Александр Дюков

Как построить украинскую державу. Абвер, украинские националисты и кровавые этнические чистки

Почему нацистам не удалось создать «украинскую державу». Абвер, украинские националисты и начало Второй мировой

1 сентября 1939 г. германские войска вторглись на территорию Польши. С тех пор этот день стал траурной датой начала самой страшной в истории войны – Второй мировой. Однако мало кому известно, что в этот день могло бы отмечаться не только начало войны, но и создание марионеточного Украинского государства. Могло – если бы не действия руководства СССР.

Одним из наиболее опекаемых нацистскими спецслужбами националистических движений была Организация украинских националистов (ОУН), ведшая подрывную деятельность и против Польши, и против Советского Союза. В планах германской агрессии она должна была сыграть существенную роль.

Польская контрразведка стала получать угрожающие сообщения об этом еще весной 1939 г., вскоре после утверждения Гитлером плана «Вайс» – войны против Польши. Это более чем наглядно показывают документы польских спецслужб, сохранившиеся в фондах Российского государственного военного архива.

«В Польше украинские националисты должны вызвать восстание, а также ширить диверсионную деятельность, – сообщало МВД Польши в конце апреля. – В связи с ожидающейся польско-немецкой войной на территории Германии украинцы проводят военные учения, имеющие характер военной подготовки, которые проходят легально. Члены же ОУН получают подготовку неофициально, при поддержке военных немецких элементов»[1].

К середине мая польские спецслужбы получили еще более тревожную информацию: «Правительство Рейха в последнее время должно двукратно увеличить дотации для ОУН. Деньги должны быть предназначены на развитие более широкой переворотной деятельности с саботажно-диверсионным характером на территории Восточной Малополыни и Волыни – эта акция рассчитана на подрыв Польского государства изнутри»[2].

Опубликованные в 2007 г. сотрудниками Бундесархива внутренние документы германской разведки (абвера) подтверждают, что польские спецслужбы получили информацию, соответствующую действительности. К июню 1939 г. представители ОУН и абвера вели подготовку к вооруженному восстанию ОУН в Польше более чем активно.

На состоявшемся 13 июня совещании между начальником второго (диверсионного) отдела абвера полковника Эрвином фон Лахузеном и представителем ОУН Романом Сушко говорилось о подготовке и использовании в случае нападения на Польшу 1300 офицеров и 12 тысяч рядовых украинцев[3]. 3 июля полковник Лахузен разъяснял, что «подготовка организации украинского мятежа проводится согласно директивам абвера-II»[4]. В датируемом 15 июля отчете Лахузена отмечалось, что в рамках подготовки к операции «Вайс» абвер ведет подготовку специального диверсионного подразделения из числа украинских националистов, получившего кодовое название Bergbauernhilfe («Помощь крестьянам-горцам»)[5]; к середине августа 1939 г. численность его составляла около 600 человек, а начальником был уже упоминавшийся Роман Сушко.

Одновременно с подразделением Bergbauernhilfe к антипольскому восстанию готовились и структуры ОУН на территории Польши. Еще в июле по приказу краевого проводника ОУН на Западной Украине Владимира Тымчего (Лопатинского) члены организации начали проходить военную подготовку в специальных конспиративных лагерях в Полесье и Карпатах. По данным украинских историков, к концу августа были подготовлены около тысячи боевиков, которые должны были составить костяк антипольских повстанческих отрядов.

Задачей боевых отрядов ОУН была не только диверсионная деятельность, но и захват государственной власти. Об этом прямо пишет современный украинский историк Иван Патриляк: «По замыслу "Лопатинского", подразделения партизан должны были выйти из своих укрытий и, захватив власть на местах, провозгласить восстановление украинской державности, создать собственную администрацию»[6].

Тем временем диверсионный отдел абвера решал логистические проблемы. Мало подготовить диверсионные подразделения – для обеспечения быстрого роста их численности необходимо доставить им оружие, боеприпасы и взрывчатку. 18 августа в рабочем дневнике Лахузена появилась примечательная запись: «Обучение членов Bergbauernhilfe следует продолжать. Отправка состоится предположительно в районе 22.8…Через майора Штольце украинский военный штаб получает указания, в соответствии с которыми лидер украинцев Мельник должен быть готов к участию в военных действиях, если того потребует ситуация в Польше»[7].

22 августа диверсанты ОУН из Bergbauernhilfe должны были отправиться к польской границе. Как и другой отряд абвера – специальное подразделение Ebbinghaus, подготовленное для действий в польской Силезии[8], они должны были стать основой антипольского восстания. Однако этим планам помешала большая политика.

23 августа в Москве был заключен советско-германский договор о ненападении. Для Гитлера это была гарантия того, что Советский Союз не выступит в грядущей войне на стороне Польши. Для Сталина это была гарантия того, что немецкие войска в ближайшее время не появятся в Прибалтике, Западной Белоруссии и Западной Украине[9]. Это было циничное соглашение, которое не понравилось ни пламенным коммунистам, ни пламенным нацистам.

«Этот пакт, заключенный с Москвой, обернется однажды угрозой национал-социализму, – записал 25 августа в своем дневнике нацистский идеолог Альфред Розенберг. – Если нам к тому же придется оставить Советскому Союзу территорию польской Украины, то после Карпато-Украины это станет вторым ударом с нашей стороны по наиболее мощной антимосковитской группировке»[10].

Под «самой мощной антимосковитской группировкой» Розенберг подразумевал ОУН. Его прогноз был точен: как только из Москвы пришло сообщение о подписании советско-германского соглашения, абверу запретили использовать украинских диверсантов. «В своей квартире я принял звонок от госсекретаря Кепплера, он сообщает, что из замка Фушль (резиденция министра иностранных дел) пришли указания, согласно которым "акцию” начинать не следует», – записал в своем дневнике Лахузен[11].

В следующие несколько дней он пытался оспорить это решение, однако ему удалось добиться лишь использования Bergbauernhilfe в оборонительных целях на территории Словакии (именно в этой стране проводилась подготовка подразделения)[12].

28 августа Лахузен зафиксировал в дневнике принятое решение: «Касательно украинцев я отдаю следующие распоряжения. На случай мира: перевод членов Bergbauernhilfe на трудовые отношения. На случай войны: на первое время никаких действий. После согласования с Генеральным штабом будет принято решение, возможно ли использовать этих обученных дисциплине людей в качестве целостного формирования»[13].

Тем временем подполье ОУН в Польше в соответствии с ранее согласованными планами продолжало подготовку к вооруженному восстанию. На 28 августа была намечена мобилизация сторонников ОУН – они должны были уйти в лес и распределиться по боевым отрядам[14].

1 сентября германские войска вторглись в Польшу. Однако вопреки планам в авангарде вторжения не было диверсантов ОУН – они были вынуждены смотреть на войну со стороны. 5 сентября подразделение Ebbinghaus, пополнившееся силезскими немцами, взяло железнодорожный узел Катовице до прихода подразделений вермахта. Командующий 8-м армейским корпусом генерал Буш поздравил курировавших подразделение Ebbinghaus сотрудников абвера с этим достижением[15]; наблюдая за этим, украинские диверсанты и их кураторы ощущали свою ненужность.

11 сентября абвер снова попытался добиться решения об использовании Bergbauernhilfe для поддержки антипольского украинского восстания, однако эта инициатива вновь была блокирована[16]. Несмотря на это отряды ОУН на Западной Украине уже нападали на представителей польских властей, полицейских и даже небольшие военные подразделения. Жертвами националистов становилось и гражданское польское население. Общая численность боевиков составляла не менее трех тысяч[17]. Показательно, что на Стрыйщине отряды ОУН действовали в селах, находившихся близ железной дороги, ведшей на Бескидский перевал[18]; повстанцы явно действовали в интересах немецких войск.

Тем временем в Берлине осознали, что война в Польше выиграна. Польские войска отступали под натиском германских частей; это породило настоящую эйфорию, на волне которой Гитлер отбросил осторожность и принял решение о создании на руинах Польши марионеточного Украинского государства. Это было нарушением советско-германских соглашений от 23 августа: согласно секретным протоколам, Западная Украина была советской сферой влияния.

Руководство абвера было проинформировано о принятом решении 12 сентября. В дневнике Лахузена за этот день содержится чрезвычайно лаконичная запись: «Выезд с начальником управления через Бреслау в Оппельн. Цель: обсуждение украинского вопроса»[19]. Подробнее о принятом решении Лахузен рассказал в своих показаниях на Нюрнбергском процессе: «Смысл приказа был таков: необходимо связаться с украинскими националистами, с которыми разведка имела уже соответствующий контакт в военном отношении, для того, чтобы вызвать повстанческое движение в Польше, которое имело бы своим следствием истребление поляков и евреев в Польше. Об этом говорил Риббентроп лично Канарису. Когда говорили "поляки”, то подразумевали интеллигенцию и те круги, которые выступали в качестве носителей национального сопротивления…»[20] Решение, о котором министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп проинформировал руководство абвера, было согласовано Гитлером.

Таким образом, абвер получил разрешение на использование подразделения Bergbauernhilfe и поддержку антипольского вооруженного восстания ОУН. Еще одной задачей украинских националистов должно было стать уничтожение «нелояльного элемента». Это не вызывало протеста у абвера, поскольку было в порядке вещей: уже упоминавшееся подразделение Ebbinghaus также осуществляло массовые убийства поляков[21].

15 сентября начальник абвера адмирал Вильгельм Канарис и Лахузен встретились в Вене с лидером ОУН Мельником. Мельника проинформировали о вероятности создания прогерманской Западной («Галицийской») Украины. После этого Мельник приказал готовить «коалиционное правительство» для Галиции[22]. Лахузен, в свою очередь, начал предпринимать конкретные шаги по использованию украинских отрядов. В его дневнике появилась запись: «Украинский военный штаб немедленно переводится в распоряжение командования 14-й армии (Демель). Уведомить группу армий "Юг” через отдел абвер-II… Мельник должен постоянно находиться в распоряжении начальника управления… Абвер-II должен обеспечить замену Bergbauernhilfe»[23].

Однако эти планы 17 сентября были сорваны. В этот день советские войска вступили на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. По свидетельству заместителя начальника штаба оперативного руководства вермахта Вальтера Варлимонта, генерал Альфред Йодль, получив сообщение о том, что войска Красной Армии вступают на территорию Польши, с ужасом спросил: «Против кого?»[24]. Попытка реализации утвержденного Гитлером проекта создания Украинского государства означала для Германии войну с СССР в самых невыгодных условиях. И Берлин резко пошел на попятный.

Лахузен записывает в дневнике: «В 4.00 (среднеевропейское время) русские перешли польскую границу по линии Каменец-Подольский – Полоцк, чтобы занять территорию восточнее линии Лемберг – Брест-Литовск – Белосток. Таким образом, ситуация, какой она была по состоянию на 16.9, изменилась… Члены Bergbauernhilfe будут направлены не в зону русских интересов, а в украинские поселения в качестве украинской полиции. За Ярым следует наблюдать; лучше всего – изоляция. 18.9 ему надлежит прибыть в Берлин для беседы с начальником управления»[25]. В последующие недели Канарис, Лахузен и один из лидеров ОУН Рихард Ярый занимались спасением «того, что можно», организуя вывод членов ОУН на контролируемую немцами территорию Польши и в Венгрию[26].

Подразделение Bergbauernhilfe было распущено, а его личный состав частично передан на формирование полицейских подразделений в оккупированной Польше. Тем не менее помощь, оказанная украинскими националистами Рейху, не осталась без вознаграждения. ОУН получила легальный статус, а ее члены поступали на службу в подразделения Werkschutz (охрана промышленных объектов). Украинское население созданного нацистами «генерал-губернаторства» получило ряд привилегий; в частности, украинцам передавались дома и магазины, конфискованные у евреев[27].

Проект создания марионеточного Украинского государства был надолго закрыт. Германские спецслужбы реанимируют его только весной 1941 г., накануне нападения на СССР. «Акт восстановления украинской державности» будет провозглашен лидерами ОУН 30 июня 1941 г. в оккупированном нацистами Львове. Если бы не СССР, это произошло бы двумя годами раньше – в сентябре 1939-го.

Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопрос

Введение

На протяжении трех бесконечно долгих лет на оккупированной нацистами территории Советского Союза разворачивалась драма, равной которой не было в мировой истории. С самого начала война на Востоке была для нацистов особой войной, войной на уничтожение. Согласно нацистским представлениям, Советский Союз населяли представители низших рас, часть из которых следовало уничтожить, а часть – превратить в рабов. На закрытых совещаниях представители гитлеровского руководства прямо говорили о необходимости уничтожения миллионов советских граждан. И эти планы не оставались на бумаге – они деятельно и непреклонно воплощались в жизнь.

Войска Красной Армии на фронте и советские партизаны во вражеском тылу не дали полностью реализовать нацистские планы геноцида; однако и то, что нацистам удалось сделать, было невероятно в своей чудовищности. По сей день неизвестно точное число мирных граждан, уничтоженных на оккупированных территориях при помощи пули, огня и голода. Советские историки говорили о 10 миллионах, современные российские исследователи называют цифру в 13,5 – 14 миллионов мирных граждан, 7,5 миллиона из которых было уничтожено в ходе карательных операций, 2,5 миллиона – погибло на каторжных работах в Германии и более 4 миллионов – умерло от организованного нацистами голода[28].

Составной частью нацистской «истребительной войны» против Советского Союза стало массовое уничтожение евреев. Евреи не были самыми многочисленными жертвами нацистов, но они были первыми, кого начали уничтожать поголовно. У оказавшегося под немецкой оккупацией русского, украинца или белоруса был некоторый шанс остаться в живых – разумеется, в качестве раба. У евреев такого шанса не было; лишь немногие из проживавших на оккупированных землях 3 миллионов евреев дожили до прихода войск Красной Армии[29].

Однако далеко не все уничтоженные во время нацистской оккупации евреи были жертвам нацистов. Свой вклад в «окончательное решение еврейского вопроса» внесли националисты из недавно присоединенных к Советскому Союзу республик Прибалтики и Западной Украины. Организованные ими еврейские погромы начинались сразу после ухода советских войск. Евреев забивали насмерть, расстреливали, сжигали в домах и синагогах, за бежавшими из городов охотились боевики из антисоветских националистических формирований.

Уничтожение местными националистами евреев, разумеется, приветствовалось руководством айнзатцгрупп, которое получало возможность выдавать свои преступления за «стихийные акции самоочищения». По иронии судьбы, в наше время происходит обратный процесс: преступления прибалтийских и украинских националистов то и дело пытаются списать на нацистские айнзатцгруппы.

Особенно активно это пытаются сделать на Украине, где национальными героями официально объявлены члены Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (У ПА).

Созданная в 1929 г. в Вене, ОУН ставила своей задачей создание Украинской соборной самостийной державы, в состав которой должны были войти все территории, населенные украинцами. В рамках этой задачи естественными врагами этой нелегальной организации становились Польша и Советский Союз; а как известно, враг моего врага – мой друг. С начала 1930-х гг. ОУН сотрудничала с разведкой сначала Веймарской Германии, а затем Третьего рейха. Члены ОУН активно использовались германской военной разведкой (абвером) для осуществления разведывательной и диверсионной деятельности против Польши и Советского Союза.

В феврале 1940 г. ОУН раскололась на две фракции – официального главы ("проводника") организации Андрея Мельника и молодого лидера Степана Бандеры. Этот раскол был окончательно оформлен в апреле 1941 г., когда фракция С. Бандеры заявила о непризнании решений созванного А. Мельником 2-го Великого съезда ОУН в Риме и провела собственный съезд в Кракове. Несмотря на непреодолимые противоречия между фракциями, обе они продолжали активно сотрудничать с нацистскими спецслужбами.

Перед нападением Германии на Советский Союз украинскими националистами под руководством офицеров абвера были созданы два диверсионных батальона, получившие название «Нахтигаль» и «Роланд». Общая численность этих подразделений составляла около 700 человек, а их командирами с украинской стороны стали соответственно сотник Роман Шухевич и майор Евгений Побигущий. ОУН(Б) также вела подготовку приуроченных к наступлению вермахта выступлений в тылу советских войск. Кроме того, с согласия немецкого военного руководства создавались «походные группы ОУН», которые должны были следовать за передовыми частями вермахта, ведя политическую пропаганду и организуя вооруженную «украинскую милицию».

Планы ОУН были воплощены в жизнь сразу же после вторжения немецких войск на советскую землю. Группы украинских националистов нападали на советские учреждения, обстреливали части Красной Армии. 30 июня вместе с передовыми частями вермахта в оставленный советскими войсками Львов вошел батальон «Нахтигаль» под командованием Р. Шухевича. В тот же день прибывшая в город «походная группа» одного из лидеров ОУН(Б) Я. Стецко провозгласила создание Украинского государства. В ответ из Берлина пришел приказ руководителей ОУН(Б) за самоуправство. Украинские националисты убедились, что нацисты не рассматривают их как союзников и не собираются передавать им власть над «освобожденной Украиной». Несмотря на это, руководство ОУН(Б) надеялось на продолжение сотрудничества с оккупантами. Однако в Берлине предложение о сотрудничестве отвергли; немецкие власти развернули репрессии против ОУН(Б).

К концу 1942 г. украинское население уже в полной мере ощутило на себе тяжесть нацистской оккупации. Голод, вызванный конфискацией продовольствия; тяжелые принудительные работы; постоянные расстрелы – все это настраивало украинцев против немецкого господства. На оккупированной территории возникали партизанские отряды, боровшиеся с оккупантами. Современные украинские историки признают, что формирование партизанских отрядов было инициативой «снизу». В то время как руководство ОУН(М) и ОУН(Б) в той или иной степени склонялось к сотрудничеству с немцами, представители низовых структур добивались разрешения с оружием в руках сопротивляться грабившим и истреблявшим украинское население оккупантам.

Весной 1943 г. на базе вооруженных отрядов ОУН(Б) была создана Украинская повстанческая армия. Тогда же УПА пополнили ушедшие «в лес» формирования украинской вспомогательной полиции. Одной из причин создания националистами формирований УПА стала активная деятельность на территории Полесья советских партизан. Еще одним врагом для отрядов УПА стало польское население Волыни. Летом 1943 г. отряды УПА организовали масштабные этнические чистки в районах проживания польского населения, в результате которых, по данным польских историков, было уничтожено 40 тысяч человек. Одновременно отряды УПА вели активные боевые действия против советских партизан и (с меньшей интенсивностью) против немецких войск.

В конце 1943 г. главнокомандующим УПА стал Роман Шухевич, в начале войны командовавший батальоном «Нахтигаль», а затем – первой сотней сформированного нацистами 201-го батальона охранной полиции. В начале следующего, 1944 г., командование УПА достигло соглашения с немецкими властями относительно борьбы против советских партизан, а также предоставления развединформации. Взамен немецкая сторона передавала подразделениям УПА необходимое националистам вооружение. После освобождения Украины советскими войсками УПА продолжила борьбу против советской власти. Подразделения УПА действовали также на территории Польши, совершали пропагандистские рейды в Чехословакию. Лишь в 1949 г. в результате эффективных действий советских органов госбезопасности остатки формирований УПА были распущены. Их личный состав слился с националистическим подпольем ОУН, действовавшим на территории СССР вплоть до середины 1950-х гг.

Несмотря на то, что формирования ОУН и УПА активно участвовали в уничтожении поляков, евреев и лояльно настроенных к советской власти украинцев[30], после прихода к власти президента Виктора Ющенко на Украине была развернута государственная кампания по героизации украинских националистов.

В ноябре 2007 г. во время официального визита в Израиль президент В. Ющенко неожиданно заявил, что ОУН и УПА никоим образом не были причастны к антисемитским действиям и что уставные документы этих организаций не несут никаких антисемитских положений. «Ни один архив не подтвердит сегодня ни одной акции карательного типа, в которой принимали бы участие бойцы УПА или другие подобные организации, – продолжил глава Украинского государства. – Понимаю, что многое из пропаганды советского типа имеет силу стереотипов, но мы имеем право говорить, что есть другая правда»[31].

Однако что бы ни говорили украинские политики и обслуживающие их историки, украинские националисты на самом деле участвовали в уничтожении евреев, поляков и просоветски настроенных украинцев. Это факт, с которым ничего нельзя поделать.

Другое дело, что с научной точки зрения данная тема к настоящему время исследована недостаточно, а это дает простор для различного рода спекуляций.

Предлагаемое вниманию читателя исследование посвящено участию ОУН и УПА в уничтожении евреев. Начиная работу над этой темой, автор преследовал две взаимосвязанные задачи: во-первых, проанализировать существующую украинскую и зарубежную историографию по теме, и, во-вторых, с опорой на документы из украинских и российских архивов, исследовать узловые вопросы, связанные с участием ОУН и УПА в холокосте. В работе рассматриваются предвоенные планы ОУН по отношению к евреям, участие боевиков ОУН в уничтожении евреев летом 1941 г., изменение программных установок ОУН по «еврейскому вопросу», участие формирований УПА в антиеврейских акциях, а также судьба мобилизованных в УПА евреев.

Глава 1

Историография проблемы

Отношение Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии к евреям – одна из наиболее дискуссионных проблем в историографии ОУН и УПА. К настоящему времени исследователи этой проблемы разделились на два непримиримых лагеря. Одни считают, что ОУН и УПА принимали активное участие в уничтожении евреев, другие это отрицают. С обеих сторон звучат обвинения в политической ангажированности и использовании «пропагандистских штампов», порою вполне справедливые.

На наш взгляд, такое положение вещей свидетельствует не столько о сложности вопроса, сколько о его политической значимости и одновременно недостаточной научной изученности. Причины последнего понятны. Вплоть до «архивной революции» 1990-х гг. источниковая база по данной тематике была крайне узка. Исследователь, взявшийся изучить отношение ОУН и УПА к евреям, имел в своем распоряжении лишь воспоминания, немногочисленные немецкие отчеты о положении на оккупированной Украине, а также опубликованные эмигрантскими украинскими историками документы ОУН и УПА, аутентичность которых порою вызывала сомнения.

Ситуация усугублялась тем, что мемуаристы противоречили друг другу. В мемуарах евреев и поляков неоднократно упоминалось об участии украинских националистов в погромах и убийствах[32], однако оказавшиеся в эмиграции оуновцы подобные обвинения отвергали. Ярослав Стецко, один из руководителей ОУН(Б), утверждал, что в погромах евреев летом 1941 г. оуновские активисты участия не принимали. «Я лично при каждом удобном случае в каждом селе или местечке, через которое мы проезжали, обращал внимание, чтобы не поддаться немецким провокациям ни на какие антиеврейские или антипольские эксцессы. Это на совесть было исполнено нашим активом», – писал Стецко[33].

