Лютик Дмитрий Владимирович

Пивоварчик Сергей Аркадьевич

Семенчук Александр Р

Неизвестная крепость Российской Империи

ОТ РЕДАКЦИИ

Судя по внешним признакам, годы, предшествовавшие Первой мировой войне, были периодом мира и процветания в Европе. Где бы ни возникала угроза войны, всегда достигался дипломатический компромисс, устранявший ее. Тем не менее великие державы действовали, исходя из осознания, что война когда нибудь все таки разразится. Строились новые корабли, выпускались пушки и винтовки, разрасталась численность армий, заранее готовились военные планы. И все же, когда в 1914 году вспыхнула искра, взорвавшая пороховую бочку, разгоревшийся мировой пожар оказался гораздо масштабнее, чем мог предположить кто либо из участников военных действий.

Г. П. Виллмотт. «Первая мировая война»

Сохранить для будущих поколений память о Первой мировой войне — эта идея стала основополагающей для участников международного проекта ОО «Институт военного наследия», в рамках которого проводится цикл международных конференций «Первая мировая война. Общая история. Общая память». Участниками этого проекта стали страны, на территории которых разворачивались сражения Северо-Западного фронта Русской армии.

Карта Виленского военного округа

Литва, которая в то время входила в состав Российской империи, первой приняла на себя удар войны и была опалена ею в полной мере. Военные действия охватывали также территории современных Беларуси, Калининградской области Российской Федерации, Латвии и Польши. Первая мировая война по-разному отразилась на судьбе этих стран. Участие в проекте для них не только дань истории, но и возможность по-новому оценить уроки прошлого.

Об этом на международных конференциях дискутировали, оставив в стороне современные политические настроения, историки, ученые и политики, представители культуры и религиозных конфессий из Литвы, России, Беларуси, Германии, Польши, Латвии и других стран. В числе участников конференций — представители Института истории Литвы, Вильнюсского университета, Института всеобщей истории Российской Академии наук, Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Московского государственного института международных отношений, Российского университета театрального искусства, Санкт-Петербургского государственного университета, Калининградского государственного университета им. И. Канта, Калужского государственного университета им. К. Э. Циолковского, Фонда исторической перспективы (Россия), Гродненского государственного университета им. Янки Купалы (Беларусь), Института исторических и политических наук (г. Белосток, Польша), Института демократии и сотрудничества в Европе. Конференции проходили при участии Посольства Российской Федерации и Посольства Республики Беларусь в Литовской Республике, Народного союза Германии по уходу за воинскими могилами, Военного музея им. Витаутаса Великого (г. Каунас, Литва).

Участники конференций отмечали, что нас объединяют общая история, общая память и общее будущее, что история должна не разъединять, а объединять народы и государства.

Чем больше будет таких конференций, тем больше появится совместных венков на обнаруженных захоронениях наших дедов, отдавших жизнь за Отечество, тем больше мы будем понимать друг друга.

Подобные дискуссии будут способствовать восстановлению исторической правды, а объединяющая нас память о погибших поможет найти общие точки соприкосновения для развития сотрудничества на благо всех стран.

При изучении истории Первой мировой войны должен восторжествовать принцип историзма. Не следует, как считают участники конференций, переносить сегодняшние суждения и политические воззрения на трактовку политических событий прошлого. Тогда Первая мировая война предстанет перед нами в правильном историческом освещении, а изучение писем, свидетельств, дневников, документов той эпохи поможет нам объективно оценить события вековой давности и понять сегодняшний день.

Очень важно для потомков сохранять и память о погибших, почитать места их захоронения — единодушно подчеркивали представители разных религиозных конфессий, принимавшие участие в конференциях.

ОО «Институт военного наследия» много внимания уделяет изучению истории Первой мировой войны и распространению научных знаний о ней.

Уже изданы «Книги памяти», альбом «Каунас в открытках в годы Первой мировой войны», сборник докладов второй международной конференции «Предпосылки Первой мировой войны» (июнь 2013 г.).

В серии «Забытая война. 1914–1918» вышла в свет книга известного историка Арвидаса Поцюнаса «Ад войны у Ковенской крепости. 1915 год. Историческая реконструкция событий».

Книга «Неизвестная крепость Российской империи» — вторая в серии «Забытая война». При подготовке материалов этой серии ведется кропотливая научно-исследовательская работа в архивах Беларуси, Германии, Латвии, Литвы, Польши, России, Эстонии.

Памятник павшим воинам Русской Императорской армии в Пашушвисе (Кедайнский р-н, Литва). Надпись на обелиске: «Здесь покоятся воины Русской армии, погибшие в Великой войне в 1915 году у Дубисы. Установлен в 1937 г. участниками Великой войны Кракяйского уезда».

От редакции

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга, написанная тремя гродненскими историками, весьма необычна. История Гродненской крепости, официально просуществовавшей не более двух лет с 1913 по 1915 гг., во многом остается белым пятном для историков, поскольку за исключением нескольких разрозненных публикаций об отдельных сооружениях крепости, а также весьма коротких упоминаний о ней в нескольких монографиях специального характера, какой-либо серьезной литературы о ней до сих пор не имелось. Крепость строилась в интереснейший период развития русской военно-инженерной мысли, когда после русско-японской войны шла выработка таких крепостных форм, которые могли бы обеспечить устойчивую оборону даже при огневом воздействии артиллерии самых крупных калибров, а также максимальную защиту для пехотного гарнизона фортов и других укреплений. В этой связи было особенно обидно, что сколько-нибудь удовлетворительного описания фортификационных сооружений последней крепости Российской империи, проектировавшихся с учетом последних достижений инженерной науки, до сих пор не было. Данная работа в существенной мере восполняет имеющийся пробел.

При описании истории тех или иных крепостей существуют две крайности. Часто исследователи уделяют основное внимание проектированию и строительству фортификационных сооружений, то есть «бетону», лишь вскользь упоминая о людях, служивших в крепости, что зачастую не позволяет понять, для чего строились сооружения, почему они имели именно такую конструкцию и т. д. Другая, более распространенная крайность, особенно характерная при описании боевых действий в крепостях и вокруг них, — это полное игнорирование фортификационной составляющей дела, что говорит о недооценке большинством военных историков вопросов инженерной подготовки театров военных действий. В случае крепостей это просто не позволяет понять, почему ход военных действий сложился тем или иным образом.

Настоящая книга является первой книгой на русском языке в современной историографии, которая полностью свободна от обеих крайностей и представляет собой комплексный подход к изучению истории отдельно взятой крепости, при котором должное внимание уделяется и «бетону», и войскам, и людям, а также собственно военным действиям.

Книга вносит существенный вклад в историю российской фортификации, выходящий за пределы истории собственно крепости Гродно. Всем, интересующимся историей российской фортификации, будет полезна информация по организации оборонительного строительства в Гродно, которая строго соответствовала принятому для тогдашних крепостей положению, текст которого публикуется впервые. Очень интересны технические подробности строительства, включая применение экскаваторов на земляных работах при постройке фортов. Авторы дают общее описание фортификационных сооружений, причем особенный интерес представляет подробная характеристика оборудования линии огня на бетонных стрелковых брустверах, где применялись бетонные траверсы, предохранявшие стрелков от осколков сбоку, легкие броневые щиты с винтовочными бойницами и т. д. Эти новшества появились буквально накануне Первой мировой войны, поскольку линии огня близких по конструкции фортов, строившихся на два года раньше, не имели таких усовершенствований.

В исторической литературе роль русских крепостей в Первую мировую войну трактуется, как правило, упрощенно и негативно. Настоящая книга доказывает неправильность таких выводов. Гродненская крепость сыграла важную роль в самом начале войны, будучи базой снабжения разворачивающихся на границе с Восточной Пруссией войск. Крепость приняла уже непосредственное участие в боевых действиях в феврале 1915 г., являясь важным опорным пунктом отступающей из Восточной Пруссии 10-й армии. Немцы были вынуждены остановиться на линии фортов, поскольку тогда не располагали средствами для прорыва долговременной обороны. В противном случае оборона несомненно бы рухнула. К сожалению, оборона была пассивной, не были заняты передовые позиции, что не позволило вывести из окружения XX корпус, прорывавшийся к крепости, а использование приданных крепости дальнобойных береговых артиллерийских орудий было не всегда рациональным, что привело к преждевременному износу их стволов.

В августе 1915 г. ситуация на фронте однозначно требовала эвакуации крепости, однако она была произведена не всегда продуманно. К крепости отступали войска, не имевшие достаточного количества артиллерии и боезапаса к ней, а в это время из нее вывезли почти все орудия, боезапас, разрушили систему управления артиллерийским огнем. Японские 240-мм и 280-мм гаубицы, эвакуировать которые было невозможно, вместо того чтобы использовать их в бою с максимальной интенсивностью, а потом уничтожить, зачем-то закопали в землю, откуда их потом благополучно выкопал неприятель. Все это привело к тому, что защищать западную часть долговременного обвода крепости пришлось в крайне неблагоприятных условиях и оборона не могла быть сколько-нибудь продолжительной.

В книге рассказывается, как недостроенные новые сооружения держали боевой экзамен в августе 1915 г. в условиях практически полного отсутствия поддержки со стороны крепостной артиллерии и даже противоштурмовых орудий, а также при крайне неумелой и нерешительной деятельности командования крепости, не сумевшего организовать ни артиллерийскую поддержку, ни связь, ни маневр войсками с пассивных участков на находящиеся под угрозой. Ни один каземат не был пробит неприятельскими снарядами. Солдаты, лишенные даже собственной противоштурмовой артиллерии, эвакуированной ранее из Гродно, какое-то время дружно отбивали атаки винтовочным огнем. Решающие события развернулись в форту № IV, где немцы в конце концов смогли сломить сопротивление гарнизона и прорвать оборону долговременного обвода крепости. Упавший в шахту броневого поста убитый наблюдатель намертво заклинил входную дверь, что лишило гарнизон наблюдения и вынудило его прекратить сопротивление, поскольку находиться на бруствере под непрерывным огнем было невозможно. Располагавшиеся на линии огня стрелки несли большие потери от осколков снарядов, разрывавшихся позади бруствера и поражавших людей в спину. Таким образом, боевой опыт показал невозможность длительного нахождения людей на бетонных линиях огня, открытых с тыла, в условиях интенсивного обстрела навесным артиллерийским огнем. Жизнь потребовала смены фортификационных форм.

Тем не менее, даже в этих условиях борьба на крепостных позициях позволила удерживать переправы через Неман и обеспечить более или менее планомерный отход русских войск за реку и далее на восток.

Таким образом, книга убедительно доказывает важную роль крепости в ходе военных действий во время Первой мировой войны.

Само собой разумеется, что, заполняя весьма существенные пробелы в наших знаниях о крепости Гродно, книга не исчерпывает тему и является лишь первым серьезным шагом на пути монографического описание крепости, составной частью которого должно быть подробнейшее описание каждого долговременного сооружения, включая как проекты, так и характеристику реально построенных объектов, историю их проектирования и постройки. Это задача не одного года, а потому не следует требовать от авторов всего и сразу. Уверен, что выход настоящей книги станет важным событием для всего историко-фортификационного сообщества и она будет интересна самым широким кругам читателей.

В. И. Калинин

2013 г.

ВВЕДЕНИЕ

НЕИЗВЕСТНАЯ КРЕПОСТЬ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

В 1985 г. группа студентов Гродненского университета под руководством профессора М. А. Ткачева проводила археологическую разведку в окрестностях Гродно. Долго ходили по берегам небольших речушек и ручьёв, поднимались на многочисленные холмы и пригорки в поисках археологических материалов. И вот очутились перед серыми бетонными руинами когда-то грандиозной конструкции. Пока не было рядом руководителя, студенты пытались определить вопросы хронологии, назначения и автора постройки. «Это остатки одного из фортов Гродненской крепости, которая строилась в начале ХХ в. перед Первой мировой войной», — положил конец дискуссии профессор, который вскоре присоединился к группе. А потом добавил: «Вот еще одно «белое пятно» нашей истории». Он высказал сожаление, что история и роль российской фортификации в Беларуси практически не исследована.

Для большинства жителей Беларуси и гостей страны вся фортификация нового времени на белорусских землях связывается с Брестской крепостью (благодаря событиям июня 1941 г.), а вот крепость Гродно долгое время оставалась для широкой общественности «неизвестной крепостью». В первую очередь это объясняется тем, что Гродненская крепость не была закончена до начала Первой мировой войны. Сам период существования крепости был весьма непродолжителен — указ о её строительстве был подписан только в 1912 г., а крепостные фортификационные объекты находятся за чертой города. Бои за взятие крепости германской армией носили весьма скоротечный характер и не нашли широкого отражения в историографии. К тому же после окончания войны город оказался в составе польского государства. Даже в настоящее время сам факт существования крепости неизвестен многим жителям Гродно, а понятие «Гродненская крепость» отождествляется с остатками средневекового замка.

Сохранившееся фортификационное наследие Беларуси настолько велико, что его, используя дефиницию европейской и российской историографии, можно назвать «крепостью Беларусь». Однако до недавнего времени история фортификации нового и новейшего времени как в Беларуси, так и в постсоветских странах не была предметом специального изучения историками. Причины такого положения, по нашему мнению, следующие: во-первых, исследованиями в этой области монопольно занимались военные специалисты, результаты их исследований были мало известны широкой общественности; во- вторых, фортификационные сооружения, возведенные в XIX — первой половине XX в. на территории бывшего СССР, во многих случаях использовались военными структурами, что делало невозможным проведение полевых исследований; в-третьих, слабая научно-теоретическая подготовка в области военно-инженерных знаний «гражданских» историков; в-четвертых, малая доступность архивных источников для изучения и жесткая цензура при публикации и, в-пятых, тематика, связанная с историей Первой мировой войны, была крайне непопулярна у советских историков. Специфика историко-фортификационных исследований состоит в том, что только сочетание полевых «натурных» исследований с архивными поисками может дать наиболее полную картину эволюции общей схемы инженерной подготовки обороны государства, отдельных театров военных действий, структуры оборонительной позиции и отдельных типов сооружений. Такие комплексные исследования стали возможны на постсоветском пространстве в конце ХХ в. Тогда же появились первые обобщающие работы, в которых на высоком научно-теоретическом уровне описана история строительства фортификационных сооружений Кронштадта, Морской крепости императора Петра Великого, Владивостока, Севастополя[1].

Для изучения истории российской фортификации в Беларуси большое значение имеют труды русских и советских военных инженеров: К. И. Величко, Н. А. Буйницкого, Ф. И. Голенкина, В. В. Яковлева, С. А. Хмелькова, Д. М. Карбышева, А. В. фон Шварца, В. Ф. Шперка[2]. В своих исследованиях они рассматривали общетеоретические и практические проблемы эволюции фортификационных идей и форм в Европе с древних времен и до первой четверти XX в. на широком историко-географическом фоне. В трудах этих авторов содержатся некоторые сведения о фортификационных объектах в Беларуси — Бобруйской, Брестской и Гродненской крепостях.

К изучению Гродненской крепости историки приступили на рубеже XX–XXI вв., и историография представлена небольшим количеством публикаций. Первыми публикациями по истории этой крепости был цикл статей А. Н. Плешевени в газете «Гродзенская праўда» (№№ 106–113, сентябрь 1992 г.). Позже этот материал в дополненном варианте вошел в историко-документальную хронику «Памяць. Гродна»[3]. А. Н. Плешевеня впервые использовал материалы Российского государственного военно-исторического архива в г. Москве, в котором хранятся документы по истории Гродненской крепости (фонд 13129, 3765 единиц хранения с 1878 по 1918 гг.) и опубликовал ранее неизвестные факты по строительству и обороне крепости в 1914–1915 гг.

В последующие годы вышел ряд статей, в которых рассматривались отдельные аспекты истории Гродненской крепости с использованием широкого круга источников. С. Шиманьский проанализировал нереализованный российский проект укрепления Гродно в 1810 г., который хранится в Центральном военном архиве в Польше[4]. Историк из Белостока А. Вап сделал попытку определить место Гродно в планах российского командования по военно-инженерному укреплению пограничья[5]. Эволюцию гродненской фортификации и историю отдельных объектов крепости рассмотрел в своих публикациях С. А. Пивоварчик[6]. Событиям Первой мировой войны посвящены публикации В. Г. Корнелюка[7].

В 2006 г. В. Н. Черепица издал монографию «Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности»[8]. Несмотря на название, тут не рассматривается история развития гродненской фортификации и ее роль в боевых действиях в Первую мировую войну. Опираясь на документальные материалы Национального исторического архива Беларуси в г. Гродно, автор освещает намерения и действия царских властей по обеспечению обороноспособности города в условиях военного времени и прифронтового положения. В работе дефиниция «крепость» служит для подчеркивания статуса Гродно во время войны. Среди мероприятий, которые освещаются в монографии, отметим организационные формы обеспечения строительства крепостных позиций и борьбу со шпионажем в крепостном районе.

Постепенно, благодаря усилиям историков и краеведов Гродненская крепость перестает быть «неизвестной» и становится популярным объектом для посещения туристами. Связано это с тем, что Гродненский регион является весьма перспективным для развития туризма, особенно зона Августовского канала, где расположены объекты историко-фортификационного наследия. В 2003 г. белорусская часть Августовского канала была внесена в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь. Указом Президента Республики Беларусь от 8 января 2004 г. было принято решение о реставрации белорусской части Августовского канала, а в 2004–2006 гг. были проведены проектные и ремонтно-реставрационные работы по всей трассе белорусской части Августовского канала. Благодаря усилиям органов местной власти и научной общественности фортификационным сооружениям Гродненской крепости (1887–1915 гг.) и 68-го Гродненского укрепленного района (1940–1941 гг.) в 2008 г. был придан статус историко-культурной ценности с включением в Государственный список. Это дало возможность на правовых основаниях проводить необходимые исследовательско-рекреационные работы на объектах военно-инженерного наследия. В результате реализации совместного белорусско-польского проекта «Неизвестная Европа» были разработаны туристические маршруты различной сложности по объектам фортификации, проведена маркировка маршрутов и установлены указательные знаки. В 2011 г. при поддержке руководства ОАО «Гродненский мясокомбинат» был издан туристический путеводитель по фортам крепости Гродно[9]. 52-й специализированный поисковый батальон Министерства обороны Республики Беларусь регулярно проводит работы по выявлению мест массовых захоронений жертв мировых войн, эксгумации и перезахоронению в установленном законодательством порядке. Объекты военно-инженерной архитектуры широко используются Православной церковью и учебными заведениями г. Гродно при проведении воспитательных мероприятий с учащейся и студенческой молодежью.

Объекты Гродненской крепости интересны не только как памятники истории. Биологи Гродненского государственного университета выявили, что разрушенные бетонные сооружения являются благоприятной средой для произрастания редких видов бриофлоры. В трех фортах выявлены 14 редких видов мохообразных, два из которых внесены в Красную книгу Республики Беларусь. В форту № VI были обнаружены места обитания очень редкого для Беларуси вида лишайника (Leptogium lichenoides (L.) Zahlbr). До 1997 г. он считался исчезнувшим с территории Беларуси и выявлен лишь в окрестностях г. Гродно среди мха на одном из крупных бетонных обломков форта Гродненской крепости. Кроме этого, тут же выявлен и новый вид для республики Соllеmа subfl accidum Degel, известный пока только в этом местообитании[10]. Таким образом, сооружения Гродненской крепости представляют научный интерес и как природные объекты. Охрана мест произрастания реликтовых растений имеет большое значение в решении общей задачи сохранения растительного генофонда Беларуси. На сегодняшний день антропогенный пресс, и в первую очередь антропогенная трансформация ландшафтов, способствовали не только исчезновению и уменьшению численности популяций различных видов, но и сохранению здесь организмов, основной ареал которых находится за пределами республики.

Определенные надежды по дальнейшему изучению, охране и использованию историко-фортификационного наследия г. Гродно можно связать с реализацией Программы развития специального туристско-рекреационного парка «Августовский канал» на 2012–2015 гг., которая утверждена постановлением Совета Министров РБ от 21.11.2011 г. (№ 1564). Программа предусматривает организацию и проведение мероприятий, направленных на комплексное экономическое развитие специального туристско-рекреационного парка, создание благоприятных условий для развития туризма и реализации инвестиционных проектов на его территории. В преддверии 100-летия Гродненской крепости и начала Первой мировой войны мероприятия этой программы помогут использовать большой потенциал гродненской architectury militaris в целях развития научно-образовательного и военно-патриотического туризма.

Авторы выражают слова искренней благодарности за помощь при подготовке данного издания: ведущему научному сотруднику Государственного исторического музея г. Москвы Елене Михайловне Букреевой, ведущему научному сотруднику Российского государственного военно-исторического архива Игорю Вячеславовичу Карпееву (г. Москва), коллекционеру Феликсу Ворошильскому (г. Гамбург), Игорю Алексеевичу Криштафовичу (г. Сиэтл, США), Люции Джованни Грамматиковой (Парагвай), военным историкам Игорю Николаевичу Цымбалу (г. Санкт-Петербург), Виктору Захарову (г. Электросталь), Алексею Наумову (Россия), Никите Григорьеву (г. Владивосток), Владимиру Андрееву (Украина), доктору Ханнесу Тэгеру (Германия), гродненским историкам и краеведам Виктору Саяпину, Андрею Чернякевичу, Игорю Трусову, Виталию Корнелюку, Андрею Вашкевичу, Игорю Лапехе, Яну Лелевичу, Денису Норелю, Дмитрию Матюшину, Дмитрию Зиновику. Особую благодарность авторы высказывают научному редактору Владимиру Ивановичу Калинину (г. Владивосток).

Все упомянутые в монографии даты до 18 февраля 1918 г. указаны по юлианскому календарю.

Некоторые меры объема, длины, площади и веса, использованные в книге

1 ведро

12,6 л

1 верста

1066,8 м

1 дюйм

25,4 мм

1 миля сухопутная

1,609 км

1 пуд

16,38 кг

1 сажень

2,13 м

1 фунт

409,5 г

1 фут

304,8 мм

УКРЕПЛЕНИЕ ГРОДНО В РОССИЙСКИХ ПЛАНАХ ФОРТИФИКАЦИОННОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАПАДНОЙ ГРАНИЦЫ ИМПЕРИИ (конец XVIII — вторая половина XIX вв.)

Традиции гродненской фортификации были заложены в эпоху средневековья. Уже само летописное название города «Городен» может свидетельствовать о том, что город возник как окруженное укреплениями место. Размещение поселения на мысу у впадения р. Городничанки в Неман, высокие крутые берега последнего, глубокие овраги составили благоприятные топографические условия для развития военно-инженерного искусства. Гродно возник на этнокультурном пограничье, и политические события, которые происходили в этом регионе, влияли на формирование оборонительных элементов города. Они прошли эволюцию от простейших деревоземляных конструкций до мощных фортификационных сооружений. Каждый период в истории города отразился на его укреплениях, которые соответствовали времени и традициям. Сначала были земляной вал и деревянные стены детинца (которые были уже в XII ст. заменены на каменные — уникальное явление) и окольного города периода Гродненского княжества. Потом появились романская башня-«столп» и готический замок периода Великого княжества Литовского, ренессансная и барочная архитектура с оборонительными чертами времен Речи Посполитой, редуты и люнеты Северной войны и восстания под руководством Тадеуша Костюшко. Не стало исключением и время вхождения Гродно в Российскую империю.

Начало разработки новых планов было положено в 1796 г. Тогда была создана специальная комиссия под руководством инженера генерал-майора П. К. ван Сухтелена. На западную границу для изучения новых земель был направлен инженер-капитан К. И. Опперман. Результатом его работы стала инструкция «Для обозрения новой границы с Пруссией и Австрией». В инструкции даются указания, какие отправные идеи следует положить в основу размещения крепостей: «основывать преимущественно на том, что граница значительного протяжения в стране, почти всюду открытой, требует выбора крепостей в частях, наиболее открытых и более перерезанных дорогами, потому что эти крепости не имеют целью преградить какие-либо дефиле или какой частный проход в наши пределы, но должны образовать собой опоры для армии как в войне оборонительной, так и наступательной»[11].

Таким образом, К. И. Опперман развивал идею о значении крепостей как опорных пунктов для обеспечения действий полевых войск. Именно армия, опирающаяся на крепости, охраняет границу. Служа опорными пунктами для армии, крепости в то же время должны быть удобными местами для складов (магазинов). Для этой цели кроме крепостей, расположенных вблизи границы, Опперман считал необходимым иметь небольшое количество крепостей, расположенных внутри страны в транспортных узлах для размещения в них главных депо (складов). Он предложил на протяжении 1200 км от побережья Балтийского моря до турецкой границы построить девять крепостей первой линии — в Либаве, Ковно, Мерече, Гродно, Брест-Литовске, Луцке (или Дубно), Лановцах, Каменец-Подольске, Сороках. Главные депо должны быть: Ворни — на фронте Либава — Ковно; Вильна — на фронте Ковно — Гродно; Слоним — на фронте Гродно — Брест; Пинск — на фронте Брест — Луцк; Старый Константинов — на фронте Лановец — Каменец-Подольск; Брацлав — на фронте Каменец-Подольск — Сороки. (Все географические названия даны в соответствии с топонимикой Российской империи. — Ред.) Каждый из названных фронтов, средним протяжением 120–150 км, предназначался для действий корпуса, который имел защищенные крепостями фланги, а в тылу, на удалении 80–150 км, крепость-депо[12].

Следует отметить, что по линии р. Неман на протяжении 150 км планировалось построить три крепости (Ковно, Мереч, Гродно) — в среднем одна крепость на 50 км. На остальные 1000 км приходилось шесть крепостей, или одна на 150–200 км. Такая диспропорция вытекала из стратегической важности северо-западной части театра военных действий. На протяжении нескольких столетий все военные кампании, в которых в какой-то мере решалась судьба России, проходили на север от Полесья. Поэтому в инструкции не предусматривалось возведение укреплений на южной границе, т. к. Турция считалась неопасным противником.

План укрепления Гродно 1807 г.

В дальнейшем разработку фортификационного укрепления западной границы империи продолжил инженер генерал-майор Ф. П. Деволан. В 1797 г. он высказал приблизительно те же взгляды относительно системы обороны западной границы, но советовал расположить крепости в три линии. Согласно его плану первая линия соответствовала проекту К. Оппермана, вторая линия располагалась на расстоянии 100–80 км и включала крепости-склады в Ворни, Вильно и Слониме, третья линия состояла из крепостей первого класса в Риге и Киеве. Такой способ обороны границы позволял довольно эластично строить тактику обороны и наступления. В том же 1797 г. начались работы по реализации названных выше планов, однако выполнены они не были[13]. Россия, которая вела многочисленные войны, средств на реализацию планов фортификационного укрепления уже не имела. Кроме средств не хватало и соответствующих квалифицированных кадров для крепостного строительства, поскольку велись в основном наступательные войны и инженерных частей было немного. Царствование императора Павла І, поклонника Пруссии, не способствовало каким-либо практическим действиям в военно-инженерном отношении, и многие российские военные инженеры вышли в отставку (К. Опперман в том числе).

После франко-австрийской войны российским властям стало понятно, что конфликт между Францией и Россией неизбежен, и с 1810 г. Россия начала интенсивно готовиться к войне. В состав комиссии по подготовке к боевым действиям был включен инженер-генерал К. Опперман, который срочно вернулся к плану создания крепостей на западе (в том числе и в Гродно), поскольку предыдущие планы не были осуществлены и граница оказалась без защиты в военно-инженерном отношении. Однако окончательное решение было иным: новые крепости были построены в Динабурге и Бобруйске с предмостным укреплением в Борисове. Таким образом, была проигнорирована активная оборона и в вероятном конфликте инициатива была отдана противнику.

Как должна была выглядеть новая российская крепость в Гродно, дают представление архивные графические материалы. В соответствии с недатированным «Планом г. Гродно с проектами укрепления оного» оборонительные сооружения должны были охватить весь город. В состав планируемого крепостного комплекса входили капониры, люнеты, валы с равелинами, рвы, батареи на Старом и Новом замках. Для затопления местности во время опасности на р. Городничанке планировалось построить четыре плотины. Не левом берегу планировалось возведение предмостного укрепления — «тет-де-пон», основу которого составили мощные сооружения Францисканского монастыря. Этот план подписан российскими военными инженерами — полковником Баумером и капитаном Деном[14].

Два других плана датируются 1807 и 1810 гг. На первом стоит подпись генерала Сухтелена и название «План города Гродны с означением вновь проектируемой крепости». От плана без даты он отличается большей площадью, которая включена в систему укреплений из бастионов и люнетов. В районе Францисканского монастыря также планировался «тет-де-пон» из двух бастионов и трех люнетов[15].

Проект Гродненской крепости 1810 г.

План 1810 г. имеет легенду по-немецки — «Plan eines Befestigungs — Entwurf auf die Stadt Grodno in Litthauen» («План укрепления — проект для города Гродно в Литве»), две надписи карандашом — «са 1810» и фамилию вероятного автора «Verfasst von dem Major von Keck» («составлен майором Кецком»)[16]. Возможно, план был составлен одним из немецких инженеров, который перешел на российскую службу из разгромленной прусской армии.

В военно-инженерном отношении это был отлично составленный проект. Он хорошо учитывал топографию не только города, но и окрестностей и состоял из трех элементов — цитадели на правом берегу Городничанки, замкнутого многогранника куртин с бастионами вокруг города с предместьями, четырех внешних выдвинутых укреплений, из которых наиболее совершенным был «тет-де-пон» в Занеманском предместье (форштадте).

Авторы проектов укрепления Гродно на рубеже XVIII–XIX вв. выявили пространственные особенности рельефа города как трехмерной формы[17]. Кольцо укреплений, окружая город, прошло по границе верхней террасы. Во втором проекте автор учел выгодную по топографическим условиям территорию за р. Городничанкой (так называемое Коложское плато), которая господствовала над центром города и не была застроена. Здесь предполагалось создание цитадели, которая, кроме оборонительных функций, могла удерживать городское население в послушании новым властям.

После войны 1812 г. на Гродно обратили внимание уже в конце 20-х гг., после того как императором стал Николай I. В 1827 г. был опять создан Особый комитет под председательством К. И. Оппермана для выяснения стратегического значения существовавших укреплений и разработки новых. Результатом шестилетней работы комитета явилась обширная записка, вызвавшая широкое обсуждение вопроса о системе укреплений среди высших чинов военного ведомства. Именно тогда и появился термин «передовой театр военных действий» в отношении территории между реками Висла, Неман, Буг. Передовой ТВД являлся основой обороны всего западного пространства от Балтийского моря до турецкой границы и его необходимо было подготовить как для оборонительных, так и наступательных действий[18].

Проект Гродненской крепости 1831 г.

Для западной сухопутной границы комитет в основу соображений принял положение о том, что наступательные и оборонительные действия должны основываться на выборе такого места первоначального сосредоточения российской армии, которое обеспечивало бы возможность быстрого достижения любого пункта на границе, а противник не мог бы обойти армию. Передовой театр должен быть подготовлен прежде всего в фортификационном отношении и иметь крепости, которые служили бы безопасными пунктами для ведения военных действий. Предлагалось построить ряд укреплений, объединенных общим стратегическим замыслом и составляющих своеобразный укрепленный плацдарм[19].

Среди конкретных мест крепостного строительства предполагались Брест-Литовск и Гродно. Проектные работы велись сразу по двум городам, но практическая постройка крепости была осуществлена в Брест-Литовске. Однако национально-освободительное восстание 1831 г. в Польше и Белоруссии заставило царские власти опять вернуться к плану создания если не крепости, то, по крайней мере, укрепления центральной части Гродно. При этом в качестве оборонительных объектов предполагалось широко использовать монументальные комплексы католических монастырей — Доминиканского, Бернардинского и Св. Бригиты. Об этом свидетельствует «Увеличенный план города Гродно с наложением проекта укрепления оного», который был «сочинен» 29 ноября 1831 г. поручиком Лобачевским[20]. Как и все предыдущие, этот проект не был реализован.

Работа вышеназванного комитета продолжалась до 1833 г., а ноябрьское восстание 1831 г. повлияло на планы дальнейшего фортификационного строительства на западе империи. После ликвидации Царства Польского военно-стратегические планы связывались со строительством новых крепостей на территории губерний Привисленского края. Главными природными рубежами тут были реки Висла, Буг и Нарев. В 1832–1834 гг. была возведена Александровская цитадель в центре Варшавы, а в 1848 г. на правом берегу Вислы построили предмостное укрепление — форт Сливицкого[21]. Необходимо отметить, что эти укрепления строились прежде всего с жандармской целью — удерживать в послушании Варшаву. В 1837–1847 гг. были построены укрепления в Демблине (переименованном российскими властями в Ивангород), а с 1832 по 1841 гг. возводилась крепость в Модлине (Новогеоргиевск)[22].

Состояние обороны западной границы империи стало предметом анализа для императора Николая I. Нужно отметить, что он хорошо разбирался в военной стратегии и тактике, а до того, как стал императором, являлся главным инспектором военных инженеров. В своем мемориале 1843 г. «О системе обороны наших западных фронтов: выдвинутого, северного и южного» он дал характеристику западной границы и высказал ряд предложений, которые касались крепостного строительства в стране, в том числе и на территории Белоруссии: «Северная зона имеет три укрепленных пункта: первый, Рига, имеет только ту стратегическую выгоду, что обеспечивает за нами обладание устьями Двины; из других же двух Динабург представляет мостовое укрепление на Двине и господствует над шоссе, ведущим в Петербург, а Бобруйск, лежащий немного впереди Днепра, обеспечивает нам переправу через Березину и господствует над шоссе, ведущим из Бреста в Москву. Зато огромное пространство, лежащее от Новогеоргиевска до означенных двух крепостей, равно как интервал между ними обеими, совершенно открыты.

Мне кажется поэтому, что правое крыло наше на Висле не может считаться вполне обеспеченным, пока мы не будем иметь еще, по крайней мере, двух укрепленных пунктов: один на Немане, около Гродно, на месте, которое еще придется избрать; другой же, мне кажется, должен быть в Минске.

Эти два укрепленных пункта имели бы ту огромную выгоду, что дозволяли бы нам переменить фронт, правым крылом назад, против неприятельского вторжения в северную зону; а это, вероятно, сделало бы подобную попытку невозможной. Из означенных двух пунктов я предпочел бы, впрочем, крепость на Немане как весьма нужное дополнение к нашей выдающейся позиции на Висле. Отсутствие этих двух укрепленных пунктов делало бы названную позицию несовершенной, если предположить, что европейские армии по примеру Наполеона захотели бы проникнуть в Россию. Впрочем, предположение это столь маловероятно, что, хотя я считаю сооружение этих двух крепостей делом весьма полезным и желательным, но не признаю его необходимым». Далее император рассмотрел, каким образом можно укрепить юго-западную границу России. В результате он пришел к следующему выводу: «…нам понадобится 6 новых крепостей: 1) около Гродно, 2) около Минска, 3) около Дубно, 4) на Днестре, 5) около Пинска, 6) около Мозыря. Соответственно их важности, 1-я, подлежащая сооружению, есть Дубно, 2-я — Гродно, 3-я — на Днестре, 4-я — Пинск, 5-я — Мозырь, последняя — Минск и, может быть, впоследствии — Житомир»[23]. Практического решения этот документ в то время не имел по разным причинам, однако некоторые из предложений (строительство крепостей в Дубно и Гродно, постройка шоссейных дорог) будут реализованы во второй половине ХIX — начале ХХ вв.

Таким образом, во время царствования Николая I планы фортификационного обустройства западных границ России получили свое теоретическое и практическое развитие. До начала Крымской войны фортификационное обеспечение западной границы Российской империи состояло из трех линий: передовая — крепости в Варшаве, Ивангороде, Новогеоргиевске и Замостье, во вторую входила крепость Брест-Литовск и третья, тыловая, линия — Рига, Динабург, Бобруйск, Киев — армейские склады и места развертывания резервов[24]. В период 1810–1856 гг. была создана система фортификационного обеспечения российских границ: были построены 10 новых и модернизированы 33 старые крепости, а также построен и перестроен ряд других фортификационных сооружений, в том числе и на белорусских землях — крепости в Бобруйске и Брест-Литовске и укрепления полевого характера в Дриссе и Борисове.

Полевые орудия середины XIX в., состоявшие на вооружении русской армии

Все проекты строительства в Гродно крепости в первой половине XIX в. не были реализованы в основном из-за отсутствия финансовых средств. Не трудно заметить, что если бы российским властям хватило денег на реализацию планов по фортификационному обеспечению своей западной границы, Гродно разделил бы судьбу Бобруйска и Бреста, которые были разрушены строительством крепостей. Гражданская застройка города была бы уничтожена, культовые комплексы приспособлены под военно-инженерные нужды, жители переселены на новые земли. Кроме военно-стратегического значения российские крепости должны были выполнять и жандармские функции — запугать и держать в послушании новоприсоединенные земли.

ГРОДНЕНСКАЯ УКРЕПЛЕННАЯ ПОЗИЦИЯ (1887–1907 гг.)

Поражение в Крымской войне заставило российские власти провести серьезные реформы всей системы обороны государства, в том числе инженерного обеспечения границ. В России в это время военно-инженерное дело, а с ним и крепостное строительство, были фактически в руках генерала Э. И. Тотлебена, который с 1859 г. состоял директором Инженерного департамента Военного министерства. В 1862 г. было создано Главное инженерное управление (ГИУ), которое занималось как корпусом военных инженеров и инженерными войсками, так и крепостями. Генерал Тотлебен был назначен директором ГИУ. В этом же году он подал «Записку о русских крепостях и приведении фортификационных и артиллерийских систем в соответствие с развитием военного дела». В этой работе, адресованной военному министру, Тотлебен рассматривал инженерное состояние и перспективы развития крепостного строительства в России с учетом появления нарезной артиллерии[25].

Однако в России после Крымской войны не было возможностей для осуществления планов генерала Тотлебена. Тем более восстание 1863–1864 гг. в Белоруссии, Литве и Польше осложнило общую политическую обстановку. Россия стала снова готовиться к встрече англо-французского флота в водах Балтийского и Черного морей, поэтому все фортификационные работы были главным образом сосредоточены в приморских крепостях, и в первую очередь — в Кронштадте и Керчи. Однако в 60-е гг. XIX в. также были проведены работы по укреплению сухопутных крепостей как раз на западе России — в Ивангороде, Новогеоргиевске, Александровской цитадели в Варшаве и Брест-Литовске[26].

Конец 60-х гг. XIX в. ознаменовался ростом боевой мощи средств осады крепостей. Изменились и сами укрепления. Генерал Тотлебен, возглавлявший российскую фортификационную школу, стал создателем теории о фортовом поясе. Подобные теории существовали давно, как в европейской фортификации, так и в российской. Одним из первых предложил выносить отдельные сооружения на 1–3 км от ядра цитадели французский фортификатор XVIII в. М. Р. Монталамбер. В России подобное новаторство принадлежало А. З. Теляковскому.

Э. И. Тотлебен, используя опыт обороны Севастополя, развил и технически обосновал идеи Теляковского, окончательно определив роль фортов в обороне крепости. Он показал, что фортовая крепость является главной и основной формой долговременной фортификации того времени, и разработал основные теоретические положения об устройстве форта. В этих вопросах российская школа фортификации обогнала западноевропейские школы с их взглядами на крепость как на убежище разбитой армии или на укрепление местного значения, защищающее переправы[27]. Ошибочность таких взглядов выявилась во франко-прусской войне 1870–1871 гг. Неожиданно быстрое поражение Франции с ее многочисленными крепостями заставило все государства, в том числе и Россию, пересмотреть свое отношение к вопросам фортификационной подготовки территории.

В 1871 г. по инициативе генерала Тотлебена были произведены рекогносцировки, съемки и изыскания в Виленском и Киевском военных округах. Работы проводились с целью избрания пунктов, занятие которых воспрепятствовало бы вторгнувшемуся противнику воспользоваться железнодорожной сетью, которая бурно развивалась в России. Рекогносцировки были проведены около Ковно, Белостока, Гониондза, Гродно, Дубно, Проскурова. Э. И. Тотлебен лично посетил эти города и дал соответствующие указания для разработки проектов намечавшихся к постройке крепостей. В 1873 г., вскоре после объединения Германии под главенством Пруссии, военный министр генерал Д. А. Милютин разработал проект действий России на европейском театре против возможной коалиции, который был принят в марте того же года на заседании Особого совещания под председательством Александра II. На этом заседании на основании доклада генерала Тотлебена было принято необходимым: «1) усилить передовыми укреплениями (фортами) крепости — Ивангород, Новогеоргиевск, Александровскую цитадель в Варшаве и Брест-Литовск; 2) на северо-западной границе — укрепить Гродно как пункт переправы через р. Неман и опорный пункт для сбора войск; привести в оборонительное положение линию р. Бобра с возведением самостоятельного укрепления (форта-заставы) у м. Осовец на Лыко-Белостокской ж.д.; укрепить Ковно, Вильно и обеспечить переправу через Западную Двину у Риги»[28]. Предполагалось также фортификационное укрепление юго-западной, южной и кавказской границ. В первую очередь предназначались к постройке крепости Осовец, Дубно, форты в крепостях Варшавского военного округа (включая Брест-Литовск) и Очаковские укрепления, на что, по подсчетам, необходимо было ассигновать 37 млн. руб.

В последующие годы по распоряжению Главного штаба производились полевые поездки, рекогносцировки и съемки. На основании всего этого в 1879 г. военным министром графом Д. А. Милютиным был составлен доклад об укреплении Ковно, Гродно и Осовца. Доклад был одобрен и Александр II повелел безотлагательно приступить к исполнению предложенного плана. В отношении Гродно там отмечалось, что «с объявлением войны и вступлением неприятельской армии в наши пределы, прочное занятие нами Гродненской позиции в связи с Ковно и линией Бобр — Нарев — Буг представит неприятелю значительное затруднение при дальнейшем его движении как к Неману, так и в тыл Царства Польского, в обход находящихся там наших войск.

Если же неприятелю удастся оттеснить наши войска, действующие в поле, с одной стороны за линию Немана и далее, а с другой стороны за Буг, то уже связь наших войск в Северо-Западном крае с войсками Царства Польского не может происходить через Гродно, и в таком случае удержание нами этого пункта и находящихся в нем переправ могло бы иметь целью затруднить лишь дальнейшее движение противника и доставить нам возможность при переходе в общее наступление и удалении неприятельских войск обратно за Неман, тотчас же восстановить связь Царства Польского с Империей и пользоваться безостановочным движением по Варшавско-Петербургской железной дороге. Но в таком случае, т. е. когда Гродно должно быть предоставлено исключительно своим собственным силам, потребовалось бы для удержания этого пункта соорудить там долговременные укрепления, сильно вооруженные и обеспеченные всеми потребностями, необходимыми для упорного и продолжительного сопротивления.

Имея однако в виду значительность потребных на то расходов и возможность при благоприятном для нас обороте войны, обратным занятием Гродно весьма скоро восстановить как переправы через Неман, так и сообщения по Петербургско-Варшавской железной дороге, нельзя не считать излишними затрату как материальных средств, так и войск на удержание за нами Гродненской позиции даже по отступлении нашей армии к р. Щаре, тем более что Гродно не может служить исходным пунктом для решительного наступления, так как от него нет прямого пути к какому-нибудь важному предмету действий в Пруссии и самая местность к западу от Гродно мало пригодна для операций большими массами. На основании изложенных соображений требуется, чтобы укрепления у Гродно способны были сопротивляться нападению лишь полевых войск и полевой артиллерии на вышеопределенный начальный период войны, после которого в случае постигших нас неудач укрепления эти должны быть очищены от гарнизона и орудия вывезены, а частично обращены в негодность.

Соответственно с таким назначением должны быть возведены и самые укрепления у Гродно. При крепком занятии нами Ковно и Осовца неприятелю не представится возможность подвести к Гродно осадную артиллерию в скором времени после открытия военных действий, нападения же на Гродно больших неприятельских сил, но без орудий осадного парка, можно допустить и в начальный период кампании, в особенности со стороны левого берега Немана, когда армия наша удерживает за собой правый берег этой реки. С северной же стороны Гродно должно быть обеспечено лишь от нечаянного нападения небольших неприятельских отрядов, могущих подойти внезапно по переходу через Неман выше или ниже этого пункта. Переход же на правый берег Немана значительной части неприятельских армий и удаление нашей к востоку от этой линии неминуемо приведет к полному обложению Гродненского гарнизона, а потому при таком обороте военных действий гарнизон этот должен или оставить занимаемый им пункт и следовать за армией, или должен быть значительно усилен и обороняться до последней крайности»[29].

На основании этих соображений была спроектирована укрепленная позиция, которая начиналась на левом берегу Немана от высот правого берега р. Лососны (около ее устья), через господский двор Августово, севернее д. Колбасино и далее по линии до оврага около д. Солы, всего протяжением до 8 верст. Позиция должна была состоять из пяти укреплений: № 1 на 8 орудий и две роты, № 2 на 13 орудий и две роты, № 3 тоже на 13 орудий и две роты, № 4 на 17 орудий и две роты и № 5 на 13 орудий и две роты — всего 64 орудия и 10 рот. Для усиления огня на местности между укреплениями и для лучшего обстрела некоторых, более закрытых пунктов было предложено устроить еще 6 промежуточных батарей по 6 орудий с одной ротой для прикрытия.

Таким образом, в боевой линии предполагалось иметь 100 орудий и 16 рот пехоты. Для размещения складов и запасов для обороны предназначалась территория вокруг Занеманского форштадта, обращаемая таким образом в редюит. Он мог служить оборонительным рубежом для гарнизона в борьбе против неприятеля, прорвавшего впереди лежащую оборонительную линию. С этой целью на трех возвышенных пунктах между укреплениями и Занеманским форштадтом было предложено возвести земляные укрепления по профилю полевых, соединив их земляным валом с фланговой обороной.

Кроме вышеперечисленных отдельных укреплений, возводимых по проекту заблаговременно, предполагалось при объявлении войны соединить эти укрепления линиями ложементов, устраиваемых с учетом рельефа местности и с приведением в оборонительное состояние фольварков и деревень, находящихся близко к оборонительной линии. Батареи предполагалось устраивать или в уширенных частях траншей или за ними, на пунктах, какие будут избраны во время обороны.

В проекте указывалось на необходимость придания отдельным укреплениям необходимых качеств для сопротивления с учетом незначительных затрат на их возведение и наличие небольшого гарнизона. Для этого предлагалось придать им вид и профиль усиленных временных построек с безопасными от огня помещениями: блиндированные рельсами проходы для стрелков и сводчатые пороховые погреба. Горжа должна быть предохранена от атаки открытой силой каменной стенкой с бойницами. Внутри укрепления должны быть расположены траверсы, состоящие из земляной насыпи, имеющей под собой каменную продольную галерею для гарнизона. Для большего удешевления решено было не строить каменных казарм в укреплениях, заменив их блиндированными помещениями, возведение которых по местным условиям весьма удобно и незатруднительно[30].

Для батарей, вооруженных полевыми орудиями, решено было устроить закрытия и заслоны из земляных насыпей, как для гарнизона, так и для зарядных ящиков.

В центральном укреплении признано было необходимым возвести строения для помещения гарнизона в мирном составе и всех продовольственных запасов, которые не могут храниться в отдельных укреплениях.

Однако данный проект не был осуществлен по неизвестным причинам. Прошло 8 лет, прежде чем вопрос об устройстве позиции у Гродно снова стал актуальным в связи с новыми геополитическими реалиями. В 1879 г. сформировался Двойной союз, который затем превратился в Тройственный — Германия, Австро-Венгрия, Италия. Это, как отмечал А. М. Зайончковский, «привело русский Генеральный штаб к трем следующим выводам: 1) что враждебный союз, и в особенности Германия, опередили Россию в деле боевой подготовки; 2) при современных условиях еще в мирное время должны быть составлены не только общие соображения об употреблении вооруженных сил в случае войны, но и тщательно разработанные расчеты о сроках и районах сосредоточения их, и 3) вследствие преимущества в быстроте сосредоточения войск враждебной стороны, наши соображения должны быть для начального периода кампаний приурочены к обороне, а наша военная подготовка направлена на усиление границ и на улучшение существующих крепостей»[31].

В феврале 1887 г. под председательством военного министра состоялось Особое совещание об укреплении пограничной полосы на западе империи. Во внимание принимались «Соображения о планах ведения войны», составленные начальником Главного штаба Н. Н. Обручевым. По мнению генерала Обручева, в начале кампании выгоднее придерживаться оборонительного образа действий против Германии и наступательного — против Австрии. Главные силы российских войск следовало развертывать по обоим берегам Вислы, где были построены три большие крепости — Новогеоргиевск, Варшава, Ивангород. Обеспечивая свободу маневра, эти крепости представляли собой плацдарм для наступления и в то же время серьезную преграду для противника в случае форсирования Вислы. Правый фланг Привисленского района со стороны Восточной Пруссии планировалось обеспечить естественным оборонительным рубежом — линией рек Бобр, Буг, Нарев, усиленным крепостями Осовец, Ломжа, Остроленка, Рожаны, Пултуск. Обеспечение левого фланга возлагалось только на одну крепость Брест-Литовск, потому что именно здесь предполагалось наступление в первую очередь. Стратегическое развертывание и сосредоточение войск намечалось прикрыть большей частью армии мирного времени, дислоцированной в западных приграничных округах. Столь подробно разработанный план войны в России появился впервые. Все последующие планы отличались от него в частностях, без существенного изменения основной идеи[32]. На совещании было принято решение о модернизации крепости Брест-Литовск и устройстве около Гродно укрепленной позиции.

Южный отдел Гродненской укрепленной позиции. Фрагмент плана 1890 г. РГВИА

Северный отдел Гродненской укрепленной позиции. Фрагмент плана 1890 г. РГВИА

На плане буквы: «Г», «А» — окончены земляные работы с устройством одежды откосов

«Е», «В» — построен колодец

«Д», «Б» — построен караульный домик

Форт № I Гродненской укреплённой позиции. 1887 г. РГВИА

На этот раз задача позиции заключалась только в обороне переправы через Неман от противника со стороны Сувалок и Августова. Сама позиция должна была состоять из пяти укреплений временной профили, из которых три располагались в первой линии и одно во второй — все четыре на левом берегу р. Неман и одно укрепление на правом берегу для обеспечения правого фланга левобережной позиции. Удаление укреплений от железнодорожного моста через Неман определялось в 2–2,5 версты, а общий обвод позиции — в 7 верст.

Приведение в исполнение данного плана было возложено на комиссию под председательством начальника окружного штаба генерал-лейтенанта В. А. Бунакова, образованную по распоряжению командующего войсками Виленского округа генерала Н. С. Ганецкого. Вчерне укрепления были готовы осенью того же 1887 г. Они получили название фортов и нумерацию на правом берегу № I, на левом (начиная с правого фланга) №№ II, III и IV в первой линии и № V во второй. В течение 1888 и 1889 гг. форты, а также укрепление под названием «Царский люнет» были закончены. В 1889 г. было признано, что пяти фортов недостаточно. Последовало разрешение на постройку еще двух укреплений на правом берегу Немана (форты VI и VII).

Новые форты должны были обеспечивать оборону от противника, переправившегося где-нибудь у Друскеник или выше этого пункта и наступавшего на Гродно по правому берегу Немана. С устройством новых фортов, которые были готовы к 1890 г., обвод позиции увеличился до 15 верст.

В 1887 г. в Гродно было создано Управление отдельного производителя работ, начальником которого был назначен военный инженер подполковник И. Н. Кайгородов. Он руководил постройкой всех укреплений позиции. Для строительства каждого форта был назначен отдельный производитель работ — военный инженер российской армии. После составления проектной и сметной документации она была представлена в Инженерный комитет Главного инженерного управления для утверждения.

Укрепления города состояли из двух отделов обороны: северный отдел размещался на правом берегу р. Неман и включал форты №№ I, VI и VII; южный отдел размещался на левом берегу реки и включал форты №№ II, III, IV и V, а также «Царский люнет».

Форт № I располагался на правом берегу реки Неман (современный лесопарк «Пышки») на командной высоте, недалеко от д. Новосёлки. Предназначался форт для обстрела излучины р. Неман при повороте её на север, а также переправ у устья р. Лососны. Восточнее форта располагался большой овраг, в который при необходимости мог быть выведен гарнизон. Производителем работ в форту был военный инженер капитан Ф. Р. Тигерстет (впоследствии один из строителей Осовецкой крепости).

Форт № II Гродненской укреплённой позиции.1887 г. РГВИА

Форт № II Гродненской укреплённой позиции. Аэрофотосъёмка 1941 г.

Форт № VI Гродненской укреплённой позиции. 1890 г. РГВИА

Форт имел неправильное начертание — в плане форму многоугольника (10-угольника). Длина линии огня — 230 саженей. Длина линии искусственных препятствий — 380 саженей. Состоял форт из двух фасов, двух фланков и ломаной горжи. Высота валов фасов и фланков — 2 сажени, толщина 2,5. Глубина рва перед фасами и фланками — 2,3 сажени. Вот как описал его в начале XX в. один из военных инженеров: «При постройке форта обращено особенное внимание на ближайшую перекрёстную оборону; для чего был устроен в исходящем углу форта выдвинутый вперёд барбет на 2 орудия и с правого фланка примкнута сомкнутая траншея, обстреливающая вдоль правый фланк и передовой ров правого и, частично, левого фасов; кроме того, сделан выступ в правой части горжи и в изломе устроена батарея на 4 орудия»[33]. Во внутреннем дворике располагалось три траверса. Форт имел два выхода и был оборудован колодцем.

Позиции форта укреплялись эскарпом и рвом с проволочной сетью (ширина до 4 саженей), которая была спрятана от наблюдения и обстрела противником за контрэскарпом. Необходимо отметить конструкции из бетона, представленные двумя стенками. Одна из них расположена на обратной стороне вала левого фаса и имеет около 18 метров в длину. Другая — напротив, через внутренний дворик, с внутренней стороны горжевого вала. Их назначение определить пока не удалось.

Форты №№ II–V, как отмечено выше, были построены на левом берегу Немана, вокруг городского пригорода — Занеманского форштадта.

Форт № II (сейчас на его территории находится СШ № 12) был правофланговым опорным пунктом всей позиции. Он располагался на запад от Занеманского форштадта и прикрывал две дороги: Сопоцкин — Гродно и Осовец — Гродно. Форт представлял собой в плане пятиугольник и состоял из двух фасов, двух фланков и прямой горжи с выступом в тыл с левой стороны. Во внутреннем дворике были устроены три земляные насыпи. Форт имел два барбета и был обнесён рвом по фронту и флангам.

Форт № V находился в районе приходского францисканского кладбища. Он выполнял задачи редюита — центрального укрепления на подступах к городу с юга. Форт № V располагался между фортами № III и II и недалеко от дороги Гродно — Кузница и железной дороги Санкт-Петербург — Варшава. Форт представлял собой в плане четырёхугольник с одним фасом и двумя фланками. Горжа форта была прямой. В тылу справа от форта располагалось францисканское кладбище, обнесённое каменной оградой. Интересно, что форт был вписан в кладбище, которое почему-то не тронули при его строительстве. Поэтому горжа, в месте соприкосновения с кладбищенской оградой, имела выступ в тыл. Вполне вероятно, что каменную кладбищенскую ограду также при необходимости можно было использовать как дополнительное укрепление пехоты. Правый фланк также был более развит по сравнению с левым. Объяснить это можно тем, что здесь находилась стратегическая железная дорога. Внутри фортового дворика располагались четыре земляные насыпи. Форт имел ров по фронту и фланкам.

Форт № III (находился в районе современного ОАО «Химволокно») в плане был подобен форту № II и представлял собой пятиугольник. Состоял из двух фасов, двух фланков и прямой горжи с выступом в тыл с левой стороны. Внутри фортового дворика располагались три земляные насыпи. Интересно, что он находился впереди форта № V.

Форт № IV (возле современной городской больницы № 4) оборонял подступы со стороны дер. Большая и Малая Ольшанка и Гибуличи. В плане форт представлял собой правильный пятиугольник и состоял из двух фасов, двух фланков и прямой горжи. Форты №№ II, III, IV по начертанию очень похожи.

«Царский люнет» — полевое укрепление, расположенное на левом фланге позиции. Его гарнизон ½ — 1 рота пехоты. Высота бруствера 1½ — 1 сажень.

После проведенных работ стало очевидно, что Гродно был прикрыт только с запада и юга, т. е. с ожидаемого направления наступления противника. Поэтому вскоре после окончания строительства было принято решение о постройке ещё двух фортов, прикрывающих город с севера.

Форт № IV Гродненской укрепленной позиции. Современный вид

Форт № VI располагался возле д. Девятовка (одноименный современный микрорайон Гродно, элементы укрепления сохранились возле предприятия «Зов-Мебель»). Форма высоты, на которой был возведён форт, а также необходимость в обстреле окружающей местности повлияли на неправильное начертание укрепления. Северный напольный фас изломан и получил входящий угол в 120 градусов. Вследствие этого правая сторона форта получила значительное развитие. В плане представлял собой 10-угольник. К форту вели две дороги. Оба входа были прикрыты траверсами. На валах были устроены три барбета для противоштурмовой артиллерии: два в плечных углах и один в исходящем углу. Каждый барбет мог поместить по два орудия. Длина линии огня 205 саженей. Гарнизон — 2 роты и 4 противоштурмовых орудия.

Форт № VII был построен в 300 саженях от дороги из Гродно в дер. Грандичи (в районе современной заправки «Лукойл»). В плане форт представлял собой правильный пятиугольник и похож на форты №№ II, III и IV. Вход в середине горжевого вала, прикрыт траверсом. Два барбета для противоштурмовых орудий были расположены в плечных углах. На барбеты вели аппарели шириной 1,5 сажени. Длина линии огня — 192 сажени. Гарнизон — 2 роты и 4 противоштурмовых орудия. В дворике был устроен колодец.

Форт № V Гродненской укрепленной позиции. Аэрофотосъемка 1941 г.

Таким образом, земляные форты по своей конфигурации представляли собой в плане многоугольники как правильной, так и неправильной формы вследствие приспособления их к местности. Позиции фортов были обнесены рвом с проволочными заграждениями, оборона которого не предусматривалась. Внутри находились насыпи — брустверы, опоясывающие по периметру внутренний дворик форта. Вход в форт защищался траверсом. Возможно, по аналогии с укреплениями крепости Владивосток внутри дворика могли располагаться бревенчатые конструкции.

Вскоре после возведения укреплений позиции возник вопрос о необходимости обеспечить защиту и от противника, который мог переправиться где-нибудь выше города, т. е. о необходимости замкнуть линию постройкой фортов к востоку от Гродно. Инициатором этой идеи был командир IV армейского корпуса генерал-лейтенант А. И. Косич. Он доказывал, что во время операций противника против Гродно переправа сильного летучего отряда выше города приведет его в тыл обороняющихся, нарушив таким образом фланг оборонительного фронта Олита (Алитус) — Гродно. Однако предложение это утверждено не было и фортов больше не строили.

После завершения постройки укрепления были переданы в ведение начальника 26-й пехотной дивизии, которому в качестве помощника был назначен командир 4-го саперного батальона. На начальника дивизии возлагалась разработка плана мобилизации позиции. Мобилизацию фортов в случае войны предполагалось возложить на 20-й резервный кадровый батальон. Стоимость каждого укрепления выразилась в 20–25 тыс. руб., считая в том числе плату (около 1200 рублей) за отчужденную под форт землю[34].

Летом 1892 г. под руководством Генерального штаба полковника Н. П. Бобыря состоялась особая полевая поездка с целью выяснения вопроса о приведении в боевую готовность Гродненской укрепленной позиции на случай военного времени. В качестве отчета полковником Бобырем 25 января 1893 г. была представлена подробная записка, в которой продолжительность работ, считая с первого дня мобилизации, определялась в 7 дней. Сами работы при этом предлагалось возложить на полки 26-й пехотной дивизии и 4-й саперный батальон.

В 1894 г. штаб-офицеру для поручений при штабе округа Генерального штаба полковнику Р. И. Кондратенко было поручено рассмотрение порядка хранения и ведения секретной переписки в канцеляриях Гродненской инженерной дистанции, штаба 26-й пехотной дивизии, 4-го саперного батальона и незадолго перед тем сформированного Гродненского крепостного пехотного батальона (заменившего собой для Гродненской позиции 20-й резервный пехотный кадровый батальон). Полковник Кондратенко обнаружил много недостатков и предложил ряд мер для урегулирования всех вопросов, входящих в план приведения Гродненской укрепленной позиции в готовность к обороне.

По предложению Р. И. Кондратенко в 1895 г. в Гродно была образована постоянная комиссия (под председательством начальника 26-й пехотной дивизии) для разработки мероприятий по приведению Гродненской позиции в окончательную готовность при мобилизации. Командующий войсками Виленского округа В. Н. Троцкий приказывал руководствоваться следующим: «Гродненская укрепленная позиция прикрывает левый фланг оборонительной линии среднего Немана, преграждающего пути с запада к Вильне. Она господствует над путями, пролегающими в промежутке между Неманом и верхним Бобром, вследствие чего обладание Гродно обеспечивает связь между обеими оборонительными линиями. Постоянная переправа через Неман у Гродно на одной из самых важных железнодорожных линий еще более увеличивает значение этого пункта.

Ввиду такого значения Гродненской укрепленной позиции целью действий обороняющихся войск должно быть удержание ее до последней крайности, причем надлежит не ограничиваться пассивной обороной самой позиции, а, опираясь на нее, активно оборонять ближайшие к ней участки Немана выше и ниже Гродно»[35].

Для обороны Гродненской позиции предназначались 26-я пехотная дивизия, Гродненский крепостной пехотный полк, развернутый из батальона, два эскадрона 4-го драгунского Псковского полка, 26-я артиллерийская бригада, всего 21 батальон, 2 эскадрона, 48 орудий. Для приведения Гродненской позиции в готовность назначался семидневный срок. Вместе с тем комиссии было указано руководствоваться недавно утвержденной императором инструкцией для составления плана приведения в готовность к обороне сухопутной крепости.

В июле 1897 г. председатель комиссии генерал-лейтенант князь А. П. Щербатов направил в штаб округа проект плана приведения Гродненской позиции в готовность к обороне. Оценка этого проекта была сделана в феврале 1898 г. начальником окружного штаба генерал-лейтенантом И. М. Поволоцким в особом докладе командующему войсками. В докладе отмечалось: «Получив указания руководствоваться при своих работах «Инструкцией для составления плана приведения в готовность к обороне сухопутной крепости», Гродненская комиссия чересчур буквально придерживалась форм инструкции, упуская из виду, что укрепленная позиция не есть крепость, где имеются постоянные Комендант, отделы крепостного управления и гарнизон. Вследствие этого в работу комиссии вошли много приложений и описаний, по характеру своему нужных только для крепостей, а не укрепленной позиции, труды комиссии вышли чересчур обширны и представляют собой массу совершенно не систематизированного материала.

В общем, представленный план мобилизации ГУП в настоящем своем виде не может служить основанием для возбуждения ходатайства в высших учреждениях об усилении в мирное время Гродненской позиции и всю работу необходимо сделать совершенно наново»[36].

Ввиду изложенного и принимая во внимание, что Гродно будет служить базой, обеспеченной переправой через Неман, и опорным пунктом для операций главным образом войск II армейского корпуса, было решено составление проекта об усилении Гродненской позиции изъять из ведения Гродненской комиссии генерал-лейтенанта князя Щербатова и возложить на штаб II армейского корпуса.

Для составления нового проекта были даны указания: «Проект должен быть составлен в виде записки, не придерживаясь никаких форм, и должен заключать в себе:

1) точное описание современного состояния позиции и ее укреплений с выяснением ее недостатков;

2) меры к усилению и приведению в готовность к обороне позиции, передовых (если будут) и тыловых позиций (постройка укреплений, вырубка лесов и пр.), меры для подготовки позиций в отношении путей сообщений, переправ, водоснабжения и пр. меры, какие Штаб 2-го армейского корпуса признает необходимыми.

Все проектированные комиссией меры к приведению в готовность к обороне Гродненской позиции должны быть подразделены на: меры мирного времени, без заблаговременного исполнения которых нельзя позиций привести в готовность, пользуясь одним мобилизационным периодом, меры последнего периода и меры, выполнение которых может быть отнесено на военное время.

Сверх того в соображениях по обороне Гродненской позиции следует принять во внимание следующие обстоятельства: позиция эта в настоящем ее виде, имея стесненное внутреннее пространство, не может предоставить значительному количеству войск безопасные от неприятельских выстрелов места отдыха, особенно если неприятель будет действовать одновременно против северного и южного отделов или же если у неприятеля будет осадная артиллерия.

Кроме указанного Гродненская позиция имеет еще то неудобство, что защита ее, независимо от успеха оборонительных наших операций, может сделаться почти невозможной в случае, если будет зажжен город и его предместья.

Ввиду этого на Гродненскую позицию надлежит, казалось бы, смотреть как на последнюю возможность задержать неприятеля»[37].

В документе предлагалось штабу II армейского корпуса заранее, в мирное время, изыскать впереди Гродно позиции, на которых отступающие к городу войска могли бы задержать неприятеля. Такие позиции следует избрать на направлениях, ведущих к Гродно с запада (от Сувалок, Августова и Осовца), с юга (от Белостока) и с севера (от м. Друскеники). Количество войск для обороны Гродненской позиции принималось в количестве 1–2 армейских корпусов, которые при отступлении российской армии за Неман могут отступать на Гродно.

На основании указанных директив в ноябре 1898 г. начальником штаба II армейского корпуса генерал-майором С. К. Гершельманом была представлена записка об усилении Гродненской позиции.

Документ начинался с определения значения Гродненской позиции и требований от нее, затем подробно описывалась сама позиция, пути сообщения, переправы. Завершалась записка общим заключением, которое сводилось к признанию несоответствия позиции своему назначению и ее неспособности к упорной обороне.

Вторая часть записки посвящалась мерам для усиления позиции и приведения ее в готовый вид при мобилизации. Меры эти подразделялись на те, которые должны быть «безусловно» исполнены в мирное время, и те, осуществление которых предполагалось с объявлением мобилизации.

К первоочередным мерам относились следующие: постройка пяти новых фортов, пяти редутов, пяти люнетов, стрелковых окопов на 12 рот и батарей и орудийных окопов на 180 орудий; устройство двух плотин и вырубка нескольких сот десятин леса. Стоимость этих работ определялась приблизительно в миллион рублей.

Относительно работ второй очереди в записке говорилось, что они, «являясь второстепенными, дополнительными», выполняются частью Гродненским крепостным пехотным полком (который должен быть создан при проведении мобилизации), частью же теми войсками, которые будут назначены для обороны позиции. В приложенном расчете минимального количества войск для обороны позиции указан один корпус с бригадой кавалерии.

Проект укрепления Гродненской позиции, составленный в штабе II армейского корпуса, был построен на том предположении, что в мирное время инженерным ведомством будут произведены главные работы — вырубка лесов, постройка новых фортов и т. п. Так как указанное предположение не осуществилось, то в 1899 г. разработка соображений о мобилизации позиции была возложена на новую комиссию, образованную под председательством состоящего для особых поручений при командующем войсками округа генерал-майора П. Ф. Чуркина[38].

Председателю было указано принять в основание соображений комиссии то, что работы по устройству позиции должны быть выполнены с объявлением мобилизации рабочими от населения (взятыми на основании статьи 22 Положения «Об управлении войсками в военное время») при участии войсковых частей, которые должны обеспечить беспрепятственное выполнение работ.

Комиссия определила семидневный срок выполнения работ начиная с 8-го дня мобилизации (время с 1-го по 8-й день мобилизации предоставлялось для сбора и организации рабочих команд). Для работ потребуется ежедневно набор от населения более 5 000 рабочих, сведенных в роты по 100 человек. Таких рабочих рот должно быть 53, сверх того в качестве начальствующих лиц и руководителей работ требовались от войск 1 штаб-офицер, 23 обер-офицера и 318 нижних чинов. Комиссией было выяснено и количество шанцевого инструмента и прочих предметов для работ. Хранение плана возлагалось на штаб II армейского корпуса, а главное руководство всеми инженерными работами — на начальника Гродненской инженерной дистанции.

Для окончательной выработки количества и рода укреплений, а также характера других работ, которые необходимо было произвести в период мобилизации, в 1901 г. была образована новая комиссия под председательством начальника инженеров Виленского военного округа генерал-майора Неплюева. Комиссия приняла решение: на участке южного отдела, в первой линии возвести редут на две роты на Колбасинской высоте (№ 8) и шесть батарей (на 16, 24, 24, 24, 8 и 8 орудий). Сверх того, возвести батарею на 8 орудий на правом берегу Немана для обстрела подступов к левому флангу позиции.

Относительно второй линии обороны комиссией было высказано пожелание, чтобы эта линия, облегчая отступление обороняющихся на правый берег, дала также возможность отступившему за нее гарнизону перейти в наступление с целью овладения первой линией и оттеснения неприятеля. На основании этого для укрепления второй линии посчитали необходимым:

1. возвести редут № 9 на две роты у начала Румлевского оврага;

2. привести в оборонительное состояние еврейское кладбище и построить флешь на мысу между оврагами позади кладбища и Занеманского форштадта;

3. правый фланг позиции примкнуть к Неману позади еврейского кладбища напротив Коложской высоты, а левый — к левому берегу Румлевского оврага;

4. вывести на правом берегу Немана для обстрела подступов к флангам позиции батареи на Коложской высоте и напротив Румлевского оврага — каждую на 8 орудий;

5. для прикрытия мостов привести в оборонительное состояние ближайшие строения.

Мост через р. Неман в центре Гродно. Фото 1910 г.

В северном отделе комиссией решено было возвести редут № 10 на две роты правее д. Малыщино, привести в оборонительное состояние рощу, расположенную к северо-востоку от города (у д. Кульбаки) и укрепить Петрову гору. Во второй линии этого отдела — укрепить господский двор Станиславово и возвести редут № 11 на две роты между фортом № I и господским двором Станиславово у высоты 68.7 и подобно южному отделу для прикрытия переправ привести в оборонительное состояние ближайшие строения. Все эти работы, равно как и вырубку лесов, комиссия назначила к исполнению в мобилизационный период[39].

Изложенные предложения вместе с запиской генерал-майора С. К. Гершельмана были представлены военному министру во время его служебной поездки по Бобру и Нареву в 1901 г. В отчете об этой поездке А. Н. Куропаткин высказал следующее: «Гродненская позиция по многим причинам не может считаться готовой к упорной обороне, по протяжении и свойствам подступов она даже по усилении согласно проекта, выработанного комиссией Штаба Виленского военного округа, должна потребовать для своей обороны не менее двух корпусов полевых войск, не считая крепостного полка.

Первым мероприятием по подготовке Гродно к выполнению задачи — служить опорным пунктом правого фланга 1-й армии, не отвлекая для своей защиты слишком большого числа полевых войск, надлежит признать развертывание в следующее бюджетное пятилетие 1904–1909 гг. Гродненского крепостного пехотного батальона в 2-х батальонный полк 10-ти ротного состава с тем, чтобы при мобилизации он формировал крепостную бригаду на 10 батальонов. Ввиду свойств Гродненской полевой позиции необходимо подготовить эту бригаду для действий и вне укреплений, снабдив для этой цели обозом наравне с полевыми войсками.

Со временем, когда финансовые соображения позволят, Гродно должно быть обращено в крепость, и тогда она действительно составит обеспечение правого фланга 1-й армии и освободит войска последней для действия в поле»[40].

Военный министр одобрил предложения окружного штаба по усилению позиции, но самое ее укрепление признал нужным исполнить не в мобилизационный период, а в мирное время, причем генерал-адъютант Куропаткин сделал следующие добавления:

1. форт № III соединить с батареей и Царским люнетом и образовать форт на 6 рот;

2. форт № IV расширить, включив в него две прилегающие высоты;

3. лес, лежащий по Неману западнее форта № I, вырубить в мирное время и по вырубке его проектировать место для батарей и траншей по самому берегу реки, которые возвести в мобилизационный период;

4. Августовскую рощу не вырубать, а вместе с находившимся здесь фольварком привести в мобилизационный период в оборонительное состояние;

5. лес на правом берегу р. Лососны вырубить в мирное время и по вырубке его сделать то же, что в пункте 3;

6. прочие леса вырубить в мобилизационный период (всего около 750 десятин);

7. рощу у форта № X (один из новых фортов, которые планировалось возвести) привести в оборонительное состояние в мобилизационный период;

8. построить через Неман деревянный мост.

Указания, данные в отчете о служебной поездке военного министра, в значительной степени изменяли характер укреплений около Гродно, намеченный ранее комиссиями Чуркина, Неплюева и штабом II корпуса. Поэтому было решено провести новую полевую поездку в октябре 1902 г. с целью окончательно определить места и типы укреплений, согласно указаниям военного министра. Поездка эта состоялась под руководством начальника штаба II армейского корпуса генерал-майора С. К. Гершельмана.

После визита в Гродно военного министра Гродненскую укрепленную позицию осматривал генерал-инспектор кавалерии великий князь Николай Николаевич вместе со своим начальником штаба генерал-лейтенантом Ф. Ф. Палицыным. В результате в окружной штаб пришло сообщение о том, что 19 сентября 1903 г. великий князь Николай Николаевич отдал приказ составить проект развития укреплений Гродно на следующих основаниях: 1. укрепления Гродно должны составить большую крепость современного устройства долговременного характера с целью служить опорным пунктом для активных действий больших сил; 2. гарнизон, артиллерийское вооружение и все прочее, необходимое для крепости, соответствующее поставленной задаче, должно быть хорошо рассчитано; 3. при укреплении Гродно применить современную артиллерию и новейшие технические средства. Броневые закрытия и башни для тяжелой крепостной артиллерии не применять ввиду опытных данных, указывающих на малую надежность таких средств; 4. укрепления должны взаимно поддерживать друг друга действенным огнем; 5. при составлении проекта не ограничивать средств обороны по экономическим соображениям и не прибегать к полумерам; 6. при устройстве капониров не делать их слишком тесными и обратить внимание на их хорошую изоляцию[41]. Таким образом, тут высказывается мысль о необходимости строительства в Гродно долговременной крепости.

Вскоре Главное инженерное управление уведомило, что предполагается отпустить на пятилетие 1904–1908 гг. из кредита канцелярии Военного министерства на работы по укреплению г. Гродно и линии р. Бобр 4 млн. рублей, из которых 250 тыс. предназначены к использованию в 1904 г.

В марте 1904 г. для производства рекогносцировки в Гродно были командированы начальник штаба генерал-лейтенант Ф. Ф. Палицын, Генерального штаба полковник граф Г. И. Ностиц, полковник Либавской крепостной артиллерии А. А. Маниковский и военный инженер капитан Н. С. Саников. Поездка эта продолжалась около месяца, но результаты остались неизвестны, а вскоре из-за войны с Японией вопрос о Гродненской укрепленной позиции был отложен.

Однако вернемся к полевой поездке под руководством генерал-майора Гершельмана в октябре 1902 г. Ее результаты послужили материалом для особой записки под заглавием «Общие соображения о готовности к обороне Гродненской укрепленной позиции». Записка была составлена 24 февраля 1903 г. и послужила основанием к составлению нового мобилизационного плана Гродненской позиции. Необходимо отметить, что в штабе Виленского военного округа была выработана особая программа для составления мобпланов укрепленных позиций, утвержденная командующим войсками 20 декабря 1903 г.[42].

Согласно программе мобплан должен состоять из трех частей: 1) мобилизационной записки; 2) мобилизационного дневника; 3) приложений.

В мобилизационную записку включались: стратегическое значение позиции, краткое ее описание, наиболее вероятные направления действий противника, величина отряда, краткое описание существующих укреплений, меры для усиления позиции и мобилизации позиции. Именно этот документ стал предметом анализа генерал-квартирмейстера штаба Виленского военного округа генерал-майора А. Б Преженцова при составлении в 1907 г. доклада штаба Виленского военного округа по вопросу о состоянии и перспективах развития Гродненской укрепленной позиции[43].

Записка генерала Гершельмана (собственно план мобилизации) начинается со стратегического значения позиции. Ей придавалось такое значение, удовлетворить которому могла только крепость, между тем как опорными пунктами позиции являются форты, не предназначенные служить основанием не только крепости, но и вообще серьезной круговой позиции. По мнению А. Б. Преженцова, в этом несоответствии, которое красною нитью проходит во всех проектах, составлявшихся разными комиссиями в течение 10 лет, и нужно искать главную причину того, что огромная серьезная десятилетняя работа не дала никаких практических результатов, учитывая, правда, полное отсутствие материальных средств.

Первоначально спроектированная Особым совещанием 1887 г. на 5 фортов и протяжением на 7 верст, увеличенная до 15 верст постройкой в 1889 г. еще двух фортов, Гродненская позиция затем уже без всякой добавки материальных средств, путем чисто академическим, расширилась в рассматриваемой записке до 25 верст (периметр). В записке генерала Гершельмана указано, что для обороны позиции достаточно корпуса из 2–3 дивизий пехоты с артиллерией и бригады кавалерии. Однако А. Б. Преженцов отмечает, что данный расчет устарел. На основании опыта русско-японской войны за норму для величины гарнизона круговой позиции полевого характера принимался один полк пехоты, или 300 штыков, на 1 версту длины позиции по фронту, что в применении к проектируемой Гродненской позиции составит 25 полков, т. е. более 3 корпусов. «Самый предвзятый сторонник упорной обороны Гродно задумается назначить туда три корпуса, способных неизмеримо сделать больше в открытом поле, чем на такой неудобной позиции, какой всегда будет Гродненская, как бы ее ни укрепляли», — считал генерал-квартирмейстер.

Неисправимыми недостатками Гродненской позиции как круговой являлись разобщенность ее отделов, недостаточность и неудобство (крутые спуски и подъемы) переправ через Неман, а главное — «нахождение внутри позиции города с узкими улицами, множеством деревянных строений и с 40 000 населения, не сочувствующего русской армии и большею частью еврейского.

Нельзя не высказать здесь сожаления, что новый шоссейный мост в Гродно строится в городе, а не вне его, ибо этим самым значительно умаляются представляемые мостом в военном отношении выгоды»[44].

Шоссейный стационарный мост в Гродно был открыт 24 июля 1909 г. Это было значительное событие как для гражданских, так и для военных властей. Мост строился под наблюдением Гродненской войсковой комиссии под началом начальника штаба II армейского корпуса генерал-майора князя К. С. Бегильдеева. Во время испытания моста по нему были пропущены три артиллерийские батареи 26-й артиллерийской бригады. Испытание мост выдержал. Первоначально военное ведомство предлагало построить его напротив военных лагерей 26-й пехотной дивизии, однако это было неудобно для города. Новый мост выводил транспортный поток прямо в центр города.

Переходя к разбору оценки позиции, сделанной в записке, генерал-квартирмейстер А. Б. Преженцов отмечает, что в оценке упущены требования главнейших условий применения укреплений к обороне стратегических пунктов в современных войнах, а именно:

1. благоприятные местные условия (главным образом в смысле маскировки);

2. диаметр круговой позиции, определяемый удалением пояса внешних укреплений по крайней мере на 5 верст от границы внутренней охраняемой площади;

3. соответствующее начертание укреплений в профиль и план;

4. гарнизон по расчету одного полка пехоты на каждую версту внешней линии обороны.

Если местность в окрестностях Гродно не исключает возможности хорошо маскировать укрепления, то в отношении существующих фортов — основных точек будущей позиции, отмечается, что «их строители не воспользовались указанными свойствами местности. Имея очень высокие валы и резкие очертания грани, форты при этом расположены на вершинах, что делает их отчетливо видимыми с расстояния 3–4-х верст от Гродно.

Вследствие этого и благодаря нахождению перед фортами командующих высот, а также ввиду отсутствия в самих фортах безопасных от огня помещений гарнизон фортов не будет в состоянии ни минуты находиться в фортах во время действия неприятельской артиллерии. Правда, на это можно возразить, что гарнизон может быть выведен из укрепления на время бомбардировки, но тогда форты не могут считаться укреплениями временного типа, каковыми они должны были быть согласно первоначальным предположениям. Удаление фортов от мостов не на 5 верст, как следовало бы, а всего 1,5–2,5 версты не дает возможности обеспечить защиту города и мостов от обстрела неприятелем».

Следующие недостатки связаны с начертанием и профилью построенных и планируемых фортов. Профиль гродненского форта не подходила ни к современной (т. е. на начало XX в.) полевой профили, ни к современной временной профили. Для первой она имела слишком высокий бруствер, а для второй слишком тонкий бруствер.

Рядовой чин Гродненского крепостного пехотного батальона.

Фото до 1894 г. Нестроевой Гродненского крепостного пехотного батальона. Фото конца XIX в.

Жетон Гродненского крепостного батальона

Начертания в плане гродненских фортов также представляли крупные недостатки. Прежде всего, рвы не имели фланковой обороны, что для временного форта не менее обязательно, чем для долговременного. Фланковая оборона может быть открытая ружейная, если нельзя применить орудийной или пулемётной, но в любом случае она должна быть. Траверсы фортов хоть и позволяли расположить за ними блиндажи на 1/3 — ½ гарнизона, но эти блиндажи могли быть лишь самого легкого типа, защищающие от неприятельских пуль подобно блиндажам полевых укреплений. Во временных же укреплениях требуется иметь более надежное убежище, предохраняющее от действий снарядов полевой артиллерии. Устройство же таких блиндажей в гродненских фортах сильно стеснило бы проходы и затрудняло сообщение внутри форта.

В результате генерал-квартирмейстер А. Б. Преженцов приходит к заключению: «Всё сказанное даёт основание прийти к выводу, что существующие форты Гродненской позиции в настоящее время утратили свое значение и не только не способны служить в качестве опорных пунктов основой будущей позиции, но и не могут быть в должной мере усовершенствованы. Последнее исключительно по причине недостаточной примененности их к местности (в отношении маскировки) и по слишком близкому их расположению к мостам.

Если же это так, то приходится согласиться, что и ГУП, строго говоря, не существует, а есть место, на котором может быть устроена позиция и на котором форты играют роль только местных предметов, удобных для обороны. Последствием сказанного является то, что проектированные планом мобилизации укрепления, возводимые во время последней, места которых выбраны при условии, что существующие форты должны служить основой позиции, не отвечают ни современной обстановке, ни задачам, возлагаемым на Гродно, что в свою очередь низводит существующий мобилизационный план до обыкновенного теоретического проекта, осуществление которого во время войны не только затруднительно, но и не желательно»[45].

Войска Гродненского гарнизона. Фото 1911 г.

Таким образом, появилась необходимость переработать мобилизационный план заново. Необходимость эта вытекала еще и из того факта, что изменившийся общий план действий в случае войны с Германией несомненно должен был отразиться и на значении Гродненской укрепленной позиции, и на возлагаемых на нее задачах.

«Но чтобы тот проект укрепления позиции под Гродно, который будет вновь выработан, не постигла печальная участь всех ему предшествующих — быть мертворожденным, — необходимо получить предварительно указания: 1) какие денежные и материальные средства могут быть ассигнованы для указанной цели и 2) какие именно войска будут назначены для ее занятия. Только по разрешении этих вопросов можно будет приступить к проектированию позиции, которая в зависимости от предназначенных для нее средств может быть устроена в пределах от простой предмостной позиции до круговой оборонительной позиции стратегического характера. Ввиду всего вышеизложенного испрашиваю получения указаний для дальнейших работ по ГУП», — приходит к выводу генерал-квартирмейстер Виленского военного округа А. Б. Преженцов, подводя итоги развития Гродненской укрепленной позиции в конце XIX — начале XX вв.

Создание Гродненской укрепленной позиции привело к необходимости формирования специальных частей, составляющих их постоянный гарнизон. Первоначально гарнизон фортов должен был составить 20-й резервный пехотный кадровый батальон. Эта часть была сформирована в городе ещё в августе 1878 г. и существовала до марта 1891 г., когда была переименована в Кобринский резервный батальон (впоследствии 171-й Кобринский полк). С 1886 г. этой частью командовал капитан А. Ф. Сафронов. Первый Гродненский крепостной батальон был сформирован в 1892 г. из пяти рот Борисовского и Динабургского резервных батальонов. Гродненский крепостной батальон также состоял из пяти рот и командовали им офицеры в чине подполковника или полковника. Батальон пользовался маршем лейб-гвардии Егерского полка. Крепостной батальон должен был заменить 20-й резервный кадровый батальон.

Казармы крепостных частей располагались в строениях упраздненного кармелитского монастыря (сейчас здание «Приорбанка»). В 1904 г. была закончена перестройка здания монастыря специально под крепостные казармы. Переоборудование обошлось военному ведомству в 42580 рублей[46]. Осенью того же года в новое здание были переведены гродненские крепостные роты. Во время событий первой русской революции 1905–1907 гг. крепостная пехота Гродно была достаточно революционизирована. Многие солдаты принимали участие в демонстрациях и манифестациях, проходивших в городе[47].

В 1908 г. был сформирован 2-й Гродненский крепостной пехотный батальон в составе пяти рот и учебной команды. Тогда же было принято решение об объединении двух батальонов в Гродненский крепостной пехотный полк. Однако крепостные подразделения просуществовали недолго. Гродненские крепостные пехотные батальоны были упразднены в связи с роспуском всех крепостных частей империи в 1910 г. 1-й Гродненский крепостной пехотный батальон был расформирован уже в июле 1910 г.[48].

На рубеже веков в Гродно располагались различные соединения и части: 26-я пехотная дивизия (с 26-й артиллерийской бригадой и парком), 4-й саперный князя Тотлебена батальон, 2-й кадровый обозный батальон, 5-я сотня 2-го Донского казачьего генерала Сысоева полка, а также Гродненский военный госпиталь. Кроме создания укреплений в 80-е годы XIX века в Гродно велось и масштабное для города строительство кирпичных казарм для 26-й пехотной дивизии, составлявшей основу гарнизона. Так, в 1888 г. появился военный городок Вятского пехотного полка, состоящий из 4 корпусов.

В 1891 г. была создана Гродненская инженерная дистанция, начальником которой был назначен хорошо себя зарекомендовавший на строительстве гродненских укреплений военный инженер полковник И. Н. Кайгородов. Кроме начальника в дистанцию были определены военный инженер капитан А. Ф. Григорьев и капитан И. А. Жуковский. Инженерная дистанция представляла собой местное военное инженерное управление, подчинявшееся окружным инженерным управлениям. Каждая инженерная дистанция имела определенный район и заведовала всеми находящимися внутри его воинскими зданиями, сооружениями, инженерными заведениями, а также руководила всеми производящимися работами в своём районе. Управление Гродненской дистанции находилось в двухэтажном кирпичном здании, на углу пересечения улиц Яков проспект и Садовой, в казённом доме (современная ул. 1-го Мая, д. 8). В начале XX в. инженеры Гродненской инженерной дистанции проектировали и возводили комплекс казарм 26-й артиллерийской бригады, расквартированной в Гродно. Проект составил помощник начальника дистанции военный инженер подполковник Н. К. Шклярский. Военный инженер капитан А. Д. Жернов составил проекты флигеля для офицеров 1-го Осадного артиллерийского полка. Полк в Гродно не прибыл, и проект остался не реализованным. В 1908 г. начальником дистанции был назначен полковник А. И. Веверн, помощником — подполковник А. М. Новицкий. В инженерной дистанции служил производителем работ известный в городе военный инженер — капитан И. Е. Савельев, строитель Гродненской гарнизонной Свято-Покровской церкви.

До начала Второй мировой войны земляные форты Гродненской укрепленной позиции были в хорошем состоянии, о чем свидетельствуют польские картографические материалы и немецкая аэрофотосъёмка Гродно в 1941 г.

Разрушение земляных фортов связано с послевоенным строительством в Гродно. Из всех объектов сохранились форты № I и № IV. Первый форт спасло его нахождение на территории лесопарка, который не был затронут городским строительством. Четвертый форт частично разрушен при строительстве 4-й городской больницы, однако элементы хорошо просматриваются на местности. От остальных фортов фактически ничего не осталось. В напоминание об этих сооружениях в гродненской микротопонимике осталось название городского микрорайона — Форты.

Фортификационное обеспечение западного театра военных действий России в конце XIX — начале XX в. представляло собой определенную систему. В центре образовался Привисленский (Варшавский) укрепленный район с основными крепостями Новогеоргиевск, Варшава, Ивангород. Кроме этого, для обеспечения переправ были построены крепости Осовец, Зегрже, Ломжа, Остроленка, Рожаны и Пултуск. К северу от Привисленского района, прикрывая его правый фланг и пути на Петербург, находилась оборонительная линия Немана. Эта линия обеспечивалась на правом фланге крепостью Ковно и временными укреплениями у Олиты (Алитуса) и Гродно, что придавало оборонительной линии Немана маневренный характер. Южный фланг Привисленского района имел укрепление в виде Ровно-Дубненского узла и крепости Брест-Литовск на Буге. В тылу располагались старые тыловые крепости-склады Двинск, Бобруйск и Киев. По мнению А. М. Зайончковского, система укреплений западной границы России, прикрывая сосредоточение армии в междуречье Вислы и Немана, могла служить хорошим плацдармом для начала активных действий в отношении Германии[49]. Примерная общая стоимость постройки, оборудования (включая вооружение) и содержания гарнизонов крепостей западной границы составляла в среднем около 250 млн. руб. Однако, несмотря на затраты, крепости постоянно не соответствовали уровню развития современных той эпохе требований техники.

КРЕПОСТЬ ГРОДНО: ПЛАНЫ И РЕАЛИИ (1909–1912 гг.)

Стратегическое значение белорусских земель возросло после войны с Японией в связи с разработкой новых мобилизационных планов. Измененный план ведения войны на европейском театре требовал серьезной корректировки всей фортификационной системы России. В докладе 1908 г. по новому стратегическому развертыванию армии отмечалось, что российские крепости составляют один из самых запущенных и несовершенных элементов обороны государства. В документе признавалось, что в России нет ни одной крепости, удовлетворяющей в инженерном и артиллерийском отношении[50]. В этом же году в Главном крепостном комитете Военного министерства началась разработка планов по усилению и модернизации крепостей Европейской России с учетом опыта борьбы за Порт-Артур.

Новый проект укреплений около Гродно был составлен в 1909 г. и опять предусматривал с целью обеспечения безопасности мостов и наступательных действий российских войск возведение фортификационных сооружений полевого характера: «…необходимо выбрать в зависимости от местных условий новую оборонительную позицию, вынесенную на передовые командные высоты впереди фортов. Тогда новая линия обороны в связи с существующими фортами образует обширный плацдарм, целую укрепленную полосу, обеспечивающую свободное развертывание войск после переправы через Неман с правого на левый берег. Главная оборонительная линия выносится от мостов на 7 верст, где составляет отдельные позиции полевого характера — люнеты, редуты, кольцевые окопы, блиндажи»[51].

Проект был разработан в Инженерном комитете Главного инженерного управления. В работе над проектом принимал участие военный инженер полковник А. П. Шошин, имевший богатый опыт проектирования и строительства фортов крепости Новогеоргиевск и создания долговременной предмостной позиции в Ломже, а также военные инженеры и офицеры 4-го сапёрного батальона, дислоцировавшегося в Гродно (командир 2-й военно-телеграфной роты капитан Д. К. Кайсаров, капитан В. С. Торопов (впоследствии строитель фортов в крепостях Ковно и Владивосток), подпоручики Е. А. Автаров, Бобницкий, Флорентинский, Янишевский). Главная позиция состояла из отдельных секторов обороны:

— северного (д. Грандичи — Чещевляны);

— западного (полевые позиции: Подлабенская, у д. Пушкари и д. Барановичи — Адамовичи);

— промежуточного (д. Санники — Стрельчики);

— южного (д. Скоморошки — Б. и М. Ольшанка — Гибуличи — Погораны);

— восточного (только намечался, занимать для обороны не предполагалось)[52].

Возводить сооружения предполагалось войсками в мобилизационный период. Планировалось, что создание этой позиции при наличии необходимого количества рабочих и материалов займёт несколько дней.

Старые форты, признанные устаревшими, предполагалось использовать в качестве опорных пунктов второй линии обороны.

Для этого они должны были подвергнуться модернизации: уменьшались брустверы, вырезались банкеты и ступени для выхода на них стрелков, насыпались траверсы, устраивались блиндажи от навесного огня, проволочные сети во рвах, наблюдательные пункты, проводилась искусственная маскировка укреплений. Кроме того, укреплялись и промежутки между старыми фортами — здесь также возводились редуты и люнеты второй линии.

Редуты (общее их число достигало 36 и они получали номерное обозначение) представляли собой укрепления углубленной профили с сильными искусственными препятствиями (проволочной сетью или засекой). Именно они являлись главными укреплениями города. Редуты снабжались блиндажами под бруствером для дежурной части гарнизона. Отдыхающая часть располагалась в блиндаже за редутом, которые связывались закрытыми ходами сообщения. Гарнизон укрепления — одна рота пехоты. При постройке такого укрепления предполагалось затратить 4 дня. Кроме редутов предполагалось возвести 22 люнета (номерное обозначение с № 1 по № 22), оборонительные земляные сооружения с открытой горжей. В число укреплений включались и деревни, располагавшиеся поблизости от позиций. Все каменные постройки на окраинах населённых пунктов должны были обсыпаться землёй с целью увеличения сопротивляемости обстрелу противника.

Со вступлением в 1909 г. на пост военного министра генерала В. А. Сухомлинова вопрос о реорганизации русских крепостей, в связи с общими реформами в военном деле, встал весьма остро. В записке о мероприятиях по государственной обороне, представленной военным министром в Государственную Думу в феврале 1910 г., говорилось: «Стратегическое назначение крепостей, как известно, заключается в том, чтобы облегчить своим армии и флоту свободу действий и затруднить в том же противника. К сожалению, наши крепости не удовлетворяют ни одному из данных положений. В общей совокупности они образуют недостаточно стройную систему, сложившуюся до известной степени под влиянием причин чисто случайных. Поэтому вопрос о существовании некоторых из них подлежит переоценке»[53]. В записке указывалось, что в связи с реорганизацией армии на основах ее усиления и упрочения является необходимым изменить дислокацию и отнести сосредоточение российских войск с объявлением войны в глубь страны, чтобы иметь возможность беспрепятственно закончить сосредоточение, а затем, перейдя в наступление совместными силами, нанести противнику решительный удар.

В соответствии с планами 1908 и 1910 гг. об отводе линии стратегического развертывания в глубь страны на западной границе сохранялись крепости Брест-Литовск, Осовец, Ковно и Новогеоргиевск (последняя была оставлена после протеста членов Главного крепостного комитета полковников А. П. Шошина и А. В. фон Шварца). Ликвидировались крепости Варшавского укрепленного района: Варшава, Ивангород, Загрже, Ломжа, Остроленка, Рожаны, Пултуск. Упразднялись специальные крепостные части, которые являлись неотъемлемой частью крепости и специально готовились для ведения крепостной войны. По мнению генерала В. А. Сухомлинова, всякая пехота, введенная в крепость, была одинаково способна оборонять ее[54].

С введением плана 1912 г. на линии развертывания армии должны были укрепляться Ковно, Брест-Литовск, Осовец, Гродно. Первые три крепости модернизировались, последняя фактически создавалась заново. Эти крепости располагались в важных стратегических местах, являлись опорными пунктами армий, контролировали большую часть территории и важные пути сообщения. Важность стратегического значения Гродно вытекала из его флангового положения относительно направления германских войск на Брест-Литовск, прикрытия Петербургско-Варшавской железной дороги и мостов через Неман. Гродно был достаточно большим губернским центром Российской империи с 50-тысячным населением и военным гарнизоном в 16800 человек (1/3 от численности жителей).

Коренная ломка всей инженерной подготовки пограничной территории поставила перед российскими фортификаторами вопрос о том, в каком направлении надлежит совершенствовать старые крепости (Осовец, Новогеоргиевск, Брест-Литовск, Ковно) и на каких основаниях создавать новую крепость Гродно. Для всестороннего обсуждения вопросов, связанных с развитием российской фортификации, в Николаевской инженерной академии в начале 1910 г. были открыты «Прения по крепостным вопросам». Прения протекали довольно горячо и хотя не привели к каким-то соглашениям, зато дали ценные выводы, которыми воспользовались при составлении новых проектов как крепостей в целом, так и их отдельных элементов. С целью дальнейшего совершенствования крепостных элементов в 1912–1913 гг. на острове Березань и в Варшаве были проведены опыты по практическому использованию различных казематированных конструкций[55]. Результаты работ были обобщены во «Временной инструкции для устройства перекрытий и стен казематированных крепостных помещений», изданной Инженерным комитетом в марте 1913 г. «Инструкция…» и некоторые другие данные были сообщены во все крепостные инженерные управления, которые приняли их во внимание при возведении новых фортификационных сооружений начиная со строительного сезона 1913 г.

Работы по проектированию в Гродно долговременной крепости начались в 1911 г. Необходимо отметить, что строительство крепостей в Российской империи проводилось в соответствии с «Положением о порядке разрешения вопросов по созданию новых и переустройству существующих крепостей». Отметим основные положения этого документа, поскольку возведение Гродненской крепости проходило в соответствии с законодательными и нормативными актами, действовавшими в России в начале XX в.[56].

Общее руководство по техническому и хозяйственному производству работ принадлежало Главному инженерному управлению, которое в своих действиях следовало указаниям военного министра. Командующему войсками округа определялось наблюдение за производством работ. Он также на общем основании предоставленных ему прав мог требовать все нужные для него сведения и объяснения. Начальнику инженеров округа вменялось в обязанность не менее одного раза в год осматривать все производящиеся в крепости работы и исполнять также касающиеся работ в крепости поручения, даваемые ему командующим войсками округа и начальником Главного инженерного управления.

Высшим учреждением в крепости, согласно «Положению», был крепостной распорядительный комитет. К его функциям относились проведение хозяйственных операций, связанных с производством работ, и заведывание крепостным инженерным имуществом. В состав комитета входят: председатель — комендант крепости и члены — начальник штаба крепости, начальники инженеров и артиллерии крепости, член от Военного министерства и два представителя от строевых частей из числа входящих в состав войск местного гарнизона. На заседаниях крепостного распорядительного комитета могли присутствовать с правом совещательного голоса представитель Государственного контроля и лица, приглашаемые председателем для выяснения разного рода вопросов, относящихся к работам в крепости.

Заседания комитета назначались по мере надобности по распоряжению председателя и считались состоявшимися при участии, кроме председателя, не менее 2 членов и при непременном условии, чтобы присутствовал начальник инженеров крепости или исправляющий его должность. Решения принимаются большинством голосов; при равенстве голосов имеет перевес голос председателя.

Для производства хозяйственных операций, связанных с исполнением строительных работ, в крепости при крепостном инженерном управлении могло быть учреждено временное управление строителя крепости по утвержденному в установленном порядке штату, причем строитель крепости является в то же время и начальником инженеров крепости.

Строитель крепости следил за успешным и правильным в техническом отношении составлением проектов, сметных исчислений, отчетов в виде смет и техническо-материальных отчетов по произведенным работам, а также проверкой перечисленных выше документов. К обязанностям строителя относилось также представление в крепостной распорядительной комитет: «а) общего плана работ на каждый год, составленного, руководствуясь утвержденными в установленном порядке строительными предположениями, распределением ассигнованных на работы кредитов, проектами и сметами или сметными исчислениями; б) всех необходимых соображений и расчетов, разработанных в управлении, и в) сведений по делам, подлежащим рассмотрению названного распорядительного комитета».

Строитель крепости руководил всем строительным делом и следил за правильным и успешным исполнением хозяйственных операций; докладывал крепостному распорядительному комитету о ходе последних, а также о производящихся работах, предоставлял ежемесячно в Главное инженерное управление ведомости об успехе работ и о расходовании кредитов по установленным формам.

Строитель крепости лично и через своих помощников контролировал, чтобы производители работ не допускали брака в производстве, не принимали недоброкачественных материалов, не отступали от утвержденных проектов, сметных исчислений или смет, правильно составляли рабочие чертежи, следили за неукоснительным соблюдением условий контрактов. Строителю крепости предоставлялось право принимать на службу вольнонаемных служащих и распределять их по участкам работ.

Все замечания и приказания своим помощникам и производителям относительно производства работ строитель должен отдавать лично. В отношении распоряжений по строительной части строитель крепости имел право: 1) отменять распоряжения своих помощников и производителей работ, но не иначе, как предписанием и с объяснением причин, 2) назначать комиссии для освидетельствования материалов и производящихся работ, когда признает это нужным, и 3) созывать для разрешения технических вопросов и затруднений совет из помощников, производителей работ и других подведомственных ему инженерных офицеров, под председательством старшего из них, и требовать от этого совета письменного изложения выработанного мнения. Однако мнение это для строителя было необязательно.

Ежегодно строитель крепости должен был представлять в крепостной распорядительный комитет строительное предположение о новых постройках и капитальных перестройках и ведомость распределения кредитов, назначенных Главным инженерным управлением на ремонт строений и сооружений. По окончании работ каждого года строитель представлял крепостному распорядительному комитету и Главному инженерному управлению к 1 мая денежный отчет по всем постройкам, исполненным в минувшем году, а к 1 марта — отчетные ведомости по ремонтным работам и работам по постепенному возобновлению и улучшению строений и сооружений.

На помощников строителя возлагались обязанности по надзору за точным исполнением инженерными офицерами строительных работ и заготовок, по заведыванию проверкой проектов, сметных исчислений, смет, сравнительных исчислений, отчетов в виде смет и отчетов по всем работам в крепости и по заведыванию делопроизводством крепостного инженерного управления. В отношении заведывания делопроизводством помощники были обязаны:

а) надзирать за правильным, согласным с законами, особыми постановлениями и распоряжениями строителя, успешным и безостановочным исполнением дел, а также за своевременною сдачею оконченных дел в архив;

б) просматривать все бумаги, подлежащие к подписанию строителем и, в случае замеченных неправильностей, давать, кому будет следовать, надлежащие указания;

в) подписывать:

1) ассигновки, бланки отчетных листов, приходно-расходные книги и повестки для получения денег из почтово-телеграфных учреждений, переводы кредитов, приложения к сметным и плановым исчислениям, вообще все ведомости и расчеты;

2) уведомления о получении денежных документов;

3) отношения с равными и подчиненными местами и лицами о доставлении в управление нужных по делам справок и сведений, а равно ответы управления на подобные же сношения, рапорты и запросы означенных мест и лиц;

4) сношения с равными и подчиненными местами и лицами по делам исполнительным, по которым имеются разрешения строителя или иной высшей власти;

5) всю срочную отчетность, за исключением отчетов, означенных ниже в п. г;

г) скреплять своею подписью сметные исчисления, планы заготовок, отчеты об исполнении этих планов и годовые отчеты о действиях крепостного инженерного управления, а также все расчеты с контрагентами;

д) свидетельствовать ежемесячно хранящиеся в управлении денежные суммы, бланки ассигновок и залоговые бумаги и документы;

е) ревизовать ежегодно дела в управлении, а в случае надобности производить с разрешения строителя внезапные ревизии делопроизводства всего управления или некоторых составных его частей и о результатах ревизий докладывать строителю.

