидев табличку: „Улица рыботорговцев”.

— „Голубой дельфин” находится в конце этой улицы. Там мы найдем владельцев кораблей или капитанов, которые собираются плыть в Нижние Волны.

— Почему они так называются?

— Потому что страны в этой части света действительно находятся ниже уровня моря. Там есть громадные пещеры, которые люди называют „Корни Океана”. В пещерах лежат страны Лохлэнн, Сокр и Фианчуив. Дети Ллира хотят уничтожить эти страны, так как считают эту территорию своей собственностью.

— Дети Ллира тоже живут в пещерах?

— Нет, они живут в море. Они дышат в воде, как рыбы и Голубые Люди.

— У них есть жабры?

— Есть многое на этом свете, что недоступно вашим мудрецам, Дюффус, — ответила она, перефразируя Шекспира. — Многое, очень многое.

— Дай-ка мне разобраться в этом, — попросил я. — Дети Ллира хотят завоевать Лохлэнн, правильно?

— Если незаконная королева займет трон и будет коронована на Биллтейне, страна станет беззащитной и дети Ллира сломают большие ворота, которые запирают Лохлэнн от моря. Тогда мой народ погибнет, дети Ллира будут плавать по улицам моих городов, а Ллир — сидеть на троне Лохлэнна.

— Тогда скажи мне, если ты настоящая королева, то почему лорд Сион объявил, что королева — Морриган?

— Морриган и я родились от одного отца, короля Аравна, но от разных матерей. У нас, как и у вас в древности, наследование передается по женской линии. В жилах моей матери течет королевская кровь, а мать Морриган была посвящена Муилертах. Посуди сам, кто из нас обладает большим правом на трон?

Я не ответил, решив оставить свое мнение при себе. Кроме того, моя миссия здесь — найти Морган Лейси и доставить ее на Землю, если она этого захочет. Я надеялся, что не захочет. Что же касается меня, то я был уверен, что не пожелаю возвращаться.

„Голубой дельфин” оказался большим зданием с черепичной крышей и двориком, посреди которого росли оливы. Хозяин, маленький круглый человек в фартуке, подбежал к нам.

— Добро пожаловать! — бубнил он. — Добро пожаловать в „Голубой дельфин”, самую лучшую гостиницу в Педриване. Земной комфорт, анивнская кухня и обслуживание лучше, чем в любом из миров.

— Я принцесса Аннис из Лохлэнна, — величественно заявила Аннис, — а это мой Дюк Беллум, Дюффус.

Я быстро сделал здесь карьеру. В древней Британии Дюк Беллум командовал всеми вооруженными силами страны. Этот пост сделал бы честь любому рыцарю Круглого Стола короля Артура. Про себя я гордился этой должностью, пока не вспомнил, что я единственный воин Аннис, так что больше некому претендовать на нее.

— Нам нужен корабль в Нижние Волны, — сказала хозяину Аннис. — Быстрый корабль.

Хозяин очень расстроился.

— Люди, если бы вы прибыли на день раньше! Арван Роз отплыл только вчера с тремя пассажирами на борту. Через две недели он будет в Лохлэнне.

— А кто пассажиры?

— Лорд и леди из Лохлэнна и женщина, которая все время молчала. У нее чудесные золотистые волосы, похожие на свет Рот Фэйл. Она была так красива, что от нее невозможно было оторвать глаза.

— Морриган! Проклятый Сион! Они намного опережают нас, Джэнюэр!

— А еще есть корабли? — спросил я, испытывая затруднения с этой смесью какого-то кельтского и староанглийского.

— Ни одного. В течение недели не будет ни одного корабля в Лохлэнн, — ответил хозяин. — Ходят слухи, что в Нижних Волнах идет война, и торговцы не рискуют плавать туда.

— Но должен же быть хоть какой-то корабль! — настаивала Аннис.

Хозяин покачал головой, но потом вспомнил.

— Есть один. Он плывет в Фианчуив, но…

— Хорошо. Оттуда мы сумеем нанять баркас до Лохлэнна. Где я могу найти капитана?

— „Андраста” — небольшое судно, леди. Простой грузовоз. Он возит губку и копру. На нем нет запасов продовольствия для пассажиров.

— Где я могу найти капитана? — повторила Аннис. — Я должна плыть хоть на плоту.

— „Андраста” отплывает с утренним отливом. Я пошлю мальчика с запиской для капитана.

— Хорошо, мы проведем ночь на берегу, а перед отплытием прибудем на судно.

— Ваши комнаты сейчас будут готовы, — заверил хозяин и побежал по своим делам.

Я повернулся к Аннис.

— У меня есть один вопрос.

— В чем дело?

— Если ты действительно королева Лохлэнна, то зачем тебе нужен корабль? Почему ты не можешь совершить заклинание и перенести нас туда на крыльях магии?

— Ты дурак, Джэнюэр. Ты считаешь себя экспертом в области магии, а не понимаешь, каких огромных сил это требует. Просто поднять плод оливы и перенести на ладонь, — она показала на плод, упавший на землю, — и то требуется энергия. Даже Муилертах, которая вздымает огромные волны и устраивает штормы, не может перенести двоих за тысячи миль.

Я смотрел на оливку, лежавшую у нее на ладони, и думал, что много слышал о магии, но такое увидел впервые. И я был поражен, так как возможности для обмана здесь не было, я все видел своими глазами. Допустим, то, что Аннис называла магией, есть сила ума. Это объясняет, почему не все возможно сделать при ее помощи. Например, чтобы перенести нас в Лохлэнн, необходимо слишком много энергии и одному мозгу с этим не справиться.

— Да, теперь ясно.

— Пойдем съедим что-нибудь горячее. С завтрашнего утра мы уже будем на палубе корабля, а корабли в этом мире далеко уступают вашей „Куин Мэри”.

Глава 6

Демон побежден

„Андрасте” действительно было далеко до „Куин Мэри”[42]. С первого взгляда я был готов поспорить с теми, кто называл ее кораблем. Это было одномачтовое судно с круглым дном. Единственный парус был квадратным, и я мог бы поклясться, что оно ходит по ветру не лучше резиновой лодки. У него не было руля, вместо которого с правой стороны свешивалось весло. Я попытался представить себе, как суденышко отчаливает от берега и выходит в море. Картина была очень печальной.

Капитаном судна оказался высокий сухопарый человек с бородой, которую он, вероятно, позаимствовал у Рипа Ван Винкля[43]. Помогали ему одноглазый помощник и дюжина зловеще выглядевших матросов. Часть груза была сложена на палубе, что делало посудину еще менее пригодной к морским переходам. На ней было всего две каюты, и помощник с неудовольствием уступил нам свой роскошный — четыре на четыре ярда[44] — кубрик, перейдя с койкой к экипажу.

Пока „Андраста” вместе с отливом прокладывала путь из гавани, Аннис и я стояли и смотрели на крохотную каютку, которую нам предстояло разделять следующие две недели.

— Я видел сортиры побольше, чем эта каюта, — заметил я, раздумывая, как войду туда с мечом.

— В конце концов, мы в пути, — ответила Аннис. — Если все будет хорошо, то мы прибудем в Лохлэнн только через несколько дней после Сиона и Морриган и задолго до Биллтэйна.

Я смотрел на единственную койку и думал, что хорошо, что между Аннис и мной существовали интимные отношения, иначе такая жизнь была бы неудобной и стеснительной.

— Эта койка слишком мала, — сказал я.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах был холод.

— Я маленькая, и мне здесь будет нормально.

— Для тебя… — я смотрел на жесткую постель и думал, как, во имя Бранвен, смогу втиснуть свои шесть футов и пять дюймов в это пространство.

— Да! Не собираешься же ты делить ложе с будущей королевой Лохлэнна?

— Но… после того, что произошло в домике, я, естественно, предполагал, что…

Аннис вытянулась во весь свой рост. В Педриване она купила кое-что из одежды, и теперь была одета в тунику, во множестве цветов которой преобладали красные, голубые и желтые. Туника свободно ниспадала с ее стройного тела. Поверх туники на ней был плащ, отороченный золотом, на шее золотое ожерелье, а на руках браслеты. Каждым своим дюймом она выглядела как королева дикарей.

— Об этом и не думай, Джэнюэр. В домике была лишь религиозная церемония, и никаких частных интересов. Понятно?

— Для меня это было чересчур личным. И должен признаться, я предполагал, что мы будем заниматься тем же самым все две недели плавания.

— Этого больше не будет! — отрезала она повелительно.

Похоже, придется смириться. Я протиснулся в маленькую дверцу и, сняв меч с плеча, попытался расположить его в каюте. Но кончик меча все равно высовывался из дверей.

— Как же мы закроем дверь? — спросила Аннис.

— Не знаю. Но нельзя оставлять его на солёном воздухе. Он может заржаветь, а воин со ржавым мечом смешон.

— Может, его положить поперек?

— Ты хочешь, чтобы меч был между нами, как в древних историях, когда герои таким образом отделялись от дам, чтобы не поддаться соблазну?

— Ты считаешь себя в этой истории героем? По-моему, ты скорее комедийный персонаж.

Может быть, я и заслуживал отповеди болтовней о своем будущем, но согласиться с этим не желал.

— Ты не находила меня смешным, когда мы были между мирами и на нас напал сумасшедший охранник.

Она смутилась и вздрогнула.

— Я тогда чувствовала, что все мое существо буквально высасывается, я была в ужасе. Если бы не ты и не твой меч, не знаю, чем бы все это окончилось.

— Может, твоя магия не действовала потому, что ты не верила в ее действенность? Наверное, и мои заклинания на Земле оставались безрезультатными потому, что я в них по-настоящему не верил.

— Значит, ты думаешь, что волшебное могущество — это просто результат умственных усилий или нечто подобное?

— Конечно. Я всегда говорил, что колдовство — прекрасный пример отрицательного мышления.

— Ошибаешься. Магические силы от Бога. Они проявляются только у тех, кто посвящен богам.

— Ну что ж, посмотрим, — сказал я, укладывая меч поперек каюты. — Может, я буду таким же хорошим воином, как и колдуном.

— Пока что ты воюешь только языком, — зевнула она. — Это создает плохое впечатление о земных мужчинах, Джэнюэр.

Я снял кольчугу и шлем и повесил их на крюк. Она разделась и сложила одежду в ящик под койкой. Я тоже кое-что купил в Педриване, когда, к своему удивлению, обнаружил, что могу расплачиваться чеками. Я приобрел прекрасно сшитую тунику с меховым капюшоном и к имеющемуся вооружению добавил двадцатичетырехдюймовый кинжал. Кроме того, я купил стеганую фуфайку под кольчугу.

„Андрасту” начало качать на волнах, как обычную шаланду[45], каковой она, впрочем, и являлась. Аннис позеленела.

— Что случилось? — спросил я. — Ты что-нибудь съела за завтраком? У меня есть подозрение на копченую селедку.

Аннис сглотнула слюну и села на постель.

— Ты же сам, черт тебя побери, знаешь, что со мной!

— Морская болезнь! Очень странно для дочери короля моря.

— Я прожила на Земле пятнадцать лет, — сказала она, ложась на койку и стараясь не смотреть на фонарь, раскачивающийся под потолком. — Я не плавала на таких судах с тех пор, как была девочкой.

— Я знал великолепное заклинание против морской болезни, но отдал одной русалочке в Санта-Монике, а та его не вернула.

— Будь ты проклят, Дюффус! Чтоб твоя душа попала в Уфферн!

— Не знаю, что такое Уфферн и где он, дорогая, но знаю, что проклятиями не расплачиваются за сочувствие, так как они могут рикошетом вернуться. Знаешь, что я сейчас сделаю? Я выйду на палубу и буду дышать свежим воздухом. Вдруг это как раз та магия, которая может помочь тебе?

Она снова сглотнула, чтобы опустить на место желудок. Я быстро подал ей сосуд, который стоял на столике посреди каюты. Это было именно то, в нем в настоящий момент она настоятельно нуждалась. Улыбнувшись про себя, я вышел на палубу. Оказывается, морской болезни подвержены и ведьмы-королевы.

Меня поразило поведение мачты. Она описывала головокружительные фигуры в бледно-голубом небе. Матрос, сидя в вороньем гнезде на ее вершине, чувствовал себя, наверное, как на американских горках. Я огляделся и увидел, что вся команда бегает вперед и назад, с криками выполняя какие-то указания. Капитан и помощник находились на корме, налегая изо всех сил на рулевое весло. Вероятно, что-то произошло. Корабль не только качало и швыряло на волнах, но он еще описывал круги. Крепко держась за поручни, я пробрался от носа к корме, обдаваемый солеными брызгами зеленой воды.

— Что это? Что случилось?

Капитан и помощник не обратили на меня внимания. Оба они с таким пылом ругали течение, как будто соревновались между собой в богохульстве. Так как они использовали местный язык, я не уловил всех тонкостей их тирад, но из того, что понял, все было чрезвычайно изобретательно. Шатаясь, я пробрался к лестнице, ведущей на кормовую палубу, и взобрался по ней.

— В чем дело, капитан? — прокричал я. — Почему вы водите корабль кругами?

— Мы собираемся вернуться в Педриван. Мы не можем плыть дальше.

— Но вы должны идти дальше. Вам заплачено за проезд, и мы должны приплыть в Лохлэнн.

Капитан посмотрел на меня и приказал убираться с палубы, присовокупив к этому различные подробности о моем происхождении, морали моей матери и свиноголовом боге, которому я поклоняюсь. Меня не очень возмутили те вещи, которые он сообщил о моем происхождении, а что касается нравственности матери, то я всегда считал, что это ее личное дело, но я не мог позволить так говорить о моем Боге. Я двинулся к ним. Капитан схватился за багор, а помощник вынул нож, но прежде чем они успели пустить в ход оружие, я схватил их за воротники. Затем поднял их обоих в воздух и только хотел стукнуть головами, как эта старая лохань со свиным брюхом, на которой мы находились, нелепо подпрыгнула на волне и все мы упали на палубу, изо всех сил стараясь удержаться и не свалиться за борт. Меня бросило на поручни, капитан болтался где-то между небом и землей, а помощник держался за мою ногу.

Капитан, посмотрев вниз на дико клокочущее море, вскрикнул и судорожно схватился за мою руку. Я оттащил его от борта и встряхнул, как полудохлую крысу, которую он очень напоминал. Затем поставил его на ноги и направился к рулевому веслу. „Андраста” опять развернулась, направив свою высокую корму в открытое море.

— Черт побери, поверните ее! — завопил я. — Ее же сейчас захлестнет волнами!

Они с остервенением ругались, но уже избегали замечаний относительно моей религии или происхождения.

— Мы не можем ее развернуть! — закричал капитан. — Нас околдовали!

— Броуджер[46] на нашем пути! Здесь мы не можем выдержать курс! — вопил помощник. — Мы будем крутиться до конца света!

Я не знал, кто или что такое Броуджер, но никого в море не заметил. Все, что я мог видеть, это непрерывно вращающуюся на фоне неба мачту и небо, крутящееся в противоположном направлении. Внезапно я почувствовал тошноту.

— Там ничего нет! — закричал я, сглотнув слюну, чтобы желудок стал на место. — Я ничего не вижу!

— Конечно! — ответил капитан. — Никто не может его видеть! Никто, кроме могущественных колдунов!

Я решил, что они пытаются скрыть свое неумение справиться с кораблем в такую погоду, отстранил их и взялся за весло сам. Моей первой мыслью было, что „Андраста” вовсе не тот маленький приятный шлюп[47], на котором я плавал в Южной Калифорнии. Потом я решил, что кто-то, гораздо более сильный, чем я, заставляет „Андрасту” вертеться на месте.

— Что же ты не выправишь ее? — злорадно спросил капитан.

— Налегай на весло сильнее! Может, пересилишь Броуджера! — присоединился к нему помощник.

— Заткнись со своим Броуджером, а то… — Я хотел так ударить его, чтобы он больше не поднялся с палубы, но тут появились все матросы и столпились на корме с ножами и концами[48] в руках.

— Броуджер на борту! — завопил какой-то подозрительный тип. — Пассажиры заколдованы!

— За борт их! — подхватил помощник, и толпа двинулась к корме.

Картину, подобную этой, я тысячи раз рисовал в своих грезах. Я на палубе корабля, и дюжина орущих разбойников приближается ко мне. Ха! Это как раз то, что любит истинный воин. Но здесь была маленькая проблема. В моих фантазиях при мне всегда был меч с красным от крови лезвием. К несчастью, мой меч лежал сейчас в крохотной каюте рядом с Аннис. Все эти головорезы были вооружены, а я нет. Я решил напугать их наглостью.

— Ну, подходите, подходите по одному! Я сейчас вам покажу!

Мне не пришло в голову, что они поступят не по-джентльменски и набросятся все разом. Пару минут все шло как надо. Ухватившись за рулевое весло одной рукой, я врезал по физиономии первому матросу, который приблизился ко мне. Тот опрокинулся назад и, перелетев через поручни, упал на нижнюю палубу. Второго я встретил боковым ударом в голову. Глаза его побелели, он рухнул на колени и немного погодя свалился бездыханным. На этом мои успехи кончились. Все остальные разом бросились на меня. Я опрокинул на палубу еще одного и пнул капитана в очень чувствительное место, но потом с полдюжины матросов оторвали меня от опоры, как я ни сопротивлялся. Помощник начал бить меня кулаком по голове, а матросы хлестали по спине и плечам веревками.

— За борт его! — кричал помощник. — Принесем его в жертву морским богам!

Это было чересчур, и я ожидал, что капитан отбросит свою враждебность ко мне и все прекратит. К несчастью, капитан был не в состоянии что-либо сделать. Он, скрючившись, сидел на палубе и стонал от боли в том месте, куда я его ударил.

— Стойте! — завопил я. — Я — американский подданный! Я буду жаловаться… — я не сразу смог придумать, кому я буду жаловаться или подавать протесты, так как меня подавили те удары и пинки, которые наносились против всех законов гуманности. И тогда я вспомнил Бранвен. — Бранвен! Это я, Дюффус! Ты знаешь меня. Там, в твоем домике, мы уже встречались! Бранвен, сделай что-нибудь!

Матрос начал переваливать меня через поручень, и я услышал дикий шум моря внизу.

— Кончай с ним! — кричал помощник, и матросы делали все, чтобы выполнить этот приказ.

Я был уже почти там. Мой зад висел за бортом, а матросы поднимали мои ноги, чтобы перекинуть вниз.

— Остановитесь, идиоты!

Сначала я подумал, что это голос Бранвен из Валгаллы[49], царства любви, но потом понял, что это Аннис. Она карабкалась по лестнице на кормовую палубу, и из-за переборки уже была видна ее голова.

— Дюффус, кретин, что ты сделал этим людям? Что ты тут натворил?

Я не ответил, так как четыре пары рук сжимали мое горло, а еще одна рука зажимала рот. Кроме того, я считал, что эти вопросы несколько не ко времени. Аннис не дождалась ответа, вскарабкалась на палубу и стала кричать, пинать и царапать людей, которые хотели убить меня.

— Отпустите его! Отпустите, а то я превращу вас в сардин!

Капитан уже настолько оправился, что смог что-то промямлить про Броуджера. К моему удивлению, угроза Аннис подействовала, и меня отпустили. Парусник все еще ходил кругами, зачерпывая бортами воду.

— Броуджер! Броуджер! Корабль заколдован!

— Это куча суеверных идиотов, — сказал я Аннис, и голос у меня был хриплым из-за того, что меня чуть не задушили. — Они воображают, что на мачте сидит какой-то монстр.

— Здесь Броуджер, — сказал капитан. — Его нельзя увидеть, но он здесь.

К моему удивлению, Аннис подняла голову и стала смотреть вверх, как будто приняла всерьез его слова.

— Конечно, это Броуджер, — сказала она.

— Ты сумасшедшая, как и они. Я ничего не вижу, черт возьми!

— Конечно, идиот. Он же чародей. Он может сделать так, что ты увидишь то, что он захочет. Он сейчас тут.

— Где? — спросил я, глядя на мачту.

Матрос, сидевший в вороньем гнезде, давно спустился вниз для борьбы со мной, и мачта была совершенно пуста.

— Вон там, — ответила Аннис, подняв руку и сделав каббалистический знак[50] пальцами.

Я разинул рот: он был там. На ноке[51] что-то еле виднелось. Когда оно стало видно более отчетливо, оказалось, что оно имеет отдаленное сходство с человеком — маленький человечек с широкими плечами и длинными ушами, спускающимися на плечи, и с ухмыляющейся физиономией. Он прыгал по ноку и непрерывно смеялся.

— Это он! — закричал капитан. — Мы заколдованы! Заколдованы!

Существо на мачте вскрикнуло и высунуло язык.

— Все кругом, кругом. „Андраста” будет плыть все время и никуда не приплывет! — пело оно. — Кругом, все кругом! Броуджер прыгает, „Андраста” вертится!

— Броуджер! Я приказываю тебе! — закричала Аннис. — Именем Бранвен, уйди отсюда!

— Бранвен то, Бранвен это! — с сумасшедшим смехом закричал Броуджер. — У Бранвен нет силы против Ведьмы Моря!

— А! Теперь все понятно, — сказала Аннис. — Это Морриган. Она наслала на нас геас!

— Что за чепуха? — сказал я, рассматривая прыгающего на ноке Броуджера. — Морган Лейси обычная земная девушка. Что она может знать о геасе или об этом существе, называемом Броуджером? Кстати, кто это?

— Дух моря. Тысячи моряков погибли из-за него.

— Ну, мы-то не погибнем. Капитан, пошлите кого-нибудь наверх! Пусть стащит этого дьявола!

Все матросы посмотрели на меня так, будто были готовы броситься за борт при таком предложении.

— Олл райт! Я сделаю это сам.

— Подожди, Дюффус, — сказала Аннис, — дай мне подумать. Через минуту я вернусь с решением.

— У нас мало времени. Посмотри, собираются тучи, приближается шквал, который неминуемо опрокинет судно, если мы не развернемся носом к ветру.

Я стал медленно подниматься вверх по мачте. Она качалась из стороны в сторону, грозя швырнуть меня за борт в бушующие волны. Броуджер увидел меня и принялся хихикать.

— Большой человек идет и хочет сбросить Броуджера! Большой человек упадет с мачты и сломает себе шею, а Броуджер будет смеяться и смеяться!

— Я тебе сломаю шею! — пригрозил я ему, когда был уже на полпути.

Броуджер стал вертеться еще быстрее. Он ухватился за канат, свешивающийся с мачты, и начал кружиться на нем, как на карусели. Он дважды пролетел мимо меня, и я попытался его схватить. Его перепончатая лапа была на расстоянии дюйма от моей руки, и он злорадно хихикнул, когда я промахнулся. „Андраста” вертелась, как волчок. Вода с ревом катилась по палубе, и матросы в панике пытались спустить две маленькие шлюпки, бывшие на борту.

— Кругом и кругом плывет „Андраста”! — кричал Броуджер. — Кругом и кругом плывут Дюффус и Аннис!

Он опять пролетел мимо меня, распевая свою глупую песенку. Я снова попытался схватить его, но чуть не свалился с мачты. На мгновение взглянув вниз, я увидел только зеленые волны с белыми гребешками. Желудок и голова закрутились почти с такой же скоростью, как и „Андраста”, а пение Броуджера производило какое-то гипнотическое действие.

— Сейчас пальцы большого человека разомкнутся… разомкнутся… разомкнутся… и он упадет вниз… упадет вниз… упадет вниз…

Мне были известны такие песенки, я видел, как они действуют на Земле, когда присутствовал на нескольких шабашах[52]. Я зацепился и постарался заткнуть уши, чтобы не слышать этого пения.

— Дюффус, спускайся! — крикнула Аннис. — Я кое-что придумала, чтобы от него избавиться!

— Он упадет вниз, упадет вниз! — пел Броуджер, опять приблизившись ко мне. — Броуджер будет колдовать и он упадет вниз!

И только сейчас я начал кое-что понимать. Огромное крылатое существо бросилось на меня из огненного облака. Его большие черные крылья угрожающе хлопали, а своими челюстями оно намеревалось оторвать меня от мачты. Я уже чувствовал его свирепое дыхание, когда оно… Я замотал головой, и оно пропало. Воображаемые ужасы пропадают, если поймешь, что они воображаемые. Броуджер снова запрыгал. В его свинячьих глазках было удивление, когда он понял, что колдовство не сработало.

Тогда он стал воздействовать на мой мозг. Я уже не висел на мачте корабля, я теперь был на Земле и судорожно цеплялся за веревку, привязанную к бамперу автомобиля, мчавшегося по шоссе близ Лос-Анджелеса. За мной неслась дюжина других машин со сверкающими зубоподобными решетками, и их гудки холодили кровь. Ужас пронизывал все мое существо. Автомобиль мчался все быстрее и быстрее. Я был как загнанный кролик. Я был приманкой для рычащих механических чудовищ, преследующих меня. Я должен скрыться, должен уйти отсюда…

— Дюффус, Дюффус, стой! Это только колдовство! — достиг меня голос Аннис, когда я уже держался за веревку одной рукой и готовился отпустить ее.

Я откинулся было назад, и Броуджер пел свою песню ликования. Однако, опомнившись, я ухватился за канат и вновь укрепился на мачте. На этот раз Броуджер был близок к успеху. Каким-то образом он узнал, чего я боюсь, и сделал этот страх реальным, причем устроено это было с большой достоверностью. Я вдруг вспомнил все опасности того мира, которых в этом мире не было, и эти страхи чуть не погубили меня.

Броуджер снова завертелся, но на этот раз он сделал ошибку. Он не учел моего роста и длины рук. Я вытянул руку и схватил его за голую ногу. Он заверещал и стал лягать меня, однако я подтащил его поближе и покрепче ухватил. Он вонял, как тухлая рыба, и был холодным, как само море. Я содрогнулся при прикосновении к этому липкому существу, но продолжал держать его. Он ругался и лягался, но я неуклонно спускался вниз.

Мы оказались на палубе гораздо быстрее, чем я забирался на мачту. Мои руки горели от веревочных узлов и борьбы с орущим и ругающимся Броуджером. Он пытался поцарапать мое лицо когтями на перепончатых лапах. Я с размаху ударил его кулаком в ухмыляющуюся морду, но он вцепился зубами в мою руку как бешеная собака. Мы покатились по палубе, а матросы разбежались кто куда.

Я был в три или четыре раза крупнее его, а по весу превосходил еще больше, но его мускулы были как сталь, и яростное сопротивление продолжалось. Дважды он провел когтями по моей шее и груди. Его ноги нарисовали татуировку на моем животе, а зубы раз за разом впивались в меня. Я пригвоздил его к палубе, а он пытался выбраться из-под меня и вскарабкаться обратно на мачту. Я рискнул осмотреться. „Андраста” барахталась без управления, а шквал был уже совсем близко.

— Пошлите команду на снасти! — крикнул я капитану. — А то шквал неминуемо погубит нас!

Отвлечение от борьбы с Броуджером чуть не стало для меня роковым. Его когтистые лапы сомкнулись вокруг моего горла, ища сонную артерию. Я со всего размаха обрушил оба кулака на его затылок. Этот удар мог бы свалить быка, морской демон испустил громкий, воняющий дохлой рыбой вздох и на некоторое время потерял сознание. Я, истекая кровью из ран на шее, плечах, груди и царапин на лице, с трудом поднялся на ноги, но Броуджер вновь ожил. Он встряхнулся, как собака, вылезшая из воды, и покатился от меня, выкрикивая угрозы в мой адрес. Я бросился за ним, но меня опередила Аннис. Она склонилась над демоном.

