Агата Кристи

Цыганка

I

Макфарлейн часто замечал, что его друг, Дикки Карпентер, питает странную неприязнь к цыганам. Причины этого он не знал. Но когда Дикки расторг помолвку с Эстер Лоэс, отношения между ними стали более откровенными.

Макфарлейн был помолвлен с младшей сестрой, Рэчел, около года. Он был знаком с обеими сестрами Лоэс с детства. Медлительный и осторожный во всем, он не хотел признаться себе в том, что детское личико Рэчел и ее честные карие глаза все больше притягивают его. Не красавица, как Эстер, нет! Но несказанно более искренняя и милая. Когда Дикки обручился со старшей сестрой, мужчины сблизились еще больше.

И теперь, всего через несколько недель, помолвка расторгнута, и Дикки, простодушный Дикки, тяжело переживал это. До сих пор его юная жизнь текла так гладко. Он удачно выбрал карьеру на военном флоте. Любовь к морю была у него в крови. В нем было что-то от викинга, примитивного и непосредственного; утонченность мыслей была ему не свойственна. Он принадлежал к тому типу немногословных молодых англичан, которым особенно трудно выражать мысли словами.

Макфарлейн, этот суровый шотландец с кельтским воображением, скрытым глубоко в душе, слушал и курил, пока его друг беспомощно барахтался в море слов. Он чувствовал, что друг собирается излить ему душу. Но ожидал, что он будет говорить совсем о другом. Начать с того, что он даже не упоминал об Эстер Лоэс. Это был всего лишь рассказ о детских страхах.

– Все это началось со сна, который я видел в далеком детстве. Нельзя назвать его кошмаром. Она – эта цыганка – просто появлялась в любом сне, даже в хорошем сне, или в хорошем по представлениям ребенка (праздник с фейерверком и тому подобным). Я веселился несказанно, а потом вдруг чувствовал, знал, что если подниму глаза, она будет там, стоять, как всегда, и смотреть на меня… Знаешь, такими грустными глазами, как будто знает что-то такое, чего не знаю я… Не могу объяснить, почему меня это так пугало, но пугало! Каждый раз! Я обычно с воплем просыпался от ужаса, а моя старая няня говорила: «Ну вот! Мастеру Дикки опять приснилась его цыганка!»

– Тебя когда-нибудь пугали настоящие цыгане?

– Никогда не встречал цыган до недавнего времени. Это тоже было странно. Я разыскивал своего щенка. Он сбежал. Я вышел за калитку сада и двинулся по лесной тропинке. Мы жили тогда в Нью-Форесте, как тебе известно. Я подошел к поляне в конце тропинки, к деревянному мостику через речку. И прямо рядом с ним стояла цыганка с красным платком на голове, совсем как в моем сне. И я сразу же испугался! Она посмотрела на меня, понимаешь… Точно таким же взглядом, будто она знала что-то, чего не знал я, и это вызывало ее жалость… А потом она сказала очень тихо, кивнув мне головой: «На твоем месте я бы не ходила в эту сторону». Не могу объяснить почему, но это меня смертельно напугало. Я бросился бежать мимо нее на мостик. Наверное, он был гнилой. Во всяком случае, мостик подломился, и я упал в речку. Течение было довольно быстрое, и я чуть не утонул. Ужасно неприятно тонуть. Я этого никогда не мог забыть. И у меня такое ощущение, что все это как-то связано с цыганкой…

– Но ведь она тебя предостерегала?

– Полагаю, можно и так сказать.

Дикки помолчал, потом продолжал:

– Я тебе рассказал о своем сне не потому, что он имеет какое-то отношение к случившемуся потом (по крайней мере, я так не считаю), а потому, что он был как бы отправной точкой. Теперь ты поймешь, что я имею в виду под «цыганским предчувствием». Итак, перейду к первой ночи в доме Лоэсов. Тогда я только что вернулся с западного побережья. Ужасно странно было снова оказаться в Англии. Супруги Лоэс были старыми друзьями моих родителей. Я не видел девочек с тех пор, как мне стукнуло лет семь, но их брат Артур был моим большим другом, и после его смерти Эстер стала мне писать и присылать газеты. Она писала такие ужасно милые письма! Они меня очень подбадривали. Я всегда сожалел, что не мог написать ничего стоящего в ответ. Мне очень хотелось ее увидеть. Странно это, хорошо знать девушку по ее письмам, а не по личному общению. Ну, я первым делом поехал в дом к Лоэсам. Когда я прибыл, Эстер не было дома, но ее возвращения ждали в тот же вечер. За обедом я сидел рядом с Рэчел, и когда окидывал взглядом сидящих за длинным столом, меня охватывало странное ощущение. Я чувствовал, что кто-то за мной наблюдает, и это вызывало у меня неловкость. Затем я увидел ее…

– Кого увидел?

– Миссис Хоуорт, я об этом тебе и рассказываю.

Макфарлейн чуть было не сказал: «Я думал, ты мне рассказываешь об Эстер Лоэс». Но он промолчал, и Дикки продолжал:

– Чем-то она отличалась от всех остальных. Она сидела рядом со стариком Лоэсом и очень серьезно его слушала, наклонив голову. Шея ее была замотана чем-то вроде красного тюля. Наверное, ткань где-то порвалась, во всяком случае, сзади торчали обрывки, напоминающие языки пламени… Я спросил у Рэчел: «Кто эта женщина, вон там? Темноволосая, с красным шарфом?» – «Ты имеешь в виду Элистер Хоуорт? Это у нее красный шарф. Но только она блондинка, у нее очень светлые волосы».

И это была правда. Ее красивые русые волосы блестели. И все же я мог бы поклясться, что она темноволосая. Какие странные шутки играет с человеком зрение…

После обеда Рэчел познакомила нас, и мы гуляли по саду. Мы говорили о переселении душ…

– Это совсем не в твоем духе, Дикки!

– Наверное, ты прав. Помню, я сказал, что это позволяет дать разумное объяснение тому, что некоторые люди кажутся вам знакомыми с первой минуты, словно вы уже знали их раньше. Миссис Хоуорт сказала: «Вы имеете в виду влюбленных…» Она произнесла это как-то странно, горячо и нежно. Мне это что-то напомнило, только я не мог вспомнить, что именно. Мы еще немного поболтали, а потом старина Лоэс позвал нас с террасы, сказал, что приехала Эстер и хочет меня видеть. Миссис Хоуорт положила ладонь на мой рукав и спросила: «Вы собираетесь вернуться в дом?» – «Да, – ответил я. – Думаю, нам надо вернуться», и тогда, тогда…

– Что тогда?

– Это звучит так глупо. Миссис Хоуорт сказала: «На вашем месте я бы не ходила туда…» – Он помолчал. – Это меня испугало, знаешь ли. Очень испугало. Поэтому я и рассказал тебе о том сне… Потому что она произнесла это точно так же – очень спокойно, будто знала что-то такое, чего не знал я. Не так, как хорошенькая женщина, которой хочется удержать меня в саду рядом с собой. Ее голос был просто добрым и жалостливым. Почти так, как будто она знала о том, что произойдет… Наверное, я поступил невежливо, но я повернулся и ушел от нее, почти побежал к дому. Он казался мне надежным убежищем. Я тогда понял, что боялся ее с самого начала. Я с облегчением увидел старика Лоэса. Эстер стояла рядом с ним…

Он секунду поколебался, а потом пробормотал, довольно непонятно:

– Не оставалось никаких сомнений… лишь только увидев ее, я понял, что пропал.

Мысли Макфарлейна быстро перенеслись к Эстер Лоэс. Он когда-то услышал данное ей краткое определение: «Шесть футов и один дюйм еврейского совершенства». Остроумный портрет, подумал он, вспоминая ее необычный рост и стройную фигурку, мраморную белизну лица с изящным, загнутым вниз носиком, с черными, роскошными волосами и черными глазами. Да, он не удивлялся тому, что по-мальчишески наивный Дикки капитулировал. Эстер никогда бы не заставила сильнее забиться его сердце, но он признавал ее эффектную красоту.

– А затем, – продолжал Дикки, – мы обручились.

– Сразу же?