По утверждению оуновца Богдана Казановского, антиеврейские акции были даже запрещены краевым проводником ОУН(Б) Иваном Климовым, известным под псевдонимом «Легенда». По словам Казановского, однажды к Климову обратился один из заместителей комиссара украинской полиции с вопросом, каким должно быть их отношение к немецким антиеврейским акциям. В ответ Климов якобы заявил: «Мы не имеем интереса в том, чтобы уничтожать жидов, потому что после жидов придет очередь украинского населения. Мы помогли нескольким жидам-офицерам из У[краинской] Г[алицийской] А[рмии], врачам и другим специалистам, которые хотели разделить судьбу с нашим движением в подполье. Они с удовольствием согласились работать для ОУН, но их немного. Даю поручение, что в антижидовской акции не смел принимать участие ни один член ОУН. По этому делу скоро получите письменные инструкции»[34].

Николай Лебедь, бывший начальник Службы безопасности ОУН, приводил иной аргумент в пользу отсутствия в ОУН и УПА антиеврейских настроений: «Большинство врачей УПА были евреями, которых УПА спасала от уничтожения гитлеровцами. Врачей-евреев считали равноправными гражданами Украины и командирами украинской армии. Здесь необходимо подчеркнуть, что все они честно исполняли свой тяжкий долг, помогали не только бойцам, но и всему населению, объезжали территории, организовывали полевые больницы и больницы в населенных пунктах. Не покидали боевых рядов в тяжелых ситуациях, также тогда, когда имели возможность перейти к красным. Многие из них погибли воинской смертью в борьбе за те идеалы, за которые боролся весь украинский народ»[35].

Тема о евреях в УПА более чем активно разрабатывалась оказавшимися в эмиграции националистическими историками и мемуаристами; вершиной работы в этом направлении стала публикация в рамках серии «Летопись УПА» сборника «Медицинская помощь в УПА», в котором были собраны воспоминания о деятельности врачей-евреев[36].

Насколько утверждения оуновских мемуаристов соответствовали действительности, понять было невозможно. Архивные документы, которые могли бы их подтвердить или опровергнуть, оставались недоступными для исследователей, а в воспоминаниях поляков и евреев, как уже говорилось, содержалась совсем другая информация. Более того: вскоре выяснилось, что пропагандисты темы «евреи в УПА» не гнушались вбросом подложных «воспоминаний».

В конце 1954 г. торонтская украиноязычная газета «Наша мета» опубликовала мемуары еврейки Стеллы Кренцбах «Живу благодаря УПА». Читатели газеты могли узнать, что учившаяся во Львове на философском факультете С. Кренцбах после прихода немцев жила под украинской фамилией, в 1943 г. вступила в УПА, затем была арестована советскими властями, приговорена к смерти, но освобождена боевиками УПА. Затем она через Австрию уехала в Израиль, где работала в Министерстве иностранных дел. Завершались мемуары патетической фразой о том, что «свободное Украинское государство будет залогом и доказательством справедливого мира на всей земле».

История была романтичная; мемуары С. Кренцбах были перепечатаны в ряде украиноязычных журналов. В СМИ появились утверждения, что после выхода воспоминаний Кренцбах была убита неизвестными. В 1957 г. воспоминания вошли в изданную в Нью-Йорке книгу «В рядах УПА», окончательно внедрившись в научный оборот как достоверный источник. Вскоре, однако, было доказано, что эти воспоминания являются подложными: никакой С. Кренцбах не существовало на свете. Американский историк Филип Фридман в 1959 г. опубликовал статью «Украинско-еврейские отношения в период нацистской оккупации», в которой писал:

«Еврейка Стелла Кренцбах рассказала об этих курсах [фельдшеров] в своих мемуарах, опубликованных в изданиях "Наша мета" (Торонто 27.11 и 04.12); "Украинское слово" (Буэнос-Айрес, 10 октября 1954 г.); ".Календарь-альманах на 1957 год" (Буэнос-Айрес, 1957, стр. 92–97). В календаре также опубликована статья Дмитрия Андреевского (стр. 88–91), в которой он утверждает, что Стелла Кренцбах после войны уехала в Палестину, где позже устроилась на работу секретаршей в министерстве иностранных дел. Через несколько недель после публикации ее воспоминаний в "Вашингтон пост" (эта публикация указывается в качестве первоисточника мемуаров) она была застрелена при загадочных обстоятельствах. Я просмотрел "Вашингтон пост" за указанный период, но не нашел ее мемуаров. По моей просьбе д-р Н. М. Гельбер (Иерусалим) сделал запрос в министерство иностранных дел и получил ответ, что в министерстве никогда не работала женщина с таким именем. Вышеописанный случай убийства им также абсолютно незнаком. Более того, после тщательного анализа текста мемуаров я пришел к выводу, что вся история – "утка". Аналогично, украинский писатель Б. Кордюк окрестил ее".мистификацией", утверждая, что ни один из известных ему членов УПА "никогда не встречал Кренцбах и не слышал о ней"»[37].

Показательно, что участие во вбросе подложных воспоминаний принял Дмитрий Андриевский, один из видных идеологов мельниковской фракции ОУН.

Фальсификация оуновцами источников не помешала появлению в Польше и на Украине целого ряда работ, посвященных преступлениям ОУН-УПА[38]. Разумеется, в этих изданиях прежде всего речь шла об осуществлявшихся боевиками УПА массовых убийствах поляков на Волыни, однако и вопрос об уничтожении украинскими националистами евреев не оставался без внимания. Эти работы базировались в основном на воспоминаниях очевидцев, носили публицистический характер и, как правило, не отвечали строгим научным критериям. Некритический подход к источникам привел к появлению в этих работах ряда фактических ошибок[39]. Тем не менее, авторы этих работ ввели в оборот большой объем фактической информации, позволяющей, как минимум, усомниться в выдвигаемых украинскими эмигрантскими историками и мемуаристами тезисах о непричастности ОУН и УПА к массовым убийствам, в том числе – к убийствам евреев.

Логичным продолжением «обличительной» историографии ОУН-УПА стала первая книга, целиком посвященная проблеме отношения ОУН и УПА к евреям – вышедшая двумя изданиям работа польского историка Эдварда Пруса «Холокост по-бандеровски»[40]. Достоинством этой книги стало обобщение ранее обнародованной информации о преследованиях евреев украинскими националистами, недостатком – публицистичность и использование документов ОУН и УПА, чья аутентичность вызывает сомнения. Впрочем, впоследствии некоторые из приведенных Прусом распоряжений ОУН об уничтожении евреев были действительно обнаружены в украинских архивах[41].

Открытие украинских архивов для исследователей в 1990-х гг. позволило перевести исследование истории ОУН и УПА на прочную научную основу Историкам стали доступны десятки тысяч архивных документов, значительное число документов было опубликовано. И хотя в фокусе внимания исследователей в первую очередь оказалась борьба УПА с советской властью, постепенно начали появляться работы, посвященные отношению украинских националистов к «еврейскому вопросу».

Разработка этой тематики велась преимущественно в рамках исследования холокоста на оккупированной нацистами Украине. Одним из первопроходцев стал известный израильский историк Ицхак Арад, давший краткий обзор осуществлявшихся украинскими националистами антиеврейских акций лета 1941 г. По данным Арада, в первые дни после прихода немецких войск украинскими националистами на Западной Украине было уничтожено более пятнадцати тысяч евреев[42].

В монографии доктора исторических наук Феликса Левитаса, изданной в 1997 г., был впервые опубликован важный для понимания отношения ОУН к евреям документ – протокол состоявшегося в середине июля 1941 г. совещания членов ОУН во Львове. По мнению Левитаса, этот документ свидетельствует о наличии в ОУН двух лагерей по отношению к еврейскому вопросу – «радикального и демократического»[43]. Однако это предположение выглядело как минимум сомнительно: ведь протокольная запись свидетельствовала о предельно негативном отношении участников совещания к евреям, а разногласия сводились к вопросу тактического характера.

В том же году в свет вышла монография немецкого исследователя Дитера Поля «Преследования евреев в Восточной Галиции». Автор сосредоточил свое внимание прежде всего на роли немецких оккупационных органов в уничтожении евреев. Однако помимо этого в исследовании была дана и характеристика отношения к антиеврейской политике местного украинского населения и ОУН. Использовав ряд пропагандистских и внутренних документов ОУН, Д. Поль констатировал, что во многих случаях погромы лета 1941 г. на Украине проводились созданной ОУН украинской милицией[44]. Д. Поль также поставил под сомнение традиционную точку зрения о том, что все погромы на Западной Украине провоцировались нацистскими властями[45].

Историк Жанна Ковба затронула вопрос об отношении ОУН-УПА к евреям в вышедшей в 1998 г. монографии «Человечность в пропасти ада», однако сформулировать однозначный ответ так и не смогла. Дав короткий и заведомо неполный обзор нормативных документов и высказываний руководителей ОУН, носящих несомненно антисемитский характер, Ж. Ковба, тем не менее, заявила, что четкой позиции по отношению к евреям ОУН(Б) якобы не имела[46]. Источниковая база этой работы оказалась крайне фрагментарна, не проводилось даже элементарной критики источников; показательно, что Ковба использовала подложные «мемуары С. Кренцбах» как достоверный источник[47].

Намного более четкой оказалась позиция ведущего российского специалиста по истории холокоста Ильи Альтмана, отмечавшего, что позиция ОУН по «еврейскому вопросу» оставалась негативной как в довоенный период, так и во время войны[48]. Справедливость утверждения о негативном отношении ОУН к евреям в предвоенный период была продемонстрирована в исследованиях украинского историка Максима Гона, посвященных украинско-еврейским взаимоотношениям на Западной Украине в 1935–1939 гг.[49]На солидной документальной основе Гон показал, что хотя перед Второй мировой войной евреи и не рассматривались ОУН в качестве главного врага, членами этой организации проводились акции по оказанию на евреев психологического давления и уничтожению их имущества.

Позицию ОУН по «еврейскому вопросу» после начала войны в определенной степени позволило прояснить изучение конкретных антиеврейских погромов летом 1941 г. Филипп Фридман, Ханнес Хеер, Александр Круглов, Александр Ермаков и Иван Химка исследовали историю разразившегося после захвата немецкими войсками погрома во Львове[50], Бернд Болл и Марко Царинник – массовые убийства евреев в Злочеве и Дубно в начале июля 1941 г.[51] Используя немецкие документы, исследователи продемонстрировали активное участие членов ОУН в обеих антиеврейских акциях.

Гораздо более дискуссионным оказался вопрос об участии в убийствах львовских евреев военнослужащих украинского батальона «Нахтигаль». Официальные украинские историки участие «соловьев» в погроме отрицают, апеллируя к решению западногерманского суда по «делу Оберлендера»[52]. Однако, как замечает Александр Круглов, прокуратура Бонна установила, что «с большой вероятностью украинский взвод 2-й роты батальона "Нахтигаль" имел отношение к актам насилия в отношении согнанных в тюрьму НКВД евреев и виновен в смерти многочисленных евреев»[53]. Существуют свидетельства того, что, по крайней мере, отдельные военнослужащие «Нахтигаля» принимали участие в уничтожении евреев[54].

Еще одна дискуссионная тема – участие в расстрелах евреев в Бабьем Яру сформированного из украинских националистов «Буковинского куреня». Об участии «Буковинского куреня» в убийстве киевских евреев пишут историки Иван Фостий и Михаил Коваль[55], однако в последнее время эта точка зрения подвергается сомнению[56]. Чья позиция более адекватна, понять невозможно, поскольку объем введенной в научный оборот информации по этому вопросу совершенно недостаточен.

Польский историк Гжегож Мотика посвятил львовскому погрому июля 1941 г. и теме взаимоотношений УПА и евреев два раздела монографии «Украинское партизанское движение». Введя в научный оборот новые внутренние документы ОУН, Г. Мотика пришел к выводу что украинские националисты рассматривали евреев как своих врагов. Одним из первых он обратил внимание на антиеврейскую деятельность СБ ОУН в 1943–1944 гг., а также высказал предположения о числе уничтоженных УПА евреев[57].

Однако гораздо большее значение для изучения позиции ОУН-УПА по еврейскому вопросу чем все предыдущие работы, имела вышедшая в журнале «Harvard Ukrainian Studies» статья Карела Беркгофа и Марка Царинника[58]. В этой статье была опубликована «Автобиография» одного из руководителей ОУН(Б) Ярослава Стецко, написанная летом 1941 г. «Москва и жидовство – главные враги Украины, – писал Стецко. – Поэтому стою на позиции уничтожения жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов экстреминации [уничтожения] жидов, исключая их ассимиляцию и т. п.»[59]. Автором статьи были приведены и другие свидетельства антиеврейских взглядов руководства ОУН. Таким образом, была продемонстрирована ложность послевоенных заявлений Стецко, утверждавшего, что он препятствовал антиеврейским акциям. И хотя «Автобиография» Стецко была введена в научный оборот еще Ф. Левитасом[60] и Д. Полем[61], статья Беркгофа и Царинника привлекла гораздо больше внимания.

До этого вопрос об отношении ОУН-УПА к евреям находился на периферии внимания украинских историков и публицистов. Произведения «обличительной историографии» привычно игнорировались как ненаучные, работы историков холокоста общественного внимания также не привлекали. Украинская диаспора в США и Канаде не испытывала желания обсуждать проблемные страницы истории украинского национализма[62]. Неудивительно, что разработкой данной проблемы украинские историки практически не занимались; значимым исключением стала лишь опубликованная в 1996 г. статья историка Ярослава Грицака «Украинцы в антиеврейских акциях в годы Второй мировой войны»[63]. Кроме того, отдельные упоминания об антиеврейских акциях встречались в работах, посвященных боевой деятельности ОУН и УПА[64].

Появление статьи Беркгофа и Царинника изменило положение вещей. Проигнорировать опубликованную в солидном академическом журнале статью было невозможно. Очень скоро увидел свет сокращенный украинский перевод этой работы[65]. Со стороны прооуновски настроенных украинских историков последовала настоящая волна критики; использованные исследователями документы попытались объявить «сомнительными» и даже «сфальсифицированными». Такое предположение относительно «Автобиографии» Я. Стецко, в частности, высказал историк Тарас Гунчак[66]. При этом, однако, аргументация Гунчака оказалась откровенно слабой, что было впоследствии продемонстрировано канадскими историками Тарасом Курило и Иваном Химкой[67].

Попытки «отчистить» ОУН от обвинений в уничтожении евреев продолжались и далее. Были повторены старые аргументы об участии евреев в УПА и о «советской пропаганде», а также заявлено, что ни в ОУН, ни в УПА не отдавались приказы по уничтожению евреев[68]. Эти утверждения показались убедительными далеко не всем, свидетельством чему стали дискуссии историков и публицистов на страницах киевского журнала «Критика»[69]. Через некоторое время к обсуждению проблемы стали подключаться и российские историки[70].

Общественный интерес к проблеме и осознание ее политической значимости сыграли свою роль в том, что вскоре директор львовского Центра исследования освободительного движения Владимир Вятрович опубликовал книгу, ставшую практически первым монографическим исследованием позиции ОУН по отношению к евреям[71].

К сожалению, эту монографию нельзя охарактеризовать иначе, как ревизионистскую. Несмотря на все заклинания о «научной объективности», принципы использования Вятровичем архивных документов не могут не вызывать изумления. Главным источником Вятровича при описании позиции ОУН по «еврейскому вопросу» стали пропагандистские материалы, распространявшиеся этой организацией.

Разумеется, это достаточно ценный, хотя и специфический источник, использование которого требует осторожности и сопоставления с внутренними, не предназначенными для пропагандистских целей, документами. Однако Вятрович, активно используя пропагандистские материалы ОУН, проигнорировал большую часть антиеврейских указаний, содержащихся в инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» (май 1941 г.). Не заметил Вятрович и других важных для проблемы исследования документов: обращения Краевого провода ОУН(Б) от 1 июля 1941 г., инструкцию № б проводника ОУН(Б) И. Климова (август 1941 г.), инструкций Службы безопасности ОУН о тайной ликвидации служивших в УПА евреев. Практически полностью им проигнорированы также воспоминания очевидцев, свидетельствующие об участии членов ОУН и УПА в уничтожении евреев. Проигнорированным оказался также целый ряд антисемитских статей, опубликованных в официальных изданиях ОУН.

Описывая предвоенную позицию ОУН по «еврейскому вопросу», Вятрович умудрился не сказать ни слова о масштабной антиеврейской акции, организованной ОУН на Волыни летом 1936 г. Акции, в результате которой крыши над головой лишилось около 100 еврейских семей. «Не замечает» Вятрович и многочисленных антиеврейских акций, производившихся членами ОУН летом 1941 г.

Удивление вызывают и претензии, которые Вятрович высказывает в адрес историков, занимавшихся исследованием политики ОУН и УПА по отношению к евреям. В уже упоминавшейся книге «Человечность в пропасти ада» Ж. Ковбы содержится упрек диаспорному историку В. Косику в том, что тот не включил в сборник «Украина и Германия во Второй мировой войне» немецкие документы об антисемитских лозунгах ОУН (таких как, например, «ляхов за Сан, москалей – в яму, жидов – на крюк»). Вятрович пытается создать у читателя впечатление, что этот упрек необоснован. «Для того, чтобы обвинять В. Косика в стремлении спрятать какие-то документы, следовало было самой указать, где они хранятся, а не ограничиваться риторическими вопросами», – пишет Вятрович[72]. Слышать подобное высказывание из уст человека, позиционирующего себя как специалиста по истории ОУН-УПА, как минимум странно. Ведь еще в 1991 г. украинскими диаспорными историками было опубликовано немецкое донесение, в котором упоминается лозунг, выдвинутый ОУН осенью 1941 г.: «Да здравствует независимая Украина без евреев, поляков и немцев. Поляки за Сан, немцы в Берлин, евреи на крюк!»[73] Неужели Вятрович не знаком с этой публикацией?

Не приходится удивляться, что в результате содержащиеся в монографии Вятровича выводы оказались совершенно неадекватными. Так, например, утверждается, что ОУН «не позволила себе в идейно-политической плоскости опуститься до антисемитизма»[74]. Однако как иначе можно трактовать лозунг «Москва, Польша, Мадьяры, Жидова – твои враги. Уничтожай их!»[75], выдвинутый Краевым проводом ОУН(Б) в начале войны?

Имеющая весьма слабое отношение к науке, ревизионистская работа Вятровича была подвергнута серьезной критике как российскими, так и украинскими специалистами[76]. Тем не менее, она оказалась востребована мечущейся в поисках «национальной истории» современной украинской властью. В начале 2008 г. Вятрович был назначен сначала советником председателя Службы безопасности Украины по научно-исследовательской работе, а затем начальником отраслевого государственного архива Службы безопасности Украины. На этих постах Вятрович развернул активную работу по пропаганде ревизионистских взглядов на историю ОУН и УПА. Выступая в украинских СМИ, он регулярно заявляет о непричастности украинских националистов к уничтожению евреев в годы войны[77]. И хотя с реальностью такие заявления не имеют ничего общего, от непрестанного повторения они могут получить в украинском обществе статус «общеизвестного факта». Характерно, что, несмотря на свою явную неадекватность, тезисы ревизионистов уже начали воспроизводиться в работах украинских студентов как полностью достоверные[78].

Как видим, несмотря на то, что вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям неоднократно поднимался историками и публицистами, говорить о его полной исследованности не приходится. Одни работы слишком публицистичны и не отвечают строгим научным критериям, в других игнорируются не вписывающиеся в авторскую концепцию источники, третьи описывают лишь отдельные аспекты интересующей нас проблемы или затрагивают ее мимоходом. Трудно отделаться от мысли, что исследования последних полутора лет оказались не слишком продуктивными.

К счастью, присвоение осенью 2007 г. звания Героя Украины командующему УПА Роману Шухевичу и вызванный этим решением президента В. Ющенко общественный резонанс привели к интенсификации исследований политики ОУН и УПА в отношении евреев. Автором этих строк в 2008 г. был опубликован первый (разумеется, несовершенный) вариант исследования «Второстепенный враг»[79], получившего достаточно существенный резонанс[80]. Канадский историк Иван-Павел Химка опубликовал ряд статей, рассматривавших отдельные аспекты, связанные с антиеврейской политикой украинских националистов, а также сделал обобщающий доклад «Украинская повстанческая армия и холокост» на 41-й национальной конференции Американской ассоциации содействия славянским исследованиям в Бостоне[81]. Ряд весьма интересных статей, посвященных антиеврейским погромам на Западной Украине летом 1941 г., опубликовали канадский исследователь Марко Царинник, россиянин Алексей Баканов и ряд других ученых[82]. Обобщающие данные об этих погромах привел украинский историк Александр Круглов[83]. Таким образом, в достаточно короткие сроки были исследованы антиеврейские положения политики ОУН в предвоенный период, роль украинских националистов в уничтожении евреев летом 1941 г., политика различных формирований украинских националистов по отношению к евреям в 1943–1944 гг.

Новый всплеск интереса к проблеме «украинский национализм и евреи» произошел в начале 2010 г., после присвоения президентом В. Ющенко звания Героя Украины Степану Бандере. Это сомнительное решение вызвало протесты как со стороны международных общественных организаций[84], так и Европейского Парламента, призвавшего украинские власти отменить посмертное награждение лидера ОУН[85]. Указ о награждении Бандеры вызвал серьезные дискуссии и в среде профессиональных историков: в публичной дискуссии, инициированной критической по отношению к решению Ющенко статьей профессора Альбертского университета Дэвида Марплза, приняли участие директор Канадского института украинских исследований Зенон Когут и профессор Иван-Павел Химка[86]. Впоследствии к дискуссии о роли Бандеры в украинской истории подключились и другие исследователи[87]. Показательно, что одним из главных предметов дискуссии стал вопрос о причастности или непричастности ОУН и лично Степана Бандеры к проведению антиеврейской политики, причем если сторонники версии о виновности ОУН оперировали научными аргументами, то защитники Бандеры, как правило, прибегали к аргументам политическим[88].