— Броуджер, Броуджер, смотри! — скомандовала она, показывая ему что-то.

Она держала в руке нечто, напоминающее маленький светящийся шарик. Свет непрерывно мигал, и как только он попал в зрачки Броуджера, они остановились.

— Броуджер, я приказываю тебе!

Броуджер склонил голову, его длинные уши захлопали на ветру. Он попытался закрыться от света, подняв перепончатую лапу, но свет проходил сквозь нее. Его глаза побелели, и он только лежал и смотрел.

— Я приказываю тебе от имени… от имени древнего и безначального. Я приказываю тебе от имени Хен Ддихендид.

Броуджер медленно поднялся на ноги. Его глаза были устремлены на свет, который исходил из рук Аннис.

— Уйди отсюда, Броуджер! Уйди отсюда и вернись туда, откуда пришел. Возвращайся в море, о вышедший из отвратительных нечистот океана! Я приказываю тебе!

Броуджер начал пятиться к борту судна, постепенно истаивая в воздухе. Когда он достиг борта, он уже был колышущимся силуэтом, который прошел сквозь поручни. Силуэт удалился от судна и растаял в воздухе еще до того, как погрузился в море.

— Он ушел, мы в безопасности, — сказала Аннис, прижимаясь ко мне.

— Почему ты не использовала это раньше? — спросил я, глядя на ее руку, в которой уже ничего не было.

— Для аккумуляции энергии требуется время. К тому же мне пришлось призвать энергию более мощную, чем Бранвен. Я боялась, что не смогу воздействовать на него, когда он был наверху. Хорошо, что ты стащил его и немного придавил. Ты был очень храбр.

Я горделиво улыбнулся и уже хотел начать рассказ о своих ощущениях, когда висел на мачте с Броуджером, вонзившим в меня свои когти, как вдруг увидел, что на нас обрушивается шквал, ревущий, как разъяренные фурии. Корабль безвольно болтался на волнах. Единственный парус был наполовину спущен за борт, но матросы все еще стояли неподвижно. Только помощник капитана и несколько матросов пытались спустить за борт шлюпки.

— Надо что-то предпринять, — сказал я Аннис, — иначе мы погибнем.

Вместе с ней мы бросились к рулевому веслу.

— Эдерин! Капитан Эдерин! Пошлите ваших людей на парус! Поднимите его! Это надо сделать до шквала!

Эдерин не слышал. Он стоял на коленях и молился, сложив руки на груди. Команда еще пыталась спустить шлюпки в море. Я знал, что во время шквала шлюпки более чем бесполезны, и не хотел, чтобы они погибли сами и погубили нас.

— Назад! Назад, никчемные швабры! — заорал я. — Или вы спасете корабль, или погибнете вместе с ним!

И тут начался мятеж. Они похватали все, что попало под руку — от топоров до багров и ножей — и кинулись на меня. Боцман, здоровенный тип с почерневшими зубами и носом картошкой, был впереди, остервенело размахивая над головой топором. Я отскочил в сторону, схватил его поднятую руку и так вывернул, что он вскрикнул и выронил топор. Затем я поднял его за руку и за ногу, превратив его тем самым в великолепный метательный снаряд, и бросил в показавшихся над краем палубы четверых матросов.

— Бей! — выкрикнула Аннис, когда снаряд попал в цель и все пятеро покатились на нижнюю палубу.

Я бросился вперед, схватил завязанный узлом канат и погнал оставшихся матросов.

— К снастям! К снастям, шакалы! Поднимите парус, или я отправлю вас на корм рыбам!

Я поставил боцмана на ноги и пинком отправил его на мачту. После некоторого колебания он с несколькими матросами стал подниматься наверх. Помощник капитана пытался прыгнуть на меня с ножом, но я так врезал ему, что он пролетел по воздуху почти полкорабля и с глухим стуком ударился о переборку. Капитан уже был на ногах, глядя на сбитых с ног матросов.

— Заставьте людей работать, чтобы спасти корабль! — заорал я, стараясь перекричать поднявшийся ветер. — Заставьте их работать, иначе вы мне ответите!

— Они мертвы! Вы перебили мне половину команды!

— Те, кто мертв, могут отправляться за борт! — сказал я, стащив капитана с кормовой палубы и поставив его перед собой. — Оставшимся лучше выполнять свои обязанности, не то будет хуже. Считаю до трех!

Эдерин выругался и что-то промямлил про то, что корабль заколдован. Я зажал его нос между пальцами и повернул его.

— Если они не начнут работать, когда я сосчитаю до трех, им лучше самим прыгнуть за борт!

Не знаю, что убедило его — моя угроза или положение его носа, — но он, во всяком случае, начал пинать своих людей, поднимать их на ноги и посылать по местам. Единственный, кого он не смог поднять, был его помощник, череп которого треснул от удара о переборку. С криками и ругательствами матросы подняли мокрый хлюпающий парус на палубу и затем воодрузили его на мачту. Я повернулся к рулевому веслу и принял его от Аннис как раз в момент начала шквала.

— Держите парус! — закричал я, когда увидел, что матросы забегали как сумасшедшие. — Держите, не то вы мне ответите!

— Джэнюэр, ты — хулиган! — сказала Аннис.

— Однажды, когда мы говорили с тобой, ты назвала меня трусом, в другой раз — дураком, — ответил я, оценивал силу ветра и ставя рулевое весло под нужным углом.

— Может, уже нет необходимости пугать их?

— Мне кажется, есть. Я буду запугивать их, сколько смогу, так как это единственный шанс выбраться отсюда.

Ветер наполнил парус, но опасность еще не миновала. Верхний конец мачты с оглушительным треском сломался и, судя по всему, остальной рангоут[53] ожидало то же самое.

— Эдерин, пошлите кого-нибудь наверх! Пусть закрепят рангоут!

— Корабль заколдован, ничто не поможет!

— Вот как? — ответил я, пытаясь перекричать ветер, и поднял один из матросских ножей. — Может быть, нам нужно иметь украшение? Если я отрежу твою голову и насажу ее на нос корабля, это принесет нам удачу!

Капитан быстро повернулся и принялся пинками и ударами загонять матросов на мачту.

— Ты хулиган, Джэнюэр! — повторила Аннис.

— А ты хочешь попасть в Лохлэнн?

— Да, но…

— Я не знаю другого способа держать в руках команду. Так поступили бы и твои лохлэннские герои.

— Думаю, что так, но иногда сомневаюсь, что нет лучшего способа.

— Ты слишком долго была на Земле и стала слишком мягкой.

— Многое на Земле я предпочту тому, что вижу здесь.

— Но не я, — ответил я, вдохнув добрую порцию морского воздуха. — Мне нравится этот мир. Я создан, чтобы жить здесь.

— Откуда ты взял силы, чтобы держать в руках этих людей? — спросила она. — Раньше у тебя их не было.

— Я рассказывал тебе о своей теории негативного мышления. Теперь я знаю, что когда я бью кого-нибудь из них, он начинает подчиняться. Это настоящая хорошая магия.

Глава 7

Спешащий Ветер

Когда я утром вышел на палубу, на небе были только редкие облака и яркое солнце сияло над улыбающимся морем. Я с удовольствием потянулся, чтобы расправить мускулы после долгого сна на жестком полу тесной каюты. Свежий морской воздух возбудил меня. Я повернулся и пошел на нос корабля. Несколько моряков почтительно расступились передо мной. У некоторых из них были синяки на лице, а у одного перебит нос. Их внешний вид значительно ухудшился, а манеры стали лучше.

Я вспрыгнул на верхнюю палубу. Капитан поприветствовал меня, взяв под козырек, боцман недружелюбно улыбнулся.

— Все в порядке, капитан Эдерин? — спросил я.

— Да, сэр, все в порядке! — быстро ответил капитан. — Делаем около трех узлов[54]. Спокойное море и попутный ветер.

Три узла… Мой маленький шлюп делал двенадцать при половинном ветре. Их надо подучить кораблевождению.

Зевая и потягиваясь, из каюты вышла Аннис. На ней была светлая туника, которая на ветру соблазнительно обтягивала красивую фигуру. Увидев ее в таком виде, я очень пожалел, что она не решила более либерально проблему нашего совместного проживания. Может быть, если я частным образом побеседую с Бранвен, она шепнет кое-что на ухо Аннис…

С такими мыслями я присоединился к моей принцессе. Она смотрела на птиц, кружащих над морем, и на белые облака, плывущие к горизонту. Казалось, фигуры, которые птицы выписывали в полете, что-то означали для нее, и я подумал, что по ним она читает будущее. Друиды — знатоки в таких делах, и она, может, тоже.

— Все, кажется, идет хорошо с тех пор, как мы прогнали Броуджера.

— Да, пока все идет хорошо, — кивнула она.

— Значит, ты ждешь каких-то неприятностей?

— Я бы удивилась, если бы их не было.

— Думаю, насчет Морриган ты ошибаешься. Возможно, это лорд Сион подослал Броуджера, а Морриган и не смогла, и не захотела бы это делать.

— Не лорд Сион посвящен Ведьме Моря, а Морриган.

— Ну что ж, я и мой меч готовы ко всему.

— Надеюсь, — сказала она, и мы встали рядом, облокотившись о борт и наслаждаясь красотой неба. Затем Аннис повернулась ко мне. — Дюффус, расскажи-ка…

— Что именно, могущественная королева?

— Оставь этот тон до коронации. Я хочу знать, что случилось на мачте, когда ты пытался схватить Броуджера. Мой разум был рядом с тобой, и я чувствовала, что ты с успехом сопротивляешься сиану Великого Дракона, но там появился еще один сиан. Твой разум помутился, и ты чуть не упал. Что тебя так испугало?

— Да это существо, Броуджер, как оказалось, все прочел в моем мозгу. Он раскрыл мой великий страх и использовал его против меня. Обычно такой тактикой пользуются врачи-психоаналитики, но они всегда зондируют внутренний мир пациента естественными средствами. Броуджер сделал это каким-то другим способом.

— Конечно. Я тоже могу это сделать. Теперь ты веришь, что в нашем мире есть настоящая магия?

— Верю, что есть что-то, действующее как магия, но у меня еще нет подтверждения моей теории пси-энергии.

— А что же обнаружил Броуджер? Чем он так напугал тебя, что ты чуть не свалился с мачты?

— Я тебе полностью доверяю, дорогая, но первый закон магии и колдовства запрещает давать кому бы то ни было психологическое преимущество.

— Этот закон действует и у нас, — сказала она без возмущения. Однако выглядела она такой довольной, что мне стало ясно: она знает мою фобию[55].

— Пожалуй, я немного потренируюсь с мечом, — сказал я, чтобы поменять тему разговора.

— Хорошо. Нельзя, чтобы он ржавел, он нам скоро понадобится.

После недолгого маневрирования я достал меч из каюты и повесил его на плечо, после чего осмотрелся, чтобы выбрать место для тренировки. Несколько матросов, увидев меня вооруженным, разбежались, думая, очевидно, что я наброшусь на них. На глаза мне попалась кипа копры, и я взял один тюк, чтобы показать матросам, что не буду использовать для тренировки их головы. Потом я нашел свободное место на палубе и встал там, широко расставив ноги. Подкинув тюк высоко над головой, я выхватил меч из ножен и взмахнул им. Тюк мгновенно был разрублен пополам, и клочья рассыпались по палубе.

— Ха! Мой меч, ты ожил! Наконец ты ожил! — с торжеством воскликнул я.

После того как я разрубил добрую дюжину тюков, все вокруг было усеяно клочьями. Матросы смотрели на меня, разинув рты. Я увидел, что боцман спустился с кормовой палубы и подошел к Аннис, которая еще стояла у борта и изучала небо. Они о чем-то пошептались, и Аннис направилась ко мне. Она остановилась за пределами круга, в котором кружились хлопья.

— Дюффус!

— Слушаю, ваше величество! — откликнулся я, разрубая еще один тюк.

— Капитан сообщил, что он восхищен твоими успехами, но он еще больше ценил бы их, если бы ты оставил немного груза в целости.

Я посмотрел на хлопья, кружащиеся в воздухе.

— Да, кажется, я немного перестарался, но воин всегда должен тренировать руку.

— Об этом не беспокойся. Думаю, что для тебя вскоре найдутся живые мишени.

— О чем ты говоришь?

— Вон там, на западе, паруса. Паруса трех кораблей.

Я посмотрел туда, но горизонт был пуст.

— Но я ничего не вижу.

— И тем не менее, они есть. Я их вижу. Три галеры[56] с воинами. Будь готов к битве, Дюффус Джэнюэр!

— Пусть идут. Мы пробьемся к Лохлэнну!

— Это корабли Голубых Людей из Мидвича. — Аннис опять склонила голову, как будто связывалась по невидимому телефону с Бранвен или еще с кем-то. — Знаешь, кто такие Голубые Люди?.

— Ты говорила, что у них есть жабры и они живут под водой. Какой у них рост? Не десять футов, надеюсь?

— Нет, они маленькие, не больше четырех-пяти футов.

Я улыбнулся и повесил меч через плечо.

— Может, мне воспользоваться маленьким мечом? Смешно биться этим с такими малышами.

— Голубые Люди — это пираты и каннибалы. У них зубы как бритвы, а клыки — как у саблезубого тигра. Кроме того, они держат по мечу в каждой руке. Король Еазал из Амхары однажды послал против них флот из ста галер с двумя тысячами воинов, и ни один из них не вернулся. Друиды рассказывали, что Голубые Люди полгода питались мясом воинов, а груды костей и сейчас можно видеть под стенами Мидвича. Голубые Люди враги всем, а подчиняются они Муилертах. Это она послала их против нас и по просьбе Морриган.

— Зачем ты обвиняешь Морриган в том, что делает ведьма? — спросил я, думая о том, увижу ли когда-нибудь прекрасную блондинку. — Мы пробьемся через все, что бы ни послали против нас.

— Не знаю, — покачала головой Аннис, — у них, по меньшей мере, по пятьдесят человек на каждой галере. Как можно бороться с таким количеством врагов, имея на своей стороне только этих? — она жестом указала на матросов „Андрасты”, которые были ужасно напуганы.

Я пожал плечами, будучи уверен, что они боятся меня, а не Голубых Людей. Если понадобится, я заставлю их драться.

— Мы сделаем все, что можно. Скрыться на этой старой лохани все равно не удастся.

— Мы должны попытаться сделать это с помощью Бранвен.

— Если Бранвен поможет выжать из этой посудины больше трех узлов, то она лучший моряк из всех, кого я знаю.

— Ты говоришь так, — нахмурилась Аннис, — как будто богиня смертна и ты имел с ней интимные отношения.

— Конечно. После нашего свидания в домике я думаю о ней именно так.

— Бранвен — богиня любви, но она требует подчинения себе. В этом мы с ней одинаковы.

Оказывается, Аннис подобна всем земным девчонкам, которые говорят своим дружкам: „А будешь ли ты меня потом уважать, если я сделаю то, о чем ты просишь?”

— Я не знаю никого, к кому бы относился с большим уважением, чем к тебе и Бранвен. Я не из тех, кто поцелует и сбежит.

— Я верю, — сказала Аннис и снова включилась в разговор с невидимым, начав кивать головой в знак согласия с теми безднами мудрости, которые ей сообщала Бранвен.

— Она что-нибудь говорит обо мне? Скажи ей…

— Заткнись, идиот! Посмотри! Теперь даже ты можешь увидеть галеры Голубых Людей.

Теперь я действительно разглядел три низко сидящие галеры с одной мачтой и громадным парусом. „Андрасте” никогда не уйти от них, если только не по воздуху.

— Пойду надену кольчугу, бой уже близок.

Аннис не ответила. Они с Бранвен болтали, как две домохозяйки.

— Капитан! Капитан Эдерин! — закричал я.

Капитан посмотрел на меня. Его лицо было цвета взбитых сливок, а глаза нервно мигали.

— Вооружайте людей, капитан! Этих пиратов надо проучить!

Сначала мне показалось, что он упадет в обморок или свалится за борт, но он кивнул головой.

— Да, лорд Дюффус! Сию минуту, лорд Дюффус!

Я был прав: он больше боялся меня, чем пиратов.

Я пошел в каюту, надел кольчугу, прицепил к поясу кинжал и повесил через плечо меч. Теперь я был готов и вернулся на палубу. Но после первого же взгляда на бравую команду „Андрасты” мне стало не по себе. Они стояли нестройной толпой, все в лохмотьях, вооруженные топорами, ножами и баграми. Они выглядели волками, когда атаковали одного меня, а теперь походили на стадо овец, почуявших запах волка. Перспектива иметь за спиной таких героев смутила бы и самого отважного рыцаря.

— Ну что же вы, ребята, соберитесь! — призвал я. — Всё, что вы видите, это кучка трусливых пиратов, и таким парням, как вы, не о чем беспокоиться.

Трое из них уже упали на колени и молились своим богам, а четвертый громко всхлипывал. Я почувствовал, что сейчас и сам заплачу. Как можно стать великим воином и совершить множество подвигов на этой планете, если у меня нет за спиной нескольких верных и отважных друзей!

Внезапно Аннис засмеялась, и сначала я подумал, что она потешается надо мной и моим воинством, но нет. Она засмеялась потому, что поднялся ветер. И какой ветер! Он с силой растрепал ее черные волосы, так что она стала похожа на ведьму из „Макбета”[57]. Он поднял подол ее туники и обнажил красивые округлые бедра. И он же наполнил парус нашего судна.

— Бранвен! Бранвен! — кричала Аннис. — Ты послала нам Спешащий Ветер! Теперь мы уйдем от галер!

Посмотрев на команду, я понял, что это лучший для нас вариант. Матросы сбились в кучу, как перепуганные ребятишки, а капитан с боцманом выглядели отнюдь не воинственно. Но то, что случилось с „Андрастой”, было фантастично. Если бы я не видел этого собственными глазами, я не поверил бы, что эта старуха способна делать то, что она сделала. Старая лохань летела по воде, вздымая белую пену, как ракетный катер.

— Как тебе это нравится, Джэнюэр? — спросила Аннис. — Теперь ты веришь, что я ведьма?

— Верю, что ты ведьма, и, кроме того, убедился, что у Бранвен очень широкая грудь.

— Теперь мы можем не думать о Голубых Людях.

— Да, если не сломается мачта или эта лохань не рассыплется на куски.

— Мачта устоит, и корабль будет цел! — счастливо заявила Аннис. — Мы в безопасности на груди у Бранвен!

— О, у Бранвен очень большая грудь.

— Прекрати говорить таким тоном!

— Почему? Она же знает, что я шучу.

— Почему ты думаешь, что она знает? И, кроме того, нельзя шутить с богинями.

— Кто это сказал? Если она теплокровная дамочка с добрым характером, какой я ее себе представлял, то она должна любить шутки.

— Дюффус Джэнюэр, ты совершенно невозможен! Мне надо было оставить тебя на Земле прятаться от автомобилей.

— Мне больше нравится играть в прятки с Голубыми Людьми и с Броуджером, — отозвался я, смотря на исчезающие вдали галеры.

Матросы нервно переглядывались, пытаясь понять, что вселилось в их старую посудину. Капитан наклонился над бортом, внимательно следя за боцманом, который кидал в воду кусочки дерева. Они старались определить скорость „Андрасты”. Наконец капитан с изумлением посмотрел наверх.

— Пятнадцать! Мы делаем пятнадцать узлов!

Весьма приличная скорость для нормального парусника и совершенно невероятная для плоскодонного корабля, одномачтового и старого, как „Андраста”. Да, у этой Бранвен могучая грудь!

Три галеры позади нас почти скрылись за горизонтом, и я уже видел только верхушки мачт.

— Мы будем недосягаемы для них еще до захода солнца. Мы идем в Бессолнечное море, а Голубые Люди туда не заходят.

— А почему это море Бессолнечное? Какая-нибудь туманная и дождливая местность?

— Бессолнечное море называется так потому, что там всегда ночь.

— Но это невозможно! Планета ведь вращается, и солнце должно быть видно в каждой точке на освещенной стороне.

— Но не в Бессолнечном море. И я не знаю, почему. Может быть, колдовство. Мы не на Земле, и здесь может быть все, что угодно.

— Да, я уже убедился в этом, — сказал я, глядя на облака, виднеющиеся у горизонта. — Что-то там впереди есть. Смотри, паруса! Три паруса!

— О нет! Нет! — заволновалась Аннис. — Еще три галеры Голубых Людей?

— И они движутся наперерез и хотят отрезать нас от Бессолнечного моря, — заметил я, когда корабли немного сблизились. — Кажется, нам все-таки придется драться!

Аннис опять стала слушать невидимое, и я ощущал ее внутренний голос: „Приди, Бранвен! Приди, Бранвен! Это я, твоя Аннис!”

— Ну что, никто не отвечает?

— Нет, Бранвен не отвечает. Она послала Спешащий Ветер, а сама занялась другими делами.

— Вот всегда так! Если делаешь одновременно несколько дел, то не получается ни одного.

— Рада, что ты находишь это смешным. Но не думаю, что ты будешь смеяться, когда Голубые Люди окажутся близко от нас.

Ветер нес нас прямо в скопление галер. Я побежал на корму и с помощью капитана и боцмана попытался повернуть рулевое весло, но оно не двигалось. Видимо, Бранвен закрепила его на месте перед тем, как послать нам ветер.

— Кажется, мы прибудем на место как раз вовремя, — сказал я Аннис. — Нам останется только принять бой.

— У нас есть еще один шанс. Я могу использовать фит-фат, чтобы спрятать нас.

Я знал, что это заклинание невидимости.

— А ты можешь сделать это сама, без Бранвен?

— Я же ведьма. Каждый лохлэннец немного колдун.

Мы находились уже на расстоянии мили от галер и должны были встретиться с ними минут через двадцать.

— Сколько времени займет колдовство?

— Немного. Если не будут мешать…

— Мешать?

— Да. Если Муилертах далеко, а Морриган не так сильна, как я думаю.

— Давай быстрей! Я уже вижу белки глаз Голубых Людей.

Аннис подняла руки и замерла, глядя в море. Потом она начала петь, сначала тихо, а потом все громче и громче. Она пела заклинание невидимости. Корабль начал исчезать, а я только хлопал глазами. Очертания „Андрасты” постепенно таяли. Аннис превратилась в тень, а матросы ахали от удивления, глядя, как их товарищи и они сами исчезают. Я посмотрел на свои ноги — от них остались только мутные очертания.

— У тебя получилось! Оно сработало! Теперь мы проплывем рядом с ними, а они даже и не заметят!

— Что-то сопротивляется мне…

Голос Аннис был рядом, но я ее не видел. Уже можно было разглядеть море сквозь корпус „Андрасты”. Слышны были крики испуганных матросов, которые молили бога помочь нам.

— Заткнитесь, идиоты! Какой смысл в невидимости, если вы блеете, как стадо баранов!

Аннис снова повторила заклинание, и голос ее дрожал. От „Андрасты” остались одни контуры, но они не исчезали, как будто заклинание не подействовало полностью. Пиратские галеры находились уже на расстоянии полумили, и были различимы люди на палубах, одетые в шлемы в виде черепов и державшие наготове щиты и копья.

— Все бесполезно, Дюффус. Заклинание не действует. Морриган наложила на нас геас.

Если моя теория насчет пси-энергии верна, то у меня может получиться лучше, чем у нее.

— Может, мне помочь? Объединим наши разумы и если между нами есть…

— Можно попробовать, — согласилась Аннис и нащупала мою руку.

Мы сжали руки друг друга, и я сконцентрировался на том, что „Андраста” должна быть невидима. Я старался представить себе пустынное море на том месте, где была „Андраста”, старался смотреть сквозь деревянные борта и сквозь нашу плоть, пока мы пели заклинание. Контуры корабля все еще были видны, а вражеские галеры приближались. Я попытался устремить свой разум далеко, насколько мог, и вдруг коснулся чего-то. Я подскочил от неожиданности. Ощущение было похоже на то, которое я испытал при встрече с охранником между мирами, но вместо страха и холода почувствовал теплоту и наслаждение.

— Дюффус! Дюффус Джэнюэр, это вы? — послышался у меня в мозгу голос, знакомый и незнакомый одновременно. — Дюффус, вы на Анивне? Где вы?

Это была Морган Лейси, Морриган. Я стал мысленно отвечать, но внезапный крик прервал меня.

— Нет, нет, Дюффус! — кричала Аннис. — Не отвечай ей! Не вступай с ней в контакт!

— Почему?

— Она старается захватить твой разум и вывести тебя из игры!

Я не поверил, потому что чувствовал, что Морриган удивлена и ей доставляет удовольствие общаться со мной.

Я осмотрелся. „Андраста” стала уже полностью видна. Мы находились в сотне ярдов от галер!

— Мы пропали, — сказала Аннис. — Фит-фат исчез. Морриган с Ведьмой очень сильны. Их геас разрушил мои заклинания.

— Ветер тоже стих, — отметил я. — Мы приближаемся к галерам с хорошей скоростью, но ветер уже стих.

— Увы, заклинание Спешащего Ветра тоже разрушено, — в отчаянии проговорила Аннис. — Нам остается только безнадежная борьба!

Глава 8

Битва с Голубыми Людьми

— Да, нам ничего не остается, кроме борьбы, — согласился я, внимательно разглядывая галеры, которые были совсем рядом — ярдов двадцать-тридцать: их весла поблескивали на солнце, а вода буквально кипела под бортами. — Может, нам пойти на таран и потопить парочку?

— Потопить? Да ведь нечем. У них есть тараны, но они скорее всего ими не воспользуются. Они захотят захватить нас целыми и невредимыми.

— Зачем?

— Голубые Люди живут в море, но предпочитают свежее человеческое мясо, не загрязненное морской водой.

— Интересно… — протянул я и поспешно проглотил слюну. — Это облегчает задачу потопления двух галер.

— Как ты думаешь сделать это? Ведь у нас нет ничего — ни катапульт, ни других метательных орудий.

— Но у нас есть „Андраста”. Она больше и мощнее этих галер. Кроме того, у нас есть запас скорости, так что мы ударим в борт какую-нибудь галеру и неминуемо опрокинем ее.

Я подошел к рулевому веслу и обнаружил, что оно действует. Вероятно, когда геас Муилертах устранил Спешащий Ветер, он же освободил рулевое весло.

— Готовьтесь отражать нападение! — крикнул я матросам.

Мои слова застали их в тот момент, когда они всей толпой пытались спрятаться в кубрике. Они обернулись, глядя, как перепуганные овцы.

— Готовьтесь драться! Вы будете сражаться с Голубыми Людьми, черт вас побери, или вы будете драться со мной! Выбирайте!

И они решили попытать счастья в борьбе с Голубыми Людьми. Все осторожно разобрали оружие и выстроились возле борта. Их возглавляли капитан и боцман.

— До последней минуты прячьтесь за бортами! — скомандовал я, видя у воинов луки и зная, что через минуту мы окажемся в пределах досягаемости стрел.

Мы шли с большой скоростью, на которую „Андраста” не была рассчитана. Она прыгала и поскрипывала на каждой волне. Голубые Люди не ожидали такой прыти.

— Вниз! — заорал я и, схватив Аннис за плечо, заставил ее опуститься на палубу в тот момент, когда мы проплывали между галерами.

