Диана Билык

СКВОЗЬ ТУМАНЫ

Часть 1

Глава 1. Такой сложный выбор

С этой книги все начиналось

Д. Билык

Сквозняк легкой прохладой резвился в кабинете: колыхал жалюзи и хлопал страницами блокнота на письменном столе, будто крыльями птицы. Через открытое окно с дороги доносилось расшаркивание машин и редкие взвизгивания клаксонов. Ветер, терзая каштаны, трепал их густые шевелюры, отчего они ворчливо перешептывались.

Волнение не давало Анне работать. Бережной поручил новое задание. Наконец-то дождалась длительной командировки, да и еще в Прибрежный — город моря и солнца!

Она так углубилась в свои мечты, что подскочила, когда под рукой пронзительно звякнул телефон.

— Да?!

— Савина, будь начеку, — проскрипел знакомый низкий голос. — Шеф что-то серьезное хочет повесить на тебя. Не бери это дело! Скажи, что не в твоих силах. Об остальном я позабочусь… — в трубке тихо запикало.

Камаев! Водитель и по собственному желанию личный охранник Анны. Мужчина видный, молодой, но раздражающе дотошный. Вечно вынюхивает, высматривает. Подозрительный, как олень, который сверкает пятками от шороха в кустах. Максим своими придирками способен уничтожить любую идею, растоптать мечту и напрочь лишить надежды. Судя по звонку — опять включилась паранойя — привычная, отрезвляющая и ненавистная. Что за человек?!

На подоконник спикировал белый голубь. Хохлатая голова с любопытством сунулась в открытое окно, а глазки бусинки серьезно взглянули на Анну. Слишком серьезно. Создалось впечатление, что пернатый решил поговорить.

Савина потянулась к спинке стула, отчего голубь насторожился и, шаркнув коготками по подоконнику, бросил несколько невнятных птичьих слов.

Задержав дыхание, Савина аккуратно вытащила камеру из чехла и, не делая резких движений, запечатлела пернатого гостя.

Пока чистила неудавшиеся фото, задумалась.

Было в предстоящей поездке нечто такое, что заставляло насторожится. Ощущение волнения не отпускало и сковывало мышцы, даже пальцы стали холодными. Сложив камеру на место, Анна смахнула невидимые пылинки со стола. Намек на призраков будоражил воображение. Ожидание настоящей загадки захватывало дух. Только бы не псевдо-чудесное происшествие!

Голубь прошелся по жестяному водосливу, цокая коготками. Вот же настырный гость!

— Кыш! Фотосессия окончена! — взмахнув, воскликнула Савина.

Пернатый обернулся и, вальяжно расправив крылья, сорвался с карниза. Напоследок обронил обиженное «урр».

Парило. К обеду стало непривычно жарко для Центрального. Подойдя к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха, Анна вытерла пальцем испарину над губой и улыбнулась теплому потоку воздуха скользящему по щекам.

Знакомый голубь сидел на проводах и чистил перья.

Вдруг вверху что-то щелкнуло, и птица камнем полетела вниз, угодив в куст жасмина. Ветки закачались, будто на пружине, и внезапно остановились, а тельце голубя застряло с раскрытыми белоснежными крыльями между ними. В окно потянуло запахом паленных перьев.

Савина сглотнула. Жутко-неприятное зрелище.

Было жарко, и пот заливал глаза. Сердце глухо билось в груди, будто притворилось гонгом.

Раздражение катилось по венам и стягивало лицо.

Анна достала из сумочки салфетки и протерла аккуратно глаза, нос и губы. Опустилась ниже и вытерла шею.

Как назло, сломался кондиционер в офисе. Теперь, как замухрышка! Пальцы слипались от лосьона с салфеток. Все сегодня шло неправильно. Это бесило и раздражало.

Поморщилась. А еще к шефу переться в кабинет, пропахший старой рыбой. Наверное, Бережной там перекусывал таранькой: тухлый дух, как наваждение, преследовал даже здесь.

Анна прикрыла нос руками и обернулась в поисках источника запаха. А! Это несет от документов с новым заданием. Но ради танего, она выдержит, сможет побороть нелепую фобию.

Чтобы немного отвлечься, Савина достала из сумочки раскладное зеркальце и проверила: ровно ли уложены волосы. Улыбнулась через силу измученному отражению. Перетерпеть всего несколько минут. Взять папку и пройтись по коридору. Всего-то.

Голубые глаза смотрели на нее из отражения недоверчиво, брови сходились на переносице. Анна еще сильней растянула фальшивую улыбку, отчего родинка спряталась в морщинке возле губ.

Все равно другого выхода нет. Нужно идти! Хлопнув зеркальцем, Анна бросила его на столешницу и поспешила в коридор.

В кабинете главного редактора ожидаемо разило лежалой рыбой. Савина поморщила нос и прошла дальше. Шеф взглядом пригласил ее сесть.

— Анна, отнесись серьезно к следующей статье, — Бережной откинулся на спинку кресла, отчего оно взвизгнуло. — А не как в прошлый раз. «Не хочу, не буду. Комары, тина, коровы…»

Савина аккуратно опустилась на стул, зажав в руках бумаги. Она не заметила, как пальцы побелели. Одернулась только когда боль прострелила кисти.

Редактор наклонил голову, его едва прикрытая лысина блеснула на солнце. В желтых выцветших глазах читалась глубокая усталость.

— Вы озеро имеете в виду? — уточнила Анна после некоторого промедления.

Бережной коротко кивнул.

— Конечно, как всегда, — сказала, приподняв бровь. — Вы же меня знаете, — Анна мягко улыбнулась, пытаясь расслабиться и не накручивать себя лишними мыслями. Напряжение, исходившее от шефа, чуть не искрило в воздухе. Она его всегда опасалась, сама не знала почему. Внутреннее чутье какое-то. — Максим поедет со мной? — чисто для проформы спросила Савина.

Геннадия Петровича хорошо дернуло.

— Одна поедешь. Я тебе попозже на е-мейл пришлю еще одно небольшое задание. Личное, — Бережной говорил сухо, четко расставляя ударения. От его слов по телу бежали мурашки. Вечно Максим наговорит глупостей, а Анна потом подсознательно сражается с его же страхами. Та-а-ак! Надо успокоиться. Что ж в груди так сдавило?

— Все сделаю, — тихо ответила Савина и собралась уже уходить, но шеф остановил жестом.

— Справишься, выделю тебе кабинет и подниму зарплату. Я знаю, как для тебя это важно сейчас. Все, иди. Бумаги оставь на полке.

Уложив документы в ровную стопку, Анна быстро пошла к двери. Бережной бросил в спину:

— Но никто не должен знать, что я дал тебе еще задание. Ясно?

Она кивнула, а в душе было такое смятение, что хотелось отказаться. Спокойно. Просто нужно дышать.

— Анна? — Геннадий Петрович встал и шагнул ближе. — Это очень серьезно, я надеюсь, ты не будешь рисковать и не станешь болтать лишнего? — последние слова звучали угрожающе. Она знала его связи и возможности. Сглотнув горечь во рту, кивнула и быстро покинула кабинет.

Выдохнула в конце коридора.

Кто-то неожиданно потянул за рукав блузы. Обернулась — Максим.

— Чего тебе?! — выдала Савина и отстранилась.

— Аня, я не шучу! Я знаю, что ты скептически относишься к моим предупреждениям, но поверь сейчас, прошу тебя, — он оглянулся. Глаза забегали по коридору. Никого.

— Отстань, параноик! — Анна попыталась высвободить руку, но Камаев еще крепче сжал пальцы и оттянул ее ближе к окну, в тупик коридора.

— Откажись! — как змея, прошипел водитель. Несколько черных прядей его волос упали на глаза, от этого он выглядел еще более сумасшедшим. — Думаешь, просто так тебя одну отправляют? Это сговор, настоящий сговор. Ну, что ты такая доверчивая? Аня!

— Макс, отпусти, а то закричу, — сипло выдавила Савина. Все еще подкашивались ноги, грудь сжимало тисками. Нужно просто дышать. Водитель ослабил хватку, подошел к окну и открыл его.

— Подыши, белая стала, как молоко. Я ведь прав, ты знаешь, и потом будешь жалеть, что не послушалась, — он приблизился. — Я всегда готов помочь. Позови меня, если нужно будет, — Анна отодвинулась. С одной стороны, ее возмущало, что он вмешивается, с другой — откуда он знал, что шеф даст ей личное задание? Но относиться серьезно к словам ненормального водителя она все равно не могла, последние месяцы у Максима было слишком параноидальное поведение. Надоел.

От свежего воздуха стало легче.

— Все, я ушла, не хочу больше тебя слушать, — Анна уже развернулась, когда Макс совсем тихо, прошептал:

— Ты вспомнишь меня, но будет поздно.

Вернувшись в кабинет, Савина долго не могла прийти в себя. Снова появилось ощущение сладкого сиропа на руках: пальцы склеивались, стягивалась кожа. Это безумно раздражало.

Она поплелась в уборную и долго натирала ладони мылом, но это не особо помогло. Вернувшись к столу, Анна разложила бумаги стык в стык, поправила ручки и карандаши, чтобы стояли ровным веером в стакане, одернула завернувшуюся полоску жалюзи. Но состояние покоя не возвращалось. Пальцы дрожали, а в груди стояло противное ощущение непорядка и неправильности. Словно ее окунули в чан с грязной водой и заставили стоять на солнце и обсыхать.

Анна вернулась домой поздно ночью и сразу завалилась спать. Чемоданы стояли под стенкой, документы и билет лежали на тумбочке. С будущим проводником связались, договор был подписан еще в офисе.

* * *

Луна освещает долину и четырех людей в серых плащах, стоящих полукругом на каменной площадке. Их лица скрыты капюшонами.

В центре, на небольшом постаменте, видны очертания широкой чаши, отливающей серебром.

Ветер блуждает между людьми и путается в ткани их одеяний.

Над площадкой возвышается силуэт больше похожий на тень, и сквозь его эфирное тело можно увидеть деревья и очертания гор. Силуэт колышется, выгибаясь в сторону, и раздваивается. Затем съезжает в комок, едва ли похожий на фигуру человека.

Накатывает шорох. Кажется, звук идет со стороны долины, напоминая шум ливня.

Это шепчутся люди.

Тень утробно рычит и отходит назад, пропуская к чаше остальных. Их тела движутся плавно, словно летят в воздухе.

Шепот не прекращается.

Усилившийся ветер играет плащами, отчего они раскрываются за спинами людей, словно крылья раненых птиц.

— Шее… — хрипит тень и взмахивает руками-рукавами, будто из черной шифоновой ткани, разрезанной на тысячи полосок.

Первый человек выходит вперед, поднимает правую кисть. В зажатых пальцах ярко вспыхивают искры — на лезвии клинка танцуют блики лунного света.

— Прими мою кровь! — восклицает он, протягивая левую ладонь над глубокой чашей. Голос сливается с громким ритуальным шепотом, утробным рычанием тени и шелестом леса.

Резкий рывок. Бурая в полутьме кровь течет ручьем из кулака, огибает запястье и стремительно капает в чашу. В черном днище эти капли почти незаметны. Они скворчат, напоминая звук воды, падающей на раскалённый лист железа.

Вздыбливаются клубы белесого дыма. Они кружат внутри чаши и, переваливаясь через край, сползают вниз и тянутся к ногам силуэта.

Соприкосновение и толчок. Фантом качается, но не падает, а вырастает в размерах почти вдвое.

— Ше… — шипит создание.

Человек опускает окровавленную руку и, передав клинок следующему участнику ритуала, отходит во мрак. Беспрерывно слышится его надрывный, искаженный болью, говор.

Остальные повторяют за первым, выходя вперед по очереди. Они продолжают шептать бессвязные слова, похожие на нестройную трагичную песню. Их голоса звучат волнообразно: то громко, то почти неслышно, а иногда шепот перетекает в крик.

Тень уже высится над чашей густым черным мороком с лохматыми лентами рук, и все таким же полупрозрачным силуэтом, через который просвечивает луна и долина. Тонкая нитка реки, что словно пронзает черный туман, кажется трещиной на холсте с живописным пейзажем.

Белое марево, вытекающее из чаши, меняет цвет на густой серый, а после смешивается с пламенным, разбавляется синим и фиолетовым, вскоре и вовсе становится непроглядно черным.

И уже антрацитовый едкий дым стелется по земле, связывая все пять фигур.

Тень делает шаг вперед, берет кинжал из рук последнего человека, поднимает лезвие вверх, выкрикивает неясное слово и рывком вонзает клинок себе в грудь.

Яркий всплеск слепит глаза. Гортанный вой смешивается с криком людей.

Черная волна из груди тени захлестывает ее и толчками, похожими на гейзер из смолы, вырывается вперед, в чашу. И, когда тьма набирается до краев, она соскальзывает с кромки сосуда и устремляется к людям. Их тянет к постаменту черной ниткой, все ближе и ближе, как марионеток. Они сникают: кто-то падает, кто-то выгибается, кто-то расслаивается и распадается на куски. И лишь остатки тел пропадают с густым черным туманом.

Хлопок, и все стихает. Ни ветра, ни крика, ни шороха. Только черный великан смотрит вниз и воет неземным, чуждым голосом.

Тень понемногу растворяется: стекает густым вязким потоком на площадку. Вверх поднимается пар, и долина окунается в непроглядную серую мглу. Кажется, мир замирает, время замедляет ход, в какой-то миг совсем останавливается, и наступает…

Первый луч солнца касается верхушки горы, затем устремляется в самый центр сосуда, освещая пустую площадку из черного камня. Только сейчас можно заметить тысячи тонких трещин — паутину времени — рассекающих чашу.

Туман рассеивается. Он проникает в каждую клеточку бытия. Природа выдыхает, и осторожно продолжает ход. Ветер нежно касается верхушек деревьев, кружева листьев кротко перешептываются, река всхлипывает берегами и убегает за горизонт, разрезая долину на две части.

И уже теряется интерес, и сон начинает пропускать Анну в реальность, как в последний момент она замечает эфирную дымку в стороне, летящую в сторону мрачного леса. Кажется, не по вкусу ей солнечный свет.

Глава 2. Куда ведешь меня, дорога?

Перрон был окутан утренним туманом. Плотный холодный воздух забирался под одежду и развеивал сон. Бросало в дрожь. А может это от волнения?

Анна выдохнула, обняла себя за плечи, снова посмотрела на двери, ведущие к вокзалу. Никого.

Несколько человек пробежали мимо, волоча тяжелые сумки по плитке. Проводница с шикарной грудью сказала, что у провожающих есть еще пять минут. В стороне обжималась парочка влюбленных. Савина натянуто улыбнулась, все эти яркие отношение — иллюзия. Все заканчивается, когда начинается быт. Вот в чем надо проверять любовь. Дисциплина, порядок, контроль. А сейчас так мало мужчин с хорошими качествами. А терпеть носки под кроватью и незакрытый тюбик зубной пасты — это выше ее сил, лучше уж быть одной.

Девушка обняла парня за шею и прошептала «люблю тебя», да так громко, что и Анна и проводница расслышали. Хотелось прыснуть смешком, но Савина сдержалась. Кому нужен ее скептицизм? Пусть верят в сказку, если им хочется. Жаль только больно потом разочаровываться. Проводница заулыбалась, даже кашлянула в кулачок, отошла в сторону, поправляя темно-синюю форму, что почти трещала по швам от ее полноты. Тоже еще одна из палаты «верю в любовь». Только Анна для себя уже давно все решила.

Отбросила мысли о приторных отношениях и снова уставилась на вокзальные двери. Савина все еще надеялась дождаться Карину, которая обещала проводить, но жутко задерживалась. Уезжать на две недели и не увидеться — было жестоко даже для Анны. Хотя она не особо привязывалась к людям, но Карина единственная мирилась с ее бзиками и никогда не упрекала в навязчивой чистоплотности.

Савина разочарованно выдохнула и шагнула в сторону вагона.

— Аня!

Оглянулась. Подруга бежала со стороны перехода, перепрыгивая через несколько плиток сразу, и махала усиленно рукой. Уже вблизи Анна рассмотрела ее раскрасневшиеся щеки. Вороньи волосы беспорядочно торчали. Давненько она не видела Кори такой. Может, около полугода назад, когда ее бросил очередной придурок.

— Опоздала. Сори-сори! Плохо спала всю ночь, — протараторила Карина и небрежно чмокнула Анну в щеку. Затем вытерла бусинки пота со лба, все еще хватая ртом воздух. Выцветшая, наспех одетая, футболка, давно уже смирилась с участью тряпки, измятые джинсы, которые потерлись на коленях, будто умоляли отправить их на помойку, а еще запыленные кроссовки, мечтали о хорошей щетке.

— Я заметила, — буркнула с улыбкой Анна, — действительно торопилась.

— Так! Даже не начинай! — взъерошилась Карина и полезла обниматься. — Я буду скучать, Савуня. Обещай, что не встретишь там красавчика, не влюбишься, а вернешься в Центральный. Ко мне. Мы лучше здесь поищем себе жениха. Город же большой, на всех хватит. Я без тебя жить не смогу.

— Это признание? — захихикала Анна, пожимая плечи подруге и осторожно отстраняясь. Не хотелось ехать измятой.

Несколько секунд они молчали. Савина засмотрелась: в соседний вагон опоздавшие пассажиры грузили бесформенные баулы. Зачем столько брать с собой в дорогу? В голову впилась знакомая мысль: на тот свет все с собой не утащишь. Хмыкнула, а ведь и правда. Зачем тащить то, что не можешь поднять? Может проще оставить и забыть?

Карина задумчиво переводила взгляд с Анны на поезд. Савина потерла ладони, сбивая ощущение грязи.

— Что-то сказать хочешь? — спросила она, а сама мысленно уже была в купе и доставала влажные салфетки. До колик и раздражения по телу растекалось ощущение немытости, будто через переполненный кипящий котел выплескивается и проливается на пол лишний бульон.

Карина блеснула темными глазами и закусила губу.

— Сон приснился нехороший, предчувствие такое… гадкое, — промямлила она.

Анна прыснула смешком. Подруга решила заделаться родственницей Камаева?

— Ты же не суеверная. Никогда не думала, что веришь в сны, — Савина потрепала девушку за плечо. Карина опустила голову и медленно выдохнула.

— Как знаешь. Но будь осторожна. Обещай?

Проводница негромко шмыгнула носом, показала знак рукой, что пора уже зайти в вагон.

— Кори, конечно! Даже не сомневайся. Я с таким гидом заключила договор! С ним ничего не страшно. Соседка посоветовала, говорила, что лучшего мне не найти.

— Иногда опасности есть там, где мы их не ждем.

Анна вгляделась в глаза Карины. На густо-черных радужках танцевали солнечные зайчики.

— Кто украл мою подругу? Где бесстрашная Карина? А ну, возвращай ее!

— Что-то сердце не на месте, — тревожный взгляд Карины скользнул по лицу и впился в глаза. — Прямо горечь во рту после ночи. Никогда такого не было, — она приложила руку к груди и снова выдохнула.

Анна поцеловала подругу в щеку и со словом «глупости» забралась в вагон.

— Спасибо, что успела! Не забудь, что сенполии поливать нужно только раз в три дня, остальные цветы по необходимости.

— Помню-помню, — махнула ладонью Кори и отвернулась, показывая свой точеный профиль. Так жаль, что ей не везло с ухажерами. Вечно одни циники попадались. Анне хотелось верить, что девушка обязательно встретит того самого. Иначе и быть не может. Сама хоть и не верила в любовь, но подруге желала этого.

Из громкоговорителя скрипучий женский голос объявил об отправлении. Анна отступила глубже в тамбур, но Карина вдруг притормозила ее:

— Отменить поездку нельзя?

Брови поползли на лоб от удивления, голова мотнулась из стороны в сторону. Карина глянула вдоль вагона, нервно пригладив растрепанные волосы. Снова посмотрела в глаза: во взгляде читалась искренняя тревога.

— Как приеду на место, позвоню, — бросила напоследок Анна и отошла за проводницу.

Поезд тронулся, Савина осталась в тамбуре одна: долго смотрела в грязное запотевшее окошко, за которым мелькали столбы и деревья. Утреннее солнце пронизывало стекло и засвечивало глаза. Анна зажмурилась, выдохнула неприятный осадок от встречи с Кариной, и побрела к своему купе. Теперь уже поездка не казалась такой радужной. Да и еще этот Камаев со своими страстями. А от подруги, тем более, такого не ожидала. Прямо сговорились!

* * *

Анна стоит посреди пшеничного поля укрытого тяжелым свинцовым небом. Духота не дает дышать.

— Не уходи! — кричит девушка.

Слова дробятся далеким эхом:

— Ди… ди… ди…

Русые волосы треплет порывистый ветер. Анна смотрит в небо и снова кричит:

— Где ты?! — голос летит по пустынному месту и исчезает за горизонтом. — Ты… ты…

Ноги неприятно обдает холодом, пальцы тонут в грязи.

На горизонте появляется клуб пыли. Он налетает вихрем и сбивает девушку с ног.

Падая, Анна размахивает руками и шлепается в густую и липкую муляку. Грязь мигом обсыхает и, растрескавшись, стягивает лицо.

Боль растекается по телу горячей волной.

Кусочки кожи падают в руки: сухие хлопья, смешанные с глиной и мелкими камушками и песком. И совсем не противно. Девушка смотрит на них, словно это драгоценности, не понимая, что происходит.

Где-то вдали, на горизонте, проявляется контур силуэта. Туман съедает его голову и размывает туловище, расстилаясь по земле белым молоком.

С трудом поднявшись с земли, девушка встает и бежит к человеку. Он поможет! Ноги заплетаются и не слушаются. Она должна добраться к нему!

Дымка качается, фигура поднимает руку и машет. Прощается.

— Сто-о-ой!

Девушка бежит. А незнакомец удаляется. Его ладонь колышется туда-сюда, будто метроном. За несколько секунд силуэт становится точкой и вскоре совсем сливается с линией горизонта.

— Нет! — кричит Анна, протягивая руки вперед…

* * *

— Девушка! — проводница дернула ее за плечо. Открыв глаза, Савина уперлась взглядом в облущенную третью полку для багажа. Вот что значит ехать вторым классом: никакой гигиены, никаких удобств. Но на элитные места средств не хватало. Она работала в престижном журнале, только все деньги теперь уходили в семью. И позволить себе роскошь в виде элитных купе не получалось.

Женщина, упираясь грудью в перегородку, грозно постучала по часам на запястье. Скоро прибытие. Анна кивнула и, когда проводница умчала по коридору, накрыла лицо ладонями.

В вагоне было душно: липкая влага собиралась на крыльях носа и над губами. Было неприятно до мерзкого покалывания в кончиках пальцев. А еще странное волнение сдавливало сердце и не давало свободно дышать.

Вчера весь день в поезде Анна читала статьи про озеро и Туманную долину, стараясь пометить нужные детали в документе. Чтобы правильно задавать вопросы и понимать, что искать. Но мысли рассыпались: никак не получалось сосредоточиться. Как нарочно слова Карины и Максима переплетались в голове в жуткий комок опасений и чуть не резали невидимым лезвием душу. Нельзя поддаваться пустым страхам! Ведь обычное дело: сходить к озеру и написать о нем статью. Что может быть проще? Но в груди рос и рос камень, и почти не получалось дышать, потому подготовку статьи Анна отложила, и до конца дня всматривалась в мелькающие пейзажи за окном. Изредка прислушиваясь к разговорам соседей. Всякие бытовые проблемы и сплетни, которые навевали на нее скуку.

Взгляд то и дело цеплялся за красочный горизонт. Жаль, фото не получались достаточно четкими, но Анна все равно щелкала снимки через открытую форточку. Широкие поля, усыпанные нежно-голубым леном напоминали ей призрачную свободу, в которой погрязло человечество. Ведь люди только думают, что они хозяева своей жизни, а на самом деле все повязаны работой, обязательствами, обещаниями и отношениями. Анне нравилось думать, что она вольна выбирать, что ей делать и когда, но последнее время накатывала странная тоска, и где-то в глубине души кусалось ощущение, будто ей чего-то не хватает. Признаться себе, что любви, Анна не хотела — слишком глупо, да и мечтать о принце, как Кори, она не умела и не собиралась.

Луговые просторы плавно перетекали в широкий водоем. Хранилище окрашиваясь вечерним солнцем в темно-бордовый, словно разлиты цистерны крови. Рыбаки, что стояли над водой, рассеяно смотрели вдаль. Их тонкие удилища свисали, как нити кукловода. Того гляди: дернет хозяин за веревочку и куклы запляшут чечетку.

И сейчас, глядя в окно, Анна расстроилась. Утренняя мгла сгустилась, и все пейзажи до ужаса смазались, даже смотреть стало неинтересно. Один туман. Будто край города облили молоком.

Сосед по купе, сухопарый седовласый мужчина, слез с полки и потянулся открыть форточку.

— Девушка, не просквозит?

— Нет, как раз будет хорошо, — ответила Анна, сглотнув тошнотворный ком в горле. Нужно заставить себя встать и умыться.

Сквозняк ласково погладил Анне волосы. Русые локоны полезли в глаза и налипли на лицо. С полей донесся пряный запах цветов и перебил неприятные ощущения. Стало свежо, хотя душу не покидало гадкое чувство тревоги. Возможно, послевкусие ото сна, а может предчувствие — то самое, которое застряло занозой где-то под ребрами и мешало дышать.

Внизу копошилась мамочка с пятилетним малышом. За вчерашний день Анна наслушалась и капризов, и просьб, и даже почти истерик молодой женщины. Ребенок вел себя неподобающе и все время баловался, а это невероятно раздражало.

Шорох пакетов заставил поморщится и глянуть вниз. Потянуло ванильными булочками с изюмом и терпким ароматом черного чая с бергамотом.

— На отдых? — вдруг спросил мужчина, когда Анна осторожно сползла со своего места и присела на край полки соседей.

— Не совсем. По работе, — ответила она, улыбнувшись.

За столько лет практики притворяться стало легче. Работать приходилось с разными людьми, и общение было обязательным, хотя поначалу Анне хотелось, как страус, спрятать голову в песок и сбежать. Чтобы уединиться и никого не видеть и не слышать. И теперь уже казалось, что она не притворяется, а любит свое дело и ведет себя с незнакомыми людьми слишком открыто. Поначалу было трудно выползать из панциря, все время боялась, что люди начнут лезть в душу и нарушать ее личный спокойный мир — привычный и неразрушимый. Но через несколько лет Анна уже свободно общалась и с деревенским одиноким дедушкой, и замороченным избалованным подростком, потому что они были ей одинаково интересны. Для статей, для фото, для себя. Красоту можно найти в разнообразии. Единственное, что ее раздражало в командировках: отсутствие гигиены. А с фобией, что преследовала с детства, это переносилось с каждым разом все трудней. Как избавиться от этой проблемы, она пока не знала.

Потянувшись за полотенцем, Анна осторожно стала пробираться к выходу из купе. Целительная вода должна снять напряжение, пусть даже ненадолго. Этого хватит, чтобы доехать до отеля и не позеленеть от тошноты.

— Прибрежный довольно странный городок, — пробормотал мужчина, обращаясь к Анне, и пригладил пальцами закрученные усы. — Он глядел на нее с неожиданным интересом, поблескивая черными глазами из-под густых серебристых бровей. Савина не особо хотела разговаривать, но если это поможет делу — придется.

— И в чем же странность? — поинтересовалась она.

Сосед пожал плечами.

— Много разных легенд. Надуманных, жутких и шокирующих. Особенно в районе Северного. Я заметил, что вы изучали вчера наши легенды.

— Думаете, есть среди них и правдивые истории? — Савина даже повернула корпус и шагнула назад в купе. Если она сможет привезти из Прибрежного сенсацию или хотя бы частично реальную сказку, то получит приличную премию, а это сейчас очень важно. Она сможет помочь отцу.

Соседка снизу резко передвинулась и, зацепив ногу Анны, взглянула искоса на мужчину. Ее маленький сын со спутанными после ночи кудряшками уплетал очередную булку и с набитым ртом проговорил:

— Ма, сказку… — за сутки поездки он повторял это уже столько раз, что Анна даже не удивилась, но каждый раз реакция мамочки настораживала.

Женщина строго цыкнула на него, отчего мальчишка запнулся и виновато окинул всех взглядом.

— Любит разные сказки и легенды слушать, приходится придумывать, — буркнула она.

— Там, где маленький мальчик встретил… — не унимался малыш.

— Да, — перебила его мама. — Доедай! Сейчас уже вставать будем, а дома все тебе расскажу, — потрепав сына по румяной щеке, женщина фальшиво улыбнулась. Тот радостно закивал, дожевывая остатки булки.

Общение с детьми было для Анны из категории неопознанного. Она как-то не сталкивалась с малышами такого возраста. Сестер и братьев у нее нет, а единственная подруга, как и она, была не замужем. Так что скудным опытом можно посчитать ее редкие встречи в подъезде с соседом-школьником, который каждый день выгуливал коротконогую собаку, а та вечно гадила у выхода. Анна не ругалась, но домашних животных за мерзкий запах ненавидела, да и к детям, которые не могут уследить за своими питомцами — относилась не лучше.

Поведение мамаши в который раз Анне показалось странным и неискренним. Что плохого в том, что ребенок любит сказки? Сложно придумать, что ли? Сложно рассказать, когда ему так хочется? Вот так и начинаются комплексы: когда на твое пожелание, мать шикает и просит помолчать. Но судить Анна не собиралась, потому не стала акцентировать внимание. Ни вчера, ни сегодня. Но зато поняла, что этот разговор шанс что-то узнать, ведь, похоже, ее соседи по купе — местные из Прибрежного и могут поделиться ценными историями для статьи.

— А вы что-нибудь слышали о Туманной долине? — спросила Савина. Женщина, резко отвернувшись, уставилась в окно.

Анна дернулась от такого неуважения, но промолчала. Отметила, как стало тихо в соседних купе.

— Нехорошее место, насколько я знаю, — сказал мужчина. — Там без вести пропавших очень много. Но многие говорят, что это старые слухи, да и часто люди по своей глупости попадаются. Лес не любит, когда им пренебрегают. Можно верить, а можно нет. Все, пора собираться! — он резко поднялся и завозился с дорожной сумкой.

Анна поняла, что больше ни он, ни соседка ничего не скажут. И это было странно. Обычно люди охотно делятся всякими страшными историями, да и замечательно их приукрашают своими домыслами. Но это не тот случай, здесь все иначе. Будто жители напуганы и боятся, что за слова будут наказаны.

Женщина так и не ответила. Только когда мальчик стал нетерпеливо дергать ее за рукав, обернулась, и Анна увидела, как незнакомка сжимает губы. Так делают, когда знают что-то, но не хотят говорить. Или опасаются. Можно даже не пытаться спрашивать, все равно увильнет от ответа.

Анна поспешила в конец вагона в поисках утешительной влаги. И почему она вчера не поняла, что ее соседи местные? Было бы больше времени поспрашивать. Вдруг получится на выходе еще поговорить, надо поторопиться с умыванием.

Посмотрела на себя в мутное зеркало и легонько встряхнула головой. Волосы смялись и торчали, как перья взбесившегося петуха; под глазами выделились приличные серые мешки, будто она прилично с вечера выпила пива; губы распухли и заалели, словно она не в поезде ехала всю ночь, а целовалась. Сжавшись от чувства мерзости, Анна медленно выдохнула и прижала локти к себе сильней, чтобы не коснуться случайно грязной стены туалета. Сил не обращать внимание на антисанитарию и неприятные запахи не хватало. Даже дышать получалось с трудом, казалось, что все это впитается в клетки и будет ее преследовать.

Анна долго намыливала руки, растирала кожу и умывала лицо. Хоть сдирай — не помогало.

Внезапно сдавило виски и в уши прорвался пронзительный свит. Савина резко дернулась и стукнулась локтем о двери. Вскрикнула от боли, но свой голос не расслышала, он словно провалился в пустоту. В тесном туалете показалось, что стены стали смещаться, наезжая друг на друга: застучали тамбурины, колотушки, затренькали невидимые струны. В голове зазвучала мелодия: тягучая, мрачная и волнующая.

Повозившись с замком, Анна почти вывалилась в коридор, чуть не угодив головой в окно. Исчезли голоса пассажиров и монотонный стук колес. Забарабанив по стеклу кулаком, она поняла, что не слышит ничего кроме трели в голове. Какое-то сумасшествие! Так не бывает!

Поезд качнуло, Анна едва удержалась на ногах. Переливы в голове резко смолкли, и внешние звуки, как волна цунами по берегу, ударили по ушам. Савина непроизвольно согнулась и закричала.

— Девушка, вам скоро выходить, — проводница протиснулась в узкий тамбур и, звеня ключами, закрыла уборной. — Все в порядке?

Анна кивнула, стиснув зубы. Не говорить же, что у нее случились музыкальные галлюцинации? Собралась с духом: она знала, что сейчас совсем нет времени на размышления. Да и никто ее не поймет. Она помнила эту музыку. Помнила! От этого осознания стало еще страшней.

Сложив наспех постель, Анна тщательно проверила документы и деньги и глянула в окно. Тревога лилась горечью по сосудам, и не получалось ее усмирить. Сердце билось в груди, словно сломалось — будто собиралось проломить ребра и выскочить.

Соседи топтались у выхода купе. Заводить разговор о долине Анна больше не пыталась, да и сейчас больше беспокоило произошедшее в туалете, чем задание. Мальчишка все норовил залезть на сидение в обуви. Это немного напрягало: своим детям она такого не позволит. Тучный мужчина протискивался по проходу, расталкивая сонных пассажиров. Толпа скапливалась в одном месте. Анна решила, что лучше подождет, пока все выйдут, чем касаться потных и грязных тел.

Неожиданно женщина потянула ее за локоть:

— Слушайте, — мамаша осмотрелась, и, убедившись, что нет лишних ушей, тихо добавила: — Не ходите туда. Это нехорошее место. Болтают, что опасно очень. Нехорошее…

Отпустив руку Анны, она схватила сына и потащила в узкий проход. Малыш успел только взвизгнуть от негодования, после чего громко застучал маленькими ножками по настилу. Савина застыла в недоумении, боясь шевельнуться и провалиться во мрак от напряжения. Прикосновение женщины, будто горячим паяльником, прожигало кожу.

С трудом взяв себя в руки, Анна все же выбралась по коридору на улицу. Соседи по купе давно затерялись в толпе, да и выспрашивать о легендах долины уже не хотелось. Усталость и страх подкашивали ноги.

— Девушка, можно поживее?! — Анну буквально выпихнули в спину из вагона. Она чуть не полетела кубарем по перрону. Русый молодой мужчина в помятой светлой футболке схватил ее за локоть, не дав упасть.

— Большое спаси… Ай! — старушка в цветастой косынке проехалась тачкой по ногам и, громко что-то бормоча, покатила дальше, то и дело наезжая железякой на чьи-то пальцы. В конце концов, один из пострадавших не выдержал и закричал ей вслед: «Бабуля, аккуратней с тачкой-то!».

Анна обернулась, чтобы повторить спасибо, но молодой человек уже ушел. Запустила пальцы в слипшиеся волосы. Хотелось в душ и переодеться в свежую одежду. Не думала, что выполнить задание будет так сложно. И почему Макс говорил об опасности? Что он знал, и что знали местные? Чего они боялись?

Утренний ветер бесстыдно вцепился в локоны, закрутив с ними какой-то непонятный разуму танец. Анна стянула волосы в пучок и быстро заплела косу. Все равно бесполезно, поможет минут на пять: слишком ровные, расплетутся и снова продолжится безобразие.

Одни приезжие выходили из вагонов и, мерно покачиваясь, просачивались в толпу; другие задерживались на платформе, и будто пластиковые манекены застывали в одной позе, то ли справляясь со сном, то ли собираясь с духом, чтобы решиться шагнуть в кутерьму города.

Бетонная плитка змейкой звала на пешеходный мост, входы в вокзал заполнялись людьми, что словно песок в часах, просачивались сквозь узкие двери. Мерный гул голосов и шорох шагов нарушил гудок электровоза. В нос врезался глубокий запах сырости и прелости, отчего Анна поморщилась. В воздухе плавал утренний туман: невесомый, как тюль. Не стоило задерживаться, потому она взяла сумки и быстро пошла к выходу.

На стоянке возле темно-синей тайоты ее ждал молодой загорелый мужчина лет тридцати в легкой шведке и светлых брюках из тонкого котона. На его правой руке Савина заметила золотое кольцо.

— Я — Стас, — он протянул широкую ладонь и улыбнулся крупными губами.

— Анна Савина. Приятно познакомиться, — пожав шершавые пальцы, вгляделась в лицо водителя. Он казался открытым и искренним. И, что не могло не радовать, аккуратным. Чисто выбрит, одежда выглажена, воротник белоснежный и пуговицы все наглухо застегнуты, несмотря на жару. Для Анны это было важно. Сотрудничать с неряхами — то еще испытание.

— Как лучше поехать: через суматошный город или по окраинам, где есть на что посмотреть? — водитель держался немного высокомерно, горделиво вытягивая шею. Но у него была очаровательная улыбка с ровными белоснежными зубами. Первое впечатление рассыпалось, и Анна поняла, что гордыня водителя напускная. Просто для проформы.

— Лучше второе, — ответила Савина мягким голосом.

Села рядом с водителем: так и общаться легче и можно делать фото на ходу.

Но общаться было некогда, Анна все время фотографировала. Дорога подарила ей яркие и свежие эмоции: поляны цветов, уханье ветра в окно, невероятные запахи разнотравья, лохматые, зеленые деревья, от великанов и до карликов, реки и озера с бликующей на солнце водой. Давно Анна не чувствовала себя так хорошо. Душа рвалась сделать что-то из ряда вон выходящее. Например, закричать. Эх! Жаль, статус не позволял. Но улыбку, удивленные глаза и сияние счастья на лице она, все же, скрыть не смогла. Это немного расслабило после тяжелой ночи в поезде и настроение понемногу улучшалось.

Заселившись в отель, Анна в первую очередь приняла душ, а потом спустилась в кафе, чтобы встретиться со Стасом. С ним была худая девушка со светлыми, почти снежными, волосами. Как оказалось, жена — Лена и менеджер их фирмы. Извинившись, Анна, отошла к раздаче, чтобы заказать обед.

Соседка Оксана в прошлом году ездила на отдых в Прибрежный. Ей очень понравился поход с проводником фирмы «Вперед». Она говорила, что он сопровождает группы не только в горы, по знаменитым тропам и дорогам, но и в дикие места, куда другие не соглашаются ходить. Анна об этом вспомнила случайно, быстро выпросила номер и, повезло, проводник сам ответил на звонок. Договор подписали заранее, шеф настоял, и теперь две недели ее обязаны по надобности сопровождать по городу и, конечно, сводить в Туманную долину. Только Разумов — хозяин и гид «Вперед» отреагировал на заказ странно — долго молчал в трубку, а потом неожиданно отрезал, что перешлет бумаги по факсу и сразу прервал связь. А Савина и рада: после двух часов на телефонной линии и полученных десятков отказов, готова была согласиться на что угодно и за сколько угодно.

У стойки скопилась небольшая очередь. Было жутко душно. Анна вспомнила, что уже почти полдень, а поесть с утра так и не получилось. Она намерено сторонилась людей, чтобы не касаться их грязной и липкой от жары одежды, протерла поднос салфеткой: всегда носила их с собой — антибактерицидные. Кори вечно смеялась над ее чрезмерной чистоплотностью, но Анна ничего не могла с собой поделать. Стоило только выбраться из стерильно-чистой квартиры ее начинало выворачивать от неприятных и мерзких ощущений. На лице, на пальцах, на всем теле. Будто мелкие насекомые расползались по коже и разносили гадость, покрывая ее прыщами, пятнами и некрозами. Анна вздрогнула от наплыва мыслей, снова сдавило виски и грудь. Хоть бы сейчас не начались музыкальные галлюцинации. Голод — не шутки. Чай и бутерброд с утра — не считаются.

Савина улыбнулась собственной мысли и подошла ближе к кассе. Кто-то сзади беспардонно пихнул в бок и наступил на пятку. Анна отстранилась, но промолчала. Еще бы смелости отвечать таким наглецам. Поискала его взглядом. Разномастная толпа мерно покачивалась и несносно гудела. Анна опустила глаза, решив, что взять себя в руки будет сейчас правильней, чем спориться и выяснять отношения.

Взяла несколько салатов, отбивную, гарнир из картошки и кофе. На секунду задумалась, не взять ли десерт, но тут ее кто-то хлопнул по плечу.

— Наверное, стоит взять еще пончики в сиропе, — колоритный зеленоглазый мужчина ухмылялся, показывая, что она задерживает остальных. За ним тянулась длинная шеренга очереди. Его поднос до невозможности оказался забит едой, и Анна не смогла смолчать:

— Не забудьте соус взять, иначе плохо с желудком будет — не переварится столько еды. И да, — она обратилась к раздающему десерты, — мне два пончика в сиропе.

Расплатившись, Анна гордо, считая себя победителем в перепалке, подняла подбородок и пошла к столику. Немного потряхивало, но она была собой довольна. Хоть здесь не проявила слабость и поддела незнакомца. Савина редко позволяла себе сарказм или споры на людях, еще с детства привыкла скрывать чувства и эмоции. И такие личные маленькие изменения ее потешали.

Стас и Елена бурно беседовали и притихли, когда она подошла ближе. Анна обратила внимание, что они себе ничего не заказали.

— Нам принесут, — сообразил Стас, увидев, что она смутилась. — Ешь, с дороги ты самая голодная. Мы так — только перекусить.

Анна аккуратно расставляла тарелки, изредка поглядывая на кассу. Громадный мужчина в джинсах и синей футболке, приставший с пончиками, сейчас направлялся к их столику. Оглянувшись, Анна прикинула, с кем он может сидеть. С мамочками и детками справа? Явно ему там уже сесть негде. С левой стороны сидела бабушка с борщом, да несколько ребят, уплетавших вареники. Тоже не к ним, ну, слишком невероятно. Может вот за то пустое место?

— А мне свои тарелки поставить некуда, — хмыкнув, блондин пододвинул еще один стул к столу и стал выкладывать блюда. Стас и Елена захихикали.

Анна залилась краской. Ее бесило, когда над ней подшучивали, особенно, если это незнакомые люди.

— Для вашего аппетита нужен стол побольше, — выпалила она первое, что пришло в голову и нагло уставилась в его глаза. Зеленые, будто примятая на лугу трава.

Сдавив чашку с кофе, Анна поймала на себе изучающий взгляд блондина. Он назойливо скользнул по лицу, спустился по плечам покрытым лишь тонкой малиновой блузой и застыл где-то в районе декольте. Извращенец! Щеки горели от смущения и стыда. Вот ведь неприятный тип. Нужно успокоиться, а то станет красной, как помидор. И что ее так задело? Дерзость и хамство, смешанные с издевкой, что исходили от этого великана. Анна засмотрелась на его руки: реки вен и рельефы пальцев, загорелую кожу и крошечные точки родинок, будто пятна корицы. И почему красивые мужчины всегда такие неприятные? И некстати вспомнился Камаев, будь он неладен!

Анна сделала глоток терпкого кофе, не обращая внимания на то, что он слишком горячий. Будто пытаясь вместе с ним внутрь затолкать неприязнь к новому знакомому. Она приехала работать, а не спориться. Кем бы ни был этот молодой человек в синей футболке! Но червячок дурного предчувствия зашевелился и напомнил о себе, стало до ужаса плохо. Будто выкачали весь воздух из груди и ударили тяжелой битой по затылку.

— Анна — это Денис Разумов, твой проводник и хозяин нашей маленькой фирмы, — сказал, усмехаясь, Стас, отчего Савина поперхнулась.

— Похлопать? — прыснул зеленоглазый, подмигнув ей.

— Не стоит, сама справлюсь, — хрипло выдавила Анна, громко поставив чашку на стол. Капли кофе расплескались по белоснежной скатерти. — Надеюсь, нам не придется нести с собой мешки с едой, чтобы вас прокормить? — она прищурилась и растянула губы в ехидной улыбке. Но мужчина только довольно промычал в ответ, впиваясь крепкими зубами в куриную ножку. Стас и Лена молча пили сок и жевали булочки, только в их глазах читался смех. Анну задело, что на ее колкость никто не отреагировал, а, кажется, наоборот она всех только развеселила.

Продолжив обед, Савина исподлобья разглядывала неприятного блондина, с которым придется работать. Выбирать не приходилось, поменять проводника она уже не успеет, да и личные предпочтения в работе недопустимы.

— Можно на «ты», — вдруг сказал Разумов.

Анна опешила, не зная, что ответить. Осторожно кивнула и принялась отрезать кусочек аппетитной отбивной. Уставившись в тарелку, она чувствовала, как взгляд проводника чуть не выжигает на ее лице дорожки. Не повылазит?!

— У нас еще не было таких интересных заказов, — протянула Елена, вытирая салфеткой худые пальцы измазанные сахарной пудрой.

— В основном были частные походы. Всякие туристы, приезжие, гости города, но чтоб журналисты, — вклинился Стас, подкидывая нависшую на лоб челку.

— Я не совсем журналист, — настороженно поглядывая на Дениса, сказала Анна.

Закончив с обедом, она почувствовала, что раздражение стало отпускать. Чего только не скажешь на голодный желудок. Как же это для нее несвойственно!

— Ты же статью писать будешь? — уточнила Лена, с интересом глядя на огромный фотоаппарат Анны.

Проводник доедал остатки салата и тихо бурчал себе под нос какую-то песню.

— Да, но я специализируюсь на фото, статья — это добавка, как приправа в салате, — объяснила Анна, бросая быстрый взгляд на Разумова. Будто ожидая от него нападок, будто чувствовала, что такое дерзкое знакомство не все на что он способен. Но Разумов молчал и, опустив голову, ковырял вилкой пустую тарелку. Анна продолжила: — Журнал «Тайны и приключения» развлекательного направления, мы собираем интересные истории, необычные происшествия, исторические загадки. Моя рубрика «Тайны природы».

— Журналистка — одним словом, — подытожил с коротким смешком Денис, небрежно бросив вилку на стол. Он поднял высокий бокал с апельсиновым соком, чтобы запить обед. Прозрачные капли стекали по стенкам снаружи и переливались на свету, как кристаллы.

Анна настроила фотоаппарат и сделала несколько снимков.

— Пусть так, — пролистала сделанные фото, а потом показала экран Стасу и Елене. Они присвистнули. Денис потянулся и тоже любопытно заглянул в окошко камеры.

Макросъемка капель сока на стенке бокала, которые словно бусины собрались вокруг стеклянного тела — олицетворяли нежность; мужская рука — силу. Ее выразительно подчеркивала россыпь нежных бисеринок. Получилось очень атмосферное фото. Анна сама не ожидала такого результата.

Денис приподнял брови и открыл рот, чтобы что-то сказать. Наверняка очередную издевку, но в сумочке Анны неожиданно зазвонил телефон. Извинившись, она отошла к окну.

— Как ты? Что делаешь? — послышался веселый голос подруги.

— Ничего особенного, — протянула Анна, стараясь выровнять дыхание. Как же этот Разумов ее раздражал! Своими улыбками, подначками и взглядами из-под густых бровей.

— Встретилась с проводником? Он красавчик? — затараторила Карина. Прямая, как двери.

Анна посмотрела на Дениса. Столкнувшись с ним взглядом, смутилась, сказала в трубку неловкое «да-а-а», затем тут же поправилась: «Встретилась» и отвернулась к окну. Легкое беспокойство вызвало мурашки по коже. Близкий голос вернул к реальности:

— Аня, ты тут?

— Кори, я побегу. Мне работать нужно. Позже еще поговорим. Люблю тебя.

— Конечно! И я тебя! Люблю-прелюблю! Только завтра я уезжаю, и вряд ли свяжемся раньше, чем через неделю, — игриво протянула Карина.

— А куда это ты?

— На работе путевку подарили.

Вяло выслушав историю подруги о внезапной радости, Анна отбила связь и вернулась к столу. Что там говорила Кори на прощание, она не разобрала. Не могла никак избавиться от ощущения, что Денис ведет себя фальшиво, даже напомнил ей соседей по купе. Чувство такое, будто скрывает что-то. Ведь с чего бы такое напряжение с заказчицей? Знал же, что это она у стойки, знал и все равно подстегнул. Она ведь жалобу написать может, или он настолько гордец, что уверен в своем успехе на сто процентов? Вон как глазками стреляет в ее сторону!

Глава 3. Первые искры

Ночной город светился неоновыми огнями. Соленый воздух проникал в каждую клетку тела, и хотелось дышать глубже и глубже. Верхушки деревьев монотонно шуршали, распространяя вокруг дивный ванильный аромат. Именно так пахло лето. Настоящее, цветущее, поющее и обнимающее за плечи.

Августовские прибрежные вечера славились неповторимостью: чудесными оттенками неба и тихими звездопадами; славились они и прохладой, что приносила покой разгоряченному телу после жаркого дня.

Сердце Анны выстукивало аритмичный танец последние несколько часов. И чего она волнуется? Какое-то дикое ощущение беды не отпускало и сдавливало грудь. Нельзя думать о словах Камаева. Нельзя! Нельзя считать, что подруга или случайные соседи в поезде могут что-то особенное почувствовать, и что к этому нужно прислушиваться. Они же не пророки! Да и какие пророки в наше время? Одни самозванцы! Ничего жуткого не происходит и не произойдет, она уверена. Хотя в глубине души ей хотелось найти настоящую сенсацию, но вся ситуация пугала до чертиков. Хотелось собрать чемоданы и сбежать домой, но Анна знала, чем это грозит: увольнением. Потому взяла с себя слово, что не ответит ни на один звонок Максима, пока не вернется домой: хватит с нее страшилок. Спокойно выдохнула, словно это обещание решило все проблемы, и пошла дальше по тротуару.

Было безлюдно и тихо.

Перед лицом Анны мелькнула тень, почти зацепив щеку. Летучая мышь? По телу разлетелись тысячи невидимых иголок, в позвоночник будто вошел железный прут. Высокий свист разрезал вечерний покой, от ужаса Савина подпрыгнула и прижала руки к груди. Деревья тряхнули листьями, сыпнув ей на голову пыль и труху, а затем вечер снова окунулся в ватную тишину.

Только сердце Анны продолжало оглушительно выстукивать румбу.

Ты уже рядом… я чувствую…

Показалось кто-то шепчет за спиной. Анна обернулась, накрыв губы ладонью.

Никого. Это просто шелест листьев исказился в слова, и только!

Неоновый свет фонаря освещал дерево, тень от веток падала на плитку и походила на скрюченные руки старухи. Вот-вот дотянуться и задушат. Где-то вдалеке едва слышно стучала колотушка, в ритм вплетался тонкий голосок флейты.

Анна посильней запахнула ажурное болеро и побежала в сторону кафе. Как же было зябко, будто спину окатили ледяной водой. Или это от страха мороз по коже?

Музыку из кафе «Гавань» было слышно еще за квартал. Густые басы выбивали в ночном воздухе прорехи. Город вторил им звоном трамвая, шарканьем редких автомобилей и едва слышной бранью собак.

Анна, выстукивая каблуками по ступенькам, взбежала наверх и распахнула двери. Облегченно выдохнула и затравленно обернулась на улицу. Никто не преследовал, это просто ее больное воображение. Нет никаких призраков! И не будет! Почему не согласилась, чтобы Разумов забрал ее из отеля? Уперлась, как истеричная девчонка.

В лицо дунуло теплым дымным воздухом с терпким привкусом алкоголя и апельсинов. На потолке кафе сверкал зеркальный шар, отбрасывающий сотни зайчиков на стены и рассыпающий радужные бисеринки на лицах и одежде посетителей. Гул голосов напоминал пчелиное жужжание и с трудом пробивался сквозь громкую музыку.

Вдоль стен за столиками сидели гости: румяные и растрепанные хмельным вечером. У бара танцевали пары. Анна приметила среди них проводника с рыжеволосой девушкой. Денис выделялся приличным ростом и широкими плечами, а партнерша тонкой талией и роскошными бедрами. Разумов повернулся и, слегка наклонив партнершу, провел рукой по ее худому плечу.

Дыхание стало вязким, а сердце Анны заколотилось быстрее. Быстро отвернувшись, она прищурилась и плавно прошла в центр залы. Да мало ли мужчин, что так грациозно танцуют? Очередной смазливый задавака. Нужно просто не реагировать на его издевки и работать, ради этого она сюда и приехала. А то, что Денис еще себя покажет, сомнений не было.

Супруги Левины расположились за большим столом с правой стороны. Стас махнул рукой, приглашая Анну.

Придерживая юбку темно-синего платья в пол и стараясь не запутаться босоножками в складках, она подошла ближе. Благодарно улыбнувшись, присела на пододвинутый водителем стул.

— Как отдохнула? — спросил он.

— Неплохо, если не считать, что было лишь два часа, чтобы поспать и привести себя в порядок, — Савина показала на свой наряд, дернула пальцем русый локон, который завился в спираль и спрятался за спиной.

Левин откупорил темную бутылку с вином, и наполнил ее бокал. Рубиновая жидкость заплескалась, оставляя кровавые потеки на стенках.

Стас и Лена уже хорошо разогрелась: с легкостью шутили и рассказывали задорные истории. Анна же слегка зажималась. Странная тревога в душе не давала покоя. Закрадывалась дурная мысль, будто скоро что-то произойдет. Словно весь ее путь — заранее продуманный план. Но кому это нужно? Интуиция кричала: «Камаев прав!», что в его словах есть смысл и стоит опасаться этой истории, что не просто так снился сон подруге и соседи по купе не просто предупреждали. Но логика смеялась в лицо и уверяла, что это глупости и паранойя. А еще нелепые совпадения. Призраков не бывает! А дикие долины обычно невероятно красивы и потерять шанс сделать фото Анна не могла. Не хотела. И Денис волновал: его поведение и дерзкий взгляд из-под пшеничных густых бровей. Как его выдержать все эти дни?

А еще смущал слишком открытый вырез на платье! Карина постаралась: настояла на этой покупке. Хорошо, что Анна болеро захватила, но в помещении было довольно душно: пришлось снять и делать вид, что не обращает внимания на голодные взгляды мужчин.

Савина смахнула волосинку со щеки, выбралась-таки из прически, и пригубила вино. Прохладный, терпкий напиток с тонкими нотками вишни охладил горло, но потом разлился в животе приятным теплом.

После выпитого бокала стало намного легче: щеки запылали, немного отлегло беспокойство. Савина сжала кулак на коленах и взяла с себя очередное слово не раскисать, даже если Разумов продолжит ее подначивать. А он продолжит!

— Анна, а ты замужем? — спросила Лена, машинально теребя обручальное кольцо.

— Нет, — улыбнулась Савина. Чтобы не залиться краской уставилась в бокал и, выпив еще вина, добавила: — Пока и не собираюсь.

За спиной кто-то громко захохотал, привлекая к себе внимание. Многие в зале обернулись, и Анна тоже. Денис с девушкой все еще танцевали: ее волосы цвета меди метались в бешеном ритме.

Музыка гулко отбивалась в груди и погружала гостей в какой-то необъяснимый транс. Анна засмотрелась. Несколько легких поворотов: рыжая выгнулась, откровенно раскрывая глубокое декольте. Денис придержал ее за спину. Девушка тут же поднялась, слегка коснувшись пальцами лица мужчины. Он отступил, удерживая ее за руку, затем резко притянул к себе. Огненные волосы обняли его грудь и крупные плечи. Они закружилась так мягко и эротично, что у Анны защекотало под ложечкой. Лишь на секунду неосознанно представила себя на месте партнерши, и по телу прошел разряд приятного тока. Еще чего не хватало!

Резко развернувшись, Анна уставилась в пустой бокал, понимая, что жутко раскраснелась. Хорошо, что Елена со Стасом были заняты друг другом и ничего не заметили.

Денис, увлеченный танцами, звонко смеялся. Бархатный голос сливался с музыкой, и Анне показалось, что она его где-то уже слышала. Будто необъяснимое дежавю. Словно она тут уже была и слышала такой же голос.

Когда песня закончилась, Анна вжалась в спинку стула и скомкала платье на коленах, чтобы избавиться от покалывания в пальцах. Она не видела, но чувствовала, что Денис под руку со спутницей направлялся к столику.

— О, наша дорогая заказчица, — развязным тоном проговорил проводник, усаживая рыжую рядом с собой, как раз напротив Анны.

— Это та девушка, которая приехала писать статью про заброшенное болото? — писклявым голоском протараторила его спутница. Савина только выгнула бровь. Что за глупость?

— Озеро, — буркнула Анна и уставилась в тарелку с салатом. Решила не продолжать перепалку с проводником, им еще в поход идти вместе. Стас и Лена переглянулись и тихо хихикнули.

— Да, это именно она, — сухо отчеканил Денис. — Просто некоторые думают, что могут найти невероятное в простых вещах. В обыденных. Вещах. И очень ошибаются, и… зря тратят время! — последние слова он, будто нарочно подчеркнул.

Савина подняла на него удивленный взгляд. Зеленые глаза пронизывали и будто осуждали. Платит она хорошо, что его не устраивает? Мужчина поджал губы, словно пожалел, что сказал это, затем отвернулся и продолжил ухаживать за своей пассией.

Некоторое время они сидели молча, изредка перебрасываясь смущенными взглядами. Стучали вилки, цокали бокалы, голоса гудели в груди и отдавались несвойственной вибрацией, отчего у Анны кружилась голова. Хорошо, что она сидит, а то свалилась бы на смех проводнику и его компании. Анна старалась не смотреть никому в глаза, не хотелось навязываться или, тем более, доказывать, что она серьезный человек, а не искатель приключений. Потому она разглядывала посетителей и пыталась унять взбесившееся сердце в груди. От его грохота стало дурно, будто на нее надели металлическое кольцо и затягивали, затягивали, затягивали…

Савина понимала, что поступает глупо и ей сейчас лучше налаживать контакт с людьми из Прибрежного, чтобы узнать, как можно больше про озеро. Но за время дороги в поезде она так устала, что ничего не хотелось. Завтра примется за работу, никуда туманная тайна от нее не убежит. Тайна! Ага, как раз. Насмотрелась она таких историй уже сотни, так что вряд ли здесь что-то ее удивит.

В зале тихо играла мелодичная музыка, по стене бродили перламутровые блики от зеркального шара. Постепенно Левины с проводником разговорились и принялись обсуждать недавний поход в Северный. Что это за место Анна не представляла, но по описаниям там тоже было интересно. Она старалась не встревать в разговор, а просто наблюдать и пытаться понять, что за люди — ее спутники и не ошиблась ли она, выбрав их для похода и сопровождения.

Разговор о долине с озером больше не развивался, что Анну радовало.

Через какое-то время напряжение и вовсе спало, и темы ушли в свободное русло. Даже Савина включилась в последние новости о перемене климата по планете и политических настроениях их страны.

Рыжая все время переключала тему на свой любимый бизнес и без умолку щебетала о новых веяниях моды. У Марины, так ее представил Денис, было собственное ателье, наверняка кем-то подаренное. Такие всегда живут за чей-то счет. Стиль одежды девушки казался вычурным и ярким, но, возможно, он так воспринимался из-за консервативных вкусов Анны. В голове, все же, промелькнула мысль о том, что она не смогла бы себе позволить покупать платья у такой «красотки», но вслух Савина не рискнула это говорить. Очередной спор ей ни к чему.

Разумов, казалось, игнорировал Анну, поддерживал разговор в основном с друзьями и изредка отвечал на нелепые шутки Марины. Лишь иногда с прищуром посматривал в сторону Савиной. Неприятно становилось от этих взглядов, невидимое стальное кольцо на груди стягивалось и, казалось, ребра сейчас затрещат и она зайдется предсмертным хрипом. Почему он себя так ведет? Оставалось надеяться, что это первое впечатление, и в дальнейшем их отношения сгладятся. Нужно всего лишь насобирать нужной информации в городе и сходить к озеру.

Елена заинтересовалась историями, которые Анне приходилось уже публиковать в своей колонке. Савина с открытой душой делилась впечатлениями и самыми громкими случаями. А потом вспомнила, как сбегала от надоедливых селян, когда каждый пытался рассказать о своей нелегкой судьбе, и это растянулось на несколько суток. В деревне все зациклились и будто повторяли заученный сюжет из книги. На третьей истории Анна улыбалась, а на десятой едва сдерживала смех. Они с Максом тогда знатно смотались, едва не застряв на выезде в весенней грязевой ванне возле подлеска. Камаеву пришлось около часа отгребать лопатой слякоть, а потом в салоне стояла жуткая вонь. Анна поморщилась от воспоминаний. Оказалось, что за лесом была ферма и дождевая вода смывала перегной на дорогу.

Заметив, как скептически выгибает бровь проводник, Савина замолчала и пригубила вино.

— А сколько жителей в той деревне? — поинтересовалась Лена. — Может, у них коллективные глюки?

— Именно! — улыбнулась Анна. — Они в колхозе выращивали мак, тогда мы их и раскрыли. Напарник отошел в кустики и заметил алые пятна среди зерновых культур. Дальше уже жителями занимались правоохранительные органы. Я только написала статью о массовом помешательстве, естественно опустив детали о наркотиках.

Денис выпустил смешок, будто бросил пригоршню презрения в лицо.

— Приврала, — заключил он.

— Недосказать, не значит обмануть.

— Естественно. Желтая пресса всегда так делает. Говорит только то, что ей выгодно и немного, — подчеркнул, — перекручивает факты. А было хоть что-то, что соответствует тематике твоей колонки? Тайны, необычное? У-у-у…

— Только рассказы людей, а им верить…

— То есть доказательств у тебя нет? И все, что ты пишешь в статьях, да, я читал, просто вранье.

Он прав: истории больше походили на мифы и легенды, и подтверждений не было, Анна и сама никогда не воспринимала их всерьёз, но обвинения Дениса раздражали. Работу она любила, тем более, радовала хорошая зарплата, которая позволяла восполнить прорехи в семейном бюджете. А пока болеет папа, о лучшем и мечтать не стоит. Ей приходилось немного приукрашивать рассказы очевидцев, но выслушивать упреки от человека, который не понимает причин, было неприятно. Анна опустила голову и повела плечом. Стоит ли отвечать?