Благодаря открытию архивов и более чем активной публикаторской деятельности украинских историков, к настоящему времени исследователи располагают значительным числом источников, позволяющих объективно описать позицию ОУН и УПА по «еврейскому вопросу». Прежде всего, это внутренние документы обеих фракций ОУН. Помимо уже упоминавшихся протокола совещания членов ОУН во Львове в июле 1941 г. и «Автобиографии» Ярослава Стецко, в распоряжении историков имеются такие принципиально важные документы, как решения Великих съездов и конференций ОУН, «Единый Генеральный план повстанческого штаба ОУН» (весна 1940 г.), инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны» (май 1941 г.)[89], подготовленный перед войной ОУН(М) проект Конституции Украины, пропагандистские материалы обеих фракций ОУН, приказы и распоряжения Провода ОУН(Б), командования УПА. Большая часть этих документов была опубликована в сборниках, подготовленных сотрудниками Института украинской археографии и источниковедения и Института истории Украины НАНУ[90].

Оригиналы некоторых значимых для понимания нашей темы внутренних документов ОУН и УПА к настоящему времени не выявлены (речь, прежде всего, идет об инструкциях Службы безопасности ОУН), однако их изложение содержится в материалах советских органов государственной безопасности, опубликованных украинскими и польскими исследователями[91].

Достаточно важным источником для понимания позиции ОУН по отношению к евреям в конце 1920-х – начале 1930-х гг. является журнал «Построение нации» – официальный орган руководства ОУН[92]. Опубликованные в этом издании статьи носили программный характер; для членов ОУН они становились не подлежащей обсуждению догмой, о чем свидетельствуется, в частности, в воспоминаниях одного из идеологов ОУН Владимира Мартинца[93].

Третья важная группа источников – немецкие документы о деятельности УПА, часть которых опубликована в подготовленных украинскими эмигрантскими историками сборниках[94]. Хотя в эти сборники, как правило, не включаются компрометирующие ОУН и УПА документы[95], в них все же можно найти существенную для нашей темы информацию.

Оперативная информация о деятельности ОУН и УПА содержится не только в немецких документах. На оккупированных нацистами украинских землях действовали советские партизанские формирования. Их сообщения в Украинский штаб партизанского движения – интересный источник, однако содержащаяся в них информация иногда носит неверный характер. Некоторые из этих донесений опубликованы в первом томе сборника «Борьба против УПА и националистического подполья», изданного под эгидой Института украинской археографии и источниковедения в так называемой «Новой серии» многотомного издания «Летопись УПА»[96]. Значительным информационным потенциалом обладают также дневники командиров советских партизанских отрядов и соединений, действовавших на Западной Украине[97].

Еще один важный вид источников – оперативно-следственные материалы советских органов госбезопасности, в первую очередь – показания арестованных членов ОУН-УПА. К сожалению, протоколы допросов, как правило, публикуются украинскими историками в сильно урезанном виде[98]. Лишь отдельные из них содержат информацию по интересующим нас вопросам[99]. Однако в целом информационный потенциал источников этого типа следует оценить как весьма значительный[100]; историкам предстоит значительная работа по выявлению этих документов и введению их в научный оборот.

Свидетельские показания, собранные Чрезвычайной государственной комиссией по расследованию преступлений, совершенных немецко-фашистскими оккупантами и их пособниками, лишь ограниченно используются историками. Однако содержащаяся в них информация крайне важна для исследования антиеврейских погромов лета 1941 г. К сожалению, свидетели фиксируют свое внимание в основном на нацистских преступлениях; для того, чтобы выявить упоминания о деятельности националистов, необходимо проработать огромный массив документов, как правило, написанных от руки. Масштабных публикаций источников этого типа не предпринималось.

Сбором свидетельских показаний жертв нацистского террора занимались не только структуры советской Чрезвычайной государственной комиссии. Воспоминания выживших жертв, в частности, после войны собрал Еврейский исторический институт в Варшаве. Анализ одного из таких воспоминаний (т. н. «сообщения Рузи Вагнер» о львовском погроме), проведенный канадским историком Иваном Химкой, показывает высокую степень достоверности этого источника[101].

Достаточно неожиданный источник информации – протоколы допросов, проведенных не работниками советской госбезопасности, а сотрудниками оуновской Службы безопасности на Тернопольщине. Вплоть до 2004 г. эти документы были закопаны на подворье жителя села Озерна Тернопольской области Сафрона Кутного, который лишь незадолго до своей смерти передал их в местный архив. В конце 2006 г. в серии «Летопись УПА» вышло двухтомное издание этих необычайно интересных документов[102]. В основном протоколы допросов содержат информацию о событиях 1946–1948 гг., однако порою в них встречаются описания событий начала войны, в том числе – проводившихся оуновцами антиеврейских акций. Поскольку эта информация была получена СБ ОУН, явно не заинтересованной в выявлении подобных фактов, ей можно полностью доверять.

Послевоенные воспоминания – наименее надежный источник, использование которого возможно лишь постольку, поскольку содержащаяся в них информация подтверждается архивными документами. Так, например, в начале главы мы приводили цитаты из мемуаров Я. Стецко, Н. Лебедя и Б. Казановского. Сопоставление этих воспоминаний с документами позволяет сделать вывод об их ложности. Несмотря на содержащиеся в воспоминаниях бывших оуновцев заявления, Я. Стецко в первые дни войны принимал непосредственное участие в создании украинской милиции для «устранения жидов»[103], И. Климов готовил листовки Краевого провода ОУН(Б) с антисемитскими призывами[104] и участвовал в работе принявшей антиеврейские тезисы первой военной конференции ОУН(Б)[105], а Служба безопасности ОУН, непосредственное отношение к которой имел Н. Лебедь, уничтожала вступивших в УПА «жидов-неспециалистов»[106]. Достаточно характерно, что, несмотря на многочисленные опубликованные к настоящему времени документы, ветераны ОУН и УПА по-прежнему продолжают отрицать очевидные вещи. Так, например, бывший военнослужащий батальона «Нахтигаль» Мирослав Кальба отрицает сам факт антиеврейского погрома во Львове в июне— июле 1941 г. По его словам, во время пребывания во Львове он не видел «ни одного трупа на улице, ни одной капли крови, ни одного повешенного трупа на фонарном столбе»[107].

Трудно представить себе более циничную ложь, чем заявления М. Кальбы. Однако, как это ни странно, именно в этом направлении в период правления президента В. Ющенко шли официальные украинские историки, пытающиеся всеми силами «отчистить» репутацию ОУН. Становясь на сторону оуновских мемуаристов, они настойчиво пытаются проигнорировать обнародованные их коллегами многочисленные документальные свидетельства об участии ОУН и УПА в уничтожении евреев. Главным источником для историков-ревизионистов становятся материалы, подготовленные пропагандистами ОУН, причем вокруг этих материалов устраиваются шумные PR-акции. Так, например, б февраля 2008 г. во время организованных Службой безопасности Украины общественных исторических слушаний представитель Государственного архива СБУ Александр Ищук заявил, что им обнаружен документ, свидетельствующий об отказе руководства ОУН от участия в антиеврейских акциях в июле 1941 г. во Львове. По его словам, речь идет о составленном членами ОУН документе под названием «К книге фактов», в котором описываются события с 22 июня по сентябрь 1941 г. В документе упоминается, что 4–7 июля 1941 г. прибывшие во Львов представители гестапо обратились к украинцам с просьбой осуществить трехдневный погром еврейского населения. «Руководители ОУН знали об этом, сообщили членам, что это немецкая провокация с целью компрометации украинцев для того, чтобы дать немецкой полиции повод к вмешательству и для того, чтобы отвлечь внимание украинцев от политической борьбы за государственную самостоятельность и посодействовать анархии и преступлениям», – разъяснил А. Ищук, подчеркнув, что никаких официальных распоряжений руководства ОУН об участии в акциях против еврейского населения во Львове не существовало[108]. Это заявление было немедленно растиражировано украинскими СМИ, причем фотокопии нескольких страниц этого документа были опубликованы в тот же день[109].

Бывают случаи, когда архивные находки в корне изменяют представления о той или иной исторической проблеме. Однако в данном случае это не так. К настоящему моменту украинскими и зарубежными историками обнародован целый комплекс официальных документов ОУН, свидетельствующих о том, что к лету 1941 г. это организация занимала радикально антисемитские позиции – такие, как уже упоминавшиеся инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны», «Обращение» Краевого провода ОУН(Б) от 1 июля 1941 г., Инструкция № б Краевого проводника ОУН(Б) И. Климова от августа 1941 г. и многие другие. Существует достаточное количество немецких документов, свидетельствующих об участии украинских националистов в уничтожении львовских евреев в начале июля 1941 г. Более того, из немецких документов видно, что погромы ЛЬВОВСКИХ евреев были начаты националистами еще 30 июня, до того, как в город вступила айнзатцгруппа «Б», отвечавшая за уничтожение евреев.

Не соответствуют действительности и другие данные, содержащиеся в обнародованном СБУ документе. Так, например, в записи от 6 июля 1941 г. утверждается, что агент гестапо совершил покушение на одного из лидеров ОУН Ярослава Стецко. Однако сам

Стецко в датируемой летом 1941 г. «Автобиографии» пишет о том, что покушение было совершено «польскими кругами», а гестапо в ответ на это покушение предприняло карательные меры против поляков[110].

Далее в документе утверждается, что уже в июле 1941 г. руководитель ОУН(Б) на Западной Украине Иван Климов отказался сотрудничать с нацистами. Однако еще в 2006 г. сотрудниками Института истории Украины НАНУ была опубликована подписанная Климовым инструкция № 6 от августа 1941 г., в которой предписывалось использовать лозунги «Освободить Бандеру!» и «Да здравствует Адольф Гитлер!»[111]. На отказ от сотрудничества с нацистами это, мягко говоря, не похоже.

Как видим, в обнародованном СБУ документе присутствует целый ряд ложных утверждений. Удивляться этому не приходится, поскольку мы имеем дело с материалами, созданными пропагандистами ОУН примерно в 1943–1944 гг. В это время ОУН надеялась получить поддержку со стороны США и Великобритании, а для этого нужно было «отчистить» свою репутацию. Для этого Краевой провод ОУН на западноукраинских землях распорядился создать «специальный сборник документов, которые бы утверждали, что противожидовские погромы и ликвидации проводили сами немцы, без помощи украинской полиции»[112]. Разумеется, при подготовке подобного сборника оуновским пропагандистам пришлось пойти на прямые фальсификации. В 2008 г. одна из таких фальсификаций оказалась использована украинскими историками-ревизионистами. Однако к исторической науке устроенная ими PR-акция не имеет ровным счетом никакого отношения[113].

Весьма показательна в этом смысле реакция «специсториков» из СБУ на замечание канадского историка Марко Царинника. «Я внимательно прочитал фрагмент этого документа под заголовком "Книга фактов", – рассказывал Царинник, – ив конце обратил внимание на одну крайне противоречивую информацию: "Бандера заключен почти до конца войны". Следовательно, это никак не могло быть хроникой 1941 г., ведь текст писался, когда о конце войны было известно. Когда же я обратил на это внимание представителей архива СБУ, то версия этого документа из пяти страниц, вывешенная ранее на сайте СБУ, была урезана до трех. Исчезла, в частности, последняя страница машинописи с намеком на позднее, фактически послевоенное происхождение текста»[114].

Вторую жизнь в современной Украине получили и подложные «мемуары С. Кренцбах». Мифическая еврейка-бандеровка была упомянута в речи, произнесенной супругой президента Украины Катериной Ющенко во время церемонии награждения дипломами и медалями Праведников народов мира первого октября 2009 г.: «Одним из самых активных членов УПА была Стелла Кренцбах. Впоследствии, став сотрудницей Министерства иностранных дел Израиля, она убеждала дипломатов, что "свободное Украинское государство будет залогом и доказательством справедливого мира на всей земле"»[115].

Глава 2

«Еврейский вопрос» в предвоенных планах ОУН

К моменту своего создания Организация украинских националистов не имела четкой позиции по «еврейскому вопросу». Главной целью ОУН было построение Украинской соборной самостийной державы (УССД), в состав которой должны были войти все территории, населенные украинцами. Однако как следовало относиться к проживавшим на этих же землях представителям других национальностей, в том числе евреям? Насколько можно судить, этот вопрос был не особенно хорошо проработан.

К концу 20-х гг. XX в. антисемитские лозунги с симпатией воспринимались украинским населением Польши. В 1928 г., во время предвыборной кампании в польский Сейм, целый ряд легальных украинских партий прибегал к антисемитской риторике. Украинская социал-радикальная партия отказалась от создания выборного блока с Украинским народно-демократическим объединением, поскольку последнее «пришло к соглашению с немецкой и жидовской буржуазией»[116]. Партия труда рассматривала антисемитские лозунги как способ привлечения избирателей – так же, как и группа «Украинская нива»[117].

Руководство украинских националистов относилось к антисемитской пропаганде с симпатией. Об этом свидетельствует тот факт, что в первом номере журнала «Построение нации» выдвигавшиеся антисемитские лозунги были названы «дуже пригожими»[118].

Негативное отношение к евреям достаточно ясно проявлялось, когда украинские националисты начинали рассуждать о торговле и промышленности. «Украинская национальная промышленность на всех землях Соборной Украины… находится в руках представителей монополий или жидов – элемента антинационального и антигосударственного», – говорилось в тезисах доклада Леонида Кострева, подготовленного к Конгрессу украинских националистов 1929 г.[119] Аналогичная точка зрения излагалась в опубликованной «Построением нации» статье Юрко Руденко: «Промышленность захватил монопольный капитал, а под властью СССР подчиняет ее орган московско-жидовского аппарата промышленной централизации. Торговля, особенно внешняя, есть монополия оккупантов или жидов»[120].

Антисемитские стереотипы о «еврейском засилье» в экономике плавно перетекали в рассуждения о «еврейском» характере «оккупационной» власти на Советской Украине. «Диктатура пролетариата приводит к тому, что власть на Украине оказалась в руках русско-жидовского меньшинства», – говорилось в статье В. Богуша, опубликованной в последнем номере «Построения нации» за 1928 г.[121]

Влияние антисемитских стереотипов ощущалось в среде украинских националистов достаточно сильно. Однако в рабочих материалах состоявшегося в начале 1929 г. I Конгресса украинских националистов (на нем было объявлено о создании ОУН) антисемитских тезисов практически не встречается. Исключение составляет уже процитированный реферат Л. Костарева о промышленной политике.

Вопрос о политике, которую следует проводить по отношению к национальным меньшинствам (в том числе и евреям), не стал предметом серьезного обсуждения на Конгрессе украинских националистов. «На жидовском вопросе Конгресс специально не останавливался и не вынес никаких конкретных постановлений», – констатировал впоследствии один из главных идеологов организации, политический референт Провода ОУН Николай Сциборский[122].

Тем не менее, в итоговом обращении Конгресса, опубликованном в первом номере «Построения нации» за 1929 г., содержался достаточно важный тезис о том, что «только полное устранение всех оккупантов с украинских земель открывает возможности для широкого развития Украинской Нации в границах собственного государства»[123].

В современной историографии существуют два толкования этого тезиса. Согласно мнению канадского историка-публициста Виктора Полищука, под «полным устранением оккупантов» подразумевалось физическое уничтожение проживавших на украинской территории чуждых национальных групп, прежде всего – поляков[124]. Согласно другому толкованию, под «оккупантами» в данном случае подразумевались не национальные группы, а государства – в первую очередь Польша и СССР.

На наш взгляд, вторая точка зрения выглядит более обоснованной. Если мы обратимся к принятому на Конгрессе «Уставу Организации украинских националистов» – документу значительно более подробному, чем «Обращение», – то мы увидим, что тезис о необходимости «полного устранения оккупантов» расположен в разделе «Внешняя политика»[125]. Кроме того, анализ эволюции взглядов ОУН на способы решения «польского вопроса» показывает, что идея об организации этнических чисток проживавших на украинской территории поляков появилась достаточно поздно: в конце 1942-го – начале 1943 г.[126]

Однако в случае с евреями тезис о необходимости «полного устранения оккупантов» мог обернуться страшными последствиями даже в том случае, если под «оккупантами» подразумевалась чужая власть, а не национальные группы. Дело в том, что в глазах украинских националистов того времени «москали», «большевики» и «жиды» рассматривались как нечто неразрывное; в националистических изданиях обличалась «жидокоммуна» и «русско-еврейское господство» на Советской Украине. Например, в том же номере «Построения нации», в котором было опубликовано программное обращение Конгресса украинских националистов, мы находим статью под названием «Революция национальная и пролетарская». Из этой статьи читатели могли узнать, что «пролетарскую революцию» на Украине поддерживали только «определенные русско-жидовские группы»; что «русско-жидовское население Украины поддерживало не только пролетарскую революцию, но и таких реставраторов старого строя и врагов украинской государственности, как Деникин, Врангель»; что в настоящее время на Украине «народные массы считают советскую власть чужой (московско-жидовской)»; что «москали и жиды захватили в свои руки не только державный аппарат»; что «московско-жидовская власть проводит на Украине русскую политику»[127].

Из опубликованной во все том же номере статьи В. Богуша «Экономические взаимоотношения между Украиной и Россией в С.С.С.Р.» читатели узнавали, что подобное «русско-жидовское» господство на Украине существовало еще в царское время, когда торговля находилась в «русско-жидовских руках»[128]. Таким образом, евреи теснейшим образом увязывались в глазах украинских националистов с «оккупационной» российской и советской властью.

Этот тезис, отчетливо прозвучавший в первом номере журнала «Построение нации» за 1929 г., нашел развитие в следующем номере, где была опубликована статья уже знакомого нам В. Богуша под названием «Русско-жидовское господство и роль русской культуры на Советской Украине». «Русские и жиды, – говорилось в первом же абзаце статьи, – захватили власть на Советской Украине в свои руки и господствуют над миллионами украинских крестьян и рабочих»[129]. «Советский аппарат, – продолжал автор, – состоит преимущественно из русских и жидов»[130].

Напомним, что публикации в журнале «Построение нации» носили программный характер, и именно ими в своей деятельности должны были руководствоваться рядовые члены ОУН[131]. У читателей журнала должно было сложиться четкое представление о враждебности украинцам евреев, которые являлись частью сначала царской, а потом советской власти. Вполне логично возникал вопрос: а что в таком случае следует делать с евреями?

Ответ на этот вопрос попытался дать Юрий Милянич, опубликовавший в очередном номере «Построения нации» статью под названием «Жиды, сионизм и Украина», заслуживающую объемного цитирования.

«Жидовское дело становится одной из важнейших проблем в украинской политике. К сожалению, ни украинская публицистика, ни украинская активная политика не обращают внимания на эту проблему

Тем не менее действительность остается действительностью: на землях Украины живет более двух миллионов жидовского населения, которое является чуждым и еще вдобавок по большей части враждебным телом в нашем национальном организме. Не приходится перечислять всего того вреда и пакостей, которые делали жиды нашему недавнему освободительному делу. Так происходило на протяжении всей истории и так происходит ныне; с поляками ли, с москалями ли, с большевиками или с немцами, – все равно, жиды всегда стояли или прятались на той стороне баррикады, всегда боролись с украинством. Все это несмотря, а может быть, из-за неимоверно толерантного, дружественного и терпеливого отношения к ним широчайших масс местного украинского населения. В нашей борьбе с Польшей они усиливают польский фронт, в борьбе с большевизмом они поддерживают большевиков, в борьбе с русопятством они являются на Украине наиболее последовательными рассадниками Московщины…

Кроме целого ряда врагов вовне Украина имеет еще вдобавок своего врага внутри – жидовство. Он не только всегда нам вредил, но более того, он ни в малейшей степени не изменил до сегодняшнего времени своих позиций; он вредит дальше и будет вредить так долго, пока украинцы сами не найдут способов самообороны, пока сами не принудят жидов уважать политическую и национальную волю туземной среды. И так же, как украинство последовательно организует оборону от захватчиков, так же в системе украинской освободительной политики настало время подумать о направлении украинской политики также в отношении жидов…

Как нам быть с жидами? Имеем их на Украине более двух миллионов. Позволить им дальше паразитировать на украинском национальном организме? Ассимилировать их, втянуть в национальный организм?.. Выселить их? Куда? Два миллиона людей нельзя ни так легко выселить, ни вообще от них освободиться. Этого добра никто и так не хочет, каждый сам рад от него освободиться. Кроме испанцев жидовской проблемы не сумела практически решить полностью удовлетворительно ни одна христианская европейская нация»[132].

Далее в статье указывалось, что во время создания независимого украинского национального государства «неминуемо» разгорится борьба с «жидовством» и что евреи, понимая это, всячески препятствуют созданию независимой Украины[133]. Завершалась статья следующим образом: «В борьбе с враждебным нам во всех отношениях жидовством мы должны создать собственную систему и наиболее выгодные нам формы решения жидовского вопроса. Проблема трудная и благодаря пренебрежению ею украинской стороны, достаточно темная. Однако она должна быть решена»[134].

Появление статьи Милянича зафиксировало факт враждебного отношения ОУН к евреям; антисемитизм становился одной из идейных основ организации. Не приходится удивляться тому факту, что на страницах оуновской прессы и продолжали распространяться антисемитские стереотипы, прежде всего – о «московско-жидовской власти». «Из провокаций, насилия и смерти создана система, управляемая московским хамом, которому служит жид-садист», – писал нелегальный журнал «Сурма»[135]. Аналогичные тезисы появлялись и на страницах «Построения нации»[136]. Все эти публикации не проходили даром; по данным польской полиции, проводившаяся украинскими националистами пропаганда образа еврея-коммуниста стала причиной роста антисемитизма на Западной Украине[137].

Тем не менее, среди руководства ОУН были люди, считавшие возможным отказаться от привычных антисемитских стереотипов. В 1930 г. один из главных идеологов организации Николай Сциборский опубликовал в журнале «Построение нации» статью под названием «Украинский национализм и жидовство».

Сциборский констатировал наличие сильнейших антисемитских настроений в украинском обществе. «Отношение большей части украинской общественности до жидовства негативное, – писал он. – Негативное, часто сильно враждебное отношение к жидам, имеет массовый характер в украинской действительности и в этом пункте чудесно сходятся взгляды и желания и наши массовых элементов, и руководящих кругов»[138]. Именно это враждебное отношение украинцев к евреям, писал далее Сциборский, заставляет последних опасаться украинских националистов.

«Долг украинской общественности, – писал Сциборский, – убедить жидовство в том, что будущая украинская держава не представляет для него никакой опасности. Что более того, в условиях этой государственности и ее общественно-производственной и экономической организации, – жидовство найдет более благоприятные условия работы и жизни, чем имеет сейчас на оккупированных украинских землях… Необходимо ясно указать жидовству, что наше государственное движение не видит никаких оснований и пользы в ограничении правового положения жидовства на Украине. Напротив, целью власти будет дать жидам равноправное положение и возможность проявить себя во всех областях общественной, культурной и другой деятельности… Что же касается опасений, что равноправность жидов может нанести вред государственности, необходимо иметь ввиду что жиды не представляют такого национального меньшинства на Украине, которое имело бы какие-нибудь субъективные основания относиться принципиально враждебно к нашей независимости… Задачей государственной власти будет открыть для жидовства такие условия, в которых оно, сохраняя свои естественные расовые, культурные, религиозные особенности, одновременно втягивалось как равноправный участник в круг общих общественно-государственных интересов и позитивного созидания»[139].