Послышались звуки отпускаемых тетив, и град стрел обрушился на „Андрасту”. Большая их часть попала в парус, одна воткнулась в палубу и раскачивалась, а одной ранило в руку матроса. Я схватился за рулевое весло, и „Андраста”, повернувшись вокруг оси, устремилась на борт галеры. Послышался резкий звук барабанов, и хорошо натренированные гребцы дали галере задний ход. Я выругался, увидев, что противник ускользнул из-под удара. „Андраста” врезалась бы в борт галеры, если бы они не успели совершить этот маневр.

Я опять взялся за рулевое весло. Судно повиновалось с трудом, но этого было достаточно. Мы не вонзились в галеру, а проехали вдоль ее борта, сломав все весла, как спички, и зацепив основной рангоут, так что паруса упали на палубу. Галера беспомощно дрейфовала в море и не могла принять участие в бою, по крайней мере, некоторое время. Экипаж „Андрасты” издал крик радости. Аннис поцеловала меня в щеку.

— Ты сломал ее! Ты вывел ее из строя!

Однако мне этого было мало, мне хотелось потопить хотя бы одну из них. Я смотрел на самую дальнюю галеру, к которой мы сейчас приближались. На ее борту прозвучала труба, и Голубые Люди — теперь я был совсем рядом и видел, что они действительно голубые и немного напоминают турок — выстроились вдоль борта, готовые прыгать, когда мы подойдем поближе. Но они опять не рассчитали скорости „Андрасты”. Я резко повернул руль, и нос корабля врезался в середину борта галеры. На мгновение я увидел испуганные лица Голубых Людей, глядящие на нас, и закованного в доспехи типа, которого принял за капитана. В отчаянье он бросился к рулевому веслу, чтобы предотвратить крушение, которое уже произошло.

Он опоздал: „Андраста” ударила под прямым углом. Высокий нос торгового судна развалил на две части низко сидящую галеру, и она начала тонуть. Я почувствовал второй толчок, когда наш киль задел под водой ее останки. Крики умирающих Голубых Людей раздались над обломками погибающего корабля. Радостными воплями команда „Андрасты” приветствовала потопление галеры, обе части которой на мгновение показались из-под воды, а затем затонули окончательно. Однако вопли замерли в их глотках, когда в носовой части нашего корабля появилось двадцать голубых существ, которые вскарабкались на борт, как обезьяны.

Через секунду они уже стояли на палубе — двадцать приземистых людей с голубыми лицами и маленькими черными бородками. На них были шлемы в виде черепа, меховые плащи и под ними доспехи в виде рыбьей чешуи. Мое воинство стояло неподвижно. Затем один из Голубых Людей поднял руку и что-то скомандовал. Тут же полетело копье и ударило в живот матроса. Его голова запрокинулась назад; остальные бросились бежать.

Я не стал терять время на уговоры, а сбросил меч и, держа его одной рукой, схватился за веревку, свисавшую с мачты. Крепко держась за нее, я прыгнул над головами отступающих матросов прямо в скопище Голубых Людей. Я ударил сразу двумя ногами и сбил двоих с ног. Затем ударил третьего. Предо мной мелькнуло плоское лицо с глазами, как щелочки, лицо с рядом сверкающих зубов и двумя огромными клыками. Голубой человек взвыл как дикий зверь и бросился на меня с короткой шпагой. Все еще держась за канат, я отразил его удар мечом.

Они все столпились вокруг меня. Я издал боевой клич, который, вероятно, принадлежал моему предку, королю Дюффусу, и, схватив меч двумя руками, стал крутить его над головой. Не могу сказать, что меч свистел… Скорее, он ревел, превратившись в сверкающий диск. Трое Голубых Людей оказались внутри смертоносного круга, и одна голова покатилась по палубе, а рот все еще был открыт в боевом кличе. Второй был разрублен поперек туловища вместе с грудной пластиной из акульей шкуры. Фонтаном ударила голубая кровь…

Остальные попытались приблизиться. Одна шпага скользнула под мечом и ударила меня в бок. Я почувствовал удар, но кольчуга из земных космических материалов выдержала, и голубой с удивленным выражением на лице отступил. Он предполагал, что я упаду, но вместо этого конец его шпаги сломался.

— Ну, идите сюда, паршивые дети моря! Идите и познакомьтесь с моим мечом! Узнайте вкус хорошей стали!

Мне понравился мой героический возглас, но Голубые Люди не оценили его. Они издали свои кличи и бросились на меня. Я поймал одного из них на конец меча и проткнул, как свинью, однако его вес прижал лезвие к палубе и, чтобы освободить его, мне потребовалось время. И вот тогда пригодились мой шлем и кольчуга — они спасли меня. Полдюжины ударов обрушилось мне на голову и плечи. Сила их была такова, что я упал, но при этом высвободил свой меч и отбил следующий шквал ударов.

В этот момент команда „Андрасты” обрела мужество и вступила в бой с ножами и баграми. Двое матросов сразу упали, но внезапное нападение заставило часть Голубых Людей оттянуться на другой фронт. Я зарубил одного из нападавших, а затем, схватив кричащего пирата за руку, бросил в кучу его друзей. Оставшиеся против меня Голубые Люди стали беспокойно оглядываться, ища пути к отступлению.

— Ну, идите же, человекоеды, рыбожабы! Познакомьтесь с мечом! — кричал я, преследуя их. — Я тоже ем людей, по нескольку за раз!

Они уже так боялись меча, что старались находиться вне пределов его досягаемости. Один из них схватил метательный топор и бросил прямо в меня, но я успел отразить удар.

— В такой игре могут участвовать только двое! — прорычал я, и мой коротенький кинжал пронзил его грудь.

Его друзья бросились к борту, желая, очевидно, прыгнуть в воду и поплыть к галере, которая дрейфовала без управления в ста ярдах от места нашей битвы.

— Плывите туда, шакалы с рыбьей кровью! Плывите туда, не то я перебью вас и сварю на обед команде уху!

Думаю, что они последовали бы моему совету, но в этот момент с кормы закричала Аннис:

— Дюффус! К борту подходит третья галера!

Я быстро оглянулся и убедился в ее правоте. Галера подходила к борту, и команда ее выстроилась, готовясь карабкаться на наш корабль.

— Все туда! — приказал я. — Встретьте их на борту и отбросьте назад!

В два прыжка я подскочил к борту и, схватив багор, приготовился к отражению атаки. Внезапно я почувствовал, что остался один. При виде еще одной галеры команда „Андрасты” опять ударилась в панику. Все они побежали прочь, очевидно, с намерением спрятаться в лодке, которая тащилась за нами на буксире. Побитые Голубые Люди на гальюне[58] воспряли духом и снова побежали на палубу, издавая воинственные крики и размахивая оружием. Галера пришвартовалась к нашему борту, и с нее перескочило сорок или пятьдесят воинов, так что я остался один, зажатый между двумя группами нападавших.

Некоторое время я даже подумать не мог о боевом кличе или оскорблениях. В тот момент я был готов обменять романтический мир на старую добрую безопасную Землю. Затем я вспомнил Лос-Анджелес и его шоссе и решил, что лучше бороться с Голубыми Людьми, чем с „фольксвагенами”. Я ухватился за линь[59], вскочил на фальшборт и так укрепился с помощью ног, чтобы руки оставались свободными. Враги с новой галеры наступали плечо к плечу, ножи в зубах и мечи в ножнах.

Я откинулся назад, насколько мог, зацепил багром и сбросил четверых. Они упали между бортов двух кораблей. Послышались крики, а затем все стихло. Но остальные наступали как стадо обезьян, почуявшее запах бананового дерева. Перепончатая лапа уцепилась за мою ногу, а другая схватила багор. Обе дернули одновременно, и я чуть не упал. Сам я удержался, но багор у меня вырвали. Кто-то полоснул меня ножом снизу и порезал подбородок. Я рубанул мечом, и голубое лицо стало еще голубее. Его владелец свалился в воду.

Оставшиеся Голубые Люди с первой галеры окружили меня и кололи через ванты шпагами и копьями. Одно копье ударило в солнечное сплетение и, несмотря на кольчугу, у меня перехватило дыхание. Чей-то меч рубанул по лицу, и меня спасло только защитное устройство шлема, но щеки оказались порезанными. Древние рыцари могли драться одновременно с сорока или пятьюдесятью врагами, но теперь в это не очень-то верилось.

Неожиданно вернулась команда „Андрасты” с такими криками, будто за ними гнались демоны.

— Молодцы! Давай, давай! — закричал я, думая, что они идут на помощь.

Но они проскочили мимо. Потом я увидел, от кого они бегут, и не смог их ругать. Это был огромный белый леопард с обнаженными клыками и горящими глазами. Даже для этой странной планеты было удивительным появление белого леопарда посреди океана. Может, он часть груза? Нет, я бы узнал об этом раньше. Тогда откуда же он? Единственное возможное объяснение — магия. Во всяком случае, появился он вовремя: в следующую минуту я бы либо упал, либо был бы съеден. Белый леопард стал охотиться за Голубыми Людьми. Огромная лапа разорвала одного из них в клочья, другой уже лежал на палубе с окровавленным лицом, а остальные бегали вокруг, пытаясь ударить животное копьем. Но у них почти не было шансов, зверь двигался быстро, как луч лазера. Его когти и челюсти разили без промаха, свободно проникая сквозь рыбью чешую доспехов.

Леопард делал свое дело на палубе, а я не выпускал Голубых Людей с корабля. Они все разбежались по сторонам. Двое вскочили на борт и бросились ко мне. Мой меч пробил одному шлем и голову под ним, а другой полетел вниз после удара кулаком. Внезапно я увидел летящее в меня копье, но успел схватить его, едва не потеряв равновесие на кромке борта.

С мечом в одной руке и с копьем в другой я побежал на нос, где столпились Голубые Люди, пытаясь спастись с корабля. Я посмотрел вниз на галеру. Как и все суда ее типа, галера была без палубы, за исключением носа и кормы. Там виднелись только скамьи для гребцов и трапы с палубы вниз. И я подумал… может быть… Я вложил меч в ножны и взял тяжелое копье. Зацепившись ногой за ванты, я отклонился назад настолько, насколько мог без выпивки. Затем я поднял копье над головой и изо всех сил бросил его. Копье воткнулось в дно галеры и пробило его насквозь. Из дыры хлынула вода.

Три стрелы ударили в меня. Одна отскочила от кольчуги, другая была отбита шлемом, а третья срезала кусочек мяса с предплечья, которое мгновенно покрылось кровью. К тому же, мне пришлось отбиваться от пяти или шести Голубых Людей, которые одной рукой схватились за борт, а мечом в другой кололи меня. Я имел преимущество, так как держался ногами и мог драться обеими руками, хотя одна из них была в крови. Кроме того, у меня был меч пяти футов длиной против их короткого оружия. Но их было шестеро на одного, и это, конечно, перевешивало все остальные. Они воткнули кинжалы в борт „Андрасты” так, что те служили им ступеньками, и их было труднее сбросить, чем других. Двоих я прикончил: одного проткнул мечом в горло, другой упал вниз на борт галеры после того, как я отрубил ему руку.

Но Голубые Люди все еще нападали на меня, к ним присоединилось еще несколько человек с галеры. Их мечи мелькали вокруг, они кололи, резали, рубили. Я чувствовал боль от ударов даже там, где меня защищали шлем и кольчуга, а руки и ноги, которые вовсе не были защищены, покрылись кровоточащими ранами. Я уже устал и думал, что не смогу долго удержаться на своем ненадежном возвышении.

Еще один голубой испробовал острие моего меча, но затем мне пришлось спуститься вниз, чтобы не быть зарезанным и сброшенным в море. Я соскочил на палубу, а они начали забираться на ванты и прыгать за борт. Леопард еще воевал с нападавшими, более половины которых уже лежало в крови, тогда как сам он был цел и невредим.

Я медленно пошел к каюте, где притаилась команда. Если мне удастся выгнать этих трусов на бой, то у нас будет надежда спастись, в противном случае наши шансы равны нулю.

— Ну, выходите, идиоты! Или вы хотите попасть на корм рыбам?

Они не двигались, они были парализованы страхом, и даже перспектива стать обедом каннибалов не могла поднять их на самозащиту. Моя спина прижималась к каюте, отступать было некуда, а дюжина шпаг теснила меня. Я чувствовал во всем теле боль и с трудом смог поднять меч над головой. Небольшая лужица крови набежала у меня под ногами, по пути от борта до каюты тоже были видны красные капли.

Голубые Люди предвкушали победу. Они подняли радостный шум и начали приближаться. Я подумал о том, что будет со мной, если попаду к ним в руки живым, и решил броситься на мечи сам. Но внутри меня все протестовало, и я продолжал борьбу, хоть уже и совершенно бессмысленную. На голову обрушился удар, еще один — на плечо. Я упал на колени, держа меч над головой, а на мое тело градом сыпались удары.

Откуда-то послышались резкие визгливые звуки трубы. Голубые Люди замерли, выражение ярости на их лицах сменилось беспокойством. Некоторые оглянулись на свой корабль, чтобы посмотреть, в чем дело. Снова раздался визг трубы, выводящей ту же мелодию. Повинуясь приказу, они бросились бежать, лишившись удовольствия прикончить меня. Они вскочили на борт и стояли там, покачиваясь. Я с трудом поднялся на ноги и пошел за ними. Посмотрев на галеру, я увидел, что она быстро заполняется водой. Мое копье сделало больше, чем я ожидал.

Галера оборвала канаты, связывающие ее с „Андрастой”, и потихоньку отплывала прочь. Голубые Люди прыгали в нее, а некоторые задержались, и им пришлось нырять в воду, так как галера отошла довольно далеко. Я обернулся и посмотрел на наш корабль. Голубых Людей на нем не было, кроме мертвых и нескольких раненых. Я опустился на палубу и положил меч рядом с собой. Меч был покрыт голубой кровью, а мой вид был и того хуже — я весь был залит смесью красного и синего. Матросы опасливо показались из глубины каюты и стали выбрасывать мертвых за борт. Они снимали с мертвецов все, что казалось им ценным, бросая трупы в воду. С ранеными поступали точно так же, а я был слишком слаб, чтобы воспрепятствовать этому.

Потом они направились ко мне. Если бы они захотели и меня сбросить за борт, как Голубых Людей, я не смог бы сопротивляться. Однако они остановились невдалеке и смотрели, причем на их лицах было суеверное поклонение и восхищение. Я начал искать глазами Аннис, но увидел только белого леопарда, направлявшегося в мою сторону. Он облизывался, а его белый мех был покрыт голубой кровью. Матросы в ужасе разбежались, а зверь подошел и положил голову мне на плечо.

— Хорошая кошечка! Хорошая кошечка! — сказал я, ни о чем не думая.

Леопард исчез, и появилась Аннис, которая стояла надо мной, уперев руки в бедра. Я медленно припомнил, что ведьмы могут менять свой облик.

— Ты превзошел себя, Джэнюэр, — сказала она. — Прыгал везде, как король Нибелунгов[60]. А ведь тебя могли убить. Ты хоть знаешь об этом?

— Да, это правда. Раньше со мной такого не бывало, но недавно я мог погибнуть. — На меня опустилась темнота, заволакивая сознание.

Когда я пришел в себя, раны были забинтованы, и Аннис смазывала ссадины какой-то дьявольски вонючей черной мазью, которая, по ее словам, обладала чудодейственной силой. Я лежал в каюте. Под головой ощущалась рукоятка меча. В каюте было тесней и жарче, чем обычно, но впервые с тех пор, как я переселился в этот мир, я почувствовал, что замерз.

— Мы входим в Бессолнечное море, — послышался голос Аннис. — Теперь все время будет темно и холодно.

— До сих пор не понимаю, почему в этой части планеты никогда не бывает солнца?

— Тем не менее, это так, — ответила она.

Очевидно, на Анивне никто не интересуется загадками природы. Они приписывают все непонятное колдовству. Поэтому здесь не развиваются науки, и Анивн далеко отстал от Земли в своем развитии. Но действительно ли отстал? Конечно, здесь нет атомных бомб, ревущих самолетов и убийственных автомобилей, нет антибиотиков и других лекарств, но здесь есть волшебная черная мазь, от которой мои раны уже затянулись.

— Дюффус! — позвала Аннис, когда я зашевелился, чтобы переменить позу.

— Да, принцесса.

— С тех пор, как мы вошли в Бессолнечное море, стало холодно.

— Понимаю, ваше высочество. Где ваш плащ?

— Я не об этом. И ты знаешь, о чем.

— О чем?

— Тебе не холодно на полу?

— У нас, моряков, пол называется палубой.

— Черт возьми! Отвечай на вопрос! Ты замерз?

— Я только начал замерзать.

— Черт бы тебя побрал, Дюффус! Разве ты не хочешь того же, чего хочу я?

— О слава и величие Лохлэнна! Я не знаю, чего же ты хочешь.

— Нет, знаешь! Тебе известно, что я пообещала Бранвен сделать кое-что для нее. Ты знаешь, что мы перед нею в долгу.

— Думаю, я с Бранвен в расчете. Ведь я не подкачал и доставил ей удовольствие тогда в домике, а она нас сегодня здорово подвела.

— Дюффус, если ты сейчас же не переберешься ко мне на койку, я нашлю на тебя мышей. Пусть они побегают туда-сюда по твоему животу.

— Ну и отлично. Я всегда любил мышей. Они такие мягкие и ласковые.

— Дюффус, пожалуйста! Я чувствую, что должно случиться что-то ужасное. Я боюсь. Пожалуйста, приди и поддержи меня!

— Тебе кажется, что случится что-то ужасное? Но что может быть хуже того, что уже случилось?

— Не знаю. Морриган и Муилертах что-то готовят, и я боюсь.

Это было непохоже на мою обычно самоуверенную ведьму. А может, она валяет дурака?

— Дюффус, пожалуйста! Я хочу, чтобы ты пришел… Я хочу, чтобы ты любил меня!

Вот это уже похоже на правду. Я поднялся, погладил меч, чтобы он не чувствовал себя покинутым, и лег в постель рядом с Аннис. Ее руки были ароматны, а губы нежны и податливы. Я впервые за долгое время не думал ни о чем, кроме королевы ведьм. Действительно, у нее было какое-то очень сильное заклинание.

Глава 9

Ведьма Моря устраивает кораблекрушение

Несмотря на предчувствия Аннис, ничего не случилось. И не случалось по меньшей мере в течение нескольких дней. Вероятно, мы здорово угодили Бранвен в ту ночь, раз она отводила от нас всякие неприятности. „Андраста” потихоньку передвигалась со своей обычной скоростью три узла, пока мы не пересекли Бессолнечное море, и Рот Фэйл наконец-то послал нам свой свет.

Я попытался объяснить Аннис, что если мы будем развлекать Бранвен до конца путешествия, то все пройдет гладко и непрятностей больше не будет. Но она, как и все женщины, которых я знал на Земле, стала думать о своем положении — о том, что будет во дворце, если узнают, что их будущая королева делила ложе с простым воином.

— А ты уверена, что будешь королевой? — спросил я. — Морриган выехала на быстром корабле и уже в Лохлэнне, старается занять твое место.

Она так затрясла головой, что ее волосы совершенно растрепались.

— Нет! Нет! Они не могут короновать ее до Биллтейнского празднества, а оно будет лишь через неделю!

— Может быть, но она устроит так, что церемония коронации окажется лишь формальностью.

— Джэнюэр, ты меня изумляешь. Абсолютно ничего не зная о наших обычаях, ты стоишь здесь и рассуждаешь о том, что должно произойти в Лохлэнне.

— А может, я совершил таг-хаирм и теперь вижу большой дворец и трон, на котором сидит прекрасная девушка, вытянув перед собой великолепные ноги?

— Значит, ты считаешь, что она прекрасна и у нее великолепные ноги?

— Так показывает мне таг-хаирм.

— Ну что ж, он может показать тебе еще что-нибудь, — сказала она, поджав губы. — Например, где ты будешь сегодня спать.

— Иди, мой меч, сюда. Опять мы с тобой окажемся на палубе.

Я убежден, что это начало нашего невезения. Невезения? Но у нас не было ничего, кроме невезения, с самого начала путешествия. А теперь стало еще хуже… если это возможно. В этот день, когда солнце висело низко над горизонтом, а черные облака неслись по небу, мы прошли Золотые Столбы. Это были неправдоподобно выглядевшие острова, которые поднимались из воды почти на милю вверх. Они были такими крутыми, что даже горные козлы не смогли бы подняться на них. Столбы походили на опоры какого-то гигантского моста, а не на творение природы. Когда я спросил Аннис о них, она только пожала плечами.

— Друиды говорят, что их поставил Великан Ветра еще до появления людей. Они должны были поддерживать мост, по которому он хотел перегонять стада из Сокра в Лохлэнн. Но мост был таким тяжелым, что Сокр и Лохлэнн опустились под воду, а сам мост развалился и остались только столбы.

— Объяснение вполне разумное, — заметил я, глядя на тучи, клубившиеся над Столбами. — Похоже, собирается дождь.

Аннис не ответила, она слушала сообщение Бранвен. Если бы здесь брали плату за переговоры, их счет достигал бы суммы, равной национальному доходу небольшого государства.

— Что-нибудь новенькое от нашей сладчайшей богини? — спросил я. — Будь добра, скажи ей, что я люблю ее и не прочь провести одну ночь только с ней и…

— Заткнись! — воскликнула перепуганная Аннис, глядя на быстро сгущавшиеся тучи.

— Ну что на этот раз? Бранвен сообщила тебе прогноз погоды? Собирается дождь?

— Дождь, ветер, гром, молния, — произнесла Аннис как бы в трансе. — Ворота небес откроются, и море взметнется ввысь! Шторм, шторм! — последние слова она выкрикнула в испуге, прижавшись ко мне и всхлипывая. — О нет, Бранвен, нет!

— В чем дело? — обняв, я поддержал ее. — В чем дело, девочка? Что случилось?

— Муилертах идет! Муилертах послала против нас этот шторм!

Я повернулся и посмотрел на тучи. Они были черны, как тузы пик. Все небо перед нами имело цвет угольной шахты, там и сям сверкали молнии и гремели раскаты грома, напоминавшие далекую канонаду.

— Считаю, нам нужно спустить парус и бросить якоря.

Она посмотрела на меня так, как будто у меня выросла еще одна голова, а потом истерически расхохоталась.

— Спустить парус! Бросить якоря! Ты ведь не знаешь… Ты даже не представляешь себе!

— Чего не знаю?

— Какой шторм может устроить Муилертах. Ты не знаешь ее ярости!

— Знавал я в своей жизни нескольких ведьм и знаю, какова в гневе оскорбленная женщина. Но давай подумаем. Может, она ревнует? Может, нам не стоит полностью концентрироваться на Бранвен? Может, нужно что-нибудь сделать и для Ведьмы Моря?

— Ничто не выдержит! Ни „Андраста”, ни самые большие корабли, бороздящие воды океана, ни даже супертанкеры вашего мира — ничто не устоит перед яростью Ведьмы Моря.

— Может, вызвать Бранвен? Сейчас самое время просить ее помощи.

— Никто… ни Бранвен, ни другие боги и богини не могут победить Ведьму в море. На суше Бранвен в состоянии спасти нас, но в море Ведьма превыше всего, возможно, даже выше самого Ллира.

Я никогда не видел, чтобы что-нибудь передвигалось так быстро, как этот шторм. Двумя минутами позже того, как я дал капитану указание насчет паруса, ветер и дождь со всей силой обрушились на нас. „Андраста” была в плачевном состоянии. Во время борьбы с Голубыми Людьми, особенно когда я таранил и топил их галеры, все швы расползлись, и она протекла. Старая лохань в теперешнем состоянии не выдержала бы никакого шторма, не то что этого, против которого смогли бы устоять разве что Гибралтарские столбы[61].

Сильная волна обрушилась на нас. Я повернул рулевое весло, чтобы развернуться носом к волне, но это мало помогло. Огромные зеленые волны били нас, и корабль вскрикивал, как раненое животное. Я обхватил одной рукой Аннис, а другой держал рулевое весло. Мы крепко прижимались друг к другу, когда огромные волны прокатывались по палубе „Андрасты” и, разбиваясь о препятствия, хлестали нас по лицу солеными брызгами. Капитана смыло за борт. Некоторое время он пытался вскарабкаться на палубу, но следующей волной его унесло окончательно. Через мгновение он был уже далеко в море, а его крики заглушил зловещий свист ветра.

— Мачта скоро упадет! — прокричал я Аннис в самое ухо. — Если это случится, корабль будет более устойчив, но мы должны успеть обрубить снасти! В противном случае она нас погубит!

— Мы погибнем в любом случае! Ни один корабль не устоит перед Ведьмой Моря!

В живых оставалось лишь несколько матросов. Они сгрудились на нижней палубе, цепляясь за оборванные тросы, свисавшие с мачты. Я крикнул им, чтобы обрубили все канаты, как только мачта упадет за борт, но они или не слышали меня, или от страха не могли сдвинуться с места. „Андраста” отказывалась повиноваться рулевому веслу, и следующая волна развернула нас боком к ветру. Послышался ужасающий треск, и мачта рухнула за борт. Теперь корабль лежал на боку и медленно заполнялся водой.

— Я попытаюсь освободить мачту, — сказал я и стал пробираться к ней.

— Нет, не ходи! — воскликнула Аннис, вцепившись в меня. — Мы должны оставаться вместе!

Ударила еще одна волна, и „Андраста” заскрипела, накренившись еще больше. Я знал, что трюм быстро наполняется водой и только груз леса сохраняет ее на плаву. Я повернулся к матросам, чтобы велеть им покинуть корабль, но их уже не было. Одних смыло за борт волной, другие погибли, разбитые волной о палубу.

— Шлюпка! — закричал я Аннис. — Шлюпка на носу!

— Нет, слишком поздно! О Бранвен, слишком поздно! — кричала Аннис. — Смотри, смотри! Сама Муилертах!

Я посмотрел туда, куда она показывала. На гребне волны вырисовывалось что-то неясное… лысая безобразная женщина с лицом угольного цвета и неровными выступающими зубами. Ее единственный выпученный глаз на лбу светился торжеством.

„Андраста” немного посопротивлялась и затонула. Море сомкнулось над нами. Когда корабль уходил под воду, я слышал смех Муилертах, и этот смех походил на завывание ветра. Когда водоворот от уходящего в пучину корабля потянул нас вниз, я схватил Аннис за руку. Кусок рея проплыл между нами, и мы разделились. Я пытался плыть, но кольчуга и меч тянули на дно.

— Дюффус! Дюффус! — слышал я вдали слабый голос Аннис, но не мог ответить, так как рот был полон воды.

Я яростно барахтался, но вес кольчуги и волны медленно топили меня. Темное небо с молниями исчезло, я задержал дыхание… Я тонул. Ужас перед лицом неминуемой смерти сковал меня, я ничего не мог сделать, я задыхался от соленой воды в легких и тонул… тонул. Я пытался позвать на помощь Бранвен, но не мог придумать, что бы ей пообещать. Я хотел вспомнить молитвы нашим земным богам, но и это не удалось. Я знал заклинание, позволяющее ходить по воде, однако оно не действовало на озере парка в Голливуде и я полагал, что оно не возымеет силы и тут.

Я все погружался и погружался… И вдруг перестал опускаться. Меня медленно поднимало к поверхности. Я слышал, что утопленники через некоторое время всплывают, но сейчас прошло всего несколько минут. И, кроме того, я еще не был мертв. Или уже? Что я знаю об этом мире, где, возможно, духи и вурдалаки начинают бегать вокруг того, кто должен вскоре умереть? Но я, вне сомнений, приближался к поверхности. Две сильные, неестественно сильные руки держали меня за плечи и поднимали вверх.