Соседняя компания расшумелась. Сначала бурно кричали: «С днем рождения!», потом активно выплясывали, в конце стали нестройно петь в караоке. Савина раздражалась от шума и зевала от усталости. Да и беседа оборвалась внезапно из-за балагана. Все перебросились многозначительными взглядами и принялись доедать салаты и мясное, что подали к столу. Все это в прикуску с терпким вином, что ощутимо разгоралось в крови, и Анна чувствовала только неприятное жжение в груди и животе.

Проводник со спутницей отправились танцевать в глубину зала. Супруги, улыбнувшись Анне, последовали их примеру.

Пользуясь моментом уединения, Савина захватила сумочку и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Жжение не отпускало, словно ребра окольцевало металлическим прутом и он все туже и туже стягивался. Вино притупляло это ощущение, но не снимало полностью. Ноги, будто набили ватой — еле передвигались. Шатаясь, Анна выбралась по коридорам на улицу.

Лестница вывела в просторный дворик, освещенный высокими фонарями. Савина присела на невысокий заборчик, ограждающий клумбу с изысканными гладиолусами и осторожно выгнула спину.

Небо укрывало город насыщено-синего цвета платком с россыпью ярких серебряных точек. Мягкая тишина с поскрипыванием сверчков в траве убаюкивала, от этого в голове мутилось и хотелось прилечь на постель. Нужно выдержать эту встречу, а потом будет время для отдыха.

Морской воздух пах утренней росой и оседал на языке соленым вкусом. Стало немного легче, давление из груди постепенно уходило вниз и расплывалось уколами в кончиках пальцев. Всего лишь нужно было освежиться. Возможно, нервное и физическое перенапряжение сказалось, плюс климат другой — непривычный. А еще проводник! Ну, и дерзкий же и неприятный тип попался. Анну не покидало плохое предчувствие на счет него.

Дверь хлопнула, и Савина непроизвольно обернулась. В проеме, закрывая собой свет, падающий на ступеньки, появился Денис. Ну, вот, легок на помине. Анна, держи себя в руках! Она сжала сумочку, отчего кожа под пальцами неприятно заскрипела.

— Шумно? — спросил проводник, усаживаясь рядом и вольготно вытягивая перед собой длинные ноги в светлых брюках.

Анна нехотя кивнула и прикрыла глаза, сдерживаясь, чтобы не сказать колкость. Нужно как-то учиться с ним общаться. Иначе работать будет невыносимо. Она так с Максом долгое время не могла свыкнуться. И раздражение на напарника мешало не только работать, но и жить.

Глянула на проводника. Он скрестил руки на рельефной груди и шумно выдохнул.

— Хороший сегодня день. Если бы погода продержалась сухой подольше.

— Почему?

— Просто в дождь в долину лучше не спускаться. Скажи, Анна, ты уверена, что хочешь этого?

Савина замялась. Не хотела, потому что в походе антисанитария, комары и прочие гадости, но выбора особого не было.

— Уверена.

— Какой смысл рисковать, если можно и так приврать? Там ведь не пляж, красотка, — он глядел не в лицо Анне, а на плечо, скользя взглядом по спине и волосам. Савина почти физически чувствовала прикосновение его глаз.

— Ты хочешь отказаться?

— Есть некоторые сомнения. Не думал, что ваша фирма пришлет тепличное растение в тяжелый поход.

Анна промолчала, до хруста сжав зубы. Доказывать, что она справится, не хотелось. Страх и так подгибал колени, и переубеждать человека, который заведомо причислил ее к слабакам, не в ее правилах. Пусть. Ей, главное, пережить эти две недели.

Хотелось побыть одной, и она всем видом это показывала, а Денис молчал и нагло разглядывал ее. Анна отвернулась, но всем телом чувствовала его взгляд. Глазки не поломай!

Накатывало раздражение, и тиски усиливали давление. Анна сжала кулак и уколола себя ногтем в ладонь. Помогло на секунду, затем все вернулось. Только в добавок к горлу подкатила тошнота.

Вздохнув, Анна приподнялась:

— Пойду, воды попью.

— Постой! Я принесу, — мужчина придержал ее теплой ладонью.

От легкого прикосновения локоть пронзило невидимой иглой. Савина одернула руку, едва не выпустив резкое «ой!». Денис ничего не заметил и, взбежав по ступеням, пропал за дверью.

Анна потерла место, где Разумов прикоснулся, и встряхнула плечи. Наверное, статическое напряжение.

Жаль, нет родных рядом. Папа хоть и не позволял нежности, но всегда мог подсказать и поддержать в трудную минуту, а маминых теплых объятий хватало с головой. Как же хотелось домой! Сейчас, как маленькая девочка, закуталась бы в одеяло и нырнула маме под руку, только бы стало легче.

Анна чувствовала, что этот город странно влиял на нее: будоражил, спутывал мысли, заводил в тупик. Никак не могла понять почему, но от этого только горше стало.

На локте пульсировала точка. Долго кололо, будто кончик иглы сломался и остался под кожей. Что за ерунда?

В сумочке запиликал телефон. Анна выудила и, не глядя, ответила:

— Да? Папа? Приве-е-ет. Неожиданно. А я только о тебе вспоминала.

— А я о тебе, — приглушенным голосом откликнулся отец. Он еще что-то говорил, но линия преломилась и не получилось разобрать слова.

— Звук не очень, говори громче, — Анна встала с заборчика и прошлась по тропинке.

Ночной воздух охлаждал, бросало в мелкую дрожь. В трубке заскрежетало, слова отца прорывались через один:

— Анна… не…

— Что ты говоришь? Ничего не разберу, — глянула на экран: антенна была почти на нуле.

Приложила аппарат к уху и снова попыталась разобрать речь, но услышала лишь рваное хрипение. Почти сразу линия оборвалась. Несколько раз Анна набрала сама, но в трубке звучали короткие гудки.

— Что-то со связью, — пробормотала Савина, но сердце уже беспорядочно ударялось в грудь. Отец звонил ей крайне редко. Их отношения напоминали больше любовь на разных краях пропасти: никогда никаких теплых слов, никаких объятий или нежностей. Но Анна все равно его любила, потому что лучшего советчика и друга у нее не было. А вдруг снова криз? Вряд ли. Мама бы звонила.

Набрала ее. Короткие гудки впивались в перепонки и Анна без малого запаниковала.

Еще раз. И еще набрала. Бесполезно. Антенна погасла и не возрождалась.

Было довольно поздно. За полночь. Пустынная улица ярко освещалась, склонившимися над тротуаром фонарями. В некоторых домах редко горели окна.

Анна решила, что пора уже распрощаться с ребятами в кафе и попытаться отдохнуть, но вряд ли получится заснуть после этого звонка. Резко развернувшись, она чуть не врезалась в Дениса. Тот от неожиданности вцепился в ее плечи одной рукой и едва не выронил бутылку. Жидкость внутри булькнула, а спину Анны пронзило новым разрядом тока.

Вот прилипала!

— Зачем так пугать? — прыснул Разумов.

— Зачем так подкрадываться? — неуверенно проговорила Анна.

Пожав плечами, он мягко отстранился и протянул воду.

— Держи. Идем, я тебя провожу. Лена со Стасом уже ушли. Передавали свои извинения, что не простились с тобой.

— Спасибо, — Анна жадно напилась и вернула бутылку. — А как же хозяйка ателье?

— Маринка? — Денис махнул рукой. — Дочка мэра, та еще веселушка, еще танцует. У нее еще запала до утра хватит, — улыбнулся накось. — Так что?

— Ладно.

— Твоя накидка, — Разумов протянул болеро, которое она оставила на стуле, и Анна благодарно улыбнулась. Приятно стало от его внимания, хотя покой не возвращался.

Подавила дрожь и оделась, запахнув кружевные полы посильней. Тревожным колокольчиком душу мучила мысль об отце. Анна успокаивала себя, что здесь просто не ловит сеть, но волнение все равно накатывало, будто цунами и сносило ее равновесие, как мощная волна стирает с земли дома. Если отцу станет хуже, успеет ли она добраться домой? Даже думать об этом не хотелось.

Денис прошел чуть вперед и остановился. Его взгляд задержался на декольте Анны, что было скрыто вязанным кружевом. Фонарь просачивал свет сквозь листья и окрашивал бледное лицо проводника полосами, отчего он казался нереальным, почти сказочным персонажем. Светлые волосы покрывали уши и мерцали в темноте золотом.

Анна выступила вперед. Придется идти. Не одной же добираться до отеля? Ночь, да и город чужой. Страшно. Особенно после всяких свистов и голосов. А еще отсутствие сети пугало. Вдруг потеряется, как потом связаться хоть с кем-нибудь?

По спине скользнул холодок. Показалось, что кто-то идет следом и шуршит подошвами.

Савина резко обернулась. Никого. Только ее и Дениса вытянутые тени сплелись на дорожке в черное ветвистое дерево.

— Хочешь зайдем на побережье? — неожиданно спросил Разумов. Его голос заметно смягчился.

— Можно, — неуверенно сказала Анна, сдерживая неприятный трепет, что катился по телу. Колени сгибались с трудом, а чтобы пальцы сильно не дрожали, она сложила руки перед собой, крест-накрест.

— Почему ты говорил, что я ничего не найду? Еще в кафе.

Денис заметно дернулся.

— Да гиблое там место. И ничего особенного нет, — ответил быстро и спрятав взгляд, стал рассматривать пальцы.

Лунный свет оттенял тропинку глубоким сине-зеленым, высокие деревья расстилали под ногами широкие тени.

— А что за легенды рассказывают про озеро?

— Всякую чушь несут. Не думай, что наш город чем-то отличается от тех, в которых ты бывала. Люди везде одинаковы. Или фантазеры, или видят необъяснимое под действием всяких препаратов: водки, например.

— Но, что хоть рассказывают о долине? Пока мне не удалось ни одной легенды услышать. Все только и говорят, что там опасно, но почему-то не говорят конкретно. Те несколько историй, что я в старых газетах нашла, ну, очень дивные. А потом провал, будто о странном озере забыли.

— Кто говорит, что там опасно? Кто-то кроме меня говорил? — оживился Разумов, придвинувшись. Шаг сбился с ритма и они слегка коснулись бердами, и Денис придержал Анну за руку.

Савина чуть не пискнула от очередного укола. Что это?

— Кто говорил? — переспросил Денис, почти остановившись.

— Да так. В поезде ехала с попутчиками. Они, конечно, странные были, но на первый взгляд, казались, вполне рассудительными.

— Не верь первому встречному, не маленькая же, — ухмыльнулся Разумов и отстранился. Его глаза блеснули в свете фонаря изумрудами.

— Послушаюсь твоего совета, — хохотнула Анна, — и не буду тебе верить.

— Мне можно, — обиженно сказал проводник. — Я плохого не пожелаю.

— Вот и посмотрим.

Когда они вышли к берегу, свежий и легкий воздух сменился плотным и тяжелым. Анна подумала, что из-за сильной влаги у воды. Поежилась, болеро уже не сохраняло тепло, и становилось жутко холодно.

Денис шел рядом, шаркая носками туфель по плитке и изредка откидывая упавшие ветки.

Небо кофейно-молочного оттенка расстилалось по горизонту, будто покрывало. Рыжие, бурые и коричневые облака нависали над водой. Рассеянный лунный свет окрашивал индиго воду цветными теплыми полосами: крупными мазками, словно масляной краской. Темная гладь манила, а кремовые волны гладили берег.

Анна по привычке взялась за бок, где обычно висел фотоаппарат, но, к сожалению, на ужин его не брала. Расстроено вздохнув, она подтянула длинное платье, скинула босоножки и подошла к воде.

— Слушай, я эти места знаю отлично, — заговорил Денис, бросая в воду небольшой камушек. — Ничего не найдешь ты здесь. — Вода тихо трепыхнулась.

— Ну, не найду, зато отдохну и с людьми пообщаюсь, — пробормотала Анна первое, что пришло в голову. — Плюс хорошие фото на дороге на валяются, а дикие долины всегда очаровательны и прекрасны.

— Так зачем в чащу переться? — возмутился Разумов. Снова замахнулся, на этот раз камень хлюпнул и заглушил шептание волн. — Ты не представляешь, что там за место.

— А зачем ты соглашался на эту работу, если так не хочешь идти?

Денис сжал губы и отвернулся.

— Ты что-то не договариваешь, — предположила Анна.

— Много ты понимаешь.

— Я хорошо разбираюсь в людях, и тем более у тебя все на лице написано. Тебе что-то известно об этом озере?

— Глупости! — отмахнулся проводник.

— А здесь я чувствую ложь.

— Ну, да, издержки профессии, — хмыкнул Денис и отошел в сторону, чтобы набрать новую порцию камней.

— При чем здесь моя профессия? Возможно, это ты врать не умеешь?

Разумов не ответил. Одарил ее высокомерным взглядом и отвернулся.

Савина задумалась. Как странно, что человек, который подписал договор о походе сам же от него и отговаривает.

Плотный воздух запирал дыхание, ток простреливал в руки и ноги. Анна выпустила платье, ткань потянулась за водой и мокрой полоской, будто змеей, обвила лодыжку. Сумочка полетела вниз, Денис среагировал и схватил ее прежде чем она коснулась морской глади. Анна попыталась что-то сказать, но в горле застыл горький ком. Заложило уши. Губы Дениса шевелились, но не получилось разобрать и слова.

Мир ушел из-под ног. Анна пошатнулась, хватая ртом воздух, а потом зашлась кашлем, раздирающим и рвущим на части.

Мелькали фонари, темнота несколько раз сменилась слепящим светом.

* * *

Приступ начался на пляже, девушка задыхалась, а Денис жутко испугался и не сразу сообразил, что делать. Он пытался спросить, что случилось, но Анна не отвечала. Закатывая глаза, она осела в воду, но Разумов вовремя поддержал ее.

Подхватив заказчицу на руки, Денис побежал в сторону отеля. Дорога петляла под ногами, тропинки то сужались, то расширялись, ветер хлестал по щекам и развевал волосы, которые постоянно лезли в глаза.

В переулке, когда Анна перестала кашлять, он остановился и опустил ее на ноги. Придержал за плечи, чтобы не упала. Заказчица была в сознании, но не отвечала на вопросы и стеклянным взглядом смотрела в пространство.

Денис достал из кармана телефон и вызвал скорую. Перевел дыхание. Затем подхватил девушку и побежал дальше. Нужно добраться до основной дороги, а это еще несколько кварталов.

От Анны приятно пахло клубникой со сливками. Это неожиданно взволновало Разумова, по телу расползлась теплая истома, и сердце зашлось в груди глухим стуком. Не время для симпатий, он не для этого ввязался в этот поход. Нужно успокоиться. Все женщины устроены одинаково. Красивые — обычно глупые, а умные и красивые — как занозы, с ними жизнь покажется невыносимой. Да и у Разумова были принципы: не то, чтобы никаких отношений на работе, скорее, никаких серьезных отношений вообще.

Но эта девушка зацепила его. Стоило глянуть на ее вздернутый подбородок и услышать мелодичный голос издали, он едва успокоился от волнения. Пришлось даже выйти из кафе ненадолго, чтобы прогнать наваждение, и вернуться к стойке обозленным, потому что напряжение в бедрах было слишком очевидным. Он ведь с ней даже не познакомился тогда, один раз только по телефону говорили, когда заключали договор! И Дениса это злило. Простая с виду женщина, ничего особенного, но отчего к ней так манит? Странное предчувствие останавливало дыхание и превращало его в подростка, который не умеет сдерживать свои желания. А еще этот ее взгляд… Глубокий, пронзительный и светлый, словно в нем застыло облако. Разумов отряхнулся. Теплая волна захлестывала и забирала покой. Не стоило соглашаться, не стоило с ней знакомиться. Ведь чувствовал, что что-то не так, будто сердце подсказывало, что он попадется в ловушку.

Худая рука Анны болталась и касалась его бедра, и чтобы не ударить случайно, Денис переложил ее себе на грудь. Едва пальцы девушки коснулись тела, легкий разряд тока прошил кожу и застыл меж лопаток горячей иглой. Савина хрипло выдохнула и хлопнула ресницами, но глаза не открыла. Хорошо, что она сейчас слышит, как бешено стучит его сердце, иначе подумала бы чего лишнего.

Денис притормозил возле панельного дома.

Прижался к дереву у подъезда, притянув Анну к себе. Нужно немного снять напряжение с рук и успокоиться. Глубоко вдохнул, но пожалел об этом. Запах, от которого сносило крышу уже несколько часов, словно проникал сквозь кожу. Взгляд скользнул по контуру манящих губ, пересчитал пышные ресницы и провалился в ложбинку между налитых грудей. Так не должно быть! Разумов скрипнул зубами и зашипел невнятные ругательства. Ну, кто его дернул подписать этот договор? Не сны, это уж точно…

Посмотрел на Анну: луна осветила изгиб ее плеча и часть лица. Волосы растрепались из прически и переливались на лунном свете бронзой. Захотелось коснуться пальцами, перебрать их, почувствовать мягкость. Денис убрал спутанные локоны на одну сторону и замер, когда девушка захрипела и выгнула от боли спину.

Что с ней? Чем она больна?

Не хватало, чтобы с заказчицей что-то случилось за эти две недели. Мало ему проблем. Да и за все отвечать придется, а он не мог подвести Настю.

Набравшись сил, Разумов побежал дальше. На дороге его уже ждала скорая.

Врач, скептически выглянув из-под челки, сказал, что у девушки всего лишь паническая атака, плюс сыграло то, что они выпили в кафе много вина. Из-за этого медсестра смотрела на Дениса осуждающе, а Анне приписали хороший уход и покой, но укол обезболивающего сделали. Что они несут? Какая еще атака? Это больше походило на астму. Девушка чуть не умерла у него на руках! Денис до сих пор не мог прийти в себя. Может он слишком грубо и резко с ней разговаривал? Нет! Это глупо. От обычного рабочего диалога еще никто ласты не склеил.

Домой девушку отпустили сразу, почти вытолкав из отделения: приписали крепкий сон и порекомендовали побольше положительных эмоций. Все стандартно. К больнице как раз подъехал Стас, и они отвезли Анну в отель.

Она спала у него на руках и больше не кашляла и не тряслась, но перекладывать ее на сидение Денис не решился. Пусть поспит. Пришлось всю дорогу вдыхать сладко-пряный аромат ее волос. Девушка мирно сопела, кутаясь лицом в его футболку, а Разумов смотрел в окно и считал звезды. Одна-две-три… сотни, тысячи… Тепло женского тела продолжало его безумно волновать, будто нарочно. Он едва сдерживал себя, чтобы не запустить пальцы под откровенное декольте. Стас неправильно поймет, да и Анна не одобрит, это уж наверняка.

Когда они приехали, Денис поблагодарил Стаса и сразу отпустил его домой. В номере не посмел девушку раздевать. Босоножки, кажется, остались на пляже. Сумочку швырнул на комод и, аккуратно уложив Анну на постель, укрыл одеялом. Ринулся в ванную и долго отмокал под ледяной водой, уперевшись лбом в стену душевой. Не должно так быть! Не бывает так!

Когда вытирался, услышал, как Анна закашлялась. С трудом напялив на мокрое тело брюки и рубашку, выбежал в комнату. Девушка спала, но стонала во сне, а Дениса преследовали гнусные и пошлые мысли. Хотелось приникнуть к алым губам, попробовать на вкус ее поцелуй. Хотелось сжать в своих объятиях и подарить ей ночь полную страсти…

Разумов открыл окно и долго принимал на лицо холодный воздух прибрежной ночи. Укусил до крови кулак, похлопал себя по щекам, но ее запах все равно преследовал и собирал тяжесть внизу живота. Клубничный аромат впитался в кожу и путал мысли. Никогда еще Денис не чувствовал себя таким беспомощным и слабым.

Только к рассвету Денис задремал на полу, прижавшись спиной к кровати. Так было легче. Он хотя бы мог не смотреть на нее, но все равно слышал густое дыхание, которое заставляло сердце биться быстрей.

— Денис? — просипела Анна и коснулась его плеча. Глаза открыть было трудно, солнце из окна слепило и выжимало слезы. Разумов отряхнулся и пересел на табурет у стены, чтобы быть подальше от девушки. Будто это могло спасти от невероятного неправильного влечения.

— Давно это у тебя? — обеспокоенно спросил Денис осипшим голосом. Девушка осознанно обвела взглядом комнату и, зажмурившись, отвернулась от окна.

— Анна? — повторил Денис.

— Нет — это впервые, — слабо ответила она.

Сейчас, после тяжелой ночи, Разумов с трудом представлял, что будет дальше. Спину сковало, будто после затяжного похода в горы, руки все еще дрожали от напряжения и раскалывалась голова от недосыпа. А еще волновало странное тягучее ощущение в груди, словно все это закончится очень плохо.

Анна глядела на него голубыми глазами, а ему хотелось провалиться на месте от собственных мыслей и нелепого желания ее обнять.

На прикроватной тумбочке стоял графин с водой. Девушка вдруг потянулась, чтобы достать его, но Денис опередил. Подскочил, как ошпаренный, сам от себя не ожидая. Руки заметно дрожали, когда он протягивал ей стакан.

— Спасибо, — хрипло сказала Анна и, утолив жажду, вернулась на подушку.

— Сможешь говорить?

Девушка кивнула.

— Отложим поход, пока тебе лучше не станет, — высказал свою мысль Денис и вернулся на табурет. Тот беспомощно захрустел под его весом.

Неправильно, но Разумов даже радовался, что заказчице нездоровится, может, есть шанс все отменить. Может, есть возможность исправить его ошибку и отменить договор? Тогда Анна уедет домой, а он избавиться от преследуемого его желания уложить ее в постель.

— Нет, я в порядке, — отрезала Савина.

— В порядке? Я не понимаю. Ты испугалась? Что случилось на пляже? Что еще за «паническая атака»?

— Не знаю, — девушка откашлялась, — мне берег очень понравился. Расстроилась, что фотоаппарат не взяла, — она улыбнулась уголком губ. Хватает еще сил шутить. Знала бы она, что ему пришлось пережить за эту ночь. Негодяйка! Приехала и нарушила его покой.

Денис задумался. Это совершенно не походило на страх или панику, диагноз словно взят с потолка, и от этого ему становилось не по себе. Где-то глубоко пульсировала страшная мысль-догадка, но он даже не хотел осознавать ее и отогнал прочь.

В дверном проеме появился Стас. Заспанный и замученный.

— Аня, как ты?

Девушка вымучено улыбнулась и кивнула.

Водитель обратился к Денису:

— Едем? У меня телефон уже красный — Лена с ума сходит, что я за руль второй раз за сутки после пьянки сел, а мне еще тебя забросить домой.

Денис встал, со скрипом отодвинул табурет к стене. Анна поморщилась.

— Да, пора. Приеду через пару часов, покажу тебе округу. Отдыхай, — он долго смотрел на заказчицу. Так хотелось понять, о чем она думает, какие чувства испытывает, но кроме сухого болезненного взгляда ничего не видел. А желание, будто дикая птица в клетке, рвалось на свободу вместе с горячим дыханием. — Фотоаппарат не забудь, — бросил напоследок, стараясь как можно теплее улыбаться, и закрыл за собой дверь.

Так или иначе, нужно работать, хочется ему или нет, и вредить ей, намеренно, Денис не собирался. А утолить жажду похоти можно и по-другому.

На ресепшене Разумов попросил персонал отеля присматривать за клиенткой и, если что, сразу вызвать его. Придется джип с ремонта забрать раньше времени: Стаса дергать каждый раз неудобно, у него своих заказов хватает. Савина все же была его личной клиенткой, и Ленива впутывать он не собирался.

Легкая утренняя поволока тумана расстилалась по двору отеля, даже в ней Денис смог разглядеть оттенки ее лазурных глаз. Издевательство какое-то!

* * *

После ухода мужчин Анна еще какое-то время дремала. Когда тело стало ломать от долгого лежания, она выползла из-под одеяла. Распахнула обе форточки и, принимая на лицо порцию жарких солнечных лучей и прохладное прикосновение ветра, долго дышала полной грудью. Почему щипало губы и в животе приятно томилось тепло? В чем причина?

Первое, что сделала, даже не умываясь, это позвонила домой. Ответила мама и успокоила Анну. Папа был в отъезде с утра и забыл дома мобильный. Ничего страшного не случилось, и отец хорошо себя чувствовал. А почему вчера звонил, мама не знала.

Напряжение отпустило, и Савина взялась за работу.

Ответила на несколько писем по е-мейлу, связалась с офисом. Голова была слегка затуманенной, говорить не особо хотелось, все еще пекло в глотке, потому она обошлась несколькими пояснительными предложениями, конечно же, опустила историю с «приступом».

Телефон запиликал. Она автоматом приняла вызов.

— Аня, привет! Прошу тебя, брось все и вернись домой, — протараторил Максим.

— Продолжаешь?! — раздраженно выдохнула Анна и потерла переносицу. — Я же ясно дала понять, что твой маразм выслушивать не буду! — неужели, и правда, он верит в эту чушь? Призраки, духи, что там еще? Бред сивой кобылы.

— Как ты не понимаешь? Кто-то за этим стоит! — запищал голос в трубке. — Это рискованно, даже больше… — он замялся, а затем спокойней заговорил: — Думаешь, Бережной просто так не пустил меня с тобой?

— Ты уже говорил! Прекрати, Макс! Ну, это уже переходит всякие границы. Кто стоит? Ничего не вижу страшного. Обычное озеро, только и всего! Легенды надуманные, как всегда.

— Аня-а-а, — застонал он. — Ты заблуждаешься. Если что-то скрыто не значит, что его вовсе нет. Уезжай оттуда! Немедленно!

— Скажи точней, — уже на грани истерики закричала Анна. — Если есть, чего боятся, признайся, что это? Конкретней! Все меня пытаются напугать! Достали! Вот честно! — последние слова почти пропали — связки не смыкались после приступа. Анна прокашлялась, прикрыв трубку ладонью.

— Просто я не докопался еще, — тише заговорил Макс, — но интуиция кричит мне, что тебе туда нельзя. Считай, что это шестое чувство.

Анна не удержалась и прыснула:

— Твое шестое чувство преследует меня уже второй год! Отстань! Параноик! Твоя опека уже утомила. Когда я готовила «Серебряные нити», ты тоже говорил: «Там опасно. Не ходи туда, не ходи сюда», — перекривила его.

— Но… — промямлил Максим.

— Нет! Не звони мне больше!

И нажала «отбой». Теперь даже, если Анна будет наверняка знать, что на озере есть опасность — все равно пойдет туда. Просто, чтобы доказать себе и другим, что не трусиха. Плюс премию никто не отменял за хороший материал, потому что все эти фальшивые истории надоели. Вон, даже проводник вчера весь вечер сыпал, что она обманщица, а сам что-то скрывает…

Анна задумалась, что Денис был слишком обеспокоенный утром. Ну, стало заказчице плохо, довез ее домой, она уснула. Что тут такого страшного? Допрос с пристрастием устроил! Еще один Макс?

Около месяца назад они с Камаевым были в командировке, на заброшенном гранитном карьере, который вода из реки Вильги наполнила до краев. Река протекала чуть в стороне: грязная и покрытая ряской уже вначале лета, от нее несло прелостью и гнилью. Камыш разросся в густую стену по берегу, вода только в самых широких местах реки, и та стоячая. Настоящий рассадник лягушек и комаров.

А загадка была в чем? В чистой воде в карьере, который находился буквально в десяти-двадцати метрах от речушки.

Анна тогда наслушалась от жителей столько колкостей в свою сторону, что было тошно. Местные только и говорили, что журналисты зря приехали.

Селяне приходили к воде в любое время суток, купались в чем попало и тут же мыли животных после пастбища, и карьер все равно оставался чистым и прозрачным. Зрелище еще то: из воды торчат головы коров, а рядом плавает женщина в цветастом халате. Комично, но Анне тогда было не до смеха. Два дня спать в машине, все тело искусано комарами, от которых ни мази, ни спреи не помогали, купаться лишь в этом «чистом» карьере, где плавают парнокопытные, и ничего не узнать.

А еще этот Максим, вечно ноющий и предостерегающий.

Статья провисала, они уже собирались уезжать домой, а потом Анне вдруг пришла в голову замечательная мысль: проверить под водой.

Пришлось биолога вызвать, чтобы изучить состав, а Макс с аквалангом исследовал дно. Там и обнаружилось, что в камне есть серебряные жилы. Анна была зла, что причина оказалась такой банальной. А еще больше злило, сама она не могла посмотреть под водой, все фото делал Камаев, так как Анна не умела плавать и панически боялась глубины.

Боязнь воды — один из ее детских страхов. На этот раз она должна справиться сама. Обязана. Спасибо Бережному, что придержал Макса.

Хотя у Анны подкашивались ноги от одной мысли, что придется нырять. Надеялась, что можно довериться проводнику, но сейчас и это было костью в горле. Его чуть ли не искрило от неприязни к ней. Спасибо, хоть помог на пляже.

Анна уже собралась выходить из комнаты, как снова зазвонил мобильный.

Неужели, Макс решил перезвонить?

Глянула на экран. Он подсветил имя звонившего: «Папа».

— Привет, так рада тебя слышать!

— Анна, мне нужно с тобой поговорить, — не здороваясь, начал он.

— Конечно. О чем?

В дверь постучали.

— Секунду, пап.

Анна открыла, не спрашивая, — это был Денис, и рукой пригласила его войти. Отметила слегка взъерошенные светлые волосы и ярко-зеленые глаза. Его взгляд странным образом притягивал, Анна с трудом отвернулась и посмотрела в окно. В трубке повисла тишина.

— Папа, ты тут? Я слушаю.

Снова появились колючки в кончиках пальцев и опоясывающее давление в груди, будто плохое предчувствие преследовало ее именно рядом с Разумовым.

На другой стороне линии застыло напряжение.

— Говори, — повторила Анна.

Тишина почти цокала коготками по сердцу. Затем линия оборвалась, запиликав короткими рваными гудками. Савина попыталась перезвонить, но бесполезно.

— Да, связь у нас не очень, — сказал Денис, глянув исподлобья.

— Я заметила. Уже второй день с отцом не могу поговорить. Ты не знаешь, интернет есть в отеле?

— Должен быть, нужно уточнить на первом этаже. Ну, что идем? Самочувствие как?

— Спасибо, уже намного лучше, — Анна почувствовала, как по щекам ползет смущение, захватила фотоаппарат и вышла следом за Разумовым.

На ресепшене пообещали, что интернет будет доступен к обеду. Анна в холле еще раз попыталась набрать отца, но сеть обрывалась.

Они пошли по знакомой тропинке к морю, хотя при дневном свете она казалась совсем другой — чуть шире, выше и просторней. По бокам раскинулись шикарные цветущие кусты, что укрывалась в тени высоких ив и акаций. В воздухе витал легкий аромат розового масла. Солнце приятно прогревало тело и ласково щекотало ресницы лучами, просачивающимися сквозь ветки и листья. В полдень придется прятаться в помещении от прибрежной жары, но еще есть несколько часов насладиться свежим воздухом.

Это так непривычно. В Центральном всегда прохладно: частые дожди и морось, а здесь — настоящий тропический рай.

— Давно ты работаешь проводником? — спросила Анна, осторожно ступая по плиткам. Через подошву чувствовалось, как они накалены солнцем.

В конце дорожки уже показалась синяя гладь моря, соленый воздух катался на языке.

— С восемнадцати, — сухо ответил Денис. Он чуть ускорил шаг, и Анне показалось, что эта тема ему неприятна. Теперь до неприличия стало любопытно, но догонять и настаивать на развернутом ответе не стала. Она сюда не любезничать приехала, а работать.

Можно ли ему доверять?

Разумов шел развалисто, слегка покачивая бедрами. У него была очень крепкая фигура, но не грузная, а гибкая, почти как у удава. Мускулистые плечи лоснились на солнце загоревшей кожей, выделяясь на фоне ярко-лимонной футболки. Пшеничные волосы, что немного прикрывали уши, разлетались на ветру. Денис согнал надоедливую мошкару от лица, а Анна невольно представила, как эти крепкие руки несли ее вчера от берега, и краска стыда в миг добралась до ушей, а пульс застучал в висках.

Савина вцепилась в камеру, пытаясь прогнать желание сфотографировать проводника. Он не должен видеть ее симпатию, только не он. Денис потрепал челку, затем неожиданно обернулся. Анна даже зарделась оттого, что так явно рассматривала его. Еще сильнее залилась краской, когда он растянулся в ухмылке и повел бровью:

— Ты говорила, будешь любоваться природой, — подмигнул и пошел дальше.

Анна смутилась, но ничего не ответила. Сфокусировала камеру на красном бутоне розы. Наверное, ее щеки сейчас были такого же оттенка, как и эти лепестки.

Денис молча ждал неподалеку, а когда Савина догнала его, он все еще хитро улыбался. Самодовольный какой!

Теперь Разумов пропустил Анну вперед. Она знала, что он намеренно сделал это. С одной стороны, приятное тепло волной окатило грудь, с другой — интуиция сжала легкие и перехватила дыхание.

До края дорожки оставалась пара шагов, потому Анна побежала вперед и перепрыгнула три ступеньки, разделяющие тропинку и пляж. Благо бриджи и майка позволяли свободно двигаться.

У воды обернулась. В нефритового цвета радужках Дениса плясали задорные огоньки. Вчера рычал, а сегодня, будто сменил тактику. Нет-нет, в игры с кукловодами Анна уже давно не играет. Последний кому доверилась, был Никита. Отношения с ним зашли слишком далеко и, когда позвонила его жена, Анна поклялась себе, что доверять мужчинам больше не станет. Даже самым близким. А ведь Никита и был близким: учились в одном классе и сидели лет шесть за одной партой. Потом разлука в пять лет: институт, работа. Встретились случайно у кафе. И завертелось. Анна потеряла голову, не заметив, как запуталась в ловко расставленных сетях. Больно было выбираться из них, потому теперь она не подпустит к себе мужчину просто так.

На лежаках отдыхали молодые пары, по кромке воды бежали три спортивные девушки, один парень, внушительных размеров, разминался у турников. Чтобы развеять грустные мысли и напряжение, Анна принялась фотографировать.

Погрузившись в работу с головой, почти забыла о проводнике. Только поймав его в объективе, снова почувствовала прилив жара к щекам, но все же сделала несколько снимков. Для истории.

Разумов стоял у воды и смотрел вдаль, спрятав руки в карманах светлых джинсов. Волны набегали на берег и почти дотягивались до его ног. Динамика всегда ее завораживала. Анна сделала еще фото покрупней — в профиль. Светло-русые волосы развевались на ветру, будто танцуя, ткань футболки очерчивала его торс, отчего мужчина казался еще крупней и рельефней. Задерживаться взглядом на снимке Савина не стала. Денис еще возомнит чего лишнего.

Заметив, что Разумов направился к ней, перевела камеру на другой объект: худую высокую девушку с яркими рыжими волосами.

— Ты решила из меня фотомодель сделать? — подтрунил проводник.

— Я фотографировала воду, ты так — попал в кадр, — выкрутилась Анна, все еще удерживая в объективе идущую по берегу красотку. Лицо показалось смутно знакомым, а когда она еще и повернула к ним, Анна поняла, что это Марина: та самая дочка мэра, которая вчера выплясывала с Разумовым в «Гавани».

— Денис! Приветик! — рыжая мигом повисла на шее проводника и, не стесняясь, чмокнула его в губы. Разумов приобнял ее и тепло заулыбался.

Анна сделала несколько снимков, почувствовав укол неправильной ревности. У нее уже выработалась привычка фотографировать все, что движется и не движется. А сейчас это еще и спасало от накатывающего раздражения, и злости на себя за симпатию к чужому мужчине. Хотелось прыгнуть в воду: смыть всю грязь, что прилипла по дороге на ее тело, и остудить необузданные мысли.

Рыжая, наконец, обратила на нее внимание:

— Анна, и вы тут? Приходите сегодня на вечеринку на площади.

— Что будете праздновать? — уточнила Савина, удаляя неудачные фото.

— День города! Вы не знали? Папа будет речь толкать, — девушка прижалась к Денису, как родная. — Ты же придешь? — обратилась к мужчине.

Разумов пожал плечами.

— Ну, приди-приди, ну, пожалуйста! — затараторила Марина, морща обсыпанный веснушками нос.

— Постараюсь. Это как заказчица пожелает, — Денис, глянув на Анну, отцепил рыжую от себя и аккуратно отодвинул. Показалось, что к хозяйке ателье он относится довольно холодно. — Прости, Марин, но нам пора.

— Да, конечно. Я искупаюсь и потом тоже на работу. Клиенты ждут! — девушка побежала дальше и скинула на деревянную лежанку легкий сарафан. Анна сфотографировала ее еще несколько раз, когда та направлялась в воду.

— Ты снимаешь все подряд? — вдруг спросил Денис.

— Только то, что мне кажется интересным. Твоя девушка довольно яркая.

Жаль, глуповатая.

— Марина — просто знакомая, — невзначай бросил он.

Будто это что-то меняет.

Анна непроизвольно хмыкнула и направилась к тропинке.

— Можно идти, я уже все сделала, что хотела. Давай лучше обсудим детали похода.

— Как скажешь, — холодно ответил Разумов и двинулся следом.

Такие типы, как Денис, всех своих подружек называют «просто знакомыми». Да и вообще Анне это не интересно, с чего это он решил уточнять? Через две недели она уедет, потому смысла в каких-то симпатиях нет. Дома ее ждут пустая квартира, больной отец и много часов для самопоедания.

По дороге к отелю Савина сделала еще несколько снимков. Дольше всего настраивалась у длинных ветвей ивы. Денис молча стоял в стороне, прислонившись к стволу соседнего дерева.

— Ты проголодалась? — спросил он, когда Савина сложила фотоаппарат. Эти слова прозвучали так просто, по-домашнему, волна странного тепла и волнения пробежала от груди до кончиков пальцев.

— Да, очень даже, — призналась Анна.

Знакомая кафешка с очень вкусными пончиками гудела голосами громче Прибрежного вокзала. Анна чувствовала себя неловко, особенно после вчерашнего знакомства с Разумовым. Но Дениса словно подменили. Он усадил ее на уютное место у окна, а сам отправился за едой.

Его крупная спина выделялась на фоне толпы, и не наблюдать за ним было сложно. Чтобы отвлечь себя, Анна достала из чехла камеру и стала думать, что снять. Она не могла себе позволить увлечься местным мужчиной. Никак не могла. Карина, как в воду глядела.

Анна стала пролистывать старые снимки и наткнулась на изображение Дениса на пляже. Засмотрелась. Кажется, даже на расстоянии его зеленые глаза были ярче изумрудов.

— А что? Получился неплохо, — высказался проводник, заглянув через плечо. И как он умудряется появляться так внезапно?

— Да… кхм… но можно и лучше. Вот, здесь мне больше нравится, — Анна проклацала вперед и остановилась на портрете в профиль. Там же на берегу. Пшеничные волосы Дениса в лучах солнца переливались золотом. Взгляд вперед, задумчивый и спокойный.

— Пожалуй, — он присел напротив и стал раскладывать покупку, поглядывая из-под челки.

Сырники в сиропе, сок и несколько пончиков в пудре. Выкладывая последнее, растянулся в белозубой улыбке. Анна покраснела.

Он вдруг посерьезнел и сказал:

— Я тут подумал. Может, я тебе расскажу подробно об озере и не будем туда переться? Гиблое место, да и идти далеко. Лучше повожу тебя по нашим красивым достопримечательностям. У озера почва… мм… как это помягче сказать? Паршивая.

Второй или третий раз Денис пытается отговорить ее от похода, при этом теряя хороший заработок. Он одет просто, ходит пешком — значит, деньги нужны. Ведь не просто так в восемнадцать лет идут работать.

Слегка мотнув головой, Анна показала, что против, и принялась поедать сырники.

— Ты не понимаешь! — неожиданно вспыхнул Разумов, заставив людей за соседним столиком обернуться. По сведенным бровям ясно было, что молчаливый ответ ему не понравился, или не устроило то, что Анна отказалась.

Денис спохватился и уже чуть тише добавил:

— Там горная местность, много обвалов, рыхлая почва, люди туда не ходят. Ты кажешься разумной и серьезной. Зачем тебе такой риск?

— Это моя работа, и мне нужно сделать снимки, иначе смысла не было приезжать.

— Что у вас там за придурки в издательстве сидят, что посылают молоденькую и неопытную журналистку на такое опасное задание? У вас что крепких мужиков не нашлось?

— Среди фотографов только женщины. А ты, подписывая договор, думал, что приедет мужлан с камерой?

— Я ничего не думал, — буркнул проводник и пододвинул тарелку поближе. Ковырнул вилкой сырник. Тот развалился надвое. — Я могу отказаться.

— Не можешь. Либо тогда тебе придется платить неустойку. Найти быстро другого проводника я вряд ли смогу, а мне дали всего две недели на поездку.

Разумов покачал головой и довольно улыбнулся на бок.

— Нужно будет — заплачу. И да, ни быстро, никак не найдешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Никто не пойдет туда. Мало того, что зона закрыта по закону…

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — перебила Анна, пережевывая еду. Слова приглушились. Взяла сок, покачала стакан. Глоток сока показался ядом, так она устала от этих разговоров об опасностях, которые больше казались бредом.

Денис так и не притронулся к еде.

— Нет, я пытаюсь предостеречь… — наконец процедил он.

— Боишься что ли?

— Чего? — Разумов выгнул бровь. Глаза выглядели серьезно, взгляд острый — словно кинжал.

— Ну… за свою жизнь, например, — уплетая пончик, предположила Анна. Вытерла салфеткой прилипшую на губы пудру.

— Меньше всего, — тихо сказал проводник и нехотя начал есть.

Анна исподволь наблюдала за ним. Как ей показалось, он решил уйти от разговора. И не ошиблась: он долго молча ел и избегал взгляда. Ну уж нет! Не сейчас. Все становится только интересней! Да и он явно знает больше, чем говорит.

— Я найду другого проводника, уверена, в вашем городе их полно. Курортный район, горы, много туристов и желающих. А цена, которую предложу, определит смельчака. Не верю, что ты единственный, кто знает туда дорогу.

Денис поперхнулся, стрельнул грозным взглядом и порывисто высказался:

— Вы, городские, такие наивные. Живете в каких-то своих сказках, втюхиваете людям головы надуманными историями. Обязательно же надо, чтобы с вами возились и нянчились.

— Я не просила, — возмутилась Анна.

— Какая мы нежная, — покривлялся проводник.

— Какая ты нежная! — поправила почти криком Савина. — И не втюхиваем, если уж на то пошло, а забиваем голову.

— А! Я в этих ваших журналистских штучках не понимаю. Хочешь идти? Пожалуйста! Да хоть щасс..! — Денис хотел встать, но маленький для его роста стол задержал движение.

— Что у вас тут? — появившись возле столика, весело проговорил Стас. Он положил руку Разумову на плечо и мягко усадил его на место. Тот подчинился.

— Все хорошо, — спокойно ответила она, подарив проводнику многозначительный взгляд. — Твой коллега предложил прямо сейчас выдвинуться в поход, чтобы, наконец, показать мне таинственное озеро, от которого, кажется, сам давно потерял сон. Денис, это детская травма, признайся? — по сжатым добела губам Разумова Анна поняла, что ударила в цель. — Один из тех выдумщиков, чьими историями забиты старые газеты? Ду-у-ухи, при-и-и-зраки! Как страшно!

Денис встал и, откинув руку друга, быстро убрался из кафе. Колокольчик на дверях нервно замотался из стороны в сторону.

— Зачем ты так? — присев, спросил Левин. — Не было повода на него все перекладывать, а возле долины действительно опасно.

Анна смутилась и тихо пробормотала:

— Да, я знаю. Грунт нестабильный, — и потупилась в тарелку. Обиделся! Как девчонка, в самом деле!

— Денису пришлось с мэром договариваться, чтобы тебя туда повести — там ведь закрытая зона. Он не просто переживает, но и отвечает за тебя головой, — Стас смахнул челку со лба и, взяв пончик с тарелки Разумова, добавил: — Ладно, не бери в голову. Остынет. Какой у нас там график? Я эту неделю занят, но Денис на связи. Если мобильная не работает, звони через стационар на ресепшене. А с Разумовым я поговорю. Нашел время для истерики!

— Сегодня можно не сопровождать меня, — Анна слабо улыбнулась. — Я пока список адресов составлю и отдохну. А то мне надо немного привыкнуть к вашему климату.

— Привыкнешь, — подбодрил Стас, доедая пончик. Крупные губы припорошило пудрой, отчего Анне стало смешно, но она сдержалась, а лишь показала, что стоит взять салфетку.

Извинившись перед Левиным и оставив его с завтраком наедине, Савина вернулась в отель.

Тяжелый воздух номера наполнял легкие, но не насыщал кислородом, потому приходилось делать дополнительный вдох. Словно чья-то рука схватила за шею и душила не щадя. Кондиционер усиленно выдувал в комнату прохладу, но Анна не чувствовала облегчения. Свежесть словно покинула ее, и на плечи навалился невидимый груз.

Постояв некоторое время у окна, Анна смотрела вдаль и не могла понять, что ее так сильно беспокоит. Реакция Дениса, ее недомогание или слова Камаева? В душе разливалась кислота отчаяния — нельзя было отступать, но на сердце горело желание развернуться и уехать домой. Не нужны никакие деньги, не нужные премии и повышение, лишь бы не терпеть давление от незнакомых ей людей и осознавать, что с ее чистоплотностью поход будет настоящей пыткой. Да и страх оставался страхом, он будто сорняк пустил в душе корни и скоро заплетет так, что воздух перекроет. Все вокруг как нарочно сговорились! Ничего не хотелось делать, даже шевелиться.

Сегодня нужно было начать опрашивать людей по списку, хотя по настроению Дениса Анна допускала, что многие воспримут тему озера также как он. И боялась этого больше всего. Почему-то ни почва, ни обвалы ей не казались опасностью, она не придавала этому значения, даже смешно ставало от нелепости страшилок. А вот игнорирование местных приведет к тому, что ей придется додумывать историю, а сочинять в этом случае было неприятно. Да и что там за «гиблое место»? Неужели и правда она столкнется с неведомым?

Казалось, прошло минут тридцать, пока она размышляла и разглядывала парк возле отеля. Солнце уже поднялось высоко и распластало горячие лучи по всему небу. Стояла аномальная для августа жара. Такая плотная, что казалось, взмахни рукой и воздух ошпарит кожу. Тонкое невесомое марево плясало над газоном, превращая клумбы в размытые яркие пятна.

Анна принялась выгружать утренние фото в ноутбук. И сразу же наткнулась на Дениса.

Преследует?

Но удалять снимки не стала, перебросила их в папку «Мужчины». Решила, что такие удачные грех уничтожать.

Улыбнулась собственной глупой мысли. Денис — привлекательный, ее даже тянуло к нему, что совершенно невозможно, но это напыщенное, скептическое и надменное поведение настораживало и отталкивало. Да и вообще, ей никто не нужен! Это сейчас он кажется милым и аккуратным, а потом как начнет носки по квартире разбрасывать, тюбик зубной пасты оставлять открытым да тарелки по всему дому разносить. Зачем ей такое счастье?

Анна взяла телефон и попыталась позвонить подруге, но набора не было, сигнал сети мигал слабой полоской. Интернет так и не включили. Казалось бы, крупный город, а связи нет, будто они в каменном веке. Спускаться на ресепшн Анна не захотела, села за работу, которую не успела сделать в поезде. Набросав примерный список вопросов для статьи, она выписала на отдельный лист адреса очевидцев и свидетелей. Их было немного: всего пять. Отметила, что нужно съездить в редакции двух местных газет и еще в архив, в который с офиса не смогла дозвониться.

Когда Савина закончила с подготовкой, солнце повернуло на запад, и она решила, что можно спокойно пройтись по воздуху. Фотосессия отлично расслабляла нервы и отвлекала от всяких мусорных мыслей. Ощущение грязи на руках и под ногтями омерзительно раздражало. Но не будешь же стоять под душем сутками, соскрёбывая с себя невидимую нечистоту? Лучше просто переключить внимание.

Двери распахнулись, и на Анну дохнуло теплым, плотным воздухом. В нем витал запах роз и хвои, знакомый соленый вкус защекотал язык. На улице все еще было жарко, люди почти не ходили по тротуарам, несколько машин одиноко стояли на парковке, дожидаясь вечерних прогулок. Внутренний двор отеля напоминал оазис. Тихий, спокойный и манящий. Трепыхалась вода в фонтане, рассыпая перед лицом прохладные капли, под деревьями прятались постояльцы, будто грибы под ивами после дождя, густой газон расстилался мягким ковром и приятно проминался от каждого шага.

Под деревьями отдыхали люди. Анна прошла вперед, задумавшись, найдет ли она в Прибрежном тех, кто расскажет об озере? Хватит ли ей времени, которое дал ей главный редактор? И хотелось бы услышать не то, что она и так уже знает, из газет и статей, а желательно что-то свеженькое и интригующее. А главное — настоящее. Найти бы реальных очевидцев, если, конечно, на озере действительно есть призраки и духи. Анна чуть не засмеялась нелепой мысли. Каждый раз, когда сталкивалась с мистическими темами, очевидцами были либо алкоголики, либо одинокие старушки, которые жаждали внимания. Иногда попадались психически-больные люди, а реже встречались дети — те еще фантазеры, но на них и реагировать было легче. А вот когда у здоровых взрослых крыша съезжает — это уже ненормально и слушать без улыбки их бредни та еще пытка.

Даже если Савина ничего не найдет, провести две недели на курорте — тоже бонус. Хотя сейчас он был очень некстати. Болезнь отца прогрессировала, и Анна слишком волновалась за него. Сейчас бы рядом быть, а она на море развлекаться собралась. Сколько не пыталась набрать родных в течении дня — в телефоне звенела тишина, успокаивал только короткий разговор с мамой.

Расстелив покрывало, Анна разместилась под разлогим кленом, тень которого широким ковром расплылась по траве.

Прислонившись спиной к дереву, Савина стала искать «жертву» для снимков.

Возле лавочки шумели ребята чуть старше школьного возраста. Недалеко от Анны, на траве, расположилась пожилая парочка, а с ними двое детишек, что юрко гоняли мяч по газону и слишком часто прибегали «попить водички!». Справа на другой лавке сидел мужчина лет под сорок и увлеченно читал книгу. Подальше, в глубине парка, под тенью каштана, пряталась еще одна группа молодежи. Время от времени с их стороны долетал звонкий девичий смех.

Анна сделала несколько снимков, но почувствовала скуку — все это было так банально. Прохожие тоже не остались без внимания. Еще сохранила фото неба и крон деревьев. А еще донимала жара. Воздух так накалился, что казалось сейчас лопнет и зальет всех кипятком.

Любитель почитать шумно захлопнул книгу и засмотрелся на играющихся малышей. Затем его взгляд задержался на веселой компании, после чего переместился на Анну.

Она не сразу сообразила, что он таращится на нее так нагло, даже оглянулась, не смотрит ли он куда-то вдаль. Смутилась и отвела глаза, уставившись в экран камеры. Боковым зрением заметила, что мужчина встал и направляется к ней.

— Добрый день, — сказал он мягким и низким голосом.

Анна кивнула, слегка улыбнувшись и тихо проговорила: «Здравствуйте». Вытянула спину и задержала дыхание, готовясь отшить рискового ухажера. А что ему еще нужно? Такие моложавые старички вечно липнут, как мухи на мед. Только успевай отбиваться.

— Вы же корреспондент журнала «ТИП» Анна Савина? Верно?

— Да, — она засуетилась. Хотела подняться, но мужчина остановил ее и присел рядом, на корточки:

— Нет, нет, отдыхайте! Я владелец этого отеля — Владимир Корин, — он протянул руку для пожатия. — Буду рад ответить на ваши вопросы и показать окрестности. У нас много людей останавливается, знаю уйму историй, смешных и не очень.

Какая удача! И бывает же такое! Анна крепко пожала шершавую руку мужчины и заглянула в его серые выцветшие глаза под густыми бровями с проседью.

— Мне сегодня везет, — расщедрилась на улыбку Анна.

— Вот и отлично! — он уселся поудобней. — Спрашивайте!

Владимир с виду казался простаком, не верилось, что огромное здание отеля его владение. Округлый нос блестел от пота, светлые короткие волосы переливались медью. Кожа на щеках, как глянец: ухоженная и почти светилась изнутри. Он был в хорошей физической форме: подтянутый, а на руках выделялись приличные мышцы. Такой, если схватит за шею — легко сломает ее. По возрасту Анна дала бы ему около сорока, но наверняка ему больше. Сеточка морщин, что расчерчивала лоб, была глубокой.

У Анны в сумке зазвонил телефон.

— Ой, извините, — она поднялась и, когда Корин добродушно кивнул, отошла в сторону. Звонил Бережной.

— Есть новости? — прохрипел редактор.

Анна представила, как он привычно откинулся в кресле и подбросил мягкий теннисный мячик. Он часто так делал, чем жутко раздражал. Но начальству все можно.

— Работаю, все в порядке. Пока новостей нет, только наметки. Как раз сейчас общаюсь с владельцем отеля.

— Отлично, — буркнул невнятно редактор. — А когда к озеру пойдешь?

Анна вспомнила Дениса и поежилась. Несколько дней в его обществе — та еще пытка.

— Пока точно не знаю, скорее, в конце недели. Сначала здесь все, что можно выясню. Сегодня День города, надеюсь, что мне удастся поговорить с важными людьми.

— Хорошо, работай. Отчеты присылай на мейл. И еще, я вышлю попозже тебе фото, мне нужно, чтобы ты нашла один минерал. Но ты помнишь условия, — он замолчал, а у Анны по телу пробежала странная неприятная волна. То ли это влияние Максиминых предупреждений, то ли предчувствие, то ли сам Бережной говорил так, словно стоял вопрос жизни и смерти. — Будет тебе надбавка, если справишься. Но смотри, узнает кто — обещаю неприятности. И лучше не шути.

— Да, конечно, — почти пискнула Анна и сразу попрощалась.

Сглотнув неприятный осадок от разговора с боссом, она вернулась к собеседнику. Сердце неудержимо стучало в горле и эхом гудело в ушах.

— Еще раз извините, — она уселась на коврик и скрестила ноги. Подготовила диктофон и блокнот с вопросами. И, чтобы не растягивать удовольствие, сказала: — Расскажите о Туманной долине.

— Вы с берега — да в прорубь! — усмехнулся Владимир. — Я здесь несколько лет живу, купил вот себе головную боль, — он махнул в сторону отеля. — Не скажу, что не слышал ни разу про долину, но и заметил, что жители стараются о ней лишний раз не говорить. Да и сам я, если честно, никогда там не был и как-то не тянет.

— А что с ней не так?

— Ну, во-первых, она в страшной глуши. После того как десять лет назад неподалеку трассу проложили, случилось несколько обвалов и вокруг долины образовался глубокий овраг. Бродить там — себе дороже. Кстати, дорога туда сейчас закрыта.

— Слышала. Но почему?

— Геологи ошиблись в расчетах, трассу проложили в нестабильных грунтах, ну и, я подозреваю, делали ее не добросовестно. Знаете, как у нас, когда деньги на что-то конкретное оседают в карманах конкретных людей? Через год после того как она открылась, случилась авария: несколько машин ушли под землю. Страшная трагедия была, погибли люди.

— Подскажите дату, когда это случилось?

— Не помню. Это в архиве должно быть, но сейчас вы вряд ли туда достучитесь.

Анна нацарапала на листе слово «авария» и подняла на Корина удивленный взгляд. Мужчина развел руками.

— Архив переносят. Старое здание разрушилось, пришлось искать новое. Мэр уже полгода этим вопросом занимается, все никак ремонт не закончат.

— А кто может помочь все-таки найти нужные документы?

— Это ближе к осени приезжайте, может, что-то и решится. Несколько кабинетов вообще опечатали, там потолки рухнули, так что никто вас внутрь не пустит.

— Как жаль, — выдохнула Савина.

Владимир потер переносицу и вытер пот с крыльев носа, отчего Анне стало нехорошо. Будто этот жир смешанный с пылью были на ее коже. Они сжала губы, подавляя тошноту, и прописала в блокноте «Архив», а рядом, как кривые солдаты, вклинились знаки вопроса.

— Что вы имели в виду, когда говорили о «конкретных людях»? — вдруг вспомнила Анна, стараясь не смотреть на Владимира и его растирание пота по лицу.

— Ай, нет, о политике я — пас! Это без меня, — ответил он и снова потер вспотевший нос.

Стало еще жарче. Духота сдавливала и забирала силы. Анна уже мечтала о душе и кондиционере, но нужно было закончить разговор.

— Это после аварии трассу и долину закрыли?

— Да и до того, по историям, туда не любили ходить местные. Так, туристы да смельчаки. По слухам, там призраки водились. Ха! Вот так!

— А вы не верите в это? — Анна насторожилась.

— Нет, конечно. Как пример: кто будет заселяться в аварийное здание? Между горами река протекала, потом вода ушла под землю: образовалась долина. Грунт в тех местах сильно проседает и проваливается. Несколько смельчаков в прошлом году, выдвинулись в поход в поисках сокровищ. Смешно! Вернулись они оба поседевшие, один ногу сломал, второй локоть. Пока спасатели нашли их возле Северного поселка, уже было поздно — пришлось ампутировать.

— Ой, ужас, — выдохнула Анна. Да, рассказы страшные, но, скорее всего, преувеличенные. Как ни боязно, но придется пойти, иначе потеряет работу. — А что они видели? Нет ли контактов, чтобы поговорить с ними? Почему поседели-то?

— Заикались да бред несли. Их, кажется, потом психушка забрала. Сомневаюсь, что вы найдете концы. Думаю, они наелись местных грибов, да не рассчитали.

От жары голова стала тяжелой, а дыхание частым. Хотелось пить. Анна попыталась глубоко вдохнуть, но не смогла, словно сухой песок просыпался глотку и перекрыл воздух.

— Вы немного бледны, — заметил Владимир.

— Жарко… — сказала Савина, но получилось лишь зашипеть.

Уши сдавило, шум и свист влетел в голову. Музыка накатила такой мощной звуковой волной, что Анна невольно согнулась.

Владимир дергал ее за плечи, что-то говорил, но она не слышала. Видела лишь шевеление губ сквозь размытое стекло слез.

Опять?

Попыталась встать, но от головокружение упала назад. Кто-то помог.

Мир завертелся, затарахтел колотушками, стал переливаться флейтами, потянулся длинными нотами виолончели. Целый оркестр, даже обидно, что больше никто не слышал.

Мужчина повел ее к отелю, прихватив вещи.

На лестнице все звуки внезапно прервались. Ноги еле тянулись, крепкие мужские руки поддерживали и помогали идти, и вскоре показалась ее дверь.

— Артем, воды подай! Быстрей! — выкрикнул Владимир появившемуся в проходе сотруднику отеля. Паренек нырнул в боковой коридор и вернулся через несколько мгновений с полным стаканом.

Анна благодарно кивнула и, достав ключ от комнаты, попыталась прицелиться. Перед глазами все плыло и прыгало. Хозяин отеля помог открыть и провел ее до кровати.

— Сейчас лучше прилечь, вы перегрелись. Это с непривычки. Вы приехали из Центральной области?

— Да, у нас прохладней, — хрипло сказала Анна.

Владимир откланялся, сказал звонить на ресепшн, если вдруг станет хуже. А пока посоветовал подремать. Савина упала без сил на подушку и уплыла в странный и вязкий, как кисель, сон.

* * *

Небольшая поляна, вокруг темный лес. С неба через круглое окошко из веток прорывается яркое солнце и слепит глаза. Некоторые деревья с одной стороны наклонены низко к земле и почти лежат, но еще чудом хватаются корнями за грунт. Чуть вдали вывернутая сухая коряга, уже истерзанная ветром, дождем и временем. На ней зияют дыры и лохмотьями свисает трухлявая кора.

Анна делает шаг вперед. Прищуривается: кажется, кто-то сидит на поваленном дереве. Подходит ближе и видит знакомый силуэт. Еще шаг — это же папа!

Пробегает и касается плеча. Так рада его видеть. Он не спешит оборачиваться, словно восковая фигура — не двигается.

— Па-а-ап? — настороженно спрашивает Анна, и еще раз похлопает его по плечу. Он поворачивает голову, уже можно разглядеть край губ и растянувшуюся искусственную улыбку.

— Аня, Ани, Аню-у-у-та…

— Что с тобой? — она обходит корягу и встает перед ним. Руки отца аккуратно сложены на коленях, голова наклонена на бок, все та же пластик-улыбка, больше похожая на оскал.

— А ты не знаешь?

Девушка мотает головой, отстраняясь. От него веет чем-то странным: то ли запахом, то ли холодом. Глаза, будто из сизого стекла с искусственным блеском. Он смотрит прямо на нее, но взгляд проходит насквозь.

— Папа, ты простужен? У тебя глаза такие…

— Ха-ха-ха! — смеется он, словно лает. Анна отступает. Отец встает и приближается. Хватает ее за плечи и хорошо трясет. Она съеживается от страха:

— Отпусти! Что ты делаешь? — голова кружится. Горло сдавливает.

— Ты знаешь, что нужна мне? О, как ты мне нужна!

— Знаю, но ты меня пугаешь! — выкрикивает Анна. Тело не слушается, ноги немеют, шею жжет и разрывает на части.

— Вот что тебя напугает! — рычит он и сжимает в ладонях ее лицо, подтянув так близко, что Анна видит поры на его носу. — Смотри в глаза!

Она повинуется. Какие страшные: в них ужас, страдание, боль и ненависть. Отвернуться нет сил и смотреть слишком больно. У него глубокие серые глаза… нет, сейчас желтые, почти янтарные, свет из них так и льется. Голова кружится, как после карусели, затем Анна проваливается в тягучий мысленный морок.

Человек падает с обрыва… шлепает звонкая пощечина… кто-то плачет над телом…

Куски воспоминаний, сюжеты из книги или, может, просто осколки снов пролетают перед глазами.

Девушка едва стоит на ногах. Папа все держит ее мертвой хваткой и смотрит в глаза. Становится совсем плохо. Хочется закричать, но не получается — не позволяет ком в горле. А перед глазами снова и снова прокручиваются обрывки историй, как зацикленный отрез кинопленки.

Обрыв… слезы… шлепок… и снова… шлепок… плач…

— Хватит! — кричит Анна. Вместо голоса несвязный хрип. Она чувствует резкую боль в шее, что на миг останавливает дыхание. Мужчина отпускает, девушка падает на колени. Удерживая руки на горле, она пытается сделать вдох. Глаза заволакивает тьмой.