На фоне откровенно антисемитской пропаганды, публиковавшейся ранее в «Построении нации», статья Сциборского смотрелась ошеломляюще. Если бы озвученные в ней планы были бы воплощены в жизнь, то ничего большего западноукраинским евреям не пришлось бы и желать. Однако эта публикация так и осталась случайностью. Уже в следующем номере редакция «Построения нации» начала публикацию серии статей на еврейскую тему профессора Украинского вольного университета в Праге Александра Мицюка. Статьи Мицюка выходили в течение трех лет практически в каждом номере журнала[140], а впоследствии были изданы отдельной книгой под названием «Аграризация жидовства на фоне общей экономики».

По справедливому замечанию канадских историков Т. Курило и И. Химки, «работа Мицюка – одна из серьезнейших антиеврейских публикаций, когда-либо порожденных украинской интеллектуальной традицией»[141]. Сам факт регулярной публикации этой работы на страницах официального журнала ОУН свидетельствует об огромном значении, которое придавало ей руководство украинских националистов. По всей видимости, работа была прямо заказана Мицюку. На эту мысль нас наводит тот факт, что опубликованная в середине 1930 г. программа работы идеологической референтуры Провода украинских националистов предусматривала исследование того, какие «гетерогенные элементы (большей частью расово)» способствуют упадку украинской государственности[142]. А уже в начале следующего, 1931 г., «Построение нации» начало публикацию точно укладывающихся в данную тему статей Мицюка.

Центральной темой работы Мицюка была демонстрация «паразитического» характера евреев. Обосновывая этот тезис, Мицюк последовательно «опровергал» аргумент Сциборского о том, что социальная роль евреев объясняется их бесправным положением, и, таким образом, выбивал почву из-под ног сторонников налаживания украинско-еврейских отношений. Показательно, что во время Второй мировой войны Мицюк опубликовал в издававшейся оккупантами украинской газете «Краковские вести» серию статей «Жиды на Украине», выдержанных в крайне антисемитском и пронацистском духе[143].

Серия статей Мицюка в «Построении нации» подводила «научную» основу под тезис о необходимости бороться с евреями и, несомненно, оказалась востребованной активистами ОУН, антисемитские настроения которых были сильны по вполне практическим причинам. Украинская держава, обеспечивающая поступательное общественное и экономическое развитие для всех своих граждан, оставалась мечтой. Реальностью была полунищая жизнь превращенной в восточную провинцию Польши Западной Украины. Неумолимые экономические законы сталкивали евреев и украинцев. Будут ли жители села покупать товары в магазине, принадлежащем украинцу, или в лавке еврея? Чья продукция будет пользоваться большим спросом? Эти вопросы были гораздо более важны для украинцев, чем отвлеченные идеологические концепции – ведь именно от них зависело благосостояние. В ряде поветов по польским данным до 90 % торовли находилось в руках евреев[144].

Немаловажным был и тот факт, что евреи Восточной Галиции занимались земледелием. Общее число еврейских земледельческих хозяйств в Львовском регионе составляло всего 1,6 %[145]; и украинские, и еврейские земледельцы дискриминировались поляками[146]. Однако среди еврейских хозяйств поместья встречались чаще, чем среди украинских, в них чаще использовались наемные работники (в 25,3 % еврейских хозяйств, тогда как в нееврейских хозяйствах этот показатель составлял 8,9 %)[147]. В условиях малоземелья это способствовало росту антисемитских настроений.

В глазах националистов именно евреи наравне с поляками были виновниками незавидного положения украинцев. Об этом, в частности, говорилось в листовке, разбросанной в селе Белив Станиславского воеводства:

«Украинский крестьянин! Украинский рабочий! Земля, которой владеют местные евреи… являются собственностью украинской нации. Евреи – вечный враг украинской нации. С этого дня никто не пойдет работать к еврею. Евреи должны исчезнуть с украинской земли. Кто пойдет к еврею работать, будет строго осужден, тяжело ранен. Прочь жидов»[148].

Слова не расходились с делом. То в одном, то в другом селе проводились акции бойкота еврейских магазинов, неизвестные били стекла в принадлежащих евреям домах.

Поначалу руководство ОУН пыталось дистанцироваться от антиеврейских акций – особенно когда речь заходила о прямой уголовщине. «Недавно на Стрийщине имело место грабительское нападение на жидов, – говорилось в журнале «Сурма» осенью 1932 г. – Польская пресса по этому поводу подняла большой шум, говоря, что это дело рук украинских подпольных организаций. Краевая экзекутива ОУН заявила в своем "Бюллетене", что с этим нападением не имеет ничего общего»[149].

Однако вскоре положение изменилось. Украинские националисты начали возглавлять антиеврейские акции, придавая им весьма значительный размах. «Не давайте жидам обкрадывать себя, – говорилось в листовке, распространенной оуновцами в селе Коростов Здолбуновского повета. – Не покупайте у жида. Гоните жида из села. Пусть наш лозунг будет прочь жидов»[150]. В 1935 г. члены ОУН провели в селах Жидачивского, Калуского, Станиславского и Стрийского поветов акцию, в ходе которой били стекла в домах евреев[151]. Еще более масштабная акция была проведена летом 1936 г. на Костополыцине. Ей предшествовало собрание руководства местного отделения ОУН, на котором было принято решение, что «жиды вредны для украинской нации, нужно от них освободиться, а наилучшим способом, который приведет к этому, будут поджоги жидовских домов, магазинов и т. п.»[152]. В результате последовавших массовых поджогов крова над головой лишились около ста еврейских семей[153].

Несколько месяцев спустя после этой акции Краевая экзекутива ОУН уточнила свою позицию по «еврейскому вопросу». Согласно ее решению, следовало различать «евреев» и «евреев-коммунистов». По отношению к первым предписывалось применять экономический бойкот, тогда как с евреями-комму-нистами следовало «бороться со всей своей энергией, не отказываясь от террора»[154].

Эскалация ненависти к евреям способствовала дальнейшей радикализации позиции ОУН. В 1938 г. видный член ОУН В. Мартинец опубликовал статью, в которой рассматривал «еврейский вопрос» с точки зрения расовой теории. Вывод был ожидаемый: с евреями нужно было бороться как с врагами, стараться изолировать их или вообще выслать из Украины[155].

Предложение Мартинца имело очевидные параллели с антиеврейской политикой, реализовывавшейся в нацистской Германии. Удивляться этому не приходится: к концу 1930-х гг. украинские националисты активно сотрудничали с нацистскими спецслужбами; германский опыт решения «еврейского вопроса» они могли счесть вполне приемлемым.

Итог довоенных планов ОУН по отношению к национальным меньшинствам был подведен в «Военной доктрине украинских националистов», подготовленной весной 1938 г. членом Краевой экзекутивы ОУН, референтом военной подготовки Михаилом Колодзинским. Документ предусматривал в ходе «национального восстания» преследование и физическое уничтожение «враждебного элемента», в первую очередь поляков:

«Наше восстание имеет своей задачей не только смену политического строя. Оно должно вычистить с Украины чужой, враждебный элемент и плохой собственный, родной. Только во время восстания будет возможно вымести буквально до последнего польский элемент с З.У.З. [Западноукраинских земель] и, таким способом, положить конец польским претензиям на польский характер этих земель. Польский элемент, который будет оказывать сопротивление, должен полечь в борьбе, а остальных надо затерроризировать и принудить к бегству за Вислу. Потому нельзя допустить, чтобы после получению З.У.З. польский элементив мог жить здесь рядом с украинцами. З.У.З. будущей Украинской державе должны быть чистыми с национальной точки зрения, потому что эти земли имеют особое значиння для будущего украинского государства… Надо помнить, что чем больше пропадет во время восстания враждебного елемента, тем легче будет происходить построение Украинской державы и тем сильнее она будет»[156].

«Военная доктрина» Колодзинского предусматривала и уничтожение евреев:

«Бесспорно, что гнев украинского народа по отношению к Жидам будет особенно страшен.

Нам не нужно этот гнев подавлять, наоборот [следует] увеличивать, потому что чем больше погибнет Жидов во время восстания, тем будет лучше для украинского государства, потому что Жиды будут единственным меньшинством, которое мы не сможем охватить нашей денационализацийною политикой. Все другие меньшинства, которые выйдут живыми из восстания, будем денационализировать»[157].

Создается впечатление, что работа Колодзинского была известна поддерживавшим ОУН нацистским спецслужбам. Косвенным подтверждением правильности подобного предположения служит задание, порученное руководством ОУН перед вторжением в Польшу.

15 августа 1939 г. абвером из членов ОУН было создано диверсионное подразделение под кодовым названием Bergbauernhilfe. Общая численность подразделения составляла около 600 человек, которых возглавил один из членов Главного провода ОУН полковник Роман Сушко[158]. Задачей подразделения должна была стать организация антипольского восстания на Западной Украине и очищение территории от «нежелательных элементов». Согласно показаниям начальника 2-го (диверсионного) отдела абвера Э. фон Лахузена на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге, 12 сентября 1939 г. соответствующее указание было сделано начальнику абвера адмиралу Канарису министром иностранных дел Третьего рейха И. фон Риббентропом. «Смысл приказа или указания, – рассказывал Лахузен, – был таков: необходимо было связаться с украинскими националистами, с которыми разведка имела уже соответствующий контакт в военном отношении, для того, чтобы вызвать повстанческое движение в Польше, которое имело бы своим следствием истребление поляков и евреев в Польше. Об этом говорилось Риббентропом лично Канарису. Когда говорили "поляки", то подразумевали интеллигенцию и те круги, которые выступали в качестве носителей национального сопротивления…»[159]

Как видим, задание, которое нацистское руководство ставило перед сформированным из оуновцев подразделением, совпадало с планами, сформулированными в «Военной доктрине» Колодзинского.

Однако этот план также не был воплощен в жизнь[160]. После победы в Польской кампании подразделение Bergbauernhilfe было распущено, а его личный состав был частично передан на формирование полицейских подразделений в восточных областях оккупированной Польши[161]. Тем не менее помощь, оказанная немецким спецслужбам, не осталась без вознаграждения. ОУН получила легальный статус, а ее члены поступали на службы в подразделения Werkschutz (охрана промышленных объектов). Украинское население созданного нацистами «генерал-губернаторства» получило целый ряд привилегий; в частности, украинцам могли передаваться дома и магазины, конфискованные у евреев[162]. Подобный подход, безусловно, импонировал украинским националистам.

Показательно, что сотрудничество руководства ОУН с гестапо в 1940–1941 гг. носило отчетливый антипольский и антиеврейский характер. «Провод ОУН не разрешал самостоятельно никому, без ведома провода, самостоятельно устраиваться на работу в Гестапо, – сообщал агент, внедренный НКГБ УССР в оуновские структуры. – Тех лиц, которые шли работать в Гестапо с ведома провода ОУН, предупреждали, что они должны работать в гестапо только против поляков и евреев»[163].

Впоследствии мы сможем убедиться, что антипольская и антиеврейская направленность взаимодействия ОУН и нацистских спецслужб рассматривалась руководством украинских националистов как позитивный опыт, повторение которого возможно. В 1940–1941 гг. это сотрудничество способствовало дальнейшей радикализации позиции ОУН по «еврейскому вопросу».

Процесс радикализации хорошо прослеживается при сопоставлении двух планов вооруженного восстания ОУН.

Первый из них, получивший название «Единый генеральный план повстанческого штаба ОУН», был подготовлен одним из руководителей ОУН, бывшим генералом Украинской галицийской армии Виктором Курмановичем весной 1940 г.[164] В плане подробно излагались задачи антисоветского вооруженного выступления, описывались действия, которые следовало предпринять во время восстания.

К моменту создания «Единого генерального плана» в ОУН начал назревать раскол между фракциями Андрея Мельника и Степана Бандеры. За старым лидером националистов Мельником в основном стояли руководящие работники ОУН, за молодым и радикальным Бандерой – действовавшие на Западной Украине активисты. Однако окончательного разрыва между двумя фракциями весной 1940 г. еще не произошло. Несмотря на то, что автор «Единого генерального плана» Курманович был сторонником Мельника, разработанный им документ оказался принят на вооружение возглавлявшейся Бандерой Краковской краевой экзекутивой ОУН.

Согласно «Единому генеральному плану», одной из задач повстанцев должно было стать уничтожение враждебных для националистов элементов. В разделе «Выступления» указывалось: «Важным есть выступление первой ночи. Оно решает все… Надо в ту же ночь ликвидировать всех, занесенных в черные списки, чтобы лишить врага людских резервов (доносчиков, организаторов вражеской диверсии и т. д.).

А также углублять панику»[165]. А в разделе «Основные задания штабам соединений» отмечалась необходимость организовывать «панику разложение в среде врагов (поголовные расстрелы врагов)». «Это одно из условий нашей выигранной победы», – подчеркивалось в документе[166].

Получившие эти указания руководители оуновских подпольных организаций на Западной Украине отметили их недостаточную четкость. Так, например, не было понятно, кого следовало заносить в «черные списки» для последующего уничтожения. «Пока таких списков еще не подготовлено, с учетом того, что не знали точно, кто такой "вредитель для ОУН" из местного населения», – писал осенью 1940 г. арестованный советскими органами госбезопасности член Львовского Краевого провода ОУН Иван Максимов[167]. Впрочем, в ходе последующих допросов Максимов пояснил, что «черные списки» все-таки составлялись на местах, однако к моменту его ареста до Краевого провода они еще не дошли. В связи с важностью показаний Максимова позволим себе привести обширную цитату из протокола допроса.

«Вопрос: Что входило в мобилизационный план?

Ответ: Мобилизационный план охватывал следующие пункты:

1. Боевые кадры – члены ОУН.

2. Общая мобилизация – как резерв.

3. Разведка и учет всех враждебных сил ОУН и восстанию.

4. “Запилье" – создание государственного аппарата…

Вопрос: Как понимать третий пункт мобилизационного плана "Разведка и учет всех враждебных сил ОУН к восстанию"?

Ответ: Третий пункт мобилизационного плана заключал в себе сбор сведений о важнейших объектах, как военного, так и государственного, хозяйственного значения, которые, в первую очередь, должны быть захваченными. Сбор сведений об отношении населения к Советской власти и восстанию, кроме того, разведка ОУН должна была составить "черные списки" враждебных к восстанию лиц, а так же лиц, активно участвующих в общественно-политической жизни страны.

Вопрос: Кто конкретно заносился в "черные списки", составляемые организацией украинских националистов и как с ними намеревалась поступить ОУН?

Ответ: Конкретно в "черные списки" заносились враждебно настроенные к восстанию национальные меньшинства, лица, сотрудничающие с органами Сов. Власти, командный состав РККА, сотрудники НКВД и лица, прибывшие с восточных областей Украины.

Вопрос: Что сделано по выполнению этого пункта мобилизационного плана?

Ответ: Разведка ОУН и окружные, областные, уездные, районные организации составляли "черные списки", но эти списки еще до краевой экзекутивы не дошли»[168].

Как видим, положения «Единого генерального плана» на местах были существенно дополнены, причем в «черные списки» стали включать не только представителей и сторонников советской власти, но и «враждебно настроенные к восстанию национальные меньшинства». Включались ли в их число евреи, к настоящему времени точно не известно, однако с учетом описанных выше антисемитских настроений в ОУН это представляется более чем возможным.

«Единый генеральный план» так и не был реализован; в течение 1940 г. органы НКВД нанесли украинскому националистическому подполью на Западной Украине ряд тяжелейших ударов. Нападения на Советский Союз со стороны Турции или Германии также не произошло – несмотря на имевшиеся у руководства ОУН надежды.

Неудача усугубила раскол между мельниковской и бандеровской фракциями ОУН. «Эти преступные вредители революционной работы бросили на протяжении 1940 безответно в край расконспирированных в эмиграции людей, которые перегрузили собою организационную сетку и многократно ее провалили», – писали сторонники Мельника о «группе Бандеры»[169]. В ответ бандеровцы клеймили мельниковцев как «предателей» и «оппортунистов», не понимающих смысла революционной борьбы.

Противоречия внутри ОУН достигли апогея. В апреле 1941 г. фракция Бандеры заявила о непризнании решений созванного А. Мельником II Великого съезда ОУН в Риме и провела собственный съезд в Кракове. Постановления этого съезда были оперативно переведены на немецкий язык и направлены руководству Третьего рейха[170].

Постановления II Великого съезда ОУН(Б) зафиксировали предельно негативное отношение организации к евреям. «Жиды в СССР являются самой преданной опорой большевистского режима и авангардом московского империализма на Украине, – говорилось в постановлениях. – Антижидовский настрой украинских масс использует московско-большевистское правительство, чтобы отвлечь их внимание от действительного виновника бед и чтобы в час восстания направить их на погромы жидов. Организация Украинских Националистов борется с жидами как с опорой московско-большевистского режима, объясняя одновременно народным массам, что Москва это – главный враг»[171].

В преддверии нападения Германии на СССР это решение ОУН(Б) имело принципиальный характер. Оно свидетельствовало о том, что во время войны деятельность украинских националистов будет направлена не только против представителей советской власти, но и против евреев. Разумеется, борьба с евреями была для ОУН второстепенной задачей, однако то, что эта задача имела место, уже говорило о многом.

Ряд современных украинских историков пытается истолковать антиеврейский пункт постановлений II Великого съезда ОУН(Б) в том духе, что ОУН(Б) собиралась бороться лишь с евреями, поддерживающими советскую власть, а не с евреями как нацией. Однако внутренние документы ОУН(Б) свидетельствуют, что подобного различия не проводилось. Слова «еврей» и «сторонник большевизма» рассматривались как синонимы.

Мы уже упоминали о разработанном весной 1940 г. «Едином генеральном плане повстанческого штаба ОУН». В мае 1941 г., непосредственно перед германским вторжением в Советский Союз, ОУН(Б) разработала новый план восстания – инструкцию «Борьба и деятельность ОУН во время войны». Инструкция 1941 г. отличалась от «Единого генерального плана» большей проработанностью конкретных вопросов. В ней подробно описывались мероприятия, которые следовало проводить новым органам государственной власти, военным структурам и организациям. В отличие от «Единого генерального плана», в инструкции не был обойден вниманием и национальный вопрос.

Согласно пункту 16 раздела «Указания на первые дни организации государственной жизни», принципы политики ОУН по отношению к национальным меньшинствам сводились к следующему:

«Национальные меньшинства подразделяются на:

а) дружественные нам, то есть члены всех порабощенных народов; б) враждебные нам, москали, поляки, жиды.

а) Имеют одинаковые права с украинцами, они могут возвратиться на свою родину

б) Уничтожаются в борьбе кроме тех, кто защищает режим: переселение в их земли, уничтожать прежде всего интеллигенцию, которую нельзя допускать ни до каких правительственных учреждений, и вообще сделать невозможным появление интеллигенции, то есть доступ до школ и т. д. Например, так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомляя их, тем более в это горячее, полное фанатизма время, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать. Жидов изолировать, убрать из правительственных учреждений, чтобы избежать саботажу, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить в хозяйственном аппарате жида, поставить над ним нашего милиционера и ликвидировать за малейшую провинность.

Руководителями отдельных областей жизни могут быть лишь украинцы, а не чужинцы-враги. Ассимиляция жидов исключается»[172].

Следующий, 17-й пункт раздела пояснял: «Наша власть должна быть страшна для ее противников. Террор для чужинцев-врагов и своих предателей»[173].

Террор против противников ОУН должен был начаться сразу после вооруженного выступления. В военном разделе инструкции имелся специальный параграф об «очищении территории от враждебных элементов». «Во время хаоса и смятения, – говорилось в этом параграфе, – можно позволить себе ликвидацию нежелательных польских, московских и жидовских активистов, особенно сторонников большевистско-московского империализма»[174]. Следует отметить, что процитированный параграф инструкции ОУН по своему содержанию практически идентичен оперативному приказу № 1 шефа полиции безопасности и СД Р. Гейдриха, согласно которому «целесообразно вызывать, как указано выше, местные погромы»[175]. Правда, инструкция ОУН выпущена раньше – не в конце июня, а в мае 1941 г.

Дальнейшее развитие пункт об «очищении территории от враждебных элементов» получал в разделе «Организация Службы безопасности».

«Следует помнить, что существуют активисты, которые как главная опора силы НКВД и советской власти на Украине, должны быть, при создании нового революционного порядка на Украине, обезврежены. Такими активистами являются:

Москали, посланные на украинские земли для закрепления власти Москвы на Украине;

Жиды, индивидуально и как национальная группа.

Чужинцы, преимущественно разные азиаты, которыми Москва колонизирует Украину с намерением создания на Украине национальной чересполосицы.

Поляки на западноукраинских землях, которые не отказались от мечты о Великой Польше…»[176]

Установление нового государственного порядка должно было начаться с массовых арестов тех из «врагов Украины», кто не был уничтожен во время боевых действий. Согласно инструкции, в селах после организации милиции «все жиды (евреи) должны немедленно явиться в команду Народной милиции. Все граждане села (местности, колхоза, фабрики) обязаны передать команде Народной милиции спрятанных красноармейцев, энкаведистов, жидов (евреев), сексотов…»[177]

Согласно той же инструкции из колхозов должны были быть исключены:

«1. Все чужинцы, которые прибыли в коллектив для обеспечения эксплуатации сколлекти-визированных селян;

2. Жиды, работающие в коллективе, как надсмотрщики большевистской власти;

3. Все представители большевистской власти, сексоты и прочие, имеющие отношение к НКВД, НКГБ, прокуратуре и корреспонденты большевистских газет»[178].

При этом все, кто не являлся членами колхоза, должны были быть «интернированы и заключены под стражу»[179].

Точно так же на крупных промышленных предприятиях должны быть интернированы и заключены под стражу «враждебные националистической революции и ненадежные элементы». Кроме того, отмечалось в инструкции, «должны быть интернированы все жиды и сотрудники НКВД и НГКБ»[180].

Для содержания арестованных в каждом районе должен быть создан «лагерь интернированных, предназначенный для жидов, асоциальных элементов и пленных»[181]. В разделе «Организация Службы безопасности» отмечалось:

«После создания Народной милиции в районе районный комендант должен приступить к систематической организации порядка и безопасности в районе. В этой связи следует:

1. Создание списков всех б[ывших] работников НКВД, НКГБ, прокуратуры и членов КП(б)У.