Делами по строительной и счетной частям ведали по принадлежности делопроизводитель из военных инженеров и бухгалтер или лицо, исполняющее его обязанности.

Производители работ делились на две категории: старших и младших, причем на первых кроме производства работ возлагалось также и наблюдение в техническом отношении за возведением сооружений младшими производителями работ на их участках.

Права и обязанности производителей работ следующие:

а) производитель работ является прямым и непосредственным распорядителем на работах и ответчиком за их достоинство; он обязан строго следить, чтобы в дело употреблялись материалы доброкачественные, чтобы работы производились по правилам строительного искусства и без всякого отступления от утвержденных проектов, сметных исчислений или смет и заключенных с подрядчиками и рядчиками контрактов и условий;

б) он обязан принимать своевременно все меры и делать по своим работам все распоряжения, необходимые для успешного хода работ. При необходимости отступлений от проектов, смет или сметных исчислений или в случае затруднения сделать лично какое-либо распоряжение по работам, он испрашивает разрешение или указание строителя крепости или его помощника;

в) получив утвержденные проекты, сметы или сметные исчисления, производитель работ обязан немедленно проверить, не вкрались ли в них ошибки или неверности; если таковые окажутся, то должен непременно донести о том строителю или его помощнику. Затем, руководствуясь утвержденными проектами, обязан составить рабочие чертежи;

г) в случае производства работ из казенных материалов он обязан определять количество этих материалов и заблаговременно представлять эти сведения;

д) производитель работ обязан вести журнал работ, книги материальной отчетности и приказные тетради. При этом в журнал работ заносится: число ежедневно обратившихся рабочих и мастеровых и количество поставленных материалов и произведенных работ согласно обмерам и актам. В этот журнал вносятся также наблюдения о погоде, а равно и все, относящееся до производства работ;

е) производитель работ обязан представлять своевременно требуемые строителем проекты, сметы, сметные исчисления и прочие сведения по работам; по окончании же работ по возведению каждого из крепостных сооружений должен представить не позже двух месяцев подробный технический доклад со своими практическими замечаниями и выводами, основанными исключительно на данных, извлеченных из вышеозначенного рабочего журнала, а равно представить в 4-месячный срок техническо-материальный отчет по установленной Главным инженерным управлением форме;

ж) получив заявление подрядчика, рядчика или поставщика о выдаче ему квитанций, производитель работ обязан в недельный срок со дня подачи заявления произвести обмер исполненной работы или поставленного материала в присутствии представителя крепостного контроля, где таковой учрежден, заблаговременно уведомив его о времени обмера, а также и подрядчика, рядчика, поставщика или их поверенных; затем составить акт о приемке и на основании этого обмера и акта выдать за своею подписью квитанцию в течение того же недельного срока со дня подачи подрядчиком, рядчиком или поставщиком заявления;

з) при несогласии производителя работ выдать квитанцию он обязан дать обоснованное заключение на прошение подрядчика в течение трех дней;

и) при найме рабочих с продовольствием от казны производитель работ обязан следить за тем, чтобы поставляемая подрядчиками пища была вполне доброкачественная, а равно наблюдать за санитарным состоянием всех вообще рабочих и помещений для них;

й) производитель работ, руководствуясь контрактами, дает наряды подрядчику о начале работ по каждой постройке, о частных сроках, о поставке рабочих и материалов с указанием числа и количества, об уборке негодного материала, переделке испорченной работы и т. п., записывая эти наряды в особую долженствующую находиться на месте работ, у казенного десятника, шнуровую приказную тетрадь, в которой подрядчик, рядчик или их уполномоченные расписываются в прочтении ежедневно. С приказаний, внесенных в эту тетрадь, подрядчик, рядчик или поверенные их могут снимать копии, точность коих удостоверяется производителем работ;

к) он обязан требовать от подрядчика, чтобы при работах были толковые и опытные приказчики и чтобы рабочие были способны к своему делу и не слабосильны;

л) об окончании каждой отдельной постройки или существенной части ее производитель работ доносит строителю с обозначением контрактного срока; он также доносит строителю в случае, если по ходу работ окончания таковых нельзя ожидать к контрактному сроку или выяснится неаккуратность подрядчика, рядчика или поставщика и несвоевременность исполнения ими нарядов;

м) производитель работ не должен принимать от подрядчика или рядчика никаких словесных заявлений и просьб по расчетам за произведенные работы;

н) производитель работ обязан на письменные заявления и просьбы, поданные подрядчиком, рядчиком или поставщиком, если решение зависит от него самого, дать письменный ответ; в противном же случае в трехдневный срок представляет полученное заявление подрядчика или рядчика строителю с изложением своего заключения;

о) в случае отмены строителем или его помощником какого-либо распоряжения производителя работ он, приступив к исполнению означенного приказания, должен доносить о сем строителю. При этом в случае, если производитель работ останется при мнении, что отмененное его распоряжение правильно и таковое касается вопросов хозяйственных, то по его хозяйству означенное разногласие представляется на рассмотрение распорядительного комитета. По техническим же вопросам строитель дает предписанием окончательное свое приказание;

п) производитель работ может получать авансы для удовлетворения мелочных потребностей по приобретению незаконтрактованных материалов и на наем поденных рабочих и подвод;

р) производитель работ отвечает за сохранение находящихся у него чертежей и дел, за сохранение в тайне доверенных ему крепостных планов, а равно за сохранность изготовленных им рабочих чертежей по оборонительным сооружениям;

с) производитель работ обязан исполнять приказания строителя и его помощника, отданные не только письменно, но и словесно; в последнем случае, если приказание достаточно важно, он может просить о подтверждении словесного приказания предписанием;

т) в случае возникновения между рабочими ссор и буйств производитель работ старается прекратить их, но в разбирательство входить не обязан, обращая таковые к местным крепостным полицейским властям; он не входит также в разбирательство недоразумений, возникших между подрядчиком или рядчиком и рабочими, но должен доносить о каждом случае строителю.

Во время освидетельствования, приемки и браковки материалов как строитель крепости, так и вообще все чины крепостных инженерных управлений и управлений строителей крепостей руководствовались общими законоположениями и инструкциями, выработанными Главным инженерным управлением.

В «Положении» определялись также обязанности хозяйственного отделения, состоящего из начальника и помощников, которые подчинялись строителю крепости. Главной обязанностью хозяйственного отделения было: «руководствуясь утвержденными проектами, сметами или сметными исчислениями и ассигнованными денежными средствами, изыскивать наивыгоднейшие и успешнейшие способы удовлетворения строительных и хозяйственных потребностей, составлять хозяйственные планы заготовлений, а также все расчеты и сведения по делам, подлежащим обсуждению крепостного распорядительного комитета. Производить по постановлениям распорядительного комитета покупки, заказы и другие хозяйственные поручения и заключать контракты на утвержденных распорядительным комитетом условиях». Хозяйственное отделение обязано было ведать всем делопроизводством и счетоводством по хозяйственной части.

Судя по архивным документам, рекогносцировочные работы по определению крепостной позиции прошли в конце 1911 г. Генерал-квартирмейстер Ю. Н. Данилов в рапорте на имя военного министра в октябре 1911 г. писал, что, поскольку созданию крепости Гродно придается спешный характер, а в смету чрезвычайных расходов на 1912 г. по ее устройству внесены 204 тыс. руб. по инженерной части и 1 млн. 796 тыс. руб. по артиллерийской, для разработки первоначального проекта крепости на месте необходимо образовать Изыскательную партию. Генерал Данилов сообщал, что им для составления проекта избран начальник 26-й пехотной дивизии генерал-лейтенант М. Н. Кайгородов и в помощь ему определены состоящий в распоряжении Главного инженерного управления военный инженер полковник Д. П. Колосовский и заведующий практическими занятиями Варшавской крепостной артиллерии полковник Б. Р. Тризна. Вследствие большой срочности дел по созданию крепости Гродно Изыскательной партии необходимо приступить к работе на месте немедленно[57]. На документе стоит резолюция В. А. Сухомлинова «Согласен. 01.11.1911».

По словам самого генерала М. Н. Кайгородова, изыскания по составлению первоначального проекта крепости Гродно начались 3 ноября 1911 г. Инженерная часть Изыскательной партии полностью собралась лишь в начале декабря и состояла из прикомандированных военных инженеров учреждений, подведомственных Главному инженерному управлению, и офицеров инженерных войск. В рапорте от 20 ноября 1911 г. генерал-лейтенант М. Н. Кайгородов сообщает о том, что он со своими помощниками закончил объезд всего намеченного крепостного района, составляется окончательное общее соображение относительно первоначального проекта крепости Гродно. Начальник Изыскательной партии считает необходимым, прежде чем приступить к составлению необходимых эскизов и более точных подсчетов, доложить выработанную общую схему крепостного расположения начальнику Генерального штаба. Поэтому он просит разрешения на свой и помощников приезд в Петербург. С отъездом руководителей работы чинов Изыскательной партии, заключающиеся в съемке, нивелировке и чертежах, будут продолжаться непрерывно по оставленным им заданиям[58]. М. Н. Кайгородов получил разрешение прибыть в Петербург 7 декабря 1911 г. на доклад к начальнику Генерального штаба.

В следующем рапорте генерал Кайгородов просил не расформировывать Изыскательную партию, аргументируя это следующим: «…поскольку в создаваемой крепости Гродно предстоит составить в несколько раз большее число проектов, по сравнению со всякой расширяемой или перестраиваемой крепостью, где многое уже существует, а типы сооружений давно подробно разработаны и многие из них уже осуществлены на деле»[59]. Особенно ходатайствовал генерал об оставлении в своем распоряжении военных инженеров полковника Колосовского, подполковника Ченчиковского, капитанов Кашперова, Потресова, Добржинского, штабс-капитана Шмагайлова. Впоследствии эти офицеры на практике будут реализовывать проект возведения оборонительных сооружений в Гродно.

7 января 1912 г. проект Гродненской крепости был представлен в Главное инженерное управление, а 14 января генерал-лейтенант М. Н. Кайгородов сделал рапорт с предоставлением всех документов в Генеральном штабе[60]. Согласно этому проекту крепостной обвод должен был составлять 65 км. Вокруг города планировалось возвести 16 фортов, а также 18 литерных опорных пунктов на полроты пехоты, 38 номерных опорных пунктов на взвод пехоты. Интересно отметить, что места для новых укреплений были выбраны там же, где и в рапорте по плану 1909 г. Как видно, при планировании крепости был учтён богатый опыт, приобретённый ранее. Старые земляные форты, построенные в конце XIX в., планировалось использовать в качестве опорных пунктов с литерным обозначением второй линии обороны на роту пехоты. Центральную телеграфно-телефонную станцию крепости планировалось расположить в земляном форту № I.

Основные бетонные форты располагались на первой линии. Форт № I должен был располагаться у дер. Гневенщизна, юго-западнее Гродно. Нумерация фортов шла против часовой стрелки. Последний — форт № XVI — располагался у дер. Стрельчики.

Однако после обсуждения этого плана в Инженерном комитете Главного инженерного управления в него были внесены существенные изменения. Так, из линии были исключены три основных форта — №№ VII, IX, XV, причём два из них должны были располагаться с запада. Изменилась нумерация фортов. В целом проект был значительно удешевлён.

Самым существенным изменением в плане создания крепости была оборона долины реки Лососна, протекавшей юго-западнее города. Эта небольшая речка разрывала оборону крепости. Правда, её заболоченные берега препятствовали быстрому наступлению противника на этом направлении. Учитывая это, было решено крепостной обвод на этом участке устроить для обороны с меньшим количеством фортификационных объектов (вместо форта было решено строить опорный пункт). В результате образовался достаточно широкий разрыв в обороне крепости. Расстояние между фортами № III и IV (уже по новой нумерации) равнялось 10 км по прямой линии. А между тем именно в тылу этого участка к городу подходили две железные дороги: С-Петербургско — Варшавская и Сувалкская. Кроме этого, здесь же проходило и большое Осовецкое шоссе. Удобные подъездные пути позволяли подвезти необходимые припасы и снаряжение для осадной армии противника. Впоследствии именно это направление атаки крепости оказалось её «ахиллесовой пятой». Кстати, уязвимость этого направления отмечалась и в плане создания крепости 1909 г.: «При осмотре местности в этом направлении оказалось, что пространство между реками Лососно и Татаркой, от д. Бакуны и до д. Чеховщизна, весьма сильно изрезано множеством лощин, имеющих направление весьма выгодное для наступающего»[61]. Кроме того, обстрелу противника мешали большие леса, а отступлению своих войск — долины тех же рек.

Новый проект Гродненской крепости был готов к июню 1912 г. 2–7 июня документы были поданы на рассмотрение в Генеральный штаб. На протяжении июня 1912 г. новый проект был обсуждён в Инженерном комитете Главного инженерного управления. По новому плану планировалось построить 13 долговременных фортов, 19 литерных опорных пунктов и 23 номерных опорных пункта[62]. По сравнению с первоначальным планом уменьшилось количество фортов и номерных опорных пунктов. Были внесены изменения и в проекты фортов. Корректировки планов фортов с № I по № IX, опорного пункта литер «Е» были сделаны одним из ведущих военных инженеров империи генерал-майором В. В. Малковым-Паниным.

Кроме того, в крепости планировалось строительство пороховых погребов, блиндажей и убежищ для пехоты, бетонированных позиций для батарей и других сооружений крепостного обвода. В планы также входила постройка для крепости аэродрома, сети дорог, мостов и плотин. Из общего количества фортов — 9 (№ I–IX) располагались на левом берегу реки Неман и 4 форта (№ X–XIII) на правом. Вторую линию обороны составляли земляные форты. Интересно, что литерная нумерация начиналась не с первого форта, а со второго: № I — литер «Ж», № II — литер «А», № III — литер «Б», № IV — литер «Г», № V — литер «В», № VI — литер «Д», № VII — литер «З». Радиус Гродненской крепости был более 10 км, поэтому она относилась к крепостям широкого расположения. В таких крепостях предполагалось строительство двух крепостных поясов. Внутренний пояс должен был состоять из старых земляных фортов, а внешний пояс — из фортовых групп (сочетали в себе пехотные земляные и бетонные долговременные опорные пункты и форты, а также артиллерийские батареи)[63].

Таким образом, фортовая группа представляла собой сочетание хорошо укреплённых фортов и полевых укреплений, которые были окружены заграждениями. Включение в фортовую группу артиллерии делало фортовую группу автономной в плане обороны. Фортовая группа занимала достаточно большую площадь — от 1,5 до 3 км², что затрудняло противнику точно определить характер и расположение укреплений, вести их штурм и артиллерийский обстрел. Между фортовыми группами крепостная линия укреплялась траншеями, опорными пунктами, артиллерийскими позициями, бетонированными убежищами.

С древних времен строители оборонительных сооружений особое внимание уделяли проблеме обеспечения гарнизона водой. Не были исключением и крепости нового времени. В проекте водоснабжения Гродненской крепости предусматривалось обеспечение водой оборонительных построек и казарменных зданий. Проектировщики рассчитывали водоснабжение не только на 45000 человек гарнизона в военное время (32 батальона пехоты, 9 батальонов крепостной артиллерии, 1 батальон (3 роты) инженерных войск, воздухоплавательной роты и небольших команд), но и на войсковые части, которые по разным причинам могут оказаться в крепости сверх предполагаемого гарнизона (около 15000 человек). Поэтому водоснабжение крепости рассчитывалось на 60000 человек. Интерес представляют принципы и нормы расчета обеспечения водой: «На одного здорового человека необходимо в сутки 2 ведра воды, а на каждого больного человека до 8 ведер воды в сутки. Так как во время осады, а особенно к концу осады, больных и раненых может оказаться до 50 % всех защитников крепости, то суточная потребность в воде приблизительно будет: 30000 × 2 + 30000 × 8 = 300000 ведер в сутки. Все это количество воды должно быть распределено по площади круга диаметром около 17 верст, причем главная масса воды (около 2/3 всего количества) должна быть доставлена на позицию 1-й линии фортов, а остальная часть (около 1/3) за 2-ю линию фортов и в главную ограду. Казармы мирного времени для артиллеристов распределены: при фортах 1-й линии — 3 батальона и в центральных группах — 6 батальонов; казармы, расположенные при фортах 1-й линии, будут питаться водой от ближайшего форта, для казарм же 6 батальонов, располагаемых вблизи центральной группы, устраивается свой водопровод»[64].

Схема телефонной сети Гродненской крепости по первому плану 1912 г.

При планировании системы водоснабжения оборонительных построек предполагалось строительство обыкновенных и артезианских колодцев. Устройство «сети трубопроводов» признавалось нежелательным ввиду возможности поражения и расстройства этой сети огнем противника. Кроме оборонительных построек колодцы проектировались также и в районе расположения крепостных артиллерийских позиций, для маневрирующих резервов и для батарей промежутков. Для предохранения колодцев от разрушения неприятельской артиллерией все колодцы, расположенные при оборонительных постройках, предполагалось укрыть в сквозниках или сенях; колодцы в районах крепостных артиллерийских позиций укрывались за складками местности. Артезианские колодцы устраивались при всех фортах 1-й линии, четырех опорных пунктах 2-й линии, при большинстве литерных и номерных опорных пунктов, всего 56 колодцев. Обыкновенные — при артиллерийских позициях, на двух опорных пунктах 2-й линии, а также при некоторых промежуточных опорных пунктах — всего 36.

Из всех этих колодцев предполагалось получить воды в среднем: а) из артезианских — 56 × 5000 = 280000 ведер в сутки (при этом за пример брался артезианский колодец в мест. Кальварии Гродненской инженерной дистанции, который давал 300 ведер воды в 1 час при откачивании и 120 ведер самотеком); б) из обыкновенных — 36 × 600 = 21600 ведер в сутки (обыкновенные колодцы в деревнях около Гродно давали от 500 до 700 ведер воды в сутки). Стоимость устройства водоснабжения закладывалась в цену фортов. Поэтому колодцы для фортов 1-й линии и для ряда промежуточных опорных пунктов устраивались на средства, предназначенные на их постройку. Для устройства колодцев на всех других пунктах предназначались суммы 3500 рублей на один артезианский и 1000 рублей на один обыкновенный с ручным насосом. Для питания водой зданий и казарм центральной ограды признавалось необходимым устроить два отдельных водопровода, на левом и правом берегах реки Неман. В пояснительной записке отмечалось, что «в центральной ограде будут сосредоточены казармы 6 батальонов крепостной артиллерии и 11 батальонов крепостной пехоты, т. е. в сложности около 23000 человек. Так как казармы эти в военное время, вероятно, будут заняты под госпитали, то расход воды на человека в сутки рассчитывается по потребности больного, т. е. по 8 ведер на человека, тогда водопровод должен дать в сутки 23000 × 8 = 184000 — 200000 ведер воды в сутки, из них правобережный должен дать 125000 ведер в сутки, а левобережный — 75000 ведер воды. Источники питания водой водопровода — артезианские колодцы»[65].

Группа форта № V. План 1913 г. РГВИА

Водопроводы состояли из артезианских колодцев, трубопроводов, водоподъемных зданий и башен, двигателей, приводных насосов и разводной сети. Стоимость устройства двух водопроводов определялась в 400000 рублей. Таким образом, проектируемое водоснабжение Гродненской крепости представляло собой достаточно современную по тем временам систему, способную надежно обеспечить большой гарнизон водой — необходимым элементом жизнеспособности крепости.

Не менее важным элементом успешных боевых действий современной крепости являлось обеспечение средствами связи. Проволочный телеграф уже успешно применялся для управления войсками, и перед войной в составе армий имелись специальные телеграфные части. Все крупные части до полков включительно связывались телеграфом. Применялись различные передающие устройства, начиная от простейшего аппарата Морзе и кончая буквопечатающими аппаратами разных систем, которые устанавливались в штабах крупных соединений. На основании опыта русско-японской войны в войсках стал применяться телефон, который стал принадлежностью всех войсковых частей. Особенно широко он стал использоваться в артиллерии, которая обычно располагалась на закрытых позициях, и управление огнем без помощи телефона становилось невозможным. Кроме электрических средств связи войска пользовались и световыми средствами, основанными на отражении луча солнца (гелиографы) или искусственных источников света[66].

Проект обеспечения связью Гродненской крепости предусматривал «сообщение» начальствующих лиц, войсковых частей, учреждений крепости и отдельных элементов с помощью искрового телеграфа, телефона и оптических приборов.

С главной Центральной телеграфно-телефонной станцией (на 10 телеграфных аппаратов) посредством телеграфа связывались все форты, опорные пункты 2-й линии, штаб крепости, правительственный телеграф, станция железной дороги и искровые станции. Всего проектировалось 25 телеграфных станций на 35 аппаратов.

Телефоном с главной станцией соединялись все форты, опорные пункты крепости, начальствующие лица, штаб крепости, крепостные управления, части войск, склады, правительственный телеграф и железнодорожная станция. Кроме этого была запроектирована отдельная комендантская телефонная сеть на 12 номеров. Всего в крепости планировалось устройство 107 телефонных станций.

Телеграфно-телефонная сеть проектировалась двух видов: постоянная (воздушная) и кабельная (подземная и подводная).

Центральная станция соединялась постоянной воздушной линией с опорными пунктами 2-й линии, расположенными на правом берегу р. Неман, тремя опорными пунктами на южном фронте (менее подвергаемыми атаке противника), а также всеми опорными пунктами центральной группы. Протяженность воздушных линий составила 50 верст.

Кабелем соединялись с Центральной станцией опорные пункты 2-й линии, все опорные пункты 2-й линии с фортами 1-й линии, а также круговой кабель прокладывался в тылу фортов 1-й линии.

Подземный многожильный кабель необходимо было прокладывать на глубине 1 сажени. На дно канавы насыпался слой песка в 4 дм. Кабель ограждался с боков и сверху кирпичами. Направления для прокладки кабеля брались кратчайшие между соединяемыми пунктами. При таком направлении кабельной линии отчуждение для него необходимой полосы земли (ширина 1 сажень) обходилось значительно дешевле, чем при прокладке кабеля возле дорог по отчужденной полосе, так как во втором случае кабельная линия значительно удлинялась. Контрольные бетонные колодцы (диаметром 3 дюйма) устраивались через каждую версту и у ответвлений кабеля. Всего планировалось проложить 110 верст подземной кабельной линии и уложить две версты бронированного подводного кабеля в 7 местах пересечения с реками Неман, Лососна и Татарка.

Для связи частей крепости со штабом и с маневрирующими вне крепости войсками в случае выхода из строя телеграфно-телефонного сообщения проектировалось 8 оптических станций. Для этих же целей планировалось устройство 6 подвижных, по типу полевых, станций искрового телеграфа. Для их размещения с полугодовым запасом керосина и машинного масла в фортах должны были приспособить сквозники и расположенные вблизи них казематы. Кроме этого планировалась установка мощной станции искрового телеграфа, рассчитанная на достижение дальности действия до 400 верст в район крепостей Ковно, Осовец, Новогеоргиевск, Брест-Литовск и Бобруйск. Общая сумма расходов на обеспечение телеграфно-телефонной связи Гродненской крепости исчислялась в 778420 рублей.

Огневую мощь любой крепости составляло артиллерийское вооружение. В начале XX в. на вооружении российской армии находились артиллерийские системы разных калибров, которые были на вооружении крепостей. При проектировке крепостей составлялась «Проектная табель», где расписывались артиллерийские системы, предлагаемые на вооружение. Для Гродненской крепости «Проектная табель нормального вооружения» была составлена из числа орудий, которое предложила Крепостная комиссия при Главном управлении Генерального штаба[67].

В постоянное вооружение назначались орудия на фортах, опорных пунктах и в промежуточных батареях. Количество тяжелых орудий в постоянном вооружении определялось: «1) размерами самой крепости; 2) желанием обстрелять, на возможно большую дистанцию, всю окружающую местность, заставляя этим противника удалить и расширить линию обложения и отодвинуть свои парки и склады; 3) желанием обеспечить поддержку артиллерийским огнем выдающиеся фронты крепости, а также позиции, занимаемые при отступлении сторожевым охранением, выставляемым впереди линии фортов; и 4) для открытия огня по батареям противника, коим удалось скрытно приблизиться на дистанцию 4–6 верст, не сбив еще нашего сторожевого охранения. Для батарей постоянного вооружения выбраны совершенно скрытые позиции».

На основании этого и числа закрытых позиций в постоянное вооружение определялись: 6-дм 200-пудовые, 6-дм 190-пудовые и 42-линейные пушки для обстреливания местности на самые большие дистанции в случае появления войск или транспортов противника «как бомбовым, так и шрапнельным огнем». 6-дм орудия назначались в постоянное вооружение ввиду сильно пересеченной местности. Они назначались в постоянное вооружение как самые тяжелые и требующие больших усилий и времени на их установку. Впоследствии эти орудия должны принять участие в артиллерийской борьбе с выдвинутыми батареями тяжелых орудий противника.

В постоянное вооружение крепости предназначались 144 тяжелых орудия. Все орудия предполагалось поставить в 46 батарей, максимально скрытых для обзора с возможных наблюдательных пунктов противника и с воздушных шаров. Для маскировки батарей от наблюдателей с шара проектировалась посадка деревьев в виде ширм в различных направлениях.

Скорострельные орудия, стреляющие без платформ, предлагалось выставлять в двухорудийных батареях. Делалось это с целью рассредоточить орудия по всему обводу крепости и затруднить противнику определение мест батарей. В случае ускоренной или постепенной атаки все батареи (за исключением батарей 6-дм 200-пудовых и 6-дм 190-пудовых пушек) могли быть усилены до четырех и шести орудий из частного и главного резерва.

Размещение батарей 6-дм 200-пудовых и 42-линейных скорострельных пушек предлагалось на исходящих фронтах, ближе к линии фортов. Этим достигалась возможность расширения линии обложения противником и удаления от крепостного обвода его парков и войск. На фронты, более подверженные атаке на левом берегу р. Неман, предназначались восемнадцать 6-дм 200-пудовых пушек и четырнадцать 42-линейных скорострельных пушек. На правый берег Немана как менее подверженный атаке и с меньшим обводом — всего лишь шесть 6-дм 200-пудовых и шесть 42-линейных скорострельных пушек. При таком расположении орудий парки противника должны быть отодвинуты на 11 верст от 1-й линии фортов вокруг всей крепости. Остальные батареи постоянного вооружения, предназначенные для борьбы с тяжелыми батареями противника, предполагались в резерв.

Во всех фортах и опорных пунктах как занимающих командное положение определялась необходимость устройства артиллерийских наблюдательных пунктов и организации их связи с батареями. В период мобилизации кроме постановки батарей постоянного вооружения крепостная артиллерия должна настлать часть платформ 2-го комплекта для орудий обр. 1877 года на местах, заранее подготовленных для батарей. Это вызывалось необходимостью не только более быстрой установки батарей главного резерва (настилка платформ требовала не менее 2–3 часов времени), но и потребностью в случае необходимости быстро переменить место батареи постоянного вооружения.

В частные резервы определялись самые подвижные орудия, требующие скорострельности и быстрой установки на любом участке отдела для поддержания боевой линии на случай ускоренной атаки. Поэтому в частный резерв назначались все полевые 3-дм скорострельные пушки, 48-линейные полевые скорострельные гаубицы, 42-линейные скорострельные пушки и часть 6-дм тяжелых гаубиц. Тяжелые орудия назначались в частный резерв на усиление тяжелой артиллерии боевой линии для противодействия корпусной тяжелой артиллерии противника.

Для полевой артиллерии определялись 230 орудий — 100 3-дм скорострельных пушек, 114 полевых 48-линейных гаубиц и 16 орудий для стрельбы по шару. К этому числу прибавлялось около половины орудий промежуточных капониров и противоштурмовых, которые могут принять участие в отражении ускоренной атаки — 193, что в сумме давало 423 полевых орудия. Однако этого количества орудий полевой артиллерии в случае наступления 3 корпусов признавалось недостаточно, «так как противник при 3-х корпусах будет иметь 540 орудий. Поэтому к отпущенному числу полевых орудий добавлено 200 орудий полевых легких поршневых пушек, коим желательно дать трубку 22 секунд горения для дальности шрапнельного огня до 5 верст. Назначение легкой пушки, кроме экономии в расходе на вооружение, имеет к тому же выгоду в крутизне траектории, которая необходима ввиду пересеченной местности».

В главный резерв определялись тяжелые орудия, оставшиеся из назначенных на постоянное вооружение крепости, — 196. Такое количество для борьбы с осадной артиллерией противника в случае выдвижения им осадного парка в 216 орудий признавалось вполне достаточным ввиду подготовленности личного состава к действию по заранее изученной местности. В случае же, если противник выставит перед крепостью более одного осадного парка, главный резерв планировалось усилить тяжелой корпусной артиллерией или же добавить еще в мирное время соответствующее число тяжелых орудий из упраздняемых крепостей.

Количество пулемётов рассчитывалось для установки на фортах, промежуточных опорных пунктах 1-й и 2-й линии, а также в частные резервы (32 пулемёта).

Кроме вооружения, указанного в проектной нормальной табели, крепостная артиллерия должна быть снабжена: приборами для стрельбы, прожекторами, ракетами со станками, переносной железной дорогой и 4-тонными грузовиками.

На крепостных позициях предполагалось установить прожектора в 110 и 90 см на подвижной установке в промежутках между фортами, с добавлением 3-х прожекторов на фронт, который подвергся атаке.

Назначение светящихся ракет было вызвано пересеченной местностью, дающей много теней при освещении лучом прожектора, а также большей подвижностью ракетных станков в сравнении с электрическим аппаратом. Кроме прожекторов и ракет в имущество крепостной артиллерии назначались 1000 пистолетов со светящимися патронами, предполагая снабдить ими пехотные части для освещения местности до 150 шагов.

Переносную железную дорогу предполагалось укладывать для подачи боевых припасов от складов позади боевого порядка к батареям. Считалось, что атакованный фронт будет протяжением около 12 верст, и исходя из этого предназначалось 25 верст переносной железной дороги.

Для обеспечения крепостной артиллерии еще в мирное время планировались грузовые автомобили. Это позволяло сократить расходы по содержанию лошадей и обоза и уплаты подрядчику за перевозку, а также давало возможность крепостной артиллерии иметь в военное время опытных людей для обслуживания грузовиков. Однако главная же цель обслуживания грузовиками крепостной артиллерии в мирное время, по мнению проектировщиков, — «это возможность избежать жидов-подрядчиков по перевозке, которые в настоящее время, в существующих крепостях, отлично осведомлены не только о расположении и устройстве укреплений и сооружений на военное время, но и о распределении материальной части артиллерии, а также о числе и роде боевого комплекта по местам его хранения. Грузовиков необходимо иметь не менее 9 по числу батальонов крепостной артиллерии. В военное время эти грузовики, обслуживая батареи, электроосветительные аппараты и другие нужды крепостной артиллерии, в значительной степени облегчают работу грузовиков, назначенных по инженерной смете».

В «Пояснительной записке» для всех типов артвооружения определялись места содержания и хранения. Платформы для орудий обр. 1877 г. назначались из упраздненных крепостей. Для хранения 496 платформ (расчет был следующий: на каждое орудие необходимо 2 платформы — 6-дм на 200 пудов — 24 + 6-дм на 190 пудов — 24 + 6-дм на 120 пудов — 100 и 42-линейных 100) необходимо было построить 12 сараев.

Все орудия обр. 1877 г. и 6-дм на 200 пудов предполагалось хранить в парках вне помещений. Принадлежности к ним и запасные части — в убежищах и казармах военного времени, не занимаемых гарнизоном в мирное время. Часть орудий скорострельных 3-дм полевых и 48-линейных полевых гаубиц могла храниться в потернах фортов; орудийная принадлежность при орудиях, а запасные части — в казармах военного времени. Сараи предназначались для хранения 6-дм скорострельных гаубиц (100 орудий) и 42-линейных скорострельных пушек (40 орудий) с принадлежностями и запасными частями. Хранение пулемётов, ракетных станков и ракет — в казармах или убежищах военного времени.

Для хранения запасов каменного и древесного угля необходимо было иметь два сарая, а керосина — две больших (емкость в 750 пудов) и десять малых (емкость в 150 пудов) железных цистерн.

В «Пояснительной записке» отмечалось, что в табели нормального вооружения показано только вооружение фортов, опорных пунктов 2-й линии, главной ограды орудиями полевого калибра и пулемётами и совершенно не показано вооружение 2-й линии тяжелыми орудиями. Объяснялось это тем, что 2-я линия могла быть вооружена частью тяжелых орудий главного резерва, «распределение коих по 2-й линии должно быть сделано местной комиссией по вооружению крепости и утверждению комендантом. Выделение части орудий главного резерва, на вооружение промежутков 2-й линии и главной ограды, не может стеснить обороняющегося. В случае необходимости подать орудия главного резерва в 1-ю линию, для борьбы против постепенной атаки, часть орудий будет удалена от фронта атаки, но другая часть на столько же будет приближена. Рассредоточение резерва также не затрудняет выдвижения его, а облегчает, так как подача его на фронт атаки будет производиться по большему числу дорог. Будет ли стоять главный резерв парком, готовым к передвижению, или будет часть его на вооружении, затруднения в подаче его на фронт атаки крепостной артиллерии не встретится, так как скорострельные орудия (6-дюймовые гаубицы) стреляют без платформы, а орудия обр. 1877 г. снабжены двойным комплектом платформ, из коих один может быть на вооружении, а другой готовым к перевозке.

Вооружение 2-й линии полевыми орудиями на промежутках должно быть произведено за счет полевых орудий частных резервов или артиллерией полевых войск, обороняющих крепость, которая должна заменить собою вылазочные батареи».

По мнению А. Б. Широкорада, форты Гродненской крепости располагались очень близко от города. Поэтому он считает, что сам город попадал бы под обстрел армии противника, осаждающей крепость[68]. На самом деле расстояние по прямой от фортов до центра города колеблется от 7 до 13 км. Однако необходимо учесть тот факт, что германцы могли установить свои осадные орудия на расстоянии 10–15 км от фортов, вне досягаемости огня тяжелой крепостной артиллерии. Таким образом, общее расстояние от осадных батарей противника до Гродно могло составлять 17–25 км, и город, таким образом, находился вне зоны досягаемости артиллерии противника.

В проекте крепости определялся крепостной район (эспланада), в котором, согласно ст. 14, гл. I, Т. I Свода основных государственных законов Российской Империи (изд. 1906 г.), необходимо осуществить некоторые ограничения в отношении окрестностей Гродно на право приобретения недвижимости и прав долгосрочной аренды. Эти ограничения должны быть распространены на внутренность района, имеющего границу, проходящую примерно в 10 верстах от проектируемой линии фортов. Границу района надлежало провести следующим образом: от р. Неман на запад по Августовскому каналу до шоссе у д. Чортек, затем по шоссе на Сопоцкин и далее на юго-запад по дороге на д. Копчаны и м. Липск, от Липска по рр. Сидра, Сидорка, через м. Сидра до д. Тимани, от д. Тимани по дороге до ст. Кузница, со станции Кузница по дороге через д. Подлипки до м. Индура, от м. Индура по рр. Индурка, Лошанка и Свислочь до р. Неман. Затем по р. Неман вверх по течению до д. Плавы, от д. Плавы по р. Котра до ф. Котра, затем по р. Пыра мимо дд. Гущицы, Машталеры до м. Озеры. От м. Озеры к северу по озерам до ст. Поречье. По железной дороге на юго-запад до полустанка Соболяны по дороге на дд. Собольцы, Верхополье, Кринично, Плебанишки до д. Польница, а затем по р. Неман до Августовского канала[69].

Проект Гродненской крепости, разработанный Крепостной комиссией с внесенными Комитетом Генерального штаба изменениями, был утвержден императором Николаем ІІ 4 августа 1912 г. Тогда же были утверждены табели ее вооружения и дано право отступать от проекта при дальнейшей разработке на месте всех детальных условий. Стратегическое назначение крепости Гродно определялось следующим образом: «1) Преграждать Санкт-Петербургско-Варшавскую железную дорогу и шоссе от Августова и Осовца на Лиду при пересечении их с р. Неман; 2) Облегчить свободу действий наших войск на обоих берегах р. Неман, сохраняя в наших руках железнодорожные и обыкновенные переправы через р. Неман в Гродно; 3) Совместно с укреплениями Ковно и Олиты содействовать нашему наступлению в Восточной Пруссии или южнее, а равно наступательной обороне р. Неман; 4) Служить опорою наших войск впереди р. Неман и по верхнему течению р. Бобр; 5) В случае удаления от крепости Гродно наших полевых войск сохранять во всяком случае переправы через р. Неман и Гродненский железнодорожный узел в наших руках»[70].

План Гродненской крепости 1914 г. РГВИА

В предписании Главного инженерного управления от 1 сентября 1912 г. строителю Гродненской крепости указывалось на необходимость принятия всех мер к безотлагательной разработке соответствующих проектов и без промедления представлять их в ГИУ. Требовалось установить такой порядок, при котором Инженерный комитет оказался бы в состоянии без задержки рассматривать поступающие проекты. Принимая во внимание большое количество подлежащих представлению проектов по созданию Гродненской крепости, строитель должен был составлять и представлять проекты сериями по годам в порядке постепенности: сначала проекты на сооружения, возведение которых предполагалось в 1912 г., затем в 1913 г. и т. д. В рапортах с представлением проектов должно быть отчетливо указано, к серии какого года относится работа по представляемому проекту, чтобы канцелярия Инженерного комитета могла вести очередь рассмотрения проектов. Крайним сроком представления в ГИУ проектов каждой серии определялся январь месяц года, в котором планировалось начало производства данных работ.

В документе предписывалось также представить план распределения кредитов по проектированию и строительству объектов крепости на 4-летие 1912–1915 гг., имея в виду: «а) что в счет исчисленной на работы по созданию Гродненской крепости суммы в размере 15 950 000 руб. уже ассигновано в 1912 г. — 204 000 руб. и предназначено к ассигнованию: в 1913 г. — 3 746 000 руб.; в 1914 г. — 5 000 000 руб. и 1915 г. — 7 000 000 руб.; б) что обращенные на оборонительные работы в Гродненской крепости по п.2 чрезвычайной инженерной сметы 1912 г. кредит в сумме 150000 руб. из ассигнований, данных на работы в других крепостях, и по п. 3 той же сметы кредит в сумме 140000 руб. из ассигнований, назначенных на заготовку стрелковых щитов и крепостного минного имущества, подлежат возмещению из ассигнований на оборонительные работы в означенной крепости по чрезвычайной смете 1913 г.»[71]. Срок проведения работ по строительству Гродненской крепости определялся в 7 лет.

ОРГАНИЗАЦИЯ И ТЕХНОЛОГИЯ СТРОИТЕЛЬНЫХ РАБОТ (1912–1915 гг.). КРЕПОСТНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

Управление строителя Гродненской крепости

В соответствии с «Положением о порядке разрешения вопросов по созданию новых и переустройству существующих крепостей» для непосредственной организации и проведения строительных работ было создано Управление строителя Гродненской крепости. 21 июня 1912 г. военный инженер полковник Д. П. Колосовский (помощник начальника Изыскательной партии по инженерной части) был назначен временно исполняющим должность строителя Гродненской крепости. Однако уже 2 июля он был назначен строителем крепости с одновременным производством в генерал-майоры[72].

Начальник хозяйственного отделения Константин Владимирович фон Галлер. Фото 20-х гг. ХХ в.

Тогда же был утвержден и штат Управления строителя Гродненской крепости. В него вошли военные инженеры, имеющие практический опыт фортификационного строительства. Некоторые из них уже были в составе Изыскательной партии, два человека были переведены из Гродненской инженерной дистанции, значительная часть инженеров прибыла из различных военно-инженерных частей. Все офицеры управления были выпускниками Николаевской инженерной академии, многие из них уже имели опыт создания оборонительных сооружений, некоторые участвовали в русско-японской войне.

Состав Управления строителя Гродненской крепости в 1912–1914 гг.:

1. Строитель крепости, военный инженер генерал-майор Колосовский Д. П.;

2. Помощник, военный инженер полковник Прейсфрейнд В. А.[73];

3. Помощник, военный инженер полковник Василенко Н. П.[74];

4. Начальник хозяйственного отделения, подполковник фон Галлер К. В.[75];

5. Старший производитель работ, военный инженер полковник Балдин М. Ф.[76];

6. Старший производитель работ, военный инженер подполковник Антонов К. А.[77];

7. Старший производитель работ, военный инженер подполковник Ивановский В. И.[78];

8. Старший производитель работ, военный инженер подполковник Органов Л. И.[79];

Здание Управления строителя Гродненской крепости. Современный вид

9. Старший производитель работ, военный инженер подполковник (в 1913 г. — капитан) Александров Б. С.[80];

10. Старший производитель работ, военный инженер капитан Крагельский В. К.[81];

11. Старший производитель работ, военный инженер капитан Помазков К. П.[82];

12. Старший производитель работ, военный инженер капитан Модрах А. В.[83];

13. Старший производитель работ, военный инженер капитан Кашперов А. А.[84];

14. Старший производитель работ, военный инженер капитан Корытин В. Н.[85];

15. Старший производитель работ, военный инженер капитан Добржинский К. Н.[86];

16. Младший производитель работ, военный инженер капитан Потресов В. Г.[87];

17. Младший производитель работ, военный инженер капитан Макаревич Е. К.[88];

18. Младший производитель работ, военный инженер капитан Десницкий М. В.[89];

19. Младший производитель работ, военный инженер капитан Батюшкин П. В.[90];

20. Младший производитель работ, военный инженер капитан Соколов С. И.[91];

21. Младший производитель работ, военный инженер капитан Преображенский Н. И.[92];

22. Младший производитель работ, военный инженер капитан Боярогло Р. П.[93];

23. Младший производитель работ, военный инженер капитан (в 1913 — штабс-капитан) Шмагайлов Г. Л.[94];

24. Младший производитель работ, военный инженер штабс-капитан Бабаев Н. В.[95];

25. Младший производитель работ, военный инженер штабс-капитан Иванишев А. В.[96];

26. Младший производитель работ, военный инженер капитан Матяшевич В. Ф.[97];

27. Делопроизводитель по строевой части, военный инженер штабс-капитан Ермоленко В. Д.[98];

28. Бухгалтер, титулярный советник Куняев Т. А.;

29. Помощник бухгалтера, коллежский регистратор Стрига С. Л.;

30. Делопроизводитель по хозяйственной части, титулярный советник Григорьев А. К.;

31. Помощник начальника хозяйственного отделения, титулярный советник Иванов Е. А;

32. Коллежский секретарь Романов И. В.;

33. Коллежский регистратор Кисель Петр Павлович[99].

В 1914 году в Управление строителя прибыли полковник В. И. Васильев, капитан В. Н. Хомутов[100], поручики Н. Спиринг и В. Гвоздев.

Управление строителя Гродненской крепости размещалось в доме Обремского (с 1915 г. принадлежал Лемпицкому) по улице Муравьёвской, которое сохранилось до наших дней (ул. Ожешко, 19).

Как уже было отмечено выше, военные инженеры, вошедшие в штат Управления строителя Гродненской крепости, имели хорошую теоретическую и практическую подготовку. Так, капитаны К. П. Помазков, Е. К. Макаревич и В. Г. Потресов принимали участие в русско-японской войне и имели боевые награды. Выпускник Инженерной академии 1908 г. подполковник А. В. Модрах (окончил академию вместе с К. П. Помазковым) был участником кампании в Китае (1900–1901 гг.) и русско-японской войны. Этот офицер имел большой опыт фортификационных работ и многочисленные боевые награды. До назначения в Гродно Андрей Васильевич служил в крепостях Ковно, Владивосток и Либава.

Военный инженер капитан М. В. Десницкий окончил Инженерную академию в одном выпуске с известным советским военным инженером Д. М. Карбышевым. Вместе с ним был направлен в крепость Брест-Литовск. До поступления в академию Матвей Владимирович несколько лет служил и в крепости Владивосток, работал со станцией искрового телеграфа. На протяжении всей Первой мировой войны служил военным инженером и создавал полевые укрепления для русских войск.

Инженер штабс-капитан Георгий Леонидович Шмагайлов внёс большой вклад в строительство крепости Гродно. После окончания Инженерной академии был направлен в состав Изыскательной партии в Гродно. Принимал участие в опытах на о. Березань. В Гродно был назначен младшим производителем работ и разрабатывал проекты группы фортов № IV и V. Участвовал в строительстве укреплений у г. Варшава. С 1916 г. находился в Кавказской армии. В 1924 г. эмигрировал в Парагвай, где с группой бывших русских офицеров-добровольцев участвовал в т. н. Чакской войне между Боливией и Парагваем.

Георгий Леонидович Шмагайлов, один из самых талантливых военных инженеров Управления строителя Гродненской крепости. Фото 1930-х гг.

Капитан Пётр Владимирович Батюшкин находился в Гродно с лета 1912 г., сразу же после окончания Инженерной академии. Во время практики участвовал в строительстве крепости Осовец в 1911 г. Капитан П. В. Батюшкин был включён в состав Изыскательной партии, затем принимал участие в строительстве крепости в качестве младшего производителя работ.

Всего в распоряжении инженерной службы Гродненской крепости находилось более 20 военных инженеров. В помощь военным инженерам назначались слушатели Николаевской инженерной академии, направленные на инженерно-строительную практику в Гродненскую крепость.

Таким образом, для возведения Гродненской крепости была собрана высококвалифицированная команда военных инженеров, руководство которой осуществлял опытный инженер и организатор генерал-майор Дмитрий Павлович Колосовский.

Организация проектировочных и строительных работ до начала мировой войны

Анализ архивных материалов показывает, что работы по проектированию и возведению объектов Гродненской крепости активно велись уже с лета 1912 г. В первую очередь необходимо было составить огромное количество планов и чертежей будущих укреплений крепости. При крепостном управлении была создана чертёжная мастерская, которой заведовал штабс-капитан В. Д. Ермоленко. За разработку рабочих чертежей и решение

всевозможных деталей конструкций отвечал производитель работ, причем никаких утверждений им не требовалось. В ноябре 1912 г., ввиду значительного количества спешной чертежной работы по выполнению проектов, предстоящих представлению в Главное инженерное управление, генерал Д. П. Колосовский ввел вечерние занятия в чертежной во все будние дни в течение двух месяцев. На занятия предписывалось являться всем кондукторам и вольнонаемным чертежникам. Требовалось обязательное присутствие на занятиях в чертежной три раза в неделю начальника чертежной и три раза в неделю вместо него штабс-капитана Бабаева. Обязательно присутствовать на вечерних занятиях должны были и все производители работ, проекты которых в это время будут выполняться в чертежной[101].

Строитель крепости генерал Д. П. Колосовский использовал свое право нанимать на строительные работы гражданских лиц по вольному найму. В 1913 г. он разослал телеграммы директорам Института инженеров путей сообщения (С.-Петербург), Института гражданских инженеров, Киевского политехнического института с просьбой: «…не найдете ли Вы возможность указать фамилии и адреса опытных в составлении проектов и смет мостов, дорог, зданий инженеров, окончивших Ваш институт и пожелавших бы поступить на службу по вольному найму на строительство Гродненской крепости на годовой оклад содержания вместе с квартирными 3000 руб. Лица эти должны быть политически благонадежными православного или лютеранского вероисповедания»[102]. Письма с аналогичным предложением были разосланы также ряду губернских архитекторов. Не обошел вниманием Колосовский и отставного генерал-майора И. Н. Кайгородова (бывший начальник Гродненской инженерной дистанции), который проживал в Гродно. В письме на его имя строитель крепости указал, что к 1 января 1914 г. в управлении должно быть составлено по казарменным сооружениям от 30 до 50 проектов со сметами на общую сумму до 4 млн. руб.[103]. В ответном письме директор Киевского политехнического института сообщил сведения о четырех инженерах, изъявивших желание поступить на службу по вольному найму на строительство Гродненской крепости.

Для строительства крепости Управление строителя располагало необходимой базой. В его распоряжении были лесопилка, механические мастерские (оборудование поставлялось акционерным обществом Л. И. Борковского и товариществом «Брауман и К»), склады, автомобильный и конный транспорт, средства связи[104].

Для строительства крепости были организованы 10 строительных участков — по количеству фортовых групп и 4 участка технического обеспечения. Руководителями участков стали военные инженеры производители работ Управления строителя. Они занимались проектированием фортификационных объектов на своем участке и отвечали за производство работ не только по оборонительным сооружениям, но и по дорогам и насаждениям (маскировка). Распределение стройучастков и работ между производителями было следующим:

— 1-й участок: капитан К. Н. Добржинский (форт № I, опорные пункты № 1, «А», «Б» и погреба);

— 2-й участок: капитан П. В. Батюшкин (форт № II, опорные пункты № 2, «В»);

— 3-й участок: подполковник В. И. Ивановский (форт № III, опорные пункты № 3, 4, 5, «Г», «Д», «Е», «Ж», «З»);

— 4-й участок: штабс-капитан Г. Л. Шмагайлов (форт № IV, опорные пункты № № 6, 7, 8, 9, 10, «И»);

— 5-й участок: капитан К. П. Помазков (форт № V, опорные пункты № № 11, 12, 13, 14, «Л», «К»);

Объекты 4-го стройучастка (фортовая группа № IV). Фрагмент карты Гродненской крепости 1914 г.

— 6-й участок: капитан В. К. Крагельский (форт №№ VI, VII, опорные пункты № № 15, 16, 17);

— 7-й участок: капитаны Б. С. Александров и М. В. Десницкий (шоссе от дер. Тричи до ж/д с мостом через Лососну и Татарку, маскировка объектов крепости, генеральный план дорог крепости);

— 8-й участок: капитан В. Г. Потресов (форт № VIII, опорные пункты №№ 18, 19);

— 9-й участок: капитан В. Н. Корытин (форт № IX, опорный пункт «М»);

— 10-й участок: капитан Е. К. Макаревич (форт №№ X, XI, опорные пункты № № 20, 21, 22, «Н», «О», «П», Р»);

— 11-й участок: капитан А. А. Кашперов (лесные склады, добыча песка, заведующий участками на берегу р. Неман);

— 12-й участок: капитан Н.И. Преображенский (участки Форштадта, Валюши, лесопильный завод, мастерские, автомобили, питомник);

— 13-й участок: капитан Р. П. Боярогло (форт № № XII, XIII, опорные пункты № 23, «С», «Т», «У», «Ф», а также «Ж», «Е» и «Д», старые форты);

— 14-й участок: капитан С.И. Соколов — проектирование телеграфно-телефонного сообщения крепости[105].

На протяжении строительства крепостных объектов проходила замена руководителей участков. Потому один и тот же форт могли строить несколько военных инженеров.

Одновременно с началом фортификационных работ велись работы и по строительству казарм для крепостного гарнизона в самом городе. В декабре 1913 г. был представлен Генеральный план казарменного участка Валюши на два батальона крепостной артиллерии, роту наблюдателей, штаб полка, нестроевую роту, центральный бетонный пороховой погреб и сараи для орудий. По плану это был целый городок, состоящий из 67 деревянных и каменных зданий — казармы, жилые дома для офицеров, цейхгаузы, конюшни, сараи, кухни, ледники, мастерские, кузницы, караульные помещения, баня, пекарня, бензохранилище крепостного авиационного отряда[106]. Конечно, все здания к началу войны построены не были, но военный городок уже существовал. В 1920–1940 гг. военный городок «Фолюш» (сейчас микрорайон «Фолюш») ещё более застроился. Всего в городе в конце 1914 г. было 19 казарм, из которых только 4 были государственными, а остальные принадлежали частным лицам. Для производства кирпича было решено усилить кирпичный завод на Фолюше и построить печь системы инженера Ф. Гофмана. Подрядчиком на строительных работах стал гродненский купец Б. М. Клемпнер, у которого в городе уже был кирпичный завод в Станиславово[107].

Казармы крепостной артиллерии на Фолюше. Фото 1915 г.

Для перевозки грузов и строительного материала через реку Неман в районе города Управлением строителя крепости было построено три деревянных моста — в районе дер. Лососно — Пышки, в районе дер. Солы и в районе деревни Грандичи — Баля Сольная.

Кроме того, специально для поставки в крепость высококачественного цемента в дер. Красное Село (сейчас пос. Красносельский) Волковысского уезда был построен цементный завод. Здесь были построены две технологические линии по производству цемента со всеми необходимыми подсобными помещениями (здания цехов, складов оборудования, клинкера и цемента, теплоэлектростанция, водонапорные башни, контора, а также дома для директора, инженеров и мастеров, казармы для рабочих, конюшня, училище, баня, столовая, больница). Первая партия цемента была поставлена на строительство Гродненской крепости летом 1914 г. До этого цемент поставлялся в Гродно из внутренних регионов России.

Обеспечение строительства рабочей силой было одной из главных задач строителя крепости. Для привлечения людей на строительство использовались методы вербовки как местного населения, так и из других губерний Российской империи. С началом войны местное население привлекалось к оборонительным работам в принудительном порядке по обстоятельствам военного времени.

Виды работ были различные — от подвоза строительного материала до бетонных работ. Эдвард Зденницкий, нанятый на работы в Гродненской крепости во Владимире-Волынском, вспоминал, что во время работ на первом, втором и третьем фортах ему пришлось заниматься подвозкой колючей проволоки, цемента, щебня и песка на бетонный завод, а также дерна для маскировки построенных укреплений[108].

Анализируя состав рабочих, занятых на строительстве объектов Гродненской крепости, следует отметить, что вольнонаёмных среди них было очень немного. Среди рабочих преобладали крестьяне окружающих деревень. Для их привлечения, организации, смены на работах Управление строителя Гродненской крепости тесно взаимодействовало с губернскими гражданскими властями, в первую очередь с гродненским губернатором В. Н. Шебеко. В каждом близлежащем к крепости уезде крестьян организовывали для работ уездные полицейские исправники. Именно они и подчинённые им служащие распределяли между крестьянами предписания полиции, набирали и отправляли в Гродно партии крестьян-рабочих.

Для непосредственного руководства рабочими на постройке форта или другого крупного сооружения в распоряжении производителя работ имелась контора, состоящая из небольшого числа лиц: старшего десятника, младшего десятника, табельщика, конторщика, кладовщика и трех сторожей. Для обслуживания машин и механизмов имелись старший и младший механики и два слесаря, состоявшие в ведении центральной мастерской, в обязанности которой входило обеспечение построек механизацией.

Жетон рабочего 4-го участка Управления строителя Гродненской крепости

На первом этапе строительства большинство земляных работ выполнялось крестьянами Гродненского и Сокольского уездов. В дальнейшем (в 1914–1915 гг.) расширялась и область привлечённых на работу крестьян. Случалось, что привлечённые на работу крестьяне приезжали издалека (Волковысский, Пружанский уезды). Работа крестьян оплачивалась, каждая партия крестьян должна была работать по 2 недели, после чего она сменялась новой партией, присланной уездным исправником.

Далее под руководством военных инженеров — производителей работ, производилась разбивка будущих укреплений на местности. Если земля, на которой должно было вестись строительство, находилась в частном пользовании крестьян или помещиков, её выкупали. Так, для строительства Гродненской крепости было выкуплено 17898 десятин земли (19500 га), расположенной в 31 деревне и околицах, а также в 42 имениях и фольварках[109].

Важным фактором быстрого строительства была разветвлённая сеть дорог. Так, было построено круговое радиальное шоссе. Оно связывало кольцом все сооружения крепости и проходило по следующим населённым пунктам:

1. от Варшавской ж/д до д. Тричи;

2. от Варшавской ж/д до пересечения с грунтовой дорогой из Гродно в Бросты (с ж/д мостом);

3. от Лунненского почтового тракта до д. Кошевники (с 4 ж/д мостами);

4. от старого Индурского тракта до западного края леса у д. Гибуличи;

5. от д. Наумовичи мимо ф. Алексеево до Августовского шоссе.

Кроме того, были проложены дороги, которые вели к отдельным группам укреплений. Так, были построены дороги:

д. Большая Ольшанка — Гродно;

д. Лососно — Пушкари (с двумя ж/д мостами);

Бетонный мост в тылу крепостной позиции. Современный вид

подъездная дорога от Осовецкого шоссе до форта № V;

шоссе Гродно — д. Грандичи с ж/д мостом;

шоссе д. Грандичи — Заболоть с ж/д мостами;

от р. Неман через Фолюш до д. Тарусичи.

Кроме того, был построен и ж/д мост через р. Лососну у д. Коробчицы.

При необходимости дорожную инфраструктуру возводили из бетона. Небольшой бетонный мостик, построенный на фортовой дороге к группе форта № I, сохранился до наших дней. Подрядчиком на поставку бетонных мостов и труб для Гродненской крепости был купец 1-й гильдии Селюбский-Столовицкий. Для работ по прокладке дорог Управлением строителя в торговом доме «Басевич Е. А.» были приобретены два паровых шоссейных катка.

В случае если на месте строительства будущего форта или в непосредственной близости от него находились деревни и хутора — государство выкупало земельные участки и переселяло людей в другое место.

После определения мест возведения будущих фортификационных сооружений в тылу группы укреплений возводился деревянный дом для военного инженера, управляющего работами на строительном участке. В доме было 5 комнат, кухня, баня и хозяйственные постройки — конюшня, сарай и т. п.

На каждом строительном участке руководителю работ (военному инженеру) помогали старшие рабочие, а также 2–3 техника при каждой рабочей смене. Именно они контролировали весь процесс и руководили работами. Для крестьян-рабочих, постоянно пребывающих на месте строительства, сооружались деревянные бараки. Часть рабочих располагалась в близлежащих населённых пунктах (деревнях).

Для начала строительства необходимо было подвезти необходимое количество строительного материала. Его размещали на специально оборудованных складах рядом с местом работ. Весь материал (цемент, железо, гвозди и т. п.) закупался Управлением строителя крепости у разных производителей. Так, например, рельсы, швеллеры и двутавровые балки для строительства закупались на Дружковском рельсопрокатном заводе, который находился на Украине (надписи «Дружковка» сохранились на многих металлических конструкциях фортов). Цемент поставлялся в деревянных 10-пудовых бочках из внутренних регионов России.

После подготовительной работы начиналось возведение укреплений. Рядом с местом расположения будущего форта (также в тылу позиции) сооружался завод для производства бетона. Бетонный завод устраивался возле каждого укрепления, где предполагалось строительство больших сооружений. Он располагался в большом деревянном сарае. Предполагалось, что строительство будет безостановочным, без перерыва в зимний период. Завод по производству бетона оборудовался различными машинами и механизмами. Обычно в нём располагались: двигатели Дизеля, нефтяные двигатели «Урсус», бетономешалки, генераторы, компрессоры. Все эти тяжёлые механизмы устанавливались на бетонные основания. Для доставки грузов и строительных материалов на высоту в несколько метров устраивались специальные подъемники. Оборудовался и колодец для обеспечения строительства водой.

На строительстве гродненских фортов использовались бетономешалки фирмы «Шторрер и К°». Это была одна из самых первых систем бетономешалок периодического действия, появившаяся еще до Первой мировой войны. Барабан её состоял из двух полых полушарий, одно из которых было снабжено внутри ребрами, соединяющими полушарие с муфтой, неподвижно насаженной на вал вращения, проходящий сквозь барабан. В этом же полушарии располагалось и приемное отверстие, через которое поступали в барабан как сыпучие материалы из бункера, так и вода. Второе полушарие передвигается вдоль вала при помощи рычага, соединенного с червячной передачей. Когда производилась загрузка барабана или перемешивание массы, то полушария были сближены друг с другом до плотного соединения. Опоражнивание барабана производилось раздвижкой полушарий, в пролет между ними. Перемешивание происходило путем падения поднятой при вращении барабана массы на ось и ребра, причем масса разбивалась на отдельные потоки, стремящиеся к середине барабана. Недостатком этих бетономешалок было то, что с течением времени, а в особенности при недостаточно частой очистке, соприкасающиеся края полушарий снашивались и не давали вполне плотного соединения, что способствовало вытеканию раствора[110].

Во время строительных работ в зимних условиях даже во время сильных морозов возведение фортификационных объектов продолжалось. Для того чтобы качество бетона не ухудшилось, место работ обогревали при помощи парового котла. Разогревали, кроме того, и щебень, и песок. При таком строительстве качество бетона не ухудшалось даже при сильных морозах. Завод соединялся с местом стройки узкоколейной железной дорогой, по которой при помощи вагонеток бетон подвозили и заливали. Расстояние между заводом и укреплением не было большим — около 200 м.

Эта же фирма поставила для строительства крепости и камнедробильные установки. В ноябре 1912 г. для производства испытания и приёмки камнедробильных машин и двигателей, прибывших в управление от фирмы «Шторрер и К°», были назначены три комиссии под руководством полковника Прейсфрейнда, полковника Василенко и капитана Александрова. Комиссии отметили хорошее качество и производительность камнедробильных установок этой фирмы[111]. Согласно контракту от 24 декабря 1912 г., фирма «Шторрер и К°» поставила в Управление строителя Гродненской крепости 7 передвижных насосов с нефтяными двигателями, 5 патентованных камнедробилок, 5 патентованных бетономешалок с лебедками, подъемными ящиками и 20 нефтяных двигателей[112].

Прокладкой узкоколейных железных дорог на стройучастках занималась американская фирма «Артур Коппель». Эта фирма, имевшая механические и вагоностроительные заводы в С.-Петербурге и Варшаве, производила строительно-путевые работы во всех крепостях России. На узкоколейках использовались железные вагонетки фирмы «Артур Коппель» вместимостью 0,65–1 м³. На этих вагонетках к месту строительства доставлялся бетон или другой строительный материал. Кроме вагонеток использовались и ручные тачки, которые катили по дорожкам из досок. Кстати, по информации некоторых авторов, именно эта фирма была неоднократно уличена в шпионаже в пользу Германии[113].

Кроме бетонных заводов на участках работали лесопильные мастерские (пилорамы), поскольку для строительства было необходимо большое количество досок (как для сооружения зданий, так и для сооружения строительных лесов и опалубки).

На камнедробильных заводах проходило дробление камня и изготовление щебня, который использовался в строительстве. Здесь же располагались и промывочные машины. Щебень нужно было хорошо промывать от пыли и песка — это влияло на качество будущей бетонной конструкции. Необходимо отметить, что количество заводов и мастерских на стройучастках было различным и зависело от масштаба бетонных работ. Так, для группы укреплений форта № I, порохового погреба и опорных пунктов в начале 1914 г. планировалось иметь 3 камнедробильных завода и 4 бетонных[114]. На каждом строительном участке размещались жилые бараки для строителей.

Строительство фортификационных сооружений на левом берегу реки Неман было начато одновременно. Однако на одних участках работы продвигались быстрее, на других — медленнее, что было связано, скорее всего, с различным финансированием участков строительства, а также их расположением на направлении вероятного наступления противника. На правом берегу реки бетонные работы были начаты в 1913 г. и велись на Х и III фортах.

Во время бетонных работ на укреплениях крепости было организовано круглосуточное дежурство. Оно осуществлялось офицерами 26-й дивизии, которая составляла основу гродненского гарнизона. Так, для дежурств на 1-м, 2-м и 3-м участках были назначены офицеры 102-го Вятского полка. За дежурство офицеры получали плату (с 8 утра до 20 вечера — 3 руб. 50 коп; с 20 вечера до 8 утра — 5 руб.)[115].

Как уже отмечалось, для большей части работ производился наём рабочей силы, а также привлечение крестьян. Часто крестьяне с большим желанием шли на строительные работы, что объяснялось хорошим заработком в свободное от хозяйственных работ время. Так, например, почти все работоспособные жители мужского пола (85 человек) д. Дуброва, Красностокской волости Сокольского уезда, только узнав о необходимости в рабочих для крепостных работ, сами отправились в Гродно 23 июля 1914 г.[116].

С началом войны бетонные строительные работы в Гродненской крепости были остановлены. Известный фортификатор и теоретик крепостной борьбы К. И. Величко так характеризовал состояние крепости на начало войны: «…кое-какие из охранительных казематов были готовы, но рвы лишь начаты в работе и при мобилизации получили лишь проволочные препятствия… Гродно как крепость задумана и проектирована была широко, как маневренная крепость тет-до-пон на Немане, но лишь за год до войны начата постройка; в ней не было ни надлежащего вооружения, ни гарнизона и ни в каком смысле крепостью в 1914 году считаться не могла (выделено авт.), хотя так называлась и имела коменданта»[117].

Согласно архивным материалам, до начала войны за 1913–1914 гг. в крепости успели возвести:

— подбрустверные галереи головных фасов на 9 фортах (форты №№ I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX);

— подбрустверные галереи головных фасов на 6 опорных пунктах;

— 2 основных пороховых (питательных) погреба[118].

На работах в Гродненской крепости в этот период было задействовано 6 землечерпальных машин и 244 бетономешалки (по терминологии документа того времени, «244 машины бетонного дела»). Таким образом, можно констатировать, что большая часть бетонных работ (из общего объёма выполненных работ) была выполнена до начала войны, а затем их временно прекратили.

При строительстве Гродненской крепости за два строительных сезона (работы мирного времени) было израсходовано 12 млн. руб. Помимо укреплений было построено 22 здания жилого и хозяйственного назначения, на что ушло ещё 1 млн. 3 тыс. рублей. Для сравнения — крепость Новогеоргиевск, которая модернизировалась в этот период, «стоила» государству 121 млн. руб.[119]. Согласно первоначальной смете Гродненская крепость была оценена только в 16 млн. рублей. Как видно, цифры никак не сопоставимы, даже учитывая то, что крепость Новогеоргиевск была в 3 раза больше, чем Гродно. Исходя из суммы средств, которые были выделены для строительства фортов и иных укреплений в Гродно, можно прийти к выводу, что их было явно недостаточно. На модернизацию других русских крепостей выделялись значительно большие финансовые средства.

Слушатель НИА Иван (Ян) Болеславович Ястржембский. Принимал участие в строительстве крепости в 1914–1915 гг. Фото 20-х гг. XX в.

Тем не менее, по словам штабс-капитана И. Б. Ястржембского, участвовавшего в строительстве Гродненской крепости, Инженерное управление располагало ежегодно кредитами в несколько миллионов рублей, что было достаточной суммой для работ, проводившихся в Гродно. С началом войны финансирование строительства крепостных объектов было увеличено.

В русской армии сложилась система воинского воспитания, в которой особую роль играло военное духовенство. Специфика его служения заключалась в том, что оно фактически являлось элементом воспитания в системе структуры вооруженных сил. Многовековой опыт привлечения церкви к духовному обеспечению жизнедеятельности войск породил разветвленную структуру, включающую различные виды воинских храмов. В зависимости от предназначения в гарнизонах устраивались домовые, полковые, крепостные, лагерные, портовые, госпитальные церкви. Создание мощной крепости с большим гарнизоном на западе Российской империи потребовало и духовного обеспечения воинства. В Гродно к этому времени существовали две православные церкви, которые выполняли функции гарнизонных храмов — Александро-Невская (освящена в 1870 г.) и Свято-Покровская (освящена в 1907 г). Однако для крепостного гарнизона требовалось возведение нового храма. И хотя по проекту строительство крепостного собора относилось ко второй очереди и должно было начаться не раньше 1917 г., работы по его проектированию начались весной 1914 г. по инициативе великого князя Александра Михайловича. Связано это было с восстановлением памятника XII в. Борисоглебской (Коложской) церкви, частично разрушенной в XIX в.

В начале 1914 г. на имя коменданта М. Н. Кайгородова поступил рескрипт великого князя Александра Михайловича. В нем отмечалось, что Первый всероссийский археологический съезд членов Императорского московского археологического института имени императора Николая II единогласно постановил принять все меры к восстановлению в первоначальном виде и сохранению редчайшего памятника русского церковного искусства Коложской церкви, которая свидетельствует о том, что Гродненская губерния, как и весь северо-западный край, была исконно русской и православной. Великий князь Александр Михайлович считал: «Я не могу не сопоставить значение названного храма, как показателя русской мощи и оплота православия в крае, со значением созидаемой ныне Гродненской твердыни, долженствующей стать оплотом русского военного могущества на западе. И в то время, когда одновременно с сооружением Гродненской крепости возникает необходимость поддержать и восстановить древнейшую русскую святыню, естественно является мысль, что настоящий момент особенно благоприятен для воссоздания Коложского храма в качестве крепостного»[120].

В марте 1914 г. для выяснения возможности воссоздания Коложской церкви в г. Гродно в качестве будущего крепостного собора была назначена комиссия под председательством военного инженера полковника М. Ф. Балдина и членов: военных инженеров подполковника В. И. Ивановского и штабс-капитана Н. В. Бабаева. Комиссии предписывалось освидетельствовать Коложскую церковь, ознакомиться с историческими материалами в Духовной Консистории, а также исследовать характер прилегающей местности в смысле пригодности для возведения на ней сооружений[121].

Проведя значительный объем работы, комиссия 8 мая 1914 г. представила акт с приложениями. Военные инженеры пришли к выводу, что холм, на котором стоит церковь, по своим малым размерам и по своей ненадежности как основания не может служить местом для возведения большого храма, каковым должен быть крепостной собор. Даже если бы Коложский холм и был пригоден для возведения крепостного собора, воссоздание Коложской церкви встретило бы следующие, по мнению комиссии, затруднения: «а) малый размер Коложской Церкви настолько не отвечает требованиям большого собора, что из нее пришлось бы выделить один из приделов или алтарь собора, но тогда бы более половины собора оказалось бы на весу, частью над крутыми обрывами холма, подмываемыми р. Неманом и ключами, а частью над пониженным уступом холма; б) устройством собора была бы нарушена главнейшая цель Коложской Церкви — быть памятником древнего господства православия в крае; в) при крепостном соборе желательно было бы иметь площадь для парадов и т. п., чего не может дать малый Коложский холм, к тому же непрочный»[122].

Таким образом, идея восстановления древней церкви под крепостной собор не могла быть реализована по причине неудовлетворительного состояния как самого храма, так и неподходящего характера окружающей местности.

Однако идея строительства крепостного собора не оставляла коменданта крепости. В мае 1914 г. генерал М. Н. Кайгородов представил в Главное военно-техническое управление рапорт о том, что в связи с предстоящим увеличением гарнизона Гродненской крепости имеющиеся в городе как епархиальный, так и военные храмы за малочисленностью и малою вместительностью не в состоянии будут удовлетворить духовно-религиозные нужды вновь формируемых частей. Имея в виду, что к 1917 г. большинство частей крепостного гарнизона будут уже сформированы и поставлены в безвыходное положение в отношении удовлетворения своих духовных нужд, комендант крепости просил ходатайствовать о необходимых денежных средствах, чтобы приступить к постройке собора в начале 1916 г.

В своем ответе начальник Крепостного отдела ГВТУ генерал-майор И. А. Савримович предписывал донести «в самом непродолжительном времени о сумме, потребной на постройку Крепостного собора, и о предполагаемом месте его расположения»[123].

В рапорте строителя крепости генерала Д. П. Колосовского, представленном в ГВТУ незадолго до начала войны, подробно характеризовались места, определенные под постройку крепостного собора, причины, по которым было выбрано конкретное место, и смета на необходимые работы[124].

Преимущество участка, выбранного комиссией (по Каретному переулку, современная улица Парижской коммуны), заключалось в том, что он занимал центральное положение в районе крепости, находился почти в центре города, в непосредственной связи с участками, уже отчужденными под постройку зданий для крепостного управления и дома коменданта крепости. Выбранный участок находится на высоком холме, что давало возможность расположить собор подобающим образом для будущей крепостной святыни. Участок был сравнительно мало застроен и поэтому на отчуждение его не пришлось бы затрачивать значительные денежные средства. Крепостной собор предполагался вместительностью на 2000 человек, и на его постройку требовалось 663 тыс. руб. Однако начавшаяся война не дала возможности реализовать проект возведения собора Гродненской крепости.

Технология строительства и структура крепостных сооружений

Гродненские форты строились по новым проектам с учетом опытов на острове Березань. В опытах принимал участие штабс-капитан Шмагайлов, который 27 сентября 1914 г. сделал доклад о работах на о. Березань для военных инженеров Управления строителя Гродненской крепости. После окончания опытов Инженерный комитет Главного инженерного управления приступил к разработке новых типов казематированных конструкций и деталей фортов для Гродненской, Ковенской, Брест-Литовской и Новогеоргиевской крепостей. На всех гродненских фортах была воплощена в жизнь идея об использовании асфальтобетона, а также идея военного инженера генерала И. А. Савримовича об использовании стальных швеллеров или двутавровых балок в качестве противооткольной одежды сводов подбрустверных галерей[125]. В этом случае асфальт играл роль амортизатора между бетоном и стальной одеждой потолка (швеллеры и балки), а также гидроизоляционной прослойки. Во Владивостокской крепости строительство фортов было начато без противооткольной одежды сводов в казематированных помещениях и позже их пришлось переделывать. В августе 1913 г. Главное инженерное управление командировало в Гродно военных инженеров генерал-майоров Н. А. Житкевича и И. А. Савримовича, которые дали разъяснения по производству бетонных и асфальтобетонных работ на строящихся объектах крепости[126].

Форт № III. Противооткольная одежда покрытий. Современный вид

Форт № III. Противооткольная одежда покрытий. Современный вид

Форт № V. Проект 1913 г. РГВИА

Перед Первой мировой войной форты возводились на основании трёх основных проектов, принятых Главным инженерным управлением для русских крепостей после русско-японской войны: Н. А. Буйницкого, К. И. Величко и В. В. Малкова-Панина. Архивные и полевые исследования показали, что в Гродненской крепости за основу был принят проект 1910 г. профессора Н.А. Буйницкого. Он предложил треугольное начертание форта, стрелковую позицию, прикрытую металлическими стрелковыми щитами на бетонном бруствере, размещение броневых башен рядом с бетонными барбетами и др., что нашло применение в гродненских фортах.

Технология возведения форта была такова, что практически с самого начала работ форт был готов к обороне: на начальной стадии строительства — как полевой редут (котлован для бруствера в качестве стрелкового окопа), затем — как временное укрепление (готовый бетонный стрелковый бруствер и ров с зачатками контрминных галерей и потерн, которые можно было использовать как безопасные от бомбардировки убежища). В самую последнюю очередь приступали к строительству промежуточных и горжевых полукапониров, горжевых казарм, к облицовке эскарпа и контрэскарпа. Объект становился долговременным оборонительным опорным пунктом — фортом.

Новые принципы строительства долговременных сооружений в российских крепостях в полной мере были использованы при проектировании и возведении фортов в Гродно и Новогеоргиевске, что делало эти крепости наиболее современными, способными к длительной обороне. Анализ проектов крепостных сооружений Гродно свидетельствует, что при проектировании наблюдается свобода в выборе формы начертания фортов в плане. Если раньше наиболее распространенной формой была трапеция, то теперь военные инженеры применяют формы от треугольной до многогранной, учитывая в каждом конкретном случае особенности местности.

Каждый форт Гродненской крепости должен был состоять из следующих частей:

— бетонного бруствера с укрытием для дежурной части с барбетами для противоштурмовых орудий;

— броневых башен для скорострельных 3-дм орудий;

— броневых наблюдательных постов;

— казармы для гарнизона;

— кофров для прострела рва;

— горжевых капониров или полукапониров;

— промежуточных капониров и полукапониров для обстрела межфортовых промежутков;

— все эти части соединялись между собой потернами.

Непосредственное строительство самого форта начиналось с земляных работ. В первую очередь строился головной фас бетонного бруствера. Для строительства бетонного бруствера вырывался большой ров — котлован. Кстати, на земляных работах в крепости Гродно использовалось в 1913–1914 гг. и два экскаватора. О размерах котлована под бруствер можно судить по его остаткам на правом фланге головного фаса форта № VIII. Интересно отметить, что при обширных земляных работах в крепости летом 1913 г. было выкопано несколько скелетов мамонтов. В связи с этим в Гродно в июле должен был прибыть представитель Московского археологического общества[127].

Форт IV. Проект 1912 г. РГВИА

О темпах строительства можно судить исходя из переписки строителя крепости с военными инженерами — производителями работ на участках. Так, к июлю 1913 г. активно шли работы на 8-м строительном участке. Там уже была установлена пневматическая станция, устроены бетонные заводы. В форту № VIII (производитель работ — капитан В. Г. Потресов) был вырыт котлован и начата кладка фундамента. В августе бетонные работы шли и в фортах № V и № VII. Тогда как на 1-м участке военный инженер капитан К. Н. Добржинский к бетонным работам ещё не приступил. По этому поводу он получил приказ строителя крепости начать укладку фундаментов к 18 июля 1913 г. Пневматическую станцию рекомендовалось устроить по образцу станции в форту № VIII. Только в конце года на 1-м участке началась заливка фундамента на строительстве бетонного бруствера форта № I[128].

Форт № VIII. Бетонный бруствер и галерея на правом фланке. Современный вид

После того как котлован был вырыт, начиналось строительство бетонного бруствера. На дно котлована укладывался значительный фундамент. Для фундамента применялся валунный или булыжный камень. На фундаменте начиналось постепенное возведение бруствера. Перед началом набивки массива бруствера устанавливали опалубку. Сбивка щитов каркаса (опалубки) была очень кропотливой и важной частью работы. Качество щитов, особенно кружал для сводчатых покрытий казематов, проверял лично производитель работ[129]. Для наименьшего прилипания досок к бетону их хорошо выстругивали, покрывали жиром или раствором мыла.

Так как размеры бетонного бруствера были достаточно велики, невозможно было произвести набивку бетонной смеси за один раз. Кроме того, необходимо было учитывать и естественную усадку бетонной конструкции. Поэтому строился бруствер по секциям, которые достраивались одна к одной (осадочные или температурные швы прекрасно видны и теперь). Бруствер возводился из бетона высокого качества, с применением цемента марки, соответствующей современной М 300–400. Причём бетон, применяемый для строительства фортов, был жёстким, т. е. в смеси вода составляла лишь 5–8 %.

После изготовления деревянного каркаса начиналась укладка бетонной смеси. Она велась горизонтальными рабочими слоями. После укладки слоя производилась его трамбовка. Её делали для придания бетону прочности, а также для исключения пустот. Трамбовку производили как вручную, так и при помощи пневматических механизмов. Они работали от компрессоров. При строительстве использовались компрессоры марки «Покорный» и «Виттекинд». Трамбовка бетона увеличивала его прочность на 30 %. Бетон начинал схватываться уже через 45 минут. Затем на первый слой бетона укладывали следующий и т. д. Временной интервал не должен был превышать 2 часа. Для того чтобы доски каркаса не распирались бетоном, к ним устраивалось множество подпорок.

Весь процесс был непрерывным и не останавливался даже зимой. Остановки в процессе заливки были крайне нежелательны. При существовании временного промежутка между укладкой слоев бетона связь между ними была менее прочной. Такие постройки легче разрушались при артиллерийском обстреле как раз по рабочим швам. После окончания набивки бетонной смеси опалубка и верхний слой увлажнялись. Опалубка снималась не ранее чем через 7 дней.

Схема устройства опалубки на бруствере гродненских фортов. НИАБ в г. Гродно

Внутри бруствера одновременно строили подбрустверную галерею (казематированное сооружение — тоннель, с убежищем для дежурной части, пороховыми погребками и спуском в потерну и контрминные галереи). Для создания подбрустверной галереи строили сложную деревянную опалубку, состоящую из кружал и множества подпорок, которая разбиралась не ранее чем через 28 дней после возведения бруствера[130]. Сводчатые покрытия каземата выполнялись отдельным массивом от вертикальных стен.

В тыльной стене каземата устраивались входы в подбрустверную галерею. Изнутри тыльной стены располагались арочные ниши для установки печей, которые отапливали внутреннее помещение. Для отвода дыма из галереи в задней стене ниши устраивался дымоход, куда и выходила печная труба. Кроме этих ниш в галерее имеются ниши без дымоходов. В них, скорее всего, размещались шкафы для хранения фонарей, пирамиды для винтовок.

Форт № VII. Стрелковый бруствер с траверсами. Современный вид

Одновременно с бетонированием бруствера в галерее устанавливались металлические коробки для бронедверей, трубы воздухоотводов, вентиляционных шахт и другое оборудование. К окончанию строительства бруствер должен был состоять из головного и боковых фасов и охватить пространство форта (внутренний дворик) по фронту и флангам. При этом с тыла форт был защищён горжевым капониром или земляной позицией, усиленной колючей проволокой. Таким образом, форт мог обороняться даже в окружении противника.

Толщина бетона свода бруствера гродненских фортов варьировалась от 3,35 до 5 м, что было достаточным для того, чтобы выдержать одно попадание 42-см снарядом или три попадания из 28-см мортир. Ширина бруствера (вместе с подбрустверной галереей) была около 13 м. Напольная стена бруствера (обращённая к противнику) обсыпалась землёй, что увеличивало сопротивление постройки артиллерийскому обстрелу со стороны неприятеля. Обратный скат бруствера выполнялся в виде нескольких ступенек, которые вели к стрелковым позициям. Предполагалось обсыпать слоем земли тыльную стену бруствера для предотвращения повреждения бетона осколками, однако это было реализовано только в нескольких фортах.

На бетонных брустверах всех гродненских фортов устраивались позиции линии огня для гарнизона. Оборудование этой позиции можно считать отличительной особенностью фортов крепости Гродно. Дело в том, что для каждого стрелка оборудовались специальные индивидуальные гнёзда, или «ячейки», — выемки в стенке бруствера. В них и находился стрелок. Таким образом, бруствер защищал бойца примерно по грудь (высота такой позиции несколько варьировалась в разных фортах от 1 м 30 см до 1 м 50 см). Друг от друга эти гнёзда были отделены небольшими бетонными траверсами (поперечными перемычками) толщиной до 85 см, препятствовавшими поражению нескольких стрелков на позиции в случае продольного обстрела. Похожая система оборудования линии огня была характерна для некоторых фортов крепости Новогеоргиевск (например, форт № X). При строительстве старались избегать наличия острых граней. Все переходы от поверхности к поверхности в гнезде выполнялись в виде скруглений. Это позволяло уменьшить количество бетонных осколков при обстреле бруствера форта. Каждое гнездо для стрелка, кроме того, было оборудовано двумя маленькими нишами — ступеньками. Они были сделаны для того, чтобы обороняющиеся могли быстро взобраться на бруствер в случае необходимости. Но так как в разных фортах они имеют разные размеры и разное расположение (две ниши на одном уровне снизу, две ниши на одном уровне сверху, отсутствие ниш в ячейке, ниши на траверсах), возможно, они имели и другое назначение. В некоторых ячейках имелись ниши большего размера (40×45 см) — для хранения боеприпасов.

Перед каждым гнездом устанавливался откидной металлический крепостной стрелковый щит, прикрывавший солдат от пуль и осколков. Щит состоял из двух частей: основной, предохраняющей солдата от огня по фронту, и навесного козырька («шрапнельной крышки») — от шрапнели. Толщина основной части составляла 8 мм, крышки — 2 мм. Этот тип щита был принят на вооружение Инженерным комитетом ГИУ в декабре 1913 г. До начала войны было выпущено более 20 тыс. щитов со шрапнельной крышкой. На бруствер и траверсы между стрелковыми щитами укладывались мешки с песком и дёрн. Таким образом, с фронта позиции форта были практически незаметны, а стрелки укрыты. Один такой щит был обнаружен во время полевых исследований в форту № V. Кроме этих щитов в крепости использовались и большие металлические конструкции, состоявшие из щитов на двух больших колёсах, позволявшие перегораживать дороги. Укрывшись за ними, солдаты могли вести огонь по наступавшему противнику через специальные отверстия. Со склада в Хабаровске в крепость Гродно эти «щитовые двуколки» были высланы в конце 1914 г.

Форт № I. Стрелковая ячейка. Современный вид

Форт № V. Взорванный стрелковый бруствер. Современный вид

Оригинальный стрелковый щиток на бруствере форта № I. Реконструкция

Форт № I. Пулемётная позиция. Современный вид

Кроме гнёзд для стрелков на бруствере располагались и пулемётные гнёзда. Представляли собой они стрелковую «ячейку», имеющую справа площадку для установки пулемёта. Площадка находилась ниже края бетонного бруствера, т. е. пулемёт был прикрыт по фронту. Эти позиции также искусно маскировались и прикрывались сверху деревянным накатом и дёрном. Таким образом, пулемётные гнёзда представляли собой подобие ДЗОТов с бетонными стенами и полом и деревоземляным накатом. С тыла линия огня была открыта и огораживалась стальными леерными ограждениями (поручнями). Это исключало возможность падения обороняющихся солдат с бруствера. Конструкция этих ограждений была различной (например, отличались ограждения фортов № III и IV).

На одной линии со стрелковыми позициями располагались барбеты для противоштурмовой артиллерии. Они представляли собой квадратные бетонированные площадки с закруглёнными углами. Сектор обстрела для орудий был достаточно широк. По фронту барбеты прикрывались небольшим бетонным бруствером. Барбеты строились в плечных углах, на месте закругления бруствера. Согласно планам, перед стрелковыми позициями в бетонном бруствере должны были располагаться броневые башни с противоштурмовыми орудиями. Однако в фортах Гродненской крепости их установка не была начата.

Для артиллерийских наблюдателей и часовых на массиве бруствера в гродненских фортах устанавливались броневые наблюдательные посты. Они были разработаны в Главном инженерном управлении на основе поста образца 1910 г. профессора полковника Ф. И. Голенкина и сборного поста профессора П. Клокачёва. Они получили название броневые наблюдательные посты ГИУ.

Форт № IV. Барбет для противоштурмового орудия. Современный вид

Броневой наблюдательный пост представлял собой одноместный наблюдательный пункт с литым колпаком для наблюдения. Конструкция колпака и толщина металла позволяли ему выдерживать попадания снарядов даже больших калибров. Сам Ф. И. Голенкин предполагал, что его цельный литой броневой пост будет выдерживать попадания даже 11-дм снарядов. Проверить это не удалось — при опытных обстрелах на о. Березань попасть в броневой пост 11-дм снарядами так и не смогли. Тем не менее, комиссия заявила о прочности и надёжности броневых постов[131]. Однако наблюдатель должен был покинуть пост и пережидать обстрел в казематах. Дело в том, что через щели проникало большое количество ядовитых газов, поэтому необходимо было снабдить посты панорамными перископами. Также было отмечено, что пост был очень мал по размеру. Очень маленьким был и входной люк в него (пол поста делался из стальной плиты, одна из секций которой и была входным люком). Поэтому в случае ранения или же гибели наблюдателя его очень проблематично было вытащить оттуда.

Форт № IV. Внутреннее помещение с выходом на наблюдательный пост и спуском в потерны. Современный вид

Форт № VI. Выход на наблюдательный пост. Современный вид

Посты системы Ф. И. Голенкина было решено переработать. Как отмечено выше, сам автор предполагал, что броневой наблюдательный пост должен был представлять собой литой металлический колпак. Однако из-за экономических соображений было решено отступить от типового проекта. Броневой пост ГИУ собирался из нескольких частей, поэтому технологически пост ГИУ был ближе к варианту П. Клокачёва. Кроме того, вариант ГИУ был больше по размеру, чем варианты Ф. И. Голенкина и П. Клокачёва.

Изменена была и толщина брони постов ГИУ (толщина плиты крыши равнялась 203 мм, толщина фасадной стенки — 178 мм, толщина задней стенки — 101 мм). В результате этих изменений броневые посты теоретически могли выдержать долгий обстрел снарядами крупных калибров. Все части поста были связаны между собой металлическими шпонками типа «ласточкин хвост». Высота поста равнялась 185 см. Над уровнем бруствера пост выступал на 75–80 см, а остальная его часть скрывалась в бетоне. Внутренний нижний диаметр поста составил 120 см; внутренний верхний диаметр — 100 см. Крыша колпака была выполнена из плиты, которой с помощью прессования придавалось сферическое начертание. Плита крыши закрывала меньшее отверстие «трубы» в форме усеченного конуса, который образовывали стены. Внутри броневой оболочки была вставлена противооткольная оболочка из стали толщиной 25 мм. В промежуток между оболочками вставлялась прокладка из асбестовой ваты толщиной около 25 мм. Внутри поста располагалось сиденье наблюдателя, вращающееся на винтовой стойке и закрепленное на кронштейне, прикрепленном болтами к стене противооткольной оболочки. Благодаря этому сиденье легко можно было откинуть от стены и установить по оси колпака только на время работы наблюдателя. Пол поста выполнялся из дюймовых досок, в нем оставалось место для лаза. Попасть на пост можно было только из подбрустверной галереи по вертикальной шахте, где находился скоб-трап. В броневом колпаке имелись три смотровые щели, через которые велось наблюдение при помощи панорамных перископов. Щели прикрывались броневыми заслонками толщиной 25 мм, которые откидывались вниз с помощью поворачивающихся ригелей[132].

В середине 1914 г. Ижорским заводом была выпущена пробная партия броневых постов ГИУ — 3 штуки. Они были высланы в крупнейшие крепости первой линии обороны для опытной установки. Один был отправлен в Новогеоргиевск, а два — в Гродненскую крепость. Однако в связи с началом войны сразу установить их не удалось.

В Гродненской крепости осенью 1914 г. всё же были установлены броневые посты ГИУ — в фортах № III и № V. Позже такой же пост был установлен и в форту № IV. Возможно, также пост устанавливался и в форту № VIII, где он не сохранился. Вообще же, согласно планам, предусматривалась установка постов во всех больших фортах и в бетонных брустверах опорных пунктов. Однако вследствие того, что посты так и не были получены (за исключением упоминавшихся выше), для приспособления фортов к обороне отверстия были залиты бетонными «заглушками». Такие «заглушки» обнаружены в фортах №№ I, VI, IX.

Форт № III. Броневой колпак наблюдательного поста ГИУ. Современный вид

Форт № IV. Броневой колпак наблюдательного поста ГИУ. Современный вид

Опорный пункт литер «В». Наблюдательный пост. Вид с фронта. Современный вид

Опорный пункт литер «В». Наблюдательный пост. Современный вид

Кроме трёх броневых постов ГИУ в Гродненской крепости был установлен ещё один уникальный наблюдательный пост. Речь идёт о сооружении, расположенном перед бетонным бруствером опорного пункта литер «В». Он сделан из металлического колокола (толщина металла не превышает 2 см), усиленного снаружи бетоном. Купол поста имеет три наблюдательные щели (обзор до 180 градусов). Вход на наблюдательный пост осуществляется не из подбрустверной галереи, а снаружи — с тыла наблюдательный пост открыт. Наблюдательный пост уникален не только для Гродненской крепости. Возможно, он был устроен при строительстве укрепления в мобилизационный период имеющимися на месте средствами.

Перед бетонным бруствером вырывался большой ров, также опоясывающий форт по периметру. При строительстве рва были использованы идеи, высказанные профессором К. И. Величко ещё в конце XIX в. Ров простреливался из расположенных в нём бетонных кофров, связанных под землёй потернами с позицией форта. Кроме того, дно рва простреливалось и фронтально, с линии огня на бруствере. Для этого пространство между бруствером и рвом было сгласировано. Гласисообразный бруствер давал возможность также встретить неприятеля, ворвавшегося в форт, не только огнем, но и штыковой контратакой.

Дно рва укреплялось несколькими рядами проволочных заграждений. Рвы в гродненских фортах были сухими, т. е. не заполнялись водой. В фортах Гродненской крепости использовались рвы двух видов — треугольной и трапецеидальной профили. Рвы первого вида были у I, III и XIII фортов, второго — у II, IV, V, VI, VII, VIII, IX и X фортов. Рвы фортов № XI и XII не сохранились. Грунт, вынутый при строительстве рва, шёл на обсыпку гласиса перед рвом. Этим ликвидировались мёртвые пространства перед фортом.

Как уже указывалось выше, в массиве бруствера располагалась подбрустверная галерея (можно использовать термин «подбрустверное убежище»). Она проходила под всем бруствером. Противооткольная стальная одежда галереи служила для того, чтобы при попадании в бруствер снарядов больших калибров не происходил откол бетона с внутренней стороны — т. н. эффект обратной воронки. Асфальтобетон выполнял гидроизоляционную функцию — т. е. абсорбировал влагу и не допускал её попадания в казематы, а также функцию амортизатора удара снаряда и взрыва. Противооткольная одежда потолка галереи гродненских фортов состояла из гнутых швеллеров или прямых двутавровых балок. Балки и швеллеры укладывались вплотную друг к другу. При этом согласно «Временной инструкции для устройства казематированных крепостных сооружений» от 22 января 1914 г. для сводчатых покрытий предполагалось использовать гнутые швеллеры № 30 (300 × 11 + 2 × 100 × 16,5 мм), а для плоских — 12-дм балки. Асфальтобетон набивался между стальной одеждой и бетоном покрытия. Толщина прослойки должна была составить 6 дм (152 мм).

Фортовый ров. Фото 1915 г.

Форт № IX. Подбрустверная галерея. Разрез. Составил Д. Матюшин (Поперечный разрез подбрустверной галереи правого крыла форта № 9 Гродненской крепости)

Форт № III. Внутреннее помещение с противооткольной одеждой свода. Современный вид

Подбрустверная галерея была предназначена для укрытия дежурной части гарнизона форта во время обстрела неприятелем. Из подбрустверного убежища солдаты могли быстро подняться на стрелковые позиции. Идеи расположить барбеты на линии огня и устроить казематы непосредственно под бруствером, которые применены на всех гродненских фортах, были предложены профессором К. И. Величко ещё по проекту 1888 г.[133].

Форт № IX. Вход в подбрустверную галерею в виде коленчатого сквозника. Современный вид

В случае прорыва пехоты противника во внутренний дворик форта гарнизон мог отступить в подбрустверную галерею и горжевую казарму. Для защиты входов в подбрустверную галерею от взрывной волны и осколков устраивались коленчатые сквозники. Кроме того, в фортах Гродненской крепости коленчатые сквозники использовались как убежища для противоштурмовых орудий, которые скатывались с барбетов во время артиллерийского обстрела противника.

Форт № III. Амбразуры для обстрела подбрустверной галереи. Современный вид

Форт № IX. Сквозник. Вид изнутри. Современный вид

Гарнизон имел возможность простреливать коленчатый сквозник из ружейных амбразур внутренних помещений. Кроме сквозников, входы в подбрустверные галереи гродненских фортов могли прикрываться тупиками. Внутри галереи устраивались оборонительные траверсы с амбразурами (например, в форту № IV два таких траверса).

В следующую очередь строили кофры, начатки контрминных галерей и потерны. Для строительства потерн в некоторых гродненских фортах (№ I и № IV) во время строительства бруствера устраивалась вертикальная бетонная шахта с лестницами для спуска ниже основания бетонного бруствера. Здесь устраивались начатки потерн. В Гродненской крепости, однако, к строительству потерн так и не приступили. В некоторых фортах крепости было начато сооружение кофров. Однако и их постройка закончена не была.

Вслед за этим строилась горжевая казарма. В ней располагался гарнизон форта. Для гродненских фортов в ряде случаев планировалось строить подземные казармы (например, в фортах № IV и № V). Однако ни одна фортовая казарма в крепости так и не была построена. В мобилизационный период в фортах и ОП были устроены временные казармы — блиндажи с покрытием из полевого бетона и бревен.

Для обстрела межфортового пространства устраивались промежуточные капониры или полукапониры. Это были казематированные сооружения, располагавшиеся в горже форта или же вынесенные за его территорию (как это планировалось в форту № I). В них устраивались несколько помещений для размещения скорострельных орудий или пулемётов, которые простреливали промежуток между укреплениями крепости или местность в тылу форта. Есть вероятность того, что в Гродно было начато строительство полукапонира форта № I.

Затем велось строительство контрминных галерей. Это были узкие подземные ходы, выдвинутые навстречу противнику. Их назначение — уничтожение минных ходов противника. В окончаниях галерей с этой целью можно было расположить большие заряды и уничтожить минную галерею противника или даже его наземные позиции, находящиеся над галереей.

Форт № II. Зачатки потерны. Современный вид

В качестве препятствий для штурмующей пехоты противника использовались проволочные заграждения и противоштурмовая решётка. Несколько рядов проволоки (до 10 рядов) располагались полосой до 20 м шириной перед фортовым рвом или же прямо в нём. Оборонительная металлическая решётка (однорядная или двурядная) устанавливалась вокруг форта с внутренней стороны рва. Только после постройки всех этих сооружений форт мог считаться готовым. Однако бетонные работы в гродненских фортах остановились на стадии возведения брустверов, а полевые укрепления в фортах были устроены уже с началом войны.

Крепостные проволочные заграждения. 1915 г.

Форты № II и III с промежуточными укреплениями. Фрагмент карты Гродненской крепости 1914 г.

В Гродненской крепости было запланировано возведение фортовых групп. Форт усиливался литерными и номерными опорными пунктами, прикрывавшими его фланги и тыл. В фортовых группах Гродненской крепости число опорных пунктов достигало 4–5. Промежутки между фортом и опорными пунктами прикрывались окопами. В Гродненской крепости полноценные фортовые группы были возведены у фортов № № III, IV, V, хотя часть их сооружений была только земляной.

Литерный опорный пункт представлял собой промежуточное укрепление. В основном он состоял из бетонного бруствера со стрелковыми позициями. Однако размеры бруствера были меньше фортового. Благодаря этому литерные пункты получили неофициальное наименование «малые форты». Строился литерный опорный пункт по той же самой схеме, что и основные форты. Согласно планам предполагалось возвести 19 опорных пунктов с литерным обозначением.

Опорный пункт литер «В». Стрелковый бруствер. Современный вид

Опорный пункт литер «Д». Взорванный бруствер. Современный вид

Неизвестно, сколько же опорных пунктов с литерным обозначением удалось построить (под словом «построить» имеется в виду возведение хотя бы бетонного бруствера). На данный момент благодаря архивным материалам и полевым исследованиям известны следующие опорные пункты:

• литерные опорные пункты с бетонным бруствером — «А», «В», «Д», «Е», «К». Во всех этих литерных пунктах было начато возведение бетонного бруствера. Длина построенного участка бруствера варьируется от 30 до 100 метров;

• литерные опорные пункты, не имеющие бетонного бруствера, — «Б», «Г», «Ж», «З», «И», «Л» (тыловой), «М», «Н», «О», «П», «Р», «С», «Т», «У».

Анализируя фотографии позиций Гродненской крепости, можно заключить, что на некоторых опорных пунктах в мобилизационный период стрелковые позиции строились из земли, полностью копируя линию огня бетонных брустверов — отрывались индивидуальные стрелковые гнёзда («ячейки») на линии огня опорного пункта, которые изнутри оплетались прутьями. Устраивались пулемётные позиции и позиции для противоштурмовой артиллерии. В центре такого опорного пункта, в углублении, находился большой блиндаж-казарма, усиленный полевым бетоном.

Опорный пункт крепости мобилизационного периода.1915 г.

Опорный пункт мобилизационного периода. 1915 г. Фото из архива Я. Лелевича

Номерной опорный пункт также был промежуточным и представлял собой укреплённую позицию. Укрепления могли иметь как долговременный (аналогично опорным пунктам с литерным обозначением), так и полевой характер. Опорный пункт был рассчитан на роту пехоты. В соответствии с планами предполагалось возвести 23 номерных опорных пункта (с № 1 по 23). В двух номерных опорных пунктах были построены бетонные брустверы со стрелковыми позициями (опорный пункт № 1 и № 8). Опорный пункт № 8 сохранился полностью до наших дней. Согласно проекту, бетонный бруствер предполагалось возвести и на опорном пункте № 18, однако сделать это не успели.

Опорный пункт № 8. Внутренние помещения. Современный вид

Опорный пункт № 8. Подбрустверная галерея. Современный вид

Опорный пункт № 8. План. Составил Д. Зиновик

Опорный пункт № 8. Стрелковая позиция. Современный вид

Таким образом, практически все номерные опорные пункты Гродненской крепости к 1915 г. имели характер лишь полевого укрепления. Чаще всего для опорного пункта использовалась господствующая над окружающей местностью возвышенность, которая усиливалась несколькими рядами окопов или траншей, связанных между собой ходами сообщения. Траншеи опорного пункта и крепостной линии укреплялись деревом. По фронту в окопах возводились деревянные козырьки, замаскированные дёрном. В качестве укрытия от навесного огня артиллерии противника использовались блиндажи. Покрытия блиндажей делались из брёвен средней толщины. Такое покрытие маскировалось земляной насыпью толщиной 0,5–1,5 м и дёрном. Размеры блиндажей были различны: от небольших — на несколько человек, до больших и достаточно вместительных — более 10 м в длину. Небольшие блиндажи строились в траншеях и были предназначены для защиты от осколков. Большие блиндажи с покрытием из нескольких рядов брёвен и толстой земляной подушки строились в центре опорных пунктов. По фронту опорные пункты обносились несколькими рядами колючей проволоки. Очень проблематично установить места нахождения некоторых из номерных опорных пунктов, т. к. многие из них разрушены сельскохозяйственными и строительными работами.

Опорный пункт № 18. Проект 1913 г.

В тылу фортов располагались бетонированные и земляные пороховые (питательные) погреба. В Гродненской крепости было построено 7 больших бетонных пороховых погребов. Пороховой погреб представлял собой достаточно большое бетонное сооружение — до 30 м в длину и около 20 м в ширину, с толщиной стен до 5 м. С трёх сторон пороховой погреб обсыпался землёй. Таким образом, с фронта он выглядел просто большим холмом. Вокруг всех погребов устраивался небольшой ровик, скорее всего, для отвода воды. Пороховой погреб состоял из трёх помещений размером 9×4,5 м — среднего для зарядов и двух боковых для снарядов. Вместимость помещений — 1200 выстрелов. Арочные своды в пороховых погребах укреплялись стальной арматурной сеткой, а не асфальтобетоном или швеллерами. Для поддержания в погребе оптимальной температуры и для исключения влажности (во избежание возможного отсыревания пороха) в стенах помещений устраивались специальные вентиляционные шахты. Чтобы во время обстрела их не засыпало землёй, на поверхности устанавливались массивные бетонные башни с отверстиями вдоль оси. Вход в погреб прикрывался коленчатым сквозником.

Пороховой (питательный) погреб группы форта № III. Современный вид

Пороховой погреб форта № VII. Система вентиляции. Разрез. Составил Д. Матюшин

Пороховой (питательный) погреб группы форта № IV. Современный вид

Пороховой (питательный) погреб группы форта № V. План. Составил Д. Зиновик

Пороховой (питательный) погреб фортов № VIII–IX. Современный вид

Пороховой (питательный) погреб фортов № VIII–IX, взорванный при отступлении русских войск в 1915 г. Фото из архива Я. Лелевича

При общей внешней схожести у каждого порохового погреба имелись свои конструктивные особенности (размер внутренних помещений, количество вентиляционных башен).

Были возведены пороховые погреба у фортов №№ I, II, III, IV, V, VII, VIII–IX. Из них пороховые погреба у фортов № IV и № V сохранились полностью. Остальные пять пороховых погребов были взорваны отступившими русскими войсками в 1915 г.

Дополняли большие бетонные погреба временные земляные. Согласно планам такие погреба строились при каждом номерном или литерном опорном пункте. Они представляли собой большие землянки, покрытие которых выполнялось из бревен и земли. Для усиления покрытия использовали рельсы.