Глава 4. Горькие сладости

Сон уходил медленно, сплетаясь с реальностью.

Горло раздирал кашель, перед глазами белая муть.

Анна услышала шуршание возле двери, глянула туда сквозь слезы. Ей показалось, что в дверях мелькнула желтая футболка Дениса. Новая волна кашля заглушила желание окликнуть проводника. Савина скрутилась, потянув за собой покрывало.

Через несколько минут, когда приступ отпустил, кто-то коснулся плеча. Анна приподняла голову и разглядела Елену.

— Узнала, что ты плохо себя чувствуешь, приехала помочь. Да, выглядишь неважно, — девушка протянула стакан воды и присела на край кровати.

Лена была очень светлой. После кошмара и приступа она напоминала ангела. Анна долго любовалась аккуратно сплетёнными косами, что свисали на плечи девушки, светящейся белой кожей, всматривалась в светло-голубые глаза. Настоящая фарфоровая фигурка балерины: хрупкая и нежная, только живая.

Анна отдала стакан и снова прилегла на подушку. Сказать что-то не смогла, спазм не отпускал.

Ее мучили вопросы. Что-то не так. Но и спросить об этом было некого. Анна знала, что все эти повторения приступов — не к добру. Она же не глупая. Сейчас чувствовала себя лучше, но этот сон и раздирающий кашель, от которого до сих пор пекло в горле, вымотали ее. В руках и мышцах непреодолимая слабость. Но нужно вставать, работа не ждет.

— Тебе лучше? Нужно врача вызвать? — Лена коснулась осторожно предплечья и обеспокоено заглянула Анне в глаза.

— Нет, уже все нормально, — прохрипела Савина. Голос есть — это радует.

Девушка настроила кондиционер, походила немного по комнате, затем присела снова возле Анны. Она что-то хотела сказать и явно подбирала слова.

— Стас говорит, что Денис прав, — мягко начала Лена.

— В чем?

— Опасно идти в Туманную долину. Ты подвергаешь себя риску, тем более, с такими при…

— Та-а-ак! Стой! — неожиданно голос прорезался, Анна откашлялась и заговорила уверенней: — Мое состояние здоровья не касается работы и не касается Разумова. Возможно это всего лишь перегрев или акклиматизация. Да и я все равно должна сделать то, ради чего приехала. Иначе меня уволят. А Денису уже говорила: если он так боится, я найму другого проводника.

— Сомневаюсь, что кто-то решится пойти, — прошептала Елена. Прозвучало, как мысли вслух. А затем, уже громче, добавила: — Он думает, возможно, там уже и озера нет. Провалы и сдвиги пласта земли — там норма. Я видела последствия аварии на дороге — это жутко.

Лена замолчала и заломила кисти.

— С пустыми руками я не уеду, мне нужно что-то показать шефу, — упиралась Анна. — Даже если это будет дыра в земле или затопленная долина, я должна сделать фото. Тем более, меня терзают сомнения, что там-таки уж ничего нет. Как-то странно все пытаются отговорить меня. Подозрительно. Зачем было вообще соглашаться? Подписывать договор? Я вас не понимаю.

Лена ничего не ответила, лишь покачала головой. Потянулась минута молчания, затем белокурая встала и бесшумно прошлась по комнате.

— Тебе решать, конечно. И Денису. Быть провожатым для тебя — риск и для него. Но, поверь, он не из-за себя так упирается.

— Ну, конечно! — психнула Савина. — он же думал, что из Центрального приедет крепкий мужик.

— Да этот тут при чем? Не думаю, что он вдавался в подробности.

— Тогда не понимаю, какой смысл в этом разговоре?

Резко захотелось остаться одной. Раздражали эти тайны и недомолвки. Анна чувствовала, как от этого расползается по телу грязь. Нужно доползли до душа и смыть ее. Только так можно избавиться.

Но Елена не уходила. Она помолчала немного, глядя через гардину вдаль, затем обернулась, улыбнувшись так ласково и открыто, что на душе Анны потеплело.

— Прости, тебе плохо, а я тут со своими нравоучениями. Схожу поесть что-нибудь закажу, — засуетилась знакомка и вышла из номера.

Елена вернулась через четверть часа, Анна успела принять душ и как раз просматривала сделанные за последние дни фотографии.

Поднос расположился на тумбочке. На нем веерами были выложены нарезанные фрукты и венчались они гроздью винограда.

— Я подумала, ты захочешь что-то легкое.

— Спасибо, — Анна потянулась за виноградиной. — Как раз то, что нужно. Погоди!

Вооружившись камерой, Савина сделала несколько фото.

— Понимаю! — Елена показала на темную папку, что висела у нее на боку.

— А? — переспросила Анна.

— Я тоже всюду таскаю свое призвание, — девушка подсела ближе, запрятала за ухо выбившийся из прически локон и развернула альбом.

Анна замерла: десятки рисунков акварелью, ручкой, грифелем и пастелью, от маленьких зарисовок до полноценных цветных картин. Здесь животные и птицы, дети и взрослые, портреты и сюжеты, фрукты и цветы, пейзажи и сюрреализм. Анна была так поражена, что вскочила с кровати, забыв о недомогании. Подала Елене ноутбук и открыла свои работы — тысячи фотографий.

Они так долго обсуждали творчество и ели фрукты, что не заметили, как день повернул на вечер.

С Леной договорились встретиться через два часа в парадном холле. Анна была вдохновлена этой девушкой. Общие творческие взгляды и сумасшедшая тяга к своей работе сблизили их за короткий срок.

Нужно было сесть за статью, а перед глазами все еще мелькали разноцветные картинки, идеальные формы, рисунки и скетчи — голова кругом.

Анна закрыла ноутбук и задумалась.

Два сумасшедших дня. Что за музыкальные глюки? Откуда взялся кашель? А сны еще хуже… Сглотнула горечь. Жутко хотелось пить.

В графине вода закончилась. Стоило вызвать обслуживание, чтобы набрали, но Савина решила проветриться и сходить к кулеру самостоятельно.

Выйдя из номера, она пошла по коридору, что давил на плечи светло-небесными стенами и расстилал перед ногами синий ковер. Несколько поворотов и Анна добралась до небольшой комнаты. На одном из диванов сидела девчонка, поджав под себя ноги. По телевизору на стене шел мультик.

Бак стоял в углу. Набрав воды, Анна направилась к выходу и уже почти вышла из комнаты, как издали услышала знакомую мелодию. Остановилась.

Неужели снова? Невероятно!

Но звук шел не из головы. Ее напевала девочка.

У Анны подкосились ноги. Она вернулась в комнату и присела на край дивана. Сделала вид, что ей интересен мультфильм, а сама прислушалась к мычанию малышки.

На вид ей было не больше десяти. Худенькая, длинные пепельные волосы, ровная, словно отрубленная, челка. Глаза серые с голубой искринкой, красивой миндалевидной формы.

Она повернула голову и огладила Анну изучающим взглядом. Таким проникающим, словно на атомы разобрала. И тут же отвернулась и уставилась в экран, продолжая тянуть нитку мелодии вразрез сюжету мультика.

Это невероятно. Может, девочка слышала ее раньше? Какая-то известная песня?

— Красиво поешь, — попыталась начать разговор Анна.

Девчонка перевела на нее холодный взгляд, криво улыбнулась и вернулась к просмотру видео.

— Я где-то слышала эту песню, — снова попробовала Савина.

Девчонка упорно не хотела общаться, все мычала и мычала, будто зачарованная, и глядела в пространство. Казалось, что смотрит на мультик, а на самом деле взгляд блуждал намного дальше.

Анна посидела еще несколько минут, а потом встала и собралась уходить. Зато убедилась в том, что она не сумасшедшая и мелодия в голове — это просто игры подсознания. В дверях девочка ее остановила:

— Я знаю тебя.

Савина развернулась и удивленно приподняла бровь. Девочка поменяла позу, поправила съехавшую бретельку пестрого сарафана. Потом еще покрутилась, усаживаясь удобней.

В какой-то момент она дернулась, странно выгнулась и резво соскочила на пол. Ресницы забегали с бешенной скоростью, мглистые зрачки уставились на Анну.

— Ты заберешь у меня самое дорогое!

— А? Что?! — Савина опешила и отстранилась.

Девчонка подбежала и вцепилась Анне в локти тонкими пальцами, царапая кожу. Вода из графина расплескалась на пол. Зарычала:

— Уезжай отсюда, не нужно тебе все это. Убирайся!

Не хватало воздуха, хотелось что-то сказать, но от шока Анна лишь шевелила губами.

— Настя! Я же попросил ни с кем не разговаривать! — из коридора вынырнул Денис. Весь праздничный: белая рубашка, классические темные брюки, на руке пиджак.

— Дэ-э-эн… — потянула девчонка. — Я просто мультик смотрела.

Она почти плакала, смотрела ошарашенно то на Дениса, то на Анну. Разомкнула пальцы и выпустила локти, затем юркнула на диван. От ее прикосновения кожа пылала огнем. Девчонка шумно засвистела носом, поджимая ноги под себя и вытирая слезку на щеке крошечными пальцами.

Денис процедил сквозь зубы ругательство и потянул Анну в коридор.

— Она немного со странностями. Надеюсь, не наговорила тебе глупостей?

Савина не сразу пришла в себя, сделала несколько выдохов, потом посмотрела на проводника. Он ждал ответа. Во взгляде читались злость и беспокойство. Анна одернула руку, освободившись от его пальцев, что невыносимо кололи кожу. Незаметно они дошли до ее номера. У дверей бросила:

— Переживу!

Комната поглотила внешние звуки и голос Дениса. Анна присела на край кровати и долго размышляла над случившимся. Вцепилась в графин с водой так, что побелели пальцы.

Кто-то постучал.

— Уходи! Я не хочу сейчас разговаривать!

В проеме появилась светлая голова Елены.

— Ты чего?

— А! Это ты? Заходи! Да Денис лютует, я даже не знаю, как объяснить.

— Не обращай внимания! Он просто очень принципиальный, а так хороший.

— Да? Странно…

— А ты чего еще не одета? Я тебя уже десять минут в холле жду.

Сейчас Елена была заплетена иначе: белоснежные ровные волосы, слегка подкрученные на кончиках, ложились на плечи, верх прически — плетение в колосок, украшенное нежным цветком. Красивое по фигуре белое платье в пол. Простое, без вычурных складок и воланов. Только пояс под грудью усыпанный крошечными мерцающими стразами.

— Я, наверное, не пойду. Что-то нет желания снова встретиться с Денисом.

— Тебе все равно придется с ним общаться, раз уж ты хочешь дойти до озера. А сегодня я обещаю охранять твой покой, — девушка мягко улыбнулась.

— Ладно, уговорила. Мне и в правду надо там быть.

Анна переоделась в приталенное темно-синее платье длиной до колен, на этот раз не с таким глубоким декольте, как прошлое. На правую сторону приколола брошь белой розы. Волосы оставила распущенными. Выходя из ванны, посмотрела еще раз на себя в зеркало и отметила впалые щеки и замученный вид.

— Стой, ты так и собираешься идти? — возмутилась Лена, разглядывая ее с ног до головы.

— А что?

— М… сейчас. Сюда, — художница подтянула к комоду стульчик и заставила Анну сесть.

Лена быстро и ловко уложила волосы Анны в высокую прическу, наложила легкие тени на глаза, подчеркнула губы и слегка добавила румян. Да, преображение было очевидным. Лицо посветлело, выделились черты, серость и усталость сменилась приятным свежим цветом.

— Вот, теперь можно идти.

Празднование Дня города проходило на центральной площади, выложенной брусчаткой. Небольшие каблуки приятно постукивали по камню. Уже стемнело, город засветился тысячами лампочек и витрин. Из центра площади тянулись тонкие нити светодиодов — они напоминали огромную снежинку.

Возле мэрии установили небольшую сцену, оттуда доносилась веселая музыка. Люди медленно скапливались в толпу, у палаток с едой уже образовались очереди.

Елена шла под руку с мужем. Савина обратила внимание, что сейчас папки для рисования при ней нет. А вот Анна фотоаппарат не смогла оставить. Он ей никогда не мешал, в его чехол отлично вмещался телефон и деньги. Туда же положила и диктофон, на всякий случай. И что дернуло вчера оставить его в номере?

Слева от сцены под открытым небом расставлены столики, некоторые уже заняты. Стас усадил женщин, а сам откланялся, обещая вернуться через несколько минут. Анна заметила, что стол для троих довольно велик. Значит, они будут ужинать не одни.

— Здравствуйте, — к ним подошла невысокая девушка с короткими рыжими волосами, кудри торчали в разные стороны, словно спиральки. Скромно одета, простое кремовое платье, чуть выше колен.

— Полина, приветик. Садись. Это Анна, приехала написать о нашем городе статью.

— Как интересно! — девушка застенчиво улыбнулась и неуклюже умостилась на стул. Пришедшая напоминала немного Марину — дочку мэра, но была другой, более нежной и юной.

Как в доказательство о родстве в проходе появилась Рыжая в коротком красном платье. Огненные волосы развевались на легком ветру, а яркий макияж выделялся издалека. Длинные ноги и лаковые туфли на высоком каблуке. В руке черный кожаный клатч с огромной красной брошкой из крупного камня. Девушка настолько эффектная, что несколько мужчин обернулись и провели ее взглядом.

— Добрый вечер. А Денис где? Я ему дозвониться не смогла, снова связь барахлит.

— Я не в курсе, Стас не говорил, будет ли он, — ответила Лена, придвинувшись немного к Анне. Затем добавила шепотом: — Во как надо! Видела, как на нее все глазели?

Анна засмеялась, прикрываясь бокалом с шампанским.

Рыжая присела на свое место, все еще беспокоясь за Разумова. Выпила залпом вино, затем достала телефон и упорно стала звонить.

— Папа уже месяц обещает, что починят связь! Ну, что за глухомань?! — возмутилась она так и не добившись ответа.

Анна вспомнила отца, но даже не стала доставать мобилку: бессмысленно.

— Лена, а здесь есть стационарные телефоны? Мне нужно с родными связаться. За весь день смогла только с шефом поговорить и то быстро. А домой так и не достучалась.

— Есть, но там связь не лучше. Кажется, в отеле должен быть телефон у Корина. Линия старая и нестабильная, давно хотят вырезать из-за ненадобности. Дешевле будет поставить новую вышку, чем ремонтировать, — грустно ответила Лена и развела руками. — Мобильная связь скоро заработает. Должна. Это после весенних праздников началось: в вышку молния попала — сгорело много аппаратуры. Пытались новую поставить, но что-то там не получилось, я не особо разбираюсь.

— Они все там ленивцы! — встряла Марина. — А еще и инет работает через раз. Он-то хоть почему? Знаете?

Лена помотала головой.

— Да просто линии затапливает подземными водами. Вообще, не город, а развалюха!

— Марин, ну, хватит жаловаться, — выступил на свет поджарый мужчина с рыжей бородой. И гадать не нужно было — Алексей Вересов, мэр города.

Девушка поджала губы и втянула голову в шею. Промолчала и снова потянулась к вину, но рука тут же одернулась, стоило Рыжей наткнуться на грозный взгляд отца.

Вскоре пришел Стас, и разговор перетек в спокойное русло знакомства и прощупывания друг друга на интересные темы. Савина даже удивилась, что все проходило без консервативного официоза.

— Анна, вы уверенны, что риск оправданный? — спросил мэр, когда речь зашла о статье про озеро и Туманную долину.

— Надеюсь, — Савина пожала плечами. Говорить, что выхода нет, она не стала.

— Вы выбрали лучшего проводника. Поэтому я могу дать вам гарантию, что если не произойдет чего-то непредвиденного, вы благополучно доберетесь туда и целехонькой выберетесь обратно. Мы зону закрыли, очень много плавней и пустот, но Денис опытный гид и хорошо разбирается в этом.

Анна сглотнула, от упоминания о Денисе в горле появился ком. Она сжала вилку в руке до боли в суставе. Елена заметила это и пнула ее ногой под столом.

— Я сначала хочу людей поспрашивать. Сделать наброски истории, собрать всевозможные легенды, — опомнилась Савина.

— Это пожалуйста, но не уверен, что получится. Большинство ничего не знают, а те кто, якобы, знают — боятся говорить, чтобы не навлечь на себя «проклятие озера», — мэр хмыкнул. — После аварии на трассе в Прибрежный приезжали смельчаки-журналисты: пытались расследовать «тайну озера», но все быстро испарялись. Даже не знаю, что вам сказать. Все эти сказки — страхи и придумки ненормальных. Все банально: не лезь добровольно в болото, оно тебя обязательно поглотит.

— Пап, а ведь правда говорят, что там видели призраков? — затараторила Марина.

— Так это легенды! — возмутилась младшая сестра.

— Поль, что ты так уверена? Ты же не видела?

— Еще чего не хватало! — огрызнулась девушка.

— Перестаньте, — Алексей потер свою короткостриженую рыжеватую бороду. — Если б долина стратегически была важна для города, я бы занялся этим вопросом, но она далеко, в непроходных лесах, потому решил оставить пока как есть. Дорогу жалко, но ее строил предыдущий мэр, и тайну этого неудачного проекта унес с собой в могилу. Да и давно уже построили обходную, добротную трассу.

— А как же документы, люди, финансирование? Не может быть, чтобы не осталось хоть какой-то информации, — Анна сложила салфетку в несколько раз и положила под тарелку. Руки несносно стягивало ощущение мерзости на коже.

— В мэрии был пожар как раз в том году, когда была авария, — подсказала Елена.

— А почему нельзя снарядить людей и обследовать долину? — высказалась Марина. — Вдруг там и правда есть невероятное.

— Глупости! Зачем лишние траты, тем более, на такое опасное мероприятие? — мужчина чуть поерзал на стуле. — Я же говорю эта долина для города, как кость в горле. Ничего ценного, кроме болот и торфа, там нет. Интересные легенды, да и только. И тот, кто туда полезет, сам отвечает за свою жизнь, — последние слова мэр особо подчеркнул. — Никого не останавливаю, но и спасательную группу высылать не стану.

Анна опустила глаза. Она понимала, о чем говорит мэр. Теперь понимала и Дениса, и его опасения. Но что делать? Отказаться — лишиться работы и рекомендаций. Она больше никогда не сможет работать журналистом или фотографом на высоком статусе. Возвращаться на свадьбы? Никогда! Ни за что!

Вересов поднялся, поправляя галстук. Кивнул дочерям и обратился к остальным:

— Вынужден проститься, пойду речь давать. Скоро начнется программа, мне еще подготовиться. Хорошо вам провести вечер.

— Спасибо, — сказали девушки. Стас поднялся и подал мужчине руку.

— А что это сам проводник не появился? — вспомнил Вересов.

— Добрый вечер, опоздал немного, — проговорил Денис из-за спины мэра. Разумов был румян, волосы всполошенные, как будто бежал.

— Доброго вечера! Ничего, всякое бывает. Всех благ! — бросил мэр и удалился в темноту за столиками.

Разумов уселся на свободное место возле Рыжей, снова напротив Анны. Он глянул мельком на Савину, но тут же стал обхаживать Марину. Та светилась, как новогодняя елка.

На сцене почти сразу заиграла громкая музыка, ведущий пригласил людей на концерт.

Около часа звучали песни, гремели музыканты, поднимали пыль танцоры, в конце программы вышел Вересов и коротко поздравил всех жителей Прибрежного с праздником.

Потом на площади были игры и веселье, вино лилось рекой и людские голоса сливались с хмельной музыкой. Анна сначала хотела уйти, боялась, что снова или станет плохо или поймает музыкальный глюк, но Елена шепнула «не глупи» и потянула ее на танцпол. Пришлось согласиться.

Ночная прохлада остужала разгоряченное тело, небо густо устилалось россыпью звезд и, казалось, они сейчас оторвутся и полетят вниз, будто лепестки весенних цветов.

Анна увлеклась ритмичными танцами, и невеселые мысли о здоровье постепенно отпускали. Музыка, словно залечивала раны, прибавляла сил и энергии. Глубокие басы проникали в каждую клетку тела, выявляли скрытые резервы. Рыжие девчонки приобщились к всеобщему веселью и тоже лихо выплясывали. Мужчины беседовали за столиком. Денис смотрел в танцующую толпу, и Анна никак не могла понять, на нее он смотрит или на Марину? Да и разве это важно? Все равно симпатия бессмысленная. А, если смотреть на все обстоятельства, то это больше походило на антипатию.

На медленный танец пары разбрелись по площади: Лену забрал муж, рыжие затерялись в толпе. Анна отошла в сторону и спряталась в тени одного из зданий.

Засмотрелась: от света фонарей и лампочек площадь казалась сценой из сказочного фильма. Несколько влюбленных парочек кружили неподалеку, их взгляды горели искренне. Казалось, можно физически почувствовать счастье и прикоснуться к нему. Это нужно запечатлеть! Анна потянулась за фотоаппаратом, но вспомнила, что оставила его на столе. Идти туда через всю площадь не было желания. Разочарованно вздохнула.

— Это ищешь? — появился из темноты проводник. Анна вздрогнула от неожиданности.

Денис ступил вперед, его лицо осветили огни — он мягко улыбался.

— Держи. Не хотел, чтобы тебе снова стало плохо.

— Очень смешно, — процедила Савина и выхватила фотоаппарат из его рук. Но снимать влюбленных уже не стала: перехотелось. Да и при Разумове миловаться чувствами она не станет, проводник точно поднимет ее увлечение на смех.

— Ну, прости, я не хотел обидеть, — Денис склонил немного голову, затем вытянул широкую ладонь вперед: — Потанцуем?

Хотелось его наказать, но почему-то не смогла удержаться и согласилась. Повесила камеру на плечо и шагнула вперед. Какие-то секунды они смотрели друг другу в глаза. В зеленоватых радужках Разумова игрались золотистые искры гирлянд. Заныло под ложечкой: Денис странный, нужно быть осторожней с ним.

Коснулась мужской руки: теплой и крепкой. Легкая вибрация пробежала по кончикам пальцев.

Пододвинулись жутко близко, непривычно. Сердце стучало в ритм музыки, то ускоряя, то замедляя бег. Одна рука чувствовала упругие мышцы на плече проводника, вторая сплеталась с его горячими пальцами. От него приятно пахло: чем-то терпким с нотами хвои. Противоречивые чувства: волнительно и притягательно, но в то же время все внутри кричало, что нельзя. Он — странный.

Анна заставила себя вспомнить, что приехала сюда работать, а не заводить романы. Это помогло собраться и относиться к танцу, как к дружескому жесту. Ненадолго. Мысль стремительно вырывалась в настоящее, и она видела перед собой только Дениса.

— Ты хорошо чувствуешь музыку, — заметил он.

— Пытаешься зубы заговорить? Можно подумать я не понимаю, чего ты хочешь на самом деле?

— И чего же? — лукавая ухмылка и искорки в глазах, теперь уже не от лампочек: бесенята.

Новый поворот. Дыхание перехватило.

— Отговорить, — прошептала Анна и отвела взгляд.

Как бы не возмущало поведение проводника, его горячая рука на талии беспокоила сейчас больше, чем заказ: она словно прожигала тонкую ткань платья. Ноги двигались на автомате, в горле и животе пламя такой силы, что, казалось, сейчас лава польется наружу. Вдоль позвоночника скользнул легкий разряд тока.

— А есть шанс, что ты откажешься? — Разумов немного замедлился, голос стал ближе и тише: почти превратился в шепот. Анна мотнула «нет», выговорить сейчас она вряд ли что-то смогла бы. Денис прищурился и растянул губы в кривую линию, едва похожую на улыбку. — Тогда не буду.

Сделали несколько плавных поворотов молча. Анна старалась поймать ритм. Необъяснимый ток добрался до голени и сводил ногу судорогой. Что происходит?

Денис слишком близко. Странный. Очень странный.

Разумов вдруг наклонил голову. По шее Анны скользнул теплый воздух его дыхания. Мир ограничился невыносимо громким биением сердца и невозможностью дышать.

Бабочка расправляет крылья.

Савина прочистила горло и мотнула головой, чтобы сбросить наваждение. Разумов выровнялся. Еще поворот. И еще. Остановка, небольшой наклон. Денис придержал ладонью ее спину, Анна непроизвольно выгнулась. Его губы в нескольких сантиметрах: чувство бегущего разряда по коже от прерывистого дыхания сводило с ума. От Дениса веяло теплом, нет, жаром, но не обжигающим, а притягивающим.

Бабочка машет крыльями.

Снова поворот, рука Дениса скользнула до талии, затем поплыла вверх. Следующий поворот, как в тумане. В глазах двоилось от переполняющих чувств.

Манит невыносимо пламя.

Савина умоляюще глянула в его глаза. И поняла, что сделала только хуже — этот нефритовый взгляд пронизывал, высекал на душе узоры, словно солнце выжигает на дереве черные отметины. Навсегда. Анна была безоружна перед ним.

Новый поворот и рука Дениса передвинулась по спине и задела лопатку, вторая кисть переплела заново их пальцы. Анна стиснула зубы, чтобы не застонать.

Пламя. Зовущее пламя уже близко.

— Спасибо, — наконец, тихо произнесла она. Голос предательски хрипел.

— За что? — переспросил Разумов, хотя знал ответ. Он знал, что Анне сейчас очень нужна поддержка, и отказаться от похода она не может. Знал, но вел какую-то странную игру, известную только ему. В его глазах можно рассмотреть немую насмешку над ее слабостью. За то, что тает сейчас в его объятиях. Нельзя поддаваться на подобные чары. Нужно остановиться.

Пальцы проложили жгучую дорожку по позвоночнику вниз, и Анне показалось, что она едва сдерживает крик.

Огонь уже касается нежных крыльев.

Попробовала отстраниться, чтобы сделать глоток воздуха, но Денис только крепче прижал к себе, словно хотел, чтобы она горела и мучилась. Еще несколько шагов-поворотов в танце и тело стало подкидывать от озноба. Что-то необузданное поднимается из глубины души от его прикосновений. Это пугает. Прекратить, стоит прекратить эти пытки!

Языки пламени все горячей и горячей.

— Ты дрожишь немного, — с издевкой шепнул на ухо проводник.

— Волнуюсь, — не стала скрывать Анна. Голос не родной, густой и вязкий, как разомлевшая на солнце резина.

Они замедлились, следующий поворот получился мягкий и невесомый.

— Ты понимаешь, что мы можем не вернуться?

Огонь вспыхивает, крылья сминаются, крошатся и превращаются в пепел.

Савина отодвинулась. Сильные руки Дениса контролировали расстояние и не отпускали слишком далеко.

Готова ли она пожертвовать собой ради какой-то легенды? Возможно. А если от нее зависит еще одна жизнь? Анна всмотрелась в малахитовые глаза проводника и не смогла ответить. Все так сложно.

Мотылек умирает.

Глубоко вдохнула, попыталась открыть рот, чтобы сказать, как это важно для нее, но Денис остановил: невесомо прикоснулся пальцем к губам. Новый разряд по всему телу и, кажется, сейчас Анна сломается, как сухая ветка.

— Не отвечай. Дай себе время. Подумай.

Это было так великодушно, что глаза защипало от слез.

Побеждает пламя.

Анна обняла Дениса за плечи и спрятала лицо в его рубашке. Наверняка раскраснелась — щеки пылали огнем.

Странный. А может она странная тоже?

Разумов двигался в такт музыки, продолжая бродить горячими пальцами по ее спине. Словно случайно коснулся шеи губами. Анна стала уплывать: закружилась голова и подкосились ноги.

Крыльев нет, но бабочка все равно стремится к огню. Ползет к нему. Чтобы сгореть снова.

Савина подняла голову и, сквозь пелену, застилавшую глаза, посмотрела на проводника. Нелепо не удержала слезы. Показала слабость.

Огонь не щадит.

Денис нежно коснулся ее лица ладонью, стер пальцами несколько сбежавших по щеке капель. Склонился.

«Остановить! Нужно остановить его!» — кричало все внутри, а тело не слушалось и подалось вперед. Разумов вдруг замер. Затем отстранился.

Анна не сразу поняла, что музыка закончилась.

Сейчас был именно тот момент, когда нужно уйти.

Бабочка и пламя — несовместимы.

Возле столика Анна сказала, что устала и уже пойдет спать. Она все время прятала смущенно глаза от Разумова. Супруги тоже собирались домой, Рыжие так и не вернулись с танцев.

Денис забрал пиджак, который висел на стуле, и настоял на том, чтобы провести Анну, хотя она упорно отказывалась. Лена шикнула и почти притопнула ногой: Савина сдалась. До отеля несколько кварталов, по темноте одной идти не хотелось. Нехотя, согласилась.

— А что за девочка сидела в гостиной? — вспомнила Савина, когда они вышли на плиточную дорожку.

— Сестра, — коротко ответил Денис и споткнулся. Анна машинально подхватила его под локоть и удержала.

— Ты сильная, — проводник остановился и всмотрелся в ее лицо. В глазах прочитывалась странная горечь. Он добавил: — И реакция хорошая.

Анна думала, он снова попытается ее поцеловать и она, честно, хотела этого, но он встряхнул шевелюрой, предложил ей руку, и они пошли дальше.

На языке крутился вопрос о музыке, что пела Настя, но не хотелось показаться еще и сумасшедшей. Потому Анна решила промолчать. Спросила о другом:

— Ты говорил, что сестра немного со странностями. Почему?

— Та болтает всякие глупости. Это с детства у нее.

— Мне так не показалось, — Анна задержалась. В туфлю попал маленький камушек. Она схватилась за руку проводника и вытрусила обувь. — Девочка говорила, что я у нее что-то забираю. Теперь я понимаю, что тебя.

Денис замер, свел густые брови на переносице, покачал головой.

— С кем-то другим у тебя нет шансов, — и хрипло ответил.

— Неужели ты незаменимый?

— А как же! Видишь, какой я большой и грубый.

— Я заметила. Особенно, что грубый. Настоящий грубиян! — Анна переливчато засмеялась.

Они дошли до отеля. Так не хотелось идти наверх, было желание еще пообщаться. Савина остановилась у двери.

— Пойдем? — Денис пригласил ее внутрь.

Она колебалась.

— Давай немного на улице посидим? На заднем дворе есть лавочки.

Разумов на секунду задумался, посмотрел ей в глаза почти умоляюще, а потом расплылся в улыбке.

— Желание клиента — закон.

Было зябко. Анна слегка дрожала, Денис укрыл ей плечи пиджаком.

— Как тебя угораздило ввязаться в такую авантюру? С виду ты не рисковая.

— Жизнь вынудила. Мы с родителями жили скромно, а два года назад еще и отец слег. Мама все время за ним присматривает, да и возраст уже — работать не может. Вот, мне приходится им помогать. Все равно больше не кому.

— Понимаю, — Денис закинул ногу на ногу и растянул руки по спинке скамейки. Анна присела рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы не коснуться, случайно, его бедра.

— Я пробовала простым фотографом работать, но это очень тяжело. На открытом солнце летом, и на морозе зимой, да и ноги вечно стирала в кровь. Сейчас все же легче: статьи да фото, плюс общение с людьми, еще немного на фотостоках зарабатываю. Видел же? Я много фотографирую.

— Заметил, — его лицо скрывалось в темноте, эмоции трудно было прочитать. Но по голосу Анна чувствовала, как он снова улыбается.

— Думаешь — это наивно и глупо?

— Нет, как раз наоборот. Редко встретишь таких ревностных работников. Будь я владельцем твоего журнала, точно дал бы повышение.

— Это первое такое дело у меня, со вкусом риска, — Анна сильнее укуталась в пиджак. От костюмной ткани пахло Денисом, в груди что-то ухнуло. Глубоко вдохнула.

— Все нормально? — Разумов подался вперед, голос звучал обеспокоено.

— Да, кажется да. Расскажи о себе, — Анна взглянула на чистое звездное небо. Луна спряталась за зданием отеля, вверху виднелось лишь ее сизое зарево. Деревья над головой мерно качались и тихо шелестели листьями. В глубине парка визгливо пел соловей, а в траве стрекотали сверчки.

Глянула на Дениса. Он молчал и не сводил с нее глаз.

— Что? Почему молчишь?

— Моя жизнь намного прозаичней и скучней, не о чем рассказывать.

— Ты говорил, что проводником с восемнадцати лет работаешь. Расскажи…

— Аня, там нечего рассказывать! — отмахнулся он.

Анна не сдавалась:

— Так не честно! Хоть что-то должно быть, — откинулась на спинку и коснулась его руки.

Замерла. Он тоже.

Мужская ладонь легла на плечо, потом притянула к себе. Денис дышал глубоко, теплая рука бродила по шее и волосам Анны. Сейчас его глаза были так близко, что даже в темноте она смогла рассмотреть печальный глубокий свет в них. Нельзя! Но как же тянет к нему! Губы сами раскрылись для поцелуя. Прикосновения были нежными, волна тепла разливалась по телу.

Но Денис вдруг отстранился и резко встал.

— Пойдем, пора расходиться, — он быстро прошел по дорожке и скрылся за поворотом.

Анна перевела дух и скрыла лицо в ладонях. Поругав себя за слабость, все же, встала и побрела к отелю.

Прощание было коротким. Денис ждал ее возле двери, как только она подошла, пропустил ее внутрь, сказал короткое «увидимся завтра» и исчез в темноте.

Было не сильно поздно, около десяти вечера. В холле подпирал стену сонный охранник, на кресле возле высокого окна дремал юноша, который помогал жильцам с вещами. Анна прошла мимо и сразу поднялась по лестнице. На лифте ехать не захотела: идти-то всего три этажа.

В голове бил эмоциональный фонтан: новые необъяснимые чувства разрывали на части, грудь давило так, словно кто-то положил туда булыжник. Что она делает? Как она будет возвращаться домой? Она не сможет ради увлечения родителей оставить. Так нельзя!

Анна шла неспешно, еле переставляя ноги. Хотела чуть приободриться и расправить плечи, но поняла, что забыла отдать Денису пиджак. Остановилась и втянула его запах.

Кто-то резко налетел на нее из-за поворота. Анна пошатнулась в сторону и чуть не врезалась в стену. Сильная рука придержала от удара.

— Девушка, простите. Спешил, не думал, что тут кто-то ходит в такое время, — темноволосый молодой мужчина взглянул в лицо. Янтарные с изумрудным отливом глаза замерли на ее губах.

— Не страшно, — слабо улыбнувшись, Анна направилась дальше.

— Девушка, простите, — незнакомец окликнул ее. — А можно я с вашего номера вызову обслугу, чтобы не спускаться на первый этаж?

— А что случилось?

— Я вышел воды попить, и оставил ключи в номере. А дверь захлопнулась, — он косо усмехнулся и состроил наивные глазки, — Поможете?

— Да, конечно. Идемте.

Возле темно-вишневой двери с надписью «34» Анна достала из чехла ключи и стала открывать замок.

— Совпадение, — вдруг тихо сказал мужчина. Савина оглянулась: на вид ему за тридцать. Милое, светлое лицо, улыбчивые глаза, веер легких морщинок в уголках.

— Вы что-то сказали? — переспросила Анна.

— Да. Говорю, что совпадение. Мой номер вот, — он показал на соседнюю дверь, «35».

Анна лишь улыбнулась и, открыв дверь, пригласила гостя. Он направился к кровати, возле нее, на тумбочке, стоял служебный телефон. Быстро вызвал помощь и ушел.

Облегченно выдохнув, Анна повесила пиджак Дениса на спинку стула. Склонилась и вдохнула его запах. Почему ее это так волновало? До дрожи в коленях, до судорог в мышцах, до остановки сердца. Она села на кровать и спрятала лицо в ладонях, хотелось превратиться в страуса и нырнуть головой в песок.

Мало того, что получила задание, которое угрожает ее жизни, так и еще увлеклась здесь местным парнем.

В дверь постучали. Кто так поздно-то?

Анна медленно встала, и, устало выдохнув, открыла.

Перед ней стоял все тот же мужчина с игривыми янтарно-зелеными глазами. Она повела удивленно бровью:

— Я слушаю. Снова дверь?

— Нет-нет, уже все отлично! Простите еще раз. Мы с вами так и не познакомились, — он поднял вверх бутылку темного вина. Под мышкой пряталась коробка конфет. — Составите мне компанию? Все равно еще детское время.

А почему бы и нет? Анне хотелось отвлечься, расслабиться. Напряжение после общения с Денисом до сих пор стояло комом.

Два бокала быстро наполнились вином.

— Дмитрий, — представился мужчина.

— Анна.

— На «ты»? — предложил он.

— Конечно! — и что это она так быстро сближается с людьми? Надо быть осторожней. Но сейчас так не хотелось оставаться одной, знала, что мысли не позволят ей уснуть. А так, хоть компания есть. Плюс можно переключить внимание и вышибить клин по имени Денис. Посмотрела на Дмитрия. Но он же незнакомец! Мало ли что! В отеле вряд ли будут поселяться какие-то мутные личности, да и чего ей бояться?

— Что привело тебя в этот маленький непримечательный городок? Думаю — не отдых и не туризм, — острый и пронзительный взгляд, улыбка на бок, — Дмитрий ждал ответа.

— Я — фотограф, а еще пишу статьи. Приехала тут одну историю расследовать.

— Как интересно, — он удобней уселся на кровать, закинул ногу на ногу и приготовился слушать.

Анна сидела поодаль, рядом стояло вино на сидении стула. Пиджак Дениса так и висел на его спинке.

Мотнула головой, отгоняя мысли и приглушая странное покалывание в груди от воспоминаний о проводнике.

Посвящать незнакомого человека в свою работу Анна не хотела, ответить на вопросы о загадочном озере он все равно не мог. Так зачем лишний раз вспоминать эту историю? Да и ей легче будет общаться, если он ничего не будет знать.

— Так, ничего особенного, — соврала Анна. — Пара местных историй с героями призраками, — она сделала устрашающий вид, помахала пальцами, словно щупальцами, перед лицом мужчины.

— У-у… как страшно! — смеясь, поддержал игру Дмитрий. Обновил бокалы, протянул Анне. Случайно коснулся ее руки: по телу побежали мурашки.

Мужчины здесь все так действуют на нее или это просто совпадение? Дмитрий был каким-то магнетическим, удерживал ее взгляд, смотрел так, что у Анны дыхание рвалось из груди с шумом. Может это действие алкоголя? Она за вечер прилично выпила и теперь еще добавила.

Анна посмотрела на бокал и колыхнула вино. Оно плескалось алыми волнами. Вдохнула аромат, пригубила — терпкое и насыщенное, с нотками муската. Посмотрела на гостя: он все также наблюдал за ней, поглаживая свой дерзкий подбородок с небольшой щетиной. Его взгляд не пугал, наоборот завлекал. Мягкий свет от торшера освещал его бледное с аристократическими чертами лицо. Губы тонкие, в уголках морщинки, приятная и, в то же время, загадочная улыбка.

— А ты?

Он кокетливо потянул бровью, делая вид, что не понимает о чем речь.

— Что здесь делаешь ты? — уточнила Анна.

— Отдыхаю. Чувствовал, что не зря еду в такую глушь. Встретил вот тебя.

Какой прямолинейный.

Анна смутилась, да и не собиралась она вешаться первому встречному на шею и, тем более, заводить курортные романы. Домой, только домой! Надо это прекращать!

— Мы едва знакомы, — она встала и подошла к окну. Из приоткрытой форточки веяло морским воздухом, немного отдавало грозой и скошенной травой.

Анна посмотрела на звезды, такие далекие и свободные от суматохи. Она даже позавидовала им: они не могут так запутаться в себе. Им проще: свети себе в небе и все, ни о чем не думай. Сейчас понять состояние было сложнее всего: она все время возвращалась памятью к родным, но чувствовала себя предательницей — ее непреодолимо тянуло к Денису. А еще этот Дмитрий, она обернулась и посмотрела в его желтые глаза. Кто он? С ним кажется легко, с проводником по-другому.

Обернулась и стала дальше изучать звезды.

— Ты не против, если я закурю? — вдруг сказал Дмитрий, почти у самого уха Анны. Она дернулась от неожиданности, но кивнула. Отметила на носу у него небольшую горбинку с одной стороны, видимо, травма.

Дмитрий достал из кармана пачку сигарет и закурил. Поджигал спичкой, которую не затушил, а ждал, пока она догорит. Он засмотрелся: огонь уже дошел до края деревяшки, пламя стало лизать сухощавые пальцы. Мужчина не шелохнулся.

Савина дернула его за руку, огарок спички полетел на пол. А Дмитрий, вместо «ой», задержал ее руку в своей — холодной, как лед. Бросил сигарету в окно и поцеловал Анне пальцы. То ли от вина, то ли от чего-то другого, кружилась голова.

— Не нужно, — попыталась освободиться, но он не отпускал. — Я тебя совсем не знаю.

— Для того, чтобы понять какая ты красивая не нужно много знать, — Дмитрий пригладил ее волосы, поиграл с локоном, который выбрался из прически, завел его за ухо.

Анна не могла шевельнуться, тело сводило приятной истомой. Она попыталась подумать об отце, даже о Денисе, чтобы сейчас не наделать глупостей, но мысли лопались, как мыльные пузыри, и она утопала в янтарных глазах гостя. Словно что-то магическое окутало душу и не позволяло трезво мыслить.

— Дмитрий, остановись! — умоляюще пискнула Савина, растопырив пыльцы и уколов его в грудь.

— Тихо… — он склонился и поцеловал мочку уха. Анна застонала, из последних сил пытаясь отстраниться. Где-то внутри часть души протестовала и искала выход из этого хмельного состояния, но другая — страсть, накатывала волнами и, будто магма растекалась по животу и пояснице. Хотелось все это потушить.

Нет! Остановись, Аня! Показалось, словно она услышала голоса папы и Дениса. Они, как соломинка, все еще удерживали ее от ошибки.

Савина резко высвободилась и попятилась назад.

— Нет! Я не могу, у меня парень есть! — истерически, из последних сил, выкрикнула Анна, и выставила руки вперед, останавливая мужчину. Он смотрел, нахмурив густые черные брови, и молчал. — Прошу, пожалуйста… Ты привлекательный, страстный, но я себе этого никогда не прощу.

Дмитрий выдохнул, покачал головой. Морщинки на лице расправились. Он обошел ее, стараясь не касаться, и вышел в коридор. В проходе остановился, но не обернулся.

— Спасибо… — прошептала Анна, подойдя ближе. Сердце все еще выплясывало румбу. Надо было не соглашаться на эти посиделки, теперь все только больше запуталось.

Дмитрий вел себя спокойно, достойно. Ей даже понравилась его выдержка. А вот собой она осталась крайне недовольна: влечение к совсем незнакомому человеку пугало до паралича. Она — другая, всегда была принципиальна в таких вещах, а сегодня, словно что-то нашло. Это невозможно удержать, тело не слушалось, голову туманило, внизу живота тяжелый камень.

— Увидимся завтра? — спросил Дмитрий, глядя в пол-оборота. — Или у тебя планы?

— Хотела окрестности поснимать, говорили здесь природа красивая, — неосознанно затараторила Анна.

— Я тут видел одно интересное место. Могу сводить. Тебе понравится. Соглашайся. Приставать не буду, даю честное слово! — он скрестил пальцы, глянул игриво и улыбнулся на одну сторону.

— Ладно, — облегченно выдохнула Савина и прикрыла дверь до щелки: — Доброй ночи, Дмитрий.

— Взаимно, Анна.

Она несколько минут стояла в тишине, прислонившись спиной к двери. Ей было не по себе: все еще чувствовала странную связь с человеком, который находился в соседней комнате. Ощущала, как он также стоит в своем номере у двери и думает о ней. Отряхнувшись от наваждения, Анна пошла в душ. После чего ноги едва донесли ее до кровати. Невероятно долгим и тяжелым был день. Лишь прикрыв глаза, она провалилась в тягучий и беспокойный сон.

* * *

Девушка идет по асфальтированной дороге мимо больших частных домов. Из переулка выезжает мальчик на велосипеде. Его лицо наполнено ужасом, он направляется к Анне на огромной скорости. В последнюю секунду она отскакивает в сторону. Через пару метров мальчик натыкается на яму и растягивается на дороге. Велосипед выворачивает и отбрасывает в сторону, спицы растопыриваются, руль вспарывает землю. Ребенок плачет и прижимает к себе ударенную ногу.

Девушка подбегает помочь. Мальчик прячет лицо.

Присев на корточки, Анна поворачивает его к себе. Темноволосый мальчишка лет двенадцати. Он стискивает губы до посинения и из-под закрытых глаз ручьем текут слезы.

— Не плачь, заживет, — она вытирает холодные слезинки с его щеки, и он вдруг открывает глаза.

Красные зрачки с черной полоской посередине впиваются жутким взглядом, не получается отвернуться и не смотреть. Молодое лицо искажает неприятная гримаса, а потом он оскаливается и шипит. Изо рта течет слюна, а на месте человеческих зубов вытягиваются звериные клыки. Нос отваливается и там остается черная дыра. Уши заостряются и обрастают шерстью. Он поднимается, а затем резко хватает лохматой лапой Анну за шиворот и отбрасывает в сторону…

Глава 5. Подъемы и падения

Анна резко открыла глаза и села.

Утро. По комнате плавно передвигались частички пыли, что мерцали на солнечном свете, как кристаллы.

В дверь кто-то стучал. Уверенно и назойливо. Анна завернулась в легкий халат, собрала волосы в подобие пучка и поплелась открывать.

— Я подумал, что завтрак в постель тебе понравится, — просиял Дмитрий. Днем он выглядел еще шикарней: темные короткие волосы, небрежно торчащая челка, глаза цвета высохшей травы, широкая улыбка, открывающая ряд белых зубов и ровные скулы, сейчас гладко выбритые.

Его появление было неожиданным, но приятным.

— М… так уж и быть. Ради такого повода я позволю тебе войти, — проговорила Анна, справляясь с удивлением.

Дмитрий подошел ближе. Анна смогла рассмотреть на тарелке блинчики в сиропе, сверху украшенные ягодами клубники. В пиале сливки, а рядом примостились две чашки кофе с высокой пеной, на которой нарисованы улыбающиеся смайлы.

Мужчина победно присвистнул и, проходя в номер, словно случайно, коснулся Анны бедром.

— Люблю девушек с хорошим аппетитом!

Анна извинилась и юркнула в ванную. Переоделась в легкую длинную юбку и облегающую майку с широкими бретелями. Волосы подняла наверх, закрепила заколкой.

Дмитрий, пока Анна отсутствовала, взял где-то журнальный столик и уже разложил вкусности.

— Где ты его нашел? — спросила Савина.

— Заставил мальчишку из холла притащить, — гость виновато развел руками.

— Это не тот, что на первом этаже стоял возле диванчика?

— Ага! А ты внимательная. Садись!

— Даже не знаю, что сказать. Это действительно неожиданно, — Анна присела и попробовала клубнику.

— Столик или завтрак? — хихикнул Дмитрий.

— И то, и… — звон телефона перебил ее на полуслове. Анна отхлебнула немного кофе и встала. Глянула на экран и помедлила.

— Парень звонит?

— Нет, это по работе, извини, — Анна вернулась в ванную. Прикрыла дверь и уже тише ответила: — Да, Стас?

— Анна, на какой день ставим поход? Мне нужно внести в расписание. Вы с Денисом обговаривали дату?

— Еще нет. Я планировала пока в городе побыть. А, — она запнулась, думая, как лучше спросить, — Разумов занят сегодня?

— Да, до вечера в горах. Среда подойдет?

— Вполне.

— Лена спрашивала не нужна ли тебе помощь? Она может город показать, если захочешь.

— Нет, не нужно. Я уже нашла компанию. Но за предложение спасибо, — поспешила ответить Анна. Раз уж Дима предлагал красивое место посмотреть, глупо будет упустить шанс. Да и не хотелось навязываться супругам Левиным, они не так близки с ними. Все-таки договор у них только на поход к озеру, ребята и так с ней слишком возятся. Но Анна, все же, поправилась: — Я думаю, что мы с Леной еще успеем встретиться. Передавай ей привет.

— Да, конечно. Хорошего дня, — быстро отчеканил Стас и отбил связь.

Савина вернулась в комнату и с удовольствием съела несколько блинчиков, запила все уже остывшим и мерзким кофе. Стоически промолчала об этом. Дмитрий все время не спускал с нее глаз, даже неловко было, но его шуточки и простота располагали к себе.

— Так что? Хватай свою камеру и, пока не сильно жарко, я проведу тебя в такое место, где ты сделаешь самые лучшие фото в жизни.

Они взяли с собой закуски и воду, прошлись от отеля несколько кварталов, затем около часа ехали маршруткой до окраины города. В дороге Анну сморило в дрему, она даже согласилась воспользоваться плечом Дмитрия и уложила на него голову. Сон не шел, и вялость в теле не давала ни говорить, ни двигаться. Перед глазами то и дело всплывали зеленые глаза проводника: глянцевые, словно наполненные слезами.

День слишком рано разыгрался, далеко до зенита, но пекло так, что бесконечно бросало в пот.

После маршрутки Анна какое-то время не могла прийти в себя. Плечи жгли ядовитые солнечные лучи, зря одела открытую майку.

Они шли через небольшой поселок Крайний, и, казалось, будто здесь никто не живет — пусто и тихо. Одинокие домики, свободные улочки и только пыль крутится на дороге.

Вскоре они остановились в тени деревьев. Савина облегченно выдохнула и прислонилась к одному из них. Благодать. Прохлада. Легкий ветер путался в волосах, да птицы мирно щебетали над головой.

— А почему именно в этот город ты приехала? И что за история для статьи? — вдруг спросил Дмитрий, расстилая покрывало на пригорке и укладываясь.

Савина отвернулась, подбирая слова.

Перед глазами открывался замечательный вид на горный кряж. Чуть левее и ближе, над лесом и ложбиной, возвышалась округлая гора, покрытая зеленым ковром из травы.

— Та! Местная легенда, — отмахнулась Анна, впитывая в себя красоту.

— Вот туда и хочу тебя сводить! — Дмитрий показал на вершину. — Сейчас передохнем немного и отправимся.

— Не сгорим на солнце? — уточнила Анна.

Она не была неженкой, но бледная кожа на плечах уже покраснела и подпекала. Да и не покидающее ощущение нечистого тела уже раздразнило так, что приходилось поскрипывать зубами, чтобы успокоить себя. Еще и тащиться по солнцепеку не было желания. И что не сделаешь ради нескольких хороших фото?!

— Я дам тебе свою рубашку, прикроешься. Туда идти меньше пятнадцати минут, наверху есть, где спрятаться, — успокоил Дмитрий.

— Интересно, но я что-то не вижу там деревьев, — насторожилась Анна и вгляделась в гору.

Дмитрий расплылся в улыбке, перевернулся на спину и сложил руки под голову.

— Их там и нет, — он помолчал, все еще принизывая Анну дерзким, почти похотливым взглядом, от которого становилось не по себе. — Тебе говорили, что глаза у тебя, как озера? — будто между прочим бросил мужчина и улегся поудобней. Вытянул длинные ноги и заурчал.

Савина хмыкнула:

— Скажешь тоже. Неужели такие огромные?

— Не-е-е… Голубые.

— Всегда считала, что они серые, но со стороны видней.

— А что у нас там есть перекусить? Что-то я проголодался, — Дмитрий подтянул к себе рюкзак с продуктами.

— Мы же недавно ели? — Анна засмеялась и достала камеру.

Наконец, напряжение отошло, на смену ему пришло спокойствие и радость.

Анна постаралась забыть обо всем, что было в последние дни. Ночной кошмар, увлечение проводником, загадки озера и недомогание. С Дмитрием было легко. Даже слишком. Словно тумблер опустили вниз, и все чувства, кроме симпатии к нему, отступили.

Мужчина запустил широкую ладонь в темные волосы и прогреб их, отчего кончики причудливо встрепыхнулись. Взгляд Анны скользнул по его рельефным плечам и худощавым рукам, и остановился на рубашке, из-под расстёгнутых пуговиц которой, выглядывала грудь. Не слишком массивная, но сложена отлично.

Дмитрий откусил кусок бутерброда и с набитым ртом, проговорил:

— Мм… Ты мнэ тожэ нровишься, али что.

— Прожуй сначала, а то подавишься, — хихикнула Савина.

— Ну, ты жо мэньо спасьошь? Этьим… дыхониеом, как его? Тьочно! искуственньим…

— Аха! Вот какой план? Не-не… Я в скорую позвоню и буду ждать, — Анна расчехлила камеру и, смеясь, сделала несколько снимков обжоры.

— И пока врачи приедут, — мужчина запил еду водой из баклажки и прочистил горло, — я тут посинею и перестану быть таким красивым и привлекательным. — Он скорчил рожу, Анна не удержалась и звонко захохотала.

— Ну, хватит! У меня руки дрожат из-за тебя, не могу сфокусироваться.

— И не надо! — Дмитрий подполз ближе, почти по-кошачьи, и выхватил фотоаппарат из рук. — Я не люблю сниматься.

Анна потянулась, чтобы его остановить, но он ловко привалил ее к траве. Аккуратно отложил камеру в сторону.

— Дмитрий, что ты делаешь?

— Схожу с ума. А что не видно? И хватит Дмитрикать, Дима я! — он придержал ее плечо рукой, поправил волосы, что упали на лицо.

Анна не противилась. Ей, впервые за много лет, было спокойно на душе. Даже мысль о Денисе была теперь такой незначительной.

— Я тебя опасаюсь. Мы знакомы, считай, минуты. Да и парень у меня есть! — снова соврала Анна и уперлась ладонями в его грудь, пытаясь, противостоять внезапным порывам.

Дима немного отдалился и прищурено всмотрелся в ее лицо, все еще придерживая.

— Я думал, ты вчера так сказала, чтобы отделаться от меня, — погладил тыльной стороной ладони по щеке, затем отодвинулся и сел, скрестив ноги перед собой. — Ты ушла от ответа на мой вопрос, кстати.

— Какой? — уточнила Анна и потянулась за камерой.

Две последних фотографии были размытыми — удалила.

— Зачем приехала?

Анна долго молчала. Клацала снимки в галерее туда-сюда, чтобы оттянуть время. Так и не нашлась, что сказать. Вопрос повис в воздухе. Решила сфотографировать Диму снова, только настроила линзу, как он резко встал:

— Ну, что пойдем? А то и вправду поджаримся на солнце. Надо успеть до полудня вернуться.

Он стал раздеваться, открыл мускулистое тело со светлой кожей. Даже странно: середина лета и ни капли загара. Анна отвернулась, чувствуя, как щеки наливаются теплом.

— А ты не обгоришь? — спросила она, когда мужчина протянул ей рубашку.

— Будешь потом меня лечить кефиром, — подмигнул и принялся складывать подстилку.

— Я не против. Хотя можно воспользоваться этим и укутаться, — сказала серьезно Анна, показав на покрывало.

Дима потянул бровь, встряхнул ткань и замотался. Теперь он напоминал кокон гусеницы.

— Так?

— Именно! — Анна не сдержалась и громко засмеялась, пытаясь поймать рукав рубашки.

— Может, поменяемся тогда? — возмутился он, наступая.

— Нэ! — Анна продела руки в рукава.

Дима вдруг погнался за ней, изображая летучую мышь:

— Верни рубашку!

Анна отбежала немного, затем юркнула под «крыло» Дмитрия.

— Ни за что! Она мне слишком дорога! Слушай, и пахнет приятно, — Савина коснулась губами воротника. Непроизвольно, но ее пробило легким током. Горячая волна захлестнула сознание и заставила отступить.

Дима остановился в двух шагах, на его лице плавала блаженная ухмылка.

Промямлила Анна:

— Чем-то свежим пахнет и еще… знаешь, это …

— Наверное, ночной прохладой. Рубашка всю ночь на стуле провисела у открытого окна… — хрипло проговорил мужчина, приближаясь.

— … что-то твое, личное. Говорят, у каждого человека свой уникальный запах.

— И находят люди друг друга именно по нему. Да, слышал где-то. Чепуха, — Дима сделал еще шаг, а потом резко потянулся и обернул Анну «крыльями».

— Попалась!

— Ди…, — попыталась сказать она, но мужчина наклонился и прикоснулся к ее губам, срывая остаток своего имени.

Анна была так напряжена, что отпустила себя почти сразу, как только почувствовала настойчивое проникновение его языка. Дмитрий пил ее страсть и, казалось, земля уходила из-под ног. Волна жара хлынула из груди и залила низ живота. Прохладные, нежные прикосновения рук к спине, и Анна подалась вперед. Пальцы настойчиво скользнули по плечам, поднимаясь к шее, запутываясь в волосах. Искры пламени долетали до сознания и выдавливали воздух из легких. Его и ее дыхание, будто сплелось воедино.

В сумке зазвонил телефон. Несколько секунд никто не обращал внимания, но потом Анна очнулась и высвободилась из объятий. Дмитрий поджал губы, явно, про себя проклиная того, кто потревожил их.

Пошатнулась. Осторожно присела к рюкзаку и достала мобильный.

— Привет! — бодро ответила Анна и отошла в сторону. Ей хотелось провалиться на месте — звонил папа. А у нее до сих пор от поцелуя по животу лилась магма. Как она могла? Нельзя было так, нельзя!

— А…я, ты слы… шь? — связь была отвратительной, все время что-то шуршало и скрипело, голос отца прерывался.

— Да, слышу. У меня все хорошо. Ты как?

— Я несколь… аз пытался… озвони. ся. Мне пого… рить с тоб… на… — слова рубились, едва можно было разобрать, о чем речь.

— Пап, я буду в городе, попытаюсь тебе со скайпа набрать! — почти прокричала в трубку Анна.

— … надо, — последнее, что она услышала, после чего линия оборвалась. Савина опустила руки и грустно выдохнула.

— Связи нет, — попыталась поднять мобильный повыше, но сеть на экране даже не шевельнулась.

— Все в порядке? — сухо спросил Дима. Он все это время подпирал дерево, держа перед собой комок из покрывала.

Анна кивнула, а на глаза навернулись слезы. Как она не права. Получается, что она обоих мужчин обманывает и себя в том числе, да и еще подводит отца. Прибрежный как-то странно на нее действует. Отношения на два дня ей не нужны вовсе. Другая она!

— Идем, солнце уже высоко, — Дима бросил покрывало в сумку и пошел вниз по тропинке. Он будто чувствовал Анино смущение и разочарование.

Савина стояла несколько секунд, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться, но это не помогало. В сердце камнем лежала вина, и оправдания своим поступкам она не могла найти. Вчера слабость перед Денисом, потом Дима, сегодня снова Дима… Что будет дальше?

Мужчина ушел вперед, Анна не пыталась его догнать. Хотела дать ему время остыть, может, будет меньше искушений.

Приходилось идти медленно, спуск был довольно крутой. Хорошо, что босоножки без каблука и крепко держались на ноге, иначе соскользнуть с дорожки можно в одну секунду.

Впереди простилалась ровная долина, на ней в разброс росли высокие деревья, кусты маслины, а открытые участки усыпаны полевыми цветами.

Со своими переживаниями, Анна забыла о фотографии, а ведь ради этого и пошла сюда. Она вытянула камеру из чехла и через несколько минут уже сделала десятки снимков.

Дмитрий ждал внизу. В конце тропинки лежал небольшой валун, через который нужно перелезть, либо идти сквозь заросли чертополоха. Пришлось выбирать. Мужчина участливо подал руку и помог взобраться на камень. Анна виновато улыбнулась ему, закусила губу от неприятного осадка на душе.

— Не грузись, разберешься, — подбодрил он. — Я могу подождать. Но я привык к тому, что получаю желаемое. Имей в виду, — Дима отпустил ее руку и поманил за собой.

Анна почувствовала, как в районе ребер что-то стянуло. Смолчала, решила, реплика здесь не уместна, тем более, что она не могла до конца разобраться в себе. Хотелось домой, к маме с папой, к Карине. Там любимая работа и уютная квартира. О чем еще можно мечтать? Разве что о выздоровлении отца и удалении из памяти Прибрежного и его жителей.

— Часто приходится по работе уезжать? Тянет домой? — вдруг спросил Дмитрий, словно читая ее мысли.

— Да, есть немного, — призналась Анна.

Еще несколько шагов ее тень горы завернула их в объятия. Воздух накалился. Приходилось делать короткие вдохи и бесконечно пить мелкими глотками воду.

— Я родных уже много лет не видел, — как-то горько проговорил Дима и остановился. — Мы пришли. Сейчас будет сложный подъем, держись возле меня.

Анна сглотнула, стараясь не выдать свой страх высоты. Мужчина протянул ей прохладную руку и потащил дальше.

Поднимались довольно долго. Часто останавливались и отдыхали. На пути попадались навалы камней, они их аккуратно перелазили. Дмитрий держал наготове руки и страховал Анну на крутых участках. Она каждый раз краснела, стараясь не смотреть в его золотистые глаза и на белую кожу, которой невыносимо хотелось коснуться. Дима не был слишком рельефным, не сравнить с Денисом и его мускулатурой, но стройность и грациозные движения притягивали. Чтобы не увлечься с разглядыванием, Анна сосредоточилась на подъеме.

Некоторые камни получалось обойти, другие переступали, но основную часть перелазили. Немного мешала длинная юбка. Сейчас Анна жалела, что не одела бриджи или джинсы. Стерла рукой пот, который собрался над губами, и вытерла нос и лоб. Встряхнулась, прогоняя брезгливость. Доставать влажные салфетки не стала, пыль мигом осядет на кожу и станет только хуже.

После половины пути камни уже почти не попадались, остались только небольшие россыпи по бокам тропинки. Потому они с Димой свободно добрались наверх. Лишь в конце пришлось снова перебираться: там лежал один из самых больших валунов.

Дмитрий спрыгнул первым, повернулся к Анне, но руки не подал, помедлил немного.

— Закрой глаза, — попросил он.

Анна поколебалась, но подчинилась.

— Не открывай, пока не скажу, — тихо добавил Дмитрий и обхватил ее за талию.

Савина взлетела и опустилась. Под ногами ощутила землю. Возле уха проскользнуло прохладное дыхание, что вызвало мелкую дрожь. Анна до ужаса боялась шевельнуться, ноги наливались свинцом. Еще с детства боязнь высоты мешала ей нормально жить. Даже банальное: лазить по канату в спортзале, было не для нее ужасным испытанием. Но сейчас она справлялась со страхом, почему-то Дима вселял в нее спокойствие.