2. Создание списков граждан, которые отличились в преследовании украинства. В первую очередь речь идет о неукраинцах: жидах, москалях, поляках.

3. Интернирование неукраинцев, которые попадают под первый и второй пункты»[182].

В городах оуновцы предполагали столкнуться с большими трудностями, чем в селах. «Большие города Украины имеют характер преимущественно чужинский с большим преобладанием жидовско-московского элемента», – отмечалось в инструкции[183]. Однако и здесь должен был быть применен тот же рецепт: репрессии против сторонников советской власти и «враждебных» национальных меньшинств: «После установления порядка в городе, после проведения чистки среди энкаведистов, москалей, жидов и прочих можно приступать к организации правильной жизни в городе»[184].

В структуре будущей украинской полиции предусматривалось организовать в составе разведывательно-следственных отделов специальное «коммунистически-жидовское» направление. Инструкция обязывала полицейских провести регистрацию «жидовского населения»; завести архив «коммунистически-жидовской деятельности»; захватить все политические архивы; провести регистрацию всех «чужаков», как то: «москалей», поляков, французов, чехов и всех других, которые могли бы сотрудничать с врагом[185].

В целом от службы безопасности ОУН и украинской полиции требовалось «задушить в зародыше всякую попытку чужинского элемента на Украине проявить себя сколько-нибудь организованно»[186]. «Это – час национальной революции, – отмечалось в инструкции, – и потому не должно быть никакой толерантности по отношению к давним пришельцам»[187].

Последнее положение должно было быть поддержано пропагандой. В инструкции приводятся утвержденные проводом ОУН(Б) для распространения лозунги с призывом уничтожать «москалей и жидов»:

«Нет пощады красным кровопийцам!

Нет милости их слугам!

Сталинские и жидовские комиссары – первые враги народа!»

«С началом войны бейте большевиков, которые вами командуют! Уничтожайте штабы, стреляйте москалей, жидов, энкаведистов, политруков и все, кто хочет воины и нашей смерти! Это наибольшие враги народа!»

«Украина для украинцев!..

Смерть московско-жидовской коммуне!

Бей коммуну спасай Украину!»

«Рабочие!.. Не позволяйте во время ухода Красной Армии уничтожать ваши заводы и фабрики! Убивайте врагов, которые среди вас – жидов и сексотов»[188].

Обобщив приведенные выше положения инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны», мы получаем следующую концепцию решения национального вопроса. После нападения Германии на Советский Союз находящиеся на советской территории оуновцы приступают к вооруженным действиям. Они уничтожают представителей советской власти, польских активистов и евреев. При этом евреи преследуются как индивидуально, так и в качестве национальной группы.

После отступления советских войск начинается формирование новых органов государственной власти, в первую очередь – полиции. В каждом районе полиция создает специальные лагеря, в которые направляются представители советской власти, активисты-поляки, пленные красноармейцы и евреи. Оставшиеся на свободе поляки, евреи и русские поражены в правах: им запрещено занимать государственные и хозяйственные должности. В случае, если евреи оказываются незаменимыми специалистами, они работают под надзором полиции и уничтожаются при малейшей провинности.

Третий этап решения вопроса национальных меньшинств наступает после войны. Поляки и русские ассимилируются, им запрещается образование на родном языке. Что же касается евреев, то их ассимиляция исключается. Следовательно, их либо уничтожают, либо принудительно выселяют из страны, либо изолируют.

Как видим, содержащийся в инструкции ОУН(Б) план решения «еврейского вопроса» практически дословно воспроизводил аналогичные нацистские концепции. Ведущий российский исследователь истории холокоста Илья Альтман считает, что оуновцы переводили с немецкого языка распоряжения, касающиеся преследований евреев[189]. Антиеврейские положения инструкции 1941 г. наглядно демонстрируют, что ничего невероятного в этом предположении нет.

Достаточно любопытно, что сформулированные в инструкции ОУН(Б) антиеврейские меры оказывались более жесткими, чем меры, которые следовало предпринимать против поляков. В период боевых действий поляков, в отличие от евреев, не предполагалось преследовать как национальную группу, а после создания Украинского государства они подлежали не уничтожению, принудительному изгнанию или изоляции, а «всего лишь» насильственной ассимиляции. Этот парадоксальный, на первый взгляд, факт свидетельствует о весьма значительной роли антисемитского компонента в идеологии ОУН[190].

Позиция фракции Мельника по «еврейскому вопросу» была разработана менее подробно, чем у бандеровцев. Упоминание «еврейского вопроса» встречается в проекте Конституции Украинской державы, подготовленном ОУН(М). В пункте, касающемся вопросов гражданства, объявлялось, что

«украинское гражданство в момент провозглашения Украинской державы имеют:

1) все лица украинской национальности, которые проживают в границах Украинской державы;

2) лица других национальностей, отцы которых или они сами проживали в границах Украинской державы с 1 августа 1914 года».

Исключение делалось для «лиц жидовской национальности», которые подлежали «отдельному закону»[191].

Интересно, что проект конституции с очевидно дискриминационным еврейским пунктом составлялся не кем иным, как Николаем Сциборским – тем самым, который в 1930 г. предлагал евреям равные права с остальными гражданами. К 1941 г. иначе как радикально антисемитскими взгляды Сциборского назвать было нельзя. Незадолго до нападения Германии на Советский Союз Сциборский писал о необходимости проведения по отношению к национальным меньшинствам на Украине твердой политики и «преломления их станового хребта». Отдельно Сциборским выделялась «еврейская проблема», для решения которой, по словам идеолога ОУН, необходимы были «особый план и методы»[192].

Представление о том, какими должны были быть эти методы, можно составить по показаниям одного из руководящих работников ОУН(М) Мирослава Зыбачынского. Приведем обширную цитату:

«К началу войны Германии против Советского Союза МЕЛЬНИК Андрей дал большую директиву в которой требовал от оуновцев перехода их на террористические методы работы… Для этого основному руководящему составу было предложено организовать под командованием германских разведчиков и контрразведчиков разведывательно-пропагандистские отряды, которые укомплектовывать из активных оуновцев и направить их за наступающими германскими частями на Украину где развернуть оуновскую работу террористического характера…

Руководству "ОУН" предлагалось на Украине стать во главе сельских и городских оуновских центров, насаждать террористические тройки, проникать к руководству различными местными немецко-украинским управами, полицией, администрацией и т. п. с тем, чтобы удобнее было осуществлять свою террористическую деятельность….

ЗЫБАЧЫНСЬКИЙ Мирослав перечислил следующие известные ему директивные указания при выезде на Украину указанных отрядов вместе с наступающей германской армией:

1. Организовать и возглавить все националистические силы на борьбу с Красной Армией и Советской властью, главным образом методами террора, а именно:

а. Введением террористического оуновского режима;

б. Выявлением и ликвидацией советских партизан;

в. Созданием ложных партизанских отрядов для провокаций;

г. Уничтожением сельского советского актива и лояльно настроенного населения к Советской власти;

д. Проведением массовых убийств и грабежей еврейского населения…»[193]

Показания Зыбачынского подтверждаются пропагандистскими материалами ОУН(М). В качестве примера можно привести статью «Жидовский вопрос на Украине», за несколько дней до начала войны вышедшую в газете Украинского центрального комитета «Краковские вести». Украинский центральный комитет контролировался ОУН(М); в его официальном издании рассказывалось о «засилье жидов на украинских землях» и о необходимости мести и расправы над ними[194].

Следует отметить, что в 1940–1942 гг. разногласия между бандеровской и мельниковской фракциями ОУН носили не идеологический, а тактический и личностный характер. «Идейно-политических расхождений между ОУН бандеровского и мельниковского течений в период руководства ОУН Бандерой и позже, вплоть до марта 1942 г., не было», – констатировал впоследствии арестованный советскими органами госбезопасности высокопоставленный оуновец[195].

Приведенное выше сравнение позиций ОУН(Б) и ОУН(М) подтверждает эту информацию. Для сторонников мельниковской фракции ОУН евреи были такой же законной целью, как и для бандеровцев. Разногласий между двумя фракциями по «еврейскому вопросу» не было.

Глава 3

Начало уничтожения: антиеврейские акции ОУН летом 1941 г

Нападение Германии на Советский Союз дало украинским националистам возможность приступить к реализации содержащихся в инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» планов – в том числе, разумеется, и антиеврейских.

Перед началом боевых действий ОУН(Б) были созданы походные группы, которые должны были следовать за передовыми частями вермахта, ведя политическую пропаганду и организуя вооруженную украинскую милицию. Отдельная спецгруппа во главе с руководителем ОУН(Б) Ярославом Стецко была направлена на Львов с целью провозглашения самостийной Украинской державы.

Именно походная группа Стецко одной из первых столкнулась с «еврейским вопросом». В селе под Краковцем был убит немецкий солдат. В ответ немецкое командование расстреляло двух селян, оказавшихся украинскими националистами, и еще двоих арестовали. Стецко, исповедовавший крайне антисемитские взгляды, был возмущен подобной неразборчивостью немецких союзников. Его возражения были услышаны, и после гибели следующего немецкого солдата, как с удовлетворением писал Стецко в отчете Бандере от 25 июня 1941 г., «арестовали только жидов». Однако этим Стецко не ограничился. «Создаем милицию, которая поможет жидов устранить и защитить население», – писал он в том же отчете[196].

Следует заметить, что Стецко придерживался крайних антисемитских взглядов. «Москва и жидовство, – писал он несколько недель спустя, – главные враги Украины и носители разложенческих большевистских интернациональных идей. Считая главным и решающим врагом Москву, которая властно удерживала Украину в неволе, тем не менее, оцениваю как вредную и враждебную судьбу жидов, которые помогают Москве закрепостить Украину. Поэтому стою на позиции уничтожения жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов экстреминации [уничтожения] жидов, исключая их ассимиляцию и т. п.»[197]. Не удивительно, что именно Стецко оказался у истоков массовых антиеврейских акций.

Впрочем, роль личности в истории в данном случае не следует преувеличивать. В задачи походных групп изначально входило уничтожение «вредительских элементов», в том числе евреев. Об этом совершенно однозначно говорится, например, в информационном листке Северной походной группы: «Деятельность подразделений: помощь в организации государственного порядка, организация сетки ОУН, пропаганда, ликвидация вредительских и враждебных элементов (энкаведистов, сексотов, жидов, поляков, москалей)»[198].

Необходимо отметить, что эти распоряжения не противоречили настрою украинских националистов. Благодаря предвоенной идеологической подготовке члены ОУН придерживались радикально антипольских и антиеврейских взглядов. Об этом свидетельствуют документы нацистских спецслужб; по данным тайной полевой полиции, украинские переводчики при штабе 17-й армии вермахта считали, что «каждого еврея нужно убить»[199].

В это время в тылу советских войск начались подготовленные украинскими националистами вооруженные выступления. Боевики ОУН нападали на государственные учреждения, небольшие подразделения Красной Армии и даже предприняли ряд попыток захватить тюрьмы, в которых содержались их арестованные сообщники. «Когда советские войска отступали, Гуменюк со своей бандой установил пулеметы на крышах и обстреливал войска, которые там проходили, – вспоминала проживавшая в селении Зеленый Усть еврейка Регина Крохмаль. – Кого не убили на месте, того брали в плен. Я видела такой факт: Гуменюк Юзеф в Зеленом Усте топтал ногами солдата Красной Армии, солдат с плачем умолял его и просил, чтобы ему подарили жизнь, поскольку имеет жену и детей, но Гуменюк Юзеф не позволил себя уговорить и сказал, что уже долго ждал этого момента, чтобы отомстить коммунистам. Далее сказал, что коммунист, еврей и поляк не имеют права на жизнь, затем убил его ударом карабина по голове»[200].

Установка, что «коммунист, еврей и поляк не имеют права на жизнь», по всей видимости, была очень широко распространена среди украинских националистов. В соответствии с инструкцией мая 1941 г., еще до прихода немецких войск оуновцы начали разворачивать террор против «нежелательных элементов». Крестьянин Роман Отоманчук, проживавший в селе Переволоки Тернопольского района, впоследствии вспоминал: «Когда началась нем[ецко]-большевистская война, в село пришел незнакомый мне человек, созвал всех членов ОУН и сознательнейших мужчин и сказал, что идет война, что мы все должны взять оружие в руки и добывать УССД. Среди собранных был и я. Уже той же ночью мы уничтожили 18 сексотов, а среди них большинство жидов»[201].

Впрочем, этот эпизод нехарактерен: в большинстве случаев уничтожение «нежелательных элементов» начиналось уже после отступления частей Красной Армии.

Одними из первых националистический террор испытали на себе поляки и евреи Львова. Уже через несколько дней после нападения Германии на СССР украинские националисты попытались устроить во Львове восстание. Они обстреливали проходившие через город части Красной Армии и даже попытались захватить городские тюрьмы и освободить своих арестованных соратников.

Советские войска оставили город в ночь на 30 июня; ранним утром во Львов вошел сформированный абвером из украинских националистов батальон «Нахтигаль» («Соловей»), а вслед за ним – походная группа Ярослава Стецко. Основной целью походной группы Стецко было провозглашение Украинской державы. Руководство ОУН(Б) имело основания надеяться на то, что этот акт найдет поддержку у нацистских властей – ведь буквально несколько месяцев назад во время нападения Германии на Югославию по схожему сценарию было образовано «Независимое государство Хорватия», признанное нацистами[202]. Что же касается батальона «Нахтигаль», то он должен был обеспечить силовую поддержку новоявленного «украинского правительства».

Провозглашение «Украинской державы» не вызвало серьезных проблем. Членами походной группы Стецко было организовано собрание представителей украинской общественности, на котором был зачитан «Акт 30 июня 1941 года». Премьер-министром «украинского правительства» стал Ярослав Стецко, одним из первых распоряжений которого стало указание об организации украинской милиции[203].

Тем временем в городе начались масштабные антиеврейские акции. Поводом к ним послужило обнаружение в львовских тюрьмах тел заключенных, расстрелянных перед отступлением советских войск[204]. Вина за эти расстрелы была возложена на евреев, аресты которых украинской милицией начались немедленно. Часть арестованных евреев была пригнана в тюрьмы, где их заставляли хоронить тела расстрелянных. «Начали вылавливать евреев для работы, – вспоминала впоследствии еврейка

Руся Вагнер. – Это задание дали низам украинской национальности. Первой работой пойманных было очищение и вынесение трупов из тюрьмы на ул. Замарстиновской, Донского, Казимировской (Бригидки). Это была ужасающая работа, тем более что надзирающие украинцы и гестаповцы относились к евреям, как к убийцам этих людей и при этом безжалостно мучили их…»[205]

«Среди населения господствует неистовая злоба из-за преступлений большевиков, – говорится в военном дневнике 49-го армейского корпуса за 30 июня. – Она находит выход в действиях против проживающих в городе евреев»[206]. Представитель МИД Германии при командовании 17-й армии Пфаляйдерер на следующий день сообщал в Берлин:

«Прибыл вчера во Львов, когда в восточных предместьях еще продолжались бои… На улицах многочисленные члены украинских организаций с желто-синими значками, некоторые также с оружием. Город в некоторых местах пострадал от поджогов русских и от военных действий. Теперь есть острые выступления населения против евреев»[207].

В тот же день в город прибыла передовая часть зондеркоманды 4Б под командованием штурмбан-фюрера СС Гюнтера Хеермана. Эта зондеркоманда входила в состав айнзатцгруппы «Б»; ее задачей было уничтожение противников нацистов, в том числе – евреев. На следующий день во Львов вступили основные части айнзатцгруппы. В Берлин было направлено следующее сообщение: «Штаб айнзатцгруппы 1.7. в 5 часов утра прибыл во Львов и разместился в здании НКВД. Шеф айнзатцгруппы "Б" сообщает, что украинское повстанческое движение во Львове 25.6.41 было зверски подавлено НКВД. Расстреляно НКВД ок. 3000. Тюрьма горит»[208].

Согласно оперативному приказу № 1 шефа полиции безопасности и СД Р. Гейдриха, в задачи айнзатцгрупп входила организация еврейских погромов местным населением[209]. Однако антиеврейские акции во Львове оказались развернуты украинскими националистами еще до прибытия в город служащих айнзатцгруппы. Начальнику айнзатцгруппы бригадефюреру СС Отто Рашу осталось лишь придать этим акциям более массовый порядок. Служащие айнзатцгруппы включились в расстрелы евреев; кроме того, по некоторым предположениям, они совместно с украинскими националистами в пропагандистских целях уродовали тела расстрелянных заключенных львовских тюрем. «Из показаний свидетелей становится очевидно, что после прибытия батальона 800 и подчиненных ему украинских рот, некоторые находящиеся в тюрьмах трупы были изуродованы, – пишет историк X. Хеер. – То же самое, судя по всему, происходило и в других городах Галиции. Исполнителями называют активистов ОУН(Б)»[210]. За «жертвы большевиков» также выдавались убитые накануне украинской милицией евреи[211]. Таким образом, антиеврейские и антисоветские настроения в городе получили дополнительную подпитку

Антиеврейскую пропаганду развернули и украинские националисты. Утром 1 июля на стенах домов было расклеено обращение Краевого провода ОУН(Б), подготовленное еще до войны руководителем ОУН(Б) на Западной Украине Иваном Климовым (псевдоним «Легенда»).

«Народ! Знай! Москва, Польша, мадьяры, жидова – это твои враги. Уничтожай их!

Знай! Твое руководство – это Провод украинских националистов, это ОУН.

Твой вождь – Степан Бандера»[212].

Чуть позже краевым проводом ОУН(Б) был издан еще один важный приказ – о создании Украинских вооруженных сил. В нем объявлялось о «коллективной ответственности (семейной и национальной) за все проступки против Украинской] державы, Украинского] войска и ОУН»[213]. Таким образом, любой еврей и поляк становился законной целью для убийства.

Антиеврейские призывы были изданы и ОУН(М). В обнародованной 5 июля листовке за подписью Андрея Мельника говорилось: «Смерть жидовским прихвостням – коммунобольшевикам!»[214] Другая листовка ОУН(М) была обращена к молодым украинцам:

«ОУН несет Тебе, украинская молодежь, освобождение, свободу и светлую национально-естественную жизнь на Твоей земле, где не будет:

НИ КАЦАПА

НИ ЖИДА

НИ ЛЯХА»[215].

Призывы руководства обеих фракций ОУН обернулись новыми убийствами, причем уже не только евреев. В журнале боевых действий вступившей во Львов 1-й горной дивизии сохранилась запись от 1 июля: «Во время совещания командиров можно было слышать выстрелы из тюрьмы ГПУ, где евреев заставили хоронить украинцев (несколько тысяч), убитых в последние недели. По настоянию украинского населения во Львове 1 июля дошло до настоящего погрома против евреев и русских»[216].

«Евреев убивали, – писал в это время жене один из немецких офицеров. – Легкое погромное настроение среди украинцев»[217]. О том, что представляло собой «легкое погромное настроение», можно понять по жалобам 711-й группы тайной полевой жандармерии: «Это фанатичное настроение перенеслось на украинских переводчиков группы… Все они считали, что каждого еврея следует тотчас убивать»[218].

Украинские националисты и военнослужащие айнзатцгруппы начали настоящую охоту на евреев. «Немцы хватали евреев прямо на улицах и в домах и заставляли работать в тюрьмах, – вспоминал раввин Давид Кахане. – Задача поимки евреев, кроме того, была возложена на только что созданную украинскую полицию… Каждое утро власти сгоняли около 1000 евреев, которых распределяли по трем тюрьмам. Одним было приказано разбивать бетон и выкапывать тела, а других заводили в небольшие внутренние дворы тюрьмы и там расстреливали. Но и те "счастливчики", которые оставались работать, не всегда возвращались домой»[219].

«Тем временем "забава" усиливалась, – вспоминала Руся Вагнер. – Нечеловеческие крики, разбитые головы, обезображенные тела и ужасно обезображенные лица избитых, залитые кровью, смешанной с грязью, возбуждали кровожадные инстинкты черни, которая выла от наслаждения… Женщин и стариков, которые почти без дыхания лежали на земле, сгоряча тыкали палками, тащили и волочили по земле… Когда же ненасытные палачи сдернули всю одежду с какой-то женщины и палками безжалостно били голое тело, то немецкие солдаты, которые проходили двором, которых мы просили вмешаться, ответили: "Das ist die Rache der Ukrainer" ["Это месть украинцев"] тоном, полным одобрения»[220].

Издевательства над арестованными порою принимали самый изощренный характер. Согласно показаниям Марии Больцман, «на третий день после вступления немецких оккупантов в г. Львов группа украинских полицейских во главе с немецкими офицерами привели в дом № 8 по улице Арцышевского около 20 граждан Львова, среди которых были и женщины. Среди мужчин были профессора, юристы и доктора. Немецкие оккупанты заставили приведенных собирать на дворе дома губами мусор (без помощи рук), осыпая их градом ударов палками»[221]. Муж Марии, Бронислав Больцман, уточнил, что участвовавшие в этих издевательствах полицейские «имели у себя на рукавах опознавательные знаки сине-желтого цвета, т. е. они были украинцами», а пятеро из жертв были в тот же день расстреляны за расположенной неподалеку железнодорожной насыпью[222].

Действия айнзатцгруппы вызвали протест со стороны абвера. Командир батальона диверсионного полка «Бранденбург» писал в донесении от 1 июля: «30.6.41 и 1 июля в отношении евреев имели место крупные акции насилия, которые отчасти приняли характер наихудшего погрома. Назначенные полицейские силы оказались не в силах выполнить их задачи. Жестоким и отвратительным поведением в отношении беззащитных людей они подстрекают население. Собственные подразделения, как видно из донесений рот, возмущены актами жестокости и истязаний. Они считают безусловно необходимым жестокое наказание виновных в резне большевиков, но все же не понимают истязаний и расстрелов схваченных без разбора евреев, в том числе женщин и детей. Все это пошатнуло дисциплину украинских рот. Они не делают различия между вермахтом и полицией и, так как они видят в немецком солдате пример, колеблются в своем осуждении немцев вообще. Это те же самые подразделения, которые вчера беспощадно пристреливали еврейских грабителей, но отвергают бессердечные истязания»[223].