Наконец я появился из воды, кашляя и чихая, но зато вдыхая чистый, хороший, не загрязненный смогом воздух. Шторм исчез так же внезапно, как и налетел. Я посмотрел на руки, которые все еще держали меня. Они были зелеными и перепончатыми и выглядели очень странно. Они были без тела. Без тела? Я снова посмотрел на них. Да, так оно и есть. Меня спасла от смерти в море пара совершенно самостоятельных рук.

— Бранвен, это ты? — спросил я.

Не было слышно ничего, кроме завывания ветра.

— Бранвен, детка, я не предполагал, что увижу тебя, хотя и не знал, что у тебя такие руки, зеленые и перепончатые.

Ответа снова не было. Меня несло по волнам быстро успокаивающегося моря. Казалось, мы направлялись к тому, что было похоже на вулкан, поднимающийся прямо из пучины. Он не выглядел достаточно гостеприимно, но это было лучше, чем утонуть.

— Эй, Бранвен! Ты куда меня тащишь? Это не похоже на Лохлэнн. Ты уже нашла Аннис?

Но Бранвен оказалась не очень разговорчивой. И удивительно, какой она была болтушкой, когда нашептывала Аннис свои предостережения и советы. Потом я опять подумал, побеспокоилась ли она об Аннис.

— Бранвен, с Аннис все в порядке? Ты спасла ее?

Опять нет ответа. Может, она ругает себя, что не вовремя прибыла на помощь? И если Аннис погибла, весь Лохлэнн будет против нее, особенно если она, а не Морриган, настоящая королева. Мы еще скользили по воде, и мои ноги не находили опоры. Странно, но я чувствовал себя в этих сильных руках в большей безопасности, чем в реактивном самолете.

— Куда мы, Бранвен? Детка, ты собираешься оставить меня на этом милом острове, пока не отыщешь Аннис?

— Не называй меня „детка”, ты, взрослое дитя! Мне столько лет, что я могла бы быть твоей прабабушкой со стократным „пра-”, — раздался в моих ушах хриплый женский голос.

Я содрогнулся. Это была не Бранвен. Если бы у богини любви был такой голос, она не имела бы поклонников. Никому бы он не понравился. Да и эти зеленые лапы не могли принадлежать Бранвен, так что скорее всего это руки Муилертах.

— Если вы так стары, то, может, вы знали моего предка, короля Дюффуса? Он многих ведьм сжег на костре в десятом веке.

— А может, мы погодим с расспросами? — проскрипел голос.

Внезапно я почувствовал себя в опасности. Мне показалось, что ведьма несет меня прямо к вулкану. Ей мало того, что я утонул, она еще решила меня сжечь.

— Отпусти меня! — закричал я. — Я полноправный гражданин Америки, член сильного общества…

— Если я отпущу тебя, дурачок, тебя больше никто никогда не увидит. Здесь полно акул.

— Лучше акулы, чем вулкан.

— Кто сказал тебе о вулкане, плакса? Я собираюсь высадить тебя на этот остров.

— Не верю тебе, — сказал я, пытаясь вырваться из зеленых лап. — Я не верю тому, у кого есть только руки без тела!

— Ну хорошо, — ответила Муилертах. — Ты можешь доплыть до острова сам.

Зеленые руки освободили меня, я почувствовал свободу и услышал дикий смех Муилертах, который растаял вдали вместе с ветром. Я забил ногами и скрылся под водой. Прибой сомкнулся над головой, и мои ноги коснулись дна. Дна? Я, должно быть, близко от берега. Я начал плыть, но бурун отбросил меня назад, и я снова скрылся под водой. Остров маячил впереди, темный и угрожающий. Дымок курился над вулканом и закрывал над ним небосклон.

Подводное течение сбивало с ног. Я с трудом встал и направился к острову. Силы быстро таяли, и к тому же открылись раны, в которых я почувствовал жжение от соленой воды. Потом я вспомнил слова ведьмы об акулах и удвоил усилия. Наконец я с трудом добрался до острова и бросился навзничь на берег, усеянный вулканическими обломками. Мне было больно дышать, я чувствовал в себе столько воды, что мог бы заполнить Атлантический океан. Борясь с прибоем, я полностью выдохся и теперь лежал в полубессознательном состоянии.

Не знаю, сколько я пролежал, извергая из себя морскую воду, но, думаю, прошло несколько часов. Я размышлял, что же случится со мной на пустынном острове. Голая нога, ударившая под ребра, вывела меня из этого состояния. Я поднял голову и увидел женщину, смотрящую на меня сверху вниз. Она была полностью обнажена, и ее черные волосы спускались до бедер. Я долго разглядывал ее, не веря глазам, а потом радостно закричал:

— Аннис! Аннис, дорогая! Как ты выбралась на берег?

В ответ Аннис не сказала ни слова. Она достала из-за спины большой камень и ударила меня по голове. Целые созвездия проскочили у меня в голове, прежде чем темнота сомкнулась и мое лицо уткнулось в гравий.

Затем последовал период, в течение которого я изредка приходил в сознание от того, что меня передвигали, причем весьма болезненно, перетаскивали и волокли по песку, острым камням и крутым тропинкам. Я все время терял сознание и наконец окончательно пришел в себя в пещере. Я лежал на куче грязных шкур в глубине пещеры, перед входом в которую дымил костер. Никаких признаков Аннис вокруг не было. Над костром висел котел, в котором что-то кипело. В углу пещеры лежала груда костей. Все это выглядело как одна из всемирно известных пещер неандертальцев или кроманьонцев. Если это так, то кости в углу могли быть человеческими. Или нет?

Тогда я впервые вспомнил о своем мече. Он исчез! Вероятно, я выронил его из ножен, когда тонул. Длинный кинжал тоже исчез, но это было мелочью по сравнению с утратой меча. Я не представлял, как смогу выжить в этом мире без него. Я встал на четвереньки, чтобы поближе осмотреть эти подозрительно выглядевшие кости. Может, Аннис наткнулась на пещеру, в которой жил дикий зверь, выгнала его с помощью магии и принесла меня сюда? Затем я припомнил, как меня волокли. Как я мог забыть, когда мой зад болел от соприкосновения с каждым камнем и с каждой кочкой этого острова? Аннис было ужасно трудно тащить меня, когда я был без сознания. Она, наверное, очень злится за то, что я бросил ее в море, когда корабль пошел ко дну.

Бедное дитя, как ей было трудно! Вероятно, она потеряла всю одежду и у нее отросли волосы… Да нет, не может быть. Не был же я без сознания все то время, пока у нее росли волосы до бедер? Опять дьявольские штучки? Ведь если вас выбросит на пустынный вулканический остров безо всякой одежды, хорошо иметь массу длинных волос, защищающих от холода.

Кости были похожи на человеческие, и я решил, что в пещере живет какое-нибудь чудовище, которое питается человеческим мясом, существо, которое вылавливает тела потерпевших кораблекрушение, разделывает их и варит в том большом котле. Возможно, Аннис и рассержена, но не могла же она уйти и оставить меня здесь. Конечно, не могла. Но где же она?

Я услышал шум снаружи. Это был звук чего-то волочащегося по земле. Шкура, завешивающая вход в пещеру, откинулась, и вошла Аннис. Она действительно что-то волокла — это было тело боцмана с „Андрасты”. Я изумился. Зачем ей это понадобилось? Он ничем замечательным не выделялся из команды, так что я не мог сообразить, для чего Аннис притащила его сюда? Для похорон? Через пару минут я все понял. Я притворился лежащим без сознания, а она достала примитивный, но очень острый нож и с его помощью сняла одежду с тела. Это было практично. Бедному боцману она больше не понадобится, а нам на этом пустынном острове может пригодиться. Но дальнейшее повергло меня в ужас. Своим костяным ножом Аннис отрезала руку мертвеца и спокойно опустила ее в кипящую воду.

— Аннис, боже мой, Аннис! Что подумает Бранвен? Мы не должны превращаться в каннибалов только потому, что находимся на острове. Мы найдем еду… кролики, ракушки или что-нибудь еще… Не делай этого!

Она молча смотрела, как я с трудом поднялся на ноги и пошел к ней.

— Аннис, Аннис, милая, что с тобой?

— Аннис… — повторила она. — Я Аннис?

— Конечно, ты Аннис, — сказал я успокаивающе. — Я тебя узнаю везде даже без одежды. У тебя есть маленькая родинка вот здесь, на…

Но там, где я показал, родинки не было. Что-то здесь не так. Кто эта девушка, которая любит человеческое мясо? Я не знал и не был уверен, что хочу знать. Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это бежать отсюда и как можно скорее. Я начал осторожно продвигаться к выходу вокруг костра, но ее маленькие черные глаза ни на секунду не выпускали меня из виду. Ее глаза блестели в отблесках костра и совсем не были похожи на глаза Аннис.

— Мне надо на секунду выйти, — сказал я. — Дым от костра ест мне глаза.

Аннис зарычала. Зарычала в буквальном смысле, она оскалила зубы и зарычала, как зверь. Тогда я вспомнил, как она превращалась в белого леопарда во время боя с Голубыми Людьми. Может, что-то случилось во время шторма, что заставило ее так измениться. Я сделал еще шаг к выходу. Она встала с корточек, оставив тело боцмана, от которого отрезала куски, и зубы ее оскалились еще больше. У Аннис были прекрасные белые зубы, но я никогда не замечал, что они такие острые.

Мне нужно выбраться отсюда. Я прыгнул к выходу. Рука девушки схватила меня, и я был отброшен назад. Я смотрел на нее, а она на меня. Затем она подняла меня над головой и, пронеся над огнем, снова положила на кучу шкур. Нет, не положила, а швырнула. Я упал с такой силой, что уже не мог двигаться и даже думать. Это было уже чересчур! Аннис вовсе не была такой мощной девицей, и очень сомневаюсь, что она смогла бы поднять сотню фунтов. Как она сумела бросить мужчину в двести фунтов весом через всю пещеру? Это можно объяснить только магией и только в том случае, если это действительно Аннис. А если это не она, то кто же?

Я мог предположить только одно: это Муилертах. Кто эще мог знать, где найти меня? У кого еще столько силы, чтобы так меня швырнуть? А почему она похожа на Аннис? Достаточно вспомнить, какой безобразной она показалась нам во время шторма. Любая женщина, выглядевшая так, отдала бы все, что угодно, чтобы иметь прелестное лицо и красивую фигуру, как у Аннис. Но я все еще не был уверен. Если это Муилертах, то я в большой опасности. Она будет держать меня в плену из своих дьявольских соображений. Если Аннис сказала правду о ее любви к жертвоприношениям, то я последую за боцманом. Если же это Аннис, каким-то образом видоизменившаяся, то, может быть, смогу ей помочь.

Впервые с тех пор, как я прибыл сюда с Земли, я решил использовать собственные заклинания. Я ведь всегда считал себя магом. Теперь я был в таком месте, где магия действует, значит, и моя тоже должна работать. Сначала нужно решить, какое же заклинание использовать. Я смотрел на Аннис или Муилертах, деловито разделывающую человеческое мясо, и ощущал сладковатый запах мертвечины. Наконец я выбрал заклинание. Это была сакральная формула, которую я обнаружил во время своих путешествий в горах. Она предназначалась для использования против колдовства. Предполагалось, что она восстанавливает истинную природу любого человека или предмета, Если она сработает и я прав относительно реальной личности моей соседки по пещере, то появится Муилертах. Что я буду делать с ней, явись она здесь во всем своем обнаженном безобразии, я даже не хотел обдумывать.

Я встал на колени. Женщина наблюдала за мной, как насторожившаяся волчица. Она закончила помешивать в котле и приготовила две миски для еды. У меня возникло ужасное предчувствие, что одна миска с человеческим мясом будет предложена мне. Я вздрогнул и начал произносить заклинание. Скрестив пальцы обеих рук, я пропел его. Аннис сидела спокойно, разливая по мискам варево. Она не превращалась в Муилертах. Значит, или она действительно Аннис, или я такой же колдун на Анивне, каким был и на Земле. Она встала, держа в руках миски с дымящимся мясом, и направилась ко мне. Она улыбнулась, и ее острые зубки сверкнули в отблесках огня. Она протянула мне одну миску, и запах ударил в голову, затуманив сознание.

Я был достаточно смел. Я вобрал живот, выпятил грудь… и затем провалился в обморок.

Глава 10

Черная Аннис

Я проснулся от женского прикосновения. Руки, которые нельзя было назвать мягкими, но несомненно женские, двигались по моему телу, ощупывая и возбуждая. Кольчуга, фуфайка и туника были сняты с меня и брошены в угол. Я был так же обнажен, как и женщина.

— Аннис, это ты?

Она засмеялась. Если не обращать внимания на острые зубы, улыбка была почти нормальной. Может, она стала прежней Аннис? Или она вспомнила, что Бранвен нужно ублажать?

— Послушай, Аннис, думаю, что нам следует кое-что обсудить. Религиозными обрядами мы займемся позже, а сейчас пока рассмотрим практические вопросы. Как нам выбраться с острова? Как вовремя попасть в Лохлэнн, чтобы предотвратить коронацию Морриган?

Мне показалось, что мои слова до нее не доходят. Она только гладила пальцами волосы у меня на груди и мурлыкала. Аннис она или нет, но она делала то, что нравится Бранвен. Может, так оно и есть. Может, ей нужно принести жертву, чтобы выйти из-под власти так изменившего ее заклинания. Может, если мы займемся любовью, послышится громкий гонг, и моя милая Аннис возникнет на месте этой людоедки. Вспомнив о людоедстве, я заметил, что обе миски пусты, а на губах женщины жирный блеск. И эти губы были так близко ко мне… Внезапно мне стало плохо. Так тошно, что если бы я уже не опустошил свой желудок, то сделал бы это прямо ей в лицо.

Ее ласки становились все более интимными и настойчивыми. Несмотря на отвращение, я решил, что должен принести жертву с этой Аннис, чтобы вернуть прежнюю.

— Бранвен! Бранвен! Ты здесь? — спросил я.

Ответа не было. Вероятно, отключили телефон за неуплату по счетам или ей нечего было сказать мне. Аннис издавала какие-то гортанные звуки и внезапно опрокинула меня на спину на кучу мехов с такой силой, что я понял, что не смогу сопротивляться, даже если захочу.

— Аннис, милая Аннис! — говорил я, поглаживая ее всклокоченные волосы. — Осторожней, девочка, все будет хорошо!

Рот ее припал к моему, и острые зубы впились в мои губы, пока они не стали кровоточить. Ее тело прижалось к моему, и вскоре я стал задыхаться от ее дыхания.

— Бранвен, скажи что-нибудь! — взмолился я. — Ну хотя бы дай знак! Все ли идет так, как надо? Ты хочешь этого?

Мой отчаянный призыв вновь остался без ответа. Бранвен была глуха, как могила. Может, она и не хотела этого, но никакого знака не дала. И я начал понимать, что все произойдет вне зависимости от того, хочет Бранвен или нет, и независимо от моего желания. Аннис обладала мускулами, как у удава, и сдавливала меня в своих объятиях.

— Аннис, пожалуйста, я не…

И тут природа взяла верх. Мне ничего не оставалось, как только молиться Бранвен, чтобы это было одним из ее деяний. Но это не было связано с Бранвен. Совокупление было диким и яростным, но безо всякой любви и нежности. Оно продолжалось и продолжалось… а затем внезапно что-то случилось. Во время этого дикого акта ее рот касался моей шеи и теперь, когда все кончилось, ее острые зубы вонзились в нее. Я вскрикнул и стал бороться, но оказался беспомощным в тисках этой самки. Ее зубы рвали мое тело, а рот высасывал кровь.

Я закричал вслух и одновременно в уме. На мой умственный крик кто-то отозвался, что-то коснулось моего мозга.

— Дюффус, что случилось? В чем дело? — Это был голос Морриган. — О боже, я вижу… Я вижу… Дюффус, ты должен бороться! Не сдавайся!

Я боролся, но результаты были плачевны. Этот проклятый рот высасывал у меня вместе с кровью жизнь, а я был распят на земле стальными руками и ногами.

— Дюффус, это вампир, — говорила Морриган. — Она высосет из тебя всю кровь и душу. Как ты мог связаться с подобным существом?

„Самое подходящее время демонстрировать свою ревность”, — подумал я. Можно было не разъяснять, что я нахожусь в лапах вампира, эта женщина ощутимо и самозабвенно делала свое вампирское дело.

— Бранвен, помоги мне! — воскликнул я и в уме, и наяву. — Если ты та богиня, какой я тебя представляю, ты поможешь мне!

— Заткнись! — прикрикнула на меня Морриган. — Она тебе не поможет, даже если захочет! Ее нет поблизости. Тебя может спасти только Муилертах. Я пошлю ее к тебе!

Это было как раз то, в чем я более всего нуждался. Меня высасывает как лимон одно чудовище, а Морган Лейси собирается подослать мне другое! Они, наверное, подерутся над моим трупом, чтобы выяснить, кому я пойду на ужин.

Как обычно, Муилертах пришла со штормом. Если я правильно оценил расстояние, на которое меня отволокли от берега, то пещера была ярдах в семистах от моря. Послышался рев снаружи пещеры, и гигантская волна ворвалась внутрь. Аннис вскочила и зарычала, с угрозой сверкая клыками, а пещера наполнялась бурлящей белой водой. Вода перемещалась по пещере так, будто у нее был разум. Она опрокинула котел, погасила костер и унесла прочь кости. За ними вынесло царапающуюся и рычащую Аннис и потащило по камням.

Я лежал на грязной шкуре, не тронутый морем, и только ощущал боль в затылке, которая напоминала о кошмарном происшествии. Я с трудом поднялся и нашел одежду и доспехи. Одевшись, я поискал хоть какое-нибудь оружие. В пещере не нашлось ничего, что я смог бы использовать, и я сожалел о своем мече, решив, что мне совершенно необходимо чем-нибудь вооружиться. Я не знал, какие опасности могут подстерегать на острове, но был уверен, что они будут. Наконец я нашел тяжелую бедренную кость, которую почему-то не унесла вода, и только тогда вышел из пещеры.

Остров лежал в кромешной темноте, если не считать красноватого свечения лавы близ жерла вулкана. Я стал осторожно пробираться к берегу по тропинке, по которой меня волокли сюда, хотя и не знал, что буду делать, когда доберусь до ее конца. К тому же я не знал, что случилось с вампиршей после того, как ее вынесло волной из пещеры, и это очень меня беспокоило, когда я проходил мимо зарослей или куч камней. Унесла ли волшебная волна ее прочь с острова, или же бросила где-нибудь между берегом и пещерой, мокрую и рассерженную?

Ориентируясь по звуку прибоя и белым бурунам, я дошел до берега и поискал, не выбросило ли сюда что-нибудь полезное, но ничего интересного не нашел. Крышка люка, кусок рангоута, обрывок паруса… Из всего этого и еще нескольких деревяшек я смог бы соорудить плот. Ну а что потом? У меня не было ни компаса, ни карты, я не знал здешних звезд и вообще не знал, куда надо плыть.

Потеряв надежду, я оставил деревяшки и вдруг увидел, что в темноте что-то блестит в футах пятидесяти от меня. Я бросился туда, затаив дыхание и надеясь на чудо. Что это… может быть? Это был мой меч! Он лежал, наполовину засыпанный песком, но его лезвие сверкало, как серебро. Я встал на колени и с благоговением поднял его.

„Он волшебный, — сказал я себе. — Я его потерял в море, а он нашел путь на берег, где я смог его отыскать. Ну вот, дружище, мы снова вместе. С тобой вдвоем я могу встретиться с кем угодно, даже с вампиром, таким сильным, что он бросает меня через всю пещеру.”

Наверное, я напрасно подумал об этом, так как сразу появилась необходимость делом доказывать свои мысли. Я услышал рычание, повернулся и увидел, что в двадцати футах от меня на камне стоит моя вампирша. Она была вся мокрая, а черные волосы были в еще большем беспорядке, чем раньше. Она взмахнула руками, вновь грозно зарычала и, спрыгнув с камня, направилась ко мне. Я сжал рукоятку меча и, твердо упершись ногами в землю, поджидал.

— Предупреждаю тебя, я с мечом! Это мощное оружие!

Если она и понимала английский, то не подала вида.

Она продолжала приближаться, и глаза ее налились кровью.

— Ну что ж! Я тебя предупредил!

Я держал меч перед собой, описывая острием небольшие круги. Скачущий вампир замедлил ход, и покрасневшие глаза уставились на лезвие. Он прыгнул в сторону, еще раз зарычал и опять пошел ко мне. Я преодолел свое отвращение к убийству существа, похожего на женщину, причем на определенную женщину, познанную мной. При ударе я промахнулся: она была неправдоподобно быстра. Она проскочила под лезвием и оказалась, с обнаженными клыками, совсем близко от меня. Я отпрянул и задел ее краем меча. Она вскрикнула и ударила меня когтями по руке, разодрав ее до крови.

Я еще отступил и рубанул мечом. Мне думалось, что ее голова будет снесена, но я снова промахнулся. Она отбила удар огромной костью, которая внезапно появилась у нее в руке. Лезвие ударило по кости, и посыпались искры. Вампирша испустила боевой клич и прыгнула на меня. На этот раз я был слишком близко, так что не мог ни уклониться, ни ударить ее мечом в живот, чтобы проткнуть насквозь. И началась смертельная борьба с переменным успехом — меч против кости, моя хитрость против ее силы.

Неожиданно опять появилась Морриган. Я почувствовал прикосновение ее разума.

— Будь внимателен, Дюффус, будь внимателен! Это Черная Аннис — дьявольский дубликат реальной Аннис. В этом мире все, кто имеет могущество, должны иметь двойников, антиподов. Если она победит тебя, она уничтожит твое тело, разрушит душу и поглотит жизненную силу!

Я изо всех сил полоснул мечом. Он описал светлую дугу у меня над головой и заставил Черную Аннис отступить. Дважды я задел ее, и она залилась кровью. Но затем она вдруг получила подмогу. Появилось с полдюжины фигур со щитами, вооруженных мечами. Они были около четырех футов ростом, с длинными светлыми волосами, жабрами и плавниками, в доспехах из акульих шкур.

— Дети Ллира! — возбужденно проговорила Морриган.

Затем ее голос исчез, и я остался один. Приземистые фигуры приближались ко мне, а Черная Аннис выкрикивала свои приказания. Метательный топор попал мне в плечо, и я упал на колени. Злорадно улыбающийся воин возник надо мной с поднятым клинком. Я откинулся назад, тоже поднял меч и успел пронзить его. Некоторое время он трепыхался на лезвии, пока я наконец не отбросил его и не поднялся на ноги, чтобы встретить остальных. Меч пробил насквозь шлем и череп следующего, третий упал с распоротым животом, испустив предсмертный крик. Но потом в борьбу вступили свежие силы. Из прибоя выбежали другие дети Ллира.

Они были выше ростом, около пяти футов, и несли остроги и сети. Одна сеть упала на мою голову. Я пытался освободиться, но она опутала и ноги. Только острое лезвие меча спасло меня, разрезав эту сеть. Черная Аннис закричала еще сильней, когда увидела, что дети Ллира попятились. Я рискнул краем глаза посмотреть на нее и заметил, что она превратилась в огромного черного волка. Дико завывая, она огромными прыжками стала приближаться к месту битвы. Это воодушевило воинов, которые опять пошли в атаку. Острога отскочила, ударившись о кольчугу, шлем выдержал тяжелый удар меча, но метательный топор опрокинул меня, и я почти потерял сознание. Черный волк подскочил ко мне и поволок вниз, к воде.

Но затем и я неожиданно получил помощь — белого леопарда. Я был уверен, что это тот же самый, что сражался вместе со мной на „Андрасте”. Он совершил большой прыжок и напал на волка. Оба псевдозверя сплелись в дикий клубок клыков и когтей и, рыча, катались по черному песку.

— Давай, Аннис, давай! — кричал я. — Бей ее, девочка!

Они свирепо дрались. Два воплощения одной и той же женщины, ведьма и ее антипод, рвали друг друга в облике диких зверей. На белой шкуре леопарда появилась кровь, и из черной шерсти волка проглядывали глубокие раны. Я попытался подойти к ним и прикончить волка мечом, но дети Ллира преградили мне путь к месту схватки. Я разрубил одному из них щит и отсек руку. Он с воем убежал прочь. Потом я выбил из рук другого копье и покончил с ним, но остальные стали теснить меня к морю. Я рискнул бросить взгляд на леопарда, и это оказалось ошибкой. Он лежал на песке, а волк стоял над ним. Это очень расстроило меня, но ошибка заключалась в том, что я отвлекся от боя.

Я услышал шлепанье ног по влажному песку за спиной и хотел повернуться для защиты, но не успел — на мне затянулись несколько сетей. Я продолжал бороться, но силы оказались неравны, и меня одолели числом. У меня из рук вырвали меч, а самого сбили с ног. Отчаянно лягаясь, я ударил одного из нападающих в живот, и он скорчился от боли, но остальные бросились на меня. Холодные руки затянули сети еще крепче и потащили меня к воде.

Я ожидал, что меня тут же заколют мечом, кинжалом или копьем, но они, кажется, решили утащить меня в воду. Они радостно вопили, пока волокли трофей через береговой прибой. Видимо, они решили утопить меня и поэтому не прикончили на берегу, когда я стал совершенно беспомощен. Они могли теперь просто подержать меня под водой, пока я не задохнусь. Я ругался и брыкался, но все было бесполезно. Мои ругательства терялись в шуме прибоя, и рот заполнялся соленой водой.

Вода сомкнулась над моей головой, дети Ллира тащили меня глубже… глубже… глубже…

Глава 11

Подводный город короля Ллира

Я задыхался, и легкие мои разрывались. Борьба с сетью, обвившей меня, ни к чему не привела. Победители плавали вокруг, очевидно, они могли дышать в воде. Они смеялись и издевались надо мной, искренне радуясь тому, что я задыхаюсь. Наверное, думали, что очень глупо с моей стороны не иметь жабр. И только я решил, что со мной уже все кончено, как произошло что-то странное. К моим захватчикам присоединились двое детей Ллира еще более высокого роста. Они несли какую-то маску и что-то приказали жестом, а захватчики подплыли ко мне. Один из них достал нож, и я решил, что сейчас он убьет меня, но он разрезал сеть, освободив мою голову. Те двое подплыли ко мне, подняли маску и надели на лицо. Маска плотно прилегла к коже, затем послышался свистящий звук и вода из нее исчезла, так что я смог вдохнуть воздух.

Насколько его мне хватит? Если они хотят спасти меня от удушья, то эта маска бесполезна. Но я недооценил их. Один из больших детей достал надутый пузырь, принадлежавший какому-то морскому чудовищу, закрепил пузырь на маске, и я стал дышать горячим, пахнущим рыбой воздухом. Потом меня потащили еще глубже. Я почувствовал, что давление увеличивается, и подумал, знают ли они, что мне не выдержать больших давлений океанских глубин. Потом мне пришло в голову, что, хотя они имеют жабры, их тела тоже вряд ли способны выдержать большое давление.

Тем временем они погружались и погружались. Вокруг меня было примерно двадцать детей Ллира. Одни тянули сеть, в которую я был завернут, другие кружились вокруг, выполняя функции охранников. Вскоре я увидел, от кого они нас охраняют. Два ужасных, похожих на акулу существа бросились к нам из скопления морских кактусов. Я хорошо видел их пасти и острые зубы. Если бы на их мордах могло появиться какое-нибудь выражение, то оно, наверное, означало бы предвкушение вкусного обеда.