Кроме крепостных бетонных погребов в городе располагались два погреба и цейхгауз 26-й пехотной дивизии. Эти здания были построены из кирпича ещё в конце XIX в. Погреба имели достаточно толстые стены — более 1 м.

Строительные работы в ходе Первой мировой войны (19 июля 1914 — 20 августа 1915 гг.)

Мобилизация и начало мировой войны внесли изменения в процесс строительства Гродненской крепости. Бетонные работы были остановлены. Приостановка бетонных строительных работ была вызвана началом войны и распоряжением Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Штаб крепости во главе с комендантом генералом М. Н. Кайгородовым был очень обеспокоен близостью фронта военных действий и неготовностью крепости к обороне. Ожидалось, что немцы могут прорваться непосредственно к укреплениям, обнесённым строительными лесами, в самый разгар строительства. В соответствии с приказом коменданта крепости все бетонные строительные работы были прекращены.

В преддверии мобилизации генерал-майор Д. П. Колосовский 16 июля 1914 г. издал «Приказ по оборонительным работам по укреплению Гродненской позиции». В нем четко определялись мероприятия и работы, которые необходимо было проводить на крепостном обводе в случае мобилизации. Первым пунктом в приказе предписывалось начальникам инженеров отделов и секторов не отлучаться из района работ без разрешения строителя и «озадачиваться тем, чтобы место нахождения их в секторе всем было известно». В случае объявления мобилизации предлагалось немедленно приступить к работам по укреплению позиции одновременно, но по важности их в следующем порядке: «1. На всех отделениях сомкнуть горжи фортов и строящихся укреплений окопной профилью, вырезать банкеты, разровнять бруствера под обстрел, подогнать землю под бетонные массивы, разровнять гласисы и рвы. Сделать проволочную сеть кругом на укреплениях и фортах I и II отделов шириною 4 сажени, в других отделах 2 сажени ширины; 2. На I и II отделах одновременно с этим приступить по всей линии позиции к рытью окопов, устройству засеки и сетей, расчистке обстрелов на казенных и частных землях, расчищая их на версту от линий укреплений (лес перед ОП литер «И», язык леса у дер. Санники, позиции у опорного пункта № 1 и литер «А»); 3. На III и IV отделах лишь разбивать и трассировать укрепления и окопы, расчистить не свыше версты обстрела (перед фортами № VI, VII, VIII, IX, XIII). Заготовлять колья; 4. На фортах № Х и XIII бетонные работы и дробление щебня прекратить, эстакады разобрать. Оставить на участках X и XI рабочих и мастеровых всего по 200 человек, в том числе считая администрацию, 2 десятников и 3 помощников, 2 табельщиков, 2 машинистов с 2-мя помощниками. То же остается и на XIII участке. Остальных служащих и рабочих предписывают производителям работ капитану Макаревичу и капитану Батюшкину доставить по спискам на литер «А» в распоряжение подполковника Добржинского. Сторожа, объездчики, телефонисты и кладовщики и конторщики остаются всюду; 5. На всех остальных фортах и укреплениях, где ведутся бетонные работы, продолжать таковые лишь в размерах, указанных в «Инструкции по приведению в оборонительный вид незаконченных бетонных сооружений в случае мобилизации крепости». Приступить немедленно к разборке эстакад и подготовить разборку заводов и тех эстакад, которые пока разобраны быть не могут. Особенно спешной является разборка эстакад на брустверах. Все бетонные работы подлежат окончанию в течение нескольких дней (не свыше 6); 6. Малые двигатели от дробилок с динамо установить в сквозниках или казематах для освещения галерей. Заняться устройством на фортах цистерн для воды; 7. Остановить постройку казарм. Всю администрацию и рабочих, кроме кладовщиков, сторожей и телефонистов, конторщиков и десятника, передать на форты № II и III. На участке Валюш (Фолюш) для оборонительных и дорожных работ оставить 50 человек. На участках правого берега оставить 20 человек для исправления дорог. Начальникам инженеров отделов и секторов спешно заняться водоснабжением боевых участков, устраивая кроме водопроводов, колодцев и т. п. еще цистерны для запасов воды, как в самих укреплениях, так и позади пехотных позиций. Цистерны или разборные краны устраивать через 0,5–1 версты протяжения оборонительной линии». Кроме этого необходимо было передать по 240 человек рабочих и по 120 подвод с фортов № № VI, VII, VIII в форты №№ IV, V, а также оставить рабочих на скидельском участке для постройки интендантских складов на 1 ½ миллиона пудов запасов[134].

Важным документом для строящейся Гродненской крепости была упомянутая выше «Инструкция по приведению в оборонительный вид незаконченных бетонных сооружений в случае мобилизации крепости». Именно указаниям данной «Инструкции» следовали военные инженеры, приводя долговременные объекты крепости в боевую готовность. В положениях этого документа указывалось на необходимость проведения следующих работ: «I. Подбрустверные галереи с открытых сторон, прокирковав стены и своды, внутри заполнить бетоном, образовав стенку толщиной 6 футов из бетона состава 1: 1,5: 2. По мере возвышения стены и затруднения в трамбовании прибавлять более воды, переходя на литой бетон там, где трамбование невозможно. Подсводное пространство забить мешками с литым бетоном; II. В усиление этой стенки при первой возможности уложить изнутри стенку в 3 фута толщиной из мешков с песком. Стенку из мешков с песком поддержать сплошным рядом железных (9" или 12", какие имеются в наличие) балок или двумя рядами рельсов, запущенных в пазы, которые необходимо вырубить в стенках по возможности на 1 фут глубины. Если доверху заложить такие брусья не удастся, то наверху забить поплотнее лишь мешки с песком; III. Вместо асфальтового бетона, в том случае если укладывать его не будет времени, класть на швеллера и балки полуфутовой слой мешков с песком. Делать это как при вновь возводимой бетонной кладке, так и при подведении швеллеров в построенных уже сооружениях. В этом последнем случае затрамбовать мешки с песком между швеллерами и бетоном. Такой способ, сообщая некоторую упругость сводам, дает возможность впоследствии песок заложить асфальтовым бетоном. Использовать мешки от цемента; IV. Выходы из лестничных клетов в нижних этажах лежащих от поверхности земли на глубине менее 7 сажень заделать бетоном, как сказано в п. 1, наружную стенку толщиною 10 футов и внутри толщиною 5 футов. В тех и других случаях оставить минные выходы в этих стенах. Эти выходы при первых выстрелах заложить мешками с бетоном или песком по особому на то распоряжению, которое необходимо испросить у Начальников Инженеров секторов. Мешки готовить теперь же. Не забывать оставить в минной галерее пазы для рельс; V. Заготовить мешки для заделки лишних вентиляционных или тепловых отверстий песком или бетоном, после первых выстрелов; VI. Незаконченные бетонные работы приспособить: а) фундаменты использовать под блиндажи, сооруженные по способу Энгмана (минный); б) если есть стены, делать временные блиндажи с потолками из железных балок, рельс и прочего. Чтобы не просыпалась земля, на них класть доски, слой песка 3 фута, затем камень на сухом растворе, чтобы заполнить промежутки. Если остается цемент, перемешать его с песком и подливать воду при кладке. Покрытие блиндажей делать толщиной наибольшею, не доводя каменную кладку до дневной поверхности на 2–4 фута; в) готовые бетонные стены закрыть сводами из нормального бетона, а при недостатке времени — литым бетоном без трамбовки, только разравниванием. Если нет швеллеров, своды делать без них и подвоза не ждать; VII. Все закрытия временного характера (п. 6 а и б) не должны иметь непосредственного сообщения с долговременными бетонными сооружениями. Это значит, должны быть от них отделены и иметь отдельный свой вход»[135].

Теперь первостепенное значение приобрели работы полевого характера. Остановка бетонных работ не означала остановки вообще всех работ в крепости. Именно сейчас началось сооружение многочисленных окопов, блиндажей и землянок и т. п. Кроме того, вырубались все деревья, находившиеся в непосредственной близости от фортов, в первую очередь перед их фронтом. Немцы, штурмовавшие крепость в сентябре 1915 г., отмечали, что в отличие от крепости Новогеоргиевск, лес вокруг гродненских фортов был уничтожен. В качестве ориентиров для крепостной артиллерии были оставлены только одиноко стоявшие деревья. Из срубленных деревьев устраивались засеки на путях подхода к укреплениям.

Все крепостные объекты начали спешно готовить к обороне. С построенных уже элементов бетонных брустверов спешно убирали все леса. Форты обносились заграждениями из колючей проволоки. Кроме того, их начали маскировать, обкладывая земляные насыпи дёрном.

Если до войны больших проблем с рабочей силой не возникало, то с началом боевых действий стала ощущаться нехватка рабочих рук. Это было обусловлено тем, что большое количество мужчин призвали в действующую армию. Чтобы совсем не остановить оборонительное строительство, военные власти были вынуждены задерживать уже отработавших свой срок рабочих. Это вызывало недовольство не только самих рабочих, но и гражданских властей, поскольку на крепостных работах в основном были задействованы крестьяне, которые не могли выполнять сельскохозяйственные работы, что ставило под угрозу срыва поставки продовольствия в действующую армию[136]. До 21 сентября 1914 г. около 700 крестьян-рабочих с подводами оставались на работах. Им не платили денег и не выдавали фураж для лошадей, что вызывало крайнее неудовольствие у крестьян[137]. Однако Управление строителя не отпускало людей домой, чтобы не уменьшать темпы строительства. Только в октябре эту группу сменили с работ после прибытия такой же новой партии рабочих с подводами. За работу крестьянин с лошадью и подводой получал от Управления строителя 2 руб. 50 коп. в сутки. С этого времени смены велись регулярно не позже чем через каждые 2 недели. Процесс контролировали военные и гражданские власти.

Рапорт строителя крепости Д.П. Колосовского о замене рабочих. НИАБ г. Гродно

Одновременно со строительства укреплений была удалена часть пеших рабочих. Так, их количество было сокращено к концу сентября 1914 г. на 2–3 тысячи человек[138]. Общее количество крестьян, привлекаемых на работы в крепости, с начала мобилизационного периода достигало 10–12 тысяч человек (включая крестьян с подводами)[139]. Крестьяне прибывали из Гродненского и Сокольского уездов (при этом для перевозки из Сокольского уезда им предоставлялись пустые вагоны и бесплатный проезд). В сентябре 1914 г. от Гродненского уезда на работы в крепости было привлечено около 3 тыс. человек и до 1,5 тыс. одноконных подвод; в октябре того же года — 4 тыс. человек и 1000 подвод. Позднее к работам стали привлекать крестьян более дальних Белостокского, Волковысского и Пружанского уездов.

Спешно оборудовалась передовая крепостная позиция. Создание её велось, скорее всего, войсками 10-й армии в сентябре 1914 г. Так, один из офицеров 13-го лейб-гренадерского Эриванского полка вспоминал, что в конце сентября там «кипела работа»[140]. Строительство передовой позиции велось по р. Волкушанка. Эта оборонительная позиция была готова уже осенью 1914 г. Начальник штаба 10-й армии генерал-майор барон А. П. Будберг, осмотревший позицию в октябре 1914 г., вспоминал: «Эти передовые позиции на линии Сопоцкин, Марковцы, Богатыри, Бартники тянулись по высотам правого берега р. Волькушек, были прикрыты с фронта широкой и болотистой долиной этой речки, имели прекрасные обстрелы всех подступов, были на редкость хорошо укреплены, отлично применены к местности и обеспечены от штурма широкими проволочными заграждениями, хорошими блиндажами и наблюдательными пунктами. При осмотре их в октябре 1914 года я был очень порадован их естественной силой и хорошим техническим устройством»[141].

В октябре 1914 г. начались спешные работы на северном крепостном обводе (район дер. Грандичи — Малыщино — Вертелишки). Именно здесь в первый период строительства был выполнен наименьший объём работ. К строительству бетонных брустверов фортов №№ XI, XII так и не приступили. В соответствии с распоряжением коменданта сюда направлялись 3000 рабочих и 400 подвод[142].

Приказ Верховного главнокомандующего о прекращении строительства во всех русских крепостях был вызван скорее растерянностью, нежели реальной опасностью (особенно для Гродно) со стороны противника в августе 1914 г. Результатом этого приказа были крайне нежелательная потеря драгоценного времени, срыв налаженных строительных работ в Гродно и порча большого количества строительных материалов. Так, в соответствии с приказом были разобраны все заводы по производству бетона, некоторые строительные машины. Всё остальное строительное оборудование было демонтировано и вывезено с места работ. Иногда дело доходило до полного абсурда. Так, исполняя приказ, И. Б. Ястржембский был вынужден засыпать котлован, предназначенный для убежища, запасами цемента в мешках и залить его водой.

В ноябре 1914 г. комендантом крепости было принято решение о сокращении количества рабочих на строительстве укреплений с 12–13 тыс. в октябре до 10 тыс. в ноябре — декабре.

Однако в начале ноября Верховный главнокомандующий отдал приказ о возобновлении бетонных строительных работ в крепостях, «но только в размерах, чтобы не нарушить их оборонительной готовности»[143].

В соответствии с приказом коменданта крепости генерала М. Н. Кайгородова Инженерное управление должно было возобновить бетонные строительные работы в прежнем объёме. Призыв в армию большого числа специалистов, занятых прежде на строительных работах, повлиял на невозможность организации строительства укреплений крепости в объёме, равном довоенному. Нормы поставки рабочих были вновь пересмотрены (от Гродненского и Сокольского уездов — 2380 человек и 565 подвод). Только через несколько месяцев удалось организовать строительство на фортовой линии и работу мастерских на прежнем уровне. Поздней осенью 1914 г. начальник Инженерного управления отдал приказ начать строительные работы в Гродненской крепости в полную силу.

По воспоминаниям участников строительства, строительные работы не прекращались теперь и ночью. Во время ночных работ место работы освещалось специальными лампами, работающими от генератора. Светомаскировки никто не придерживался, и кайзеровской авиации не боялись.

По требованию военного командования для нужд гарнизона крепости крестьяне Гродненского уезда должны были предоставлять подводы с сопровождением. Так, в октябре от уезда были задействованы 250 подвод для перевозки крепостных грузов и 300 подвод для других частей и войск; 3 декабря 1914 г. для различных нужд были задействованы 348 подвод. Однако не всегда крестьян с подводами хватало. Так, для разгрузки грузов на крепостной интендантский склад 11 декабря 1914 г. было необходимо 250 подвод, а гродненский уездный исправник и полицмейстер предоставили только 160, поэтому грузы не были выгружены вовремя[144].

В связи с началом войны артиллерия крепости провела пробные стрельбы. В результате этих стрельб был причинён ущерб жителям некоторых близлежащих деревень и имений: дер. Погораны, Жиличи, Гибуличи, Полотково, Яловщина, Бросты, Девятовка, Грандичи, Чещевляны, имения помещиков Биспинга, Лозовича, Масловской[145]. Для возмещения этого ущерба пострадавшим были произведены соответствующие выплаты. Однако, учитывая опасную близость некоторых населённых пунктов к крепостным объектам, а также условия начавшейся войны, было принято решение об отселении людей из ближайших окрестностей фортификационных объектов. Кроме того, начался снос целого ряда строений, располагавшихся в непосредственной близости к крепости и мешавших обзору или обстрелу с неё. С этой целью по распоряжению гродненского губернатора В. Н. Шебеко во второй половине сентября 1914 г. была образована специальная оценочная комиссия под руководством предводителя дворянства Гродненского уезда А. И. Ушакова. В задачи комиссии, состоявшей из военных и гражданских лиц, входило: «… осмотр и оценка строений, деревьев и полей, предназначенных к уничтожению в связи с обстоятельствами военного времени, равно и для определения расходов на выселение населения из таких местностей»[146].

Первыми были переселены жители дд. Немейши и Каменка — район фортов № V и № VI (58 и 116 семей соответственно). Для их переселения и возмещения убытков за утерянные строения, плодовые деревья, урожай и сельхозинвентарь каждой семье было выплачено около 2100 руб. В октябре того же года были отселены дд. Яловщизна и Чещевляны — район форта № XII. Все жители также получили вознаграждение, все постройки были уничтожены. В феврале — марте 1915 г. были уничтожены строения в имении Руссота Каменная, мешавшие обзору и обстрелу с крепостных позиций. Скорее всего, отселение людей и уничтожение строений в районе фортов № XII и № XI, располагавшихся на правом берегу р. Неман, свидетельствовали о том, что здесь зимой 1914–1915 гг. было начато строительство укреплений. Весной 1915 г. были отселены жители дер. Погораны — район форта № IX. Однако жители деревни выпросили разрешение у коменданта крепости построить временные землянки на расстоянии 1 версты от форта и обрабатывать свои старые поля. По воспоминаниям местного старожила из деревни Горница Кравцевича Д. А., его родителей, как и почти всех жителей, в 1915 г. отправили в Россию, предварительно выплатив компенсацию за утерянные строения и деревья. Семья его родителей попала в Арзамас, а его соседи доехали только до Шклова. Часть семей спряталась в лесу, но казаки находили их и отправляли в Россию. Дома в деревне так и не были уничтожены, поэтому большая часть местных жителей в начале 1920-х вернулась на свою родину.

В январе 1915 г., по результатам доклада строителя крепости генерала Д. П. Колосовского и распоряжению коменданта, нормы рабочих, задействованных на строительстве крепости, вновь были увеличены. Для Гродненского уезда они были определены в 2380 человек и 220 подвод, для Сокольского уезда — 1000 человек и 80 подвод. С этого момента число рабочих вновь начинает расти. Так, в феврале их число достигло 4 тысяч человек[147].

После окончания боев в районе крепости строительные работы ещё более расширились. В середине марта 1915 г. на крепостных объектах только от города Гродно и уезда работало уже 7850 человек и 2156 подвод. Кроме того, ещё 1000 человек работали по найму добровольно[148]. На работах по укреплению Сопоцкин-Липской позиции работали 1200 человек и 300 подвод (из Слонимского и Волковысского уездов).

В апреле 1915 г. по приказу коменданта крепости была создана комиссия для выяснения вопроса о необходимом количестве рабочих и подвод. В акте комиссии отмечено, что при ежедневной потребности в 10000 пеших рабочих и 1000 подвод на работы выходит 5000 человек и 600 подвод. В качестве меры по ликвидации дефицита рабочей силы комиссия предлагала привлечь на крепостные работы беженцев из Привисленского края империи[149]. Уездные власти, которые должны были обеспечить направление людей на крепостное строительство по нарядам, стали отправлять на работы малолетних и стариков. Так, например, в один день 24 июня 1915 г. Управление строителя не приняло на работы 57 человек: 40 мальчиков в возрасте 12–15 лет и 17 стариков и больных, присланных из Пружанского и Волковысского уездов[150]. Всего на работы по строительству позиций крепости Гродно, перевозке грузов в апреле 1915 г. было привлечено до 20 тыс. человек пеших рабочих и с подводами[151].

На строительство крепости приезжали крестьяне из дальних уездов губернии. В июне 1915 г. у г. Беловежи с одной из колонн подвод, в которых ехало на строительство крепости до 2000 рабочих, столкнулся кортеж императора Николая II. Шедшие впереди автомобили охраны сбили одного из рабочих. Подъехав к месту происшествия, Николай вышел из машины и поинтересовался у столпившихся крестьян о причине задержки. Ему сообщили о несчастном случае. «…когда (Николай. — Авт.) услышал, что они все направляются в Гродно на строительство фортов крепости, то Государь Император несколько раз милостиво им поклонился»[152]. Семье покойного была оказана денежная помощь.

Кроме того, для строительства укреплений привлекались воинские части, входившие в гарнизон крепости. Земляные работы зачастую выполнялись частями государственного ополчения (ГО), составлявшими большую часть гарнизона достаточно длительный срок, а также различными саперными частями.

После начала войны началось создание подземной линии телефонной связи. С ее помощью планировалось соединить форты крепости со штабом надёжной подземной сетью. До этого связь со всеми фортами была проведена по воздуху, что было недопустимо в военных условиях. Штабом крепости было принято решение устроить подземную связь с каждым фортом. Для этого телефонный кабель прокладывали на глубине 2–3 метров к каждому форту. На последних 100 метрах глубина укладки кабеля составляла 4 м. Кабель укладывали в специальных глиняных трубках[153]. Через определённое расстояние устраивались контрольные колодцы, через которые, в случае необходимости, можно было подключиться к сети. В октябре 1914 г. Управление строителя Гродненской крепости заключило договор с Обществом электрических оборудований графа А. К. Миончинского и инженера А. А. Дзержановского о передаче имущества Гродненской городской и загородной телефонной сети на правах аренды в распоряжение крепости.

В результате проведенных полевых исследований удалось установить, что в фортах Гродненской крепости была закончена только первая стадия строительства оборонительных сооружений, да и то не во всех. Так, в фортах с № I по № IX частично были построены бетонные брустверы для гарнизонов с позициями для стрелков, пулемётов и противоштурмовых орудий. Однако достроить брустверы до конца также не успели ни в одном из фортов. В первую очередь возводили напольные фасы бруствера. Примером может служить форт № II. В некоторых фортах начали строить боковые фасы (форты №№ I, III, IV, V). Поэтому форты крепости представляли собой только временные укрепления, а отнюдь не долговременные крепостные. Тем не менее, левобережные форты к моменту боёв за крепость, т. е. к сентябрю 1915 г., могли оказывать упорное сопротивление армии противника. Причём укрепления крепости готовы были выдержать и обстрел самых значительных калибров — включая 42-см орудия.

Форт № IV. Бетонный бруствер со стрелковой позицией на правом фланке. Современный вид

С запада, юго-запада и юга были возведены бетонные (с литерным и цифровым обозначением) и земляные опорные пункты (с цифровым обозначением).

Опорные пункты с бетонными брустверами также не были достроены и имели только напольный фас. Сравнивая архивные данные и материалы полевых исследований, можно утверждать, что ни в одном из них не было начато строительство боковых фасов. Как на фортовых бетонных брустверах, так и на брустверах укреплений опорных пунктов располагались стрелковые позиции и пулемётные гнёзда. Барбетов для противоштурмовых орудий не обнаружено. До сегодняшних дней полностью сохранился опорный пункт № 8 группы форта № IV. Все остальные опорные пункты значительно разрушены, что затрудняет их изучение.

Весной 1915 г. было продолжено строительство передовой крепостной позиции по линии Липск — Скеблево — Жабицки — р. Волкушанка (Бартники — Богатыри — Марковцы — Сопоцкин) — Августовский канал. Сразу же по окончании боёв, с конца марта 1915 г., работы здесь активизировались. К работам были привлечены подразделения вновь формируемого XX корпуса и 20-го сапёрного батальона (его командир должен был руководить строительством). Кроме того, строитель крепости генерал Д. П. Колосовский просил штаб выделить для работ еще и 404-ю Могилёвскую дружину государственного ополчения[154]. Начальником работ по оборудованию передовой позиции весной 1915 г. был назначен военный инженер капитан Пейч. В июне 1915 г. на строительных работах было занято более 400 вольнонаёмных рабочих, около 400 рабочих от местного населения и ратники 117-й и 119-й дружин ГО. Из инженерных частей были привлечены — 49-я ополченская сапёрная полурота, 6-я отдельная сапёрная рота и 2-я рота 13-го сапёрного батальона[155]. На строительстве позиции вместе с местным населением были использованы и несколько рот австрийских военнопленных. Полевая позиция состояла из двух линий траншей с позициями для пулемётов в лёгких блиндажах, ходов сообщений и 2–4 рядов колючей проволоки[156]. Глубина траншей достигала трёх метров, были оборудованы 14 блиндажей и 3 туалета. Весной — летом 1915 г. передовая позиция постоянно занималась отрядом, выделенным из гарнизона крепости.

Уже осенью 1914 г. велись работы по созданию второй линии обороны крепости. Эти укрепления опирались на старые земляные форты постройки последней четверти XIX в. Кроме того, до декабря 1914 г. удалось построить 214 землянок 1-й очереди.

Таким образом, в военный период (июль 1914–август 1915 гг.) в крепости Гродно были построены (помимо выполненных ранее работ):

— подбрустверные галереи головных фасов на 2 фортах (№ XIII и X);

— подбрустверная галерея головного фаса на 1 опорном пункте;

— 5 бетонных пороховых (питательных) погребов;

— 21 временный пороховой погреб с покрытием из земли, брёвен и рельсов;

— до 1 тыс. землянок и блиндированных блиндажей, способных вместить до 50 тыс. человек;

— 3 моста через р. Неман;

— 2 моста через р. Лососну;

— установлено 1333 фугаса;

— 466 камнемётов[157].

ГАРНИЗОН КРЕПОСТИ В 1913–1915 гг

Комендант

В октябре 1912 г. Гродно был объявлен опорным пунктом для армии, но начало формирования гарнизона крепости Гродно (входила в состав Виленского военного округа) можно отнести к 22 августа 1913 г., когда была утверждена должность коменданта крепости. 23 августа на нее был назначен командир 26-й пехотной дивизии генерал-лейтенант М. Н. Кайгородов.

Михаил Никифорович Кайгородов родился в 1853 г. в г. Полоцке. Он происходил из семьи военных, дворян С.-Петербургской губернии. Его отец — Никифор Иванович — дослужился до чина генерал-майора и был известным математиком и педагогом. С 1836 по 1865 гг. он преподавал в Полоцком кадетском корпусе. Никифор Иванович придерживался достаточно демократичных взглядов и выступал за отмену телесных наказаний. Мать Михаила — Татьяна Никитична Екимова — была одной из самых образованных женщин Полоцка того времени[158].

Михаил поступил в Полоцкий кадетский корпус. Однако вскоре семья переехала в Санкт-Петербург, и в столице Михаил окончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию. Пойдя по стопам старшего брата Нестора (впоследствии комендант Выборгской и Свеаборгской крепостей), он в 1870 г. поступил в Михайловское артиллерийское училище, которое окончил в 1873 г. Таким образом, с 1870 г. началась его служба в армии. Кстати, артиллерийское училище окончил и второй брат Михаила — Дмитрий Никифорович Кайгородов — в будущем профессор, достаточно известный биолог и орнитолог. Ещё один брат Михаила — Иван — возглавлял Гродненскую инженерную дистанцию, руководил строительством первых фортов вокруг города в 80–90-е гг. XIX в. После отставки Иван Никифорович остался в Гродно, где преподавал в одной из городских гимназий.

Комендант Гродненской крепости генерал от инфантерии М.Н. Кайгородов на фото 1911 г. в чине генерал-лейтенанта

После окончания учёбы Михаил Никифорович начал службу подпоручиком во 2-й батарее 3-й конно-артиллерийской бригады. Через два года Михаил Никифорович поступил в Николаевскую инженерную академию, однако был отчислен по болезни. Таким образом, он не стал военным инженером, как брат Иван. В 1876 г. Михаил был переведён в 10-ю конно-артиллерийскую батарею и произведен в чин поручика.

Продолжая карьеру военного, поручик М. Н. Кайгородов поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, которую окончил по 1-му разряду в 1880 г., был награждён орденом Св. Станислава 3-й степени. За успешное обучение он был представлен к чину штабс-капитана.

Михаил получил назначение в штаб Финляндского военного округа. Однако уже в октябре молодой офицер был переведён на должность помощника старшего адъютанта штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа. Это была достаточно высокая и почётная должность. Можно было ожидать дальнейшей блестящей карьеры.

В 1883 г. Михаил уже капитан. За несколько лет офицер получил четыре ордена и чин подполковника. В 1889 г. М. Н. Кайгородов был назначен штаб-офицером для особых поручений при штабе I армейского корпуса. С 1890 г. — старший адъютант войск Гвардии и Петербургского военного округа. Его произвели в полковники.

Несмотря на то, что Михаил Никифорович успешно «рос» в чинах, за последние 16 лет службы он не командовал военными подразделениями. Поэтому с 1892 по 1893 гг. полковник М. Н. Кайгородов принял командование батальоном лейб-гвардии Павловского полка. После этого он продолжил службу начальником штаба 37-й пехотной дивизии. С 1895 г. находился при штабе I армейского корпуса, а позже и управлял им. В 1900 г. полковник М. Н. Кайгородов был назначен командиром 2-го Финляндского стрелкового полка. С декабря — он уже командир Финляндской стрелковой бригады[159].

Тогда же Михаил Никифорович был произведен в генерал-майоры. С 1901 по 1906 гг. он служил губернатором Нюландской (Финляндской) и Иркутской губерний. В 1906 г. стал одним из основателей «Общества вспомоществования нуждающимся в поддержке русским деятелям на окраинах». Однако гражданская служба не прельщала Кайгородова, поэтому генерал обратился с прошением освободить его от должности.

Продолжил военную службу генерал-майор М. Н. Кайгородов командиром 2-й бригады 2-й гренадёрской дивизии Московского военного округа. В 1907 г. он был представлен к производству в чин генерал-лейтенанта.

9 ноября 1907 г. генерал-лейтенант М. Н. Кайгородов вступил в командование 26-й пехотной дивизией. Дивизия эта была расквартирована в городе Гродно. Сюда же Михаил Никифорович переехал со своей семьёй. На этот момент он был женат вторым браком на вдове коллежского асессора Варваре Алексеевне Даниловской. В семье было трое детей: Наталья (1889 г.р.), Александр (1891 г.р.) и Сергей (1893 г. р.). Проживал генерал по улице Кирочной, д. 12 (сейчас Академическая, д. 14).

Генерал М. Н. Кайгородов был автором пособий по полевым тактическим занятиям для войск. Генерал состоял в «Обществе попечения о детях офицерских чинов 2-го армейского корпуса». Кроме того, генерал был председателем Гродненского церковно-археологического комитета. Жена его — Варвара Алексеевна — состояла членом правления Гродненского благотворительного общества, а также председателем правления гродненского отдела «Общества повсеместной помощи пострадавшим на войне солдатам и их семьям».

Судя по послужному списку М. Н. Кайгородова, он не принимал участия в походах и боях, не имел опыта управления крепостями. Большую часть своей службы генерал занимал штабные должности. Вплоть до 1913 г. он продолжал занимать должность начальника 26-й дивизии. После вступления в должность коменданта Гродненской крепости М. Н. Кайгородов 6 декабря 1913 г. был произведен в генералы от инфантерии. Именно ему, как старшему офицеру, в Гродно было поручено возглавить в 1911 г. Изыскательную партию, целью которой было создание проекта новой крепости. Именно это определило его дальнейшую судьбу.

Штаб крепости

Штаб Гродненской крепости был сформирован 1 октября 1913 г. В 1913 г. в его состав входили: комендант, начальник штаба, строитель крепости, начальник отделения Генерального штаба и комендантский штаб-офицер. Удалось установить фамилии и должности ряда офицеров, служивших в штабе крепости на протяжении 1913–1915 гг.:

— начальник штаба крепости — генерал-майор Никандр Аркадьевич Лащилин (с 9 ноября 1913 г.);

— помощник коменданта крепости (интендант с 1915 г.) — генерал-майор А. А. Бабушкин (в 1915 г.);

— начальник Гродненской крепостной артиллерии — генерал-лейтенант В. М. Криштафович (с июля 1914 г.);

— строитель Гродненской крепости — со 2 июля 1912 г. (с 28 июня 1914 г. — начальник инженеров Гродненской крепости) — генерал-майор Д. П. Колосовский;

— начальник Гродненского крепостного артиллерийского склада (образован в июле 1914 г.) подполковник Николаев (в 1915 г.);

— крепостной интендант — капитан Карл Иванович Мозерт (август 1914 — февраль 1915 гг.);

— старший адъютант начальника артиллерии крепости — капитан Марков;

— старший адъютант штаба –

штабс-капитан Лев Николаевич Ростов (7 месяцев),

подполковник Владимир Константинович Седачёв (с 30.04.1914 г., 9 месяцев),

капитан Генерального штаба Токарев,

подполковник Евгений Спиридонович Гамченко (до апреля 1915 г.),

капитан Городнеев (апрель 1915 г.),

и. д. старшего адъютанта штаба крепости капитан Генерального штаба М. К. Войналович (с июня по август 1915 года);

— помощник старшего адъютанта штаба –

капитан Вячеслав Николаевич Гущинский (с 12.04.1914 по декабрь 1914 г.),

штабс-капитан Л. Н. Борхсениус (в августе 1915 г.);

— начальник отделения Генерального штаба — подполковник Владимир Константинович Седачёв (06.12.1913–30.04.1914);

— помощник начальника строевого отделения штаба крепости, затем помощник старшего адъютанта штаба крепости — капитан П. Городник (назначен в крепость в ноябре 1913 г.);

— комендантский штаб-офицер — подполковник Александр Анатольевич Мартынов (с 13 ноября 1913 г.);

— комендантский адъютант — капитан Александр Игнатьевич Добровольский (в 1913 г.);

— крепостной врач — статский советник Фёдор Семёнович Троицкий;

— крепостной хирург — статский советник Родендорф;

— главный крепостной контролер — действительный статский советник Жуковцев.

Работой штаба крепости руководил генерал-майор Н. А. Лащилин. Он имел достаточно большой опыт штабной работы (более 5 лет генерал руководил работой штаба дивизии, командовал полком), в конце XIX в. руководил штабом Осовецкой крепости. Однако боевого опыта генерал-майор Лащилин не имел[160]. В Гродно проживал по адресу: Жандармский переулок, д. 10 (совр. ул. Павловского, д. 9).

Помощником коменданта крепости был генерал-майор А. А. Бабушкин. Точнее, генерал был представителем от Военного министерства при штабе крепости. На протяжении 19 лет работал в министерстве помощником экзекутора и экзекутором (т. е. занимался хозяйственными делами учреждения). В крепости с 1915 г. генерал выполнял обязанности интенданта.

Начальник артиллерии крепости генерал-лейтенант В. М. Криштафович был опытным боевым офицером. Владимир Михайлович, кроме того, был достаточно подготовлен к работе на занимаемой должности. Участник русско-японской войны, он руководил артиллерией крепостей Свеаборг, Ивангород и Владивосток. В штаб крепости Гродно был назначен после образования Управления артиллерии и артиллерийских частей летом 1914 г.[161].

Удостоверение начальника Гродненской крепостной артиллерии генерала В. М. Криштафовича. Из архива И. А. Криштафовича

Строитель крепости генерал-майор Д. П. Колосовский отвечал за руководство и организацию строительства фортификационных укреплений. Участник строительства крепости штабс-капитан И. Б. Ястржембский характеризовал генерал-майора Д. П. Колосовского как очень энергичного человека и хорошего фортификатора. «Слишком опытный в крепостном строительстве военный инженер», — назвал генерала Д. П. Колосовского известный русский и советский военачальник А. А. Свечин[162].

На самом деле Дмитрий Павлович имел достаточно большой опыт в фортификационном деле. Принимал участие в русско-японской войне, где отличился во время возведения полевых укреплений. До назначения в Гродненскую крепость он принимал участие в строительстве крепости Владивосток, служил в Петербургском крепостном инженерном управлении. Будучи ещё в чине капитана, Дмитрий Павлович спроектировал для Владивостокской крепости люнет № 1, который состоял из двух отдельно стоящих частей (т. н. расчленённый), что было новинкой в фортификационном деле. А построенное под его руководством временное укрепление № 1 (1899–1902 гг.) второй линии было близким аналогом укрепления № 3 крепости Порт-Артур.

Во время отсутствия или болезни коменданта его заменял именно строитель крепости. В Гродно Дмитрий Павлович проживал по адресу: Ивановская улица, дом Руссоты (совр. ул. Тельмана). Штаб Гродненской крепости находился в центре города в двухэтажном кирпичном здании, на Муравьёвской улице, в доме Рефеса (современная улица Э. Ожешко, д. 34). Здание хорошо сохранилось до сих пор.

Вслед за формированием крепостного управления начали формироваться и подразделения, составляющие крепостной гарнизон. В состав гарнизона каждой крепости Российской империи входили пехотные подразделения, а также собственная артиллерия, авиация, инженерные части, подразделения связи, крепостной госпиталь и крепостная аптека.

Здание штаба Гродненской крепости. Современный вид

Гарнизон крепости до начала Первой мировой войны

До 1912 г., т. е. до начала строительства новой крепости, в городе Гродно были расквартированы силы II армейского корпуса (командир — генерал от кавалерии С. М. Шейдеман). Среди них были: три полка 26-й пехотной дивизии, 26-я артиллерийская бригада, полк 43-й дивизии и 4-й сапёрный батальон.

26-я пехотная дивизия входила в гарнизон Гродно уже достаточно давно — с 1866 г. Командовал дивизией генерал-лейтенант Александр Николаевич Порецкий.

Начальником штаба дивизии был полковник Н. К. Рудницкий. Штаб дивизии находился на Купеческой улице (сейчас улица К. Маркса) в центре города. В начале ХХ в. штаб дивизии был переведён на улицу Муравьева (ныне Э. Ожешко) и располагался в том же здании, что и штаб крепости (дом Рефеса). В городе Гродно были расквартированы следующие полки 26-й дивизии:

• 1-я пехотная бригада — командир генерал-майор Ф. Д. Иозефович;

— 101-й Пермский пехотный полк — командир полковник М. Н. Вахрушев;

— 102-й Вятский пехотный полк — командир полковник Н. И. Чевакинский;

• 2-я пехотная бригада — командир генерал-майор Я. М. Ларионов;

— 103-й Петрозаводский пехотный полк — командир полковник М. П. Алексеев.

Четвёртый полк дивизии, 104-й Устюжский генерала князя Багратиона пехотный полк (командир — полковник Н. С. Триковский), располагался в 50 км западнее Гродно в г. Августов.

В Гродно была расквартирована и 26-я артиллерийская бригада (6 лёгких пушечных батарей и 2 мортирные батареи). Ею командовал генерал-майор Н. А. Заец.

102-й Вятский полк, 103-й Петрозаводский и 26-я артиллерийская бригада были расквартированы на окраине города за Скидельской заставой, в военных городках на улицах С.-Петербургская, Артиллерийская и Вятская (район современных улиц Красноармейская и Пролетарская). Для них были построены большие казармы.

В лагере 26-й дивизии под Гродно. Фото 1911 г.

В Гродно дислоцировался также 171-й пехотный Кобринский полк (командир полковник В. К. Сегеркранц) из состава 2-й пехотной бригады 43-й пехотной дивизии. Полк был расквартирован в казарме у Петрово-Николаевского моста по ул. Мостовая (здание бывшего Гродненского тонкосуконного комбината, теперь располагается Белорусский институт правоведения). На улице Мостовой размещался и 101-й Пермский полк 26-й дивизии.

Гарнизон крепости в августе — декабре 1914 г.

После начала Первой мировой войны изменился и гарнизон Гродненской крепости. Русское командование посчитало, что крепостям можно обходиться без постоянного гарнизона. В крепостях оставались лишь обученные крепостные артиллерийские и инженерные части (однако 4-й сапёрный батальон тоже был отправлен на фронт после начала войны).

Вместо пехотных частей, находившихся в крепостях на момент начала войны, выделялись новые, вновь формируемые. Таким образом, постоянного гарнизона в крепостях уже не было. Войскам приходилось заново обустраиваться в крепости, изучать фортификационные объекты и специфику службы в них. Кадровая 26-я пехотная дивизия (пд) была заменена 76-й пехотной дивизией второй очереди, сформированной в Виленском военном округе. В должность начальника дивизии вступил генерал-майор Феликс Доминикович Иозефович. До этого назначения он уже 4 года командовал 1-й бригадой 26-й пд и прекрасно знал Гродно. Скорее всего, это и повлияло на его назначение. Вскоре начальником дивизии был назначен генерал Пётр Иванович Постовский (с 11 октября по 11 ноября 1914 г.), а затем Александр Николаевич Кузьмин-Короваев. Начальником штаба дивизии был полковник Суханов. В состав 76-й дивизии входили следующие части:

• 1-я пехотная бригада генерал-майора А. М. фон Гальдберга:

— 301-й Бобруйский пехотный полк (пп) — командир полковник Г. С. Глаголев;

— 302-й Суражский пехотный полк — командир полковник Р. В. Буйвид.

• 2-я пехотная бригада:

— 303-й Сенненский пехотный полк;

— 304-й Новгород-Северский пехотный полк.

В состав гарнизона крепости Гродно полки дивизии вошли уже, вероятно, в сентябре 1914 г. Судя по приказу главнокомандующего Северо-Западным фронтом № 22 от 6 октября, 301-й, 302-й и 303-й полки уже числились в гарнизоне крепости. 304-й пехотный полк дивизии вошёл в состав гарнизона крепости Осовец. В Гродно находилась и 76-я артиллерийская бригада 76-й дивизии. Впоследствии дивизия также была отправлена на фронт. Это случилось, скорее всего, в конце 1914 г. 76-я артбригада убыла из Гродно в крепость Новогеоргиевск 10–15 января 1915 г. На протяжении войны 76-я пд пользовалась репутацией стойкой части[163].

С 21 октября 1914 г. кроме полков 76-й дивизии в состав гарнизона крепости была включена 59-я пехотная дивизия второй очереди в полном составе (командовал дивизией генерал-майор А. С. Оглоблев):

— 233-й пехотный Старобельский полк;

— 234-й пехотный Богучарский полк;

— 235-й пехотный Белебеевский полк;

— 236-й пехотный Борисоглебский полк.

В ноябре 1914 г. 59-я пд была переведена в состав гарнизона крепости Новогеоргиевск. После вывода из гарнизона пехотных дивизий в крепость стали назначаться ополченские дружины.

Уже с конца октября гарнизон крепости был усилен двумя бригадами государственного ополчения — 17-й и 20-й. Так, согласно приказу главнокомандующего Северо-Западным фронтом за № 37 от 23 октября 1914 г. гарнизон крепости Гродно составили 59-я пд, три полка 76-й пд и две ополченские бригады.

303-й полк 76-й дивизии. Крепостная противоаэропланная позиция Гродно. Фото 1914 г.

Именно пешие дружины государственного ополчения составили основу гарнизона крепости на протяжении войны. Именно они и обороняли крепость в тяжёлых февральских боях, а также в августе 1915 г. несли караульную службу, участвовали в строительстве укреплений. Кроме этого, в 1914–1915 гг. в гарнизон крепости входили запасные пехотные подразделения. Части ополчения и запасные батальоны должны были заменить боевые части, ушедшие на фронт.

Созванное ополчение формировалось в пешие дружины. Дружины набирались из призывников, ранее не служивших в армии или же прошедших службу и находившихся в запасе. До конца 1915 г. на укомплектование ополченских дружин брали ратников только 1-го разряда, что свидетельствовало об их хорошем здоровье. Ополченские дружины объединялись в бригады. В составе каждой бригады было шесть дружин, артиллерийская батарея, конная сотня и саперная полурота. Каждая дружина четырёхротного состава насчитывала 984 человека (численность дружины могла быть и больше). Командовали этими подразделениями офицеры, призванные из запаса, или отставные офицеры старших возрастов. Ополченцы не имели автоматического стрелкового вооружения, гранат, были плохо подготовлены к боевым действиям, имели худший офицерский состав и, по мнению некоторых представителей армейского командования, «…представляли очень слабый боевой элемент и для выполнения ответственных боевых задач были непригодны»[164].

20-я бригада государственного ополчения составляла основу гарнизона крепости с конца октября 1914 г. вплоть до её падения в сентябре 1915 г. Именно подразделениями этой бригады возводились многие оборонительные позиции крепости Гродно. Бригада была сформирована в Тамбове в 1914 г. Командовал бригадой генерал-майор Николай Михайлович Маскевич, начальником штаба был подполковник Слюсарчик. В состав 20-й бригады входили следующие дружины:

— 115-я Ярославская дружина государственного ополчения;

— 116-я Ярославская дружина государственного ополчения — командиры полковник Кудрявцев, в ноябре 1914 г. — подполковник Н.И. Ведюков;

Ополченцы 116-й дружины государственного ополчения Гродненской крепости. Фото 1914–1915 гг.

— 117-я Ярославская дружина государственного ополчения — командир зауряд-полковник Вейде (второй);

— 118-я Тверская дружина государственного ополчения — командир полковник Данилов;

— 119-я Тверская дружина государственного ополчения;

— 120-я Тверская дружина государственного ополчения — командир зауряд-полковник Вейде (первый);

— 20-я сапёрная полурота;

— 20-я лёгкая ополченская батарея;

— команда разведчиков.

Ещё одним большим ополченским формированием в гарнизоне крепости Гродно была 17-я пешая бригада государственного ополчения. В составе гарнизона она находилась также с октября 1914 г. до февраля 1915 г. Командовал бригадой генерал-майор Дидерихс (Дитерихс), начальником штаба был полковник Сазонов. Бригада состояла из следующих подразделений:

— 97-й пешей Орловской дружины государственного ополчения (в январе 1915 г. — в составе 1265 человек);

— 98-й пешей Орловской дружины государственного ополчения — командир полковник Макаров;

— 99-й пешей дружины государственного ополчения;

— 100-й пешей дружины государственного ополчения;

— 101-й пешей дружины государственного ополчения;

— 102-й пешей дружины государственного ополчения;

— 17-й сапёрной полуроты;

— 17-й ополченской батареи.

В этот же период в гарнизоне крепости были 4 отдельные ополченские дружины: 491-я, 503-я, 521-я и 523-я.

— 503-я Костромская дружина государственного ополчения — командир зауряд-подполковник Ковалевский. В составе гарнизона крепости находилась с января 1915 г. сначала во временном подчинении командующего 17-й бригадой ГО, впоследствии — в подчинении командира 20-й бригады;

Крест на головной убор ратников государственного ополчения

— 491-я пешая Владимирская дружина государственного ополчения — командир полковник Бубнов;

— 521-я пешая Тверская дружина государственного ополчения;

— 523-я пешая Тульская дружина государственного ополчения — командир полковник Бот.

Остальные подразделения крепостного гарнизона были меньшими по составу. Это были два запасных пехотных батальона, а также отдельные казачьи сотни:

— 174-й запасной пехотный батальон — командир Левицкий; с января 1915 г. — полковник Стрельников А. П.;

— 122-й запасной пехотный батальон — командир полковник Г. Н. Щербина;

— 6-я Донская казачья особая конная сотня;

— 9-я Донская казачья особая конная сотня;

— 8 запасных пехотных рот[165].

Кроме крепостной артиллерии в этот период в составе гарнизона крепости упоминается присутствие следующих армейских артиллерийских подразделений:

— 29-я артиллерийская бригада (42 полевых орудия и 6 поршневых);

— 20-й и 23-й мортирные артиллерийские дивизионы;

— 2-й тяжёлый артиллерийский дивизион.

Гарнизон крепости в феврале — марте 1915 г.

После отправки из крепости 59-й и 76-й пехотных дивизий в составе гарнизона остались только ополченские части, а также более мелкие подразделения. Во время февральских боёв 1915 г. за крепость в её гарнизон кроме частей государственного ополчения был введён вновь сформированный XV армейский корпус генерала фон Торклуса, который состоял из:

— 6-й пехотной дивизии;

— 8-й пехотной дивизии.

С конца февраля 1915 г. в гарнизон крепости был дополнительно введён II армейский корпус генерала В. Е. Флуга:

— 26-я пехотная дивизия;

— 43-я пехотная дивизия.

Дивизии II корпуса, кстати, находились в составе гарнизона крепости ещё до начала войны. После окончания боёв все пехотные дивизии обоих корпусов были исключены из гарнизона. Основу его вновь составили ополченские части.

В марте 1915 г. в состав гарнизона введены (до июля 1915 г.):

— 14-я бригада государственного ополчения (начальник бригады генерал-майор Чернявский) в составе:

— 79-я Московская дружина государственного ополчения;

— 80-я дружина государственного ополчения;

— 81-я дружина государственного ополчения;

— 82-я дружина государственного ополчения;

— 83-я дружина государственного ополчения;

— 84-я дружина государственного ополчения;

— 97-я бригада государственного ополчения — начальник полковник барон В. А. де Боде, сформирована в Гродно в марте 1915 г. и находилась в гарнизоне до падения крепости:

— 239-я Симбирская дружина государственного ополчения;

— 246-я Самарская дружина государственного ополчения;

— 251-я Самарская дружина государственного ополчения;

— 491-я Владимирская дружина государственного ополчения;

— 503-я Костромская дружина государственного ополчения;

— 523-я Тульская дружина государственного ополчения;

— 49-я ополченская сапёрная полурота.

В конце марта и до 11 апреля 1915 г. в состав гарнизона крепости был включён вновь формируемый ХХ армейский корпус:

— 27-я пехотная дивизия;

— 29-я пехотная дивизия.

Гарнизон крепости в апреле — августе 1915 г.

В этот период в составе гарнизона появляются две новые ополченские бригады — 4-я и 8-я. В крепости они находились до 24 июля 1915 г. — 4-я бригада, до августа — 8-я бригада.

С апреля по июль 1915 г. в составе гарнизона крепости находилась 631-я Иркутская дружина государственного ополчения и 28-я пехотная дивизия (входила в состав ХХ армейского корпуса).

Летом 1915 г. в состав гарнизона крепости Гродно была назначена 63-я пехотная дивизия второй очереди. В составе гарнизона дивизия находилась до конца июля 1915 г.

В августе 1915 г. 63-я пехотная дивизия в полном своём составе оказалась в крепости Новогеоргиевск, где сдалась в плен вместе с остальными подразделениями русской армии, составлявшими гарнизон этой крепости. К моменту начала боёв за Гродненскую крепость гарнизон состоял из:

— 97-й бригады государственного ополчения;

— 20-й бригады государственного ополчения;

— 9-й Донской казачьей особой конной сотни;

— пограничных частей (несколько пеших сотен 7-й Вержболовской и Велюнской пограничных бригад).

Во время подхода линии фронта к крепости в состав гарнизона были включены I армейский корпус (22-я и 24-я пехотные дивизии) и сводный Осовецкий корпус (57-я и 111-я пехотные дивизии). Осовецкий корпус представлял собой гарнизон крепости Осовец, оставленной русскими войсками к этому времени. Обе дивизии Осовецкого корпуса (второочередная 57-я и третьеочередная 111-я) прекрасно себя проявили при защите крепости Осовец. Они были знакомы со службой и борьбой в крепостных сооружениях.

В 1913 г. была образована Гродненская крепостная жандармская команда. В её функции входили борьба со шпионажем, недопущение к объектам крепости посторонних и т. п. Крепостная команда состояла из 24 человек: 22 унтер-офицеров, ротмистра и вахмистра, а в мае 1915 г. численность команды была увеличена до 68 унтер-офицеров. Командовали крепостной жандармской командой сначала ротмистр Григораш Евгений Михайлович (скончался 10 февраля 1914 г. от разрыва сердца), затем вплоть до расформирования в 1917 г. подполковник Графтио Казимир Адольфович.

Гродненская крепостная артиллерия

Одну из главных ролей в обороне крепости играла артиллерия. Именно артиллерийский огонь должен был срывать атаки неприятеля и препятствовать разрушению крепости при помощи вражеского огня тяжелыми орудиями. Можно с уверенностью сказать, что без поддержки артиллерии любая крепость, даже самая сильная, была обречена на быстрое падение.

Управление артиллерии Гродненской крепости начало формироваться только в июле 1914 г. В командование Гродненской крепостной артиллерией вступил генерал-лейтенант В. М. Криштафович. Тогда же появляются и крепостные артиллерийские части — роты крепостной артиллерии. Первоначально были сформированы 4 роты крепостной артиллерии. Позднее (в конце 1914 г.) были сформированы 5-я, 6-я, 7-я и 8-я нештатные артиллерийские роты. В начале 1915 г. состав крепостной артиллерии достигал 3696 офицеров и нижних чинов. Организационно они были сведены в 8 артиллерийских крепостных рот (из них 4 нештатные). Интересно, что до февраля 1915 г. при Гродненской крепостной артиллерии в казармах крепости располагались новобранцы, прикомандированные к Новогеоргиевской крепостной артиллерии (2561 человек располагались в казарме Гинзбурга)[166].

57-мм орудие Норденфельда. Орудия такой системы состояли на вооружении Гродненской крепости

В феврале 1915 г., перед началом боёв, в Гродненской крепостной артиллерии служили 1 генерал, 1 штаб-офицер, 28 обер-офицеров и 3162 нижних чина[167]. Летом 1915 г. крепостные артиллерийские части были сведены в Гродненский крепостной артиллерийский полк, который состоял из двух артиллерийских крепостных батальонов.

В этот период началось оборудование позиций крепостной артиллерии. После начала войны артиллерия крепости была разделена по существующим отделам обороны. Каждый отдел состоял из секторов, групп и батарей. Такая система действовала вплоть до эвакуации крепости в августе 1915 г. На вооружении Гродненской крепости в это время имелись следующие виды артиллерийских систем:

1. 57-мм береговые орудия Норденфельда;

2. 3-дм (76-мм) противоштурмовые пушки обр. 1910 г.;

3. 87-мм полевые орудия обр. 1877 г.;

4. 107-мм батарейные орудия;

5. 42-линейные (107-мм) орудия образца 1877 г.;

6. 6-дм (152-мм) орудия весом в 120 пудов образца 1877 г.;

7. 6-дм (152-мм) орудия весом в 200 пудов образца 1904 г.;

8. 6-дм (152-мм) орудия Канэ;

9. 6-дм (152-мм) скорострельные гаубицы образца 1909 г.;

10. 10-дм (254-мм) береговые орудия образца 1895 г.;

11. 11-дм (280-мм) береговые орудия образца 1877 г.;

12. ½ пудовые медные гладкоствольные мортиры образца 1838 г.;

13. 6-дм (152-мм) медные мортиры;

14. 8-дм (203-мм) мортиры обр. 1877 г.;

15. 9-дм (228-мм) мортиры обр. 1867 г.;

16. 240-мм японские гаубицы (Тип 45);

17. 11-дм (280-мм) мортиры образца 1877 г.;

3-дм (76-мм) противоштурмовая пушка обр. 1910 г.

18. 11-дм (280-мм) японские гаубицы образца 1884 г. (Тип 26).

Крепостная артиллерия имела орудия самого разного калибра и назначения. Так, орудия небольшого калибра (57-мм, 76-мм и 87-мм) размещались непосредственно на фортах. Огонь из них открывался при прорыве неприятеля непосредственно к расположению фортов. Орудия большего калибра располагались на позициях между фортами или позади них и вели обстрел подступов к укреплённым пунктам, прикрывали промежутки между укреплениями. Орудия самого большого калибра располагались на значительном расстоянии в тылу фортовой линии. Благодаря большой дальности стрельбы эта артиллерия должна была вести обстрел противника, подходившего на несколько километров к фортам. Немаловажной функцией этой артиллерии была и контрбатарейная борьба с артиллерией противника.

Во время строительства Гродненской крепости артиллерийский парк Российской империи устарел. Как утверждает А. Б. Широкорад, 45 % артиллерийских систем русской армии относились к образцу 1867 г. и около 30 % к образцу 1877 г.[168]. Таким образом, большинство типов тяжёлой артиллерии очень сильно устарело. Перевооружение крепостного артиллерийского парка планировалось только к 1930 г. Кроме того, артиллерийские орудия, поставлявшиеся на вооружение крепостей, не были однотипными.

9-дм мортира 1867 г. на позиции Владивостокской крепости. Аналогичные находились на вооружении Гродненской крепости

6-дм орудие в 200 пудов обр. 1904 г.

Полупудовая медная гладкоствольная мортира обр. 1838 г.

10-дм орудие на временной крепостной позиции. Фото 1915 г.

Из всех этих артиллерийских систем главную роль в обороне крепости должна была сыграть тяжёлая артиллерия. Согласно «Схеме расположения тяжёлых орудий» от 1912 г. на вооружении крепости должно было находиться 46 батарей со 146 орудиями. Согласно планам предполагалось использовать в Гродно всего пять артиллерийских систем:

— 42-линейные орудия образца 1877 года;

— 42-линейные скорострельные орудия;

— 6-дм гаубицы;

— 6-дм орудия весом в 190 пудов;

— 6-дм орудия весом в 200 пудов.

Крепостные батареи должны были состоять из 2 или же 4 орудий. Противоштурмовые и лёгкие пушки на рассматриваемой схеме не учитывались. Однако реализовать этот план к началу войны так и не успели. К началу войны в Гродно было только 40 орудий. На 1 февраля 1915 г. в крепости Гродно находилось 158 крепостных орудий, а также 65 полевых орудий. Кроме того, в крепости было 29 пулемётов[169].

Как уже отмечалось, в состав крепостной артиллерии входили орудия, располагавшиеся на батареях, а также и артиллерия небольших калибров (противоштурмовая), располагавшаяся в фортах и на опорных пунктах.

На 6 февраля 1915 г. в крепости было возведено 39 артиллерийских батарей. Количество орудий в батареях колебалось от 1 до 4. Из этого числа 31 батарея была номерной (с № 1 по № 32 без № 13), две под литерным обозначением (литер «А» и «Б»), 6 одноорудийных (пушки Канэ и 10-дм орудия). Количество орудий в этих батареях было следующим:

— 6-дм в 120 пудов — 78;

— 6-дм в 200 пудов — 24;

— 42-линейных — 24;

— 6-дм Канэ — 4;

— 10-дм — 2[170].

Всего 132 орудия в 39 батареях.

6-дм, 42-линейное и лёгкие орудия, оставленные в крепости русскими войсками. Фото 1915 г.

Японская 280-мм гаубица, оставленная русскими войсками в крепости. 1915 г.

Однако к началу февральских боёв в крепости были готовы и укомплектованы личным составом лишь 22 батареи и артиллерия фортов[171]. Артиллерия разделялась в соответствии с делением крепости на четыре отдела обороны. В каждом отделе было введено деление на группы (всего 10 групп: 4 в I отделе обороны, 3 во II отделе, 2 в III отделе и 1 в IV отделе). В состав каждой группы входили артиллерийские батареи.

На протяжении февральских боёв 1915 г. количество артиллерии и батарей крепости выросло. Так, появились новые батареи: литер «В», «Г» и «Д», батарея № 33. Количество орудий выросло незначительно и составило на 5 марта 163 крепостных и 65 полевых 1877 г.[172]. Для усиления крепости из Выборга и с петроградских позиций в Гродно были высланы 12 пушек 42-линейных и 16 пушек 6-дм. В этот же период артиллерия крепости была пополнена артиллерийскими установками японского производства (240-мм и 280-мм) в количестве 37 штук.

В июле — августе 1915 г., т. е. непосредственно перед последними боями за крепость Гродно, количество орудий крепости достигало уже 770 единиц[173]. Таким образом, к лету 1915 г. в крепости находилось максимальное количество артиллерии за весь период её существования. Гродненская крепость представляла собой сильный оборонительный комплекс, имевший достаточное артиллерийское вооружение. В случае её штурма неприятельскими войсками при грамотной обороне гарнизона она могла оказать значительное сопротивление.

Роты крепостной артиллерии обслуживали батареи крепости. Артиллеристы размещались в казармах в городе. Кроме того, недалеко от батарей были устроены землянки для нижних чинов, офицеров, а также кухни. Например, в мае 1915 года 2-я, 4-я, 9-я и 10-я роты 2-го артиллерийского батальона крепости обслуживали батареи I отдела обороны. Кроме того, артиллеристы заведовали противоштурмовой артиллерией, пулемётами, станками для осветительных ракет и прожекторами фортов и опорных пунктов. На каждую роту приходилось по три батареи и 1–2 опорных пункта.

Немецкие солдаты раскапывают японскую гаубицу, оставленную на позициях русскими войсками. 1915 г.

Чтобы представить огневую мощь артиллерии крепости, приведем характеристику отдельных типов артиллерийских систем. В качестве противоштурмовой артиллерии в крепости использовались противоштурмовые 3-дм (76-мм) пушки образца 1910 г. В Гродненскую крепость их было поставлено 53 штуки (в августе 1915 г. их насчитывалось уже 83 штуки)[174]. Это орудие было облегченным, по сравнению со своим прототипом — горным орудием. Во время обстрела форта противоштурмовые пушки укрывались и выкатывались на барбеты вручную только для открытия огня по атакующим цепям противника. Для прикрытия прислуги орудия имели больший, по сравнению с пехотным орудием, щит, толщина которого достигала 6,5 мм. Кроме них на вооружении крепости с 1915 г. имелись и 57-мм береговые орудия Норденфельда. Эти орудия были переданы в Гродно из приморских крепостей. Орудия этого типа устанавливались на лафетах в кофрах, капонирах или полукапонирах и применялись в качестве противоштурмовой артиллерии.

Крепостная 42-линейная (107-мм) пушка образца 1877 г. была достаточно распространённым орудием, имевшимся во всех русских крепостях, несмотря на свою устарелость. Крепостное орудие, в отличие от полевого, устанавливалось на достаточно высокий лафет. Это создавало определённые неудобства при его обслуживании. Этот лафет появился в результате принятия в русской армии решения об увеличении высоты крепостных брустверов, из-за которых орудия вели огонь. В результате не оборонительные сооружения приспосабливались под орудие, а 42-линейное орудие было приспособлено под них. Орудия данного типа располагались на полевых позициях в промежутках между фортами и опорными пунктами. Чаще всего орудия располагались на деревянном настиле. Чтобы уменьшить откат орудия, позади колёс располагались массивные деревянные клинья. Орудия имели раздельное заряжание (снаряд и заряд — отдельные). Боезапас для этих артиллерийских систем в крепости насчитывал 3600 выстрелов.

Одной из самых распространённых артиллерийских систем русской крепостной артиллерии были 6-дм орудия весом в 120 и 200 пудов. Орудия весом в 120 пудов начали массово выпускаться в 1883 г. Пушки устанавливались на лафет образца 1877 г., позже использовались лафеты 1878 г. Дальность стрельбы достигала 10 км[175]. К началу войны на вооружении Гродненской крепости состояли 95 орудий в 120 пудов с боезапасом 8550 выстрелов.

6-дм орудие весом в 200 пудов, несмотря на то что выпускалось с 1904 г. и считалось достаточно новым, мало отличалось от предшественников. Разработано орудие было в 90-х гг. XIX в. Новшеством этой системы был клиновой затвор, сменивший поршневой.

10-дм орудие 1-го отдела обороны, захваченное германцами. Фото 1915 г.

6-дм скорострельная гаубица образца 1909 г. была копией гаубицы системы Шнейдера. Дальность стрельбы составляла около 9 км. На начало Первой мировой войны состояла на вооружении полевых тяжелых и мортирных дивизионов, возможно, в некоторых крепостях. Орудие считалось достаточно современным.

Упоминаются на вооружении крепости и ½-пудовые медные мортиры (в количестве 28 штук). Это был настоящий раритет. Мортиры были приняты на вооружение ещё в 1838 г. Нехватка современного вооружения, способного вести перекидной и навесной огонь (например, миномётов), вынудила русское командование передать на вооружение западных приграничных крепостей этот вид давно устаревшего оружия. Мортира устанавливалась на железный станок и могла вести огонь даже с грунта, что было весьма удобно. Мортиру вместе со станком могли перенести четыре человека. Огонь вёлся 9- и 6-кг гранатами и ядрами[176]. Также на вооружении крепости были 6-дм медные мортиры (8 штук).

Вызывают интерес японские тяжелые орудия, имевшиеся на вооружении Гродненской крепости. Японские гаубицы калибра 240 мм были первыми тяжёлыми орудиями японской армии. Платформа для этих установок использовалась та же, что и для орудий калибра 280 мм. Для установки орудия выкапывался котлован диаметром до 5 м и глубиной в 2 м. В основание клали бетонную плиту, на которую устанавливали вращающуюся площадку для орудия (поворачивалась на 360 градусов). По диаметру устанавливалось металлическое зубчатое кольцо поворотного механизма. Для поглощения отдачи тумба с орудием устанавливалась на полозья лафета, который, в свою очередь, покоился на поворотной площадке. Лафет был снабжён гидропневматическим тормозом. Снаряды подавались к орудию при помощи небольшого крана, укреплявшегося на краю установки. Скорострельность не превышала 10–12 выстрелов в час. Вес установки — 33 т. Дальность стрельбы — 10,3 км.

11-дм (280-мм) японские гаубицы образца 1884 г. (Тип 26). После начала войны русское командование закупило партию этих орудий у Японии для вооружения своих крепостей. Первоначально гаубицы были разработаны английской фирмой «Армстронг» для итальянской армии, где они и выпускались по лицензии. Япония также закупила лицензию на выпуск этих артиллерийских систем. Японская армия использовала их для береговой обороны. Очень удачно эти орудия были применены японской армией при штурме русской морской крепости Порт-Артур в 1904–1905 гг. 217-кг снаряды разрушали постройки русских фортов. До этого никто не применял орудия такой большой мощности на сухопутном театре военных действий. Дальность стрельбы из 280-мм орудия достигала 11,5 км. Вес установки — 40 т. По имеющейся информации, в Гродненской крепости было установлено 10 японских артиллерийских установок калибра 240 мм и 14 (по другим данным — 27) установок калибра 280 мм.

В июне 1915 г. в Гродненскую крепость из Севастополя были высланы 24 9-дюймовые (229-мм) мортиры образца 1877 г. на станках Дурлахера, 7 11-дюймовых пушек образца 1877 г. и 60 полевых пушек образца 1877 г. Однако эти орудия не успели прибыть в крепость.

Кроме всех вышеперечисленных систем в крепости Гродно были и мощные, достаточно современные артиллерийские установки. Так, крепость имела на вооружении 6-дм (152-мм) и 10-дм (254-мм) береговые орудия. Необходимость в столь мощных и дальнобойных орудиях возникла из-за опасения российского командования о применении противником 42-см орудий. Именно в результате применения орудий таких крупных калибров германцы смогли взять первоклассную европейскую крепость Антверпен. После обстрела орудиями больших калибров даже её новейшие форты не смогли продержаться дольше 7–8 часов. Береговые орудия должны были уничтожать артиллерию противника. При круговой зоне обстрела 10-дм орудия могли прикрывать практически все направления. Дальнобойность орудия на высоком станке — около 20 км. Русское командование приняло решение об усилении береговыми орудиями трех сухопутных крепостей: Гродно, Ковно и Новогеоргиевск. Приказ о переброске 2 орудий 10-дм с прислугой и по 200 фугасных бомб на каждое орудие, а также 4 орудий Канэ (6-дм) с боеприпасами из Кронштадта был отдан уже 16 сентября 1914 г. начальником штаба Верховного главнокомандующего[177].

6-дм орудие Канэ 1-го отдела обороны, захваченное германским ландвером. Фото 1915 г.

10-дм береговые орудия были стационарными и устанавливались на специально оборудованных позициях, выполненных из бетона. Для установки орудия требовалось до 7 дней. Вес системы 10-дм берегового орудия доходил до 50 т.

В конце октября 1914 г. в Гродненской крепости начал формироваться тяжелый пушечный полк с дальнобойными морскими орудиями. Полком командовал полковник фон Штейн. Полк состоял из:

— 1-го дивизиона из батареи 10-дм пушек и батареи 6-дм пушек Канэ;

— 2-го дивизиона из батареи 10-дм пушек и батареи 6-дм пушек Канэ;

— 3-го дивизиона из батареи 10-дм пушек и батареи 6-дм пушек Канэ;

— полкового парка.

В каждом дивизионе насчитывалось по два 10-дм орудия и четыре 6-дм Канэ. Каждый дивизион полка был предназначен для одной из трёх крепостей. 2-й дивизион тяжёлого пушечного полка 25 октября 1914 г. был отправлен из крепости Кронштадт в Гродно. Вместе с орудиями были отправлены боекомплект, основания для орудий, прочая материальная часть, 2 грузовика, 6 офицеров, 502 солдата и 66 лошадей[178]. 10-дм орудия были установлены на временных основаниях, сконструированных генерал-лейтенантом Дурлахером.

Перед установкой орудия производилась выборка грунта. В результате получался котлован округлой формы глубиной около 2 м и диаметром около 10 м. Затем дно котлована устилалось брусьями. Орудие устанавливалось на низкий станок, и в таком случае дальнобойность была около 14 км. В феврале 1915 г. орудия этого типа переставили на высокий станок, и дальнобойность увеличилась до 19 км. В крепости орудия располагались по одному: одно орудие было расположено в районе д. Подлабенье, второе — в районе д. Гневенщизна[179].

Летом 1915 г. в крепость прибыли ещё два орудия, однако установить их на позиции не успели. Орудия 2-го дивизиона, находившиеся в Гродно, прослужили тут до августа 1915 г. и приняли участие в февральских боях.

Подобную функцию должны были выполнять и 6-дм орудия Канэ, имевшиеся на вооружении крепости Гродно. 6-дм (152-мм) орудие Канэ было первым патронным орудием среднего калибра в русской армии. Оно было принято на вооружение в 1895 г. Выпускались орудия по лицензии французской системы Канэ. Средняя дальность стрельбы составляла 13–15 км. Вес орудия со станиной — около 15 т. Расчёт орудия состоял из 10 человек. Орудие Канэ считалось лучшим орудием этого калибра в русской армии. Пушки Канэ были стационарными и устанавливались на позиции за два дня. Орудие размещалось за брустверами высотой в 7 футов (2,13 м). Для возможности стрелять прямой наводкой по быстро движущимся целям из-за высокого бруствера пришлось сконструировать достаточно высокую тумбу, а к станку приделать платформу для орудийного расчёта и на ней кран для подъёма снарядов. В результате всего этого получилось неудобное положение расчёта на тесной зыбкой платформе, расчёт не получил никакого закрытия, скорострельность несколько понизилась (7–8 выстрелов в минуту). Орудие могло вести круговой обстрел. В Гродненской крепости на вооружении находилось 4 орудия: у д. Наумовичи, у опорного пункта № 11, у д. Ольшанка и у д. Путрышки. Эти орудия также входили во 2-й дивизион тяжёлого пушечного полка.

Малая 9-дм мортира, захваченная германцами в Гродно. Фото 1915 г.

В Гродно был создан также тяжелый мортирный полк с 11-дм (280-мм) и 9-дм (229-мм) мортирами. Эти орудия предполагалось использовать при осаде неприятельских крепостей (например, Торна и Грауденца). В тяжёлый мортирный полк входили:

— дивизион из 4-х батарей 11-дм мортир;

— дивизион из 4-х батарей 9-дм мортир;

— мортирный парк[180].

Уже в октябре 1914 г. в крепость прибыли 11-дм осадные гаубицы системы Шнейдера. Здесь они ожидали отправки на фронт. На вооружение крепости их не ставили.

26 апреля 1915 г. тяжёлые пушечный и мортирный полки были сведены во 2-ю Осадную артиллерийскую бригаду.

Таким образом, артиллерийское вооружение Гродненской крепости состояло в основном из орудий устаревших систем, и только в незначительной части — из новых орудий. М. Н. Герасимов, служивший в крепостной артиллерии, характеризовал старые орудия следующим образом: «…старые пушки нескорострельны — не более одного выстрела в минуту при самой напряженной и сноровистой работе всей прислуги: наводка с гониометром, которым прилично смогли овладеть только некоторые из нас, снаряд и заряд раздельные, мешок с порохом нужно пробивать перед выстрелом спицей»[181]. Кроме орудий на вооружении Гродненской крепости имелись станковые пулемёты «Максим». В августе 1915 г. в крепости имелось 55 станковых пулемётов на крепостных станках. Кроме «Максимов» перед началом войны в крепости были датские ручные пулемёты «Мадсен» (40 штук).

В Гродненской крепости были оборудованы специальные позиции для крепостной артиллерии. В большинстве случаев это были земляные позиции, усиленные деревом. Из полевого бетона возводились артиллерийские погребки. В результате полевых исследований пока удалось установить местонахождение только 14 батарей. Из них 6 батарей на 4 орудия, 1 батарея на 3 орудия, 5 батарей на 1 орудие. По поводу последних следует отметить, что некоторые их них могут являться остатками убежищ. Среди обнаруженных нами орудийных позиций большинство составляют земляные. Так, в группе форта № IV сохранилась 4-орудийная земляная батарея. Четыре орудийных дворика были выполнены из земли и дерева, брустверы — из земли. Из известных нам батарей лишь 4 являются бетонированными артиллерийскими позициями. Так, одноорудийные бетонные артиллерийские позиции располагаются на возвышенности. Они представляют собой орудийные дворики круглой формы с бруствером из бетона. Диаметр двориков составляет 5 м. Рядом располагаются деревоземляные артиллерийские погреба для боеприпасов, или иногда выполненные из бетона. Скорее всего, эти позиции являются местами расположения противоаэропланной артиллерии. С достоверностью мы можем говорить о трех таких позициях. В группе форта № IX сохранилась бетонная 4-орудийная батарея. Состоит она из 4 бетонных орудийных двориков прямоугольной формы, соединённых окопами.

Орудийная позиция в группе форта № III. Современный вид.

О днях своей артиллерийской службы в Гродненской крепости упоминал М. Н. Герасимов. Его призвали в армию в феврале 1915 г. и назначили в гродненскую крепостную артиллерию. К сожалению, М. Н. Герасимов пробыл в крепости лишь пять дней. Однако и за этот короткий срок он успел оставить яркие воспоминания: «24 февраля. Наш эшелон прибыл в Гродно. Нас долго водили по окраинам города и, в конце концов, разместили в казарме. Длинная, довольно узкая комната, сплошь занятая одноярусными нарами. Кормят неплохо.

25 февраля. «Гоняли» на занятия: была шагистика и устав «унутренней службы», по выражению нашего учителя — рядового солдата, или канонира, как он себя величает по-артиллерийски. Я жаждал увидеть грозные бастионы, форты, казематы, рвы, наполненные водой, и прочие атрибуты крепости. Однако наш учитель меня разочаровал. По его словам, никаких бастионов и казематов здесь нет, а форты находятся в окрестных лесах и представляют собой отрытые в земле артиллерийские окопы для орудий и прислуги, а также для снарядов и зарядов. Все замаскировано ветками, дерном и травой. Между фортами проложена полевая железная дорога для подвоза снарядов и зарядов. Слова учителя заставили потускнеть созданную моим воображением деятельность артиллериста.

Орудийный дворик батареи в районе форта № IX. Стенки сделаны из бетона. Современный вид

— Ну а какие здесь орудия? — осторожно спросил я, надеясь услышать в ответ, что орудия двенадцатидюймовые по крайней мере.

Ответ канонира окончательно разбил мои мечты.

— Будете изучать сорокадвухлинейную пушку и сорокавосьмилинейную гаубицу, — хладнокровно пояснил наш учитель, — а также трехдюймовки…

Конечно, ничего героического с такими маленькими орудиями не сделаешь, но приходится покориться. Изучим то, что есть. Наверно, пушкинский Гринев, въезжая почти полтораста лет назад в Белогорскую крепость, не испытывал такого разочарования, как я в Гродно.

27 февраля. Сегодня первый раз ходили в форт на батарею. Все, что говорил наш учитель, оправдалось: батарея стоит в лесу, орудия в окопах, стенки которых сделаны из жердей. Для прислуги неглубокие укрытия. Кругом песок и песок. На нем телефонные провода на небольших колышках. В некоторых местах видны проволочные заграждения, но рассмотреть их не удалось. Знакомились с сорокадвухлинейной пушкой. Она мне понравилась своим изяществом и простотой. Да и стреляет она, оказывается, не так-то близко — на двенадцать верст. Все мы с большим вниманием слушали объяснения младшего унтер-офицера, или по-артиллерийски — фейерверкера. Это название не давалось многим новобранцам. Наш учитель удовлетворился, когда мы хором ответили: «Февекер». Занятие не было утомительным, младший фейерверкер объяснял сжато и очень толково. Занимались все с большим интересом. В перерывах боролись, возились — энергии у всех много.

Запуск русского военного аэростата

28 февраля. Милый «солдатский вестник» не обманул: утром нам объявили, что в три часа отправляемся на погрузку и едем в Новогеоргиевск. Мы здесь уже привыкли, и покидать Гродно никому не хотелось. Сегодня наблюдали очень интересный случай. Над городом на небольшой высоте появился аэроплан. Когда он пролетал над площадью, где находилась наша казарма, обучавшиеся там «крестики» (ополченцы, на головных уборах которых был нашит Георгиевский крест. — Авт.) начали его обстреливать. Поднялась страшная трескотня, и площадь заволокло дымом («крестики» стреляли из берданок). Попали они в аэроплан или нет, но он стал снижаться и сел на площадь. С торжествующими криками «ура» ополченцы бросились к аэроплану. Из него вылез летчик, снял шлем, обнажив лысую голову, и в воздухе прозвучал наикрепчайший русский мат. Оказалось, что ополченцы обстреляли свой, русский, аэроплан»[182].

Воздухоплавательная рота и авиационный отряд

Среди частей, составлявших гарнизон Гродно, была 5-я воздухоплавательная рота, сформированная в 1910 г.[183]. Подобное подразделение входило в гарнизоны всех русских крепостей. Возможно, формирование роты объяснялось наличием Гродненской укреплённой позиции.

В задачу воздухоплавательной роты входило наблюдение за противником при помощи неуправляемых аэростатов, находившихся у неё на вооружении. Воздухоплавательная рота обычно состояла из 2–3 наблюдательных станций. Наблюдательная станция имела на вооружении один змейковый аэростат и один запасный аэростат с лебёдками для его подъёма и спуска, подвижными газодобывающими аппаратами. Численность такой роты составляла от 60 до 100 человек. Вспомогательная часть воздухоплавательной роты ведала техническим снабжением и связью. Свой первый полёт учебный змейковый аэростат 5-й воздухоплавательной роты совершил 5 июля 1911 г. Подъём аэростата вызвал бурю восторга среди городских жителей, которые заранее собрались в Загородную слободу, откуда и был запущен аэростат.

Командиром воздухоплавательной роты стал полковник Алексей Феодосьевич Никитюков[184]. Старшим офицером был назначен штабс-капитан Александр Александрович Ванькович (в следующем году его сменил капитан Александр Меркурьевич Пилькевич). Воздухоплавательным имуществом заведовал штабс-капитан Леонид Петрович Фетисов (с 1913 г. — штабс-капитан Фёдор Фёдорович Андреев). Должность квартирмейстера исполнял поручик Александр Павлович Атурин. В 1913 г. квартирмейстером роты (он же заведующий оружием) стал поручик Евгений Иванович Дукшт-Дукшинский. В 1913 г. к роте были прикомандированы:

— поручик 1-го тяжёлого артиллерийского дивизиона Адомир Адамович Липинский;

— поручик 103-го пп Василий Иванович Калантаев;

— подпоручик 19-го сапёрного батальона Лев Антонович Радавский.

В ходе реорганизации воздухоплавательных частей Российской империи 11 марта 1914 г. 5-я воздухоплавательная рота была переименована в Гродненскую крепостную воздухоплавательную роту. Начальником крепостной воздухоплавательной роты стал подполковник М. М. Рейнфельд (в 1914 г.). Он имел богатый опыт использования воздухоплавательной техники. Ещё в 1905 г. М. М. Рейнфельд входил в состав экипажа первого в российском флоте воздухоплавательного крейсера «Русь» — фактически предвестника авианосца. 12 августа 1905 г., тогда ещё штабс-капитан, М. М. Рейнфельд, совершил свободный полет на воздушном шаре с крейсера «Русь» к Чудскому озеру. Расстояние в 222 версты было преодолено за 11 часов.

Аэростаты крепости достаточно регулярно проводили полёты, во время которых могли происходить различные случаи. Так, 18 января 1914 г. аэростат готовился к полёту в районе Скидельской заставы. Неожиданно трос оборвался, и штабс-капитан Каврицкий и унтер-офицер Солоневич поднялись в воздух. Так как аэростат был неуправляемый (змейковый), спуститься вниз было достаточно проблематично. К счастью, вскоре аэростат начал опускаться[185]. В 1915 г. было приказано переформировать все наблюдательные станции крепостей в полевые воздухоплавательные роты, т. е. крепостные части были расформированы.

При 5-й воздухоплавательной роте в первой половине 1912 г. был образован авиаотряд. Летное поле находилось возле лагерей 26-й пехотной дивизии (Румлево). Казарма роты находилась на улице Иерусалимской (сейчас эти казармы занимает Гродненская пограничная группа). Гродненский авиаотряд был образован в числе первых шести авиаотрядов Российской империи. Планы их образования были утверждены ещё в 1911 г. Первоначально авиаотряды подчинялись Главному инженерному управлению. Однако уже с августа 1912 г. авиационные части подчинялись Главному управлению Генерального штаба.

В командование авиаотрядом вступил штабс-капитан Александр Александрович Карпов — один из первых лётчиков империи. Он был в числе первого выпуска авиационного отдела Офицерской воздухоплавательной школы в Гатчине в 1911 г. В 1913 г. авиаотряду при 5-й воздухоплавательной роте в Гродно был присвоен номер 19, а затем он был переименован в Гродненский крепостной авиаотряд. Кроме того, в Гродно продолжал находиться и 19-й корпусной авиаотряд. Командовал им штабс-капитан А. Ф. Жохов. В этот период авиаотряды выходят из подчинения командиров воздухоплавательных рот и входят в состав отдельных авиационных рот. Так, в апреле 1914 г. 19-й корпусной авиаотряд был переведён из Гродно в состав 2-й авиационной роты Варшавского военного округа. В крепости Гродно остался только крепостной авиаотряд.

«Фарман» боевой, тип 16. Аэропланы такого типа состояли на вооружении крепостного авиаотряда

Чертежи французских самолетов русской армии «Фарман»

В 1912 г. в составе отряда числились следующие лётчики: поручик П. А. Самойло, подпоручик Л. А. Самуйлов, подпоручик С. Н. Головин. Все эти авиаторы были отличными пилотами, прошедшими всю Первую мировую войну. В следующем году в отряде служили четыре лётчика: штабс-капитан А. Ф. Жохов, подпоручик Л. А. Самуйлов, поручик С. Н. Головин, унтер-офицер Т. Лагер. В ноябре 1913 г. младшим офицером Гродненского авиационного отдела был назначен выпускник авиационного отделения воздухоплавательной школы подпоручик Захарий Прокофьевич Лемешко.

В составе крепостного авиаотряда должно было находиться 16 аэропланов. На вооружении Гродненского авиаотряда состояли двухместные аэропланы типа «Фарман». В 1915 г. среди аэропланов Гродненского авиаотряда числился некоторое время самолёт «Лебедь-7». Самолёты марки «Фарман» были разработаны французскими братьями Анри и Морисом Фарманами. Эти самолёты были очень популярны в России. Аэропланы «Фарман» оснащались двухместной гондолой. Второе место (располагалось оно спереди) могло использоваться для наблюдения или же бомбометания, что было весьма удобно. Винт на самолётах этого типа был расположен сзади гондолы, поэтому для наблюдателя создавались идеальные условия. Самолёты «Фарман-16», имевшиеся на вооружении Гродненского авиаотряда, начали выпускаться в 1913 г. Они относились к типу полуторапланов (верхние крылья больше нижних). Самолеты 7-й модели, также имевшиеся в авиаотряде, были уже достаточно устаревшими. Однако простота конструкции и управления были большими плюсами самолёта. Интересно также, что в крепостном авиаотряде собирались даже построить ангары для бомбардировщиков «Илья Муромец», однако, скорее всего, к их строительству так и не приступили.

До начала и во время Первой мировой войны в крепостной воздухоплавательной роте (и Гродненском авиаотряде) служили:

— в 1913 г. — штабс-капитан А. А. Карпов;

— в 1913 г. — младший унтер-офицер И. К. Спатарель;

— капитан С. Н. Головин;

— с июля 1914 г. поручик А. И. Семёнов и его наблюдатель корнет Николаев. Поручик летал на самолёте «Лебедь-7»;

— с января 1914 г. по март 1915 г. в крепостном авиаотряде служил поручик Р. К. Шоманский;

— с декабря 1913 г. по март 1915 г. младшим офицером Гродненского крепостного авиаот- ряда был штабс-капитан Н. Ф. Компанейцев;

— с декабря 1914 г. в авиаотряде наблюдателем служил штабс-капитан В. А. Черняев;

— в 1914 г. в крепостном авиаотряде числился поручик С.Н. Ефимов;

— с марта 1914 г. по лето 1915 г. в составе крепостной воздухоплавательной роты служил знаменитый военный лётчик штабс-капитан В. Г. Баранов;

— штабс-капитан Н.А. Мульков проходил службу в Гродненской крепостной воздухоплавательной роте;

— летчик Гродненского крепостного авиаотряда корнет А. С. Абамелинов выпал из аэроплана осенью 1914 г. в районе Мазурских болот в расположении 14-го гусарского Митавского полка. Летчик остался жив, но получил множественные ушибы тела;

— в 1914 г. в воздухоплавательной роте служил штабс-капитан Ф. Ф. Андреев.

Аэроплан «Лебедь-7»

В 1913 г. в Гродненском авиаотряде служил будущий советский генерал-майор авиации И. К. Спатарель, тогда ещё младший унтер-офицер. Он был одним из первых в Российской империи солдат, получивших высокое и очень редкое звание «пилот-авиатор». Лётчиками тогда были исключительно офицеры. Именно из-за своего «простого» происхождения служба в Гродненском авиаотряде у И. К. Спатареля не сложилась. Прослужив полгода, он перевёлся в другой авиаотряд. Вот как описывал свою службу в Гродненском авиаотряде молодой лётчик: «Наконец в сентябре 1913 года меня назначили на должность летчика и направили в Гродненский крепостной авиаотряд. Но тут меня ожидала вторая неприятность. На новом месте не оказалось самолетов «Ньюпор-4», на которых я летал. Просить о переводе в другой отряд я не решился: вдруг подумают, что испугался. Для офицеров в ангарах стояли аэропланы новой конструкции — «Фарман-16». Унтер-офицер Лагер летал на потрепанном «Фармане-7». Другой такой же аппарат предназначался для меня. Однако он недавно попал в аварию и имел жалкий вид: нижние крылья и хвостовое оперение поломаны, полотно порвано, мотор нуждается в переборке. Начавшийся при мне капитальный ремонт машины тянулся около пятнадцати дней. Командир отряда штабс-капитан Карпов и не подумал использовать это время для того, чтобы ознакомить меня с новым типом самолета — «Фарман-7». Пренебрежение к солдату-летчику было так велико, что в день моего первого вылета ни один из офицеров части не пришел на аэродром. А ведь мне, молодому летчику, предстояло впервые вылететь на незнакомом аэроплане, который только что вышел из капитального ремонта. «Фарман-7» пошел на взлет. Близился отрыв. Привычно подтягиваю ручку на себя. Жду — сейчас горизонт пойдет вниз. И вдруг раздался треск. Самолет бросило к земле Последнее, что успеваю сделать инстинктивно, — выключить левой рукой зажигание. Очнувшись, увидел: меня выбросило метров на семь вперед от скапотировавшего «Фармана». Остался жив только потому, что не был привязан. Иначе придавило бы обломками. И пробковая каска выручила: на ее лобовой части оказалась вмятина. Комиссия установила: на разбеге подломились совсем прогнившие деревянные стойки шасси…»[186].

Аэропланы Гродненского авиаотряда совершали и достаточно далёкие перелёты. В августе 1913 г. летчики авиаотряда совершили два таких вылета. По приказу командующего Виленским военным округом аэроплан «Фарман» вылетел из Гродно в г. Ораны (авиаторы Т. Лагер и А. Сорочинский). На подлёте к городу в летательном аппарате потёк бензобак. Лётчикам удалось благополучно посадить аэроплан. На обратном пути 13 августа в 4 верстах от Гродно в самолёте заглох мотор. Во время аварийной посадки аэроплан развалился. Крестьяне близлежащих деревень доставили авиаторов в Гродно[187].

Второй полет состоялся по маршруту Гродно — Барановичи — Лида — Гродно, и в нем приняли участие три аэроплана «Фарман 16» под командованием А. А. Карпова. Кроме летчиков в самолетах летели механики, которые корректировали артиллерийский огонь в Скобелевском лагере. По воспоминаниям одного из участников полета, группа летела без компаса, ориентируясь по железнодорожным путям. Расстояние в 120 верст от Баранович до Лиды самолеты преодолели за 1 час 20 мин.[188].

Во время войны, 10 марта 1915 г., по приказу № 104 главнокомандующего Северо-Западным фронтом Гродненский крепостной авиаотряд был переформирован в 28-й корпусной авиаотряд, также были переименованы и остальные крепостные авиаотряды. Вероятнее всего, выход приказа означал нехватку авиации на фронте, вследствие чего было решено забрать самолёты из гарнизонов крепостей.

Сапёрные части

В состав гарнизонов русских крепостей входили крепостные саперные батальоны. В составе каждого батальона насчитывалось 4 саперные роты. Предназначались крепостные сапёрные батальоны для выполнения работ по восстановлению и наращиванию фортификационных сооружений крепости, добыче и очистке воды, устройству невзрывных заграждений (заборы и сети из колючей проволоки, электризуемые заграждения, волчьи ямы), электроснабжению крепостных сооружений и т. п. В состав инженерных частей гарнизона крепости Гродно входил 4-й генерал-адъютанта графа Тотлебена сапёрный батальон, который располагался в городе ещё с 1892 г. С 1894 г. батальон состоял из трёх сапёрных рот и военно-телеграфной роты (4-я сапёрная рота была преобразована в 1905 г.). Перед войной в батальон входили три сапёрные роты, две военно-телеграфные и электроосветительная станции. Командовал батальоном перед войной полковник А. С. Долуханов. В 1895 г. для батальона были построены новые казармы на улице Сапёрная (сейчас ул. Дзержинского).

Именно офицерами батальона разрабатывались планы укреплений Гродно в 1909 г. С началом строительства новой крепости роты батальона активно участвовали в возведении укреплений. После начала войны 4-й сапёрный батальон был выведен из состава гарнизона крепости на фронт.

На смену 4-му батальону осенью 1914 г. в крепость прибыл 9-й сапёрный батальон. Он находился в Гродно достаточно продолжительный срок и участвовал в строительстве укреплений. В крепости были сформированы 11-я, 12-я, 13-я и 14-я невооруженные рабочие роты. В конце 1914 г. был сформирован Сводный крепостной саперный батальон. В Гродно была назначена 6-я отдельная сапёрная рота (сформирована в августе 1914 г. из кадров 2-го сапёрного батальона). В составе роты числилось 188 человек. На протяжении конца 1914–1915 гг. солдаты и офицеры из её состава занимались строительством укреплений. Именно из её состава 29 июня 1915 г. был сформирован Гродненский крепостной сапёрный батальон. Кроме 6-й сапёрной роты, которая разворачивалась в две, в новый батальон должны были быть включены две ополченские сапёрные полуроты[189]. Командиром новой части был назначен полковник Ивашкевич. К сожалению, в Гродно батальон был создан слишком поздно. Уже в конце августа крепость пала. Крепостной батальон был переформирован в 51-й сапёрный батальон и отправлен на фронт. Кроме этого в крепости находились 17-я, 20-я и 49-я (в составе 112 человек) ополченские сапёрные полуроты, а также 2-й железнодорожный батальон.

В апреле 1915 г. в крепости начал формироваться 31-й сапёрный батальон (три сапёрные и телеграфная роты). По окончании формирования батальон должен был войти в состав XXXIV армейского корпуса. До июня 1915 г. он находился в крепости. В июне 1915 г. на строительстве укреплений была задействована 2-я рота 13-го сапёрного батальона.

Кроме сапёрных подразделений в гарнизон русских крепостей входили также крепостные минные роты. Они предназначались для устройства минных заграждений на подступах к оборонительным сооружениям крепости. В задачу минных рот входило и ведение подземно-минной и контрминной борьбы с противником. В крепости был организован подрывной класс (в январе 1915 г. уже существовал). Это подразделение находилось в ведении полковника Орлова.

Телеграфная рота и другие части обеспечения гарнизона

Крепостные военно-телеграфные роты, военно-голубиные станции решали задачи обеспечения связи крепости с полевыми войсками, другими крепостями и тылом. В Гродно располагалась почтовая голубиная станция. С ноября 1914 г. она находилась на Фолюше.

До создания крепостной телеграфной роты связью занимались 1-я и 2-я телеграфные роты 4-го сапёрного батальона. Позже была сформирована Гродненская отдельная крепостная телефонно-телеграфная команда. Размещалась она в каменном двухэтажном здании Гродненской телефонно-телеграфной станции, на пересечении улиц Полевая и Банковая (сейчас Карбышева, д. 3). В июне 1915 г., согласно приказу за № 223 главнокомандующего Северо-Западным фронтом, команда была переформирована в двухротный Гродненский крепостной телеграфный батальон. Он просуществовал до декабря 1915 г., когда по приказу начальника штаба Верховного главнокомандующего батальон был переименован в 26-ю и 34-ю отдельные телеграфные роты[190].

Все форты крепости были связаны при помощи разветвлённой телефонной сети. Для решения вопроса о радиосвязи после начала войны в Гродно была создана своя станция искрового телеграфа. В создании этой станции главную роль сыграл будущий учёный с мировым именем Владимир Кузьмич Зворыкин. Окончив в 1912 г. Петербургский политехнический институт, он работал во Франции. После начала войны, бросив научную работу, вернулся в Россию и был записан в армию. В. К. Зворыкин был определён на службу в крепость Гродно начальником станции. Мощная станция делала крепость Гродно самостоятельной в оперативном смысле. Располагалась она в частном доме на окраине города. Рядом с домом была поставлена антенна. Первое время аппаратура вообще размещалась на телегах во дворе дома, позднее ее перенесли под крышу. Благодаря находчивости команды радиотелеграфистов был запущен небольшой бензиновый двигатель, который обеспечивал станцию энергией. Позднее станцию соединили с городской электростанцией. Новый двигатель обеспечивал надёжную работу. Два телеграфиста принимали и отправляли зашифрованные радиограммы. Начальник станции (В. К. Зворыкин) занимался шифровкой и дешифровкой радиограмм. Причём коды каждый раз выдавались с разрешения военных. Со временем количество радиограмм настолько возросло, что станция перешла на круглосуточный режим работы. Вплоть до занятия крепости германскими войсками станция охранялась караулами, выставляемыми из состава гарнизона. Связисты не имели права покидать станцию без разрешения капитана — начальника караула. 14 августа 1915 г. искровая станция Гродненской крепости была эвакуирована в г. Минск.

Владимир Кузьмич Зворыкин, начальник крепостной искровой станции, изобретатель телевизионного кинескопа

Русская радиотелеграфная станция. Фото 1915 г.

Был в Гродненской крепости даже свой маленький флот. В его состав входили 2 казённых и 3 частных парохода, обеспечивавших нужды крепости на р. Неман. Так, по имеющейся информации, он состоял из пароходов: «Гродно» (мощность машины 16 л.с.), «Надежда» (105 л.с.), «Приятель» (85 л.с.), «Русалка» (72 л.с.)[191].

Автомобильный парк крепости начал формироваться еще до начала войны. Уже в 1913 г. Управление строителя располагало более 10 грузовыми автомобилями. После начала войны — в результате передачи автомобилей и мотоциклов (за денежное вознаграждение), а также реквизиции — в распоряжение Гродненской крепости удалось сформировать отряд в количестве: 22 автомобиля и 5 мотоциклов поступили из Гродненского и Слонимского уездов, ещё 8 легковых автомобилей, 2 грузовых и 7 мотоциклов были получены из других уездов губернии. Таким образом, общее количество автомобилей, бывших в распоряжении крепости, составило 30 легковых, 2 грузовых и 12 мотоциклов. Среди них были следующие марки автотранспорта: «Форд», «Опель», «Бенц», «Лорeнц-Дитрих», «Пежо», «Арбент», «Деложер-Клеет», «Бразье», «Климент», мотоциклы «Вандерер». Комиссию по приёму автомобилей, мотоциклов и автомобильных шин для нужд крепости возглавлял военный инженер капитан Преображенский. Для автомобилей Интендантским управлением крепости у «Товарищества братьев Нобель» в ноябре 1914 г. были выписаны 4 вагонных цистерны с бензином (около 200 пудов).

Соответственно был организован и крепостной гараж. Автомобили и мотоциклы были распределены между штабом крепости, Управлением строителя, телеграфно-телефонной командой, крепостной воздухоплавательной ротой. Так, например, мотоцикл в пользование получил военный инженер штабс-капитан В. Д. Ермоленко[192]. На апрель 1915 г. в крепостной автомобильной команде насчитывалось: 25 легковых автомобилей, 25 грузовых автомобилей, 2 трактора и 10 мотоциклов. Заведующим командой был поручик Давидович. Из этих автомобилей были исправны следующие: «Руссо-Балтийский» № 1, «Идлей-Волфей», «Певерь», «Бразье», «Гочкис», «Форд» № 1, «Форд» № 2, «Арбент».

Санитарная машина у здания Крестьянского поземельного банка, где размещался крепостной госпиталь. Фото 1915 г.

Автомобиль с ранеными у крыльца крепостного госпиталя. Фото 1914 г.

Мотоциклист

Офицерская библиотека в крепость Гродно была перевезена из Керченской крепости в 1912–1913 гг.

В июле 1914 г. был образован Гродненский крепостной артиллерийский склад. На складе хранилось артиллерийское имущество: орудия и гаубицы, снаряды, гранаты и т. п.

14 августа 1915 г. из офицеров Гродненской крепости была назначена комиссия для борьбы с удушливыми газами[193]. Задачей комиссии была разработка мер по борьбе с применением отравляющих газов противником. Комиссию возглавил командир 20-й бригады государственного ополчения генерал-майор Маскевич.

Врач и служащие в канцелярии крепостного госпиталя. Фото 1914 г.

С началом войны были организованы Крепостное военно-санитарное управление и Крепостная санитарная комиссия. В распоряжении Управления находился крепостной госпиталь и крепостная аптека. Военный лазарет располагался в Новом замке. Появился и добровольный санитарный отряд Гродненской крепости с госпиталем. Он разместился в здании Крестьянского поземельного банка (теперь ул. Ленина, д. 9).

Кроме этого был создан Гродненский особый 1-го класса крепостной продовольственный магазин — склады продовольственных припасов. Смотрителем магазина был коллежский асессор Пестич. Уже в 1914 г. был создан гродненский крепостной гурт — стадо коров для наличия свежего мяса. После начала мобилизации гурт был пополнен[194]. Интендантом крепости также была произведена закупка мяса, ржи, овса, муки пшеничной, сена, ржаных отрубей, гороха, мешков и холста.

Каждая крепость имела свой флаг. Для крепостей Российской империи это был т. н. кейзер-флаг в виде красного полотнища с белым вертикальным крестом, на который наложен голубой диагональный крест, окантованный белой каймой. C декабря 1913 г. на крепостном флаге в центре разместили черного двуглавого орла на желтом фоне.

КРЕПОСТЬ ГРОДНО В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ (ИЮЛЬ 1914 — ЯНВАРЬ 1915 гг.)

В соответствии с мобилизационным планом 1912 г. крепость Гродно (вместе с крепостями Новогеоргиевск и Осовец) должна была войти в подчинение командующего 2-й русской армией генерала от кавалерии А. В. Самсонова[195]. Эта армия должна была развернуться на 20-й день мобилизации в районе городов Ломжа — Белосток — Гродно. Отсюда 2-я армия во взаимодействии с 1-й русской армией должна была нанести удар по Восточной Пруссии.

Уже 14 июля 1914 г. в крепости Гродно было объявлено военное положение — комендант крепости генерал от инфантерии М. Н. Кайгородов подписал соответствующий приказ по крепости № 45. Близость войны требовала усиления режима секретности на территории всего крепостного района. Поэтому в тот же день комендант привёл в исполнение «Оповещение о введении военного положения в крепости Гродно и Гродненском общем крепостном районе». Согласно «Оповещению» на военном положении объявлялись следующие волости и гмины: Сувалковской губернии Сейненского уезда гмины — Коптевская и Покровская; Августовского уезда гмины — Щебро-Ольшанская, г. Августов с его землями, гмины — Гольницкая, Штабинская, Воловичевская, Курьянская, Петропавловская, Балля-Велькская, Голынская, Лабненская; Гродненской губернии Сокольского уезда волости — Багновская, Трофимовская, Ново-Вольская, Каменковская, Зубрицкая, Красностокская, Романовская, Маковлянская, Круглянская и Гребеневская; Гродненского уезда волости — Индурская, Лашанская, Лунненская, Скидельская, Озерская, Соболянская (с посадом Друскеники и его землями), Горницкая, Жидомлянская, Вертелишская и Гожская[196].

Кроме того, в действие была введена и «Инструкция для предупреждения перелетов над крепостью Гродно и ее районом иностранных воздухоплавателей». Посадка любых летательных аппаратов должна была быть совершена на расстоянии не ближе 5 вёрст от крепостных укреплений. В числе одних из первых приказов коменданта крепости был также приказ об осмотре помещений хлебопекарен и сборных пунктов и устранении обнаруженных там недостатков.

В соответствии с приказом № 1 начальника инженеров крепости генерал-майора Д. П. Колосовского от 15 июля крепостные позиции были разделены на отделы обороны. На каждый отдел и сектор назначались начальники из числа военных инженеров. В соответствии с нумерацией укреплений отделы считались против часовой стрелки:

— I отдел обороны (от р. Неман до р. Припилии) включал в себя форты №№ I, II и группу форта № III, а также промежуточные укрепления до опорного пункта литер «Е» включительно. Включал в себя два сектора;

— II отдел обороны (от р. Припилии до Варшавской железной дороги, до опорного пункта № 14 включительно) включал группы фортов № IV и № V. Состоял из двух секторов;

— III отдел обороны — от Варшавской железной дороги до реки Неман (форты №№ VI, VII, VIII, IX);

— IV отдел обороны — на правом берегу Немана (форты №№ X, XI, XII, XIII).

Продолжались и назначения по Управлению строителя крепости Гродно. Так, 17 июля подполковник К. П. Помазков принял под свою ответственность крепостные склады, а подполковник М. Ф. Балдин — старые земляные форты. Инспектирование позиций крепости было возложено на полковников В. А. Прейсфрейнда и Н. П. Василенко.

На I и II отделы обороны необходимо было развезти крепостные стрелковые щиты (устанавливались на линии огня в фортах и опорных пунктах), которые до этого момента, скорее всего, находились на складах.

18 июля 1914 г., с началом войны, крепость Гродно была переведена в осадное положение. Комендантом города Гродно был назначен подполковник А. А. Мартынов (до этого комендантский штаб-офицер при штабе крепости). 65-тысячный город замер в ожидании неизвестного.

Уже на следующий день, 19 июля, на главной площади города Гродно — Парадной состоялся всеобщий молебен. Гродненский архиепископ Михаил (Ермаков) при большом стечении народа совершил молебен с выносом наиболее почитаемой иконы Каложской Божьей Матери[197]. Так для крепости и города Гродно началась Первая мировая война.

В тот же день комендант отдал приказ о реквизиции автомобилей для нужд крепости. Через месяц в подчинение штаба крепости были переведены и три парохода.

Основные бетонные работы на строительных участках крепости были приостановлены с 23 июля. Продолжать их можно было только при использовании полевого бетона. Все зачатки галерей в фортах также было приказано заделывать бетоном. Углублялись фортовые рвы. Горжи укреплений необходимо было сомкнуть. На валы подсыпалась земля.

Перед укреплениями необходимо было срочно вырубить леса (на расстоянии до 4 вёрст). Мешающие обстрелу с укреплений населённые пункты сжигались. Форты и опорные пункты готовились к предстоящим боям: разбирались эстакады, вагонетки и пути, бетонные заводы. Все укрепления очищались от строительных материалов.