– Ну, примерно через неделю. После этого ей понадобилось недели две, чтобы понять, что я ей безразличен…

Он коротко и горько рассмеялся.

– Это было в последний вечер перед тем, как я вернулся на корабль. Я шел из деревни через лес и тут увидел ее, миссис Хоуорт. На ней был красный шотландский берет, и – всего на минуту – я прямо подскочил! Я тебе рассказал о своем сне, поэтому ты поймешь… Потом мы немного прошлись. Мы не произнесли ни одного слова, которого не сказали бы при Эстер…

– Да? – Макфарлейн с любопытством посмотрел на друга. Странно, как часто люди вам говорят то, чего сами не понимают!

– А потом, когда я уже поворачивал к дому, она меня остановила. Она сказала: «Вы очень скоро будете дома. Я бы на вашем месте туда не спешила…» И тогда я понял, что там меня ждет что-то ужасное… и… как только я вернулся, меня встретила Эстер и сказала, что она поняла – она меня не любит…

Макфарлейн сочувственно хмыкнул и спросил:

– А миссис Хоуорт?

– Я больше никогда ее не видел – до сегодняшнего вечера.

– Сегодняшнего?

– Да. В лечебнице для душевнобольных, где работал мой врач. Там он осматривал мою ногу, которая пострадала от той торпеды. Она меня в последнее время беспокоила. Старик посоветовал сделать операцию, довольно несложную. Затем, когда я уходил оттуда, столкнулся с девушкой в красном джемпере поверх халата медсестры, и она сказала: «На вашем месте я бы не стала делать эту операцию…» И тут я увидел, что это миссис Хоуорт. Она ушла так быстро, что я не успел ее остановить. Я встретил другую медсестру и спросил о ней. Но она сказала, в доме нет никого с таким именем… Странно…

– Ты уверен, что это была она?

– О да, видишь ли – она очень красивая… – Дикки помолчал, потом прибавил: – Я сделаю эту операцию, конечно, но… но в том случае, если все закончится плохо…

– Ерунда!

– Конечно, ерунда. Но все равно, я рад, что рассказал тебе о цыганке. Знаешь, это еще не все, если бы я только мог вспомнить…

II

Макфарлейн поднялся по круто идущей вверх дороге через поросшую вереском пустошь и свернул к воротам дома у гребня холма. Упрямо сжал челюсти и позвонил.

– Миссис Хоуорт дома?

– Да, сэр. Я ей доложу.

Служанка оставила его в длинной комнате с низким потолком, окна которой выходили на дикую пустошь. Макфарлейн слегка нахмурился. Неужели он собирается свалять дурака?

И тут он вздрогнул. Тихий голос наверху запел:

«Цыганка живет на болоте…»

Голос оборвался. Сердце Макфарлейна забилось чуть быстрее. Дверь открылась.

Ее необычная, почти скандинавская красота потрясла его. Несмотря на описание Дикки, Макфарлейн представлял ее себе с черными, цыганскими волосами… И он вдруг вспомнил слова Дикки, их странный тон. «Видишь ли, она очень красивая…» Совершенная, бесспорная красота встречается редко, но Элистер Хоуорт обладала именно такой совершенной, бесспорной красотой.

Он опомнился и двинулся ей навстречу.

– Боюсь, мы с вами незнакомы. Я получил ваш адрес от семьи Лоэс. Но я – друг Дикки Карпентера.

Она пристально смотрела на него минуту или две. Потом сказала:

– Я собиралась пойти и прогуляться по пустоши. Вы пойдете со мной?

Она распахнула стеклянную дверь и вышла на склон холма. Он шел следом. Толстый, довольно глупый на вид мужчина сидел в плетеном кресле и курил.

– Мой муж… Мы прогуляемся по пустоши, Морис. А потом мистер Макфарлейн пообедает с нами. Вы ведь не возражаете?

– Большое спасибо.

Он шел за ней, пока она легко поднималась вверх по склону холма, и думал: «Почему? Почему, о боже правый, она вышла замуж за этого!»

Элистер подошла к россыпи камней.

– Сядем здесь. И вы мне расскажете… то, что пришли рассказать.