Охранники сразу начали действовать. Один малыш с трезубцем отвлек внимание первого чудовища, помахав сетью перед ним. Акула повернулась к нему, открыв пасть, и тут же с двух сторон были брошены сети. Чудовище заметалось, стараясь освободиться, но от этого сеть затягивалась еще крепче. Поскольку меня схватили таким же образом, я невольно почувствовал симпатию к акуле, но очень сомневался в том, что ее ответные чувства были такими же. Я видел, как люди моря быстро разрезали тело акулы на куски и ее чернильная кровь окрасила воду вокруг.

Другая акула была умнее или счастливее первой. Она не обратила внимания на отвлекающие маневры, бросилась прямо в скопление воинов, и ее огромные челюсти сомкнулись на ноге одного из них, когда тот пытался ускользнуть. Сверкающие зубы отрезали ногу, как бритва. На акулу накинулись остальные дети Ллира и выиграли битву, потеряв еще одного человека. Когда бой закончился, они снова потащили меня. Я не имел ни малейшего понятия, насколько глубоко мы опустились, но давление заметно увеличилось. Вскоре мы прекратили спуск, и дети Ллира буксировали меня над песчаным дном, покрытым морскими растениями. Мы пробрались через коралловый лес и пересекли гряду подводных холмов. Затем спустились в долину.

И тогда я увидел город. Он был весь розовый и золотой, с куполами домов и высокими башнями, похожими на минареты. Он стоял прямо в море, и его многолюдные улицы и широкие площади раскинулись по дну впадины.

„Черт возьми! — сказал я себе. — Здесь у них прямо Диснейленд!”

Мы опустились на дно и оказались стоящими на дороге, вымощенной тяжелыми гранитными плитами. Я подумал, что, возможно, этот город когда-то был на земле и опустился в море много лет назад. Возможно, эти существа с жабрами и плавниками раньше были обычными людьми, но я не мог себе представить, чтобы эволюция произошла столь быстро. Я решил не пытаться научно объяснить этот феномен, а приписать все магии.

Мои захватчики провели меня через огромные, окованные золотом ворота пятидесяти футов высотой. Город, куда мы вошли, был полон жизни и суеты. Лавки открыты, витрины завалены товарами. Животные, вернее рыбы, перетаскивали грузы. Это была обычная городская жизнь с одним только отличием — все происходило в полной тишине. Но какая же цивилизация может возникнуть без средств общения? Когда мы спустились под воду, я не слышал от охранников ни звука, хотя на берегу они кричали довольно громко. Как же они общаются между собой в своем городе? Я припомнил звучавшие в моем мозгу голоса Морриган и Муилертах и решил, что на Анивне все немного телепаты. Пока мы двигались по извилистой улице, мои предположения подтвердились. Продавцы и покупатели спорили о ценах на рыбу и другие товары, оживленно жестикулируя. Наконец они приходили к согласию, и покупатель расплачивался за товар. Какое-то общение происходило, хотя я не слышал ни звука.

Мы прошли через широкую площадь, на которой росли огромные, как деревья, растения и бил фонтан, выбрасывавший подкрашенную воду. Между растениями плавали рыбы. Потом мы остановились, пропуская отряд кавалерии. Всадники сидели на длиннохвостых животных, которые выглядели как чудовище Лох-Несса[62]. У кавалеристов были длинные пики и сверкающие щиты. Народ запрудил улицу. Все махали руками, приветствуя своих героев.

Я, конечно, этого не знал, но был уверен, что и кавалерия, и следующая за ней пехота направляются в Лохлэнн, и почувствовал, что мне необходимо вырваться и бежать туда же. Я должен узнать, что случилось с Аннис, выиграла ли она борьбу у своего антипода. Попала ли она в Лохлэнн? Смогла ли доказать, что она — настоящая королева? Поведет ли она с Волшебным Жезлом в руке свой народ на бой с армией морского короля? Эти вопросы были похожи на те, которые задаются в конце каждого эпизода воскресной оперы, но ответы на них означали жизнь и смерть народа Лохлэнна, Морриган и Аннис. И совершенно случайно жизнь одного типа по имени Дюффус Джэнюэр.

Когда военный парад закончился, мы перешли улицу и подошли к огромному зданию, башни которого уходили далеко ввысь, в черноту моря. Там же была ротонда, освещаемая сиянием, исходившим от фосфоресцирующих панелей, установленных на стенах. Это был, наверное, дворец самого Ллира. Сюда мы и шли. Меня провели по лестнице в огромный зал. В дальнем его конце было возвышение, на котором стоял трон. На троне сидело какое-то невероятное создание, которое не могло быть никем, кроме самого Ллира.

Он был огромен, восемь футов роста, а плечи у него были такими, что им позавидовал бы и слон. Его длинные светлые волосы падали на плечи, а из-за сильной спины виднелись плавники. Он был одет в крылатый шлем, сдвинутый набекрень. Большой боевой топор стоял рядом с троном.

— Подведите ко мне человека с Земли, — раздался у меня в мозгу глубокий гулкий голос. — Подайте эту назойливую свинью на суд Ллира!

С меня сбросили сети, и я двинулся через бурлящую водную глубину тронного зала, чтобы предстать перед этим гигантом.

— Итак, Дюффус Джэнюэр, ты внес много смуты по прибытии на Анивн и вмешался в наши дела!

Я оценивающе посмотрел на него. Он был огромен, но я уверился, что это обычный варвар, и почти пожалел, что не захватил с собой с Земли разных побрякушек. Ведь продали же когда-то индейцы весь Манхэттен[63] за барахло стоимостью двадцать четыре доллара. Может, и мне удалось бы купить у него обещание не нападать на Лохлэнн. Затем мой взгляд упал на жемчуга в кольцах на его руках и на рубины, что горели на браслетах. Я посмотрел на перламутровые стены тронного зала, на огромные светящиеся панели и отказался от мысли купить его. Да, варвар, но очень богатый.

— Зачем ты пришел к нам?

— Это трудно объяснить, ваше величество, — сформулировал я в мозгу предложение, стараясь, чтобы он меня понял.

— Ты просто думай, тупой дикарь! — скомандовал он. — Не рисуй мне картинки!

Я почувствовал себя ребенком перед старым учителем английского языка, который заставлял меня читать, не шевеля при этом губами.

— Прошу простить меня, ваше величество, но у нас не пользуются вашим методом общения.

— Конечно, нет, — заявил Ллир, — ты пришел из мира грубых физических звуков, где мысленный разговор неизвестен. Но даже такой дурак, как ты, может быстро его освоить.

— Да, надеюсь, что я уже уловил принцип.

— Тогда отвечай на вопрос: что ты делаешь на моей планете?

Я задумался над этим вопросом, а он уже задавал следующий:

— Почему ты вмешиваешься в мои планы захвата Лохлэнна? Почему ты убил моих людей на острове?

— Почему убил ваших людей? Потому что они хотели убить меня.

— Они действовали по моему приказу. Скажи, зачем ты пришел сюда?

— Видите ли, девушка…

— Две девушки, — перебил он, — Аннис и Морриган — претендентки на трон Лохлэнна. И никто, кроме короля Ллира, не знает, кто настоящая королева.

Я навострил свои умственные уши. Если Ллир знает, кто настоящая королева, то я должен узнать это у него.

— А почему обе считают, что они настоящие?

— Ха! Человек с Земли думает, что останется жить и сообщит все в Лохлэнн?

Мне не понравился его тон, и я сообщил ему об этом. Я рассказал, какая огромная страна Соединенные Штаты и какой важный гражданин этой страны находится здесь, а также какая большая атомная бомба есть у нас.

— Ты что, угрожаешь мне? — в голосе Ллира чувствовался металл.

— О нет! Конечно, нет. Вы только заставляете меня нервничать, говоря о моей смерти. Я, знаете ли, очень суеверен.

— Ты — слепой идиот, самый большой из всех, кого я знаю! Отвечай на вопросы!

Он поднял свой гигантский топор и встал. С мечом в руке я бы с ним потягался, но для безоружного он был несколько крупнее того, с кем я бы мог надеяться справиться, даже если бы вокруг не было его армии.

— Вы уже знаете, что меня зовут Дюффус Джэнюэр. Я оккультист и частный детектив. Моя клиентка Морган Лейси была похищена человеком по имени Сион и…

— Ты упомянул лорда Сиона, регента Лохлэнна. Он не похищал ту женщину, она поехала с ним добровольно. Какое ты имеешь отношение к этому?

— Я не мог позволить, чтобы моя клиентка исчезла у меня прямо из-под носа. Так что я прибыл сюда, чтобы спасти ее.

— Мы знаем, как ты попал сюда. Способы Бранвен здесь хорошо известны. Она обыкновенная шлюха.

Он говорил совсем как земные ханжи. Сам старается завоевать свободную страну и утопить все ее население, но при этом делает постную рожу, когда говорит о сексуальных удовольствиях Бранвен.

— Ты пришел сюда с Аннис. Ты надеялся посадить ее на престол и править вместе с ней?

У него была дурная привычка задавать сразу несколько вопросов одновременно, не ожидая ответов на них.

— Я только хотел вернуть на Землю Морган Лейси, — ответил я, зная, что лгу, но надеясь, что он не сможет прочитать мои мысли.

— Почему ты решил, что она захочет вернуться?

— Если она не настоящая королева, то зачем ей здесь оставаться?

— В этом что-то есть, — кивнул Ллир, — но почему ты думаешь, что она не настоящая королева?

— Аннис сказала, что настоящая — она, а я сам видел, какая она могущественная колдунья. И к тому же, все говорит за то, что она дочь Аравна, короля Лохлэнна.

— Дочь какого Аравна?

— А что, их здесь несколько?

— Конечно. Есть Аравн и есть Черный Аравн. Так всегда бывает со всеми, кто обладает могуществом.

Ну конечно, если есть Аннис и Черная Аннис, то почему не быть двоим Аравнам? Но какое это имеет значение?

— Настоящий Аравн и Черный Аравн — оба любили королеву Этну. Она каждому принесла по дочери. — Ллир засмеялся. Очевидно, эта половая неразбериха забавляла его. — Когда друиды узнали, что есть две принцессы Лохлэнна от разных отцов, то решили, что обе должны быть переселены на Авред, но предварительно память их следует стереть. — Ллир сделал паузу, и в его глазах промелькнули воспоминания. — Никто, кроме королевы Этны, не знал, которая из них дочь Аравна, а которая — его двойника. Она так тосковала по дочерям, что ее отправили в морское путешествие. Корабль, к несчастью, разбился у Столбов.

Вероятно, крушение корабля не было случайной катастрофой. Король Ллир мне совсем не нравился.

— Все, бывшие на корабле, погибли, кроме королевы Этны, — продолжал он. — Леди привели сюда. Она была королевой, но также и женщиной. Никаких пыток не потребовалось, только одна ночь, проведенная с Ллиром. Она сказала мне, кто из принцесс настоящая королева, и вскоре после этого она умерла, бедняжка. Думаю, ей не подошел наш климат.

У Ллира были внешность и манеры настоящего воина-викинга[64], но теперь я знал, что он грязный интриган и скотина. Нет, он мне определенно не нравился. Я мечтал о моменте, когда смогу встретиться с ним с мечом в руке против его топора.

— Так кто же из них настоящая королева? — спросил я, надеясь, что его внимание рассеялось.

— Не думай, что я тебе скажу! — засмеялся он. — Ты, конечно, никогда не выйдешь отсюда, но Муилертах или Бранвен способны извлечь знание у тебя из мозга и тогда Лохлэнн с помощью Волшебного Жезла сможет противостоять моим легионам. Без Жезла он падет так же, как пал Сокр. Это знание скрыто в моей голове, человек с Авреда, и оно останется там!

Останется там? Не я ли считал себя величайшим магом? Не я ли говорил себе, что моя магия не работает потому, что я на Земле? Теперь или никогда! У меня появилась возможность доказать, что я великий колдун. Если я сумею прозондировать мозг Ллира и он не узнает об этом, я получу оттуда ценнейшую информацию и спасу Аннис, Морриган и заодно Лохлэнн. У меня не было никаких сомнений в том, что я смогу это сделать и как я это сделаю. Я вспомнил сумасшедшего охранника и сформировал мысленный образ ищущей руки, которая проникает в череп Ллира. Я прикоснулся к внешней оболочке, на уровне которой велась наша беседа, а потом копнул глубже.

Мозг был совершенно чуждый, более чужой, чем я себе представлял. Там был холод, абсолютно противоположный тому, что я ощущал, когда касался мозга Морриган. Но за холодными и чужими мыслями я нашел то, что искал.

„Аннис одна. Аннис настоящая королева, но они посадят на трон Морриган, и Лохлэнн падет после моего штурма. Подлинная королева — Аннис.”

Я быстро вернулся назад: он не должен знать, что я зондировал его мозг, он не должен знать, что мне известна его тайна. Если он догадается, то убьет меня. Я извлек зонд, весьма довольный собой и своей способностью обмануть могущественного Ллира.

— Достаточно! — сказал Ллир. — Уведите его! Ему больше нечего сказать. Посадите его в воздушную камеру, я еще побеседую с ним перед тем, как отрублю ему голову и повешу ее в Главном зале!

Глава 12

В стеклянной тюрьме под дворцом

Я про себя улыбался, пока они тащили меня из Тронного зала по винтовой лестнице в подземную тюрьму под дворцом, но перестал улыбаться, когда увидел помещение, в котором мне предстояло находиться. Это была маленькая металлическая камера, высота которой едва позволяла человеку стоять в полный рост. Камера находилась посредине большой комнаты. Вместо одной стены было толстое стекло. Большая комната была наполнена водой, а камера — воздухом. Перед тем как втолкнуть меня в камеру, с меня сорвали маску с дыхательным пузырем. Охранники исчезли, и одна стена комнаты распахнулась. В комнате появились три акулообразные чудовища, похожие на тех, которые нападали на нас в море. Они плавали по комнате, подплывали к стеклу и заглядывали в мою камеру. Они выглядели очень голодными, и мне страшно захотелось показать им язык, но я не стал этого делать.

Во всех книгах я читал, что заточенные в тюрьму герои ходили по камере до тех пор, пока у них не созревал блестящий план бегства. Я тоже попытался ходить. Камера была пару шагов в длину и столько же в ширину. Такие размеры не способствовали мышлению и, вероятно, поэтому я не смог ничего придумать.

Я сел на пол и внимательно осмотрелся. Если меня сюда посадили надолго, то я кончу тем, что сломаю себе шею. Во мне было шесть с половиной футов, а камера имела всего четыре фута в длину, так что для того, чтобы лечь, мне придется складываться пополам. Но они, вероятно, не собираются долго держать меня здесь.

Акулы наблюдали за мной, и одна из них чуть не расплющила нос о стекло. У нее был ужасно голодный вид, и ее большие красные глаза как будто умоляли разбить стекло и позволить ей пообедать мной, но я решил не делать этого. Я попытался еще походить по камере, но планы, которые приходили в голову, нельзя было назвать блестящими. Сначала я хотел заманить Ллира в камеру обещанием дать какую-нибудь важную информацию, а затем схватить его и держать заложником, пока меня не освободят. В целом этот план был хорош, за исключением некоторых недостатков. Для того чтобы заманить Ллира в камеру, мне нужно было с кем-то связаться, а я находился здесь в абсолютной изоляции. Они запросто могли позабыть обо мне. Я подумал, есть вероятность, что через несколько тысячелетий меня откопают археологи. Я мертвый лежу в камере, а снаружи болтаются три акульих трупа.

Второй недостаток плана заключался в том, что в Ллире восемь футов роста, плечи его шириной с „Шерман”[65], а мускулы как стальные тросы. Так что захватить его и держать в качестве заложника будет весьма затруднительно. Я с сожалением отложил этот план и попытался придумать что-нибудь другое. Мне нужно выбраться отсюда, у меня есть сведения, в которых так нуждаются Аннис и Лохлэнн, и всем будет плохо, если я останусь здесь. Кроме того, мне не нравится эта камера, из которой не видно ничего, кроме акул.

Я принялся внимательно оглядывать обе комнаты, стараясь не упустить ни одной подробности. Пол был выложен из гранитных плит, и с ним я вряд ли мог что-либо сделать. Я осмотрел окно. Его можно разбить, но это приведет лишь к появлению воды и акул. Этот народ, конечно, варвары, но они соорудили такую камеру, из которой невозможно бежать. Интересно, сделали они ее специально для меня или у них есть и другие пленники, дышащие воздухом?

Дышащие воздухом! Я задрал голову и осмотрел потолок. Воздух в камере был свежим и, следовательно, он откуда-то постоянно поступал. Я увидел воздухопровод, закрытый решеткой, в углу под потолком. Этот воздухопровод мог выходить на поверхность, но отверстие было всего около восемнадцати дюймов, а мои плечи требовали вдвое большей ширины. Плотно прижавшись к стеклу, я пытался рассмотреть за этими ужасными чудовищами дальнейший ход воздухопровода. Сначала я не мог ничего увидеть, так как они сгрудились около окна и загораживали все пространство, но через полчаса им надоело разглядывать меня и двое из них устроили охоту друг на друга, гоняясь по большой комнате. Несмотря на мутную воду, я смог рассмотреть, что воздухопровод идет к противоположной стене, где соединяется с большой трубой под потолком. Надо было добраться до нее. Проблема состояла в том, как это сделать.

Я мог попасть в трубу через дверь с уплотнениями и четырьмя ручками. Эта дверь находилась на самой трубе и, несомненно, использовалась рабочими при ремонте воздухопровода. Судя по ширине трубы, она обслуживает не одну камеру. Очевидно, Ллир имел много пленников, дышащих воздухом. Все мои размышления были интересны, но малополезны. Если бы я открыл дверь и проник в трубу, я мог бы выйти на поверхность, но при этом в воздухопровод попала бы вода, а вместе с ней и рыбы, эти проклятые рыбы с очень острыми зубами. Я был неплохим пловцом и мог на продолжительное время задерживать дыхание. Если бы не акулы, я мог бы разбить окно, выбраться из камеры и открыть дверь до того, как начну задыхаться. Но обстоятельства таковы, что, пока я буду выбираться на свободу, три моих голодных соседа будут откусывать от меня большие куски и, когда я открою дверь, от меня мало что останется.

Я опять пожалел, что со мной нет меча. С ним в руках я бы смог успешно бороться с акулами, а без него неминуемо проиграю. Но я знал, что попытаться мне все же придется. Возможно, когда вода хлынет в камеру, она затянет и акул, и если мне удастся ускользнуть от них, я смогу схватить кусок стекла для обороны. Может, Аннис уже мертва и Морриган коронована, но я все равно должен попытаться выбраться отсюда и принести то, что знаю, народу Лохлэнна. Потом передо мной встала другая задача: чем разбить стекло? Оно было толстым и прочным, чтобы выдержать давление воды, и для того чтобы его разбить, требовалась большая сила, превосходящая мою. В комнате не было ничего подходящего — ни камней, ни металлических полос от кровати, ни самой кровати. Я выругался, так как был готов рискнуть всем в этой дикой игре, а мне даже нечем разбить стекло.

— О мой меч, старый друг, если бы ты был со мной! — я в отчаянии поднял руки, и мои пальцы коснулись шлема.

Шлем! Конечно, шлем! Я снял его с головы. Какое счастье, что захватчики не сорвали с меня ни шлем, ни кольчугу. Острой пикой шлема я разобью стекло, а кольчуга защитит хоть часть тела от зубов хищников. Ллир и его дети не предусмотрели такой детали. Со шлемом в руках я подошел к окну. Три акулы опять собрались у стекла и смотрели на меня, будто что-то предвкушая.

— Вы думаете, что видите перед собой лакомое блюдо, не так ли? Могу сообщить следующее: я очень твердый и жилистый, а кроме того, съел тонны лука и чеснока, так что каждая из вас получит из-за меня острый гастрит. И представьте себе, что будет, если вы все трое нажретесь чеснока в таком маленьком пространстве!

Мои аргументы на них не подействовали, они продолжали выглядеть такими голодными, какими бывают только акулы.

— О’кей! Я вас предупредил! Если вы не хотите быть разумными, сами будете страдать от последствий.

Я взял шлем и двумя руками с размаху ударил по стеклу. На нем появились маленькие трещины. Шлем опустился еще раз, и трещины увеличились. Акулы зашевелили хвостами в предвкушении обеда. Они были очень счастливы, видя, как их пища сама рвется к ним. Я обрушил третий удар. Стекло лопнуло, и поток, ворвавшись, довершил все остальное. Я едва успел отскочить в сторону и прижаться к стене, чтобы вода с акулами не сбила меня с ног. Три акулы боролись в тесном пространстве, кусая друг друга острыми зубами. Пока они были заняты этим делом, я бросился в отверстие, преодолевая напор воды. Кольчуга цеплялась за края разбитого стекла, а я с отчаянием лягал ногами, стараясь отогнать акул.

Уровень воды в большой комнате стал падать, когда моя камера начала заполняться водой, но он все же был выше моего роста. Я вдохнул воздух и бросился к двери. Акулы еще боролись между собой за право выскочить следом. У меня была всего пара минут, я знал, что это долго не протянется. У акул все внимание было обращено на меня, их глаза сверкали, так же как и зубы. Мне нельзя было терять времени: скоро эти зубы вонзятся в меня. Я поплыл к двери и вдруг наткнулся на что-то, медленно падающее на дно. Мои руки схватили этот предмет и почувствовали рукоятку меча. Меч! Как он попал сюда?

Я сжал меч и сразу ощутил себя переродившимся. Все это кажется невозможным, но мой меч снова у меня. Даже Ллир и его прихвостни не могли быть такими глупыми, чтобы бросить оружие там, где я его схватил. Вероятно, этот меч и в самом деле волшебный, раз он сам находит меня. А может, это Муилертах послала его мне? Не знаю почему, но я подумал, что его мне вернула Муилертах, а не Бранвен. Мне казалось, что Ведьма Моря более сильна и практична, чем Бранвен, у которой своя специфичная область.

Акула приближалась ко мне. В воде нельзя размахивать мечом, но я мог использовать его как копье. Я ударил чудовище, и акула обнаружила, что пытается проглотить пять футов хорошей стали, которая плохо переваривается. Она глотнула меч, и он пронзил ее мозг. Вода потемнела от крови. Ее напарницы тоже выбрались, наконец, из камеры и с двух сторон приближались ко мне. Я прижался спиной к двери, готовясь отразить нападение, а они кружили с очевидными намерениями. Я ударил одну из них, и она отплыла подальше, но другая осталась.

Я добрался до первой ручки. Акула подплыла совсем близко, и я сконцентрировал на ней все внимание, водя мечом в воде направо и налево, чтобы не пропустить броска. Вода вдруг спала, освободив мою голову и плечи. Она заполнила, наконец, мою камеру, и общий уровень ее понизился. Акула бросилась на меня, скользя по поверхности. Я поднял меч и сильно ударил сверху вниз. В результате ее голова наполовину отделилась от туловища. Таким образом, осталось одно чудище, которое, казалось, решило пообедать своими недавними компаньонами, пренебрегая мной.

— Отлично! Вероятно, то, что я сказал о своей жесткости и дурных привычках, подействовало, — пробормотал я и взялся за первую из четырех ручек.

Мне следовало поторапливаться, так как жидкость снова стала подниматься, как будто она поступала снаружи. Я уже боролся со второй ручкой, когда вода закрыла мои плечи. Потом при помощи меча я одолел третью ручку. С четвертой пришлось повозиться подольше, но и ее я сломал. Дверь открылась, когда вода достигла уровня глаз. Я проскользнул в воздухопровод, и вода ворвалась вместе со мной. Я поспешил закрыть дверь, так что воды в воздухопроводе было не больше нескольких футов. Потом я нащупал ступеньку, затем следующую, расположенную повыше. Я пошел вверх, останавливаясь каждый раз, чтобы нащупать очередную ступеньку. Медленно, но верно я приближался в темноте к свободе.

Глава 13

Двухголовая принцесса

Шаг за шагом в полной темноте я двигался по воздухопроводу. Дважды я срывался и отчаянно пытался удержаться на ногах, дважды не находил ступеньки, но мне удавалось удержать равновесие, пока я судорожно нащупывал опору. От тяжести меча и доспехов я уже дышал как перегруженная лошадь. Не знаю, сколько времени я взбирался наверх, но это заняло не менее ста лет. Мои руки стали мокрыми от пота, и пришлось несколько раз останавливаться, чтобы восстановить дыхание и вытереть их. Но даже вечность когда-нибудь проходит, и наконец я увидел над собой слабый свет.

— Бранвен, высокогрудая великолепная сверхъестественная звезда секса, ты помогла мне выбраться отсюда! — воскликнул я, но Бранвен не ответила. С тех пор, как мы расстались с Аннис, богиня утратила коммуникабельность.

Я очень устал, но цель была близка. Маленькое круглое пятно света притягивало к себе, и я с радостью рвался к нему. Оставшуюся часть воздухопровода я проскочил за рекордное время. Наконец я выбрался, огляделся вокруг и чуть не прыгнул назад в трубу.

— Боже мой, я попал в ад! — воскликнул я.

То, что я увидел, было действительно похоже на ад. Я оказался в глубоком коническом кратере с пузырящимися лужами горячей воды и наплывами светящейся лавы. Воздух был наполнен паром и сильно напоминал турецкие бани в августе. Я осторожно шагнул вперед и почувствовал через ботинки жар почвы. Лоб сразу вспотел, и капли пота побежали по спине. Дьявольски пахнувший пар душил меня; дотронувшись до меча, я обнаружил, что он горячий.

Все выглядело так, будто я спрыгнул со сковородки в огонь и теперь нужно найти место попрохладнее. Я осмотрелся. Через тяжелые облака пара пробивался свет, и в проблесках я заметил кусочек голубого неба, на фоне которого обозначилось круглое отверстие. Теперь я окончательно понял, что нахожусь в кратере вулкана.

Это открытие удвоило количество пота на теле. Земля слабо дрожала под ногами, и это заставило меня вспотеть еще больше. Мне подумалось, что надо бы позвать на помощь Бранвен, но в последнее время она мной не интересовалась, а вызывать Муилертах не хотелось. Что-то в ней мне не нравилось.

Единственное, что оставалось, это выбираться отсюда самому. Я пошел вперед. Я не надеялся взобраться на стену кратера, мне просто хотелось уйти подальше от кипящей воды и раскаленной лавы. Путь был трудным, приходилось огибать поля лавы и груды камней. Я задыхался в сернистой атмосфере, а подошвы ботинок, казалось, прогорели насквозь. Я не знал, куда иду, но мне оставалось только идти или умереть, так что я упорно стремился к стенке кратера.

— Дурак, не туда идешь, — раздался в мозгу хриплый голос Муилертах. — Не знаю, почему у тебя получается все не так. Если бы я не присматривала за тобой, ты погиб бы уже десятки раз!

Вот уж действительно ведьма! Она похуже, чем автомобиль в жаркий воскресный день.

— А что ты для меня сделала, когда я был во дворце Ллира?

— Если ты не нашел ничего лучшего, как попасть в плен Ллиру, то что я могла сделать? Даже я не могу входить в его владения.

Я сперва подумал, что мой меч, вероятно, появился по ее воле, но потом решил, что он сам обладает волшебным свойством возвращаться к владельцу.