Упоминающиеся в донесении «украинские роты» – это сформированный из украинских националистов батальон «Нахтигаль», вошедший во Львов ранним утром 30 июня. Как мы уже упоминали, главной задачей батальона была поддержка провозглашения «Украинской державы». Согласно воспоминаниям военнослужащего «Нахтигаля» Мирослова Кальбы, перед вступлением во Львов украинским командиром батальона Романом Шухевичем был отдан следующий приказ: «Не берите ничьей крови на свои руки. Не допускайте никаких преступлений или мести по отношению к нашим врагам, полякам или жидам. Это не наше дело заниматься этим»[224].

В этой цитате интересен тот факт, что поляков и евреев Шухевич однозначно рассматривал как врагов; однако их уничтожение относилось к сфере ответственности только что сформированной украинской милиции, а не «Нахтигаля».

Тем не менее, из состава батальона были выделены небольшие группы, в задачу которых входила ликвидация людей, занесенных в составленные в соответствии с инструкцией ОУН от мая 1941 г. «черные списки». Информация об этом содержится в послевоенных показаниях военнослужащего «Нахтигаля» Григория Мельника:

«В городе Львове батальон размещался в разных местах. Из нашего взвода и из других взводов в тот же день по приказу Оберлендера и Шухевича была отобрана группа легионеров общей численностью около восьмидесяти человек. Среди них были Лущик Григорий, Панькив Иван, Панчак Василий и другие.

Через 4–5 дней эти люди возвратились и рассказывали, что они арестовали и расстреляли много жителей города.

Панькив и Лущик говорили, что они вместе с участниками ранее заброшенных диверсионных групп получили от Оберлендера и Шухевича списки подлежащих аресту людей. Арестованных свозили в определенные места, среди которых я запомнил названную ими бурсу Абрагамовича, а затем по приказу Оберлендера и Шухевича арестованных расстреляли. Мне Лущик и Панчак говорили, что они лично расстреляли на Вулецкой горе польских ученых, и назвали их фамилии, среди которых мне хорошо запомнилась фамилия профессора Бартеля, известного мне как бывшего министра панской Польши»[225].

«Черные списки» фигурируют и в показаниях другого оуновца, Ярослава Шпиталя. Он прибыл во Львов 2 июля и был включен в состав личной охраны одного из руководителей ОУН(Б) Николая Лебедя.

«Мы размещались в доме по улице Драгоманова (бывшая Мохнацкого), № 22, в левом флигеле первого этажа. В подвале этого дома находились арестованные, которых ночью выводили по одному во двор и там расстреливали.

Расстрелы производили немцы и легионеры из батальона “Нахтигаль" из малокалиберных винтовок и пистолетов, чтобы было меньше шума.

Я сам видел, как лежащих во дворе людей освещали электрическими фонарями и тех, кто еще был жив, расстреливали. Потом их увозили в неизвестном мне направлении.

Я все это видел из окон комнаты, в которой мы размещались.

В одну из ночей привезли на автомашинах группу арестованных, их сразу отвели на второй этаж, где учинили им допрос и избивали. Ругань, крики, стон и плач были хорошо слышны в нашей комнате. Через некоторое время этих арестованных сбросили с балкона второго этажа на бетонированную площадку двора, после чего достреливали. Убитых быстро увезли.

За эти три дня там было расстреляно несколько десятков человек. Аресты и расстрелы производились по заранее подготовленным спискам»[226].

Современные украинские историки ставят под сомнение показания Григория Мельника и Ярослава Шпиталя, называя их «советской пропагандой», однако сведения об участии военнослужащих «Нахтигаля» в расстрелах львовских евреев были получены и западногерманским судом. Так, например, один из бывших членов оперативной команды СД «Львов» на допросе в 1964 г. показал: «Здесь я был свидетелем первых расстрелов евреев членами подразделения "Нахтигаль". Я говорю "Нахтигаль", так как стрелки во время этой казни… носили форму вермахта… Казнь евреев… была произведена во дворе гимназии или школы членами подразделения вермахта… Что это были члены подразделения "Нахтигаль", я понял лишь позже, так как я этим заинтересовался… Я установил, что участвовавшие в этой казни стрелки в немецкой форме говорили по-украински»[227]. Упоминание об участии военнослужащих «Нахтигаля» в убийствах львовских евреев 30 июня содержится также в уже цитировавшейся выше докладной записке командира батальона полка «Бранденбург»: «Это те же самые подразделения, которые вчера беспощадно пристреливали еврейских грабителей»[228].

Согласно показаниям рядового «Нахтигаля» М. Шумиласа (немца по национальности), в первый же день после прибытия батальона во Львов все военнослужащие-украинцы, ранее проживавшие во Львове, получили увольнение[229]. По всей видимости, некоторая часть из получивших увольнение военнослужащих «Нахтигаля» использовалась для «точечной ликвидации» противников ОУН в соответствии с «черными списками». Однако массовые антиеврейские акции проводились не ими, а украинской милицией при участии служащих айнзатцгруппы.

В общей сложности украинскими националистами и членами айнзатцгруппы «Б» в течение нескольких дней было уничтожено ОКОЛО 4 ТЫСЯЧ ЛЬВОВСКИХ евреев[230]. Оценить конкретный вклад членов ОУН в это преступление не представляется возможным, однако в том, что этот вклад был весомым, сомневаться не приходится.

В любом случае, участие украинских националистов в акциях против львовских евреев получило одобрение со стороны нацистов. В сообщении Теодора Оберлендера начальнику 2-го отдела абвера Лахузену от 14 июля 1941 г. отмечалось:

«12 июля я имел разговор с господином Лебедем. При этом я передал ему Ваше поздравление и от Вашего имени поблагодарил его за ценное сотрудничество и поддержку которую он оказывает нашей службе.

Я подчеркнул, что главная цель нашего разговора состоит в том, чтобы прийти к возможно длительному, рациональному и систематическому сотрудничеству. Я указал на то, почему теперь, во время войны необходимо интенсифицировать его, и подчеркнул, что сотрудничество господина Лебедя после вступления победоносных немецких войск во Львов нив коем случае не заканчивается, а напротив, именно теперь должно систематически продолжаться.

Что касается практического осуществления этого сотрудничества, то мы обсуждаем некоторые мероприятия, о которых Вы будете информированы. Я обещал Лебедю дальнейшую поддержку и подчеркнул, что ранее проводившаяся им работа высоко оценивается начальником полиции безопасности и службой безопасности во Львове.

Из его высказываний я понял, что он тотчас сообразил, о чем идет речь, так что мои дальнейшие разъяснения оказались излишними.

Господин Лебедь заверил меня, что он охотно предоставляет себя в наше распоряжение в интересах совместной борьбы против большевизма и еврейства. Он был бы признателен, если бы соответствующие директивы были доведены нами и до других лиц из украинских кругов Львова»[231].

Мысль о том, что сотрудничество с нацистами на ниве решения «еврейского вопроса» следует продолжать, разделялась многими руководителями ОУН. Одним из них был Степан Ленкавский, характеризуемый современными украинскими историками как «выдающийся деятель ОУН». Датируемая 18 июля 1941 г. стенограмма заседания пропагандистской референтуры правительства Я. Стецко[232] говорит сама за себя:

«г. Гупало: Главное – всюду много жидов. Особенно в центре. Не позволить им так жить. Вести политику на выселение. Они сами будут бежать. А может быть, выделить им какой-нибудь город, например Бердичев.

г. Ленкавский: Охарактеризуйте мне жидов.

г. Головко: Жиды очень нахальные. Нельзя было сказать "жид". С ними нужно поступать очень остро. В центре нельзя их оставить решительно. Необходимо с ними покончить.

г. Левицкий: В Германии евреи имеют арийский параграф. Для нас более интересным является ситуация в генерал-губернаторстве… Каждый еврей обязан был быть зарегистрированным. Их изгнали из некоторых городов, например из Кракова, переместив в другие, например в Варшаву где создали гетто, обнеся его стеной. Они имеют кино, театры, но не имеют еды. Молодые, способные идут на работу.

Часть нужно уничтожить. Хотя и теперь уже кое-кого уничтожали… Факт, что некоторые влезли в украинскую кровь, многие женились на украинках. В Германии есть разное: полжида, четверть жида, но у нас так быть не может. Немец, который женился на жидовке, становится жидом.

г. Головко: На Украине женились на жидовках главным образом в городах.

Жидовки выходили замуж за украинцев ради выгоды. Как только украинец разорялся, они разводились. Жиды же с украинками жили очень хорошо. Мне нравится немецкий подход.

г. Гупало: У нас есть много работников-жидов, которых даже уважают; есть даже такие, которые крестились до революции.

г. Ленкавский: Это нужно рассматривать индивидуально.

г. Левицкий: Немцы используют специалистов… Мне кажется, что немецкий способ еврейского вопроса нам не очень подходит. Необходимо индивидуально рассматривать отдельные случаи.

г. Ленкавский: Относительно жидов принимаем все методы, которые приведут к их уничтожению»[233].

В данном случае слова не расходились с делом. Немецкие документы свидетельствуют, что антиеврейские акции украинских националистов проводились во всех крупных городах. Так, в отчете руководителя полиции безопасности и СД от б июля 1941 г. содержится информация об арестах украинскими полицаями тернопольских евреев, в ходе которых 20 евреев «убито на улицах войском и украинцами», 70 «согнано украинцами и уничтожено». В конце отчета дается высокая оценка проделанной националистами работе: «Вермахт удовлетворен хорошим ударом против евреев»[234]. В отчете от 16 июля 1941 г. мы находим аналогичную похвалу: «Украинское население показало в первые часы после отступления большевиков достойную одобрения активность относительно евреев. В Добромиле подожгли синагогу. В Самобре 50 евреев было убито возмущенной толпой. Во Львове население согнало, издеваясь, около 1000 евреев и доставило их в тюрьму ГПУ, захваченную вооруженными силами»[235].

Сравнимая по масштабам с львовскими погромами антиеврейская акция произошла 2–3 июля в городе Злочев. Точно так же, как во Львове, поводом к ней послужило обнаружение тел расстрелянных украинских националистов в местной тюрьме.

В Злочеве действовало сильное оуновское подполье; после отступления советских войск в городе было создано «революционное украинское управление» и подчинявшиеся ему формирования украинской милиции. Именно милиция стала основной ударной силой в последовавшей антиеврейской акции. Показательно, что в отличие от Львова массовое уничтожение евреев Злочева обошлось без участия подразделений айнзатцгруппы; зондеркоманда 4Б не задержалась в городе[236].

3 июля украинская милиция и военнослужащие дивизии СС «Викинг» собрали местных евреев на площади около тюрьмы и устроили настоящую бойню. Из послевоенных показаний Абрама Розена: «3 июля 1941 г. по городу ходили немецкие отряды СС, полиция и украинские националисты, во главе которых были Сагатый, Антоняк, Ванне, Воронкевич, Алишкевич и другие, которые производили облавы и сгоняли население к тюрьме под видом направления на работы. Когда на площади возле тюрьмы было собрано население то всем трудоспособным было приказано рыть ямы. Затем, когда ямы были готовы последовал приказ всем присутствующим в том числе и мене ложиться вплотную один к другому в яму. После этого из автоматов и пулеметов немецкие палачи начали расстреливать людей лежавших в яме, а также бросали в яму ручные гранты. Таким методом на площади возле тюрьмы было уничтожено около 3500 мирных граждан. Я же остался жив в связи с тем, что лежал под людьми и был лишь ранен в ногу. По случаю сильного дождя ямы сразу не зарывались. Я пролежал в яме до темноты, а затем бежал и скрывался все время в подвалах»[237].

Свидетельские показания подтверждаются отчетом отдела 1с 295-й пехотной дивизии от 3 июня: «В городе и в цитадели происходят массовые расстрелы и убийства евреев и русских, включая женщин и детей благодаря украинцам»[238]. «СС грабят вместе с гражданскими бандитами, вытаскивают людей из собственных квартир и уже убили огромное количество», – говорится в другом немецком документе[239].

Три дня спустя после погрома пропагандисты вермахта сообщали: «Украинцы показали евреям их подлые дела, показали им убитых, а потом наказали их так, как того заслуживали эти недочеловеки: жестоко, но справедливо»[240].

Интересно, что спустя некоторое время в Злочеве появилось подразделение «Нахтигаля». Григорий Мельник, показания которого мы уже цитировали, вспоминал: «В городе Золочев мы находились несколько дней, охраняя военнопленных. Командованием батальона было приказано выявлять среди военнопленных коммунистов, а затем уничтожать их». Однако свидетельств об участии военнослужащих «Нахтигаля» в акциях против злочевских евреев в настоящее время не выявлено.

Зато есть неопровержимое свидетельство участия солдат «Нахтигаля» в уничтожении евреев в Винницкой области. В дневнике солдата разведывательной роты «Нахтигаля» мы встречаем следующую запись: «Во время нашего перехода мы воочию видели жертвы еврейско-большевистского террора, этот вид так скрепил ненависть нашу к евреям, что в двух селах мы постреляли всех встречных евреев. Вспоминаю один эпизод. Во время нашего перехода перед одним из сел видим много блуждающих людей. На вопрос отвечают, что евреи угрожают им, и они бояться спать в хатах. Вследствие этого, мы постреляли всех встретившихся там евреев»[241].

Убийства украинскими националистами евреев в сельской местности приняли массовый характер. Группа, организованная членом Буковинского провода ОУН Петром Войновским, 5 июля 1941 г. устроила бойню евреев в селе Милиево, убив около 120 человек[242]. 7 июля по приказу надрайонного руководителя ОУН(М) Степана Карабашевского было убито 45 евреев в Боровцах и 54 – в Киселеве[243]. В селе Турбов националисты вырезали всех мужчин-евреев и хотели сжечь заживо оставшихся женщин и детей, чему воспрепятствовали немецкие солдаты[244]. В селе Косув Тернопольской области боевиками ОУН 7–8 июля было уничтожено 80 евреев, включая женщин и детей[245].

В селе Могильницы Тернопольской области членом ОУН Леонидом Козловским после отступления советских войск была организована украинская милиция. Согласно показаниям односельчан, «в июле 1941 г. он арестовал три еврейских семьи: Гелис, Мендель и Ворун, состоявшие из 18 человек стариков, подростков и детей в возрасте от б м[еся]цев до 12 лет. Все они были отведены в лес, где взрослых расстрелял, а детей от б м[еся]цев до б лет, брал за ноги ударял их головами о дерево, затем бросал в яму»[246]. Аналогичные преступления были совершены товарищами Козловского Иосифом Корчинским и Петром Терлецким. Летом 1941 г. ими были расстреляны два сотрудника органов внутренних дел, секретарь местной комсомольской организации, председатель колхоза и две еврейских семьи[247].

А вот воспоминания жительницы Каменец-Подольской области Евгении Вайсбург: «В июле 1941 г. в с. Кузьмин приехали вооруженные бандеровцы и объявили, что уничтожат всех мужчин из местечкового населения. Мужчины переодевались в женское платье, и когда их находили, раздевали и нагих прилюдно расстреливали. Зашли в наш дом; мать, сестру и меня вывели во двор; били прикладами, а моему отцу приказали раздеться и его нагого в углу квартиры расстреляли»[248].

Следует отметить, что все эти преступления не были спонтанными; они организовывались местными представителями ОУН. Так, например, по свидетельству очевидца, в селе Улашковцы Чортковского района Тернопольской области убийству евреев предшествовал митинг, на котором член ОУН(Б) К. Шевчук заявил: «Нам нужно отчистить нашу землю от евреев, украинцев, работавших при советской власти, и поляков»[249].

Интересно, что распространявшиеся в это время украинскими националистами листовки носили не только антиеврейскую и антипольскую, но и антицыганскую направленность:

«Украинцы-красноармейцы, подумайте об этом, не допускайте обманывать себя. Вы посмотрите только на состав ваших подразделений [неразборчиво], жид[ы] и цыгане и другая сволочь, которые народы не имеют даже нрава на жизнь, про них не вспомнит ни один историк в мире. Украинцы-красноармейцы, вы наследники славных лыцарей козацких и как не стыдно вам ходить но лесам с жидами и цыганами и грабить своих братьев украинцев»[250].

В некоторых местах расправы над противниками ОУН и евреями приобрели псевдосудебный характер. Так, например, в Станиславской области тайными судами было осуждено около 450 человек, обвинявшихся в нелояльности ОУН(Б)[251], а в городе Черткове Тернопольской области, по свидетельству секретаря суда, рассматривались «дела главным образом людей, обвиняемых в сотрудничестве с НКВД, дела польские и еврейские»[252].

Тех евреев, которые оставались в живых, украинская милиция обязала носить повязки со «звездой Давида». Соответствующее распоряжение было, например, отдано Житомирской областной управой уже 11 июля 1941 г.: «Жидам приказываем немедленно зарегистрироваться в команде милиции, нашить на правую руку белую полоску с синей шестиконечной звездой и явиться на работу по очищению города»[253].

Аналогичное распоряжение издал глава Радеховской поветовой управы Мурович: «Приказываю вам позаботиться, чтобы жидовское население носило на руке белую полоску с синею шестиконечною жидовскою звездою. Кто бы не подчинился эту приказу и этой полоски не носил, надлежит его задержать»[254].

Украинцам запрещались контакты с евреями и поляками. В приказе одного из местных руководителей ОУН «Левко» от 1 августа 1941 г. указывалось:

«9. Запрещается с жидами здороваться и подавать им руку.

10. Запрещается продавать жидами и полякам пищу, следует бойкотировать тех, кто не выполняет этого указания»[255].

Евреи стали «законной жертвой» для вымогательства и грабежа. Деньги, полученные путем грабежа евреев, члены ОУН инвестировали в отобранные у евреев же предприятия, причем часть выручки шла на нужды организации. Вот свидетельство оуновца Евгена Липового:

«В месяце августе 1941 г., когда я работал в суде, ко мне пришли двое незнакомых мне тогда людей. Они представились мне – Сапищук и Совяк. Рассказали, что приехали из Германии и сейчас планируют в г. Игольница торгово-промышленное предприятие. Ко мне они пришли просить, чтобы я замолвил за них слово крайсгауптману, чтобы он позволил им взять под контроль промышленный и торговый город

Игольницу. Дальше говорили, что имеют на это должную сумму денег, а если нужно будет больше, то у ягольникцих евреев деньги есть. Доход, который они бы имели с этого дела, делили бы поровну, для себя и для ОУН… Они оба говорили, что являются членами ОУН…

В начале октября 1941 г. я покинул работу в суде и пошел работать учителем в с. Долина. В это время Сапищук и Совяк имели уже в г. Игольнице пекарню, ресторан, магазин с продажей хлеба на карточки и потребительско-галантерейный магазин. Им материально очень хорошо жилось. И начал ходить в их ресторан на обеды, а иногда на вечер. И сам был свидетелем, как они вечерами переодевались в немецкую форму и вооруженные пистолетами шли в город грабить местных жидов…»[256]

Полученные грабежом деньги шли на «национальную борьбу»: упомянутый в показаниях Сапищук исправно финансировал местную ОУН.

Аресты евреев проводились украинской милицией в тесном взаимодействии с оккупационными властями. Правда, в ряде случаев милиционеры за деньги отпускали арестованных евреев. Информация об этом вызвала негодование у руководства ОУН. 28 июня отдел пропаганды ОУН(Б) отправил в Службу безопасности ОУН следующее сообщение:

«Протоирей Табинский сообщил нам о следующем: наша милиция проводит сейчас вместе с немецкими органам многочисленные аресты жидов… По информации, которую получил о. протоирей Табинский, среди наших милиционеров есть люди, которые за деньги или за золото освобождают жидов, которые должны быть арестованы. Мы, к сожалению, по этому делу не получили никаких конкретных данных, однако посылаем Вам сообщение для информации и использования. Слава Украине!»[257]

О рвении, проявлявшемся украинскими националистами в борьбе с «нежелательными элементами», свидетельствует еще один внутренний документ – инструкция окружного провода ОУН(Б) от августа 1941 г.:

«В каждом городе центр домоуправления должен быть в наших руках. Для этого брать людей из сел, ибо тогда будем иметь контроль над домами. Объяснить гестапо, что сегодняшние домоуправления являются основой польских и жидовско-большевистских организаций против Украины и Германии… Подготовить и представить окружному проводу ОУН списки поляков и жидов, их руководителей и офицеров»[258].

Аналогичный сценарий (сотрудничество с гестапо против евреев и поляков), как мы помним, реализовывался ОУН в 1940-м – начале 1941 г. на оккупированной территории Польши[259]. Теперь же сотрудничество продолжалось.

Поддержка украинскими националистами антиеврейских акций, как правило, позитивно оценивалась нацистами; нам известно лишь несколько примеров, когда инициированные украинскими националистами еврейские погромы пресекались немецкой администрацией[260]. Однако оккупантов смущало то, что оуновцы не ограничивались преследованием евреев и коммунистов. Их жертвами становились и поляки. В донесении начальника полиции безопасности и СД от 18 августа 1941 г. ситуация описывается следующим образом: «Украинская милиция не прекращает разорять, издеваться, убивать… Поляки приравнены к евреям, и от них требуют носить повязки на руках. Во многих городах украинская милиция создала такие подразделения, как "Украинская служба безопасности", "Украинское гестапо" и т. п. Городские и полевые коменданты частично разоружают милицию»[261].

Частичное разоружение украинской милиции, к тому времени полностью контролировавшейся националистами, было для них очередным тревожным звонком. К этому времени немецкими властями уже были задержаны руководители ОУН(Б) Степан Бандера и Ярослав Стецко. Им объяснили, что ни о какой «независимой Украине» речь идти не может, что Украина должна стать немецкой колонией. Ярослав Стецко даже подвергся непродолжительному аресту: его задержали 9 июля, а 16 июля освободили[262]. В августе 1941 г. абвер принял решение прекратить поддержку ОУН(Б). Об этом Бандере сообщил курировавший его сотрудник диверсионного отдела «Абвер-II» Эрвин Штольце. «Когда я на встрече с Бандерой объявил ему о прекращении с ним связи, он очень болезненно реагировал на это, т. к. считал, что его связь с нами рассматривается как признание его в качестве руководителя националистического движения», – рассказывал впоследствии Штольце[263].

Тем не менее, ОУН(Б) продолжала заявлять о поддержке нацистских властей. 1 августа 1941 г. Ярослав Стецко призвал украинцев «помогать всюду Немецкой армии разбивать Москву и большевизм»[264]. Аналогичный призыв был издан им 6 августа[265].

Решение Стецко нашло полную поддержку у руководства ОУН(Б) на Западной Украине. В августе краевой проводник ОУН(Б) И. Климов («Легенда») издал инструкцию № б, в которой, в частности, приказывалось:

«На всех домах, стенах, заборах и т. д. надписи: "Да здравствует Украинская самостийная соборная держава. Да здравствует Ярослав Стецко! Освободить Бандеру! Освободить Стецко! Не хотим, чтобы на Украину возвращались польские и жидовские господа и банкиры! Смерть москалям, полякам, жидам и прочим врагам Украины.