Фактически с 18–19 июля 1914 г. крепость Гродно начали покидать беженцы. В «Летописи Софийского собора» отмечалось, что «…уже 19 июля началось бегство ряда жителей из Гродно. На вокзале начало твориться что-то невообразимое. Уезжали семейства служащих, военных, чиновников, духовенства и частных лиц. Станция железной дороги была завалена горами багажа (ящиков, корзин, тюков и т. п.). Тысячи людей не только на перроне, но и на полотне железной дороги стояли по 12–20 и более часов, ожидая возможности войти в вагон. Начали прибывать войсковые части…»[198].

В войсках гарнизона Гродненской крепости сразу же приступили к подготовке частей к боевым действиям. Полки 26-й пехотной дивизии начали выдвижение из города по боевому распорядку. 25 июля из Гродно в м. Штабин на р. Бобр выступил 103-й Петрозаводский полк и 2-й дивизион 26-й артиллерийской бригады. Там совместно со 104-м Устюжским полком, уже расквартированным у местечка, 2-я бригада 26-й дивизии (103-й и 104-й полки) должна была прикрыть направление Августов — Штабин. К бригаде были присоединены рота 4-го саперного батальона и две сотни казаков дивизионной конницы. Артиллерийское усиление составил 2-й мортирный артиллерийский дивизион[199]. Кроме того, в крепость Ивангород была направлена из Гродно 2-я наблюдательная станция с аэростатом из состава Гродненской крепостной воздухоплавательной роты.

С первых же дней войны в городе начала проводиться мобилизационная работа. Из добровольцев Гродненской губернии, призванных в армию за первый месяц, были сформированы 365-я, 366-я и 368-я гродненские дружины государственного ополчения[200]. Однако эти формирования не были оставлены в крепости взамен ушедших войск, что было бы логичным, а были направлены в действующую армию на фронт. Фактически с первых дней войны началась эвакуация из крепости семей военнослужащих, а также вольнонаёмных рабочих, участвовавших в строительстве фортификационных сооружений.

Инициативу на фронте тем временем взяли 1-я и 2-я русские армии. Исполняя союзнические соглашения, они вторглись в Восточную Пруссию в начале августа. 26-я пехотная дивизия вошла в состав II корпуса 2-й армии генерала от кавалерии А. В. Самсонова. Этот пехотный корпус генерала от кавалерии С. М. Шейдемана сосредоточивался западнее Гродно, в районе города Августов. Он должен был перейти в наступление на правом фланге 2-й армии генерала А. В. Самсонова.

В связи с незаконченным строительством Гродненской крепости штаб Северо-Западного фронта приказал 30 июля командующему 2-й армией обеспечить ІІ корпусу прикрытие крепости. Для этого 1-я бригада 26-й дивизии (101-й Пермский пехотный полк и 102-й Вятский пехотный полк) и 4-й батальон 103-го полка были оставлены в Гродно в качестве крепостного гарнизона[201]. Для усиления этих подразделений с бригадой дивизии были оставлены 24 орудия 26-й артбригады. Они заняли I и II отделы обороны крепости.

Кроме того, для обеспечения крепости Гродно в местечке Соколка была оставлена также 3-я гвардейская дивизия, входившая в состав 1-й армии[202]. Она должна была находиться там до тех пор, пока командование армии не убедится, что немцы не предпримут наступления на гродненском направлении. Для несения гарнизонной службы в Гродненской крепости были назначены три полка 76-й пехотной дивизии и 59-я пехотная дивизия второй очереди мобилизации. Из XXIII корпуса в усиление гарнизона были выделены 9-й мортирный дивизион и 9-й сапёрный батальон.

Силы II корпуса 2-й армии перешли германскую границу 18 августа. Наступающим войскам посильную помощь оказывали и самолёты Гродненского крепостного авиаотряда, которые осуществляли частые вылеты для разведки. Так, 27 августа поручик А. И. Семёнов с наблюдателем корнетом Николаевым при перелете через озеро Мейер в Восточной Пруссии заметил неприятельский аэроплан, летевший к городу Летцену. Обойдя противника с правой стороны, А. И. Семёнов атаковал его и заставил спуститься ниже и изменить направление полета в район русских позиций, где тот был обстрелян русской пехотой и около озера упал[203]. За это авиатор был представлен к ордену Св. Георгия 4-й степени. В наградном листе, в частности, отмечалось: «…за то, что производя 26-го, 27-го и 28-го августа 1914 г. с опасностью для жизни ряд боевых воздушных разведок в Восточной Пруссии, дал весьма ценные сведения о противнике и способствовал уничтожению неприятельского аэроплана»[204]. Кстати, это был второй воздушный бой, проведённый русской авиацией в мировой войне. Авиационная разведка производилась и в последующие дни. Однако крепостной авиаотряд нёс и потери. В тот же день своими же войсками (288-м пехотным полком) в районе г. Бенгхейм были обстреляны 4 аэроплана Гродненского крепостного авиаотряда. Самолёты получили повреждения. Среди авиаторов имелись убитые и раненые. Русская пехота приняла свои же самолёты за аэропланы противника. После этого случая командующий Северо-Западным фронтом генерал Н. В. Рузский отдал приказ, в котором, в частности, отмечалось «…открывать огонь по воздухоплавательным аппаратам, если опознавательные знаки не видны, только в том случае, когда аппарат будет бросать бомбы или сигнализировать неприятелю особыми ракетами»[205].

В результате наступления 1-й и 2-й русских армий генерал-адъютанта П. К. фон Ренненкампфа и генерала А. В. Самсонова 8-я германская армия генерала М. фон Притвица была отброшена от границ Российской империи. Однако эйфория от успешного наступления русских армий продолжалась недолго.

Вскоре русские войска в Восточной Пруссии потерпели сокрушительное поражение. После разгрома 2-й армии генерала от кавалерии А. В. Самсонова 27 августа 1914 г. генерал пехоты П. фон Гинденбург начал наступление своей 8-й армией (назначен командующим 9 августа) против 1-й русской армии генерал-адъютанта П. К. фон Ренненкампфа. 1-я армия также находилась в Восточной Пруссии. В результате тяжёлых боёв, проводившихся в отступлении, утомительных переходов (за несколько дней русские войска отошли на 100 км), 1-я армия отступила на Средний Неман, потеряв при этом, по словам военного историка А. М. Зайончковского, «около 80 тыс. человек и 150 орудий»[206].

Как уже отмечалось выше, командование крепости с началом войны было в состоянии растерянности. Наибольшие опасения коменданта вызывала неготовность фортов крепости, а также отсутствие в крепости большого гарнизона и артиллерии. В частности, генерал М. Н. Кайгородов опасался, что в случае наступления германцев гарнизон Гродно окажется не в состоянии удержать её. Вот как описывал ситуацию, сложившуюся для крепости, её комендант генерал М. Н. Кайгородов в беседе с протопресвитером русской армии Г. Шавельским 8 сентября 1914 г.: «Ужасные минуты переживали мы после объявления войны, крепость наша тогда еще не была закончена. Недостроенные форты стояли без орудий (потом орудия были привезены из Осовца и Ивангорода (крепостей). В момент объявления войны граница против крепости и самая крепость охранялись всего тремя полками 26-й пехотной дивизии, одним полком 43-й дивизии и 26-й артиллерийской бригадой — это была вся наша сила. Два полка стояли на самой границе, два — позади ее. А против этой крошечной силы стояли три или четыре немецких корпуса. Что им стоило опрокинуть нас и идти триумфальным маршем на Гродно и дальше. Ужас охватил население Гродно»[207]. Однако комендант сильно сгущал краски. Германские силы были явно им преувеличены. Не думало немецкое командование и о наступлении против России — главное его внимание было приковано к Франции.

В крепости действительно не было установлено достаточного количества орудий, крепостных пулемётов и многого другого, необходимого для успешной обороны. Однако и совсем безоружной она не была. Кроме того, крепость, находясь на подступах к Восточной Пруссии, должна была играть роль пункта формирования и базирования подразделений, отправляющихся на фронт.

Среди солдат императорской армии были распространены победоносные настроения и вера в победу. Так, тот же протопресвитер Г. Шавельский посетил госпиталь города Гродно в сентябре 1914 г. То, что он там увидел, не могло не убеждать в скорой победе России: «8 сентября я обходил госпитали в Гродно, переполненные ранеными воинами, беседовал с последними, наделял их иконками и крестиками, принимавшимися с радостью и благодарностью. Некоторым давал деньги.

Посещение госпиталей всегда доставляло мне огромное нравственное удовлетворение. Тут я не только больным приносил утешение, но и (еще более) для себя лично черпал новые силы, встречаясь на каждом шагу с примерами удивительного терпения, самопожертвования, кротости и мужества, на которые так способны были эти простые, часто неграмотные, во многом невежественные люди.

В Гродненском местном лазарете, в то время развернувшемся в огромный военный госпиталь, было большое отделение для тифозных. Я попросил провести меня в палату самых тяжелых больных. Меня ввели в большую комнату, где лежало около 40 больных; одни бредили, другие еще не потеряли сознания. Я подходил к каждой постели, вступая в разговор с последними. В левом углу комнаты, — как сейчас помню, — на кроватях лежали два солдата: оба маленького роста, с жиденькими бородками; оба уже не молодые — лет по 40; один шатен, другой рыжеватый. Оба — костромские. Когда я подходил к ним, они оба устремили на меня глаза и протянули руки для благословения.

— Батюшка, — обратился ко мне один, — попросите, чтобы меня скорее отправили на фронт. А то земляки там воюют, а я тут без толку лежу.

— И меня тоже, — прошептал другой.

— Вы одинокие? — спросил я.

Оказалось, что у одного четверо, у другого пять человек детей, и жены дома остались. По их лицам я не мог определить серьезности их положения и поэтому тихо спросил сопровождавшую меня сестру.

— У обоих температура около 40; положение очень серьезное, — ответила она.

Мне оставалось только успокоить их, что они будут отправлены на фронт тотчас, как только немного окрепнут, и попросить, чтобы терпеливее ждали этого момента и собирались с силами»[208].

Ещё одну интересную зарисовку положения в крепости Гродно в сентябре 1914 г. даёт Владимир Кузьмич Зворыкин: «Подразделения, в которое нас направили, на месте не оказалось, и ни один командующий не желал брать под своё начало группу из тридцати не нужных ему радиосвязистов, которых к тому же надо ещё чем-то кормить… В поисках подразделения, в распоряжение которого нам надлежало поступить, мы добрались до Гродно, где произошёл с виду незначительный эпизод, определивший мою судьбу на ближайшие два года. Когда, грязные и оборванные, мы понуро брели по одной из гродненских улиц, нас остановил офицер в погонах полковника инженерных войск, велел стать строем и принялся распекать за неопрятный внешний вид. Поняв, что его гневные тирады не находят должного отклика, полковник потребовал назвать нашу часть и имя старшего офицера. Унтер-офицер принялся отвечать, но быстро сбился, что привело полковника в ещё большую ярость. Тогда в нарушение воинского устава в разговор вступил я. Увидев на моём кителе значок инженера, полковник заметно поумерил свой пыл и стал терпеливо слушать. Узнав, что мы прибыли на Восточный фронт на замену погибших радиоспециалистов энской дивизии (очевидно, расформированной после поражения), полковник воскликнул: «Ну, надо же! Мне вас сам Бог послал!» Оказалось, что на сортировочную станцию в Гродно прибыли вагоны с оборудованием для установки радиостанции, но нет специалистов, которые смогли бы наладить её работу. «Если вы, рядовой, отыщете нужный состав, разгрузите оборудование и установите его завтра до полудня, я сделаю вас начальником радиостанции», — неожиданно заявил полковник… Получив необходимые бумаги и информацию о прибывших товарных составах, мы немедля отправились на сортировочную станцию. Что-либо там найти было действительно непросто, но спустя несколько часов нам всё-таки удалось обнаружить нужный состав. За это время унтер-офицер присмотрел на окраине города дом, во дворе которого удобно было расположить антенну. По приказу генштаба дом был немедленно реквизирован. Всю ночь кипела работа, и к утру мы не только подсоединили всё необходимое оборудование, но даже вышли на связь с крепостью в Ковно в двухстах пятидесяти верстах от Гродно. (Конечно, радиограмма была незашифрованной, поскольку мы не знали кодов). Я немедленно явился в генштаб (имеется в виду штаб крепости. — Авт.) доложить о завершении работы, но полковника там не обнаружил. Пришлось идти к нему на квартиру, где он отсыпался после вчерашней попойки. По моей настойчивой просьбе его разбудил денщик, и полковник вышел ко мне помятый и раздражённый. Выслушав мой доклад, он сперва не поверил. Но когда я привёл его в занятый нами дом, продемонстрировал работающую радиостанцию и снова связался с Ковно, полковник чуть не подпрыгнул от радости. Однако ликование его длилось недолго: он вдруг заметил, что я не пользуюсь шифром. «Вы знаете, что вам за это трибунал полагается?!» — вскричал он. Я объяснил, что не могу посылать шифрованные сообщения, поскольку не располагаю кодами. Кроме того, согласно уставу, мне как рядовому не полагается их знать. Остаток дня мы провели в генштабе в поисках выхода из создавшейся ситуации. Ведь кроме нас оборудованием никто пользоваться не умел. В итоге было решено полностью изолировать нашу группу от остального мира, выставив вокруг радиостанции круглосуточные посты пехотинцев. Ответственность за коды возлагалась на пехотного капитана. Так (по существу, в заключении) мы прожили в Гродно больше года»[209]. Именно благодаря такому случаю в Гродненской крепости начала работать радиостанция. Остаётся только удивляться, насколько беспечно и бестолково вело себя русское командование. В условиях начавшейся войны крепость не имела действующей радиостанции. После того как оборудование прислали, не оказалось специалистов, готовых его собрать и эксплуатировать.

Тем временем противник продолжал наступать. 30 августа 3-я германская резервная дивизия генерала К. фон Моргена с временно приданной ей бригадой 1-й кавалерийской дивизии заняла город Сувалки. Эти части прикрывали правый фланг 8-й германской армии[210]. Германцы прорвались также на стыке 1-й и 10-й русских армий севернее города Августов и продвигались к реке Неман. Для предотвращения выхода противника к крепости Гродно генерал В. Е. Флуг выдвинул XXII корпус на линию Сопоцкин — Августов с резервом у Липска. Фронт его прикрывался 1-й кавалерийской дивизией, переданной в 10-ю армию из 1-й армии.

Говоря о германской армии, отметим категории немецких войск, участвовавших в Первой мировой войне. Основу армии составляли кадровые пехотные дивизии. Резервные пехотные дивизии считались в германской императорской армии дивизиями второй очереди. В отличие от пехотных дивизий, дивизии резерва уступали им по своей боевой мощи. Так, в резервных дивизиях было только по одному полку артиллерии (в пехотных — по два, которые были сведены в артиллерийскую бригаду). Призывались в эти подразделения военнообязанные, находящиеся в резерве, т. е. прошедшие воинскую службу (в возрасте до 29–30 лет).

Ландверные дивизии считались дивизиями третьей очереди (после регулярных дивизий и дивизий резерва). В ландверные дивизии призывались военнообязанные мужчины старших возрастов — до 39 лет. Тем не менее, на протяжении войны германские ландверные дивизии показали себя очень хорошо, практически ничем не отличаясь от регулярных.

В германской армии в ландштурм переводились молодые люди, достигшие 17 лет (еще не отслужившие в армии), и числились в нём до достижения 45 лет. С началом войны в ландштурм призывали мужчин с 40 лет и не увольняли, даже если они были старше 45.

3 сентября германцы атаковали город Августов силами группы генерала К. фон Моргена (5-я и 6-я резервные пехотные бригады — 2-й, 9-й, 34-й и 49-й резервные полки). Занимавшая город 4-я Финляндская стрелковая бригада XXII корпуса отступила, оставив уже укреплённые позиции под городом Августов без серьёзного сопротивления.

После разгрома русских войск в Восточной Пруссии, в конце августа 1914 г., в районе города Августов — крепостей Гродно и Осовец сосредоточилась 10-я русская армия генерала от инфантерии В. Е. Флуга. Армия была создана для стабилизации фронта на участке Гродно — Августов. Штаб армии первоначально находился в крепости Осовец, а позже переехал в городок Соколка и в крепость Гродно. В состав 10-й армии входили:

— XXII армейский;

— II Кавказский;

— III Сибирский;

— I Туркменский (Туркестанский) корпуса[211].

Однако не все части ещё прибыли к месту сосредоточения (не были переброшены Кавказский и Туркестанский корпуса). Именно в этот момент крепость Гродно и сыграла свою роль. Новые подразделения прибывали в Гродно, где пополняли запасы продовольствия, приводили себя в порядок. Этому способствовали огромные крепостные склады, лагеря и городки войск гродненского гарнизона. В гродненских госпиталях на излечении находились русские солдаты.

Гродненская крепость всё ещё не была готова к боям. Гарнизон крепости был немногочисленным. Строительные работы в фортах были остановлены. Позиции крепости не имели даже нормальных окопов. Поэтому, например, прибывшая в Гродно Кавказская гренадёрская дивизия была привлечена для земляных работ. Разгрузка прибывающих эшелонов происходила на товарной станции Лососно. Командир 1-го взвода 9-й роты 3-го батальона 13-го лейб-гренадёрского Эриванского полка подпоручик К. С. Попов вспоминал: «Наконец 1 сентября в 4 часа дня мы прибыли в Гродно, где узнали, что 1-й и 2-й батальоны уже высажены и ушли на форты… Гренадерам был роздан обед, и мы двинулись через город на форты… Часам к 9-ти добрались мы до места расположения нашего 2-го батальона, который стал биваком на фортовом промежутке… Наутро дождь перестал, и нас повели углублять уже протрассированные окопы. Этим делом мы занимались два или три дня, и я вложил в дело укрепления позиции все свои фортификаторские способности»[212]. Батальоны полка располагались на постой в деревнях, находящихся в районе фортов крепости. Офицер 13-й роты, штабс-капитан Шидельский дополняет воспоминания: «1 сентября. Сегодня был в штабе полка… О противнике сведений нет. Боевой задачи не дано. Приказано помогать гарнизону и ополчению рыть окопы и укреплять промежутки. 2–4 сентября. Ежедневно, с утра до вечера, полк выходит в полном составе для земляных работ; роем окопы стрелковой профили во весь рост или носим землю для брустверов фортов, где произведены бетонные работы. Кухни подвозят пищу ротам на место работ. Офицерская кухня опять организована… Погода дождливая, туман, грязь. На ночлег возвращаемся на бивак»[213]. Артиллерия дивизии с 3 сентября расположилась в Занеманском форштадте у берега Немана, в летних лагерях 26-й дивизии. 5 сентября дивизия выступила из крепости в направлении г. Сувалки. Однако далеко она не продвинулась. Вплоть до 15 сентября 13-й лейб-гренадерский Эриванский полк оставался в районе крепости (около местечка Сопоцкин).

Прибытие санитарного эшелона на вокзал Гродно. Фото 1914 г.

Положение на фронте в районе крепости Гродно было достаточно неопределённое. Слабая, только что укомплектованная 10-я армия рассчитывала на укрепления крепости Гродно, которые должны были остановить германцев. Командующий армией генерал В. Е. Флуг следующим образом характеризовал положение того момента: «Развитие немцами их успеха над 1-й армией и, в частности, углубление прорыва в промежутках между 1-й и 10-й армиями грозили слабо вооруженной и далеко еще не оконченной постройкой Гродненской крепости опасностью ускоренной атаки, успех которой, принимая во внимание опыт сопротивления гораздо более совершенных бельгийских и французских крепостей, уже перешедших в руки немцев, едва ли мог подлежать сомнению и выводил противника в тыл оборонительных линий Немана и Бобра, с перерывом ж-д магистрали Петроград — Варшава»[214]. Тем не менее, в крепости была уже артиллерия, существовали и бетонные брустверы в фортах, прикрывавших западное направление.

Из-за приближения линии фронта к крепости город Гродно начали спешно покидать жители. Была проведена эвакуация правительственных учреждений. 4 сентября 1914 г. был назначен новый командующий Северо-Западным фронтом — генерал-адъютант Н. В. Рузский. Он разместил свой штаб в городе, в здании реального училища имени цесаревича Алексея (сейчас здание Гродненского государственного аграрного университета по ул. 1 Мая).

12 сентября немцы начали артиллерийский обстрел мест. Сопоцкин и Друскеники (в 20–40 км северо-западнее и севернее от крепости Гродно соответственно). Гродненский историк Юзеф Иодковский, находившийся в городе, в письме от 2 октября упоминал: «Я никогда не был чрезмерно нервным, однако от звуков этой музыки, которую мы имеем удовольствие слушать в Гродно, можно получить инфаркт! Десять дней «играли» пушки на расстоянии 18 верст, и даже ближе, около Гожи. В опустевшем городе эти звуки вызвали необычные впечатления»[215].

Только к середине месяца 10-я армия закончила своё формирование в крепости Гродно. XXII корпус сосредоточился в районе Сопоцкин — Липск. 14 сентября штаб XXII корпуса генерала барона А. Ф. фон-ден-Бринкена переехал в Сопоцкин и расположился в монастыре. Во втором эшелоне за ним (в районе западнее Гродно) расположился II Кавказский корпус. III Сибирский корпус занимал участок реки Бобр по обе стороны местечка Штабин; I Туркестанский корпус — у крепости Осовец и южнее её[216]. Хотелось бы отметить, что бригадой 1-й Гвардейской кавалерийской дивизии, находившейся в это время в Гродненской крепости, командовал генерал-майор П. П. Скоропадский, будущий гетман Украины; в штабе той же бригады служил ротмистр барон П. Н. Врангель — в будущем один из руководителей Белого движения в России[217].

Тем временем в районе г. Друскеники, выйдя к реке Неман, немцы стали наводить понтонный мост под прикрытием артиллерии. Однако они не смогли приблизиться к фортовой линии Гродненской крепости и были остановлены войсками 10-й армии на расстоянии 30 км от линии фортов.

Генерал В. Е. Флуг разработал план контрнаступления сил армии против войск противника. Главный удар должны были наносить силы XXII корпуса из района местечка Сопоцкин в северном направлении — в тыл немецкой группировке, вышедшей к реке Неман.

15 сентября в наступление вдоль западного берега реки Неман в направлении местечка Коптёво (совр. Капчяместис) перешли XXII армейский и II Кавказский корпуса (группа генерала П. И. Мищенко) 10-й армии. Одновременно с ними удар в направлении городов Августов — Лык должны были наносить III Сибирский (генерал Е. А. Радкевич) и I Туркестанский корпуса 10-й армии. Таким образом, генерал В. Е. Флуг стремился отсечь немцев. Однако русские войска действовали крайне нерешительно. Один из офицеров лейб-гренадерского Эриванского полка вспоминал: «27 сентября. Район Гродно. После 10 дней беспрерывных переходов наш полк подошёл и остановился опять в районе Гродно. Для чего нужно было нам кружиться по Сувалкской губернии? Ежедневно назначается выступление очень рано. Собираемся на сборный пункт, бесконечно кого-то ждём. Наконец двигаемся, иногда с мерами охранения, иногда без них, на пути возмутительные остановки; благодаря этому на ночлег приходим поздно… Какую задачу мы преследуем — неизвестно. Полное неведение, где противник и что он делает. Лишь пользуемся слухами»[218].

Подразделения XXII корпуса А. Ф. фон-ден-Бринкена нанесли удар по противнику из местечка Сопоцкин. 1-я Финляндская стрелковая бригада (1-й, 2-й, 3-й и 4-й финляндские пехотные полки) утром отбросила противника, располагавшегося в районе местечка Сопоцкин, к Августовскому каналу в районе переправы (вероятно, у дер. Соничи). После боя за переправу 1-я бригада с частями II Кавказского корпуса продолжила наступление на Коптёво. Западнее наступали 3-я и 4-я Финляндские бригады. Около полудня 1-я Финляндская стрелковая бригада завязала бои за Коптёво. После непродолжительного сопротивления германцы отошли.

Бои в районе местечка Коптёво завершились его взятием русскими войсками 16 сентября в середине дня. Кстати, тут солдаты 3-го Финляндского полка захватили германский грузовой автомобиль «с поставленным на нем противоаэропланным орудием»[219].

Передовые русские кавалерийские части вышли к дер. Глубокий Брод у р. Чёрная Ганча. 15 сентября 1-я Гвардейская кавалерийская дивизия частью своих сил взяла деревню. При этом отличился лейб-гвардии Конный полк. Дмитрий Дубенский, издатель «Летописи войны 1914 года», вспоминал: «16 сентября, в 3-м часу дня, я выехал из Гродно на автомобиле по направлению на Сопоцкин — Коптево, т. е. на места боев, которые вели наши войска с 14 по 16 сентября. В тесной и душной избе близ костела (в Коптёво. — Авт.) помещались пленные. Когда я вошел к ним, они встали и приняли военную выправку. Народ все мелкий, одеты хорошо, на вопросы отвечают охотно. Пленные показали, что они удивлены, видя, как хорошо одеты и как сытно кормятся русские войска; что последнее их отступление от Немана произошло потому, что они не ожидали здесь столько русских войск»[220]. Русские войска продолжали наступление.

Таким образом, первые бои в районе Гродненской крепости закончились достаточно благоприятно для русской стороны. Германцы были отброшены от города Гродно. Уже 20 сентября был взят город Сувалки. Августовская пуща была очищена от германских сил. 8-я армия генерала фон Шуберта (5 сентября сменил П. фон Гинденбурга на посту командующего армией) отступила.

Крепость Гродно в этих боях сыграла роль базы для 10-й русской армии. Непосредственной угрозы со стороны германской армии для неё не существовало. Тем не менее, командование крепости продемонстрировало неуверенность и растерянность, чем проявило себя не с лучшей стороны.

Интересно также отметить, что в сентябре 1914 года поэт Владимир Маяковский посвятил боям под Гродно четверостишие в стиле народного лубка:

Под Варшавой и под Гродно

Били немцев как угодно,

Пруссаков у нас и бабы

Истреблять куда не слабы!

Осенью 1914 г. крепость Гродно посетил император Николай II. Он приехал в крепость утром 1 ноября и пробыл в ней до вечера. Кстати, тремя днями ранее крепость подверглась бомбёжке германского дирижабля L.Z. 30 под командованием гауптмана Гаизерта.

Вот как описал поездку императора один из его сопровождающих — А. И. Спиридович: «1-го ноября в 10 ч. утра Государь прибыл в Гродно, а полчаса спустя туда прибыла Государыня с двумя старшими дочерьми. Была торжественная встреча на вокзале. После завтрака Государь осматривал форты. Погода была убийственная. Дул сильный холодный ветер. Государь, как бы не замечая этого, ездил с форта на форт и спокойно выслушивал доклады ген. Кайгородова. И здесь немцы были отбиты с большими потерями»[221]. А. Спиридович ошибался, считая, что немцы подходили вплотную к крепости. Как отмечалось выше, боёв на крепостных позициях с начала войны ещё не было.

На перроне гродненского вокзала императора встречали комендант крепости генерал М. Н. Кайгородов, начальник штаба и начальник артиллерии крепости. В отсутствие строителя крепости генерала Д. П. Колосовского его обязанности исполнял военный инженер полковник В. А. Прейсфрейнд, который также находился здесь. Кроме того, здесь же присутствовали и высшие офицеры соединений, входивших в крепостной гарнизон (командиры 17-й и 20-й бригад государственного ополчения, командование 76-й пехотной дивизии). Комендант крепости сделал доклад, были представлены офицеры штаба крепости и армии.

После прибытия императрицы и великих княжон царствующая чета побывала в Софийском соборе и обошла гродненские госпитали: крепостной, госпиталь Гродненской общины Красного Креста.

В 13 часов в императорском поезде состоялся завтрак. На нём присутствовали: комендант крепости генерал от инфантерии М. Н. Кайгородов, генерал-лейтенант В. М. Криштафович, генерал-майоры А. А. Бабушкин, Н. А. Лащилин и полковник В. А. Прейсфрейнд. Судя по тому, что на завтраке присутствовали начальствующие офицеры крепости, вероятно, речь шла о строительстве и готовности фортификационных объектов Гродно.

Император Николай II принимает доклад коменданта М. Н. Кайгородова

Император Николай II на IV форту Гродненской крепости

После завтрака император на автомобиле в сопровождении командования крепости начал объезд укреплений Юго-Западного фронта. Вдоль всего пути следования кортежа были выставлены войска гарнизона. Известно, что император посетил форт № IV и батарею № 19.

Процитируем коменданта крепости генерала М. Н. Кайгородова: «В 2 часа дня Его императорское величество прибыл на форт № IV, где всемилостивейше принял депутацию крестьян Сокольского уезда, изволил выслушать доклад о состоянии крепости, принять представляющихся офицерских чинов штаба крепости, управления начальника артиллерии крепости и всех военных инженеров, а затем подробно осмотрел весь IV форт»[222]. Посещение форта заняло у императора 1,5 часа. После этого визита в форт в штабе возникла идея установить на форту памятную доску об этом знаменательном событии. Однако последующие события помешали этому.

«Около 3 час. 30 мин. дня Его императорское величество проследовал на батарею № 19; изволил подробно ее осматривать, а на обратном пути, не выходя из автомобиля, осматривал вновь строящийся бетонный пороховой погреб», — писал комендант. Батарея № 19 впоследствии получила название «Царская». В журнале «Нива» за 1915 г. посещение укреплений крепости описывалось следующим образом: «При посещении фортов Гродненской крепости Его Величество пешком обходил батареи, спускался в землянки, заходил в казематы и лично знакомился с жизнью нашего солдата на передовых батареях крепости. Тут наши войска несут постоянно трудную, ответственную крепостную службу. Глухая местность, горы, хвойный лес, населения нет, только одни войска, одни солдаты и офицеры. Его Величество много раз милостиво беседовал с гарнизоном крепости, благодарил людей за службу»[223].

В 17 часов кортеж вернулся в Гродно. По прибытии на вокзал Николай II сказал коменданту крепости: «Благодарю, было очень интересно». После ужина в поезде, где присутствовали командиры подразделений, входивших в состав гарнизона, император отметил коменданту «прекрасный вид гарнизона». Однако, видимо, всё же Гродненская крепость не произвела большого впечатления на царя. В его личном дневнике этой поездке были посвящены только 4 предложения[224].

В 22.30 поезд с царствующей четой отправился с вокзала Гродно.

После визита императора Николая II комендантом были подписаны два приказа по крепости, непосредственно касающиеся этого события. Приказ от 4 ноября за № 128 гласил: «1-го ноября вверенная мне крепость была осчастливлена прибытием Их императорских величеств государя императора и государыни императрицы с Их императорскими высочествами великими княжнами Татианой и Ольгой Николаевными.

Их величества с августейшими дочерьми осчастливили своим посещением крепостной военный госпиталь, где изволили обойти всех раненых, награждая их и милостиво разговаривая с ними. По окончании обхода Его императорское величество изволил милость возблагодарить главного врача госпиталя статского советника Троицкого.

Затем государь император проследовал на линию фортов, где подробно изволил осматривать крепостные сооружения. По выслушании докладов как моего, так и врем. исп. должн. строителя крепости и по осмотре оборонительных сооружений Его императорское величество остался вполне довольным произведенными мобилизационными работами, изволил выразить благодарность мне.

Милостиво здороваясь со всеми частями гарнизона, выстроенными по пути высочайшего следования, государь император изволил остаться вполне довольным видом войск и при отъезде своем Его величеству благоугодно было вновь осчастливить меня милостивыми словами: «Благодарю Вас за прекрасный вид гарнизона».

Безмерно счастлив объявить о сем гарнизону крепости. Я глубоко верю, что все чины гарнизона, сознавая всю важность переживаемой ныне великой борьбы с врагом и твердо веруя в несокрушимую мощь державы Российской, беззаветно и до последней капли крови послужат во славу обожаемого государя и драгоценной матушки России.

Приказ этот прочесть во всех ротах, сотнях, батареях, командах и управлениях.

Комендант Гродненской крепости генерал от инфантерии Кайгородов

Начальник штаба Гродненской крепости генерал-майор Лащилин»[225].

По приказу № 129 от 5 ноября освобождались от наказаний рабочие, занятые на постройке укреплений крепости. В первую очередь это касалось прогулов. В частности, в приказе отмечалось, что в связи с посещением крепости императором «…приказываю (комендант крепости. — Авт.) сложить наложенные и не приведенные еще в исполнение взыскания на рабочих за самовольный уход с работ, а возбужденные до 1-го сего ноября дела за этот проступок производством прекратить»[226].

Гарнизон крепости в ноябре 1914 г. состоял из 17-й и 20-й бригад государственного ополчения. В двух бригадах находилось 12 ополченских дружин. Размещение подразделений по крепостным укреплениям было следующим:

на 9 ноября 1914 г.

— 101-я пешая дружина государственного ополчения (от р. Неман до форта № I);

— 100-я пешая дружина государственного ополчения (от ОП литер «В» — до форта № III);

— 102-я пешая дружина государственного ополчения (опорные пункты литер «Д», «Е»);

— 119-я пешая дружина государственного ополчения (группа форта № IV);

— 118-я пешая дружина государственного ополчения (в тылу группы форта № IV);

— 120-я пешая дружина государственного ополчения (форт № V и дер. Немейши);

— 117-я пешая дружина государственного ополчения (форты № VI–VII);

— 115-я пешая дружина государственного ополчения (от форта № VIII до р. Неман);

— 99-я пешая дружина государственного ополчения (правый берег Немана, форты № X–XIII).

Ещё три дружины (116-я, 97-я и 98-я) находились в Гродно[227]. Как видно из расположения дружин, командование наибольшее внимание уделяло обороне групп фортов № IV и V, поскольку именно это направление считалось наиболее удобным для атаки противника.

Конец 1914 г. и начало 1915 г. выдались для крепости Гродно спокойными. Жизнь текла своим чередом. Войска гарнизона занимали укрепления. Город готовился к религиозным праздникам. Однако некоторые артиллеристы из крепостной артиллерии были на фронте. В декабре 1914 г. вместе с 8-й Сибирской дивизией вела бои артиллерийская группа Гродненской осадной артиллерии под командованием подполковника Битюцкого. В состав группы входили 1-я и 2-я батареи[228].

Находящаяся в крепости артиллерия также не стояла без дела. Так, для двух ополченских батарей (17-й и 20-й) периодически назначались практические стрельбы. Например, для 17-й батареи государственного ополчения 10 января 1915 года стрельба была назначена в районе форта № IX[229].

Молебен в гарнизоне крепости. Фото 1913–1915 гг.

6 января 1915 г. в Гродно, как и по всей империи, праздновалось Богоявление Господне. В крепости было решено по этому поводу организовать торжественный парад войск крепостного гарнизона. Собственно говоря, это не был парад в общепринятом понятии — войска не проходили торжественным маршем. Они должны были выстроиться вдоль улицы Мостовая от Софийского собора до р. Неман, где должно было совершиться водосвятие. В параде было назначено участие всем воинским подразделениям, входящим в гарнизон крепости. От каждого подразделения выделялась рота или взвод. В празднике приняли участие:

— Гродненская воздухоплавательная рота;

— 174-й пехотный запасной батальон;

— 97-я дружина государственного ополчения;

— 98-я дружина государственного ополчения;

— 115-я дружина государственного ополчения;

— 116-я дружина государственного ополчения;

— 117-я дружина государственного ополчения;

— 118-я дружина государственного ополчения;

— 119-я дружина государственного ополчения;

— 120-я дружина государственного ополчения;

— 521-я дружина государственного ополчения;

— 491-я дружина государственного ополчения;

— 503-я дружина государственного ополчения;

— 523-я дружина государственного ополчения;

— Гродненская крепостная артиллерия;

— 1-я сотня 8-й Граевской бригады пограничной стражи;

— 3-я и 4-я сотни 13-й Велюжской бригады пограничной стражи;

— 6-я и 9-я Донские казачьи особые сотни[230].

Командовал парадом командир 20-й ополченской бригады генерал Н. М. Маскевич. Во время шествия процессии в войсках должны были играть «Коль Славен».

На протяжении января в крепость практически регулярно направлялись транспорты с боеприпасами. В первую очередь это были снаряды для крепостной артиллерии. Транспорты прибывали из Владивостока (6-дм бомбы), Севастополя (10-дм бомбы) и Казани (6-дм бомбы)[231].

ГРОДНЕНСКАЯ КРЕПОСТЬ В АВГУСТОВСКОЙ ОПЕРАЦИИ

Отступление XX корпуса к крепости Гродно в феврале 1915 г.

В начале 1915 г. командующий германскими войсками в Восточной Пруссии генерал П. фон Гинденбург разработал операцию по окружению растянувшей свои позиции 10-й русской армии. Из вновь полученных 4 резервных корпусов была образована 10-я германская армия под командованием генерала Г. фон Эйхгорна. Часть сил для её формирования прибыла с Западного фронта. Она, а также 8-я армия генерала фон Белова, должны были окружить 10-ю русскую армию, занимавшую позиции в Восточной Пруссии, не дав ей отступить[232].

Позиции 10-й русской армии, которой командовал генерал от инфантерии Ф. В. Сиверс, упирались в немецкие укрепления на линии р. Ангерап — Мазурские озёра.

25 января немцы начали наступать против левого фланга 10-й русской армии. Удар нанесли силы 8-й германской армии. На правом фланге армии генерала Ф. В. Сиверса 26 января перешли в наступление немецкие войска 10-й немецкой армии. Начальник штаба русской 10-й армии генерал барон А. П. Будберг, предугадав действия противника, настаивал на отводе и перегруппировке армии, но не был поддержан командующим армией. По воспоминаниям генерала барона А. П. Будберга: «Всё 31 января прошло в бесплодных попытках убедить командовавшего армией в необходимости повернуть отход корпусов на юг и юго-восток и форсированными маршами уйти за Бобр и к Гродно. С каждым часом мне становилось всё труднее и всё неприятнее докладывать одно и то же, тем более что это стало вызывать открытое раздражение моего начальства и частые намеки на мой излишний и необоснованный пессимизм»[233].

В результате немецкого наступления III армейский корпус (Вержболовская группа) генерала Н. А. Епанчина был разбит и поспешно отошёл в направлении крепости Ковно и Олиты, обнажив правый фланг русского XX корпуса генерала от артиллерии П. И. Булгакова.

Командир ХХ корпуса в 1915 г. генерал П. И. Булгаков

Три германских корпуса (XXI, XXXVIII и XXXIX) беспрепятственно начали продвигаться вперёд. Ситуация на правом фланге 10-й русской армии сложилась настолько серьёзная, что командование Северо-Западного фронта уже 31 января вынуждено было отдать приказ об отступлении русских сил на линию Ковно — Олита — Сопоцкин — Липск — Осовец, т. е. полном очищении Восточной Пруссии. XX русский корпус получил приказ об отступлении в направлении г. Сейны[234]. Однако германцы опередили отступавшие русские войска. Город Сейны был занят ими уже 31 января. В результате этого XX русский корпус был обойдён немцами. Командующий 10-й русской армией генерал Ф. В. Сиверс отдал приказ на отступление корпуса в направлении дер. Махарце — м. Сопоцкин — м. Гожа, т. е. в направлении крепости Гродно. Штаб армии также перебазировался 1 февраля в крепость Гродно.

XX корпус генерала от артиллерии П. И. Булгакова отступал с тяжёлыми боями и находился 2 февраля в районе севернее и северо-восточнее города Августов. XX корпус состоял из следующих частей (данные на 26 января 1915 г.):

27-й пехотной дивизии в составе:

— 105-й Оренбургский пп;

— 106-й Уфимский пп;

— 107-й Троицкий пп — придан III Сибирскому корпусу;

— 108-й Саратовский пп;

— 27-я артиллерийская бригада.

28-й пехотной дивизии в составе:

— 109-й Волжский пп;

— 110-й Камский пп;

— 111-й Донской пп;

— 112-й Уральский пп;

— 28-я артиллерийская бригада.

(26 января был сформирован сводный полк (по одному батальону от каждого полка) и командирован в III Сибирский корпус. 1 февраля в III Сибирский корпус командированы: два батальона 110-го и 3-й батальон 112-го полка и 3-я и 4-я батареи 28-й артбригады.)

29-й пехотной дивизии в составе:

— 113-й Старорусский пп;

— 114-й Новоторжский пп;

— 115-й Вяземский пп;

— 116-й Малоярославский пп.

(29-я артиллерийская бригада вернулась в Гродно. 1-й батальон 114-го пп был командирован в распоряжение командира III Сибирского корпуса, затем в Гродно.)

53-й пехотной дивизии в составе:

— 209-й Богородский пп;

— 210-й Бронницкий пп;

— 211-й Никольский пп;

— 212-й Романовский пп;

— 53-я артиллерийская бригада.

В составе корпуса также находились:

— 20-й мортирный артиллерийский дивизион — в Гродно;

— 20-й саперный батальон — в Мерече, затем в Гродно;

— 2-я отдельная саперная рота;

— 4-й Сибирский казачий полк;

— 25-я отдельная Донская казачья сотня;

— 1-я и 4-я сотни 34-го Донского казачьего полка.

При отступлении силы XX корпуса были разделены генералом П. И. Булгаковым на три части: главные силы, арьергард и боковой отряд. Главные силы состояли из: 111-го и 112-го полков 28-й дивизии, 5 батальонов 29-й дивизии, 2 полков 27-й дивизии и части 53-й дивизии. Арьергард под командованием генерала И. А. Хольмсена состоял из частей 53-й пехотной дивизии и 115-го Вяземского полка. Боковой отряд (в составе 113-го и 114-го пехотных полков, 4 орудий 29-й артиллерийской бригады и полусотни казаков) под командованием генерал-майора М. И. Чижова отступал из города Сувалки восточнее главных сил, прикрывая главные силы со стороны города Сейны[235]. Как уже отмечалось, корпус отступал в направлении крепости Гродно. К сожалению, он потерял свою станцию искрового телеграфа и лишился связи со штабом армии. В штабе 10-й армии знали лишь, что корпус отступает в Гродно, но где он находится в данный момент — оставалось загадкой.

Крепость накануне боёв

В состав гарнизона крепости Гродно на середину января 1915 г. входили те же части государственного ополчения — 17-я и 20-я бригады (всего — 12 дружин), 4 отдельные дружины ГО, 174-й запасной батальон и несколько оренбургских казачьих сотен. По сравнению с ноябрём 1914 г. гарнизон сильно не изменился. Артиллерия крепости состояла из:

— 158 крепостных орудий;

— 65 полевых орудий;

— 29-й артиллерийской бригады (42 полевых орудия и 6 — поршневых);

— 20-го и 23-го мортирного артиллерийского дивизиона;

— 2-го тяжёлого артиллерийского дивизиона.

В составе гарнизона находились Гродненская и Осовецкая крепостные воздухоплавательные роты. В крепостной авиаотряд ожидалось прибытие 50 авиаторов из Петрограда. Сил гарнизона было явно недостаточно для надёжного занятия крепостного обвода. Количество крепостной артиллерии также было недостаточным для успешной обороны против превосходящих сил противника.

Части гарнизона крепости (дружины государственного ополчения) занимали форты и опорные пункты. Так, 5 января роты 503-й пешей Костромской дружины государственного ополчения, недавно прибывшей в гарнизон, были размещены на крепостных укреплениях: от форта № X до форта № XIII[236].

Занимали крепостные укрепления и дружины 20-й ополченской бригады. Все они были размещены в укреплениях левого берега Немана (форты №№ I–IX). Причём 117-я дружина занимала форты №№ VI, VII, VIII и IX, 491-я дружина заняла укрепления форта № I, 523-я дружина — форты № II и № III. 118-я дружина — промежуточные укрепления литер «Д», «Е», «Ж» и «З». 119-я дружина — группу форта № IV. 120-я дружина — группу форта № V[237].

Кроме занятия самих укреплений, из состава дружин выделялись заставы-караулы для осуществления контроля на дорогах, ведущих в крепость. Наиболее важные из них перекрывались контрольно-пропускными пунктами, оборудованными шлагбаумами. Таким образом, крепостной обвод был занят 7 ополченскими дружинами. Такое расписание войск по укреплениям (118-я дружина была заменена на 116-ю, а 119-я и 120-я исключены) сохранялось до прибытия в крепость подкреплений (дивизии II и XV армейских корпусов) уже после начала боёв. Из числа офицеров ополченских частей были назначены коменданты фортов и опорных пунктов.

Однако гарнизон крепости занимал не только укрепления Гродно. Так, 97-я Орловская пешая дружина осуществляла охрану мостов через Неман в районе крепости. Охранялись мосты в местечках Мосты, Лунно, Гожа, деревнях Комотово, Сивково, Лососно, а также в Свентоянске. Здесь были выставлены караулы численностью до взвода ратников. В Друскениках находилось два взвода. Мосты у устья р. Лососны, кроме того, охранял взвод 98-й дружины ополчения. Для усиления охраны мостов в Гоже, Свентоянске, Друскениках и Мерече из состава крепости выделялся 174-й запасной батальон.

Оставшиеся дружины, входившие в состав или приписанные к 20-й бригаде ГО, находились в крепости (521-я дружина ГО размещалась в лагере 101-го пп; 115-я дружина ГО — в казармах Пика; 116-я дружина ГО — в казармах 101-го пп)[238]. Кроме того, здесь располагались и дружины 17-й бригады ГО, например три роты 98-й дружины и часть 97-й дружины (774 человека).

В Гродненской крепости все находились в ожидании подхода германских войск. В городе вновь распространились панические настроения. Комендант крепости генерал М. Н. Кайгородов отдал распоряжение начать эвакуацию гражданских властей города. По словам настоятеля Софийского собора, «28 января неожиданно разнеслась грозная весть о том, что германцы прорвали фронт у Летцена. Гродно спешно эвакуируется. 29 и 30 января уезжают в Слоним правительственные учреждения. Жители вновь в страхе бегут»[239].

30 января комендант крепости М. Н. Кайгородов подписал приказ № 1 о дислокации частей гарнизона Гродно «в связи с немецким наступлением». Согласно этому приказу части продолжали занимать те же укрепления, о которых уже было сказано выше. Начальниками обороны участков назначались командиры дружин. В резерв коменданта был выведен отряд под командованием полковника Ведюкова в составе 521-й и 116-й дружин ГО, а также 174-го запасного батальона. Командование над обороной левого берега р. Неман (т. е. I и II отделы обороны крепости) возлагалось на командующего крепостной артиллерией генерала В. М. Криштафовича. В I и II отделах обороны начальником был назначен генерал-майор Маскевич[240].

Поскольку не было информации ни о германских частях, ни о XX корпусе генерала П. И. Булгакова, необходимо было организовать дальнюю разведку. Проводила разведку авиация крепости. Так, 30 января 1915 г. авиационный отряд всеми аппаратами проводил разведку в районе Райгород — Граево — Просткен (все населённые пункты юго-западнее г. Августов). Однако вследствие ветра, дождя и тумана лётчики возвратились, не дойдя до указанного района[241].

В этот же день, согласно требованию штаба 10-й армии, из состава крепостного гарнизона исключались 116-я, 119-я и 120-я дружины ГО. Они перебрасывались в Олиту и далее на фронт. Таким образом, гарнизон крепости в преддверии боев уменьшался. Однако тяжёлое положение в армии и возможность немецкого прорыва объясняли принятие этого решения.

Русская передовая застава. Фото 1915 г.

Противник тем временем подходил к крепости всё ближе. 1 февраля 1915 г. в крепость перебазировался штаб 10-й армии и оставался тут на протяжении всех последующих боёв. Командующий армией сразу же приказал уничтожить мосты через Неман в районе крепости — у местечек Друскеники и Свентоянск, охрану которых несли подразделения гарнизона. Немцы могли захватить их в исправности.

В тот же день, 1 февраля, генерал В. М. Криштафович подписал приказ по крепостной артиллерии. Были назначены начальники отделов, групп артиллерии и батарей:

— крепостную артиллерию левого берега возглавил подполковник Битюцкий;

— крепостную артиллерию правого берега — капитан Иванов;

— начальник артиллерии I отдела обороны — капитан Михайлов;

— начальник артиллерии II отдела обороны — штабс-капитан Сакмин;

— начальник артиллерии III отдела обороны — штабс-капитан Михайлов;

— начальник артиллерии IV отдела обороны — капитан Иванов;

— начальник службы связи — прапорщик Лабанов[242].

Семь рот крепостной артиллерии были распределены по батареям и укреплениям. 8-я нештатная артиллерийская рота находилась в Гродно, в её задачу входило тушение пожаров. Из состава этой роты был выделен дежурный взвод, который должен был находиться на Форштадте.

На следующий день командующий крепостной артиллерией приказал назначенным офицерам получить гаубицы на крепостном артиллерийском складе, укомплектовать гаубичные батареи и занять позиции. Были назначены и командиры наиболее мощных орудий крепости — 6-дм Канэ и 10-дм. Так, командиром орудия Канэ I отдела обороны был назначен командир батареи 2-го дивизиона Тяжёлого пушечного артиллерийского полка поручик Остроблянко. Кстати, именно он отличился при установке морских орудий на вооружение крепости. Командиром 10-дм орудия был назначен штабс-капитан Швейнсбург. Именно этим двум орудиям впоследствии пришлось весьма активно участвовать в обороне крепости.

Учитывая недостаточность войск в гарнизоне крепости, командованием фронта было принято решение о переброске в Гродно новых подразделений. Этими подкреплениями должен был стать XV армейский корпус генерала Ф. И. фон Торклуса.

Для поднятия боевого духа гарнизона архиепископ Михаил 1 февраля обошёл все крепостные укрепления, совершив торжественное богослужение и окропив их святой водой.

Командованием крепости были приняты меры по борьбе против германского шпионажа. 6 февраля было обнародовано «Обязательное постановление», согласно которому был введён комендантский час (с 21 часа вечера). Тогда же должны были закрыться и все магазины и лавки. Нарушителям грозил арест до трёх месяцев или штраф до 3000 руб.[243]. В город можно было попасть только по специальным пропускам.

Начальник штаба 10-й русской армии генерал барон А. П. Будберг отдал 2 февраля приказ (командующий армией временно отсутствовал) коменданту крепости о выделении из крепостного гарнизона Гродно специального отряда с целью занятия г. Сопоцкин и укреплённой крепостной передовой позиции по р. Волкушанка — Сопоцкин — Липск. В частности, в приказе говорилось: «Вышлите немедленно две дружины ополчения с поршневой батареей под общим начальством опытного офицера к Сопоцкину; задача отряда обеспечить дорогу Махарце — Сопоцкин и не допустить проникновения на неё разъездов и мелких партий противника от Гибы и Коптёво, для того чтобы дать спокойно отойти обозам и частям, двигающимся по дороге Махарце — Сопоцкин, ХХ корпуса. Наряд этот необходим лишь дня на 2–3 до подхода к Сопоцкину XX корпуса»[244].

Комендант крепости генерал от инфантерии М. Н. Кайгородов согласился с решением о выделении из гарнизона этого отряда. По воспоминаниям генерала А. П. Будберга, отрядом он назначил командовать командира бригады III Сибирского корпуса генерала Г. Г. Хильченко. По словам начальника штаба армии, в отряд планировалось включить три дружины государственного ополчения, три казачьи оренбургские сотни и батарею 23-го мортирного дивизиона[245].

Мысль о выделении подобного отряда была верной. Даже если бы не было отступающего с боями XX корпуса, комендант сам должен был позаботиться о выделении каких-либо сил для занятия Сопоцкин — Липской позиции. А это, как видно, сделано не было. Ввиду же ещё ожидаемого прибытия больших пехотных подразделений XV армейского корпуса о нехватке войск можно было не беспокоиться. Как видно из списка подразделений, составляющих гарнизон крепости, отряд генерала Хильченко, которому планировалось занять передовую крепостную позицию, составлял 1/5 часть гарнизона крепости Гродно. Прав был генерал А. П. Будберг и в следующем: «…если гарнизон крепости был недостаточен (что было совершенно верно), то взятие из него 3 дружин ополчения не меняло обстановки, занятие же Сопоцкинского узла являлось в данное время вопросом первостепенной важности, ради которого надо было всем пожертвовать»[246].

И всё же комендант крепости Гродно изменил своё решение и не разрешил использовать войска гарнизона для занятия Сопоцкина. Генерал А. П. Будберг вспоминал: «Сначала комендант крепости отдал все распоряжения по сбору и отправлению этого отряда (генерала Г. Г. Хильченко. — Авт.), но потом передумал, примчался с самым ошалелым видом в наш штаб и заявил командовавшему армией резкий протест против ослабления его гарнизона, и без того уже почти что номинального и недостаточного для занятия всех фортов и укреплений, а после моих возражений напомнил, что крепость была объявлена состоявшей на осадном положении и он пользовался такими правами, что мог и не исполнить отданного ему приказа (по положению об управлении крепостями он был прав)»[247].

Таким образом, русские войска не заняли Сопоцкин. А между тем в крепости не догадывались, как близко подошли к Гродно германские войска.

2 февраля в крепость вернулся разъезд 4-й сотни 34-го Донского казачьего полка, который проводил разведку. Разъезд возвращался по дороге Сопоцкин — Гродно. В форту № II доклад казаков выслушал командир 523-й бригады ГО полковник Бот, который находился в укреплении. Только теперь в крепости и штабе армии узнали о занятии германцами г. Сейны. Другой информации о противнике не было — разъезд отошёл от Сейн.

Полковник Бот сразу же распорядился закрыть шоссе на Сопоцкин, которое проходило у форта, ежами с колючей проволокой. Гарнизон форта был выведен из казематов и занял линию огня. Донесение было отправлено начальнику I и II отделов обороны генералу Маскевичу[248].

Комендант крепости немедленно распорядился выслать конные разъезды с фортов №№ I, II и № III. Однако разъезды германцев не обнаружили. В сложившейся ситуации комендант обязан был выслать хоть какие-нибудь силы в Сопоцкин. Однако этого сделано не было. В местечке не было никаких русских войск. Через Сопоцкин шли только отступающие обозы XX корпуса.

Через некоторое время начальник артиллерии I отдела обороны крепости капитан Гродненской крепостной артиллерии Михайлов донёс по телефону генералу В. М. Криштафовичу, что с форта № II были замечены немецкие разъезды в лесу за м. Сопоцкин[249]. Но крепость по-прежнему бездействовала. Достоверной информации о противнике не было. Поэтому штаб крепости и армии пользовались случайной информацией. Так, например, после обеда из Сопоцкина приехал офицер, который сообщил, что в 15.00 немцев в местечке ещё не было. До конца дня штаб крепости и армии не сделали никаких распоряжений.

Тем временем наступившей ночью со 2 на 3 февраля части северной группы германской 10-й армии вышли к самому местечку Сопоцкин, т. е. на ближние подступы к Гродненской крепости. Прорыв совершила 31-я пехотная дивизия XXI корпуса (32-я и 62-я бригады: 70-й, 174-й, 60-й, 137-й и 166-й пп). Дивизия в январе 1915 г. прибыла в Восточную Пруссию после участия в битве на р. Сомме. Этим прорывом немцы отрезали частям XX русского корпуса пути отхода к реке Неман в направлении дер. Гожа, где был построен свайный мост. Части 42-й немецкой пехотной дивизии того же корпуса — 59-я и 65-я бригады (97-й, 138-й, 17-й и 131-й пп) к 2 февраля выставили заслоны вдоль р. Чёрная Ганча.

Прорыв 31-й германской дивизии был достаточно опасным для неё самой. Как отмечал немецкий историк Г. Редерн, «это было весьма рискованное решение, так как дивизия находилась здесь вдали от главных сил, имея впереди себя огромное лесное пространство, где могли укрыться еще большие силы русских войск, а в тылу, на расстоянии 20 километров, — сильная русская крепость Гродно, из которой всегда можно было ожидать вылазок больших сил»[250]. Один из участников этих событий, корреспондент 31-й дивизии ротмистр Штильке вспоминал: «Наступила оттепель, и пехота еле двигалась. Чтобы быстрей занять важный пункт Сопоцкин, туда было отправлено несколько сот пехоты на подводах, и уже в ночь со 2-го на 3-е февраля Сопоцкин был нами занят. Здесь у русских был собран обоз почти целого корпуса, который попал целиком в наши руки. Утром представилась картина: сотни телег, повозок, зарядных ящиков и т. д., сотни лошадей путались в постромках, ревущий рогатый скот и трупы убитых защитников обоза…»[251].

Кроме того, немцы без боя овладели передовой крепостной позицией по р. Волкушанка, о чём начальник штаба генерал Будберг предупреждал заранее. Вся вина в беспрепятственном занятии немцами передовых позиций и захвате обозов XX корпуса ложится на коменданта крепости, побоявшегося проявить инициативу и действовать активно.

Кстати, ни командование 10-й армии, ни командование крепости не знали о манёвре 31-й германской дивизии на Сопоцкин. По информации, приводимой военным историком М. П. Каменским, о занятии Сопоцкина в штаб армии из местечка сообщил русский почтово-телеграфный чиновник: «…через Сопоцкин проследовала тяжелая германская артиллерия и много полков»[252].

3 февраля произошло первое столкновение гарнизона крепости с немецкими войсками. Конный разъезд, который был выслан из крепости в направлении м. Сопоцкин, около 19 часов вечера столкнулся в дер. Ратичи с немецким разъездом. После перестрелки немцы отступили к Сопоцкину, а русский разъезд начал продвигаться дальше. В это время у дер. Новосады появились немецкие пехотные цепи (по сообщению казаков — до двух батальонов пехоты и кавалерийский эскадрон). Со стороны дер. Балинента огонь открыла немецкая батарея[253]. Казацкий разъезд быстро вернулся в крепость.

В связи с выходом немцев к крепости были подготовлены к выступлению единственные подвижные батареи крепости: 17-я и 20-я ополченские. В форты и на укрепления для ведения огня в тёмное время суток начали развозить прожектора.

Уже 3 февраля в Гродненскую крепость из г. Гомель начали прибывать дивизии XV армейского корпуса. Корпус только закончил формирование после разгрома в сентябре 1914 г. В его состав входили следующие части:

— 6-я пехотная дивизия (1-я бригада: 21-й пехотный Муромский полк, 22-й пехотный Нижегородский полк, 2-я бригада: 23-й пехотный Низовский полк, 24-й пехотный Симбирский полк, 6-я артиллерийская бригада);

— 8-я пехотная дивизия (1-я бригада: 29-й пехотный Черниговский полк, 30-й пехотный Полтавский полк, 2-я бригада: 31-й пехотный Алексеевский полк, 32-й пехотный Кременчугский полк, 8-я артиллерийская бригада);

— 6-я кавалерийская дивизия (1-я бригада: 6-й драгунский Глуховский полк, 6-й уланский Волынский полк, 2-я бригада: 6-й гусарский Клястицкий полк, 6-й Донской казачий полк, 6-й конно-артиллерийский дивизион);

— 15-я кавалерийская дивизия (1-я бригада: 15-й драгунский Переяславский полк, 15-й уланский Татарский полк, 2-я бригада: 15-й гусарский Украинский полк, 3-й Уральский казачий полк, 10-й конно-артиллерийский дивизион);

— 15-й мортирно-артиллерийский дивизион;

— 15-й сапёрный батальон;

— 3-я искровая рота.

Корпус переходил в подчинение коменданта крепости. Таким образом, опасения коменданта крепости по поводу нехватки сил гарнизона для обороны Гродно были напрасны. Гарнизон значительно увеличивался, но вернуть захваченные немцами позиции и оказать помощь погибающему XX корпусу было уже очень трудно.

XX корпус. Выход к реке Волкушанка

В это время дивизии корпуса П. И. Булгакова отступали к Гродно. У них всё ещё была надежда выйти к крепости. 2 февраля отряд генерала М. И. Чижова вышел к р. Черная Ганча у дер. Фрачки и Глэмбоки Брод. Здесь находилась переправа через реку. Германцы уже перекрыли это направление 1-м батальоном 138-го пехотного полка 42-й дивизии. Несмотря на это, отряд генерала М. И. Чижова 3–4 февраля атаковал германские окопы и взял штурмом обе деревни, после чего переправился через реку. Сейчас боковой отряд находился в дер. Околэк, в 30 км северо-западнее от крепости Гродно.

Главные силы корпуса генерала П. И. Булгакова в это время вели тяжёлые бои западнее — у дер. Махарце — Серский Ляс в 50 км северо-западнее Гродно. Здесь им преградили путь силы 2-го и 3-го батальонов 138-го пехотного полка 42-й немецкой дивизии. И здесь русским войскам сопутствовал успех. В результате штурма обе деревни были взяты русскими войсками. М. П. Каменский писал, что в этом бою были разгромлены три полка 42-й немецкой дивизии, в плен было взято до 1000 солдат и офицеров противника, 13 орудий[254]. Этот успех ободрил русские войска и вселил в них надежду прорваться к местечку Сопоцкин и крепости Гродно. Кроме того, эти успешные действия против немецких войск позволили корпусам армии генерала Ф. В. Сиверса отойти от города Августов в южном направлении.

Однако германское кольцо окружения всё больше сужалось вокруг русского корпуса. К месту боёв уже подходила 78-я германская резервная дивизия. Кроме того, к 4 февраля 31-я пехотная дивизия немцев, прорвавшаяся к местечку Сопоцкин, заняла позиции между дер. Голынка и местечком Сопоцкин[255]. Немцы выдвинули пехотную бригаду через дер. Голынка в направлении города Липск, чтобы перекрыть отступающим русским путь на юг. Однако вскоре вынуждены были отступить от города в связи с очень опасным положением дивизии. Главные силы 31-й дивизии были развёрнуты фронтом на северо-запад, т. к. именно оттуда ожидались отступающие силы русского XX корпуса. Со стороны же крепости, по немецким данным, были выставлены лишь слабые заслоны. Таким образом, пути на юго-восток были германцами перекрыты. Историк М. П. Каменский отмечал, что единственной возможностью для XX корпуса было немедленное отступление не в юго-восточном (в направлении местечка Сопоцкин), а в юго-западном направлении. Вместо этого полк 29-й дивизии, три полка 53-й и бригада 28-й дивизии с обозами вообще никуда не двигались и оставались в районе дер. Махарце.

3 февраля боковой отряд генерала М. И. Чижова вышел к дер. Грушки (в 25 км от линии фортов). На 4 февраля было назначено наступление в направлении дер. Волкуш. Река Волкушанка была фактически последним природным препятствием на пути к Гродненской крепости. Именно поэтому по её берегам немцы и заняли оборону. Кроме того, здесь же располагалась хорошая полевая позиция Гродненской крепости, которую германцы и использовали. Данные разведки XX корпуса свидетельствовали о том, что германцы уничтожили мосты через реку Волкушанку у дд. Волкуш и Марковцы.

Около 14 часов 4 февраля передовой 114-й Новоторжский полк XX корпуса подошёл к дер. Волкуш и начал ремонт моста. К мосту через речку напротив дер. Марковцы была послана рота солдат. Работы по починке моста в дер. Волкуш прикрывала огнём ещё одна рота этого полка, переправившаяся на южный берег. Ремонт велся под огнём 31-й пехотной дивизии германцев (причем при обстреле русских войск германцы использовали бронеавтомобиль) и закончился только к вечеру. Форсировав реку Волкушанку, подразделения 114-го полка заняли дер. Богатыри. Однако дальнейшее продвижение русских было остановлено противником. Генерал М. И. Чижов рассчитывал продолжить атаки в ночь на 5 февраля, но германцы подтянули в этот район дополнительные силы.

Отряд генерала М. И. Чижова вынужден был отойти на северный берег р. Волкушанка, удерживая переправы у дер. Волкуш силами 114-го полка. Отряд генерала М. И. Чижова, вышедший к дер. Волкуш, был принят немцами за главные силы XX корпуса. Это на время отвлекло их от главных сил генерала П. И. Булгакова. Однако отсутствие связи между отрядами корпуса, а также медлительность, с которой отступали главные силы XX корпуса, лишь усугубляли ситуацию с каждым часом. Генерал П. И. Булгаков так и не смог связаться с генералом М. И. Чижовым и выяснить положение в районе южнее местечка Сопоцкин. Единственная радиостанция, бывшая при штабе XX корпуса, была вывезена из Сувалок в Сейны. Сейны, однако, оказались занятыми немцами, и радиостанция в результате была доставлена в крепость Гродно, куда корпус так и не дошёл. По мнению М. П. Каменского, у русских дивизий в это время ещё была возможность вырваться из окружения, продвигаясь западнее дер. Старожинцы. Этим они, к сожалению, не воспользовались.

Главные силы генерала П. И. Булгакова 4 февраля растянулись от дер. Серский Ляс до дер. Микашувка, продвигаясь по направлению к местечку Сопоцкин, т. е. именно в то место, где их ожидали немцы. Передовая часть главных сил — 108-й Саратовский полк полковника В. Е. Белолипецкого 5 февраля атаковал дер. Тартак, Рудавка и ф. Юзефатово. Германцы выставили здесь заслон, состоявший из 2-го и 3-го батальонов 8-го Рейнского пехотного полка № 70 из 31-й пехотной дивизии. Русские атаки закончились успехом — немцы отступили из деревень. Дорогу на Сопоцкин закрывала только р. Волкушанка. У дер. Волкушек (в 7 км западнее местечка Сопоцкин) полковник В. Е. Белолипецкий, усилив свой полк тремя батареями 27-й артиллерийской бригады, атаковал укрепившегося противника, однако потерпел неудачу. Вечером того же дня главные силы XX корпуса соединились с отрядом генерала М. И. Чижова.

Крепость открыла огонь

Командование крепости Гродно было озабочено обустройством обороны Гродно. Начавшие прибывать пехотные части сразу же направлялись в укрепления. Никто не занимался организацией разведки в сторону Сопоцкина, выяснением германских сил или поиском XX корпуса.

По приказу коменданта крепости Гродно от 4 февраля начальником обороны левого берега р. Неман был назначен командир 8-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Э. А. Колянковский. На этой должности он сменил начальника артиллерии крепости генерала В. М. Криштафовича.

8-я дивизия была введена в состав гарнизона крепости. Её полки совместно с ополчением заняли укрепления крепостной позиции. Офицеры дивизии были назначены комендантами укреплений. 2-я бригада дивизии заняла I отдел обороны крепости. Начальником I отдела обороны был назначен командир 32-го Кременчугского полка.

1-й сектор I отдела заняли:

— гарнизон опорного пункта литер «А» состоял из 4-го батальона 32-го пп, роты запасного батальона и двух рот ополчения. Комендантом укрепления был назначен подполковник Лукирский (командир 4-го батальона);

— опорный пункт литер «Б» был занят ротой ополченцев и 7-й ротой запасного батальона. Комендант — командир роты запасного батальона капитан Терновский;

— форт № I заняли 9-я и 10-я роты 32-го пп, рота ополченцев и рота запасного батальона. Комендант — командир 3-го батальона 32-го пп подполковник Виноградов;

— форт № II — 11-я и 12-я роты 32-го пп, 2 роты ополченцев и 2 роты запасного батальона. Комендант — начальник 523-й дружины ГО полковник Бот;

В резерве сектора находился батальон 32-го пп.

2-й сектор I отдела обороны:

— ОП № 2 — 1-я рота 31-го пп, рота ополченцев и полурота запасного батальона. Комендант — командир 1-й роты капитан Мясников;

— форт № III с прилегающими окопами — 2-я, 3-я и 14-я роты 31-го пп, рота ополченцев и полурота запасного батальона. Комендант — капитан Касперович, командир 1-го батальона;

— ОП литер «Д» — 2-й батальон 31-го пп и рота ополченцев. Комендант — подполковник Поляков, командир 2-го батальона;

— промежуточная позиция между ОП литер «Д» и «Е» — 3-й батальон 31-го полка. Комендант — командир 3-го батальона подполковник Бунин;

— ОП литер «Е» — 4-я рота 31-го полка и рота ополчения. Комендант — подпоручик Матвеев.

Резерв сектора составляли 13-я, 15-я и 16-я роты 31-го пп (командир 4-го батальона подполковник Поляков)[256].

II отдел обороны крепости заняли 22-й Нижегородский и 24-й Симбирский полки 6-й пехотной дивизии. 5 февраля 1915 г. сторожевые охранения были выставлены по линии дер. Подъятло — выселки Рогачи — дер. Хворостяны — Дубница — Кулевцы — Бакуны.

Таким образом, гарнизоны укреплений были значительно усилены пехотой. Видимо, командование крепости и 10-й армии готовилось к предстоящей немецкой осаде или серьёзным штурмам. Была занята и высота 100.3, располагавшаяся перед фронтом форта № II. Господствующая над окружающей местностью высота 100,3 сажени (в переводе на метрическую систему — 213,1 м) у дер. Ратичи была включена в систему обороны Гродненской крепости. Однако должного укрепления она не получила. Её укрепления состояли лишь из окопов, усиленных колючей проволокой. Вероятно, командование крепости первоначально не придавало большого значения обороне этой высоты. Оборону здесь заняли силы 8-й русской пехотной дивизии: 2-й батальон 32-го Кременчугского полка и 1-й взвод 6-й батареи под командованием поручика И. М. Бордовского. Жители деревни Ратичи (53 дома) были эвакуированы за полчаса. Также была эвакуирована и деревня Ягинты (56 домов), находящаяся юго-западнее. Всё движимое и недвижимое имущество жителей было уничтожено, и крестьяне остались без средств к существованию. При получении этих сведений гродненский губернатор В. Н. Шебеко, находящийся в эвакуации в городе Слоним, приказал немедленно разместить жителей этих деревень в соседних селениях. Кроме того, было решено послать комиссию для составления списка пострадавших и оценки ущерба, нанесённого войсками[257].

С утра 4 февраля крепостная артиллерия, наконец-то, открыла огонь. В 8.05 утра стрельбу по дер. Дульковщизна, где было замечено скопление немцев, начало 6-дм орудие Канэ поручика Остроблянко. В 9.30 открыло огонь 10-дм орудие I отдела обороны штабс-капитана Швейнсбурга. Огонь вёлся по дер. Курьянка. Батарея № 4 открыла огонь по дер. Перстунь. Приказ об открытии огня был отдан командующим крепостной артиллерией генералом В. М. Криштафовичем[258].

Исходя из расположения германских сил на рубеже дер. Голынка — Сопоцкин, в крепости Гродно на протяжении февральских боёв 1915 г. действовали: батареи I отдела обороны:

— батарея 6-дм орудия Канэ;

— батарея № 1;

— батарея № 2;

— батарея № 3;

— батарея № 4;

— батарея № 5;

— батарея № 6;

— батарея № 7;

— батарея № 8;

— батарея № 9;

— гаубичная батарея № 1;

— гаубичная батарея № 2;

— батарея 10-дм орудия;

— батарея капитана Слишинского;

— батарея литер «А».

батареи IV отдела обороны:

— батарея № 32;

— батарея № 33;

— гаубичная батарея;

— батарея литер «Б»[259].

Тем временем события развивались не в пользу русской армии. Немцы, позиции которых располагались в дер. Ратичи, начали готовиться к атаке высоты 100.3. Вскоре немецкая артиллерия открыла огонь по окопам, занятым батальоном Кременчугского полка. Батальон стал отступать. К 12.00 позиция была очищена. В бою взрывом шрапнели был ранен в щёку и остался в строю поручик 8-й артиллерийской бригады Иван Михайлович Бордовский, награжденный впоследствии орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».

В 12.55 командующий крепостной артиллерией генерал В. М. Криштафович сообщил коменданту крепости: «С наблюдательного пункта I отдела обороны доносят, что наши с высоты 100.3 отходят, по-видимому, не под давлением противника»[260]. Таким образом, и высота 100.3, как ранее и передовая Сопоцкин — Липская позиция, была сдана германцам без боя. Почему это произошло и кто отдал такой приказ, неизвестно. Из донесения генерала В. М. Криштафовича следует, что командование крепости не знало об оставлении высоты войсками.

Для проведения разведки немецких сил было решено использовать аэростат крепостной воздухоплавательной роты. Подъём аэростата осуществлялся у дер. Мицкевичи (находилась в тылу крепостных позиций). С 13.35 до 16.38 аэростат поднимался на высоту 550 метров. Интересно, что подъём осуществлял сам командир роты подполковник М. М. Рейнфельд. Однако о результатах разведки, к сожалению, ничего не известно.

Германцы тем временем не заставили себя долго ждать. Уже в 18 часов вечера начальник артиллерии I отдела обороны капитан Михайлов донёс, что «высота 100.3 занята немцами», которые уже окапываются на ней[261]. Занятие высоты было проведёно 1-м батальоном 8-го Рейнского пехотного полка № 70 из 31-й германской дивизии. После этого в 18.05 по высоте открыли огонь 6-дм орудие Канэ (выпущено 6 шрапнелей) и батарея № 3 (12 бомб). Огонь вёлся до 19.45. Для обстрела высоты и дер. Ратичи с наступлением темноты к форту № II прибыл автомобиль с установленным прожектором. По поводу ночного обстрела высоты 6-дм орудием Канэ начальнику артиллерии I отдела обороны капитану Михайлову было приказано следить за тем, чтобы неприятель не смог засечь расположение орудия по вспышкам от выстрелов. Кроме того, начальник артиллерии крепости требовал по возможности беречь снаряды.

4 февраля 1915 г. комендант подписал приказ по войскам крепости, извещавший о начале боевых действий: «Войска Гродненской крепости. Неприятель подошёл к крепости. Испросив перед Гродненской Святыней, Чудотворной иконой Коложанской Божией Матери заступничества Владычицы, я приказал сегодня открыть огонь. Кровь защитников нашей, только что народившейся твердыни уже оросила землю. Свершилось боевое крещение крепости. Доблестные воины, вы защищаете Веру, Царя и Отечество. Исполните же свято, до конца, долг перед родиной и обожаемым Государём»[262].

В тот же день город бомбила немецкая авиация. Аэроплан «Таубе» скинул 6 бомб на мосты через Неман и железнодорожный вокзал. Однако бомбёжка не дала никаких результатов.

Таким образом, немцы подошли вплотную к фортовым позициям крепости. На протяжении этого дня они смогли даже захватить высоту 100.3. Это был крупный успех. Господствующая высота у дер. Ратичи позволяла вести артиллерийский обстрел укреплений фортов № I, № II, опорных пунктов «В» и № 2. В последующем высоту можно было использовать для атаки крепости. Однако немцы и не думали об этом. Они просто прощупывали оборону крепости, не располагая значительными силами для её штурма.

Бои в районе крепостных позиций I отдела обороны продолжились и на следующий день. Уже с 7 утра 5 февраля огонь по высоте 100.3 и деревне Ратичи открыли батареи № 3 и 4. Позднее к ним присоединилась батарея № 5. В ходе обстрела удалось поджечь деревню. Кроме того, была рассеяна немецкая пехота, двигавшаяся от высоты по направлению к форту № II. Бои за высоту у деревни Ратичи продолжались на протяжении следующих дней.

В этот же день передовые немецкие кавалерийские разъезды появились в районе восточнее местечка Сопоцкин[263]. Интересные воспоминания об этих боях с немецкой стороны оставил журналист де Бефорд: «В Сопоцкине, маленьком городке в двадцати милях к северо-западу от Гродно, мы получили сообщение, что кавалерия участвует в боях в окрестностях деревни Ратичи, примерно в шести милях далее на юг. Мой проводник, штабс-капитан, желая дать мне возможность увидеть немецкую кавалерию в деле, приказал шоферу открыть дроссель и доставить нас в Ратичи так быстро, как только можно. Нам не пришлось долго ждать немецкую конницу. Как только мы свернули за поворот, мы вдруг столкнулись на узкой дороге, менее чем в пятистах метрах, с полусотней лошадей без всадников, бешено скачущих на нас. Наш шофер, с присущим немцам присутствием духа, свернул автомобиль и, стараясь подражать британским «Schutz engrabenvernichtigungsautomobile», более известным как «танки», попробовал съехать с дороги и вести автомобиль по мелкой канаве. Но это не получилось. К счастью, мы замедлились, и это нас спасло. Автомобиль просто перевернулся на правый бок и оставался в этом положении. Капитан и я были выброшены из него, но, за исключением снежно-грязевых ванн и хорошей тряски, мы не пострадали. Даже шофер не получил увечий. Одновременно с нашим сальто-мортале испуганные лошади проскакали в нескольких дюймах от колес автомобиля. На некоторых из них были большие зияющие раны, из которых свободно лилась кровь, оставляя большой красный след на своем пути. Некоторые седла сползли вниз и висели под их животами, размахивающиеся стремена ударяли безумных лошадей и погоняли их еще больше. Мы находились недалеко от деревни Воловичёвцы, где мы нашли питание, отдых, жилье и возможность высушить одежду. Позже, в тот же день, я услышал, что кавалерия участвовала в нескольких односторонних атаках. Немецкий эскадрон столкнулся с небольшим отрядом русской пехоты, расположенной примерно в четверти мили впереди леса. Немцы развернулись строем и атаковали три укрытых русских пулемёта. Их потери были значительными. Как жаль, что я пропустил бой! Капитан тем временем нашёл еще один автомобиль, в котором мы вернулись в Сопоцкин, где размещался штаб бригады»[264].

Кроме крепостной артиллерии вели огонь и орудия пехотных подразделений, вошедших в состав гарнизона. Так, у фольварка Алексеево расположился 2-й дивизион (4 батареи) 8-й артиллерийской бригады под командованием подполковника Лисовского. Эти орудия также на протяжении дня обстреливали высоту 100.3.

В этот день вновь проводилось поднятие змейкового аэростата. Около 13 часов с форта № II попросили поднять аэростат для наблюдения за немецкой артиллерией. Подъём на этот раз осуществляли капитан крепостной воздухоплавательной роты Пилькевич, унтер-офицер Мацков и фотограф Орлов. Наблюдение и съёмка велись с высоты 450–500 метров. Немецкая артиллерия вновь обстреливала аэростат. Тем не менее, с него была засечена немецкая батарея, расположенная за дер. Ратичи. Немецкая артиллерия открыла огонь по аэростату, и его пришлось спустить.

Кроме того, немцы попытались переправиться по льду через Неман на правый берег у дер. Бережаны. Эта попытка, по-видимому, закончилась неудачно. Гродно вновь подвергся атаке германского аэроплана. На город были сброшены три бомбы, не принесшие, к счастью, никаких потерь и разрушений.

Тем не менее командующий артиллерией крепости распорядился устроить ложные артиллерийские позиции. В случае появления немецкой авиации на них должно было имитироваться движение, устраиваться вспышки. Тогда как настоящие батареи должны были молчать. По-видимому, генерал В. М. Криштафович придавал большое значение действиям германской авиации и старался уберечь подчинённую ему артиллерию и личный состав.

Тем временем на фронте 10-й русской армии положение оставалось очень серьёзным. Командование армии не располагало информацией даже о точном местонахождении корпусов. Части III Сибирского и XXVI армейского корпусов, вырвавшиеся из немецких клещей, отходили за реку Бобр, южнее местечка Липск. Некоторые дивизии потеряли свои штабы и командиров (например, 84-я пехотная дивизия). Повсюду царили неразбериха и путаница. По свидетельству великого князя Андрея Владимировича, бывшего в это время в штабе 10-й армии в крепости Гродно, сам генерал Ф. В. Сиверс и его штаб принимали такое положение близко к сердцу. Например, по словам великого князя, начальник штаба армии генерал барон А. П. Будберг начал даже проявлять признаки душевного расстройства[265]. Однако анализ действий генерала барона А. П. Будберга показывает, что именно он сохранял хладнокровие и высказывал единственно правильные решения в трудной ситуации. В частности, в этот же день начальник штаба предложил организовать атаку силами имеющегося XV корпуса из района фортов №№ I–III с целью деблокирования XX корпуса. К сожалению, к его мнению опять-таки не прислушались. Генерал барон А. П. Будберг подал прошение об отчислении от должности начальника штаба армии в связи с расстроенным здоровьем. Эта просьба была удовлетворена.

Расположение других германских частей в районе Сопоцкина было следующее: южнее 31-й пехотной дивизии, у местечка Липск, заняла оборону 2-я немецкая пехотная дивизия. На левом фланге 31-й дивизии, от дер. Калеты и до реки Неман, занимала позиции 77-я резервная дивизия. 1-я кавалерийская дивизия генерала Брехта, выделенная генералом П. фон Гинденбургом для усиления немецких войск в районе крепости Гродно, сосредоточилась у Августовского канала севернее м. Сопоцкин.

XX корпус. 6 февраля. Первая попытка прорыва

5 февраля в 19.30 командующий XX русским корпусом генерал П. И. Булгаков отдал приказ прорываться южнее местечка Сопоцкин, в районе деревень Волкуш — Марковцы — Богатыри, т. е. в том же месте, где за два дня до этого пробовал прорваться отряд генерала М. И. Чижова[266]. Пути севернее Августовского канала были перекрыты немцами. Отход же на линию реки Бобр, куда отступили XXVI армейский и III Сибирский корпуса армии генерала Ф. В. Сиверса, был также перекрыт противником. Ещё 3 февраля город Липск был занят прорвавшейся 3-й немецкой кавалерийской бригадой и 2-й пехотной дивизией. Кольцо вокруг XX корпуса к этому времени сжимали семь германских пехотных, одна кавалерийская дивизии и одна кавалерийская бригада[267].

6 февраля около 7 часов утра дивизии XX корпуса приступили к прорыву обороны 31-й германской дивизии. Наступление велось вдоль дороги дер. Волкуш — Богатыри — Голынка. Справа от неё наступали силы русской 27-й дивизии под командованием полковника В. Е. Белолипецкого. Слева — силы 29-й дивизии под командованием генерала М. И. Чижова. Для противника атака не явилась неожиданной. Немцы заранее укрепились на этих позициях (ещё после русских атак 4 февраля). К 12 часам дня силы 27-й дивизии подошли к дер. Марковцы, однако не смогли взять деревню. Наступление же 29-й дивизии было более удачным.

С самого начала инициативу здесь взял 113-й Старорусский полк под командованием полковника В. А. Ольдерогге. Кадровый военный, участник русско-японской войны и сражения при городе Гумбиннене, полковник В. А. Ольдерогге командовал полком с октября 1914 г. Несмотря на огонь противника, полк под его командованием взял дер. Бортники и высоту 74,3 м и продолжил наступление в направлении дер. Копчаны[268]. Если бы атаки 113-го полка были поддержаны остальными силами, немецкую оборону, возможно, удалось бы прорвать. Однако прикрывавшие его фланги русские полки отстали. Начальник 29-й пехотной дивизии А. П. Розеншильд фон Паулин писал, что в этот момент командир полка полковник В. А. Ольдерогге приказал своим батальонам остановиться и подождать, пока левофланговый 209-й Богородский полк не возьмёт деревню Богатыри, оставшуюся в тылу[269]. Однако дер. Богатыри так и не была взята. К тому же 116-й полк, наступавший на дер. Старожинцы правее Старорусского полка, попал под фланговый огонь противника. Немцы у дер. Старожинцы использовали полнопрофильные, прекрасно устроенные окопы передовой позиции крепости Гродно. Спешенный кирасирский полк германцев, оборонявшийся в дер. Старожинцы, выкинул белый флаг. Когда солдаты одного батальона 116-го полка стали приближаться к немецким позициям, желая принять капитуляцию, немцы окружили и пленили русских[270]. В это же время был убит командир полка полковник К. А. Вицнуда, находившийся с резервным батальоном чуть позади наступавших батальонов. 116-й полк в беспорядке отступил, оголив фланг 113-го полка. В живых от 116-го полка осталось только 30 человек, сохранивших знамя. Историк А. Керсновский писал о 116-м полке: «От Малоярославского полка осталось лишь 40 человек с командиром полковником Вицнудой. Окруженные со всех сторон, они отказались сдаться и все, до последнего, были переколоты. Как передавали затем немцы, раненые этого полка, оставшиеся лежать в количестве нескольких сот человек на позиции, где полк пожертвовал собой, видя, что никого больше не осталось, открыли в упор огонь по подходившим немцам и все были перебиты»[271]. Наступление русской 29-й дивизии захлебнулось.

Неудачи наступления объяснялись ещё и тем, что силы 28-й и 53-й дивизий вообще не приняли участия в боях по прорыву из окружения. В боях этого дня генерал М. И. Чижов потерял более 1100 человек, большие потери понёс 209-й полк[272]. На следующий день части генерала П. И. Булгакова не предпринимали атак. Немцы же ограничились обстрелом позиций 113-го Старорусского полка западнее дер. Богатыри. Обе стороны отдыхали, утомившись в результате долгих переходов. Однако этот день закончился в пользу немцев — русские войска оставались на месте, а германские силы увеличивались.

Крепость. 7 февраля

7 февраля 1915 г. немногочисленные русские войска, находившиеся севернее крепостного обвода, отступили к реке Неман и переправились на восточный берег в районе дер. Гожа (в 15 км севернее Гродно) по свайному мосту. XV корпус генерала К. И. фон Торклуса занял фортовую линию Гродненской крепости (непосредственно в укреплениях расположилась 8-я пд). Линия реки Неман от городов Олита до Гродно контролировалась силами уланского и гусарского полков 3-й и 1-й кавалерийских дивизий[273]. Части немецкой 1-й кавалерийской дивизии, преследовавшие отходившие русские подразделения, сумели захватить мост через реку Неман до того, как русские его взорвали. По русским данным, на восточный берег переправились до трёх батальонов немцев. Однако они были быстро выбиты с восточного берега. В дальнейшем немцы предпринимали ещё одну попытку форсировать р. Неман севернее Гродно. Но два эскадрона 1-й немецкой кавалерийской дивизии, форсировавшие реку вплавь, были быстро обнаружены и скрылись в лесу.

Для того чтобы воспрепятствовать немцам форсировать реку Неман, командование армии решило отрезать противника от реки. Для этого нужно было взять занятую противником высоту 71 саж. (150,2 м) северо-восточнее дер. Селивановцы. Эта высота находилась несколько севернее крепостного обвода на левом берегу реки. В ночь с 7 на 8 февраля за высоту шли ожесточённые бои. В атаке участвовали 2-й, 3-й и 4-й батальоны 30-го Полтавского полка, 2-й и 3-й батальоны 31-го Алексопольского полка и части 22-го Нижегородского полка[274]. Части 8-й дивизии XV корпуса генерала К. И. фон Торклуса смогли взять высоту, улучшив положение на этом участке фронта.

Русские солдаты XX корпуса, погибшие в Августовских лесах в феврале 1915 г. Фото из архива Я. Лелевича

В тот же день немцы начали обстреливать из орудий дер. Гожа, расположенную на правом берегу р. Неман. Два эскадрона русских улан и запасной батальон, занимавшие здесь оборону, отступили. Для отражения возможной попытки форсирования р. Неман 8 февраля в дер. Гожу были переброшены 97-я пешая Орловская дружина, 21-й Муромский и 22-й Нижегородский пехотные полки 6-й дивизии XV корпуса и артиллерия 6-й артиллерийской бригады. Войска растянулись вдоль берега Немана от дер. Гожа до м. Друскеники. Тогда же наконец русскими войсками был взорван и свайный мост через реку. Форты № XII и № XIII, находящиеся на правом берегу Немана, были заняты совместно с 21-м полком 503-й пешей Костромской дружиной ополчения[275]. Земский начальник 5-го участка Гродненского уезда М. Волкович сообщал гродненскому губернатору о боевых действиях в волости: «Обстрел этот (Гожи. — Авт.) с перерывами продолжался до 13 февраля. По ночам район села Гожи обстреливался немцами лишь отдельными снарядами. Наши пехотные окопы в это время были расположены в ста саженях от волостного правления, на правом берегу Немана, вблизи самой реки, а неприятельские окопы были на противоположном берегу»[276]. Кроме дер. Гожа немецкому обстрелу подверглись деревни Перелом и Зарица, расположенные на правом берегу реки.

К 7 февраля 1915 г. в Гродно был сосредоточен II армейский корпус, который был переброшен из центральной Польши. Командовал корпусом генерал В. Е. Флуг, бывший командующий 10-й армией. Выгрузившись в городах Белосток и Соколка, подразделения корпуса были переброшены в район Гродно. Кстати, в составе корпуса в крепость прибыла и «гродненская» 26-я пехотная дивизия, которая была расквартирована в городе до начала войны, а также 43-я дивизия.

Тем временем в лесах северо-западнее крепости Гродно к прорыву готовились солдаты и офицеры XX корпуса.

XX корпус. Последний бой

В ночь на 8 февраля был назначен новый прорыв XX корпуса в направлении на юг (на дер. Курьянка), с последующим выходом на Гродно. Этот последний приказ начинался словами: «Войскам корпуса прорываться на Гродно». В приказе указывалось, что при встрече с противником «…атаковать молча, без выстрелов и криков «ура»[277]. Отсюда до форта № I Гродненской крепости оставалось всего 15 км.

Путь дивизиям XX корпуса преградили 31-я пехотная и 77-я резервная дивизии немцев, занимавшие позиции у дер. Голынка, Волкуш и Рудавка. С севера русские дивизии атаковали немецкие 42-я пд, с юга — 2-я пд и с запада кольцо захлопнули полки 76-й резервной дивизии. Немецкий историк Г. Редерн в своей монографии отмечал: «Русские почувствовали себя в железном кольце. Несколько дней подряд их преследовали без дорог, в густом лесу. То им приходилось пробиваться по глубокому (около 1 метра вышиною) снегу, то по топям и оттаявшим болотам. В течение последних дней уже не было речи о каком-либо нормальном продовольствовании и еще того менее о каком бы то ни было отдыхе. Постоянно их тревожило ожесточенное преследование, и теперь, казалось, им не было спасения. Но они и не думали сдаваться. Неся огромные потери, они все же пытались прорваться, надеясь, вероятно, получить наконец поддержку из близлежащей крепости Гродно»[278].

Атака на прорыв началась около 24 часов 7 февраля выступлением авангарда под командованием генерала М. И. Чижова в направлении на г. Липск. 114-й Новоторжский полк перешёл мост у фольварка Млынек и начал продвигаться на дер. Жабицке. Всю ночь колонны полка двигались на юг и вышли на шоссе Липск — Гродно, практически не встретив немецкого сопротивления. Утром 8 февраля 114-й полк продвинулся к р. Бобр, где попал под обстрел германской батареи из дер. Дульковщизна. Несмотря на огонь, он переправился через реку и около 6 часов утром 9 февраля вышел к Гродненской крепости. Следовавший за 114-м полком 113-й Старорусский полк под командованием полковника В. А. Ольдерогге, оторвался от передового полка и, обойдя немецкие укрепления у дер. Рыгаловка, вышел 8 февраля в 23.30 к форту № III у дер. Лабно[279]. Полковник В. А. Ольдерогге за бои в окружении и выход из него был представлен к производству в генерал-майоры.

Таким образом, передовые полки (113-й и 114-й) практически беспрепятственно смогли пройти между немецкими позициями и выйти к крепости. Однако это удалось лишь этим двум полкам. Ночная атака не была должным образом организована. Не все полки своевременно получили приказ о наступлении. Некоторые только ночью были поставлены в известность о прорыве. Естественно, о какой-либо организации и оперативности говорить было трудно. Так, следовавший третьим 115-й Вяземский полк опоздал к месту сбора и вышел к фольварку Млынек позже 114-го и 113-го. Генерал М. И. Чижов, ждавший полк у переправы, не дождавшись его, сам выехал вперёд, попал под обстрел со стороны дер. Старожинцы и был ранен. Вернувшись к переправе, он послал ординарца за 115-м полком. Когда полк, наконец, начал подходить, генерал М. И. Чижов совершил роковую ошибку и стал направлять 115-й Вяземский полк в атаку на дер. Старожинцы, где, как он убедился на собственном опыте, располагались позиции немцев. С рассветом 115-й Вяземский полк под прикрытием трёх батарей 29-й артбригады ввязался в бой за деревню, занятую частями 2-й германской дивизии. М. П. Каменский писал об этом роковом бое: «1-й ряд окопов был молодецки взят штыками. Полк, неся потери от флангового огня, двинулся атаковать вторую линию. Окопы несколько раз переходили из рук в руки, пока полк окончательно не растаял в огне. Батареи, занимавшие открытые позиции, являли высокие подвиги героизма. Артиллерия несла колоссальные потери. Она жертвовала собою, «отдаваясь пехоте», как выразился один из участников боя, чтобы предоставить ей возможность пробиться сквозь неприятельские заграждения. Вскоре орудийные патроны были расстреляны, ружейной стрельбы не было вовсе слышно. Все покрывалось звуками рвущихся неприятельских шрапнелей и ревом тяжелых снарядов. Батареи представляли собою печальное зрелище: некоторые орудия лежали на боку подбитые, подле них возвышалась группа трупов. Артиллерии оставалось сделать свое последнее священное дело. К нему она и приступила. Истощив весь запас патронов, прислуга испортила уцелевшие орудия и, разбившись на мелкие группы, стала искать спасения»[280].

Около 8 часов утра к переправе у фольварка Млынек начали подходить главные силы корпуса. Роты 108-го Саратовского полка сразу же попали под обстрел германской артиллерии и были рассеяны. Остатки 27-й дивизии под командованием полковника В. Е. Белолипецкого, несмотря на обстрел, попытались атаковать в направлении на Липск. Атака захлебнулась. Однако казачья сотня, находившаяся при штабе 27-й дивизии, прорвалась сквозь цепь немецкой пехоты и ушла в направлении дер. Жабицке. Повернув позднее на юг и перейдя реку Бобр, она вышла к Гродненской крепости[281]. Прорваться удалось и отдельным группам казачьего полка, находившегося при штабе XX корпуса. Именно от них 8 февраля вечером в штабе 10-й армии узнали о подробностях последнего боя корпуса.

Командир Сибирского казачьего полка полковник Власов, собрав остатки своего полка, пошел с ними на прорыв и атаковал неприятеля. Однако полк попал под огонь противника и был рассеян. Полковник Власов был ранен и умер в плену[282]. Три батареи 27-й артбригады были уничтожены сразу после того, как открыли огонь. Около 9.30 утра бригада 76-й немецкой резервной дивизии атаковала позиции ХХ корпуса с тыла. 53-я дивизия попыталась отступить на фольварк Млынек, но весь путь был загроможден обозами. У переправы скопилось огромное количество обозов, тыловых частей и солдат. Образовалась огромная пробка. Немцы начали расстреливать русские части. Две лёгкие и одна гаубичная батареи открыли огонь со стороны дер. Рубцово. Началась паника. Около 10 утра главные силы корпуса перестали существовать как боевая единица.

Окружённые русские войска надеялись на помощь из Гродненской крепости до последнего. Поручик Фищенко вспоминал: «Мы все надеялись, что, может быть, еще подоспеет помощь…»[283]. Но её не было.

Артиллерийская батарея ХХ корпуса. Февраль 1915 г. Фото из архива Я. Лелевича

Обозы ХХ корпуса, захваченные германцами в м. Сопоцкин. Фото 1915 г.

Сопротивление продолжал оказывать арьергард XX корпуса. Его подразделения (10 рот 112-го полка — около 1200 человек, 4 роты 110-го и 4 роты 210-го полков — всего в восьми ротах около 800 человек, 8 пулемётов и 8 батарей) должны были прикрывать главные силы с запада, откуда наступали немецкие 76-я резервная и 42-я пехотная дивизии. Приказ об отходе арьергард получил, к сожалению, только около двух часов ночи. Естественно, что времени на какую-либо организацию и планирование отступления у начальника штаба 27-й пехотной дивизии полковника В. Н. фон Дрейера практически не осталось. Тем более что за ночь арьергард смог ещё успешно отбить две немецкие атаки. С утра началось наступление 42-й дивизии и бригады 76-й резервной немецкой дивизии. Последние бои велись арьергардом в районе фольварка Любиново, где атаковал 138-й пехотный полк 42-й германской дивизии. До последнего снаряда бились батареи 53-й артбригады полковника Кислякова. «Батареи, предоставленные самим себе, дорогою ценой продавали свою жизнь. Огонь «на картечь» косил сотнями в набегавших волнах германской пехоты. Отдельные неприятельские храбрецы доходили, иногда добегали до пушек, но расстреливаемые в упор, взлетали на воздух», — писал М. П. Каменский[284]. 31-я немецкая дивизия, наступая с востока, от дер. Голынки, заняла дер. Волкуш и отрезала арьергард от главных частей корпуса. Полковник Кисляков распорядился развернуть в тыл одну из батарей и открыть огонь. Всё это время немецкие гаубичные батареи расстреливали русские части из района дер. Рубцово. Около полудня батареи 53-й артиллерийской бригады сменили батареи 84-й бригады. В последнюю атаку две роты резерва лично повёл полковник В. Н. фон Дрейер. Это, однако, уже ничего не меняло. Через 200 м их расстреляли из пулемётов.

Участник событий полковник В. Е. Белолипецкий вспоминал: «Около 13 часов… оставшиеся на поле сражения услышали вдруг загоревшуюся сильную артиллерийскую, пулемётную и ружейную стрельбу в стороне крепости Гродно. Ветер с той стороны так отчетливо доносил шум горячего боя, что, казалось, он идет в 2–3 км. Ясно было, что гарнизон крепости предпринял запоздалую попытку выручить 20-й корпус»[285]. Но помощи вновь не было. Непонятно — почему в крепости не слышали канонаду при прорыве корпуса? Однако факт остаётся фактом — прорваться своевременно на помощь войска 10-й армии не смогли.

Окончательно с XX корпусом было покончено 8 февраля около 14 часов. «Более 30.000 пленных, принадлежавших 27-й, 28-й и 29-й пехотным и 53-й резервной дивизиям, 11 генералов (на самом деле 12. — Авт.), 200 орудий, бесчисленное количество пулемётов и военных припасов досталось в руки германских войск», — упоминал Г. Редерн о трофеях германских войск[286].

Некоторые полки корпуса погибли в последнем бою практически полностью. После разгрома XX корпуса небольшим группам солдат и офицеров удалось прорваться в крепость. Так, группа солдат 108-го полка под руководством унтер-офицера Красногорова утром 9 февраля вышла к форту № III. В 113-м и 114-м полках насчитывалось до 1400 человек. Впоследствии 114-й полк был введён в гарнизон крепости.

г. Августов. Русские пленные из XX корпуса. Фото 1915 г.

Почему же XX корпус, дойдя фактически до Гродно, погиб недалеко от фортов крепости, не дождавшись помощи? Кроме ошибок командования корпуса, следует признать и неправильное поведение командования крепости. Начальник 53-й пехотной дивизии И. А. Хольмсен, попавший в германский плен во время Августовской операции, справедливо замечал: «Совершенно непонятным нам также представляется, что крепостной штаб не имел впереди верков своих агентов, которые путем опроса жителей были бы в курсе наиболее выдающихся явлений впереди верков и даже в тылу у появившегося перед крепостью противника»[287].

Крепость. Атака войск крепостного гарнизона 8 февраля 1915 г.

К сожалению, гарнизон крепости не смог оказать действенной помощи окружённым войскам. Вечером 7 февраля в крепость явился мальчик, сообщивший, что его послал генерал П. И. Булгаков с просьбой оказать корпусу помощь. Это был 13-летний доброволец 212-го Романовского полка Михаил Власов[288]. В штабе 10-й армии к этому времени считали корпус погибшим и очень удивились тому, что он находится так близко от крепости. Генерал Ф. В. Сиверс решил организовать атаку для выручки своего корпуса. Однако В. Е. Белолипецкий отмечал, что генерал Ф. В. Сиверс не поверил Михаилу Власову и отдал приказ слишком поздно[289]. Это же подтверждает и великий князь Андрей Владимирович, бывший в это время в штабе 10-й армии. По его словам, приказ о наступлении был отдан после 22.00[290]. В наступление должны были перейти части трёх корпусов:

— II корпус (из района фортов № I, II) должен был наступать в направлении местечка Сопоцкин и в направлении д. Вассарабы — ф. Витковщизна;

— XV корпус (только 6-я пд) частью сил из района форта № III — на д. Рыгаловка по шоссе на г. Липск;

— XХVI корпус с позиций у д. Дубасно, Ягинты, Рогачи (юго-восточнее Липска) — на д. Рогожин — Курьянка;

— III Сибирский корпус с линии реки Бобр (юго-западнее Липска) должен был содействовать наступлению[291].

Для прикрытия правого фланга в район дер. Гожа был послан отряд полковника И. И. Грузинцева (121-й Пензенский полк, два кавалерийских полка при поддержке легкой и мортирной батарей). Его целью было воспрепятствовать форсированию р. Неман в районе деревни.

Плохая погода (туман и проливной дождь) помешала вылету авиации из крепости Гродно. Во время боёв XX корпуса в окружении в крепости находились самолёты Гродненского и 22-го корпусных авиаотрядов, которые могли бы установить его нахождение раньше. По имеющейся информации, крепостная авиация всё же поднималась в воздух 5 и 7 февраля. Однако нужных данных получено не было. Перед атакой не была проведена и наземная разведка местности. Поэтому о противнике ничего не было известно.

Между тем немцы не располагали здесь значительными силами, способными выдержать атаки корпусов 10-й армии. В районе юго-восточнее м. Сопоцкин находилась 1-я кавалерийская дивизия. Часть 31-й пехотной дивизии, а возможно, и 77-й резервной были выделены для прикрытия своего тыла. М. П. Каменский упоминал, что тут же была и 78-я резервная дивизия. Однако подтверждений этой информации не найдено. В районе м. Липск находился XL резервный корпус с 4-й кавалерийской дивизией.

Атака русских войск из крепости началась 8 февраля в 10 часов утра. К сожалению, эти действия начались слишком поздно, чтобы спасти XX корпус. Крепостная артиллерия начала обстрел занятой противником высоты 100.3 и деревень Воловичевцы и Гиновичи, где были замечены немецкие батареи. 121-й пехотный полк под командованием полковника И. И. Грузинцева перешёл р. Неман по мосту и начал наступление. Однако вскоре он был остановлен противником (части 1-й кавалерийской дивизии немцев) и отступил обратно за реку, взорвав при этом мост. В штаб армии он донес, что против него действует целый немецкий корпус, чем вызвал там волнение.

XV корпус начал наступление из района фортовой группы № III у дер. Лабно тремя полками 6-й пехотной дивизии генерала К. К. Байова при поддержке 36 орудий. Атака началась успешно, но вскоре правый фланг наступавших (23-й Низовский полк) подвергся обстрелу тяжёлой артиллерии из-за дер. Копчаны. Полковник В. Е. Белолипецкий упоминал, что здесь расположились 5 тяжёлых и 6 лёгких немецких батарей. Затем правый фланг Низовского полка у дер. Раковичи был обойден немцами силами бригады 31-й дивизии. Потеряв до 1000 солдат и 19 офицеров, полк стал отступать. До места последнего боя XX корпуса отсюда было не более 10 км. Вслед за 23-м полком стали отступать и два оставшихся полка 6-й дивизии генерала К. К. Байова.

II корпус генерала В. Е. Флуга, разворачивая свои силы, запоздал с началом атаки. Тем не менее 26-я пехотная дивизия корпуса смогла взять высоту 100.3 у дер. Ратичи с небольшими потерями. В этой атаке участвовал 104-й пехотный полк[292].