— Ну и как мне выбраться отсюда? Или ты хочешь, чтобы у меня сгорели ноги?

— Придержи язык, сопляк, не то я выкупаю тебя в расплавленной сере! Я не для того прожила тысячи лет, чтобы терпеть оскорбления от всяких молокососов.

— У меня в этом огне жарятся подошвы, — сказал я, прыгая с ноги на ногу. — Куда мне идти?

— Не туда, куда ты идешь. Нужно пересечь кратер, и ты попадешь в тоннель, ведущий в Лохлэнн.

Я посмотрел назад. Лава, казалось, стала светиться еще ярче, и пар свирепо кружился над ней.

— Думаю, мне не пройти.

— Пройдешь, если будешь хоть немного думать. С вами, смертными, всегда так, вы всего боитесь.

— А может, ты перенесешь меня над самым опасным местом?

— С какой стати? Почему я, маленькая старая леди, должна таскать на себе такого буйвола, как ты? Леди моего возраста должна сохранять и беречь свои силы. К тому же вы, люди, всегда хотите, чтобы кто-то сделал за вас всю грязную работу. Вы никогда не желаете стоять на своих ногах!

— Сейчас-то я стою на ногах и должен сказать, что им ужасно горячо!

— Тогда иди побыстрей. Может, при движении тебя будет обдувать ветерком, и тогда кожа не загорится.

— Благодарю за совет, — ответил я и двинулся в том направлении, которое она мне указала.

— Осторожней, не сбейся с пути!

Идти пришлось очень быстро, иначе мои ботинки сгорели бы, а сам я расплавился. Очень странно, но появился прохладный ветерок, немного охладивший мои ступни. Потеть я стал меньше, да и запах серы сделался немного слабее. Я догадался, что это забота Муилертах, услышав у себя за спиной ее старческое покашливание и бормотание. Эта чертова старуха чуть-чуть облегчила мне путь для того, чтобы я смог достичь цели, но не настолько, чтобы избавить меня от страданий. Я добрался до противоположной стены, ощущая себя перегретым мотором, но не увидел никакого тоннеля, ведущего из кратера.

— Старый мешок надул меня, — проворчал я, обыскав все вокруг в поисках тоннеля.

— Если бы ты не был таким вечно хныкающим занудой, — заявила Муилертах, появляясь передо мной собственной персоной, — ты бы все смог сделать сам, не прося о помощи!

Со своим налитым кровью глазом она выглядела ужасно! Неудивительно, что она старалась не показываться.

— Мне очень нравятся лекции, которыми ты сопровождаешь свою помощь. Они несут уйму информации!

— Но ты никогда не обращаешь внимания на мои слова, как и остальные люди, в том числе и Морриган. Вы всегда обращаетесь ко мне только за помощью.

— Единственное, чего бы мне сейчас хотелось, так это поскорее выбраться из вашей дьявольской дыры.

— Ах, это! Вход в тоннель находится на другой стороне серного бассейна. Лохлэннские друиды проходят через этот тоннель, чтобы набрать серы для своих дурацких магических снадобий.

Я побрел вокруг бассейна, а Муилертах сопровождала каждый шаг советами и наставлениями.

— Смотри, дурак! Ты чуть не ступил в расплавленную серу. Хочешь сжечь себе ноги? Не разбей голову о выступ, когда будешь входить в тоннель, а то потеряешь последние мозги! Не забудь сообщить Морриган, когда попадешь в Лохлэнн, кто помог тебе. Не…

Я постарался нырнуть в тоннель, чтобы не слышать ее голоса. Плохо, когда тебя пилит реальная женщина, но когда этим занимается одноглазая ведьма, это уж чересчур. Тоннель был длиной в полмили, но после кратера он показался раем. Стало прохладно, и наконец я увидел свет и почувствовал аромат цветов, принесенный легким ветерком. После запаха серы в кратере этот аромат показался мне чудесным и я, вырвавшись на свежий воздух, свистнул от удовольствия. Но мой свист превратился в крик ужаса, когда я огляделся.

В нескольких шагах от входа в тоннель стояло длиннохвостое, покрытое чешуей, двухголовое чудовище. Обе головы были женскими с длинными светлыми волосами и венками из роз. На каждом лице был рот размером с пасть бегемота и с тремя рядами блестящих белых зубов. Две головы улыбнулись и переглянулись.

— Посмотри, сестра Зеба, вот он. Он именно такой, как она нам сказала, — заявила правая голова левой.

— Да, сестра Фифа, и он к тому же большой и приятно смотрится.

Они уставились на меня как на первосортного ягненка, терпеливо дожидающегося, когда его съедят. Почему, интересно знать, каждое существо, которое я встречал на этой планете, непременно решало, что я вкусен и было бы неплохо меня съесть?

— Она нам не солгала, сестра Фифа, — сказала голова по имени Зеба, тряхнув светлыми волосами. — Он действительно вышел из тоннеля, как она и говорила.

Теперь я понял, почему Муилертах столь настойчиво помогала мне. Она послала меня сюда прямо на обед этому двухголовому чудовищу.

— Мы рады видеть тебя, Дюффус Джэнюэр, — сказала Фифа.

— Да, — подтвердила Зеба, — мы мечтали годы, чтобы сюда пришел кто-нибудь, похожий на тебя.

— Видишь ли, — продолжала Фифа, — мы очень богатые принцессы.

— Да, — заявила Зеба, — мы были заколдованы могущественным друидом, который сделал нас такими, как ты видишь.

— Только красавец-принц может освободить нас от заклятия, — добавила Фифа. — Ты принц-красавец?

Думаю, я мог бы называться принцем, так как произошел по крайней мере от одного короля. А насчет красавца должен сказать, что некоторые женщины называли меня именно так. Но относительно колдовства я ничего не знал и не хотел брать это на себя.

— Ты поможешь нам? — спросила Фифа.

— Я уверена, что ты нам поможешь, ты очень приятный мужчина, — сказала Зеба. — Ведь мы так долго ждали.

Они выглядели настолько несчастными, что мне стало их жалко. Это, наверное, очень неприятно для очаровательной принцессы — превратиться в двухголовое чудовище. Но почему две головы и два имени для одного человека? Как и большинство других существ, которых я встречал на этой планете, эти двое тоже могли читать мысли, так что теперь они выглядели смущенными.

— Так уж получилось… — начала Зеба.

— Да, так получилось, — подтвердила Фифа.

— Был один прекрасный принц, — сказала Зеба.

— И один безобразный король, — добавила Фифа.

— И мы с принцем любили друг друга, — сказали они вместе, — но нам было предназначено выйти за короля.

— И когда король застал нас в постели с принцем, он очень рассердился и отдал приказ друидам заколдовать нас, — сказала Фифа.

— Он сказал, что раз мы были двуличными по природе, то теперь все время будем носить два лица, — сказала Зеба.

— Ты не находишь, что так поступать с прекрасной девушкой отвратительно? — спросила Фифа.

— Конечно, — согласился я. — Но что я могу сделать?

— Ты можешь освободить нас от заклятия, — сказали обе.

Я обдумал это. Во всех легендах и мифах, которые я читал, заколдованные принцессы обычно возвращались в нормальное состояние при помощи поцелуя, после чего благодарили освободителей различными интересными способами. Мне не очень нравилась мысль о том, что нужно поцеловать этих толстогубых красоток, но мужчина должен помогать дамам в несчастье, когда может… Особенно, если за поцелуй он может кое-что получить.

— А что я должен сделать, чтобы снять заклятие? — спросил я.

— О, тебе делать ничего не надо, — сказала Зеба-Фифа, — мы сами позаботимся обо всем.

— Вы? А как?

— Мы тебя съедим, — ответили обе дуэтом. — Чтобы вернуть свое нормальное состояние, мы должны съесть красавца-принца. Король очень болезненно воспринял нашу измену. Он теперь ненавидит принцев.

Я отпрянул назад, когда они сделали шаг ко мне на своих толстенных ногах.

— Я не тот, кто вам нужен, — быстро сказал я. — Во мне нет ни капли королевской крови. Все мои предки были конокрады и золотари.

— О нет, это неправда, — сказали они. — Мы чувствуем королевскую кровь, да и она нам сказала.

„Черт бы тебя побрал, Муилертах, ведьмовское отродье. Если бы я сейчас тебя увидел, то пальцем выколол бы твой глаз!” — подумал я, берясь за рукоятку меча.

— Что ты собираешься делать этим ужасным оружием? — спросили они, глядя на меч.

— Защищаться, — ответил я. — И предупреждаю вас, леди, что мой меч великолепно раскалывает черепа.

— Ты грубый человек, — сказала Зеба.

— В тебе мало деликатности, раз ты нам угрожаешь, — добавила Фифа.

— Сначала вы угрожали мне, но я скажу, что если вы отойдете на десять шагов и повернете головы вместе с челюстями в другую сторону, дав мне пройти, то я обещаю, что не буду рубить ваши головы.

— Может, ты и принц, но не джентльмен, — заметила Фифа.

— Конечно, — сказала Зеба. — Джентльмены не угрожают принцессам такими длинными и острыми штуками.

— Нет, они приносят им цветы, конфеты и разные красивые безделушки, — заявила Фифа.

— Должен сказать, что сейчас вы вовсе не прекрасные принцессы, — сказал я, размахивая перед ними мечом. — Кроме того, вынужден заметить, что мой меч очень острый.

— Хорошо! Пусть будет так, если ты поступаешь подобным образом. Мы придумаем другой способ, раз ты бежишь как трус.

— Благодарю вас, леди! Теперь позвольте увидеть ваш огромный зад вместо ваших прелестных лиц.

— Он ужасно груб, — заявила Фифа.

— В таком тоне разговаривать с женщинами! — негодующе сказала Зеба. — Нет, он нам совсем не нравится!

Огромное животное повернулось в другую сторону, и его длинный хвост бился о землю рядом со мной. Крепко сжимая меч, я хотел перешагнуть через него, но это оказалось ошибкой. Хвост метнулся со скоростью стрелы, обвился вокруг меня, стиснув руки, и поднял, вопящего и лягающегося, в воздух.

— Пошли прочь! Вы обманули меня! Вы нарушили уговор! — кричал я, беспомощно вися между двумя головами с бесполезным мечом в руке.

— Мы не заключали никакого договора, мы только подчинились угрозе.

— Я не верю, что вы были прекрасной принцессой. Вы всегда были чешуйчатыми, длиннохвостыми, безобразными чудовищами! Как и сейчас!

— О, ты отвратительный и злой! — оскорбленно вскричали они.

Хвост метнулся вверх и шлепнулся на землю. Я ударился с зубодробительной силой. Затем меня снова подняли в воздух и опять ударили о землю.

— Так его, так! — одновременно кричали два голоса. — Это научит его вежливости! Грубиян!

Они забьют меня до смерти, если не придумают чего-нибудь получше. Однако после третьего удара они оставили меня лежать на земле. Затем одна гигантская нога поднялась надо мной, чтобы раздавить.

— Мы отучим тебя оскорблять прекрасных принцесс, деревенская свинья!

Нога опустилась как паровой молот, но я откатился в сторону, и она промахнулась.

— Лежи спокойно и получай лекарство от грубости! Поднялась другая нога, но я уже был готов действовать.

Меч ударил в грудь двухголового чудовища. Лезвие вошло в тело не так глубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы проткнуть толстую шкуру и причинить боль.

— Я убита, я убита! — заверещали обе головы. — Ты убийца! Ты кровожадный тип!

Я держал меч наготове, но нужды в нем больше не было. Зеба плакала, а Фифа всхлипывала. Чудовищное тело повернулось и побежало в направлении каких-то высоких деревьев. Я шлепнул его по огромному заду, чтобы ускорить бегство.

— Помогите! Помогите! Здесь убийца! — кричал монстр. — На нас напали!

Все еще крича, чудовище исчезло между деревьями. Его вопли были такими громкими, что их, наверное, слышали на Земле. Но и на Анивне они привлекли внимание. Неожиданно прискакала компания каких-то кентавров. Они увидели меня, и их вождь обнажил меч. Остальные подняли пики и на огромной скорости устремились в атаку.

— Ну вот, опять, — пробормотал я, держа меч наготове. Их было примерно двадцать, и все вооружены более длинным оружием, чем я. К тому же они были выше меня. Не имея ни малейшего шанса, я должен был драться. Так принято в этом мире.

— Сдавайся! Сдавайся! — кричал вождь.

Я начал придумывать подобающую героическую фразу наподобие уже произнесенной в какой-нибудь знаменитой битве, но ничего в голову не приходило. Я только мерно взмахивал мечом, чтобы они могли слышать, как он поет в предвкушении побоища.

— Сдавайся! Сдавайся! — опять заорал вождь. — Сдавайся или умри!

— Не волнуйся, — сказал я мечу. — Подожди, пока не увидишь белки их глаз.

Глава 14

Долгожданная встреча в Лохлэнне

У меня не оставалось ни единого шанса. Возможно, я убью двоих или троих, но остальные повергнут меня на землю или заколют пиками. А почему бы мне не сдаться? Нет, на Анивне воин не должен сдаваться без борьбы. Итак, я ждал, пока двадцать закованных в доспехи рыцарей доскачут до меня. Они были примерно ярдах в десяти, и их пики были направлены мне в грудь. Я приготовился к отражению первого натиска.

— Сдавайся! Именем королевы Морриган приказываю тебе сдаться! — закричал предводитель.

Я широко открыл рот.

— Прошу прощения, что вы сказали?

Этот кентавр остановился на всем скаку и недоверчиво посмотрел на меня.

— Я предложил вам сдаться именем королевы Морриган, — сказал юный капитан. — Я — Зивард, граф Ригора, Дюк Беллум Лохлэнна и капитан королевы Морриган.

— Рад с вами познакомиться. Я — лорд Дюффус Шотландский и Голливудский, личный детектив королевы.

Он с еще большим недоверием посмотрел на меня. Это было приятно выглядевшее животное с прической, какие у нас носят хиппи.

— Личный детектив? Не думаю, что такой титул существует в королевстве.

— Вам он неизвестен, потому что связан с личными делами Морриган. Мой оффис находится рядом с ее покоями. Я требую, чтобы меня немедленно доставили к ней.

Граф Зивард был сконфужен. Мой акцент и одежда вызывали подозрение, но небрежное упоминание имени королевы заставило его перейти к обороне.

— Приведите мне лошадь! — приказал я, вспомнив, что нападение — лучшая защита. — Королева ждет меня.

Последняя фраза была правдой в том случае, если Морриган и Муилертах были связаны между собой так же, как Аннис и Бранвен. Тогда ведьма сообщила ей, что я иду… Хотя, возможно, она ожидала, что меня уже переваривают Фифа-Зеба.

Что бы ни подумал обо мне граф Зивард, но он кивнул и сказал:

— Мы доставим вас в Кэр Ригор к королеве. И горе вам, если вы лжете.

— Личный детектив королевы никогда не лжет, — величественно произнес я.

— Ну что ж… — промычал граф.

Я знал, что он умирает от любопытства, желая знать, чем же занимается Детектив. Он приказал одному всаднику спешиться, а освободившуюся лошадь отдали мне. Лошадь и я посмотрели друг другу в глаза со взаимной неприязнью, но как только я вскочил в седло, она спокойно повезла мои оставшиеся фунты, изредка выражая протест легким ржаньем.

Мы ехали грязной дорогой между полями чего-то, что смахивало на овес. Изредка мелькали небольшие фермы, окруженные деревьями. Впервые с тех пор, как я вышел из тоннеля, я мог спокойно обозревать Лохлэнн… Страна лежала в огромной пещере, такой высокой, что под ее потолком плавали облака. Было светло, но какого-либо источника света я не заметил и предположил, что его излучает жерло вулкана или же для освещения используются фосфоресцирующие панели, как у Ллира в его городе. Но ни одна из догадок не годилась. Свет воспринимался как обычный дневной, и к тому же здесь находилось множество растений, которые, как всем известно, требуют для своего роста солнечных лучей. Единственное объяснение, которое я мог выдвинуть, — обычное для Анивна: всему причина — магия. Магия заставляет воздух светиться, деревья и другие растения — расти. Мне это объяснение надоело, но ничего другого я придумать не мог.

Кэр Ригор представлял собой замок с башнями, расположенный на пологом холме над широкой рекой. У подножья холма находился город размером примерно с Кэр Педриван. По реке сновали баржи и маленькие суденышки, патрулировали военные галеры. За рекой был густой лес, а дальше виднелась отвесная стена пещеры, в которой лежал Лохлэнн. В каменной стене можно было различить гигантские бронзовые ворота. Граф Зивард заметил мой взгляд и помрачнел.

— Морские ворота, — сказал он. — За ними легионы Ллира. Без Волшебного Жезла мы… — он осекся, будто поняв, что говорит незнакомцу слишком много.

— Я пришел сюда как раз по поводу Волшебного Жезла и должен встретиться с королевой как можно скорее.

Мы галопом приблизились к городским воротам, но уменьшили скорость, как только въехали на городские улицы. Мы миновали гавань, где множество барж грузилось различными товарами.

— У вас обширная торговля. Куда плывут эти баржи?

— В Крок Мидхэйн, а оттуда караваны везут товары на поверхность. Там они перегружаются на корабли, которые развозят их по всей планете. Однако в последнее время воины Ллира очень затрудняют торговлю.

Кэр Ригор был поменьше, чем дворец Ллира. Он производил впечатление военного укрепления, выдержавшего много осад и приступов. Всюду были вооруженные воины, наблюдавшие за нашим приближением. Зивард протрубил в серебряный рог, после чего опустился мост и поднялись решетки, загораживающие вход, и мы въехали в замок. Как только мы спешились, к королеве отправился посыльный, чтобы сообщить о прибытии в замок ее личного детектива.

— Она готовится к завтрашнему празднеству Биллтейна, — пояснил Зивард.

— К празднику? Тогда я должен увидеть ее немедленно.

— Никто не может отвлекать королеву, когда она готовится к коронации.

— Кроме тех, кто имеет сведения об угрозе жизни королевы и ее народу.

— Может, вам поговорить с лордом Сионом? — нахмурился Зивард.

— Нет, мне нужна королева.

— Королева Морриган ждет лорда Дюффуса в зале для аудиенций! — провозгласил вернувшийся посыльный. — Она просит его поторопиться!

— Видите? — улыбнулся я Зиварду. — Личный детектив — весьма важная персона!

Посыльный провел меня по коридору в маленькую хорошо освещенную комнату, стены которой были богато разукрашены. Посыльный поклонился и исчез, и тут же в моих объятиях оказалась Морган Лейси.

— Дюффус… Дюффус, дорогой! — восклицала она, прижимаясь ко мне. — Муилертах сообщила, что ты идешь сюда, но я ужасно беспокоилась. — Она крепко поцеловала меня и затем внимательно осмотрела. — Дай мне взглянуть на тебя. Ты еще больше и сильнее, чем мне помнилось. Ты великолепный воин этого мира!

И она казалась прекраснее, чем на Земле. На ней было длинное белое платье, плотно облегавшее роскошное тело в самых интересных местах, золотисто-рыжие волосы красиво спадали на плечи. Между высокими, хорошо очерченными грудями висел кулон.

— Я нравлюсь тебе в роли королевы?

— Вы были бы прекрасны даже в роли прислуги на кухне. Но в этом королевском деле… Думаю, вам не надо в это верить.

— А я и не верила. Я думала, что это какой-то розыгрыш, но лорд Сион и леди Крейрви доказали, что я настоящая королева и что мне необходимо быть здесь.

— Каким образом они вам это доказали? — спросил я.

— Достаточно убедительно, — ответила Морриган. — Они позвали Муилертах.

— И ведьма вам сказала?

— Нет. Она просто открыла мою память, сняла запреты, которые наложили друиды. И как только память вернулась, я узнала, что я — королева Лохлэнна.

Вот оно что! За всем этим стоит Ведьма Моря! Она загипнотизировала Морган Лейси, вложила в нее фальшивую память, чтобы убедить, что она настоящая королева. Неудивительно, что Муилертах подослала Фифу-Зебу уничтожить меня. Она не хотела, чтобы я добрался до Лохлэнна с информацией, добытой из мозга Ллира.

Морриган опять обняла меня и повела в комнату отдыха, чтобы посидеть рядом со мной.

— Я так рада, что ты здесь. Это чудесное место для счастливых и любящих. Впервые в жизни я чувствую, что делаю что-то нужное, когда помогаю этим людям. И теперь, когда ты здесь… — она осеклась и посмотрела куда-то в сторону. — Королева в конце концов должна выйти замуж…

Я молчал и думал, как я могу сказать ей, что она не королева, если она так радуется.

— Дюффус, почему ты молчишь? — Она встревоженно посмотрела на меня. — Ты же понимаешь, о чем я говорю? Я знаю, что ты не был счастлив на Земле и всегда мечтал о таком мире, как этот.

Мысль о том, что я могу быть важным вельможей, возможно даже консортом[66], приятно возбуждала. Особенно при такой королеве, как Морган Лейси. Но было небольшое затруднение: она на самом деле не была королевой, и судьба всего Лохлэнна зависела от того, сможет ли она воспользоваться Волшебным Жезлом, когда начнется решающая битва с королем Ллиром. Я должен уговорить свою совесть забыть, что настоящая королева — Аннис? Ведь дело не в том, что Аннис красива. Морриган даже прекраснее ее и, к тому же, мой клиент. Я могу справиться с совестью и жить как консорт королевы Лохлэнна, но как будет обстоять дело, когда им будет управлять Ллир?

— Ну что же ты? В чем дело? — спрашивала Морриган, потому что я все еще молчал. — Неужели в моем предложении ты видишь какую-то опасность для себя?

— Я… — мне хотелось сказать „да”, но мой взгляд упал на маленькую корону с несколькими бриллиантами, каждый из которых был со знаменитую „Звезду Индии”[67], и увидел себя сидящим на золотом троне: мои ноги на коленях у молодой служанки, и она делает мне педикюр, а в это время передо мной танцуют девушки, извиваясь гибкими телами. Не знаю почему, но служанка предстала предо мной в образе Пегги О’Ши, а танцовщицы все были похожи на Аннис.

— Дюффус, ты думаешь о заклятии? О том заклятии, которое лежит на Морган в старых кельтских преданиях и о котором ты говорил мне?

Я совсем забыл об этом.

— Можешь не беспокоиться, — продолжала Морриган. — Я узнала, что его наложила на меня Муилертах, чтобы я не связала себя с кем-нибудь на Земле. Поэтому с теми людьми так все и произошло. Но я уверена, что она будет рада освободить меня от него.

Когда мои видения королевской жизни в Лохлэнне растаяли, я вздохнул. Мне ничего не стоило убедить свою пластичную совесть, что совершенно естественно лишить права на престол Аннис, но против здравого смысла я пойти не мог.

— Морриган, я должен вам что-то сказать…

— Ты любишь эту Аннис? — воскликнула она. — Это так? Я знала, что так должно было случиться, если ты окажешься один с этой… этой поклонницей Бранвен.

— Нет, не в этом дело…

Мои слова были прерваны громкими звуками труб.

— Тревога, — сказала Морриган. — Думаю…

В комнату ворвался граф Зивард. Он торопился и сделал паузу, чтобы восстановить дыхание. Некоторое время он изумленно смотрел на меня. Ему, очевидно, не нравилось, что королева прижимается ко мне, я обнимаю ее талию, а ее рука лежит в моей. Молодой граф имел, видимо, свои взгляды насчет того, кому быть принцем-консортом.

— Ваше величество, враги!

— Морские Ворота? Они осаждают Морские Ворота?

— Нет, просто набег. Они прошли через тоннель в кратере и вышли там, где мы нашли этого человека. — Он указал на меня.

— Заверяю вас, Дюффус должен пользоваться полным доверием.

— Тем не менее, нападающие пробиваются к Долине Обожания и уже совсем близко от нее.

Морриган встревожилась.

— Если они захватят Долину, коронация завтра не состоится.

— Я уже отдал приказ. Мы сейчас же выезжаем, чтобы защитить Долину.

— Я еду с вами, — решила Морриган.

— Ваше величество, думаю, это неразумно, — запротестовал Зивард.

— Лохлэнну нужен такой правитель, который может повести воинов в бой, а так как у меня нет консорта, который бы возглавил войско, я поеду сама.

Последнее заявление сопровождалось взглядом в мою сторону. Она ничего не понимала. Я бы с удовольствием делил с ней ложе или воевал за нее, но я не видел никакой выгоды в том, чтобы стать принцем-консортом в стране, которая будет затоплена и завоевана Ллиром и его рыбьей бандой. Тем более, что этого можно избежать… если королевой станет Аннис.

Морриган потребовала доспехи и вскоре стояла с мечом, в шлеме и со щитом.

— Вы знаете, как всем этим пользоваться? — спросил я.

— Королева умеет все! — заявила она, но была весьма смущена, когда вынула меч из ножен и посмотрела на его острое лезвие. — Во всяком случае, он более удобен и практичен, чем твоя жердь.

Во время предыдущей беседы с Морриган я снял меч и положил его рядом с собой, но теперь снова повесил на плечо. Если она решила ехать, я поеду тоже. Она нуждалась в моей защите.

— Ты будешь с нами, лорд Дюффус? — спросил меня Зивард.

— Да, я еду с вами.

— Возможно, в этом случае лучше вооружиться пикой и щитом?

— Предпочитаю свой меч. Мы с ним составляем команду.

— Извините, но чтобы пользоваться таким оружием, нужно иметь силу троих человек.

— Об этом не беспокойтесь. Вы все увидите.

Мы выехали из Кэр Ригора во главе сотни вооруженных всадников и нескольких сотен пехотинцев, одетых в шлемы и железные доспехи. Они были вооружены копьями. Мы двигались быстрее, чем пехота, и остановились подождать ее на перекрестке дорог примерно в пяти километрах от заросшего травой холма, на который мне указала Морриган, сказав, что за ним лежит Долина Обожания. Зивард не хотел дожидаться пехоты и упрашивал Морриган позволить ему вести кавалерию на врага. Нам были видны громадные костры, их дым заволакивал небо.

— Ваше величество, эти захватчики жгут дома ваших людей. Позвольте мне напасть на них сейчас же!

Морриган не знала, как поступить, поэтому я взял слово. Я заметил подозрительное движение в кустарнике в двухстах ярдах от нас. Так как кусты росли по обе стороны дороги, это было идеальное место для засады.

— Ваше величество, — обратился я, — одно из главных правил военных действий — держать свои силы вместе. Я предлагаю подождать пехоту.

Зивард бросил на меня злобный взгляд.

— А я и не знал, что пост личного детектива — военный пост. Ваше величество, я Дюк Лохлэнна или нет?

— Командуйте! — приказала Морриган.

Зивард поднял меч и закричал:

— Вперед, воины Лохлэнна! На нашей земле враг!

„Очень драматично, — подумал я. — Мне бы тоже хотелось выкрикнуть что-нибудь этакое перед битвой.”

Лохлэннцы галопом пустились вперед. Я и Морриган поскакали вместе с ними. Мы выскочили из низины прямо в то место, которое казалось мне подозрительным. Зивард повернулся, чтобы крикнуть что-нибудь героическое, но тут из зарослей вылетела туча стрел, и шесть или семь человек упали. Зивард испустил вопль и исчез под копытами лошадей. Две стрелы ударились о мою кольчугу, и я услышал, как вскрикнула Морриган, когда две или три сотни приземистых детей Ллира выскочили из зарослей, дико вопя. Я схватил поводья кобылы, на которой сидела Морриган, и вовремя стащил всадницу с седла, так как обе наши лошади с диким ржаньем упали на землю. Я зарубил пятерых детей Ллира, которые попытались приблизиться к нам потом поймал двух лошадей без седоков, и мы снова оказались в седлах. Но нас уже окружили дети Ллира, и я был вынужден сражаться за наши жизни.