Да здравствует Адольф Гитлер!

Да здравствует Немецкая армия!

Да здравствует наш Ортскомендант!”»[266]

В официальном обращении ОУН(Б) к активистам организации в августе 1941 г. отмечалось: «Организация украинских националистов не пойдет на подпольную борьбу против Германии и на этот путь не толкнут ее никакие предатели, ни враги»[267].

Аналогичные материалы появились в контролируемой бандеровцами прессе. «Украинский народ знает, что Организация украинских националистов под руководством Степана Бандеры ведет несгибаемую героическую борьбу за его свободу и независимость, за землю и власть для него, за его свободную, счастливую, государственную жизнь без колхозов и помещиков, без москалей, жидов, поляков, комиссаров и их террора, – говорилось в одном из августовских номеров газеты «Кременецкие вести». – Украинский народ также знает, что освободиться из московско-жидовского ярма помогла ему Немецкая армия. Она громит красных московских захватчиков – и потому ОУН сотрудничает с Немецкой армией и помогает ей и призывает к этому всех украинцев»[268].

Нетрудно заметить, что заявления ОУН(Б) о ее поддержке оккупантов насыщены антиеврейской риторикой. Удивляться этому не приходится: летом 1941 г. украинские националисты полностью поддерживали уничтожение нацистами евреев и принимали в нем активное участие. Всего, по подсчетам украинского историка А. Круглова, антиеврейские погромы состоялись как минимум в 143 населенных пунктах Западной Украины[269]; в большинстве случаев движущей силой этих погромов были активисты ОУН.

Весьма показателен тот факт, что инициируемые ОУН антиеврейские акции проходили не только в немецкой, но и в венгерской зоне оккупации, причем венгерские войска и администрация достаточно часто препятствовали погромам[270]. На наш взгляд, это дополнительно свидетельствует об инициативном характере проводимых активистами ОУН погромов: ведь, в отличие от нацистов, венгерские оккупанты к лету 1941 г. не имели планов уничтожения евреев.

Глава 4

Корректировка антиеврейского курса ОУН(Б)

К осени 1941 г. отношения между ОУН(Б) и нацистами стали подвергаться все новым и новым испытаниям. Агитация со стороны бандеровской фракции за «независимую Украину» вызвала недовольство нацистского руководства, рассматривавшего Украину как будущую колонию Третьего рейха. Отрицательно относились в Берлине и к борьбе, которую ОУН(Б) вела против сторонников Мельника. 30 августа в Житомире были убиты двое членов Провода ОУН(М) – Омельян Сенники Николай Сциборский. Руководство ОУН(М) немедленно возложило вину за это преступление на ОУН(Б)[271]. Бандеровская фракция заявила о своей непричастности к убийству[272], однако чаша терпения немецких властей оказалась переполнена.

13 сентября глава РСХА Гейдрих подписал директиву об аресте руководства ОУН(Б):

«Члены группы Бапдеры с некоторого времени развернули особую активность с целью добиться самостоятельного украинского государства всеми средствами. Они призывали в широко развернутой пропаганде жителей Галиции и украинское население в области операций не только против немецких распоряжений, но также и к устранению своих политических противников.

До сих пор убито свыше 10 членов руководимой Андреем Мельником организации украинских националистов. Среди убитых находятся известные в украинских националистических кругах одни из главных руководителей ОУН – Сенник и Сциборский, которые 30 августа на одной из улиц в Житомире были убиты из пистолетов одним из членов группы Бандеры. Можно предположить, что члены группы Бандеры для осуществления своих политических целей будут совершать другие террористические акты…

Предлагаю следующее:

а) Арестовать всех играющих какую-либо роль в движении Бандеры руководителей по подозрению в содействии убийству представителей движения Мельника. Чтобы обеспечить полный успех, провести аресты в пределах государства, в генерал-губернаторстве и в районе операций одновременно, а именно в понедельник 15 сентября 1941 г. утром…

б) Закрыть бюро и конторы движения Бандеры и между прочим бюро Украинской службы по вопросам прессы в Берлине по ул. Мекленбургишештрассе, 78, а также Украинское бюро в Вене по Ландштрассе-Гауптштрассе. Произвести тщательный обыск в бюро и квартирах руководителей движения Бандеры, которые будут арестованы»[273].

Репрессии со стороны немецких властей стали для бандеровцев тяжелым ударом, однако надежда на возрождение сотрудничества у них оставалась. В официальных документах ОУН, таких как «Инструкция к проведению в жизнь цельной деятельности ОУН» от сентября 1941 г. и обращение Краевого провода ОУН(Б) к украинским националистам от ноября 1941 г., нет ни одного антинемецкого лозунга^1. Более того – 9 декабря ОУН(Б) в меморандуме на имя А. Розенберга вновь предложила нацистам свои услуги. «Большевистская Москва оставила на Украине много тайных агентов, – говорилось в меморандуме. – Они, так же как и присланные позднее, стараются вызвать враждебные настроения к украинскому национальному делу и к Германии. Разоблачение и обезвреживание этих агентов является задачей большой важности. Без подробного знания местности, без связи с местным населением нельзя успешно решить эту задачу в краткие сроки… Для решения этих задач необходимо создание сильной службы безопасности, которая привлечет местные и национально-сознательные и безупречные элементы, и будет сотрудничать с соответствующими немецкими структурами. Националисты с радостью примут участие в организации и работе такой службы безопасности»[274].

Однако нацисты сотрудничать с «группой Бандеры» не собирались. Более того: 25 ноября 1941 г. айнзатцкомандой «С-5» был отдан приказ о тайных расстрелах бандеровцев: «Все активисты бандеровского движения должны немедленно арестовываться и после тщательного допроса должны быть без шума ликвидированы под видом грабителей»[275].

Действия нацистских властей в буквальном смысле слова вынудили перейти ОУН(Б) на антинемецкие позиции. Однако на крайне негативное отношение бандеровцев к евреям это не повлияло. Согласно немецким документам, новый лозунг националистов, датируемый осенью 1941 г., звучал так: «Да здравствует независимая Украина без евреев, поляков и немцев. Поляки за Сан, немцы в Берлин, евреи на крюк!»[276]

Методы решения «еврейского вопроса» на Украине, выдвигаемые националистами, не были менее радикальными, чем методы нацистов. Возможно, что методы ОУН были даже более радикальными – ведь лозунг «евреи на крюк» был выдвинут раньше, чем состоялась Ванзейская конференция, утвердившая «окончательное решение еврейского вопроса».

Слова не расходились с делом; среди задач, которые ставились руководством ОУН(Б) перед подпольщиками, были не только внедрение на командные посты во вспомогательной полиции и местной администрации, но и уничтожение евреев и коммунистов[277].

Логика подпольной борьбы, однако, приводила к тому, что бандеровцы порою использовали евреев в своих интересах. Так, например, в сообщении полиции и СД из оккупированных Восточных областей от 17 июня 1942 г. отмечалось, что деятельность ОУН(Б) велась в том числе на еврейские деньги: «Установлено, что даже евреи давали деньги; в основном к этому они вынуждались шантажом»[278]. Немецкими спецслужбами также были зафиксированы случаи, когда бандеровцы снабжали евреев поддельными паспортами[279].

При необходимости члены ОУН(Б) без зазрения совести сдавали евреев немцам. Так, например, в начале 1942 г. в Ровенской области украинская милиция по приказу руководства ОУН(Б) создавала тайные склады оружия. Когда эти склады были обнаружены немцами, вину бандеровцы попытались переложить на евреев[280].

Сотрудничество членов ОУН(Б) с евреями весной 1942 г., разумеется, носило редкий и ситуативный характер. В официальных документах организации было зафиксировано по-прежнему негативное отношение к евреям. В апреле 1942 г. Вторая конференция ОУН(Б) приняла следующее постановление: «Несмотря на отрицательное отношение к жидам как к орудию московско-большевистского империализма, считаем нецелесообразным в настоящий момент принимать участие в противожидовских акциях, чтобы не стать слепым оружием в чужих руках и не отлечь внимания масс от главных врагов»[281].

Нецелесообразность антиеврейских акций «в настоящий момент» обуславливалась еще и тем, что «еврейский вопрос» решали немцы, и решали радикально. 6 августа 1942 г. Областной провод ОУН(б) в Каменце-Подольском не без удовлетворения констатировал: «Жидовскую проблему немцы решили сами. Свезли жидов до большевистских городов и там их постреляли. В небольшом числе находятся они еще в местечках, используемые на физических работах»[282].

Следует также отметить, что среди служащих украинской полиции, активно использовавшихся нацистами при проведении антиевреиских акции, имелось значительное число оуновцев. «Когда началась война, мы сразу создали подразделения украинского войска, – вспоминал впоследствии один из руководителей ОУН(Б) Василий Кук. – Когда мы увидели, что немцы к этому относятся враждебно, и начали нас расстреливать, мы замаскировали это войско под полицию и там этих людей обучали»[283]. Сильное влияние ОУН на формирования украинской милиции признавалось и в немецких документах[284].

Таким образом, тайно находившиеся в рядах полиции оуновские кадры принимали непосредственное участие в акциях массового уничтожения евреев. То, что руководство ОУН, несмотря на имевшиеся возможности, не препятствовало уничтожению евреев украинской полицией, свидетельствует о многом.

Пропаганда ОУН(Б) в 1942 г. по-прежнему носила отчетливый антисемитский характер. Так, например, в приуроченном к первой годовщине «Провозглашения Украинского государства» приказе краевого проводника ОУН(Б) от 30 июня 1942 г. в качестве врага упоминался «озверелый жидомосквин»[285]. В вышедшем в тот же день обращении ОУН(Б) в число «врагов национального порядка» были включены немец, москаль, мадьяр, румын, жид и поляк[286]. При этом программа действий ОУН(Б) была сформулирована в обращении следующим образом:

«Мы, украинцы, оказались в тяжелом положении. С одной стороны, московско-жидовское нашествие еще дышит своим угаром, а с другой – Германия со своей колониальной политикой уже дает хорошо себя чувствовать. Наша честь требует от нас защищаться.

Одновременно идет еще бой с московско-жидовским большевизмом и политический ум приказывает нам выжидать…

Мы не ведем сегодня народ на баррикады, не идем в физический бой с новыми хозяевами Украины [нацистами] за завоевание территории. Нашим первым врагом является все-таки Москва…»[287]

Однако вскоре положения «еврейской» политики ОУН(Б) были немного скорректированы. Со второй половины 1942 г. призывы уничтожать евреев исчезли из печатной пропаганды бандеровцев[288]. При этом, однако, о принципиальном изменении политики по «еврейскому вопросу» речи не шло. Об этом свидетельствует «Инструкция о создании украинских вооруженных сил», разработанная в конце 1942 г. в соответствии с решениями первой военной конференции ОУН(Б). Этот документ носил явно преемственный характер по отношению к инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» (май 1941 г.). Точно так же, как и в 1941 г., националисты планировали радикально разрешить проблему «национальных меньшинств» в ходе создания украинской государственности:

«Главная военная команда требует от краевых военных команд:

С началом военных действий за независимость ликвидировать любой ценой вопрос национальных меньшинств. А чтобы этот вопрос ликвидировать, нужно нацменов – врагов народа – уничтожить.

1. Русских нацменов вообще нужно оставить в покое, потому что они на Украине сжились с народом и не представляют никакой угрозы. Они вместе с украинским народом (главным образом крестьяне) переживают всякие политические события. Русских же активистов, борющихся против украинцев необходимо уничтожать, предварительно взяв их всех на учет, главным образом в маленьких городах, т. к. они являются врагами украинцев.

2. Евреев не следует уничтожать, но выселить их с Украины, дав им возможность кое-что вывезти из имущества. Считаться с ними нужно, потому что они имеют большое влияние в Англии и Америке.

3. Поляков всех выселить, дав им возможность взять с собой, что они хотят, так как их также будут защищать Англия и Америка. Тех же, которые не захотят уезжать – уничтожать. Активнейших врагов и среди них всех членов противоукраинских организаций уничтожить в день перед объявлением мобилизации. На учет они будут взяты заблаговременно районными и уездными военными командами. Уничтожением будет заниматься жандармерия и в отдельных случаях “СБ". Использовать для этого бойцов армии запрещается.

4. Мадьяр, чехов и румын не трогать, помня про ликвидацию Западного фронта.

5. Других нацменов СССР не трогать. Армян трактовать так же, как и евреев, учитывая, что они – преданные России люди»[289].

Как видим, ОУН(Б) пошла на небольшое изменение подходов к «еврейскому вопросу». Надеясь получить поддержку со стороны Великобритании и США, бандеровское руководство отказалось от идеи уничтожения поживавших на территории Украины евреев, ограничившись их поголовным выселением. Однако эти «послабления» были скомпенсированы указанием на необходимость уничтожения евреев, воевавших в Красной Армии и партизанских отрядах и попавших в плен к националистам. Согласно инструкции, их следовало уничтожать: «Особое внимание обращать на русских и евреев. Политруков и евреев уничтожать»[290].

Помимо этого, в разделе «К вопросу о безопасности в командовании армии» предписывалось:

«Все военные команды, начиная от станичных, должны уже в ближайшее время составить списки враждебного нам элемента, чуждого населения и враждебно настроенных к ОУН украинцев.

Особое внимание обращать на агентов и доносчиков немецких и прислужников польских. Станичные и районные военные коменданты представляют список врагов уездным военным комендантам, которые при помощи взвода жандармерии осуществляют плановое уничтожение. Есть указания, чтобы это сделать за день до начала мобилизации. Уничтожение следует производить в строгой тайне и действительных врагов. Результаты скрывать как можно скорее, чтобы не оставлять следов»[291].

Как мы помним, в 1941 г. евреи уничтожались именно как «враждебный элемент»; с учетом этого процитированное положение инструкции 1942 г. подспудно носило антиеврейскую направленность.

Нетрудно заметить, что политика решения «еврейского вопроса», зафиксированная в военной инструкции конца 1942 г., практически полностью соответствовала аналогичным нацистским планам перед нападением на Советский Союз: выселение евреев, уничтожение евреев-военнопленных и комиссаров.

Однако в центре внимания ОУН(Б) в этот период был, разумеется, не «еврейский вопрос». К осени 1942 г. людоедская сущность нацистского оккупационного режима стала очевидна для всех жителей Украины. В то время как руководство ОУН(Б) призывало не вступать в столкновение с немцами[292], представители низовых структур этой организации добивались разрешения с оружием в руках сопротивляться грабившим и истреблявшим украинское население оккупантам. «Территориальные ОУН были по сути предоставлены самим себе, – вспоминал член Центрального провода ОУН(Б) Михаил Степаняк. – Особо отсталая работа наблюдалась по линии войсковой рефрентуры, тем более, что к тому времени стали стихийно создаваться вооруженные отряды ОУН, которые вопреки желанию оуновского руководства, имели тогда вооруженные столкновения с немцами»[293].

Несмотря на запрет руководства ОУН(Б), низовые структуры организации на Волыни продолжили создавать вооруженные формирования для борьбы с немцами; кроме того, на Волыни начали все более и более активно действовать советские партизанские отряды. В случае, если бы украинские националисты продолжали придерживаться политики непротивленчества оккупантам, симпатии населения оказались бы на стороне советских партизан.

Для разрешения создавшейся ситуации на Волынь был направлен специальный уполномоченный Провода ОУН(Б) – один из авторов военной программы Василий Ивахив. 15 февраля 1943 г. Ивахив провел совет Волынской ОУН(Б), на котором согласился с увеличением численности националистических вооруженных формирований. Одновременно он приказал не афишировать деятельность этих формирований, объяснив, что время вооруженного выступления еще не настало[294].

Буквально несколько дней спустя в селе Теребежи Львовской области под руководством Николая Лебедя состоялась Третья конференция ОУН(Б), на которой был утвержден тезис о необходимости подготовки восстания против немецких оккупантов[295]. Это решение, однако, не удовлетворило многих руководителей ОУН(Б), считавших, что боевые действия нужно разворачивать уже «здесь и сейчас». Этой точки зрения придерживались краевой проводник Дмитрий Клячковский («Охрим», «Клим Савур») и член Центрального провода Роман Шухевич, причем, по их мнению, основным противником вооруженных формирований ОУН(Б) должны были стать советские партизаны и поляки[296].

К этому времени формирования ОУН(Б) на Волыни уже начали уничтожение поляков. В деревне Поросна Владимирского района националисты вырезали 21 польскую семью, в деревне Сохи Домбровицкого района в тот же день было уничтожено 30 семей поляков и группа советских партизан численностью 10 человек[297]. Однако пока это были одиночные акции.

В конце марта 1943 г. украинцы, служившие в сформированной немцами вспомогательной полиции, массово ушли в лес. Масштаб этой акции был крайне значителен; в радиограмме командования одного из советских партизанских отрядов мы читаем следующее: «Во время движения нашей группы из Косинки, каждую ночь встречали двигающихся шуцманов группами [по] 50, 150 и даже 400 человек…»[298]

Кем был отдан приказ о переходе вспомогательной полиции на сторону формирований ОУН(Б), к настоящему моменту неизвестно, однако в результате украинские националисты получили несколько тысяч боевиков, имевших опыт массового уничтожения мирного населения (ранее украинская вспомогательная полиция использовалась нацистами для убийств евреев). Отряды ОУН(Б) на Волыни превратились в серьезную силу и были преобразованы в Украинскую повстанческую армию. Появление УПА рассматривалось националистами как начало вооруженной борьбы за независимость. А начало вооруженной борьбы за независимость, согласно военной программе начала года, как мы помним, должно было сопровождаться решением проблемы «национальных меньшинств».

Поздней весной – летом 1943 г. отряды УПА организовали масштабные этнические чистки в районах проживания польского населения, в результате которых, по данным польских историков, было уничтожено 40 тысяч человек[299]. Еще одной жертвой этих этнических чисток, получивших название «Волынской резни», стали евреи, спасавшиеся от нацистских карателей.

К этому времени антиеврейские призывы практически исчезли из печатной пропаганды ОУН(Б)[300]. Однако в пропаганде устной они оставались. Пропагандисты ОУН(Б) призывали уничтожать не только местное польское население, но и евреев. «Священник сказал: "Братья и сестры, пришло время, когда мы сможем отомстить полякам, жидам и коммунистам"», – вспоминал один из очевидцев[301]. Те же лозунги мы находим в донесениях, направляемых в Украинский штаб партизанского движения (УШПД) советскими партизанами: «На собраниях крестьян призывают уничтожать коммунистов, жидов и поляков»[302].

Современными польскими исследователями обнародованы данные, подтверждающие информацию советских партизан. Так, например, 15 июля 1943 г. в селении Велицк Ковельского уезда украинские националисты убили более десяти человек польской национальности, а также еврейскую семью, спрятанную поляками. 29 июля банда вооруженных украинцев напала на село Ставечки Влодзимирского уезда, убивая польские семьи. Были убиты топорами супруги Кулкиньски, семья Владислава Вицкевича со спрятанным ими молодым евреем. В том же месяце в селе Эльяшовка Здолбуновского уезда украинские националисты убили более десяти человек польской национальности, а также одного еврея, который там спрятался[303].

Эта информация подтверждается показаниями арестованных советскими правоохранительными органами членов ОУН и УПА. «Перед нашей боевкой была поставлена задача убивать и грабить всех поляков и евреев на территории Дедеркальского р[айо]на, – рассказывал впоследствии боевик УПА Федор Вознюк. – Я лично принимал участие в погроме поляков и евреев в Дедеркальском районе в с. Котляровка 10–15 мая 1943 г.»[304].

О действиях отряда под командованием оуновца Юзефа Гуменяка рассказывается в послевоенных показаниях еврейки Регины Крохмаль:

«В начале 1943 г., это было в том самом населенном пункте, мы попросили директора Возняка, чтобы принял нас. Тогда директор Возняк дал нам убежище, сделал под полом бункер. Это продолжалось несколько недель, в один из дней сказал, что за нами следят. Однажды вечером я вышла, чтобы приготовить что-то покушать.

В это время я увидела, что все здание было окружено бандой, во главе которой был Гуменюк Юзеф. Тогда бросили в бункер гранату Некоторых убило на месте, а остальные получили ранения. Только две девушки не были ранены. Будучи в кладовке, я видела, как Гуменюк лично связал директора Возняка колючей проволокой и повесил на дверях. Затем отрезал ему пальцы, а когда директор кричал, отрезал ему язык и так его оставил. Девушек, которые остались живыми, Гуменюк с бандитами, было их около 20–25 человек, изнасиловали, затем убили ударом железного прута по голове, аж мозг брызгал на потолок. Было это в том же году. Банда подожгла село Корощатин, в центре села осталось несколько уцелевших зданий. Тогда Гуменюк со своей бандой собрал всех женщин и детей, которые остались, завел их в одну сушарку, распорол перины, насыпал на них перья и поджег. Все были сожжены живьем»[305].

Сведения об уничтожении евреев встречаются и во внутренних документах УПА. Так, например, в отчете о деятельности отряда «им. Колодзинского» за осень 1943 г. упоминается уничтожение четырех евреев «в лесу за Островцами» и десяти «венгерских жидов» около с. Селец[306].

Организованные беженцами из гетто «семейные отряды» рассматривались командирами УПА как советские и как таковые уничтожались. Несколько сотен евреев, бежавших из Тучинского гетто, смогли пережить зиму, «но условия жизни на протяжении нескольких месяцев в лесу, где по соседству располагались или проходили банды лжепартизан, грабителей и формирований ОУН-УПА, оказались гибельны почти для всех беглецов»[307].

«Вся [украинская] молодежь без исключения была вынуждена вступать в УПА. Была призвана в лес на несколько месяцев, где проходили учения, – вспоминал в этой связи комендант Бережанского округа польской Армии Крайовой Ян Цисек. – Именно эти обучающиеся в лесах, где только встречали евреев, убивали, специально выискивая их укрытия»[308].

Следует напомнить, что значительную часть УПА составили ушедшие в лес военнослужащие украинской вспомогательной полиции – те самые, которые ранее использовались оккупантами для массового уничтожения евреев. Полученный опыт проведения этнических чисток они использовали при проведении «Волынской резни». Что же касается евреев, то их бывшие полицейские едва ли перестали рассматривать как объект уничтожения[309].