XХVI корпус генерала А. А. Гернгросса переправился на северный берег р. Бобр у дер. Рогачи и Ягинты, левее наступавших полков XV корпуса. Целью атаки был г. Липск. Против наступавших русских войск немцы использовали части 2-й пехотной дивизии. Будущий маршал Р. Я. Малиновский, служивший в 256-м Елисаветградском пехотном полку 64-й пехотной дивизии XХVI корпуса, был участником боёв в феврале 1915 г. Он вспоминал об этих событиях: «На другой день двинулись на Новый Двор. Там встретили свежие силы, подошедшие после разгрузки с эшелонов от крепости Гродно, и вместе с ними перешли в наступление на Липск — нужно было выручить окруженный где-то северо-западнее города 20-й армейский корпус. О величине этих свежих сил представления никто не имел. Поговаривали, что подошёл корпус, специально подготовленный генералом Сандецким… Подошедшие части сплошь состояли из новобранцев призыва 1915 года. Их учили месяца два — три в тылу с палками вместо винтовок… Полкам дали громкие названия: Алексеевский наследника цесаревича полк, Николаевский Императора всероссийского полк и т. п. Это возымело известное влияние на умы новобранцев, и они безропотно пошли в наступление от Гродно на Липск. Но самоотверженности было недостаточно для успеха дела, и солдаты массами полегли где-то на середине пути между Гродно и Липском. Лишь братские могилы да кладбища с простыми деревянными крестами остались на полях как вечный памятник безропотному российскому солдату, не жалевшему своей жизни в бою. Когда прибыла 64-я пехотная дивизия и пошла в предбоевых порядках вперёд, поле уже было сплошь усеяно трупами русских солдат. Повсюду виднелись новые зелёные вещевые мешки убитых… Об этом побоище рассказывали чудом оставшиеся в живых, которых приняли в свои ряды елисаветградцы (они как раз наступали вслед за погибшим Алексеевским наследника цесаревича пехотным полком)»[293].

Наступление III Сибирского корпуса генерала Е. А. Радкевича было более удачным. Он атаковал западнее м. Липск и взял деревни Ястшембну Первую и Остров.

В это время в штабе 10-й армии имели всё ещё очень смутное представление о действительном положении в XX корпусе. Великий князь Андрей Владимирович вспоминал: «К 4 ч. мы были обратно в штабе. Еле-еле пробрались по городу. До того всё было загромождено обозами и повозками. Беспорядок ужасный… Через полчаса, что я был в штабе, генерал из Красностока доносит, что к нему прискакали от генерала Булгакова казаки с известием, что 20-й у деревень Богатыри и Волкуш просит помощи. Генерал Булгаков не ручается, что люди положат оружие. Это известие ещё более всех подбодрило. Значит, корпус близко от наших передовых линий, до него всего 6 вёрст. Он слышит наш огонь, слышит приближение выручки. Надо напрячь последние усилия и выручить его. Сиверс продиктовал немедленно приказание вести наступление энергично и без остановки. Указал, что 20-й корпус близок, близок и час его выручки. Зазвонил телефон, стали писать приказания. У всех на глазах слёзы. Спасут или нет?.. Мы переживаем историческую минуту: дай Бог спасти их. Близко, близко. Волнение в штабе большое. Все ждут с минуты на минуту известий. Вычисляют на карте расстояние»[294].

Отход XV корпуса сорвал атаки XХVI корпуса. После отступления первого за ним последовал и другой корпус. II корпус с запозданием вышел за линию фортов. Его атаки привели к взятию лишь высоты 100.3, и был получен приказ о возвращении на фортовую линию[295]. Приказ этот был отдан после того, как в штабе армии узнали от прорвавшихся казаков о сдаче в плен остатков XX корпуса. Генерал Ф. В. Сиверс отдал приказ об отходе войск на крепостную позицию. 26-я дивизия II корпуса вынуждена была оставить высоту 100.3, за которую впоследствии придётся заплатить высокую цену. Отступление остальных корпусов 10-й армии вынудило отступить и III Сибирский корпус[296].

Вечером того же дня, около 22 часов, в штаб 10-й армии прибыл поручик 113-го Старорусского полка, прорвавшийся из окружения. Он заявил, что XX корпус всё ещё сражается. «Сиверс снова воспрянул духом и стал диктовать приказание о наступлении, и пошёл переговорить об этом с генералом В. Е. Флугом. Возвращается и говорит нам всем, что пленные, взятые генералом В. Е. Флугом, говорят, что 20-й корпус сегодня сдался, а потому и нечего думать о наступлении. Тогда поручик заявил, что они тоже взяли пленных, которые им говорили, что Гродно занят. Этим все воспользовались и стали снова напирать на Сиверса, что нельзя бросать 20-й корпус, он ещё жив и ждёт помощи… Сиверс опять ушёл… Надо сделать последнюю попытку. Это будет непростительно и грешно — бросать начатое дело. Штаб кипел», — вспоминал великий князь Андрей Владимирович[297]. Однако до утра командующий решил не торопиться. Видимо, он считал, что корпус Булгакова действительно сдался в плен.

9 февраля в крепости (с форта № III) были услышаны два орудийных выстрела со стороны вчерашних боёв XX корпуса. Об этом сразу же сообщили в штаб 10-й армии. Возникло предположение, что это, возможно, продолжал борьбу корпус Булгакова. Генерал Ф. В. Сиверс решил продолжить наступление с целью деблокирования XX корпуса. В это же время была получена телеграмма от генерал-адъютанта Н. В. Рузского, в которой тот критиковал командование 10-й армии за неправильно организованную атаку. В частности, генерал Н. В. Рузский справедливо подчёркивал, что отступление одного лишь 23-го полка повлекло за собой отход остальных частей. В конце генерал Н. В. Рузский также приказывал продолжить наступление. По словам великого князя Владимира Андреевича, «это был удар молота. Сиверс так и сел». И всё же командующий армией был прав. XX корпуса больше не было. Вскоре были подтверждены данные о его пленении. Орудийные выстрелы, услышанные в крепости, по предположению полковника В. Е. Белолипецкого, могли быть вызваны разряжением немцами захваченных русских орудий[298].

Офицеры Сибирского корпуса в районе Гродно. Фото 1915 г.

Наступление 10-й армии не достигло своей цели и лишь привело к потере нескольких тысяч человек — корпуса не смогли подойти даже к месту гибели XX корпуса.

Бои на крепостных позициях в феврале — марте 1915 г.

После боёв 8 февраля 1915 г. русские войска вынуждены были занимать фортовую линию. Немцы вплотную приблизились к фортам № № I, II, III. Начиная с 10 февраля начались бои на фортовых позициях крепости. К крепости вышли германские дивизии XXI корпуса — 31-я и 42-я[299]. На левом фланге 31-й пехотной дивизии занимала позиции 77-я резервная дивизия. Ободренное предыдущими успехами, германское командование рассчитывало с ходу занять крепость Гродно. Однако героическая оборона XX корпуса, сковав несколько германских дивизий, задержала их продвижение. Только покончив с корпусом генерала П. И. Булгакова, германцы смогли приступить непосредственно к штурму крепости. Однако к этому времени гарнизон крепости Гродно был увеличен.

7 февраля 1915 г., в соответствии с приказом коменданта, строитель крепости генерал Д. П. Колосовский назначил военных инженеров начальниками инженеров отделов и секторов обороны крепости. В их задачи входило: во-первых, оказывать всякую помощь полевым офицерам и нижним чинам (войска только заняли крепостные позиции и не освоились с ними), во-вторых, они должны были наблюдать за фортовыми сооружениями в боевых условиях (проверить качество работ, устойчивость бетонных сооружений к обстрелам и т. д.).

— Начальником инженеров I отдела обороны был назначен подполковник А. В. Модрах (1-го сектора — подполковник К. Н. Добржинский, 2-го сектора — капитан В. Д. Ермоленко);

— начальником инженеров II отдела обороны — подполковник В. Н. Корытин (1-го сектора — штабс-капитан Гранкин, 2-го сектора — капитан Хомутов);

— начальником инженеров III отдела — подполковник Гриневский (1 апреля на его место был назначен полковник Василенко) (1-го сектора — штабс-капитан И. Б. Ястржембский, 2-го сектора — капитан В. Г. Потресов);

— начальником инженеров IV отдела — капитан Е. К. Макаревич (1-го сектора — капитан Е. К. Макаревич (временно), 2-го сектора — капитан П. В. Батюшкин)[300].

В период позиционной войны в районе Гродно среди русских войск достаточно широко распространилась шпиономания. Иногда это приобретало комичную окраску. Начальник искровой станции крепости В. К. Зворыкин вспоминал: «Все — от простого солдата до высших чинов командного корпуса — искали в своём окружении немецких шпионов… нас (радиосвязистов. — Авт.) обязали выяснить, каким образом немцы получают подробнейшие сведения обо всём, что происходит в наших окопах. На передовой возле Гродно немцы поднимали над своими окопами плакаты, которые сообщали нашим бойцам, когда и какой командир поведёт их в атаку, как скоро прибудет пополнение и чем их собираются кормить на обед. В войсках началась настоящая паника: ничем иным, кроме как шпионажем, объяснить такую осведомлённость немцев солдаты не могли»[301]. Благодаря работе искровой станции удалось установить, что русские и германские полевые телефонные линии проходили достаточно близко друг к другу. Немцы просто перехватывали переговоры полковых телефонистов и использовали эту информацию для психологического давления на русские войска. Вообще же следует отметить, что благодаря находчивости начальника искровой станции удалось прослушать радиотелеграммы германской радиостанции в г. Науэн (располагается недалеко от Берлина). Таким образом, штаб крепости начал оперативно получать сводки германского генерального штаба. Станция Гродненской крепости проводила успешные радиоперехваты. К сожалению, в положении с XX корпусом это не помогло.

Неудачи наступления 10-й армии 8 февраля привели к тому, что противник смог укрепиться в непосредственной близости от города Гродно. Особую тревогу у командования армии и коменданта Гродненской крепости вызывало занятие немцами высоты 100.3 южнее дер. Ратичи. Эта высота позволяла им иметь прекрасные позиции для последующего штурма крепости Гродно. Поэтому взятие высоты 100.3 считалось задачей первостепенной важности. За несколько дней немцы укрепили русские окопы, располагавшиеся на высоте, относящейся к бывшей передовой крепостной позиции, колючей проволокой. Подступы к ней прикрывала немецкая артиллерия. Немецкая оборона на этом участке проходила по: дер. Каплановцы — Скрынники — высота 100.3. Эти позиции заняли части германской 31-й пехотной дивизии, в частности её 8-й Рейнский пехотный полк № 70[302]. Артиллерийское прикрытие было усилено батареями 1-го Рейнского полка полевой артиллерии № 8[303]. На правом фланге (в районе дер. Комиссарово — Гиновичи — Голынка занял позиции 3-й Нижнесаксонский пехотный полк № 138 из состава 42-й дивизии).

Успешные немецкие действия были возможны лишь благодаря бездействию дивизий 10-й армии. Командование фронта в этой ситуации считало действия руководства 10-й армии и крепости совершенно неправильными. В частности, генерал-адъютант Рузский подчёркивал: «Вместе с тем совершенно ясно обозначилось неправильное пользование крепостью Гродно (выделено авт.). Полевая армия может действовать, опираясь на крепость, которая должна иметь минимальный гарнизон, обеспечивающий ее от захвата, но вводить в крепость два полевых корпуса совершенно недопустимо, т. к. при наличии противника невдалеке от крепости она легко может обратиться в ловушку для полевых войск»[304]. Таким образом, сосредоточение войск в крепости было в корне неверным. Прячась за укреплениями, они превратились в безучастных наблюдателей гибели XX корпуса. Комендант крепости генерал М. Н. Кайгородов, вместо того чтобы содействовать полевой армии, думал лишь об увеличении гарнизона.

Штурм высоты 100.3 начался утром 10 февраля силами 26-й пехотной дивизии, которая занимала позиции в районе форта № II. В атаку пошли 103-й и 102-й полки, которые имели задачу взять высоту и окопаться на ней. Однако атаки высоты окончились неудачно. Удачной оказалась атака в направлении фольварка Витковщизна (ю.-з. высоты 100.3), которую провели батальон 104-го полка и 169-й полк. Фольварк был взят. По сообщению офицера для связи: «Взято 3 пулемёта с патронами и 65 пленных при двух офицерах»[305]. Юго-западнее фольварка Витковщизна позиции заняли подразделения 43-й пехотной дивизии.

На правом фланге 26-й дивизии батальон 32-го полка 8-й пд занял дер. Каплановцы — Скрынники (перед фортом № I). Немцы отошли по направлению к дер. Воловичевцы и к фольварку Свяцк.

Во второй половине дня (в 17 часов) приказ о наступлении на высоту у дер. Ратичи был повторён. Согласно ему части 6-й пехотной дивизии (24-й Симбирский имени генерала Неверовского пехотный полк) должны были атаковать высоту в этот же вечер с наступлением темноты. Интересно отметить, что атаке высоты 100.3 предшествовала воздушная разведка. Разведку проводил поручик крепостного авиаотряда Р. К. Шоманский. Вот что было записано в его наградных листах об этом полёте: «…10-го февраля 1915 г., управляя аэропланом, произвел воздушную разведку над расположением противника и, будучи обстрелян артиллерийским и ружейным огнем, с явной опасностью для жизни определил расположение неприятельской артиллерии. Добытыми данными разведки воспользовалась наша крепостная артиллерия и своим огнем привела к молчанию тяжелую батарею противника, чем значительно облегчилось занятие нашими войсками высоты 100.3 (10.06.1915)»[306]. Однако атаки высоты в этот день были неудачными.

10 февраля около 18 часов вечера три батальона Симбирского полка атаковали позиции 1-го батальона 8-го Рейнского полка № 70. Однако встретив проволочные заграждения и сильный артиллерийско-ружейный огонь немцев, симбирцы были вынуждены отступить. Через три часа атака повторилась, но закончилась с тем же результатом. 24-й полк вынужден был отойти на позиции 103-го Петрозаводского полка 26-й дивизии.

11 февраля в помощь 32-му Кременчугскому полку, который должен был атаковать дер. Забречаны (юго-восточнее дер. Каплановцы), начальник 8-й пд генерал-лейтенант Э. А. Колянковский выделил отряд в составе 23-го пп, дивизиона 6-й артбригады и 4-й сотни 21-го Донского полка. Совместно со 2-м батальоном Кременчугского полка он должен был занять высоту 72,6 саж. (северо-западнее дер. Шембелевцы) и выйти к северо-восточной окраине дер. Лойки. Общее руководство атакующими силами было возложено на начальника I отдела обороны крепости[307].

На протяжении 11 и 12 февраля велась сильная перестрелка с немцами в районе высоты 100.3, в результате которой русские полки потеряли 70 человек[308]. 11 февраля проходили бои западнее высоты в районе дер. Богатыри — Конюхи (здесь находились позиции 3-го Нижнесаксонского полка № 138), в которых участвовала пулемётная команда 30-го Полтавского пехотного полка. В этом бою был контужен младший офицер пулемётной команды подпоручик В. В. Данкеев. За эти бои офицер был награждён орденом Св. Анны 4-й степени.

Немцы постоянно подвергали обстрелу русские позиции и населенные пункты по берегу р. Неман. Были обстреляны г. Друскеники, дер. Свентоянск, урочище Дуброва, дер. Шабаны и Перелом. Таким образом, сохранялась угроза возможного форсирования реки германцами севернее города Гродно. Для того чтобы воспрепятствовать этому, ещё 9 февраля по приказанию коменданта крепости М. Н. Кайгородова в деревню Островок (между Гродно и дер. Гожа) были выделены две роты 115-й дружины ГО. Они придавались отряду полковника И. И. Грузинцева. Кроме того, ежедневно вдоль берега высылались разъезды, которые проводили разведку противоположного берега.

12 февраля крепостной авиаотряд вновь проводил разведку германских позиций. Штабс-капитан Н. Ф. Компанейцев и наблюдатель штабс-капитан В. А. Черняев установили нахождение немецких батарей у дер. Бортники и Рыгаловка[309]. Крепостная артиллерия (6-дм Канэ, 10-дм, батареи №№ 7, 8, батарея капитана Слищинского) открыла огонь, заставив замолчать германские орудия. Штабс-капитан Н. Ф. Компанейцев был награждён Георгиевским оружием. Войскам II корпуса генерала В. Е. Флуга, атаковавшим немцев в северном направлении (высота 72.6), удалось отбросить немцев к дер. Лойки (на 10–12 км), где они и окопались. Однако в районе Гожи немцы продолжали сохранять свои позиции по берегу реки и обстреливали местечко с левого берега.

Схема расположения русских и германских войск северо-западнее крепости в феврале 1915 г.

Практически регулярно происходили налёты германских самолётов на крепость и город с целью разведки и бомбёжки. Однако в силу несовершенства данного вида оружия эти бомбометания приносили пока только морально-психологический эффект. В «Летописи войны» за 1915 г. писалось: «12 февраля у Свентоянска небольшой пехотный немецкий отряд переправился на правый берег, но был отброшен обратно. Боевые столкновения в этом районе происходили к северу от гродненских укреплений, на значительном фронте… противник отошёл здесь за линии дер. Моньковцы — Ратичи — Раковичи. В этом районе мы также захватили значительное число пленных, орудий и пулемётов»[310].

13 февраля по приказу командования крепости для облегчения передвижения войск 4-й понтонный батальон навёл понтонный мост через Неман у устья р. Лососны. По нему могли переправляться пехота, полевая артиллерия, лёгкие автомобили и кавалерия. Учитывая возможность ледохода, генерал Д. П. Колосовский приказал разводить мост с 20 часов вечера до 8 утра.

В тот же день в 4 часа утра Симбирский полк вновь атаковал высоту 100.3. Атака закончилась успехом, и высота наконец-то была захвачена. В качестве трофеев русские получили 100 человек пленными и две артиллерийские батареи. Продолжая атаку, 24-й пехотный полк вышел к южной окраине дер. Ратичи. Противник контратаковал. Не имея подкреплений и артиллерийской поддержки, Симбирский полк отошёл, оставив высоту. Солдаты вновь вернулись в окопы 103-го полка, из которых и начиналась атака. Таким образом, удачная атака закончилась поражением. В последующих атаках был ранен командир 24-го полка. Командование принял начальник штаба полковник Ушаков. Он лично возглавил следующую атаку высоты 100.3. Полк захватил высоту. Однако в результате немецкой контратаки русские опять вынуждены были отступить[311]. В последующих атаках остатки полка возглавил командир 3-го батальона подполковник Тупицын. В помощь остаткам Симбирского полка придали батальон 336-го Челябинского полка. Вновь последовали атаки. Батальон Челябинского полка потерял в этих атаках двух офицеров и 120 солдат.

13 февраля немцы вынуждены были отступить от Немана в район дер. Гожа. Войска II и XV корпусов продолжали контратаковать немцев в западном направлении. Крепостная артиллерия на протяжении нескольких дней обстреливала немецкие позиции в районе м. Сопоцкин (дер. Воловичёвцы — ф. Свяцк). Однако в районе дер. Пласковцы противник сохранил свои позиции. Немецкие позиции протянулись от реки Неман севернее дер. Пласковцы по высоте 70.7 (севернее дер. Селивановцы) по направлению к дер. Кодевцы. Им противостояли силы 8-й пехотной дивизии русских. Передовую линию окопов занимали два батальона 31-го Алексопольского (Алексеевского) полка, два батальона 30-го Полтавского полка и батальон 22-го Нижегородского полка 6-й пехотной дивизии.

Последние атаки высоты 100.3 были предприняты 14 февраля. В атаках высоты участвовал 104-й Устюжский имени князя Багратиона пехотный полк. Его атаку на правом фланге возглавил командир полка генерал-майор Н. С. Триковский, который командовал полком с 1909 г. Атака завершилась успехом. Высота 100.3 была взята. Как отмечалось о нем в наградных списках: «В бою 14 февраля 1915 года, командуя правым боевым участком, под сильным огнем противника занял высоту, чем значительно облегчил положение Гродненской крепости и всей армии». За успешную атаку генерал-майор Н. С. Триковский получил орден Св. Георгия 3-й степени. В феврале 1915 г., вскоре после боёв за Гродненскую крепость, генерал-майор Н. С. Триковский был назначен командиром бригады 3-й Сибирской стрелковой дивизии. В этой же атаке отличился и командир роты 104-го полка Александр Биркенфельдт. Вместе со своей ротой он ворвался в германские окопы и атакой в штыки выбил немцев из них. При этом был захвачен германский офицер и несколько десятков солдат, а также пулемёт. Высота 100.3 была окончательно занята русскими войсками. Продолжая наступление, русские части заняли дер. Копчаны и Голынка.

24-й пехотный полк, атаковавший высоту на протяжении нескольких дней, сократился до 200 человек. Потери, понесённые русскими войсками в боях за высоту 100.3, были достаточно высоки. Из офицерского состава были убиты 10 человек, 31 ранен, 2 контужены. Кроме того, 2988 солдат были убиты, ранены или пропали без вести. Из города Гродно для вывоза тел убитых было выслано 90 подвод и до 250 человек. Погибшие солдаты и офицеры были похоронены в 25 больших братских могилах, находившихся в районе дер. Ратичи. В этих могилах были похоронены 728 офицеров и солдат из 103-го Петрозаводского, 104-го Устюжского, 24-го Симбирского, 336-го Челябинского пехотных полков, 194-го, 66-го, 11-го, 294-го запасных батальонов, Гродненской слабосильной (составленной из солдат, вернувшихся из госпиталя) команды и других подразделений.[312]. Многие погибшие в этих боях солдаты и офицеры были похоронены в неизвестных могилах.

К сожалению, нельзя точно назвать количество германских потерь в этих боях. По имеющейся информации, в боях на протяжении 14–20 февраля в 8-м Рейнском пехотном полку № 70 погибло 108 человек. В таблице приводятся данные о потерях полка:

Потери 8-го Рейнского пехотного полка № 70 в боях северо-западнее г. Гродно

17.02

18.02

21.02

22.02

24.02

25.02

26.02

27.02

28.02

01.03

02.03

03.03

04.03

05.03

итого

1-й батальон

1-я рота

1

4

2

1

1

1

10

2-я рота

4

2

1

7

3-я рота

4

1

4

2

1

3

1

1

17

4-я рота

5

2

2

1

10

всего

44

2-й батальон

5-я рота

1

1

6-я рота

4

4

7-я рота

1

1

2

8-я рота

4

1

1

6

всего

13

3-й батальон

9-я рота

2

1

5

1

3

12

10-я рота

5

6

1

1

13

11-я рота

7

2

9

12-я рота

6

4

1

1

12

всего

46

Офицеры

2

1

1

4

пул. рота

1

1

Как видно из таблицы, из 108 человек, погибших в боях 14–20 февраля:

— 46 человек погибли в боях за высоту 100.3 у дер. Ратичи (из них 31 человек 14 февраля, во время последней атаки высоты);

— 24 в районе Гродно (район Гродно следует понимать как общее определение места гибели солдат);

— 7 у местечка Сопоцкин;

— 6 у дер. Доргунь;

— 6 у дер. Рудавка;

— 5 у дер. Новосады;

— 5 у дер. Воловичёвцы;

— 4 у фольварка Юзефатово;

— 3 у дер. Каплановцы;

— 2 у фольварка Свяцк[313].

Тяжелые бои за высоту у дер. Ратичи и большие потери русских войск объяснялись, в первую очередь, активными действиями германской артиллерии. Немецкие части, которые уступали по численности русским, успешно оборонялись, используя рельеф местности в районе дер. Ратичи. В то же время положение, в котором они находились, было более тяжёлым, чем положение русских войск в Гродно. По информации, приводимой журналистом Дж. де Бефордом, некоторые немецкие полки на протяжении всех боев под Гродно не получали горячей пищи из-за ненастной снежной погоды и отсутствия хороших дорог[314].

Сразу же после занятия высоты 100.3 командование распорядилось усилить оборону крепости артиллерией. 17 февраля здесь были установлены двухорудийная батарея 42-линейных орудий и гаубичная батарея № 1. В донесении отмечалось: «…настилка платформ… а также установка батареи велась под сильным шрапнельным огнём противника»[315]. Уже к 15 часам гаубичная батарея открыла огонь. Батарея 42-линейных орудий была готова к 18 часам. 18 февраля в 6.30 она открыла огонь гранатами по м. Сопоцкин.

19 февраля крепостная артиллерия продолжала вести активную стрельбу по германским позициям. В основном действовали батареи I отдела обороны. По немецкой батарее, расположенной в районе имения Свяцк, открыли ответный огонь крепостные батареи №№ 2, 4 и 6-дм орудие Канэ у дер. Наумовичи. Благодаря наблюдению с аэростата крепостной воздухоплавательной роты по скоплению пехоты противника, двигающейся по дороге на Сопоцкин, открыли огонь батареи № 4, 8, 10-дм орудия и 6-дм орудия Канэ.

В этот день русская пехота атаковала в направлении дер. Беличаны. Батарея № 32 IV отдела обороны (с правого берега Немана) вела огонь по деревне, облегчая наступление пехоты.

Атака против немцев по фронту северо-западнее деревень Селивановцы — Пласковцы была проведена в ночь на 20 февраля. После часа ночи русские войска перешли в наступление. Вскоре были заняты немецкие позиции у высоты 70.7. 3-й и 4-й батальоны 30-го пехотного полка под командованием подполковника Филиппова и 2-й и 3-й батальоны 31-го полка продолжали наступление в направлении дер. Ятвезь (на север), отрезая германцев от р. Неман. Немцы начали отступать 21 февраля.

19–20 февраля шли бои за дер. Воловичевцы — Новосады. 3-я и 4-я роты 1-го батальона и 9-я рота 3-го батальона 8-го Рейнского полка № 70 вынуждены были отступить.

21 февраля, заметив передвижение русских частей, немцы открыли сильный огонь из тяжёлых орудий по дер. Селивановцы и расположению 3-го батальона 30-го Полтавского полка.

Германские солдаты 8-го Рейнского полка № 70, участники боёв за крепость в феврале 1915 г.

В ночь на 22 февраля, после атаки русских войск, германцы были выбиты из м. Сопоцкин. Продолжались русские атаки и в северном направлении — на м. Друскеники. Уже 23 февраля в м. Сопоцкин переехал штаб XV корпуса. Немцы начали отходить к г. Августов, прикрываясь арьергардами. Кроме того, они удерживали линию фронта по р. Бобр. А. М. Зайончковский отмечал, что причиной отступления явилось крайнее истощение германских сил к концу операции.

Только сейчас русские войска смогли подойти к месту последних боёв XX корпуса. Будущий советский маршал Р. Я. Малиновский вспоминал об увиденном: «Кучами лежат обгорелые винтовочные стволы со скрюченными штыками, а всё деревянное — приклады и ствольные накладки — сгорело. Артиллерийские упряжки, вероятно, на полном скаку влетели в болото — виднеются только головы лошадей, их гривы, спины… В глазах мёртвых животных застыл ужас. Из болота торчат верхушки лафетов и концы орудийных стволов»[316].

Фронт отошёл на запад. Потери, понесённые войсками гарнизона крепости в февральских боях, были достаточно велики. Только у высоты 100.3 у дер. Ратичи с 10 по 13 февраля погибло до 3 тысяч русских солдат. В одной из братских могил у форта № III были похоронены 70 человек. На кресте имелась надпись: «Павшие в боях с 10 по 18 февраля 70 человек воинов 30-го Полтавского, 169-го Ново-Трокского, 170-го Молодечненского полков и других частей. Погребение совершил священник 43-й артиллерийской бригады Иоанн Вишневский»[317]. У дер. Барбаричи были похоронены 42 человека. На позициях по берегу Немана от дер. Гожа до г. Друскеники погибли 69 человек. Два человека были похоронены у дер. Перелом. Однако не всегда погибшие солдаты были похоронены должным образом. Так, 9 апреля 1915 г. «в селении Сильвановцы, в кладбищенском склепе обнаружено большое количество трупов нижних воинских чинов: 5 из них вынуто и похоронено в 2-х братских могилах, остальные оставлены в склепе, так как сильно разложились. Склеп засыпан землей»[318]. Захоронения в районе м. Сопоцкин также не имели надписей и невозможно сказать, сколько солдат там было похоронено.

Погоны, обнаруженные во время перезахоронений в конце 90-х гг. ХХ в.

1 — погон 131-го пехотного полка германской 42-й пехотной дивизии; 2 — погон 294-го запасного батальона русской армии; 3 — погон 24-го Симбирского пехотного полка

Предметы христианского культа, обнаруженные во время перезахоронений в конце 90-х гг. ХХ в.

Опасность отступила от крепости. В это время в Гродно был и писатель М. Пришвин, который оставил весьма характерные зарисовки города: «Весь город как-то задавлен войной, вы берете извозчика в гостиницу и не верите, что он доберется. По одной стороне улицы остановился обоз с сеном, по другой стороне повозки беженцев со всякой рухлядью, те стоят, и эти стоят, и некуда разъехаться. Лошади беженцев воруют обозное сено, одни только среди криков, ругани стоят довольные. Вокруг везде серые фигуры военных, все эти дни бывших в жарком сражении, с виду они, кто не знает, суровые и недоступные, но стоит вот подойти к любому из них и спросить о решительном моменте встречи его с неприятелем, как на лице его появляется какая-то детская улыбка, и начинается рассказ, и вы чувствуете, будто и вас призывают, вас спрашивают ответа в этом, что это значит. Я видел в лазаретах людей, умирающих в столбняке, которые на ваши вопросы отвечают глухо, и ответы их слышатся из глубины, как будто из самого ада, и даже у этих людей, когда спрашиваешь их, как получена была рана, появлялось на лице усилие улыбнуться такою же тихой детской улыбкой. Вот это самое, этот свет какого-то детского вопроса тайной нитью соединяет все эти грубые фигуры людей, наполнивших город»[319].

Трагически завершилась судьба командующего 10-й армией генерала Ф. В. Сиверса. Вскоре после описываемых событий было решено начать следствие по обстоятельствам гибели XX корпуса. Командующий армией был отстранён от должности уже в марте 1915 г. На его место был назначен командир III Сибирского корпуса генерал Е. А. Радкевич. Чувствуя собственную вину за трагедию, постигшую 10-ю армию, генерал от инфантерии Ф. В. Сиверс застрелился.

Русские солдаты в ожидании атаки противника. Фото 1915 г.

Крепостная артиллерия Гродно на протяжении февральских боёв действовала достаточно активно и в значительной мере облегчала положение своей пехоте. Тем не менее количество крепостной артиллерии было недостаточно, что отметил и начальник штаба Северо-Западного фронта[320]. Верховное же командование (начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Н. Н. Янушкевич) посчитало активность крепостной артиллерии чрезмерной. Дело в том, что снаряды для осадной артиллерии выпускались в недостаточном количестве и весьма высоко ценились на фронте. Пополнение же боеприпасами крепостной артиллерии было весьма затруднительным делом. 5 марта 1915 г. в штабы крепости и 10-й армии поступила телеграмма от начальника штаба Северо-Западного фронта генерал-лейтенанта А. А. Гулевича с требованием объяснить чрезмерную трату снарядов к 6-дм Канэ и 10-дм орудиям. В телеграмме отмечалось, что «…названные орудия предназначены для борьбы с осадными пушками противника на дистанции, недосягаемой нашей сухопутной артиллерии. Крепость Гродно не подвергалась обложению, а потому ей никто серьёзно не угрожал». Орудия Канэ после 500 выстрелов теряют меткость, 10-дм орудия — после 300 выстрелов. Поэтому стволы орудий крепости были очень сильно расстреляны. «Верховный Главнокомандующий готов видеть в этом факте совершенное непонимание начальствующими лицами крепости Гродно свойств вверенного им крепостного вооружения», — утверждалось в телеграмме и предписывалось провести расследование.

Русские солдаты на полевых позициях. Фото 1915 г.

Специальное расследование было проведено. Согласно архивным документам, за период боёв было выпущено 1537 снарядов к 6-дм орудиям Канэ и 307 снарядов к береговым 10-дм орудиям. После этого в крепости почти не осталось боеприпасов: 63 снаряда к орудиям Канэ и 93 снаряда к 10-дм орудиям[321]. Как оказалось, снаряды к 152-мм пушкам Канэ и даже к 254-мм (10-дм) береговым пушкам были расстреляны по наблюдательным пунктам и пулемётам в предположении, что они установлены на колокольне, фольварке или мельнице. При этом, по заверению старших начальников, «стрельба дала прекрасные результаты»[322]. Из этого можно сделать вывод, что крепостные артиллеристы не экономили снаряды и обстреливали даже те цели, с которыми вполне могла справиться и полевая артиллерия. Это подтверждается и словами самого коменданта: «…по целям удалённым, как то: м. Сопоцкин, Сильвановцы, Рыгалувка и Голынка — действовали главным образом 10-дм пушка и одно 6-дм орудие Канэ, что мною вполне одобрялось. Боевая обстановка представлялась таковой, что думать о сбережении снарядов не приходилось…»[323]. Вообще же, по оценке генерала М. Н. Кайгородова, крепостная артиллерия оказала «мощную поддержку и успешно выполнила поставленную ей задачу, нанеся врагу, как теперь выяснилось, значительные потери». Тем не менее следует признать, что действительной необходимости использовать дальнобойную артиллерию на протяжении всех боёв в районе крепости не было. Кроме того, командование крепости допустило и другой, весьма значительный просчёт. Фактически на протяжении боев руководство артиллерией находилось в руках командования 10-й армии и II корпуса. Поэтому заявки на открытие огня приходили именно от пехотных подразделений. С одной стороны, это было абсолютно верным, с другой — для пехоты было всё равно, какие орудия подавляют цель. Командование же крепостной артиллерии (и сам генерал В. М. Криштафович) не ограничивало использование дальнобойной артиллерии. Поэтому командиры батарей и начальники отделов обороны принимали решение самостоятельно.

В апреле 1915 г. расследование траты боеприпасов было закончено по решению Верховного главнокомандующего. Интересно привести мнение императора Николая II по этому вопросу. В письме начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу М. В. Алексееву от 4 апреля 1915 г. отмечалось: «Его Императорское Высочество не может признать правильным, как то было под Гродно, фактическое устранение Коменданта крепости от распоряжения крепостными средствами и передачу руководства действиями крепостной артиллерии в ведение Командующего корпуса, с дальнейшим передоверием младшим начальникам, до батальонного командира включительно. При таком порядке не приходится удивляться, что были случаи использования лучших и особо ценных орудий крепости для демонтирования пулемётов с дистанции в 10 вёрст»[324].

Тем не менее русское командование за оборону крепости Гродно наградило 16 апреля 1915 г. коменданта М. Н. Кайгородова орденом Св. Владимира 2-й ст., а 13 мая 1915 г. — орденом Белого Орла с мечами. Так власти высоко оценили деятельность Михаила Никифоровича. Однако следует признать, что трагедия, постигшая XX корпус, косвенно касается и его. Комендант не проявил инициативы в связи с предложением генерала А. П. Будберга по занятию м. Сопоцкин, опасаясь ослабить гарнизон крепости. Однако, думается, многочисленная крепостная артиллерия вполне смогла бы сдержать германские атаки фортов, если бы они, конечно, были бы предприняты в тот момент. Занятие же м. Сопоцкин и передовой позиции на р. Волкушанка частями крепостного гарнизона в корне меняло положение окружённых войск — XX корпус мог бы быть спасён.

Был награждён и командующий крепостной артиллерией генерал-лейтенант В. М. Криштафович. 8 мая 1915 г. ему было пожаловано Георгиевское оружие. Одним из отличившихся на протяжении февральских боёв был командир роты крепостной артиллерии прапорщик Г. К. Литвинов. Офицер был награждён золотым оружием.

Хорошо себя проявили и военные инженеры, находившиеся во время боёв на укреплениях. Строитель крепости генерал Д. П. Колосовский отмечал следующих своих подчинённых:

Германский снайпер на боевой позиции. Фото 1915 г.

Полевая позиция Гродненской крепости. Фото 1915 г.

— в I отделе обороны — полковник Прейсфрейнд (проверял работы), подполковники Добржинский и Модрах, капитан Ермоленко;

— в IV отделе обороны — капитан Батюшкин, практиканты штабс-капитаны Гранкин и Пейч;

— заведующий телеграфом подполковник Горазеев[325].

БОИ ЗА ГРОДНО В АВГУСТЕ 1915 г. ВЗЯТИЕ КРЕПОСТИ ГЕРМАНСКИМИ ВОЙСКАМИ

Накануне боёв. Эвакуация крепости

С марта по август 1915 г. Гродно находился в тылу фронта, и боевые действия в районе крепости не велись.

После ухода пехотных подразделений гарнизон Гродненской крепости вновь стал состоять из дружин государственного ополчения. Количество их выросло и достигало 20. Причём кольцо фортов с промежуточными укреплениями было занято только 11 дружинами. Остальные же были распределены по другим объектам крепости или поблизости. В гарнизон крепости была введена новая 14-я бригада ГО (с марта 1915 г.), а из приписанных уже ранее дружин была образована 97-я бригада ГО. Расписание частей по укреплениям крепости от 1 марта 1915 г. было следующим:

— 79-я дружина ГО (от р. Неман до ОП литер «А»);

— 80-я дружина ГО (форт № I и ОП литер «Б»);

— 81-я дружина ГО (форт № II и ОП литер «В»);

— 83-я дружина ГО (форт № III);

— 117-я дружина ГО (ОП литер «Д»);

— 120-я дружина ГО (ОП литер «Е»);

— 119-я дружина ГО (форт № IV до ОП литер «З»);

— 578-я дружина ГО (группа форта № V и ОП литер «И»).

В первую очередь были усилены гарнизоны укреплений и фортов, располагавшихся в западном направлении (I отдел обороны). На каждый форт и близлежащие укрепления была выделена одна дружина. До февральских боёв такую концентрацию войск в укреплениях можно отметить только по отношению к фортовым группам № IV и № V. Остальные укрепления в марте 1915 г. были заняты:

— 503-й дружиной ГО (форты № VI, VII, VIII, IX);

— 631-й дружиной ГО (от реки Неман до форта № XI);

— 239-й дружиной ГО (от ОП литер «С» до реки Неман).

Учитывая быстрый прорыв германских войск к крепости в феврале 1915 г., из войск гарнизона для занятия позиции Сопоцкин — Липск, находившейся в 30–45 км западнее Гродно, регулярно выделялся передовой отряд. Задача этой позиции заключалась в навязывании противнику боя ещё на подходе к крепости. На позиции Сопоцкин — Липск находились две дружины — 82-я и 118-я ГО, три сотни и 20-я ополченская батарея. Высота 100.3 была занята одной дружиной (115-я ГО). Одна дружина была задействована на охране мостов (523-я ГО), одна находилась в Олите (491-я ГО). Четыре дружины государственного ополчения составляли резерв коменданта крепости — 84-я, 116-я, 246-я и 521-я[326]. Однако уже 7–8 марта расписание войск было изменено. Крепостной обвод заняли 12 дружин из 14-й, 20-й и 97-й бригад ГО. Ещё 4 дружины находились в резерве.

Об условиях, в которых находились войска в фортах крепости, можно судить по рапорту начальника II отдела обороны на имя коменданта от 6 марта 1915 г. По сообщению полковника барона В. А. Боде, в форту № V находилась 4-я рота 120-й дружины ГО и 65 артиллеристов из 1-й роты Гродненской крепостной артиллерии. Многие из солдат-артиллеристов не имели обмундирования или же были одеты не по форме. В форту отсутствовала кухня. В мороз нижние чины из артиллеристов и ратники вынуждены были кипятить воду на печках для обогрева внутренних помещений. Иногда же огонь разводился тайком прямо во дворе форта. Характеризуя обороноспособность данного отдела обороны, офицер отмечал, что на всех опорных пунктах отдела (от ОП литер «Ж» до ОП № 15) отсутствовали пулемёты. Для успешной обороны укреплений необходимы были противоштурмовые орудия — в фортах № IV и № V было только по два орудия. В форту № V, по мнению полковника, необходимо было орудие для обстрела тыла. Кроме того, ощущалась нехватка пулемётов «Мадсен» и прожекторов[327]. Судя по рапорту, положение гарнизона было достаточно тяжелым. Складывается впечатление, что ратники и артиллеристы были предоставлены самим себе.

В это же время (март 1915 г.) в крепости начал формироваться XX армейский корпус, практически полностью уничтоженный месяцем ранее в Августовских лесах. В командование этим соединением вступил генерал-майор Огородников. Из прежнего состава корпуса в крепость в феврале смогли пробиться только 113-й и 114-й полки. Оба они были включены в состав гарнизона и заняли укрепления. Для 27-й и 29-й дивизий корпуса предполагалось выделить в городе казармы — для 29-й дивизии казармы Соболя — Милетинского и Шерешевского на Форштадте, для 27-й дивизии — казармы Пика и Пермского полка[328].

Однако уже 29 марта XX корпус был исключён из состава гарнизона крепости Гродно, а в апреле 1915 г. в крепости началось формирование управления XXXIV армейского корпуса (приказ № 134 главнокомандующего Северо-Западным фронтом от 10 апреля 1915 г.) и 31-го сапёрного батальона этого же корпуса.

Война напоминала о себе лишь редкими полётами германской авиации. При этом город Гродно достаточно регулярно подвергался бомбёжкам, правда, как и ранее, они были малорезультативными. Для борьбы с авиацией в крепости имелась по меньшей мере одна противоаэропланная батарея, имевшая на вооружении пулемёты «Максим», а также несколько позиций с противоаэропланными орудиями.

6 марта немецкий аэроплан скинул три бомбы на жилые кварталы города. Две бомбы взорвались, а последняя была обезврежена штабс-капитаном гродненской крепостной артиллерии Гораиновым. 23 апреля германский аэроплан скинул бомбу над фортом № III. По донесению начальника 80-й дружины ГО, бомба упала между фортом и опорным пунктом литер «Д». Найти её не удалось[329]. Германские самолёты продолжали бомбить объекты города и крепости и далее. Гродненский исправник Николай Александрович Бюффонов в своём рапорте доносил: «5-го сего мая, в три часа дня, из неприятельского аэроплана над имением Станиславово Гродненского уезда брошены две бомбы, из коих одна упала во двор этого же имения, а другая — близ самой усадьбы. Обе бомбы разорвались, но от взрыва их никакого вреда людям и имуществу не причинено, лишь только на месте падения и взрыва их образовались в земле небольшие рытвины, судя по которым упавшие бомбы были незначительной величины…»[330].

Принимали участие в налётах на крепость и германские дирижабли. 25–26 февраля германский дирижабль L.Z. 34 под командованием гауптмана Феликса Якоби предпринял первую попытку налёта на крепость Гродно. По-видимому, закончилась она неудачно[331]. Во вторник 23 апреля (точнее в ночь с 22 на 23 апреля) 1915 г. он вновь предпринял бомбёжку крепости. В результате бомбометания, которое велось против железнодорожной станции Гродно, было сброшено 4 бомбы. Лишь одна из них взорвалась. Две бомбы сферической формы и маленькая грушевидная бомба были найдены военными и обезврежены[332]. Пострадавших от бомбёжки не было. Однако согласно донесению начальника штаба крепости генерала Лащилина, результаты этой бомбёжки были несколько иными. Дирижабль около 2 часов ночи скинул 11 бомб над городом и две в районе форта № III. В результате бомбёжки города были повреждены конюшня 6-й батареи 26-й артбригады и лазарет 2-й пехотной дивизии, где было ранено 5 нижних чинов. При пожаре в городе действовал крепостной пожарный автомобиль. Неразорвавшиеся бомбы были уничтожены крепостной подрывной командой[333].

1 мая бомбардировка крепости была повторена. С дирижабля было скинуто 10 бомб. Однако значительного ущерба бомбёжка не нанесла. Через неделю, 7 мая, Гродно вновь подвергся бомбёжке. Её опять произвёл дирижабль L.Z. 34. Теперь целью удара стал военный городок 26-й пехотной дивизии. Было сброшено три бомбы. И опять же результаты для немцев были нулевыми. Последний налёт этого дирижабля на Гродно произошёл в июне 1915 г., а 21 июня он был сбит русской артиллерией в районе крепости Ковно.

Схема расположения русских и германских войск во время боёв за крепость в августе 1915 г.

Весной были усилены меры, направленные против германских шпионов. Так, по приказу Верховного главнокомандующего № 37 от 20 мая проезд в крепость Гродно вновь разрешался только по специальным пропускам.

Крепость активно готовилась к обороне. Для командования было понятно, что, возможно, уже летом опять придётся отражать немецкие атаки. Гарнизон готовился оборонять фортификационные укрепления. Несмотря на то, что многие дружины уже полгода несли службу в крепости, командование справедливо считало их готовность к обороне недостаточной. Так, в приказе по 97-й бригаде ГО от 11 июня 1915 г. отмечалось: «Ротам и командирам, расположенным на фортах, укреплениях и опорных пунктах крепостного обвода, возможно детальнее ознакамливаться не только с самими укреплениями, но и со всей впереди, так и позади лежащей местностью»[334].

В том же приказе указывалось на необходимость проведения дневных и ночных занятий для офицеров и унтер-офицеров. Частота занятий должна была достигать двух раз в неделю. Особое внимание уделялось быстрому занятию гарнизонами укреплений «без толкотни и суеты». Для успешного отражения атак противника нужно было изучить местность, сделать ориентиры для стрельбы (деревья, камни, заранее окрашенные известью). Все расстояния до них должны были быть измерены и сведены в таблички, которые устанавливались на линии огня в укреплениях. Во время боя данные по таблицам передавались устно по цепи стрелков. Во избежание путаницы каждый солдат-ратник должен был знать местонахождение штаба дружины, бригады, фортов и укреплений крепости. Таким образом, командование принимало меры по подготовке личного состава частей гарнизона крепости к ведению боевых действий.

8 июня 1915 г. по приказу генерал-лейтенанта В. М. Криштафовича был утверждён новый список начальников инженеров отделов и секторов обороны крепости:

I отдел обороны — военный инженер подп. А. В. Модрах;

1-й сектор — военный инженер кап. В. Н. Хомутов;

2-й сектор — военный инженер кап. В. Д. Ермоленко;

II отдел обороны — военный инженер полк. Васильев;

1-й сектор — военный инженер подп. В. Н. Корытин;

2-й сектор — военный инженер полк. Васильев;

III отдел обороны — военный инженер полк. Васильев;

1-й сектор — военный инженер полк. Васильев;

2-й сектор — военный инженер кап. Н.В. Бабаев;

IV отдел обороны — военный инженер кап. Е. К. Макаревич;

1-й сектор — военный инженер кап. Е. К. Макаревич;

2-й сектор — военный инженер кап. П. В. Батюшкин[335].

Гарнизон крепости в середине июля 1915 г. состоял из четырёх бригад ГО — 4-й, 8-й, 20-й и 97-й. Количество артиллерии крепости достигло своего наибольшего числа — 734 орудия крепостной артиллерии. Ещё 36 скорострельных орудий (3-дм) находилось на вооружении 7-го и 8-го Туркестанских дивизионов, которые прибыли в Гродно в апреле 1915 г. Таким образом, с марта по август количество орудий выросло в 3,5 раза и составило 770 единиц. Однако это количество орудий было в 2 раза меньше, чем в крепостях Ковно (1375 орудий) или Новогеоргиевск (1680 орудий).

На протяжении июля 1915 г. германская авиация вновь начала регулярно совершать полёты над крепостью. Однако теперь целью этих полётов была разведка, а не бомбёжка. Так, 1 июля германский аэроплан был обстрелян 3-м взводом 20-й лёгкой ополченской батареи в 6.35 утра. По аэроплану было выпущено 8 снарядов. 4 июля немецкий аэроплан пролетал над крепостью вечером. Аэропланная батарея открыла огонь, однако попаданий в него, по-видимому, не было. Несмотря на то, что крепостная артиллерия вела огонь против авиации противника, сведения о сбитых немецких аэропланах отсутствуют.

Крепость готовилась к боям. В самой крепости продолжались строительные работы. Укреплялись передовые позиции группы форта № IV. Однако до окончания возведения оборонительных сооружений было еще далеко.

Через реку Неман действовали переправы, которые находились в ведении начальника инженеров Гродненской крепости. В июле 1915 г. военный инженер капитан М. В. Десницкий был назначен начальником переправ через р. Неман.

22 июня 1915 г. русским командованием было принято решение, сыгравшее определяющую роль в последующих событиях. В г. Седлеце прошло совещание Ставки с командованием Северо-Западного фронта. Учитывая тяжёлое положение русских армий в Галиции, было принято решение оставить Польшу и отвести армии на линию р. Бобр — р. Нарев — крепость Брест-Литовск — г. Ковель. Предполагалось беречь живую силу, сократить линию фронта и наладить снабжение русских войск. Таким образом, планировался отвод всех сил фронта. Вместе с тем встал вопрос о судьбе русских крепостей — Новогеоргиевск, Ковно, Гродно и Брест-Литовск. Было признано, что для их обороны потребуется слишком много сил, поэтому, скорее всего, их нужно будет оставить. Однако крепость Новогеоргиевск, по решению Ставки, нужно было оборонять.

В начале июля 1915 г. 12-я германская армия под командованием М. фон Гальвица прорвала русский фронт в Польше. Началось одно из самых успешных наступлений германцев на Восточном фронте. Атаки 12-й германской армии поддержали 8-я и 9-я армии, а также группа генерала Р. фон Войрша. Однако ставившаяся германцами цель окружить русские армии не была достигнута. Армии Северо-Западного фронта с боями начали запланированное в начале июля отступление на линию крепость Осовец — г. Ломжа — г. Любартов — г. Ковель.

Русские войска 23 июля оставили крепость Варшава, 24 июля германцы взяли крепость Новогеоргиевск. Пленение в крепости более чем 80-тысячного русского гарнизона с 23 генералами и 2100 офицерами стало сильнейшим моральным ударом для всей русской армии. Это случилось из-за многих ошибок русского командования, не проявившего должной оперативности.

Русские армии продолжали отход на восток. Линию фронта должны были сдержать крепости Ковно — Гродно — Брест-Литовск. Однако 4 августа войска 10-й армии генерала Г. фон Эйхгорна (XXXX резервный корпус) взяли крепость Ковно. Быстрое падение русских крепостей вызвало растерянность в штабах и в войсках. Командование крепостей Ковно и Новогеоргиевск зарекомендовало себя при их обороне не с лучшей стороны. Русский военный исследователь А. М. Зайончковский отмечал, что крепость Ковно была преждевременно сдана в результате преступного поведения коменданта крепости генерала Григорьева. В Новогеоргиевске немцам перед штурмом удалось заполучить все планы крепости благодаря трагической ошибке военного инженера полковника Короткевича. Впоследствии комендант крепости генерал от кавалерии Н. П. Бобырь сдал крепость с огромным гарнизоном — во избежание лишних потерь[336].

Вслед за этим германцы переправились через р. Неман и начали наступать в направлении г. Вильно. Часть сил XXI корпуса 10-й германской армии была развёрнута в южном направлении и начала продвигаться в направлении городов Олита — крепость Гродно (9–11 августа). Фактически на этом участке фронта перед немцами оставалась только Гродненская крепость — «последняя русская большая крепость»[337]. Одновременно 8-я германская армия вышла к м. Липск.

Тем временем в Гродненской крепости спешно готовились к обороне. С самого начала германского наступления строительные работы в крепости форсировались. Командование старалось собрать максимальное количество рабочих и инженеров, при этом привлекались и гражданские специалисты. Однако при организации строительных работ штаб крепости столкнулся с трудностями. Катастрофически не хватало рабочих. Комендант генерал М. Н. Кайгородов впоследствии признавался: «…невозможно было собрать необходимого числа рабочих; собранных же в ограниченном числе приходилось караулить, но и при этих условиях они пользовались всяким удобным случаем и разбегались»[338].

В начале августа штабом крепости было принято решение усилить передовую позицию у м. Липск. 25 июля в Липск был направлен поручик Гродненского артиллерийского полка Видманский с 48 нижними чинами и двумя 42-линейными пушками (для каждой по 150 выстрелов)[339]. Эти орудия усиливали дружины 4-й бригады государственного ополчения, которые занимали здесь позиции. Части на позиции Сопоцкин — Липск переходили в распоряжение начальника штаба XX корпуса 10-й армии. Уже 27–28 июля германская авиация проводила разведку этих позиций.

Гродненская крепость находилась в зоне ответственности 10-й русской армии генерала Е. А. Радкевича. Штаб армии продолжал располагаться в самом городе. 9 августа начальник штаба при Верховном главнокомандующем генерал М. В. Алексеев отдал приказ русским армиям отступать на линию крепость Осовец — Соколы — Дрогичин. В результате германских успехов и форсирования р. Неман войска русских 1-й и 10-й армий могли быть отрезаны в районе западнее крепости Гродно. Наступление части сил германского XXI корпуса, уже форсировавшего Неман, представляло для русских серьёзную угрозу.

Готовясь к боям с германскими войсками, 1 августа в крепости по приказу коменданта М. Н. Кайгородова создали комиссию для выработки мер борьбы с удушливыми газами. Принятие этого решения было вызвано применением германскими войсками газов при штурме крепости Осовец. Очевидно, штаб опасался газовой атаки и против гарнизона крепости. В состав комиссии вошли представители 20-й и 97-й бригад государственного ополчения, артиллерии, инженеров и крепостного санитарного управления. Председателем комиссии был назначен начальник 20-й бригады государственного ополчения генерал-майор Н. М. Маскевич. 15 августа, за несколько дней до начала боёв за крепость, комиссией был составлен расчет о снабжении всех оборонительных сооружений средствами для борьбы с химическим оружием противника. Во все форты были завезены противогазовые средства.

Тем временем германское наступление продолжалось. В ситуации масштабного отступления и слабого морального духа русской армии у Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича не оставалось иного выхода, как санкционировать дальнейший отход войск. По мнению германского генерала, позднее военного историка М. Шварте, у русских оставалась одна возможность, чтобы спасти своё положение, — полностью отвести войска из Польши и даже далее, оторваться от германцев и наладить оборону. При этом русскому командованию необходимо было жертвовать крепостями Брест-Литовск и Гродно[340]. Их вооружение и припасы должны были быть вывезены и использованы полевыми войсками в дальнейшем. Именно к такому решению пришла Ставка.

В ночь на 6 августа 1915 г. комендант Гродненской крепости получил устный приказ, продублированный на следующий день (т. е. 7 августа) телефонограммой командующего Северо-Западным фронтом № 5013/12374, коренным образом менявший запланированную для крепости роль. Текст телефонограммы был следующим: «…считать Гродно сильно укрепленным участком общей армейской позиции на Немане и на линии Гродно — Брест … начать эвакуацию запасов Гродно, оставив из артиллерийского вооружения лишь необходимое для упорной обороны Гродненской укреплённой позиции теми полевыми войсками, которые её займут, не выделяясь из состава армии. Если обстановка вынудит оставить общеармейскую позицию, то должна быть оставлена и Гродненская укреплённая позиция»[341].

Фактически этим приказом низводилось значение крепости до полевой позиции. Это распоряжение способствовало тому, что в умах солдат и офицеров русской армии (а в первую очередь и генералов) сложилось мнение о небольшой значимости Гродно для фронта.

По этому же поводу в немецком пропагандистском издании «Grodno», выпущенном в 1917 г., отмечалось: «Несмотря на благоприятное расположение крепости и окружавших её оборонительных сооружений, могущих противостоять самым тяжёлым орудиям, указ царя не побуждал защитников к её упорной обороне (выделено авт). Кроме того, мораль защитников сильно страдала, без сомнения, от впечатления подавляющих побед немецкой армии»[342].

На население города этот указ произвёл удручающее впечатление. Прекрасно показывают настроение, охватившее жителей Гродно после выхода указа царя, воспоминания настоятеля гродненского собора Иоанна Корчинского. В частности, он отмечал: «6 августа архиепископ Михаил пригласил к себе все духовенство города и объявил, что Гродно уже разжаловано из крепости в опорный пункт, защищаться не будет (выделено авт.) и что нужно в течение 3–4 дней эвакуировать все казенное и церковное имущество, что церковные колокола будут сняты и вывезены внутрь России… Трудно определить то душевное настроение, но оно было ужасное! Началась спешная эвакуация…»[343].

Безусловно, решение русского верховного командования о судьбе крепости Гродно было реакцией на события на фронте. Наступление немцев в направлении города Вильно, возможность обхода крепости с тыла привели к тому, что необходимость в её долговременной обороне отпадала. К тому же исследователь Первой мировой войны генерал М. Гофман не без основания замечал, что после падения крепостей Новогеоргиевск и Ковно вера в крепости у русского командования значительно пошатнулась.

Таким образом, фактически приказывалось начать эвакуацию Гродненской крепости. 6 августа к коменданту были приглашены: начальник крепостной артиллерии генерал-лейтенант В. М. Криштафович, начальник инженеров генерал Д. П. Колосовский и интендант крепости генерал А. А. Бабушкин. На совещании комендант попросил офицеров представить свои соображения и полную информацию о количестве грузов, которые необходимо было эвакуировать, наличии составов, о времени, необходимом для эвакуации имущества и грузов, и последовательности их вывоза из Гродно[344]. Уже 7 августа запросы о предоставлении подвижного состава для нужд крепости были отправлены начальнику военных сообщений штаба Северо-Западного фронта, а планы о порядке эвакуации крепости — начальнику штаба фронта. Для руководства эвакуацией крепости было создано специальное ликвидационное крепостное управление. Начальником ликвидационного управления был назначен военный инженер полковник М. Ф. Балдин. Военный инженер подполковник К. В. фон Галлер был назначен председателем комиссии по ликвидации дел крепостного строительства.

7 августа началась эвакуация Гродненской крепости. Вывоз всего ценного имущества и вооружения предполагалось закончить к 31 августа.

Штаб крепости начал действовать достаточно оперативно. Главную ценность для армейского командования представляла многочисленная артиллерия, состоявшая на вооружении крепости. Это подтверждают и слова начальника инженеров крепости генерала Д. П. Колосовского: «…в первую очередь шла эвакуация артиллерийских орудий и снарядов, а также важнейших интендантских грузов, поэтому из общего числа подаваемых вагонов для инженерных грузов подавалась 1/6 часть, а иногда вагоны вовсе не подавались…»[345].

Из Гродно подлежало эвакуации 770 орудий. Уже к 7 августа начальник артиллерии крепости генерал-лейтенант В. М. Криштафович произвёл необходимые расчёты о количестве артиллерийских систем, состоявших на вооружении гродненских укреплений. Согласно расчётам начальника артиллерии, предполагалось эвакуировать наиболее ценные орудия (11-дм, 10-дм орудия, 6-дм пушки системы Канэ, 3-дм скорострельные пушки). Кроме того, было решено вывезти 6-дм медные мортиры и ½ медные мортиры как представляющие большую рыночную стоимость. Подлежало вывозу и 300 тыс. пудов снарядов и 100 тыс. пудов пороха в зарядах. Среди орудий, которые следовало оставить на вооружении крепости, были японские 240-мм и 280-мм гаубицы, 8-дм и 9-дм мортиры, 57-мм береговые и капонирные орудия. Тяжёлые системы достаточно сложно было демонтировать. Лёгкая же артиллерия была необходима для обороны фортов, ее орудия «должны оказывать содействие пехоте до самого последнего момента, что исключает возможность их увоза»[346].

Для перевозки всех планируемых систем и боеприпасов из крепости было необходимо 738 крытых вагонов. Вывоз артиллерии планировалось произвести на протяжении 8–15 августа 1915 г. (при условии подачи вагонов в необходимом количестве). Следует признать, что предложенный генералом В. М. Криштафовичем план эвакуации артиллерийского имущества был оптимальным. Крепость не оставалась безоружной перед наступающими войсками противника. Следует только выразить сожаление о том, что он не был реализован в жизнь.

На вооружении крепости были оставлены 74 крепостных орудия и 79 полевых лёгких клиновых орудий, а также 12 57-мм береговых орудий. В числе крепостных были оставлены:

— 8 орудий 6-дм весом в 200 пудов;

— 36 орудий 6-дм весом в 120 пудов;

— 16 орудий 42-линейных;

— 1 береговое орудие 10-дм;

— 1 орудие системы Канэ;

— 12 мортир 9-дм[347].

Комендант крепости генерал М. Н. Кайгородов приказал оставить в Гродно запасы (боеприпасы и продовольствие) только на 10 дней.

Кроме артиллерийского имущества из крепости эвакуировались крепостной госпиталь и крепостные аптеки. 13 августа в Минск была эвакуирована Гродненская искровая станция. Станки крепостных мастерских оказались при эвакуации в Коломне и впоследствии были использованы на авиастроительном заводе «Мотор». Имущество Гродненского крепостного артиллерийского склада оказалось в Москве, где вместе с имуществом из Осовецкой и Ивангородской крепостей составило Московский склад крепостной артиллерии, позже склад автобронетанкового имущества в 1920-е гг.[348].

Снаряды к японским 280-мм гаубицам, оставленные в крепости русскими войсками во время эвакуации в августе 1915 г.

Вообще же вплоть до 12 августа эвакуация крепости шла очень медленно. Сказывалась недостаточная подача вагонов для вывоза грузов. Комендант крепости писал начальнику штаба 1-й армии И. З. Одишелидзе: «Работы по эвакуации ведутся с чрезвычайной энергией, но железная дорога не подаёт необходимого подвижного состава и медлит с вывозом нагруженных поездов»[349]. В последующие дни ситуация изменилась: 13 августа на железнодорожную станцию было поставлено 250 вагонов. До 14 августа из крепости было отправлено 482 вагона с артиллерийскими грузами, 126 — с инженерными и 103 — с интендантскими грузами[350]. 15 августа было вывезено ещё 234 вагона с грузами.

Тем временем фронт приближался к Гродно. 8 августа 1915 г. на передовую крепостную позицию Сопоцкин — Липск был выдвинут усиленный отряд. Им командовал генерал-майор В. А. Ольдерогге (командир бригады 28-й дивизии), который был подчинён коменданту крепости. Интересен тот факт, что отряд генерал-майора В. А. Ольдерогге выдвигался именно в те места, где в феврале 1915 г. тогда ещё полковник В. А. Ольдерогге сражался со своим 113-м пехотным полком. Зимой 1915 г. эту позицию занимали германские подразделения, преградившие путь XX русскому корпусу. Сейчас бригада 28-й пехотной дивизии должна была встретить здесь противника. В состав отряда вошли:

— два пехотных полка (111-й Донской и 112-й Уральский 28-й пехотной дивизии);

— две дружины государственного ополчения (116-я и 117-я);

— 20-я ополченская батарея и 16 крепостных орудий (четыре 42-линейных, четыре 6-дм орудия весом в 120 пудов и 8 лёгких орудий);

— 3-я пешая пограничная сотня 7-й Вержболовской пограничной бригады и взвод 9-й Особой Донской казачьей сотни[351].

9 августа отряд занял передовые крепостные позиции. Штаб отряда размещался в дер. Голынка. Нижними чинами отряда проводились работы по дополнительному оборудованию позиции. Из крепости в отряд генерал-майора В. А. Ольдерогге были высланы 200 тыс. ружейных патронов и 1000 ручных гранат. Однако уже 10 августа дружины ополчения были отведены из отряда Ольдерогге назад на крепостной обвод. 12 августа по приказу начальника штаба 1-й армии генерал-лейтенанта И. З. Одишелидзе с Сопоцкин — Липской позиции эвакуировали крепостные орудия, а 13 августа в Гродно эвакуировались 20-я ополченская батарея и 3-я Вержболовская сотня.

В направлении Гродно отходили подразделения 10-й и 1-й русских армий. В соответствии с приказом командующего Северо-Западным фронтом от 9 августа крепость Гродно переходила с 12 часов ночи 10 августа в подчинение командующего 1-й армией генерала от кавалерии А. И. Литвинова. Штаб армии с 14 августа разместился в местечке Скидель (30 км на восток от Гродно). 10-я армия генерала Е. А. Радкевича заняла оборону севернее армии генерала А. И. Литвинова.

Гарнизон крепости тем временем был малочисленным и состоял только из двух бригад государственного ополчения — 20-й и 97-й (в составе 6 дружин каждая). Ратники обеих бригад были вооружены японскими винтовками и имели каждый по 350 патронов[352].

Кроме ополченцев в составе гарнизона находились 9-я Донская казачья особая конная сотня, 49-я ополченская сапёрная полурота, пограничные части (несколько пеших сотен Вержболовской пограничной бригады), жандармская команда, телеграфный батальон, крепостная воздухоплавательная рота[353].

Форт № X, разрушенный во время отступления русских войск. Фото 1915 г.

9 августа из этих подразделений был образован сводный корпус «Гродненская группа». Таким образом, гарнизон крепости насчитывал около 12 тысяч человек.

Гродненская группа русских войск

Наступление в направлении Гродно вели дивизии 8-й германской армии. 9 августа немецкие силы 11-й ландверной дивизии овладели крепостью Осовец, располагавшейся западнее города Гродно. Ландверная дивизия с февраля участвовала в осаде крепости. Её полки, части усиления и артиллерия составляли германский осадный корпус.

Крепость Осовец состояла из четырех фортов. На протяжении полугода она смогла выстоять против сильных немецких атак, поддержанных тяжёлой артиллерией, выдержать газовую атаку (6 августа 1915 г.). Только в результате отступления всего фронта русские вынуждены были её оставить. Все сооружения крепости были уничтожены гарнизоном или же приведены в негодность.

После оставления крепости из частей Осовецкого гарнизона был образован сводный Осовецкий корпус под командованием генерала Н. А. Бжозовского — бывшего коменданта крепости. Этот корпус вошёл в состав 10-й русской армии. Эвакуация Осовецкой крепости началась 5 августа. Тяжёлые крепостные орудия эвакуировались в крепость Гродно. Из-за того что немцы 7 августа перерезали железнодорожное сообщение между городами Осовец и Белосток, орудия эвакуировались самими артиллеристами. Каждое орудие тянули от 30 до 50 артиллеристов или ополченцев. Дорога в направлении Гродно в дневное время хорошо просматривалась немецкими самолётами, поэтому эвакуация орудий производилась ночью[354].

12 августа 1915 г. комендант крепости Гродно генерал М. Н. Кайгородов и командиры пехотных корпусов 1-й и 10-й армий получили приказ, согласно которому русские войска должны были «…в случае очищения левого берега Немана произвести уничтожение всех оборонительных сооружений левобережного крепостного обвода»[355].

Естественно, что такой приказ не мог способствовать упорной обороне города Гродно и только настраивал войска и командование на возможную сдачу укреплений.

Исходя из приказа, комендант М. Н. Кайгородов приказал заминировать крепостные объекты. Уже к 15 августа были заминированы все большие объекты фортовых групп № IV и V, находившиеся на направлении главного предполагаемого удара германцев. Инженер капитан М. В. Десницкий докладывал, что им были заминированы оба форта, опорные пункты литер «И», «К» и № 8. Подрыв предполагалось производить по проводам при помощи индуктора или же при помощи бикфордовых шнуров[356].

Были заминированы и остальные объекты крепости. Уже 14 августа по приказанию коменданта генерала М. Н. Кайгородова был взорван форт № X, находившийся на правом берегу Немана. На следующий день были уничтожены блиндажи и другие сооружения на опорном пункте литер «О», а также все сооружения крепостного обвода между фортом № XI и р. Неман[357].

Таким образом, была уничтожена правобережная крепостная позиция. Обращенные на восток фронты упраздняемых крепостей уничтожались в первую очередь, чтобы не оставлять неприятелю долговременную укрепленную позицию, которую пришлось бы рано или поздно отбивать обратно. В Варшаве это проделали еще до войны, хотя уничтожение правобережных фортов русские инженеры откровенно саботировали. В Гродно поступили аналогичным образом, тем более что больших затрат не требовалось — оборонительные сооружения правого берега находились на начальной стадии строительства.

Как уже упоминалось, 12 августа были сняты крепостные орудия с передовой позиции Сопоцкин — Липск. На усмотрение коменданта их предлагалось установить по правому берегу Немана севернее Гродно. Позиции вдоль реки от дер. Немново до дер. Лишково занимали дивизии XX корпуса. Усиление позиций крепостной артиллерией должно было помешать германским войскам форсировать Неман.

13 августа командующему 1-й армией была отправлена телеграмма о количестве артиллерийского вооружения, оставляемого в Гродненской крепости. Согласно ей, комендант планировал оставить на укреплениях 74 крепостных и 91 противоштурмовое орудие. При отступлении из Гродно предполагалось уничтожить крепостные орудия, а лёгкие — вывезти. Однако в штабе армии решили, что такого количества орудий для Гродненской крепости будет слишком много. Поэтому 14 августа 1915 г. по новому распоряжению начальника штаба 1-й армии количество крепостной артиллерии предписывалось в помощь полевым войскам сократить до минимума.

Исходя из этого распоряжения, комендант распорядился оставить в крепости только те орудия, эвакуация которых была слишком затруднительна или же которые не представляли большой ценности. Таким образом, 14 августа было решено оставить на вооружении крепости только 12 крепостных орудий (10-дм береговое, 6-дм орудие Канэ, две 9-дм мортиры, четыре 6-дм пушки весом в 120 пудов и четыре 42-линейных орудия). Кроме этого, в Гродно оставляли и 10 японских 240-мм и 280-мм гаубиц.

В I отделе обороны располагались 4 орудия:

— 10-дм и 6-дм орудия 2-го дивизиона тяжёлого пушечного полка под командованием капитана крепостной артиллерии Леонтьевского и трёх офицеров (причём в 6-дм и 10-дм орудиях были настолько расстреляны стволы, что использовать их в бою было просто невозможно, поэтому эвакуировать их не собирались);

— две 9-дм мортиры под командованием штабс-капитана крепостной артиллерии Дудорова и поручика крепостной артиллерии Жиглова.

Во II отделе обороны оставили 4 орудия. В IV отделе обороны были оставлены также 4 орудия[358]. 6-дм и 42-линейные орудия 2-го полка 1-й Осадной артиллерийской бригады необходимо было эвакуировать из крепости в случае неудачного исхода боёв. Для этого с каждым орудием были оставлены по две упряжки лошадей.

По поводу орудий, имевшихся к моменту боёв в крепости, есть и другая информация. Так, гродненский историк В. Корнелюк пишет, что для обороны крепости были оставлены 8 — 6-дм, 12 — 9-дм, 1 — 10-дм, 1 — 6-дм орудие (Канэ)[359]. Однако данные эти, скорее всего, неправильные. На вооружении фортов были оставлены 53 крепостных пулемёта. В ночь с 15 на 16 августа их собрали и установили на позиции. В результате действий, предпринимаемых армейским руководством, крепость была полностью разоружена своим же командованием ещё до начала боёв.

Как уже упоминалось выше, гродненские укрепления вошли в подчинение 1-й армии. В штабе 1-й русской армии было решено выделить для обороны Гродненской крепостной позиции I армейский корпус генерал-лейтенанта А. А. Душкевича. 12 августа от этого корпуса на крепостные позиции прибыли инспектор артиллерии князь Масальский и командир 94-го Енисейского полка полковник Генерального штаба В. В. Дашкевич-Горбацкий[360].

В их задачу входило ознакомление с гродненскими укреплениями, которые в скором времени должны были занять полевые войска. Из управления крепости к ним был приставлен помощник старшего адъютанта штаба крепости штабс-капитан Борхсениус. Он должен был показать передовые крепостные позиции и укрепления офицерам. 15 августа для ознакомления на позиции прибыли офицеры 22-й и 24-й дивизий I корпуса. Войска корпуса ещё не отошли к укреплениям города Гродно. На следующий день в Гродно прибыл представитель 57-й пд сводного Осовецкого корпуса — штабс-капитан Генерального штаба Пучков. Ему были выданы карты укреплений крепости.

16 августа согласно директиве командующего 1-й армией в подчинение генерала М. Н. Кайгородова в состав т. н. «Гродненской группы» переходили два корпуса армии: сводный Осовецкий корпус и I армейский корпус. В состав корпусов входило по две пехотные дивизии (57-я, 111-я, 22-я и 24-я пехотные соответственно)[361].

62-я пд изымалась из состава корпуса А. А. Душкевича и отводилась в армейский резерв и сосредоточивалась у дер. Бакуны — Струпки (в 16 км юго-западнее города Гродно). Вечером того же дня комендант крепости генерал М. Н. Кайгородов отдал приказы № 1 и 2 по войскам Гродненской группы о занятии отступающими русскими войсками укреплённых позиций вокруг Гродно.

Тем временем эвакуация крепости шла полным ходом. На 16 августа были эвакуированы 528 орудий и других артиллерийских грузов — всего 665 тысяч пудов. Не вывезенными оставались 194 орудия и до 200 тысяч пудов снарядов[362].

Четыре японских 240-мм и шесть 280-мм гаубиц были зарыты в землю, а замки вывезены. Это было сделано вследствие большого веса этих установок и нехватки времени для их эвакуации. Почему командование крепости не оставило эти гаубицы на позициях для обороны — непонятно. Позже как минимум три 280-мм гаубицы были откопаны германцами. К вечеру 18 августа эвакуация артиллерии Гродненской крепости была закончена. Эвакуация заняла 12 дней. Можно отметить, что эвакуация Брест-Литовской крепости была проведена в 5 дней (120 часов), причём было эвакуировано около 1900 орудий.

Сведения о количестве эвакуированного имущества гродненской крепостной артиллерии к 19 августа 1915 г.[363]

Погружено имущества

Осталось непогруженного имущества

Примечание

вагонов

количество

862

846906 пудов

220000 пудов (из них 200000 пудов японского пороха и снарядов)

Орудий отправлено 748, осталось 22 (в том числе 10 японских)

17 августа командующий Северо-Западным фронтом генерал М. В. Алексеев отдал приказ подчинённым войскам отступать на линию Гродно — Свислочь — Пружаны — верховье р. Ясельда [54, с. 420]. Русские армии окончательно оставляли Польшу. Тогда же оба корпуса Гродненской группы получили приказ отойти с занимаемых позиций на крепостной обвод в ночь на 17 августа. 57-я пехотная дивизия должна была отойти с линии юго-восточнее Липск — Новый Двор. Прикрывали отход арьергарды, состоявшие из одного батальона от каждого полка.

Оба корпуса, вошедшие в Гродненскую группу, представляли собой боевые единицы неполного состава. Они не имели необходимой для обороны крупнокалиберной артиллерии и не располагали необходимым количеством боеприпасов для полевой артиллерии. Войска Гродненской группы к 7 утра 17 августа заняли предписанные им позиции по периметру Гродненской укреплённой позиции. Сводный Осовецкий корпус:

— 111-я пд (441-й Тверской, 442-й Кашинский, 443-й Соснинский, 444-й Дмитровский полки) — всего 9,5 тыс. штыков и 4 сотни пограничной стражи с 16 поршневыми орудиями, 6 лёгкими японскими орудиями и 2 крепостными орудиями. Заняла оборону на правом берегу р. Неман от дер. Перелом (в 26 км севернее Гродно по течению реки) до дер. Баля-Костельная; форт № XIII обороняла 491-я дружина государственного ополчения в составе 4 рот; кроме того, в задачу дружины входило наблюдение за рекой;

— 57-я пд, генерал-майор барон Н. А. Боде (225-й Ливенский, 226-й Землянский, 227-й Епифанский и 228-й Задонский полки) — всего 12,5 тыс. штыков, 28 лёгких орудий, 4 крепостных орудия, 2 сотни пограничной стражи, а также 115-я, 116-я и 117-я дружины государственного ополчения (по 4 роты в каждой). Заняла оборону на левом берегу р. Неман от дер. Баля-Костельная до р. Припилия — форты № I, II, группа форта № III.

Передовую позицию (д. Вассарабы — фольварк Кулаковщина) обороняли 226-й и 227-й полки. 57-я дивизия с февраля 1915 г. входила в состав гарнизона Осовецкой крепости, поэтому солдаты и офицеры были подготовлены к позиционным боям с использованием фортификационных сооружений.

Всего на вооружение Осовецкого корпуса были переданы 5 крепостных орудий (в т. ч. два с расстрелянными стволами), 23 крепостных пулемёта. Крепостные орудия были распределены следующим образом: 111-я пд — 1 шестидюймовое; 57-я пд — 1 шестидюймовое (весом в 120 пудов) и одно 42-линейное орудие, 10-дм береговое орудие и 6-дм орудие Канэ.

— 24-я пд (г.-л. А. С.Полянский, начальник штаба подполковник В. Ф. Белогорцев, командир 1-й бригады г.-м. Н. А. Лохвицкий) в составе: 93-й Иркутский, 94-й Енисейский, 95-й Красноярский, 96-й Омский полки. Всего 4,5 тыс. штыков. Вместе с полками дивизии позиции заняли 118-я, 119-я, 120-я и 239-я дружины государственного ополчения. Оборона дивизии проходила от реки Припилии до дер. Королино (группа форта № IV). Части 95-го полка заняли передовую позицию у высоты дер. Рогачи.

— 22-я пд (85-й Выборгский, 86-й Вильманстрандокский, 87-й Нейшлотский, 88-й Петровский полки) в составе 6 тыс. штыков и четырех дружин государственного ополчения заняла оборону от дер. Королино до дер. Погораны (от форта № V до № IX). Из этого состава сил 503-я дружина заняла оборону в четырех фортах — №№ VI, VII, VIII и IX[364].

На вооружение корпуса были переданы 7 крепостных орудий и 30 крепостных пулемётов. Кроме того, на вооружении корпуса находились 67 лёгких орудий, 8 мортир, 10 полевых гаубиц, два 42-линейных орудия. 24-й дивизии были приданы следующие крепостные орудия: 1 девятидюймовая мортира и одно 42-линейное орудие. 22-й пд — 1 девятидюймовая мортира, 2 шестидюймовых орудия (весом в 120 пудов) и два 42-линейных орудия. Штабы дивизий размещались в д. Лососно и бывшем королевском дворе Августово[365].

Всего в Гродненской группе было более 30 тысяч человек. Согласно планам, гарнизон крепости должен был составлять 45 тыс. человек. Таким образом, силы группы были достаточно большими и при умелом руководстве вполне могли оборонять укрепления Гродно.

В резерве генерал М. Н. Кайгородов оставил батальон 226-го полка 57-й дивизии, 521-ю дружину государственного ополчения и 3 сотни пограничной стражи. Резерв группы был размещён в дер. Лососно. Это было обусловлено тем, что дер. Лососно находилась на выгодном перекрёстке дорог. Однако при всём этом она была слишком удалена от крепостных позиций. Для того чтобы перебросить резервы к нужному пункту на крепостном обводе, требовалось 2,5–3,5 часа. В условиях боя это было слишком много. Позднее это признавал и сам генерал М. Н. Кайгородов[366]. Кроме этого, целая дивизия (111-я пд) была выделена для обороны течения р. Неман севернее Гродно. Это были, безусловно, слишком большие силы для выполнения этой задачи. Именно из этих сил можно было выделить сильный резерв для обороны крепостных позиций с направления ожидаемого германского наступления.

В помощь войскам на участки обороны были назначены военные инженеры — офицеры, которые участвовали в строительстве крепости. Их задачи оставались такими же, как и в феврале 1915 г. Начальником инженеров I отдела обороны продолжал оставаться подполковник А. В. Модрах, в 1-м секторе I отдела (форты № I и № II) — капитан В. Н. Хомутов. На участке II отдела обороны находился капитан М. В. Десницкий (группа форта № IV), на участке III отдела обороны — полковник Васильев, во 2-м секторе IV отдела обороны (форт № XIII) оставался капитан П. В. Батюшкин. Заведующим эвакуацией крепостного имущества со станции Лососно был назначен военный инженер капитан Н. И. Преображенский. Все они участвовали в строительстве фортов, были хорошо знакомы с особенностями всех укреплений на этих участках. Кроме них были оставлены телефонисты, которые обслуживали телефонные станции. К сожалению, не было выделено достаточное количество крепостных артиллеристов. Вместе с орудиями были оставлены только 11 артиллерийских офицеров гродненской крепостной артиллерии.

На правом фланге Гродненского отряда оборону занимал XX корпус генерала А. И. Иевреинова. В качестве усиления корпусу были приданы 6-я кавалерийская дивизия и 1-я отдельная кавалерийская бригада. 28-я пехотная дивизия должна была отойти с левого берега реки Неман и сосредоточиться у дер. Поречье. Левый фланг XX корпуса установил связь со 111-й дивизией Осовецкого корпуса у дер. Перелом. XXXVI армейский корпус генерала Н. Н. Короткевича также сосредоточивался севернее Гродно — его 25-я дивизия к 18 августа направлялась в район северо-восточнее дер. Поречье. XXXVIII корпус генерала В. В. Артемьева занимал позиции южнее Гродненской группы. Его позиции располагались от высоты 111.0 (в районе восточнее дер. Кусцинцы) — Волынцы — Сачковцы — Кузница — Чуприново. XXVII корпус генерала Д. В. Баланина занимал оборону ещё южнее[367].

Германские силы

Наступление на крепость Гродно проводилось германским командованием с западного и южного направлений. Крепость Гродно находилась на стыке действий 10-й и 8-й германских армий. С юго-запада наступали дивизии 8-й армии (XI и XX армейские корпуса, корпус генерала Зейдевица — 58-я пехотная и 75-я резервная дивизии). Часть же сил 10-й армии (группа ландверных дивизий) начала продвижение в гродненском направлении с севера (силы XXI корпуса)[368].

Передовую позицию перед Гродно в районе Сопоцкин — Липск занимала русская 28-я пд. Она должна была по возможности задержать противника на этом рубеже до занятия войсками Гродненской группы крепостных укреплений на левом берегу Немана. В случае преждевременного отступления командование дивизии должно было известить 57-ю пд Осовецкого корпуса, занимавшую позиции в районе высоты 100.3[369].

Противоаэропланная артпозиция германских войск. Фото 1915 г.

После взятия крепости Осовец 11-я и 1-я германские ландверные дивизии (лд) начали наступление в направлении Белосток — Кнышин. 11-я ландверная дивизия продвигалась по дороге Осовец — Домброва-Белостокская. 12–14 августа части 33-й германской ландверной бригады 11-й ландверной дивизии вели бои в районе Суховоля — Корытин, в 35 км западнее гродненских крепостных позиций. 1-я ландверная дивизия начала наступление на правом фланге 11-й и продвигалась в направлении м. Сидра. В дальнейшем она должна была выйти к дер. Зверяны — м. Новый Двор. На левом фланге 11-й ландверной дивизии наступала 10-я ландверная дивизия. Наступление дивизии велось в направлении г. Липск.

С юга к крепости Гродно приближалась и 75-я германская резервная дивизия. 13 августа её части взяли города Белосток и Кнышин. Вскоре ее полки вышли к дер. Залесье, в 10 км юго-западнее фортовой линии. Именно этим дивизиям довелось сыграть главную роль в последнем штурме гродненских укреплений.

В направлении на Бельск — Белосток наступала 83-я пехотная дивизия. 54-я пехотная дивизия наступала из района Бельска южнее 83-й пд — в направлении Свислочи. Здесь же наступала и 38-я пд.

13 августа германцы атаковали передовую крепостную позицию под г. Липск. Особенно сильные бои за город Липск разгорелись 16 августа. С немецкой стороны в атаках участвовали 70-я и 169-я ландверные бригады.

17 августа под напором германского ландвера русская 28-я пд XX корпуса вынуждена была оставить передовую Сопоцкин-Липскую позицию и отступить к Неману. У дер. Гожа она переправилась на правый берег, и в 22.30 специальная группа под командой офицера 3-го понтонного батальона взорвала мост через реку. В тот же день к вечеру подразделения 11-й ландверной дивизии вышли на передовые крепостные позиции, заняв имение Святск, дер. Голынка и Богатыри. На протяжении ночи немцы начали сапёрные работы по установке своей артиллерии.

На фронте I армейского корпуса первая половина дня 17 августа была спокойной. В районе передовых позиций появлялись лишь немецкие конные разъезды, не принимавшие боя. Однако во второй половине дня обозначилось продвижение немцев против передовых крепостных позиций в районе группы форта № IV. С наступлением темноты дивизии I русского корпуса под прикрытием арьергардов вынуждены были отступить на фортовую линию Подъятлы — Санники — высота 111.0 (235,8 м) у дер. Кустинцы. Кроме того, немцы произвели несколько выстрелов из тяжёлой артиллерии по форту № IV.

В результате отступления 2-й русской армии (занимала позиции южнее Гродно) 22-я пехотная дивизия 1-й армии также должна была несколько отойти. Её полки заняли позиции группы форта № V и форта № VI, соединившись здесь с правофланговой дивизией 2-й русской армии.

В тот же день, 17 августа, верховное германское командование на Востоке отдало приказ о штурме Гродно силами 8-й армии. Приведём её состав по разведданным 1-й и 10-й русских армий:

8-я армия (данные на 5 августа 1915 г.):

Командующий — генерал артиллерии Фридрих фон Шольц;

начальник штаба — оберстлейтенант Д. граф фон Шверин;

— 37-я пехотная дивизия ХХ корпуса и 9-й ландверный полк (11 батальонов);

— 2-я пехотная дивизия (без одного батальона 44-го полка) I корпуса и 6-й полк ландштурма (8 батальонов);

— 53-я пехотная дивизия (9 батальонов);

— 75-я резервная дивизия XXXVIII корпуса (7 батальонов);

— 1-я ландверная дивизия (6 батальонов);

— 11-я ландверная дивизия (12 батальонов);

— 10-я ландверная дивизия (Кёнигсберг) (запасная бригада, два сводных батальона 41-й дивизии, 20-й полк ландштурма) — 11 батальонов;

— запасной полк Гетца (3–4 батальона);

— запасной полк Зупферта (3–4 батальона);

— 33-й ландверный полк (3 батальона);

— полк Кинаста (141-й и 142-й батальоны);

— 7-й полк ландштурма (3 батальона)[370].

Кроме того, в составе армии могли находиться:

— 54-я и 38-я пехотные дивизии — наступали южнее Гродно;

— 83-я пехотная дивизия — наступала на Гродно.

Атаку крепости немцы планировали провести силами трёх дивизий, которые должны были составить осадный корпус:

— 11-я ландверная дивизия со средствами усиления должна была наступать с северо запада, это направление считалось главным. Командовал дивизией Рудольф фон Фрейденберг. В состав дивизии входили смешанные 33-я и 70-я ландверные бригады (75-й, 76-й и 5-й, 18-й ландверные пехотные полки соответственно);

— 1-я ландверная дивизия должна была наступать южнее 11-й ландверной с юго-запада. В состав дивизии входили 6-я ландверная бригада (34-й и 49-й ландверные полки) и 34-я ландверная бригада (31-й и 84-й ландверные полки). Командовал дивизией генерал от инфантерии Альбано фон Якоби;

Немецкие мортиры под Гродно. Фото 1915 г.

— 75-я резервная дивизия переходила в наступление ещё южнее, на правом фланге 1-й ландверной. Дивизией командовал полковник Граф[371].

В состав дивизии входили 75-я резервная пехотная бригада (249-й, 250-й резервный полк без одного батальона и 251-й резервный полк без одного батальона) и 75-я резервная бригада полевой артиллерии[372].

Для взятия крепости Гродно германским дивизиям было придано значительное усиление в артиллерии. На 1-ю и 11-ю ландверные, а также 75-ю резервную дивизии приходилось 35 артиллерийских батарей. В основном это были батареи пешей артиллерии. Вообще в германской армии периода Первой мировой войны вся артиллерия разделялась на полевую и пешую. Первая входила в состав германских дивизий (пехотных, резервных, ландверных или кавалерийских). Пешая же артиллерия имела на вооружении тяжелые гаубицы, пушки и 21-см мортиры. До начала войны существовало 24 полка пешей артиллерии, которые входили в состав армейских корпусов. С началом боевых действий потребность в подразделениях пешей артиллерии значительно выросла. Обычно дивизионы или полки пешей артиллерии придавались пехоте для выполнения конкретных задач (прорыв обороны, штурм укреплённых позиций и т. п.). Так, дивизии придавалось от 8 до 16 батарей, причем подчинялись эти подразделения или командующему артиллерией дивизии, или же штабу корпуса[373].

Главный удар по крепости Гродно должна была нанести 11-я ландверная дивизия, поэтому дивизии были приданы 22 батареи пешей артиллерии. Судя по количеству батарей, командование 8-й армии и фронта придавали большое значение взятию крепости. Батареи пешей артиллерии находились под отдельным командованием полковника фон Берендта из штаба Гвардейского полка пешей артиллерии № 1 и штаба полка пешей артиллерии № 15 (полковник Трёмер). Артиллерийское усиление 11-й ландверной дивизии состояло из:

— II дивизиона (4-я, 7-я и 8-я батареи, на вооружении 15-см гаубицы) Восточно прусского полка пешей артиллерии № 1;

— I дивизиона (1-я, 2-я и 9-я батареи, на вооружении тяжёлые гаубицы) Гвардейского резервного полка пешей артиллерии № 2;

— полудивизиона Knoespel: 5-я батарея Померанского полка пешей артиллерии № 15 и 1-я батарея Гвардейского ландверного полка пешей артиллерии № 2 (в обоих подразделениях на вооружении тяжёлые гаубицы);

— I дивизиона (2-я и 4-я батареи, на вооружении 15-см гаубицы) Баварского резервного полка пешей артиллерии № 3;

— дивизиона Stammer: 1-я батарея ландверного полка пешей артиллерии № 11 и 4-я батарея запасного полка пешей артиллерии № 28 (на вооружении обоих подразделений тяжёлые гаубицы);

— I дивизиона (1-я и 3-я батареи, на вооружении 10-см орудия) резервного полка пешей артиллерии № 15;

— 1-й и 2-й батареи ландверного мортирного дивизиона Кёнингсберг (на вооружении мортиры);

— тяжёлых 15-см орудийных батарей № 1 и № 2 (на вооружении 15-см орудия);

— береговой тяжёлой мортирной батареи № 11 (на вооружении 30,5-см мортиры Шкода М 11);

— короткоствольных батарей морских орудий № 3, № 5 и № 6 (на вооружении 42-см мортиры).

Из всех подразделений самые тяжёлые орудия (6 батарей) не принимали участия в боях, т. к. бои прошли весьма скоротечно[374].

Всего в группе тяжёлой артиллерии насчитывались 64 тяжёлые гаубицы и орудия, а также 12 мортир. Подобное количество артиллерийских систем участвовало в штурме крепости Осовец. Многие из этих артиллерийских частей участвовали в штурме мощнейшей русской крепости Новогеоргиевск.

Интересно отметить, что в группу тяжёлой артиллерии 11-й ландверной дивизии были включены такие подразделения, как береговая тяжёлая мортирная батарея и морские батареи короткоствольных пушек. На их вооружении стояли 30,5-см (две штуки) и 42-см мортиры (6 штук) — мощнейшие артиллерийские установки того времени. Безусловно, укрепления крепости не смогли бы долго противостоять этим системам, лишённые собственного артиллерийского прикрытия.

1-я ландверная дивизия наносила вспомогательный удар. Бригады дивизии были усилены 10 батареями пешей артиллерии (32 гаубицы и орудия, четыре 21-см мортиры 1910 г.). Артиллерийское усиление 1-й ландверной дивизии состояло из:

— 8-й батареи Королевского прусского полка пешей артиллерии № 5 (на вооружении тяжёлые гаубицы);

— 1-й и 4-й батарей Гвардейского резервного полка пешей артиллерии № 1 (на вооружении тяжёлые гаубицы);

— 8-й батареи Гвардейского полка пешей артиллерии № 2 (на вооружении 10-см орудия);

— 9-й батареи Восточнопрусского полка пешей артиллерии № 11 (на вооружении тяжёлые гаубицы);

— 1-й и 2-й батарей ландверного дивизиона пешей артиллерии № 15 (на вооружении тяжёлые гаубицы);

— 8-й батареи резервного полка пешей артиллерии № 1 (на вооружении 10-см орудия);

— II дивизиона 1-го Королевского Саксонского полка пешей артиллерии № 12 (на вооружении 21-см мортиры)[375].

В отличие от 11-й лд, эти батареи вместе с 11 батареями полевой артиллерии (35-й полк полевой артиллерии), находящимися в дивизии, были подчинены командующему артиллерией дивизии оберсту Вильке. Из этой артиллерии были созданы четыре артиллерийские группы и специальная группа — дивизион 21-см мортир.

Артиллерийское усиление 75-й резервной дивизии состояло из:

— 1-й, 2-й и 3-й батарей дивизиона пешей артиллерии № 38 (на вооружении 12 15-см гаубиц)[376].

Проводя анализ германской артиллерии, участвовавшей в штурме крепости Гродно, можно отметить следующий момент. Большинство орудий в батареях пешей артиллерии не превышало калибра в 10–15 см. Так, из 35 батарей, приданных трём дивизиям 8-й армии, 4 батареи были вооружены 10-см тяжёлыми пушками и 23 батареи — 13–15-см гаубицами. 4 батареи имели на вооружении 21-см мортиры. Одна батарея — 30,5-см мортиры, 3 батареи — 42-см мортиры. Общее количество орудий, планируемых к штурму Гродно, — 124 единицы (не учитывая батареи полевой артиллерии).

Большие ли это были силы? Для сравнения можно сказать, что при штурме крепости Ковно с немецкой стороны участвовало 1360 орудий.

Следует отметить, что командование 8-й армии не имело чётких представлений о характере укреплений крепости. Однако это не помешало германскому командованию прийти к определенным выводам, готовясь к штурму Гродно. Во-первых, имелись сведения, что форты крепости являются вполне современными сооружениями, но недостроенными. Поэтому и обстреливать их надо было при помощи артиллерии большой мощности. Во-вторых, германцы учли опыт обороны крепости Осовец, поэтому в штурме Гродно главная роль отводилась именно 11-й и 1-й лд, а также 75-й рд (именно они участвовали в штурме Осовца) и тяжёлой артиллерии, которая использовалась при штурме маленькой русской крепости. В целом, по-видимому, командование 8-й армии представляло укрепления Гродно, по силе сопоставимыми с укреплениями Осовца.

Кроме этих трёх дивизий к крепости подошли 37-я и 83-я пехотные дивизии. Крепость Гродно ожидала штурма. Картину этих последних часов характеризует очевидец тех событий, один из жителей города: «Город выглядел печально. На лицах людей проступала печать страха этих (августовских. — Авт.) дней. Ничего не говорилось. Но ожидание было невыносимым. Чего-то ждали. Хорошего или плохого? Никто не знал. И это незнание лежало довлеющим грузом на каждом. Только одно было ясно: немцы приближались всё ближе и ближе. С тех пор как пала Варшава, мы не сомневались, что однажды это произойдёт и с нами»[377].

Бои на передовых крепостных позициях

18 августа начались бои за ближние подступы к крепости. Немцы атаковали силами 1-й ландверной и 75-й резервной дивизий. Первая наступала в направлении группы форта № IV. Полки 75-й резервной дивизии наступали против группы форта № V. Их главные атаки пришлись на дивизии I русского армейского корпуса. Входящая в его состав 24-я пехотная дивизия занимала следующие позиции:

— правый фланг (опорные пункты литер «Д», «Е», «Ж» — до фольварка Свечиловка) был занят силами батальона 93-го Иркутского полка, 118-й пешей дружины государственного ополчения, поддерживаемыми 2-м дивизионом 24-й артиллерийской бригады (14 орудий) и 2-й батареей 1-го мортирного дивизиона (6 орудий). Командовал отрядом полковник В.-А. Э. Глясс;

— центр (от ф. Свечиловка до р. Татарка — опорные пункты («З» и № 5) был занят батальоном 96-го Омского полка, ротами 119-й дружины при поддержке 1-й и 2-й батарей 24-й артбригады (12 орудий) под командованием полковника Грейера;

— левый фланг (опорные пункты №№ 6,7,8, форт № IV и опорный пункт № 9) под командованием полковника Елагина заняли батальон 95-го Красноярского полка, роты 119-й дружины при поддержке 3-й батареи 24-й артбригады (6 орудий).

В резерв командира дивизии был выведен батальон 94-го полка и команды разведчиков 93-го, 94-го и 96-го полков в районе дер. Барановичи.

Артиллерия из состава 75-й резервной дивизии в марше на Гродно. Фото 1915 г.

Батальон 95-го Красноярского полка занимал передовые позиции (дер. Подъятлы — выселки Рогачи — Санники) в качестве боевого охранения и должен был быть выведен в резерв с началом немецкого наступления в направлении дер. Тарусичи[378].

Южнее к позициям дивизии примыкали позиции 22-й дивизии корпуса (передовые позиции у горы Муха занял 88-й Петровский полк).

По воспоминаниям военного инженера капитана М. В. Десницкого (в это время он находился в форту № IV), окопы первой линии были отрыты, «всюду по окопам были развезены мешки, дабы сами войска устроили из них головные укрытия; колодец не был готов, поэтому по окопам всюду были развезены и расставлены бочки, вёдра, банки, ящики, наполненные водой»[379].

Утром 18 августа ландверный пехотный полк № 31 выдвинулся из района Сидра — Сидерка в Новый Двор. По воспоминаниям участников атаки, шёл проливной дождь. Немцы готовились атаковать крепостные позиции батальонами 1-й ландверной дивизии по фронту дер. Рогачи — Беляны — Дубница. Полоса наступления 31-го полка была назначена между дорогами Новый Двор — Гродно и Домброво — Гродно. Таким образом, их удар должен был прийтись по передовым крепостным укреплениям, которые занимал лишь один батальон Красноярского полка под командованием капитана Н. С. Наркевича.

3-й батальон 31-го ландверного полка должен был атаковать с высоты у дер. Хворостяны на правом фланге полка, 1-й и 2-й батальоны — на левом. Севернее, в направлении дер. Санники, наступать должен был немецкий ландверный полк № 33. С самого начала боёв рогачёвские позиции оказались в эпицентре германского наступления. Перестрелка с противником началась с 9 часов утра. Первые атаки красноярцам удалось отбить при помощи пулемётов и артиллерии. Во время атак рогачёвских позиций германцы расположили свою тяжёлую артиллерию на высотах перед ними и начали обстрел. В этом обстреле участвовало до 8 германских батарей. Капитан М. В. Десницкий с форта № IV видел в перископ, как германцы устанавливали тяжёлую артиллерию южнее дер. Беляны и впереди дер. Хворостяны. Германскому обстрелу подверглись и тыловые позиции до линии дер. Барановичи — Скоморошки.

В тылу группы форта № IV, у дер. Королино, находились русская 9-дм мортира под командованием прапорщика Богдзевича и 42-линейное орудие. Ещё до начала боёв капитан М. В. Десницкий указал прапорщику о возможности наступления германцев с направления выселок Рогачи и сильного артиллерийского обстрела с этого же направления. Прапорщик Богдзевич замерил по карте расстояния и должен был открыть огонь по требованию гарнизона фортовой группы. С батареей была налажена связь по телефону. Отрицательную роль в организации обороны крепостных позиций сыграл тот факт, что все артиллерийские офицеры из гарнизона крепости были сняты со своих постов накануне боёв. Это соответствовало общему плану разоружения крепости. На их место были назначены пехотные офицеры, не знакомые с местностью и спецификой крепостной обороны. Тем не менее, начальник строительного участка крепости капитан М. В. Десницкий попытался организовать оборону имевшимися силами и лично вел наблюдение за противником из броневого поста форта № IV[380].

Заметив, что германцы начали разворачивать свои осадные батареи, капитан М. В. Десницкий связался по телефону с батареей у дер. Королино и сообщил о появившихся целях. Русская мортира сразу же открыла огонь. Орудие прапорщика Богдзевича стреляло достаточно точно. Германская батарея у дер. Хворостяны была разогнана. Этим же обстрелом была подожжена и сама деревня, где немцы накапливали войска для последующей атаки. Кроме того, королинская батарея обстреляла и водонапорную башню на ж/д станции Беляны, где немцы оборудовали наблюдательный пункт. Однако до 12 часов дня ее сбить не удавалось. Капитан М. В. Десницкий отмечал в своём докладе следующих артиллеристов королинской батареи, отличившихся на протяжении боёв 18 августа: прапорщик Козьма Мамаев, фейерверкер Григорий Шаповалов, бомбардир наводчик Матвей Шандыбик, канониры Виктор Жуков и Михаил Мурозов.

Усиление форта рвом и колючей проволокой. Фото 1915 г.

Немецкая тяжёлая артиллерия всё же сыграла свою решающую роль при штурме русских укреплений. К полудню немецкая осадная артиллерия развила достаточно интенсивный огонь. Обстрелу подвергся и форт № IV. Тогда же были перебиты телефонные провода, связывавшие королинскую батарею с фортом. Батарея вынуждена была открыть огонь, ориентируясь только по карте. Это существенно снизило его эффективность. По телефону капитан М. В. Десницкий смог связаться с тыловым блиндажом в дер. Чеховщизна (возможно, опорный пункт литер «Л») и сообщил об обрыве связи с батареей. В результате действий телефонистов к 15 часам связь с королинской батареей была налажена, однако было уже поздно.

Не укреплённые должным образом полевые рогачевские позиции были сильно разрушены огнём германской артиллерии. Особенно большие потери понесли при этом роты красноярцев. На протяжении дня бои шли по линии деревень Подъятлы, Рогачи, Санники, Стрельчики — Осовецкое шоссе.

Атаки 31-го ландверного полка начались позже. Приказ об их начале был получен только в 14.30. После этого немцы атаковали передовые крепостные позиции в районе дер. Стрельчики. После боя, длившегося около трёх часов, во второй половине дня батальон капитана Н. С. Наркевича оставил рогачёвские позиции и отступил на форт № IV. Военный инженер капитан М. В. Десницкий утверждал, что 95-й полк оставил их, только получив на то приказ командования. Это подтверждается и донесением командира I корпуса, знавшего об отходе арьергарда. К вечеру роты 31-го ландверного полка заняли передовые позиции и начали готовиться к штурму укреплений форта № IV. За день боёв тремя батальонами полка было взято в плен до 120 человек и пулемёт[381].

До вечера немцы продолжили атаки. Полки ландвера 1-й дивизии атаковали позиции 95-го и 88-го Петровского полков от опорного пункта № 8 до опорного пункта литер «И» (группа форта № IV). Германская пехота цепями приблизилась к проволочным крепостным заграждениям, но была отброшена на 1000 шагов русской артиллерией и пулемётами, где и залегла. Возобновив артиллерийский обстрел, германцы вновь перешли в атаку. Эти атаки были предприняты против опорного пункта № 8, форта № IV, а также опорных пунктов № 10, «И» и 11. Здесь атаку проводила 34-я ландверная бригада. Только около 19 часов вечера все эти атаки противника были отбиты.

На протяжении дня германцами были предприняты несколько атак на передовые позиции группы форта № V (где занимали оборону полки 22-й дивизии). Все они также были успешно отбиты. Вечером разведчики Красноярского полка сообщили, что германцы начали установку новых тяжёлых батарей на захваченных рогачевских позициях (в лощине с-з дер. Санники). При наличии достаточного количества крепостной артиллерии такие действия германцев были бы просто невозможны. С форта попытались вызвать королинскую батарею для обстрела артиллерийских позиций противника, но связаться с ней так и не смогли. В это время к сражающимся войскам из дер. Лососно подошёл резерв (батальон 226-го полка), выделенный генералом М. Н. Кайгородовым для усиления обороны. На смену ему в резерв коменданта был выделен 228-й полк 57-й дивизии.