— Не волнуйся, — мужчина взял Анну за локоть и легко подтолкнул вперед. — Здесь несколько шагов. И я все время буду рядом, — его шепот был таким родным, что тело бросало в странный трепет.

Под ногами хрустела сухая трава. Солнце пекло еще сильней, рубашка, и в правду, помогала — оберегала плечи от прямых лучей. Но чтобы спастись от жары, нужно было только попасть под кондиционер.

Они остановились.

Анна почувствовала, как легкое прикосновение развернуло ее вправо, холодные руки так и остались на плечах.

— Открывай! — скомандовал Дмитрий и сжал нетерпеливо пальцы, до легкой боли.

Первое, что бросилось в глаза — тонкая нитка реки. Она блестела на солнце серебром, изгибаясь и преломляясь, а потом исчезала где-то между холмами. Чуть левее взору представала исполинская гора, словно укрытая толстым темно-зеленым ковром. Вдали, похожие между собой, как братья, серые великаны-горы растянулись на весь горизонт. На их верхушках дымились легкие курчавые облака, сквозь которые прорезались солнечные лучи — они выбрасывали оранжевые копья и почти касались земли.

Анна с Дмитрием стояли на горе, к которой примыкал холм, заросший хвойными деревьями. Взгляд зацепился за огромную елку, что росла неподалеку, а возле нее, как ребятишки, собрались маленькие елочки. Еще ближе: коряга старого поваленного дерева. Одна из ее сухих веток, словно пикой разрезала небо напополам.

Вдруг захотелось дотянуться до ярких точек в траве под ногами, красных и сиреневых цветов, но от восторга Анна не могла шевельнуться.

Сделала, наконец, вдох. Сердце выстукивало чечетку, а руки Димы уже держали ее за талию. Она, незаметно для себя, стискивала его пальцы. Они обжигали холодом, но в такую жару — это было даже приятно. Вдруг мужчина коснулся ее шеи губами, такими же прохладными, как и руки.

— Дима, перестань, — Анна попыталась освободиться. Он слегка ослабил хватку, но когда она отошла в сторону, снова притянул к себе, развернул к себе лицом.

— Ты слишком хороша… — вдохнул запах ее волос, перекинул хвост на одну сторону и стал прокладывать дорожку поцелуев от шеи до плеча. Анна встрепенулась. Было жарко и душно, а от его прохладных прикосновений немело все тело.

— Почему ты такой холодный?

Он немного напрягся, но потом продолжил исследовать ее кожу. Анна громко выдохнула: думать и противиться уже не было сил.

— Как айсберг? — хмыкнул Дима.

— Просто я плавлюсь, как сырок, а ты стоишь без рубашки и ничего. И холоднючий, словно мороженое. В чем секрет?

— Я умею аккумулировать нужную температуру, — хихикнул мужчина и потянул шумно носом, замирая губами в волосах, превращая ровное дыхание в пунктир.

Анна, как рыба на суше, хватала воздух губами. Проговорила, едва слышно:

— А мне очень жарко. Я, кажется, сейчас перегреюсь и не только от солнца, — она опустила голову Диме на плечо и погладила по груди. Прохладный и нежный. Кожа, как у младенца — чистая и идеальная.

Диму передернуло, он остановил Анну, схватив пальцы:

— Да, пойдем в тень, — голос надломлен хрипотцой. Мужчина сжал ее руку, снова до боли, и потянул за собой. Только сейчас, быстро обернувшись, Савина поняла, что все это время стояла с ним на краю горы и совсем забыла о страхе высоты.

— А куда? Здесь ничего нет! — уточнила Анна.

Перед глазами лишь ровное пространство, устеленное густой зеленой травой, да крутые склоны. По краям кое-где торчали верхушки деревьев и елок.

— Просто ее не видно, — Дмитрий отпустил руку и прошел вперед, затем куда-то спрыгнул. — Вот она!

Плато горы пластами сходило вниз, чуть дальше виднелся провал, словно там выгрызена часть камня. Похоже на кратер от удара чего-то тяжелого и большого. В боковой части него, как разинутая пасть монстра, вход в пещеру.

— Круто! Тень! — Анна последовала за Димой и нырнула под каменный свод. Прохлада и сырость окутали с головы до ног. Привыкнув к темноте, она посмотрела вглубь. — А что там внутри?

— Идем, покажу. Это еще не крутотень!

— А это не опасно? Не обвалятся стены? — Анна с опаской оглянулась на торчащую со всех сторон горную породу.

— Не думаю, — Дима усмехнулся. — Будем надеяться. Да и мы быстро.

— Не уверена…

— Трусиха! Идем! Не забудь фотоаппарат достать, — он включил фонарик на телефоне и показал лучом направление.

— Ладно…, но только быстро, а то мне слегка не по себе.

Анна ступила на хрустящую под ногами землю. Мелкие камушки выскальзывали из-под босоножек, будто живые жуки. На стене подтеки воды, от отблесков света они казались бурой кровью.

Вниз спускались несколько минут. Вытянутый коридор пещеры сужался, отчего Анне стало совсем нехорошо. Она сделала глубокий вдох, чтобы набрать в легкие побольше воздуха: в груди не отпускало ощущение тяжести.

Дмитрий настойчиво тянул ее дальше, держал крепко и шел размашисто. Несколько раз обернулся, показалось, что его глаза сияют салатовым цветом. Чего не привидится в полумраке!

Через проход они попали в просторный и красочный грот. Каменные потолки и стены украшены гроздями кристаллов и бахромой из сталактитов. Изящные столбики сталагмитов располагались больше книзу и мерцали от каждого прикосновения луча фонарика.

Под сводом пещеры разлилось небольшое подземное озерцо. Вода кристальной чистоты с бирюзовым оттенком. Сквозь нее можно было рассмотреть каждый камень, каждую складку и щель на дне.

— Невероятно! — выдохнула Анна.

— Наслаждайся. Сюда вообще-то ходить нельзя — эти места охраняются от вандалов. Но сегодня, из-за жары, бдительность охранников заповедника усыплена.

— Получается, мы нарушаем закон? — возмутилась Анна, но все же достала камеру и стала лихорадочно все фотографировать.

— Не совсем. Мы же никому не скажем, что были здесь?

Дмитрий поставил телефон на плоский камень, так, чтобы тот освещал пространство. Но фонарик почти не нужен был, от воды шло зеленовато-синее свечение, словно где-то на нее попадали солнечные лучи.

Анна склонилась над озером и посмотрела на свое отражение. Голову все еще сдавливало от недостатка воздуха. Зачерпнула немного воды и умылась. Стало легче.

Дмитрий присел под стеной, подальше от водоема, на небольшой выступающий камень. Анна хотела его сфотографировать, но вдруг заметила боковым зрением движение в воде. На нее в отражении уставилась не она, а другая, более взрослая, женщина. Ее лицо менялось и старело на глазах. Савина сморгнула, чтобы отогнать марево. Вода пошла кругами, и на месте старухи появилось страшное лицо мальчика. Нет, это был не мальчик, а монстр с красными глазами. Из сна.

Голова затуманилась, Анна перестала ощущать ноги, тело окаменело, и она накренилась в воду. Крепкая рука ухватила за ворот рубашки и вовремя оттащила в сторону.

— Ты в порядке? Так понравилось, что голова кругом? — Дима мило улыбнулся, оглянулся на воду и слегка передернулся.

— Кажется, — шепотом проговорила Анна и присела на предложенный коврик.

Мужчина обнял ее, забрал из рук камеру, которую она до сих пор держала оцепеневшими пальцами.

— Точно все нормально? — уточнил он.

Анна кивнула, говорить не было сил.

Дима пригладил ей волосы, стал перебирать их пальцами, затем аккуратно стянул резинку с волос, отчего локоны рассыпались по плечам. Хотелось спать. Положила голову на грудь Дмитрию и отключилась.

Проснулась от жуткого холода. Он забрался за пазуху и сводил спину и плечи судорогой. По ногам ползли ненавистные «мурашки».

Анна открыла глаза и поднялась на локтях. Она лежала на покрывале, Дима рядом, спал так крепко, что даже не слышалось его дыхание.

Телефон рассеивал вокруг тусклый свет, вода в озере мерно клокотала и переливалась золотом.

Сколько же времени прошло? По ощущению: минут десять, не больше.

Рука затекла. Анна помассировала ее и, чтобы не разбудить Дмитрия, села просматривать сделанные фото. Несколько неудачных отправились в корзину.

Когда закружилась голова над водой, Савина подумала, что это очередной приступ, но, скорее всего, это случилось из-за перепада температур. По сравнению с жарой на улице в пещере жутко холодно.

Анна посильнее укуталась в Димину рубашку.

Посмотрела на мужчину. Он лежал с обнаженным торсом и не издавал ни звука. Кожа его, словно светилась, блики воды бродили по мускулам. Анне показалось, что она видит его сосуды и скелет. На секунду Дмитрий вспыхнул изнутри зеленым. Всмотрелась в его лицо: глаза закрыты и тоже светятся! Наверное, это продолжается сон. Но где его грань?

Холодной костлявой рукой по спине царапнул страх. Анна попыталась вдохнуть или выдохнуть, но не могла пошевелиться.

Ты близко… Я слышу тебя…

Словно чей-то шепот над ухом.

С рывком тряхнула головой, отгоняя неприятный морок. Оперлась на мужчину и попыталась окликнуть. Дима не шевельнулся, оставался холодный, как лед. Анну заколотило.

— Дима! Ты замерзнешь. Просыпайся, — голос обрывался и сипел. Мужчина не отреагировал.

От всколыхнувшегося ужаса повлажнели руки, пальцы мелко задрожали.

Анна набрала побольше воздуха и крикнула:

— Дима, проснись! — голос разлетелся по пещере, как гром. Где-то в глубине ответвлений затрещало.

Мужчина, наконец, очнулся. Не съежился, не задрожал, не подал даже виду, что замерз. Просто открыл глаза и приподнял голову. Анна пощупала его руку — прохладная, почти обжигающе. Губы тонкие, приняли привычную форму скошенной улыбки.

— Что ты щупаешь меня? Пристаешь? — неуместно пошутил Дмитрий.

— Нет! Мне показалось, что ты не дышишь. Ты очень холодный.

— Да лана! Оправдываешься! — Дмитрий перевернулся на другую сторону и, упершись на локти, стал наблюдать, как Анна снимает рубашку. — Мм… не спеши, помедленней, я же смотрю, — протянул он, облизнувшись.

Анна прыснула и кинула одежду ему в лицо.

— Быстро одевайся, герой!

— Нам же назад по солнцу идти. Или ты решила в летучую мышь обратиться? — хихикнул Дима.

Анна немного оттаяла от сковавшего ее страха. Но напряжение, где-то под коленкой, еще было. Словно заноза: кололо и притягивало внимание, вонзая иглу так глубоко, что приходилось искать опору, чтобы не упасть.

В глубине второго прохода затарахтело. Анна сжалась, Дмитрий не подал виду.

— Ты слышал? — обеспокоено зашептала Савина, всматриваясь в темноту пещеры.

— Что? Как бьётся твое сердце? — мужчина поднялся и в два шага подошел ближе, притянув Анну к себе.

Она от неожиданности чуть не завалилась назад, но Дима ловко удержал ее. Холод его рук прожигал майку.

— Какое сердце? Там что-то стучало! Пойдем отсюда, мне страшно, — Анна умоляюще заглянула ему в глаза.

Он все еще хитро улыбался, его золотистые радужки переливались. Такой световой эффект, скорее всего, был от воды.

— Дима, ты меня пугаешь! Пойдем! Ты же говорил, что мы быстро!

— А я передумал! Все, о чем я мечтаю передо мной, так что мне спешить некуда.

— Будто я дала тебе по…, — Анна запнулась.

Дима прищурился, по губам скользнул кончик языка.

Она откровенно лгала и ему, и себе. И он это знал.

— Ладно, прости. Но я еще не готова, — сдалась Анна и попыталась отстраниться.

— Я тебя предупреждал, что люблю получать желаемое, — почти прошипел мужчина, удерживая Анну в ледяных тисках.

Склонив голову, поцеловал нахально ключицу. Савина вздрогнула. Новый страх наслоился с прежним. Тяжелый воздух спер дыхание.

Дима все целовал ее шею и плечи, а Анна ничего не чувствовала, кроме всепоглощающего ужаса. Попыталась отодвинуться, но сил не хватило сократить расстояние даже на сантиметр.

— Чего ты упираешься? Трепетала, как лютик, полчаса назад, а сейчас ломаешься?

— Мне страшно здесь! — выкрикнула Анна, вдавив руки в его упругую грудь.

Новый рокот выкатился из глубины пещеры и долетел до самого озера. Вода покрылась кругами.

— Я же говорил — трусиха! — проговорил Дима, не отреагировав на звук. Добрался ладонью до ее подбородка, провел пальцами по контуру скул, погладил холодной рукой затылок. Резко стянул волосы до острой боли, а затем впился в губы. Игла вонзилась еще глубже, Анна непроизвольно вскрикнула. Как она ошибалась на его счет! Обычный расчет, чтобы захлопнуть ловушку. Здесь никто ее не услышит, никто не придет на помощь.

— Я просто не хочу! Не здесь, не сейчас. Я не хочу так! — оттолкнулась, вложив всю оставшуюся силу. А что было делать? Ноги дрожали или может это земля под ногами? Сердце стучало, словно у загнанной в угол мышки, зубы от дрожи сбивали эмаль друг об дружку.

— Не хочешь меня? — заскрипел Дима не своим голосом.

— Не-е-ет! — Анна забарабанила его по груди кулаками. — Отпусти меня!

Земля стала уходить из-под ног, стены затряслись. Камни, откалываясь, с грохотом падали в воду озера. Брызги летели во все стороны и окатывали холодом. Шум нарастал.

Анна сглотнула. Неужели и сейчас не слышит?

— Хорошо! Как хочешь! — гаркнул Дима, резко оттолкнув ее от себя. Анна зацепилась пяткой за камень и упала назад, а мужчина, не оборачиваясь, скрылся в тоннеле.

Звать его и просить подождать не было смысла.

Савина собрала наспех вещи в рюкзак, схватила телефон и побежала по каменному коридору. Луч света трепетал, как испуганный мотылек. Ноги не слушались, и Анна все время спотыкалась. В босоножки набивались камни, они царапали пальцы и ступни. Через короткое время подошва стала чавкать от крови. От этого идти было трудно, а бежать невозможно.

Юбка то и дело цеплялась за углы, казалось, разорвалась уже в клочья. Сзади накатывал шум. Со стен, то и дело, сваливались камни. Анна едва успела отклонить голову от очередного падающего сталактита.

Посветила перед собой. Дальше коридор расходился. В проходе очертился силуэт мужчины. Анна вздрогнула. Пути назад нет.

— Дима, прошу тебя! Давай выйдем! — она направила на него луч фонарика.

Мужчина ехидно оскалился. Холод его глаз пронизывал, будто тонкой сталью. Сердце ухнуло в пустоту.

Савина стояла в нерешительности. Под ногами все ходило ходуном, со стен сыпался песок и камни. В который раз, уклонившись от булыжника, она заметила, что Дима развернулся и пошел дальше. Анна поспешила за ним, но вдруг стала грузнуть в мягкий грунт. Присмотрелась: ноги вошли в грязь по косточки, и, казалось, лишнее движение и она увязнет еще глубже.

— Дима, не оставляй меня! Помоги! — выкрикнула Анна, но голос утонул в каменной ловушке.

Мир схлопнулся с оглушающим грохотом.

Очнулась Анна от холода, сковавшего мышцы, и давящей тишины. Взгляд уперся в черноту. Стала нащупывать хоть что-то, что могло бы помочь. Рюкзак слетел, видимо, с плеча, когда падала. Но куда?

Изучив рукой несколько метров на полу, Анна наткнулась на камни и выступы. Уперлась лбом во что-то твердое, поняла, что надо попытаться в другой стороне. Ноги путались в длинной юбке, ступни горели от порезов, плечи обжигало земляным холодом, руки немели, под ногтями грязь и камни.

Глубокая тишина сводила с ума.

— Эй! — попыталась крикнуть Анна.

Голос хрипел и звучал странно глухо, словно она в коробке. Никакого эха и длинных пещерных звуков.

Нащупала, наконец, что-то мягкое — рюкзак. Долго ловила пальцами замок чехла в кромешной тьме, но все же достала фотоаппарат и включила его. Глаза полоснуло светом, выступили слезы. Заряда еще половина.

Анна встала и осмотрелась.

Ее поглотила узкая яма, метра три в глубину. Свет преломлялся, если светить наверх, значит, там был выход.

В стороне Анна нашла телефон Дмитрия, что тоже оказался цел. Чтобы не потерять его, закинула в рюкзак. Она знала, что ее мобильный все еще лежит в кармашке, но смысла в нем под землей не было — только в виде фонарика, а сейчас хватало и камеры.

Как все это не разбилось? Как она сама цела осталась?

На первый взгляд чувствовала себя сносно, только копчик тянуло, но это еще от первого падения возле озера, скорее всего. Хотелось верить, что кости, в отличие от стоп, остались целые.

— Помогите! Дима-а-а! — закричала и съежилась. Голос ударил по перепонкам и отозвался в висках.

Анна верила, что мужчина одумается. Он ведь видел, что случилось. Что-то в душе не соглашалось с его поведением. Неужели бросит ее здесь? Ладно, сорвался, ладно, ошибся, но ведь не желает ей смерти?

Покричала его имя с десяток раз, охрипла совсем, упала на землю и разрыдалась, как ребенок. Она знала, что если Дима не сообщит о случившемся, ее не найдут. А если он ушел, значит, не скажет никому. Ведь их здесь не должно быть. Да и еще эта сцена у озера. Вот дура!

Оставалась еще надежда на охранников заповедника, но как часто они проверяют гору — неизвестно. А вдруг Диму тоже привалило камнями? Анна хоть и зла была на него, но не хотела, чтобы он пострадал, да и шанса на спасение тогда вообще не будет.

Время тянулось слишком долго, казалось, вечность засасывала и разъедала, будто кислота. Камера почти потухла: по черным стенам мерно расплывался блеклый свет.

Темная могила.

Анна сглотнула. Она не думала, что все так закончится. А ведь Денис прав: нужно было все бросить и отказаться, уехать домой и забыть все, как страшный сон.

Савина укуталась в покрывало и горько усмехнулась от воспоминаний о «летучей мыши». Подтянула ноги к себе и спрятала голову в коленях. Дрожь была постоянной, тепло постепенно уходило из тела. Она чувствовала себя каменным изваянием лишенным души.

Горько, что она так ошиблась и пошла на поводу нелепой страсти. А теперь не было шанса все исправить и вернуться домой. Это финал.

Когда закончилась батарея на камере, Анна еще несколько минут просидела во мраке, но поняла, что так еще хуже.

Вытянула телефон Дмитрия и осветила фонариком свою гробницу. Тишина окутывала холодным саваном. Хотелось выть, но сил не было даже встать. Анна тихо заскулила сквозь зубы.

Прошло несколько часов, сел телефон Дмитрия, он и так разрядился, пока был включен возле подземного озера. На ее мобильном заряда было мало, хватит от силы на полчаса.

В рюкзаке лежали бутерброд и вода — остатки горе-пикника. Анна очень хотела есть, но решила пока экономить. Она все еще надеялась, что ее найдут. Но и понимала, что уже вечер, телефон показывал восемь, на улице в это время начинало темнеть. Ночью никто искать не будет, значит, придется ждать утра и ночевать на холодной земле. А если ожидание затянется еще на день, то еду и воду лучше сохранить.

От усталости и гнетущей темноты хотелось спать, по ощущению казалось, что уже глубокая ночь. Анна долго боролась с дремой, но, будто по щелчку, провалилась в липкие сновидения и, казалось, вечность бродила по краю сознания.

Всплывали старые воспоминания: учеба в школе, знакомство с Никитой, институт, ухажеры, работа фотографом, потом болезнь папы.

Анна вспомнила вечер, когда видела родителей последний раз. Отец был худ и бледен, как всегда: белая почти прозрачная кожа рук, синеватые ногти, серые губы. Ему нельзя было волноваться, телевизор он не признавал, в основном читал и гулял на природе. Сердце его стало подводить после сорока, но слишком сильно придавило пару лет назад. Тогда он попал в реанимацию и почти два месяца пролежал в больнице, а на лечение ушли все накопленные средства.

В день отъезда отец отдыхал в саду. Анна фотографировала панораму реки за балкой, а мама возилась на кухне с ужином. Стол накрыли на улице под навесом.

Было так спокойно и хорошо, будто перед бурей. Они долго наблюдали, как садится солнце, и небо окрашивается в пурпурно-золотистый. Мама тогда наложила Анне с собой целую сумку пирогов, пожелала удачи в командировке, а отец бросил вслед «береги себя», но также привычно не приблизился к ней и не обнял. Ей всегда не хватало его тепла.

Савина вспомнила, как обернулась на пороге и посмотрела на родительский дом, словно последний раз. Уже тогда грызло неприятное предчувствие внутри, но Анна отогнала его, успокоив себя, что это обычное беспокойство перед поездкой.

Проснулась от резкой боли. Затекла нога и судорога свела ягодицы. Она проходила через бедро, голенище и заканчивалась острыми иглами в пальцах. Савина попыталась встать. Левой ноги словно не было, из-за чего тело накренилось, и Анна упала навзничь, врезавшись лбом во что-то твердое, наверное, выступ в стене. Полная темнота — телефон Димы разрядился. Остался последний источник света в сумке.

Что-то теплое защекотало лоб, побежав по переносице. Оно обогнуло крылья носа и зализалось на губы. Соленое. Анна повернулась на бок и стала нащупывать рюкзак. Включила телефон, запустила фронтальную камеру. На лбу выделился длинный порез, лицо испачкано землей и кровью. Но сейчас ей было уже все равно как она выглядит и что чувствует. Все тело один сплошной кусок льда и жмут боли. Остатки гордости и привычки быть чистюлей трепыхались крошечным насекомым на задворках сознания.

Стопы стягивало от ран. Анна давно сняла босоножки и забросила их в кромешную темень.

— Ну, что это за напасть?! — прошептала в пустой воздух и, найдя салфетки в рюкзаке, приложила к ране. Волна беспомощности разрывала на части. Она набегала кротко, осторожно, почти незаметно, но берега души вскоре накопили эмоции и выплеснули их. Закричала: — Я не хочу так!

Да, а кто хочет?

Как только ногу отпустило, Анна приподнялась и стала ощупывать стену, пытаясь найти выступы, чтобы вылезти. Шаги давались с трудом, каждый раз стопы простреливали от порезов. Бесполезно. Под ногти набивалась земля и мелкие камни. Савина подпрыгнула в надежде дотянуться до опоры, но тут же завалилась от боли. Усталость, изнеможение и голод брали свое. Силы оставляли, паника нарастала, дышать было все тяжелее. Анна прислонилась к стене.

— Помогите… — прошептала, — Помогите! — сказала чуть громче. Затем вдохнула поглубже и изо всех сил завопила: — Кто-нибудь!!

Голос звучал глухо, но ужасно резал по ушам. Никто не слышал. Не было смысла тратить силы.

Сверху послышался шелест. Анна замерла.

Тишина. Показалось.

Затем снова: шуршание и, кажется, шаги. Шаги!

— Я-а-а тут! Помогхите!! — голос обрывался и хрипел. Шею сдавило, легкие не набирали воздуха. Снова паника?

Что-то, словно взорвалось в груди, и Анна упала на четвереньки в приступе кашля.

Из последних сил, все еще задыхаясь, посмотрела вверх. В глаза ударил яркий свет. Анна скрутилась от резкой боли, спрятав лицо в ладонях. Затем что-то ударило по затылку, и она провалилась в темноту.

Глава 6. Старое и новое

Очнулась Анна в отеле, укрытая покрывалом. Окна закрыты плотными бордовыми шторами. На тумбочке торшер, но даже на его мягкий свет смотреть было неприятно — резало глаза до слез.

Это был сон?

Пошевелилась. Ноги и руки сводило от тягучей боли в мышцах, подошвы пекли и чесались. Анна тяжело подняла кисть: ногти изломаны, ладонь изранена. Попыталась оторвать голову от подушки, но затылок словно набит камнями. Коснулась пальцами, путаясь во влажных волосах, и нашла там пластырь.

Не сон.

Осознание опустилось на сердце тяжелым грузом.

Анна лежала некоторое время, прислушиваясь к тишине и глухим отдаленным голосам из других номеров. Значит, Дмитрий-таки позвал помощь, и ее спасли. Но почему так долго?

Тень на потолке от лампы походила на невиданное существо с круглым пузом. Анна старалась не шевелиться: каждое движение приносило острую боль. Руки, как налитые свинцом, не поднимались. Потому Савина лежала, не шевелясь, и разглядывала пятна на стене.

За окном темно, между шторами тонкая черная полоска. Сейчас вечер или уже глубокая ночь? Сложно угадать.

Анна прикрыла глаза от слабости.

Дверь скрипнула, поворачивать голову не было никаких сил. Легкие шаги и шуршание одежды стали ближе. Запахло свежесрубленной древесиной.

Савина медленно приоткрыла тяжелые веки. Денис. Склонился над ней, всматриваясь в лицо.

— Ты проснулась? Как себя чувствуешь? — сказал тихо, почти шепотом. Таким голосом мама разговаривала с отцом, когда тот лежал в больнице.

Анна попыталась что-то ответить, но голос провалился, только губы шевельнулись.

— Не говори, — Разумов изучил пальцами ее лицо, потрогал лоб. Больно.

Анна машинально потянулась к ране и коснулась теплых пальцев проводника. Легкий ток сорвал остатки сна.

Зрачки Дениса расширились. Он убрал руку, и Анна нащупала еще одну длинную полоску лейкопластыря. Мужчина отступил, тепло улыбнувшись, и уже чуть громче добавил: — Я сейчас тебе поесть принесу.

Анна неопределенно мотнула головой и сглотнула горькую слюну.

Разумов вернулся довольно быстро. Анна все еще неподвижно лежала и смотрела в одну точку: рассматривала узоры и перламутровую печать на обоях. Глаза наливались слезами, но заплакать не получалось, словно она морально высохла.

Денис поставил бумажный дутый пакет и высокий одноразовый стакан на столик.

— Твои любимые, — он усмехнулся и выложил на небольшую тарелку пончики в пудре.

Анна хотела улыбнуться в ответ, но не смогла. Все еще жгло в трахее и не давало свободно дышать и говорить. Вряд ли сможет сейчас есть.

Разумов приподнял ее, взбил подушки, затем помог сесть. Терпкий запах дерева защекотал ноздри, Анна непроизвольно колыхнулась и потянула носом.

Невольно вспомнила пейзаж на горе и вздрогнула. Денис заметил это и тут же добавил:

— И чай. Ты сильно перемерзла, будем отогревать, — выдохнул. Говорил тепло и без упрека, но в голосе чувствовалось напряжение. — Анна, мы не отвезли тебя в больницу, так как ты была в заповедной зоне. Решили не поднимать шум. Сейчас отдыхай, но позже тебе придется все объяснить.

Савина кивнула. Она рада была, что рядом проводник, а не Дмитрий. Думать о случившемся было тяжело, а том, чем могло все закончиться — еще больше.

Анна уселась поудобней и подтянула одеяло повыше. На ней чистая одежда: легкие спортивки и футболка. После ямы и грязи, она, наверное, выглядела ужасно. Кто переодевал ее? Ничего не могла вспомнить! Как попала в отель, тоже не помнила. Неужели все время была без сознания?

Денис поднес стакан с чаем к ее губам, второй рукой аккуратно придерживая за затылок. Сделала глоток.

— Спасибо, — просипела Анна и глянула в его глаза: гневные и встревоженные.

Теплая жидкость полилась внутрь и успокоила воспаленное горло. Прокашлялась. Повторила:

— Спасибо.

— Держи. Чуть позже принесут ужин, — Денис подал ей выпечку, сам присел на стул поодаль столика.

Анна глянула на золотистый край тарелки, такой занятный и яркий, что захотелось достать фотоаппарат.

— А… моя камера где? — спросила Дениса. Голос все еще срывался.

— Разбилась, к сожалению. Завтра возьмем другую. Вот, — он достал из кармана черную карточку, — память, — и протянул ей.

Не сказать, что Анна сильно расстроилась, просто жаль, что придется ждать. Сейчас без проблем можно купить в магазине хорошую зеркальную камеру, правда, стоила она немало. Но эту покупало издательство, Савина не тратилась. Прошлая разбилась на карьере — Анне вечно не везло. Благо случайности входили в страховку и не нужно было выплачивать компенсацию.

Анна положила карточку на тумбочку и попробовала улыбнуться: губы стягивало и, скорее всего, улыбка похожа сейчас на оскал. Главное, что жива осталась. Не карточка, она сама.

До сих пор тревожило неадекватное поведение Дмитрия. Анна не хотела говорить о нем с Денисом, и хорошо, что тот не спрашивал. Спасибо ему за это. Придет время, она встретится с Димой, и они объяснятся. Хотя сейчас очень страшилась этого. С одной стороны, была благодарна, что не бросил и сообщил спасателям, а с другой — вспоминала о неприятной сцене в пещере и тело пробирала дрожь. Не выйди Дима из-за себя, они успели бы выбраться из пещеры до обвала. Хотя он и так успел, Анна была уверена.

Разумов ненадолго вышел, сказав, что скоро вернется.

Анна какое-то время лежала в полумраке и пыталась дремать, но рой мыслей не позволял расслабиться, да и выспалась уже за весь день в земляной тюрьме.

А если возле Туманной долины так же опасно? От догадки тянуло в груди, и во рту растекалась полынная горечь. Может ли она отказаться от задания? Надо завтра попытаться с шефом поговорить.

Принесли ужин в номер. С разносчиком вернулся и Денис. Он упорно решил побыть ее сиделкой сегодня, но это было даже приятно, хотя и настораживала его опека. Он не обязан быть с ней, это время не оплачивалось.

Анна смущенно вылезла из-под одеяла и поплелась в ванную. При каждом шаге простреливало ступни, другая боль отдавалась в голове. Хотя все равно чувствовала себя намного лучше.

Зеркало встретило ее бледным отражением с бесцветными губами. На лбу небольшой порез заклеенный лейкопластырем.

Анна даже удивилась, как так быстро смогла прийти в себя. Словно ангел-хранитель оберегал ее и залечивал раны. Ведь она чудом не переломала ноги, когда провалилась в яму. Да и камни чудом не пробили голову, когда ее доставали спасатели. Анна была уверена, что это были они. Кто же еще?

Савина вышла из ванны, осторожно делая шаги, чтобы не закружилась голова. Денис пригласил ее к столу, все к тому же, что притащил ранее Дмитрий. Анну покоробило.

— Все нормально? — поинтересовался проводник.

— Ну, терпимо.

— Повременим пока с походом. Тебе нужно отдохнуть. Восстановиться, — он стянул с кровати плед и укрыл ей плечи. — В пятницу пойдем. Надеюсь, шеф тебя не сильно будет ругать.

— Я и не против, — а про себя подумала о хрупкой надежде, что Бережному хватит собранной информации и ей не придется рисковать жизнью. Тем более, не только своей.

Денис был странно молчалив: не отговаривал от похода, не напоминал о пещере. Просто ухаживал и все. Он сделал бутерброды из ветчины и сыра, выложил их стопочкой, пододвинул к Анне макароны в соусе. На вершине макаронной горки восседали кусочки жаркого. Выглядело аппетитно. Пончиков действительно было мало, чтобы утолить голод. Жжение и горечь отпустили, а желудок все время напоминал о себе урчанием.

— Денис, ты сам веришь в то, что рассказывают про озеро и долину? — осмелела Савина, заканчивая с гарниром.

Он мягко улыбнулся, словно Анна — ребенок, который все еще верит в деда Мороза, затем откусил кусок хлеба и запил томатным соком. С набитым ртом пробормотал:

— Нэ смэши, — еще запил соком. — Из опасностей только обвалы и болота.

— Ты давно там был? — Анна стала поедать бутерброд, смазывая верх соусом.

Денис сглотнул, показалось, что в его глазах мелькнул страх.

— Я думаю, с того времени мало что поменялось. Может, деревьев больше выросло.

— Ты говоришь таким тоном, словно что-то скрываешь, — заметила Савина.

Денис зыркнул, потирая указательным пальцем нос, а потом спокойным тоном сказал:

— Что мне скрывать? Ну, бегали мы туда еще мальчишками, купались в озере, но ничего особенного я там никогда не видел, — нарочито растянул «никогда». Врет. Видел. Точно видел. Выпалил слишком быстро, словно готовился к ответу.

Отдавало неприкрытой ложью, но Анна не стала на этом сейчас зацикливаться. Если намеренно лгал, значит уличи она его — все равно закроется еще больше.

Разумов вдруг встал, собрал тарелки на поднос, и направился к выходу.

— Я смотрю тебе уже лучше, — проговорил у двери. — Я пойду. Отдыхай.

— Денис! — окликнула Анна, когда дверь за ним почти закрылась. Проводник выглянул в проем.

— Останься…

Его брови потянулись вверх. Анна стушевалась:

— Мне страшно одной.

Он посмотрел на нее так пристально, что захотелось укрыться пледом с головой. Даже на этом расстоянии Анна видела, как горят его зеленые глаза: они притягивали и пугали. И что-то мельком, во взгляде, показалось похожим на Дмитрия. По коже сыпнул мороз, будто тысячи мелких игл. Хотя, нет. У того глаза янтарные, да и форма вытянутая, острая. У Дениса распахнутый взгляд и цвет радужки совершенно другой.

— Отнесу посуду и вернусь, — тихо сказал он и ушел.

Анна прилегла на кровать. Тело остаточно ныло, но тяжесть из груди ушла. В горле не пекло, и приятная нега растекалась по мышцам.

* * *

Когда Разумов вернулся, Анна уже спала. Он укрыл ее одеялом и долго думал, что делать дальше.

Ложиться рядом? Слишком. Сидеть на стуле? И завтра будет ходить, как инвалид. А ему еще в горы идти.

Денис походил по комнате, остановился у окна и посмотрел сквозь стекло в черное небо.

Сегодня звезды не такие яркие, как были вчера.

От воспоминания о танце с Анной его передернуло. И что только нашло? Уже тогда невыносимо хотелось поцеловать ее. Хоть у Дениса и нет бзиков, в виде запрета встречаться с клиентами, но он чувствовал, что с Савиной лучше не связываться. Слишком много совпадений. А теперь еще это происшествие в пещере.

Денис присел на край кровати и всмотрелся в лицо спящей.

Анна скрутилась, как котенок, и руки сложила под щеку. Волосы скрывали порез и пол лица. Он глянул на ее губы: припухшие от ссадин и оттого налитые более густым алым цветом.

Ну, что в ней такого, чего нет в других? А под лопаткой, от этих мыслей, стянуло так, что пришлось встать и сделать несколько глубоких вдохов.

Усталость брала свое, и ватные ноги отказывались ходить.

Денис подошел с другой стороны кровати и лег на самый край, не укрываясь.

От сопения Анны сердце колотилось, как бешенное, и уснуть он смог не скоро. Только когда через щель в шторах стали проникать предрассветные лучи Денис, наконец, забылся дремой.

Вдалеке тихо плескалась вода.

Шторы закрыты. Яркие лучи вовсю бродили по комнате, рассеивая золото по стенам и полу. Уже далеко не утро.

Денис был укрыт одеялом, от которого пахло сладко-ягодным букетом: малина с клубникой. Снова этот запах!

Разумов вскочил и стал приводить себя в порядок. Сон улетучился враз. Быстро поправил брюки, которые измялись, одернул футболку и попытался расчесать пальцами сбитые волосы.

Дверь в ванную скрипнула и оттуда, крадучись, вышла Анна в легком коротком халате. Девушка, немного наклонившись, сматывала в полотенце волосы. Когда выпрямилась и столкнулась с Денисом взглядом, она чуть подпрыгнула от неожиданности.

— Ты проснулся? Напугал меня.

Щеки порозовели — Анна выглядела намного лучше, чем вчера. Хороший сон явно пошел ей на пользу.

Денис обернулся на кровать и глянул на скомканное одеяло. Укрыла его. Как это трогательно. Та-ак! Надо уходить пока не поздно.

— Позавтракаешь со мной? — спросила девушка.

— Нет, Анна, я и так проспал. Мне работать нужно. Да и сестра у тети, я обещал ее забрать.

— Жаль, — Анна стянула полотенце и встряхнула головой.

Капли брызнули Денису в лицо. Так и хотелось скрутить ее и держать, чтобы не шевелилась и не дразнила его.

— Отдыхай, — он живо направился к двери, при этом пытаясь не смотреть, как девушка расчесывает волосы. Никогда это не привлекало, а здесь не мог взгляда отвести. Однозначно магия какая-то. Убегать! Буркнул напоследок: — Вечером загляну.

— Тогда до встречи! — Анна тепло улыбнулась и закрыла за ним дверь. Она невероятно быстро оправилась. Даже странно.

Денис постоял несколько секунд в коридоре, переводя дух. Ватные ноги понесли по коридору подальше от ее запаха.

* * *

Первое, что Анна хотела сделать — это услышать голоса мамы и папы. Открыла ноутбук и запустила скайп. Интернет уже работал.

— Привет, доця, — мама заглянула в экран. Волосы туго стянуты в хвост.

— Привет. А папа где?

— Он сейчас подойдет. Мы волновались, так толком и не поговорили. У вас что-то со связью?

— Говорят, временные неполадки. Как папа?

Мама чуть увела взгляд в сторону, но тут же бодро сказала:

— Не волнуйся, все хорошо.

— Все хорошо? — эхом повторила Анна. — Точно?

Мама кивнула. Затем присмотрелась к экрану и ее глаза округлились.

— А что с лицом?

— Царапина, — Савина потрогала пластырь на лбу. — Делала фото возле акации, та меня и хлестнула, — соврала. Незачем родителей беспокоить.

Перед экраном появился папа. Он сначала заглянул сбоку, помахал рукой, а потом пропал. Вернулся со стулом и присел рядом с мамой. Привычно бледен, щеки впалые и серые мешки под глазами.

— Привет, Анюта. Как юга?

— Фантастически жарко. Ты звонил, пап. Что-то сказать хотел?

Отец поник, заломил кисти. Анна заметила, как он отвел взгляд. Мама приподняла брови, и зло на него уставилась.

— Ты уже говорил с дочерью и мне не сказал? — возмутилась она.

— Папа, что-то не так? — добивалась Анна.

— Нет-нет. Все хорошо. Бывал в Прибрежном по молодости, отдыхали с друзьями возле моря. Хороший городок: тихий, чистый и люди там приветливые. Ну, были, по крайней мере.

— Ты никогда не рассказывал об этом! — мама стукнула его по колену, изображая обиду.

— Так это было еще до нашей встречи! Двухнедельный отпуск. Ничего особенного, — отец махнул рукой, почесал переносицу. — Аня, лучше расскажи, как у тебя дела? Море теплое?

— Я особо еще не поняла, все время занята. Не купалась даже. Статью пишу про озеро в Туманной долине.

И снова этот взгляд у отца, уголки губ дернулись вниз.

— Только не говори, что ты и там бывал? — заподозрила Анна.

— Где? Повтори, я не расслышал, — папа неприкрыто врал. Савина заметила это, но промолчала. Возможно, не хотел при маме рассказывать.

— Да ладно, это неважно. Так — нашумевшее здесь место, куча всяких легенд, сказок, но и, конечно, ни одного факта.

— Но ты все равно будь осторожна, — забеспокоилась мама. — Мы скучаем очень. И прошу, не искушайся: не купайся в непроверенных водоемах, мало ли что туда стекало.

— Особенно в долинах, — добавил папа и откашлялся в кулак. Анна выждала и, когда встретилась с его обеспокоенным взглядом, ответила:

— Хорошо.

Отключила звонок и задумалась. Отец знал что-то про озеро. Что там могло произойти? Получается около тридцати лет прошло. Надо будет наведаться в местный архив. Наедине поговорить с ним получится только, когда Анна вернется домой. Даже звонить нет смысла, мама все равно будет слушать. У них не принято в семье что-то скрывать.

Анна — единственная любимая дочерь. В целом она была счастлива и никогда не жаловалась на недостаток внимания. Но исходило оно обычно от мамы, которая бесконечно тискала ее в объятиях. Иногда, будучи ребенком, Аня выдиралась и убегала гулять во двор. Мама лишь вздыхала вслед, и призывала быть осторожней. И Аня слушалась.

Отец был с детства неприкасаемой загадкой. Он незаметно появлялся за спиной, говорил приглушенно и хрипло. И никогда не проявлял своих чувств, никогда не обнимал, и старался не приближаться. Обнять он позволял себе только маму, и то обычно, чтобы никто не видел.

Анна же скучала по его вниманию и в детстве не понимала, что делает не так. За что отец ее так сторонится? Он хоть и добрый, но холодно-сдержанный. Особенно тяжело стало в подростковом возрасте, когда так не хватало отцовского плеча и поддержки.

Со временем Анна научилась скрывать свои чувства и позже уже не нуждалась в опеке или объятиях. Проявления любви мамы стали приторными, из-за этого Анна, при первой возможности, решила жить отдельно. Снимала в городе квартиру, но регулярно навещала родителей, стараясь никогда не посвящать их в свои проблемы.

Привычка все решать самостоятельно и не стремиться к близости повлияла не только на отношение с родителями, но и на количество друзей, которых у Савиной почти не было. Особенно тех, кому она могла открыться полностью. Одна Карина и то, Анна больше привязалась к ее легкости в общении, и подруга никогда не заставляла выворачивать душу наизнанку. Это устраивало обоих.

Сразу после разговора с родителями, Анна набрала главного редактора и с волнением слушала длинные гудки.

— Да, Савина. Есть новости? — прокаркал Бережной в трубку.

— Собрала немного, хочу еще людей поспрашивать. Но почти все говорят одинаково.

— Что это сказки и легенды? — дополнил начальник.

— Именно. Болтают, что идти к озеру опасно, сильно рыхлая…

— Это ты намекаешь на то, что не справишься с заданием? — перебил Бережной. — Я мог выслать Макса для этого, но доверился тебе, чтобы не просто так давать тебе повышение. Дело сложное, согласен. Но я думаю, что игра стоит свеч. Да, Савушка?

— Не знаю, — засомневалась Анна. Жизнь дороже любой работы.

— Кажется, отцу нужны деньги на лечение? Обещаю подсобить. Только не делай глупостей, дорогая.

Под ребром кольнуло от этих слов. Он прав. Если Анна останется без работы — шансов вылечить отца — просто нет. Помощи просить больше не у кого.

— Я поняла. Все сделаю, — выдавила из себя Анна. Затем вспомнила: — Вчера случилась неприятность и разбилась камера.

Бережной помедлил.

— Не страшно. Я вышлю на твой счет еще денег. Завтра же купишь новую. Надеюсь с тобой все в порядке? — побеспокоился Геннадий.

— Ушиблась немного и лоб поцарапала, а так — цела.

— Если нужно, приплати проводнику, пусть сопровождает тебя по городу, — Бережной сделал паузу. — Мне важней твоя безопасность, чем деньги.

— Спасибо, — Анна чувствовала странное неприятие его беспокойства, но ради приличия поблагодарила. Хотела уже прощаться, как Бережной добавил:

— Выслал тебе на е-мейл фото. В окрестностях озера должны быть такие минералы. Привези мне один. Отдельно награжу. Но знай, это неофициально, — последние слова Геннадий Сергеевич особо подчеркнул, голос понизил до шепота.

Положив телефон на стол, Анна долго думала. Выхода нет, один путь — к озеру. Сглотнув горечь, она стала просматривать почту: несколько спам-писем, письмо от Карины и одно от Бережного. Открыла последнее.

На фото темно-синий, почти черный камень.

Почему нужно скрывать поиски минерала? Зачем такая тайна? Обычный на вид камушек, ничего особенного. Почему шеф не послал кого-то покрепче? А вдруг искать придется в воде? Анна боялась даже думать об этом.

С одной стороны, это задание — шанс для ее карьеры, с другой — риск. Ну, да, кто вспомнит молоденькую журналистку, пропавшую без вести или раздавленную камнями? Это проще замять. Как все банально.

Чтобы развеяться, Савина решила немного пройтись. Все равно придется отложить поход из-за травмы, а опрашивать сейчас людей она просто не в состоянии. Хотя, на удивление, ноги почти не болели, да и затылок не тянуло.

Выглянула в окно, где плавно передвигались прохожие и постояльцы отеля. На улице солнечно, но еще не полдень — не должно быть сильно жарко.

Анна взяла сумочку, сложила туда деньги, блокнот и ручку. И тут нашла телефон Дмитрия. Покрутила мобильный в руке. Нужно же вернуть и отблагодарить за спасение, что бы там ни было. Решила сразу сходить к нему в соседний номер. Как раз и поговорить о том, что случилось в пещере. Здесь он не посмеет ее тронуть, а связываться с ним Анна больше не намерена.

Савина быстро переоделась в легкий сарафан нежного оливкового цвета длиной до косточек и тихо вышла из номера. Немного щекотно было ступать, но без резкой боли.

Занесла руку, чтобы постучать. Прислушалась. Из номера доносился женский и мужской голоса.

Анна замерла в нерешительности. Ну, как бы обязательств между ними не было, потому что тут удивляться? Дима — мужчина страстный и, видимо, бабник. Не стоит сейчас беспокоить.

Перевернула телефон в руке и решила вернуться в свой номер.

Внезапно дверь распахнулась, и в коридор вывалились двое: молодой вытянутый парень и девушка с черными, как смоль, волосами до плеч.

— Вы к нам? — спросили они, видя, что Анна застыла от неожиданности.

— Мне нужен Дмитрий.

Они переглянулись.

— Мы сегодня утром поселились.

— Значит, съехал уже, — подумала вслух Анна.

— Вероятно, — соседи двинулись к лифту, продолжая веселиться.

Зайдя назад к себе, Анна, все же, достала зарядку и включила Димин мобильный. На удивление в его телефонной книге не было ни одного номера. Несколько приложений, калькулятор, фонарик и часы. И все. Как вернуть телефон, если не у кого спросить, чей он?

Следующие несколько часов, Анна потратила на изучение собранной информации по Туманной долине. Гулять не пошла — перехотелось.

Обед заказала в номер и, поковыряв вилкой содержимое тарелки, бросила это дело и улеглась читать книгу. Между букв, то и дело, вставали гнетущие мысли о походе.

Кто-то постучал. Анна поднялась и открыла.

Это был Разумов — волосы растрепанной светлой копной спадали ему на лоб.

— Привет, — сказал Денис, мягко улыбаясь.

Он выглядел свежо, щеки пылали румянцем. Руки за спиной.

Анна потерла глаза и пропустила его внутрь.

— Заходи, я только умоюсь.

— Да, конечно.

Наспех приведя себя в порядок, Анна выпорхнула из ванны.

Хорошо, что Разумов пришел, ей жутко хотелось выбраться на свежий воздух. Целый день в номере, да и еще в одиночку, показался вечностью. Здесь мало знакомых, только проводник, его напарник с женой, Дмитрий и еще несколько человек, которых видела по разу. Но особого желания еще с кем-то знакомиться у нее не возникало. Разве что только в виде интервью, но сейчас совершенно не хотелось говорить об озере.

— Пройдемся? — спросила Анна.

Денис приподнял бровь:

— А как же твои ноги?

— Да уже все хорошо, — Анна даже попрыгала. Брови Дениса поползли еще выше.

— Уверена? Как-то быстро.

Анна приподняла стопу и показала ее Разумову.

— Не может быть… — шепнул проводник и даже наклонился, чтобы рассмотреть.

На коже ног остались только легкие розовые штрихи и точки от ран. Анна и сама не верила, но сейчас думать об этом не получалось. Ей просто нужен воздух.

Денис хмыкнул:

— Но ведь так не бывает, — голос его сорвался. — Даже царапины затягиваются за день-два, но не за двенадцать часов. Анна, ты…

— Как видишь. Значит, бывает, — хихикнула Савина и направилась к двери. Нырнула в балетки и потянулась к ручке.

— Набрось что-то на плечи, к вечеру ветер поднялся, — подсказал проводник.

Анна выудила из шкафа легкий котоновый жакет кремового цвета и благодарно улыбнулась.

— И еще, — Денис вытянул руки из-за спины. — Вот.

Анна удивленно уставилась на фотокамеру.

— Бери. Я знаю, как тебе без нее плохо, — Разумов подмигнул, — считай это небольшим презентом от нашей фирмы. Типа бонус за терпение. И новый чехол, — он выставил черную маленькую сумочку вперед, она зацепилась ремешком за его палец и колыхнулась в разные стороны.

— Ничего себе! — только и смогла сказать Анна. — Не нужно было. Мне издательство обязано камеру купить, я шефа уже предупредила.

— Потратишь на себя те деньги. Мне просто хотелось сделать тебе приятно. Только ты это… не забывай ее, чтобы приступов не было, — добавил со смешком Разумов.

— Спасибо большое! — Анна рванулась вперед и по-детски обняла его. — Но я не смогу принять такой подарок, это слишком дорого.

— Пустое, — отмахнулся Денис. На его щеках разгорался румянец.

Анна засмущалась и скользнула из номера. И кто ее дернул? Полезла обниматься! Вот же ж!

Проводник замешкался в дверях, затем тяжелой поступью вышел в коридор.

Они вышли из отеля и двинулись вдоль аллеи в сторону центра города. Солнце клонилось к горизонту. Свежий прохладный ветер теребил распущенные волосы Анны. Пахло озоном.

Савина глянула на проводника.

Денис шел размашисто, время от времени поправляя пятерней челку, которая лезла в глаза от ветра.

— Приятно сейчас. Жара спала, — пробормотала Анна.

— Да-а, — потянул Разумов, — дождь будет. И в горы мы сможем пойти не раньше чем через два дня.

— О! Я об этом не подумала.

А сама облегченно выдохнула, думая, что еще один день-два будет жить.

— Денис, какие шансы у нас вернуться? — осмелилась Анна.

Мужчина пожал плечами и отвернулся. Савина заметила, как он прикусил губу.

Дошли до городского парка с плиточной дорожкой, где по бокам росли роскошные деревья. В их тени было даже холодновато.

Анна невольно вспомнила пещеру. Смахнула навязчивых «мурашек», но глаза уже налились слезами. Отвернулась и сделала вид, что рассматривает красивые клумбы бархатцев. Достав камеру, Савина стала лихорадочно снимать все подряд. Руки дрожали и фото получались смазанными. Как сейчас успокоиться? Как заставить себя идти дальше?

Денис потянул ее за локоть и развернул к себе.

— Чего ты? — застыл, глядя в глаза. — Все будет хорошо. Сходим и вернемся, я обещаю.

Анна мотнула головой, слезы непроизвольно текли по щекам. В горле ком.

— Ты не должен рисковать жизнью из-за… — выдавила из себя Анна, а про себя подумала: «такой как я».

— И что ты предлагаешь?

— Я не знаю, — сердце сжалось в груди. Анна одернула руку и пошла вперед. Вдох-выдох. В попытке себя успокоить только завела себя в истерику. Отказаться от похода ради себя и Дениса — это подписать отцу смертный приговор. Никто не поможет им, никто! А если она погибнет, страховка покроет папино лечение. Другого выхода нет. И, самое главное, ей горько было не за себя, а за этого странного человека, который согласился провести ее к озеру.

— Иди сюда, — Денис взял Анну за руку и потащил вглубь парка. Там в тени деревьев прятались скамейки. — Садись!

Разумов опустился перед ней на корточки, вытер осторожно пальцами слезы.

— А теперь слушай. Я был там не раз. Есть тропа, по которой можно пройти, главное, чтобы погода наладилась. Это опасно — да, но мы справимся. Просто слушайся меня и не делай глупостей. Мы вернемся. Договорились?! — последние слова почти выкрикнул, слегка встряхнул ее за плечи. Анна сглотнула.

— Зачем ты согласился? — голос звучал утробно. Савина прокашлялась. — Не понимаю, зачем? Ты же сам вначале отговаривал меня, а теперь успокаиваешь. Почему не отказался сразу, как только я связалась?

Денис пересел на скамейку, и притянул Анну к плечу.

— Трудно объяснить. Просто знал, что нужно согласиться. На аватарке ты была очень привлекательной, — пошутил он.

— Что? У меня там силуэт стоит! — Анна глянула на него снизу.

— Да ладно! Я по нему все понял, — серьезно сказал Разумов.

— Ты сейчас прикалываешься?

Быстрый кивок.

Денис все еще обнимал ее. Взял руку и погладил пальцы. Зеленые, как мята, глаза смотрели на нее так ласково, что напряжение отпускало, хотя всплывала другая тревога — более пугающая. Он — странный.

— Ты — хорошая девушка. Я просто решил помочь.

— И понял это на расстоянии в восемьсот километров?

— Нет. Просто чутьё, — Денис пригладил её волосы.

Кроны деревьев зашуршали сильней, охапка листьев слетела вниз и заметалась по дорожке. Небо окрасилось в багровый, по кромке горизонта потянулись иссиня-чёрные облака.

— Так хорошо сейчас, до жути, — зашептала Анна и прислонилась сильнее.

— Погода портится, но зато дышать стало легче. Пойдем уже назад?

Анна мотнула головой. Так не хотелось вставать.

— Еще немного.

Разумов тихо засмеялся и, переплетая их пальцы, откинул голову назад. Ему тоже хорошо.

Анне не хотелось ничего помнить: ни пещеры и обвала, ни Макса и его страхов, ни Бережного с дурацким заданием, ни страшных глаз Дмитрия и его неуправляемой страсти, ни того, что завтра-послезавтра, возможно, последние дни в ее жизни. Хотелось верить Денису, что все будет хорошо. Но эта печаль в его ясных нефритовых глазах выдавала правдивые мысли, и Анна уже ни на что не надеялась. Она отпустила все — смирилась. Тепло Дениса прогревало насквозь.

Раскат грома заставил вздрогнуть.

Разумов прижал Анну к себе сильней, показывая, что беспокоиться не стоит. Небо стало густо серым с черными и фиолетовыми прожилками на горизонте.

— Пойдем, иначе промокнем, — проговорил мужчина, потирая Анне плечо широкой ладонью.

— А может, я хочу промокнуть и заболеть, — буркнула Савина, вдыхая аромат его рубашки и слыша, как гулко стучит его сердце.

— Ну, это довольно безрассудно. Ведь выздоровеешь, и шеф все равно пошлет к озеру. Тем более, ты еще слаба после вчерашнего. Лучше не переохлаждаться повторно.

Анну слегка передернуло. Вспоминать пещеру не хотелось. Махнула плечом, словно скидывая налетевший страх.

— Да-а… глупо. Ну, почему я?

Денис пожал плечами. Вопрос повис в воздухе.

На нос упала холодная капля и скатилась к губам. Анна слизнула ее. Денис проследил взглядом, и, казалось, задержал дыхание.

— Ладно-о-о, уговорил. Пожалуй, и правда, пора! — засмеялась Анна и, поднявшись, потянула за собой проводника.

Они помчались наперерез парка к главной аллее. Издали нарастал шум дождя. Кроны деревьев затрепетали под хлынувшим потоком. Не прошло и нескольких секунд, как вода стала проникать под листву и за шиворот.

Впереди показалось пустое пространство без деревьев и небольшой скос из подстриженной травы.

Переглянувшись, Денис с Анной вбежали в стену дождя.

Волосы тут же сникли, сарафан обернул ноги.

Денис поскользнулся на траве, и, падая, увлек за собой Анну. Темно-серое небо раскрыло объятия. Проехались по скользкой траве несколько метров.

Проводник глянул на Анну, смахивая ладонью налипшие на глаза волосы, и расхохотался. Она выдохнула и тоже сорвалась в смех.

Отсмеявшись, Разумов неловко поднялся и протянул Анне руку, но тут же поскользнулся снова. Вывернулся, чтобы не придавить ее массивным корпусом и шлепнулся в грязь.

— Какой ты неуклюжий, — возмутилась наигранно Савина и шлепнула его ладонью по груди.

— Туфли… — перевел дух Денис, — скользкие.

Анна еще сильней рассмеялась.

— Камера! — спохватилась. Поставила ноги на ширине плеч, чтобы не упасть, и стала прощупывать чехол.

— Она цела. Я купил ей специальную защитную мега-сумку! — проводник почти катался по мокрой траве и заливался хохотом.

— Да хватит уже! — топнула ногой Анна и брызнула на него водой.

Дождь не прекращался, и был таким теплым, что совершенно не хотелось от него прятаться.

— Иди сюда!

Денис вдруг потянул Анну и она, поерзав, упала прямо на него. Камеру подхватили ловкие мужские пальцы. Он осторожно перевернулся и навис над ней, пряча от дождевого потока.

В лицо плевался дождь. Анна поймала языком несколько пресных капель. Денис вдруг перестал веселиться, в глазах заплясали блики. Его мокрые волосы слиплись на лбу и стали темными, с них по подбородку и шее скатывались капли.

Анна задержала дыхание и облизнула губы, чувствуя металлический привкус дождя. Рука сама потянулась к лицу мужчины и собрала воду пальцами.

Разумов вздрогнул. Медленно приблизился и невесомо дотронулся губ Анны. Язык проник внутрь и коснулся ее языка. Казалось, ток сопровождал каждое движение. Жар распустил лепестки, и Денис поймал тихий стон, который Савина не смогла удержать. Мокрые волосы проводника щекотали лоб, дождь затапливал теплотой и, будто не охлаждал, а распалял чувства.

Весь мир — только скользкая от дождя кожа Дениса, его крепкая шея, неистовый поцелуй и ничего больше вокруг.

* * *

Анна залетела в номер и стянула сначала мокрый жакет, затем облепивший ноги сарафан, и в одном белье юркнула в ванную.

Разумов замер на входе.

Отряхнулся от воды, что стекала по щекам, прикрыл дверь и прошел внутрь. Включил кондиционер на обогрев, тот мягко зашумел.

Денис обернулся. На полу подсыхали мокрые следы. Горка вещей Анны у комода.

Сердце, будто выскакивало из груди. Нужно уходить! Нельзя быть с ней.

Тяжелыми быстрыми шагами Разумов направился к выходу, но застыл от щелчка двери ванной.

Анна вышла в комнату, завернутая в полотенце: румяная, мокрые волосы спускались на обнаженные плечи. Она пригласила Дениса в душ одним взглядом и встряхнула головой.

— Правда у меня нечего дать тебе переодеться, — смущенно проговорила она. Денис схватился за ручку входной двери, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Ты уходишь? — девушка подошла ближе.

Он молчал, да и нечего было сказать. Ручка скрипнула. Нужно уйти, хоть так сильно хотелось остаться.

— Денис? — переспросила Анна.

— Доброй ночи, — почти зашипел Разумов и быстро вышел, не глядя ей в глаза и не оборачиваясь.

Прошел по коридору, а когда свернул за поворот, остановился и резко ударил кулаком в стену.

Так нельзя! Надо меньше с Анной находиться рядом. Быстрее бы сводить ее к озеру и пусть уезжает. Всем только легче будет.

Всегда было легко бороться с собой, а сейчас что-то шло не так. Денис прислонился спиной к стене, чувствуя мокрую противную футболку.

Зачем поцеловал ее? Вот зачем? Кто дернул? Уже не первый раз его так тянет к ней, что он теряет контроль.

Несколько глубоких вдохов не успокоили. Хотелось крушить и ломать стены, но Разумов знал, что всему есть предел. Любые чувства можно придушить в зародыше.

Денис прислушался. Нужно бежать! Он отлип от стены и быстро направился к выходу.

* * *

С утра пришла Лена, и они с Анной отправились на пляж.

После дождя было мокровато: колоски, свисающие на дорожку, щекотали ноги и оставляли на голени серебристые капли. Листья деревьев налились яркими красками, розы приободрились, трава встрепенулась.

Спокойная вода набегала на берег бирюзовыми волнами и выглаживала песок. Голубое небо растягивалось в длинную волнующую ленту с небольшими белыми кружевами облаков по горизонту. Вдалеке плыл корабль. На солнце его парус светился алым, словно из сказки Грина.

Девушки долго любовались природой. Лена делала наброски, Анна снимала.

— Как вчера день прошел? — поинтересовалась художница.

— Особо никак. Весь день промаялась в номере, а вечером мило прогулялись с Денисом по парку и промокли под дождем, — о том, что Разумов не захотел с ней остаться, умолчала.

Это не удар по самолюбию. Только возникло чувство, что Денис что-то не договаривает. Он был так испуган, когда уходил, что невольно заразил подозрениями и Анну. Она долго стояла у двери и слушала гнетущую тишину. Разумов очень странный. И может не стоит с ним связываться? Все равно эти отношения не имеют смысла. Но чувства, как жевательная резинка, прилипали к сердцу. Да и ощущение его прикосновений до сих пор опускалось в живот сладкой истомой.

— О, как! — усмехнулась Лена, кусая карандаш и вырывая Анну из вязких раздумий. — Так, а ну, сиди ровно! — приказала девушка, поправляя белоснежную косу на плече.

— Ты решила меня увековечить?

— Не вертись! — шикнула художница. Она выглядела серьезно, но глаза метали веселые искры.

Анна состроила рожицу.

— Сейчас так и нарисую, — пригрозила карандашом девушка. — Кстати, как тебе Денис?

— Э, — поперхнулась Анна и неосознанно потянула пальцами к губам. — Там все сложно. Тем более, мне уезжать через неделю-другую. А что спросила?

— Нет, я просто, — Лена — сама невинность. — Он постоянно о тебе спрашивает, волнуется. Вчера мы вместе с ним ходили камеру тебе выбирать.

— О, мне очень приятно. Только не нужно было тратиться. Я, как только получу компенсацию, сразу верну ему деньги.

— Не вздумай! — прыснула художница. — Денис разозлится. Он ничего не делает просто так. Ты его унизишь этим поступком.

— Да? Но и в моих привычках нет принимать такие дорогие подарки, тем более, от едва знакомых мужчин, — Анна подмигнула, а Лена мотнула головой.

— Брось! Это такие мелочи, главное — хорошие отношения и понимание.

— Это ты сейчас о Денисе или о муже?

— Да обоих имею в виду.

— Знаешь, отношения важны, если у них есть будущее, а у нас с Разумовым его быть не может. Так что бессмысленно об этом говорить. А Стас — он кажется очень верным и рассудительным. Жаль у меня не получилось познакомиться с ним поближе.