– Вы знали?

– Я всегда знаю, когда приближается что-нибудь плохое. Это ведь плохие новости, да? Насчет Дикки?

– Ему сделали небольшую операцию, вполне успешно. Но у него, наверное, было слабое сердце. Он умер под наркозом.

Макфарлейн сам не знал, что ожидал увидеть на ее лице, но вряд ли эту безнадежную, вечную усталость… Он услышал, как она прошептала:

– Опять ждать, так долго… так долго… – Подняла взгляд. – Да, что вы хотели сказать?

– Больше ничего. Кое-кто предостерегал его от этой операции. Медсестра. Он считал, что это были вы. Это правда?

Она покачала головой.

– Нет, это была не я. Но у меня есть двоюродная сестра, она работает медсестрой. В неверном свете она очень похожа на меня. Смею сказать, так и было. – Она снова взглянула на него. – Это не имеет значения, не так ли? – А потом вдруг широко раскрыла глаза и резко вдохнула воздух. – Ох! Ох! Как странно! Вы не понимаете…

Макфарлейн был озадачен. Она продолжала пристально смотреть на него.

– Я думала. Вы поняли… вы должны понимать. Вы похожи на человека, у которого это тоже есть…

– Что есть?

– Этот дар – или проклятие, называйте, как хотите. Я думаю, он у вас есть. Всмотритесь в это углубление в камнях. Не думайте ни о чем, просто смотрите… А! – она заметила, как он слегка вздрогнул. – Ну, вы что-то увидели?

– Должно быть, игра воображения. Всего на мгновение я увидел, что оно полно крови.

Миссис Хоуорд кивнула головой.

– Я знала, что у вас это есть. На этом месте древние солнцепоклонники приносили свои жертвы. Я знала это раньше, чем мне сказали об этом. И иногда я понимаю, что они при этом чувствовали, почти так же точно, как если бы сама присутствовала при этом… Что-то есть здесь такое, отчего я чувствую себя так, словно возвращаюсь домой… Конечно, для меня естественно обладать таким даром. Я ведь из семьи Фергюссон. В нашей семье были ясновидящие. А моя мать была медиумом, пока мой отец не женился на ней. Ее звали Кристинг. Она пользовалась широкой известностью.

– Под словом «дар» вы понимаете способность видеть то, что еще не произошло?

– Да, видеть вперед или назад, это все равно. Например, я видела, как вы удивились, почему я вышла замуж за Мориса, – о да, вы удивились! Просто потому, что я всегда знала, что над ним нависло нечто ужасное… Я хотела спасти его… Женщины, они такие. С моим даром я должна суметь предотвратить это, если это вообще возможно… Я не сумела помочь Дикки. И Дикки не понял бы… Он боялся. Он был очень молод.

– Двадцать два года.

– А мне тридцать. Но я не это имела в виду. Есть столько вещей, которые нас разделяют: длина, высота, ширина… Но хуже всего быть разделенными временем… – Она надолго замолчала, погрузившись в задумчивость.

Тихий звон гонга из дома внизу заставил их встать.

За ленчем Макфарлейн наблюдал за Морисом Хоуортом. Тот, несомненно, был безумно влюблен в свою жену. В его глазах читалась безоговорочная, радостная преданность пса. Макфарлейн также отметил ее нежность к нему, с оттенком материнства. После ленча он откланялся.

– Я остановился внизу, в гостинице на день-другой. Можно мне прийти и повидать вас еще раз? Может быть, завтра?

– Конечно. Но…

– Но что?

Она быстро провела рукой по глазам.

– Не знаю. Мне… мне показалось, что мы больше не встретимся, вот и все… До свидания.

Макфарлейн медленно пошел вниз по дороге. Помимо его воли, ему казалось, что холодная рука сжимается вокруг сердца. Конечно, дело было не в ее словах, но…

Из-за поворота вылетел автомобиль. В последний момент Макфарлейн распластался, прижавшись к живой изгороди… и как раз вовремя. Странная сероватая бледность разлилась по его лицу.

III

– Боже, мои нервы никуда не годятся, – пробормотал Макфарлейн, проснувшись на следующее утро.