С наступлением темноты бой окончательно стих. Немцы заняли позиции в 500–1000 шагах от крепостных проволочных заграждений. Германцы сообщали, что на протяжении дневных боёв против частей 1-й лд действовало 8 тяжёлых русских батарей на очень хороших позициях. Это, однако, было преувеличением. Как известно, на усилении всего I армейского корпуса было только 6 крепостных орудий большого калибра. Видимо, огонь полевой артиллерии 24-й пехотной дивизии, поддерживающий свои части, воспринимался немцами как огонь тяжёлой артиллерии. Командование Гродненской группы отмечало, что потери обеих сторон были очень большими.

Всю ночь на фронте I армейского корпуса было тихо. Продолжалась только небольшая ружейная перестрелка. Боевые охранения 86-го Вильманстрандокского полка, занимавшего позиции в районе группы форта № V, засекли у дер. Бакуны германскую батарею.

Разрушенная полевая позиция крепости. Фото 1915 г.

На протяжении 18 августа против фронта 57-й дивизии Осовецкого корпуса немцы вообще не предпринимали активных действий, несмотря на то, что это было главным направлением германской атаки. Небольшими силами противника были заняты фольварк Тодость — дер. Святск — дер. Голынка — дер. Богатыри. По сообщению начальника Сводного Осовецкого корпуса генерала Н.А. Бжозовского, «наша артиллерия обстреляла ночные работы немцев восточнее Голынки»[382]. Вечером германцы окончательно установили артиллерийские батареи и открыли огонь по господскому двору Лабно.

В ночь на 19 августа немцы потеснили боевое охранение левого фланга 57-й дивизии (в районе дер. Ратичи — Гиновичи — Богатыри), вынудив его отойти в окопы передовой крепостной позиции. Разведкой 111-й дивизии было установлено, что в районе дер. Ятвезь — Селивановцы — Беличаны германских войск нет.

В этот же день комендант крепости отдал приказ начальнику инженеров о подрыве фортов №№ VII, VIII, IX и XIII[383]. Войсками Гродненской группы эти форты заняты не были — линия фронта проходила южнее форта № VI. Поэтому в боях 18 августа эти форты не участвовали. Генерал Д. П. Колосовский должен был спланировать уничтожение фортов по согласованию с армейским начальством. Следует заметить, что эти форты были уничтожены при оставлении войсками крепости. Кроме того, на протяжении 18 августа должен был быть уничтожен весь строительный материал и деревянные постройки в районе крепостного обвода.

Таким образом, на протяжении дня немцы активно действовали только двумя дивизиями (1-й ландверной и 75-й резервной), поддержанными тяжёлой артиллерией. Естественно, что против этих сил Гродненская группа могла и должна была активно обороняться, а не оставлять позиции. Командование же русской группы даже не попыталось маневрировать войсками, выискивать резервы для усиления сражающихся сил (только поздно вечером был выделен батальон 226-го полка). По поводу столь быстрого оставления рогачёвских позиций командующий 1-й армией генерал от кавалерии А. И. Литвинов «выразил… своё удивление… и потребовал по сему донесение»[384].

Естественно, что такая пассивная позиция обрекала войска Гродненской группы на конечный проигрыш.

Бои в форту № III

Бои 18 августа были проверкой русской обороны. 19 августа германцы приступили к полномасштабному штурму укреплений.

11-я лд подготовилась атаковать группу форта № III. На правом фланге дивизии — против ОП литер «Г» и форта № III должна была наступать 70-я ландверная бригада, на левом фланге — против высоты 100.3 у дер. Ратичи — 33-я ландверная бригада. Все полки ландверной дивизии уже имели опыт штурма крепостей — они штурмовали русскую крепость Осовец с февраля по август 1915 г. Русские войска занимали позиции в 1 км от частей 11-й дивизии германцев. До прибытия тяжёлой артиллерии германская пехота должна была занять предполье, вынудив русские войска отступить на линию фортов.

Русская 57-я пд заняла крепостные позиции следующими силами:

— передовая позиция была занята частями под командованием полковника В. И. Поклевского-Козелла (командир 227-го пп). Справа от высоты 100.3 у дер. Ратичи оборону занимали три батальона 227-го Епифанского полка. На левом фланге (левее высоты 100.3) — три батальона 226-го Землянского полка. Стрелковые части поддерживали 5-я и 6-я батареи 57-й артиллерийской бригады. Всего передовой отряд состоял из 6 батальонов при 12 орудиях;

— правый фланг (опорный пункт № 1 и опорный пункт литер «А» и «Б») заняли 8 рот 116-й Ярославской и 117-й дружин государственного ополчения под командованием полковника Н. И. Ведюкова (командира 116-й дружины);

— форты № I и II занял двухбатальонный 228-й полк, поддерживаемый 1-й батареей 57-й артбригады (5 орудий) и тремя орудиями крепостной артиллерии. Этими войсками командовал капитан Трампедах;

— на левом фланге (группа форта № III и до опорного пункта литер «Е») крепостную линию заняли войска подполковника Лакашина: 4 батальона 225-го полка, 4 роты 115-й дружины государственного ополчения и 2-я батарея 57-й артбригады (5 орудий). Батальон 228-го полка находился в резерве командира дивизии (штаб в дер. Адамовичи) у дер. Мицкевичи[385].

Вплоть до самого начала боёв в форту № III велись строительные работы. Эдвард Зденницкий, который участвовал в работах по маскировке форта № III, вспоминал о тех днях: «…нам приказали прервать работы, грузить на телеги инструменты и оборудование и как можно скорее ехать в направлении Гродно. Впоследствии все развивалось молниеносно. Как только мы отъехали из Лабно, так сразу российская артиллерия с фортов открыла огонь из тяжелых орудий. Погода была прекрасная, но только жара и пыль были такими сильными, что трудно было дышать. Ехать приходилось тихо, так как все шоссе было забито войсками, обозами, беженцами…»[386].

Форт № III. Современный вид

Форт № III после боев в августе 1915 г. Правый фланк. Фото 1915 г.

Форт № III. Правый фланк. Современный вид

С самого утра наступление немцев было направлено на передовую позицию 57-й дивизии, в частности, на высоту 100.3 у дер. Ратичи. В атаках высоты участвовали ландверные пехотные полки 33-й ландверной бригады № 75 и 76[387]. 3-й батальон 76-го полка и 2-й и 3-й батальоны 75-го ландверных полков атаковали дер. Ратичи и стратегическую высоту у неё; 2-й батальон 76-го полка проводил атаку северо-восточнее, в направлении дер. Воловичёвцы. Первые атаки немцев были отбиты. Около 15 часов полки 11-й ландверной дивизии повторно начали атаковать по фронту Воловичёвцы — Ратичи силами около двух батальонов. Продвинуться они, однако, не смогли.

Тем временем шли тяжёлые бои против группы форта № III. По воспоминаниям начальника отдела обороны подполковника А. В. Модраха, немцы с рассветом начали атаку опорного пункта литер «Г». Как уже отмечалось выше, атаку вела 70-я ландверная бригада. Гарнизон укрепления литер «Г» состоял из двух рот 225-го Ливенского полка. Германцы атаковали в колоннах и только за 1000 шагов до позиции литер «Г» рассыпались в цепи. Такое наглое поведение немцев объяснялось тем, что большая часть крепостной артиллерии была эвакуирована, а оставшаяся была слишком малочисленна, чтобы сорвать атаку противника. Форты № III и II в это время обстреливала немецкая тяжёлая артиллерия, расположенная в районе дер. Софиево. В распоряжении командира 225-го полка, занимавшего оборону в группе форта № III, имелась единственная лёгкая батарея № 2 из 57-й артиллерийской бригады. Батарея занимала позицию в тылу форта (у двора Лабно), но во время немецкой атаки она преступно молчала. Дело заключалось в том, что молодые офицеры-артиллеристы из 57-й артиллерийской бригады не умели вести огонь с закрытых позиций. Кроме того, они не имели даже связи с фортом, который они должны были прикрывать. Об этом не подумал заблаговременно и командир полка, и подполковник А. В. Модрах (капитан М. В. Десницкий, руководитель строительных работ на 4-м участке, заблаговременно предусмотрел подобный вариант). О выделении же в помощь обороняющимся подготовленных крепостных артиллеристов в качестве корректировщиков на армейские батареи командование крепости не позаботилось.

В тылу фортовой группы находились два крепостных орудия: 6-дюймовое Канэ и 10-дюймовое. Эти орудия вели сильный и эффективный огонь ещё в феврале 1915 г. С тех пор ствол на орудии Канэ так и не поменяли. Открывшее огонь орудие дало несколько попаданий по своим же войскам, и стрельбу из него прекратили. 10-дм орудие, возможно, вело огонь.

Для исправления ситуации подполковник А. В. Модрах послал ефрейтора 13-й невооружённой роты И. Неверовича с заданием — наладить её связь с фортом. Однако в форту не оказалось телефонного кабеля. Поэтому ефрейтор И. Неверович под огнём вражеской артиллерии протянул к батарее простую проволоку, выделенную подполковником А. В. Модрахом. Ефрейтор И. Неверович был награжден Георгиевским крестом 4-й степени за геройские действия во время боёв в районе крепости в феврале 1915 г.

Батарея № 2 открыла огонь, заставив немецкую ландверную пехоту залечь в 800 метрах от опорного пункта литер «Г»[388]. Последующие две атаки против опорного пункта литер «Г» и форта № III были отбиты. Немцы доходили только до проволочных заграждений. После отражения атак немцы усиливали артиллерийский обстрел форта № III, опорных пунктов литер «Г» и «Д». Во время очередной атаки по приказу подполковника А. В. Модраха сапёры взорвали заряды с камнями (камнемёты). Это заставило германский ландвер отступить на 400 шагов.

К этому времени русское командование пришло к выводу, что немцы наносили главный удар по группе форта № IV — наступление 1-й ландверной дивизии проходило более успешно. Поэтому генерал М. Н. Кайгородов приказал выделить из состава Осовецкого корпуса полк с батареей в качестве резерва группы. С передовой позиции в резерв был выделен 227-й пехотный полк, который должен был сосредоточиться в районе дер. Тарусичи. Однако сделано это было слишком поздно.

Тем временем бои на передовой позиции 57-й дивизии продолжались. Около 19 часов под прикрытием батальона 227-го полка передовые батальоны правого фланга вынуждены были отступить[389].

В результате огня немецкой артиллерии было разбито одно русское орудие. Особенно сильные атаки предпринимались германцами на левый фланг 226-го Землянского полка в районе высоты 100.3. Именно этот полк 6 августа 1915 г. подвергся газовым атакам при обороне крепости Осовец. Теперь его вновь атаковали «старые знакомые», солдаты 11-й ландверной дивизии.

К 21 часу после отступления батальона 227-го и батальона 226-го полков, занимавших высоту, левофланговые 5 рот батальона 226-го пп были обойдены немцами с обоих флангов и окружены. По сообщению начальника штаба 57-й дивизии подполковника Петрова: «Сосредоточенным огнём тяжелой артиллерии немцы обстреливали весь второй сектор, особенно сильный огонь вёлся по опорному пункту литер «Г», который к 6 часам дня (18 часам. — Авт.) был совершенно разрушен. Находившиеся здесь полторы роты ливенцев были частью перебиты, частью оглушены»[390].

К вечеру (после 21 часа) немецкий «убийственный огонь» заставил гарнизон форта укрыться в бетонном убежище. Подполковник А. В. Модрах насчитал 55 выстрелов германских орудий за минуту. Огонь вела как артиллерия, приданная 11-й лд, так и батарея, установленная на рогачёвских позициях — напротив группы форта № IV. В частности, подполковник вспоминал: «Меня рогачёвская батарея тоже беспокоила, т. к. охватывала мою группу «Г» с левого фланга. Вообще положение войск было крайне тяжёлое вследствие отсутствия артиллерийской поддержки нашей обороны, и это было какое-то безнаказанное для немцев избиение героев солдат…»[391].

Были разрушены почти все окопы второго сектора I отдела обороны крепости. За день германская артиллерия смогла проделать в проволочных заграждениях достаточно широкие проходы. Противник предпринял третью атаку ОП литер «Г» уже с наступлением темноты. Немецкая пехота силой до трёх батальонов вновь поднялась в атаку. Позиции опорного пункта были практически полностью разрушены. Оставшийся в живых гарнизон опорного пункта принял атаку в штыки. Только после этой контратаки 3 раненых офицера и 20–30 солдат под руководством командира батальона 225-го Ливенского полка смогли проползти около версты и добраться до форта № III.

Оставшиеся на опорном пункте раненые солдаты погибли или были убиты германцами. Среди них был и телефонист Васильчик, который на протяжении дня поддерживал связь с фортом.

После 19 часов немцы начали атаку на левый фланг 57-й дивизии (форт № III и опорный пункт литер «Д»). Две атаки были успешно отбиты, но германцы залегли у проволочных заграждений.

Форт № III после боев в августе 1915 г. Фото 1915 г.

Несмотря на отсутствие крепостной артиллерии, форт № III на протяжении дня успешно отбивал вражеские атаки. Важную роль в этом сыграло то, что русские войска успешно удерживали передовые позиции у высоты 100.3. К вечеру с падением укрепления литер «Г» ситуация намного не изменилась. Гарнизон всё ещё имел возможность сопротивляться. Никто не думал об отступлении. По приказанию подполковника А. В. Модраха старший подрывник Пуховский и ефрейтор И. Неверович проверили линию связи и восстановили обрывы.

В этот момент в группе узнали о том, что форт № IV пал. Прорыв германцами крепостного обвода ставил русские войска на левом берегу Немана в очень трудное положение. В группе форта № III был получен приказ об общем отходе с левобережных позиций. Офицеры и нижние чины 57-й дивизии и ратники вынуждены были оставить форт. Отступление, однако, проводилось без спешки. Только в 23.50 19 августа командир 225-го полка получил от командира 57-й дивизии приказ об отходе с левого берега Немана. Подполковник А. В. Модрах получил приказ об уничтожении укреплений. Части 225-го полка начали отступать после часа ночи 20 августа.

По приказанию подполковника А. В. Модраха в массив форта были заложены 9 зарядов по 12,5 пуда пироксилина каждый. Кроме этого, был заминирован и горжевой офицерский блиндаж. Около 2 часов ночи 20 августа, после отступления частей 57-й дивизии, форт № III был взорван. Вероятно, в это же время было выведено из строя и 10-дм орудие — в результате его подрыва была оторвана последняя часть ствола и из компрессора была слита жидкость.

Приведём воспоминания подполковника А. В. Модраха об уничтожении форта № III: «…Это было в 2 часа 20 минут ночи. К этому времени подоспели трое пеших подрывников из команды сапёров, которым я поручил поджигание зданий в 100 саженях в тылу форта после его взрыва. Затем я раздал запасённые у меня коробки со спичками, поделив терочные пластинки их на части, чтобы всем хватило для одновременного зажигания бикфордовых шнуров, а именно: подрывнику Пуховскому и трём пришедшим, а также и обоим телеграфистам. Т. к. нас было слишком мало, мы направились в главный массив, и я скомандовал: «Поджигай!» Люди как черти бросились в преисподнюю, т. е. в глубокие подвалы бетонных галерей, а другие разошлись вправо и влево (по галерее. — Авт.). Как только подожгли и бикфордовы шнуры зашипели, я приказал выходить из главного массива, причём проконтролировал лично, чтобы никто там не остался. Время горения бикфордова шнура было только 6 минут… Успели отбежать на половину расстояния до домов служащих, т. е. саженей на 50, как раздался оглушительный взрыв»[392]. Не была забыта и икона, которая стояла в специальной нише (киоте) стрелкового бруствера. Её также забрали с собой.

Кроме форта № III в I отделе обороны (от реки Неман до реки Припилия) были подорваны форты № I и № II, опорные пункты литер «А», «Б», «В» и «Е». Военный инженер капитан Хомутов уничтожил опорный пункт № 1, литер «А» и форт № I, а также паром через Неман в Бале-Сольной[393]. По воспоминаниям подполковника А. В. Модраха, во всём I отделе обороны невзорванным остался только опорный пункт литер «Д», и к нему был послан старший подрывник Пуховский. На протяжении ночи опорный пункт был уничтожен.

Потери 57-й пехотной дивизии за этот день составили около 500 человек. Утром 20 августа 18-й ландверный полк 11-й дивизии занял форт № III. Его 8-я рота заняла позиции крепостной артиллерии в тылу форта.

Весь день 19 августа на фронте 111-й дивизии было спокойно. Только около 16 часов немцы силами около 2 батальонов попытались форсировать Неман у дер. Дмисевичи. Эта попытка была сорвана русским артиллерийским огнём. Потерь дивизия не понесла. Таким образом, в бездействии на протяжении дня находились силы целой дивизии. Ввод в бой этих сил мог изменить ход боёв 19 августа за группу укреплений форта № IV.

Бои за группу форта № IV

Ночь на 19 августа на укреплениях группы форта № IV прошла спокойно. Германцы окопались на позициях, занятых к вечеру 18 августа. В полночь в форту подняли тревогу. Часовым показалось, что немцы заняли линию окопов перед фортом. Поднятая по тревоге рота не обнаружила противника. Скорее всего, караулы заметили немецкую разведку, высланную в передовые русские окопы. По крайней мере немецкие источники позволяют говорить о том, что ночью 18 августа солдаты ландверного полка № 31 пробрались в русские окопы и захватили в качестве трофеев японские винтовки: «…поскольку мы не знали, сколько еще русских было рядом, мы унесли две винтовки, которые оказались впоследствии новыми японскими (!) винтовками со специальными патронами с круглым носиком, и поспешно отступили к себе…»[394]. При этом были убиты двое русских ополченцев. По немецким воспоминаниям, боевого охранения в передовых окопах не было.

Утром (около 5 часов) в форт № IV прибыли артиллеристы, которые оборудовали на броневом посту наблюдательный артиллерийский пункт. Это было сделано во избежание обрыва связи с батареей, как произошло накануне.

После занятия рогачёвских позиций 1-я ландверная дивизия немцев готовилась атаковать крепостные позиции с запада вдоль дороги Новый Двор — Гродно (Осовецкое шоссе). Атаки пришлись на группу форта № IV. Оборону тут занимали 96-й Омский и 95-й Красноярский полки. Отошедший с рогачёвских позиций батальон Красноярского полка также занял группу форта № IV. Второй батальон был выделен в резерв. 75-я германская резервная дивизия должна была атаковать группу форта № V, где занимали оборону 88-й пехотный полк и ополченцы.

Сильный обстрел русских позиций немецкой тяжёлой артиллерией, расположенной на рогачёвских позициях и около дер. Хворостяны, начался около 7 часов утра и не прекращался на протяжении дня. Максимальный калибр орудий, который применяли немцы, был 21 см.

В 11.55 немецкая пехота перешла в атаку. Последний раз в той войне 31-й ландверный полк атаковал под звуки труб и барабанный бой[395]. Первоначально путь немецким солдатам преградили проволочные заграждения. Проходы в них должны были сделать артиллерия и сапёры. Однако огонь артиллерии был неточным. Действиям же немецких сапёров мешали русские пулемёты. Кроме того, немцы упоминали и огонь русской артиллерии[396]. Первая атака форта № IV захлебнулась. Очень сильный ружейно-пулемётный огонь не позволял немцам приблизиться к укреплению. Кроме того, отстали 33-й ландверный и 249-й резервные полки, которые наступали с левого и правого фланга. После отступления германской пехоты возобновился артиллерийский обстрел группы форта № IV.

В результате обстрела форта его гарнизон нёс потери. Несли потери и гарнизоны опорных пунктов фортовой группы. Уже после полудня германская пехота 31-го полка (1-й батальон) смогла прорваться между фортом № IV и опорным пунктом № 8. Для ликвидации прорыва с опорного пункта № 6 был выслан последний резерв: полусотня стрелков с последним пулемётом. Заняв позиции, солдаты открыли огонь по противнику. Однако пулемётчик успел выпустить только две ленты патронов и пулемёт был подбит. В результате немцы окружили правофланговые опорные пункты № 8 и 7, подошли вплотную к опорному пункту № 6 и после атаки взяли опорный пункт № 8. Его полевые укрепления были почти полностью разрушены в результате сильного обстрела немецкой тяжёлой артиллерией, а остатки гарнизона спрятались в бетонной подбрустверной галерее. 1-й батальон 31-го ландверного полка овладел этим укреплением в 13.15–13.30. В немецкой литературе опорный пункт № 8 фигурировал как форт «IV A». По немецкой информации, его гарнизон (150 человек) попал в плен[397]. Это было первое крепостное укрепление, захваченное немцами у Гродно. Согласно немецким воспоминаниям, опорный пункт № 8 имел двойное проволочное заграждение и большое бетонное убежище, оборудованное электрическим освещением и водопроводом[398].

Продвинуться дальше немцы не смогли, так как подвергались сильному пулемётному обстрелу с форта № IV.

Остальные атаки самого форта с фронта также были отбиты. После этого немцы вновь усилили артиллерийский обстрел позиций группы фортов № IV и № V. Быстрый прорыв немцев к укреплениям группы форта № IV и занятие сильного опорного пункта № 8 объяснялись исключительно плохой обороной русских войск и слабой артиллерийской поддержкой. Полевые войска 24-й пд не имели опыта обороны в долговременных укреплениях. К тому же на солдат сильное психологическое воздействие производил огонь германских осадных орудий. Сказывалась и утрата выгодных рогачёвских позиций. Сражавшаяся севернее 57-я дивизия подвергалась ещё более массированному обстрелу, однако удерживала свои позиции.

Форт № IV. Подбрустверная галерея, в которой укрывались от обстрела русские солдаты. Современный вид

Через час (примерно в 14.30) немцы, используя силы 31-го и, возможно, 33-го полков 1-й ландверной дивизии, смогли взять опорные пункты № 6 и № 7. Атаки форта № IV и позиций опорных пунктов № 10 и литер «И» были неудачными — мешал фланкирующий пулемётный огонь и обстрел русской артиллерии с правого фланга. Как видно, комендант М. Н. Кайгородов не спешил с подкреплениями. Против прорвавшихся германцев командир 24-й дивизии генерал Полянский бросил свой единственный резерв — батальон 94-го Енисейского полка. В произведённой контратаке, около 16 часов, удалось вернуть только опорный пункт № 6.

Между тем немецким атакам подвергся и форт № IV. Его вновь атаковал ландверный полк № 31. Гарнизон форта состоял только из двух рот 95-го полка и, возможно, ратников из бригады государственного ополчения. На вооружении форта имелось два крепостных пулемёта. Противоштурмовые орудия были сняты ещё во время разоружения крепости. В результате обстрела форта немецкой тяжёлой артиллерией гарнизон понёс большие потери. Капитан М. В. Десницкий пытался связаться с начальником артиллерии II отдела обороны штабс-капитаном Сакминым и сообщить об обстреле немецкой артиллерией и попросить об открытии ответного огня. Однако установить связь с ним не удалось. Не удалось связаться и с командиром 95-го полка. Около 16 часов в составе гарнизона осталось около 50 человек. Оба пулемёта были выведены из строя. По воспоминаниям военного инженера М. В. Десницкого, в казематах форта находилось до 150 человек раненых. Из посланных в форт двух рот 94-го полка дивизионного резерва пробиться смогли только 60 человек, остальные погибли в результате немецкого обстрела тыловых позиций форта. Огонь германской тяжёлой артиллерии принёс успех. Несмотря на то, что обстрел даже 21-см мортирами не приводил к повреждению фортовых укреплений, он заставлял гарнизон прятаться в казематах. Наблюдение велось только через бронеколпак, однако осколком от близкого взрыва был убит наблюдатель. Его тело забаррикадировало дверь на наблюдательный пост. Таким образом, форт остался без наблюдения. Ничего не известно о действии королинской батареи на протяжении 19 августа.

К сожалению, командование Гродненской группы (в первую очередь генерал М. Н. Кайгородов) совершило непростительную ошибку, расположив все войска по крепостному обводу и не выделив достаточных резервов. В результате атаки германского ландвера принимали на себя в основном 95-й и 88-й пехотные полки 24-й и 22-й дивизий, тогда как 111-я дивизия Осовецкого корпуса вообще находилась на правом берегу Немана, не участвуя в боях. Некоторые полки 22-й дивизии вели перестрелку только с передовыми частями германцев. Возможности переброски этих войск на усиление группы форта № IV учтены не были.

В 17.30 немцы предприняли новый штурм форта № IV, но были отбиты. Сразу же после этого продолжился артиллерийский обстрел. Один из тяжёлых снарядов в это время попал в колодец телефонной линии и прервал всякую связь с фортом. По воспоминаниям капитана М. В. Десницкого, за 19 августа немцы выпустили по бетонному брустверу форта до 500 снарядов большого калибра. По оценкам командования I армейского корпуса, в обстреле форта № IV участвовало «не менее 16 тяжёлых орудий, недосягаемых для нашей артиллерии»[399]. На самом деле германцы располагали против группы форта 32 гаубицами и орудиями, а также 4 мортирами калибра 21 см.

Только сейчас в район южнее дер. Королино по приказу генерала М. Н. Кайгородова был подтянут резерв: батальон 85-го Выборгского полка, батальон 226-го полка и два пулемёта на автомобилях[400]. Однако и этих сил было недостаточно.

Около 18 часов немцы начали новую атаку. Гарнизон форта под командованием командира батальона 95-го полка капитана Н. С. Наркевича сократился до 30 человек. Кроме самого капитана в форту оставались ещё два офицера — прапорщик и военный инженер капитан М. В. Десницкий. Когда штурмующие роты 31-го ландверного полка уже перешли фортовый ров и стали подниматься к брустверу, капитан Н. С. Наркевич приказал оставшимся в живых выйти из казематов и отбиваться ручными бомбами (гранатами). В это время один из солдат случайно поджёг капсюль. Раздался взрыв, который ранил несколько человек. Этот инцидент вызвал панику среди солдат. Видя такую ситуацию и имея приказ об уничтожении всех укреплений (в случае их возможного занятия противником), капитан М. В. Десницкий отдал приказ сапёрам на взрыв форта. Однако солдаты напали на них и забрали подрывные шнуры. Аргументация солдат заключалась в том, что в подбрустверной галерее форта находилось до 150 раненых нижних чинов и офицеров. Из-за непрерывного немецкого обстрела их не могли отправить в тыл. К этому времени форт № IV фактически был окружён германской пехотой. Кроме упоминавшихся выше опорных пунктов, немцы захватили пороховой погреб, расположенный в тылу фортовой позиции.

Капитан Н. С. Наркевич, командир батальона, оборонявшего IV форт. Фото 30-х годов ХХ в.

Форт № IV после захвата германскими войсками. Фото 1915 г.

В скором времени двум ротам 3-го батальона ландверного пехотного полка № 31 удалось прорваться во внутренний фортовый дворик и взять в плен остатки гарнизона. Это случилось в 17.50 (согласно немецкой информации) или 19.40 (согласно русской версии)[401]. Первым в форт ворвался раненый унтер-офицер Лютен из 3-й роты. По немецким данным, были захвачены в плен 150–200 человек. В боях за форт, также по немецкой информации, были убиты 3 офицера и 679 солдат русской армии. Кроме того, были захвачены 3 пулемёта[402]. Однако самым значительным результатом атак этого дня был прорыв фортовой линии крепости Гродно.

В последний момент из форта № IV удалось вырваться лишь 5 солдатам под командой капитана Н. С. Наркевича, прапорщику и капитану М. В. Десницкому. Они пробрались к Осовецкому шоссе и вдоль него вышли к штабу 22-й дивизии. В этом бою капитан Н. С. Наркевич был контужен и ранен в левую щёку и плечо.

Однако после взятия форта № IV появилась и другая версия событий, произошедших в нём в последние минуты до взятия германцами. Эта версия была изложена военным инженером И. Б. Ястржембским, который 19 августа также находился в Гродненской крепости. По его словам, после того как капитан М. В. Десницкий попытался заговорить об эвакуации форта, он встретил отказ гарнизона: «Никто не хотел выходить из безопасного места на территорию, интенсивно обстреливаемую артиллерией противника: «Лучше попасть в плен, чем нарваться на неминуемую смерть»… Всякие угрозы капитана С. (И. Б. Ястржембский не называл фамилий, но, скорее всего, это капитан Н. С. Наркевич. — Авт.) не помогли. Он был вынужден выйти из форта с намерением взорвать его вместе с людьми. План, однако, этот не удался, поскольку «героям»-защитникам удалось перерезать все шнуры к взрывателям»[403]. Комендант крепости М. Н. Кайгородов охарактеризовал действия гарнизона форта как измену[404].

По поводу оставления форта № IV в конце 1915 — начале 1916 гг. было начато расследование. К этому времени удалось найти нескольких офицеров, свидетелей событий 18–19 августа 1915 г. в форту. Это были начальник пулемётной команды 95-го полка подпоручик Радкевич, старший офицер 2-й батареи 1-го мортирного дивизиона поручик Троицкий и младший офицер 3-й батареи 24-й артбригады прапорщик Фёдоров. Все они были в форту или 18 августа, или же в первой половине дня 19 августа. К сожалению, не удалось получить свидетельство коменданта форта капитана Н. С. Наркевича — он был переведён из 24-й пд. По показаниям офицеров, уже 18 августа в гарнизоне было подавленное настроение — непрерывный обстрел германской артиллерией делал своё дело. Связь с тыловыми позициями и батареей периодически обрывалась — осколки перебивали кабель. Крепостной же кабель, надёжно упрятанный в земле, не давал связи с артиллерией. За два дня много солдат гарнизона было ранено прямо на стрелковых позициях осколками от взрывов во внутреннем дворике форта[405]. Все эти показания только подтверждали наличие тяжёлой обстановки, в которой оказался гарнизон. Усталость, страх и безысходность, множество раненых в казематах форта и привели к нападению на сапёра, который поджёг бикфордов шнур. Солдаты вырвали шнур из его рук и изорвали. Сам сапёр был настолько избит, что не смог выбраться из форта.

После 19 часов немцы перешли в наступление против всех позиций I армейского корпуса. Во время этой атаки был захвачен опорный пункт № 9. В это время командир корпуса приказал 24-й дивизии контратаковать противника, атакующего группу форта № IV, выделив ей для этого корпусной резервный батальон. О том, что форт был уже занят противником, в штабе Гродненской группы ещё не знали. Батальон выступил по направлению к форту, где встретил отходящие остатки 95-го полка. Не продолжая дальнейшего наступления, эти силы заняли оборону между дер. Королино и опорным пунктом № 10, чтобы воспрепятствовать немецкому продвижению в центр Гродненской позиции.

Потери 95-го полка, оборонявшего группу форта № IV, достигли 1000 человек (2/3 состава полка). 120-я дружина государственного ополчения потеряла около 600 человек. Все остальные части I армейского корпуса потеряли до 500 человек. Как видно, большинство потерь пришлось на один 95-й полк. Потери 31-го ландверного полка, штурмовавшего русские укрепления, составили за 19 августа 42 убитых и 168 раненых[406].

Основной причиной занятия противником группы форта № IV была исключительная слабость русской артиллерии, практически не оказавшей помощи пехоте. Если в боях 18 августа русская крепостная артиллерия пыталась противодействовать противнику, а крепостное орудие у д. Чеховщизна даже вело контрбатарейную борьбу, выполняя свою основную роль, то 19 августа подобного уже не наблюдалось. Кроме того, при отступлении оказались брошенными два орудия I отдела обороны. Их должен был эвакуировать в IV отдел капитан крепостной артиллерии Леонтьевский. Однако сам он скрылся в неизвестном направлении, перепоручив это дело подпоручику крепостной артиллерии Сорокину. В результате эти орудия достались немцам. Кроме того, были оставлены четыре 42-линейных орудия и 6-дм в 120 пудов. Лошадиные упряжки были изъяты у артиллеристов по приказанию командира сводного Осовецкого корпуса генерала Н. А. Бжозовского[407].

Войска I армейского корпуса, занимавшие фортовую группу IV, не были знакомы с особенностями борьбы в крепостных укреплениях, не были готовы к сильной артиллерийской бомбардировке. По словам авторитетного специалиста военного инженера С. А. Хмелькова, по этим же причинам пала и крепость Новогеоргиевск: «Сравнительно сильные передовые позиции Новогеоргиевска, обстрелянные в течение нескольких часов тяжелой артиллерией, бесславно пали, ибо защитники их разбежались»[408].

Форт № IV. Левый фланк. Современный вид

Безусловно, недостаточны были силы гарнизонов опорных пунктов и самого форта. Резервы, выделяемые командованием, приходили с опозданием, порой слишком поздно. Кроме того, противник здесь использовал достаточное количество осадной артиллерии на очень выгодных рогачёвских позициях. Таким образом, оставление 18 августа передовых позиций без сильного сопротивления предопределило взятие противником форта № IV. Вопрос стоял лишь в том, как скоро это произойдёт.

Быстротечные бои за рогачёвские позиции имели далеко идущие последствия. Эти позиции были идеальны для обстрела противником позиций групп фортов № III на севере и IV на юге. Капитан М. В. Десницкий предполагал именно такой вариант развития событий и пытался отработать взаимодействие с дальнобойным крепостным орудием у Чеховщизны. Однако, как было видно, эти позиции совершенно не были подготовлены к обороне. К тому же комендант М. Н. Кайгородов не указал войскам, только что занявшим крепостной обвод, на важность этих позиций. Эта его безынициативность была преступной. Вероятно, сам комендант уже не рассчитывал на долговременную оборону Гродненской позиции. Командир I армейского корпуса генерал Душкевич сообщал впоследствии, что он не получал приказа об обороне рогачёвских позиций до последнего солдата. В частности, он отмечал: «Мною приказом по корпусу № 200 предписывалось начальнику 24-й пд оставить на этой позиции арьергард, коему отходить лишь под напором противника»[409]. Поэтому отступление батальона Красноярского полка не вызвало обеспокоенности командования. Тем не менее, все командиры полков (в т. ч. и 95-го полка, понёсшего самые большие потери) знали о решающей роли позиций у Рогачей. В рапорте инженера капитана М. В. Десницкого отмечается, что он о значении рогачёвской позиции много говорил командирам Омского, Иркутского и Красноярского пехотных полков, начальнику артиллерии II отдела обороны штабс-капитану Сакмину. Командир I корпуса недооценил передовые крепостные позиции. Генерал Душкевич писал: «Фланкирование соседних долговременных участков с занятием немцами высот у Рогачей не представлялось мне особенно опасным, т. к. укрепления групп III и IV фортов имеют сильные бетонированные постройки и немцы, в свою очередь, подпадают под сосредоточенный огонь батарей западного фронта крепости»[410]. Однако генерал Душкевич ошибался. Слабые позиции у дер. Рогачи сыграли ключевую роль в последующих боях за основную фортовую линию.

Бои за город Гродно

Прорыв немцами крепостной линии в такие быстрые сроки так поразил командование Гродненской группы, что между 18 и 19 часами генерал М. Н. Кайгородов вызвал к себе командиров корпусов для принятия решения по поводу сложившейся обстановки. На этом совещании было принято решение полностью очистить левый берег Немана с находящимися там крепостными укреплениями и отступить в город Гродно. В качестве главных причин такого решения назывались потери, понесённые войсками, недостаток снарядов лёгкой артиллерии, отсутствие сильного резерва, возможность немцев прорваться к городским мостам (в этом случае силы русских были бы отрезаны). Кроме того, М. Н. Кайгородов считал, что в случае оставления войск на занимаемых позициях и контратаки форта № IV силы Гродненской группы не смогут долго продержаться. В этом случае отступление придётся вести днём, что более невыгодно.

Крепостное орудие, уничтоженное летом 1915 г. Фото 1915 г.

Командиры корпусов согласились с мнением коменданта отступить с левого берега Немана и занять оборону по реке Неман. Об этом решении было сообщено командующему 1-й армией. Генерал А. И. Литвинов дал согласие на отход. В этом приказе говорилось: «Лида. 19 августа 9 часов 45 минут (вечера. — Авт.)… Начальник Гродненского отряда генерал Кайгородов определённо донёс, что отсутствие резервов и недостаток снарядов создают невозможность дальнейшей обороны укреплений бывшей крепости. На основании указаний главнокомандующего разрешаю наступающей ночью очистить левобережное укрепление бывшей Гродненской крепости… Принять все меры к взрыву всех укреплений на левом берегу Немана и совершенному уничтожению оставшихся запасов. Отход главных сил начать сегодня в 12 часов ночи»[411]. В приказе указывалось, что войска Гродненской группы должны занять оборону по правому берегу Немана (от дер. Перелом до Щечиново). Штаб отряда размещался в м. Озёры. XXXVIII корпус генерала Артемьева занимал оборону по правому берегу Немана от дер. Щечиново до дер. Мигово; XXVII корпус генерала Баланина — по правому берегу от дер. Мигово до Селюки. Приказ об отступлении по войскам Гродненской группы № 3 был отдан в 23 час. 15 мин. 19 августа.

Вообще же следует заметить, что столь быстрое оставление войсками гродненских укреплений было неоправданным. По мнению командования, «…при надлежащей распорядительности Гродненские позиции можно было бы ещё оборонять 1–2 суток, заставить противника развернуть все направленные силы 5–6 дивизий, а не передавать только 1–2 дивизии»[412].

Настроение, царившее в это время в войсках Гродненской группы, было растерянным, а где-то и близким к панике. Эдвард Зденницкий вспоминал, как вечером 19 августа в срочном порядке рабочие эвакуировались со строительства укреплений: «В пекле доехали до Гродно. Когда оказались на форштадте, то офицеры кричали, чтобы возы проезжали быстрее, так как мост ими через минуту будет взорван. Но кричать легко, а вот как ехать быстро в такой толчее. Когда вместе с другими возами мы оказались на мосту, офицеры вновь стали кричать: «На мост никого не впускать, поступил приказ мост взорвать». Осуществить это казалось невозможно, ибо столь плотным был поток отступающих. Но когда мы были уже в центре города, раздался такой оглушительный взрыв, что во многих окнах повылетали стекла и рамы. За городом началась еще большая паника. Стали поговаривать, что форты окружены немецкими войсками, а русские войска отступали, выгнувшись дугой, в центре которой оказалось шоссе, ведущее к местечку Скидель. В таком страхе и хаосе, под раскаты артиллерийской канонады ехали мы всю ночь»[413].

Перед фронтом 11-й лд русские войска уничтожили сооружения фортов. Форт № III был взорван гарнизоном в 2.20 ночи 20 сентября. Вместе с ним были уничтожены пороховой погреб, водокачка и телефонная станция. По немецким данным, были уничтожены и русские тяжёлые орудия. В «Журнале боевых действий» по Гродненской крепости отмечалось, что были взорваны две 9-дюймовые мортиры, одна 10-дюймовая пушка и одна 6-дюймовая пушка Канэ.

После полного отступления русских войск 57-й дивизии был взорван деревянный мост через Неман у дер. Пышки.

Фронт перед 11-й ландверной дивизией оказался свободным. Таким образом, немцы даже не успели развернуть и использовать свои шесть батарей с самыми тяжёлыми орудиями и мортирами — русские войска отступили раньше. Впоследствии полки дивизии вышли к Неману в районе между дер. Гожа и дер. Грандичи, где и форсировали реку.

Подрыв фортов № VIII и № IX, а также порохового погреба был возложен на военного инженера И. Б. Ястржембского. По его воспоминаниям, для подрыва фортов им использовались бочки с порохом по 48 кг каждая. Бочки устанавливались в подбрустверной галерее по всей её длине. Все двери и входы в галерею закрывались и заваливались песком — для усиления разрушений. Количество пороха для подрыва форта № VIII рассчитывалось из соотношения 10–12 кг на 1 м³ бетона. Для форта № IX пороха не хватило, поэтому количество пороха было уменьшено вдвое. Подрыв проводился при помощи электрических запалов Дрейера, подрываемых дистанционно. 503-я дружина государственного ополчения отступила с занимаемых позиций в ночь с 19 на 20 августа. В фортах № VIII и № IX, кроме инженера И. Ястржембского и его ординарца, остались только два унтер-офицера сапёра и возничий с повозкой. В 4 часа утра 20 августа инженер И. Б. Ястржембский получил приказ подорвать порученные ему объекты. Форты № VIII и № IX, а также пороховой погреб были взорваны около 5 часов утра. Подрыв форта № IX не удался — форт не получил необратимых разрушений. Зато форт № VIII был уничтожен полностью. Поздним вечером и ночью 19 августа русские войска уничтожали оставшиеся укрепления крепости, находящиеся на левом берегу Немана, а также военные объекты в самом городе.

Отход войск с занимаемых позиций был несколько задержан. Около 2 часов ночи 20 августа немцы (части 75-й резервной дивизии) атаковали 88-й полк 22-й дивизии в районе опорных пунктов 10, «И» и 11. Атаки были отбиты. Это задержало отступление дивизии. Германцы не преследовали отступающие русские войска. Штаб крепости и Гродненского отряда в 2 часа ночи выехал в м. Озёры. Прибыв на место, штаб разместился в дер. Задубье.

К 7 утра 20 августа все русские части отступили на правый берег Немана. Немецкие войска 8-й армии генерала артиллерии Ф. фон Шольца заняли все крепостные укрепления левого берега реки Неман — форты №№ I–IX, а также промежуточные укрепления.

Вплоть до полуночи 19 августа продолжалась эвакуация крепостного имущества со складов, расположенных в Занеманском форштадте, в районе товарной станции Лососно. Начальник эвакуации инженер капитан Н. И. Преображенский в своем рапорте писал: «…в 8 часов вечера (19 августа. — Авт.) мне, как заведующему эвакуацией ст. Гродно, было приказано комендантом крепости к 12 часам ночи прекратить все работы по погрузке на левом берегу Немана и вывезти все составы со ст. Лососно… При этом я сам остался на участке для окончательной подготовки к уничтожению оставшегося имущества и поджогу зданий складов… В 2 часа 30 минут на склады прибыл подполковник Помазков вместе с начальником этапно-транспортного отдела 1-й армии полковником Анджиевым с четырьмя транспортами и 16 автомобилями для вывоза оставшегося имущества… Во время поджога сараев № 1–10 произошёл сильный взрыв патронов, рвались снаряды… После поджога партия оказалась совсем отрезанной со всех сторон от выхода: со стороны железной дороги горящими артиллерийскими, инженерными и интендантскими складами; со стороны питомника — горящими домами служащих, гаражами и мастерскими»[414].

Крепостная позиция в августе 1915 г. под Гродно

Капитан Преображенский описывал, скорее всего, эвакуацию инженерного имущества. Центральный склад инженерного имущества располагался в Занеманском форштадте, между складами и мостами через Неман. Эвакуация инженерного имущества продолжалась до 5 часов утра 20 августа. Все поданные транспорты и автомобили были загружены. Кроме инженера капитана Н. И. Преображенского в эвакуации и уничтожении крепостного имущества и складов принимали участие инженеры прапорщики Савицкий, Свобода и Клюшин. Команда Гродненского крепостного сапёрного батальона также уничтожала склады. Несмотря на уничтожение складов, многое осталось целым и попало в руки германских войск.

Участники событий с немецкой стороны также оставили свои воспоминания о горящем городе: «С IV форта было видно, что Гродно горел в нескольких местах. Уже во второй половине дня 1 сентября (немцы использовали новый стиль. — Авт.) были слышны сильные взрывы, которые были вызваны подрывами военных объектов. Кроме того, было видно, как железнодорожный мост взлетел над Неманом в воздух»[415].

Русские войска уничтожили оба моста — шоссейный и железнодорожный, а кроме них и три деревянных понтонных. По воспоминаниям горожан, подрывы мостов были произведены утром 20 августа: «В 4 часа утра два ужасных взрыва потрясли город. Все сразу поняли: взорвали наши мосты, гродненские достопримечательности, которые были нашей гордостью…»[416]. Железнодорожный мост был уничтожен подрывной командой Гродненской крепости. Уничтожение зданий и складов в городе продолжалось до полудня 20 августа.

Утром 20 августа германский корреспондент Рольф Брандт, находящийся вместе с наступавшими войсками 75-й резервной дивизии, побывал в форту № V: «Около 5-го форта на шоссе Домброво-Гродно мы делаем привал. Хорошая дорога ведёт к большому сооружению, которое ещё не было полностью закончено. Позиция на юго-востоке совершенно новая, каждый бетонный угол ещё свежий и острый, почти закончен: бетонные слои шириной до 1 метра, отличные ячейки для стрелков, широкое заграждение перед большим рвом. Немецкие снаряды засыпали постройку. Бетонное покрытие не пробили средние калибры, но пару снарядов попали в края ячеек для стрелков и повредили их. Убитые русские лежали кругом, маленькая берёзовая роща за казематом уничтожена, пахло листвой; небольшой земляной холм, который ещё не был оборудован, был весь изрыт воронками. Сооружение ещё явно не было закончено, тыловая позиция вообще не была начата, песчаный склон, на который укладывались скудные деревянные лестницы, связывал позицию форта с тылом. Траншеи выглядели так, как будто они были только что отрыты. Совершенно новым выглядело использованное для строительства дерево. Но всё это было построено на высоком уровне, Гродно должен был, несомненно, в ближайшее время оказать последнее сопротивление на линии Немана»[417].

Утром 20 августа несколько германских дивизий 8-й армии (1-я ландверная, 37-я пехотная, 83-я пехотная и 75-я резервная дивизии) начали наступление на Гродно. Некоторую задержку вызвало форсирование небольшой реки Лососны, впадающей в Неман. Все четыре моста через неё были уничтожены, а берега не везде позволяли быстро перевезти артиллерию. Тем не менее германская пехота соорудила временные переправы, а артиллерия форсировала реку вброд. Фактически без боёв был занят пригород — Занеманский форштадт, располагавшийся на левом берегу Немана. Первые немецкие солдаты появились здесь около 6 часов утра. Небольшая перестрелка произошла с отставшими русскими солдатами, которые были отрезаны рекой от своих подразделений[418].

Бой под Гродно. Аллегорический русский плакат 1915 г.

Великий герцог Адольф Фридрих VI с представителями командования германской армии осматривает форт № V. Фото 1915 г.

Как только немецкие подразделения вышли к берегу реки Неман, с противоположного берега их начали обстреливать из пулемётов и немногочисленных орудий. Тем не менее русский огонь не был сильным. Прочной обороны организовано не было — сказывалась поспешность, с которой войска покидали Занеманский форштадт, отсутствие командования. В результате войска даже не установили фланговую связь между дивизиями корпусов. Так, не было связи у правофлангового 96-го полка 24-й дивизии с левофланговым полком 57-й дивизии. Причем не установили её войска и днём 20 августа. Город и позиции по Неману севернее его занял Осовецкий корпус (57-я и 111-я дивизии соответственно). I корпус занял позиции по реке южнее города до дер. Щечиново (24-я и 22-я дивизии)[419].

Немецкое командование, оценив обстановку, приняло решение приступить к немедленному форсированию реки, не дожидаясь понтонных парков. К 14.00 (по среднеевропейскому времени) немцы подготовили несколько понтонов.[420]. Отсутствие единых позиций и разрыв в русской обороне были умело использованы германцами. Применение понтонов дало германцам возможность переправить на правый берег р. Неман значительное количество войск[421]. Изготовление понтонов было проведено 26-м Мазурским сапёрным батальоном. Первые немецкие роты (из 31-го ландверного полка) форсировали реку в 16.30. Однако, лишённые поддержки артиллерии, немцы не смогли продвинуться в город. Форсирование реки проходило под огнём из пулемётов и обстрелом шрапнелью с противоположного берега до 19 часов вечера. После этого переправа пошла значительно легче — огонь русской артиллерии и пулемётов уже не мешал. Немцы смогли достаточно быстро укрепиться и расширить плацдарм. По оврагу р. Городничанка германцы прошли по всему городу к вокзалу.

227-й Епифанский полк 57-й дивизии занял оборону в центральной части города. Засевшие в домах, располагавшихся на берегу, русские солдаты пытались оказать сопротивление. Командир полка полковник Владимир Иванович Поклевский-Козелл вспоминал: «Ничего не было подготовлено для того, чтобы облегчить задачу обороны города. На противоположном левом берегу реки здания подходили к самой реке, по всему берегу было много строительного материала, около берега остались два парохода. На правом берегу тоже повсюду находились склады дров»[422].

После небольших уличных боёв русские подразделения 227-го полка, лишённые поддержки артиллерии, вечером того же дня начали покидать город. По немецким данным, в городе было захвачено в плен до 400 русских солдат[423]. Вероятно, данные о количестве пленных, приводимые в этом источнике, сильно завышены.

Одновременно с действиями против 57-й дивизии германцы начали обстрел позиций 24-й дивизии. 227-й Епифанский полк после отступления из города занял оборону в районе дер. Малыщино. Неорганизованность русских подразделений привела к тому, что полки так и не смогли установить связь между собой. Между 57-й и 24-й дивизиями по-прежнему зиял разрыв. Около 19 часов в город из 96-го полка были посланы дозоры, которые обнаружили там немцев. Об этом было срочно сообщено в штаб I армейского корпуса. Таким образом, о боях в городе и отступлении 227-го полка командованию ничего не было известно.

В результате дневных боёв немцы быстро смогли занять весь город Гродно. Полки I армейского корпуса ещё пытались удержаться в районе вокзала и железнодорожного моста. 96-й Омский полк вынужден был загнуть свой правый фланг вдоль железной дороги и казарм 26-й артиллерийской бригады и водокачки. Этим он воспрепятствовал распространению германцев на юг и пресёк попытку зайти в тыл 24-й дивизии. Вечером начались ожесточённые бои за железнодорожный вокзал.

В 21.10 в штабе Гродненского отряда получили телеграмму командующего 1-й армией генерала А. И. Литвинова. В частности, в ней говорилось о «недостаточной стойкости и упорстве при обороне Гродненской укреплённой позиции…»[424]. Как видно, на протяжении 20 августа штаб Гродненского отряда вообще потерял контроль над событиями.

Уже с наступлением темноты было проведено несколько русских контратак. 95-й полк 24-й дивизии, выделенный командиром корпуса из резерва, атаковал гродненский вокзал и установил связь с 96-м полком 24-й пехотной дивизии. Кроме того, контратакой 227-го полка была занята усадьба Станиславово. Тогда же начался усиленный обстрел русской артиллерией Занеманского форштадта и немецкой понтонной переправы через реку.

Кроме этого, генерал М. Н. Кайгородов распорядился выделить резерв для Осовецкого корпуса. В город были высланы разъезды 4-й конной пограничной сотни 13-й Велюнской пограничной бригады для поиска позиций 227-го полка.

Германские войска переправляются на правый берег р. Неман в Гродно. Фото 1915 г.

Форт № V, взорванный отступавшими русскими войсками. Фото 1915 г.

Железнодорожный вокзал станции Гродно, разрушенный во время боёв за город. Фото 1915 г.

Оборона Гродненской группы проходила от Немана в районе дер. Перелом к дер. Малыщино и в городе Гродно — от железной дороги у казарм 26-й артбригады и водокачки (111-я и 57-я пд) к дер. Жидовщина — дер. Щечиново у Немана (24-я и 22-я пд)[425].

За весь день боёв на фронте 111-й дивизии вновь было относительно спокойно, за исключением попытки немцев навести мост через Неман у дер. Дмисевичи (20 км севернее Гродно), успешно отбитой русскими войсками.

В результате неудачных боёв и поспешного оставления Гродно командующий 1-й армией генерал А. И. Литвинов в 22.55 приказал генералу М. Н. Кайгородову сдать командование над сводным Осовецким и I армейским корпусами. Командование над этими частями передавалось генералу Душкевичу. Его задачей было немедленно организовать общую контратаку и «…выбить противника, прорвавшегося на правый берег Немана в районе Гродно, и отбросить его на левый берег реки»[426].

Около 4 часов утра 21 августа войска Гродненской группы получили приказ начать контратаку с целью вернуть Гродно и отбросить немцев на левый берег Немана. Для усиления войск были выделены два пехотных полка. Атака началась ранним утром.

Первоначально для русских войск всё складывалось успешно. Наступление велось 57-й дивизией с севера (из района дер. Малыщино) и частями 24-й и 22-й дивизий с востока. Русские войска ворвались в город. Немцы, скорее всего, не ожидали этой атаки. В плен попали около 200 солдат и 5 офицеров противника. Были захвачены 12 немецких пулемётов (по сведениям гродненского историка В. Корнелюка, захвачено было до 150 пленных и 8 пулемётов)[427].

Немцы начали сразу же перебрасывать подкрепление из-за реки по понтонному мосту. Однако быстрая переброска резервов была сорвана русским артиллерийским огнём. Шрапнели, разрывающиеся над мостом, блокировали переправу.

Германцы открыли ответный артиллерийский огонь из орудий, расположенных в форштадте. Немецкий артиллерийский огонь вёлся по позициям фортов № XII и № XIII, скорее всего, там располагались русские батареи, а также по пехотным казармам 26-й артиллерийской бригады, где концентрировались русские войска.

Сильные бои шли в районе казарм и железнодорожного вокзала. Здесь наступали русские 95-й и 96-й пехотные полки 24-й пд. В центре города русские войска укрепились в районе Губернаторского дворца и продвигались по направлению к Парадной площади. Бои, ведущиеся за каждый дом, носили ожесточённый характер. Находящийся в городе немецкий журналист Рольф Брандт писал: «Я иду по направлению к улице, ведущей к вокзалу (современная улица Э. Ожешко. — Авт.), там стоит полевое орудие, справа и слева на станинах установлены пулемёты. «Только что русские были в 400 метрах отсюда», — говорит офицер у орудия. Вдоль длинной прямой улицы лежат тёмные фигуры убитых. Старое здание из красного камня замыкает улицу, и на его фоне видно, как русские солдаты бегут. «Из садов вокруг Губернаторского дворца ещё около получаса назад стреляли, оттуда слева они стреляли. Из маленького дома тоже. Мы кидали гранаты с замедлением, на 30 метров, когда они не хотели сдаваться в плен»[428].

Форт № XIII. Современный вид

После напряжённых перестрелок при поддержке орудий и пулемётов немецкой пехоте и ландверу удалось захватить площадь у Губернаторского дворца (сейчас площадь Тизенгауза) и оттеснить русские батальоны к вокзалу. Во время этих боёв Губернаторский дворец был уничтожен.

Эпицентр боёв вновь переместился к железнодорожному вокзалу и казармам. С ослаблением русского артиллерийского огня немцы начали действовать более активно. Наступавший с севера 227-й полк 57-й пд потерял в боях за город 15-ю и 16-ю роты вместе с офицерами (скорее всего, они были окружены). По информации В. Корнелюка, после боёв в городе полк практически перестал существовать[429].

Во второй половине дня 21 августа только после полного разрушения здания вокзала и казарм 26-й артиллерийской бригады немцы смогли выбить русские войска из города. Полки 22-й дивизии отступили к дер. Жидовщина — Щечиново. Журнал «Нива» описал события этого дня одной строкой: «У Гродно наши войска ворвались в город и этим успехом дали возможность совершить отход соседним частям»[430].

21 августа с 9 часов утра немцы перешли в наступление против позиций фортов № XIII и XII. По воспоминаниям инженера капитана П. В. Батюшкина, руководившего подрывными работами на северном участке крепостного обвода, русские войска заняли оборону от р. Неман к форту № XIII, далее к кладбищу у дер. Грандичи, по южной окраине деревни[431]. Линию от р. Неман к дер. Грандичи и восточнее занимали следующие подразделения: 116-я и 117-я дружины, 228-й и 227-й полки 57-й пд Осовецкого корпуса. В районе дер. Грандичи располагались четыре русских крепостных орудия. Для них были выделены четыре артиллериста из гродненской крепостной артиллерии. Согласно рапорту генерала Н. А. Бжозовского, эти офицеры не были знакомы с местностью, не имели ни биноклей, ни карт. Только 20 августа карты им были всё же выданы[432].

И всё же четыре крепостных орудия IV отдела обороны открыли огонь по наступающей немецкой пехоте. Однако после окончания боеприпасов артиллеристы вынуждены были взорвать орудия. Немцы беспрепятственно начали расстреливать русскую пехоту из тяжёлых орудий. Началось отступление по направлению к опорному пункту литер «У» и дер. Зарица. Позиции форта № XIII немцы обстреливали шрапнелью. Военный инженер капитан П. В. Батюшкин привёл в исполнение приказ об уничтожении укреплений. Около 17 часов был уничтожен форт № XIII. В 20.40 капитан П. В. Батюшкин уничтожил блиндажи форта № XII и опорного пункта № 23. Русские пехотные цепи отошли по направлению к дер. Чещевляны.

Согласно рапорту генерала Д. П. Колосовского, в последних боях за крепость отличился ряд военных инженеров: подполковник А. В. Модрах, подполковник К. П. Помазков, капитан Н. И. Преображенский, капитан В. Н. Хомутов, капитан В. Д. Ермоленко, капитан М. В. Десницкий, капитан П. В. Батюшкин, прапорщик Савицкий, прапорщик Свобода, прапорщик Клюшин[433]. Все они были представлены к наградам.

Тем же вечером немцы заняли позиции фортов крепости северного участка обороны. Таким образом, укрепления Гродно полностью оказались в руках противника. Профессор К. И. Величко назвал бои за Гродненскую крепость «…позорной эвакуацией после боев на доступах к… долговременным позициям»[434]. Советский военный теоретик и военный историк А. Свечин справедливо отметил, что крепость «Гродно серьезно не оборонялась и форты ее были взяты с налета»[435].

Форт № I. Фото 1915 г.

Пленные русские солдаты в Гродно. Фото 1915 г.

Русские пулемёты, захваченные в крепости. Фото из архива Я. Лелевича

В своем рапорте начальник инженеров крепости указал, что при отступлении из Гродно русскими войсками были взорваны 11 фортов (не взорванным остался форт № IV), 14 опорных пунктов (не взорван опорный пункт № 8), 5 бетонных погребов (не взорваны погреба у форта № IV и форта № V), 5 мостов через р. Неман, 4 через р. Лососну и все плавучие средства по р. Неман. Уничтожены посредством подрыва или поджога 48 комплексов водокачек и различных механических установок на линии фортов, 30 двигателей механических установок, принадлежащих частным лицам, городскому самоуправлению и казённым учреждениям, все инженерные здания и склады, а также некоторые каменные здания, включая железнодорожную станцию. Кроме этого было уничтожено более 700 тысяч пудов различного имущества (включая продовольствие и фураж), подлежащего эвакуации[436].

Занятие германской 8-й армией города Гродно было произведено настолько быстро, что русской армии не удалось в полной мере уничтожить и эвакуировать огромное количество припасов разного рода. Из крепости не удалось эвакуировать 50 тысяч бочек с цементом, много железа, снаряды и дымный порох к японским гаубицам, 500 тысяч пудов муки, 60 тысяч пудов крупы, 932 пуда гороха, 37 тысяч пудов соли, 43 тысячи пудов овса и ячменя, 94 тысячи пудов сена, 27 тысяч пудов жмыха[437]. Немцы также утверждали о большом количестве продовольствия, захваченного в качестве трофеев. Например, на одном из складов ими были захвачены до 400000 банок консервов. Участник событий Рольф Брандт вспоминал: «Справа от дороги горели огромные склады. Мука хранилась в мешках под открытым небом. Наши войска так быстро дошли до складов, что успели спасти ещё значительную часть (муки. — Авт.). Другие складские постройки были полностью невредимыми»[438].

Генерал Ф. фон Шольц. В 1915 г. командующий 8-й германской армией. Фото 1917 г.

За время боёв за Гродно русские потери, по немецким данным, составили 6 тяжёлых орудий и 2700 пленных[439]. Рольф Брандт писал, что русские потеряли только убитыми до 3500 человек[440]. Интересно также отметить, что командующий 8-й германской армией генерал артиллерии Фридрих фон Шольц 3 сентября 1915 г. был награждён орденом Pour le Merite, в том числе и за взятие крепости. Имя этого генерала было связано с Гродно и во время Второй мировой войны. Во время немецкой оккупации в 1941–1944 гг. улица Мицкевича в Гродно была переименована в улицу фон Шольца.

Генерал М. Н. Кайгородов сразу же после боёв за Гродно был вызван в штаб армии в г. Лида, где он должен был дать объяснение о поспешном оставлении укреплений Гродно и самого города. Было начато официальное расследование оставления Гродненской крепости. Оно длилось с 8 сентября по 16 декабря 1915 г. Генералу от инфантерии М. Н. Кайгородову было предъявлено обвинение в том, что он не проявил необходимого упорства в оборонительных боях. В частности, комендант обвинялся в недостаточном использовании в боях армейских резервов и крепостной артиллерии. 10 июля 1916 г. генерал от инфантерии М. Н. Кайгородов был назначен в резерв чинов при штабе Минского военного округа. Генерал больше не назначался на командные должности. Через два года он был уволен от службы. Это случилось 1 апреля 1918 г. по достижении им предельного возраста (65 лет). Во время Гражданской войны бывший комендант Гродненской крепости был расстрелян большевиками.

Вероятно, российское командование надеялось на скорое возвращение оставленных укреплений. Управление строителя и штаб Гродненской крепости были расформированы только в апреле — августе 1916 г., когда фронт прочно стабилизировался по линии Пинск — Барановичи — Сморгонь — Двинск.

Таким образом, бои за крепость Гродно были скоротечными, и город был взят германскими войсками за несколько дней. Началась почти четырёхлетняя немецкая оккупация города.

Германское командование после взятия Гродно. В центре — герцог Баденский, слева — генерал фон Шольц, справа — генерал фон Хельд. Сентябрь 1915 г.

Немецкая открытка в честь взятия крепости Гродно. 1915 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПОСЛЕДНЯЯ КРЕПОСТЬ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

История Гродно дает хороший пример эволюции фортификационных идей и форм от простейших деревоземляных конструкций до мощных фортификационных сооружений. Каждый период в истории города отразился на его укреплениях, и во многих случаях они становились надежной защитой города в многочисленных военных конфликтах. В развитии гродненской фортификации в период вхождения в состав Российской империи (1795–1915 гг.) можно выделить три этапа:

1) разработанные, но не реализованные проекты первой трети XIX в.;

2) создание укрепленной позиции временного характера в 1887–1890 гг.;

3) строительство (незаконченное) новой современной фортовой крепости широкого размещения в 1912–1915 гг.

В результате третьего раздела Речи Посполитой в 1795 г. в Центральной Европе произошла смена геополитической ситуации и была установлена новая граница Российской империи с западными соседями. Теперь российско-прусская граница проходила вдоль Немана от Паланги до Гродно и далее по прямой до Немирова. Буг от истоков до Немирова разделял Россию и Австрию. Казалось, что западная граница стабильна и изменяться не будет. К тому же необходимо было показать миру, что Россия закрепляется на присоединенных землях надолго и всерьез. Высшие российские военные власти приступили к работам по инженерному обеспечению новой границы империи, и Гродно сразу же привлек внимание своим пограничным положением и стратегическим размещением на р. Неман. В конце XVIII — первой трети XIX вв. был разработан ряд проектов строительства в городе новых фортификационных сооружений, однако из-за отсутствия финансовых средств и достаточного количества квалифицированных кадров практической реализации проекты не получили. Анализ проектов крепостей, построенных в Бобруйске и Бресте и не реализованных в Гродно, позволяет выделить общие принципы их строительства. Исторически сложившиеся планировочная структура и застройка города полностью уничтожались, за исключением отдельных культовых зданий. Оборонительная линия включала в себя главную замкнутую позицию (цитадель) и систему вынесенных вперед по всем направлениям фортификационных элементов (редутов, люнетов), сооруженных из земли и кирпича. При возведении крепостных объектов использовались защитные свойства местности (водные преграды, овраги). Вокруг крепостной ограды расчищались большие открытые пространства для поражения противника артиллерийским огнем. Внутрикрепостная территория застраивалась с расчетом на содержание и ведение боевых действий большого гарнизона. Нетрудно заметить, что если бы российским властям хватило денег на реализацию планов по фортификационному обеспечению своей западной границы, Гродно разделил бы судьбу Бобруйска и Бреста, историческая планировка и застройка которых была уничтожена строительством крепостей. Гражданская застройка Гродно была бы разрушена, культовые комплексы приспособлены под военно-инженерные нужды, жители выселены на новые земли. В период с 1810 г. по 1854 г. в России оформилась система фортификационной подготовки пограничной территории, которая сохранится до начала Первой мировой войны.

Модернизация этой системы после поражения в Крымской войне составляет основное содержание следующего периода фортификационного строительства в Российской империи (вторая половина XIX в. — 1914 г.). Изменение геополитической ситуации в Европе и изменение в связи с этим планов ведения войны на европейском театре, а также развитие средств осады и разрушения фортификационных объектов потребовали корректировки всей крепостной системы России. На территории Беларуси это вылилось в непрекращающийся процесс усовершенствования крепости Брест-Литовск и строительство в Гродно сначала укрепленной позиции, а затем и современной фортовой крепости (незаконченной), что свидетельствовало о возросшем стратегическом значении этих городов.

Но и в этот период, даже несмотря на то, что значение Гродно возросло в связи с прохождением через него Санкт-Петербургско — Варшавской железной дороги и наличием переправ через р. Неман, до полноценного укрепления города дело не дошло. План ведения войны на западном театре военных действий, составленный начальником Главного штаба Н. Н. Обручевым, предусматривал следующее расположение русских войск: Неманская армия — для обороны Прибалтики и прикрытия направления на Санкт-Петербург; Привисленская — для защиты Царства Польского; Волынская — для прикрытия юго-запада империи, наблюдения за границей с Румынией и при необходимости для вторжения в Галицию. Основная идея плана — наступление против более слабых австрийцев и оборона против более сильных немцев. Активная оборона должна была начинаться на линиях рек Неман, Бобр, Нерев и Висла. Правому флангу, где находился Гродно, отводилась задача сдерживать противника — германские войска.

На совещании у военного министра было решено устроить укрепленную позицию для обороны переправы через Неман от противника, наступающего со стороны Августова и Сувалок. Строительство фортов началось в 1887 г. и через три года было завершено. Три форта составили северную позицию на правом берегу р. Неман, четыре — южную на левом и были вытянуты вдоль Занеманского форштадта. Общая протяженность укрепленной позиции составляла 14 км, и она имела в плане дугообразную конфигурацию. Все форты были земляные и имели недостатки: плохо применены к местности, недостаточно замаскированы насаждениями, не было фланговой обороны наружных рвов, траверсы хоть и позволяли расположить за ними блиндажи, но только легкого типа. В целом гродненские укрепления имели характер предмостной позиции временного характера. Войсками они практически не использовались (за исключением фортов № II и № V, которые находились рядом с летними лагерями частей гродненского гарнизона) и в начале ХХ в. фактически были заброшены.

Стратегическое значение Гродно возросло после русско-японской войны в связи с разработкой новых мобилизационных планов. С введением плана 1912 г. на линии развертывания русских войск должны были быть укреплены Ковно, Брест-Литовск, Осовец, Гродно. Важность стратегического значения Гродно исходила из его флангового положения относительно направления германских войск на Брест-Литовск, прикрытия Петербургско-Варшавской железной дороги и мостов через Неман. Проект Гродненской крепости, разработанный Крепостной комиссией с внесенными Комитетом Генерального штаба изменениями, был утвержден императором Николаем ІІ 4 августа 1912 г. Гродно был объявлен крепостью 23 августа 1913 г., хотя работы на главной крепостной позиции были на начальной стадии и настоящего гарнизона и вооружения крепость еще не имела.

Перед Первой мировой войной форты возводились на основании трёх основных проектов, принятых Главным инженерным управлением для русских крепостей после русско-японской войны: Н. А. Буйницкого, К. И. Величко и В. В. Малкова-Панина. Архивные и полевые исследования показали, что в Гродненской крепости за основу был принят проект профессора Н. А. Буйницкого 1910 г. Технология возведения форта была такова, что практически с самого начала работ форт был готов к обороне: на начальной стадии строительства — как полевой редут (котлован для бруствера в качестве стрелкового окопа), затем — как временное укрепление (готовый бетонный стрелковый бруствер и ров с зачатками контрминных галерей и потерн, которые можно было использовать как безопасные от бомбардировки убежища). В самую последнюю очередь приступали к строительству промежуточных капониров и полукапониров, кофров, горжевых казарм, к облицовке эскарпа и контрэскарпа. Объект становился долговременным оборонительным опорным пунктом — фортом.

Крепостная позиция организовывалась из ряда сильных опорных пунктов, имеющих задачей оборону самой крепостной позиции и подступов к ней фланкирующим огнем легких орудий. Крепостная артиллерия, предназначенная для артиллерийской борьбы, прикрытая с фронта пехотными позициями, располагалась в промежутках между фортами и хорошо маскировалась. Артиллерия должна быть подвижной для перемены позиций, чему должна способствовать развитая сеть крепостных дорог. Промежуточные позиции артиллерии и пехоты должны быть снабжены сильными долговременными и временными препятствиями и безопасными от огня противника убежищами и хранилищами огнестрельных припасов. Каждый форт, если соответствовало тому его положение в ряду других опорных пунктов крепостной позиции, мог стать основным опорным пунктом укрепленной группы.

Новые принципы строительства долговременных сооружений в российских крепостях в полной мере были использованы при проектировании и возведении фортов в Гродно и Новогеоргиевске, что делало эти крепости наиболее современными, способными к длительной обороне. Анализ проектов крепостных сооружений Гродно свидетельствует, что при проектировании наблюдается свобода в выборе формы начертания фортов в плане. Если раньше наиболее распространенной формой была трапеция, то теперь военные инженеры применяют от треугольной до многогранной, используя в каждом конкретном случае особенности местности.

Для артиллерийских и пехотных наблюдателей планировалась установка броневых наблюдательных постов, специально разработанных Главным инженерным управлением. Жилые казармы в новых фортах отодвигались вглубь, чтобы не быть подвергнутыми артиллерийскому огню одновременно с убежищами, устроенными под напольными частями форта. В некоторых случаях предполагалось вообще обходиться без казармы в форту, ограничиваясь надежными убежищами для дежурной части с удобными выходами на стрелковую позицию. Главную массу гарнизона форта предполагалось держать позади форта, в небольших убежищах, размещенных скрытно в складках местности.

В долговременных сооружениях планировалось возведение промежуточных капониров и предусматривалось большое количество подземных сообщений (потерн, галерей) между отдельными казематированными постройками, а для связи с тылом предусматривалось достаточное количество выходов из казематированных помещений, прикрытых броневыми дверями.

Все форты обеспечивались от подземной атаки противника зачатками контрминной системы. Работы эти относились к третьей очереди и фактически к ним не успели приступить.

Все казематированные помещения фортов имели мощные перекрытия общей толщиной до 4 м в наиболее важных постройках, обеспечивающие надежную защиту от попаданий снарядов больших калибров, в том числе от орудий калибром в 420 мм, которые появились в это время у противника.

К началу войны ни один из фортов Гродненской крепости не был готов и на 50 %. В большинстве гродненских фортов были возведены лишь стрелковые брустверы и подбрустверные галереи. Брустверы сооружались «секционным» методом и нигде закончены не были. Не успели построить ни кофров (в некоторых фортах прослежены начальные работы по их сооружению), ни капониров, ни тем более потерн, контрминных галерей и горжевых казарм. В общем-то, это и неудивительно — в распоряжении строителей при скудных ассигнованиях и бюрократизме военных и гражданских чиновников было неполных два строительных сезона. В Гродно фактически был подготовлен только каркас крепостной позиции, которая, однако, имела довольно сильные оборонительные возможности.

С началом Первой мировой войны Гродно стал важной операционной базой русских войск. Крепость, находясь на подступах к Восточной Пруссии, должна была играть роль пункта формирования, размещения и обучения частей, отправляющихся на фронт, а также оказывать материальную и моральную поддержку русским войскам, которые вели боевые действия в Восточной Пруссии. После разгрома русских войск в Восточной Пруссии в конце августа 1914 г. в районе Августов — Гродно — Осовец сосредоточилась 10-я русская армия, которая была создана для стабилизации фронта на этом участке. В Гродно разместился штаб армии, а крепостные склады, казармы и лагеря стали базой материального обеспечения армии. В сентябре 1914 г. германские войска приблизились к крепостной позиции, однако в результате успешных действий русских войск были вынуждены отступить к границе.

Следующим этапом участия крепости в войне стала Августовская операция (в немецкой литературе «Зимнее сражение в Мазурии») — поражение 10-й армии Северо-Западного фронта. В результате отступления русских войск из Восточной Пруссии в феврале 1915 г. в Августовских лесах был окружен XX армейский корпус. Крепость сыграла важнейшую роль в обеспечении 10-й армии, втянутой в тяжелые бои в Восточной Пруссии зимой 1915 г. Однако в результате отступления русских войск немцам удалось выйти на крепостные позиции и окружить части XX армейского корпуса. Причинами гибели XX корпуса называются просчеты высшего командования, неумелое руководство командира корпуса, физическая усталость людей. Безусловно, нерешительность командования 10-й армии и боязнь коменданта ослабить крепостные позиции не позволили большинству солдат и офицеров XX корпуса вырваться из окружения. Если бы войска, посланные из Гродненской крепости, заняли передовые позиции раньше, чем туда вышли немцы, XX корпус был бы спасен и 12 русских генералов и сотни солдат и офицеров не испытали горечь плена. Оценивая действия русских войск в ходе Августовской операции, А. А. Свечин отмечал: «Если мы сравним гибель центра 10-й русской армии в Августовских лесах с гибелью армии Самсонова, то увидим, что здесь дисциплина и порядок сохранялись в войсках несравненно дольше, и командование русских войск, а также солдатская масса выполнили, находясь в отчаянных условиях, свой долг до конца. При более энергичных действиях из Гродно разгрому легко могли подвергнуться не мы, а немцы»[441].

Последний этап участия Гродненской крепости в боевых действиях Первой мировой войны связан с «великим отступлением» летом 1915 г. В результате успешного наступления германских войск в Карпатах и под Праснышем русскими войсками была оставлена практически вся Польша. 5 августа 1915 г. германские войска вошли в Варшаву, в июле — первой половине августа 1915 г. были оставлены крепости Ивангород, Осовец, Новогеоргиевск, Ковно и Брест-Литовск. В середине августа 1915 г. начались бои за крепость Гродно. Необходимо отметить, что благодаря возведению укреплений способом «метаморфозного зодчества» и широкому использованию полевой фортификации Гродно представлял собой достаточно сильную крепостную позицию. Наличие значительного количества артиллерии и войск давало возможность русскому командованию успешно вести оборонительные бои. Однако общая стратегическая обстановка на фронте, деморализация русского командования и войск, угроза обхода Гродно с флангов и окружения находящихся там войск не способствовали длительной обороне города. Бои за крепость были упорными, но скоротечными, и войска отступили по приказу главнокомандования, уничтожив крепостные позиции и эвакуировав значительную часть имущества. Это было правильное решение, поскольку угроза повторения трагедии, произошедшей зимой 1915 г. в районе Августова, была вполне реальна.

Оценивая роль Гродненской крепости в боях Первой мировой войны, необходимо вспомнить слова известного специалиста-фортификатора В. В. Яковлева о том, что в мировую войну все крепости роль сыграли, но не всегда в той степени, как это предполагалось в мирное время[442]. Гродненская крепость, несмотря на незавершенность строительства фортификационных сооружений, являлась для русской армии важной операционной базой, местом формирования и обучения частей, принимавших затем участие в боевых действиях на фронте, пунктом материально-технического обеспечения войск, сильным моральным фактором для войск и населения. Исторически получилось так, что решение о строительстве крепости в Гродно было принято российскими властями незадолго до начала Первой мировой войны и развала государства. Поэтому Гродненскую крепость можно назвать последней крепостью Российской империи.

Однако история крепости Гродно в августе 1915 г. не закончилась. После оккупации города немцы сохранили для него статус крепости и сформировали свой гарнизон. Опасаясь наступления русской армии, они построили около 160 долговременных сооружений типа убежищ (блиндажи) и наблюдательных пунктов в основном на северном и восточном обводе крепости. После ноябрьской революции в Германии немецкие войска постепенно эвакуировались с оккупированных территорий, увозя с собой материальные ценности. 28 апреля 1919 г. Гродно заняли части возрожденной польской армии. Был назначен уже польский комендант крепости (бывший генерал-майор российской армии, военный инженер В. К. Фалевич), который осуществлял управление городом и командование войсками гарнизона.

В начале 1920 г. в польских военных кругах было решено изменить статус бывших крепостей, находящихся на территории Речи Посполитой. Для обозначения бывших крепостей был введен специальный термин — «Oboz Warowny» (укреплённый лагерь, укреплённая позиция). Впервые этот термин был введён в оборот приказом № 6034.19/Org. от 13 января 1920 г. для переименования крепостей в укреплённые позиции. Укреплённая позиция подразумевала наличие фортификационных укреплений (фортов, опорных пунктов, казарм и т. п.). Согласно этому приказу были переименованы крепости: Краков, Познань, Перемышль, Торунь (с Грудзендзем и Хелмом), Гродно, Брест-Литовский, Новогеоргиевск (с Зегржем, Вениаминовым и Пултуском), Осовец (с Ломжей, Остролёнкой и Рожанами), Демблин. Таким образом, с 1920 г. и Гродно считался укреплённой позицией. Изменение статуса бывших крепостей было реакцией польских военных на переоценку их роли в только что закончившейся Первой мировой войне. Новые укреплённые позиции должны были представлять собой фортификационные районы, к строительству которых предполагалось приступить в будущем. Попытки использовать долговременные сооружения Гродненской крепости были предприняты во время советско-польской войны в 1920 г. Сначала польские войска попытались закрепиться на фортовых позициях во время летнего наступления советских войск под командованием М. Н. Тухачевского, а в сентябре уже отступающие части Красной армии не смогли удержаться на берегах Немана. В обоих случаях попытки были неудачными для оборонявшихся в связи с быстро меняющейся обстановкой на соседних участках фронта.

Форт № II. Памятник жертвам Второй мировой войны. Современный вид

Форт № I. На переднем плане — памятник советским воинам, погибшим в июле 1944 г. Современный вид

Во время нахождения Гродно в составе возрожденной Польши значительные работы на крепостных позициях не проводились, хотя в городе дислоцировались саперные подразделения польской армии. В докладе комиссии 11-й армии Белорусского фронта по обследованию крепостей Гродно и Осовец по положению на 16 октября 1939 г. отмечалось, что остатки крепости приспособлены поляками к обороне. Комиссия рекомендовала также продолжить работы по подготовке крепости к обороне путем доусиления. Рекомендации были учтены при разработке проекта военно-инженерного укрепления новой советско-германской границы и строительстве 68-го Гродненского укрепленного района, в состав которого должны были войти сооружения Гродненской крепости (тыловая линия). В мае 1941 г. в штабе 4-го стрелкового корпуса был разработан план обороны Гродно по крепостному обводу, который предполагал использование сооружений в качестве батальонных и ротных опорных пунктов. Сохранившиеся крепостные сооружения предлагалось дополнять полукапонирами, блиндажами, казематами, противотанковыми рвами, надолбами, минными полями. Если бы этот план удалось осуществить, то вокруг Гродно был бы построен укрепленный район из остатков царских долговременных сооружений и советских полевых. Но времени уже практически не оставалось, через несколько недель началась война.

С объектами Гродненской крепости связаны также трагические события Великой Отечественной войны — уничтожение гитлеровцами мирных жителей на территории форта № II и героическая оборона советскими войсками плацдарма на левом берегу р. Неман в районе форта № I в июле 1944 г. В память об этих событиях на территории фортов установлены памятники и мемориальные знаки.

Памятники фортификации сегодня являются неотъемлемым элементом историко-культурного ландшафта Беларуси и вызывают большой интерес у общественности, особенно у молодежи. Большое значение имеют памятники фортификации для развития туризма, а значит, для улучшения экономического развития регионов. В настоящее время Европа переживает настоящий бум военно-исторического туризма. Объекты Гродненской крепости и места, связанные с боевыми действиями мировых войн, имеют в этом отношении большой потенциал и становятся интереснейшими и перспективными местами научно-познавательного и военно-патриотического туризма. Учитывая этот фактор, фортификационные сооружения Гродненской крепости в сентябре 2008 г. были внесены в Государственный список историко-культурных ценностей РБ. Это дает хорошие перспективы и возможности для дальнейшего изучения, сохранения и использования памятников фортификации в научно-образовательных, воспитательных и познавательных (туристических) целях.

Библиографический список

1. Авиация и воздухоплавание до Второй мировой войны. Семёнов Алексей Иванович. — [Электронный ресурс] — http://www.retroplan.ru/encyclopaedia.html

2. Автобронетанковый склад № 37 // Механизированные корпуса РККА. — [Электронный ресурс]. — http://mechcorps.rkka.ru/fi les/spravochnik/sklad/

3. Адрес-календарь и справочная книжка Гродненской губернии на 1913 год. — Гродно: Губернская типография, 1912.

4. Амирханов, Л. И. Морская крепость Императора Петра Великого / Л. И. Амирханов. — Санкт-Петербург: Иванов и Лещинский, 1995.

5. Андреев, В. История возрождения Севастопольской крепости (1871–1914) / В. Андреев // Редут. Военно-инженерный журнал. — 2006. — № 1. — с. 2–15.

6. Архив А. Н. Плешевени. Дело материалов по расследованию обстановки, при которой были оставлены Гродненские укрепления с 8/IX по 16/XII — 1915 г.

7. Архив А. Н. Плешевени. Доклад генерала Душкевича генералу Кайгородову от 18 августа 1915 г.

8. Архив А. Н. Плешевени. Донесение из 57-й дивизии. 9.45 утра от 19 августа 1915 г.

9. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт коменданта М. Н. Кайгородова начальнику штаба 1-й армии за № 7556. 1915 г.

10. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт г.-л. Криштафовича коменданту Гродненской крепости от 7 августа 1915 г. № 1549.

11. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт генерала М. Н. Кайгородова от 21 сентября 1915 года командующему войсками Западного фронта. 1915 г.

12. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт генерала Д. П. Колосовского от 25 сентября 1915 года № 1667.

13. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Батюшкина. 1915 г.

14. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Десницкого об оставлении крепостной позиции Гродно. 1915 г.

15. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Преображенского. 1915 г.

16. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Хомутова. 1915 г.

17. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера подполковника А. В. Модраха. 1915 г.

18. Архив А. Н. Плешевени. Рапорт коменданту Гродненской крепости начальника артиллерии Гродненской крепости Криштафовича за № 2853. 1915 г.

19. Архив А. Н. Плешевени. Результаты расследования обстановки, при которой в ночь с 19 на 20 августа 1915 года были оставлены Гродненские укрепления. 1915 г.

20. Архив А. Н. Плешевени. Приказ генерала Литвинова от 16 августа 1915 года.

21. Архив А. Н. Плешевени. Приказ генералу М. Н. Кайгородову и командующим корпусами 1-й армии. 1915 г.

22. Архив А. Н. Плешевени. Приказ командующему Гродненской группы г.-и. М. Н. Кайгородову командующего 1-й армии генерала Литвинова от 20 августа 1915 года.

23. Архив А. Н. Плешевени. Приказ по 24-й дивизии от 17 августа.

24. Архив А. Н. Плешевени. Приказ по 57-й дивизии от 18 августа.

25. Архив А. Н. Плешевени. Сведения о количестве эвакуированного имущества Гродненской крепостной артиллерии к 19 августа 1915 года.

26. Афонасенко, И. М. Порт-Артур на Висле. Крепость Новогеоргиевск в годы Первой мировой войны / И. М. Афонасенко, Ю. А. Бахурин. — Москва, 2009. — [Электронный ресурс]. — http://orenbkazak.narod.ru/kniga.htm#_ft_n2

27. Аюшин, Н. Б. Владивостокская крепость / Н. Б. Аюшин, В. И. Калинин, С. А. Воробьев, Н. В. Гаврилкин — Владивосток: Дальнаука, 2006.

28. Барии, Э. А. Механизация строительных работ / Э. А. Барии. — М. — Л., 1934. — [Электронный ресурс] — http://www.sdelaemsami.ru/mehanizacia07.html

29. Барсуков, Е. З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.): В 4-х томах / Е. З. Барсуков — М.: Воениздат МВС СССР, 1948–1949. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru

30. Барсуков, Е. Русская артиллерия в мировую войну. — Т. 1. — [Электронный ресурс]. — http://modernlib.ru/books/barsukov_evgeniy/russkaya_artilleriya_v_mirovuyu_voynu_tom_1/read_16/

31. Беларусь у гады Першай сусветнай вайны: Смаргоншчына: трагедыя, гераізм, памяць: матэр. міжнар. навук. — практыч. канф. (Смаргонь, 18–19 мая 2007 г.) / навук. рэд. А. М. Літвін, У. В. Ляхоўскі. — Мн.: Чатыры чвэрці, 2009.

32. Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

33. Бондаренко, В. В. Утерянные победы Российской империи / В. В. Бондаренко — Минск: Харвест, 2010.

34. Бонч-Бруевич, М. Д. В штабах фронтов / М. Д. Бонч-Бруевич // Первая мировая /Сост., предисл., вступ. статьи к документам и коммент. С. Н. Семанова. — М., 1989.

35. Будберг, А. П. Третья Восточно-Прусская катастрофа 25.01–08.02.1915 г. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Budberg-3dEastPrussian/BT_040.html

36. Буйницкий, Н. Современное состояние долговременной и временной фортификации / Н. Буйницкий, Ф. Голенкин, В. Яковлев. — С-Пб., 1913.

37. Величко, К. И. Крепости до и после Мировой войны 1914–1918 гг. / К. И. Величко. — М.: Главное Военно-инженерное управление РККА, 1922.

38. Аюшин, Н. Б. Крепость Владивосток / Н.Б. Аюшин, В. И. Калинин, С. А. Воробьев, Н. В. Гаврилкин — С.-Петербург: Остров, 2001.

39. Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова // Октябрь. — 1988. - № 4. — [Электронный ресурс]. — http://magazines.russ.ru/october/1998/4/vospom.html

40. Волков, С. В. Белое движение в России. Персоналии. — [Электронный ресурс]. — http://www.bfrz.ru/data/beloie_dvizgenie_volkov/personalii_volkov_5.pdf

41. Ганин, А. В. Атаман А. И. Дутов / А. В. Ганин. — М., 2006. — [Электронный ресурс]. — http://lib.rus.ec/b/293302/read

42. Герасимов, М. Н. Пробуждение / М. Н. Герасимов. — М., Воениздат, 1965. — с. 27–29.

43. Германские вооружённые силы в 1901–1918 гг. Артиллерия. — [Электронный ресурс]. — http://www.loginoff.info/blog/page/6/

44. Голубков В. В. Некоторые особенности биоразнообразия лихенобиоты трансформированных природных ландшафтов г. Гродно и его окрестностей // Современное направление деятельности ботанических садов и держателей ботанических коллекций по сохранению ботанического разнообразия растительного мира: материалы: Междунар. науч. конф., посвящ. 100-летию со дня рождения акад. Н. В. Смольского. Минск, 27–29 сент.2005 г. / Мн.: Эдит. ВВ, 2005. — с. 202–204.

45. Госцеў, А. П., Швед В. В. Кронан. Летапіс горада на Нёмане (1116–1990 гг.) / А. П. Госцеў, В. В. Швед. — Гродна: НВК "Пергамент", 1993.

46. Гофман, М. Война упущенных возможностей / М. Гофман. — М. -Л., 1925 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Gofman-LostWar/LW_008.html

47. Гоштовт, Г. А. Кирасиры Его Величества в Великую войну. 1915 г. / Г. А. Гоштовт. — Париж, 1942 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Goshtovt-Kirasiry_II/CM_14.html

48. Григоров, А. И. Костромское ополчение в Великой войне 1914–1918 гг. // Хронос. Всемирная история в интернете. — [Электронный ресурс]. — http://www.hrono.ru/proekty/romanov/1rc39.php

49. Дневники императора Николая II / Под ред. К. Ф. Шацилло. — М., 1992.

50. Долговременная фортификация. Часть первая. История долговременной фортификации. — М.: Издание Военно-инженерной Краснознаменной академии РККА имени В. В. Куйбышева, 1952.

51. Дружинин, Ю. О., Емелин, А. Ю. Воздухоплавательный крейсер «Русь». — [Электронный ресурс]. — http://www.ipu.ru/hobby/drug/drgn.htm.

52. Евсеев, Н. Августовское сражение 2-й русской армии в Восточной Пруссии (Танненберг) в 1914 г. / Н. Евсеев. — 1936. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Evseev-August/EA_010.html

53. Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович в действующей армии. Сентябрь-октябрь 1914 / сост. ген.-м. Дубенский // Нива. — 1915. — № 13. — с. 248.

54. Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002.

55. Зайончковский, А. М. Подготовка России к империалистической войне: Очерки военной подготовки и первоначальных планов / А. М. Зайончковский. — М., 1926.

56. Зворыкин, В. К. Из мемуаров изобретателя телевидения. — [Электронный ресурс]. — http://community.livejournal.com/warhistory/2046380.html

57. Злобин, Д. С. Государственное ополчение на Урале в годы Первой мировой войны. — [Электронный ресурс]. — http://proceedings.usu.ru/

58. Ивановский, В. Долгое эхо умолкнувшей крепости / В. Ивановский // Перспектива. — 2004. — № 46–48.

59. Историческая справка по Осадным Артиллерийским бригадам и полкам, сформированным в 1915 г. — [Электронный ресурс]. — http://www.antologifo.narod.ru/pages/list/histore/istOsbr.htm.

60. Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

61. Карбышев, Д. М. Избранные научные труды / Д. М. Карбышев. — М.: Воениздат, 1962.

62. Карнялюк, В. Аб вайне якую трэба ўспамінаць / В. Карнялюк // Гродзенскі ўніверсітэт. — 1991. — 24 снежня.

63. Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996. — С.34–38.

64. Карнялюк, В. Гродзенская крэпасць як помнік гісторыі Першай сусветнай вайны 1914–1918 гг. / В. Карнялюк // Zeszyt naukowy-15. — Białystok: Muzeum Wojska, 2002. — S. 43–48.

65. Керсновский, А. А. История русской армии // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://militera.lib.ru/h/kersnovsky1/15.html

66. Кихтенко, А. Гладкоствольные мортиры русской армии в Первой мировой войне // Первая мировая война. Битва империй. — [Электронный ресурс]. — http://ww1.milua.org/rgladmortira.htm

67. Кишик, Ю. Н. Градостроительная культура Гродно / Ю. Н. Кишик. — Минск, 2007.

68. Киштымов, А. Гродно и Неманский водный путь. Конец XVIII — начало ХХ в. // Архітэктура Гродна: гісторыя і сучаснасць. — [Электронный ресурс]. — http://harodnia.com/a255.php

69. Компанейцев Николай Фёдорович // Русская императорская армия. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/bio/K/82.htm

70. Косик, В. И. Что мне до вас, мостовые Белграда?: очерки русской эмиграции в Белграде (1920–1950). — [Электронный ресурс]. — http://zarubezhje.narod.ru/texts/Kosik_Mostovye_Belgrada

71. Аюшин, Н. Б. Крепость Владивосток / Н. Б. Аюшин, В. И. Калинин, С. А. Воробьев, Н. В. Гаврилкин — С.-Петербург: Остров, 2001.

72. Куликов, В. Фарманы в России. — [Электронный ресурс]. — http://www.ww1.iatp.org.ua/AwFarman.htm

73. Лавренюк, В. Даю добро на взлёт / В. Лавренюк // Армия. — 2009. — № 6. — С. 29–30.

74. Ларионов, Я. М. Записки участника мировой войны. 26-я пехотная дивизия в операциях 1-й и 2-й русских армий на Восточно-Прусском и Польском театрах в начале войны: (Сост. по дневнику и полевым документам) / Я. М. Ларионов. — Харбин, 1936. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Larionov-Memories/LM_003.html

75. Лашков, А. Ю. Опознавательные знаки авиации России / А. Ю. Лашков // Военно-исторический журнал. — 2002. — № 8. — С. 47–49. — [Электронный ресурс]. — http://august-1914.ru/lashkov2.html

76. Лётніцтва. Гістарычны альбом. — Мн., 2009.

77. Лейб-Эриванцы в Великой войне. Материалы для истории полка в обработке полковой исторической комиссии / Под ред. К. Попова. — Париж, 1959.

78. Лютик, Д. Сто лет одиночества. Неизвестная крепость Российской империи. Путеводитель по фортам крепости Гродно / Д. Лютик, А. Семенчук. — Гродно, 2011.

79. Малиновский, Р. Я. Солдаты России / Р. Я. Малиновский // Первая мировая / Сост., предисл., вступ. статьи к документам и коммент. С. Н. Семанова. — М:, 1989.

80. Мемориал императора Николая I «О системе обороны наших западных фронтов: выдвинутого, северного и южного» // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru/research/memorial_n1/index.html

81. Нарэль, Д. Невядомая крэпасць / Д. Нарэль, С. Піваварчык // Біржа інфармацыі. — 2002. — 14 лістапада. — № 249.

82. Наумов, А. Русский очаг в Парагвае. — [Электронный ресурс]. — http://ricolor.org/journal/15/zarubejie/6/

83. Национальный исторический архив Беларуси в Гродно (НИАРБ в Гродно). — Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. — Л. 16. Прошение старосты Дубровского городского управления от 6 августа 1914 г. за № 281.

84. НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г.

85. НИАБ в Гродно. Ф 1. — Оп. 9. — Д. 1781. — Л. 249. Рапорт гродненского уездного исправника о мобилизации и поставке подвод на строительство гродненской крепости. 1915 г.

86. НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. — Л. 196–197, 200, 203–205. Телеграммы на имя гродненского губернатора Шебеко от Волковысского, Пружанского, Слонимского, Гродненского и Сокольского исправников от 8/9 — 11/16 апреля 1915 г.

87. НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1786. — Л. 59. Рапорт Гродненского уездного исправника от 24 апреля 1915 г. за № 1798.

88. НИАБ в Гродно. Ф. 536. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 37. Оповещение о введении военного положения в крепости Гродно и Гродненском общем крепостном районе.

89. Номенклатура крепостных инженерных частей Русской Армии в 1914 г. — [Электронный ресурс]. — http://tewton.narod.ru/history/nomen-krep-1914.html

90. Обозрение войны // Летопись войны за 1914–1915 гг. (ред. Д. Дубенский) — Петроград. — № 28. — 28 февраля 1915 г.

91. Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций. — [Электронный ресурс]. — http://forum.svrt.ru

92. Операция 2-й армии в Восточной Пруссии в августе 1914 года / Военно-Исторический сборник. — Выпуск 3. — М: 1920 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Mil-Collect-III/MCIII_05.html

93. Орловский, Е. Ф. Гродненская старина / Е. Ф. Орловскій. — Гродно, 1910.

94. Піваварчык, С. А. Гродзенская крэпасць у ХІХ — пач. ХХ ст.: планы і рэаліі / С. А. Піваварчык // Castrum, urbis et bellum; Зб. навук. прац. — Баранавічы, 2002. — с. 301–309.

95. Пивоварчик, С. А. Военная археология в Беларуси: комплексное исследование памятников долговременной фортификации / С. А. Пивоварчик // Матэрыялы па археалогіі Беларусі: Навук. збор. — Мінск: ННАЦ імя Ф. Скарыны, 2003. — № 7. — с. 27–31.

96. Піваварчык, С. А. Эвалюцыя гродзенскай фартыфікацыі (ХІ — ХХ ст.) / С. А. Піваварчык // 60-летие образования Гродненской области. Материалы Международной научной конференции. — Гродно, УО ГрГУ имени Янки Купалы, 2004. — с. 92–98.

97. Пивоварчик, С. А. Гродненская фортификация ХІХ — нач. ХХ вв. От укрепленной позиции к первоклассной крепости / С. А. Пивоварчик // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — 2005. — № 12. — с. 47–59.

98. Пивоварчик, С. А. Белорусские земли в системе фортификационного строительства Российской империи и СССР (1772–1941) / С. А. Пивоварчик. — Гродно: ГрГУ, 2006.

99. Пивоварчик, С. А. Из истории Гродненской крепости. Четвертый форт / Пивоварчик С.А. // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — № 18. — СП-б, Издательско-Торговый Дом "Остров", 2011. — с. 99–110.

100. Пилоты Его Величества / Сост. Грибанов, С. В. — М.: Центрполиграф, 2007. — с. 316–335.

101. Плешевеня, А. Н. У гродненских фортов / А. Н Плешевеня // Гродзенская праўда. — 1992. — № 106–114.

102. Плешевеня, А. Каля Гродзенских фартоў / А. Плешевеня // Памяць. Гродна: Гіст. — дакум. хроніка. — Мінск, БЕЛТА, 1999 / А. Плешевеня. — с. 214–224.

103. Поляков, С. И. Полоцкий кадетский корпус. История в лицах / С. И. Поляков. — Полоцк: Полоцк. кн. изд-во: Спасо-Евфросиниевский женский монастырь в г. Полоцке, 2010.

104. Попов, К. Воспоминания кавказского гренадера. 1914–1920 гг. Белград, 1925 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar. ru/library/CaucasusGrenadeer/

105. Приказ Главнокомандующего Северо-Западным фронтом № 223 от 13.06.1915. Информацию предоставил И. Н. Цымбал.

106. Приказ Начальника штаба Верховного Главнокомандующего № 402 от 24.12.1915. Информацию предоставил И. Н.Цымбал.

107. Пришвин, М. Дневники. 1915 г. // Unuversitas personerum. — [Электронный ресурс]. — http://www.srcc.msu.su/uni-persona/site/authors/prishvin/pri-1915.htm.

108. Пряжникова, А. А. Видовой состав группировок мохообразных фортификационных сооружений Гродненской крепости / А. А. Пряжникова, Г. Ф. Рыковский // Культура, наука, образование в современном мире: материалы IV Межд. науч. конф.; редкол.: Л. Л. Мельникова [и др.]. — Гродно: ГГАУ, 2009. — с. 258–262.

109. Раздолгин, А. А. Кронштадтская крепость / А. А. Раздолгин, Ю. А. Скориков. — Л.: Стройиздат, 1988.

110. Расстрелы в Москве. — П. [Электронный ресурс]. — http://mos.memo.ru/shot-46

111. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). — Ф. 315. — Оп. 1. — Д. 10076. Послужной список капитана Крагельского.

112. РГВИА. Ф. 349. — Оп. 12. — Д. 1481. План г. Гродно с проектами укрепления оного. Б. д.

113. РГВИА. Ф. 349. — Оп. 12. — Д. 1484. План г. Гродно с означением вновь проектируемой крепости. 1807 г.

114. РГВИА. Ф. 349. — Оп. 12. — Д. 1487. Увеличенный план города Гродны с наложением проекта укрепления оного. 1831 г.

115. РГВИА. Ф. 407. — Оп. 1. — Д. 103. Послужной список полковника Прейсфрейнда.

116. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 14462. Послужной список Начальника Трапезундского укрепленного района военного инженера генерал-лейтенанта Колосовского. 1918.

117. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 16586. Послужной список капитана Преображенского.

118. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 45607. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженера капитана Батюшкина.

119. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 45622. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженер капитана Потресова.

120. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 48407. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженер капитана Корытина.

121. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 48507. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженер подполковника Модраха.

122. РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 48579. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженера подполковника Помазкова.

123. РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 94506. Послужной список помощника начальника инженеров 6-й армии военного инженера полковника Десницкого.

124. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1 — Д. 96816. Послужной список поручика 1-го Кавказского железнодорожного батальона Алиева. 1914.

125. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 10551. Послужной список начальника строительно-инспекторского отделения Управления отдельного производителя руководителя работ 2-го участка Западного фронта, военного инженера капитана Шмагайлова.

126. РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д. 116876. Послужной список штабс-капитана Дехтярёва. Составлен 11.3.1917 г. — [Электронный ресурс]. — http://www.numismat.ru/au.shtml?au

127. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 165196. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженера подполковника Ивановского.

128. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 176796. О назначении пенсии бывшему генерал-майору Михаилу Кайгородову.

129. РГВИА. Ф. 409. — Оп. 2. — Д. 35031. — Послужной список штабс-капитана 7-го Сибирского сапёрного батальона Ястржембского.

130. РГВИА. Ф. 1300. — Оп. 7. — Д. 6480. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженера капитана Макаревича.

131. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г.

132. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 65. — Л. 1-13 об. Послужной список Начальника штаба крепости Гродно генерал-майора Лащилина.

133. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 65. — Л. 38 об–43 об. Послужной список полковника Никитюкова А. Ф.

134. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 65. — Л. 180 об–188 об. Послужной список генерал-лейтенанта В. М. Криштафовича.

135. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 178. Дело о посещении Николаем II Гродненской крепости.

136. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др.

137. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике.

138. РГВИА. Ф. 13129, Оп. 1, Д. 193 — Л. 3 об. Соображения о состоянии боеготовности Северного отделения крепости.

139. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 193. — Л. 27. Форт № I. Приложение № 12.

140. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 195. — Л. 1. Сведения о проекте крепости. 1914 г.

141. РГВИА. Ф. 13129. — Оп.1. — Д. 197. — Л. 2. Соображения боевой готовности. Передовая и главная позиции южного отдела.

142. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 200. — Л. 6. Приложение № 2. Промежуточный сектор у д. Санники и Стрельчики.

143. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915.

144. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 234. Сведения о боевой деятельности батарей I и IV отделов обороны крепостной артиллерии во время боёв с 4 по 19 февраля 1915, представленные начальником артиллерии крепости.

145. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915.

146. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 496. Переписка со старшими производителями работ Управления строителя крепости инженером Помазковым о ходе строительных работ в крепости.

147. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 499. Материалы и переписка по проекту крепости Гродно. 1912–1916.

148. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 523. — Л. 4–13. Пояснительная записка к проектной табели нормального вооружения крепости Гродно.

149. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 576. — Л. 59–60. Инструкция по приведению Гродненской позиции в оборонительное состояние. 1914.

150. РГВИА. Ф. 13129 — Оп. 1. — Д. 576. — Л. 57–58. Приказ по оборонительным работам по укреплению Гродненской позиции № 1 от 16 июля 1914.

151. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 586. Переписка с командующим инженерных частей крепости с распределением строительных работ; о проведении оборонительных работ по участкам.

152. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 626. Об устройстве бетонных заводов.

153. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 697. Об архитекторах в желании работать по вольному найму.

154. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 981. — Л. 1–8. Пояснительная записка к проекту телеграфного и телефонного сообщения.

155. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 987. Пояснительная записка о водоснабжении крепости.

156. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 1356. О восстановлении Коложской церкви для крепостного собора. 1914 г.

157. РГВИА. — Ф. 13129. — Оп. 2. — Д. 354. Генеральный план казарменного участка Валюши. 1914 г.

158. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии.

159. РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. — Л. 60–70 об. Положение о порядке разрешения вопросов по созданию новых и переустройству существующих крепостей.

160. Ребольд, Ж. Крепостная война в 1914–1918 гг. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.grwar.ru/library/Rebold. — Дата доступа: 25.05.2011.