— Еще успеешь. Мне кажется, ты торопишься с выводами, да и жизнь — штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, где найдешь свое счастье. Как тебе? — Лена повернула блокнот.

Анна шумно вздохнула от удивления. На рисунке легкий набросок ее портрета. Свежий и очень точный.

— Да, ты просто чудо, Лен! И как у тебя так получается? Кстати, ты не нарисовала мой порез с пластырем. Думаешь, он смотрелся бы не гармонично?

— В следующий раз нарисую тебе рог единорога.

— Ой! Зачем? — возмутилась Анна и щелкнула несколько раз фотоаппаратом. Лена отлично смотрелась в кадре.

— А чтобы ты глупых вопросов не задавала, — пробурчала художница, листая блокнот. — Вот, один из лучших моих портретов, — она развернула пружину и показала страницу.

Анна опешила: на нее смотрел Денис. Картина была нарисована грифелем, только глаза оттенены цветом, да так натурально, что казалось, он сейчас сойдет с листа и скажет что-то.

— Невероятно… — прошептала Анна.

— Да ничего удивительного. Сейчас полмира так умеет, интернет — сила. Я ведь самоучка: по картинкам, книгам да мастер-классам. Есть такие творцы, похлеще меня.

— Ой, не верю. Я вживую давно такого не видела. И, поверь, я бы нарисовала максимум карикатуру.

— Ну, расхвалила. Все. Пойдем. Я тебя обедом угощу.

— Надеюсь, я еще успею искупаться до отъезда, — высказала вслух свое пожелание Анна.

— Конечно! Может даже сегодня вечером, — Лена застегнула папку и сложила карандаши в чехол. — Денис говорил, что вы в пятницу собираетесь в долину.

Анна почувствовала, как от этих слов дрожь покатилась по руке и застряла в горле.

— Да, вернемся из долины и оба станем свободны.

Лена вдруг покачала головой, поджав губы.

— Что? — переспросила Анна.

— Я видела, как он смотрел на тебя на площади, видела его волнение, когда тебе стало плохо после кафе. Ты же не ребенок! Разумов не склонен к шальным отношениям. Упустишь шанс, потом локти будешь кусать.

— Лена-а-а, ты мне одну подругу напомнила. Вот она тоже в каждом моем ухажере видела что-то настоящее. Только все это иллюзии. Мужчины оказывались в большинстве мелочными и неряшливыми, а нормальные, проблемка, — все женатые.

— Не вижу параллели с Денисом, — хмыкнула девушка.

— Да это я в общем. У меня отец болен, потому я должна вернуться домой и не нужно даже поднимать тему любви. Слишком для меня она приторна. Прости, — Анна смутилась и повела плечом.

— Ладно, договорились, — Лена разочарованно выдохнула, а затем хитро улыбнулась: — Упираетесь оба, как бараны, но…

— Лен! — шикнула Савина.

Художница приподняла ладони.

— Сдаюсь! Больше не буду. Только огонь в глазах не обманешь!

Анна замахнулась, чтобы в шутку стукнуть знакомую, но Лена вовремя вскочила и убежала по тропинке.

Художница, смеясь, запротестовала:

— Прекрати! Что я такого сказала?

Анна пробежала несколько метров и махнула рукой.

— Ладно, пойдем есть. Можешь болтать. Все равно это ничего не изменит.

После обеда Анна отправилась в город расспрашивать людей об озере и долине.

Потратив несколько часов на бессмысленное скитание незнакомыми улицами, она вернулась на аллею, что вела к отелю.

Люди отвечали на ее вопросы уклончиво, а уходя, оглядывались со странными лицами. Савина чувствовала себя не в своей тарелке.

Немного ныла спина, все еще отголоски падения, и гудели стопы от бесконечной ходьбы. Раны уже не беспокоили, наверное, порезалась не слишком глубоко. Царапины на лбу и затылке даже не чесались, но Анна не решилась пока снимать пластырь — благо его отлично прикрывали волосы.

Свернув на другую улицу, Анна пошла по тротуару. Она много фотографировала людей, но больше всего уделила время архитектуре города. Небольшие двух-трехэтажные домики, за которыми выглядывали верхушки молодых высоток, яркие вывески больших и маленьких магазинов. На аллеях рядами были насажены деревья, кованые скамейки, будто зазывали на отдых.

Анна перешла проезжую часть и присела на одну из них.

— Уезжай… уезжай… зря ты осталась, — зашипело над ухом.

Анна обернулась: Настя — сестра Дениса. Девочка закатила глаза, заломила руки и отклонилась назад.

— Ты в порядке? — отложив камеру на лавочку, Анна встала и подошла ближе. Девочка попятилась, уперлась ногой в бак для мусора, и вдруг, словно очнулась. Испуганно посмотрела и, опустив смущенно глаза, собралась уходить.

— А ты почему одна? — остановила ее Савина. По телу все еще бегали мурашки от сказанных девчонкой слов.

— Я с тетей. Она попросила на скамейке подождать. В магазине душно, мне плохо там стало, — Настя говорила быстро, сбивчиво, губы слегка тряслись. Видно, что взволнована.

— Садись, подождешь со мной.

Девочка глянула с опаской, немного поколебалась, но все же присела на край скамейки. Руки сложила перед собой ладонями вверх, затем медленно стала разглаживать ситцевое платье в цветочек. Ровные грифельного цвета волосы стянуты на затылке в хвост. Глаза серые, проницательные и выразительные, черные ресницы, словно подчеркнуты рукой художника.

— Ты делаешь фотографии? — поинтересовалась девочка, заглянув на экран. — Красиво! Я тоже люблю фотографировать, особенно Дениса, но его часто дома нет, да и не любит он сниматься.

— Много работает?

Девчонка усердно закивала. Анна сделала несколько щелчков и, убедившись, что фото не смазались, показала их Насте. Та просияла:

— Нравится. Я хорошо получилась!

— Да — красотка! Ты в какой класс ходишь?

— Сейчас же каникулы! — возмутилась Настя, словно Анна сказала ей что-то обидное.

— А! Точно! Это я заработалась, — усмехнулась. Она не знала, о чем обычно говорят с детьми, даже как-то неловко стало.

Настя внезапно спохватилась.

— Мне пора!

Отбежала на несколько метров, а потом вернулась и схватила Анну за плечо. Глаза у нее стали безумные и пронзительные.

— Горе принесешь в нашу семью, — почти зашипела в лицо, брызнув слюной. — Забудь все! Не ищи! Уезжай!

Савина отстранилась в испуге и коснулась спиной холодного дерева. Девчонка сорвалась, и убежала прочь.

Всю дорогу к отелю Анна не могла свободно дышать. Глубинный страх поднимался из груди и вставал поперек горла. Хотела позвонить Денису и спросить, почему сестра так говорит, но понимала, что это нелепо. Да и тревожить его попусту не хотелось. Как сказала Лена, у него сегодня срочный заказ на весь день. Завтра обязательно нужно с ним встретиться и расспросить о сестре, а еще вернуть деньги за камеру. Не нужны ей такие подарки, они слишком обязывают. И пусть обижается сколько хочет.

Савина шла неспешно, разглядывая серую плитку дорожки. Раз, два, три ромба. Не получалось успокоить мысли. Раз, два. Шаг в сторону. Три, четыре. Еще раз вперед.

Кто-то тронул за плечо. Анна обернулась.

Колючий холод сдавил грудь и прыснул в лицо.

Это был Дмитрий. Косая ухмылка и прищуренный взгляд.

Глава 7. Все только начинается

— Привет! Как ты, красавица?

— Но… рмально, — выдавила Анна.

В душе всколыхнулись противоречивые чувства: с одной стороны — благодарить надо, а с другой — Дима вел себя, как дикарь.

— Да ладно, не злись! Я же прикалывался, — оправдывался мужчина, игриво улыбаясь. — Я не думал, что ты так серьезно воспримешь.

— Ничего себе! — возмутилась Анна, все еще держась на расстоянии.

Дмитрий ступил вперед — Савина шагнула назад.

— Ну-у, я больше не буду, честно-честно, — буркнул он, надув виновато губы, и сложил ладони в молитвенном жесте. В глазах плясали светлячки: такие они были яркие, словно янтарь, только с зеленцой.

— Хотела спасибо сказать, — произнесла вдруг Анна с надеждой, что больше их пути не пересекутся. Это желание так и растекалось под ложечкой.

Мужчина повел бровью.

— За что?

— Ну, что помощь вызвал.

— Э… ну, да, пустяки! — Дмитрий махнул небрежно рукой.

Они прошли мимо невысокого забора и свернули к отелю.

— Я пыталась тебя найти, телефон отдать.

— А… я срочно уехал, — мужчина повел плечом и, шаркнув туфлей, подкинул носком выбившиеся на тротуар травинки пырея. — Ты сейчас куда?

— Отдохнуть хочу, — сказала Анна из вежливости, а сама уже направилась к отелю, всей душой желая, чтобы Дима отстал.

— Окей, тогда еще увидимся. Не скучай! Ты же еще будешь тут?

— Да, — нехотя ответила Анна.

Дмитрий сделал широкий шаг навстречу и, наклонившись, коротко поцеловал ее в губы.

Савина не успела увернуться. От прохладного прикосновения бросило в жар. Мужчина отстранился, и ушел вдоль насаженных кустов прочь от отеля.

Преодолевая волнение, Анна еще долго смотрела ему вслед и не понимала, что происходит. Опять не успела спросить ни откуда он, ни фамилию, ни кем работает. А может, просто не захотела?

Когда Анна вернулась в номер, пришел Разумов и пригласил ее проехаться.

В дороге он вел себя сдержанней обычного, отвечал сухо и конкретно. Это показалось Анне странным.

— Ты сегодня не в духе? — начала она. Денис сжал руки на руле и бросил короткий взгляд.

— Нет. Тебе показалось, — такой же сухой ответ.

— Я Настю видела.

— Что? Где? — вдруг насторожился проводник.

— В городе. Они с тетей по магазинам ходили.

— Ясно, — буркнул Денис и повернул машину с дороги в сторону широкой равнины. Чуть ниже растягивался лес, за ним торчали испещренные горы. Они цеплялись верхушками за перистые облака и отбрасывали тень на долину внизу.

Разумов щелкнул языком и громко выдохнул:

— Приехали.

Пока спускались по дорожке, Анна все думала, как вернуться к разговору о сестре и побольше узнать.

— Она на меня сегодня так странно смотрела, я даже испугалась.

— Кто? — фальшиво переспросил проводник и прибавил ходу.

Анна подбежала. Дурак или притворяется?

— Настя. Ты специально делаешь вид, что ничего не понимаешь?

Денис промолчал, сжав губы так, словно боялся сказать лишнее.

— Ладно, я бы не лезла, но она говорила обо мне, — Анна начинала злиться. Мало того, что шеф послал на невыполнимое задание, так и еще поперек горла встала девчонка со своими предсказаниями. И с Денисом что-то случилось, он ощутимо отстранился. Словно никакого поцелуя под дождем, никакой романтики и теплоты. Может последнее и правильно, но на остальное Анне нужны были ответы.

— Не стоит слушать лепет десятилетней девочки, — сказал невозмутимо. Разумов и остановился. — Мы пришли.

Анна окинула беглым взглядом местность, но не заинтересовалась. Сейчас ее больше тревожил разговор.

— Почему ты говоришь со мной так, словно я провинилась? Денис, ты избегаешь взгляда, ты не хочешь говорить. Зачем повез сюда? Я виновата перед тобой?

— Нет, это не так! Я просто хочу, чтобы ты не лезла в мою жизнь, вот и все! — повысил голос Денис. Густые брови почти коснулись переносицы, а в глазах пылал огонь печали.

Анна ошарашенно отошла в сторону. Когда это она лезла? Не он ли ее целовал? Не он ли успокаивал и обнимал на лавочке? И этот танец — полный нежной страсти. Тоже не он? Видимо, все это отработка заказа. Только по-своему. Да и что беспокоиться? Сама же собиралась уезжать.

Савина поджала губы, достала камеру и стала машинально снимать все подряд.

Жара усиливалась, хоть и близился вечер. Становилось тяжело дышать.

Между вершинами гор вдалеке простиралась долина, покрытая густым белым туманом. Анне показалось, что где-то там затерялась ее душа: такая же мрачная и пустая.

— Прости, что крикнул, — вдруг произнес Денис. Шорох травы под его ногами заставил Анну напрячься. Не нужно подходить к ней! А Разумов продолжал: — Настя с детства на учете у психиатра стоит. Она многих пугает. Не думал, что вы встретитесь даже случайно. Тем более два раза. Извини меня.

Возможно причина поведения Разумова не в ней, а в семейных проблемах? А она тут начала его осуждать за скрытность.

Прижала к груди камеру и подняла тяжелый взгляд на Дениса. Он не увел глаза, не отвернулся. Было сложно понять его состояние: он будто закрывался ширмой — холодной и твердой, как настоящий изумруд.

— Я поняла. Прости, не хотела надавить на самое больное… — Савина отвернулась и прошла по полю вперед, чтобы сфокусировать камеру на далеком тумане.

— Кстати, там находится долина и озеро, — подсказал Денис.

Анна вздрогнула.

Довольно мрачное место. Будто соткана огромная ткань-саван, что укрыла землю от палящего солнца.

Денис продолжал, сухим и надломленным голосом:

— По прогнозу дождей не обещают, так что завтра уже пойдем, чтобы побыстрее с этим покончить.

Последнее он сказал порывисто, и Анне показалось, что не с походом хочет быстрее покончить, а с ней. Подавила плохое предчувствие и продолжила снимать.

Стало слишком душно. Хотелось пить и футболка неприятно прилипла к телу.

— Вот и хорошо. Осталось всего ничего, — запоздало процедила Анна. Неестественная дрожь побежала по руке и спряталась под футболкой в районе солнечного сплетения.

— Ты пока фотографируй, а я схожу к машине, воды принесу, — как ни в чем не бывало сказал проводник.

Анна не ответила — горло сдавило слезами. Зачем она позволила себе симпатию, зачем вообще согласилась на задание? Почему сейчас в голове настоящий ураган мыслей? Куда все это выбросить?

Денис постоял немного, а потом, все же, ушел.

Надо брать себя в руки, что это ты раскисла, Савунья? Нюни пускаешь! А ну, прекращай!

Чтобы немного развеяться, она побежала по склону вниз. Добравшись до пары деревьев, приникла к одному из них. Вдох-выдох! Сегодня надо закончить с фотографиями и отправить их на сток, да и выслать архив с паролями маме. На всякий случай. Если с Анной что-то случится, мама сможет вывести средства со стоков.

От нелепых мыслей хотелось кричать. Савина прикусила губу и заморгала, смахивая накатившие слезы.

За деревьями резвилась узкая река. Вода бурная, берег каменистый. Анна спрятала камеру и, аккуратно пройдя по траве и камням к берегу, склонилась умыться. Намочила волосы и охладила водой уши: в голове посветлело. Хотя камень из сердца никак не вытащить.

Оглянулась на верхушку склона, где, по идее, должен уже появиться проводник. Но его не было.

Издали послышался легкий цокот тамбуринов. Что опять? Нет-нет!

Анна прислушалась. Еле-еле напевала знакомую мелодию флейта, аккуратно подрагивала перкуссия. Звучало вроде не в голове, а издали. Точно! Где-то справа, за деревьями. И что там может быть?

Пройдя по берегу, Савина свернула под тень деревьев. Еще несколько метров и музыка стала чуть громче и настойчивей.

Пробравшись через негустые насаждения, Анна вышла на небольшую поляну. Осмотрелась.

И застыла.

Впереди лежала длинная коряга. Такая трухлявая, что кора свисала ломтями, а на стволе виднелись проделанные шершнями дорожки. Та же поляна, что и во сне!

Анна стряхнула с плеч накатившую дрожь и побрела вперед. Это просто совпадение! Так, спокойно.

Музыка поглощала шелест листьев под подошвами. Все перебивал трезвон тамбуринов и вой флейт.

Обойдя сваленное дерево, Анна посмотрела на то место, где во сне сидел отец. Сейчас там пусто, но ощущение присутствия не отпускало. Передернулась, чтобы отогнать страх. Это просто совпадение. Совпадение!

Меня ищешь?

Будто тихий голос за спиной.

Обернуться? Страшно. Под коленями пучок гвоздей. Мужской голос. Не Дениса, не отца, сродни неземному с дребезжащим и булькающим призвуком.

Голова, как в тумане.

Деревья завели круговой танец, земля уходила из-под ног. В попытке за что-то ухватиться, Анна царапала пустой воздух. Музыка играла так громко, что ушные перепонки, казалось, сейчас лопнут. Стиснув виски пальцами, она согнулась пополам и попыталась сделать вдох, но, словно под водой, — легкие сдавило еще больше.

Резкий звон, хруст и грохот.

И все затихло.

Анна раскашлялась, привалившись боком к коряге. Новый спазм навернул на глаза горькие слезы.

Наконец, когда отпустило, она поняла, что все время прижимала одну руку ко рту, вторая глубоко вошла в лесной компост. Повернувшись к коряге спиной, Савина заметила несколько кровавых пятен на ладони. На губах солоно и влажно.

Встала на ватные ноги. Оглянулась, чтобы найти правильное направление и выйти с поляны. Солнечный луч пронизывал листья и засвечивал глаза. Анна прищурилась и медленно побрела вперед. Где же Денис?

— Анна, ты с ума сошла?! — шикнул сзади проводник.

Он схватил ее за локоть и, ничего не спрашивая, потащил в чащу.

— Де.. — попыталась сказать Анна, но в горле резало бритвой.

— Как можно быть такой дурой и полезть в эту глухомань? Ты хоть иногда соображаешь, что делаешь? Зачем связался с тобой, не понимаю!

Разумов еще что-то причитал, но не оборачивался.

Анна едва успевала переставлять ноги, чтобы не растянуться по земле и не напороться на сук. Негодование бурлило, но сейчас не хватало сил препираться. Главное, выбраться отсюда.

Когда показался просвет, Анна, наконец, одернула руку и вскрикнула:

— Ты делаешь мне больно! — голос пробился характерным сипом.

Денис обернулся. Его глаза округлились.

— Что с тобой? — потянулся ладонью к ее лицу, и тут же отошел, будто боялся касаться.

Анна тяжело улыбнулась, повела плечом.

— Приступ…

— Что?! Ну, точно дура! Поехали!

Денис психовал. Поддев ногой сухую ветку на земле, он со всего маху отшвырнул ее в сторону. Та жалобно треснула о ствол клена и раскололась на щепки.

Анне показалось, что это она падает и разваливается на куски, почти как деревяшка.

Денис дернул перед собой ветвь березы, та спружинила и вверх метнулись кудрявые листья и, сорвавшись, танцующие винтики опустились на траву. Проводник что-то еще цедил сквозь зубы, и все время оборачивался, проверяя, идет ли Анна следом.

И она шла. Опустила голову, пряча от него взгляд, волочилась, как загнанная лань. Еле переставляла ноги. И чего это он на нее злится? Она же ничего не сделала!

В машине они молчали.

Анна отвернулась в окно. Смотрела на меняющиеся картинки пейзажа, словно в большом калейдоскопе. Глаза щипало, горло до сих пор пекло. А еще больше тревожил тот голос.

Меня ищешь?

Вздрогнула, смахнула наваждение. Он казался ей таким знакомым, что от страха скручивало внутренности.

— Денис, — Анна позвала его аккуратно, почти шепотом. Но он все равно дернулся, руки нервно сжали рулевое колесо.

— Ты почему-то все время притягиваешь опасности, — пробурчал проводник.

— Кашель — не опасность, это…

— Все равно что! — перебил Денис. — Пока ты не знаешь точного диагноза — лучше не залезать на охраняемые горы и не бродить по лесным чащам возле обрывов!

Анна захлопала ресницами, от удивления не могла ничего сказать.

— Я не…

— Что? Не знала? Ну, конечно! — Денис выкрутил руль влево, и они свернули на дорогу к отелю. — Никто из пропавших без вести не знал!

Машина остановилась на стоянке около главного входа отеля.

Разумов, кажется, только разошелся. Он был зол настолько, что раскраснелся, а глаза метали гневные искры. Анна могла только смотреть испуганно то на свои руки, все еще измазанные кровью и землей, то изредка исподлобья на Дениса, который отчитывал ее словно провинившегося ребенка.

— Ты же знаешь, что я отвечаю за тебя! Ты знаешь это, и вот так меня подставляешь!

— В личную охрану я тебя не нанимала…

— Что?! — взъярился Разумов, и потянулся к бардачку. — Значит, я чего-то не понимаю! — он порылся широкой ладонью внутри, задев несколько раз Анну локтем, и выудил бумагу в файле.

— Читай!

Савина онемела.

— Что это?

Денис затих. Вцепившись пальцами в рулевое колесо, проскрипел:

— Это второй договор. Некий Камаев заключил со мной. Я думал ты в курсе.

— Не может быть! — вскрикнула Анна, разворачивая листы. Пробежала взглядом по верхним строчкам. Даже здесь Максим приложил лапу!

— Как ты можешь рисковать собой и подставлять других? У меня малая на руках, а тебя несет, как ручей, который вырвался на свободу и не знает, что летит в пропасть. Ты невыносима! Ты боишься за отца, а сама, стоило мне отойти на минуту, полезла в незнакомое место и чуть не…! Ты и в походе будешь себя так вести?!

Денис отчитывал ее, как ребенка, а Анна справлялась с шоком и закусывала губы до крови. Зачем Камаев вмешался?

— Анна, такое впечатление, что ты живешь в другом мире, где розовые бабочки и ласковое солнышко! Ты в жестокой реальности! Очнись!

Она прошептала:

— Я поняла. Хватит…

Разумов умолк.

— Хорошо, иди к себе, — уже мягче и спокойней проговорил Денис и отвернулся.

Если бы не самочувствие не позволила бы ему так разговаривать, а сейчас Анна просто хотела добраться до номера, упасть на кровать и хоть на время обо всем забыть.

Вечерело, солнце спряталось за горизонт. Оставшиеся лучи цеплялись за облака, верхушки деревьев и стекла окон. Последние отражали свет и слепили глаза.

Голова кружилась. Несколько шагов по тропинке из плиток дались с трудом. Солнце гасло стремительно, словно кто-то собрал лучи в кулак. Небо почернело, а затем ярко вспыхнуло серебром, и Анна упала во мрак.

* * *

Разумов вцепился в руль, собираясь уезжать. Он был раздражен и зол. Анна поступила безрассудно — его это задело. Потерев подбородок, посмотрел в зеркало заднего вида. Больше всего его взбесило то, что девушка так легкомысленно рисковала жизнью, а он слишком за нее волновался. Даже договор здесь не при чем. Где его холодная рассудительность? Где уравновешенность?

Савина медленно шла по тропинке к отелю. Может, стоило ее провести? Нет! Он и так на грани. Приближаться к ней — это прыгать с обрыва. Хотел поговорить, убедить не идти к озеру, но не смог. Трус!

А вдруг не дойдет? Ей явно нехорошо. Что за женщина безрассудная?

Денис заскрипел зубами.

Анна все время шаталась, словно прилично выпившая. Голова, склонённая набок, почти лежала на груди. Затем девушка остановилась и, чуть погодя, пошла дальше.

Что-то не так!

Разумов бросил руль и вышел наружу. Прислушался, что есть сил.

Анны снова остановилась. Волосы взметнулись, будто их подхватил ветер.

В несколько шагов Денис пересек клумбу и успел подхватить девушку, когда она падала.

Настя права, с Анной что-то не так. И связано это с Прибрежным. Он уверен. Стойкое дурное предчувствие накатило с новой силой. И что теперь? Не отходить от нее? Охранять сон и реальность? Издевательство! Но сам же согласился.

Денис донес ее до лифта. Несколько прохожих с интересом обернулись.

Из персонала подбежал молодой чернявый парень, чтобы помочь, но Разумов ответил, что сам справится. Только попросил вызвать скорую.

В сумочке Анны он нашел ключ. Было неловко рыться в ее вещах, но сейчас Разумов старался об этом не думать.

Положил ее на кровать и слегка похлопал по щекам. Голова, как у куклы, мотнулась из стороны в сторону.

Денис побежал в ванну, чтобы намочить полотенце. Вернулся и приложил холод к белоснежному лбу девушки. Осторожно, чтобы не дернуть лейкопластырь и не сделать Анне больно. Но пластырь съехал и показалась кожа. Без раны.

Разумов опешил.

Савина падает в беспамятстве от кашля, но порезы заживают меньше чем за сутки. Невероятно!

Полные губы поблекли, ресницы отбрасывали тень на впалые щеки. Денис провел рукой по контуру скулы девушки и нервно сглотнул горечь.

— Очнись, — сказал шепотом, чуть наклонившись.

Ее запах кружил голову. Стиснул зубы так, что, кажется, захрустела эмаль.

Попробовал еще побить по щекам, в последний раз хорошо вложил силу в шлепок.

Анна застонала.

— Аня, тебе не в поход надо, а домой или в больницу. Что ты делаешь с собой?

* * *

Анна открыла глаза и разглядела серо-голубой перламутровый потолок.

Денис нависал над ней и что-то причитал. Поправил подушку и сел на край кровати.

Как она тут оказалась? Все будто в тумане: движения медленные, голос проводника глухой и тихий.

— Ради чего этот риск, Ань?

— О чем ты? — почти неслышно спросила она, сглотнув собравшуюся во рту слюну.

Денис потянулся за графином и подал ей стакан воды.

— Пей. Сейчас скорая будет.

— Не нужно, — выдавила, протянув стакан назад. Рука безвольно упала на кровать.

— Да, как раз!

В дверь постучали. Молодой врач в белой маске прошел внутрь и поинтересовался кто больной. Денис показал на Анну.

Она умоляюще глядела в его глаза и мотала незаметно головой.

Разумов подошел ближе и, спрятав ее тонкую руку в ладонях, мягко улыбнулся.

— Аня, все хорошо. Не волнуйся.

— Что беспокоит? — поинтересовался доктор, ставя на пол темно-красный пластиковый саквояж. Расправив фонендоскоп, что висел поверх белого халата, и вставил его в уши.

Анна молчала. Ей не охота было говорить. Она не больна!

— Обмороки после специфического кашля. Сегодня даже с кровью откашливалась, — проговорил Денис.

Савина грозно зыркнула на него, а тот лишь сжал губы.

— Ясно. Футболочку приподнимите, — попросил медик и подсел на край кровати.

Хотелось Разумова стукнуть, и вместе с ним Камаева за этот детский сад! Максим нанял ей няньку, причем, не соизволил сообщить об этом.

— Мне нужно послушать вас, — он показал на одежду.

Закусив губу, Анна подняла футболку.

Денис, поспешно отвернувшись, отошел к окну.

Комната погрузилась в тишину. Врач долго вслушивался и что-то кряхтел себе под нос, а потом отклонился.

Анна опустила футболку, смущаясь.

— Не знаю. Ничего нет: ни хрипов, ни свистов. Вы — здоровы. Может, перегрелись? Или понервничали? Беременность? Можно еще сделать томографию, чтобы проверить голову. Советую пройти обследование.

— Нет, не нужно, — поспешила ответить Анна.

Денис стрельнул в нее яростным взглядом.

Савина поправилась:

— Я не местная. Домой приеду и проверюсь.

— А, конечно, — врач поднялся и направился к двери.

Денис двинулся следом.

У дверей гость обернулся и, будто вспомнив, сказал:

— Стоит больше пить, а еще не перегреваться и не переохлаждаться. Если вы не здешняя, это может быть акклиматизация.

Когда дверь закрылась, Разумов долго стоял неподвижно, прижав ладонь к стене.

Наконец, резко обернувшись, сказал:

— Завтра мы никуда не пойдем! — его губы утончились, скулы ходили ходуном. Денис говорил так жестко, что хотелось спрятаться под кроватью.

Анна мотнула неопределенно головой.

— Ты не можешь. Одумайся! — настаивал он.

— Я должна, — отрезала Анна. Голос звучал слабо, но не обрывался. Она знала, что выхода нет, и, если Денис откажется, придется искать другого проводника. Поездка затянется. А она так хотела домой. Подальше от всего этого.

— Только не говори мне, что наймешь другого гида, — проскрипел Разумов, будто читая ее мысли. — Я тебе о другом говорю. Ты же видно, что больна, и стоит обследоваться, а не в горы идти. Полечишься, приедешь позже, и мы сходим, — он смотрел на нее умоляюще.

Но Анна была непреклонна:

— Нет. Один день ничего не решит. Я не могу подвести отца, потому что кроме меня некому помочь.

— А если я найду деньги на лечение? Если помогу тебе, ты откажешься от похода? — сказал Денис, подойдя ближе.

Анна задумалась. Вспомнила «конфиденциальное» дело шефа. Перед глазами встала его свита охранников. У Бережного колоссальное влияние в Центральном, и журнал — просто одно из его увлечений. Если она не справится, неизвестно чем все закончится, но работать журналистом в будущем она вряд ли сможет.

Отвернувшись в окно, Савина посмотрела на пурпурное небо. Словно ее жизнь — солнце угасало за горизонтом.

— Давай я сам схожу к озеру и сделаю фотографии, — предложил Денис уже спокойней. Его тень стелилась по полу и, преломляясь, заползала на кровать. — Зачем тебе идти? Ты здесь опросишь людей и напишешь легенду. Никто не узнает.

Сказать Денису, что дело не только в снимках? Нет. Она не может. Анна прикусила губу, чтобы сдержать накатившее желание во всем признаться. Ей казалось, что она должна ему довериться, но слова шефа: «Только никому», все еще не давали покоя. Клятый камушек!

— Значит, дело не только в фото, — догадался Денис. — Ты что-то не договариваешь, — он присел и развернул ее лицо к себе, мягко касаясь теплыми пальцами подбородка. Острый взгляд прожигал.

— Денис, прошу тебя. Я устала… — шепнула Анна. Глаза щипало от слез. Вот-вот и хлынут.

В дверь постучали. Разумов скрипнув зубами, поднялся.

Работник отеля закатил тележку с продуктами и начал расставлять блюда. Анна тихо выдохнула, в душе надеясь, что Денис прекратит настаивать, и они не вернутся к этому разговору.

Аппетита не было. С трудом заставила себя съесть салат и сделать глоток сока. Денис тоже ел мало, долго ковырял вилкой отбивную и передвигал из стороны в сторону горки гречневой каши.

В какой-то момент он швырнул вилку на стол. Она врезалась в стакан сока, жалостно зазвенев.

Анна скривилась от звука. Он впился в висок острой болью.

Смахнув рукой волосы со лба, Денис встал.

— Я выйду подышать.

Дверь хлопнула, отчего Анна вздрогнула. Она надеялась, что Разумов уже совсем уедет. Это давление и допросы слегка напрягали. Сейчас не до романтики, и она уже мечтала остаться одна. Как теперь от него избавиться? Максим подложил настоящую жирную свинью, не зная, что не защищает ее, а толкает в обрыв.

Анна сходила к умывальнику и привела волосы в порядок, завязав хвост. Лицо бледное, как мел, под глазами темнели круги. Как в таком виде убедить Дениса, что все в порядке?

Дверь снаружи скрипнула. Глухие шаги раздались по номеру. Вернулся. Анна беспомощно вздохнула, стукнув кулаками по умывальнику.

Постояла еще минуту в ванной, пытаясь выбрать в зеркале правильное выражение лица, но вместо спокойной улыбки получались лишь кривые рожи и гримасы. Сделав нейтральный вид, она вышла в комнату, готовая побыстрее выпроводить Дениса.

Он лежал на кровати с закрытыми глазами, закинув руки за голову.

— Денис, ты можешь ехать домой. Здесь мне ничего не угрожает, — Анна прошла по ковру и остановилась возле окна. На улице стало совсем темно, почти так же мрачно было сейчас на душе.

Разумов молчал. Савина шагнула к кровати и присмотрелась. Он лежал без движения и, казалось, спал.

— Денис?

Послышалось посапывание. Анна склонилась, чтобы убедиться. Точно! Спит!

Она осторожно присела на край матраса и какое-то время не двигалась. Не могла оторвать взгляд от спящего мужчины. Вот линия подбородка, которого она касалась, и губы, что нежно целовали ее — все, что нельзя было себе позволять. Анна знала предел и он наступил.

По телу побежала волна тепла.

Громко выдохнув, Савина попыталась встать. Ноги, словно приросли, а рука сама потянулась к лицу Разумова. Маленькая ямка на подбородке, как магнит, притягивала. Анна застыла. Сомнения грызли душу. Имеет ли она право обнадеживать и обманывать? Ведь уедет же, не задумываясь, уедет.

Взгляд зацепился за небольшой шрам у Дениса на лбу. Тонкий и ровный, уходящий в корни волос. Никогда не замечала его из-за челки. Анна поддались необъяснимому притяжению и слегка коснулись былой раны.

Денис вдруг открыл глаза и схватил Анну за руку.

— Я не экспонат, чтобы меня рассматривать, — сжал достаточно сильно, Анна слегка вскрикнула. Отбросив ее кисть, как ненужную вещь, он встал через другую сторону кровати.

— Прости, я не хотела будить. Я…

— Думаю, сейчас ты уже никуда не влезешь и мне можно уйти. Завтра заеду утром. Будь готова.

Его голос звучал сухо и отстраненно. Анна не верила своим ушам. Поразительно, как быстро он менялся. Странный. Что-то не складывалось, словно в коробке с пазлом завалялись лишние детали.

— Ты изменился, — озвучила свои мысли.

— Доброй ночи, Анна, — процедил Денис и направился к выходу. Три тяжелых шага, дверь неприятно взвизгнула.

— Как хорошо, что мне придется рано или поздно уехать, а не играться в кошки мышки, — бросила Анна. И зачем?

Опустила лицо в ладони.

Дверь грохнула. Анна сникла и расплакалась. Наивно, по-детски.

Кто-то постучал в дверь. Анна даже не сразу услышала. Уже после второго или третьего раза прислушалась.

Снова постучали. Вернулся? Не хватало, чтобы он увидел ее зарёванную. Анна нехотя встала.

— Кто там? — решила уточнить.

— Это Дмитрий.

А ему что надо?! Сжала губы и, стерев остатки слез на щеках, открыла.

— Чего тебе? — резко начала Анна.

Дмитрий улыбнулся своей фирменной скошенной улыбкой.

— Телефон хотел забрать, — пожал плечами. Руки спрятаны в карманах темных джинсов. Белая футболка обтягивала его стройное тело и подчеркивала рельефные плечи.

— Да, сейчас, — Анна направилась к тумбочке.

Дмитрий зашел следом. Это напрягло: не хотела его впускать. По спине прошелся неприятный холод.

Выудила, наконец, телефон из сумки.

— Вот, держи.

— Ты немного напряжена. Массаж? — прямой, как двери.

Анна незаметно сжала ладонь.

— Нет, спасибо. Просто уже легла отдыхать, — она передала ему мобильный, а мужчина придержал ее за руку.

— Аня, прости. Я хотел еще раз извиниться за ту выходку. Я был сам не свой. Не знаю, что на меня нашло.

Он смотрел очень искренне, и хотелось верить. Получалось верить. Глаза цвета лесного озера освещенного утренним солнцем. Дима нравился ей, но страх был сильнее. Промолчала.

Мужчина выдохнул и снова сказал:

— Я дурак! Ну, честно, нет оправдания мне. Как мне загладить вину?

— Оставь. Не нужно вспоминать. Дима, я устала жутко, — прошептала Анна, но намеки на то, что пора идти, не работали.

Мужчина присел на край комода и, скрестив руки на груди, по-хозяйски вытянул перед собой ноги.

— Тогда можно я побуду немного с тобой? Мне скучно. А с тобой мне хорошо.

Почему тело все еще бросает в дрожь? Не от того ли, что страх сильнее симпатии?

— Не думаю, что это хорошая идея, — Анна подошла к двери, показывая, что ему пора.

Дима встал, нарочито медленно подошел ближе и остановился напротив.

— Я сожалею…

— Понимаю, но сейчас тебе лучше уйти.

— Мы с тобой встретимся еще? — Дмитрий стал рассматривать царапины на дверной планке.

Анна пожала плечами.

— Я еще неделю буду в Прибрежном. Возможно, и увидимся.

Он кивнул. Тянул время, не уходил. Анна уже едва стояла. Тянуло ноги и спину, глаза выжигало от слез, голова гудела, в мыслях полный бардак.

Дмитрий вдруг повернулся и подошел к ней вплотную. Положил одну руку на дверь за спиной, и притянул Анну за талию к себе. Она натянулась словно тетива, ей почудилось, что тонкая нить сейчас лопнет, и жгучая стрела разрежет тело. Зажмурилась и задержала дыхание. Выставила руки вперед и уперлась ему в грудь.

Но Дима не причинял боль. Лишь нежно коснулся губами ее алых щек, заплаканных глаз, волос на виске. Савина услышала, как он шумно потянул носом.

— Ты замечательно пахнешь.

— Дима, отпусти меня, — прошептала Анна. Он дышал часто и порывисто. От его прикосновений подкашивались ноги, было и приятно, и страшно.

— Да. Я ухожу, — промямлил он и коснулся ее губ. Не поцеловал, не настаивал, просто коснулся. Затем отстранился и вышел в коридор.

* * *

Утро было суматошным.

Анна созвонилась с родными, подругой и главным редактором. Отправила маме архив с документами, на всякий случай. Позавтракала слабо, совсем не хотелось — волнение в груди стояло камнем. Складывая вещи, она передвигалась по комнате быстро, несколько раз больно ударялась об углы. Потом села на край кровати и попыталась выровнять дыхание: еще с ночи оно, как у загнанного кролика. Нужно принять ситуацию, все равно изменить ничего нельзя. Пусть. Все. Побыстрее. Закончится.

Рюкзак с вещами уложен. Продукты Денис обещал сам заказать. Оставалось только переодеться и ждать.

Анна подошла к зеркалу, бросила взгляд на лоб, где должен быть глубокий порез после пещеры. Когда снялся пластырь, Анна даже не заметила. Так быстро зажила рана. Странно. Оторвала второй пластырь, на затылке, морщась от прилепленных к нему волос, прощупала рукой: тоже не следа. Осмотрела подошвы и на миг ей показалось, что падение в яму — это очередной кошмар.

Она привыкла к страшным снам, они с самого детства ее преследуют: особенно сон с тенью. Сколько Анна ни пыталась понять, что это значит — ничего не получалось. Ходить по всяким колдуньям не в ее стиле, а психотерапевты разводили руками. В итоге Анна смирилась. Советовали даже книги начать писать, но она отмахнулась от этого, как от очередного сновидения.

Зазвонил мобильный. На экране высветилось: Камаев. Анна отвечать ему не стала. Положила телефон на комод, а сама отправилась в ванную. Хотя так хотелось поорать в трубку трехэтажным матом, но не сегодня и не сейчас.

Настойчивый трезвон разлетался по номеру. Его упорство уже не волновало, Анна хотела лишь покоя. Да и какой смысл разговаривать? Выслушивать очередное «не иди», «там опасно»? Нет, это ей совершенно не нужно.

Дверь скрипнула, послышалось несколько тяжелых шагов.

— Анна, — позвал Денис.

От его голоса в сердце словно что-то надломилось. Все. Пора. Назад дороги нет. Ноги, и без того ватные, отказывались идти. Анна схватилась за умывальник и грозно глянула себе в глаза.

— Так! Хватит! Нужно взять себя в руки! — прошептала себе в лицо. Тряхнула головой и хлопнула себя по щеке. — Вот! Так-то лучше. Я иду! — последнее крикнула сильнее, чтобы проводник услышал.

Ехали долго: около часа, может больше. Проехали тот поселок Северный, где были в последний раз.

Анна откинулась на спинку сидения и, закрыв глаза, слушала музыку в плеере. Говорить с Денисом после вчерашнего не хотелось, да и он не особо горел желанием. Молча вел машину.

Пока укладывали вещи, сказал ей всего несколько слов.

Тогда ему позвонили и Разумов, отойдя в сторону, довольно грубо отвечал в трубку. Несколько фраз долетели до Анны: «…хватит», «ты заигралась в пророчества», «лучше бы ты училась…» Савина догадалась, что он с сестрой разговаривает. Но почему так жестко? Не о тех ли пророчествах идет речь, которые наговорила ей Настя?

Савина сняла наушники и посмотрела на Дениса. Он мельком обратил внимание на ее движение и вновь уставился на дорогу. Они как раз проехали мост, а после поворота попали в длинный коридор леса.

Разумов нервно сжал руль, обернувшись на толстое корявое дерево у дороги. Прикусил губу.

— Ты из-за Насти волнуешься? — попробовала начать разговор Анна. Пальцы на руле подпрыгнули и снова сжались добела. Наверное, выбрала не самую удачную тему.

— Это не твое дело, — проскрипел Денис.

Анна смолчала, прищурилась и посмотрела в лесную чащу.

— Она обо мне что-то говорила, когда звонила тебе? — решила не отступать, терять ей все равно нечего. Пусть Денис злится, сколько влезет.

— Не все крутится вокруг тебя! Я не собираюсь давать интервью и обсуждать с тобой своих родных, — он бросил ей гневный взгляд, но Анне на секунду показалось, что он наполнен горечью. «Тобой» он особенно подчеркнул, словно Анна какая-то гадость, о которую не хочется марать руки.

— Кажется, ты просто убегаешь от правды.

— А ты, конечно же, все знаешь?! — не смягчая тона, фыркнул Денис.

— Нет, но…

— Давай без лишних разговоров доберемся до озера и вернемся назад?

— Это ты сейчас намекаешь, чтобы я молчала и после похода поскорее убралась из твоей жизни?

Он отвернулся в окно, на массивной шее дернулась жилка.

— Я не намекаю, — выдавил слова сквозь зубы. Казалось, что нехотя, но бил по сердцу похлеще кнута.

— Ты понимаешь, что это смотрится нелепо? — заметила Савина.

Разумов обернулся, брови сошлись на переносице. Зеленые глаза налиты темной печалью и злостью. Анне даже показалось, что его челюсть заскрипела.

Решила договорить мысль:

— Я могу молчать, если тебе станет от этого легче. Но я запуталась и мне страшно. Ты все время рычишь, и я не могу понять почему. Что я сделала не так? То ты чрезмерно печешься обо мне, то отталкиваешь, то нежно целуешь, а потом разговариваешь со мной, как с врагом. Я не знаю, почему слова Насти, как ты говорил «детский лепет», имеют для тебя такое значение. Что я должна думать? Ведь это мне она сказала, что я принесу горе в вашу семью. Как это понимать? Мы с тобой едва знакомы. Нас ничего не связывает. Ну, кроме договора. И не я настояла, чтобы ты шел со мной к озеру — ты сам вызвался. И зачем я согласилась? Что мне мешало просто отказаться от ваших услуг и нанять другого проводника?!

— Что ж не отказалась? — рыкнул Денис. — Я и сам не рад, что связался с тобой. А теперь уже поздно говорить об этом.

Жалеет он?

Анна кивнула. Хотела еще что-то сказать, но сдержалась и лишь порывисто выдохнула. Отвернулась в окно и снова стала слушать музыку. Включила погромче, чтобы хоть ненадолго обо всем забыть. Как все сложно! Почему с ним так сложно?!

Свернув с трассы, они ехали еще с полчаса. Среди деревьев вдали стали просматриваться горы, поближе — одиноко стоящие домики.

«Крайний» — было написано на придорожной табличке.

Джип подкатил к широкому двору с цветущими клумбами. На заборе всей кроной лежала густая вишня.

У ворот их встретил пожилой мужчина с седой аккуратно стриженной бородкой. Он распахнул створки и пропустил автомобиль во двор.

Разумов припарковался и вышел на улицу. Анна решила не ждать приглашения и тоже последовала за ним.

— Здравствуй, Денис, — мужчины пожали друг другу руки, обнялись и похлопали по плечам. — Рад тебя видеть. Ты изменился, возмужал, — мужчина слегка отодвинул проводника от себя и осмотрел его.

— Спасибо, дядя Саша. Я у вас машину оставлю на денек?

— Да, конечно, оставляй на сколько нужно. А что это ты в наших краях? Тебя тут обычно не встретишь.

— Вот, в поход идем, — Денис махнул в сторону Анны.

В глазах седовласого мелькнула тревога.

— В наши гиблые края-то? Рискуете, — он покачал с досадой головой. — Может чаю на дорожку?

— Спасибо, мы пойдем, нам нужно засветло добраться до места, — сказал Денис, вытягивая рюкзаки из багажника.

Один передал Анне, второй, побольше, надел сам.

Разумов сегодня был одет спортивно: брюки с лампасами, кроссовки и обтягивающая футболка светло-голубого цвета. Он вернулся в машину со стороны пассажира и достал что-то из бардачка. Наконец, подошел к Анне и протянул ей бейсболку.

Савина подняла бровь.

— Хочешь солнечный удар? — брякнул проводник и на секунду задержал взгляд на ее лице. Показалось, что он слегка вскинул от удивления брови, скорее всего, заметил, что на месте пластыря нет и следа. Это действительно странно и необъяснимо. Но сейчас некогда разбираться с быстрой регенерацией кожи.

Анна хмыкнула и покорно натянула головной убор. Проверила, на месте ли камера, и тоже надела рюкзак. Довольно увесистый, но мягкие ручки спасали плечи от тяжести. Савина закрепила застежку спереди, отдернула футболку. Мысли спутывались, сердце громыхало в груди, как ненормальное. Она сможет. Она выдержит этот поход. Должна.

— Готова?

Так и хотелось сказать «нет», но Денис уже вышел со двора.

Минуя предупредительную табличку «Опасно для жизни. Запретная зона», они вышли на дорогу, вдоль которой тянулись ряды деревьев. Видно, что давно по ней не ездили. Тут и там валялись обломки веток, трава и кусты по бокам накрыли собой большую часть проезжей части. Та самая «дорога смерти», о которой рассказывал Вересов.

Противный страх царапнул лопатки.

Лес встретил их прохладой. Как приятно спрятаться от палящего солнца под густым зеленым потолком. А там, где все-таки лучам света удавалось пробраться в чащу, они выглядели, как настоящие клинки богов, разрезающие кроны, листья и стволы.

Разумов шел впереди, удерживая быстрый темп. Анна шла следом, продолжая слушать музыку. Поддерживать беседу с человеком, который всеми мыслями уже распрощался с ней — не было смысла. Потому она старалась ни о чем не думать, а просто идти и смотреть под ноги.

Грунт был мягким, отчего кроссовки слегка проваливались. От быстрой ходьбы болели икры. Анна терпела, но начала отставать и Денису приходилось её ждать.

— Если мы будем двигаться, как черепахи, то к утру, может быть, дойдем, — проворчал недовольно проводник, когда Анна в очередной раз замедлила ход. Как раз закончилась одна мелодия в наушниках. На первых аккордах следующей песни, голос Дениса растворился, и Анна увидела лишь шевеление губ. Но она и рада его не слышать. Самодовольный герой. Пусть говорит, что хочет. Быстрее идти она не может.

Не ответила, гордо вздернула подбородок и, минуя Разумова, пошла вперед. Боль в ногах не прошла. Анне показалось, что скоро она совсем не сдвинется с места. Но показывать свою слабость не собиралась.

Впереди виднелся просвет, где густота деревьев сменилась кустарниками и небольшой поляной.

Анна смело ступила дальше и почувствовала, что нога ушла в грунт глубже, чем положено. Не особо предала этому значение, сделала еще несколько грузных шагов. Кроссовки вязли и прилипали к грунту, затем и вовсе провалились по косточки в землю. Савина в ужасе обернулась.

— Анна, не шевелись! — завопил Денис и на ходу сбросил рюкзак.

Она поняла, что проводник уже не первый раз зовет ее, но громкая музыка в наушниках заглушала его голос. Замерла, все еще не осознавая, что происходит. Ноги ушли под землю до икр.

— Сначала сними аккуратно рюкзак и брось мне, — спокойно сказал Разумов.

Пока Анна возилась с застежкой, ноги погрузились до колен, а Денис хрустел в стороне ветками. Волна паники охватила грудь, и стало тяжело дышать. Когда Разумов дал знак, она бросила ему рюкзак, он ловко его поймал и отложил в сторону. Анна понимала, почему ее ноша так важна. Там камера, ради фото они и идут к озеру. Денис так думает.

Проводник прощупал край болота палкой и, когда удостоверился, что стоит на твердой земле, протянул Анне ветку. Попыталась ухватиться, но не чувствовала рук. Тем временем ноги скрылись под жижей до бедер.

— Аня, посмотри на меня! — крикнул Денис.

Глянула на него сквозь мутную занавесь слез.

— Дыши ровно, не паникуй. Я с тобой! — ровно говорил Разумов, но в голосе чувствовался страх.

Словно от этого легче. Савина горько скривилась и попыталась сделать вдох. Знакомая боль в шее, словно горячие угли насыпали в глотку. Только не сейчас!

— Аня, хватайся! Прошу тебя, сделай медленный вдох и выдох. Давай со мной! — Денис показал на себе. Вдох-выдох.

Анна повторила и, кажется, немного полегчало. Но за это время тело скрылось под зеленой густой водой до талии. Хотелось кричать и дергаться, но она знала, что от резких движений болото лишь быстрее поглотит ее целиком. Вцепившись рукой в деревяшку, насколько могла сильно, она кивнула Денису. Говорить не могла, в трахее жгло, словно напилась кислоты. Разумов начал медленно тащить ее на берег. Руки Анны соскальзывали с ветки, и приходилось начинать сначала. Но вскоре показались колени, а затем и кроссовки.

Выбравшись из плена, Анна завалилась на твердый грунт.

Денис упал рядом, тяжело дыша.

— Прости, Аня, — прошептал он.

Савина с трудом повернула голову. Что он имеет в виду?

— Я не должен был так говорить. Все это очень сложно. И так не вовремя. Не закрывайся, прошу тебя.

Анна дрожала. Мокрая и грязная. Вверху над деревьями солнце и тепло. Как сейчас этого не хватало.

Денис подтянул ее к себе и обнял.

— Прости, — снова повторил он.

Анна всхлипнула. Сказать ничего не получилось, во рту бушевало настоящее пламя. Она лишь сильнее прижалась к его теплой груди и спрятала голову.

— Я виноват. Если бы я не наговорил тебе грубостей, ты бы не закрылась и услышала меня. А я тоже, дурак, пропустил тебя вперед. Это так глупо. Как дети.

Они лежали какое-то время. Денис гладил Анну по волосам и что-то еще шептал в волосы. Пригревшись, она почти отключилась.

— Не засыпай. Нам нужно идти, — проговорил Денис, осторожно приподнимая пальцами подбородок.

Анна открыла глаза. Как странно, что сейчас ее не волновали грязь на теле, мифическая болезнь, даже спор с Денисом. Только его глаза лишали способности мыслить трезво.

Вздрогнула от накатившей волны трепета, через силу сказала еле слышным голосом:

— Отвернись, я переоденусь. Не могу же я в мокром идти?

Денис встал и отошел в сторону. Достал из своего рюкзака бутылку воды и присел спиной к дереву неподалеку.

Анна скинула мокрые спортивные брюки. Носки переодевать не стала, смысла не было — кроссовки все равно мокрые. Ну, хоть так. Грязную одежду свернула в кулек.

— Я все, — сказала Савина, подойдя ближе.

Денис протянул ей воду. Дождался пока она напьется и спрятал бутылку в рюкзак.

Они шли через лес еще какое-то время. Теперь уже медленно и Денис не отходил от Анны больше чем на два шага. Плеер, единственный пострадавший, остался висеть на ветке возле болота. Теперь он стал бесполезен.

В кроссовках неприятно хлюпало. Хорошо, что шнурки завязала крепко и вообще не лишилась обуви.

Впереди показалась просека. Деревья расступились, и открылся мрачный вид на горы.

Солнце, будто покинуло эту часть леса. Густые облака покрывали верхушки гор, и растягивались в бесконечное серое покрывало. Долина перед ними окутана молочным туманом. Вокруг нее глубокий, словно вырезанный в ландшафте, ровный овраг.

Разумов позвал Анну за собой. Они свернули направо, и пошли вдоль леса. Здесь земля была твердой, но более фактурной и каменистой. Приходилось много обходить и перелазить.

Минут через десять такой ходьбы, они остановились возле кривого сухого дерева, которое зависло над пропастью, уцепившись корнями за край. Денис глянул вниз, покачал головой, перешел на несколько метров далее и снова всмотрелся.

— Ты говорил должна быть тропа, — начала Анна.

— Да, — протянул он. Перебежав чуть дальше, всмотрелся в глубину оврага. — Была тропа. Когда-то. Видимо дожди и время разрушили ее.

— И что теперь? Я так понимаю нам туда? — сглотнув животный страх, уточнила Анна.

Проводник молчал. Почесав ямку на подбородке, покачал головой.

— Денис?

— Да, озеро внизу. Если оно там еще есть. Я года два тут не был. Передохнем, а потом поищем другой спуск, — он скинул на землю свою ношу и стал расчищать площадку для костра.

— А если не найдем? — насторожилась Анна.

— Вернемся в город.

— Но…

— Анна, мы не умеем летать! — взорвался проводник.

Савина сжалась.

Денис вздохнул и уже спокойней добавил:

— Я понимаю, что эти фото важны для тебя, но через голову не прыгнешь.

Сцепив зубы, Анна взмолилась, чтобы спуск нашелся. О том, что цель не только фото, она промолчала.

— Я пойду немного дров насобираю, чтобы костер развести, — проговорил Денис. — К обрыву не подходи. Хорошо?

— А мне что делать? — только сейчас Анна поняла, что ее бросает в дрожь и здесь довольно прохладно. Или это от того, что ноги до сих пор промокшие? Да и ветер здесь довольно резвый.

— Стоит разуться и просушить обувь, иначе ты рискуешь простудиться. Тогда нам точно придется вернуться. Можешь еще сделать фото этого чудного тумана над долиной.

В словах Дениса сквозил сарказм. Он глянул вниз, чуть передернувшись от дрожи. Нога зацепила камень, и тот стремительно полетел в обрыв. Затем проводник развернулся и бодро пошел в сторону леса.

— Я быстро! — крикнул на опушке.

Анна стянула мокрые кроссовки и носки. Кожа скукожилась. Сейчас так нужно было солнечное тепло. Савина не отказалась бы даже от жары. Надев сухие носки, она решила все-таки последовать совету Дениса и сделать несколько фото. Но пришлось босиком. Она старалась ступать на плоские камни или в мягкую траву. Но последней было мало, конец лета — в основном высокие сухие поросли.

Время тянулось слишком медленно. По ощущениям Дениса не было уже около пятнадцати минут. Анна начала тревожиться.

Во рту пересохло. Лазить по чужим сумкам она не привыкла, потому решила все-таки дождаться проводника.

В лесу за спиной что-то затрещало. Савина облегченно вздохнула. Вернулся. Обернулась, но никого не увидела. Холодной рукой страх прикоснулся к спине. Судорогой свело ногу, на которой сидела, пока делала снимки. Анна привстала, чтобы пустить кровь и чуть не завалилась на бок.

Снова что-то затрещало. Сильнее.

— Денис?! Это ты? — негромко спросила Анна.

Деревья странно шуршали и изгибались, треск нарастал. Что-то приближалось. Довольно далеко, отчего она не могла разобрать очертания. Отступила назад. Обернулась. Сзади только молочная пропасть.

Из леса показались силуэты коров. Их было много — целое стадо. Они бежали галопом, оставляя за собой исполинскую тучу пыли.

Анна глянула вправо-влево. Даже если побежит очень быстро, ей не добраться до укрытия. А оставаться здесь — быть сброшенной вниз. Только сейчас поняла, что в оцепенении все время нажимала «снимок» на фотоаппарате. Думать было некогда, она аккуратно отложила камеру в сторону и осмотрелась.

Страшный шум и топот приближался.

Анна присев, посмотрела в овраг. Голова кружилась, но адреналин удерживал в сознании. Зацепилась взглядом за склонившееся над пропастью дерево. Не раздумывая, Савина бросилась туда и стала на него перелазить. Земля гудела под ногами, и Анна чувствовала, как дрожит ствол под пальцами. С края обрыва сыпались хлопья земли.

Где же Денис? Он сейчас так нужен.

Прокричала его имя.

Дерево вибрировало от топота копыт. Оно держалось за стену оврага лишь несколькими корнями, остальные, как вывернутые кости, торчали наружу. Сухие и острые, как бритва, они царапали плечи, но Анна почти не замечала этого. Сотни копыт, вздымающих пыль, неслись прямо в ее сторону. Сейчас инстинкт самосохранения говорил, что это единственный способ выжить. А если один из быков упадет и зацепит ее? Савина сглотнула песок во рту и попыталась продвинуться дальше.

Сейчас грохот был такой силы, что Анна не слышала собственных мыслей. Осталось несколько десятков метров до нее. Из последних сил вцепившись в ветки, она натянулась в ожидании удара. Яркие светящиеся зеленым глаза быков насторожили. Дерево покачнулось. От рывка Анна отпустила одну из веток и слетела на сторону. Ноги безвольно заболтались над пропастью.

— Де… ис! — попыталась крикнуть Анна, но лишь просипела. В горло вонзились тысячи игл. Не сейчас!

А когда?

Снова утробный мужской голос за спиной… или в голове, будто иглой застрявший в затылке.

Анна схватилась за соседнюю ветку, но дерево продолжало крениться. Камни падали на голову, песок сыпал в глаза. Шум, вой и мычание. Руки резали тонкие прутья. Но самое трудное было другое: дышать не получалось!

Хватая губами воздух, Анна поняла, что не может больше шевельнуться. Пальцы окаменели, а в спине словно встрял раскаленный прут. Хорошо, что успела маме выслать архив, и страховка поможет оплатить папе лечение. Прикрыв веки, Анна в изнеможении захрипела и… разжала пальцы.

А ты говорил, не умеем летать…

Глава 8. Где счастье там и беда твоя

Анна открыла глаза и дернулась привстать на локтях, но тут же упала обратно. Мешал спальный мешок. Она лежала в нем и смотрела на полог палатки. Синий, как чистое безоблачное небо.

Где она? Расстегнула одеяло и выползла из него. Немного болели колени и руки. Футболка вся измазана грязью, на спортивках разводы от травы.

Выглянув наружу, Савина зажмурилась от слепящего солнца.

— Денис?

Неподалёку трещал костер. Проводник лежал под тентом из густых веток клена. Услышав ее голос, он шевельнулся.

— Проснулась? — он встал и, подойдя ближе, подал Анне руку. — Я понял. Тебя нельзя оставлять одну. Совсем.

— А что случилось? Я смутно помню.

— Подозреваю, что один из твоих панических приступов. Когда я вернулся, ты корчилась в траве. Хорошо хоть с обрыва не свалилась.

— Но… — Савина оглянулась и посмотрела туда, где видела коровье стадо. Там все также возвышался лес, шумела листва и светило солнце. Ничего необычного. Похоже на сумасшествие.

Анна тяжело выдохнула и присела на небольшое бревно у костра, видимо, Денис приволок.

— Дерево! — вскрикнула она, уставившись в обрыв. Старая коряга все так же висела на своем месте, сухие корни торчали венчиком вверх, крона уходила вниз.

— О чем ты? — переспросил проводник, щурясь. От его взгляда Анна поежилась и отвернулась.

— Все нормально. Видимо, мне действительно почудилось, — промямлила она. — Я жутко есть хочу.

— Вот, держи, — Денис протянул ей пластмассовую тарелку с желтой кашей. Выглядело не очень, но пахло приятно.

— Но как? — удивилась Анна. Значит, спала она довольно долго.

— Я прихватил с собой небольшой казанок и пачку каши. Ты ведь у нас обжора. Не мог же я тебя голодной оставить. Кстати, вот, — он вытянул из рюкзака прозрачный пакет с пончиками, — твои любимые.

— Эй, это ты кушаешь много, а у меня здоровый аппетит, — возмутилась со смехом Савина, все еще настороженно вглядываясь в проводника. Попробовала немного каши. Застыв над тарелкой, Анна не могла поверить, что он на такое способен. Это было непередаваемо вкусно! Она никогда еще не ела ничего подобного, даже папин нежный шашлык был этой каше не под стать. А всего-то обычная пшенка! Немного сала и лука, кусочки тушенки и картошки, все это с легким дымком и специями.

— Нравится? — спросил Денис, хитро улыбаясь. Он был слишком сговорчив и покладист. Подозрительно даже.

— Еще бы! Я, наверное, слишком голодна. Каша не может быть такой лакомой! — не удержалась от восторга Анна, вычищая ложкой тарелку.

— Добавки? — спросил Денис.

Савина по-детски заулыбалась и кивнула.

Проводник подбросил в огонь небольшое полено, от костра сыпнуло золотистыми искрами.

— Еще чай попьем и пойдем дальше. Ночевать здесь не будем. Только спуск предстоит непростой, — подытожил Разумов и протянул ей новую порцию обеда.

— Ты нашел тропу? — взбодрилась Савина.

— Нет. К сожалению, ее размыло дождями.

— И как мы будем туда спускаться? — Анна махнула рукой в сторону оврага и сглотнула. — Я немного высоты боюсь.

Денис проследил за жестом, а потом, улыбнувшись, сказал:

— Я заметил. Особенно, когда в припадке ты чуть в пропасть не сиганула, — помолчал, а потом добавил совсем мягким голосом: — Как-то часто они стали случаться. Точно у тебя раньше не было предпосылок? — он подошел ближе и протянул пластиковую чашку с чаем. Постоял, ожидая ответа, всматриваясь в ее глаза. Под таким натиском Анна смутилась и слегка отклонилась назад, слишком его взгляд был проницательным. Было в нем что-то манящее. Оно притягивало и пугало одновременно.

— Я не… помню такого. Раньше вообще редко в больницу обращалась, даже простуды не особо мучили, — протараторила Анна и опустила взгляд в чашку. Так хотелось спрятаться от его ясных зеленых глаз. Кажется, у нее даже щеки зарумянились.

— Наконец-то ушла бледность с твоего лица, — заметил Денис. — Аня, ты подумай сейчас трезво. Может нам все-таки стоит вернуться? Я не врач, я не смогу тебе помочь, если приступ будет слишком сильным. Ты же не знаешь, отчего они происходят, а я не знаю, как их останавливать, — он все также стоял напротив. Затем присел и потянул ее за подбородок на себя, заставляя посмотреть ему в глаза. Анна виновато улыбнулась.