Он хладнокровно перебрал в памяти события вчерашнего дня. Автомобиль, короткая дорога до гостиницы и внезапно возникший туман, из-за которого он заблудился, зная, что недалеко оттуда находится опасная трясина. Затем колпак дымовой трубы, который упал с крыши гостиницы, и запах гари ночью, источником которого был уголек, упавший на каминный коврик. Во всем этом не было ничего особенного! Совсем ничего, если бы не ее слова и эта глубокая, ничем не подтвержденная уверенность в его душе, что она знала…

Макфарлейн сбросил одеяло в неожиданном приливе энергии. Он должен пойти наверх и повидать ее, прежде всего. Это разрушит чары. То есть если он благополучно туда доберется… господи, какая глупость!

Он почти не мог есть за завтраком. В десять часов Макфарлейн уже двинулся вверх по дороге. В десять тридцать звонил в звонок. Тогда и только тогда он позволил себе долгий вздох облегчения.

– Мистер Хоуорт дома?

Ему открыла дверь та же старая служанка, что и вчера. Но ее лицо было другим, оно исказилось от горя.

– Ох, сэр! Ох, сэр! Значит, вы не слышали?

– Чего не слышал?

– Мисс Элистер, милый ягненок… Это был ее тоник. Она принимала его каждый вечер. Бедный капитан просто вне себя, он почти обезумел. Он взял с полки не ту бутылочку в темноте… Послали за доктором, но он опоздал…

И Макфарлейн сразу же вспомнил слова: «Я всегда знала, что над ним нависло нечто ужасное. Я должна суметь предотвратить это – если это вообще возможно…» Ах, но невозможно обмануть Судьбу… Странное, роковое ясновидение, которое разрушало то, что хотело спасти…

Старая служанка продолжала:

– Мой хорошенький ягненочек! Такая она была милая и добрая и так жалела всех, кто попал в беду. Не могла выносить, когда кто-то страдает. – Она поколебалась, потом спросила: – Не хотите подняться наверх и взглянуть на нее, сэр? Судя по ее словам, вы, должно быть, знали ее уже давно. Очень давно, как она сказала…

Макфарлейн последовал за старой женщиной вверх по лестнице, в комнату над гостиной, где он слышал накануне ее поющий голос. В верхней части окон стояли витражи. Они бросали красный отсвет на голову на постели… «Цыганка с красным платком на голове…» Чепуха, у него снова разыгрались нервы. Он посмотрел на Элистер Хоуорт долгим, последним взглядом.

IV

– Вас хочет видеть какая-то леди, сэр.

– Что? – Макфарлейн рассеянно посмотрел на хозяйку. – О, прошу прощения, миссис Рауз, я видел призраков.

– Вы это не серьезно, сэр? После наступления темноты на пустоши люди видят странные вещи, я знаю. Даму в белом, дьявольского кузнеца, моряка и цыганку…

– Как вы сказали? Моряка и цыганку?

– Так говорят, сэр. Когда я была молодой, все об этом рассказывали. Это были безответно влюбленные, давным-давно… Но они уже много дней не появлялись.

– Да? Интересно, возможно, теперь они снова появятся…

– Что такое вы говорите, сэр! Насчет той молодой леди…

– Какой леди?

– Той, которая ждет вас. Она в гостиной. Мисс Лоэс, так она назвалась.

– Ох!

Рэчел! Его охватило странное ощущение сжатого пространства, сдвига перспективы. До этого он заглядывал в другой мир.

Он забыл о Рэчел, так как Рэчел принадлежала только этой жизни… Снова этот странный сдвиг перспективы, это скольжение назад, в мир, где всего три измерения.

Макфарлейн открыл дверь гостиной. Рэчел, с ее честными карими глазами. И внезапно, как человек, пробудившийся ото сна, он ощутил теплую волну счастливой реальности, нахлынувшую на него. Он жив – жив! Подумал: «Есть только одна жизнь, в которой человек может быть уверен! Эта жизнь!»

– Рэчел! – произнес он и, приподняв ее лицо за подбородок, поцеловал в губы.

Content

Агата Кристи
Цыганка

I

II

III

IV