Половина наших всадников была спешена, а остальные пребывали в смятении. Они бесцельно кружили по дороге.

— Ко мне, люди Лохлэнна! На помощь нашей королеве! — закричал я, стараясь перекрыть шум битвы.

Всадники поскакали к нам, но их опять встретил град стрел. Однако он не был столь эффективен, как в первый раз, так как в схватку с детьми Ллира вступили пешие лохлэннцы.

— Дюффус! Дюффус! — закричала Морриган, когда двое детей Ллира стали стаскивать ее с лошади.

Я дважды взмахнул мечом и разрубил обоих пополам, но на их место встали следующие. Острога ударила меня в грудь, и я чуть не упал из седла. К счастью, моя лошадь лягнула того, кто намеревался ударить мне в спину. Благодаря этому я увернулся. Дальше все превратилось в кошмар. Я увидел Морриган, которая отчаянно отбивалась от троих врагов, в то время как несколько лохлэннцев пытались пробиться к ней на помощь. На меня бросились пятеро визжащих детей Ллира, и я одним ударом уложил троих. Число врагов непрерывно увеличивалось, а многие наши люди погибли. Наиболее стойкие еще боролись, собравшись вокруг тела Зиварда и знамени, но я не знал, сколько они смогут продержаться.

Приблизительно двадцать всадников галопом ускакали в направлении Кэр Ригора, а остальные безуспешно пытались пробиться к нам. Отчаянно размахивая мечом, я извлек Морриган из кольца врагов и пробился к нашим воинам, стоящим спиной друг к другу вокруг знамени. Мы спешились внутри круга, и я пустил меч в бой. Раз за разом атакующие дети Ллира встречали его острое лезвие, которое разрубало копья, остроги, доспехи и тела, устилавшие дорогу.

Дорожная пыль смешалась с красной кровью лохлэннцев и голубой кровью морских людей. Я был легко ранен в руку и едва дышал от усталости. Еще двое наших упали на землю, увлекая за собой нескольких нападающих. Я зарубил их предводителя, пятифутового урода, но его смерть не смутила их. Они знали, что наш конец близок, и ожесточенно продолжали нападать. Наконец они одолели. Последние мои соратники погибли под ударами метательных ножей, у Морриган выбили из рук меч, а когда я заколол еще одного противника, он при падении вырвал мой клинок.

— Лохлэнн! Лохлэнн! Королева Морриган! — послышались крики.

Это подоспела наша пехота. Пехотинцы как лавина обрушились на дезорганизованного врага. Длинные пики пронзали тела водяных людей, а мечи и кинжалы довершали дело. Те, кто успел спастись, бежали через тоннель в кратер вулкана. Наша кавалерия преследовала и добивала бегущего врага. Я и Морриган оказывали помощь раненым, чтобы можно было двинуться в Долину Обожания.

— Завтра Биллтейн, — сказала Морриган. — Мне нужно поговорить с друидами хранителями Волшебного Жезла.

Глава 15

Сестры-соперницы

— Я хону потребовать Волшебный Жезл прямо сейчас, — сказала мне Морриган, когда мы ехали с изрядно уменьшившимся эскортом в Долину Обожания. — В полночь начнется Биллтейн. Ллир вот-вот продолжит нападение, так что я больше не могу ждать.

Я кивнул, никак не прокомментировав это. Если настоящей королевой является Аннис, то Жезл не принесет пользы в руках Морриган, но с другой стороны, Аннис, может быть, уже мертва и чего-то выжидать бессмысленно. Я решил, что самое лучшее — помалкивать до прибытия в Долину, а там рассказать друидам все, что мне известно. Они же волшебники, и именно они решили выслать Морриган и Аннис с Анивна. Может, они придумают, как спасти свою страну.

Я до сих пор не понимал, что здесь играет роль солнечного света, но сейчас этот свет понемногу мерк и наступали сумерки. Мы ехали по широкому мощеному шоссе в Долину Обожания, и вскоре я различил большой замок с мраморными террасами. В нем уже начали зажигать огни. Фигуры в мантиях двигались от замка к каменной гряде, и от их фонарей исходило призрачное свечение.

— Нас уже ждут, — сказала Морриган. — Верховный друид здесь, лорд Сион тоже, да и остальные собрались.

Я смотрел на стену за замком — там в сумерках виднелись Морские Ворота.

— Почему их здесь построили? — спросил я. — Если они открываются прямо в воду, то всегда являются угрозой для Лохлэнна; я не могу понять, какой цели они служат.

— Когда их строили, они были над уровнем моря, но потом море поднялось на несколько сот ярдов, и они оказались под водой. В те времена ворота служили для входа и выхода кораблей. Тогда мой народ не пользовался мулами для перевозки грузов, сюда приходили торговые корабли. В те дни Лохлэнн был могущественным королевством.

— А почему поднялся уровень моря? — спросил я.

— Наверное, магия, — ответила она, пожимая плечами.

Я подумал было о таянии полярных шапок или о повышенном количестве осадков, однако не знал, есть ли на этой планете полярные шапки и достаточно ли здесь образуется пара, чтобы вызвать сильные дожди. Так что я тоже пришел к удобному выводу: море поднялось из-за магии. И Ллир, возможно, вызвал это.

Мы проехали сквозь двойной строй бородатых друидов в мантиях, которые пели песню на неизвестном мне языке, не похожем ни на английский, ни на гаэльские[68]. Верховный друид ждал нас на возвышении в центре. Это был величественный старик с умными глазами и ухмыляющимся ртом, который прятался в седой бороде. Он поднял руку, чествуя Морриган.

— Хэлло, леди! Приветствую тебя в Круге Мудрости.

Мне показалось, что приветствие не было искренним.

Оно было достаточно почтительным, но не звучало как обращение высшего священника к королеве. Я подумал, что старик знает больше, чем говорит, о том, кто настоящая королева.

Морриган спешилась и пошла к возвышению. Как верный оруженосец, я последовал за ней на некотором расстоянии.

— Я пришла за Волшебным Жезлом, — объявила Морриган.

— Еще не время, — нахмурился Верховный друид. — Жезл будет передан королеве Лохлэнна в Биллтейн.

— Биллтейн начнется в полночь, — заметила Морриган, — а я должна получить Жезл сейчас, иначе будет поздно. Ллир уже направил войска на Лохлэнн. Вскоре он сам придет сюда во главе своих легионов.

— Об этом нам сообщат те, чьи тайны мы охраняем, — ответил Верховный друид.

— Ну, тогда в полночь я должна иметь Жезл, — настаивала Морриган.

— Жезл будет, но тут есть одна проблема.

— Проблема? — нахмурилась Морриган.

Я подумал, что она неплохо играет роль королевы.

— Да, и эта проблема — я! — произнес знакомый голос, и из-за больших камней вышла Аннис, направляясь к возвышению. — Я пришла заявить свои права на престол и на Жезл!

Две девушки смотрели друг на друга с нескрываемой враждебностью, а Верховный друид переводил взгляд с одного лица на другое, как будто надеялся прочесть правду в их выражении.

— Вы обе пришли сюда, чтобы потребовать могущество, — сказал Верховный друид. — Мы посоветовались с оракулами и с источниками наших тайн, но ответа не нашли.

— Я королева Лохлэнна, — заявила Аннис.

— Это ложь! — воскликнула Морриган. — Королева — я!

Каждая говорила искренне и вызывала доверие. У меня не было сомнений в том, что каждая из них подверглась ведьмами промыванию мозгов, Аннис — Бранвен, а Морриган — Муилертах, поэтому каждой казалось, что именно она права. Я подивился соперничеству между богинями. Что может выиграть каждая из них, если на престоле окажется та или другая девушка? Может, каждая надеется, что будет высшим божеством в стране, если выиграет ее ставленница, или за этой борьбой стоит что-то более глубокое?

Во всяком случае, Аннис здесь, и я должен сказать правду, даже если после этого Морриган возненавидит меня, а Муилертах будет всякими способами мстить. Верховный друид смотрел на обеих девушек, как будто пытался проникнуть в их мысли. Но это мало помогло бы ему, так как обе были искренне уверены в своей правоте.

— Я опять требую Волшебный Жезл! — заявила Морриган. — Мой капитан, лорд Дюффус и я пробивались сюда через ряды врагов, чтобы спасти Лохлэнн, когда начнется настоящая битва!

Аннис впервые посмотрела на меня. Видимо, ее не беспокоило, на чьей я стороне.

— Волшебный Жезл в твоих руках будет бесполезен. Только настоящая королева может воспользоваться им, а самозванка не овладеет могуществом Жезла, — сказала Аннис сопернице.

— Послушайте, леди… — начал я, но они меня проигнорировали.

Они двигались друг на друга, как пара диких кошек. Я был уверен, что сейчас они вцепятся в волосы, но то, что произошло, было гораздо хуже.

— Я даю тебе десять секунд на то, чтобы убраться отсюда и не мешать мне спасать Лохлэнн! В противном случае я вызову Муилертах, которая так заколдует тебя, что у тебя от ужаса волосы встанут дыбом!

— А я даю тебе половину этого времени, ты, похитительница мужчин, похитительница королевства, лгунья, а затем вызову Бранвен, и она превратит тебя в пресмыкающееся!

— Пресмыкающееся? — переспросила Морриган и подняла руку. В ее пальцах появился огненно-красный шар.

Друиды, стоящие позади Аннис, в испуге расступились, я выкрикнул предупреждение, но было поздно: Морриган швырнула огненный шар в Аннис. Однако шар даже не задел ее. Перед Аннис вспыхнул свет и появилась высокая женщина с обнаженной грудью и золотистыми волосами. Огненный шар светился теперь в ее руке.

Кто-то крикнул: „Бранвен!” — и все друиды разбежались. Я не был столь умен и встал между девушками.

— Аннис… Морриган… Это ни к чему не приведет! — закричал я, и в этот момент за спиной Морриган появилась Муилертах.

Бранвен послала молнию в ее сторону, и она ударила меня между лопатками. Я поднял руки, прося пощады, и с грохотом упал на камни. Все вокруг почернело; я потерял сознание.

Я очнулся и почувствовал, что две пары женских рук осторожно обследуют мое тело.

— Дюффус, с тобой все в порядке? — спросила Морриган.

— Джэнюэр, скажи мне что-нибудь, — плакала Аннис.

Я был уверен, что умер, но в настоящий момент это не имело значения. Надо мной склонились два прекрасных лица, а под моей головой, болевшей от удара, вместо подушек были чудесные бедра.

— Он дышит? — спросила Морриган сестру.

— Да, думаю, что с ним все в порядке, — ответила Аннис. — Спина у него не сломана.

— Но не благодаря тебе и твоей бесстыжей богине.

— Ты и твоя одноглазая ведьма все это начали!

Я решил, что умирать бессмысленно, и громко застонал.

— Дорогой… О, бедняжка! — воскликнула Морриган и поцеловала меня.

— Дай ему немного воздуха, ты, пожирательница мужчин, — возмутилась Аннис. — Ты хочешь задушить его?

— Я тебе дам воздуха, ты, черноволосая черносердечная узурпаторша! — закричала Морриган. — Я заброшу тебя так далеко, что тебе понадобится телескоп, чтобы увидеть солнце. Ты и твоя гологрудая богиня убили человека, которого я люблю и…

— Ты виновата в том, что человек, которого я люблю, лежит здесь и умирает! — перебила ее разгневанная Аннис. — Я превращу тебя в червяка со свиной головой, покрытого зеленой слизью!

Я опять застонал. Можно было гордиться, что за меня борются две самые прекрасные женщины, каких я когда-либо знал.

— Дюффус, дорогой!

— Дюффус, сердце мое!

— Ну, скоро вы кончите причитать? — раздался хриплый голос Муилертах. — С этим буйволом ничего не случится. Он ведь ударился головой, так что особенно страшного не могло произойти!

Я застонал громче, и обе девушки с восторгом стали успокаивать меня.

— Ваши высочества… Ваши высочества… — обратился Верховный друид. — У нас дело чрезвычайной важности! Пожалуйста, выслушайте меня!

Морриган и Аннис с нежностью помогли мне встать. Я немного хромал, пока они вели меня к возвышению. Я ковылял бы так и дальше, если бы не забыл, на какую ногу я начал прихрамывать.

— Вы обе претендуете на трон Лохлэнна и на Волшебный Жезл, — сказал Верховный друид, когда Аннис и Морриган встали перед ним. — Исследование ваших мозгов показало, что вы обе искренне верите в свое право на престол. У нас нет способа разгадать загадку, поэтому решение мы оставили богам. Я предлагаю турнир, для участия в котором каждая из вас выберет своего представителя.

— Я выбираю Дюффуса! — мгновенно сказала Морриган.

— Лорд Дюффус будет представлять меня, — почти одновременно заявила Аннис.

Я вздрогнул, представив себя бегающим по арене туда-сюда как сумасшедший и старающимся самому себе отрезать голову, в то время как две мои красотки будут любоваться этим.

Верховный друид пожал плечами.

— Кто-то из вас должен выбрать другого представителя. Ведь в Лохлэнне много хороших воинов.

— Я видела Дюффуса и его большой меч в деле и знаю, что перед ним не устоит никто, — сказала Аннис.

— Я не могу доверить судьбу Лохлэнна никому другому, — заявила Морриган.

— Милые леди, я очень благодарен вам за честь, — сказал я, — но это невозможно. Я же не могу драться сам с собой!

— Можешь, если тебе сделать двойника, — сообщила Аннис. — Бранвен может это устроить.

Я сглотнул слюну. Моя малышка Аннис придумала великолепный план, как мне разрубить себя на куски, чтобы выявить истинную королеву.

— Но кто из нас будет иметь своим представителем Дюффуса, а кто — двойника? — спросила Морриган.

— Мы можем бросить жребий, — предложила Аннис.

Надо было прекращать этот спор, мне не хотелось вмешиваться в борьбу партий. А кроме того, кому из нас достанется меч? Нам тоже придется бросать жребий? Но что же я ничего не делаю? Почему бы сейчас не выйти и не сказать, кто настоящая королева? Ведь я же читал в мозгу Ллира и знаю, что это Аннис. Я уже открыл рот, чтобы так и сказать, но тут заговорила Муилертах:

— Никто никогда не слушает моих советов. Но сейчас я могу предложить другой способ.

„Муилертах, одноглазая моя, покрытая чешуей Ведьма, как я люблю тебя”, — подумал я.

— Что именно? — спросила Морриган.

— Так как обе вы, претендентки на престол, оказали такое доверие Дюффусу… хотя, с моей точки зрения, он не заслуживает никакого доверия… я предлагаю, чтобы он сам выбрал королеву.

Очень разумное решение! Какая приятная личность эта Ведьма. У нее, должно быть, чувствительная душа под столь безобразной оболочкой! Конечно, каждый зачерствеет, если придется находиться на такой планете, как эта, тысячу лет.

— Согласна, — заявила Аннис, устремив свои темные глаза на меня. — Я доверяю Дюффусу и знаю, что он сделает правильный выбор.

— Я тоже вверяю свою судьбу и судьбу моей страны в его руки, — ответила Морриган, улыбнувшись мне.

— Но, конечно, сначала ему придется пройти габха-бхейл, — добавила Ведьма.

— Габха-бхейл! — воскликнул Верховный друид, как будто его озарило. — Конечно! Это идеальное решение. Таким путем боги смогут выразить свою волю.

Мне это не понравилось. Не знаю, что такое габха-бхейл, но Ведьма сказала, что я должен „пройти” через это. Так оно звучало довольно зловеще, и я слышал ехидный кашель Муилертах, не предвещающий ничего хорошего.

— Прошу прощения, — заявил я, — но я здесь наиболее заинтересованное лицо, так что прошу объяснить, что такое габха-бхейл.

— Это ряд испытаний, предназначенных для проверки чистоты твоей души и мотивов, а также для того, чтобы открыть твой разум богам.

— Я уже решил, кто должен быть королевой, — сказал я, — и моя душа тоже в хорошей форме. Так что давайте не будем терять время. Я возложу корону истинной королеве, потом мы выпьем по этому поводу и немного поспим перед боем с королем Ллиром и его бандой.

— В чем дело? — спросила Муилертах. — Только не говорите мне, что наш герой боится такой чепухи, как испытание.

— Не беспокойся, Дюффус, — раздался мысленный голос Бранвен. — Я проведу тебя через испытания. Я помню, как ты служил мне в домике, и охраню тебя от опасностей.

Моя спина до сих пор болела от молнии, которую она выпустила в меня, но, может быть, с ее помощью я пройду через испытания?

— Не пугайся, Джэнюэр, — прошептала мне на ухо Муилертах, — я прослежу, чтобы ты не прожег свою задницу, когда будешь прыгать через Костер Правды, и пираньи[69] ничего не отгрызут тебе, пока ты будешь в Бассейне Чистоты.

— Пираньи? — воскликнул я в уме.

— Да. Друиды привезли их с Земли, из Южной Америки, специально для таких случаев.

Я не доверял Муилертах. Она втравила меня во все это, и она же напустила на меня Фифу-Зебу.

— Кто тебе сказал? — спросила меня Муилертах. — Я не знаю никого, кого бы так звали.

— Ну а кто же тогда?

— Спроси у своей грудастой подружки, — сказала Ведьма. — У Бранвен больше резона не допустить тебя к Морриган.

В этом что-то было, особенно если та догадывалась, что я знаю, кто настоящая королева. Но я просто не мог себе представить, как Бранвен способна на подобные вещи после того, что было.

— О’кей, я готов! — храбро заявил я. — Я пройду габха-бхейл.

Что я теряю? Обе богини пообещали смотреть за мной. Что может случиться, если меня оберегают две богини?

Сначала была лужа кипящей, пузырящейся лавы. Чтобы доказать, что моя душа чиста, как падающий снег, мне нужно было перепрыгнуть через нее. Единственная трудность заключалась в том, что лужа была длиной в пятнадцать ярдов. Ни на этом свете, ни на Земле не было никого, кто мог бы перепрыгнуть ее обычным способом. Я посмотрел на раскаленную добела массу расплавленных камней и задрожал, но потом оглянулся на Морриган и Аннис, которые взирали на меня с полным доверием и убежденностью, что я все смогу, и постарался расправить плечи. Изобразив уверенную улыбку, я отошел на несколько шагов для разбега, разогнался и прыгнул.

Я почувствовал, что волшебная сила подняла меня в воздух. Я парил, и все было чудесно, пока я не достиг середины лужи. И тут Бранвен и Муилертах начали спорить.

— Я сказала, что помогу ему, — послышался голос Бранвен. — Зачем ты суешь свою ведьмовскую рожу в это дело?

— Не говори чепухи, — ответила Муилертах. — Ты все время так занята сексом, что не способна сконцентрироваться на сложной задаче. Отдай его мне!

Вместо того чтобы парить дальше, я завис посреди лужи, и, пока они спорили, лава начала поджаривать мой зад.

— Отдай его мне! — кричала Муилертах, таща меня в одну сторону.

— И не подумаю! — шипела Бранвен, и меня дергало в другую. — Он из моей команды, и помогать ему буду я!

— Это ты так думаешь, полураздетая баба, пародия на символ плодородия! — Муилертах снова дернула, и я перевернулся вверх ногами, так что теперь мне обжигало лицо.

— Почему ты, одноглазая бесформенная морская черепаха… — теперь меня дергали в разные стороны, почти разрывая пополам.

— Пожалуйста, леди, — взмолился я, — если вы хотите, чтобы я упал в лаву, то я могу сделать это без вашей помощи!

Они что-то неразборчиво пробормотали, схватили меня и поставили на ноги на другой стороне лужи в целости, но с меньшей верой в обещания богинь.

Испытание в Бассейне тоже казалось невыполнимым. Он был всего в десять шагов шириной, но кишел голодными пираньями, которые носились в воде в поисках ужина. Бассейн я мог бы перепрыгнуть, но правила игры запрещали это. Надо было его перейти. А если я попытаюсь выполнить условие, то пираньи сжуют меня столь быстро, что с половины бассейна мне придется идти на коленях.

— Не бойся! — сказала Муилертах. — Я намазала твои ноги мазью, которая отпугнет этих тварей.

— Не бойся! — шепнула Бранвен. — Я так изменила твой запах, что теперь они подумают, что ты — плывущий цветок.

С расправленными плечами и с самым героическим видом я шагнул в воду, которая оказалась мне по пояс, и пошел вперед.

Прежде чем я сделал второй шаг, в мою ногу уже вцепились зубы. Я заорал и подпрыгнул. Что-то подхватило меня, и я повис в воздухе на несколько секунд, пока Бранвен и Муилертах орали друг на друга.

— Твой дурацкий аромат нейтрализовал мою мазь! — кричала Муилертах. — Зачем ты сделала так, что он стал пахнуть как проститутка?

— Твоя идиотская мазь только привлекает рыб! — орала Бранвен. — Ты, наверное, используешь ее для лица! Ничто другое на твою рожу не действует!

— Ты, не знающая границ в блуде аморальная шлюха! Я должна…

— Ты, рыбьелицая, рыбой пахнущая бочка, я…

— Леди! Я истекаю кровью! — взмолился я.

У меня на ногах были длинные раны, и кровь из них капала в Бассейн.

— О мой бедный мальчик! — воскликнула Бранвен. — Сейчас я остановлю ее!

— Не хнычь! — оборвала меня Муилертах. — Сейчас я что-нибудь сделаю!

Первое было похоже на раскаленную кочергу, а второе напоминало кусок льда — они покрыли мои раны одновременно. Думаю, что я закричал всего один раз, прежде чем потерял сознание, но полагаю также, что не один я.

Глава 16

Последнее испытание

Мне потом рассказывали, что я перешел бассейн на своих ногах, с бравой улыбкой и с поднятой в триумфальном жесте рукой. Я этого не помню, так как пребывал в бессознательном состоянии, а невидимые помощники поддерживали меня под руки с двух сторон. Я не приходил в себя до тех пор, пока они не дотащили меня до возвышения, где уже собрались друиды, лорд Сион, Аннис и Морриган. Все с нетерпением ожидали моего решения.

Я пристально посмотрел на Морриган, вспомнил о вечере, когда впервые встретился с ней, и подумал, что никогда не находил ее такой прекрасной и желанной, как сейчас. Потом я глянул на Аннис. Я убедился, что она была великолепна в постели, и, кроме того, знал, что она — настоящая королева и что быть принцем-консортом при ней так же хорошо, как и при Морриган.

— Боги сказали мне! — торжественно провозгласил я. — Я объявляю королевой Лохлэнна Аннис!

На мгновение воцарилась тишина, и только вопрошающие глаза Морриган беспокоили меня. Затем Муилертах проявила свой бурный темперамент.

— Ты, не помнящий добра предатель! Ты продался Ллиру! Сейчас я проволоку тебя мордой вниз по Бассейну Чистоты!

— Муилертах! Прошу тебя! Нет! — закричала Морриган. — Умоляю тебя, не надо!

— Старая стерва сошла с ума, — заявила Аннис, выходя вперед и беря Волшебный Жезл из рук Верховного друида. — Послушай, Морриган, если ты пообещаешь вернуться на Землю и никогда больше не видеться с Дюффусом, то я…

И тут начался ад. Раздался ужасный взрыв, большие бронзовые Морские Ворота покосились, и в образовавшуюся щель хлынула вода. Ллир и его легионы старались расширить отверстие. Звук трубы позвал на битву, в замке друидов в панике звенели арфы. Войска, прибывшие с нами из Кэр Ригора, выстроились в боевой порядок перед Долиной Обожания. К ним присоединились вооруженные отряды крестьян, поспешивших на призыв трубы.

— Море наступает, — крикнул я Аннис. — Если даже мы побьем Ллира, страна все равно погибнет. Скоро давление воды откроет Ворота, и мы никогда не сможем их закрыть.

— Закроет Волшебный Жезл, — ответила она.

— Но он начнет действовать только с момента начала празднества, который наступит в полночь, а до этого еще надо дожить.

— До полуночи мы будем сражаться. Сейчас как раз то время, когда нужен твой меч.

Вода, проникающая сквозь Морские Ворота, уже залила большой участок на другом берегу реки, и сама река превратилась в огромное озеро. Гонцы на лошадях, прискакавшие из города, сообщили, что вода скапливается вокруг Кэр Ригора и что военные отряды Ллира осадили город.

— Кэр Ригор будет защищаться сам, а наша задача — удержать Долину Обожания, иначе все будет потеряно, — сказала Аннис.

Следующую сотню минут я вспоминаю как кошмарный сон. К нам присоединились разрозненные группы лохлэннских воинов и беженцев, покинувших свои дома в страхе перед надвигающейся водой. На дороге в Долину Обожания уровень воды поднялся до фута, и весь горизонт был затянут дымом костров, когда наш конный патруль прискакал с сообщением, что сам король Ллир с тысячами воинов движется в Долину. Молнии рассекали небо, а друиды стояли как старые величественные боги. Они молились, пытаясь прозреть будущее, и в ужасе перед увиденным склоняли головы.

— В чем дело? — спросила Аннис. — Они предчувствуют что-то плохое?

— Они видят катастрофу, — ответила Морриган. — Все приметы предвещают несчастье.

— Но почему? Ведь у нас Волшебный Жезл, — возразил я, глядя на Жезл, который Аннис сжимала в руках.

Это была длинная палка, одну сторону которой покрывали рунические письмена, а другую каббалистические знаки. Она не казалась мне грозным оружием.

— Жезл — это средство, благодаря которому можно концентрировать энергию, — объяснила Аннис. — Когда он находится в руках королевы, он собирает все силы космоса.

— Ну, тогда он должен сработать, так как ты — бесспорная королева, — сказал я, но это прозвучало не очень уверенно.

Я начал кое-что вспоминать. Во-первых, странное появление меча прямо у камеры, а во-вторых, подозрительно легко удавшееся бегство из тюрьмы. Кроме того, как просто я проник в разум Ллира и достал информацию, которую он тщательно скрывал! До этого у меня не получалось хотя бы простое чтение мыслей даже на Земле. Со мной всегда контактировали другие, а сам я… Если предположить, что Ллир намеренно выдал мне ложную информацию… Допустить, что настоящая королева не Аннис, а Морриган…

— Бранвен будет тебе помогать? — спросил я.

— О нет, — ответила Аннис. — Бранвен уже ушла. Она не переносит жестокости.

У меня в желудке появилось какое-то сосущее ощущение, и оно усилилось, когда с дороги прискакали разведчики и сообщили, что Ллир со своими бандами уже входит в Долину и продвигается вперед, несмотря на сопротивление авангардных отрядов Лохлэнна.

— Дела плохи, — сказал я Аннис и Морриган, которые стояли рядом. — Сколько до полуночи?

— Полчаса, — ответила Морриган.

— Муилертах поможет нам? — спросил я ее.

— Нет, — покачала головой Морриган. — Она улетела в страшном гневе за то, что ты выбрал Аннис. Сейчас она в море и сорвет злобу на первом попавшемся корабле.

— Прелестно! Обе являются богинями и обе смылись, когда они больше всего нужны!

— Такова наша судьба, — откликнулась Морриган.

На дороге в Долину Обожания послышались звуки битвы. Это воины Лохлэнна отбивали атаку морских людей.