— Денис, я не могу…

Он поджал губы и прищурился.

— Ты скрываешь что-то, — обреченно сказал он, не отпуская.

Руку жгла чашка с горячим чаем, а сердце Анны распадалось на части от безысходности.

— Ты тоже, — выдавила она, решив, что больше нет смысла прятаться и смущаться. Денис ведь явно играет с ней. Еще неизвестно у кого больше тайн. Эти перепады настроения и странная горечь в глазах. Договор с Камаевым, о котором не сказал. Постоянные скачки: от ненависти до симпатии. Он тоже недоговаривает. Так почему ей нельзя?

Денис выдохнул и, наконец, отпустил ее.

Анна перехватила чашку в другую руку, ахнув.

— Хорошо, — проводник резко встал и принялся засыпать костер землей. Он делал это неистово и жестко, не сдерживая эмоций. — Будь, по-твоему!

Вылив остаток чая в траву, Савина взялась помогать складывать вещи. Спрятала посуду, потом достала из палатки спальник и скрутила его. Как это все влезло в рюкзак Дениса? Даже не так. Как Разумов столько тащил на своей спине? А еще вода и продукты. У нее же в сумке были только одежда и самое необходимое. Но и рюкзаки у них отличались размерами. И Денис за это деньги получал, и немаленькие. Что она за него беспокоится? Наверняка, для проводника привычно.

Разумов занялся палаткой, молча оттеснив Анну в сторону.

Анна некоторое время стояла на краю обрыва и справлялась с накатившей паникой. Нельзя сдаваться! Она сделает, что должна!

От костра остался тонкий дымок. Он вился змеей вверх и спадал в овраг, исчезая в пелене тумана.

Вещи сложили быстро. Рюкзаки стояли рядом, прислонившись друг к другу, как друзья.

Анна сглотнула. Душу сковывал страх, дыхание стало тяжелым: не хватало воздуха. Нет! Она не позволит себе ослабеть, она выдержит! Должна.

Савина заметила, как Денис достал веревку и карабины.

— Туда, — скомандовал проводник и пошел вдоль оврага.

Анна последовала за ним. Обернулась напряженно, когда ветер зашелестел листвой на деверьях. Что-то засвистело. Такой знакомый звук. Ноги стали наливаться свинцом. Нет! Этого не будет. Савина притопнула, отгоняя страх, и, поправив бретели рюкзака, догнала Дениса.

Проводник остановился около гранитного валуна и обратной стороной топора стал забивать в землю клин с петлей.

Анна немного отступила, чтобы он не слышал ее частого дыхания.

Денис вдруг обернулся.

— Не волнуйся. Мы вместе спустимся, — он был спокоен и смотрел на нее уверенно и строго.

Анна осторожно приблизилась.

Денис продолжил стучать по железке, попутно объясняя:

— Здесь, зрительно, самое короткое расстояние до дна оврага. Так что, все должно получиться. И назад поднимемся в этом же месте.

— Думаю, что ты лучше знаешь, как правильно, — сказала Анна, а голос звучал, как заведенная игрушка: то слишком свистел, то затихал.

Савина прочистила горло и посмотрела через плечо Дениса вниз. Дна не видно — склон горы — обломки камней уходили в белое молоко. Оттуда торчали черные руки-ветки сухих деревьев. Вряд ли там росло что-то живое.

Анне показалось, что внизу их ждет кладбище старого леса, по которому бродят одинокие загнанные звери или привидения. От последней мысли по телу побежали мурашки. Ну, что в озере, спрятанного где-то там за густым белесым дымом, может быть необычного? Чего жители Прибрежного так боятся? Почему Денис так странно смотрит вниз и в глазах угадывается ужас? Он же сам говорил, что сказки все это! Легенды да россказни пьянчуг. А может, там уже и озера нет?

— Здесь всегда так? — спросила Савина.

— Туманно? — уточнил проводник.

Анна кивнула.

— Я бывал тут пару раз, но раньше такого густого не видел, но прозвали долину так, скорее всего, именно из-за него. Возможно, сегодня туман такой густой из-за позавчерашних дождей. С утра солнечно, а сюда стекается много дождевых вод, река ведь была когда-то, да и низина, вот и поднимается теперь от тепла много пара. Иди сюда.

Денис подготовил веревку, скинул ее вниз с привязанным небольшим камнем, а потом поднял назад, наматывая на локоть. Вымерял высоту, скорее всего.

— Снимай свою ношу. Я спущу вещи отдельно. Здесь не больше пятнадцати метров.

— Всего-то! — пискнула Анна, передавая Денису рюкзак.

Он привязал к нему свою сумку и аккуратно перекинул через край скалы. Вещи скрылись в белом облаке тумана.

— Да ладно, небольшая пятиэтажка, — подтрунил он. — Не дрожи, а то от твоей вибрации веревка порвется.

Денис говорил так серьезно, что Анна даже свела плечи и попыталась сдержать постоянную тряску рук. Разумов подошел ближе, взял ее за кисть и потянул к себе. Взглянув на него с возмущением, Савина хотела возразить, но Денис, будто не заметил ее замешательства: обвил талию веревкой, закрепил узел и потянул аккуратно за собой к краю оврага.

— Я пошутил, — тепло засмеялся он. — Если будет сильно страшно, можешь закрыть глаза.

Анна сглотнула. Где-то там, внизу, есть дно. А есть ли оно там? А вдруг нет?

— Аня, слышишь меня? Аня! — почти крикнул в ухо Денис. — Ты побледнела. Все нормально?

Нет!

— Немного жутко, — она вспомнила стадо быков и висящее над пропастью дерево. Это всего лишь сон! Просто сон!

— Давай так, — Денис взял ее трясущиеся руки и положил себе на плечи, — держись и не отпускай. Ногами обнимешь мою талию.

— Ты не говорил этого раньше, — взбунтовалась Савина, чувствуя, как по лицу расползается жар от стыда.

— А что поменялось бы?

Вопрос остался без ответа. Она пыталась не воспринимать все происходящее всерьез.

— Вот! Такой цвет получше будет! — снова пошутил проводник.

Анна его легонько стукнула по плечу.

Он довольно улыбнулся и, натягивая веревку, несколько раз ее дернул. Валун не шевельнулся. После чего Разумов крепко прижал Анну к себе свободной рукой. Она зажмурилась. По телу тысячи иголок страха и необъяснимого трепета.

— Готова?

Савина открыла глаза и посмотрела на Дениса. Сколько можно тянуть?

Он вдруг коротко поцеловал ее в губы.

— Это зачем?

— На удачу, — буркнул Денис и встал в стойку. Анна повернула козырек бейсболки назад, чтобы не мешал, и вцепилась в шею проводника что было сил. Канат натянулся, Разумов перешагнул через край.

— Ноги, — скомандовал он.

Анна послушалась и уселась ему на бедра, чувствуя, как по телу катятся волны магмы.

Такого калейдоскопа эмоций она не испытывала давно. Все смешалось: и страх, и ужас, и приятное тепло и даже влечение.

Денис упирался ногами в отвесную стену и медленно передвигался по камням. Карабин на спине шуршал и создавал вибрацию по всему телу. Влажный воздух ударялся в нос, а пальцы немели.

— Аня! — сипло позвал Денис.

Она почувствовала его горячее дыхание возле уха и шеи.

— Ты меня задушишь!

— Ой, — вскрикнула Анна и ослабила хватку.

Денис дышал порывисто и тяжело, на лице бисеринками выступил пот. Его мышцы почти превратились в камни.

Под пальцами бежало напряжение. Анна ощущала малейшие движения Разумова и боролась с огнем, что непроизвольно растекался по венам.

Спуск длился недолго: около минуты, но Савина успела испытать столько эмоций, что не высказать словами.

Внизу лежал высокий округлый камень. Денис аккуратно коснулся его носком, но из-за слишком большого веса не удержался. Нога соскользнула. Разумов, натянув веревку, потащил Анну за собой, и они плавно завалились в траву.

Савина успела опустить ноги, но немного ударила колени. От толчка она уткнулась в грудь Дениса. Запах его кожи дурманил голову еще больше.

Когда попыталась встать, проводник сцепил руки на ее талии и не позволил подняться.

— Что? Ты ушибся? — испугалась Савина и стала его осматривать.

Денис блаженно ухмылялся, прикрыв глаза.

— Да, немного.

— Что именно? — снова попыталась встать, но беспомощно ерзала и не могла высвободиться из его объятий.

Жар накапливался так быстро, что Анна едва ему сопротивлялась.

Денис, слегка подтолкнув вверх, перевернул ее на спину. Навис над ней.

— Силу воли, — наконец, сказал тихо проводник.

Он долго рассматривал Анино лицо и касался подушечками пальцев кожи. Переложив на плечо выбравшиеся из хвоста волосы, он скользнул ладонью по шее.

Анна приоткрыла рот, но ничего не смогла сказать. Сердце колотилось, как колокольчик на дверях. Страх отступил. Нахлынула эйфория, которая грела изнутри, словно большое огненное солнце.

Разумов опустился ниже. Анна чувствовала жар его тела каждой клеткой. Сама потянулась к нему и поцеловала в губы. Зачем упираться, если он ей нравится? Отодвинулась в неуверенности. А вдруг высмеет?

Денис все смотрел и смотрел. Его глаза горели зеленым пламенем. Губы приоткрылись, выпуская шумный горячий воздух Анне в лицо.

О чем он сейчас думает?

Савина смело провела рукой по его лицу, измазанному пылью и травой: мягкая линия скул, ямка на подбородке. Завела ладонь за крепкую шею, почувствовав биение пульса.

Другое чувство из глубины души затмило все переживания и страхи. Оно накатывало волнами и до приятной боли сдавливало грудь. Запустила пальцы в его растрепанные волосы, побродила по затылку.

Денис, тяжело выдохнув, склонился и поцеловал теплыми губами ее плечо.

Анна слышала его аромат. Аромат терпкой хвои и свежесть скошенной травы. Потянула шумно носом, выгибаясь ему навстречу.

Разумов отстранился, словно задумался. Секунду всматривался в лицо Анны, а затем прильнул к губам: страстно и неистово. Сильные руки пробрались под спину, прижимая.

С губ Анны сорвался надсадный хрип.

Теплый язык скользнул по небу. Савина, вцепившись пальцами в мягкие волосы проводника, потянулась к нему, как к берегу льнут упавшие листья. Сладкий вкус поцелуя дурманил и растворял страхи и переживания. Очищал от кошмаров и иллюзий, заставлял верить в то, что все еще может быть хорошо.

Денис внезапно оттолкнулся. Уперся руками в землю по обе стороны Анны.

Лицо пылало. В кончиках пальцев, не прекращая, пульсировал ток.

Разумов закусил губу и невесомо коснулся ладонью ее щеки. Затем выдохнул и, опустив голову, поцеловать шею.

— Аня, останови меня. Я прошу, — прошептал умоляюще.

— Не могу… — голос звучал странно, словно не ее вовсе.

Денис приподнялся. В глазах необъяснимая тоска, на щеках румянец, губы припухшие от поцелуев. Анна облизнулась: в горле пересохло.

Разумов тут же среагировал:

— Прекрати… Иначе я просто не справлюсь с собой.

— Это плохо?

— Уж-жа-а-асно! — сыпнул смехом Денис. Он приподнялся и подал руку Анне. Она немного качнулась, но проводник придержал широкой ладонью спину.

Дыхание прерывалось, а голова шла кругом. В пальцах рук и ног легкое покалывание.

— Вечереет. Нам еще до озера добраться, — проговорил Денис, обнимая и не отпуская Анну.

Они все еще были связаны.

— Только не говори, что придется снова с веревкой, — улыбнулась Савина.

— Тебе не понравилось? — проговорил Денис мягко.

Его теплая рука гладила спину, прочерчивая горячие дорожки по позвоночнику. Пусть бы этот миг не заканчивался. Может, ради этих ощущений и стоило пойти на рискованное задание?

Анна чуть дернулась от собственной мысли. Не стоит обманываться. Это всего лишь легкое увлечение, и скоро придется уехать. Так что нужно воспринимать происходящее, как развлечение и приятный бонус к заданию.

Терпкий привкус фальши катался во рту, но Анна ничего не могла с собой поделать. Отец пока был важнее объятий и поцелуев.

И, некстати, вспомнился Дмитрий.

Как легко она перебегала от одного мужчины к другому: Денис и Дима, будто два костра, что влекли в потемках. И все равно какой выберешь — сгоришь. Хоть Анна и решила твердо, что серьезных отношений в этом городе у нее не будет, но сердце предательски сжималось от чувств. Может, так легко поддаваться их чарам, потому что будущее невозможно? Но Разумов меньше всех заслуживает такого отношения. Хотя, как она могла быть в нем уверена? Ведь знает его несколько дней. А вдруг он тоже хочет просто ею воспользоваться?

— Да, пожалуй, ты прав — нужно идти, — сказала Анна и, отстранившись, опустила виновато глаза.

Денис отцепил крепежи. Савина заметила, как дрожат его руки. Освободившись, пошла искать в траве свой рюкзак.

Разумов постоял немного и, собрав веревку в кольцо через локоть и ладонь, аккуратно сложил ее под скалой. Он прятал взгляд, молчал и кусал губы. Чувствовалось, как накаляется воздух от их эмоций почти как накаляется воздух перед грозой.

Денис забросил на спину рюкзак и пошел вперед. Молча.

Анна лишь сейчас заметила, что здесь туман не был таким страшным, как смотрелся сверху. Всего лишь легкая поволока в воздухе.

До подножья гор растягивался широкий простор. Дальше долина сужалась и вилась тонкой зеленой кривой линией меж двух горных цепей. Когда-то здесь было русло реки.

Чуть правее росли редкие деревья. На некоторых виднелись плоды, скорее всего яблоки — как раз сезон. Но слишком далеко, чтобы разглядеть получше.

И вовсе это не мертвый лес. Анна даже улыбнулась собственным нелепым страхам. Напротив, здесь часто бывало солнце, а высокая влажность позволяла растениям бурно развиваться. Почти тропики.

Долина усеивалась яркими полевыми цветами: высокие мальвы среди зеленого буйства пестрели алыми и малиновыми точками; горошинки пижмы напоминали маленькие солнечные зайчики, разбросанные по траве. Поляна заросла приземистым подорожником. Его листья лоснились на свету, словно натертые воском.

А где же озеро? Воды Анна не увидела. Неужели испарилось?

Денис ушел чуть вправо и смотрел куда-то вдаль. Там ей показалось, есть еще одна низина, но из-за разросшихся кустов шиповника не получалось разглядеть.

Проводник махнул рукой, подзывая.

Анна расслышала едва уловимый плеск воды. Сердце забилось чаще. Вот! Сейчас она увидит его! Таинственное озеро, изменившее ее жизнь.

Мутное солнце зависло над горизонтом. Еще полчаса, и оно скроется из виду. Сейчас серые краски неба разбавились фиолетовыми и пурпурными, а по кромке горизонта горели оранжевые и желтые полоски. Несколько темных облаков плавали по небу и изредка скрывали солнечный диск. Казалось, наступил глубокий вечер, но до темноты еще оставался час, не меньше.

Савина достала камеру и сделала несколько снимков долины, которая смотрелась слегка размыто из-за тумана. Перепроверять фото Анна не стала — решила не отставать от Дениса.

Они прошлись по высокой траве, в некоторых местах сухой и слишком густой. Позади оставались две узкие дорожки. Когда обогнули кустарники, впереди открылся вид на озеро. Каменным обручем его охватывали гранитные выступы. Не такие высокие и резкие, как овраг, но туда все равно придется спускаться. По краям заметны обвалы.

Анна сглотнула. Снова вернулось противное жжение под ложечкой, отчего подкосились ноги.

Она заметила, как замер Денис, глядя вниз. Подошла ближе. От шуршания травы проводник обернулся. Печаль, страх, ужас? Что это за эмоция в глазах? Целый букет, который слишком тяжело определить. Он опустил голову, пряча взгляд.

— Идем. Здесь недалеко. Надеюсь, с той стороны нет обвалов, — прошелестел Разумов и пошел вдоль края.

Среди каменных выступов, на одной из сторон, проплешиной виднелась земля. Если быть осторожным, то там можно спуститься.

Денис бесцеремонно схватил Анну за руку и стал тянуть ее через траву наискосок склону, постепенно снижаясь.

— Здесь раньше по тропинке можно было идти, — проговорил вдруг проводник.

Анна не ответила. Его теплая ладонь волновала сейчас больше спуска. Даже озеро было блеклой лужицей по сравнению с теми бурными океанами чувств, что поднимались в душе. Но выразить их искренне не получалось. Боялась, да и смысла не видела. Заглушив накатившую слабость, Савина стала внимательно смотреть под ноги и пытаться отвлечься.

В конце заросшей тропинки был довольно крутой скос. Анна вспомнила, как они с Денисом под дождем свалились в мокрую траву. И снова появилась горечь во рту. Хватит! Она пришла сюда работать, а не морочить себе голову нежностями. За такой короткий срок ни о каких серьёзных чувствах не может быть и речи.

Денис чуть соскользнул вниз, но повернув ногу поперек, удержался. Последний шаг, и они на берегу.

До озера десятки метров. Широкая ровная площадь перед ним отлично подходила для установки палатки.

Пока Савина рассматривала местность, Денис как раз этим и занимался.

Здесь тумана было меньше.

Озеро — вытянутый темно-синий овал. С каменного изваяния справа в него струился небольшой водопад. Совсем тонкий, словно белая лента в волосах девчонки. Он приятно плескался, и звук отскакивая от воды, пропадал наверху, в долине.

Напротив водопада, у самого края ложбины, в которой находился водоем, прорисовались заросли мертвых деревьев. Сейчас они черными великанами тянули острые коряги к небу, словно моля о пощаде.

Анна сдержала накативший трепет. Жуткое место. Красивое, но жуткое. Недаром здесь родились такие разные легенды.

Последние лучи солнца гасли за горизонтом. Поблеклый дневной свет бродил по воде, раскрашивая ее, будто пятнами крови. По краям озера вода была абсолютно спокойная и ровная, как зеркало. Только у водопада расходилась рябью и кругами.

Денис долго возился с дровами. Развел костер, приготовил охапку веток для поддержания огня. Казанок уже висел на крюке.

Анна сидела на корточках возле берега и делала фото заката и воды. Сняла и палатку, и костер, отбрасывающий мелкие искры в темное небо. Было страшно и волнующе. Ночная прохлада обнимала плечи и ее все время бросало в дрожь. А пугали сухие черные заросли. Савина глянула на них и съежилась.

Из серого морока появился силуэт. Он вытянулся, а затем стал двигаться в ее сторону. Очертились широкие плечи, рукоять топора и коряга, что волочилась по земле за силуэтом. Разумов казался сейчас настоящим призраком, вышедшим из тумана.

Анна дернулась от накатившего страха и, обняв себя, отвернулась. Ничего страшного в нем нет. В ком? В озере или Денисе? Склонив набок голову, она засмотрелась в темную воду. Долго думала о том, что все рассказы и статьи слишком въелись ей в голову. Из-за них чуть ли не под каждой травинкой ожидала увидеть что-то страшное и необъяснимое. Да и хотела увидеть! Или нет?

Теплая рука легла на плечо. Анна вздрогнула и обернулась. В полумраке ей показалось, что лицо Дениса вытянулось и глаза стали желтее, ближе к янтарю, чем изумрудам, а волосы темнее. Какое-то едва уловимое сходство, но с кем она не смогла вспомнить.

Разумов протянул ей покрывало.

— Пойдем к костру, а то замерзнешь, — спокойно сказал проводник и, не дожидаясь ответа, ушел.

Разместившись на бревне, Анна пересматривала фотографии и мучилась желанием поговорить, сблизиться с Денисом. Он же сидел на корточках и занимался ужином. Вода закипала, и вскоре послышался запах ароматной походной еды.

— Тебе помочь? Непривычно, что мужчина готовит, — решила начать разговор Савина.

— Ваша территория — кухня, — бросил Разумов. Он был слегка напряжен, но от разговора не увиливал. Все оглядывался на озеро, и Анна никак не могла понять, что за эмоция отпечатывается на его лице. Она ли виновата в этом или что-то другое?

Денис как раз чистил лук и картофель. Анна, сбросив с себя одеяло, подошла ближе.

— Ты тоже устал, и я хочу помочь. Давай порежу? — она протянула руку и взяла луковицу.

— Плакать не будешь?

Савина хмыкнула.

Денис подал ей нож, и чуть задержался.

— Только не порежься. Нужно кубиками, — он глянул на нее таким странным взглядом, что у Анны даже дыхание перехватило, а потом, отойдя в сторону, принялся складывать деревянные чурки в стопку. Несколько из них отправились в костер. Огонь вспыхнул снопом новых искр.

На небе заблестели звезды. Темные облака перемещались и прятали их. Круглая луна нависла над долиной и заглянула в озеро. Она окрасила воду в нежный голубоватый оттенок, проложила ровную желтую дорожку от водопада до края водоема.

Пока Анна занималась овощами, Денис рылся в рюкзаке, а потом подошел ближе и накинул на ее плечи кофту. Савина хотела поблагодарить, но он тут же отвернулся и пошел к костру. Словно избегал взгляда, впрочем, как и она его. Настоящие дети!

Анна наслаждалась приятным ароматом и запахом свежести, что исходил от воды. В казанке мерно булькала каша, и желудок уже воспевал ей дифирамбы.

Денис молчал, и сколько Савина не пыталась вывести его на разговор, он обходился несколькими словами. Беседу вел, но отчужденно.

Пока ждали, когда доварится ужин, проводник выудил из рюкзака пластиковую флягу и, разлив темную жидкость в две чашки, протянул одну Анне.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Вино. Тетя дала. Сама делает.

Горячее тепло и истома, после нескольких глотков, растеклись по телу. Пряный запах и терпкий мускатный вкус. Голова закружилась, в ногах появилась приятная слабость.

Анна хихикнула. Кажется, вино на нее очень быстро подействовало. Надо было сначала поесть.

— Ты поступил опрометчиво, — пробормотала она чуть позже.

Денис приподнял бровь. На его лице плясали задорные огоньки от костра. При свете луны и пламени глаза его казались глубокими озёрами, а волосы напоминали пшеницу глубокой осенью. Он был очарователен.

Савина бросила на него коварный взгляд, затем продолжила поедать чудо-кашу.

— И где же я просчитался? — уточнил Денис, запивая ужин вином.

Савина снова хихикнула, облизнув ложку. Горячее тепло разливалось по телу, но не от вина, а от взгляда Дениса из-под густых бровей, которые сейчас сомкнулись на переносице.

Разумов продолжал есть, но все время смотрел в ее сторону.

— Так признаешься? — настаивал он.

Усмехнувшись, Анна удивилась легкости своих мыслей: отступили страхи, нелепые расчеты, даже ощущение грязи на коже. Сейчас ей было так хорошо, что портить вечер мелочами было глупо.

— Помучаю тебя, — прищурившись, протянула Анна и снова очистила ложку от каши языком.

Денис блеснул взглядом и закусил губу. Затем привстал и отошел в сторону. Его шумный выдох невозможно было не услышать. Приятную тишину разбавляла стрекотня сверчков в траве, и едва слышный плеск водопада.

Утолив голод и совсем расслабившись, Анна скинула кофту и пошла к берегу. Тело пылало изнутри, и так хотелось остудиться. Другого способа, как искупаться в озере она не видела. Да и после плена в болоте, оставалось неприятное чувство стягивания кожи. Она хоть и обтерлась влажной салфеткой, пока была в палатке, но это не помогло. Сразу искупаться она постеснялась, а сейчас хмель добавил смелости.

Сбросив брюки, затем футболку, Анна осталась в одном белье. Немного постояла, размышляя о своих действиях. В этом ведь нет ничего предосудительного? А когда услышала тихие приближающиеся шаги Дениса, уверенно скользнула в теплую воду.

Окунулась быстро. Теплая вода наполняла тело силой. Анна осторожно перевернулась на спину и проплыла чуть дальше. Совсем немного. Снова легла на живот и, нащупав носочками дно, развернулась. Она ничего не боялась сильнее, чем глубины. Умела немного плавать, даже держалась на воде, но глубины боялась невыносимо. Колючки страха ухватились за лодыжку, потому пришлось поплыть к берегу, стараясь не паниковать.

Анна заметила, как Разумов замер на берегу, будто боясь прикоснуться к озеру. Реальность казалась очередным сном.

Вода накатила волной: Денис сделал несколько шагов.

— Анна, при свете луны ты похожа на нимфу, — прохрипев, он остановился перед ней.

Подплыл ближе. Подтянул к себе.

— Анна, здесь опасно плавать.

— Почему?

— Камней много, — тихо проговорил проводник, приближаясь.

— Ты же рядом. Спасешь меня? — голос дрожал.

Денис ничего не ответил. Отплыл дальше и погрузился под воду.

Он плавал недолго. Анна стала замерзать и направилась к берегу. Может, не стоит подчиняться нелепому влечению? Разумов сам дает ей шанс избежать ошибки.

Вода клокотала и гладила живот. Денис подплыл бесшумно и встал во весь рост за спиной. Брызги осыпали спину холодным дождем.

Теплые руки обвили Анну за талию, горячие губы коснулись затылка и проложили обжигающую дорожку по плечу. Денис откинул на одну сторону мокрый хвост и, потянув за резинку, распустил ей волосы.

Тихо выдохнула, сдерживая неуемную дрожь.

Одно движение и осталась только в трусиках, что все еще прятались под водой.

Шумное и глубокое дыхание Дениса сливалось с ее собственным и смешивалось с плеском воды. От вереницы звуков и ощущений, Анна пошатнулась.

Но проводник придержал ее.

Поцеловав мочку уха, прошептал:

— Это наваждение. Останови меня, — словно умолял, продолжая опалять кожу жаром дыхания. Под пальцами Дениса тело наэлектризовывалось и тепло разливалось волнами.

Анна повернулась. Волосы колыхнулись в сторону и хлестнули по обнаженной груди проводника. Взглянув на него серьезно, повела бровью. Его взгляд застыл на губах, а потом опустился ниже.

Прижавшись к мускулистой груди, Савина вцепилась пальцами в его массивные плечи. Целовала влажную кожу, слизывая капельки, а Денис дрожал. И размашисто водил ладонями по спине.

— Аня, — шепнул он и, поглаживая яремную впадину, снижался к ребрам, — для тебя это серьезно?

— Наваждение, — выдохнула, когда крепкая ладонь добралась до груди.

— Самое настоящее… — эхом ответил Денис.

Ласка превращалась в острую страсть, тело накалялось и уже густая лава лилась по внутренностям и заставляла Анну хватать губами воздух. Ветер трепал волосы и гладил ими обнаженную спину.

Разумов целовал губы, не проникая языком. Скользил поцелуями по щеке и прикусывал мочку уха. Резко приподнял Анну и, разбрызгав воду вокруг, закинул ее ноги себе на бедра. Она опустила голову на сильное плечо, справляясь с огненным потоком в животе.

Денис осторожно вышел на берег.

Чувствовать его желание и быть так близко — невыносимо приятно. Казалось, что озеро закутало их в молочный плед и, околдовав, толкало в безумие.

Мужские руки властно притянули к себе. Денис опустился на траву у берега, все еще придерживая Анну сверху.

— Может плед возьмем? — прошептала она, проводя пальцами по его груди.

Денис перевернулся, подмяв ее под себя. Прохладная трава коснулась лопаток.

— Сейчас только освобожу от одежды бархатную кожу и буду самой мягкой постелью для тебя, — прошептал Разумов, стаскивая ее нижнее белье. Он делал это осторожно, приподняв легонько Анну. От трения хлопка по обнаженным бедрам хотелось закричать и впиться ногтями в спину Дениса. Мускусный, слегка хвойный запах забирался в ноздри, и не получалось себя контролировать. Стон сплетался с глубоким дыханием проводника.

Приподнялась и, зацепив пальцами резинку, стащила с него боксеры. Коснулась пальцами внутренней стороны бедра и почувствовала, как он пылает.

Денис потянул Анну к себе и снова лег на траву. Луна освещала его волосы. Они казались белесыми, как нити серебра, а глаза переливались тысячами оттенков зеленого и черного.

Отодвинув упавшие на лицо волосы Анны, потянулся к ее губам. Замер в миллиметре, невесомо касаясь одним дыханием. Быть на грани сумасшествия — это одна мука, а понимать, что лава уже льется через край и остановиться невозможно — настоящая боль. Ласково скользнул по небу и поцелуй превратился в настоящий огненный напиток. Страстный, жаркий и необузданный.

Проникал осторожно и нежно, а Анне хотелось большего. Она застонала и выгнулась, вцепившись ноготками в его грудь. Денис зарычал и стукнулся головой о землю. Темп наращивался, дыхание сбивалось, кожа покрывалась бусинами пота, почти бисером, рожденным под лунным светом.

Это уже не остановить. Не поймать змея за хвост, не выровнять направление — стоит только позволить ему улететь.

Анна рванулась вперед и снова прильнула к пухлым губам Дениса. Язык трепетал внутри и не тушил пожар. Распалял, расплавлял и топил в магме.

— Не сдерживайся, — захрипел он, до боли сжимая бедра.

И Анна отпустила пламя. Оно взорвалось тысячами искр и выдавило изо рта крик.

* * *

Тихий шорох кустов и плеск воды становился четче. Слабые солнечные лучи пробивались сквозь москитную сетку палатки и щекотали ресницы. Савина приоткрыла глаза.

Денис мирно сопел и по его утонченному лицу плавал рассеянный солнечный свет.

Анна осторожно выбралась из-под мужской руки и укрыла Дениса одеялом. Задержалась взглядом на чутком подбородке и пухлых губах, искусанных ею в страсти. Снова обратила внимание на длинный шрам на лбу. Прикоснулась. Сейчас уже можно. Разумов, застонав, слегка шевельнулся.

— Настя, все не так… — прошептал он.

Что-то еще бормотал, но слишком неразборчиво.

Убедившись, что Денис спит крепко, Анна набросила футболку и свободную толстовку с капюшоном. И, расстегнув палатку, выбралась наружу.

Ее встретил прохладный влажный воздух. Над водой расстилался белесый туман. Было тихо и мирно. Где-то далеко разливалась трель соловья, она смешивалась с осторожным клокотанием водопада и путалась в шелесте леса.

Савина прошла вдоль берега и, присев у небольшого камня, заглянула в воду. Можно ли надеяться, что у берега она найдет то, что ей нужно? Нырять она все равно не сможет. Ох, как глубоко! Дно прозрачное и чистое… Но жутко до тошноты!

Сделав несколько снимков со стороны водопада, Анна пошла вокруг озера. Она внимательно изучала все, что попадалось под ноги: камни, ракушки и песок. Кое-где высокая трава мешала подойти близко к воде, приходилось обходить.

На половине пути она остановилась у края и долго смотрела на обрубки гранита, что торчали вверх и будто протыкали небо. Между валунами рос шиповник, усыпанный красными ягодами.

Анна долго смотрела на обрыв. Никак не могла понять, что притягивает взгляд. Даже зябко стало.

Пройдя еще немного, она всмотрелась в водопад. Легкая пена расплывалась по темной глади. Вода в самом озере была прозрачной, слегка серой, ближе к краю темно-синей, но даже на большой глубине на дне просматривались валуны и камни. Наверняка где-то там есть то, что она ищет. Шеф, когда давал ей задание, не знал, как она жутко боится воды, особенно глубокой. Это огромная ошибка. Нельзя было соглашаться. Как достать что-то со дна, если на берегу она не найдет камень? А если она не умеет нырять, а просить кого-то об этом запрещено? Нелепица!

Анна подошла ближе к краю. С этой стороны берег резко уходил в глубину. Здесь разглядеть минералы на дне стало сложнее. Положив камеру на сухой плоский камень, разулась и присела на край берега. Всмотрелась. Желтое дно с бирюзовыми вкраплениями притягивало взгляд. Несколько больших серых валунов под водой казались темными провалами. Чуть дальше подводный грунт разравнивался, и там четко выделилась темная точка. Неужели то, что она ищет? Но как достать? Как проверить? Нырять? Нет-нет. Не сможет.

Было довольно зябко, и лезть в воду не хотелось. Да и дыхание сбивалось: то ли от повышенной влажности, то ли от волнения. Анна обернулась в поисках чего-то сподручного. На ум приходили только длинные ветки мертвого дерева.

Подходящая нашлась быстро. Тяжелее ее было бесшумно вытащить из зарослей. Нельзя, чтобы Денис проснулся и увидел ее попытки достать минерал. Она не знала, почему это так важно, но что-то внутри говорило, что шутить не стоит.

Глупо. Всего-то какой-то черный камень: самый обычный турмалин. Такие нередко встречались в горах Эшта, но северней Прибрежного. Так почему камень именно из этого озера? Почему именно Анна должна его привезти? Неужели их так сложно достать? Хотелось верить, что шальные заморочки богатого фанатика не обернутся для нее трагедией. О большем ей не хотелось думать.

Найдя подходящую ветку, не стала обламывать мелкие сухие сучья, а просто потащила ее к водопаду. Нужно спешить. Денис может проснуться в любую секунду.

К сожалению, этой палки на хватило.

Анна вытянулась вперед, насколько смогла, но ветка не доставала даже до дна, не то чтобы зацепить в стороне камень.

В горле першило и хотелось пить. Руки устали бессмысленно толкать деревяшку, нарушая спокойную воду в озере. Анна отпустила корягу, и та поплыла к водопаду. Нужно отдышаться, прежде чем идти назад.

Нежный белый туман расстилался по берегу. Палатка отсюда казалась синим пятном на зеленом полотне. Анна осмотрелась и прислушалась. Тихо. Только мерно рокотал водопад да шуршали травы от ласк утреннего ветра.

Присев на край берега, Савина опустила голову на колени. Не совершает ли она глупость, обнадеживая Дениса? Ведь это нечестно. Он кажется хорошим мужчиной с нормальными принципами. Но он сам говорил о несерьезности. Значит, и для него эта ночь просто развлечение. От воспоминаний о его горячих прикосновениях пламя хлынуло вниз и залило живот.

Савина протяжно выдохнула. Горло словно передавило жгутом. Снова? Она так устала от этих необъяснимых приступов, что просто не было сил реагировать. Завалилась набок и не смогла сделать вдох. Глаза заволокло молоком, звуки затихли. Затем Анна, будто по щелчку, провалилась в липкую холодную пустоту.

* * *

Сквозь сон Денис слышал, как Анна вышла на улицу. Он перевернулся на другой бок и продолжил дремать. Отдаленно шелестели шаги по траве и мешал спать хруст то ли веток, то ли гальки.

Вдруг что-то громко всплеснуло и Дениса резко выкинуло из сна. Разумов подскочил.

— Аня?! — выглянул из палатки.

По озеру плавал густой утренний туман. Солнце поднималось из-за горизонта.

— Где ты?

Вышел наружу, принимая на обнаженную кожу груди поток прохладного воздуха. Анны нигде не было. Сердце тревожно застучало.

Денис присмотрелся и увидел возле водопада размытый силуэт. Девушка не шевелилась, а на поверхности воды показалась ее макушка и часть спины. Не раздумывая, прыгнул в озеро и ринулся к ней.

Вытянул на берег, ругая себя за слишком крепкий сон. Она не дышала, не двигалась и была невероятно холодной.

— Аня, я устал тебя спасать! — закричал Денис, прижав ее к себе. Слушал пульс, разминал руки. — Давай! — похлопал ее по щекам, сделал массаж сердца и искусственное дыхание.

Выгнувшись, заказчица закашлялась и сплюнула воду. Денис обнял ее и прошептал:

— Все хорошо… уже все хорошо.

— Плохо стало, — горько усмехнулась Анна, еле-еле приоткрыв глаза. Голос свистел и крошился, словно она неделю пролежала с простудой. Это странно, очень странно.

Денис сглотнул страшную догадку.

— Доберемся до города, я тебя отвезу в больницу.

Анна посмотрела в небо, но тут же сощурилась от света.

— Я хочу еще побыть здесь.

— Но ты больна! — возмутился Денис, пытаясь усмирить сердцебиение.

— Да обычная аллергия на какую-нибудь местную траву. Подумаешь! — связки прочистились, ее голос стал более уверенным. Ну почему она такая упертая? Явно же, что-то не так!

Денис качнул головой.

— Нет, не аллергия, и ты это прекрасно понимаешь. Пойдем в палатку? Переоденешься, позавтракаем и будем собираться. Надеюсь, ты успела сделать нужные фото? — он кивнул в сторону камеры, которая все еще лежала на камне.

— Денис! Еще день. Ведь нет ничего опасного в этом озере, а с болячкой я справлюсь. Я остаюсь. А договор Камаева обяжет тебя остаться со мной, — сказала она властным тоном, вставая и освобождаясь из объятий.

Хотелось зарычать.

— Тебе кто-нибудь говорил, какая ты упертая? Я тебя из воды достал, утопленница! Ты совсем не соображаешь? Ты же рискуешь и меня подставляешь! Да и здесь, — он опасливо оглянулся, — не стоит надолго оставаться.

— Это почему? Я пока ничего легендарного, — Анна подчеркнула последнее слово, — не вижу.

Лучше и не увидеть.

— Тебя отнести в палатку? — Денис смягчился, пытаясь перевести тему.

Сейчас говорить о тайнах озера не было желания. Да и какие тайны? Канули давным-давно. Он потянулся к ее бледной щеке. Так хотелось коснуться мягких губ, но Анна отвернулась, закусив губу. Сжав ладонь в кулак, Денис осторожно выдохнул. Значит — всего лишь наваждение.

— Давай помогу, — спокойней сказал он, потянув заказчицу за локоть.

— Я справлюсь, — огрызнулась девушка, и одернулась.

Решила доказать, что ее самочувствие — несерьезно. И почему Денису казалось, что кашель и обмороки — это неспроста?

Помог ей встать. Стоило ступить на твердую землю, Анна качнулась и чуть не завалилась в траву.

— Справилась! — и, не спрашивая разрешения, подхватил ее на руки и понес вдоль берега.

Вспомнил, как нес Анну на руках первый раз. Они были едва знакомы. Тогда уже ее запах вскружил голову. Было что-то в этой девушке. Но нельзя же! Да уедет она, и все пойдет привычным ходом. Должна уехать!

Анна прижалась к нему и не отпустила, даже когда дошел до палатки.

— Ты теплый, — еле слышным шепотом сказала она. Губы посинели, она вся дрожала.

Вот дурак! Разболтались они!

На улице было пасмурно. Утреннее солнце спряталось за сплошными грязно-серыми тучами. Не хватает только дождя!

Денис поджал губы. Все складывалось очень плохо. Невероятно!

Заказчица тяжело задышала. Ну что же это такое? Попыталась что-то сказать и стала хватать воздух губами. Снова? Слишком часто!

— Аня, ты меня пугаешь! — Денис занес ее в палатку и стал раздевать. Она закашлялась, скрутилась, сжала его руки до резкой боли. Пока кашляла, гладил ее по спине и бессознательно что-то шептал. Когда девушка чуть притихла, уложил под одеяло. Сам разделся и лег рядом.

Анна еще долго кашляла, изо рта все время вырывался надрывный хрип. Ее колотило мелкой дрожью. Как она еще вообще дышит и разговаривает? Это уж точно не панические атаки! Воспаление? Астма? Что это такое? Или…

Постепенно Анна успокоилась и, пригревшись, уснула на его груди. Денис долго лежал и думал, что происходит. Его неимоверно мучило ее состояние. Но она же чужая, незнакомка, просто заказчица! Да? Да!

Пригладил влажные волосы, что прилипли на лоб и виски. Анна засопела и чуть повернула голову. Губы раскрылись, словно для поцелуя. Разумов едва удержался, чтобы сменить положение тела и сделать это но, все же, остановил себя. Лишь пальцами коснулся губ.

В уголке рта Анна чем-то вымазалась. Денис аккуратно стер. Кровь.

— Что же с тобой не так? — прошептал, вдыхая запах ее волос.

Глава 9. Нет ничего страшнее, чем рассерженное небо

Снова перед глазами расстилалось синее небо палатки. С улицы тянуло озоном.

Анна была полностью раздета, укутана в клетчатый плед и уложена в спальный мешок. Щеки пылали, а в горле стоял колючий ком.

Она вспомнила, что утром чуть не утонула в озере из-за кашля. От этого воспоминания бросило в дрожь.

Сколько сейчас времени?

Анна лежала и не хотела шевелиться. Казалось, на нее свалился валун и прижал ее к земле. Немного откашлялась. Тут же в окошке палатки появился Денис. Растрепанный и встревоженный.

— Ты проснулась? Есть хочешь?

— Пить, — попросила она осиплым голосом.

Проводник кивнул и исчез.

— Вот, держи, — Денис вернулся быстро. Протянул ей кружку воды. Анна сделала несколько глотков, но легче не стало. Огненное море в груди вышло из берегов и затапливало все мысли и ощущения. Разумов придвинулся ближе и коснулся ее ладони. — Давай выйдем на улицу, ты немного воздухом подышишь.

— Мне нужно одеться, — сказала Анна и натянула одеяло повыше.

— А, — он прыснул. — Конечно. Я жду снаружи.

Когда Денис скрылся, Анна с трудом выбралась из плена мешка. Голова кружилась и мутилось перед глазами. Зацепившись пальцем ноги за край одеяла, она чуть не растянулась по полу. Проводник тут же вернулся.

— Аня?!

— Денис! Со мной все в порядке! — выхватив из мешка плед, прикрылась им.

— Ты так прячешься, словно ничего не было, — проскрипел удрученно Денис. В палатке он во весь рост не помещался, смотрел таким горьким взглядом, что Анне стало не по себе.

— Но… — начала оправдываться она.

— Я понимаю. Не нужно объяснять, — выцедил проводник и, согнув еще ниже шею, собрался уходить.

Анна рванулась к нему и схватила за руку. Одеяло соскользнуло на пол. Денис обернулся и застыл. В глазах невыносимая печаль и тревога. Зачем он относится к ней так серьезно? Отпрянула, испугавшись реальности.

Денис остановил ее, и потянул к себе.

— Савина, ты час назад едва дышала. Что происходит? — он положил теплую ладонь ей на щеку.

Прикрыв глаза, Анна, как котенок, потерлась о его руку, а потом прижалась сильнее к широкой груди. Она слышала, как гулко бьется под ребрами сердце. Денис крепко обнял ее, склонив голову на плечо, отчего по телу расплылась волна дрожи.

— Мне до ужаса хорошо с тобой, — прошептала неожиданно для себя Анна.

Денис напрягся и тут же отстранился. Поднял из-под ног одеяло и дрожащими руками накрыл ей плечи.

— Одевайся. Я жду снаружи, — голос прозвучал отстраненно. Разумов развернулся и, склонив голову, вышел.

Приводила себя в порядок быстро. Оставаться одной сейчас жутко не хотелось. Страх сжимал гортань и не давал нормально дышать. Голова гудела, но силы понемногу возвращались. Хотя все еще бросало в нелепый трепет: то становилось холодно, то слишком жарко.

Небо заволокло грифельными облаками, воздух был прохладный и влажный. Хотелось прочистить горло горячим чаем и полежать в теплой ванне.

Анна жутко хотела домой. Усталость разливалась по телу и ноги едва передвигались. А еще путь назад: через склоны, лес и болота.

Выйдя к костру, Савина заметила, что дым сегодня был плотным и беспокойным. Его крутило ветром в разные стороны: то вытягивая столбом кверху, то наклоняя, отчего он стелился по земле едкими волнами. Кашлянула. Денис подернул плечами, но не обернулся.

Она подошла ближе, но не стала его трогать. Хотя так хотелось обнять.

Заметила свою мокрую одежду, развешенную на ветках поблизости огня. Это приятно. Его внимание, ухаживания, беспокойство. Но с другой стороны Анна опасалась Дениса. В глубине зеленых глаз каждый раз мелькала та странная эмоция, которую она никак не могла прочитать. Горечь, боль и печаль. И печаль такая сильная, что затапливала, набегая настоящим цунами, и сбивала с ног. Савина едва удержалась, чтобы не присесть от этих мыслей — голова закружилась.

Непогода стала пугать не на шутку: ветер усиливался, скрипел лес, шуршала трава и вода покрывалась мелкой рябью.

— Аня, нам нужно уходить, — сказал Денис, поднимаясь и глядя вдаль на сизый небосвод.

— Но…

— Во время дождя могут быть сильные грязевые потоки. Мы находимся в самой низине. Это очень опасно.

Анна задумалась. Он прав. Но что будет, если она не найдет камень? Весь этот риск — бессмысленный? Зачем она согласилась? А ведь Максим не зря ее предупреждал. Может, стоит довериться Денису? Попросить его достать минерал? И она решилась.

— У меня есть одна просьба, — начала Савина. Потом помедлила, — сейчас, — вернувшись в палатку, вынесла чехол с камерой.

Денис ждал, наблюдая за ней прищуренным взглядом.

Вытянув из бокового кармана сумочки небольшую карточку, Анна протянула ее проводнику.

— Я могу довериться только тебе.

— Что это? — ей показалось, что голос его дрогнул. Денис скользнул взглядом по карточке, на которой изображался тот самый черный камень.

— Минерал, шерл, черный турмалин. Мне нужно такой найти. Это важно.

Денис оглянулся на воду, где все еще плавала коряга.

— Так ты из-за этой ерунды рисковала жизнью?! — внезапно вспыхнул проводник. На скулах заиграли желваки.

Но какая ему разница?

— Ты не понимаешь… — Анна подбирала слова. Говорить обо всем открыто она не могла — не имела права.

— Ты врала изначально? — Денис подошел ближе. Глаза — узкие щелочки. — То есть тебе нужна была информация не об озере, а о его ценных минералах? — он взял ее за локоть, больно ущипнув.

— Нет, это просто отдельное… задание.

— Какой придурок мог такое заказать девушке, которая больна?

— Я не больна! — пискнула Анна, отстранившись. Но сама уже не верила в свои слова.

Денис буравил взглядом.

— Ты еще и глупа! Не могла мне сказать об этом в городе? Что за наивность? Я бы тебе еще там ответил, что здесь подобного нет, и никогда не было!

— Странно, что ты так уверен, будто слишком много об этом знаешь, — Анна поежилась от блеснувшей ярости в зеленых глазах Разумова. Она его таким еще не видела. Почему он разозлился из-за какого-то куска камня? — Тем более, я утром видела его в воде.

Денис рывком потащил ее к берегу. Анна спотыкаясь, бежала следом.

— Показывай! Я достану тебе его, и мы уберемся отсюда! Меня все это жутко утомило! — Денис говорил громко и жестко. Анна чувствовала себя, словно под прицелом. Куда делся чуткий и внимательный мужчина?

Они обогнули озеро. Анна показала на черную точку в воде и отшатнулась от яростного взгляда Дениса. Горели локти и, казалось, кожа слазит в тех местах, где Разумов прикасался.

Он сжал губы и, сняв спортивки и футболку, нырнул в воду.

Савина вздрогнула от долетевших до нее брызг. Ее странно кидало то в жар, то в холод. Подозревала, что повышается температура, но старалась не зацикливаться. Только простуды не хватало! За всю жизнь болела раз десять, а здесь все и сразу.

Проводник проплыл до указанной точки. Некоторое время пробыл под водой, а потом вернулся к берегу.

На улице резко потемнело, ветер зашевелил кусты и траву. Анна посмотрела на темно-фиолетовое небо и сглотнула. Денис прав. Он всегда прав.

— Вот! Убедись, что это вовсе не то, что ты ищешь! — рявкнул проводник, бросив ей под ноги булыжник, затем снова скрылся под водой. Проплыл чуть дальше к водопаду.

Анна подняла камень — обычный гранит, просто темный. Запустила его в кусты, злясь сама на себя. Как можно быть такой дурой?

Савина съежилась от очередного порыва ветра. Долина гудела и шумела, скрипели старые деревья, палатка трепетала и хлопала тонкой тканью.

Над черными мертвыми зарослями плавала белая дымка, издали похожая на куст перекати-поле, залетевший с полей. Дымка посидела на верхушке одного из деревьев, покачалась из стороны в сторону, затем, спрыгнув вниз, полетела на кусты шиповника.

Анна не могла отвести от нее взгляд. Ветер гнул ветки к северу, а светлое облако улетало в обратную сторону.

Денис резко вынырнул из воды, Анна в испуге подпрыгнула.

— Смотри! Что это? — спросила она и потянулась за камерой.

— Не смей! Слышишь?! — закричал Разумов, выбираясь из воды.

Анна не поняла, о чем он и начала настраивать объектив. Проводник подскочил и выбил камеру из рук. Та полетела в траву.

— Что ты делаешь? — Анна ошарашенно посмотрела на Дениса. С него капала вода, губы поджаты и тонки, глаза прищуренные, между бровей несколько глубоких складок.

Савина аккуратно обошла его, стараясь не коснуться, и наклонилась взять фотоаппарат.

— Ты совсем, что ли?

— Думай, что хочешь! Но ты не будешь снимать! — Разумов наступал. Выглядел страшнее Дмитрия в пещере. Какое парадоксальное совпадение. Сейчас снова бежать некуда.

Анна сглотнула и отступила, пряча фотоаппарат за спиной. Под колено вонзилась очередная игла страха.

— Я не понимаю, — пробормотала.

— Ты — дура! Что ты можешь понимать? Только полная идиотка могла согласиться на дело, не имеющее смысла! — рычал Денис и медленно приближался к ней.

Анну передернуло от бежавших по спине мурашек.

Дымка покружилась над корягами и улетела в сторону долины. Ветер засвистел за ухом, бросая в лицо песок. Анна зажмурилась на секунду и не заметила, как Разумов добрался до нее. Камера тут же оказалась у него в руке.

— Денис!

— Нет! Я сказал, ты не будешь снимать!

Анна оттолкнула проводника, вложив все силы в удар, и пошла в сторону палатки. Ее качало от слабости.

— Уже и нечего снимать! — бросила обреченно.

Денис шел следом.

Возле костра Анна резко обернулась. Голова слегка закружилась, но на ногах получилось устоять.

— Так вот что было в твоем взгляде! Каждый раз, когда мы говорили об этом озере — ты знал правду! Поэтому не позволил другим идти со мной: ты не хотел, чтобы кто-то узнал! Это я дура? Так знай, даже без снимка, я все равно напишу!

— Пиши, — холодно ответил Денис, рассматривая фото на экране и криво ухмыляясь. — Кто тебе поверит? Ты всего лишь журналистка из желтой прессы, — брезгливо добавил он.

— Ты… — Анна запнулась.

— Что я? Воспользовался тобой?

Савина поморщилась. А что она хотела? Сама не лучше!

— Молчишь? Совместила приятное с полезным и возмущаешься?

Рука неосознанно дернулась и хлестнула проводника по щеке. Он не дрогнул. Красное пятно стало проявляться на его лице. Денис сощурился и скрипнул зубами.

— Лучше бы ты не спасал меня, — прошипела Анна и ушла в палатку. Там принялась торопливо скидывать вещи в рюкзак. Слезы текли по щекам и обжигали кожу, будто плеснули в лицо кислотой.

Голова кружилась, желудок тянуло. С утра она выпила лишь глоток воды.

Анна поняла, что нельзя никому верить. Тем более она сразу чувствовала, что с Разумовым что-то не так.

Отбросила в сердцах рюкзак в угол и, опустив голову на колени, бесшумно разревелась.

Ветер усиливался. Он свистел так громко, что перебивал даже шум водопада. Зашуршала палаточная ткань.

— Собирайся, нам пора идти, — голос проводника был сухим и скрипучим. Анну покоробило.

Она приподнялась, отвернув лицо, чтобы он не видел ее слез, и стала складывать оставшиеся вещи.

— Шевелись. Еще палатку складывать, — Денис бросил под ноги ее вещи, которые сушились на ветках. Такое пренебрежительное отношение больнее пощечины. Она понимала, что это все. Дороги назад нет. Нужно идти дальше. В прочем, как всегда.

На улице темнело. Небо стало тяжелым, казалось, сейчас треснет кроваво-черное полотно и их затопит вместе с этим озером и его тайнами.

Холод пробирал до костей — толстовка не особо согревала. Анну колотило. Признаваться в этом проводнику она не собиралась, как и говорить о том, что голодна. В ней еще осталась капля гордости.

Пока Денис складывал палатку, она стояла в стороне и разглядывала ту сторону, куда улетела дымка.

Что это было? Почему Денис запретил снимать? Он что-то знает! Но ей не скажет. Как она могла думать сейчас об этом, если им угрожает более серьезная опасность?

Стало тихо. Ветер успокоился, словно готовясь: скапливая силы перед очередным порывом.

И права была Настя — это Анна навлекла на них беду, ведь неизвестно смогут ли они с Денисом выбраться из этого плена.

А даже если получится, привычный мир все равно разрушится — она не выполнила задание. Сейчас Савина надеялась, что шеф не накажет ее за оплошность. Она ведь пыталась найти минерал? Да. Кто будет знать, что делала это не сама? Да и нет его там, камня несчастного. Никогда не слышала, чтобы Бережной собирал минералы. Зачем он ему?

Денис складывал последние пруты палатки, когда черное небо разрезало тонкой серебристой линией. Через несколько секунд загремело.

Анна вздрогнула. Сердце забилось быстрее, дыхание прервалось. Надо держать себя в руках, она не должна снова свалиться с кашлем.

С долины зашумело. Надвигался дождь.

Денис вскинул голову и в сердцах сплюнул в сторону.

И что теперь? Они не выберутся? Под ребро глубоко вонзилась острая игла боли. Кажется, сейчас поддержка Анне не помешала бы, но она собрала волю в кулак и продолжила стоять солдатом, решила, что так будет до конца. Пусть лучше упадет здесь замертво, чем позволит Разумову ее жалеть. Нужно лишь добраться до города. Всего лишь!

Первые капли, холодные, как лед, словно шипы вонзались в щеки. Зашумело сильнее.

Денис махнул рукой, мол «иди сюда». Анна чуть помедлила, но поплелась, едва переставляя ноги.

— Сейчас будет ливень. Подняться мы не сможем. Досиделись, — в его голосе сквозило презрение. — Иди на ту сторону озера, я вещи заберу и догоню, — он показал рукой направление, как раз там Анна и искала злополучный камень, будь он неладен.

Савина повиновалась, и, ловя разгоряченным лицом новую порцию холодных капель, считала шаги. Первый — камень, второй — трава, третий — вязкая грязь, что стягивала кожу.

Снова прогремело. Анна дернулась.

Расстояние в десятки метров далось слишком тяжело. Одежда промокла насквозь. В голове беспощадный пожар, и холодный дождь теперь даже в радость. Бросило в дрожь, и Анна сжимала зубы, чтобы не цокотали слишком громко.

Пока она доплелась до другой стороны, Денис уже нагнал ее.

— Что ты как черепаха? Живей нельзя? — подстегнул он. — Ты похожа на мокрую курицу.

Анна не ответила, даже не отреагировала. Ей нужно было лишь идти и не упасть. Денис обогнул ее и остановился у скалы. Неодобрительно покачал головой.

— Здесь уже нет укрытия. Оно обвалилось. До чего же не вовремя. И зачем я с тобой связался?

Последнее слова Анна слышала, но, показалось, что они стали глуше и глубже, чем раньше.

Одежда жгла спину, ноги отнимало, руки не поднимались. Она остановилась на миг, чтобы перевести дух. Дождь безжалостно хлестал по щекам. Мелькали молнии, гремел гром. Ноги утопали в грязи, и поднять кроссовки уже не получалось: на них налипло с килограмм грязи.

— Что ты застыла? Иди сюда! — рявкнул Денис и потянул ее за локоть.

Голова закружилась каруселью. Анна неловко вывернула ногу и все выключилось.

* * *

Денис дернул Анну за руку, но она словно не почувствовала. Затем стала заваливаться головой в груду камней. Разумов среагировал, хотя сам поскользнулся и еле удержался, но подхватил ее. Заказчица горела.

Какой дурак! Издевался он. Не над собой ли?

Стащил с Анны рюкзак и отбросил в сторону. Уложил девушку на камни, которые еще не утонули под водой.

— Настя, нужна помощь! — закричал Денис в грозовое небо.

Оно ответило яркой вспышкой и треском.

Дождь все лил и лил. На горизонте слегка посветлело, но стихия только разгулялась и не хотела останавливаться. По склонам бежали грязные ручьи, вода из озера заливала ноги.

Разумов перенес Анну подальше от водоема. Она бредила и горела. Почему он так опрометчиво поступил? Кажется, с утра девушка и крошки не съела. Как он мог? Заело самолюбие! Мрак поглощал душу, как паразит. Денис слишком устал прятаться.

Пошел за остальными вещами. Дождь продолжал неистово заливать долину. Нужно еще немного времени, но его как назло совсем не было. И спрятаться негде. Озеро давно вышло из берегов, а под стенами ложбины слишком опасно. Разумов побежал к Анне со своим тяжелым рюкзаком. Ну, почему они вместо того, чтобы ругаться не выбрались наверх? Почему он не сделал этого утром? Пока она была в обмороке, мог вытащить ее из этой ловушки.

Сверху зашуршали камни. Денис обернулся. Селевой поток из долины. Это плохо, очень плохо. Одежда прилипала к телу и неприятно душила, но о себе думать сейчас некогда.

Когда он вернулся, Анна уже лежала в луже, повернув лицо к бурному потоку.

Бросив рюкзак, Денис рванулся к девушке. Поднял на руки и перенес в единственное место, где не бежала вода: возле обваленного края. Но оно, пожалуй, было самое опасное: сверху нависали гранитные остряки. Он много лет опасался этого склона, а сейчас судьба словно специально загнала его в этот угол. Выбирать не приходилось.

Денис так не хотел здесь ночевать и, вообще, идти сюда. Но он не мог на это влиять, как бы не старался. Все, словно подстроено и именно с ней, именно здесь и сейчас.

Девушка что-то бормотала. Он прислушался.

— Папа… не надо… Денис… — услышав свое имя, вздрогнул, прижав ее к себе крепче. В голове тысячи мыслей, среди которых мольба о том, чтобы она не пострадала. Анна пылала, но сейчас не было возможности сделать укол жаропонижающего.

Аккуратно уложил девушку на мокрый спальник. Все утопало в воде, кажется, что даже сердце пробрало этой влагой и холодом.

— Аня, не в этой жизни, — посмотрел на ее измученное лицо. Потрогав лоб, поцеловал слипшиеся от дождя волосы. Она продолжала бредить и что-то говорить, крутилась и постанывала.

За спиной шипели струи грязи, сверху продолжал лупить дождь.

Нужно сбегать за рюкзаками пока их не унесло в озеро. Денис настроился и метнулся за вещами. Когда возвращался, увидел, что новый поток, стекающий с гор, сильнее прежнего.

— Настя, услышь меня! Сейчас мне нужно, чтобы ты услышала! — он не кричал, не рвал жилы, а просто причитал.

Грязь размыла щель между камнями, и вся стена из гранитов стала сдвигаться вниз. Булыжники отрывались и падали в воду. Остался нерушим лишь длинный выступ, но вскоре, и он качнулся и стал съезжать.

На этом пути лежала Анна.

Денис бросил вещи, из последних сил кинулся вперед, накрыв собой девушку.

* * *

Анна приоткрыла тяжелые веки: слабый свет из окна резал глаза.

Попробовала повернуть голову на шум, но не смогла. Голова, как камень. С трудом попыталась восстановить последние события. Озеро, дождь, гроза, жуткая слабость, Денис и его гнев, а потом провал.

Что произошло?

— Аня, не шевелись. Ты сутки с лихорадкой пролежала, — прозвучал сверху приятный женский голос.

Где она его слышала? Нужно настроить резкость.

Как из пелены, проявилось нежное лицо художницы.

— Лена? — прошептала Савина. Снова попыталась поднять голову с подушки, но девушка придержала ее. Дала попить воды и сразу убежала.

Некоторое время Анна то просыпалась, то погружалась в тревожную дрему. Светлый силуэт ходил рядом. Он измерял температуру, прикладывал на лоб холодное полотенце. Потом Анна слышала сквозь сон голоса: мужской и женский. Приоткрывала с трудом глаза, но не смогла сфокусироваться: высокий человек в белом говорил хрипло и отрывисто, женщина в ответ кивала, и шептала «хорошо».

Когда Савина снова открыла глаза, через портьеры усердно пробивалось дневное солнце. Голова посвежела, сил хватило даже руку поднять.

Анна посмотрела на кисти, кажется, кожа стала совсем белой, почти прозрачной.

Сколько она пролежала?

— Ты проснулась? Как хорошо, — обрадовалась Лена, появившись на пороге, и потом снова скрылась за дверью, бросив: — Я сейчас!

Она вернулась с глубокой тарелкой в руках.

— Ты должна покушать. Больше суток на одной воде.

Анна помотала головой. Есть не хотелось, только пить.

Лена запротестовала:

— Заставь себя. Хоть пару ложек. Это суп-пюре. Я сама варила, специально для тебя, — девушка ласково улыбнулась.

— Ладно, — покорилась Савина. Сейчас силы нужны. Она не собиралась вылеживаться в койке неделю. Работать нужно и уезжать поскорей.

— Вот и хорошо! — Елена присела рядом и приготовилась кормить Анну. Та скептически ухмыльнулась и начала вставать. Даже получилось сесть. Художница тепло улыбнулась.

— Где я? Как… — Анна откашлявшись, стала аккуратно есть суп.

— Денис вытянул тебя к лесу, а там вызвал Стаса.

— Я ничего не помню, — прошептала Савина, глотая горькую мысль.

Так странно слышать, что Денис вырвал ее из того потока, особенно после всего, что наговорил. Очень жалела, что поддалась минутному влечению и надеялась, что это не оставит в душе глубокий шрам. А еще жалела, что не успела сделать фото дымки. Идти снова к озеру не было никакого желания, но дымка заинтриговала. Анна должна найти ответы. Интересно, как Разумов преодолел два крутых подъема сам, да и еще в такую непогоду? И с ношей! В дождь! — А где он сейчас?

— Денис? Уехал домой. Он очень измотался, еле ноги переставлял.

— Понятно, — Анна опустила глаза, продолжая ковыряться в тарелке.

— Вы там поругались? Он был темнее тучи, когда уезжал.

Савина не знала, что ответить. Ей сейчас совершенно не хотелось вспоминать подробности. Слишком все быстро произошло, да и теперь уже не важно.