161. Редерн, Г. Зимняя операция в районе Мазурских озер // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/RedernWinterschlaht/RW_10.html

162. Розеншильд-Паулин, А. Гибель XX армейского корпуса в Августовских лесах // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Rozenshild-Paulin/RP_1.html

163. Российская армейская авиация в I мировой войне. [Электронный ресурс]. — http://www.airwar.ru/history/af/russia1w/russia1w.html

164. Самолёты Лебедева. — [Электронный ресурс]. — http://www.in1.com.ua/article/18005/index.html

165. Саяпин, В. Хроники Гродно: 1913 год / В. Саяпин // Гродзенская праўда. — 2010. — 19 лістапада.

166. Саяпин, В. Хроники Гродно: 1913 год / В. Саяпин // Гродзенская праўда. — 2010. — 17 снежня.

167. Саяпин, В. Хроники Гродно: 1914 год / В. Саяпин // Гродзенская праўда. — 2011. — 2 сакавіка.

168. Свечин, А. А. Искусство вождения полка. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/Lib/B/23/4.htm

169. Сейдаметов Д., Шляпников Н. Германо-австрийская разведка в царской России. — М.: Воениздат НКО СССР, 1939 // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru/h/seydametov_shluapnikov/index.html

170. Сергеевский, Б. Н. Пережитое // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Sergeevsky-P/SP_04.html

171. Скориков, Ю. А. Севастопольская крепость / Ю. А. Скориков — Санкт-Петербург: Стройиздат, 1997.

172. Спивачук, А. Комиссар гражданской / А. Спивачук // Гродзенская праўда. — 1987. — 18 лютага.

173. Спиридович, А. И. Великая Война и Февральская Революция 1914–1917 гг. — [Электронный ресурс]. — http://www.rummuseum.ru/lib_s/spirid102.php

174. Столетие Военного министерства. 1802–1902. Главное инженерное управление. Исторический очерк. Часть 1. Царствование императора Александра I / Главный редактор генерал-лейтенант Д. А. Скалон. Составил военный инженер генерал-майор И. Г. Фабрициус. — С.-Петербург, 1902. c. LVI.

175. Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Часть 3. Сост. Незнамов А. А. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Strateg_Essay_3/SE_03_07.html

176. Ткаченко, В. Ф. Основной материал в бетонной фортификации. Ч. 2. Бетон / В. Ф. Ткаченко // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — № 18. — С-Пб, Издательско-Торговый Дом "Остров", 2011. — с. 111–128.

177. Успенский, А. А. В плену. Ч. 1 1915–1916 гг. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Uspensky-capt-1/UC_02.html

178. Флуг, В. Х армия в сентябре 1914 года. Воспоминания участника // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar. ru/library/FlugVE/

179. Хмельков, С. А. Узлы сопротивления современных долговременных укрепленных позиций (выводы из боевого опыта обороны крепости Осовца) / С. А. Хмельков — Л.: Из-ние Военно-технической академии РККА, 1926.

180. Хмельков, С. А. Бетонные и железобетонные сухопутные фортификационные сооружения / С. А. Хмельков. — М.: Военно-инженерная академия имени Куйбышева, 1937.

181. Хмельков, С. А. Борьба за Осовец / С. А. Хмельков. — М., 1939.

182. Хольмсен, И. А. Мировая война. Наши операции на Восточно-Прусском фронте зимою 1915 г. Воспоминания и мысли // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/KholmsenWorldWar1915/

183. Хронологiя войны // Ніва. — 1915. — № 43. — Л. 3.

184. Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006.

185. Черепица, В. Н.…Не потерять связующую нить: История Гродненщины в IX–XX столетиях в событиях и лицах (исследования, документы, комментарии) / В. Н. Черепица. — Гродно, 2003.

186. Чернякевич, А. «Новый Свет» и его окрестности / А. Чернякевич. — Гродно, 2009.

187. Четырёхлетняя война 1914-18 гг. и её эпоха // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/4-year-war/4w_04.html.

188. Шавельский, Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. — [Электронный ресурс]. — http://militera.lib.ru/memo/russian/shavelsky_gi/08.html

189. Шварте, М. Крепостная война и укрепление полевых позиций. — [Электронный ресурс]. — http://fortress.vif2.ru/biblio/shvarte/

190. Шварц, А. Влияние данных борьбы за Порт-Артур на устройство сухопутных крепостей / А. фон Шварц — С-Пб., 1910.

191. Швед, В. В. Губернскі Гродна: Аповяды з гісторыі горада (к. XVIII — пач. ХХ ст.). / В. В. Щвед. — Баранавічы, 2003.

192. Широкорад, А. Последняя крепость Российской империи / А. Широкорад // Военно-промышленный курьер. — 2010. — № 39 (355). — Л. 11.

193. Широкорад, А. Б. Энциклопедия отечественной артиллерии / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — М.: Харвест, 2000.

194. Шоманский Роман Карлович // Русская императорская армия. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/bio/SH/74.htm

195. Шперк, В. Ф. История фортификации. — [Электронный ресурс]. — www.fortifi cation.ru/library/shperk_f/080.html

196. Шперк, В. Ф. Фортификационный словарь / В. Ф. Шперк. — М.: Издание Военно-инженерной академии, 1946.

197. Яковлев, В. Оборона современных долговременных фортов в период ближней атаки (критическое исследование на основании опыта Порт-Артура) / В. Яковлев — С-Петербург, Т-во художественной печати, 1910.

198. Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000.

199. Яковлев, В. В. Современное состояние долговременной фортификации. Отдел первый. Долговременная фортификация к началу и во время мировой войны / В. В. Яковлев, С. А. Хмельков. — М.: 1926.

200. Яковлев, В. В. Современные предложения по долговременной фортификации / В. В. Яковлев, Н. И. Шмаков. — М.: Военно-инженерная академия, 1937.

201. Яковлев, В. В. Приморские крепости. Отдел курса «Береговая оборона» Военно-морского факультета Военно-морской академии Р.-К.К.Ф. (с чертежами в тексте). — Ленинград: Издание Военно-морской академии Р.-К.К.Ф., 1926. — [Электронный ресурс]. — http://rufort.info/library/yakovlev3/yakovlev3.html

202. Beaufort de J. M. Behind the German veil: a record of a journalistic war pilgrimage. — Dodd, Mead, 1917.

203. Bochenek, R. Twierdza Modlin / R. Bochenek. — Warszawa: Dom wydawniczy Bellona, 2003.

204. Bogdanowski, J. Architektura obronna w krajobrazie Polski. Od Biskupina do Westerplatte / J. Bogdanowski. — Warszawa-Krakow: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2002.

205. Brandt, R. Der große Vormarsch 1915 kriegsberichte / R. Brandt — Berlin, 1915.

206. Der große krieg. Eine Chronik von Tag zu Tag. Urkunden, Depeschen und Berichte der Frankfurter Zeitung. 32. Heft. Druck und Verlag der Frankfurter Societäts-Druckerei G.m.b.H. Frankfurt am Main. 1915.

207. Der schwere Artillerie im Festungskriege // Das Ehrenbuch der deutschen schweren Artillerie. Band II, Heransgegeben vom Waff enring der ehemaligen Deutschen Schweren Artillerie. Bearbeitet von Franz Nikolaus Kaiser Major a. D., Vaterländischer Verlag C.A. Weller, Berlin [1931] — S. 80–82.

208. Feldartillerie-Regiment von Holtzendorff (1. Rheinisches) Nr. 8 — [Электронный ресурс]. — //www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten

209. Finze W. Görtz J. Fremde Gewehre in deutschen Diensten 1914–1918. — Rostock, München, 2002.

210. Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917.

211. Gluszek, C. Twierdza Warszawa / C. Gluszek // Twierdzie i działania wojenne na ziemiach polskich w czasie I wojny światowej. Materiały z międzynarodowej konferencji naukowej. — Białystok, 2000. — S. 47–53.

212. Gruszecki, A. Cytadela Twierdzy Dęblin (Iwanogród) / A. Gruszecki, A. Buczyński // Fortyfikacja. — T. IV. — Warszawa — Kraków, 1996. — S. 97–108.

213. Histories of two hundred and fifty-one divisions of the German army, which participated in the war (1914–1918). Compiled from records of intelligence section of the general staff, americam expeditionary forces, at general head-qarters. — France. Chaumont, 1919.

214. Landwehr-Infanterie-Regiment Nr. 76 — [Электронный ресурс]. — http://www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten/vl_lir_76_wk1.htm

215. 75 Reserve-Division // Militaerpass.net. — [Электронный ресурс]. — http://www.Militaerpass.net — 75_ Reserve-Division order of battle and 1914–1918 overview

216. Mit der 75. Reserve-Division vom Neuberg zum Naroczsee. — München, 1918.

217. Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo-techniczny. — 1933. — Tom 13, z 2 — S.65–75.

218. Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo techniczny. — 1933. — Tom 13, z 3 — S.115–120.

219. Perzyk, B. Pancerne kopuly obserwacjne w Rosyjskej fortyfi kacji stalej do 1914 roku / B. Perzyk // Studia i materialy do historii wojskowosci. Osrodek badan historii woiskowej. Museum Woiska w Bialymstoku. — T XLIV. — Bialystok, 2007.

220. Piwowarczyk, S. Fort NR IV twierdzy Grodno. Cz. 1 / S. Piwowarczyk // Forteca. — № 3–4 (22–23). — 2006.

221. Redner, C. Die Luft schiff waff e des Heeres. Des Kaisers graureisige Geschwader Die Geschichte der deutschen Heeresluft schiff ahrt — [Электронный ресурс]. — http://www.luft schiff waff e.de/03welt.pdf

222. Schwarte M. (Hrg.): Der Weltkampf um Ehre und Recht. Die Erforschung des Krieges in seiner wahren Begebenheit, auf amtlichen Urkunden und Akten beruhend. Unter Beteiligung von 70 hervorragenden Mitarbeitern herausgegeben von Exzellenz Generalleutnant Max Schwarte. 5 Bände: Bd. 2: Der deutsche Landkrieg. Zweiter Teil. Vom Frühjahr 1915 bis zum Winter 1916/1917. Mit 3 Karten auf einer Beilage und 32 Textskizzen (davon 5 auf Beilage 2). Kapitel 4: Die große Off ensive 1915 im Osten (Forts.). — Leipzig, Berlin. Johann Ambrosius Barth / de Gruyter. — 1921–1925. — [Электронный ресурс]. — http://www.wintersonnenwende.com/scriptorium/deutsch/archiv/weltka mpf/

223. Sobczyński, E. Gen. bryg. Bolesław Jaźwiński. — [Электронный ресурс]. — http://w-ww.geoforum.pl/wojsko-aneks-noty-biografi czne-b-jazwinski#page_top

224. Szymański, S. Niezrealizowany rosyjski projekt ufortyfikowania Grodna przed wyprawą Napoleona na Moskwę / S. Szymański // Studia i materiały do historii wojskowości. — T. XII, cz. 1. — Warszawa, 1966. — S. 231–235.

225. Suhrmann W. Geschichte des Landwehr-Infanterie-Regiments Nr. 31 im Weltkriege. Bearbeitet auf Grund der amtlichen Kriegstagebücher auf Veranlassung des Reicharchivs. Mit 15 Gefechtsskizzen. — Flensburg — Oldenburg — Berlin, 1928.

226. Verlustliste 8. Rheinisches Infanterie-Regiment Nr. 70 (Saarbrücken) im Kriege 1914–1918. Nach den amtlichen Kriegstagebüchern bearbeitet von Jürgen Siehr, Generalleutnant a. D. von 1928.— [Электронный ресурс]. — //www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten

227. Wap A. Rosyjskie fortyfikacje linii Niemna 1795–1914 / A. Wap // Gryfta. — 1997. — Nr 1. — S. 20–25.

228. Zdziennicki E. Spacer przez zycie czlowieka przecietnego / E. Zdziennicki. — Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej, 1980.

СЛОВАРЬ ФОРТИФИКАЦИОННЫХ ТЕРМИНОВ

Амбразура (франц. embrasure — бойница) — отверстие в различного вида оборонительных сооружениях и бронебашнях, через которое ведется огонь из орудий, минометов и пулемётов (в отличие от бойницы, устраиваемой для стрельбы из ручного оружия). Формы и размеры А. зависят от характера орудия, сектора обстрела, углов склонения и возвышения. А. могут быть открытые или со специальными заслонками от огня противника.

Аппарель (франц. аpparelle — въезд) — пологая земляная насыпь для сообщения и для втаскивания орудий на высокие насыпи, применяемая вместо лестницы. А. называют также пологие спуски в различные рвы, окопы, укрытия и пр.

Барбет, или банк (barbette, Geschutzbank), — возвышенная насыпь у бруствера для орудий, стреляющих поверх последнего прицельно или под известным углом возвышения. Орудия ввозятся на Б. по аппарелям и устанавливаются по настланным на нем платформам. Высота Б. зависит от высоты бруствера, конструкции лафетов и способа установки орудий.

Бастион (итал. bastionato — всякая выступающая постройка) — пятиугольное долговременное укрепление в виде люнета с двумя фасами, двумя фланками и открытой горжей, возводившееся на углах крепостной ограды и примыкавшее к ней. Бастионы, соединенные куртинами и расположенные по линии полигона (или крепостного многоугольника), образуют бастионные фронты, каждый из которых имеет два фаса и два фланка. Сочетание нескольких бастионных фронтов, расположенных различным образом и усиленных внутренними, наружными и внешними постройками, называется бастионной системой.

Батарея — в фортификации — укрепление, предназначенное для действия из него нескольких рядом стоящих орудий.

Блиндаж — укрытие для живой силы и основных средств, устраиваемое возле огневой позиции под бруствером или рядом с ней.

Бруствер (нем. Brustwehr — грудная защита) — насыпь в фортификационном сооружении, предназначенная для защиты от пуль и снарядов, а также для укрытия от наблюдения противником.

Вал — высокая земляная насыпь, обычно со рвом впереди, возводившаяся с оборонительными целями.

Верк (нем. Werk — укрепление) — отдельное укрепление, входящее в состав крепостных сооружений и способное вести самостоятельную оборону.

Входящий плацдарм — уширение прикрытого пути на входящих углах в крепостях бастионной системы. В. п. служили для сбора войск, для вылазок и для продольного обстрела длинных крыльев гласиса перед бастионами.

Гласис (лат. glatia — покатость, гладкая длинная отлогость) — пологая земляная насыпь впереди наружного рва крепости, долговременного сооружения или полевого укрепления. Г. возводили с целью улучшения обстрела впереди лежащей местности, маскировки и защиты укрепления. В русских крепостях главный вал иногда делался гласисообразного профиля, что обеспечивало обстрел фронтальным огнем дна наружного рва. В полевых укреплениях (окопы, траншеи) устраивается бруствер. В архитектуре — не застраиваемое пространство перед крепостью (впереди земляной насыпи или на её месте, если она уничтожена).

Горжа (франц. gorge — шея, горжа) — тыльная сторона отдельных укреплений или тыльный вход в него.

Горжевая казарма — казарма в горже фортов, защищённая от огня осадной артиллерии и приспособленная для обороны горжи. В русских фортах Г. к. являлась их редюитом, для чего насыпь над ней делалась в виде вала, позволяющего вести огонь по внутренности форта.

Исходящий плацдарм — уширенная часть прикрытого пути на исходящих углах в крепостях бастионной системы, служившая для сбора гарнизона во время вылазок.

Казармы оборонительные, т. е. приспособленные к обороне и безопасные от снарядов и бомб. Возводились почти во всех крепостях, построенных до введения нарезной артиллерии. Такие казармы отличаются от казарм, предназначенных исключительно для жилья, так как в оборонительных казармах не только могут жить люди, но в них помещают пушки или мортиры, способные к действию сквозь амбразуры по впереди лежащей местности или только по внутренности крепости. В первой половине XIX в. такие казармы составляли непременную часть всякого самостоятельного фортификационного объекта. Подобные оборонительные сооружения отжили свой век вместе с гладкоствольной артиллерией.

Каземат (франц. casemate, итал. casamatta — комната с толстыми стенами) — помещение в оборонительных сооружениях, защищающее находящихся в нем людей от поражения при прямом попадании снарядов и авиационных бомб. Прототипы К. известны с глубокой древности, большое развитие К. получили с усовершенствованием артиллерии и появлением авиации. По своему назначению К. разделяются на охранительные и оборонительные. Первые служат обеспеченным хранилищем запасов огнестрельных (пороховые магазины и снарядные и зарядные погреба), продовольственных (продовольственные магазины и склады), для жилья гарнизона (отдельные казематированные казармы) и для сообщения (потерны, ворота); вторые предназначаются для закрытого помещения орудий и стрелков с известными оборонительными целями (пушечные или мортирные К. и ружейные или стрелковые галереи). Все оборонительные сооружения, имеющие К., принято называть казематированными, в отличие от открытых.

Казематированные огневые сооружения — огневые долговременные сооружения, возведенные из железобетона и камня на растворе с перекрытием из железных балок, обеспечивающие защиту от прямых попаданий снарядов.

Капонир (франц. caponniere — ниша) — фланкирующее сооружение для ведения флангового огня по двум противоположным направлениям. К. бывают пулемётные, орудийные и орудийно-пулемётные. В старых крепостях К. предназначались для продольного обстрела фортовых рвов и примыкали к внутренней (эскарповой) стенке рва. Со времени Первой мировой войны К. стали сооружаться в системе полевых позиций и укрепленных районов. Располагались К. обычно на обратных скатах или за какими-либо местными предметами для ведения артиллерийского или пулемётного огня, фланкирующего полосу заграждений и подступы к соседним огневым сооружениям.

Контрминные галереи — подземные сооружения, проводимые для обороны ближайших подступов к укреплениям против минной галереи противника.

Контрэскарп (франц. contre — против и escarpe — откос) — передняя отлогость (откос) внешнего крепостного рва, ближайшая к противнику.

Кофр (франц. coffre — ящик, сундук) — оборонительная казематированная постройка, располагаемая в исходящих углах рвов за контрэскарпом для продольной фланковой их обороны. Если из К. обстреливаются два смежных рва, то он называется двойным, если же только один — одиночным. Сообщение с К. производилось или открыто — по дну рва через вход, прикрытый сквозником, или по участкам контрэскарповой галереи, идущей к горжевому рву, или потерной под дном рва.

Крепостной многоугольник (крепостной полигон) — многоугольник, вдоль сторон которого располагаются крепостные фронты. Стороны многоугольника называются линией полигона, углы, ими образованные, углами полигона, а прямые, делящие углы пополам, — капителями углов полигона.

Крепостной фронт — сочетание фасов долговременного укрепления (крепости), имеющих самостоятельную фланковую оборону рвов. Фронты, в зависимости от характера фланкирования, делятся на бастионный, тенальный, полигональный (или капонирный) и кремальерный.

Куртина (итал. curtine — завеса) — участок крепостной стены между фланками двух смежных бастионов или между двумя башнями.

Люнет (франц. lunettes — очки) — открытое с тыла долговременное оборонительное сооружение, состоявшее из одного-двух фронтальных валов (фасов) и боковых валов для прикрытия флангов.

Палисад, или частокол, — сплошная стена из бревен, врытых вертикально на 1/3 своей длины в землю, заостренных сверху и соединенных между собой двумя продольными брусками, устраивалась в наружном рву полевых и временных укреплений в качестве преграды для неприятеля; это единственная труднопреодолимая вертикальная преграда, которая может быть импровизирована из подручного материала.

Полигон (греч. poly — много, gonia — угол) — крепостной многоугольник.

Полукапонир — фланкирующее сооружение, примыкающее к эскарпу и ведущее фланговый огонь в одном направлении.

Потерна (франц. poterne) — подземный коридор (галерея) для сообщения между фортификационными сооружениями, фортами крепости или опорными пунктами укрепленных районов.

Пороховой погреб — защищенное от разрушения снарядами помещение для хранения взрывчатых веществ и боеприпасов. Располагались между фортами, в зоне артиллерийских батарей, чаще всего в две линии, а также в центре крепости.

Прикрытый путь — широкая полоса земли между гласисом и контрэскарпом. В крепостях служил для удобства вылазок и контратак.

Предмостная позиция — позиция, имеющая целью облегчить своим войскам наступление или отход через переправу и обеспечить этим свободу действий на обоих берегах реки. П. п. должна прикрывать мост или район мостов и переправ от артиллерийского огня противника и обеспечивать от обхода с флангов, для чего последние упираются в реку. Внутреннее пространство (предмостный плацдарм) позиции должно быть рассчитано на развертывание в боевой порядок войск при наступлении и на свертывание при отходе. В голове моста должно быть отдельное укрепление, имеющее назначение прикрыть отход защитников укреплений П. п. и дать время разрушить мост. П. п. может быть односторонней, возведенной на стороне противника, может охватывать район моста или мосты с обеих сторон реки. В первом случае позиция называется одиночным тет-де-поном, во втором — двойным тет-де-поном.

Промежуточный полукапонир — бетонные или железобетонные постройки в фортах, служившие для фланкирования промежутков между фортами и расположенные или в горжевых углах форта, или на его фланках.

Редут — полевое или временное укрепление, сомкнутое, представляющее квадрат или иной многоугольник, охваченный земляным валом (бруствером) и наружным рвом со всех сторон при поперечнике от 50 до 200 м, смотря по значению и величине обороняющего его отряда — гарнизона (от 200 до 800 человек пехоты, к которым придавали от двух до четырех пушек). Выход из редута устраивался в виде перерыва, сделанного в бруствере и рве горжевого фаса (так называется наиболее безопасная, обращенная в тыл сторона редута), а чтобы неприятель не мог воспользоваться выходом, последний обстреливался из-за траверса — короткой поперечной насыпи, отодвинутой от выхода на внутреннее пространство редута для прохода между ней и бруствером, но заслоняющей отверстие выхода.

Редюит (франц. reduit — убежище) — внутреннее укрепление, сооружаемое в сомкнутых укреплениях для их усиления и боя внутри последних. Под Р. понимается также всякое укрепление, расположенное позади главных укреплений и являющееся последним оплотом обороняющихся.

Ров — препятствие, возводившееся перед стенами или валами укрепленных пунктов как долговременного, так и полевого характера с древнейших времен вплоть до Первой мировой войны. С возникновением новых форм укрепления местности (укрепленных районов, окопов) рвы исчезают и снова появляются как противотанковые препятствия, прикрывающие укрепленные районы и полевые позиции. Чтобы выполнить свое назначение, рвы должны были находиться под действительным огнем обороны. Рвы делались сухими и водяными, когда можно было из ближайших водоемов наполнять их проточной водой.

Сквозник — сквозная галерея, расположенная перед дверными проемами казематов и блиндажей для предохранения от попадания в двери осколков и от действия взрывной волны. С. бывают прямые и коленчатые, в виде буквы «П». Последние лучше предохраняют от осколков, но хуже от действия взрывной волны, так как волна, проникая в оба входа С., производит сильное разрушительное действие на дверь.

Стрелковый щит — стальной лист с прорезью для стрельбы и наблюдения, применяющийся пехотой в полевой войне для защиты головы стрелка при стрельбе через бруствер. Состоит из щитового полотна, опоры и добавочных приспособлений — задвижки для бойницы, приспособления для носки и пр.

Тет-де-пон (франц. tete-de-pont) — предмостная позиция.

Траверс (франц. traverse) — поперечный вал, преграда для защиты от пуль и ядер. Траверсом (коротким валом) прикрывали вход в редут, ворота.

Фас (франц. face — лицо) — прямолинейный участок оборонительной ограды, соответствующий определенному направлению огня с нее; получает название фланка, если он небольшой длины, и назначается для продольного обстреливания (фланкирования) доступов к смежным частям оборонительного расположения. Число Ф. определяется числом различных, необходимых обороняющемуся, перпендикулярных к ним направлений огня с оборонительной ограды, а длина каждого Ф. — требуемой силой огня в данном направлении. Ф. называют также прямолинейные участки проволочных препятствий и противотанковых рвов.

Фланк (франц. flanc — бок) — короткая сторона укрепления, перпендикулярная или почти перпендикулярная линии фронта. В бастионной системе — сторона бастиона между фасом и куртиной, где обычно устанавливались орудия для обстрела рва перед куртиной.

Форт (лат. fortis — сильный, крепкий) — сомкнутое укрепление долговременного или временного характера, основной элемент пояса внешних укреплений крепости. В отличие от крепости, Ф. первоначально назывались отдельные укрепления, содержащие только воинский гарнизон и защищавшие отдельные дефиле, мосты, дороги и пр.

Фортификационное сооружение — инженерное сооружение, предназначенное для повышения эффективности применения оружия и военной техники, обеспечения устойчивого управления войсками, защиты их и населения от средств поражения.

Фортификация (позднелат. fortificatio — укрепление, от лат. fortis — крепкий, сильный и facio — делаю) — военно-техническая наука, разрабатывающая теоретические основы и практические способы защиты войск, населения и тыловых объектов от воздействия средств поражения путем строительства и использования укреплений; отрасль военно-инженерного искусства.

Фронт (франц. front, лат. frons — лоб, передняя сторона) — совокупность элементов крепостной ограды, обращенная в сторону неприятеля.

Штурмфал (нем. Sturmfalle — противоштурмовые бревнa) — бревна, уложенные вплотную друг к другу в виде наклонного или горизонтального палисада, помещенного в отлогостях эскарпа или, реже, контрэскарпа, обычно перпендикулярно к ним. Применялся как средство, затрудняющее подъем по эскарпу или спуск в ров.

Эскарп (франц. escarpe — крутость) — откос рва с внутренней стороны укрепления, крепости, форта и пр.

Цитадель (от итал. citadella, буквально — маленький город), наиболее укрепленная центральная часть крепости; сооружение крепостного типа внутри старинных городов. Ц., как правило, включали дворец правителя, административные и культовые здания, в планировке следовали рельефу местности, могли располагаться на линии крепостных стен, за пределами городских укреплений или внутри города. Ц. может быть расположена или отдельно, внутри главной ограды, или иметь с нею общие фронты; например, Александровская Ц. крепости Варшавы и Ц. крепости Новогеоргиевска. В оборонительном отношении Ц. организовались как вполне самостоятельные отдельные укрепления, причем должны содержать в себе большое количество безопасных от снарядов помещений. Когда внутри крепостной ограды находится город, то между Ц. и городскими строениями оставляется открытая площадь, называемая эспланадой; городские улицы, упирающиеся в эспланаду, получают такое направление, чтобы из Ц. их можно было обстреливать продольным огнем.

БИОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК

Алексеев Николай Кирович (01.04.1852–?) — полковник. Окончил 2-ю Киевскую классическую гимназию, Киевское пехотное юнкерское училище. Поступил на военную службу 01.08.1868 г., прапорщик (29.11.1872 г.), подпоручик (25.06.1874 г.), поручик (04.03.1877 г.). Участвовал в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Штабс-капитан (26.01.1881 г.), капитан (04.01.1886 г.), подполковник (26.02.1894 г.), полковник (01.06.1904 г.). Командир Гродненского крепостного пехотного батальона, командир 171-го пехотного Кобринского полка, расквартированного в Гродно (16.07.1905–после 01.11.1907 гг.).

Русская императорская армия — [Электронный ресурс] — http://regiment.ru/bio/A/

Андреев Фёдор Фёдорович (1885–?) — подполковник русской армии. В 1908 г. — поручик 3-го Восточно-Сибирского воздухоплавательного батальона, штабс-капитан 5-й воздухоплавательной роты Гродненской крепости (1912 г.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1909 г.). Капитан. Участник Первой мировой войны. Старший адъютант штаба I АК (с 13.12.1915 г.). Подполковник (1917 г.). Участник Гражданской войны. Мобилизован в РККА. Включен в дополнительный список Генштаба РККА, составленный Наркомвоеном Украины от 01.09.1919 г., и список Генштаба РККА на 07.08.1920 г. По другим данным, с 02.08.1919 г. в Вооруженных Силах Юга России, полковник. В русской армии до эвакуации Крыма. На 01.04.1922 г. проживал в Константинополе. Автор научных трудов по воздухоплаванию.

Русская армия в Великой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Бабушкин Алексей Александрович (01.01.1861–02.06.1936) — генерал-майор русской армии. На военной службе с 1879 г. Окончил Павловское военное училище в 1881 г. Офицер Лейб-гвардии Финляндского полка. Подпоручик гвардии (08.08.1881 г.). Поручик гвардии (08.08.1885 г.). Переведен в армию с переименованием в штабс-капитаны (08.08.1885 г.). Помощник экзекутора канцелярии Военного министерства (17.05.1893 г.–08.02.1900 г.). Капитан (1895 г.). Экзекутор и заведующий казначейской частью канцелярии Военного министерства (08.02.1900–22.05.1912 гг.). Подполковник (1900 г.). Полковник (1904 г.). Генерал-майор, член от Военного министерства в составе распорядительного комитета Гродненской крепости в 1914 г. На лето 1916 г. в том же чине состоял в резерве чинов при штабе Двинского военного округа (с 19.12.1915 г.). В эмиграции во Франции. Почётный член Объединения лейб-гвардии Финляндского полка. Умер в Ницце, похоронен на кладбище Кокад.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Балдин Модест Фемистоклович (28.11.1871–?) — военный инженер, полковник русской армии. Уроженец Пермской губернии, православный. Образование получил в Симбирском кадетском корпусе. На военную службу поступил 13.09.1889 г. Обучался во 2-м Константиновском училище, затем переведен в Николаевское инженерное училище. Выпущен в 13-й саперный батальон. Подпоручик (10.08.1890 г.). Поручик (10.08.1894 г.). Окончил Николаевскую инженерную академию по 1-му разряду в 1896 г. Штабс-капитан (11.05.1897 г.). Состоял в распоряжении начальника инженеров Варшавского военного округа. Капитан (18.04.1899 г.). Состоял в распоряжении начальника инженеров Кавказского военного округа, в распоряжении Главного управления военно-учебных заведений. Штаб-офицер для поручений окружного управления войск Казанского военного округа (21.07.1907 г.). Подполковник (06.12.1907 г.). В 1908 г. штаб-офицер для особых поручений управления заведующего инженерной частью управления Казанского военного округа. Полковник (1911 г.). Командировался в г. Вольск и г. Владикавказ для строительства зданий военной школы и кадетского корпуса. В 1912 г. помощник строителя Гродненской крепости. В 1914 г. отвечал за приведение в оборонительное состояние земляных фортов крепости. В августе 1915 г. начальник Ликвидационного управления Гродненской крепости. На 01.08.1916 г. в Казанском военном округе. В 1917 г. занимал должность старшего инженерного приемщика Главного военно-технического управления, с 21.11.1917 г. — генерал-майор. Участник Гражданской войны на стороне белых. В Белом движении на востоке России. Старший инженер главного военно-технического управления в Красноярске. 01.03.1920 г. арестован органами ЧК в Красноярске. Обвинялся за службу в казачьих частях Белой армии. 02.03.1920 г. дело прекращено по реабилитирующим обстоятельствам.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

РГВИА — Ф. 409. — Оп.1.— Д. 46391 — Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженера полковника Балдина.

Баранов Вячеслав Григорьевич (26.02.1888–21.06.1964) — военный лётчик. Родился в станице Луганская Донецкого округа Войска Донского. Из потомственных дворян. В 1905 г. окончил Донской кадетский корпус, до 1908 г. обучался в Николаевском инженерном училище. 15.06.1908 г. выпущен в 4-й саперный батальон (Гродно). С 24.06.1908 г. — в военной телеграфной роте. С 31.03 по 30.05.1910 г. — и. д. делопроизводителя батальонного суда. С 29.09.1910 г. — в 5-й воздухоплавательной роте (Гродно). 31.10.1910 г. откомандирован в 4-й саперный батальон. 01.11.1910 г. назначен в переменный состав Офицерской воздухоплавательной школы. 10.10.1911 г., по окончании школы, переведен на службу в 5-ю воздухоплавательную роту младшим офицером (Гродно). С 24.03.1912 г. — при батальоне воздухоплавательной школы. 22.03.1913 г. назначен в Гвардейский корпусной авиационный отряд. 30.03.1914 г. переведен в Гродненскую крепостную воздухоплавательную роту. С 17.06.1914 г. по 26.06.1914 г. участвовал в отрядном перелете по маршруту Санкт-Петербург-Новгород-Псков-Юрьев-Ревель-Санкт-Петербург. С 15.08.1915 г. по 19.01.1917 г. — начальник Гвардейского корпусного авиационного отряда. С 19.01 по 24.10.1917 г. — начальник 7-го авиационного дивизиона. Участник Гражданской войны. В декабре 1917 г. вступил в армию Украинской Народной Республики. С 15.12.1917 г. — инспектор авиации УНР. С 20.08 по 30.08.1918 г. — инспектор авиации Киевского района армии гетмана П. П. Скоропадского. С сентября 1918 г. — в Донской армии. С 25.12.1918 г. — полковник. С 26.09.1918 г. по 03.03.1919 г. — командир Донского самолетного дивизиона. С 03.03.1919 г. по 24.03.1920 г. — начальник авиации Донской армии. С 24.03 по 01.05.1920 г. — начальник Отдельного Донского корпуса. 14.04.1920 г. прикомандирован к Управлению начальника авиации Русской армии. 30.04.1920 г. произведен в генерал-майоры. С 01.05 по 12.12.1920 г. — начальник Донского корпуса. В эмиграции находился сначала в Болгарии и Сербии, затем во Франции. Занимал должность товарища председателя, затем с 1938 г. председателя Союза русских летчиков во Франции. С 1929 г. — постоянный сотрудник журнала «Часовой». Служил в Министерстве авиации Франции. В 1940 г. эвакуировался в Англию. После Второй мировой войны занимался научной деятельностью. Умер в Лондоне, похоронен в Лондоне на кладбище Вест-Промптон.

Ретроплан — [Электронный ресурс] — http://www.retroplan.ru/encyclopaedia

Батюшкин Пётр Владимирович (02.06.1884–?) — военный инженер, капитан русской армии. Родился в семье сотника Оренбургского казачьего войска. Окончил Оренбургский Неплюевский кадетский корпус, Николаевское инженерное училище и полный курс Николаевской инженерной академии. Служил в Туркестанском сапёрном батальоне, подпоручик, поручик. В 1909 г. поступил в Инженерную академию. Произведен в штабс-капитаны, а после окончания академии и усвоения дополнительного курса — в капитаны. Был командирован в 1911 г. на практику в крепость Осовец. В 1912 г. был переведён в гренадёрский сапёрный батальон. Летом того же года был направлен в состав Изыскательной партии в Гродно в распоряжение полковника Д. П. Колосовского. Начальник 2-го строительного участка. Разрабатывал проект форта № II. Руководил строительством форта № XIII. Подполковник. Участник Гражданской войны на стороне белых. В 1918 г. служил в гетманской армии, войсковой старшина. В 1918 г. помощник начальника инженеров V корпуса. Эмигрировал в Югославию. В 1921–1923 гг. член Союза русских инженеров.

РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 45607. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженера капитана Батюшкина.

Белолипецкий Валериан Ерофеевич (?–1943) — генерал-майор русской армии. Образование получил в Симбирском кадетском корпусе. На военной службе с 31.08.1887 г. Окончил 2-е военное Константиновское училище (1888 г.). Выпущен в 137-й пехотный Нежинский полк. Подпоручик (09.08.1888 г.). Поручик (09.08.1892 г.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1895 г.). Участник русско-японской войны. И. д. штаб-офицера для поручений при полевом управлении этапами 2-й Маньчжурской армии (17.10.1904 г.). Полковник (06.12.1910 г.). Командовал ротой, батальоном в 108-м пехотном Саратовском полку. После гибели командира полка назначен командовать полком. Руководил действиями полка в ходе боев зимой 1915 г., окончившихся окружением основных сил XX армейского корпуса в Августовских лесах. Вышел из окружения в крепость Гродно. В 03.1917 г. в чине генерал-майора командовал бригадой 3-й Особой пехотной дивизии. В период 19.04–08.05.1917 г. командовал 18-й Сибирской стрелковой дивизией. С 08.05.1917 г. командовал 18-й пехотной дивизией. Участник Гражданской войны. Вступил в РККА. Председатель секции уставной комиссии по разработке пехотных уставов управления по обучению и подготовке войск штаба РККА (08.1920–09.1922 гг.). Редактор при Управлении делами Высшего военного редакционного совета (с 09.1922 г.). В 30-е гг. в звании полковника (на 1936 г.) принимал деятельное участие в издании сборников документов по операциям мировой войны. Умер в Москве в 1943 г.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Боде Николай Андреевич де (1860–1924) — генерал-лейтенант русской армии. Барон, образование получил в Нижегородском гр. Аракчеева кадетском корпусе. На военной службе с 01.09.1880 г. Окончил 2-е военное Константиновское училище (1882 г.). Выпущен подпоручиком (07.08.1882 г.) в 14-й пехотный Олонецкий полк. Позже переведен в гвардию. Поручик (07.08.1886 г.), штабс-капитан (21.03.1891 г.). Командовал ротой. Состоял при Симбирском кадетском корпусе офицером-воспитателем (22.11.1891–28.10.1900 гг.). Командовал батальоном, полковник (05.10.1904 г.) 148-го пехотного Каспийского полка. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. Командовал 95-м пехотным Красноярским полком (12.05.1907–30.05.1912 гг.). Генерал-майор (30.05.1912 г.). С 30.05.1912 г. командир лейб-гвардии Петербургского полка. Позже командир бригады 3-й гв. пехотной дивизии. С 12.05.1915 г. командующий 57-й пехотной дивизией. Во время боёв в августе-сентябре 1915 г. дивизия участвовала в боях за Гродно. Эмигрант. Член Высшего совета Союза русских военных инвалидов. Умер в Осиеке (Югославия).

Русская армия в Первой мировой войне [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Боярогло Роман Павлович (1883–15.09.1938) — военный инженер, капитан русской армии. Родился в г. Хельсинки. В 1908 г. поручик 26-й артиллерийской бригады в Гродно. В Гродненской крепости с 1912 г. В 1912 г. назначен начальником 13-го строительного участка. Проектировал опорный пункт № 18. В 1930-е гг. доцент Института стали. Расстрелян 15.09.1938 г., место захоронения: Коммунарка.

Расстрелы в Москве — [Электронный ресурс] — http://mos.memo.ru/

Бжозовский Николай Александрович (20.12.1857–?) — генерал-лейтенант русской армии. Из потомственных дворян Могилевской губернии. Военное образование получил в Полоцкой военной гимназии, 2-м Константиновском военном училище. С 1876 г. — прапорщик, прикомандирован к Динабургской крепостной артиллерии. В 1877 г. по собственному желанию назначен в осадную артиллерию. Участвовал в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. В августе 1884 г. переведен в Новогеоргиевскую крепостную артиллерию, штабс-капитан. С 1895 г. — в Варшавской крепостной артиллерии. В 1900 г. переведен в Квантунскую крепостную артиллерию и назначен командиром осадной крепостной роты. За боевые отличия произведен в подполковники. Участник русско-японской войны — начальник артиллерии 4-го участка обороны Порт-Артура. Непродолжительное время находился в японском плену. В 1905–1911 гг. служил в крепостной артиллерии Одессы и Ломжи. За отличие по службе 20.12.1911 г. произведен в чин генерал-майора и назначен командиром Осовецкой крепостной артиллерии. Осенью 1914 г. назначен командиром группы осадных батарей, действующих под Летценом, с 29.01.1915 — комендант Осовецкой крепости. Командовал Сводным Осовецким корпусом во время боёв за Гродно в августе 1915 г., в декабре 1915 г. вступил в командование XLIV армейским корпусом, произведен в генерал-лейтенанты. Весной 1917 г. находился в резерве чинов Киевского военного округа, 13.05.1917 г. назначен комендантом Свеаборгской крепости. Уволен в отставку в декабре 1917 г. На июль 1918 г. проживал в г. Витебске.

Государственный архив Гродненской области. Ф. 377. — Оп. 1. — Д. 161. — ЛЛ. 144–146. Послужной список генерал-лейтенанта Бржозовского.

Будберг Алексей Павлович фон (21.05.1869–15.12.1945) — генерал-лейтенант русской армии. Из потомственных дворян Лифляндской губернии, православный. Образование получил в Орловском генерала Бахтина кадетском корпусе. Окончил Михайловское артиллерийское училище (1889 г.), Николаевскую академию Генерального штаба (1895 г. по 1-му разряду). Обер-офицер для поручений при штабе Приамурского военного округа (18.09.1897-19.10.1899 гг.). Штаб-офицер для поручений при командующем войсками Южно-Уссурийского отдела (19.10.1899–09.04.1900 гг.). Подполковник (06.12.1899 г.). Старший адъютант штаба Приамурского военного округа (09.04.1900–05.07.1901 гг.). Участник похода против Китая 1900–1901 гг. Штаб-офицер при управлении 6-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады (05.07.1901–31.07.1902 гг.). Начальник штаба Владивостокской крепости (31.07.1902-01.03.1913 гг.). Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. Полковник (06.12.1904 г.), генерал-майор (06.12.1910 г.). Генерал-квартирмейстер штаба Приамурского ВО (01.03.1913–1914 гг.). В 10.1914 г. занимал пост генерал-квартирмейстера штаба 10-й армии. После замены генерала Флуга генералом Сиверсом занял пост начальника штаба 10-й армии (23.12.1914–13.02.1915 гг.). В 19.08–21.10.1915 г. командовал 40-й пехотной дивизией. С 21.10.1915 г. командующий 70-й пехотной дивизией. Произведен в генерал-лейтенанты (08.03.1916 г.). С 22.04.1917 г. командовал XIV АК. 23.01.1918 г. выехал на Дальний Восток. Жил в Японии и Манчжурии (в Харбине). В 08.1918 г. отклонил предложение генерала В. Е. Флуга о занятии поста помощника военного министра в правительстве генерала Д. Л. Хорвата. В начале 1919 г. вызван из Харбина и 03.1919 г. назначен в распоряжение начальника штаба Верховного главнокомандующего А. В. Колчака. 03.05.1919 г. назначен главным начальником снабжения и инспекции. 23.05.1919 г. назначен помощником начальника штаба Верховного главнокомандующего. 27.08.1919 г. назначен военным министром. 05.10.1919 г. в связи с болезнью был отчислен от занимаемой должности. Начальник штаба Приамурского ВО (19.11.1919–31.01.1920 гг.). В эмиграции жил в Японии, Китае, США (с 1923 г.), был начальником 1-го Северо-Американского отдела Русского общевоинского союза, состоял (с 1925 г.) почетным председателем Общества русских ветеранов Великой войны (Сан-Франциско, США). В годы эмиграции написал свыше 100 научных докладов, автор мемуаров. Умер в Сан-Франциско.

Аюшин Н. Б., Калинин В. И., Воробьев С.А., Гаврилкин Н.В. Владивостокская крепость. — Владивосток: Дальнаука, 2006. — С. 119–126.

Буйницкий Нестор Алоизиевич (23.01.1863–04.12.1914) — военный инженер, профессор, генерал-лейтенант русской армии. Военное образование получил во 2-й Санкт-Петербургской военной гимназии, в Николаевском инженерном училище и в Николаевской инженерной академии. С 1893 г. состоял в Николаевской инженерной академии по кафедре фортификации. В 1904 г. назначен членом непременного присутствия главного крепостного комитета, в 1908 г. постоянным членом Инженерного комитета Главного инженерного управления, с оставлением в должности профессора академии. Сотрудничал в «Инженерном журнале», «Военном сборнике», «Артиллерийском журнале», в «Энциклопедическом Словаре» Брокгауза и Ефрона и в «Энциклопедии военных и морских наук», в «Военной энциклопедии». Основные публикации: «Заблаговременное усиление стратегических пунктов» (1893 г.); «Влияние последних нововведений в области оружия на полевую фортификацию» (1894 г.); «Краткий курс теоретической полевой фортификации» (1-е изд. в 1897 г., пятое — 1908 г.); «Записки долговременной фортификации» (1896 г); «Об устройстве приморских крепостей» (1899 г.); «Современное состояние долговременной и временной фортификации» (1903 г.); «Инженерная оборона государств» (1907 г.); «К вопросу о боевой готовности крепостей в период их постройки» (из «Военного сборника», 1908 г.); «О проектировании фортов в сухопутных крепостях» (1908 г.) удостоено первой премии «Инженерного журнала»; дополнение к книге «Инженерная оборона государств» (1909 г.); «Значение и устройство крепостей в береговой обороне» (из журнала «Море», 1909 г.); «Величина и состав гарнизонов крепостей» (из «Военного сборника», 1909 г.); «Долговременный форт минимальной стоимости» (из «Инженерного журнала», 1909 г.); «Приморские крепости» (из «Инженерного журнала», 1911 г.). С началом Первой мировой войны добился отправки на фронт, в сентябре 1914 г. был назначен начальником инженерного снабжения Северо-Западного фронта, руководил фортификационными работами в районе Варшавы. Трагически погиб в автомобильной аварии.

Wap A. General lejtnant prof. inż. Nestor Alojzewicz Bujnicki // Forteca. — 1997. — Nr 2. — S. 15–20.

Булгаков Павел Ильич (03.08.1856–1940) — генерал от артиллерии русской армии. Из дворян Курской губернии, православный. Военное образование получил во 2-й Санкт-Петербургской военной гимназии, Михайловском артиллерийском училище (1875 г.), Михайловской артиллерийской академии (1882 г). В 1875 г. произведен в подпоручики и назначен в 11-ю артиллерийскую бригаду. В составе бригады участвовал в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. В августе 1883 г. переведен в лейб-гвардии 1-ю артиллерийскую бригаду в чине штабс-капитана гвардии. В 1883–1892 гг. служил в артиллерии на разных должностях. В апреле 1903 г. произведен в генерал-майоры с утверждением в должности командира 2-й резервной артиллерийской бригады. 30.07.1907 г. произведен в генерал-лейтенанты со старшинством и утверждением в должности начальника артиллерии. В 1907 г. назначен инспектором артиллерии XIV АК. С 12.10.1911 г. начальник 25-й пехотной дивизии. 06.12.1914 г. произведен в генералы от артиллерии и утвержден в должности командира XX АК. В 02.1915 г. в ходе боев в Восточной Пруссии корпус был окружен в Августовских лесах. 08.02.1915 г. захвачен в плен у фольварка Млынек. 12.03.1915 г. отчислен от должности за нахождением в плену. В плену содержался в лагере Бург в Германии. В августе 1918 г. вернулся из плена, в октябре выехал в г. Бельцы. После Гражданской войны проживал в Бессарабии, в 1940 г. арестован органами НКВД. Умер в тюрьме вскоре после ареста.

Гущин Ф. А., Жебровский С.С. Пленные генералы Российской императорской армии 1914–1917. — М.: Русский путь, 2010. — с. 155–160.

Ведюков Николай Иванович (29.04.1865–?) — подполковник русской армии. Окончил частную гимназию в Москве в 1882 г. В 1886 г. окончил Московское пехотное юнкерское училище и направлен в 83-й пехотный резервный батальон подпоручиком. Поручик (1892 г.), штабс-капитан (1900 г.), капитан с 1901 г. Служил в 11-м Гренадерском Фанагорийском генералиссимуса князя Суворова (впоследствии — ЕИВ великого князя Дмитрия Павловича) полку в должности командира роты. В 1913 г. уволен со службы. Жил в Пятигорске. В 1915 г. — подполковник в дружине народного ополчения.

Генеалогическая база знаний: персоны, фамилии, хроника — [Электронный ресурс] — http://baza.vgd.ru/1/

Величко Константин Иванович (1856–1927) — военный инженер, профессор, генерал-лейтенант русской армии. Обучался в Петербургской военной гимназии, в Николаевском инженерном училище. Осенью 1877 г. поступил в Инженерную академию, но с начала русско-турецкой войны 1877–1878 гг. находился в действующей армии. После войны окончил академию (1881 г.) и был командирован за границу для практического изучения технического производства. До начала русско-японской войны состоял профессором Николаевской инженерной академии по кафедре фортификации. В 1903 г. был назначен помощником главного начальника инженеров. 12 февраля 1904 г. назначен генералом для особых поручений при командующем (позже главнокомандующем) силами на Дальнем Востоке против Японии. В книге «Исследование новейших средств осады и обороны сухопутных крепостей» (1888) проявил себя последователем идей графа Э. Тотлебена, высказанных последним в предвидении артиллерии будущего. Появление фугасных бомб вызвало раскол среди инженеров различных стран по вопросу о расположении и укрытии крепостной артиллерии. Почти все инженеры иностранных государств, с бельгийским генералом Бриальмоном во главе, стояли за необходимость спрятать артиллерию крепости под броню. В. выступил убежденным противником брони в целом ряде сочинений: «Две новейших системы броневых установок орудий для сухопутных крепостей и испытание их в Бухаресте», «Вращающиеся броневые установки в сухопутных крепостях», «За и против броневых закрытий в фортификационных сооружениях» и др. После обнародования этих трудов В. принимал деятельное участие в составлении проектов крепостей, в постройке и перестройке всех российских пограничных крепостей. Основные труды — «Оборонительные средства крепостей против ускоренных атак» (1892); «Крепости и крепостные железные дороги» (1897); «Условия работ и жизнь войск на Квантуне» (1900); «Инженерная оборона государств и устройство крепостей» (1903). Своими трудами В. способствовал образованию русской фортификационной школы, отличающейся стремлением достигнуть безопасности артиллерии с помощью маскировки и передвижения орудий, разработкой путей сообщения в крепостях и вообще организацией крепостных сооружений, наиболее соответствующих активной обороне. В 1918 г. вступил в Красную Армию. В феврале 1918 г. был назначен главным руководителем инженерной обороны Петрограда, а в мае 1918 г. — председателем Коллегии по инженерной обороне страны. Один из организаторов инженерных войск РККА. В 1923–1927 гг. являлся начальником кафедры Инженерной академии.

Борисов, Ф. В. Выдающийся деятель военно-инженерного искусства К. И. Величко (1856–1927) // Из истории русского военноинженерного искусства. — М.: Изд-во Военного Министерства СССР, 1952. — с. 135–152.

Вицнуда Константин Александрович (20.05.1872–06.02.1915) — полковник русской армии. Образование получил в Николаевском реальном училище. Окончил военно-училищный курс Московского пехотного юнкерского училища (1891 г.). Служил в 31-й артбригаде. Подпоручик (ст. 05.08.1891 г.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1899 г. по 1-му разряду). Капитан (ст. 02.06.1899 г.). Старший адъютант штаба 3-й Кавказской дивизии (29.12.1899–28.03.1904 гг.). Цензовое командование ротой отбывал в лейб-гвардии стрелковом полку (07.10.1901–28.09.1902 гг.). Подполковник (ст. 28.03.1904 г.). Штаб-офицер для особых поручений при штабе VI армейского корпуса (28.03.1904–24.08.1905 гг.). Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. И. д. начальника штаба 1-й Сибирской пехотной дивизии (24.08.1905–03.01.1906 гг.). Штаб-офицер для особых поручений при штабе Виленского военного округа (03.01.1906–16.12.1908 гг.). Полковник (ст. 13.04.1908 г.). Начальник штаба 29-й пехотной дивизии (16.12.1908–19.02.1914 гг.). Был прикомандирован к кавалерии (01.09–01.10.1911 гг.) и артиллерии (01.05–03.07.1912 г.). Командир 116-го пехотного Малоярославского полка той же дивизии (с 19.02.1914 г.). Командовал 116-м полком в ходе отступления XX АК генерала Булгакова. Погиб в бою у д. Старожинцы при попытке частей корпуса прорвать кольцо окружения в направлении на крепость Гродно.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Войналович Николай Кузьмич — полковник русской армии. Военное образование получил в Полоцком кадетском корпусе, Московском военном училище (1900 г.). Выпущен из училища подпоручиком (ст. 09.08.1900 г.) в 8-й ВосточноСибирский стрелковый полк. Участвовал в походе против Китая в 1900–1901 гг. Поручик (ст. 09.08.1903 г.). Участвовал в русско-японской войне 1904–1905 гг. Штабс-капитан (ст. 09.08.1907 г.). Окончил Императорскую Николаевскую военную академию в 1910 г. по 1-му разряду. Капитан (ст. 23.05.1910 г.). Прикомандирован ко 2-му Сибирскому стрелковому полку (24.09.1910–04.11.1912 гг.). В 1913 г. на три месяца был прикомандирован к Офицерской воздухоплавательной школе, окончил летчиком-наблюдателем. С 03.1915 г. в чине капитана старший адъютант штаба 7-й Сибирской стрелковой дивизии. В июне 1915 г. и.д. старшего адъютанта штаба Гродненской крепости. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. (ВП 21.06.1915 г.). И. д. начальника штаба 124-й пехотной дивизии (с 16.08.1915 г.). Подполковник (ст. 06.12.1915 г.), полковник (ст. 06.12.1915 г.). И. д. начальника штаба 118-й пехотной дивизии (с 03.08.1916 г.). Участник Гражданской войны на стороне белых с января 1918 г. Был назначен командиром 1-го стрелкового полка, в начале февраля 1918 г. заменил генерала Алексеева на должности начальника штаба 1-й Добровольческой бригады. 21.04.1918 г. во главе авангарда отряда полковника Дроздовского ворвался в г. Ростов, где погиб в бою за железнодорожную станцию.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Галлер (Халлер) Константин Владимирович фон (20.05.1873–09.11.1959) — военный инженер, полковник русской армии, полковник польской армии. Из потомственных дворян Витебской губернии, уроженец Ломжинской губернии, католического вероисповедания. Военное образование получил в Псковском кадетском корпусе (1891 г.), Константиновском военном училище (1893 г.), Николаевской инженерной академии (1903 г.). В августе 1893 г. произведен в подпоручики и направлен во 2-ю гренадерскую артиллерийскую бригаду. Участвовал в строительстве Карсской крепости. В 1908 г. подполковник. В 1911 г. в Гродненской инженерной дистанции. С 1912 г. до 1915 г. помощник строителя Гродненской крепости. Полковник. Участник Гражданской войны на стороне белых. В Донской армии — в 1920 г. вр.и.д. корпусного инженера Донского корпуса, затем — начальник инженерного управления. В польской армии с 1 января 1921 г., полковник. В 1921 г. руководитель технического отдела Департамента инженерии и саперов Военного министерства Второй Речи Посполитой. В 1923–1926 гг. полковник К. фон Галлер был первым комендантом Офицерской инженерной школы в Польше, в 1922–1927 гг. — главный редактор журнала «Сапёр и военный инженер». В 1924 г. руководил разработкой плана обороны балтийского побережья Польши (не реализован). С 1926 г. служил в Инспекторате сапёров Главного штаба польской армии штабным офицером для поручений.

РГВИА. Ф. 409. — Оп.2. — Д. 40710. Послужной список подпоручика фон Галера.

Волков. Белое движение. Персоналии — [Электронный ресурс] — http://www.bfr z.ru/data/beloie_dvizgenie_volkov/

Cutter Z. Saperzy polscy 1918–1939. Organizacja, szkolenie i wyposażenie materialowo-technicznie. — Wroclaw, 2011. — s. 62, 140.

Гамченко Евгений Спиридонович (27.07.1874–1931) — полковник русской армии. Из дворян, православный. Образование получил в Житомирской классической гимназии. Окончил курс Киевского пехотного юнкерского училища (1897 г.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1907 г. по 1-му разряду). Капитан (ст. 07.05.1907 г.). Старший адъютант штаба 7-й Сибирской стрелковой дивизии (26.11.1909-06.03.1912 гг.). Обер-офицер для поручений при штабе Иркутского военного округа (06.03–05.12.1912 г.). Старший адъютант штаба Иркутского ВО (05.12.1912 г.). Подполковник (ст. 06.12.1913 г.). Старший адъютант штаба Гродненской крепости (1915 г.). И. д. начальника штаба 29-й пехотной дивизии (с 06.04.1915 г.). Полковник (пр. 10.04.1916 г.). Командир 119-го пехотного Вяземского полка (с 11.12.1916 г.). Начальник штаба III АК (с 06.07.1917 г.). Командир (начальник штаба?) 27-й пехотной дивизии. В январе 1918 г. демобилизовался. В армии Украинской Державы (с 15.04.1918 г.). С июня 1918 г. начальник штаба Сердюцкой дивизии. 14.12.1918 г. после крушения режима гетмана П. П. Скоропадского был интернирован в Киеве войсками Директории УНР. Отказался вступить в армию УНР и был вывезен в Германию. С 1919 г. участвовал в ВСЮР. В 01.1920 г. эвакуирован из Новороссийска. На 05.1920 г. в Югославии. В 07.1920 г. вступил в армию УНР. Начальник штаба 5-й стрелковой Херсонской дивизии (с 24.07.1920 г.). Начальник штаба 2-й Волынской стрелковой дивизии (с 18.09.1920 г.). С декабря 1920 г. считался дезертиром. Эмигрировал в Чехословакию, затем в Германию, где обратился в советское посольство с прошением о возвращении на Украину. В марте 1923 г. вернулся в СССР. Преподаватель 9-й Иркутской пехотной школы (с 01.05.1923 г.), позже — преподаватель 10-й Сумской пехотной школы. С 1924 г. преподаватель Киевской военной школы им. Каменева, затем преподаватель Киевского института обмена и распределения (с 1927 г. военрук Киевского мединститута). Арестован 12.01.1931 г. по делу «Весна». В 1931 г. осужден к высшей мере наказания. Расстрелян в Киеве, похоронен в братской могиле на Лукьяновском кладбище.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Гершельман Сергей Константинович (26.06.1854–17.10.1910) — генерал-адъютант, генерал от инфантерии, московский генерал-губернатор. Из потомственных дворян Санкт-Петербургской губернии, сын генерал-адъютанта К. И. Гершельмана. Происходил из тюрингского дворянского рода Хершельманн, одна из ветвей которого находилась на русской службе с XVIII в. В 1872 г. окончил Пажеский корпус и был выпущен прапорщиком в лейб-гвардии конно-артиллерийскую бригаду. В чине штабс-капитана в 1877 г. поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, но в связи с начавшейся русско-турецкой войной оставил ее и отправился на театр военных действий. Находился в составе Плевненского отряда, затем в Западном отряде генерала И. В. Гурко. Участвовал в боях под Горным Дубняком, Телишем и др. Участник наступления на Филиппополь, Адрианополь и Сан-Стефано. В боях под Адрианополем был ранен и контужен. В ходе войны был награжден всеми российскими орденами до ордена Св. Владимира с мечами и бантом включительно. По окончании войны вновь поступил в академию, которую окончил в 1881 г. с причислением к Генеральному штабу. В 1895 г. назначен командиром 93-го пехотного Иркутского полка, затем последовательно занимал должности начальника II армейского корпуса (штаб находился в г. Гродно), начальника штаба Сибирского военного округа и начальника 9-й пехотной дивизии. С 1898 г. генерал-майор. Генерал С. К. Гершельман составил мобилизационный план с учетом развития Гродненской укрепленной позиции. С началом русско-японской войны был произведен в генерал-лейтенанты (1904 г.) и направлен во главе дивизии на Дальний Восток, где особенно отличился в боевых действиях под Мукденом. За русско-японскую войну награжден орденом Св. Георгия IV степени, орденом Св. Анны I степени с мечами, Золотым оружием. По окончании войны был назначен командующим X армейским корпусом. С 15.01.1906 г. — командующий войсками Московского военного округа с последующим назначением (05.07.1906 г.) московским генерал-губернатором. 17 марта 1909 г. назначен командующим Виленским военным округом, в 1910 г. произведен в генералы от инфантерии. Скончался в г. Вильно, похоронен в Александро-Невской лавре (С.-Петербург).

Хронос. Всемирная история в Интернете. — [Электронный ресурс]— www.hrono.ru

Головин Сергей Николаевич (1889–?) — военный летчик, капитан. Происходил из потомственных дворян. Окончил Николаевское инженерное училище. Летному делу обучался в 1912 г. в Севастопольской авиашколе. Проходил службу в Гродненском крепостном авиаотряде, затем в XIX корпусном. С декабря 1914 г. до конца 1917 г. командовал 6-м кораблем эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец». В Гражданскую войну служил в авиации белой армии. Умер в США в Нью-Йорке.

Никольский С. Н., Никольский М. Н. Бомбардировщики «Илья Муромец» в бою. Воздушные линкоры Российской империи. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — с. 377.

Графтио Казимир Адольфович (15.02.1870–30.10.1933) — подполковник корпуса жандармов. Из потомственных дворян Херсонской губернии, лютеранин. Окончил курс в ремесленном училище Цесаревича Николая в Санкт-Петербурге. На службу поступил вольноопределяющимся в 4-й резервный полк в 1888 г. После окончания С.-Петербургского пехотного юнкерского училища в 1892 г. подпоручиком отправлен в 24-й пехотный Симбирский полк. В январе 1897 г. прикомандирован к Санкт-Петербургскому жандармскому дивизиону для испытания по службе, в 1898 г. переведён в корпус жандармов. Служил в Санкт-Петербургском жандармском управлении на железной дороге, Уфимском губернском жандармском управлении, Пермском губернском жандармском управлении, был начальником Двинской крепостной жандармской команды, с 1907 г. — помощник начальника Ярославского губернского жандармского управления, ротмистр. С 24 февраля 1914 г. начальник Гродненской крепостной жандармской команды. Подполковник с мая 1915 г. Участвовал в Гражданской войне на стороне белых. После войны жил в Эстонии, состоял действительным членом Союза взаимного вспомоществования бывших чинов Северо-Западной армии и членом Союза русских увечных воинов-эмигрантов. Умер и похоронен в г. Нарве.

Национальный исторический архив Беларуси в Гродно. Ф. 366. — Оп.2. — Д. 15. — ЛЛ. 69–69 об. Послужной список ротмистра Графтио.

Абисогомян Р. «Роль русских военных деятелей в общественной и культурной жизни Эстонской Республики 1920 — 1930-х гг. и их литературное наследие». Магистерская диссертация. Биографический справочник. [Электронный ресурс] http://www.dk1868.ru/statii/Abisogomjan_3.pdf.

Гущинский Вячеслав Николаевич (18.07.1883–08.01.1938) — полковник русской армии. Из потомственных дворян Минской губернии, православный. Образование получил в Минском реальном училище (1900 г.) и Михайловском артиллерийском училище (1903 г.). Произведен в подпоручики (ст. 10.08.1903 г.) в лейб-гвардии 1-ю артбригаду. Участник русско-японской войны в составе 13-й Восточно-Сибирской горной батареи. Поручик (ст. 10.08.1906 г.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1910 г. по 1-му разряду). Капитан (ст. 23.05.1910 г.). Старший адъютант штаба 9-й пехотной дивизии (26.11.1912–12.04.1914 гг.). С 12.04.1914 г. помощник старшего адъютанта штаба Гродненской крепости, подполковник (06.12.1914 г.). Старший адъютант штаба III Сибирского АК; ст. адъютант штаба XXIII АК (12.1914–03.1915 гг.). Штаб-офицер для поручений того же штаба (03.1915–07.1915 г.). И. д. начальника штаба 111-й пехотной дивизии (16.08.1915– 09.1917 гг.). Состоял в распоряжении начальника штаба Юго-Западного фронта. Полковник (пр. 1917 г.). Добровольно вступил в РККА. Помнач. разведотделения Высшего Военного Совета (04.1918–06.1918 гг.), старший делопроизводитель Организационного управления Всероссийского главного штаба (06.1918–01.1919 гг.), начальник оперативного отдела штаба 16-й армии, помощник начальника оперативного управления Штаба Западного фронта (10.1920–23.01.1921 гг.). С 22.04.1922 г. штатный преподаватель Высшей кавалерийской школы. С 15.09.1922 г. начальник учебно-строевого отдела Высшей кавалерийской школы. 15.09.1924 г. уволен в бессрочный отпуск, убыл в Ленинградский военкомат для принятия на учет. Работал экономистом асфальтобетонного завода № 2. В октябре 1937 г. арестован НКВД, 04.01.1938 приговорен по ст. ст. 58-6-8-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в Ленинграде.

РГВИА. Ф. 13129. — Оп.1. — Д. 65. — Л. 105 об-112 об. Послужной список старшего адъютанта Штаба 9-й пехотной дивизии Генерального штаба капитана Гущинского.

Ганин А. В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917–1922. Справочные материалы. М.: Русский витязь, 2009. — 853 с.

Десницкий Матвей Владимирович (15.12.1877–10.09.1919) — военный инженер, полковник русской армии. Родился в семье потомственных дворян Московской губернии, православный. Окончил Московское реальное училище Воскресенского, Московское военное училище, офицерский класс военно-электротехнической школы, Николаевскую инженерную академию. В 1899 г. в чине подпоручика зачислен с прикомандированием к 20-му сапёрному батальону. С 1900 г. в 21-м сапёрном батальоне. В 1902 г. прикомандирован к Владивостокской крепостной минной роте. Заведовал минным и подрывным имуществом роты. В боевых действиях русско-японской войны не участвовал. В 1906 г. переведён в 1-ю Восточно-Сибирскую роту искрового телеграфа. Служил помощником начальника Владивостокской искровой станции «Маркони». В 1907 г. был командирован в крепость Николаевск для установки станции искрового телеграфа. В 1907–1908 гг. был начальником станции. В 1911 г. окончил Инженерную академию, произведен в капитаны и направлен во Владивостокский сапёрный батальон. Однако туда не прибыл, по количеству баллов выбрал место службы в Брест-Литовской крепости. В 1911 г. М. В. Десницкий получил должность помощника начальника Хозяйственного комитета при Брест-Литовском инженерном управлении. На протяжении года служил там, в июле 1912 г. переведён в Управление строителя Гродненской крепости. В августе 1912 г. назначен младшим производителем работ. По приказу начальника инженеров крепости от 14.07.1914 г. назначен начальником инженеров 1-го внутреннего сектора V отдела обороны. В августе того же года был назначен старшим производителем работ. В октябре получил назначение заведующим участком 2-й линии обороны крепости. За участие в февральских боях 1915 г. у крепости Гродно был награждён орденом Св. Станислава 2-й ст. В апреле 1915 г. назначен младшим производителем работ. В июле 1915 г. назначен начальником переправ через р. Неман от Лососно у дер. Пышки. После эвакуации Гродненской крепости был назначен производителем работ по укреплению позиций в Полоцком районе, подполковник. Служил старшим производителем работ в Управлении руководителя работ 3-го участка Западного фронта. В начале 1917 г. управление было переведено на Румынский фронт. Временно исполнял должность начальника инженеров 6-й армии, полковник. 17.11.1917 г. уволен в отпуск по болезни. Из отпуска на фронт не прибыл. Участник Гражданской войны на стороне Красной Армии. Расстрелян большевиками в Саратове.

РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 94506. — Л. 1–6. Послужной список помощника начальника инженеров 6-й армии военного инженера полковника Десницкого.

Волков. Белое движение. Персоналии. — [Электронный ресурс] — http://www.bfrz.ru/data/beloie_dvizgenie_volkov/personalii_volkov_5.pdf.

Добржинский Константин Никодимович (10.08.1881–?) — военный инженер, полковник русской армии. Из дворян Ковенской губернии. В 1900 г. окончил Митавское реальное училище. В 1900 г. поступил в Киевское военное училище, которое окончил по первому разряду с занесением фамилии на мраморную доску. Выпущен подпоручиком в 1902 г. в 16-й саперный батальон. Участник русско-японской войны в составе 1-го Восточно-Сибирского саперного батальона, участвовал в укреплении позиций под руководством генерала Величко и в отряде генерал-лейтенанта Кондратовича. В 1907 г. поступил в Инженерную академию, в 1910 г. с успехом окончил дополнительный курс с произведением в капитаны. 28.04.1910 г. конференция академии за лучший проект по мостам присудила ему первую премию в 300 рублей. Направлен в 7-й саперный батальон. В ноябре 1911 г. прибыл в распоряжение руководителя Изыскательной партии по проектированию крепости Гродно. Исполнял должности младшего, старшего производителя работ, начальника инженеров сектора. Проектировал и строил форт № I, укрепления опорный пункт № 1, литер «А» и «Б». Полковник. После эвакуации Гродненской крепости был назначен производителем работ по укреплению позиций в Полоцком районе у г. Дисны, затем в органах общественных работ в Казани. Участник Гражданской войны на стороне белых войск Восточного фронта. Летом-осенью 1918 г. в составе Юго-Западной армии (Оренбургский военный округ генерал-лейтенанта А. И. Дутова), руководил фортификационными работами на Бузулукском направлении. В 1919 г. — начальник инженеров Отдельной Оренбургской армии.

РГВИА. — Ф. 315. — Оп. 1.— Д. 10072. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости старшего производителя работ, военного инженера, подполковника Добржинского.

Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. — М., 2006. — [Электронный ресурс] — http://lib.rus.ec/

Волков. Белое движение. Персоналии. — [Электронный ресурс] — http://www.bfr z.ru/data/beloie_dvizgenie_volkov/personalii_volkov_5.pdf.

Дрейер Владимир Николаевич фон (? — после 1920) — генерал-майор русской армии. Военное образование получил во 2-м Оренбургском кадетском корпусе (1894 г.), Павловском военном училище (1896 г.). Служил в 8-й и 1-й Туркестанской артбригадах. Поручик (ст. 12.08.1899 г.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1903 г; по 1-му разряду). Штабс-капитан (ст. 23.05.1903 г.). Помощник старшего адъютанта штаба Туркестанского военного округа (30.10.1904– 02.02.1906 гг.). Капитан (ст. 17.04.1905 г.). Помощник ст. адъютанта штаба Виленского военного округа (02.02.1906– 19.03.1907 гг.), старший адъютант штаба III АК (19.03.1907–10.04.1911 гг.). Подполковник (ст. 06.12.1908 г.). Штаб-офицер для поручений при штабе XIV АК (10.04.1911–19.06.1914 гг.). Полковник (ст. 06.12.1911 г.). С 19.06.1914 г. штаб-офицер для поручений при штабе Варшавского ВО. Военный корреспондент на итало-турецкой (1911 г.) и Балканской (1912–1913 гг.) войнах. В 1914 г. начальник штаба 14-й кавалерийской дивизии, затем и.д. начальника штаба I кавалерийского корпуса. С ноября 1914 г. начальник штаба 27-й пехотной дивизии. Руководил арьергардом XX АК во время окружения в Августовских лесах в феврале 1915 г. Под его командованием арьергард отбивался до последнего. Вышел из окружения навстречу русским войскам, наступающим от крепости Гродно. Командир 275-го пехотного Лебедянского полка (с 23.11.1915 г.). С 31.03.1917 г. командир 8-го пограничного Заамурского полка. С 15.04.1917 г. начальник штаба 13-й Сибирской стрелковой дивизии. Летом 1917 г. начальник штаба Сводного кавалерийского корпуса, затем командующий 7-й кавалерийской дивизией, генерал-майор. С декабря 1917 г. в резерве. В 1918 г. проживал в Москве, сотрудничал с секретной монархической организацией, затем выехал в Крым. Весной 1919 г. прибыл в Екатеринодар, где ему было отказано в приеме в Добровольческую армию по подозрению в контактах с немцами, был оправдан по суду. Однако генерал Деникин запретил ему вступать в Добровольческую армию. Военный корреспондент при войсках ВСЮР. С 1920 в эмиграции во Франции и в США. Умер в Монте-Карло.

Русская армия в Первой мировой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Душкевич Александр Александрович (20.09.1853–?) — генерал-лейтенант русской армии. Поступил на военную службу в 1871 г. Образование получил в Тифлисском пехотном юнкерском училище и Офицерской стрелковой школе. Участник русско-турецкой войны 1877–1878 гг. С 1904 г. командир 9-го Сибирского Тобольского пехотного полка. Участник русско-японской войны, был дважды ранен. Генерал-майор с 18.07.1904 г. Помощник коменданта Санкт-Петербургской крепости в период 20.12.1905–14.06.1908. С 03.08.1908 г. — командир 1-й Туркестанской стрелковой бригады, генерал-лейтенант, с 21.07.1910 г. — начальник 22-й пехотной дивизии, с которой вступил в войну в составе I АК. После реорганизации армии 06.10.1914 г. назначен командиром I АК. Корпус вел тяжелые бои в районе Сольдау, у Лодзи, на Нарочи и Стоходе. Командовал корпусом в боях за Гродно осенью 1915 г. 13.04.1916 в чине генерала от инфантерии зачислен в резерв чинов при штабе Петроградского, а 14.02.1917 г. Двинского ВО.

РГВИА. Ф. 2000. — Оп. 1. — Д. 1866. — Л. 74 об. Послужной список генерал-лейтенанта Душкевича.

Ефимов Сергей Николаевич (15.12.1888–06.01.1915) — военный лётчик. Военное образование получил в Ярославском кадетском корпусе (1906 г.), Николаевском инженерном училище (1909 г.), Офицерском классе Офицерской воздухоплавательной школы (1911 г.). После окончания инженерного училища выпущен во 2-й саперный батальон. С 26.10.1911 г. — в 8-й воздухоплавательной роте. С 21.03.1912 г. — в авиационном отделе Офицерской воздухоплавательной школы. С 20.03.1913 г. — в 1-й авиационной роте. 09.08.1913 г. переведен в 5-ю воздухоплавательную роту в Гродно. В 1914 г. переведен в Гвардейский корпусной авиационный отряд, затем в XXII корпусной авиационный отряд. Числился также в Гродненской крепостной воздухоплавательной роте. 06.01.1915 г., возвращаясь с разведки на самолете типа «Дюпердюсен», у которого в полете заглох мотор (лопнула трубка маслопровода), перевернулся при посадке. Умер от ран по дороге в госпиталь.

Ретроплан — [Электронный ресурс] — http://www.retroplan.ru/encyclopaedia

Зворыкин Владимир Кузьмич (30.07.1889–29.07.1982) — изобретатель телевизионного кинескопа и электронного телевидения в США. Родился в г. Муроме в семье купца. Окончил Муромское реальное училище, в 1912 г. — Санкт-Петербургский технологический институт с дипломом инженера-технолога. В 1912–1914 гг. обучался во Франции. Участник Первой мировой войны в качестве добровольца. В 1914 г. организовал радиостанцию в Гродненской крепости. В Гродно находился до начала 1915 г., затем в Петрограде. В 1919 г. выехал в США. Его работа закончилась созданием иконоскопа, а впоследствии и телевидения в 30–40-е гг. ХХ в.

http://www.vgv.avo.ru/5/1/ZVORYKIN/

Ивановский Владимир Иванович (03.01.1873–?) — военный инженер, подполковник русской армии. Из дворян Подольской губернии, православный. Военное образование получил в 4-м Московском кадетском корпусе, 3-м Александровском военном училище, Николаевской инженерной академии. После окончания училища в 1892 г. произведен в подпоручики и назначен в 32-ю артиллерийскую бригаду. В 1895 г. выдержал приемный экзамен в Николаевскую инженерную академию, но не был принят из-за отсутствия вакансий. В 1896 г. опять успешно выдержал приемный экзамен в инженерную академию, но из-за отсутствия штатных вакансий с разрешения военного министра зачислен «сверхштатным обучающимся офицером в младший класс академии». В 1899 г. окончил академию с произведением в штабс-капитаны и переводом в военные инженеры. Назначен в распоряжение начальника инженеров Кавказского военного округа и зачислен в Кутаисскую инженерную дистанцию. В марте 1911 г. произведен в подполковники и назначен исполняющим должность помощника начальника Либавской инженерной дистанции. С августа 1912 г. — старший производитель работ Управления строителя Гродненской крепости.

РГВИА. Ф. 409 — Оп. 1. — Д. 165196. Послужной список военного инженера подполковника Ивановского.

Кайгородов Иван Никифорович (24.06.1844–?) — военный инженер, генерал-майор русской армии. Родился в семье преподавателя Полоцкого кадетского корпуса генерал-майора Кайгородова Никифора Ивановича, православный. В службу вступил по окончании курса в Полоцком кадетском корпусе юнкером рядового звания в Михайловское артиллерийское училище (27.07.1862 г.). По окончании училища произведен в подпоручики с назначением в конно-резервную облегченную № 3 батарею (12.06.1863 г.). В июле 1865 г. выдержал экзамен в Михайловскую артиллерийскую академию. В феврале 1866 г. отчислен из академии по болезни с переводом в 3-ю конно-артиллерийскую бригаду. Штабс-капитан (29.08.1867 г.). В 1871 г. поступил в Николаевскую инженерную академию. После окончания курса наук дополнительного отделения академии по 1-му разряду назначен на службу в Инженерный корпус (31.05.1875 г.). Проходил службу в Киевском окружном инженерном управлении, в Межибужской инженерной дистанции, Петербургском крепостном инженерном управлении (1875–1881 гг.). 01.09.1881 г. переведен в Новгородскую инженерную дистанцию. С мая по сентябрь 1882 г. находился в командировке в помощь военному инженеру полковнику А. П. Вернандеру для производства инженерных съемок, изысканий и составления на месте проектов укрепления г. Варшавы. В 1883 г. переведен в 3-ю Петербургскую инженерную дистанцию, находился в распоряжении военного инженера полковника Старынкевича для производства съемки местечка Зегрж. С октября 1884 г. — в Петербургском крепостном инженерном управлении с прикомандированием для занятий к Главному инженерному управлению. В апреле 1885 г. назначен в Виленскую инженерную дистанцию. Произведен в подполковники (30.08.1885 г.). В апреле 1887 г. был командирован в г. Гродно для возведения укреплений, назначен отдельным производителем работ. Награжден орденом Св. Анны 2-й ст. и за отличие по службе произведен в полковники (30.08.1890 г.). По преобразовании управления отдельного производителя работ в г. Гродно в инженерную дистанцию назначен начальником (07.11.1891–1908 гг.). В Гродно кроме возведения укреплений руководил постройкой казарм артиллерийского городка 26-й бригады в 1903 г. В Санкт-Петербурге в 1904–1905 гг. построил особняк брату Дмитрию по адресу: Институтский проспект, д. 21. С 1909 г. — генерал-майор. В период 1898–1915 гг. преподаватель космологии в Гродненской женской гимназии и частной женской 7-классной гимназии. Проживал по адресу: ул. Сапёрная (ныне — ул. Дзержинского), собственный дом, позднее по улице Иерусалимская, д. Гожанского. После занятия Гродно немецкой армией выехал в Петроград, где проживал в доходном доме И. Д. Агафонова.

Памятная книжка Гродненской губернии на 1890 год. — Гродно. — с. 181.

Архитектурный сайт Санкт-Петербурга — [Электронный ресурс] — http://www.citywalls.ru/

РГВИА. Ф. — 409. — Оп. 2. — Д. 8471. — Л. 16–22, 25–27. Послужной список начальника Гродненской инженерной дистанции полковника Кайгородова.

Колосовский Дмитрий Павлович (24.11.1862–05.06.1930) — военный инженер, генерал-лейтенант русской армии. Из дворян Московской губернии. Образование получил в Тамбовской гимназии. В 1886 г. окончил Николаевское инженерное училище, выпущен в 8-й сапёрный батальон. Николаевскую инженерную академию окончил по 1-му разряду. С 1893 г. во Владивостокском инженерном управлении. Участвовал в строительстве Владивостокской крепости — строил бетонную батарею «Петропавловская нижняя» у м. Иродова, Назимовскую, пороховой погреб П 1, временное укрепление № 1, люнет № 1. Участник русско-японской войны — корпусной инженер II Сибирского армейского корпуса. С 1905 г. в Петербургском крепостном инженерном управлении. В 1908 г. — в распоряжении Главного инженерного управления. В ноябре 1911 г. прибыл в Гродно, заведующий Инженерной частью Изыскательной партии. С 2 июля 1912 г. генерал-майор с одновременным назначением строителем Гродненской крепости. С начала войны — начальник инженеров Гродненской крепости. Руководил работами до августа 1915 г. С осени 1915 г. — главный руководитель оборонительных работ в тылу армий Северо-Западного фронта. С марта 1916 г. — руководитель оборонительных работ в тылу армий Западного фронта 1-го района. С мая 1916 г. — начальник инженеров Кавказской армии. В марте 1917 г. — временно исполняющий должность начальника Трапезундского укреплённого района. Укреплял Эрзерум и Трапезунд. В марте 1918 г. ушёл из Трапезунда последним и вместе со штабом высадился в Батуме. В мае 1918 г. Закавказским правительством произведён в генерал-лейтенанты. Участник Белого движения. 08.11.1919 г. — начальник инженерной части войск Киевской области. Эмигрировал в Югославию. Умер в Белграде.

РГВИА. Ф. — 409. — Оп. 1. — Д. 14462. Послужной список начальника Трапезундского укрепленного района, военного инженера генерал-лейтенанта Колосовского.

Компанейцев Николай Федорович (25.01.1885–20.08.1942) — военный лётчик, подполковник русской армии. Родился в г. Иркутске в семье мещан, православный. Окончил 5 классов Иркутского горного училища (1903 г.), Иркутское юнкерское пехотное училище (1906 г.). После окончания училища определен в 40-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, подпоручик (24.03.1906 г.). Служил в 25-м Восточно-Сибирском стрелковом полку (22.05.1906–1910 гг.), в 60-м пехотном Замостском полку. В 1913 г. обучался в Авиационном отделе Офицерской воздухоплавательной школы, военный летчик, штабс-капитан (25.11.1913 г.). С 06.12.1913 г. — младший офицер Гродненского крепостного авиационного отряда, затем последовательно с 19.03.1915 г. — вр. и. д. начальника XXVIII корпусного авиационного отряда (бывший Гродненский крепостной авиационный отряд), начальник XXVIII корпусного авиационного отряда (01.04.1915 г.), временно командующий XXVII корпусным авиационным отрядом (на 03.1916), капитан (04.03.1917 г.), помощник командира 1-го авиационного дивизиона (15.08.1917 г.), подполковник (13.10.1917 г.), помощник инспектора авиации армий Северного фронта по технической части (16.11.1917 г.). Участник Гражданской войны. В январе 1918 г. избран командиром 1-го авиационного дивизиона. С 12.06.1918 г. до сентября 1918 г. начальник отдела авиации и воздухоплавания при Главном инженерном управлении Народной армии. С 24.10.1918 г. помощник начальника Управления Военного воздушного флота при штабе Верховного главнокомандующего А. В. Колчака. Полковник (20.04.1919 г.). С 11.10.1919 г. и. д. начальника воздушного флота Оренбургской армии. В ноябре 1919 г. сдался частям Красной Армии. С января 1920 г. в резерве авиационных специалистов Восточно-Сибирской Красной Армии. С 13.02.1920 г. начальник Управления воздушного флота Восточно-Сибирской Красной Армии. 16.03.1920 г. арестован и обвинен в контрреволюционной деятельности. 11.10.1920 г. постановлением Коллегии Московской ЧК осужден на принудительные работы до конца Гражданской войны. Амнистирован. С 18.12.1920 г. помощник начальника 6-го авиационного поезда, затем до мая 1921 г. заведующий кладовыми Главного авиационного склада. 12.11.1921 г. зачислен в резерв. 16.11.1921 г. уволен в бессрочный отпуск. Арестован органами ОГПУ и в апреле 1931 г. осужден тройкой ОГПУ Московской области за «антисоветскую пропаганду и агитацию» к 3 годам ИТЛ. В июле 1938 г. осужден повторно по той же статье Особым совещанием НКВД СССР к 8 годам ИТЛ, в 1942 г., не выходя из заключения, вновь осужден и приговорен к 8 годам ИТЛ.

Российская Императорская Армия — [Электронный ресурс] — http://www.regiment.ru/bio/K/

Кондратенко Роман Исидорович (30.09.1857–02.12.1904) — генерал-лейтенант русской армии. Окончил военную гимназию в Полоцке (1874 г.), Николаевское инженерное училище (1877 г.), Николаевскую инженерную академию (1882 г.), Академию Генерального штаба (1886 г.). В 1882–1884 гг. служил в Чорохской инженерной дистанции, разрабатывал проекты Батумской крепости. Назначен в Виленский военный округ. В 1886 г. назначен старшим адъютантом IV армейского корпуса. В 1886–1887 гг. временно исполнял должность старшего адъютанта 26-й пехотной дивизии, которая дислоцировалась в Гродно. С 1887 г. командир роты 119-го Коломенского полка. В 1888 г. произведен в подполковники и назначен штаб-офицером при управлении начальника 6-й местной бригады. В 1891 г. назначен старшим адъютантом штаба Виленского военного округа. В 1892 г. за отличие по службе произведен в полковники; временно исполнял должность окружного генерал-квартирмейстера. В 1895 г. был назначен начальником штаба войск Уральской области, а через месяц — командиром 20-го стрелкового полка. В 1901 г. произведен в генерал-майоры с назначением окружным дежурным генералом штаба Приамурского военного округа. Вступил в должность окружного генерал-квартирмейстера. В 1903 г. вступил в должность окружного дежурного генерала и в том же году высочайшим приказом 8 ноября назначен начальником 7-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады. Участник кампании в Китае. Начальник 7-й Восточно-Сибирской дивизии, Порт-Артур. Участник русско-японской войны, начальник обороны сухопутного фронта крепости Порт-Артур. Погиб во время артиллерийского обстрела форта № 2. Похоронен в С.-Петербурге в Александро-Невской лавре.

Куличкин С. П. Кондратенко. — М.: Молодая Гвардия, 1989. — с. 57–88.

Хронос. Всемирная история в Интернете — [Электронный ресурс] — www.hrono.ru

Корытин Вениамин Николаевич (12.10.1877–?) — военный инженер, подполковник русской армии. Родился в Бессарабской губернии в семье ротмистра, православный. Военное образование получил в Полтавском кадетском корпусе, Николаевском инженерном училище, Николаевской инженерной академии. В августе 1899 г. произведен в подпоручики с назначением на службу в 4-й железнодорожный батальон. В 1903 г. выдержал экзамен на поступление в Инженерную академию, но не был принят из-за отсутствия вакансий. Принимал участие в работах по проектированию линии Ломжинской железной дороги, железной дороги Пинск — Ковель — Владимир-Волынский, нес службу на Кронштадтской крепостной железной дороге, на станции Прага Привисленских железных дорог. В октябре 1905 г. зачислен слушателем Николаевской инженерной академии и произведен в штабс-капитаны. В 1908 г. окончил академию с произведением в капитаны и назначен в 12-й саперный батальон. В 1909 г. прикомандирован к Одесскому пехотному юнкерскому училищу. В 1911 г. назначен в распоряжение начальника инженеров Одесского военного округа. В начале 1912 г. прикомандирован к Очаковскому крепостному инженерному управлению. В августе 1912 г. назначен старшим производителем работ Управления строителя Гродненской крепости, с декабря 1913 г. — подполковник. Производитель работ в фортах № IX, № IV и № V. Начальник инженеров II отдела обороны крепости во время февральских боёв 1915 г.

РГВИА. Ф. 409 — Оп.1. — Д. 48407. Послужной список старшего производителя работ Управления строителя Гродненской крепости, военного инженера подполковника Корытина.

Крагельский Виктор Казимирович-Схоластикович (04.02.1877–?) — военный инженер, подполковник. Из дворян Виленской губернии, уроженец г. Оренбурга, православный. Военное образование получил в Оренбургском Неплюевском кадетском корпусе, Михайловском артиллерийском училище, Николаевской инженерной академии. 08.08.1898 г. произведен в подпоручики и назначен на службу в Кавказскую гренадерскую артиллерийскую бригаду. В 1901 г. поступил в Николаевскую инженерную академию, в 1904 г. окончил полный курс академии, произведен в штабс-капитаны с переводом в военные инженеры. Назначен в распоряжение начальника инженеров Варшавского военного округа. В января 1905 г. назначен производителем работ Хозяйственного комитета Инженерного управления Новогеоргиевской крепости. С апреля 1911 г. — производитель работ 1-го Белостокского участка Привисленской инженерной дистанции. В июне 1912 г. назначен старшим производителем Управления строителя Гродненской крепости, с декабря 1913 г. — подполковник. Сын Всеволод в 1937 г. был осужден тройкой НКВД по статье 58–10 и расстрелян 04.12.1937 г. на станции Медвежья Гора (Сандармох). Реабилитирован в 1962 г.

РГВИА. Ф. 315. — Оп. 1. — Д. 10076. Послужной список старшего производителя работ Управления строителя Гродненской крепости, военного инженера подполковника Крагельского.

Уничтоженная Карелия. Ч. 2. — Петрозаводск, 2002. — с. 234.

Криштафович Владимир Михайлович (04.02.1857–после 1920) — генерал-лейтенант русской армии. Из потомственных дворян Смоленской губернии. Родился в Москве в семье отставного гвардии штабс-ротмистра Михаила Егоровича Криштафовича и Софьи Егоровны, урожденной Пашковой. Выпущен из Пажеского корпуса в 1878 г. и произведен в подпоручики в 3-ю Гренадерскую артиллерийскую бригаду. В 1882–1885 гг. — в Вержболовской бригаде пограничной стражи, штабс-ротмистр, ротмистр. С 1885 г. в Ивангородской артиллерии, командировался в Кронштадтскую и Санкт-Петербургскую крепостную артиллерию. В 1889 г. переведен в 24-ю артбригаду. Командир батареи Финляндского артиллерийского полка (с 14.05.1894 г.). Подполковник (ст. 12.03.1895 г.). Командир 5-й батареи 18-й арт. бригады (с 12.03.1895 г.). Командир батареи 2-й, затем 6-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады (12.05.1901 г.). Участник похода в Китай (1900–1901 гг.) и русско-японской войны 1904–1905 гг. Командир 2-го дивизиона 30-й артбригады (с 29.10.1904 г.). В боях был дважды ранен, за отличие награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. В 1906 г. окончил курс Офицерской артиллерийской школы и был назначен командующим Свеаборгской крепостной артиллерией. Командующий Ивангородской крепостной артиллерией в период 10.01.1908–06.06.1911 гг. За отличия в службе произведен в генерал-майоры в сентябре 1908 г. В 1909 г. успешно окончил полный курс полевого и крепостного отдела Офицерской артиллерийской школы. В июне 1911 г. назначен начальником артиллерии Владивостокской крепости. 6 декабря 1912 г. произведен в генерал-лейтенанты. С 18.07.1914 г. начальник артиллерии Гродненской крепости. Награжден Георгиевским оружием. Инспектор артиллерии 9-й армии (16.04.1916–09.09.1917 гг.).

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 65 — ЛЛ. 180 об–188 об. Послужной список начальника артиллерии Владивостокской крепости генерал-лейтенанта Криштафовича.

Лащилин Никандр Аркадьевич (24.09.1865–?) — генерал-майор русской армии. Родился в семье хорунжего Войска Донского Михайловской станицы, православный. Образование получил в Воронежском реальном училище, Новочеркасском казачьем юнкерском училище (1887 г.), Николаевской академии Генштаба. После окончания училища выпущен в 1-й Донской казачий полк. Хорунжий (ст. 04.01.1887 г.), сотник (ст. 01.09.1890 г.), подъесаул (ст. 15.04.1893 г.). В 1890 г. выдержал экзамен в Николаевскую академию Генштаба, но в число принятых не вошел. Повторно поступил в академию в 1891 г. (окончил в 1894 г. по 1-му разряду). 18.06.1894 г. за отличие в науках произведен в есаулы. 26 ноября 1894 г. переведен в Генеральный штаб с переименованием в капитаны и назначением старшим адъютантом штаба 4-й кавалерийской дивизии. В декабре 1895 г. произведен в подполковники и назначен начальником штаба Осовецкой крепости (до 22.09.1900 г.). Прикомандирован к Киевскому военному училищу для преподавания военных наук (22.09.1900–14.05.1904 гг.). Полковник (пр. 1903 г.). В мае 1904 г. назначен штаб-офицером при управлении 62-й пехотной резервной бригады, которая в октябре была переформирована в 62-ю пехотную дивизию. Лащилин был назначен начальником штаба этой дивизии. В январе 1906 г. 62-я пехотная дивизия была опять свернута в 62-ю пехотную резервную бригаду. В феврале 1907 г. назначен штаб-офицером при управлении 62-й пехотной резервной бригады. Начальник штаба 3-й пехотной дивизии в период 16.06.1908–04.06.1910 гг. В июне 1910 г. вступил в должность командира 10-го Донского казачьего генерала Луковкина полка. 4 апреля 1913 г. произведен в генерал-майоры. Непродолжительное время (два месяца в 1913 г.) командовал 1-й бригадой 1-й Донской казачьей дивизии. 09.11.1913 г. назначен начальником штаба крепости Гродно, в должности пробыл до декабря 1915 г. Начальник штаба XXIX АК (07.12.1915–08.10.1916), начальник штаба I-го Туркестанского АК (08.10.1916–08.06.1917 гг.). С 08.06.1917 г. командовал 3-й Донской казачьей дивизией.

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 47648. Послужной список бывшего командира 1-й бригады 1-й Донской казачьей дивизии генерал-майора Лащилина.

Макаревич Евгений Казимирович (05.04.1885–?) — военный инженер, капитан русской армии. Родился в семье капитана русской армии в Тамбовской губернии, из потомственных дворян, православный. Военное образование получил в 3-м Московском кадетском корпусе, Николаевском инженерном училище, Николаевской инженерной академии. В 1904 г. после окончания инженерного училища произведен в подпоручики и назначен на службу в 1-й саперный батальон. За отличия в боях против японцев в мае 1905 г. награжден орденами Св. Анны 4-й степени с надписью «за храбрость» и орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом. В 1908 г. поступил в Николаевскую инженерную академию. В 1911 г. окончил академию с произведением в капитаны и утверждением в звании военный инженер. Определен в распоряжение Главного инженерного управления. В августе 1912 г. назначен младшим производителем работ Управления строителя Гродненской крепости. С началом Первой мировой войны назначен начальником инженеров IV отдела обороны крепости. За «отлично-усердную службу и труды, понесенные во время военных действий» в районе Гродненской крепости, четырежды награждался орденами. После эвакуации крепости назначен временно исполняющим должность руководителя работ в Полоцком районе. В апреле 1916 г. назначен на должность старшего производителя работ Управления отдельного руководителя работ 2-го участка Западного фронта. С августа 1916 г. — в распоряжении начальника инженеров Кавказской армии, старший производитель работ, начальник хозяйственного отделения. Приказом Закавказского правительства о военных чинах 9 мая 1918 г. произведен в полковники.

РГВИА, ф. 1300, оп. 7, д. 6480. Послужной список старшего производителя работ Управления отдельного руководителя работ 2-го участка Западного фронта военного инженера капитана Макаревича.

Малков-Панин Василий Васильевич (25.07.1859–11.04.1948) — русский военный инженер, генерал-лейтенант инженерной службы. После окончания Николаевской инженерной академии служил сначала в крепости Свеаборг, а затем в Гельсингфорсе. В 1898 г. получил назначение в Главное инженерное управление в Петербург. В. В. Малков-Панин являлся выдающимся военным инженером, одним из непосредственных создателей (автором проектов наряду с профессорами Н. А. Буйницким и К. И. Величко) фортификационных сооружений крупнейших укреплений России. Во время Первой мировой войны был в должности генерала для поручений при генерал-инспекторе по инженерной части, затем был переведен на должность главного руководителя работ 1-го района в тылу Северо-Западного фронта. Непродолжительное время служил в Красной Армии — являлся инспектором инженеров штаба Высшего военного совета (с 4 марта до 24 июля 1918 г.). В 1919 г. выехал в Эстонию, где проживал в Таллинне и был одним из деятелей Русского национального союза. В ноябре 1935 г. избирался казначеем союза. Похоронен на Александро-Невском кладбище в Таллинне.

http://www.baltwillinfo.com/baltika/306/sobesednik/

Модрах Андрей Васильевич (27.02.1874–после 1920) — военный инженер, подполковник русской армии. Из семьи потомственных дворян Витебской губернии, лютеранин. Военное образование получил в 1-м кадетском корпусе, Николаевском инженерном училище, Николаевской инженерной академии, офицерской школе учебного воздухоплавательного парка. В 1894 г. произведён в подпоручики, служил в 16-м сапёрном батальоне. С 1896 г. служил в Ковенском воздухоплавательном отделении. В 1897 г. переведён в Новокиевскую минную роту. В 1900 г. командир сапёрно-телеграфной роты Восточно-Сибирского сапёрного батальона, участник кампании в Китае. Был награждён орденом Св. Анны 4-й степени и Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом. Участвовал в экспедиции генерала Линевича к корейской границе. В 1901 г. временно исполнял обязанности начальника порта Посьет. Произведён в штабс-капитаны и переведён в Михайловскую крепостную минную роту. В 1902 г. был назначен в Либавскую минную роту. С 1903 г. в штабе 2-й сапёрной бригады (г. Ораны). Поступил в Николаевскую инженерную академию, из которой был направлен на Дальний Восток. Участник русско-японской войны. В начале 1904 г. был прикомандирован во Владивостокскую минную роту и направлен в Маньчжурскую армию. По предписанию генерала Величко создал временную укреплённую позицию Западного фронта у г. Мукден. Построил укрепления Путиловской сопки. Отличился изобретением штык-ножниц, которые были собраны в полевой мастерской. Произведён в капитаны. Участвовал в создании тет-де-пона у дер. Чиньшанькоу. За участие в боевых действиях (под Мукденом и Сандепу) был награждён орденами Св. Анны 3-й и 2-й степеней с мечами, Св. Владимира 3-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами и медалью за войну. По окончании войны был восстановлен в Инженерной академии, окончил с отличием. В 1908 г. переведён в 4-й резервный сапёрный батальон, позже в 13-й сапёрный батальон. В 1910 г. назначен в Кавказский военный округ. В июне 1913 г. был направлен в распоряжение Управления строителя Гродненской крепости и назначен старшим производителем работ. С декабря 1913 г. — подполковник. Руководил строительными работами в форту № III. Начальник инженеров 1-го отдела обороны крепости. Участник Гражданской войны. В эмиграции в Югославии. Изобрёл автомат для предотвращения столкновения поездов.

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 48507. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости старшего производителя работ, военного инженера подполковника Модраха.

Косик В. И. Что мне до вас, мостовые Белграда?: очерки русской эмиграции в Белграде (1920–1950) — [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://zarubezhje.narod.ru/texts/Kosik_Mostovye_Belgrada

Мозерт Карл Иванович (01.02.1881–после 1941) — полковник-интендант русской армии. Родился в г. Риге, окончил Митавское училище. В армии с 1900 г., вольноопределяющийся в 14-м пехотном полку, в 1904 г. выпущен подпоручиком в 90-й пехотный Онежский полк. Участник русско-японской войны в составе 148-го пехотного полка. В 1907 г. поступил в Интендантскую академию. В 1910 г. штабс-капитан, в 1912 г. произведен в капитаны. Служил в интендантуре 33-й пехотной дивизии. С августа 1914 г. интендант Гродненской крепости. С февраля 1915 г. офицер интендантуры Северного фронта. С мая 1915 г. интендант 5-й кавалерийской дивизии. С июля 1916 г. — интендант 40-й дивизии. С августа 1917 г. на Румынском фронте, полковник. В июле 1918 г. мобилизован в гетманскую армию, вступил во ВСЮР. В 1919 г. командирован в Турцию, Италию, Германию для упорядочения дел военнопленных, в январе 1920 г. в Сербию и Болгарию как председатель комиссии по закупке обмундирования. В декабре 1920 г. вернулся в Латвию. С марта 1921 г. начальник мобилизационного отдела управления военного обеспечения, с 1922 г. председатель технического комитета управления снабжения латвийской армии. В январе 1927 г. уволен по собственному желанию. В 1939 г. жена и сын выехали в Германию. В мае 1941 г. жил в Асари.

Сайт Общественной организации ветеранов Вильнюсского радиотехнического училища войск ПВО — Вильнюсского высшего командного училища радиоэлектроники ПВО — [Электронный ресурс] — http://www.vrtu-vvkure.com/

Наркевич Николай Станиславович (05.10.1880–после 1939) — полковник русской армии. Родился в Житомире, православный. 02.06.1916 г. Сенатом признан в потомственном дворянском достоинстве с правом на внесение во 2-ю часть дворянской родословной книги Виленской губернии. Окончил Юрьевское реальное училище. В 1902 г. поступил в Одесское пехотное юнкерское училище (окончил в 1905 г. по 1-му разряду). Службу начал в 95-м пехотном Красноярском полку, расквартированном в г. Юрьеве (Тарту) Лифляндской губернии. Служил делопроизводителем полкового суда. Участник Первой мировой войны. Отличился в боях августа 1915 г. за крепость Гродно в районе группы форта № IV. Окончил курс юридического факультета Юрьевского университета (04.11.1916 г., диплом 2-й ст. с правом на получение диплома 1-й ст. в течение 6 месяцев по представлении работ). Был командирован в броневую автомобильную роту (13.11.1915 г.). Исполняющий должность командира 9-го броневого автомобильного дивизиона (23.07.1916–29.08.1917 гг.), командир 9-го броневого автомобильного дивизиона (29.08.1917 г.), и.д. командира 99-го Ивангородского пехотного полка (01.06–27.08.1917 г.), командир 99-го Ивангородского пехотного полка (27.08.1917 г.), командирован в Георгиевскую Думу при 4-й армии. Полковник (10.10.1917 г.). В 1918 г. служил на Украине, в Киеве у гетмана Скоропадского. Был главным судьёй V Черниговского корпуса, позднее служил при Военном министерстве УНР. С 1920 г. по 1923 г. служил в эстонской армии. В своём послужном списке назвал себя литовцем. В 1939 г. выехал из Эстонии, предположительно в Германию.

Российская Императорская Армия — [Электронный ресурс] — www.regiment.ru/bio/N/

Никитюков Алексей Феодосьевич (17.03.1866–?) — полковник. Из дворян Каменец-Подольской губернии. Обучался в Императорском университете Св. Владимира, курс не окончил. На военную службу поступил вольноопределяющимся 132-го Бендерского пехотного полка в 1887 г., затем зачислен в Московское пехотное юнкерское училище. В 1890 г. произведен в унтер-офицеры воздухоплавательного парка, в октябре 1891 г. направлен в Варшавское крепостное воздухоплавательное отделение для исполнения обязанностей младшего офицера. В 1896 г. по первому разряду окончил курс в офицерском классе учебного Воздухоплавательного парка. В этом же году назначен начальником Либавской крепостной военно-голубиной станции. В 1905 г. переведен в 3-й Восточно-Сибирский полевой воздухоплавательный батальон. В начале 1910 г. командирован в Санкт-Петербург для обучения работе с управляемыми аэростатами. 14 июля 1910 г. назначен командиром 5-й воздухоплавательной роты в г. Гродно, 30 марта 1914 г. — командиром 2-й авиационной роты.

РГВИА. — Ф. 1312. — Оп.1. — Д. 6.— ЛЛ. 38 об–43 об. Послужной список командира 5-й воздухоплавательной роты полковника Никитюкова.