— Думаю, мне надо спуститься на помощь, — заметил я.

— Я с тобой, — заявила Аннис. — Я могу изменить обличье и…

— Нет! — возразила Морриган. — Если ты погибнешь в битве, Лохлэнн погибнет тоже. Пойду я!

— Оставайтесь обе здесь и предоставьте драться и погибать мужчинам.

И мы сражались. Мы встретили Ллира в узком месте на дороге и дрались против его превосходящих сил. Лохлэннские всадники и пехота, крестьяне и даже друиды, вооруженные жезлами и топориками, защищались на баррикадах, сложенных из сваленных деревьев.

Меч рвался в бой. Я пробился в первые ряды и дал ему волю. Он пел свою песню, когда я вращал его над головой, он разрезал щиты и доспехи, как будто они были из бумаги, он звенел как колокол, когда врубался в шлемы, разбивая их вместе с головами. С помощью копий и мечей мы отбросили детей Ллира на дорогу, но король, сидевший в повозке, запряженной драконами, снова бросил своих людей в бой.

Меня трижды сбивали с ног, и в последний раз одновременно три копья поднялись, чтобы пригвоздить меня к земле. Под два копья бросился лохлэннский воин и защитил меня своим телом, а старый друид отбил третье. Я вскочил на ноги и зарубил троих копьеносцев. Меч оцарапал мою руку, по ней потекла струя крови. Топор сбил с меня шлем, и голова загудела от удара. Они оттеснили меня на сотню ярдов туда, где было пространство для нападения большими силами. Число морских людей увеличилось; старый Верховный друид, отбивавшийся длинным ножом до последнего, упал на землю, Лорд Сион был ранен, и сын вынес его с поля боя. Войска Лохлэнна остались без командующего. Я со своим мечом рядом с королевским знаменем стали опорным пунктом, вокруг которого группировались наши силы.

Кавалерийские части Ллира на драконах пробивались в первые ряды, сверкающие зубы и зловонное дыхание этих тварей рассеяли остатки нашей пехоты. Один из монстров ринулся на меня, и всадник направил пику мне в грудь. Я отрубил конец пики, но был вынужден отскочить от струи огня, который изрыгнуло чудовище. Три человека были сожжены этим пламенем дотла, а я поднырнул под чудовище и вонзил меч ему в брюхо. Оно упало на землю, и я прикончил всадника прежде, чем тот поднялся на ноги. Мы использовали труп дракона как баррикаду и продолжали сражаться за ним. Прикончив еще троих монстров, мы окончательно блокировали дорогу.

Затем последовали новые неприятности. Прибежал посыльный от королевы Аннис и сообщил, что нас обходят с фланга. Ллир с сотней воинов перебрался через отвесные скалы в Долину Обожания и атаковал Круг Мудрости. Оставив большинство людей оборонять дорогу, я собрал десяток храбрецов и бросился на защиту Круга. Мы прибыли как раз вовремя. Дюжина детей Ллира прорвала ряды защитников и приблизилась к возвышению. Среди них был и сам Ллир, размахивающий своим боевым топором как бог войны.

Я подскочил к Аннис.

— Сколько до полуночи?

Она сжала Жезл.

— Еще несколько минут, но нам уже не продержаться. Смотри, Морские Ворота открылись еще шире.

У меня не было времени смотреть.

— Может, я смогу выиграть несколько минут! — подбодрил я ее, прыгнул на помост и закричал: — Король Дюффус из Шотландии!

Мой призыв ничем не мог помочь нам, но привлек внимание многих, в том числе и Ллира.

— Ллир, это ты? — заорал я, перекрывая шум битвы. — Сразимся, Ллир? Твой топор против моего меча! Сразимся, если ты не трус!

Ллир стоял, осматриваясь. Его люди повсюду обратили наших в бегство, и у него не было повода подвергать риску свою жизнь.

— Иди сюда, Ллир! Ты мужчина или рыба? Ты боишься гнева моего меча? — вызывал я его.

Такое обвинение вывело его из себя. Он издал боевой клич и большими шагами начал приближаться ко мне. Я соскочил с возвышения и пошел навстречу. Его топор рассекал воздух с шумом мчавшегося экспресса. Меч перехватил полет топора, и звук их был подобен грому. Мои руки заныли от удара, а в воздухе уже опять висел топор. Ллир, оправившись от первого удара, нанес следующий. Я отскочил в сторону, и топор глубоко ушел в землю.

Ллир оказался очень быстрым. Не успел я воспользоваться его положением, как он уже освободил топор, отскочил назад и отбил меч. Затем он ушел в защиту, отражая удары, направленные в его голову. Впервые с тех пор, как я попал в этот мир, мне встретился враг, который был не только сильнее меня, но и имел достойное оружие. Мои удары не принесли успеха, и вскоре он начал теснить меня на возвышение, стараясь сильными замахами топора выбить у меня из рук меч.

Но в конце концов он сделал ошибку — он забыл, что в отличие от топора меч может не только рубить, но и колоть. Он приблизился ко мне после мощного удара, который должен был покончить со мной. Ручкой топора он ударил меня по шее, слегка оглушив, а сам застыл в изумлении, когда меч погрузился в его грудь по самую рукоятку.

Почти минуту Ллир стоял на ногах, пошатываясь, будто старался превозмочь смерть. Он шатался, рот его открылся, и кровь хлынула на светлую бороду. Затем он рухнул навзничь. Я наступил ему на грудь и вырвал меч из тела.

Потом я повернулся и увидел, что его детки проникли на возвышение и собираются в центре Круга Мудрости. Я очень устал, но бросился туда выручать Аннис и Морриган, отбивавшихся от наседающих врагов.

— Жезл! Волшебный Жезл! Аннис! — закричал я, зарубив одного из детей Ллира, державшего ее.

— Он не действует! — воскликнула она. — Я уже пыталась.

— Может, еще не время?

— Время. По крайней мере, я так считаю. Мне его подсказывала Бранвен, но ее нет. Думаю, полночь уже наступила.

Я посмотрел и увидел, что Морские Ворота широко распахнуты и стена воды обрушивается на страну, чтобы смыть леса, жилища, посевы и вообще все на своем пути. Эта стена уже приблизилась к Долине Обожания.

Сейчас или никогда!

— Я немного подожду и попробую еще! — сказала Аннис.

— У нас нет времени! — воскликнул я, выхватив Жезл у нее из рук.

С Жезлом я бросился к Морриган, отбивавшейся мечом от двоих врагов. Последнее, на что я надеялся, это то, что Ллир все-таки обманул меня и что настоящая королева — Морриган. Я поверг нападающих на нее наземь и вложил Жезл в ее руку.

— Ты — королева! Пользуйся Жезлом! — крикнул я.

Обернувшись, я оказался лицом к лицу с вопящей бандой людей-рыб. Они накинулись на меня. Сразу несколько их бросилось на мой меч, прижало его и свалило меня на землю, ругаясь вне себя от ярости. Они знали, что я убил их короля, и хотели, чтобы я последовал за ним.

— Жезл! Жезл! — орал я, барахтаясь под грудой тел.

Нож ударил меня в горло, защищенное кольчугой, копье пригвоздило руку к земле, и дюжина мечей принялась рубить меня на куски. Внезапно послышался звук, тонкий, еле слышный. Он лишал разума и, казалось, мог перевернуть землю, такой обладал он силой.

Волшебный Жезл действует!

— Я приказываю! — зазвенел голос Морриган. — Я приказываю во имя Волшебного Жезла! Морские Ворота, закройтесь!

Зажав уши руками и визжа, будто они обезумели, рыбы Ллира бежали из Долины Обожания. Оттуда исходил яркий свет, и под действием этого света огромные Морские Ворота медленно закрывались, преодолевая силу моря.

— Мы победили! — сказал я Аннис.

— Но я не королева, — печально произнесла она, — королева — Морриган. Почему ты говорил, что королева я?

— Ллир обманул меня, — ответил я. — А ты действительно жалеешь об этом?

Она посмотрела на меня и покачала своей темной головкой.

— Да нет, мне больше хотелось спасти Лохлэнн, чем править им. Но теперь он в безопасности.

К нам подошла Морриган. С Жезлом в руках она вся сияла от счастья, ее светлые волосы развевались вокруг головы.

— Лорд Дюффус! Леди Аннис! — торжественно сказала она. — Королева Лохлэнна приветствует своих друзей!

Мы оба поклонились и нагнулись, чтобы поцеловать ей руку, и я почувствовал, как напряглись ее пальцы, когда к ним прикоснулись мои губы.

— Леди Аннис… сестра… Ты останешься при дворе и будешь мне другом. Нам незачем враждовать.

— С радостью! — улыбнулась Аннис.

— Лорд Дюффус, ты остаешься в Лохлэнне, с нами?

— Я должен быть здесь! Не знаю, как это получилось, но я родился не в том мире, где следовало. Я люблю ваш мир и хочу жить в нем!

Обе девушки смотрели на меня блестящими глазами. Я увидел перед собой великое будущее первого вельможи Лохлэнна. Две роскошные женщины будут служить мне для наслаждений. Я сам этого добился. Впервые в жизни я добился чего-то сам!

— Да, — продолжал я, улыбаясь, — это мой мир, и я должен быть здесь!

— Тебе в аду надо быть, слизняк-переросток! — раздался голос Муилертах. — Ты вернешься назад в тот глупый мир, где тебя подобрали!

— А, ведьмочка, детка! — воскликнул я. — Знаешь, я решил воздвигнуть для тебя мраморный дворец!

Передо мной появилась Муилертах, и ее глаз был красным от ярости.

— Слушай, тупица! Если ты еще раз назовешь меня ведьмочкой или деткой, я проглочу тебя!

— Лорд Дюффус согласился остаться с нами в Лохлэнне, — со счастьем в голосе сказала Морриган. — Мы обе его очень любим!

— Дюффус Джэнюэр не останется здесь, и это окончательно! Он возвратится туда, откуда пришел. Мне на тысячу лет хватит расхлебывать то, что он тут натворил!

— Подожди, — сказал я, видя, как рушатся мои воздушные замки.

— В этом мире нет места для тебя. Линии судеб начертаны, и твоя не ведет сюда!

— Ты не можешь так поступить после того, что я сделал для тебя! — завопил я.

— Не могу? Ну что ж, смотри, и ты убедишься! — сказала Муилертах, подняв свою когтистую лапу.

Аннис закричала, Морриган попыталась схватить эту лапу, но было поздно. Молния ударила мне в лицо, и реальность стала спиралью уходить куда-то.

— Муилертах, я отомщу тебе за это, старый мешок! Когда-нибудь я еще вернусь и отомщу тебе! — кричал я, удаляясь от Долины Обожания, и, пока летел между мирами, в моих ушах звенел хохот Муилертах.

Я летел в темноте между мирами, чувствуя вокруг себя опасное присутствие охранников.

Затем тьма растаяла и превратилась в свет. Я стоял посреди своей библиотеки. На плече висел меч, и с него капала рыбья кровь. Помятая кольчуга и изуродованный шлем выглядели очень нелепо. Я от ярости выругался и разрубил на куски кое-какую мебель. Я давал себе тысячи обещаний насчет того, что я сделаю с Ведьмой, пославшей меня обратно в мир, который я ненавидел, — эту ужасную Землю атомных бомб, смога, жестоких автомобилей и девушек типа Пегги О’Ши.

Наконец я успокоился настолько, что смог повесить меч, кольчугу и шлем на свои места. Потом я смешал себе крепчайший мартини в пропорции восемь к одному и проглотил парочку стаканов, чтобы прийти в себя и прогнать усталость после битвы, в которой я дрался и выиграл для того, чтобы у меня украли плоды победы. Затем я сделал еще кое-что.

Я подошел к шкафу и, достав том старинных заклинаний, начал листать страницы. Если не найду здесь, просмотрю следующие тома. Это займет годы, даже если работать день и ночь, как я и намеревался, но когда-нибудь я найду заклинание, которое мне нужно.

И тогда я отыщу путь между мирами и вернусь в Лохлэнн. В Лохлэнн к моей королеве и ее прекрасной сестре.

Послесловие

Ну что тут скажешь после всего прочитанного?

Фэнтези есть фэнтези.

А это значит — рыцари и принцессы, волшебники и драконы, клады и заклинания, а в специфическом жанре американской литературы под этим названием, — еще и обязательные в наши дни воительницы-амазонки и слепленные из одних мускулов воины-варвары. Все как положено — читатель не обманут в своих ожиданиях.

Писать комментарий к произведениям данного жанра — это как сочинение на вольную тему: можно пересказать своими словами сюжет (но есть ли в этом смысл, особенно если произведение уже прочитано…), можно, напротив, отвлечься от него и просто порассуждать о чем угодно. О Добре и Зле, об испытаниях героев и происках „темных сил”, о прекрасной любви и низком коварстве, о драках с мечами и плаваниях к далеким зачарованным островам… Попробуйте приложить это к любому роману в жанре фэнтези, с которым вам удалось познакомиться, — очень даже неплохо приложится.

Ведь и в книге, которую вы только что прочли, есть и „зачарованное королевство”, и „принц”, и „принцесса”, а уж ведьм, мечей и схваток с пиратами (пусть „иномирными”) хватит, я думаю, на запросы самого искушенного ценителя такой литературы. Ну и мораль — обязательный компонент фэнтези — конечно, присутствует. Некоторое разнообразие вносит не совсем обычный пролог, действие которого развертывается в наше время, на нашей Земле, — но, кажется, эта привязка немного тяготит и автора, и читателя. И стоило только героям таинственным образом перенестись в „потусторонний мир” за гранью „здесь и сейчас”, как они с облегчением вздохнули и… напрочь забыли Землю, чтобы с упоением отдаться тому, чего от них ожидал читатель, — приключениям без числа и края!

Так что послесловие к подобным книгам — на первый взгляд, занятие необременительное.

Но это только на первый взгляд. Когда я вижу в названии „ведьм”, то почему-то сразу вспоминается несколько неожиданное словосочетание наших классиков фантастики: „ведьмин студень”! Что-то такое аморфное, дрожащее, вечно срывающееся с вилки…

Критику, взявшемуся рассуждать о „фэнтезийном” романе, так же приходится лавировать, чтобы хоть за что-нибудь зацепиться в произведении, которое уже по определению зыбко и лишено цементирующей любую художественную фантазию логики.

Произведения научной фантастики еще можно подвергать критическому разбору с точки зрения логики: пусть автор и выдумал мир, где все ходят на головах (его право!), но если у обитателей того мира мозоли по-прежнему на ногах, тут и критику есть на чем поточить зубы. А вот в мире фэнтези буквально все дозволено, более того, за редкими исключениями, специализирующиеся в этом жанре авторы в молчаливом сговоре с читателями-фэнами еще и меняют правила игры, как Бог на душу положит. И настоящего ценителя фэнтези не удивляет, что в мире, где „работает” магия, волшебство, даже чародеи рубиться почему-то предпочитают на старых двуручных мечах.

Однако хватит „теории”. Все вышесказанное не означает отрицания фэнтези как таковой. Допустим, автор этих строк относится к ней прохладно (и студень, кстати, не любит) — ну и что из того? Миллионы читателей во всем мире обожают фэнтези (и часто ничего больше не читают), и этот феномен требует, как минимум, объяснения, не говоря уже о том, что в данном жанре написаны такие бесспорные шедевры, как знаменитая трилогия Дж. Р. Р. Толкина или другая трилогия — „Земноморье” Урсулы Ле Гуин! В любом случае нельзя игнорировать то, что отвечает духовным запросам миллионов.

Ответ, в общем, известен. Мир сложен, „давит на психику”. Теперь уже не ежедневно, а ежечасно. Человек устал, многие просто раздавлены нарастающими переменами — и стоит ли укорять тех, кто чувствует потребность развеяться, отвлечься?

В такой ситуации хорошая книжка в жанре фэнтези, по меньшей мере, не помешает. Потому что — опять-таки за редкими исключениями — авторы, работающие в нем, всегда блюдут святое правило воспитательной литературы: каковы бы ни были испытания, Добро победит, а Зло, даже во всеоружии черной магии, будет посрамлено. Собственно, не такая уж хитроумная литературная находка, но разве этого мало?

Вот и книга, которую вы сейчас прочли, вряд ли сообщила вам что-то принципиально новое о жизни. И, уверен, не потрясла какими-то психологическими и художественными открытиями. Но ведь и вреда не принесла, не проповедовала человеконенавистнических идей, не научила цинизму, злобе, стяжательству.

И потом — написана-то она с фантазией, увлекательно и на приличном литературном уровне. А уж тут не жанр, не общие закономерности „вывозят”, а чисто индивидуальные качества — талант и чутье художника.

Кто же он — автор этих милых и симпатичных „Ведьм”?

Обладатель, вероятно, самой распространенной фамилии в англоязычном мире, Джордж Генри Смит не входит в первую десятку писателей-фантастов, однако немного сведений о нем разыскать все же удалось.

Родился писатель в 1922 году в небольшом городке Виксбурге, штат Миссисиппи. В 1950 году он закончил университет Южной Калифорнии и тогда же женился на писательнице Джейн Дир.

Он известен не только своими научно-фантастическими книгами, но и как автор детективов, и весьма специфической продукции „для мужчин”, и мелодраматических „любовных романов” (этот слащавый жанр массовой литературы приносит в Америке большие деньги: в книжных магазинах если какие полки и превосходят ассортиментом традиционно богатые разделы фантастики, так это те, что снабжены ярлычком ”love romance”). Правда, вся эта „халтурка” выходила под различными псевдонимами, а Дж. Г. Смитом писатель остался известным лишь любителям фантастики.

К ней, видимо, он относился гораздо серьезнее (хотя и некоторые фантастические вещи предпочитал не подписывать своим настоящим именем). Крупных успехов в этой области Смит не добился, однако по крайней мере один его рассказ, „На Имаджиконе” (1966), был включен в список на соискание престижной премии „Небьюла”.

„Писательский труд, — сообщает он в автобиографической заметке, — это единственная работа, которой я когда-либо занимался, начиная с 1950 года. Хотя большую часть из написанного мною с трудом можно причислить к этому жанру, начинал я исключительно как писатель-фантаст, и первые мои опубликованные произведения появились как раз в специальных дешевых журнальчиках научной фантастики…” А дальше он кокетливо-афористично формулирует свое отношение к выбранному ремеслу: „Литература — это, конечно, самое отвратительное дело на свете. За исключением всех прочих, какие только можно вообразить”.

Смит впервые выступил в жанре научной фантастики в 1953 году, его дебют — рассказ „Последняя весна” — состоялся в журнале ”Startling Stories”. Особенно плодотворным было для писателя начало 1960-х. Сразу же вслед за первым романом — „1976 — год ужаса” — последовали еще три: „Окровавленный хлыст”, „Нашествие крыс” и „Культ любви” (все датированы 1961-м годом). Эти ранние книги он как раз выпустил под псевдонимом — может быть, стеснялся? Но с появлением следующего романа Смита „Четырехдневный уик-энд” (1966) критика обратила внимание на новичка.

Пока вершиной его творчества специалисты считают тетралогию на тему „альтернативной истории”: „Мир друидов” (1967), „Кар Кабалла — властелин богов” (1969), „Вторая война миров” (1976) и „Похитители острова” (1977). Надо ли объяснять нашим любителям фантастики, что такое „альтернативная история”? Просто произведение, построенное на фантастическом домысле: что было бы, если?.. Если бы Александр Македонский отказался от планов похода в Индию? Или южане выиграли Гражданскую войну? Что касается Смита, то, как следует из третьего романа тетралогии, он допускает даже вмешательство в земную историю некоторых событий истории научно-фантастической — например, якобы действительно имевшее место вторжение уэллсовских марсиан…

Его перу принадлежат и другие романы: „Звено Судного дня” (1963), „Бесконечная ночь” (1964), „Забытая планета” (1965), а также — под псевдонимом М. Дж. Дир (им Смит подписывал произведения, созданные в соавторстве с женой) — „Планета по имени Ад” и „Пламя желания” (оба — 1963) и — под псевдонимом Джерри Хадсон — „Сексисход” (1963) и „Творцы психики” (1965).

И, наконец, роман, который вы только что прочли: „Королевы и ведьмы Лохлэнна” (редактор предпочел этот перевод, хотя ближе к оригиналу „Королевы-ведьмы из Лохланна”), впервые опубликованный в 1969 году.

Хочется верить, что те, кто открыл эту книгу в надежде почитать настоящую фэнтези, не прогадали!

Вл. ГАКОВ

Примечания

1

Названия глав даны редактором.

2

Голливуд — район Лос-Анджелеса, крупнейшего города на тихоокеанском побережье США. — Здесь и далее примечания редактора.

3

Имеется в виду Ирландия. Ирландцы — самоназванные эриннах.

4

Либидо (половое влечение) — центральное понятие в учении основателя психоанализа З. Фрейда.

5

Большинство ирландских фамилий имеет приставки „Мак” (сын) или „О” (внук).

6

Ольстер — историческая область в северной части острова Ирландия.

7

Лас-Вегас — город на юге США, известный игорными домами.

8

Санта-Моника — район Лос-Анджелеса со знаменитым пляжем.

9

Речь идет об объединениях (синдикатах) преступников и так называемой сатанинской церкви — сектах поклонников дьявола, практикующих „черную” магию (колдовство).

10

„Малифациум” — название составлено из латинских корней „злой” и „дело”.

11

Монтегю Саммерс — специалист по вопросам оккультизма.

12

Озарк — плато в штате Миссури.

13

Ликантропия — учение об оборотнях, некромантия — раздел черной магии, искусство вызывать души умерших.

14

Кельты (галлы) — племена, обитавшие в 1-м тысячелетии до н. э. на территории современных Франции и Британских островов. Их своеобразная богатая мифология послужила основой для многих средневековых легенд.

15

В ряде ирландских саг Лохлэнн (Лохланн) — Норвегия, Страна Озер.

16

Кармел, расположенный на побережье между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, — место фешенебельных дач.

17

Имеется в виду широко распространенный в старину в Шотландии и Ирландии праздник Бельтана (бельтановы огни), отмечавшийся 1 мая.

18

Ллир (чаще употребляется написание Лер) — валлийский бог, связанный с морской стихией. Предок короля Артура.

19

Фомориане (правильнее фоморы) — в ирландской мифологии демонические существа, противники племен богини Дану.

20

Король Артур — герой кельтских народных преданий о рыцарях „Круглого Стола”, очень популярных в средние века.

21

Во многих легендах Морриган — божество войны.

22

Иштар — в аккадской мифологии богиня плодородия и плотской любви.

23

Соломон — царь иудеев, прославившийся своей мудростью. Оккультные науки часто спекулируют его именем.

24

Мазда, правильнее Ахура-Мазда, — верховное божество в иранской мифологии.

25

Черная месса — обряд служения сатане, пародирующий католическое богослужение.

26

Берч, Джон — американский разведчик, погибший в 1945 г. в Китае. Названная его именем организация борется против „заговора” коммунистов.

27

Названия психиатрических лечебниц.

28

Мессалина — жена римского императора Клавдия, отличавшаяся фантастически развратным поведением.

29

Йони — стилизованное изображение женского полового органа — объект поклонения в Древней Индии.

30

Эта сцена отражает распространенный во многих древних цивилизациях обычай священной храмовой проституции. Связь с Луной характерна для различных ипостасей Великой Матери.

31

Калифорния — штат на Юго-Западе США, на территории которого расположен Лос-Анджелес.

32

Фаррес (Форрес) — город на Севере Шотландии. В истории христианизации Англии зафиксировано несколько подобных эпизодов.

33

Пинта — в США мера объема, около 0,5 литра.

34

В иудейской мифологии Абаддон (Аваддон) — олицетворение преисподней, фигура, близкая к Ангелу смерти.

35

Двуручный меч — меч, который держат обеими руками.

36

Эндрю Лэнг (Андру Ланг) — автор многотомной „Истории Шотландии” и ряда исследований мифов.

37

Лимб — круг католического ада, где помещаются души некрещеных младенцев.

38

Собор Святого Петра — главный католический храм в Риме.

39

Мыс Канаверал (на полуострове Флорида) — место расположения Космического центра имени Д. Кеннеди.

40

Лонг-Айленд — остров, на котором расположены два района Нью-Йорка.

41

Друиды — жрецы у древних кельтов.

42

„Куин Мэри” — прославленный британский океанский лайнер.

43

Рип Ван Винкль — герой рассказа американского писателя-романтика Вашингтона Ирвинга.

44

Ярд равен трем футам (приблизительно 0,9 метра).

45

Шаланда — небольшая баржа для погрузки и разгрузки стоящих на рейде судов. Судя по описанию, „Андраста” соответствует нормандскому торговому судну 12–13 веков.

46

Вероятно, это Ангус из Бруга — могущественный сид (так называли обитателей волшебных холмов или островов), способный незримо переноситься по воздуху.

47

Шлюп — одномачтовое судно с косыми парусами.

48

Концы — веревки.

49

Валгалла (Вальхалла) — в скандинавской мифологии дворец, куда попадают павшие воины.

50

Каббала — религиозно-мистическое учение, широко использовавшееся в магической практике.

51

Нок — оконечность рея, поперечной балки для крепления паруса.

52

Шабаш — праздник поклонения сатане, на который слетается „нечистая сила”.

53

Рангоут — надпалубные части судового оборудования.

54

Узел — единица скорости судов, равная одной морской миле (1,85 километра) в час.

55

Фобия — навязчивый страх.

56

Галера — венецианское гребное судно с одним рядом весел и косыми парусами. В основном использовалось в военных целях.

57

„Макбет” — трагедия У. Шекспира.

58

Гальюн — носовой свес, использовавшийся в качестве отхожего места.

59

Линь — тонкий корабельный трос. Фальшборт — выступающая над палубой часть борта.

60

Нибелунги — обладатели чудесного золотого клада (из германского эпоса).

61

Гибралтарские столбы — скалы у входа в пролив Гибралтар в Средиземном море.

62

Лох-Несс — озеро в Шотландии, в котором водится „Несси” — легендарное чудовище.

63

Манхэттен (Манхаттан) — остров в центральной части Нью-Йорка.

64

Викинги — скандинавы, участники морских грабительских походов в 8–11 веках.

65

„Шерман” — американский танк, бывший на вооружении союзников с 1942 года.

66

Консорт — в Великобритании муж правящей королевы, сам не являющийся монархом.

67

Вероятно, автор имеет в виду алмаз „Великий Могол”, крупнейший из обнаруженных в Индии. Из него изготовлен бриллиант массой 279 карат.

68

Гаэльские языки — группа, включающая ирландский, гэльский и мэнский языки.

69

Пираньи — хищные рыбы, отличающиеся прожорливостью.

Content

Джордж Генри Смит
Королевы и ведьмы Лохлэнна

Глава 1 Человек, который боялся машин

Глава 2 Морриган — кинозвезда или наследница престола?

Глава 3 Аннис приносит жертву богине любви

Глава 4 Дюффус Шотландский и его меч

Глава 5 Путешествие во Вращающийся Замок

Глава 6 Демон побежден

Глава 7 Спешащий Ветер

Глава 8 Битва с Голубыми Людьми

Глава 9 Ведьма Моря устраивает кораблекрушение

Глава 10 Черная Аннис

Глава 11 Подводный город короля Ллира

Глава 12 В стеклянной тюрьме под дворцом

Глава 13 Двухголовая принцесса

Глава 14 Долгожданная встреча в Лохлэнне

Глава 15 Сестры-соперницы

Глава 16 Последнее испытание

Послесловие

Примечания