— Не волнуйся, можешь не говорить. Я все понимаю, — мягко проговорила художница.

— Спасибо, — ответила Анна. Голос дрожал. Прилегла спиной на подушку и отвернула лицо. По щеке проехалась слеза, оставляя ледяную дорожку на коже, ровно как холодный взгляд Дениса на озере.

— Ты, главное, выздоравливай. Врач сказал ты переохладилась, и советовал отдохнуть.

— А кашель? Он слушал меня? — спросила Анна, незаметно вытирая слезу.

— Да, но про хрипы в легких ничего не говорил. Пока ты с горячкой лежала, ни разу не кашляла, — Лена пожала плечами и, вытянув листы из своей папки, увлеклась рисованием.

— Лена, а камера моя? Она уцелела?

— Да, вон, на тумбочке, — девушка кивнула в сторону. — Денис, как тебя принес, первое, что вытянул из рюкзака — твою камеру. Он сам и проверял ее.

Савина сглотнула. Наверняка проконтролировал, чтобы Анна не сняла ничего лишнего.

— Ты отдыхай. Я в соседней комнате буду, если что. Кстати, тебе несколько раз звонили. Я телефон зарядила, но на звонки не отвечала. Решила, что ты сама со всеми свяжешься.

Когда художница вышла, Анна вылезла из-под одеяла и прошлась по комнате. Все еще была небольшая слабость в ногах, но в целом чувствовала себя терпимо. Вспоминать невыносимое состояние, когда пошел дождь, Анна не хотела.

Не получалось думать трезво, мысли растекались расплавленным оловом. Анну качало и водило из стороны в сторону.

Она взяла камеру и пошла назад в кровать. Скрестила ноги по-турецки и, подперев спину подушкой, уставилась в голубоватый экран.

Пролистала последние снимки природы вокруг озера, тумана, водопада. Вот те самые черные коряги, а вот их палатка.

Сердце глухо ударило в грудь. Так! Тихо!

Что там дальше?

Сейчас ей очень нужен холодный разум. Только лед и тишина. Больше ничего. Нужно остыть, как остывает-погибает вулкан, если в нем нет пламенной лавы. Хватит верить, хватит доверять. Нужно просто завершить начатое.

Несколько фото с видом на озеро сверху, возле оврага, а потом с десяток размытых и каких-то неудачных снимков. Анна стала их удалять, а на последнем почему-то остановилась. Похоже это она во время приступа возле обрыва наклацала.

На экране едва можно было разглядеть лес. Только темно-зеленый фон, и на переднем плане что-то светлое, немного голубое.

Савина долго разглядывала картинку. Отставила камеру на вытянутую руку, чтобы посмотреть издали и дыхание запнулось. Это был Денис. Точно он! Это его голубая футболка! Не стадо быков, как ей тогда казалось, а проводник. Но что он пытался сделать? Скинуть ее?

Волна страха захлестнула сознание. Савина ухватилась за одеяло, сжав кулак. Как она ошибалась.

Выключив фотоаппарат, торопливо стала одеваться и собирать сумку.

На улице уже темнело, но здесь оставаться она не могла. Хотя она даже не знала где она. Завтра же доделает статью и уедет в Центральный.

Разволновавшись, Анна забыла, что сутки пролежала в бреду. На выходе из комнаты закружилась голова.

Навстречу шла Лена со знакомым уже мужчиной с выцветшими глазами и седой головой.

— Аня, что ты делаешь? — вскрикнула девушка и, подбежав, нырнула под руку.

Страх толкал Анну в спину, но ноги не несли. Тяжесть тела прижала ее к стене.

— Я должна уехать, я не хочу быть здесь.

— Уедешь, но завтра. Утром Стас отвезет тебя в отель. Зачем сейчас в таком состоянии? На чем? — художница схватила сумку и потащила Анну в комнату.

— Лена, я же не пленница. Отпусти меня! Я хочу уехать! На попутках доберусь, — умоляла Савина, вцепившись в косяк двери.

— В Крайнем две сотни домов. Тут вряд ли что-то поймаешь, — вмешался мужчина.

Анна задумалась и, повинуясь, вернулась в комнату. Глупо бежать сейчас. Куда? Да и слабость разбивала и валила с ног. Савина устало села на кровать и сложила перед собой руки.

— Что случилось, Аня? Ты словно привидение увидела, — не унималась Лена.

Анна покачала головой. Говорить не хотелось. Ничего не хотелось. Просто нужно бежать! Подальше. От. Него.

— Лен, сейчас чай не помешает, — подсказал дядя Саша. Тот самый, у которого Денис оставлял машину до похода.

Подруга тут же скрылась за дверью.

Мужчина подошел к комоду, поправил фотокарточки в рамках. Слегка улыбнулся.

— У нас здесь много странностей. Ты что-то в лесу видела и сейчас вспомнила?

Анна вскинула голову. Откуда он знает? Кто он?

Дядя Саша подошел ближе и протянул ей фото.

— Это Влад — мой сын, — на снимке приятное смуглое лицо с кудрявыми темными волосами. — Они с Денисом очень дружили в детстве.

Зачем ей это? Жизнь проводника ее не интересует. Даже слушать неприятно.

— Мне все равно с кем он дружил, — Савина демонстративно отвернулась. Мужчина цокнул языком и, слегка протерев запыленное стекло рукавом, сказал:

— Они купались в озере. Убежали из дому, глупцы. Им тогда лет по тринадцать было. На дороге их дальнобойщик подобрал. Тогда еще трасса работала. Денис глухой стал после этого, ударился головой о камень и нахватался воды. А Влад… — он запнулся. Анна смотрела на него широко раскрытыми глазами и не верила в то, что слышит. — Сын колени и позвоночник повредил. Мы его возили по докторам, но все разводили руками — его постепенно парализовало. Не сразу, а со временем. Удивительно, как они выбрались оттуда, с озера, своим ходом с такими травмами.

В дверях появилась Лена с дымящейся чашкой.

— Вот, ромашковый чай. Ты от него будешь лучше спать.

— Спасибо, Лен, — уже спокойней проговорила Савина. Сердце птенчиком трепетало в груди, оттого что она не могла разобраться жалеть сейчас Дениса или злиться на него.

— Ладно, пойду я. Надо еще перед закатом фрукты занести в дом, — буркнул дядя Саша и направился к выходу.

— Подождите. Расскажите больше, — попросила Анна, делая глоток чая. — Вы сказали, что Денис оглох, но сейчас он не кажется больным.

— Вернусь, и мы поговорим, — крикнул из коридора мужчина.

Лена приподняла удивленно бровь.

— Я уж подумала, что не удержу тебя, и ты в лес убежишь. А ну, делись, что у вас там с Денисом случилось? О какой еще глухоте речь?

— Лена, я не очень хочу говорить об этом, — Анна горько усмехнулась. — А последнее, это дядя Саша сказал, я сама не разобралась.

— У вас что-то было с Разумовым! — вдруг догадалась девушка. Глаза недобро вспыхнули. — О! Слушай! Не бери в голову. Денис — заботливый мужчина, но вот с этими своими любовными заморочками — достал уже.

— О чем ты?

Лена, оглянувшись с опаской, покачала головой.

— Не хочу лишнего болтать, честное слово. Он же друг Стаса, мне не хотелось бы его обсуждать, — она чуть наклонилась и добавила тише. — Но вот эта придурь, на счет серьезных отношений — это полный бред.

Анна отклонилась. Что-то она совсем ничего не могла понять. Наверное, голова после температуры еще плохо соображала.

— Он за все время, что я его знаю, ни разу не увлекался кем-то серьезней, чем на день-два. Я сначала думала, что он бабник, но потом раззнакомилась. Он не такой. Просто словно бежит от постоянства, не верит никому.

— Лена, я не хочу в этом копаться. Мне все равно. Я завтра-послезавтра уеду.

— Но я же видела, как он волновался за тебя! Это не просто увлечение! — Лена даже руками всплеснула, так была возбуждена.

— Ерунда какая-то! На озере Денис меня унижал и обижал! Какой там волновался? Я вообще подозреваю, что он, — Анна чуть наклонилась к подруге, и прошептала, — убить меня хотел.

— Что?! Ты ударилась? Денис-то? Никогда не поверю?! Зачем ты наговариваешь?

Анна спохватилась и поставила громко чашку на тумбочку. Достала из сумки фотоаппарат и протянула Лене.

— Вот! У меня приступ был, я из-за Дениса чуть не свалилась с обрыва! Это он! Точно он! Смотри! — она потыкала пальцем в экран. — Я уверена, что из-за него на дерево полезла и чуть… — Анна умолкла. Что-то не вязалось. Как она тогда жива осталась? Если хотел, скинул бы точно, да и у него потом было много подходящих для этого моментов. Но она жива. И сейчас жива благодаря ему. Какая тупость!

— Аня! Это говорит лишь о том, что он пытался тебя спасти, — озвучила Лена ее мысли. — Ты же сама говорила, что мало помнишь. Ты его спрашивала об этом?

— Боже, Лена, какая я дура! — Анна села на кровать и уронила голову в ладони.

— Нет, просто ты запуталась. Я сама не до конца понимаю, что вокруг этой истории происходит. Вечные тайны. Разумов с нами об озере никогда не разговаривал. Эта тема закрыта для всех, даже самых близких. Мы уже с мужем привыкли и не спрашиваем. А ты видимо разбередила старые раны. Я вообще удивилась, когда он согласился туда идти.

— Я тогда не понимаю, — прошептала Анна.

Новый ураган чувств сносил голову. Эти злые глаза, гневные слова, обидные поступки: воспоминания жгли, как огненная лава. И после всего Денис все равно вытаскивает ее из потопа. Ну, не вяжется. Чего же он хочет от нее на самом деле?

— Не забивай себе голову, — вдруг сказала Лена, чем разрушила цепь мыслей. — Доделай статью и уезжай спокойно домой. Тебе, главное, не расхвораться и встать на ноги. Ты выглядела вчера очень плохо, я жутко испугалась. Денис, кстати, сидел возле тебя некоторое время. Ты бредила, что-то бормотала. Я его чуть ли не силой вытолкала домой. Он ведь и сам еле на ногах стоял. Весь в крови, грязный, мокрый. Страшно представить, чего ему стоило тебя вытащить. Но он приказал не выпытывать у тебя ничего и не тревожить, — Лена ласково улыбнулась.

— В крови? В чьей? — переспросила надорванным голосом Анна, но художница лишь пожала плечами.

Несколько минут они сидели в тишине. Савина пыталась взять себя в руки. В конце концов, хорошо, что все обошлось. Одно осталось решить: как объяснить Бережному, что не смогла выполнить задание?

Лена повернула лицом новую готовую картинку. Круг, раскрашенный и разрисованный орнаментом.

— Успокаиваешь себя? Я видела где-то такие «разукрашки для взрослых», — Анна взяла блокнот и стала рассматривать тонкие изогнутые линии, точки и зигзаги на бумаге.

— Точно. С вами тут так нанервничаешься, что потом рисунки — мрак получаются. Разверни там, чуть раньше.

Анна полистала блокнот. Несколько картинок размазанные и темные. Щупальца, глаза, трещины, вытянутые лица, будто призраков, их корявые конечности. Все существа с красными глазами и опутанные черными лентами. После снов, видений и всех этих происшествий, страшные картинки нагоняли еще больший ужас. Словно кто-то холодной рукой забирался под кофту и медленно поднимался к лопаткам.

— Да… действительно переборщила ты с нервами, — Анна захлопнула блокнот, прилегла на подушку. Лена засобиралась уходить.

— Как ты думаешь, Лена, существуют ли призраки?

Девушка стояла у порога, держась за серебристую ручку. Дверь скрипнула, качнулась, отбросила длинную тень вдоль комнаты.

— Я не знаю. Хотелось бы верить, что нет. Но иногда мне кажется, что вот эти образы, — она постучала пальцами по кожаной обложке блокнота, — приходят не просто так. Словно я где-то это видела.

— Не уходи, — Анна прикрыла глаза. — Разбирает какой-то страх, дышать не дает.

Лена вернулась в комнату, швырнула блокнот на комод.

— Ты не против легкой позитивной музыки?

— Очень даже «за», — уже в полудрёме пробормотала Савина. — Ты только не уходи…

Лена еще что-то говорила, но Анна уже не слышала. Густой морок поглощал ее сознание, пробирал холодом до косточек, распирал легкие. Нужно вдохнуть, но не хватало сил…

— Привет, гостья. Как спалось? — дядя Саша в широких штанах с оттянутыми коленями и в простой рыбацкой майке, пошаркал до окна и открыл тяжелые жаккардовые шторы. Приятный желтый свет полился на полосатую дорожку, старинный шкаф, зацепил, словно разрезал, комод. Папки на нем уже не было, Лены в комнате тоже.

Анна потянулась. На удивление ни страшных снов, ни приступов: спала, как младенец.

— А Лена?

— Уехала. На работу спешила. Мы вчера с тобой не договорили. Я пока управлялся, ты уснула. Предлагаю завтрак под навесом. А там и Стас заедет за тобой. А?

— С удовольствием.

— Тогда жду тебя через десять минут на улице.

Мужчина вышел.

Анна привстала, подняв одеяло повыше. В воздухе летали частички пыли, мерцая на солнце, как волшебная пыльца. Савина задумалась: с одной стороны, интересно узнать побольше о тайнах Дениса, но с другой — хотелось забыться, и побыстрее. Но оставить все как есть она не могла, не в ее привычках. Нужно разобраться до конца!

На улице свежо и холодно, от первого вздоха в глазах потемнело. Но Анна удержалась за поручень крыльца и, медленно добравшись до лавочки, присела за стол.

Хозяин дома любезно принес шерстяной плед. Анна чуть не замурчала, когда в него укутывалась. Болезнь отходила, тяжесть в сердце отпускала, в груди словно новые легкие: чистые, объемные и свободные.

— Я не знал, что ты любишь по утрам кушать, потому сделал простые бутерброды и черный чай. Еще есть фрукты из сада, — дядя Саша показал на глубокую плетеную тарелку с виноградом и яблоками.

— Ой, спасибо! Этого хватит, — Анна устроилась поудобней в кресле. По ногам тянуло утренним холодом, она помедлила, но потом подтянула их к себе и укуталась в одеяло. Стало намного лучше.

Дядя Саша лучезарно улыбнулся на ее такой наивный жест и принялся разливать чай.

Савина обняла ее фарфоровые стенки чашки с цветочным рисунком и вдохнула теплый пар. Давно она не чувствовала себя так хорошо.

— Лена сказала, что ты пишешь статью про наше озеро, — начал он, прочистив горло.

Анна кивнула, боясь, что любое лишнее слово заведет его снова в тупик и человек закроется. Но мужчина развеял сомнения:

— Знаешь, как это, когда сын попадает в беду, а ты много лет не можешь понять, что произошло?

— А они так и не рассказали?

— Ничего не помнили, — глаза мужчины сузились, — но они обманывают. Оба.

— Почему вы так думаете?

Анна вспомнила серую дымку. Через все тело пробежало легкое покалывание. А потом глаза Дениса полные ужаса и его тревожный голос, когда он запрещал снимать. Он точно помнил! Он знал, что это было.

Дядя Саша пожал плечами и, допив в несколько больших глотков чай, отставил чашку подальше.

— Я знаю сына и могу отличить, когда он врет. Другое дело, если это как-то угрожало ему.

— Вы думаете, они не просто так скрывали? До сих пор скрывают?

— Но меня не сама ложь волнует или ее причина, — мужчина поднял указательный палец. — Меня удивляет, что Денис внезапно вылечился, а Влад долго был прикован к коляске.

Анне расслышала нотки горечи в его голосе.

— Как это внезапно?

— Вот так! Вчера не слышал даже пушки, а сегодня пришел — здоровенький и невредимый. Буквально через неделю после диагноза о глухоте.

— А что в этом странного? Может Денис меньше пострадал или контузило от удара, а потом отпустило?

— Не-ет! — Александр замотал головой. — Был случай. Он когда-то пришел в гости, и Влад встал! Встал на ноги!

Анна округлила глаза.

— Как это?

— Мы тут же уехали с женой в больницу, но врачи сказали, что прогресса нет и не было. Посмотрели на нас, как на идиотов, и отправили домой. Со временем мы стали думать, что это просто какое-то нелепое необъяснимое совпадение, пока не случилось снова, — мужчина разволновался, откинул чайную ложку на стол. Та звонко ударилась о фарфор.

— Причина в Денисе?

— Я не знаю, но случалось это именно тогда, когда он приходил. Дважды. Через год безумных поисков лекарства и способов поставить Влада на ноги, мы опустили руки.

— А где сейчас ваш сын?

— Мать увезла его в Центральный, там обещали лучших докторов, — Александр сглотнув, глянул на пышные листья винограда, а потом громко выдохнул. — Ах! Не важно. Это было много лет назад. Ты была шансом что-то узнать новое, но я вижу, что ты тоже ничего не знаешь.

— Я, — Анна прикусила губу. Она боялась об этом говорить, да и не хотела обнадеживать. Ведь не даром Денис столько лет хранил тайну. Что бы там ни было, оно страшнее, чем предполагает дядя Саша. — Сожалею, но я ничего не видела. Просто странное туманное место: кучи камней, болота, — ее передернуло, — обрывы. Да и этот дождь… Было жутко холодно. Скажите, а Влад поправился?

Скрипнули ворота.

— О, Стас приехал, — дядя Саша встал и похлопал Анну по плечу, не ответив на вопрос. — Ничего, тайна когда-то раскроется. Я всегда верил, что наступит время, и они признаются. Возможно, это нас уберегает от беды. Но ты, если что, всегда можешь на меня положиться. Очень рад был с тобой познакомиться. Выздоравливай. И доберись до правды. Ты сможешь. Я почему-то уверен в этом, — последние слова он проговорил тише, чтобы идущий по дорожке водитель не смог услышать.

— Спасибо вам, — Анна вернула мужчине плед и, как дочь, обняла его.

— Надеюсь, что еще увидимся.

Она не была в этом уверенна. Улыбнувшись хозяину дома, поприветствовала Стаса и ушла собирать вещи.

Дорога была долгой. Солнце в самом разгаре, но в воздухе еще чувствовался запах дождя. В салоне тихо играла приятная инструментальная музыка.

Анна села впереди, преследуя не только эстетическое желание любоваться пейзажами, но, и, чтобы поговорить со Стасом о Денисе. Возможно, водитель сможет дать новую ниточку, которая хоть немного продвинет ее в раскрытии тайны озера.

Некоторое время они ехали молча. Анна уже продумывала в голове вопрос или тему, с помощью которой можно развязать общение, но водитель вдруг заговорил сам.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Спасибо, уже лучше. А Денис как? Он не появился после похода. Я думала он сегодня приедет.

— Он не смог, — увильнул от ответа Стас и, вскинув рукой мешавшую челку, снова сосредоточился на дороге.

— Ты забирал нас? Расскажи подробней. А то я мало помню, — Анна сделала вид, что смотрит в окно впереди, чуть левее центра, сама же украдкой следила за собеседником.

Он открыл форточку, выставил локоть наружу и принял на лицо порцию свежего воздуха. Явно тянул с ответом.

— Да, какие там подробности? Забрал возле леса вас. Ты без сознания, Денис грязный и мокрый. В общем, ничего приятного и важного не произошло, пока ты была в отключке.

Он явно что-то недоговаривал, но что именно Савина никак не могла понять.

— Денис сам меня вытащил из обрыва? Да еще в такую погоду? — Анна повела бровью и вопросительно посмотрела на Стаса. Он закусил щеку.

— Это ты у него спросишь. Я лишь на дороге вас забрал.

— Как это на дороге? Через лес он тоже меня тащил? Я думала, ты вышел навстречу, — Анна отвернулась в окно с правой стороны и сжала губы.

Кричал, гнал, унижал, а в итоге вытащил ее из того ужаса, да и еще пронес на спине через весь лес. Там точно не меньше часа идти. Это нереально. Нереально с самого озера. И где Разумов сейчас? Надо забыть о личных неприязнях и обидах и все-таки сказать «спасибо».

— Стас, а что ты думаешь об озере? Есть там что-то необычное?

— Интервью? — прыснул водитель. — Ты же сама убедилась, что нет там ничего. Только опасные грунты и дикая местность. Так ведь? — он не оборачивался, все время глядел то в окно, то в зеркало заднего вида. Словно избегал взгляда.

— Ну, да, — протянула Анна и задумалась. Откуда Денис знал, что она никому не скажет, будто что-то видела?

Просто ей никто не поверит — посчитают бредом, скинут на высокую температуру и недомогание. Но она знала: там что-то было.

И это что-то пугало до колик. Анна глянула в непроглядную стену леса. Выдохнула.

И это что-то было близко.

Возможно ближе, чем кажется. Сглотнув неприятную горечь, Анна продолжила допытываться.

— Лена говорила, что Денис был весь в крови.

— Это что допрос? Вот увидишь его и спроси! — прикрикнул Стас и, сжав руль, закусил губу.

— Да, хорошо, — разочарованно высказалась Анна, а сама подумала, что это уже вряд ли. Ей видеть Дениса не хотелось, как и, скорее всего, ему ее. Недаром Стас так закрыт. Видимо, проводник провел уже инструкцию, как вести себя с журналисткой. То есть с ней.

До отеля они ехали молча. Выйдя на улицу, Анна коротко поблагодарила Стаса, забрала вещи и ушла.

Глава 10. Взмах крыла бабочки может усилить пожар

Савина была настолько счастлива, когда добралась до номера, что первым делом забралась в ванну и нежилась полчаса в горячей воде. У дяди Саши получилось только умыть лицо и почистить зубы.

Думать ни о чем не хотелось, а уж что-то делать — тем более. В комнате звонил-надрывался мобильный, но Анна не спешила к нему подходить.

Ей нужно время для себя. Все остальное — подождет.

Мелодия доиграла, и через минуту взвизгнула снова. Кто же так сильно хотел с ней поговорить?

Пришлось все-таки вылезти из уютной ванны.

Десять пропущенных от Бережного и в дверь кто-то настойчиво долбился.

— Иду! — ответила Анна и дернула за ручку. Прохладный воздух из коридора прошелся по влажной коже.

— Можно войти? — спросил он низким голосом. Взгляд проводника скользнул по ее мокрым плечам и сменил холодный оттенок на замешательство. Мужчина отвернулся и стал рассматривать номер на деревянной планке.

— Да, заходи. Я сейчас, — Анна впустила его в комнату, а сама скрылась в ванной. Припала к стене. Было так жарко, что она не ощущала холода кафеля.

Ее трусило от напряжения. Знала, что им придется встретиться, но сейчас совершенно не была готова. Что ему говорить? Как смотреть в глаза? Бояться его или ненавидеть… Вдохнула-выдохнула. В груди разрастался ком, словно глотнула кусок ваты и он не давал дышать.

Как сквозь вакуум услышала голос Дениса из комнаты:

— Анна, ты в порядке?

Откашлялась. Попыталась снова вдохнуть — не помогло: голова закружилась, и она съехала по стенке, едва не задев виском раковину.

* * *

Денис шел по коридору настроенный злобно и жестко. Чтобы не сомневаться, постучал громко и настойчиво, сразу, как только добрался до двери. Иначе не поговорит. Иначе не освободит себя и ее от этой сети.

Анна открыла быстро.

Только из душа. Влажные волосы занавесили половину исхудавшего лица. Девушка была обернута полотенцем, на ее впалых щеках горел нездоровый румянец. Плечи и ключица в дорожках воды. Волосинки на худых руках приподнялись, стоило сквозняку из коридора скользнуть по мокрой коже.

Денис задержал дыхание. Издевается?

— Можно войти? — не своим голосом спросил он.

Анна что-то промямлила и убежала в ванную.

От хлопка двери, Разумов вздрогнул. Будто крышка ловушки упала на голову. Придавила плечи, отчего Денис ссутулился и скрипнул зубами. Невыносимо больно быть здесь, но надо. Нужно доиграть эту пьесу с достоинством.

Солнце настойчиво светило в окно. Сегодня снова было жарко. В отличие от того дня, когда они ходили в поход. От того дня, изменившего все. Как же он ошибся! Пошел на поводу хмеля и эмоций. Нельзя было, нельзя.

Швы на спине тянули и зудели; мышцы второй день горели и будто разрывались изнутри. Денис был готов к любым нагрузкам, но не к груде камней на голову и плечи. Как его еще не прибило совсем?

Хотя сейчас физическая боль его не беспокоила, а, наоборот, отвлекала от тягостных раздумий.

Денис сглотнул осевшее неприятное чувство, что растекалось во рту горьким настоем. Нехорошо получилось с Анной. Не нужно было так увлекаться нею. Вообще ничего не нужно было! Он словно во сне подписал договор о походе, затем договор об охране, а очнулся уже утром с чувством, что затянул петлю на шее добровольно. А потом это вечер у озера и…

Денис тряхнул головой. Перед глазами крохотными мушками запрыгали солнечные зайчики. Пока был подальше от нее было легче переносить свои чувства, а сейчас жар застилал кровавым мороком сознание.

Что-то заказчица долго переодевалась. Разумов подошел к двери ванны и прислушался. Показалось, что она хрипит и зовет на помощь.

— Анна, ты в порядке? — уточнил он, но девушка не ответила. Закашляла надорвано, а потом что-то глухо шмякнулось на пол.

Денис вздрогнул и, не раздумывая, налетел плечом на дверь. Деревяшка не поддалась, лишь завибрировала. Резкой болью отозвались раны на спине. Не обращая на них внимания, он навалился сильнее.

Дверь затрещала и отскочила в сторону.

Анна лежала на боку, скрутившись на кафеле, словно младенец. Русые волосы паутиной легли на лицо.

Денис ринулся к ней и, осторожно убрав слипшиеся локоны, похлопал по бледным щекам. Опять приступ. Сильный. Сильнее, чем прежние. Денис подозревал, что все это неспроста. Но правда была слишком горькая, и так не хотелось о ней думать.

Вынес Анну в комнату и уложил на кровать. Выдыхал долго, справляясь с волнением. Сердце сходило с ума: лупило в грудь так сильно, что, казалось, ребра сейчас треснут.

Полотенце развернулось и приоткрыло женскую грудь и живот. Сначала Денис не мог пошевелиться и глядел, как зачарованный, на фарфоровую кожу с легким оттенком загара, изгибы Аниного тела, что целовал тогда… Он помнил ее манящий запах, сладкий вкус, и от этого в животе разливался жидкий огонь.

Скрипнул зубами и, взяв себя в руки, укрыл Анну одеялом. Пальцы дрожали, а зубы невольно прокусили губу. Солоноватый вкус растекся по языку.

Несколько секунд Денис рассматривал исхудалое лицо заказчицы и думал, что делать. Так не может больше продолжаться! Любовь для него — дорогое удовольствие, которое он не смеет себе позволить уже много лет. Почему именно сейчас? Почему так жестоко и непреодолимо заболел нею?

Денис достал из кармана мобильный и набрал Левина.

— Стас, ты далеко от отеля?

— Я дома сейчас, — недовольно буркнул друг. — Что-то случилось?

— Заказчице снова плохо. Надо в больницу отвезти, — Денис осторожно присел на край кровати. Матрас скрипнул и прогнулся, а Анна застонала.

— Вы в отеле?

— Да, — Денис опустил голову и положил горячую руку на лоб. Почему не получалось успокоиться? Рядом с ней он просто сходил с ума.

Аня вдруг взяла его за руку. Не сильно, едва сжала. Разумов выпрямился и повернул голову. Снова эти глаза: как омут, как водоворот, в который хочется сигануть добровольно.

— Не нужно, — твердо сказала она и, прокашлявшись, добавила ослабшим голосом: — Мне уже лучше.

— Ты поедешь в больницу! Стас, повиси на линии, — Денис прикрыл ладонью трубку и вгляделся в лицо Анны. — Хватит упираться. Чего ты боишься?

Анна замотала головой и тяжело выдохнула. От легкого движения плечи приоткрылись. Денис резко отвернулся. Он и так едва держался, не каменный ведь. Чувства пилили изнутри, как фрезерный станок, и разъедали, как серная кислота. Ненужные и запретные чувства. Достаточно с него! И так наломал дров.

Ощущения распирания не отпускали, пламя катилось по венам и отравляло. Заставляло чувствовать себя слабаком и пленником. Рабом чувств, которым не суждено выжить. Невольником ярких эмоций, что не давали дышать, спать и жить.

— Я никуда не поеду, — заказчица бросила тоскливый взгляд в окно, а затем они встретились взглядами. Она смотрела с неприкрытой ненавистью.

Денис тонул в личной бездне из-за серо-голубых глаз, что были дороже жизни для него. Но он понимал, что не может потянуть Анну за собой на дно. Нельзя! Просто заказ, просто договор и случайная связь. Как же объяснить себе, что большего не будет? Как разорвать этот канат, который все прочней и толще?

— Врач проверял меня, — сухо заговорила Аня, все еще впиваясь острым, как кинжал, взглядом. Густые брови почти сомкнулись у переносья, тонкие морщины прочертили гладкий лоб. — Сказал, что ничего серьезного. Просто нужен отдых.

— Какой еще врач? Из Крайнего что ли? — возмутился Денис.

Савина дернулась от резкого тона.

Стараясь успокоиться, он потер лицо ладонью. Кожа плавилась под пальцами. Хотелось сдирать ее, кромсать, лишь бы освободиться от этого наваждения.

Собрал волю в кулак и спокойней проговорил:

— Анна, это местный врач, который только и может, что при жаре аспирин назначить и активированный уголь дать от боли в животе. Не глупи. Давай, я тебя отвезу? — Когда Савина мотнула головой, Денис гаркнул в трубку: — Стас, я перезвоню! — и отключился.

Молчал, собираясь с мыслями, а потом все-таки сказал:

— Прошу тебя. Позволь помочь.

— Что ты так печешься? А, Денис? — Анна впилась в него злобным взглядом. — Разве тебе не было все равно, как я себя чувствую там? На озере! Или сейчас что-то изменилось? — каждое слово давалось ей очень тяжело. Она глубоко вдохнула-выдохнула. Стерла рукой испарину на лбу и снова уставилась на него, будто хотела испепелить взглядом.

Все правильно. Пусть злится. Лучше так, чем приближать, а потом отрывать от сердца. Пусть ненавидит и кричит на него. Так боль пройдет быстрее, и она сможет пойти дальше. Без него.

— Анна, твое здоровье сейчас важней наших недомолвок, — Денис попытался настоять на поездке в больницу.

Глупости всегда выползают, будто змеи из норы, и именно тогда, когда они слишком мешают осознанию настоящего горя. Легко оступиться, когда слеп и глух. А когда ты еще и не чувствуешь ничего — ты бессилен.

— Иди ты! — прошипела Анна. Ее глаза остекленели, а губы сжались в тонкую линию. — Я не стану подчиняться и не буду выслушивать бред о том, что ты беспокоишься обо мне. Просто оставь меня в покое. Я сказала, что никуда не поеду! Тем более, с тобой.

Денису хотелось закричать на нее, обругать, как маленького ребенка, отчитать за наивность. Едва сдержался. Стиснул челюсти до боли. Какая же она несносная и упертая! И почему именно из-за нее сердце не на месте? Ну, не силком же тащить к врачу? Не связывать же!

— Анна, послушай, — пресек рукой попытку перебить его. — Ничего не случится ведь, если ты поедешь. Просто проверишься лишний раз. Эти хрипы и обмороки, — резко вдохнул, от волнения в голове туманилось, — на пустом месте так такие симптомы не появляются. Ты же разумная. Подумай! — он беспомощно взмахнул руками.

Анна устало прикрыла глаза, отвернув голову от навязчивого солнца. Выдохнула порывисто, но ничего не ответила. Решила игнорировать?

Денис встал и резко зашторил окна. Кольца на карнизе заскрипели и с одной стороны сорвались. Денис потянулся к затылку и потрепал волосы. Нельзя выходить из себя — нужно успокоиться.

— Давай не будем обсуждать то, что случилось на озере. Сейчас ты еще остаешься моей заказчицей, и я за тебя отвечаю…

— Я освобождаю тебя от гнета, — с желчью перебила Анна и сверкнула сердитым взглядом. — Мне не нужны спасатели и провожатые.

— Ты сейчас серьезно? — Денис еще понизил голос. Всмотрелся в ее бледное лицо.

— Вполне. Завтра я уеду. Один день смогу сама о себе позаботиться. Мне нянька не нужна! И вообще, зачем ты пришел?! Узнать, сказала ли я кому-то? Так ведь?! Отвечай! — Анна не на шутку разошлась, даже привстала. Руки сжались в кулаки. Покрывало сползло еще ниже, почти приоткрыв грудь.

Денис сглотнул. Сейчас вместо прощания, он просто скрутит ее, и тогда поздно будет каяться. Хотел ее до колик, до темных бликов в глазах и тяжелого дыхания. Она не понимает, что творит с ним. И не должна понять. Никогда.

Презрение и ярость перечеркнули нежность на девичьем лице. Отчаяние горело в ее глазах. Денис знал, что ей больно, знал, что этот огонь на двоих, но исправить ничего не мог. Не по силам им преодолеть пропасть. Никто не виноват, просто так сложились карты на столе и ничью здесь не разыграть. Кто-то должен проиграть.

Анна что-то еще говорила. Громко, порывисто, брызгая желчью и ненавистью. Выливала на него все, что могла. Пусть.

Он изменил ее.

— Что? Сказать нечего?! — закричала она. — Я ведь знаю, ты пришел заставить меня молчать. Хм, убьешь меня, если я напишу об этом?

— Ты же ничего не видела, дурочка, — прошипел Денис. Нервы были на пределе. Не хватает только ее умозаключений и домысливания. Как объяснить то, о чем нельзя говорить?

Она все думает, что это игра. Нужно просто отпустить и все! Больше ничего. Вряд ли Анна будет болтать. Да и кто ей поверит?

— Мне достаточно того, что я видела в твоих глазах. Или ты и сейчас будешь врать и все отрицать?

Денис молчал. Отрицать — только еще больше ее дразнить, согласиться — признаться, что ее слова — правда. Страх и ненависть накатили волной. Выбора нет: только отпустить.

Он резко встал и пошел к выходу. Нужно сделать последний шаг и забыть об этом навсегда.

— Убегаешь? Ну, конечно! — с хрипом закричала Анна.

Денис потянулся к ручке, но оглянулся вполоборота.

Савина поднялась, стягивая за собой покрывало с кровати. На секунду ему показалось, что губы ее сжались, а лицо осунулось еще больше. Плакать собралась? На жалость будет давить? Зарычал. Нет больше сил. Денис извелся от переживаний, последние капли срывались в бездну души и отравляли, отравляли… Анне ведь не объяснить, как он боится за ее жизнь, не сказать, что пылает от одного воспоминания и мысли о ней, о их связи. Оценит ли? Поймет? Собралась ехать? Пусть уезжает. Так будет легче. Время вылечит их обоих, и можно будет существовать дальше, как и до ее появления.

Денис никогда не верил в судьбу. И сейчас считал, что сможет бороться с этими чувствами. Нужно только закрыть договора и пойти дальше. Не любил незавершенные дела. Они, как петли на шее: всегда душили его и забирали силы.

Заказчица подошла к окну и, приоткрыв штору, подставила лицо палящему солнцу. Денис машинально нажал на металлическую ручку. Она клацнула, а Анна вздрогнула. Он и сам передернулся от щелчка.

Нет! Надо поставить точку!

В два шага преодолел расстояние между ними. Развернул ее к себе.

Руки Анны были сложены на груди крест-накрест и удерживали покрывало. Глаза в омуте слез. Не смотрит, а пронзает насквозь. Да что ж так больно-то?!

— У нас не было будущего, — выдохнул он.

Склонился и поцеловал ее: грубо, настойчиво и горячо. Проникал языком в желанные губы, выпивал соленые слезы, вдыхая протяжный стон, и чувствовал, как его душа летит в пропасть. Целовал так, как никогда никого не целовал. Неистово. Заставляя себя гореть. В последний раз. И пламя радостно плясало, расширяясь, будто подлили масла в огонь. И он затапливал сознание, вырывая из глотки крик. Поцелуй — лишенный надежды. Горький, как полынь, и приторный, как мед, а еще горячий, как раскаленное олово.

Пальцы скользили по обнаженным плечам и забирались в мокрые волосы. Ему хотелось остаться, но приходилось бежать. Она знала, что ничего не будет дальше. И он знал.

Когда Анна неосознанно потянулась к его лицу, Денис, резко отстранившись, бросился в коридор. Задел плечом угол — резкая боль отозвалась в швах на спине, но эта боль несравнима с тем, что он чувствовал внутри. Надо покончить с этим наваждением. Навсегда!

* * *

Анна какое-то время стояла в растерянности, стягивая концы покрывала, словно это укрытие спасет ее от душевного шторма. По губам растекался соленый вкус от слез и оставалось едва уловимое ощущение поцелуя.

Через несколько секунд оно исчезнет, и Денис уйдет из ее жизни, как сон. Просто горько-сладкий сон.

Но сейчас ее больше всего волновало то, что, в конце концов, приезд сюда оказался бессмысленным. С таким же успехом она могла бы собрать материал из офиса. Ничего необычного, кроме красивых фото природы, с вездесущим туманом, она не сможет показать. А на слово ей никто не поверит. Да и говорить о серой дымке она не собиралась. Внутри грызло ощущение, что от этого зависят жизни многих людей. Какое-то жуткое предчувствие сидело в глубине и шептало: «Молчи, молчи, молчи».

Лопатки царапнуло холодом. Анна съежилась и, наконец, пошла одеваться. Ждать нечего и некого. Стоит поспешить домой: к маме с папой. Главное, что из похода удалось вырваться живой. Удалось? Если бы не Денис… Та-а-ак, стоп! Он выполнял свою работу — всего-то. А как же та самая ночь? Как он сказал? Несерьезно? Наваждение? Пусть. Она не позволит себе раскиснуть. Нужно вернуться к родным и все забыть. Навсегда!

День шел на убыль.

Савина спустилась на ресепшн и сказала, что завтра выселяется.

После чего направилась к выходу, собирая в кулак настроение, чтобы совсем не согнуться и не опустить голову. Решила перед отъездом посидеть у моря. Не жалела, что не искупалась — особо не было возможности и времени. И так — слишком поддалась чувствам, жертвуя работой и наплевав на семью и покой.

— Анна, вы нас покидаете? — послышался за спиной знакомый, хрустящий голос хозяина отеля — Владимира.

— Да, я уже все что могла, выяснила. Осталось лишь погулять у воды, подышать йодом и напитаться соленым воздухом.

Корин улыбнулся, показывая ровный ряд белых зубов.

— Получилось что-то найти возле озера? Снимки? — его глаза сузились, как у кошки перед прыжком. Анна знала, как отвечать на подобные вопросы. Она давно все для себя решила.

— Как вы и говорили: красивое место, да и только. Но грунт действительно там неустойчивый, спуск в овраг мне особенно запомнился.

И кто ее дернул вспомнить это?

— Овраг? — уточнил бизнесмен, поправляя ворот черной рубашки. Анне показалось, что руки у него немного дрожат.

— Возле леса, где был спуск в долину — теперь обрыв. Как сказал проводник, — голос дрогнул, но Анна придушила любые подобные порывы и впредь запретила себе о нем думать, — раньше там было не так круто.

— Ничего себе! — с облегчением выдохнул Владимир. — Ну, счастливой вам дороги. Рад, что все сложилось отлично. Надеюсь, не с пустыми руками уедете.

— Этого достаточно, — сухо проговорила Анна. Разговор всколыхнул воспоминания, а ей так хотелось убежать от них подальше. Но от себя не убежишь.

— Приезжайте к нам отдыхать, — мужчина склонил голову и, повернувшись на каблуках, скрылся в другом коридоре.

Ну, вот. Новая противная ложь. Теперь ей придется всех, даже близких, обманывать. А ради чего? Неизвестно. Но страх, что сидел под лопаткой, не позволял Анне открыться. Придется молчать. Денис боялся не того, что она скажет о дымке — он боялся другого. А чего — совсем не хотелось разбираться. Легче убежать.

Савина делала так всегда. Убегала от трудностей и искала легкие пути. Тяжело фотографом на свадьбах? Пошла искать место в журналах. Тяжелое задание? Всегда можно отказаться или сбросить на коллег. Не складываются отношениями с мужчинами? Да гнать всех! Никто не нужен. И одной хорошо.

Только болезнь папы изменила ход жизни и вынудила Анну согласиться на нелепое задание. Финансовая нужда, что стояла острее острого бросила ее в этот омут страстей. Почему она не послушала Камаева? Почему не воспротивилась Бережному? Не могла. И чем больше пыталась себя оправдать, тем больше ощущала, как фальшь растекается внутри нее горьким соком чистотела.

Возвращение домой не сулило ничего хорошего. Камень она не нашла и неизвестно чем все это закончится. Хорошо, если просто выговором или лишением премии. Да пусть даже штрафом. Анна считала, что нарушение не тянет на увольнение. Но что ж тогда редактор так настаивал на тайне? Что за странные игры?

Бережной! Он же звонил!

Савина достала впопыхах телефон и вышла на улицу.

Кто-то неожиданно хлопнул по плечу. Обернулась и едва устояла на ногах. Дмитрий. Только его не хватало для полного счастья!

— Привет, девушка-загадка! — весело промурлыкал он. Несколько морщинок вспыхнули вокруг янтарных глаз.

— Привет, — неохотно ответила Анна и положила мобильный в карман. Позвонить пока не получалось.

— Как провела эти дни? Написала свою историю? — выпытывал мужчина, держась рядом. Теперь не отстанет. А она так хотела побыть одна!

— Все хорошо, Дмитрий. Информацию собрала, и завтра уже уезжаю.

Он покосился.

— А почему не останешься еще на неделю? Побудешь возле моря, да и я свободен — буду тебя развлекать.

— Нет, мне просто пора. Наразвлекалась от души, — Анна сглотнула слова, будто настойку полыни. Горчило от каждого слова, от каждой мысли, вдоха и выдоха.

Какое-то время Дима молчал. Анне тоже не хотелось говорить. Так они дошли по плиточной дорожке до берега.

Море взволновано гнало воду на север. На горизонте виднелся корабль. Издали его светлые паруса казались ярко желтыми, будто сшитыми из золота. Люди рассыпались на пляже, как цветные лепестки: полотенца, купальники, развевающиеся волосы.

Анна достала камеру. Так и не вернула Денису деньги за нее. Приедет домой — обязательно вышлет все до копейки. На его обиду ей плевать, главное — не оставаться должной.

Сердце кольнуло воспоминание. Лунный свет, что путался в волосах Дениса и окрашивал их в сизый и серебряный. Пухлые губы проводника, его сладкие поцелуи, что разжигали неистовый огонь в ее теле. Это было похоже на занозу, которая навсегда застряла меж ребер. Она саднила и пекла. Хотелось рвать одежду и ковырять себя ножом, но избавиться от ноющей боли.

Шумно выдохнув, Анна зафиксировала камеру в руке: волны, корабль и уходящее вдаль солнце. Как тогда в номере, перед походом — она смотрела на закат и, казалось, что вместе с ним уходит и ее жизнь. Но она выжила! Благодаря Денису. А после случился надлом, из которого вытекает ее истерзанная душа. Стремилась выжить, но вернулась живым мертвецом.

Маленький камушек скользнул по воде и, сделав несколько прыжков, исчез.

Дмитрий молча стоял в стороне. Анна всмотрелась в его точеный профиль. Черные короткие волосы трепетали на ветру. Подбородок был вздернут, будто от недовольства. Дима смотрел вдаль, прищурившись. Он сейчас не улыбался, и казался настоящим. Дерзко красивым.

Савина подняла камеру, чтобы сделать фото.

Дима вдруг повернул голову.

— Не нужно. Зачем обо мне помнить? — подошел к ней и отвел рукой объектив.

Душевный каламбур настолько захватил Анну, что она совсем перестала замечать других. А ведь Дима ей нравился. До того, как в пещере показал себя с другой стороны. Но благодарность за спасение все равно оставалась.

От его слов стало так горько, что Анне захотелось его обнять и утешить. Кто вспомнит ее? Не Денис — это уж точно.

— Не говори так. Я буду о тебе помнить, — Савина покрутила в руках фотоаппарат. Машинально удалила несколько неудачных фото. — Просто мне хочется запомнить тебя таким: печальным и далеким — на фоне бескрайнего моря. И глядя на этот снимок, я буду знать, что ты где-то есть.

Дима отвернулся и пошел вдоль берега. Кисти его сжались в кулаки.

Анна догнала и остановила его. Повернула к себе. В янтарных глазах разгоралась необъяснимая тоска. Он тоже мучился.

— Меня нигде нет, — прошептал мужчина. Словно не ей говорил, а так — в воздух.

Савина поежилась. Кажется, его слова пронзили сердце: оно скорчилось и перестало биться.

— Я словно паразит. Да? — вдруг спросила Анна, не ожидая от самой себя. — Прицепилась и забираю силы? Но сама ничего не даю взамен. Не хочу тебя мучить, Дима-а. Я слишком запуталась. Эти события… Ищу выход, но не нахожу. Мне нужно уехать. Должна. С тобой это не связано. Мне хочется, чтобы кто-то был рядом. И ты сейчас единственный, кому бы доверилась. Даже после твоей выходки возле озера в пещере. Но остаться — я не могу. Дам тебе адрес — найдешь меня. Я не могу быть здесь. Понимаешь?

— А я не могу поехать к тебе… — выдохнул обреченно Дмитрий. Взял ее за плечи и встряхнул слегка, — я не могу за тобой поехать. Не могу!

Анна смотрела на него, не понимая. В его голосе столько страдания, что она, невольно вспомнила полынь и попыталась ее сглотнуть. Какая эгоистка! А ведь у Димы тоже могут быть проблемы и свои причины. Хотя она их сейчас и не понимала.

Дмитрий долго смотрел ей в глаза, отчего пробирало ознобом. С мелким покалыванием в пальцах просыпались волнующие ощущения. Прохладные руки стискивали плечи.

— Я должен тебя отпустить, — произнес, наконец, мужчина. Хотел отстраниться, но Анна остановила, приложив ладонь к его гладкой щеке.

— И ты туда же! — вздрогнула от необъяснимого трепета. Это уже привычка такая? Отпускать ее!

Прикосновение к его лицу холодило руку.

— Я — чудовище. Ты не понимаешь. Во мне столько злобы, что я могу испепелить одним взглядом. Ты не должна быть рядом. Если уедешь — ты себя спасешь. Помнишь же, каким я могу быть…

— Глупости. Ты до сих пор коришь себя за ту шутку? Я уже давно пережила и простила, — Анна тепло улыбнулась, но Дмитрий был серьезен и все еще не отводил взгляд. В его золотистых зрачках мельтешили блики. Может он имеет в виду что-то другое?

Ситуация доходила до абсурда. Кажется, сейчас ее сердце треснет и разлетится на тысячи осколков. Болезнь отца, бессмысленное задание и Денис, что отломал самый больший кусок. Остался огрызок. Отдать Диме, что ли? Но его поступок пугал, хоть Анна и говорила обратное. В этом мужчине было что-то настойчивое, жестокое и совсем неуловимое. Но ее непреодолимо тянуло к нему. Каждый раз, когда встречала его и прикасалась. Даже сейчас. Словно это не она, а магия.

Дима вдруг крепко обнял ее, зарываясь пальцами в ее волосах.

— Тебя можно использовать, как кондиционер, — буркнула Анна.

— Почему это? — он погладил ее по спине. Змея его дыхания поползла по позвоночнику мелкой дрожью.

Савина слегка задрожала. Кажется, одно напряжение отступало, появлялось другое. Легкая волна истомы от его прикосновений прокатилась от лопаток и разлетелась брызгами в ноги и кончики пальцев. Ее все еще влекло к нему. Жутко даже. Похоже на сумасшествие. Истерику. Сдерживаешь себя, а потом задыхаешься от собственной переполненности и взрываешься фонтаном.

— Ты прохладный, свежий, настоящий… — зашептала Анна.

Дима вдруг замер.

А тело кричало: «Еще, еще, еще!».

Она прижалась к нему, опустив голову на крепкую грудь. Мужчина дышал глубоко и прерывисто. Сейчас никакие образы Дениса не могли перебить ощущений. Странно. Рядом с проводником схожие, но не на столько яркие. Хотя его она знала лучше. Ей так казалось. Или нет?

Не получалось признаться честно, кто Анне нравился больше. Хорошо, что мужчины до сих пор не знали друг о друге. Иначе все усложнилось бы. Но Разумов — пройденный этап. Он сам оттолкнул ее, и отталкивал все время; гнал прочь и предупреждал, что все это несерьезно. Савина сама согласилась на его игру.

— Анна, не уезжай. Побудь еще немного. Хоть пару дней.

— А что тебе мешает приехать ко мне? Или встретимся у тебя в городе. Скажи только куда брать билет, — Анна говорила и дышала ему в грудь, а Дима все прижимал ее к себе и невесомо бродил пальцами, обжигая прикосновениями кожу сквозь ткань одежды. Легкий электрический ток, проходящий под лопатками, убивал остатки мыслей о проводнике, походе, озере, дымке…

— Это невозможно… — прошелестел его голос, сливаясь с волнами.

Солнце окрасило воду в золотистый цвет, такой же, как в его глазах.

— А что мешает? — спросила Анна и поймала себя на мысли, что совсем не знает Дмитрия. Ничего о его жизни: чем занимается, кто родители, друзья, работа. Даже фамилии не знала. Никаких подробностей. Если бы они не столкнулись сейчас — возможно никогда бы и не увиделись больше. А может это и есть тот самый шанс? Может он именно то, что ей нужно?

Мужчина молчал. Его пальцы медленно скользили по спине и, будто пробивали током через ткань футболки.

Анна прижалась сильней, чувствуя его странную прохладу и нежность. Предавала ли она себя? Заставляла ли? Нет.

Людей на пляже становилось меньше, солнце садилось. Прохладный вечер заступал на смену жаркому дню.

— Ты говоришь я — загадка, но о себе ничего не рассказываешь, — прошептала Анна. — У кого из нас больше тайн?

Дима чуть отстранился и заглянул в глаза. Пытливо, мучительно.

— Ты хочешь знать?

— Очень, — выдохнула она.

Дмитрий долго изучал ее лицо, глядя из-под завитков длинных черных ресниц. Перевел взгляд на губы, затем снова глаза в глаза. Так он стирал ее память, ее боль. Сладким бальзамом укрывал плечи, окутывал защитным ореолом от внешних проблем. Однозначно магия — необъяснимая и настойчивая.

Анна не могла понять, почему ощущения рядом с этим мужчиной менялись. Словно старые чувства крошились и распадались, а новые возникали из ниоткуда. Она вспомнила пикник перед пещерой. Уже тогда влечение к Диме вытесняло любые мысли. Бояться ли этого или позволить ему управлять своей жизнью? У него есть власть, и она слишком сильная, чтобы ее игнорировать.

Денис играл с Анной. То выбрасывал; то догонял и говорил, что нужна; а потом снова выбрасывал, как ненужную вещь. Дима же наоборот: всегда стремился показать, как она важна для него. Нужна ли по-настоящему или так — на одну ночь? Анна горько сглотнула. Проверять не хотелось, хотелось просто верить.

— В твоих глазах пролетает столько эмоций, — напряженно проговорил Дима. Помолчал какое-то время, поглаживая плечи. — А если представить, что я — это я весь. Вот здесь перед тобой. И там, за спиной, ничего нет. Ты смогла бы принять меня? Не спрашивать и не пытаться понять почему?

Он ждал, слегка поджав губы, и смотрел в глаза. Что может быть ужасного в его прошлом, которое никогда нельзя будет узнать? Сможет ли Анна со своей пытливой натурой журналиста оставить все как есть?

— То есть ты хочешь сказать, что не расскажешь о себе?

Дима промолчал в ответ. Янтарные глаза смотрели сквозь и выжигали мысли.

— А в будущем?

— Или так, или нет будущего…

«У нас не было будущего» — подбросило сознание. Захотелось скрутиться от боли калачиком и кричать, кричать, пока не осипнет голос.

Дмитрий склонился. Будто глубже и острее вонзая свой взгляд в душу. Он разрезал невидимой нитью сердце и вышивал на нем странные узоры. Это было невыносимо: и больно и приятно одновременно. Анна попала в эти сети и уже не могла вырваться. Дыхание перехватывало, ноги отнимало. Дима держал ее все так же крепко и не отпускал. Анна только сейчас осознала, что уже достаточно долгое время они стоят на берегу и обнимаются прилюдно. Но, кажется, нескольким парочкам под навесом совсем нет до них дела.

— Это сложно, — протянула Савина и спрятала лицо в его рубашке.

От Димы пахло свежестью и чистотой. В его аромате чувствовалось что-то кристальное и живое, но и мелькали нотки чего-то призрачного и иллюзорного. Плечи сводило от странных мыслей и необъяснимых ощущений. Холодные руки обжигали каждым прикосновением и движением.

Разве Анна не хотела вот так — начать с пустоты, окунуться в вихрь страсти и забыть обо всем? По крайне мере, Дима не лукавил. Честно признался, что не хочет возвращаться в прошлое. А разве она не делала тоже самое? Ведь сама не могла быть искренней до конца и не хотела вспоминать то, что причиняет боль.

Вот здесь и сейчас: начать все заново, набело, перевернуть страницу и никогда не возвращаться назад. Наконец, Анна выдохнула:

— Заманчиво…

Дмитрий отодвинулся.

— Готова быть со мной, не зная меня? — он косо улыбнулся.

Анна смутилась и кивнула. А почему нет? Нужно только решить проблемы дома, а потом пусть все летит в пропасть. Она хотела пожить ради кого-то. Дима пробормотал:

— Я не смогу гоняться за тобой по городам. Я могу быть только здесь — в Прибрежном. Могу исчезать надолго, и ты не сможешь спросить почему, не сможешь связаться со мной и узнать, куда я ушел. Ты готова терпеть это и ничего не спрашивать?

Готова ли она? Как отказаться от того, что в глубине души и просится наружу, словно взрывная волна, запертая в колбе? Ее кинетическая энергия достигла предела. Или она разлетится вдребезги или позволит хоть кому-то управлять своей жизнью. Анна готова на новый шаг. Готова!

— Да, — прошептала, утопая во взгляде его золотистых глаз.

— Ты отвечаешь за свои слова, или сейчас просто играешь со мной? Я не люблю такие шутки и заставлю тебя платить по счетам, если ты не сдержишь слово, — его голос звучал жестко, напряженно. Дмитрий напрягся.

— Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что происходит сегодня. Но я чувствую, что меня тянет к тебе, как магнитом, словно это предначертано. У меня тайн не меньше. Ты не заставляешь меня раскрываться и ничего не требуешь взамен. Я отвечаю за свои слова и хочу попробовать.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься! — Дима засмеялся, но в голосе ощущался бархат горечи.

— А зачем понимать? Я хочу узнать тебя сама. Настоящего. Мне не нужно твое прошлое.

Дима приподнял бровь. Скользнул рукой по ее щеке, очерчивая линию подбородка. Анну пробрало до дрожи. Холодная призрачная нить страха оборвалась и где-то под ребрами вспыхнула раскаленная страсть. Дыхание участилось.

— Я хочу чувствовать — мне не нужно понимать, — ее рука накрыла его ладонь, застывшую на щеке.

— Анна, я не достоин тебя, — он приблизился и нежно коснулся губ.

И, словно падая с обрыва, она провалилась в кипящую лаву эмоций. Это было сумасшествие. Никого вокруг — только они и море.

— Это мне решать, — шепнула в ту секунду, когда он оторвался от ее губ.

Дмитрий надорвано выдохнул. Холодный воздух пролетел по плечу.

— Анна, — он понизил голос. Глаза в омуте страсти, он не смотрел, а раздевал и ласкал ее, не прикасаясь. — Давай пойдем в номер?

— Дима, — она уперлась пальцами в его грудь. Он нахмурился. — Мне все равно нужно к отцу съездить и решить вопрос с работой. Отпусти меня ненадолго. Я вернусь. Обещаю!

Сама верила ли в свои слова? Хотелось! Жуть, как хотелось!

Мужчина отстранился, но из объятий не выпустил. Кажется, они уже вечность так простояли.

— Поедешь все-таки? — выдавил он.

— Должна. Отец серьезно болен. Да и я обязана объясниться с родными. У меня есть занятие для заработка в интернете, но надо закрыть статью и уволиться из журнала. Собрать документы. Может получиться где-то здесь устроиться.

— Я понял. Тебе просто нужно время, — Дима ласково улыбнулся и, приподняв пальцами подбородок, всмотрелся в ее лицо.

Анна была очень благодарна за понимание. В груди защемило. Она сглотнула подступившие слезы. Дима — яркий, волнующий, трепетный, страстный, необычный… Разве не такого она искала?

Вечерний ветер растревожил волны. Они вспенились и распластались по берегу белым кружевом. Анна чуть поежилась от холода. Последняя парочка покинула пляж, и они с Димой смотрели на догоравшее за горизонтом солнце. Он развернул Анну к себе спиной и, расстегнув рубашку завернул, будто куколку.

Савина сделала несколько кадров заката. Яркие красные ленты разрезали небо на пурпурные и фиолетовые отрезки. Внизу, на горизонте, повисло бордовое облако, словно лужа запекшейся крови.

Возле отеля Анна сняла Димину рубашку и, вернув ее, сказала:

— Прости, не приглашу тебя. Мне нужно отдохнуть перед дорогой, — Анна виновато глянула ему в глаза. Какой будет его реакция?

Мужчина кивнул и улыбнулся набок. Веер морщинок тут же рассыпался вокруг глаз.

— Знай, я могу ждать долго, — улыбка внезапно потухла. Придержав ее руку с рубашкой, добавил сухо: — Но предательство — не прощаю.

Анна хотела что-то ответить, но Дима оборвал ее пылким поцелуем. Затем бегло скользнул по шее губами. Вдохнул, словно запоминая запах, и, резко отодвинувшись, ушел.

Савина так и осталась стоять в растерянности.

Мертвый цепкий страх забрался под одежду. Ветер рванул волосы. Они прилипали к вспухшим губам и горячим щекам. Не сделала ли Анна ошибку, бросая такое обещание? А если она не сможет уехать из Центрального? Ведь там мама и папа. И тут же прилетел ответ. Ну, никогда не вернется сюда и никогда Диму не увидит. Все просто. А он ведь так и не сказал о себе ничего. Ни фамилии, ни адреса, ни телефона. Словно так и должно быть. Взял обещание, а выполнять не перед кем.

Добравшись до номера, Анна собрала вещи и приняла ванну. Сейчас она никого не хотела видеть: до позднего вечера никто и не появился. Уже ночью она вспомнила, что так и не позвонила Бережному. Да уже и не важно. Все равно она приедет раньше, чем должна была. Завтра с утра и позвонит.

Спала этой ночью чутко, несколько раз вскакивала. Ей казалось, что в дверь что-то стучит. Царапает по обшивке, но без разрешения не входит. Снился Денис. Правда, видела его только со спины. Анна пыталась окликнуть проводника, но он не слышал и не реагировал.

В какой-то момент сон становился плотнее: исчезали звуки и оставался салатовый дымчатый свет, заливающий комнату.

Затем повторялся ночной кошмар, где вокруг черной тени толпились люди, и Анне мерещилось, что среди них и ее папа. Мерзкий сон, который с самого детства не оставлял ее в покое. Савина знала каждую деталь, каждое действие, но всякий раз просыпалась после него в холодном липком поту. Падала на пол и долго приводила дыхание в порядок. Не признавалась в этом никому — даже психотерапевту. А себя обманывала, что все это просто ночной бред и со временем сны пройдут. Но они не проходили. Их становилось больше. Они приходили чаще. И с каждым разом пугали все сильней и сильней. А в Прибрежном вообще стоило закрыть глаза — и мрак заползал в голову и, будто съедая все силы.

Один раз за ночь Анна выпрыгнула из сна от оглушительного стука в окно. Встала и на ватных ногах дошла до шторы. Вгляделась в ночной мрак — ничего. Только полная луна, словно усмехающаяся темными пятнами, и слабое завывание ветра в верхушках каштанов. Анна вернулась в постель и провались в бездушный и страшный сон, где никого не было рядом: только пустота и высокий свист, разрывающий изнутри.

Утро забралось в комнату незаметно. Заглянуло ярким солнечным лучом в щель портьеры, нащупало теплой рукой деревянный настил пола и, забравшись на кровать, блеснуло Анне в глаза.

Савина перевернулась на другой бок и распахнула веки. Сегодня она уедет. Оставит здесь кусочек себя и уедет. Возможно навсегда. Сейчас мысль о том, что нужно бросать работу и родных ради Димы была ничтожной. Возможно, вчера она болтнула это под воздействием каких-то романтический переживаний, на фоне боли после неприятных отношений с Разумовым. Теперь все смотрелось иначе.

В первую очередь Анна взяла мобильный. Бережной не отвечал. Созвонилась с редакцией. Передали, что шеф приболел. Савина сообщила, что сегодня уже возвращается, но Ангелина довольно слабо отреагировала. Конец месяца — сдача номера. У всех запарка.

В дверь тихо постучали. Анна накинула халат и открыла, не спрашивая. Кто бы ни был — ей уже все равно. Но, увидев перед собой художницу, а не проводника, облегченно выдохнула.

— Приветик. Как ты? Слышала, что уезжаешь, — улыбнувшись, сказала Лена и постучала тонкими пальчиками по папке на бедре.

Анна коротко ответила: «отлично» и пропустила девушку в комнату.

Хорошо, что подруга успела приехать. Иначе не успели бы проститься.

— Легкий завтрак? — спросила Анна, стараясь скрывать свою нервозность.

— Нет. Я не голодна, да и мне на работу сейчас, — Лена повела рукой по белоснежным волосам и мягко улыбнулась. — Ты во сколько будешь ехать на вокзал? Я пришлю Стаса с машиной, чтобы отвез тебя.

— Не нужно беспокоиться, Лен. Я сама доберусь.

— Не начинай! — возмутилась подруга. Блеснула лазурными глазами и перекинула косу на другое плечо. — Неизвестно увидимся ли мы еще. Дай хоть раз тебе помочь.

— Ладно, — сдалась Анна. — Пусть заедет за мной в двенадцать. Только, прошу, Денису не нужно говорить.