Ольдерогге Владимир Александрович (05.08.1873–20.05.1931) — генерал-майор русской армии. Родился в г. Люблине. Окончил 1-й кадетский корпус, в 1894 г. — 2-е военное Константиновское училище. Выпущен в 29-й пехотный Черниговский полк, позже переведен в лейб-гвардии Финляндский полк. Поручик (ст. 04.08.1896 г.), штабс-капитан гвардии (ст. 04.08.1900 г.). В 1901 г. окончил Николаевскую академию Генерального штаба, капитан ГШ (ст. 04.08.1900 г.). С 26 ноября 1901 г. — старший адъютант штаба 2-й казачьей сводной дивизии. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. С октября 1904 г. — начальник дорожного отдела военно-окружного управления военных сообщений театра войны Маньчжурской армии, подполковник (ст. 06.12.1904 г.). С 4 августа 1906 г. — начальник строевого отдела Севастопольской крепости. В декабре 1907 г. назначен заведующим передвижениями войск по железнодорожным и водным путям Иркутского района. С 7 февраля 1908 г. — начальник строевого отдела Свеаборгской крепости, в ноябре 1908 г. назначен заведующим передвижениями войск по железнодорожным и водным путям Омского района, полковник (ст. 06.12.1908 г.). С 25 апреля 1912 г. в 5-м Сибирском стрелковом полку. В 1912–1914 гг. проходил службу в 110-м Камском пехотном полку и 113-м Старорусском пехотном полку. С 27 октября 1914 г. — командир 113-го пехотного Старорусского полка. Принимал участие в боях XX АК во время Августовской операции, пробился из окружения в авангарде корпуса (113-й и 114-й пехотные полки) в крепость Гродно. Генерал-майор (ст. 06.02.1915 г.). Командир бригады 28-й дивизии. В августе 1915 г. в гарнизоне крепости Гродно. С 12.03.1916 г. командовал бригадой 1-й Туркестанской стрелковой дивизии. С июля 1917 г. командир 1-й Туркестанской стрелковой дивизии. Весной 1918 г. добровольно вступил в РККА. Военрук Новоржевского участка Завесы. Командир Новоржевской (позже Псковской и Литовской) стрелковой дивизии. Начальник штаба Восточного фронта (1 месяц). В распоряжении РВС Восточного фронта. С 15 августа 1919 г. — командующий Восточным фронтом, сменил на посту командующего М. В. Фрунзе. Окончательно разбил войска Колчака в Западной Сибири. После расформирования Восточного фронта в январе 1920 г. возглавил Западно-Сибирский военный округ. С 25 октября 1920 г. состоял при командующем Южным фронтом М. В. Фрунзе. С 18.01.1921 г. инспектор пехоты, командующий войсками Украины и Крыма. С 1 июня 1921 г. главный инспектор военно-учебных заведений Киевского военного района. Инспектор ГУ ВУЗ РККА. С февраля 1924 г. начальник (позже помощник начальника) Объединенной школы имени Каменева. Военрук Киевского политехнического института, затем главный военрук Киева. С 1922 г. являлся помощником руководителя Военно-научного общества, а затем — Осоавиахима. Арестован 7 декабря 1930 г. по делу «Весна». Приговором Военной Коллегии ОГПУ от 20.05.1931 г. по ст. 58 пп. 2, 11 осужден к высшей мере наказания. Расстрелян в Харькове (по другим данным, в Киеве). Определением Военного Трибунала Киевского военного округа в апреле 1974 г. дело за отсутствием состава преступления было прекращено и Ольдерогге был посмертно реабилитирован.

Википедия — свободная энциклопедия — [Электронный ресурс]— http://ru.wikipedia.org/wiki

Полянский Алексей Сергеевич (1858–?) — генерал-лейтенант русской армии. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. В 1907 г. полковник, командир 9-го Сибирского пехотного резервного полка. Генерал-майор (ст. 15.07.1910 г.). С 15.07.1910 г. командир 2-й бригады 11-й Сибирской стрелковой дивизии. В 23.07.1914–22.04.1915 гг. командовал 1-й Кавказской стрелковой бригадой. С 22.04.1915 г. в чине генерал-лейтенанта командовал 24-й пехотной дивизией, которая принимала участие в августовских боях 1915 г. за крепость Гродно.

Русская армия в Великой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Помазков Константин Петрович (01.06.1880–?) — военный инженер, подполковник русской армии. Родился в семье титулярного советника области Войска Донского, православный. Окончил Донской кадетский корпус, Николаевское инженерное училище, Николаевскую инженерную академию. С 1901 г. подпоручик в 4-м железнодорожном батальоне. Поступил в Николаевскую инженерную академию, но был направлен на театр боевых действий с японцами во 2-й ВосточноСибирский сапёрный батальон. Работал на строительстве дорог от реки Тайдзыхе к Мукдену. Участвовал в создании Ляоянских позиций. Строил оборонительные позиции III Сибирского корпуса. Проводил рекогносцировку японских позиций. Награждён орденом Св. Анны 4-й и 3-й ст., Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом, 2-й ст. с мечами. По окончании войны возобновил обучение в академии, которую окончил по первому разряду и прослушал дополнительный курс (1908 г.). В 1907 г. произведён в штабс-капитаны. В 1908 г. переведён в 16-й сапёрный батальон. В сентябре прикомандирован на 6 месяцев к 4-му сапёрному батальону, который дислоцировался в Гродно. Принял командование над 3-й ротой. В марте 1910 г. переведён в Кавказский военный округ. Служил при Карсском крепостном инженерном управлении. В июне 1912 г. переведён в распоряжение Управления строителя Гродненской крепости, старший производитель работ, подполковник. Начальник 5-го строительного участка. В 1914 г. принял крепостные склады.

РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 48579. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженера подполковника Помазкова.

Постовский Петр Иванович (22.09.1857–не ранее 1940) — генерал-лейтенант русской армии. Из потомственных дворян Смоленской губернии, сын генерала от артиллерии И. К. Постовского, православный. Окончил 4-ю Московскую гимназию, Павловское военное училище по 1-му разряду и Николаевскую академию Генерального штаба по 1-му разряду (1886 г.). Произведен в прапорщики в 34-ю артиллерийскую бригаду. 24.06.1886 г. прикомандирован к штабу 8-й пехотной дивизии, а 10.10.1886 г. — к штабу V АК. 25.11.1886 г. переведен в Генеральный штаб с назначением старшим адъютантом штаба 8-й пд. 24.04.1888 г. произведен в капитаны. 26.05.1890 г. назначен обер-офицером при штабе ХV АК. 28.3.1893 г. произведен в подполковники. В 1893–1900 гг. временно и. д. начальника штаба XIV АК. С апреля 1897 г. — полковник. 05.04.1900 г. назначен и. д. начальника штаба 16-й пехотной дивизии, с сентября 1900 г. — начальник штаба 16-й пд. 06.08.1906 г. произведен в генерал-майоры с назначением генералом для особых поручений при командующем войсками Варшавского военного округа. 09.04.1913 г. назначен начальником 1-й Кавказской стрелковой бригады. Участник Первой мировой войны. С 19.07.1914 г. по 07.10.1914 г. начальник штаба 2-й армии. 11.10.1914 г. назначен командующим 76-й пехотной дивизией, а 11.11.1914 г. — командующим 65-й пехотной дивизией. 23.03.1915 г. произведен в генерал-лейтенанты. 05.07.1915 г. по болезни отчислен от должности с назначением в резерв чинов при штабе Киевского военного округа. С 22.12.1915 г. в распоряжении начальника Генерального штаба. 08.10.1917 г. уволен со службы по болезни. С 1919 г. в эмиграции. К 01.01.1934 г. — во Франции, член Общества офицеров Генерального штаба, в 1936–1940 гг. проживал в Ницце.

Монеты и медали войне — [Электронный ресурс] — http://www.numismat.ru/

Потресов Виктор Григорьевич (16.11.1880–?) — военный инженер, подполковник. Из семьи дворян Смоленской губернии, православный. Военное образование получил в 3-м Московском кадетском корпусе, Николаевском инженерном училище и Николаевской инженерной академии. В 1889 г. произведён в подпоручики и направлен в 8-й сапёрный батальон. С 1903 г. — поручик. В том же году поступал в Николаевскую инженерную академию, однако не был принят за неимением вакансий. Командовал 1-й военно-телеграфной ротой, затем 3-й сапёрной. Участвовал в русско-японской войне (с марта по октябрь 1905 г.). Награждён орденом Св. Станислава 3-й степени. В 1906 г. был переведён во 2-ю Владивостокскую крепостную сапёрную роту. Исполнял должность старшего офицера роты. Переведён во Владивостокский крепостной сапёрный батальон командиром 3-й роты. С 1907 г. — штабс-капитан. В 1909 г. окончил Николаевскую инженерную академию. С 1910 г. — в 13-м сапёрном батальоне (командир военно-телеграфной роты, начальник электроосветительной станции). В 1912 г. в распоряжении начальника инженеров Виленского военного округа. В июне 1912 г. направлен в Гродно в состав Изыскательной партии младшим производителем работ. Назначен начальником 8-го строительного участка. Руководил работами в форту № VIII. Планировал передовую рогачёвскую позицию. 14.07.1914 г. приказом начальника инженеров и строителя Гродненской крепости назначен помощником начальника инженеров сектора III отдела обороны крепости, с сентября — начальник 2-го сектора III отдела обороны. В апреле 1915 г. был командирован в штаб III AK для укрепления полевых позиций. После эвакуации из Гродненской крепости был назначен производителем работ по укреплению позиций Западного фронта у г. Бешенковичи, подполковник. С апреля 1916 г. — старший производитель работ Управления отдельного руководителя работ 1-го участка Западного фронта. В феврале 1917 г. назначен в распоряжение начальника инженеров Особой армии. С конца марта по июль 1917 г. находился по болезни в Луцком эвакуационном пункте. В октябре 1917 г. уволен в месячный отпуск.

РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 45622 (пс. 1-126). — Л. 1–8. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, военного инженера капитана Потресова.

Преженцов Александр Богданович (25.01.1859–30.10.1915) — генерал-лейтенант русской армии. Из дворян Гродненской губернии, сын генерал-лейтенанта Б. П. Преженцова, православный. В 1878 г. выпущен из Пажеского корпуса по 1-му разряду и назначен в 5-ю конно-артиллерийскую батарею, затем переведен в Гвардейскую конно-артиллерийскую бригаду. С апреля 1881 г. подпоручик гвардии на вакансию. В 1884 г. окончил Николаевскую академию Генерального штаба по 1-му разряду, был причислен к Генеральному штабу и прикомандирован к штабу войск гвардии и Петербургского военного округа, произведен в поручики гвардии. Цензовое командование ротой проходил в лейб-гвардии Резервном пехотном полку (1886–1887 гг.). В период с 1888 г. по сентябрь 1899 г. проходил службу на штабных должностях в Гвардейском корпусе, Кронштадтской крепости, штабе войск гвардии и Петербургского военного округа. В 1894 г. произведен в полковники. После прохождения цензового командования батальоном в лейб-гвардии Гренадерском полку в апреле 1900 г. назначен начальником штаба 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. 28 марта 1904 г. произведен в генерал-майоры, исполнял должность начальника 1-й Финляндской стрелковой бригады. С января по июнь 1905 г. являлся начальником штаба Финляндского военного округа, руководил расформированием штаба округа. 02.07.1905 г. назначен начальником штаба XXII армейского корпуса. 15 апреля 1907 г. назначен окружным генерал-квартирмейстером штаба Виленского военного округа. 24.02.1909 г. произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником штаба Виленского ВО. По должности начальника штаба округа принимал активное участие в разработке плана войны на германском фронте. Составил аналитическую записку по состоянию и развитию Гродненской укрепленной позиции. В 1913 г. в результате конфликта с командующим войсками округа генералом П. К. Ренненкампфом был отчислен от должности и назначен начальником 36-й пехотной дивизии. В начале Первой мировой войны принимал участие в Восточно-Прусской операции в составе 2-й армии Северо-Западного фронта. Вместе с XIII корпусом попал в окружение и сдался в плен в августе 1914 г. В плену содержался в лагере крепости Кенигштейн в Германии, где скончался от разрыва сердца.

Гущин Ф. А., Жебровский С.С. Пленные генералы Российской императорской армии 1914–1917. — М.: Русский путь, 2010. — с. 294–297.

Преображенский Николай Иванович (07.12.1881–?) — военный инженер, капитан. Родился в Костромской губернии в семье губернского секретаря, православный. Военное образование получил в Московском военном училище и Николаевской инженерной академии. Окончил полный курс среднего механико-технического училища при Нижегородском Владимирском реальном училище со званием техника по механической специальности. После окончания полного курса военного училища в августе 1904 г. произведен в подпоручики и направлен в 1-й Заамурский железнодорожный батальон. Принимал участие в русско-японской войне, находясь в распоряжении начальника службы пути и сооружений Китайской Восточной железной дороги. В октябре 1909 г. зачислен слушателем Николаевской инженерной академии, в 1912 г. окончил с производством в капитаны и утверждением в звании военного инженера. В июне 1912 г. прибыл в Гродно в распоряжение заведующего инженерной частью Изыскательной партии, с июля — младший производитель работ Управления строителя Гродненской крепости. В апреле 1913 г. утвержден в должности заведующего подъездными путями Управления строителя Гродненской крепости, примыкающими к Северо-Западным железным дорогам. С началом войны назначен начальником инженеров 2-го сектора V отдела обороны крепости. В октябре 1915 г. выехал в Петроград в распоряжение Петроградского тылового распределительного пункта.

РГВИА. Ф. 409 — Оп. 1. — Д. 165867. Послужной список младшего производителя работ Управления строителя Гродненской крепости, военного инженера капитана Преображенского.

Ростов Лев Николаевич — подполковник русской армии. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1910 г. по 2-му разряду). Старший адъютант штаба 43-й пехотной дивизии. Старший адъютант штаба Гродненской крепости (7 месяцев). Причислен к Генеральному штабу (1914 г.). Старший адъютант штаба XXV армейского корпуса (с 03.10.1915 г.; на 03.01.1917 в должности). На 03.01.1917 г. капитан (ст. 13.08.1910 г.). Штаб-офицер для поручений при штабе XXV АК. Помощник начальника отделения ГУГШ. И. д. начальника отделения ГУГШ. Подполковник (пр. 1917 г.). Добровольно вступил в РККА. Начальник статистического отдела штаба Петроградского военного округа (19.09–01.11.1918 г.). В период 1919–1921 гг. служил на различных штабных должностях в РККА. Военный представитель РСФСР в русско-финляндской смешанной комиссии (22.03–21.05.1922 г.). С 08.04.1922 г. второй помощник начальника штаба Петроградского военного округа. В 1930 г. жил в Ленинграде, находился в отставке.

Русская армия в Великой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Самойло Павел Александрович (1884–после 1960) — военный лётчик, полковник русской армии. Окончил 3-й Московский кадетский корпус (1902 г.), Александровское военное училище (1904 г.), Севастопольскую офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота, в 1911 г. обучался на «Блерио-XI-2-бис» (двухместный), был в числе первых учеников школы. В 1912 г. — в авиаотряде Гродненской крепости. В Первую мировую войну — командир XV корпусного (1914–1916 гг.), Николаевского (1916 г.), XXXVI корпусного (1916 г.) авиационных отрядов. С января 1917 г. — командир 1-го авиаотряда для обороны Ставки Верховного главнокомандующего, с мая 1917 г. — командир Одесского авиационного отряда. Качинец.

Выпускники Качинского училища — [Электронный ресурс] — http://backup.mil.ru/

Самуйлов Леонид Андреевич (26.01.1889–1929) — военный лётчик. Из дворян Гродненской губернии. Окончил Суворовский кадетский корпус, с 1908 г. по 1910 г. обучался в Александровском военном училище. 12.03.1910 г. выпущен во 2-й гренадерский Ростовский полк. В 1911–1912 гг. военный лётчик Гродненского крепостного авиаотряда. С 18.12.1914 г. — военный летчик XIX корпусного авиационного отряда. С 18.06.1915 г. — в XXXI корпусном авиационном отряде. В августе 1915 г. переведен в XVII корпусной авиационный отряд, затем в XVI корпусной авиационный отряд. 21.05.1916 г. прикомандирован к Севастопольской военной авиационной школе как обучающий офицер. С 09.08.1916 г. — младший офицер XVI корпусного авиационного отряда. 16.09.1916 г. вновь прикомандирован к Севастопольской военной авиационной школе в качестве обучающего офицера. С 21.04.1917 г. — младший офицер 2-го авиационного отряда истребителей. С 02.06.1917 г. — начальник XI армейского авиационного отряда. 02.11.1917 г. отстранен от должности «за поступок, недостойный звания офицера», и временно прикомандирован к 3-му авиационному парку. Переведен 02.01.1918 г. в Севастопольскую военную авиационную школу в качестве обучающего офицера. Служил в авиации Донской белой армии, находившейся в составе ВСЮР. 13.03.1920 г. эвакуировался из Новороссийска в Крым. Произведен в полковники за боевые отличия. В ноябре 1920 г. эвакуировался из Крыма. В 1922 г. эмигрировал в Польшу, где работал в авиационных мастерских в Варшаве, а затем шофером такси. Погиб 24 февраля 1929 г. в Варшаве в результате несчастного случая.

Ретроплан — [Электронный ресурс] — http://www.retroplan.ru/encyclopaedia

Седачёв Владимир Константинович (16.10.1872–до 1928) — генерал-майор русской армии. Родился в семье православного священника Семиреченской области. Образование получил в Сибирском кадетском корпусе и 2-м военном Константиновском училище (1892 г.). Поступил на военную службу 01.09.1890 г. Капитан (ст. 05.08.1903 г.). Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1907 г. по 1-му разряду). Помощник старшего адъютанта Туркестанского военного округа (26.11.1909–04.09.1910 гг.). Старший адъютант штаба 40-й пехотной дивизии (04.09.1910–03.12.1912 гг.). Обер-офицер для поручений при штабе Виленского военного округа (03.12.1912–06.12.1913 гг.). Подполковник (ст. 06.12.1913 г.). Начальник отделения Генерального штаба Штаба Гродненской крепости (06.12.1913–30.04.1914 гг.), старший адъютант штаба крепости Гродно (с 30.04.1914 г., 9 месяцев). Исполнял должность начальника штаба 17-й пехотной дивизии (с 16.01.1915 г.). Полковник (ст. 06.12.1915 г.). Командир 68-го пехотного Бородинского полка (с 01.12.1916 г.). Награжден Георгиевским оружием (29.05.1917 г.). Начальник штаба 38-й пехотной дивизии. С 17.12.1917 г. и до демобилизации начальник штаба XII армейского корпуса, генерал-майор. На 09.1918 г. в украинской армии. Добровольно вступил в РККА после падения режима гетмана П. П. Скоропадского. Занимал должности для особых поручений при начальнике штаба Восточного фронта. В 1919–1920 гг. начальник оперативного отдела штаба 12-й армии, начальник штаба 12-й армии. С 10.06.1922 г. и. д. помощника начальника штаба Киевского военного района.

РГВИА. Ф. 13129. — Оп.1. — Д. 65. — Л. 19–19 об. Послужной список старшего адъютанта Штаба Гродненской крепости Генерального штаба подполковника Седачёва.

Каминский В. В. Офицеры Генерального Штаба на службе в Красной Армии. — М., 2011.

Семенов Алексей Иванович (01.03.1889–?) — военный лётчик. Родился в семье мещан г. Брянска, православный. Окончил Брянское 7-классное техническое училище (1908 г.), Алексеевское военное училище (1910 г., выпущен в 1-й Сибирский тяжелый артиллерийский дивизион). В августе 1913 г. командирован в Отдел воздушного флота. Обучался на Теоретических курсах авиации им. В. В. Захарова при Санкт-Петербургском политехническом институте, Севастопольской военной авиационной школе (1914 г.). Дивизионный офицер 1-го Сибирского тяжелого артиллерийского дивизиона (18.06.1914 г.), в Гродненском крепостном авиационном отряде и XXVIII корпусном авиационном отряде (31.07.1914–25.06.1915 гг.). Начальник XXII корпусного авиационного отряда (25.06.1915–10.06.1916 гг.), помощник командира 4-го авиационного дивизиона (10.06.–29.07.1916 г.), в 4-м авиационном дивизионе (29.07.1916 г.), временно командующий 4-м авиационным дивизионом (13.08.1916 г.).

Российская Императорская Армия — [Электронный ресурс] — http://www.regiment.ru/

Сиверс Фадей Васильевич (1853–1915) — генерал от инфантерии русской армии. Образование получил в классической гимназии. Окончил Варшавское пехотное юнкерское училище (1872 г). Участник русско-турецкой войны, командир роты (24.06.1877– 15.04.1878 гг.). Переведен подпоручиком (ст. 17.01.1879 г.) в лейб-гвардии Семеновский полк. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1881 г. по 1-му разряду). Старший адъютант штаба 1-й кавалерийской дивизии (27.11.1881–21.12.1884 гг.). Капитан (ст. 17.04.1883 г.), подполковник (ст. 05.04.1887 г.), полковник (ст. 21.04.1891 г.). Начальник штаба Бендерской крепости (04.10.1892–20.12.1894 гг.), начальник штаба Керченской крепости (20.12.1894–20.05.1895 гг.), начальник штаба Кавказской гренадерской дивизии (20.05.1895–20.08.1899 гг.), командир 16-го гренадерского Мингрельского полка (20.08.1899– 31.07.1900 гг.). В 1900 г. — генерал-майор (ст. 31.07.1900 г.), начальник штаба III Сибирского АК (31.07–14.12.1900 г.). Участник похода в Китай 1900–1901 гг. Начальник штаба VII и XVIII армейских корпусов (07.08.1901–19.11.1904 гг.). Начальник 27-й пехотной дивизии (19.11.1904–03.12.1906 гг.). Начальник штаба Виленского военного округа (03.12.1906–21.12.1908 гг.), генерал-лейтенант (ст. 06.12.1906 г.). Командир XVI АК (21.12.1908–03.03.1911 гг.). Генерал от инфантерии (1912 г.). С марта 1911 г. — командир Х АК. 23.09.1914 г. назначен командующим 10-й армией (сменил генерала В. Е. Флуга). В феврале 1915 г. армия потерпела поражение, XX армейский корпус был уничтожен в непосредственной близости от крепости Гродно. 17.02.1915 г. 10-я армия вместе с 1-й и 12-й армиями перешли в общее наступление. Бои приняли затяжной характер, в марте 1915 г. германские войска были вынуждены отступить в район Сувалок. Отстранен от командования и 25.04.1915 уволен в отставку. Находился в депрессии, тяжело переживая поражение армии. Покончил жизнь самоубийством, выстрелив из пистолета в голову.

Русская армия в Великой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Стрельников Арсений Платонович (10.06.1863–после 1917) — полковник русской армии. Военное образование получил в Киевской Владимирской военной гимназии (1881 г.), 3-м военном Александровском училище (выпущен в 130-й пехотный Херсонский полк). Поступил на военную службу 13.08.1881 г. Подпоручик (ст. 12.08.1883 г.), поручик (ст. 24.12.1890 г.), штабс-капитан (ст. 15.03.1897 г.), капитан (ст. 6.05.1900 г.), подполковник (ст. 26.02.1906 г.), полковник (ст. 6.05.1914 г.) Службу проходил в 130-м пехотном Херсонском полку, в запасе (29.09.1886–26.05.1890 гг.), командир роты Чугуевского пехотного юнкерского училища (на 01.01.1909 г.), в 123-м пехотном Козловском полку (до 01.05.1911–после15.05.1913 гг.), командир 174-го пехотного запасного батальона (31.01.1915–после 01.08.1916), входившего в гарнизон Гродненской крепости. Расстрелян большевиками в Крыму.

Российская Императорская Армия — [Электронный ресурс] — http://regiment.ru/bio/S/

Тигерстет Фёдор Робертович — военный инженер, капитан русской армии. Лютеранского вероисповедания. Окончил Николаевское инженерное училище. На военной службе с 1854 г. В 1880 г. штабс-капитан, участвовал в строительстве крепости Свеаборг. В 1887 г. капитан, строитель земляного форта № 1 в г. Гродно. C 1889 г. в Осовецком крепостном инженерном управлении.

Памятная книжка Гродненской губернии за 1890 год. — Гродно, Губернская типография, 1889. — с. 176.

Торклус Федор-Эмилий-Карл Иванович фон (1858–?) — генерал от инфантерии русской армии. Военное образование получил в Полоцкой военной гимназии, Николаевском кавалерийском училище (1877 г.). Служил в Динамюндской крепостной артиллерии (1877–1878 гг.). Окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1887 г. по 1-му разряду). Капитан (ст. 07.04.1887 г.). Состоял при Виленском военном округе. Старший адъютант штаба 27-й пехотной дивизии (13.02.1888–30.08.1891 гг.). Подполковник (ст. 30.08.1891 г.). Штаб-офицер для особых поручений при штабе IV АК (30.08.1891– 16.02.1893 гг.). Старший адъютант штаба Виленского ВО (16.02.1893–28.02.1895 гг.). Штаб-офицер при управлении 45-й пехотной резервной бригады (28.02.1895–25.01.1898 гг.). Полковник (ст. 02.04.1895 г.). Начальник штаба 45-й пехотной дивизии (25.01.1898–03.02.1903 гг.). Командир 194-го пехотного резервного Мстиславского полка (03.02.1903–11.10.1904 гг.). Генерал-майор (ст. 11.10.1904 г.). Командовал бригадами 62-й, 27-й, 45-й пехотных дивизий (11.10.1904–17.10.1910 гг.). Генерал-лейтенант (ст. 17.10.1910 г.). Начальник 6-й пехотной дивизии (с 17.10.1910 г.). С 31.10.1914 г. командовал восстановленным XV АК, введённым в феврале 1915 г. в гарнизон крепости Гродно. 06.12.1916 г. произведен в чин генерала от инфантерии. 16.01.1917 г. назначен членом Военного совета (в должности на 12.11.1917 г.). 21.05.1918 г. уволен согласно распоряжению Наркомвоена.

Русская армия в Великой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Тризна Борис Романович (26.06.1864–?) — полковник русской армии. В 1882 г. окончил Петровский Полтавский кадетский корпус. На военной службе с 1884 г. — подпоручик. Окончил 1-е Павловское военное училище, Офицерскую артиллерийскую школу, поручик. С 1889 г. заведующий мастерскими Осовецкой крепостной артиллерии. С 1905 г. — подполковник. Служил в Варшавской крепостной артиллерии, с 1909 г. — полковник. В 1911–1912 гг. был командирован в состав Изыскательной партии для проектирования крепости Гродно, заведующий артиллерийской частью. С 6 мая 1913 г. командующий Варшавской крепостной артиллерией. В августе 1914 г. командирован в г. Ровно. Участвовал в Гражданской войне на стороне Красной Армии.

Голотюк В. Воздушная оборона столицы Польского княжества 1914–1915 гг. — [Электронный ресурс] — http://vadimvswar.narod.ru/

Триковский Николай Семенович (06.12.1864–после 1917) — генерал-лейтенант русской армии. Уроженец Минской губернии. Образование получил в Минской духовной семинарии (4 класса) и Рижском пехотном юнкерском училище. Состоял адъютантом и делопроизводителем Виленского пехотного юнкерского училища, командовал ротой, батальоном. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг., за боевые отличия награжден золотым оружием и орденом Св. Георгия 4-й ст. С 23 ноября 1905 г. командир отдельного батальона. 16 марта 1909 г. назначен командиром 104-го пехотного Устюжского князя Багратиона полка в составе 26-й пехотной дивизии. Отличился в боях за крепость Гродно. С 9 февраля 1915 г. командир бригады 3-й Сибирской стрелковой дивизии, а с 7 октября 1915 г. командир 3-й Сибирской стрелковой дивизии. После Февральской революции 06.04.1917 г. назначен командиром II Сибирского армейского корпуса. 17 июля 1917 г. заменен генерал-лейтенантом В. Ф. Новицким.

http://minds.by/stupeny/nomera/17/st17_32.html.

Туров Петр Николаевич (20.12.1865–?) — генерал-лейтенант русской армии. Окончил Иркутскую военную прогимназию, Иркутское пехотное юнкерское училище. На военной службе с 28.07.1883 г. Штабс-капитан (06.05.1900 г.). Участник похода в Китай 1900–1901 гг. Участвовал во взятии фортов Таку, за что был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг. Командир 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка (21.09.1904–09.03.1905 гг.). В период 14.09.1905–12.02.1907 гг. командир Гродненского крепостного пехотного батальона. Полковник с 30.12.1905 г. Командир 161-го Александропольского пехотного полка (12.02.1907 г.). Генерал-майор (ст. 30.12.1909 г.). Командовал бригадами 28-й, 72-й, 26-й пехотных дивизий. В мае-октябре 1915 г. командующий 38-й пд. Отчислен от должности с назначением в резерв чинов при штабе Двинского военного округа (10.10.1915 г.). Переведен в резерв чинов Петроградского военного округа. 26 июня 1917 г. произведен в генерал-лейтенанты с увольнением от службы.

http://ivatushniki.ru/index.php.

Флуг Василий Егорович (1860–03.12.1955) — генерал от инфантерии русской армии. Окончил 2-ю Петербургскую военную гимназию, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба (1890 г.). После окончания академии был назначен начальником строевого отдела штаба Владивостокской крепости. С 1896 г. служил по Генеральному штабу на Дальнем Востоке. До сентября 1899 г. — штаб-офицер при управлении 2-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады. В 1900 г. — исполняющий должность начальника штаба 3-й (Порт-Артурской) Восточно-Сибирской стрелковой бригады, с частями которой участвовал в походе в Китай. Награжден золотым оружием за взятие 9 сентября 1900 г. города и крепости Лутай. В 1903 г. произведен в генерал-майоры. В 1904 г. назначен начальником штаба войск Квантунской области (в Порт-Артуре), а затем — исполняющим должность начальника штаба наместника на Дальнем Востоке. Во время русско-японской войны — генерал-квартирмейстер полевого штаба наместника на Дальнем Востоке, а с января по сентябрь 1905 г. — генерал-квартирмейстер 2-й Маньчжурской армии. После войны до 1909 г. — военный губернатор Приморской области и наказной атаман Уссурийского казачьего войска. В 1908 г. генерал-лейтенант. В 1909 г. — начальник 37-й пехотной дивизии. В 1912 г. — начальник 2-й гвардейской дивизии, помощник туркестанского генерал-губернатора и командующего войсками Туркестанского военного округа. В 1914 г. — генерал от инфантерии. В начале сентября 1914 г. назначен командующим 10-й армией. Отчислен от должности. 8 июня 1915 г. принял II АК, затем 9-ю армию на Юго-Западном фронте. Участник Гражданской войны на стороне белых. В декабре 1917 г. в Добровольческой армии. В сентябре 1919 г. назначен помощником по военной части главноначальствующего Киевской области генерала Драгомирова. После оставления Крыма прибыл в Королевство Сербов, Хорватов, Словенцев. В 1922 г. был принят на службу в одном из отделов Военного министерства в городе Вараждине. Скончался в Сан-Франциско.

Русская армия в Великой войне — [Электронный ресурс] — http://www.grwar.ru/persons/

Черняев Владимир Александрович (22.07.1885–после 1922) — артиллерист, военный лётчик, капитан русской армии. Из потомственных дворян Симбирской губернии, родился в г. Москве в семье чиновника, православный. Обучался в Александровском военном училище (1905–1907 гг.), подпоручик. В 1-м Владивостокском крепостном артиллерийском полку (08.08.1907 г.), поручик (03.09.1910 г.), обер-офицер для поручений при штабе 1-й Владивостокской крепостной артиллерийской бригады (18.01.1911 г.), при управлении 1-й Владивостокской артиллерийской бригады (9.08.1912 г.), штабс-капитан (31.08.1914 г.). Переведен в Гродненскую крепостную артиллерию (18.10.1914 г.). Вр. и. д. заведующего хозяйством 5-го дивизиона 1-й осадной артиллерийской бригады (24.11.1914 г.). Прикомандирован к Гродненскому крепостному авиационному отряду в качестве наблюдателя (26.12.1914 г.). Адъютант XXVIII корпусного авиационного отряда (29.12.1914 г.). Обучался в Военной авиационной школе (20.08.1915–16.04.1916 гг.), военный летчик (04.03.1916 г.). Переведен в XXXIV корпусной авиационный отряд (18.04.1916 г.), начальник XXII корпусного авиационного отряда (15.06.1916 г.). Командующий VII Сибирским корпусным авиационным отрядом (06.02.1917 г.). Капитан (17.09.1917). И. д. командира 6-го авиационного парка (18.12.1917–15.02.1918 гг.). В октябре 1919 г. мобилизован на службу в РККА, назначен заведующим отделением Управления всеобщего обучения Дриснинского уездного военного комиссариата. С декабря 1920 г. начальник 1-го авиационного поезда-мастерской, с мая 1921 г. заведующий полетной частью Самарской гидроавиационной школы, с октября 1921 г. по май 1922 г. в резерве дивизиона авиационных специалистов, 10.05.1922 г. «освобожден от службы по достижении предельного возраста».

Российская Императорская Армия — [Электронный ресурс] — http://www.regiment.ru/bio/Ch/

Чижов Михаил Иванович (11.01.1857–после 1919) — генерал-лейтенант русской армии. Из духовного звания Смоленской губернии, православный. Обучался в Смоленской духовной семинарии (курса не окончил). В ноябре 1873 г. поступил на службу вольноопределяющимся во 2-й Софийский пехотный полк. В 1876 г. окончил Казанское пехотное юнкерское училище по 2-му разряду. Участник русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Командуя ротой 56-го Житомирского пехотного полка, отличился при обороне Шипкинского перевала. Награжден орденами Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом и Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В конце XIX в. служил в 26-м Могилевском и 27-м Витебском пехотных полках. В декабре 1899 г. произведен в полковники и назначен командиром 253-го Грозненского резервного батальона. В нач. ХХ в. — последовательно командир 151-го Пятигорского и 66-го Бутырского пехотных полков. С сентября 1906 г. по февраль 1907 г. с Бутырским полком находился в Маньчжурии. 11.12.1908 г. произведен в генерал-майоры и назначен командиром 1-й бригады 45-й пехотной дивизии, командиром бригады 1-й пехотной дивизии. В начале Первой мировой войны при мобилизации назначен командующим второочередной 54-й пехотной дивизией. Принимал участие в боях при отступлении 1-й армии из Восточной Пруссии в конце августа 1914 г. В октябре 1914 г. назначен командиром 2-й бригады 29-й пехотной дивизии. Участвовал в Августовской операции в конце января — начале февраля 1915 г. В бою 8 февраля бригада, единственная во всем XX корпусе, вышла из окружения, а М. И. Чижов попал в плен вместе со штабом 29-й пехотной дивизии. Весной 1916 г. освобожден из плена при обмене тяжелобольными. Назначен в резерв чинов при штабе Минского военного округа, начальник гарнизона г. Рославля, с января 1917 г. — начальник 16-й запасной пехотной бригады. 2 апреля 1917 г. произведен в генерал-лейтенанты и назначен инспектором запасных войск Западного фронта. 25 марта 1918 г. уволен со службы. В января 1919 г. проживал в г. Смоленске.

Гущин Ф. А., Жебровский С.С. Пленные генералы Российской императорской армии 1914–1917. — М.: Русский путь, 2010. — С. 353–358.

Шварц Алексей Владимирович фон (15.03.1874–27.09.1952) — военный инженер, генерал-лейтенант русской армии. Из дворян Екатеринославской губернии. В 1902 г. окончил Николаевскую инженерную академию. Участник обороны Порт-Артура во время русско-японской войны. В 1914 г. назначен комендантом крепости Ивангород, за успешную оборону которой был произведен в генерал-майоры. В 1916 г. начальник Трапезундского укрепрайона на Кавказском фронте. В 1917 г. произведен в генерал-лейтенанты. В 1919 г. во время французской оккупации Одессы был назначен генерал-губернатором Одессы и командующим русскими войсками в Одесском районе. Эвакуировался из Одессы вместе с французами. Жил в Италии и Франции, позже переехал в Аргентину. Профессор Академии Генерального штаба аргентинской армии и Высшей технической академии в Буэнос-Айресе. Автор многих научных работ по фортификации, а также воспоминаний о событиях русско-японской и Первой мировой войн.

http://www.xxl3.ru/kadeti/shwarts.htm

Шебеко Вадим Николаевич (11.07.1864–?) — гродненский губернатор, генерал-майор. Окончил Пажеский корпус и Николаевскую академию Генерального штаба (1894 г.). После окончания обучения определен в Генеральный штаб и назначен на службу в Киевский военный округ, затем в Санкт-Петербургский. С 1896 по 1899 гг. находился в распоряжении российского военного агента в Константинополе, подполковник. 28.10.1899 г. назначен военным агентом в Вашингтоне, 24.11.1901 г. — в Берлине. В 1903 г. произведен в полковники, в августе 1904 г. назначен флигель-адъютантом с сохранением должности агента. 14.10.1904 г. назначен на службу при дворе императора германского и князя прусского Вильгельма II. В феврале 1913 г. назначен на должность саратовского вице-губернатора, произведен в генерал-майоры с зачислением в свиту императора и армейскую кавалерию. Указом императора от 18.10.1913 г. назначен на должность гродненского губернатора. Контролировал строительство Гродненской крепости, подъездных дорог, занимался мобилизацией населения на крепостные работы, эвакуацией населения, предприятий и учреждений. 17.02.1916 г. назначен на должность московского градоначальника. В эмиграции во Франции, где имел виллу с парком около г. Ментон.

Афанасьева Т. Ю. Горячева Р. Ф., Швед В. В. Гродненские губернаторы (1801–1917 гг): документально-биографические очерки. — Гродно: Гродн. тип., 2007. — с. 138–139.

Шмагайлов Георгий Леонидович (20.05.1886–после 1935) — военный инженер, подполковник русской армии. Родился в Саратовской губернии в семье потомственных дворян. Окончил Петровский Полтавский кадетский корпус в 1903 г., Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую инженерную академию. После окончания училища в 1906 г. в звании подпоручика был направлен в 6-ю резервную артиллерийскую бригаду (позднее — дивизион). В 1908 г. был переведён в 9-ю артбригаду. В 1910 г. был на практике в крепости Севастополь. Окончил академию в 1911 г. На академической конференции получил первую премию за лучший проект по строительному искусству. В ноябре 1911 г. прибыл в Гродно в состав Изыскательной партии. В 1912 г. был назначен младшим производителем работ. В 1913 г. произведён в капитаны. Приказом начальника инженеров крепости № 1 от 14 июля был назначен начальником инженеров II отдела обороны (от Занеманской ветки до Варшавской ж. д.). В сентябре 1914 г. назначен в распоряжение заведующего строительной частью управления крепости. В октябре вместе с генерал-майором Д. П. Колосовским был в командировке в Варшаве, где занимался устройством переправ через р. Вислу. До февраля 1915 г. руководил работами по созданию укреплений у г. Варшава. В 1915 г. участвовал в создании укреплений по реке Бзура и позиций Цеханов — Плонск — Вышгород. За эти работы был награждён орденами Св. Анны 3-й и 2-й степеней, Св. Владимира 4-й степени, Св. Станислава 2-й степени. В апреле 1915 г. назначен обер-офицером по проверке смет и отчётов в Инженерном управлении Гродненской крепости. В мае 1915 г. вновь командирован в Варшаву для оборудования позиций 1-й армии, в июле — командирован для укрепления позиций 10-й армии. В августе проектировал позиции в районе западнее г. Щучин (дер. Амбилевцы — Мосты). В конце 1915 г. работал над созданием позиций в Дриссненском районе. Весной 1916 г. назначен обер-офицером в Управление главного руководителя работ 2-го участка Западного фронта. Начальник Военно-инспекторского отделения Управления руководителя работ 2-го участка Западного фронта. В июле 1916 г. откомандирован в распоряжение начальника инженеров Кавказской армии. Подполковник. Начальник Строительно-инспекторского отделения Управления начальника инженеров Кавказской армии. В июле 1917 г. посылался в Петроград в качестве делегата для работы ЦИК Всероссийского Союза военных инженеров. Закавказским правительством в мае 1918 г. произведён в полковники. В июле 1918 г. Управление инженеров было расформировано и Г. Л. Шмагайлов был уволен за штат. Придерживался монархических взглядов, участвовал в Гражданской войне. С образованием Грузинской Республики служил в грузинской армии. В 1924 г. с группой бывших офицеров-добровольцев эмигрировал в Парагвай, где была основана русская колония. Был принят на службу в Военное министерство. Участвовал в создании и деятельности фонда «Русский очаг». Работал профессором в Асунсьонском университете, читал лекции на техническом факультете (1926 г.). По его рисунку в Парагвае была построена православная церковь в старопсковском стиле. Принимал участие в Чакской войне (1932–1935 гг.).

РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 10551. Послужной список начальника Строительно-инспекторского отделения Управления отдельного производителя руководителя работ 2-го участка Западного фронта, военного инженера капитана Шмагайлова.

Наумов А. Русский очаг в Парагвае — [Электронный ресурс] — http://ricolor.org/journal/15/zarubejie/6/

Шольц (Scholtz) Фридрих фон (24.03.1851–30.04.1927) — генерал артиллерии германской армии. В 1870 г. вступил в армию. Участник франко-прусской войны 1870–1871 гг. В 1879–1881 гг. учился в Военной академии. В 1891–1892 гг. командир батареи, с 1898 г. начальник отдела Большого Генштаба. С 1899 г. начальник штаба XVIII АК, с 1903 г. командир 23-й артбригады. С 1906 г. обер-квартирмейстер, с 1908 г. начальник 21-й дивизии. С октября 1912 г. командир XX АК, с которым вступил в войну в составе 8-й армии генерала М. Притвица унд Гаффрона в Восточной Пруссии. Участвовал в сражении при Танненберге, выполняя вместе с I АК и I резервным корпусом операцию по охвату центральных корпусов 2-й русской армии. В сентябре 1914 г. его корпус вошел в состав новой 9-й армии. Участвовал в боевых действиях в районе Мазурских болот, в Лодзинской операции, в сражениях в северной и южной Польше. В весеннюю кампанию 1915 г. действовал на Ковенском направлении. 26.05–29.09.1915 г. командующий 8-й армией. Командовал армией в Наревской операции 13.07–02.08.1915 г., затем руководил операциями германских войск у Лодзи, крепостей Осовец и Гродно, в результате чего русские войска отступили от р. Неман к р. Березина. 03.09.1915 г. после взятия Гродно награжден орденом Pour le Merite. С 08.10.1915 г. командующий армейской группой «Шольц» в районе крепости Динабург. С 02.01.1917 г. командующий новой 8-й армией под Ригой. С 22.04.1917 г. возглавил т. н. «группу Белова», переименованную в «группу Шольца». В мае и августе-сентябре вел упорные бои в Македонии. 01.07.1917 г. получил дубовые ветви к ордену Pour le Merite. 30.09.1918 г. сдал командование, руководил отходом австро-германских войск из Румынии. С 14.01.1919 г. в отставке.

http://www.hrono.info/biograf/bio_sh/sholc.html.

Шоманский Роман Карлович (14.02.1887–?) — военный лётчик, капитан русской армии. Из потомственных дворян Волынской губернии. Окончил Павлоградское 4-классное городское училище (1905 г.), Одесское пехотное юнкерское училище (1908 г.). Подпоручик в 12-м Сибирском стрелковом полку (15.06.1908 г.). Временно командующий ротой Его высочества (08.08.1911 г.). Окончил Офицерскую воздухоплавательную школу (1913 г.), Авиационный отдел Офицерской воздухоплавательной школы (1914 г.). Поручик (ст. 15.10.1914 г.), военный летчик Гродненского крепостного авиационного отряда (17.01.1914 г.), начальник XXIII корпусного авиационного отряда (20.08.1915 г.), в IX корпусном авиационном отряде (17.01.1916 г.), переведен в авиационный отряд Военной школы летчиков-наблюдателей (14.02.1916 г.), помощник командующего 6-м авиационным дивизионом (16.10.1916 г.). Капитан (ст. 02.10.1917 г.). Командующий 6-м авиационным дивизионом (10.10.1917 г.). Участник Гражданской войны. Прибыл на службу в Добровольческую армию (15.09.1918 г.), полковник (ст. 14.12.1918 г.). Прикомандирован к Авиационному парку (01.11.1918 г.), занимался формированием 2-го авиационного дивизиона (06.01.1919 г.). Председатель комиссии для организации авиационных частей (15.01.1919 г.), командир 2-го авиационного дивизиона ВСЮР (19.01.1919 г.), командир 4-го авиационного отряда. (17.11.1919 г.).

Российская Императорская Армия — [Электронный ресурс] — http://www.regiment.ru/bio.

Шошин Алексей Петрович (31.08.1861–1924) — русский и советский военный инженер, генерал-майор. Из мещан Костромской губернии. Окончил Военно-топографическое училище и Николаевскую инженерную академию в 1889 г. Более 20 лет служил в крепостях Варшавского военного округа. Участвовал в проектировке и строительстве сооружений крепостей Новогеоргиевск, Ломжа, Брест-Литовск, Гродно, Осовец, Варшава, Загрже, Владивосток, ряда гидротехнических сооружений и укрепленных позиций. Выступил с протестом в 1909 г. против приказа военного министра Сухомлинова об уничтожении крепостей на западной границе России. В годы Первой мировой войны участвовал в строительстве укреплений под Киевом, в северной Румынии, в 1917 г. назначен начальником инженерной службы Северного фронта. В мае 1918 г. вступил в Красную Армию, с сентября — инспектор инженерных войск Полевого штаба Реввоенсовета. А. П. Шошин — один из организаторов советских инженерных войск, руководил секцией долговременной фортификации Инженерного комитета, основатель журнала «Техника и снабжение Красной Армии» и автор многочисленных статей по проблеме фортификационного строительства в СССР.

Аюшин Н. Б., Калинин В. И., Воробьев С. А., Гаврилкин Н. В. Владивостокская крепость. — Владивосток: Дальнаука, 2006. — С. 158–169.

Язвинский Болеслав Генрихович (1882–1935) — военный инженер, подполковник русской армии. Родился в Гродненском повете, окончил Виленскую гимназию. С 1904 г. — подпоручик пехоты. Участник русско-японской войны. В 1908 г. поручик 13-го стрелкового полка. В 1913 г. окончил Николаевскую инженерную академию. Участвовал в строительстве Гродненской крепости с начала войны до февраля 1915 г. Участвовал в Гражданской войне. Подполковник. Командир 1-го инженерного полка 1-го польского корпуса Довбор-Мусницкого (1917 г.). После занятия Бобруйска назначен его комендантом (1918 г.). Командир 2-й дивизии стрельцов корпуса. Начальник Варшавского военного округа, 16-й пехотной бригады, группы «Восток». Начальник Военно-географического института (1920 г.). Начальник отдела обороны Варшавы, 11-й пехотной дивизии. До 1926 г. начальник института. В 1926 г. арестован, через год отпущен по случаю тяжелой болезни (парализован).

http://www.geoforum.pl

Ястржембский Иван (Ян) Болеславович (11.10.1883–?) — военный инженер, капитан русской армии, полковник польской армии. Военное образование получил в Ярославском кадетском корпусе и Николаевском инженерном училище (1902–1905 гг.). Службу в войсках начинал подпоручиком в 7-м саперном батальоне. Затем служил в 18-м саперном, 1-м Сибирском саперном батальоне, где заведовал подрывным классом, батальонной швальней и пироксилиновым складом. В апреле 1909 г. был назначен старшим офицером телеграфной роты. В 1910 г. был переведен в формировавшийся 7-й Сибирский сапёрный батальон на должность командира 1-й роты. В 1912 г. произведен в штабс-капитаны и направлен в Хабаровск для предварительного испытания на предмет поступления в Николаевскую инженерную академию. В августе 1912 г. прибыл в Николаевскую инженерную академию для сдачи экзамена, однако из-за болезни от продолжения экзамена отказался и вернулся в батальон на прежнюю должность. В октябре 1912 г. присоединился к православной церкви. В апреле 1913 г. повторно был направлен в Инженерную академию, где успешно сдал экзамен и был зачислен штатным слушателем в младший класс. В июле 1914 г. был назначен в распоряжение строителя Гродненской крепости. В Гродно пробыл до эвакуации в августе 1915 г. Участвовал в строительстве фортов № IV и № IХ, уничтожении фортов №№ VIII, IX, порохового погреба. Участник советско-польской войны на стороне Польши. Полковник польской армии. В 1924–1926 гг. — заведующий (директор) курсом обучения Офицерской инженерной школы, в 1927–1928 гг. — комендант этой школы. В 1924 г. принимал участие в разработке плана обороны балтийского побережья Польши (не реализован). Автор статей по истории фортификации в военно-техническом журнале Польши в конце 20-х — начале 30-х гг. ХХ в. Оставил воспоминания о своем пребывании в Гродненской крепости.

РГВИА. Ф. 409. — Оп.2. — Д. 35031. — Л. 215–220. Послужной список штабс-капитана 7-го Сибирского сапёрного батальона Ястржембского.

Cutter Z. Saperzy polscy 1918–1939. Organizacja, szkolenie i wyposażenie materialowo-technicznie. — Wroclaw, 2011. — s. 574.

Примечания

1

Амирханов, Л. И. Морская крепость Императора Петра Великого / Л. И. Амирханов. — Санкт-Петербург: Иванов и Лещинский, 1995; Андреев, В. История возрождения Севастопольской крепости (1871–1914) / В. Андреев // Редут. Военно-инженерный журнал. — 2006. — № 1. — с. 2–15; Аюшин, Н. Б. Крепость Владивосток / Н.Б. Аюшин, В. И. Калинин, С. А. Воробьев, Н. В. Гаврилкин — С.-Петербург: Остров, 2001; Аюшин, Н. Б. Крепость Владивосток / Н. Б. Аюшин, В. И. Калинин, С. А. Воробьев, Н. В. Гаврилкин — С.-Петербург: Остров, 2001; Раздолгин, А. А. Кронштадтская крепость / А. А. Раздолгин, Ю. А. Скориков. — Л.: Стройиздат, 1988.; Скориков, Ю. А. Севастопольская крепость / Ю. А. Скориков — Санкт-Петербург: Стройиздат, 1997.

2

Буйницкий, Н. Современное состояние долговременной и временной фортификации / Н. Буйницкий, Ф. Голенкин, В. Яковлев. — С-Пб., 1913; Величко, К. И. Крепости до и после Мировой войны 1914–1918 гг. / К. И. Величко. — М.: Главное Военно-инженерное управление РККА, 1922; Карбышев, Д. М. Избранные научные труды / Д. М. Карбышев. — М.: Воениздат, 1962; Хмельков, С. А. Узлы сопротивления современных долговременных укрепленных позиций (выводы из боевого опыта обороны крепости Осовца) / С. А. Хмельков — Л.: Из-ние Военно-технической академии РККА, 1926; Хмельков, С. А. Бетонные и железобетонные сухопутные фортификационные сооружения / С. А. Хмельков. — М.: Военно-инженерная академия имени Куйбышева, 1937; Хмельков, С. А. Борьба за Осовец / С. А. Хмельков. — М., 1939; Шварц, А. Влияние данных борьбы за Порт-Артур на устройство сухопутных крепостей / А. фон Шварц — С-Пб., 1910; Шперк, В. Ф. История фортификации. — [Электронный ресурс]. — www.fortifi cation.ru/library/shperk_f/080.html; Шперк, В. Ф. Фортификационный словарь / В. Ф. Шперк. — М.: Издание Военно-инженерной академии, 1946; Яковлев, В. Оборона современных долговременных фортов в период ближней атаки (критическое исследование на основании опыта Порт-Артура) / В. Яковлев — С-Петербург, Т-во художественной печати, 1910; Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000; Яковлев, В. В. Современное состояние долговременной фортификации. Отдел первый. Долговременная фортификация к началу и во время мировой войны / В. В. Яковлев, С. А. Хмельков. — М.: 1926; Яковлев, В. В. Современные предложения по долговременной фортификации / В. В. Яковлев, Н. И. Шмаков. — М.: Военно-инженерная академия, 1937.

3

Плешевеня, А. Каля Гродзенских фартоў / А. Плешевеня // Памяць. Гродна: Гіст. — дакум. хроніка. — Мінск, БЕЛТА, 1999 / А. Плешевеня. — с. 214–224.

4

Szymański, S. Niezrealizowany rosyjski projekt ufortyfikowania Grodna przed wyprawą Napoleona na Moskwę / S. Szymański // Studia i materiały do historii wojskowości. — T. XII, cz. 1. — Warszawa, 1966. — S. 231–235.

5

Wap A. Rosyjskie fortyfikacje linii Niemna 1795–1914 / A. Wap // Gryfta. — 1997. — Nr 1. — S. 20–25.

6

Піваварчык, С. А. Гродзенская крэпасць у ХІХ — пач. ХХ ст.: планы і рэаліі / С. А. Піваварчык // Castrum, urbis et bellum; Зб. навук. прац. — Баранавічы, 2002. — с. 301–309; Пивоварчик, С. А. Военная археология в Беларуси: комплексное исследование памятников долговременной фортификации / С. А. Пивоварчик // Матэрыялы па археалогіі Беларусі: Навук. збор. — Мінск: ННАЦ імя Ф. Скарыны, 2003. — № 7. — с. 27–31; Піваварчык, С. А. Эвалюцыя гродзенскай фартыфікацыі (ХІ — ХХ ст.) / С. А. Піваварчык // 60-летие образования Гродненской области. Материалы Международной научной конференции. — Гродно, УО ГрГУ имени Янки Купалы, 2004. — с. 92–98; Пивоварчик, С. А. Гродненская фортификация ХІХ — нач. ХХ вв. От укрепленной позиции к первоклассной крепости / С. А. Пивоварчик // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — 2005. — № 12. — с. 47–59; Пивоварчик, С. А. Белорусские земли в системе фортификационного строительства Российской империи и СССР (1772–1941) / С. А. Пивоварчик. — Гродно: ГрГУ, 2006; Пивоварчик, С. А. Из истории Гродненской крепости. Четвертый форт / Пивоварчик С.А. // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — № 18. — СП-б, Издательско-Торговый Дом "Остров", 2011. — с. 99–110.

7

Карнялюк, В. Аб вайне якую трэба ўспамінаць / В. Карнялюк // Гродзенскі ўніверсітэт. — 1991. — 24 снежня; Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996. — С.34–38; Карнялюк, В. Гродзенская крэпасць як помнік гісторыі Першай сусветнай вайны 1914–1918 гг. / В. Карнялюк // Zeszyt naukowy-15. — Białystok: Muzeum Wojska, 2002. — S. 43–48.

8

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006.

9

Лютик, Д. Сто лет одиночества. Неизвестная крепость Российской империи. Путеводитель по фортам крепости Гродно / Д. Лютик, А. Семенчук. — Гродно, 2011.

10

Голубков В. В. Некоторые особенности биоразнообразия лихенобиоты трансформированных природных ландшафтов г. Гродно и его окрестностей // Современное направление деятельности ботанических садов и держателей ботанических коллекций по сохранению ботанического разнообразия растительного мира: материалы: Междунар. науч. конф., посвящ. 100-летию со дня рождения акад. Н. В. Смольского. Минск, 27–29 сент.2005 г. / Мн.: Эдит. ВВ, 2005. — с. 202–204; Пряжникова, А. А. Видовой состав группировок мохообразных фортификационных сооружений Гродненской крепости / А. А. Пряжникова, Г. Ф. Рыковский // Культура, наука, образование в современном мире: материалы IV Межд. науч. конф.; редкол.: Л. Л. Мельникова [и др.]. — Гродно: ГГАУ, 2009. — с. 258–262.

11

Долговременная фортификация. Часть первая. История долговременной фортификации. — М.: Издание Военно-инженерной Краснознаменной академии РККА имени В. В. Куйбышева, 1952, с. 201–202.

12

Долговременная фортификация. Часть первая. История долговременной фортификации. — М.: Издание Военно-инженерной Краснознаменной академии РККА имени В. В. Куйбышева, с. 202–203.

13

Столетие Военного министерства. 1802–1902. Главное инженерное управление. Исторический очерк. Часть 1. Царствование императора Александра I / Главный редактор генерал-лейтенант Д. А. Скалон. Составил военный инженер генерал-майор И. Г. Фабрициус. — С.-Петербург, 1902, с. LVI.

14

РГВИА. Ф. 349. — Оп. 12. — Д. 1481. План г. Гродно с проектами укрепления оного. Б. д.

15

РГВИА. Ф. 349. — Оп. 12. — Д. 1484. План г. Гродно с означением вновь проектируемой крепости. 1807 г.

16

Schwarte M. (Hrg.): Der Weltkampf um Ehre und Recht. Die Erforschung des Krieges in seiner wahren Begebenheit, auf amtlichen Urkunden und Akten beruhend. Unter Beteiligung von 70 hervorragenden Mitarbeitern herausgegeben von Exzellenz Generalleutnant Max Schwarte. 5 Bände: Bd. 2: Der deutsche Landkrieg. Zweiter Teil. Vom Frühjahr 1915 bis zum Winter 1916/1917. Mit 3 Karten auf einer Beilage und 32 Textskizzen (davon 5 auf Beilage 2). Kapitel 4: Die große Off ensive 1915 im Osten (Forts.). — Leipzig, Berlin. Johann Ambrosius Barth / de Gruyter. — 1921–1925, s. 231–235.

17

Кишик, Ю. Н. Градостроительная культура Гродно / Ю. Н. Кишик. — Минск, 2007, c. 172.

18

Долговременная фортификация. Часть первая. История долговременной фортификации. — М.: Издание Военно-инженерной Краснознаменной академии РККА имени В. В. Куйбышева, 1952, с. 278.

19

Долговременная фортификация. Часть первая. История долговременной фортификации. — М.: Издание Военно-инженерной Краснознаменной академии РККА имени В. В. Куйбышева, 1952, с. 280–281.

20

РГВИА. Ф. 349. — Оп. 12. — Д. 1487. Увеличенный план города Гродны с наложением проекта укрепления оного. 1831 г.

21

Gluszek, C. Twierdza Warszawa / C. Gluszek // Twierdzie i działania wojenne na ziemiach polskich w czasie I wojny światowej. Materiały z międzynarodowej konferencji naukowej. — Białystok, 2000, s. 51.

22

Bochenek, R. Twierdza Modlin / R. Bochenek. — Warszawa: Dom wydawniczy Bellona, 2003; Gruszecki, A. Cytadela Twierdzy Dęblin (Iwanogród) / A. Gruszecki, A. Buczyński // Fortyfikacja. — T. IV. — Warszawa — Kraków, 1996. — S. 97–108.

23

Мемориал императора Николая I «О системе обороны наших западных фронтов: выдвинутого, северного и южного» // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru/research/memorial_n1/index.html

24

Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000, с. 142–146.

25

Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000, с. 167–169.

26

Bogdanowski, J. Architektura obronna w krajobrazie Polski. Od Biskupina do Westerplatte / J. Bogdanowski. — Warszawa-Krakow: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2002, s. 167.

27

Долговременная фортификация. Часть первая. История долговременной фортификации. — М.: Издание Военно-инженерной Краснознаменной академии РККА имени В. В. Куйбышева, 1952, с. 299–304.

28

Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000, с. 183.

29

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 1–2.

30

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 1–3.

31

Зайончковский, А. М. Подготовка России к империалистической войне: Очерки военной подготовки и первоначальных планов / А. М. Зайончковский. — М., 1926, с. 34.

32

Зайончковский, А. М. Подготовка России к империалистической войне: Очерки военной подготовки и первоначальных планов / А. М. Зайончковский. — М., 1926, с. 32–34.

33

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 193. — Л. 27. Форт № I. Приложение № 12.

34

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 4

35

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 4 об.

36

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 5.

37

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 5 об.

38

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 6 об.

39

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 7–7 об.

40

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 8.

41

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 195. — Л. 1. Сведения о проекте крепости. 1914 г.

42

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 8 об.

43

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 1–11.

44

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 9–9 об.

45

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 5. Доклад Штаба Виленского военного округа. 1907 г., л. 10 об.

46

Орловский, Е. Ф. Гродненская старина / Е. Ф. Орловскій. — Гродно, 1910, с. 334.

47

Черепица, В. Н.…Не потерять связующую нить: История Гродненщины в IX–XX столетиях в событиях и лицах (исследования, документы, комментарии) / В. Н. Черепица. — Гродно, 2003, с. 281, 286.

48

РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д. 116876. Послужной список штабс-капитана Дехтярёва. Составлен 11.3.1917 г. — [Электронный ресурс]. — http://www.numismat.ru/au.shtml?au

49

Зайончковский, А. М. Подготовка России к империалистической войне: Очерки военной подготовки и первоначальных планов / А. М. Зайончковский. — М., 1926, с. 55.

50

Яковлев, В. В. Современное состояние долговременной фортификации. Отдел первый. Долговременная фортификация к началу и во время мировой войны / В. В. Яковлев, С. А. Хмельков. — М.: 1926, с. 43.

51

РГВИА. Ф. 13129. — Оп.1. — Д. 197. — Л. 2. Соображения боевой готовности. Передовая и главная позиции южного отдела.

52

РГВИА. Ф. 13129, Оп. 1, Д. 193 — Л. 3 об. Соображения о состоянии боеготовности Северного отделения крепости.

53

Яковлев, В. В. Современное состояние долговременной фортификации. Отдел первый. Долговременная фортификация к началу и во время мировой войны / В. В. Яковлев, С. А. Хмельков. — М.: 1926, с. 44.

54

Зайончковский, А. М. Подготовка России к империалистической войне: Очерки военной подготовки и первоначальных планов / А. М. Зайончковский. — М., 1926, с. 151.

55

Яковлев, В. В. Современное состояние долговременной фортификации. Отдел первый. Долговременная фортификация к началу и во время мировой войны / В. В. Яковлев, С. А. Хмельков. — М.: 1926, с. 45–46.

56

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. — Л. 60–70 об. Положение о порядке разрешения вопросов по созданию новых и переустройству существующих крепостей.

57

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии, л. 2.

58

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии, л. 8.

59

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии, л. 13.

60

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии, л. 27–31 об.

61

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 200. — Л. 6. Приложение № 2. Промежуточный сектор у д. Санники и Стрельчики.

62

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии, л. 52.

63

Шперк, В. Ф. История фортификации. — [Электронный ресурс]. — www.fortifi cation.ru/library/shperk_f/080.html

64

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 987. Пояснительная записка о водоснабжении крепости, л. 1.

65

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 987. Пояснительная записка о водоснабжении крепости, л. 2 об.

66

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 981. — Л. 1–8. Пояснительная записка к проекту телеграфного и телефонного сообщения.

67

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 523. — Л. 4–13. Пояснительная записка к проектной табели нормального вооружения крепости Гродно.

68

Широкорад, А. Последняя крепость Российской империи / А. Широкорад // Военно-промышленный курьер. — 2010. — № 39 (355). — Л. 11.

69

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 3. — Д. 954. О составлении проекта Гродненской крепости, об образовании изыскательной партии, л. 45.

70

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 499. Материалы и переписка по проекту крепости Гродно. 1912–1916, л. 5–6.

71

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 499. Материалы и переписка по проекту крепости Гродно. 1912–1916, л. 1–1 об.

72

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 14462. Послужной список Начальника Трапезундского укрепленного района военного инженера генерал-лейтенанта Колосовского. 1918.

73

РГВИА. Ф. 407. — Оп. 1. — Д. 103. Послужной список полковника Прейсфрейнда.

74

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 842.

75

Волков, С. В. Белое движение в России. Персоналии; РГВИА. Ф. 407. — Оп. 1. — Д. 103. Послужной список полковника Прейсфрейнда; Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo-techniczny. — 1933. — Tom 13, z 2 — S. 66.

76

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 92.

77

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, c. 851.

78

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 165196. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженера подполковника Ивановского.

79

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, c. 63.

80

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, c. 848.

81

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). — Ф. 315. — Оп. 1. — Д. 10076. Послужной список капитана Крагельского.

82

РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 48579. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженера подполковника Помазкова.

83

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 48507. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости, старшего производителя работ, военного инженер подполковника Модраха; Косик, В. И. Что мне до вас, мостовые Белграда?: очерки русской эмиграции в Белграде (1920–1950). — [Электронный ресурс]. — http://zarubezhje.narod.ru/texts/Kosik_Mostovye_Belgrada

84

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, c. 841.

85

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 48407. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженер капитана Корытина.

86

Волков, С. В. Белое движение в России. Персоналии; Ганин, А. В. Атаман А. И. Дутов / А. В. Ганин. — М., 2006.

87

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 45622. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженер капитана Потресова.

88

РГВИА. Ф. 1300. — Оп. 7. — Д. 6480. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженера капитана Макаревича.

89

Волков, С. В. Белое движение в России. Персоналии; РГВИА. Ф. 409. — Оп.1. — Д. 94506. Послужной список помощника начальника инженеров 6-й армии военного инженера полковника Десницкого.

90

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 45607. Послужной список Управления строителя Гродненской крепости военного инженера капитана Батюшкина.

91

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 772.

92

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 16586. Послужной список капитана Преображенского.

93

Расстрелы в Москве. — П. [Электронный ресурс]. — http://mos.memo.ru/shot-46

94

Наумов, А. Русский очаг в Парагвае; РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 10551. Послужной список начальника строительно-инспекторского отделения Управления отдельного производителя руководителя работ 2-го участка Западного фронта, военного инженера капитана Шмагайлова.

95

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 773.

96

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 763.

97

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 306.

98

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 756.

99

Адрес-календарь и справочная книжка Гродненской губернии на 1913 год. — Гродно: Губернская типография, 1912, с. 339–340.

100

Общий список офицерским чинам Русской Императорской Армии. Составлен по 1-е января 1909 г. — С.-Петербург: Военная типография, 1909 // Форум союза возрождения родословных традиций, с. 755.

101

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 496. Переписка со старшими производителями работ Управления строителя крепости инженером Помазковым о ходе строительных работ в крепости, л. 64.

102

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 697. Об архитекторах в желании работать по вольному найму, л. 1–4.

103

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 697. Об архитекторах в желании работать по вольному найму, л. 12.

104

Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo-techniczny. — 1933. — Tom 13, z 2, s. 67.

105

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 586. Переписка с командующим инженерных частей крепости с распределением строительных работ; о проведении оборонительных работ по участкам.

106

РГВИА. — Ф. 13129. — Оп. 2. — Д. 354. Генеральный план казарменного участка Валюши. 1914 г.

107

Швед, В. В. Губернскі Гродна: Аповяды з гісторыі горада (к. XVIII — пач. ХХ ст.). / В. В. Щвед. — Баранавічы, 2003, с. 20, 21.

108

Zdziennicki E. Spacer przez zycie czlowieka przecietnego / E. Zdziennicki. — Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej, 1980, s. 43–44.

109

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 311–312.

110

Барии, Э. А. Механизация строительных работ / Э. А. Барии. — М. — Л., 1934. — [Электронный ресурс] — http://www.sdelaemsami.ru/mehanizacia07.html

111

Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 496. Переписка со старшими производителями работ Управления строителя крепости инженером Помазковым о ходе строительных работ в крепости, л. 20.

112

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 626. Об устройстве бетонных заводов.

113

Сейдаметов Д., Шляпников Н. Германо-австрийская разведка в царской России. — М.: Воениздат НКО СССР, 1939 // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru/h/seydametov_shluapnikov/index.html

114

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 586. Переписка с командующим инженерных частей крепости с распределением строительных работ; о проведении оборонительных работ по участкам, л. 36.

115

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 586. Переписка с командующим инженерных частей крепости с распределением строительных работ; о проведении оборонительных работ по участкам, л. 48–49.

116

Национальный исторический архив Беларуси в Гродно (НИАРБ в Гродно). — Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. — Л. 16. Прошение старосты Дубровского городского управления от 6 августа 1914 г. за № 281.

117

Четырёхлетняя война 1914-18 гг. и её эпоха // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/4-year-war/4w_04.html.

118

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 338.

119

Афонасенко, И. М. Порт-Артур на Висле. Крепость Новогеоргиевск в годы Первой мировой войны / И. М. Афонасенко, Ю. А. Бахурин. — Москва, 2009. — [Электронный ресурс]. — http://orenbkazak.narod.ru/kniga.htm#_ft_n2

120

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 1356. О восстановлении Коложской церкви для крепостного собора. 1914 г., л. 2.

121

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 1356. О восстановлении Коложской церкви для крепостного собора. 1914 г., л. 5.

122

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 1356. О восстановлении Коложской церкви для крепостного собора. 1914 г., л. 7.

123

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 1356. О восстановлении Коложской церкви для крепостного собора. 1914 г., л. 19.

124

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 1356. О восстановлении Коложской церкви для крепостного собора. 1914 г., л. 20.

125

Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000, с. 282.

126

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 576. — Л. 59–60. Инструкция по приведению Гродненской позиции в оборонительное состояние. 1914., л. 35.

127

Саяпин, В. Хроники Гродно: 1913 год / В. Саяпин // Гродзенская праўда. — 2010. — 19 лістапада.

128

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 586. Переписка с командующим инженерных частей крепости с распределением строительных работ; о проведении оборонительных работ по участкам, л. 22, 27.

129

Ткаченко, В. Ф. Основной материал в бетонной фортификации. Ч. 2. Бетон / В. Ф. Ткаченко // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — № 18. — С-Пб, Издательско-Торговый Дом "Остров", 2011, с. 122.

130

Ткаченко, В. Ф. Основной материал в бетонной фортификации. Ч. 2. Бетон / В. Ф. Ткаченко // Цитадель. Сборник статей по истории фортификации и военно-морского флота. — № 18. — С-Пб, Издательско-Торговый Дом "Остров", 2011, с. 123.

131

Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000, с. 281.

132

Perzyk, B. Pancerne kopuly obserwacjne w Rosyjskej fortyfi kacji stalej do 1914 roku / B. Perzyk // Studia i materialy do historii wojskowosci. Osrodek badan historii woiskowej. Museum Woiska w Bialymstoku. — T XLIV. — Bialystok, 2007, s. 152.

133

Шперк, В. Ф. История фортификации. — [Электронный ресурс]. — www.fortifi cation.ru/library/shperk_f/080.html

134

РГВИА. Ф. 13129 — Оп. 1. — Д. 576. — Л. 57–58. Приказ по оборонительным работам по укреплению Гродненской позиции № 1 от 16 июля 1914, л. 57–58.

135

РГВИА. Ф. 13129 — Оп. 1. — Д. 576. — Л. 57–58. Приказ по оборонительным работам по укреплению Гродненской позиции № 1 от 16 июля 1914, л. 59–60.

136

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 86–86 об.

137

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 42.

138

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 48.

139

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 58, 66.

140

Лейб-Эриванцы в Великой войне. Материалы для истории полка в обработке полковой исторической комиссии / Под ред. К. Попова. — Париж, 1959, с. 19.

141

Будберг, А. П. Третья Восточно-Прусская катастрофа 25.01–08.02.1915 г. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Budberg-3dEastPrussian/BT_040.html

142

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 81.

143

Perzyk, B. Pancerne kopuly obserwacjne w Rosyjskej fortyfi kacji stalej do 1914 roku / B. Perzyk // Studia i materialy do historii wojskowosci. Osrodek badan historii woiskowej. Museum Woiska w Bialymstoku. — T XLIV. — Bialystok, 2007, s. 153.

144

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 105.

145

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 307.

146

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 288.

147

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 107.

148

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 107.

149

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. Дело о поставке рабочих и подвод для военных надобностей и об охране имущества и мостов.1914 г., л. 166–166 об.

150

НИАБ в Гродно. Ф 1. — Оп. 9. — Д. 1781. — Л. 249. Рапорт гродненского уездного исправника о мобилизации и поставке подвод на строительство гродненской крепости. 1915 г.

151

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1781. — Л. 196–197, 200, 203–205. Телеграммы на имя гродненского губернатора Шебеко от Волковысского, Пружанского, Слонимского, Гродненского и Сокольского исправников от 8/9 — 11/16 апреля 1915 г.

152

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 130.

153

Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo-techniczny. — 1933. — Tom 13, z 2, s. 70.

154

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 95.

155

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 224.

156

Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo techniczny. — 1933. — Tom 13, z 3, s.115–116.

157

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 561.

158

Поляков, С. И. Полоцкий кадетский корпус. История в лицах / С. И. Поляков. — Полоцк: Полоцк. кн. изд-во: Спасо-Евфросиниевский женский монастырь в г. Полоцке, 2010, с. 31.

159

РГВИА. Ф. 409. — Оп. 1. — Д. 176796. О назначении пенсии бывшему генерал-майору Михаилу Кайгородову, л. 34–37 об.

160

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 65. — Л. 1-13 об. Послужной список Начальника штаба крепости Гродно генерал-майора Лащилина.

161

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1 — Д. 65. — Л. 180 об–188 об. Послужной список генерал-лейтенанта В. М. Криштафовича.

162

Свечин, А. А. Искусство вождения полка. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/Lib/B/23/4.htm

163

Керсновский, А. А. История русской армии // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://militera.lib.ru/h/kersnovsky1/15.html

164

Злобин, Д. С. Государственное ополчение на Урале в годы Первой мировой войны. — [Электронный ресурс]. — http://proceedings.usu.ru/

165

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., лл. 14–17; РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 51; РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, лл. 9–10; Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Часть 3. Сост. Незнамов А. А. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Strateg_Essay_3/SE_03_07.html

166

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л.1 об.

167

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 558.

168

Широкорад, А. Последняя крепость Российской империи / А. Широкорад // Военно-промышленный курьер. — 2010. — № 39 (355), с. 11.

169

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 557.

170

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 87–88.

171

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 558.

172

Барсуков, Е. Русская артиллерия в мировую войну. — Т. 1. — [Электронный ресурс]. — http://modernlib.ru/books/barsukov_evgeniy/russkaya_artilleriya_v_mirovuyu_voynu_tom_1/read_16/

173

Архив А. Н. Плешевени. Сведения о количестве эвакуированного имущества Гродненской крепостной артиллерии к 19 августа 1915 года.

174

Широкорад, А. Б. Энциклопедия отечественной артиллерии / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — М.: Харвест, 2000, с. 557.

175

Широкорад, А. Б. Энциклопедия отечественной артиллерии / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — М.: Харвест, 2000, с. 216.

176

Кихтенко, А. Гладкоствольные мортиры русской армии в Первой мировой войне // Первая мировая война. Битва империй. — [Электронный ресурс]. — http://ww1.milua.org/rgladmortira.htm

177

Барсуков, Е. З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.): В 4-х томах / Е. З. Барсуков — М.: Воениздат МВС СССР, 1948–1949. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru

178

Барсуков, Е. З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.): В 4-х томах / Е. З. Барсуков — М.: Воениздат МВС СССР, 1948–1949. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru

179

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 87.

180

Историческая справка по Осадным Артиллерийским бригадам и полкам, сформированным в 1915 г. — [Электронный ресурс]. — http://www.antologifo.narod.ru/pages/list/histore/istOsbr.htm.

181

Герасимов, М. Н. Пробуждение / М. Н. Герасимов. — М., Воениздат, 1965, с. 52.

182

Герасимов, М. Н. Пробуждение / М. Н. Герасимов. — М., Воениздат, 1965, с. 27–29.

183

Лавренюк, В. Даю добро на взлёт / В. Лавренюк // Армия. — 2009. — № 6, с. 29.

184

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 65. — Л. 38 об–43 об. Послужной список полковника Никитюкова А. Ф.

185

Саяпин, В. Хроники Гродно: 1914 год / В. Саяпин // Гродзенская праўда. — 2011. — 2 сакавіка.

186

Пилоты Его Величества / Сост. Грибанов, С. В. — М.: Центрполиграф, 2007, с. 334–335.

187

Саяпин, В. Хроники Гродно: 1913 год / В. Саяпин // Гродзенская праўда. — 2010. — 17 снежня.

188

Лётніцтва. Гістарычны альбом. — Мн., 2009, с. 53–54.

189

Приказ Главнокомандующего Северо-Западным фронтом № 223 от 13.06.1915. Информацию предоставил И. Н. Цымбал.

190

Приказ Начальника штаба Верховного Главнокомандующего № 402 от 24.12.1915. Информацию предоставил И. Н.Цымбал.

191

Киштымов, А. Гродно и Неманский водный путь. Конец XVIII — начало ХХ в. // Архітэктура Гродна: гісторыя і сучаснасць. — [Электронный ресурс]. — http://harodnia.com/a255.php

192

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 52.

193

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 6.

194

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 268.

195

Евсеев, Н. Августовское сражение 2-й русской армии в Восточной Пруссии (Танненберг) в 1914 г. / Н. Евсеев. — 1936. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Evseev-August/EA_010.html

196

НИАБ в Гродно. Ф. 536. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 37. Оповещение о введении военного положения в крепости Гродно и Гродненском общем крепостном районе.

197

Швед, В. В. Губернскі Гродна: Аповяды з гісторыі горада (к. XVIII — пач. ХХ ст.). / В. В. Щвед. — Баранавічы, 2003, с. 150.

198

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 35–66.

199

Ларионов, Я. М. Записки участника мировой войны. 26-я пехотная дивизия в операциях 1-й и 2-й русских армий на Восточно-Прусском и Польском театрах в начале войны: (Сост. по дневнику и полевым документам) / Я. М. Ларионов. — Харбин, 1936. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Larionov-Memories/LM_003.html

200

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 45.

201

Евсеев, Н. Августовское сражение 2-й русской армии в Восточной Пруссии (Танненберг) в 1914 г. / Н. Евсеев. — 1936. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Evseev-August/EA_010.html

202

Операция 2-й армии в Восточной Пруссии в августе 1914 года / Военно-Исторический сборник. — Выпуск 3. — М: 1920 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Mil-Collect-III/MCIII_05.html

203

Российская армейская авиация в I мировой войне. [Электронный ресурс]. — http://www.airwar.ru/history/af/russia1w/russia1w.html

204

Авиация и воздухоплавание до Второй мировой войны. Семёнов Алексей Иванович. — [Электронный ресурс] — http://www.retroplan.ru/encyclopaedia.html

205

Лашков, А. Ю. Опознавательные знаки авиации России / А. Ю. Лашков // Военно-исторический журнал. — 2002. — № 8. — С. 47–49. — [Электронный ресурс]. — http://august-1914.ru/lashkov2.html

206

Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002, с. 269.

207

Шавельский, Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. — [Электронный ресурс]. — http://militera.lib.ru/memo/russian/shavelsky_gi/08.html

208

Шавельский, Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. — [Электронный ресурс]. — http://militera.lib.ru/memo/russian/shavelsky_gi/08.html

209

Зворыкин, В. К. Из мемуаров изобретателя телевидения. — [Электронный ресурс]. — http://community.livejournal.com/warhistory/2046380.html

210

Флуг, В. Х армия в сентябре 1914 года. Воспоминания участника // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar. ru/library/FlugVE/

211

Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002, с. 264–270.

212

Попов, К. Воспоминания кавказского гренадера. 1914–1920 гг. Белград, 1925 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar. ru/library/CaucasusGrenadeer/

213

Лейб-Эриванцы в Великой войне. Материалы для истории полка в обработке полковой исторической комиссии / Под ред. К. Попова. — Париж, 1959, с. 17.

214

Флуг, В. Х армия в сентябре 1914 года. Воспоминания участника // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar. ru/library/FlugVE/

215

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 147.

216

Флуг, В. Х армия в сентябре 1914 года. Воспоминания участника // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar. ru/library/FlugVE/

217

Сергеевский, Б. Н. Пережитое // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Sergeevsky-P/SP_04.html

218

Лейб-Эриванцы в Великой войне. Материалы для истории полка в обработке полковой исторической комиссии / Под ред. К. Попова. — Париж, 1959, с. 18.

219

Сергеевский, Б. Н. Пережитое // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Sergeevsky-P/SP_04.html

220

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 149–150.

221

Спиридович, А. И. Великая Война и Февральская Революция 1914–1917 гг. — [Электронный ресурс]. — http://www.rummuseum.ru/lib_s/spirid102.php

222

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 178. Дело о посещении Николаем II Гродненской крепости, л. 18–19.

223

Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович в действующей армии. Сентябрь-октябрь 1914 / сост. ген.-м. Дубенский // Нива. — 1915. — № 13, с. 248.

224

Дневники императора Николая II / Под ред. К. Ф. Шацилло. — М., 1992, с. 495.

225

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 178. Дело о посещении Николаем II Гродненской крепости, л. 20.

226

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 178. Дело о посещении Николаем II Гродненской крепости, л. 20 об.

227

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 28.

228

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 8.

229

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 7.

230

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 9–10.

231

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 12 об, 17 об, 22 об.

232

Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002, с. 345.

233

Будберг, А. П. Третья Восточно-Прусская катастрофа 25.01–08.02.1915 г. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Budberg-3dEastPrussian/BT_040.html

234

Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002, с. 353–354.

235

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

236

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 14.

237

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 7–8.

238

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 16 об–17.

239

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 177.

240

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 60.

241

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 44, 53.

242

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 63–65 об.

243

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 113.

244

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 55.

245

Будберг, А. П. Третья Восточно-Прусская катастрофа 25.01–08.02.1915 г. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Budberg-3dEastPrussian/BT_040.html

246

Будберг, А. П. Третья Восточно-Прусская катастрофа 25.01–08.02.1915 г. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Budberg-3dEastPrussian/BT_040.html

247

Будберг, А. П. Третья Восточно-Прусская катастрофа 25.01–08.02.1915 г. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Budberg-3dEastPrussian/BT_040.html

248

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 75 об.

249

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 76 об.

250

Редерн, Г. Зимняя операция в районе Мазурских озер // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/RedernWinterschlaht/RW_10.html

251

Успенский, А. А. В плену. Ч. 1 1915–1916 гг. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Uspensky-capt-1/UC_02.html

252

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

253

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 78 об.

254

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

255

Редерн, Г. Зимняя операция в районе Мазурских озер // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/RedernWinterschlaht/RW_10.html

256

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 93.

257

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 291.

258

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 84.

259

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 234. Сведения о боевой деятельности батарей I и IV отделов обороны крепостной артиллерии во время боёв с 4 по 19 февраля 1915, представленные начальником артиллерии крепости, лл. 2–5.

260

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 85.

261

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 81.

262

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 387. Журнал военных Гродненской крепостной артиллерии. С 1 января по 4 марта 1915, л. 80.

263

Редерн, Г. Зимняя операция в районе Мазурских озер // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/RedernWinterschlaht/RW_10.html

264

Beaufort de J. M. Behind the German veil: a record of a journalistic war pilgrimage. — Dodd, Mead, 1917, s. 180–181.

265

Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова // Октябрь. — 1988. - № 4. — [Электронный ресурс]. — http://magazines.russ.ru/october/1998/4/vospom.html

266

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

267

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

268

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

269

Розеншильд-Паулин, А. Гибель XX армейского корпуса в Августовских лесах // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Rozenshild-Paulin/RP_1.html

270

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

271

Керсновский, А. А. История русской армии // Военная литература. — [Электронный ресурс]. — http://militera.lib.ru/h/kersnovsky1/15.html

272

Розеншильд-Паулин, А. Гибель XX армейского корпуса в Августовских лесах // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Rozenshild-Paulin/RP_1.html

273

Гоштовт, Г. А. Кирасиры Его Величества в Великую войну. 1915 г. / Г. А. Гоштовт. — Париж, 1942 // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Goshtovt-Kirasiry_II/CM_14.html

274

Карнялюк, В. Аб вайне якую трэба ўспамінаць / В. Карнялюк // Гродзенскі ўніверсітэт. — 1991. — 24 снежня, с. 2.

275

Григоров, А. И. Костромское ополчение в Великой войне 1914–1918 гг. // Хронос. Всемирная история в интернете. — [Электронный ресурс]. — http://www.hrono.ru/proekty/romanov/1rc39.php

276

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 301.

277

Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

278

Редерн, Г. Зимняя операция в районе Мазурских озер // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/RedernWinterschlaht/RW_10.html

279

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

280

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

281

Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

282

Розеншильд-Паулин, А. Гибель XX армейского корпуса в Августовских лесах // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Rozenshild-Paulin/RP_1.html

283

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

284

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

285

Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

286

Редерн, Г. Зимняя операция в районе Мазурских озер // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/RedernWinterschlaht/RW_10.html

287

Хольмсен, И. А. Мировая война. Наши операции на Восточно-Прусском фронте зимою 1915 г. Воспоминания и мысли // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/KholmsenWorldWar1915/

288

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

289

Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

290

Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова // Октябрь. — 1988. - № 4. — [Электронный ресурс]. — http://magazines.russ.ru/october/1998/4/vospom.html

291

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

292

Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Часть 3. Сост. Незнамов А. А. // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/Strateg_Essay_3/SE_03_07.html

293

Малиновский, Р. Я. Солдаты России / Р. Я. Малиновский // Первая мировая / Сост., предисл., вступ. статьи к документам и коммент. С. Н. Семанова. — М:, 1989, с. 464.

294

Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова // Октябрь. — 1988. - № 4. — [Электронный ресурс]. — http://magazines.russ.ru/october/1998/4/vospom.html

295

Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

296

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

297

Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова // Октябрь. — 1988. - № 4. — [Электронный ресурс]. — http://magazines.russ.ru/october/1998/4/vospom.html

298

Белолипецкий, В. Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год / В. Е. Белолипецкий — М.,1940.

299

Histories of two hundred and fifty-one divisions of the German army, which participated in the war (1914–1918). Compiled from records of intelligence section of the general staff, americam expeditionary forces, at general head-qarters. — France. Chaumont, 1919, s. 452.

300

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 88.

301

Зворыкин, В. К. Из мемуаров изобретателя телевидения. — [Электронный ресурс]. — http://community.livejournal.com/warhistory/2046380.html

302

Verlustliste 8. Rheinisches Infanterie-Regiment Nr. 70 (Saarbrücken) im Kriege 1914–1918. Nach den amtlichen Kriegstagebüchern bearbeitet von Jürgen Siehr, Generalleutnant a. D. von 1928.— [Электронный ресурс]. — //www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten

303

Feldartillerie-Regiment von Holtzendorff (1. Rheinisches) Nr. 8 — [Электронный ресурс]. — //www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten

304

Каменский, М. П. Гибель ХХ корпуса 8/21 февраля 1915 года. (По архивным материалам штаба 10-й армии). С 10-ю схемами, 2 кроки и 2 отчетными карточками // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — www.grwar.ru/library/Kamensky

305

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 13.

306

Шоманский Роман Карлович // Русская императорская армия. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/bio/SH/74.htm

307

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 17.

308

Карнялюк, В. Аб вайне якую трэба ўспамінаць / В. Карнялюк // Гродзенскі ўніверсітэт. — 1991. — 24 снежня, л. 2.

309

Компанейцев Николай Фёдорович // Русская императорская армия. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/bio/K/82.htm

310

Обозрение войны // Летопись войны за 1914–1915 гг. (ред. Д. Дубенский) — Петроград. — № 28. — 28 февраля 1915 г., с. 444, 446.

311

Карнялюк, В. Аб вайне якую трэба ўспамінаць / В. Карнялюк // Гродзенскі ўніверсітэт. — 1991. — 24 снежня, л. 2.

312

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 253–254.

313

Verlustliste 8. Rheinisches Infanterie-Regiment Nr. 70 (Saarbrücken) im Kriege 1914–1918. Nach den amtlichen Kriegstagebüchern bearbeitet von Jürgen Siehr, Generalleutnant a. D. von 1928.— [Электронный ресурс]. — //www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten

314

Beaufort de J. M. Behind the German veil: a record of a journalistic war pilgrimage. — Dodd, Mead, 1917, s. 209.

315

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 66.

316

Малиновский, Р. Я. Солдаты России / Р. Я. Малиновский // Первая мировая / Сост., предисл., вступ. статьи к документам и коммент. С. Н. Семанова. — М:, 1989, с. 465.

317

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 253.

318

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 253.

319

Пришвин, М. Дневники. 1915 г. // Unuversitas personerum. — [Электронный ресурс]. — http://www.srcc.msu.su/uni-persona/site/authors/prishvin/pri-1915.htm.

320

Барсуков, Е. Русская артиллерия в мировую войну. — Т. 1. — [Электронный ресурс]. — http://modernlib.ru/books/barsukov_evgeniy/russkaya_artilleriya_v_mirovuyu_voynu_tom_1/read_16/

321

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 76.

322

Барсуков, Е. З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.): В 4-х томах / Е. З. Барсуков — М.: Воениздат МВС СССР, 1948–1949. — [Электронный ресурс]. — http://www.militera.lib.ru

323

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 77.

324

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 79.

325

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 563.

326

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 21.

327

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 4 об–5.

328

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 97.

329

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 149.

330

Чернякевич, А. «Новый Свет» и его окрестности / А. Чернякевич. — Гродно, 2009, с. 8–9.

331

Redner, C. Die Luft schiff waff e des Heeres. Des Kaisers graureisige Geschwader Die Geschichte der deutschen Heeresluft schiff ahrt — [Электронный ресурс]. — http://www.luft schiff waff e.de/03welt.pdf

332

НИАБ в Гродно. Ф. 1. — Оп. 9. — Д. 1786. — Л. 59. Рапорт Гродненского уездного исправника от 24 апреля 1915 г. за № 1798.

333

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 152.

334

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 183. Сведения о ходе оборонительных работ в крепости; схемы расположения частей гарнизона и др., л. 36.

335

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 258.

336

Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002, с. 420.

337

Schwarte M. (Hrg.): Der Weltkampf um Ehre und Recht. Die Erforschung des Krieges in seiner wahren Begebenheit, auf amtlichen Urkunden und Akten beruhend. Unter Beteiligung von 70 hervorragenden Mitarbeitern herausgegeben von Exzellenz Generalleutnant Max Schwarte. 5 Bände: Bd. 2: Der deutsche Landkrieg. Zweiter Teil. Vom Frühjahr 1915 bis zum Winter 1916/1917. Mit 3 Karten auf einer Beilage und 32 Textskizzen (davon 5 auf Beilage 2). Kapitel 4: Die große Off ensive 1915 im Osten (Forts.). — Leipzig, Berlin. Johann Ambrosius Barth / de Gruyter. — 1921–1925. — [Электронный ресурс]. — http://www.wintersonnenwende.com/scriptorium/deutsch/archiv/weltka mpf/

338

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт генерала М. Н. Кайгородова от 21 сентября 1915 года командующему войсками Западного фронта. 1915 г.

339

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 4 об–5.

340

Шварте, М. Крепостная война и укрепление полевых позиций. — [Электронный ресурс]. — http://fortress.vif2.ru/biblio/shvarte/

341

Архив А. Н. Плешевени. Результаты расследования обстановки, при которой в ночь с 19 на 20 августа 1915 года были оставлены Гродненские укрепления. 1915 г.

342

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, s. 32.

343

Черепица, В. Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: монография / В. Н.Черепица — Гродно: ГрГУ, 2006, с. 140.

344

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 6 об.

345

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт генерала Д. П. Колосовского от 25 сентября 1915 года № 1667.

346

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт г.-л. Криштафовича коменданту Гродненской крепости от 7 августа 1915 г. № 1549.

347

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 9.

348

Автобронетанковый склад № 37 // Механизированные корпуса РККА. — [Электронный ресурс]. — http://mechcorps.rkka.ru/fi les/spravochnik/sklad/

349

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт коменданта М. Н. Кайгородова начальнику штаба 1-й армии за № 7556. 1915 г.

350

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, лл. 9 об–10.

351

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, лл. 9об–10.

352

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 402.

353

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 36.

354

Хмельков, С. А. Борьба за Осовец / С. А. Хмельков. — М., 1939.

355

Плешевеня, А. Н. У гродненских фортов / А. Н Плешевеня // Гродзенская праўда. — 1992. — № 106–114.

356

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Десницкого об оставлении крепостной позиции Гродно. 1915 г.

357

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 10 об.

358

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 549.

359

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 35.

360

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 8 об.

361

Архив А. Н. Плешевени. Приказ генерала Литвинова от 16 августа 1915 года.

362

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 12 об.

363

Архив А. Н. Плешевени. Сведения о количестве эвакуированного имущества Гродненской крепостной артиллерии к 19 августа 1915 года.

364

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 17.

365

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 36.

366

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт генерала М. Н. Кайгородова от 21 сентября 1915 года командующему войсками Западного фронта. 1915 г.

367

Архив А. Н. Плешевени. Приказ генерала Литвинова от 16 августа 1915 года.

368

Зайончковский, А.М. Первая мировая война /А. М. Зайончковский. — С-Пб., 2002, с. 422.

369

Архив А. Н. Плешевени. Приказ генерала Литвинова от 16 августа 1915 года.

370

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 525 об.

371

Mit der 75. Reserve-Division vom Neuberg zum Naroczsee. — München, 1918, s. 72.

372

75 Reserve-Division // Militaerpass.net. — [Электронный ресурс]. — http://www.Militaerpass.net — 75_ Reserve-Division order of battle and 1914–1918 overview

373

Германские вооружённые силы в 1901–1918 гг. Артиллерия. — [Электронный ресурс]. — http://www.loginoff.info/blog/page/6/

374

Der schwere Artillerie im Festungskriege // Das Ehrenbuch der deutschen schweren Artillerie. Band II, Heransgegeben vom Waff enring der ehemaligen Deutschen Schweren Artillerie. Bearbeitet von Franz Nikolaus Kaiser Major a. D., Vaterländischer Verlag C.A. Weller, Berlin [1931] — S. 80–82.

375

Der schwere Artillerie im Festungskriege // Das Ehrenbuch der deutschen schweren Artillerie. Band II, Heransgegeben vom Waff enring der ehemaligen Deutschen Schweren Artillerie. Bearbeitet von Franz Nikolaus Kaiser Major a. D., Vaterländischer Verlag C.A. Weller, Berlin [1931] — S. 80–82.

376

Der schwere Artillerie im Festungskriege // Das Ehrenbuch der deutschen schweren Artillerie. Band II, Heransgegeben vom Waff enring der ehemaligen Deutschen Schweren Artillerie. Bearbeitet von Franz Nikolaus Kaiser Major a. D., Vaterländischer Verlag C.A. Weller, Berlin [1931] — S. 80–82.

377

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, s. 35.

378

Архив А. Н. Плешевени. Приказ по 24-й дивизии от 17 августа.

379

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Десницкого об оставлении крепостной позиции Гродно. 1915 г.

380

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Десницкого об оставлении крепостной позиции Гродно. 1915 г.

381

Suhrmann W. Geschichte des Landwehr-Infanterie-Regiments Nr. 31 im Weltkriege. Bearbeitet auf Grund der amtlichen Kriegstagebücher auf Veranlassung des Reicharchivs. Mit 15 Gefechtsskizzen. — Flensburg — Oldenburg — Berlin, 1928, s. 143.

382

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 509.

383

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 14.

384

Архив А. Н. Плешевени. Дело материалов по расследованию обстановки, при которой были оставлены Гродненские укрепления с 8/IX по 16/XII — 1915 г.

385

Архив А. Н. Плешевени. Приказ по 57-й дивизии от 18 августа.

386

Zdziennicki E. Spacer przez zycie czlowieka przecietnego / E. Zdziennicki. — Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej, 1980, s. 51.

387

Landwehr-Infanterie-Regiment Nr. 76 — [Электронный ресурс]. — http://www.denkmalprojekt.org/Verlustlisten/vl_lir_76_wk1.htm

388

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера подполковника А. В. Модраха. 1915 г.

389

Архив А. Н. Плешевени. Донесение из 57-й дивизии. 9.45 утра от 19 августа 1915 г.

390

Архив А. Н. Плешевени. Донесение из 57-й дивизии. 9.45 утра от 19 августа 1915 г.

391

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера подполковника А. В. Модраха. 1915 г.

392

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера подполковника А. В. Модраха. 1915 г.

393

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Хомутова. 1915 г.

394

Finze W. Görtz J. Fremde Gewehre in deutschen Diensten 1914–1918. — Rostock, München, 2002, p. 92.

395

Suhrmann W. Geschichte des Landwehr-Infanterie-Regiments Nr. 31 im Weltkriege. Bearbeitet auf Grund der amtlichen Kriegstagebücher auf Veranlassung des Reicharchivs. Mit 15 Gefechtsskizzen. — Flensburg — Oldenburg — Berlin, 1928, p. 145.

396

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, p. 32.

397

Der große krieg. Eine Chronik von Tag zu Tag. Urkunden, Depeschen und Berichte der Frankfurter Zeitung. 32. Heft. Druck und Verlag der Frankfurter Societäts-Druckerei G.m.b.H. Frankfurt am Main. 1915, p. 308.

398

Suhrmann W. Geschichte des Landwehr-Infanterie-Regiments Nr. 31 im Weltkriege. Bearbeitet auf Grund der amtlichen Kriegstagebücher auf Veranlassung des Reicharchivs. Mit 15 Gefechtsskizzen. — Flensburg — Oldenburg — Berlin, 1928, p. 146.

399

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 16 об.

400

Архив А. Н. Плешевени. Дело материалов по расследованию обстановки, при которой были оставлены Гродненские укрепления с 8/IX по 16/XII — 1915 г.

401

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 16.

402

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, p. 32.

403

Jastrzębski, Jan. Z praktyki saperskiej w twierdzy Grodno w r. 1914–1915 / J. Jastrzębski // Saper. Przegląd wojskowo techniczny. — 1933. — Tom 13, z 3, s. 116–120.

404

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт генерала Д. П. Колосовского от 25 сентября 1915 года № 1667.

405

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 572–574.

406

Suhrmann W. Geschichte des Landwehr-Infanterie-Regiments Nr. 31 im Weltkriege. Bearbeitet auf Grund der amtlichen Kriegstagebücher auf Veranlassung des Reicharchivs. Mit 15 Gefechtsskizzen. — Flensburg — Oldenburg — Berlin, 1928, p. 148.

407

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 649.

408

Хмельков, С. А. Борьба за Осовец / С. А. Хмельков. — М., 1939, с. 88–89.

409

Архив А. Н. Плешевени. Доклад генерала Душкевича генералу Кайгородову от 18 августа 1915 г.

410

Плешевеня, А. Н. У гродненских фортов / А. Н Плешевеня // Гродзенская праўда. — 1992. — № 106–114.

411

Архив А. Н. Плешевени. Приказ генералу М. Н. Кайгородову и командующим корпусами 1-й армии. 1915 г.

412

Архив А. Н. Плешевени. Дело материалов по расследованию обстановки, при которой были оставлены Гродненские укрепления с 8/IX по 16/XII — 1915 г.

413

Zdziennicki E. Spacer przez zycie czlowieka przecietnego / E. Zdziennicki. — Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej, 1980, s. 50–51.

414

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Преображенского. 1915 г.

415

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, p. 33.

416

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, p. 36.

417

Brandt, R. Der große Vormarsch 1915 kriegsberichte / R. Brandt — Berlin, 1915, p. 209.

418

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, p. 38.

419

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 17 об.

420

Grodno. Eine Sammlung von Artikeln aus der Grodnoer Zeitung und anderes. — Grodno, 1917, p. 34.

421

Плешевеня, А. Каля Гродзенских фартоў / А. Плешевеня // Памяць. Гродна: Гіст. — дакум. хроніка. — Мінск, БЕЛТА, 1999 / А. Плешевеня. — с. 214–224.

422

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 38.

423

Der große krieg. Eine Chronik von Tag zu Tag. Urkunden, Depeschen und Berichte der Frankfurter Zeitung. 32. Heft. Druck und Verlag der Frankfurter Societäts-Druckerei G.m.b.H. Frankfurt am Main. 1915, p. 3019.

424

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 18.

425

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 37.

426

Архив А. Н. Плешевени. Приказ командующему Гродненской группы г.-и. М. Н. Кайгородову командующего 1-й армии генерала Литвинова от 20 августа 1915 года.

427

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 37.

428

Brandt, R. Der große Vormarsch 1915 kriegsberichte / R. Brandt — Berlin, 1915, p. 212.

429

Карнялюк, В. Гродзенскі эпізод Першай сусветнай вайны / В. Карнялюк // Беларуска-нямецкія грамадска-культурныя ўзаемаадносіны: гісторыя, сучаснасць, перспектывы. — Беларусіка=Albaruthenika. Кн.7. — Мн.: Навуковаасветны цэнтр імя Ф. Скарыны, 1996, с. 38.

430

Хронологiя войны // Ніва. — 1915. — № 43. — Л. 3.

431

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт военного инженера капитана Батюшкина. 1915 г.

432

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 549.

433

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 187. Переписка с командирами частей гарнизона крепости и Государственного Ополчения, о порядке применения пропусков и отзывов для входа в крепость, о передислокации войск и ходе военных действий в крепостном районе, о ходе оборонительных работ в крепости, сводки сведений о противнике, л. 563.

434

Четырёхлетняя война 1914-18 гг. и её эпоха // Русская армия в Первой мировой войне. — [Электронный ресурс]. — http://www.grwar.ru/library/4-year-war/4w_04.html.

435

Свечин, А. А. Искусство вождения полка. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/Lib/B/23/4.htm

436

Архив А. Н. Плешевени. Рапорт коменданта М. Н. Кайгородова начальнику штаба 1-й армии за № 7556. 1915 г.

437

РГВИА. Ф. 13129. — Оп. 1. — Д. 231. Журнал военных действий крепости Гродно и Гродненского отряда. С 1 июля по 21 августа 1915, л. 19.

438

Brandt, R. Der große Vormarsch 1915 kriegsberichte / R. Brandt — Berlin, 1915, p. 207–210.

439

Der große krieg. Eine Chronik von Tag zu Tag. Urkunden, Depeschen und Berichte der Frankfurter Zeitung. 32. Heft. Druck und Verlag der Frankfurter Societäts-Druckerei G.m.b.H. Frankfurt am Main. 1915, p. 3033.

440

Brandt, R. Der große Vormarsch 1915 kriegsberichte / R. Brandt — Berlin, 1915, p. 206.

441

Свечин, А. А. Искусство вождения полка. — [Электронный ресурс]. — http://www.regiment.ru/Lib/B/23/4.htm

442

Яковлев, В. В. История крепостей / В. В. Яковлев. — М.: ООО «Фирма «Издательство Аст»; ООО «Издательство Полигон», 2000, с. 380.

Content

Лютик Дмитрий Владимирович и др Неизвестная крепость Российской Империи

ОТ РЕДАКЦИИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ

УКРЕПЛЕНИЕ ГРОДНО В РОССИЙСКИХ ПЛАНАХ ФОРТИФИКАЦИОННОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАПАДНОЙ ГРАНИЦЫ ИМПЕРИИ (конец XVIII — вторая половина XIX вв.)

ГРОДНЕНСКАЯ УКРЕПЛЕННАЯ ПОЗИЦИЯ (1887–1907 гг.)

КРЕПОСТЬ ГРОДНО: ПЛАНЫ И РЕАЛИИ (1909–1912 гг.)

ОРГАНИЗАЦИЯ И ТЕХНОЛОГИЯ СТРОИТЕЛЬНЫХ РАБОТ (1912–1915 гг.). КРЕПОСТНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

ГАРНИЗОН КРЕПОСТИ В 1913–1915 гг

КРЕПОСТЬ ГРОДНО В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ (ИЮЛЬ 1914 — ЯНВАРЬ 1915 гг.)

ГРОДНЕНСКАЯ КРЕПОСТЬ В АВГУСТОВСКОЙ ОПЕРАЦИИ

БОИ ЗА ГРОДНО В АВГУСТЕ 1915 г. ВЗЯТИЕ КРЕПОСТИ ГЕРМАНСКИМИ ВОЙСКАМИ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Библиографический список

СЛОВАРЬ ФОРТИФИКАЦИОННЫХ ТЕРМИНОВ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК

Примечания