Лена уже собралась уходить, но обернулась в дверях.

— Это почему?

— Не хочу его видеть. Не спрашивай. Просто не хочу.

— Странно, но он вчера сказал почти тоже самое. Мне кажется, вы не до конца друг в друге разобрались.

— Лена! — пригрозила Анна. — Мы взрослые люди — разберемся. Без обид.

Девушка развела руками.

— Хорошо. Я просто вижу, как вы мучаетесь. И, в итоге, ни один из вас не пойдет навстречу. Вы даже не приходите поплакаться в жилетку к друзьям. Это же больно все держать в себе! Денис тоже отмалчивается да отнекивается.

— Тебе сильно хочется выслушивать мои стенания и страдания? У тебя что своих проблем мало? Да и куда пойти навстречу? Никто никого и не держал. Эти разговоры пусты, так как ничего нет, и не будет.

Лена грустно опустила глаза.

— Ладно. Ваша жизнь. Прости за то, что увидела лишнее. Я, наверное, глупая, — она вытянула из папки лист и протянула его Анне. — Честно, врезалась картинка, как озарение. Сама не поняла, что случилось.

Бросив короткий взгляд на рисунок, Савина пошатнулась. Ухватившись за край комода, коснулась пальцами шершавой бумаги. Елена нарисовала в точности тот момент на озере, когда они с Денисом целовались на берегу. Анна умоляюще глянула в глаза подруги. Зачем?

— Правда, прости меня. Я сделала глупость. Дай, сожгу! — Лена попыталась забрать рисунок.

— Нет. Не нужно, — выдавила Анна предательски осипшим голосом. — Сохраню себе, как напоминание о том, чего никогда не может быть.

Она улыбнулась, стараясь сделать это понатуральней. Но Лена погрустнела и осунулась: видимо, реакция Анны оказалась слишком яркой.

— У меня, знаешь, бывает такое — неконтролируемые рисунки. Вот как те с ужастиками, — подруга мотнула головой. — Я не хотела наступать тебе на больное. Вижу: ты и так еле держишься. Я не должна была вмешиваться. Аня, прости…

— Лена, не кори себя. Твоей вины в этом точно нет. Спасибо, что ты пришла, поддержала, и понимаешь без слов. Я очень буду скучать, — Анна обняла девушку и почувствовала, как глаза наливаются слезами. Она не любила слабость. И так слишком много ее было в последнее дни. Нужно быстро брать себя в руки!

— Прощай, Анна, — всхлипнула Лена и, махнув рукой, скрылась в коридоре. Ей тоже, видимо, эта встреча далась нелегко.

Савина еще несколько минут стояла, не шевелясь, и смотрела на картинку в руках, словно на отпечаток судьбы. Горький, приторный отпечаток. Швырнула его на комод и пошла собираться. Пора!

Глава 11. Где конец, а где начало иллюзии?

Стас донес багаж до касс и, коротко попрощавшись, удалился.

В дороге он вел себя сдержанно и ни разу не вспомнил Разумова или поход. С одной стороны, Анна была благодарна ему за это, с другой все время неосознанно заламывала руки от желания спросить или услышать хоть что-то о Денисе. Но Стас молчал. Лишь изредка запрокидывал голову, встряхивая длинной челкой.

В какой-то момент водитель хотел заговорить. Задержал надолго взгляд, но потом выдохнул и отвернулся. Такой же он подарил Анне, когда прощался.

Возможно, они никогда не увидятся. Все люди из Прибрежного тихо уйдут из ее жизни, и Анна пойдет дальше. Одна.

А как же Дима? Почему ее так тянуло к нему? Но, удивительно, стоило разлучиться и нелепая страсть уходила. Он и пугал, и привлекал. Совсем не так, как Денис. Не так жгуче, как крапива, когда от одного взгляда Разумова бросало в жар. От одного прикосновения скручивало тело от томления. С Димой другое влечение: будто магическое. Анна понимала, что обещание вчера бросила необдуманно. Не сможет она жить в Прибрежном. Мало того, что не сможет все бросить в Центральном, так еще Савина понимала, что жить в одном городе с Разумовым — это самоубийство. Медленное, жестокое самовыгрызание. Нет! Она уедет и не вернется.

Возле касс толпились люди. Анна приготовила кошелек, чтобы взять билет на поезд в два часа дня. Времени предостаточно, потому она не суетилась и даже медлила. Будто пытаясь оттянуть срок. Будто эти последние часы и минуты могли как-то помочь. Пожилую женщину и девушку с ребенком Савина пропустила вперед. Им важнее.

Какое-то время она смотрела на расписание и видела лишь черточки да полоски. Голова шла кругом, а сердце выстукивало сумасшедший ритм. Как не тяжело сейчас со всем прощаться, она знала, что время пришло.

— Аня? — кто-то потянул за рукав.

Савина обернулась. И наткнулась на серо-зеленый взгляд Насти. С девчонкой была невысокая полная женщина с короткой стрижкой. Голубые глаза вытаращились, и Анна отметила знакомые черты Дениса. Раскос глаз, форма губ. Мама?

— Здравствуйте, — замялась Анна.

Женщина ласково улыбнулась и слабо кивнула.

— А ты что уезжаешь? — девчонка сжала плечи и как-то виновато опустила глаза.

— Да. Работа закончилась, нужно ехать.

— О! Так это Денис с вами работал? — приободрилась вдруг женщина.

Анна вздрогнула. Его имя резануло по ушам. Надо держать себя в руках. Сжала сильнее кошелек, отчего кожа на нем неприятно заскрипела.

— А вы мама Дениса?

— Нет. Тетя. Они у меня почти сиротки, — женщина глянула тепло на девчонку.

Настя что-то напевала себе под нос и, пока взрослые отвлеклись разговором, стала пританцовывать на одной ноге.

— Как это? — переспросила Анна. Что-то кольнуло под ребром.

— Родители в аварию попали, это было очень давно. Отец погиб, а мать пару лет в коме лежала да тоже не выжила, — женщина сглотнула, глянув на племянницу. Девчонку не тронули ее слова. — Настю Денис лет с шестнадцати сам растил, а я только помогала.

Вот почему Денис пошел так рано работать.

В очереди осталось несколько человек. Анна приготовилась заказать билеты.

Настя вдруг застыла и прошипела:

— Дождь, все закончится, когда пойдет дождь… — она смотрела сквозь людей, сквозь стену, сквозь душу. У Анны похолодела спина от ее голоса.

— Настя, ты что-то сказала? — переспросила тетя.

— А? — очнулась девчонка, — не, пою просто.

Анна с женщиной переглянулись.

— Она часто так делает. Иногда, как выдаст фразочку — аж до мурашек. Меня, кстати, Лидия Павловна зовут. Я слышала вы статью про озеро пишете. С нашим местным очевидцем общались? Васька Красников с наших Потоков.

— Нет, не слышала ни разу.

— А что Денис не рассказывал? — удивилась женщина.

Анна пожала плечами, стараясь скрывать свои эмоции.

— Вероятно не посчитал нужным.

— Он правда странный тип — этот Василий, но помню, когда с ним случилось, он только про озеро и тараторил. А еще заикаться стал после происшествия и прятаться от людей.

Вот это упущение! Она должна его увидеть, этого Ваську! Анна даже оживилась.

— Вы говорите он в вашем поселке живет? Далеко отсюда?

— Чуть меньше часа на автобусе.

— Девушка, заказываете билет?! — крикнула из окошка кассирша.

Анна размышляла. Заманчиво было задержаться до вечера и поговорить с очевидцем. Денис специально умолчал об этом. Ну, как всегда!

— Девушка?! — повторила кассир.

Толпа загудела, а Савина все никак не могла решиться.

— Мы сейчас едем домой. Если хотите, как раз покажем вам, где он живет, — предложила Лидия.

— Да, приглашаем в гости! — взбодрилась Настя. Она сегодня была непохожа сама на себя. Спокойная, веселая и расположена к Анне добродушно. Даже странно.

— Уговорили! Возьму билет на вечерний поезд, — Савина повернулась к кассе и сделала заказ.

Багаж сдали в камеру хранение и вскоре они уже ехали на автобусе в Потоки.

Настя укачалась. Лиде было не до разговоров, потому можно было предаться размышлениям. Сколько Анна еще не знает? Может этот Василий расскажет что-то о серой дымке? Денис будет в бешенстве, если узнает. А что это она за него думает? В конце концов, ему на нее плевать.

— А Денис сейчас где? — тихо спросила Анна, когда Настя задремала у Лиды на плече.

— Работает. Кажется, с туристами в Северном поселке. Там так красиво-о-, — мечтательно протянула женщина. — Но я не особо интересуюсь подробностями. Племянник довольно скрытный у меня.

— Я заметила, — болтнула Савина. Тетя Лида лукаво усмехнулась, будто все понимала. Почему не понимала только Анна? Она отметила строгие черты лица женщины: самая обычная, но чувствовалась приятная интеллигентность. Маленькие серьги-бусинки в ушах, короткая стрижка, одежда просторная, но подобрана со вкусом.

— Денис очень хорошо отзывался о тебе. Восторженно описывал твои замечательные фотографии, даже в интернете нашел.

— Правда?

Женщина закивала.

И почему от этих слов становилось так горько во рту? Анна проглотила напускную фальшь. Говорил о ней? Хвалил даже! Какое вранье!

— Я Дениса несколько дней не видела. Он Настю у меня оставил и сказал, что загружен сильно. Сейчас каникулы, мы с ней всюду вместе. Вот, вчера к бабушке ездили в соседний городок.

Автобус, миновав табличку «Потоки», свернул с трассы, и еще некоторое время ехал вдоль кукурузных полей. На душе Анны было тревожно. Дыхание замирало. Она вспомнила, что последний приступ был вчера. И сейчас боялась, что ее скрутит в неподходящий момент. Нужно просто ровно дышать. Ведь сказали же — это паника. Дышать, всего лишь, дышать…

Лидия Павловна, засуетившись, стала будить Настю. Вот и приехали. Сердце глухо отбивало танго в груди. Страх? Неужели Анна боится встретить Дениса? Еще чего!

Красникова они не достучались. Соседка крикнула, что он в магазин побежал.

Пошли дальше по улице. Недалеко показался приземистый беленый дом, возле него в небо упирались пышные голубые елки. Анна засмотрелась, не заметив, как Лидия Павловна завернула к воротам.

— Заходи. Попьем чай, а потом еще раз к Василию сходим, вдруг он вернется, — ласково говорила тетя Дениса. Савина колебалась. Настя тут же взяла ее за руку и потянула во двор.

— Пойдем, я тебе своих питомцев покажу.

— Это ты о трех карасях в банке? — засмеялась женщина. — Плавают бедные в тесноте. Уже так выросли, что не помещаются, — объяснила она Анне.

Савина улыбнулась. С тетей Лидой и Настей было легко. Она с трудом верила, что Разумов их родственник.

В холле Анна долго не могла настроить зрение после солнца. Настя, не отпуская ее руку, тянула дальше.

— Вот. Смотри. Денис на день рожденья подарил, — Настя показала пальчиком. В трехлитровой банке плавали золотые рыбки: две бронзовые с красными боками и одна черная. Они, вальяжно размахивая хвостами, подплывали к верху и бесконечно хватали воду губами — выпрашивали корма. Анна достала фотоаппарат и сделала несколько снимков девчонки рядом с импровизированным аквариумом. Ее слегка покоробило, когда она вспомнила, что Денис купил ей дорогую камеру, а здесь рыбки плавали в простой банке. Невыносимо быть причиной чьих-то неудобств или растрат. Да и ради чего?

Оглянулась. Никакого шика — все скромно. Небольшой старый диван под стенкой, шкаф для верхней одежды, несколько полок. При входе стояла старая облупленная тумбочка, на ней разбросаны пучки ключей. Ковры — вытертые, обои — выцветшие. Ни царских хоромов или золотых канделябров. Слишком просто и скудно.

Тетя Лида возилась на кухне. Оттуда доносился шум закипающего чайника и хлопанье дверцы холодильника.

На стене возле дивана висели картины. Анна подошла ближе. На одном фото Денис с Настей, на другом — молодые мужчина и женщина — вероятно их родители.

— Мама с папой, — подтвердила Настя. Девочка говорила об этом спокойно. — Пойдем! Я тебе свою комнату покажу!

Девочка была оживленная. Без странных выражений или слов — нормальный, простой ребенок. Но Анна чувствовала в ее присутствии какой-то трепет. Все-таки их знакомство хорошо врезалось в память.

— Настя, погоди, экскурсовод ты наш. Пусть Аня передохнет. Присаживайся, дорогая. Вот печенье, чай, — тетя Лида была очень открытой. Относилась к Анне, как к другу семьи. Савина смущалась от чрезмерного внимания, но потянулась за лакомством.

— Спасибо большое.

— Денис сам их печет для Насти.

Рука замерла над тарелкой. Какой хороший. Аж противно! Но все же, чтобы не обидеть тетю Лиду, Анна взяла печенье. Это было вкусно. Савина не удивилась. Запила чаем приторное воспоминание чудо-каши и прожевала остаток печенья. Второе уже не рискнула брать. Слишком больно вспоминать.

Настя как раз убежала к себе в спальню, и Анна решилась спросить:

— Вы сказали, что случилась авария? Девочка не сильно волнуется на этот счет. Сколько времени прошло?

— У Наташи схватки были. Они как раз в больницу ехали, — давняя боль промелькнула в глазах женщины.

Анна съежилась.

— До совершеннолетия Дениса они у меня жили, а потом он работать стал и забрал сестренку сюда. В родительский дом. Тяжело было их отпускать, но племяша упертый. Сказал, что сам справится и сделал это. Но тяжело было. Ни юности, ни подростковых шалостей. Денис не знал, что это такое. И отталкивал от себя всех и вся. Хорошо хоть друзья хорошие попались. Стас и Влад — отличные ребята. Он с ними — не разлей вода. Жаль только Влад живет не здесь…

Анна вжалась в спинку кресла, почти не разбирая слова тети Лиды. Вот почему Разумов не говорил о себе — не желал теребить душу. Здесь и его чрезмерная скрытность стала понятной. Не позволял себя жалеть. В этом они даже похожи. Анна также держала все в себе и редко делилась проблемами с друзьями. Им только ее скуления не хватает.

Вот только это не объясняло его страха перед озером и запрет сделать фото дымки. Стоит ли в этом копаться?

— А как авария случилась? — поинтересовалась Анна, сделав очередной глоток чая, показавшийся слишком горьким.

— Денис никогда не рассказывал. По заключению криминалистов Андрей с управлением не справился. Это было страшно. Машина, словно обняла дерево, — Лидия приложила руку ко рту и замотала головой. С уголков глаз по щеке побежали слезы. — Денису повезло, что он сзади сидел, а Наташка — сестричка моя бедная, спереди. Основной удар на левую сторону машины пришелся. Андрей даже не понял, что случилось. Благо ребенка спасли. Намучался тогда Денис, только ради Насти и держался.

Анна сглотнула тяжелый ком, подступивший к горлу.

— А что это у девчонки за высказывания? Мы, когда первый раз встретились, я жутко испугалась, — совсем осипшим голосом пробормотала Савина.

— Денис говорит, что это — последствия ее родовой травмы. Она ведь месяца два в реанимации лежала с сотрясением. Чтобы Нату из машины достать, пришлось кузов разбирать на кусочки. Ой, жутко. Там дорога такая опасная, после них еще не раз аварии случались. А когда, в один раз несколько машин провалились под землю — вообще закрыли трассу.

— Да, об этом слышала.

— Кстати, — Лида обернулась, и убедившись, что Настя все еще в своей комнате, продолжила шепотом: — Настюшка иногда, как скажет — так оно и сбывается.

Что-то внутри хрустнуло, слово нить в сердце порвалась. Анна сжала руки до боли, чтобы протрезветь от услышанного. Неправда!

— Глупости…

— Точно тебе говорю! В прошлом году она вот так глаза закатила, — женщина изобразила гримасу, — я как раз банки закатывала. Девчонка, как ляпнет: «Зря, зря, зря… бесполезный труд». Я потом забыла. Сложила все в погреб и спокойно огород к зиме готовлю. А в начале осени рухнула моя полка с консервацией и все — сбылось. Таких случаев много, все и не припомню. Но сейчас стараюсь прислушиваться к ее бормотанию.

Анна все не могла выдохнуть. Душу скрутило в тугую веревку.

— Может просто совпадение?

— Нет. Вот еще в школе случай был. В первом классе, Настя девочку с параллельного поймала за рукав и стала трясти: «Останься дома, останься, не езди». Учительница говорила, что Настю еле отцепили от нее.

Лидия Павловна перевела дух.

— И? — не терпелось Анне. Эмоции зашкаливали, дыхание причиняло боль. Зря она поехала сюда — нужно было садиться на поезд, как задумывала. Липкое предчувствие расплывалось по венам.

— Пропала эта девочка. Уже три года прошло. С тех пор на Настю, как на прокаженную смотрят, а она не помнит этих свои «всплесков».

— А психиатр, что говорит? — с трудом выдавила Анна. Унять дрожь рук уже не получалось. Она сжала их до боли, продолжая внимательно слушать. Каждое слово, словно горячая игла, вонзалось в сердце. Нужно убираться, убегать, скрыться, испариться! Ей нельзя быть здесь.

— А! — Лидия досадно махнула рукой, — знаешь, как они — много рассуждают, а помощи никакой. Говорят, что явных нарушений психики у нее нет, но есть отклонения от нормы. Но помочь не могут.

Настя забежала в гостиную со стопкой бумаг.

— Аня, смотри, как я умею рисовать! Тетя Лена учила.

Савина стала рассматривать рисунки, но они расплывались и двоились. Невыносимо хотелось кричать. Во рту растекался такой жуткий горький привкус, что не получалось здраво мыслить. Будто напилась кипятка и опалила себе пищевод. Все горело внутри и пылало. Не надо сейчас, не надо. Как ей нужна сила!

— Ты умница. Очень красиво, — тяжело выдохнула Савина, справляясь с переживаниями. На рисунках Насти была природа, зверушки, домики… А вот эта картинка странная — она выбивалась не только своей мрачной окраской, но и тематикой и стилем исполнения: пол лица страшного существа и огромный красный глаз полный боли. Анна вспомнила свой сон и мальчика на велосипеде. Сглотнула.

— А это тоже ты рисовала?

Настя вытянула листик, пожала плечами.

— Здесь все я рисовала, но некоторые я не помню, как. У меня бывают провалы памяти. Денис говорит, что я перерасту это.

— Конечно. Обязательно перерастешь, — автоматом ответила Анна, стискивая тонкую бумагу пальцами.

Настя попросилась пойти гулять к подружке и тетя Лида ее отпустила. Женщина засуетилась убирать чашки, Анна вызвалась помочь. Да и ей просто необходимо отвлечься от тяжелых темных мыслей.

— А когда автобус на вокзал? — спросила Анна, подавая женщине поднос с печеньем.

— Они каждый час ходят. Не волнуйся.

Слегка кружилась голова, но Анна держалась и не подавала виду. Сейчас бы освежиться.

— А ванная где?

— Пройди вглубь дома и направо.

Из зеркала на Анну уставилась измученная женщина с серыми потухшими глазами. Руки непроизвольно дрожали и унять это она уже не могла.

Умылась прохладной водой. Склонила голову и долго смотрела, как падают капли с лица, стекая по стенкам умывальника и исчезая в сточной трубе. Это было ошибкой — ехать сюда. Но нет же! Снова с головой в прорубь!

Ужасно мутило, во рту царапало сухостью и крошками печенья. Направившись на кухню, Анна решила попить воды. В коридоре остановилась от головокружения, вцепившись в край двери.

— Что ты здесь делаешь?! — грозно спросил Денис.

Анна вздрогнула от почти физической внутренней боли, сковавшей тело. Проводник стоял в гостиной и сверлил ее взглядом. Савина попыталась что-то сказать, но не смогла. Слишком хотелось пить.

— О, привет, Денис! Как хорошо, что ты вернулся раньше! Мне срочно убегать надо. Проведешь Анну на автобус? — выбежала навстречу тетя Лида. Вытерла руки о передник и стала его снимать.

— Да, конечно, — он, скрипнув зубами, смотрел Анне в глаза. Это был тяжелый туманный взгляд, который словно выворачивал душу наизнанку. Провалиться бы на месте! Но сейчас ее больше беспокоило сбившееся дыхание и знакомый ком в горле.

Тетя Лида быстро попрощалась и ушла.

Когда дверь за ней захлопнулась, Анна в очередной раз вздрогнула.

— Ты решила, что мало озера и фотографий? Решила здесь покопаться? — голос Дениса походил на удары молота. Хотелось ответить, но не получалось.

Разумов бросил ключи на тумбочку. Они болезненно звякнули. Анна съежилась от резкого звука. Проводник подошел ближе — яростный, дерзкий взгляд. Казалось от него сейчас в голове прожжётся дыра и Анна упадет замертво.

— Что ты молчишь? Сказать нечего?

Денис сделал еще несколько шагов к ней. Анна отступила вглубь коридора. Боль в трахее стала невыносимой. Савина понимала, что происходит, но так не хотелось пасть еще ниже и позволить Разумову себя жалеть.

— Что ты за дурочка? Ну, чего ты пытаешься добиться? Что найти в моем доме? Призрака? Узнать тайну озера? Что ты хочешь от меня? Ты же вроде собиралась уехать? А?! Отвечай!

Анна не заметила, как он схватил ее за локоть и встряхнул. Только почувствовала, как боль пронзила предплечье. Перед глазами все поплыло. Она уперлась спиной в холодную стену, чтобы удержаться на ногах.

— Отпусти, — проговорила Савина одними губами.

— Отпущу, конечно! Вышвырну из дома и отпущу! — Денис потащил ее в гостиную. Анна попыталась вдохнуть, но уже не смогла. Хрип вырвался наружу. Ноги путались, она, спотыкаясь, плелась следом и заваливалась набок. Возле двери закашлялась в руку. Умоляюще подняла взгляд на Дениса — его брови сошлись не переносице, глаза метали искры. В последний миг лицо проводника изменилось, он что-то закричал, но Савина уже не услышала.

Я чувствую тебя…

Анна очнулась и открыла глаза. На стене мерно тикали часы, а с улицы доносилось пение птиц.

Приподнялась и осмотрелась.

Она лежала в гостиной на диване. На голове прохладная ткань, сложенная в несколько раз. Анна скомкала пальцами знакомый плед в клеточку. Тот самый, которым Денис кутал ее на озере. Тело бросило в озноб. Нужно уходить! Выслушивать его еще раз — не хотелось.

Анна отбросила покрывало и быстро встала. Качнулась от головокружения, но удержалась. Сделала глубокий вдох. Нужно уходить, убегать. Исчезнуть из жизни Дениса. Навсегда! Ради него же. Ради себя.

Схватив чехол с камерой, направилась к двери. Пока обувалась, зацепилась рукой за тумбочку. Мельком глянула и застыла. В одной связке ключей был черный камень. Анна непроизвольно потянулась пальцами.

Кажется, время остановилось. Тот самый! Денис знал, что она его ищет и не сказал ни слова. Турмалин все время был при нем. То есть ныряние и поиски показушные? Да что в нем особенного, в этом камне?

Анна взяла в руки ключи и повертела ими перед собой. Шерл болтался на цепочке, мерцая на свету синими и серебристыми бликами. Пальцы коснулись его гладкой поверхности. Разряд тока помчался по руке до лопатки. В голову быстрыми слайдами ворвались неразборчивые темные картинки. Анна поморгала. Что это? Попробовала снова. Тоже самое. Пронзающая боль и в голове слайд-шоу. Разобрать в том мельтешении что-то конкретное слишком сложно.

С этим камнем что-то не так. Не раздумывая, Анна стянула кольцо. Бросила брелок в чехол с камерой и выбежала на улицу.

На пороге столкнулась с Денисом. Он был спокоен и удивлен.

— Анна?! Почему ты встала?

— Вот только не надо притворствовать. Мне твоя забота не нужна! — бросила ему в лицо и попыталась обойти. Но Денис крепко схватил ее за руку.

— Ты после приступа. Опомнись. Я отвезу тебя куда нужно. Не горячись.

— Мне уже ничего не нужно. Тем более, от тебя, — процедила Анна сквозь зубы. Ей так хотелось его порвать на кусочки.

— Я был резок, но и ты хороша. Зачем сюда приехала? Как я должен был реагировать?

— Меня твоя тетя и сестра пригласили. Я не к тебе приходила! Кто знал, что ты вернешься раньше? — смысл перед ним оправдываться? Анна прикусила губу, злясь на себя за слабость.

— То есть ты решила покопаться в моей жизни, поразнюхивать, при чем за моей спиной? Конечно! Я гарантировано не вмешаюсь, ведь не узнаю об этом! — Денис расходился: глаза метали искры, рука все еще больно сжимала локоть.

Анна резко высвободилась.

— Я не копалась! Я хотела всего лишь с очевидцем поговорить. Ты ведь не удосужился сказать об этом. Хранишь какую-то тайну, запрещаешь снимать! Ведь не зря же ты ходил вокруг меня. Не оберегал, не заботился, а только делал вид — просто преследовал свои цели. Чтобы. Никто. Не узнал!

— Какая проницательность! — покривлялся Денис. — Знаешь сколько таких, с длинным носом, сюда приезжало? Но, блин, одна ты так вцепилась в эту историю, что пришлось ходить за тобой по пятам.

— Да кто просил тебя?

— В том то и дело, и тебя никто не просил приезжать сюда. Ты влезла не в свое дело и еще кого-то обвиняешь.

— Не было такого, я не обвиняла. И не я взялась за это дело, а мне его поручили! — Анна снова попыталась пройти дальше, но Денис преградил ей путь. — Я благодарна тебе за внимание, за то, что не бросил на озере. Все эти приступы… Ты спасал меня каждый раз. Вот только я не понимаю зачем? Если я такая ничтожная, почему ты меня не оставил там — подыхать под дождем?

Его ресницы дернулись, глаза, как будто вспыхнули огнем.

— Я делал свою работу, — прорычал Разумов, снова вцепившись в ее руку, где уже наверняка останутся синяки. Анне показалось, что он дотронулся раскаленным металлом и прожег ее тело до косточек. — Или ты и в этом меня упрекаешь? То, что я тебе не говорил правды — не значит, что я желаю зла. Просто хочу, чтобы ты убралась из города!

— Я уберусь, когда ты меня отпустишь! — прокричала Савина, брызгая от злости слюной. Сейчас она Дениса ненавидела за все, что ей пришлось пережить, словно корень всех злоключений был именно в нем. Так хотелось на кого-то сделать виноватым. Эти тайны и секреты прожгли в сердце бездну.

Разумов ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил. Анна хотела уже уходить, но все же сказала:

— Получается, что ты не желаешь зла, но делаешь его. Пользуешься, а потом выбрасываешь. Жаль, что я не умею вырезать из головы память.

— Да ладно — случайный перепихон. Не поверю, что для такой как ты — это слишком важно.

Рука сама дернулась, и Анна влепила Денису звонкую пощечину.

— Сучка! — заскрипел он, поймав запоздало ее кисть.

Сжавшись, Анна стиснула губы и отвернула лицо. Она готова была принять его удар. Но Денис лишь оттолкнул ее от себя, как прокаженную, и, сплюнув в сторону, прорычал: — Вали отсюда и, сделай милость, чтобы я никогда в жизни тебя больше не встретил!

Разумов развернулся и ушел в дом. Дверь хлопнула с такой силой, что Анна содрогнулась. Последняя прощальная дрожь промчалась от лопаток до колен.

— С удовольствием! — пискнула Анна уже пустой тропинке.

Выйдя на дорогу, Савина дернулась от грохота железной калитки за спиной. Словно захлопнулась крышка надежды. И тут же повисла тяжёлая тишина.

Голубая елка приковала взгляд. Дерево качнулось в сторону и, словно потянулось к соседке, такой же хвойной, пытаясь обнять ее косматыми ветками. Вторая же была повыше, стояла ровно и не шелохнулась. Упрямая.

Не убежишь…

Зашелестел тихий голос за спиной.

Анна обернулась. Никого.

Птицы на ветке ореха умолкли и только, когда Савина сделала болезненные два шага вперед, застрекотали с новой силой. Она подняла голову и посмотрела сквозь пучки широкой листвы. Осколки нежно-голубого неба, как россыпь лазуритов, просматривались через плотную разлогую крону.

Никто не звал позади, никто не встречал впереди. Один путь — вдаль — в неизвестность и неизбежность. А ноги не несли. Душу сковало так, что сделать вдох было равносильно глотку соляной кислоты.

Анна посмотрела в конец улицы. Широкая асфальтированная дорога с приземистыми домиками по бокам. Тихо и уютно. Деревья разбросаны под заборами и по усадьбам. Их кудрявые листья, словно великаны с лохматыми лапами, обнимали стены домов и укладывались на крыши. Пышно цвели цветы во дворах. Особенно много красных и оранжевых оттенков.

В нескольких шагах, на другой стороне дороги, одиноко высилась береза. Она выгнулась навстречу прохожим и почти коснулась своими косами разгоряченного асфальта. Анна подошла к ней, кажется, ноги передвигались на автомате. Просто несли куда-то. Коснулась пальцами ветвей. Тонкие, хрупкие. Несколько листков оторвались и по спирали опустились к ногам. Нужно вырвать все мысли. Вот, как эти зеленые сердечки березы, и все отпустить. Больно? Не важно. Так нужно.

Савина прошла дальше и обернулась. Две елки все еще укоризненно качали верхушками, будто осуждая ее. Нет! Она поступила правильно! Никому не позволено играть с ней, как я тряпичной куклой. Никому.

Посмотрела на калитку. На ее узорчатый верх, сваренный из тонких прутьев. Во дворе никого. Бросила мимолетный взгляд на беленый дом под елками. В последний раз.

Дороги Анна не видела. Шла вперед и безмолвно кричала. Слезы стекали по щеке и жгли кожу. Рука все еще горела от пощечины. Но больнее всего было от черной дыры в сердце. Кажется, туда затягивало все хорошие моменты и воспоминания. Хотелось найти что-то острое и кромсать себе грудь, чтобы избавиться от агонии. Просто удалить и все!

Проходя мимо дома Красникова, Анна заметила сутулую фигуру у ворот. Стерла слезы и, набравшись смелости, подошла ближе. Да, видок у нее сейчас отвратительный, но другой возможности может не быть.

— Василий? — попробовала она. Мужчина присел под ворота, прячась.

— Уход-д-ите, я ничего н-не з-знаю.

— Я же еще ничего не спросила, — прыснула Анна. Сумасшествие какое-то! Никто ничего не хочет говорить. Что же там было на озере, что все так скрывают? — Вы видели дымку, да? — Анна заглянула через забор. Испуганные карие глаза впились ошарашенный взглядом. Плечи худого мужчины сжатые, руки заломлены. Он безумно оглядывался и прижимался к железу.

— Н-н-не с-с-спрашивайте! Я н-н-е хочу от-т-вечать!

— Что вы видели на озере? — не сдавалась Савина. Хоть что-то она должна выловить из его бормотания.

— Н-не хочу! Я ничего не видел! — он говорил так испуганно и эмоционально, что изо рта брызгала слюна. — Вон! Уходите прочь! Все! Уход-д-дите!

Он подхватился и убежал во двор, скрываясь за зарослями жасмина. Анна все еще слышала его причитания, хотя уже не разбирала слов.

Униженная, раздавленная и непонятая она поплелась на остановку. Больше ей здесь делать нечего.

Глава 12. Стоит просто идти дальше

Через несколько часов поезд стремительно летел вперед, и Анна чувствовала, как расстояние с Прибрежным вытягивает из нее силы. Не хотелось вспоминать, не хотелось чувствовать. Но знать, что с Денисом они никогда не встретятся — было больно. Что он значил для нее? Что она значила для него? Савина никогда себе не признается в чувствах, а от Разумова никогда не услышит объяснений или признаний. Так лучше, так проще. Она вернется домой и с головой окунется в работу. Как страус — спрячет голову в песок, и попытается обо всем забыть. Таинственный город и его туманные истории — станут просто очередным ночным кошмаром. Да что ей привыкать? Одним больше, одним меньше.

Самочувствие у Анны было хуже некуда. Мутило, и соленая газированная вода не погашала тошноту, а еще першило в горле, будто перед ангиной. Оставалось только молчать, осторожно дышать и радоваться, что в этот раз никого не подселили в купе. Ни странного мужчины, ни болтливого малыша, ни заботливой мамочки. Наедине можно было выплакаться вволю. Но слезы не шли. Они, будто исчерпались, испарились и остались в прошлом.

Уставившись в потертую столешницу и сложив руки над головой, Анна считала секунды. Одна. Две. Триста. И время замедляло ход. Хотелось забыть, а память все время возвращала ее назад. К нелепому бессмысленному походу, к той самой ночи, что перевернула жизнь, к последнему поцелую Дениса, что будто паяльник, навсегда выжег в ее сердце дыру. Не с Димой, а именно с Разумовым. Хотелось неистово рвать на себе волосы, бить по голове — лишь бы заткнуть эти мысли. Но они, как пиявки, намертво присосались и пили душевные силы.

Мысли — это одна беда, а вот новые видения из-за черного турмалина совсем выбивали почву из-под ног Анны.

Стоило ей закрыть веки, как перед глазами запускалось слайд-шоу из странных и непонятных картинок. Они очень быстро менялись и разобрать подробности не получалось. Сетчатку царапало, как от горсти песка, брошенную ветром в лицо.

Несколько раз Анна доставала из чехла брелок и, стараясь не касаться, рассматривала камень.

Самый обычный темный минерал — турмалин, шерл. Такой можно найти не только в Прибрежном. Зачем Бережному камень именно из этого города? Или из конкретного места? Почему даже на расстоянии в несколько миллиметров от брелока у Анны заметно искрили пальцы? Магия, не иначе. Кому скажи — засмеют. Бережной не просто так искал его. Значит, редактор знает о тайне озера. Может и послал ее искать минерал намерено? Но зачем? Какой в этом смысл?

Несколько часов Анна сидела у окна и, выхватывая из мрака мелькающие фонари, смотрела в непроглядную ночь. Хотелось отдаться сну и обо всем забыть, но перед глазами то и дело всплывали образы жестокого и несправедливого Дениса, к которому непреодолимо тянуло несмотря ни на что, и преданного ею Дмитрия, который никогда ее не дождется.

А еще хуже — сумасшедшие слайды не прекращали мучить до глубокой ночи. Сердце и сознание настрадались так, что казалось Анна уже ничего не чувствует. И чем больше километров было между ней и Прибрежным, тем большая пустота разрасталась внутри и тем тяжелее было дышать.

Когда уже совсем не осталось сил, Савина скрутилась на полке калачиком и провалилась в тревожный сон, наполненный тысячами пугающих образов.

* * *

Пустынная дорога уходит в густой туман. В нем кутаются исполины-горы. Небо, словно чернильными пятнами, усыпано вороньем.

На пригорке виднеется худой мужской силуэт. Человек повернут спиной, руки по швам. Его тень черной змеей тянется по земле до Аниных ног. Кажется, хочет укусить, схватить, притянуть к себе.

Становится страшно.

Девушка отступает и упирается спиной в преграду. Резко обернувшись, она натыкается на взгляд полный мрака. Он поглощает все светлое и доброе, забирая душу. В антрацитовых зрачках пляшут яркие малахитовые сполохи и блестит ее отражение. Человек что-то шепчет. Ветер подхватывает его голос и, завывая, улетает прочь. Рывок вздергивает Анины волосы и закрывает, будто паутиной, лицо. Почему она не может разобрать его черт? Не видно шеи, контура скул, плеч — будто маска в воздухе, будто человек состоит из тумана. Серого, плотного и холодного.

Девушка отступает назад и оглядывается на первый силуэт.

Извивающаяся лента тени расширяется, раздваивается и опутывает ее ноги. Мерная тишина клокочет в груди и топит без воды. Душит, сдавливает, поглощает. Анна не может кричать. Силуэт, как мираж, тускнеет, мерцает и изгибается. Затем он внезапно дергается, и стрелой летит к ней, выставив перед собой черные руки, похожие на ленты. Анна задерживает от ужаса дыхание…

* * *

Анна резко вдохнула и подскочила, смяв на себе покрывало. Издали слышался стук колес, вагон покачивался, и по купе плавала невесомая пыль.

Мерзкий холод пробрался под одеяло. Тело покрылось липким потом, из-за чего Анну бросало в неудержимую дрожь. Она облегченно выдохнула и зажмурила глаза. Кошмар закончился. Очередной кошмар закончился! С каждым днем их все больше и больше, и они все страшней и страшней. Раньше случались раз в полгода, потом раз в месяц, а теперь каждую ночь. В Прибрежном, и подавно, кошмары приходили в любое время, стоило только прикрыть веки. Каждый такой сон — как будто чья-то соломинка в стакане Аниной жизни. Сны выпивали из нее все соки. Пили большими глотками, забирая моральные силы и физическую энергию.

Анна зажмурилась.

Наконец, пропало мельтешение перед глазами, как будто лишний песок осыпался с ресниц. Настоящее облегчение. Остался только неприятный вкус во рту.

Потянувшись за бутылкой воды, Савина сделала несколько прохладных глотков. Нагретые колючки газировки лишь больше раздразнили. Закашлявшись, Анна без сил упала на полку.

Не получалось вспомнить лицо из сна. Кто это? Что ему нужно? Душу сковывал такой жуткий страх, что ноги и руки до сих пор немели. Снова идти к психотерапевту? Чтобы взять рецепт на бессмысленные антидепрессанты?

Анна приподнялась и посмотрела в окно. Знакомые пейзажи не радовали. Крыши домов, как пачки спичек разбросанные на столе, выкрашенном в зеленый и серый. Миллионы жизней, судеб и историй любви. Каждый день — рождение и смерть. Миллиарды невидимых нитей, что связывали поколения, время и пространство. Кто-то жил, но уехал, оставив привычные вещи в уютной квартире. Кто-то приехал и заселился в пустой дом, но бросил самое дорогое в другом городе. А кто-то идет по улице и у него одна дорога — вперед. Может, его никто не ждет, а может, просто некому ждать. Хорошо, что у Анны есть любящие и хорошие родители, которые всего рады ее видеть. Иначе жизнь совсем бы потеряла смысл.

Вагон завернул в сторону и показал свою зеленую голову. Впереди пробились купола церквей и шпили Центрального вокзала. Там будет легче. Со временем Анна все забудет и попытается жить заново. Ей придется перевернуть эту страницу.

Савина, ты должна это сделать!

Квартира встретила Анну гнетущей тишиной и унылой пустотой. Хотелось завыть на знакомые стены, привычные шторы и родные лица на фото. Все, казалось бы, близкое, но такое далекое. Не волновала пыль, что осела за дни отсутствия на полки и листья фикуса, плевать на разбросанные сумки и чемоданы, не тревожило даже измотавшееся в дороге тело. Хотелось просто провалиться в сон без сновидений. Жаль, что это невозможно.

Анна села на диван и задумалась. Что дальше? Как удалить необъяснимую тоску из сердца? Ну, напишет она статью, и что? Это решит ее проблемы? Это освободит от тяжести после связи с Разумовым? От этих острых еще воспоминаний?

Достала из сумочки мобильный и набрала первый в списке номер.

— Привет, — развалившись на кровати, сказала ослабшим голосом. — Я уже дома. Как папа?

— Аня, — мама тяжело вздохнула, — он в больнице.

— Как это? — подскочила Анна так, что комната закрутилась в спираль. Сипло проговорила: — Что случилось? Почему не сообщили мне?

— Решили не беспокоить. Это было его желание, — голос мамы дрожал. — Доця, плохие прогнозы…

— Я сейчас приеду!

В коридоре было тихо. Из открытого высокого окна веяло свежестью. Легкие гардины из кристалона трепетали на сквозняке. Выдохнув тяжелое предчувствие, Анна прошла на негнущихся ногах мимо одинаковых, как близнецы, дверей. Двадцать пять, двадцать шесть, ординаторская…

Мама стояла у палаты. С виду она казалась спокойной, но в глазах прочитывалась безграничная печаль. Лицо осунулось, а цвет лица — серо-блеклый, как печать многих бессонных ночей.

— Аня, он спит. Вчера резко стало хуже. Нельзя тебе к нему.

— Я должна. Должна, — Анна умоляюще глянула в серые глянцевые глаза матери. И та отступила.

В нос ударил запах медикаментов, с примесью плавленой меди и сухой соли. Запах боли и страданий. Белые простыни, капельницы, зашторенное окно. Анна едва дышала. После тяжелой дороги, ночных комаров и бесконечной тошноты, хотелось упасть и не двигаться. Во рту стоял жгучий ком, который уже добрался до легких и, казалось, скоро оттуда потечет огненная лава.

Сглотнув привкус полыни, Анна тихонько прошла вперед и присела на корточки около кровати. Отец спал. Он очень исхудал. Лицо приобрело желтовато-зеленый оттенок, кожа светилась насквозь, словно папиросная бумага, а дыхание было тяжелое, со свистом.

Анна сидела возле папы некоторое время, прислушиваясь к ритмичному сигналу жизнеобеспечения. Потянулась, чтобы коснуться его руки, но остановилась. Привычка. Папа не любил прикосновений. Савина сжала пальцы на чехле камеры. Черная кожа сумки неприятно скрипнула, будто напоминая о себе.

Сейчас стало все равно, что осталось в Прибрежном. Неизведанные тайны, истории, случайные связи, увлечения. Анна хотела все это отпустить и быть с родными. Главное, чтобы папа побыстрее поправился. Больше ничего не нужно. Если ее уволят после проваленного задания, Савина готова была снова пойти фотографировать свадьбы. Раз уж самой не посчастливилось связать с кем-то жизнь навеки, будет любоваться другими.

А может, еще получиться закрыть статью? Оставалась надежда на благоразумие редактора. Придется встретиться с ним и объяснить почему провалила задание. Анна не сможет написать о том, что причиняет ей боль. Не сможет переступить через себя. Тем более, разобраться в тайне озера так и не получилось. Хорошо, что камень достала. Но какой ценой.

В сумочке пронзительно зазвонил мобильный. Анна положила камеру, что все время тискала в руках, на тумбу рядом с кроватью, а сама вышла в коридор. Звонили из редакции.

— Да! Я уже здесь. Скоро приеду, — протараторила Савина, не выслушав секретаря.

— Анна, слушай, — начала напряженным голосом Ангелина, — шеф — скончался. Завтра похороны. Хорошо, что ты вернулась, а то мы думали не успеешь.

— Как скончался? Когда? Почему?! — волосы на затылке приподнялись, а по спине побежал холодок.

— Рак, Аня, рак… Он, оказывается, давно болел, но не говорил никому, — девушка всхлипнула.

— И что теперь? Что с журналом будет? — неуместно поинтересовалась Анна.

— Говорят, он его передал кому-то в наследство, но пока никто ничего не знает. У нас тут дурдом. Некоторые документы пропали. Максим злится, что ты согласилась на эту статью в Прибрежном. Он же порывался поехать за тобой, но Геннадий вовремя выслал его на задание в Северняки.

— Камаев, как всегда — не может без паники, — пробормотала Анна и вдруг поняла, что Максим давно что-то знает. Почему он запрещал ей ехать? Почему останавливал? И Бережной не просто так отослал ее в Прибрежный: теперь Анна знала это наверняка. Только узнать почему, уже не получится.

— Не ровно дышит к тебе, вот и трясется. Ладно, я побежала, — просипела Ангелина в трубку, разорвав нить размышлений. — Завтра увидимся. Кстати, как твои головные боли? — вспомнила секретарша.

— Ничего. Уже все хорошо, — соврала Анна и отбила линию. Затем еще долго смотрела на темный экран.

Все эти события надломили ее. Она уже давно не понимала, что происходит. Все валилось из рук. Все разрушалось, стоило только прикоснуться. Будто рассыпалось в пепел после пожарища.

Анна вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Было тепло и не жарко, что привычно для Центрального. На другой стороне дороги мелькала вывеска небольшой кафешки, и так не к стати вспомнилось знакомство с Денисом. Его шуточки, дерзкий взгляд и пухлые губы. Он уже тогда знал, что не стоит идти к озеру. Знал, но все равно пошел. Будто и сам не мог повлиять на ход событий. Видеть боль в его глазах — это еще не доказательство, что он не замешан в чем-то более серьезном. Может, это секта и они заманивают в ловушки таких невинных овечек, как Анна, чтобы потом шантажировать? Может, даже их ночь была продумана и подстроена? Дурные мысли кружили голову.

Анна была доверчивой дурочкой, Денис даже прав в чем-то. Только он забыл предупредить, чтобы она и ему не верила тоже. Пусть. Все теперь в прошлом. Теперь она дома и он не доберется до нее. Главное, здоровье отца, и работа.

Бережной. Что ж он так?

Анна хотела достать брелок и посмотреть на камень, но вспомнила, что оставила чехол у папы в палате. Все равно нужно вернуться.

В коридоре ее чуть не столкнули молодой врач и несколько медсестер. Они беспокойно переговорили на ходу и скрылись за дверями папиной палаты. Что-то случилось? Нет!

Анна бросилась вперед, но мама вышла наперерез.

— Доця, все хорошо. Папе легче стало. Вот они и забегали, — мама оттянула ее к окну и, придавив плечи, усадила в кресло. Савина облегченно вздохнула.

— Я испугалась, — просипела Анна. Голова кружилась. Кажется, сейчас ей тоже нужна будет помощь, но она не станет ничего говорить. Откашлялась осторожно в кулак, сдерживая боль в трахее, и сделала вид, что просто расслабляется. Откинув голову на спинку кресла, закрыла глаза. Легкие разрывало на части, но Анна терпела. Возможно завтра она решится и сходит к лечащему врачу, но не сейчас. Пусть все уладится и успокоится. Не нужны родителям лишние тревоги.

— Анюта, ты выглядишь не очень, — заметила мама. — Устала с дороги? Как-то ты исхудала совсем. — она присела рядом и взяла в свои теплые руки ее ладонь. — Ты успешно съездила?

Анна подняла полный скорби взгляд. Мама покачала расстроено головой — она все поняла без слов.

— Ничего. Главное, что все живы, а работа — это мелочи.

— Да, ты права… — Анна положила голову на плечо матери и тихо заплакала. Как она давно не могла расслабиться: отпустить эмоции и побыть нужной. Устала от беготни, тайн, бесполезных споров и ненужных чувств. Так и хотелось закричать: «Отпускаю всех!»

Сжав кулаки, Анна впились ногтями в ладони до резкой боли. Пусть лучше руки болят, чем душа.

Похороны главного редактора журнала «ТИП» были более чем скромными: несколько самых приближенных друзей, до десяти сотрудников из редакции и люди, которые помогали организации погребения. Анна до сих пор не могла поверить, что своей смертью Бережной освободил ее от нелепого задания. Это и облегчало и пугало. Она никогда не узнает правду. Никто не узнает.

Камаев топтался в стороне и прятал глаза под длинной челкой. Савина заметила, что он бросает на нее косые взгляды, но не особо горела желанием с ним говорить. Да и ей уже все равно. Никто не узнает, что случилось на самом деле в Прибрежном. Статью Анна напишет, но раскрывать подробности не будет. Покажет только то, что ждет читатель желтой прессы: выдуманную истории и ошеломительную легенду. Правду знать никому не нужно и, видимо, ей тоже. А иначе писать-то о чем? О необъяснимой серой дымке, которую можно дорисовать в фотошопе? Или об очевидце, у которого поехала крыша? Может он просто много пил и, падая, сотрясение получил? Придется опустить эти нелепые кусочки пазла, так как Анна и сама не до конца принимала правду. Сейчас в голове все так исказилось, словно это был длинный ночной кошмар.

Пора проснуться.

Когда обряд был завершен и люди стали расходиться, Анна глянула в последний раз на свежую могилу главного редактора и облегченно выдохнула:

— Спасибо… — бросила в воздух и, закусив губы, чтобы не разреветься, медленно пошла по узкой тропинке.

— Аня, стой, — догнал ее Максим и придержал за локоть. — Ты нашла то, что искал Бережной?

Савина отстранилась, и, сбросив мужскую руку, пробормотала:

— Отстань. Не твое дело.

Несколько человек из уходящей толпы обернулись. Потупившись, Анна отвела взгляд в сторону и заметила впереди невысокого мужчину. И была удивлена узнать в нем Владимира Корина — хозяина отеля в Прибрежном. Он, приветствуя, кивнул, а затем быстро отвернулся и пошел прочь.

Что он здесь делает? Неужели тоже с Бережным связан? Так и хотелось зарычать. Хватит уже!

Дорожка была узкой и утоптанной. Пожухлая трава разлаживалась по обе стороны. Максим плелся позади, и не собирался отставать. Анна совсем отвыкла от его паранойи. Он ей чем-то Дениса напомнил со своей чрезмерной опекой. Тот тоже возился с ней, как с ребенком. Что ему стоило оставить ее погибать у озера? Почему спас? Сердце сжало в колючий ком. Анна скрипнула зубами и пошла дальше. Не время и не место вспоминать о том, чего никогда не было и не будет. Наваждение? Случайный перепихон? Пусть.

— Савина, ты должна мне сказать! — настаивал Максим, поравнявшись. Они вышли на широкую асфальтированную дорогу.

— Ничего не привезла и ничего не нашла. Что ты пристал? Ты что-то об этом знаешь? — прищурившись напала Анна. — Если да, почему шеф не послал тебя? Почему я?

Вопросы сыпались сами собой. Контроль едва удерживался. Анна осторожно выдохнула и прикрыла глаза. Солнце Центрального не припекало, а ласково щекотало ресницы. Как поцелуи Дениса. Да, хватит!

Камаев притих. Анна даже на какой-то момент забыла о нем. Кто бы ей подсказал, как успокоить сейчас сердце? А то, что осталось в прошлом лучше оставить в Прибрежном. Другого выхода не было.

— Ты что-то видела, — вдруг сказал мужчина.

Анна всмотрелась в его лицо. Он сощурил темные глаза и растянул губы в подобие улыбки. Холодный страх забрался за шиворот. Ноги одеревенели, а шаги давались с трудом. Мужчина сверлил ее обличающим взглядом. Анна не выдержала и отвернулась. Дерзкие слезы подпирали горло и резали сетчатку.

Только бы выдержать! Дома выплачется с лихвой. А сейчас нужно просто идти. Анна попыталась выбиться через толпу к стоянкам, но Камаев придержал ее, сжав предплечье до острой боли:

— Я прав. Такой же страх был в глазах шефа, когда он давал распоряжение следить за тобой. Еще до поездки. А, когда я вызвался ехать в Прибрежный, он наотрез запретил. И скоропостижно скончался за день до твоего приезда, словно не рак его сгубил, а кто-то подстроил.

— Что за странные намеки? Если ты думаешь, что я что-то знаю об этом, ты ошибаешься, — возмутилась Анна.

— Как ты мелко копаешь, Савунья. Я поражаюсь твоей слепоте. Ты думаешь, что все, что происходит вокруг тебя — это просто стечение нелепых случайностей? Но это не так. Ты будешь говорить себе до последнего, что ты никак с этим не связана. Можешь обманываться сколько хочешь, но я знаю, ты давно шагнула в пропасть.

— Максим, признайся, ты давно к психотерапевту ходил? Может тебе успокоительного попить?

— А ты изменилась, — Камаев всмотрелся воспаленным горьким взглядом. Анна отвернулась. — У тебя даже цвет глаз стал другим. И, уверен, самочувствие хуже некуда. И, конечно же, ты будешь до последнего скидывать все на усталость.

— Максим, ты как всегда не уникален и чрезвычайно прозорлив. Запишись на битву экстрасенсов! Ты, словно назойливая колючка репейника — прилип и не отрываешься.

— Что за тайну ты привезла? — рявкнул Камаев, оттесняя Анну из толпы к ограде.

Людям было не до них. Кто-то понуро брел к авто, кто-то, выпив лишне, шатался по всей дороге, остальные высыпались через ворота кладбища на улицу и растворились в суматохе города.

— Отстань! Параноик! — Савина попыталась высвободиться, но его большая рука еще крепче сжала локоть. Анна уставилась в его темные глаза и спокойно проговорила: — Напишу статью, вот и почитаешь. А сейчас отпусти! На нас люди смотрят.

Они пошли дальше, но Максим не отпускал. Рука быстро занемела.

— Я тебя отпущу, как только ты мне все расскажешь, — сказал мужчина тихо, и от его голоса по телу разбежались мурашки.

Анна не думала, что здесь, дома, ее будет преследовать тайна Дениса. Тайна озера. Она же и сама не понимала в чем дело. Чего от нее хотят?

— Максим, отпусти, — уже спокойней попросила Савина, — я ничего не знаю. Правда. Сходили на озеро с проводником. Мы попали под дождь, и чуть не утопились там. Больше ничего необычного. Прошу, отпусти. Я вчера только вернулась и невероятно устала с дороги.

Они дошли до последнего ряда припаркованных машин. Максим ослабил хватку, но не отпустил. Потеребил темный чуб широкой пятерней, и обеспокоенно оглянулся.

— Ты врешь. Я чувствую. Я такие вещи за километр чую, — он склонился ниже, чтобы никто не услышал: — Ты меня не проведешь.

— Зачем тебе это? — выдохнула Анна. — Скажи, что ты знаешь? Давай встретимся в более спокойной обстановке и все обсудим — обменяемся информацией. Зачем привлекать к себе внимание? Ма-акс! Если все так страшно, то почему я жива стою перед тобой? Что вы все скрываете? Почему ты не говоришь прямо?

Максим не ответил. Застыл, словно насекомое залитое эпоксидкой. Сжал до хруста руку, отчего Анна тихо пискнула. Он хотел что-то сказать, но так и остался стоять с открытым ртом, хватая губами воздух.

Анна уехала из Прибрежного в надежде, что получится все забыть, а здесь столкнулась с постоянным напоминанием о Денисе и тайне Туманной долины. Все только больше запуталось. Как выбраться из этой паутины? Как заставить себя забыть, если не осталось сил идти дальше?

Максим вдруг отпустил ее и размашисто пошел вперед, не оборачиваясь. Он пробрался сквозь толпу и стал переходить асфальтированную дорогу.

Из-за поворота вынырнул темный автомобиль. Камаева перекинуло через капот и отбросило на обочину. Люди шарахнулись в разные стороны.

Анна провела испуганным взглядом удаляющуюся машину, пытаясь запомнить номера, но те были закрыты. Она в ужасе пошатнулась. Кто-то аккуратно придержал ее за талию и потянул назад.

— Все хорошо, — прозвучал над ухом тихий глубокий голос с хрипотцой. Анна обернулась и разглядела Владимира. Он кивнул в сторону автомобилей: — Пойдемте. Я не думаю, что стоит здесь оставаться.

— Но как же? Что с Максимом? — прошептала Анна. В груди немыслимо сдавило, словно затянули горячие жгуты вокруг ребер.

— Думаю, что ему уже никто не поможет. Садитесь, — мужчина впихнул ее в салон и сел рядом. — Давай, выбирайся отсюда.

Последнее обращение было брошено водителю, который немедля завел двигатель и вынырнул, минуя взволнованную толпу, на основную дорогу.

Анна сглотнула. Если убрали Максима, то придут и за ней. А что говорить о Денисе, который знал больше всех? Она должна молчать, должна обо всем забыть. Кто стоит за этим? За этим? За чем? Сейчас Савина стала сомневаться нужно ли упоминать об озере в Прибрежном и писать статью.

Страх мерзкими щупальцами сдавил шею и перекрыл воздух. Анна попыталась выдохнуть, но зашлась кашлем — таким знакомым и рвущим на части.

Владимир держал ее, по-отцовски сжимая плечо, и молчал. Машина раскачивалась и уносила Анну в неизвестность. Как думать о будущем, если настоящее так неопределенно?

Когда приступ прошел, Корин не задал ни одного вопроса, не сказал ни слова о том, что он делает в Центральном.

— Анна, куда вас отвезти? — уточнил он.

Решив, что сейчас стоит выспаться, Савина назвала адрес своей съемной квартиры. Голос предательски сипел и прерывался. Мужчина кивнул водителю. Тот вдавил педаль газа и через некоторое время они уже были у нужного подъезда. Всю дорогу кашель подступал выше, сжимал легкие, и Анна едва держалась. Казалось, еще секунда и тонкая нить оборвется, как иллюзорный «чик» ножницами, и Анна станет свободной. Жутко хотелось окунуться в эту пустоту и тишину.

Владимир больше не проронил ни слова в поездке. Глядел в окно и сжимал губы. Было прохладно, но его лоб заметно покрывался испариной.

Когда машина остановилась, Корин выбрался наружу и помог Анне выйти. Придерживая, довел до двери квартиры.

— До свиданья, Анна. Береги себя, — в его светлых глазах растекалась темная печаль.

— Вы знали Геннадия, так ведь? Вы тоже связаны с тайной озера, — прошептала Савина. — Кто еще впутан в это? Разумов? Левины? Кто?

Корин повел бровью и, махнув неопределенно головой, стал спускаться по лестнице. Его тяжелые шаги отсчитывали секунды. Шарк… Шарк… Шарк…

Анна достала ключи и, размышляя, покрутила их в руке. А затем сказала вдогонку мужчине:

— Мне нельзя об этом спрашивать?

— Ты умная девушка — все понимаешь, — Владимир подмигнул ей и сбежал на первый этаж, ускорив несносное: шарк. Через несколько секунд входная дверь заскрежетала, а потом захлопнулась.

Болезнь Бережного и нелепая авария с Максом остались за пределами этого грохота. Анна нырнула в квартиру и, уронив себя на пол, разревелась.

Следующую неделю Савина провела в больнице, сидя около отца. Он поправлялся — врачи обещали вскоре отпустить его домой. Папа все время говорил, что присутствие дочери на него положительно влияет. Сама же Анна чувствовала себя плохо, но старалась не подавать вида. Несколько ночей в больнице вымотали ее до темных кругов под глазами и мама отправила силой домой.

Ночевала у себя в квартире, где могла предаться ненужным воспоминаниям и тягостным размышлениям. Отказалась ехать в родительский дом, сославшись на проблемы на работе, но на самом деле не хотела маму тревожить. Мало ей больного отца? Иногда Анне казалось, что кашель понемногу отступает. К врачу так и не решилась пойти, да и приступы стали редкими и не продолжительными. Несколько раз закашлялась в присутствии родителей, но прикрылась обычной простудой. Мама недоверчиво покачала головой, а отец горько улыбнулся. Им не нужна сейчас ее правда. Анна была счастлива видеть, как папа выздоравливает, а мама порхает вокруг него и щебечет, что скоро они поедут домой. Потому она не могла разрушить их счастье. Ничего. Само пройдет.

Вышла на работу. Новый редактор журнала про статью о Туманной долине не вспомнил, что Анне было лишь на руку — словно камень с плеч свалился. Ангелина поддержала ее в этом и пообещала никому не говорить о проваленном задании. Тем более, все были настолько потрясены двумя смертями, что забыли даже о сдаче номера в срок.

Расследование смерти Максима замяли. Найти машину, сбившую его, не удалось. Корин больше не появлялся. Видимо, он вернулся в Прибрежный. И хорошо. Значит, наступило время идти дальше.

Анна часто вспоминала Дениса. Его колкие слова, его злость и ярость, но не могла относиться к нему плохо. Все равно была благодарна за защиту и спасение. А еще за подаренные минуты нежности, которых в ее жизни было очень мало.

Чувствуя себя виноватой перед Димой, Анна жалела, что нет с ним связи. Очень хотелось объясниться. Она даже пыталась искать его в интернете, но тщетно. За всю поездку, почему-то с ним не было ни одной фотографии. Сотни с Денисом, но ни одной с Дмитрием. А по типажу его внешности поиск выдавал тысячи страниц с картинками. Вот где одного имени было недостаточно.

И Савина отпустила и его тоже. Жизнь продолжалась. Хотел бы Дима остаться с ней — бросил бы все и приехал. Значит, не так уж и сильны были его чувства. Что ж, она настаивать не будет. Тем более, Анна его слишком плохо знала, а полагаться только на дикое влечение — не привыкла. Пусть все на этом и закончится.

Через несколько недель, наконец, выписали папу. Анна примчалась в их загородный дом и стала помогать маме с готовкой. Это помогало отвлечься и не вспоминать о прошлом.

Они затеяли легкий ужин на улице, привычно — под навесом. Красные листья винограда выделяли белесые кисточки хмеля и мерцали на закатном солнце, будто капли крови.

Анна забежала в дом за камерой, чтобы сделать пару снимков.

Из чехла потянулся и упал на пол брелок Дениса. Подняв аккуратно его за кольцо, Савина всмотрелась в синие блики в антрацитовом тельце камня. Прикасаться к нему не решилась. Как раз только начала спать спокойно после тех сумасшедших слайдов. Правда, кошмары не прекращались: человек на дороге и его длинная тень, которая пыталась ухватить Анну за ноги. А еще она всегда видела в этом сне зеленые глаза. Ей почему-то казалось, что это Денис, но она гнала мысли о нем, как отгоняют надоедливых мух.

— Анюта, уже все на столе! — позвала с улицы мама.

— Иду!

Она последний раз взглянула на камень. Он мерцал на черном фоне серебряными вкраплениями и, будто бездонное звездное небо, притягивал взгляд. Пора выдернуть из себя память о Денисе и Прибережном.

Анна подставила стул к серванту.

На верхней полке мама хранила старинный фарфоровый сервиз. Они пользовались ним редко — память о бабушке, которую боялись разбить. Вытянув высокий заварник с длинным носиком, Савина бросила внутрь него брелок. Тот уныло звякнул об стенку и исчез.

Здесь никто не найдет его, и ей не придется вспоминать. Почему бы просто не выбросить его? Анна не знала, но чувствовала, что еще не время.

Content

Диана Билык
СКВОЗЬ ТУМАНЫ
Часть 1

Глава 1. Такой сложный выбор

Глава 2. Куда ведешь меня, дорога?

Глава 3. Первые искры

Глава 4. Горькие сладости

Глава 5. Подъемы и падения

Глава 6. Старое и новое

Глава 7. Все только начинается

Глава 8. Где счастье там и беда твоя

Глава 9. Нет ничего страшнее, чем рассерженное небо

Глава 10. Взмах крыла бабочки может усилить пожар

Глава 11. Где конец, а где начало иллюзии?

Глава 12. Стоит просто идти дальше