Однако главная тяжесть борьбы с евреями и другими «нежелательными элементами» легла не на формирования УПА, а на подчинявшуюся ее командованию номинально самостоятельную структуру – Службу безопасности ОУН. Свидетельство этому мы находим в показаниях Алексея Кирилюка, бывшего адъютантом референта Службы безопасности на «Северо-западных украинских землях» Александра Присяжнюка (псевдоним «Макар»).

«До мая 1943 г. я разъезжал вместе с “МАКАРОМ" по селам Ровенского района. В мои обязанности входило выполнение поручений “МАКАРА" и охрана его.

Останавливаясь в селе обычно “МАКАР" через меня вызывал к себе местный оуновский актив и разведчиков СБ, детально выяснял настроение местных жителей, ход поставок в УПА, количество и фамилии советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей и проживавших в данном селе…

После отъезда “МАКАРА" в село приезжала «боевка» и по заданию “МАКАРА" уничтожала лиц из местного населения, высказывавших недовольство УПА, и советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей.

В мае 1943 г. “МАКАР" вызвал меня к себе и заявил, что он очень доволен мною, а потому считает, что я вполне справлюсь с обязанностями коменданта “боевки" Ровенского района СБ, причем официально я буду именоваться “начальником полицейского исполнительного отдела".

На мой вопрос, что конкретно будет входить в мои функции, “МАКАР" заявил мне следующее: Для того, чтобы ОУН могла вести борьбу за создание 'самостийной' Украины, необходимо уничтожить всех врагов оуновцев. А для этого нужно иметь всюду глаза и уши. Вот для чего и создана служба безопасности, состоящая из референтуры разведки, которая имеет в каждом селе своих разведчиков и 'боевки' в составе 10–12 человек, непосредственно расправляющихся с нашими врагами.

В целом на службу безопасности руководство ОУН возложило следующие обязанности:

1. Уничтожать всех '.врагов' УПА и ОУН, которым являются поляки, чехи, евреи, комсомольцы, коммунисты, офицеры и бойцы Красной Армии, работники милиции и лица из местного населения, высказывающие свои симпатии к Советской власти.

2. Задерживать и расстреливать всех военнопленных офицеров и бойцов Советской армии, бежавших из немецких лагерей.

3. Уничтожать вместе с семьями всех уклоняющихся от службы в УПА, сжигая их дома и отбирая имущество.

4. Следить за населением нашего района, чтобы оно своевременно выполняло поставки с-х продуктов для УПА, применяя физические репрессии в отношении саботирующих поставки. Под физическими репрессиями' подразумевается расстрелы и экзекуция.

5. Выявлять и расправляться с лицами, ожидающими прихода частей Красной Армии.

6. Уничтожать по заданию руководства ОУН всех лиц, не интересуясь степенью их виновности.

7. Наиболее 'опасныхврагов' – коммунистов и работников НКВД, не допрашивая их лично, передавать 'МАКАРУ'.

Основа нашей работы – преданность делу ОУН. Пусть у вас не дрогнет рука, когда вы видите мучения своей жертвы. Помните, что чем больше уничтожите врагов, тем ближе час нашей победы".

Выслушав "МАКАРА" я понял, что на меня возлагается работа, которая меня интересовала и к этому же вполне устраивала, так как я мог жить дома, не боясь быть призванным в УПА, куда идти я не хотел ввиду слабого состояния здоровья.

В тот же день мы с “МАКАРОМ" поехали в с. Зарицк Ровенского района. В этом селе “МАКАР" представил мне участников “боевки"»[310].

Как видим, евреи были включены в число подлежащих уничтожению сотрудниками СБ ОУН «врагов». Аналогичные показания о задачах СБ ОУН были даны другим оуновцем, И. Кутковцем:

«В 1943 г. по приказу краевого провода референтура СБ выполняла следующие задания:

– проводила физическое уничтожение военнопленных Красной Армии;

– уничтожала польское население и сжигала их дома;

– физически уничтожала дезертиров из УПА и избивала шомполами лиц, уклоняющихся идти в УПА;

– физически уничтожала скрывающееся по селам еврейское население»[311].

Наконец, в инструкции СБ ОУН за 1943 г. указывалось: «Преступников, болтунов, невиновных и виновных чужаков, пьяниц, паникеров, сексотов, тех, кто скрывает ляхов и других чужинцев. Уничтожать! Жидов, найденных в селах, следует допросить, а после этого – на восток»[312]. В свете приведенной выше информации не приходится сомневаться, что под фразой «отправить на восток» подразумевалось убийство[313].

Победа советских войск в битве на Курской дуге окончательно убедила руководство ОУН(Б) в неизбежности поражения Германии. В августе 1943 г. на отдаленном хуторе в Тернопольской области был собран III Чрезвычайный Великий съезд ОУН(Б). Отвечавший за пропаганду член Центрального провода Василий Охримович (псевдоним «Гармаш») сделал доклад о сложившейся международной обстановке. Страны Оси войну проигрывают, а СССР выходит на арену как победитель, констатировал он. В то же время существуют противоречия между Англией и Америкой с одной стороны и СССР – с другой. В этой связи «Гармаш» предложил проводить следующую политику:

– направить работу организации на революцию в СССР путем создания единого фронта с другими народами СССР и военной активизации УПА;

– связаться с народами Европы, не входящими в состав СССР, для единых действий;

– добиваться поддержки со стороны Англии[314].

Однако для того чтобы создать «фронт порабощенных народов» и получить поддержку с Запада, ОУН(Б) необходимо было официально зафиксировать отказ от брутального преследования проживающих на украинской земле «инородцев», в первую очередь – поляков и евреев. Эти изменения были внесены: на съезде была утверждена новая программа ОУН(Б). «В программе был принята антиимпериалистическая, антифашистская и антирасистская позиция, – вспоминал член Центрального провода ОУН(Б) Михаил Степаняк. – Отмечалось равноправие всех народностей украинского государства в государственных и государственно-политических правах. Всего этого не было в предыдущих программах, поскольку они были чисто фашистские»[315].

Таким образом, бандеровская программа решения «еврейского вопроса» была радикально изменена. Бывшие объектом преследования евреи объявлялись полноправными гражданами Украины.

Однако даже после принятия постановлений III Чрезвычайного Великого съезда ОУН(Б) украинские националисты признавали право на существование далеко не всех евреев. В инструкции Главного командования УПА от 1 ноября 1943 г. есть следующие указания: «Распространять информацию, что мы допускаем все национальности – в том числе и жидов, которые трудятся на благо украинской державы. Они будут считаться полноправными гражданами Украины. Об этом говорить с врачами-жидами и другими специалистами, которые у нас работают»[316]. Как нетрудно заметить, в инструкции «допускались» не все евреи, а лишь те, кто «трудился на благо украинской державы».

Аналогичный тезис мы находим в датированных началом 1944 г. «Временных инструкциях». В этом документе содержится призыв к членам ОУН «не проводить никаких акций против жидов», поскольку «жидовское дело перестало быть проблемой (их осталось очень мало)». При этом в документе есть принципиально важная оговорка: «Это не относится к тем, кто выступает против нас активно»[317]. Очевидно, что это добавление открывало широкое поле для преследований евреев, которых всегда можно было объявить пособниками «московского большевизма».

Следует отметить, что, несмотря на изменения в программных установках ОУН(Б), отношение к евреям со стороны украинских националистов оставалось, как правило, негативным. Следует учитывать, что УПА в значительной степени была создана из командиров и солдат организованной немцами украинской вспомогательной полиции, совсем недавно участвовавших в антиеврейских акциях. Эти люди не изменили своего отношения к евреям. Когда командир советского партизанского отряда Ян Налепка пытался вести переговоры с представителями УПА, ему был дан такой ответ: «Если вы уберете у себя сначала всех евреев, тогда будем с вами вести переговоры»[318]. А комиссар Сумского партизанского соединения С. А. Руднев зафиксировал в своем дневнике, что националисты характеризовали советских партизан как «жидо-большевистских агентов»[319]. Показательно, что во внутренней документации УПА за 1943 г. встречаются такие определения, как «жиды, цыгане и прочая сволочь», исчерпывающе свидетельствующие об истинном отношении к евреям[320]. В пропаганде ОУН, обращенной к местному населению, летом 1943 г. присутствовал весьма характерный тезис: «Мы относимся к населению хорошо, не убиваем, только уничтожаем евреев, партизан и коммунистов»[321].

В этой связи не приходится удивляться тому, что, несмотря на пропагандистские заявления о равноправии всех национальностей, формирования УПА продолжали проводить этнические чистки. Различие между словами и делами украинских националистов хорошо отражено в сообщении, направленном в УШПД командиром действовавшего на Волыни крупного советского партизанского соединения Федорова: «Националисты в своей печати пишут и обвиняют русский народ в дикости и темноте. Одновременно в своих многочисленных листовках обращаются ко всем народам запада и востока с призывом строить свои независимые национальные государства. Вместе с тем, ведут дикую необузданную кровавую расправу, уничтожая целиком все польское и еврейское население, а также всех других, независимо от национальности, сочувствующих советской власти и помогающих партизанам. Жгут, убивают, рубят топорами»[322].

Эта информация находит подтверждение и в документах УПА. Так, например, 2 апреля 1944 г. в одном из сел Перемышлинского повета было убито «9 поляков, две жидовки, которые были на службе у поляков»[323].

А вот показания очевидцев: «…B ночь на 18 марта [1944 г.] украинские националисты – бандеровцы, учинили массовое убийство поляков в с. Могильницы. Они под видом советских партизан, в масках, врывались в дома поляков и производили самые жестокие издевательства над ними, резали их ножами, рубили топорами детей, разбивали головы, после чего с целью скрытия своих преступлений – сжигали. В упомянутую ночь бандеровцы замучили, зарезали и расстреляли до 100 чел. советских активистов, евреев и поляков. В эту же ночь была вырезана моя семья – жена, 17-летняя дочь и сын. В мой дом ворвалось до 15 националистов среди которых я опознал… бандеровца КРИЧКОВСКОГО Иосифа Антоновича, принимавшего непосредственное участие в убийстве моей семьи…»[324] Эти показания С.И. Яницкого были даны после освобождения села войсками Красной Армии; при их проверке в лесу около села Могильницы Будзановского района в ямах было обнаружено 94 трупа жителей села, убитых бандеровцами 18 марта 1944 г.[325]

Польскими историками приводятся следующие примеры антипольских акций УПА осени 1943-го – зимы 1944 г., в ходе которых пострадали евреи:

– Малая Паниковица (уезд Броды), Тарнопольское воеводство. Осенью 1943 г. бандеровцы напали на село и совершили резню поляков. Обнаруженных в селе евреев убивали четвертованием, то есть разрубанием на четыре части.

– Дрышков. Осенью 1943 г. бандеровцы убили двоих поляков после обнаружения в их домах спрятанных евреев. Евреев в количестве шести человек также истребили ударами ножей.

– Шумяны. В ноябре 1943 г. убито трое поляков, а в декабре того года семеро, и сожжены их хозяйства. Спрятанным в конюшнях и овинах евреям не дали возможность выйти наружу. Сгорело одиннадцать еврейских семей.

– Быдло (уезд Рогатин). В ноябре 1943 г. бандеровцы убили ксендза Антони Вербовского, а также учителя Вробла. Обоих обвинили в укрывании евреев, выдачи которых потребовали. Евреи (пять человек), спрятанные в хитром тайнике, выжили.

– Язловец (уезд Бучач). В декабре 1943 г. бандеровцы совершили нападение на приход. Во время пыток ксендза Анджея Красицкого пытались заставить его выдать фамилии людей, укрывающих евреев. Другими словами, от священника требовали выдачи тайны исповеди. Ксендз молчал, был схвачен и где-то, в неизвестном месте, убит.

– Кудлубиска (гмина Олеско). В ночь со 2 на 3 октября 1943 г. бандеровцы убили одиннадцать человек – в том числе троих еврейских детей.

– Руда Бродзка (уезд Броды). Бандеровцы напали на село в августе 1943 г., сосредоточившись главным образом у дома приходского священника, кричали: поп, выдай нам евреев!.. В январе 1944 г. уповцы напали на это село во второй раз, убили двадцать шесть поляков, сожгли семьдесят хозяйств. Вместе с поляками погибла еврейская семья, насчитывающая четырех человек.

– Барановка (уезд Брежаны). В декабре 1943 г. бандеровцы застрелили поляка, который кормил еврейскую семью, спрятавшуюся в лесу.

– Свитажув (уезд Перемышляны). Из опасения перед нападением бандеровцев, которые настойчиво требовали выдачи им евреев, польское население в начале 1944 г. оставило село, перебравшись в Сокал.

– Плебановка (уезд Трембовля). Осенью 1943 г. бандеровцы убили одиннадцать поляков, объявив, что они укрывают «врагов христианства и убийц Христа».

– Малков (уезд Сокал). Зимой 1943–1944 гг. бандеровцы напали на село, сожгли его и расстреляли убегавших людей. Среди застреленных из пулеметов были евреи, которые также спасались бегством.

– Жабиньце (уезд Копычиньце). Бандеровцы совершили два нападения – в сентябре и декабре 1943 г. – всегда на дома, в которых находились евреи. Количество убитых тогда евреев неизвестно[326].

Разумеется, этот список не является исчерпывающим.

Также имеются сведения о передаче представителями УПА информации о еврейских отрядах немецким оккупационным органам. Так, согласно германским документам, в апреле 1944 г. «офицеры УПА» передали немецкой стороне информацию «о деятельности банд в районе Злочев – Борбрика – Подъясы – они сообщили о еврейской банде в Свирце, о польской банде в Висине и о русской банде в районе Подъясы…»[327]

Таким образом, несмотря на постановления III Чрезвычайного Великого съезда ОУН(Б), уничтожение боевиками УПА евреев осенью 1943-го – зимой 1944 г. продолжалось. Исключение было, разумеется, сделано для «полезных» евреев, использовавшихся УПА.

К осени 1943 г. в подразделениях УПА имелось небольшое количество евреев. В своих воспоминаниях один из лидеров ОУН(Б) Николай Лебедь пишет: «Большинство врачей УПА были евреями, которых УПА спасала от уничтожения гитлеровцами. Врачей-евреев считали равноправными гражданами Украины и командирами украинской армии. Здесь необходимо подчеркнуть, что все они честно исполняли свой тяжкий долг, помогали не только бойцам, но и всему населению, объезжали территории, организовывали полевые больницы и больницы в населенных пунктах. Не покидали боевых рядов в тяжелых ситуациях, также тогда, когда имели возможность перейти к красным. Многие из них погибли воинской смертью в борьбе за те идеалы, за которые боролся весь украинский народ»[328].

Эти слова находят подтверждение в советских документах. 30 октября 1943 г. комиссар действовавшего на Волыни партизанского соединения Бегма сообщил в УШПД: «Националисты в Домбровице мобилизовали всех портных для изготовления теплой одежды на зиму. По последнему распоряжению штаба националисты сейчас принимают к себе всех, кроме поляков. В данное время среди националистов много евреев, особенно врачей»[329]. Аналогичная информация содержится в уже упоминавшихся показаниях оуновца И. Кутковца (февраль 1944 г.): «В последнее время террор против евреев прекратился. Врачей, сапожников, портных и др. специалистов из лиц еврейской национальности стали мобилизовывать в УПА»[330].

Наличие в УПА евреев-врачей подтверждается не только воспоминаниями украинских националистов и сообщениями советских партизан, но и внутренней документацией повстанческих формирований[331]. Более того – в воспоминаниях членов УПА мы находим упоминания о существовавших под контролем УПА небольших еврейских семейных лагерях[332].

Причины, по которым украинские националисты стали принимать у себя евреев, были сугубо прагматичными и никогда не скрывались руководителями УПА. Волынь была отсталой аграрной областью, большинство населения которой составляли крестьяне. Вплоть до войны около трети населения этой земли были элементарно неграмотными, а ремесленников и врачей имелось крайне мало[333]. Этот-то дефицит необходимых специалистов и заставил командование УПА использовать евреев. «По вопросу привлечения специалистов-евреев в банды УПА было специальное указание руководства, – рассказывал впоследствии на допросе один из украинских националистов. – Оно сводилось к тому, что хотя немцы и украинские националисты уничтожают евреев, следует сделать исключение для специалистов, которые в целях спасения жизни согласятся служить в УПА, так как банды УПА остро нуждались в таких кадрах»[334].

Следует, впрочем, заметить, что наличие евреев в УПА сильно преувеличивается как оуновскими мемуаристами, так и современными украинскими историками-ревизионистами. Об этом свидетельствует проведенный Иваном Патриляком анализ недавно введенного в научный оборот источника – информационных карточек бойцов военного округа (ВО) «Богун» группы УПА-«Север». Численность формирований ВО «Богун» в конце 1943 г. составляла около 8 – 10 тысяч человек. В Центральном государственном архиве высших органов власти Украины сохранилось 1445 информационных карточек, что составляет примерно 17–20 % от общего числа бойцов. Подобная выборка позволяет реконструировать адекватный «коллективный портрет» бойца УПА[335]. Согласно этим данным, 98,27 % бойцов были украинцами, и лишь 1,73 % представляли другие национальности: русских, узбеков, белорусов и т. д. Евреев среди них не оказалось ни одного[336].

Таким образом, боец УПА – еврей по национальности был скорее казусом; по всей видимости, привлекаемых евреев использовали, не включая в ряды УПА.

Одновременно с явным использованием евреев в УПА проходило их тайное уничтожение. Оно проводилось руками Службы безопасности ОУН. Эта структура занималась уничтожением евреев до принятия постановлений III Великого съезда ОУН(Б) и продолжала заниматься этим после.

В отчете референта Службы безопасности ОУН, захваченном советскими партизанами, исчерпывающе характеризуется реальная политика националистов: «Ранее СБ издала приказ – всех жидов неспециалистов конспиративно уничтожить, чтобы жиды и даже наши люди не знали, а пускали пропаганду, что ушел к большевикам»[337]. Аналогичная информация содержалась в захваченном партизанами распоряжении референта СБ Жибурты: «Всех жидов-неспециалистов конспиративно уничтожать, распуская слухи про их уход к большевикам»[338].

Таким образом, евреи-неспециалисты тайно уничтожались практически сразу. Специалисты жили дольше, но при приближении Красной Армии их также убивали. Руководством ОУН и УПА тогда был издан целый ряд директив о тайном уничтожении «ненадежных элементов». Об этом говорится в показаниях командира ВО «Турив» группы УПА-«Север» Юрия Стельмащука:

«Была еще секретная директива центрального провода ОУН, которую также устно передал нам “КЛИМ САБУР" по линии СБ, о физическом истреблении всех советских военнопленных, находящихся на территории западных областей Украины, как способствующих распространению большевизма.

По линии УПА была секретная директива центрального провода ОУН о физическом истреблении всех участников УПА русской национальности. В этой директиве предлагалось провести это истребление под видом отправки этих участников УПА в специальные “русские легионы".

Знаю еще одну секретную директиву центрального провода ОУН по линии СБ, которой предлагалось физически уничтожить всех членов семей лиц, заподозренных в антиоуновских настроениях, не исключая ни грудных детей, ни женщин, не стариков»[339].

Аналогичная информация содержится в протоколе допроса коменданта СБ Млиновского района Ровенской области И. Яворского: «Мне известны следующие, полученные мною от надрайонного руководства СБ и районного коменданта ОУН, директивы и приказы по линии СБ:… 7. Убивать вместе с семьями всех поляков, чехов и евреев. 8. Трупы убитых СБ жертв закапывать или сбрасывать в речку, без посторонних свидетелей».[340]

Информация Стельмащука и Яворского подтверждается захваченным советскими органами госбезопасности приказом руководства ОУН от 13 марта 1944 г.: «Приказывается приступить к суровой ликвидации всех враждебных нам элементов, сексотов, резидентов (конфидентов) всяких национальностей, будь это украинцы, сексоты, или поляки, или все пленные восточники. В частности приказывается – ликвидировать всех восточников на нашей территории. Все восточники, если они не являются агентами-разведчиками, то с прибытием большевиков перейдут на их сторону с данными про нас материалами. Обращаю внимание, что восточников, находящихся в рядах ОУН, не ликвидировать»[341].

В приказе волынской СБ ОУН от 11 марта 1944 г. читаем аналогичное указание: «Без промедления ликвидировать коммунистов и жидов»[342]. Несколькими днями раньше, 3 марта 1944 г., организационная референтура Краевого провода ОУН(Б) на Западных украинских землях поставила задачу чистки УПА «от ненадежных участников, а так же особ неукраинского происхождения». Аналогичное требование содержалось в приказе командира группы УПА-«Запад» В. Сидора («Шелеста») от 28 апреля 1945 г.[343]

Эти приказы неукоснительно исполнялись. Первой жертвой украинских националистов стали бывшие военнопленные, осевшие в селах. Некоторые из них были отпущены из лагерей в 1941 г., некоторые бежали – но в любом случае эти люди могли расконспирировать систему и методы действий бандеровских организаций. Поэтому Краевой провод приказал уничтожить всех. «Убийства носили самый зверский характер, – пишет историк Арон Шнеер. – Только в одном Гощанском районе Ровенской области было замучено и убито около 100 пленных. Трупы погибших, а в ряде случаев и живых людей с привязанным на шею камнем бандеровцы бросали в реку Горынь. Так были уничтожены тысячи пленных бойцов и командиров Красной Армии, в том числе и из украинцев восточных районов»[344].

Трудно представить, что, уничтожая своих соотечественников-украинцев по одному лишь подозрению в будущем сотрудничестве с Советами, националисты могли пощадить столь ненавидимых ими евреев – тем более что в директиве организационной референтуры

Краевого провода ОУН(Б) на Западных украинских землях прямо говорилось о чистке УПА от «особ неукраинского происхождения». Исчерпывающим описанием судьбы состоявших в УПА евреев является следующая история, рассказанная одним из чудом уцелевших на Западной Украине беглецов из гетто:

«Во время побега в лес и уничтожения лагеря Куровице некоторые "свободные" евреи установили связь с украинским подпольем, бандеровцами, и начали сними сотрудничать. – Эта инициатива была поддержана бандеровцами, которые были заинтересованы в еврейских специалистах. Многим врачам и техникам лагеря Куровице бандеровцы предлагали помочь освободится.

Доктор Старопольский и доктор Кальфус согласились и пошли к бандеровцам. Старопольский, честный и наивный человек, верил представителям украинских националистов, что ему не причинят вреда. Он был долгое время при них и оказывал раненым и больным медицинскую помощь.

К доктору Старопольскому и доктору Кальфусу украинские националисты присовокупили также одного стоматолога. Ему удалось бежать в день большого русского наступления – 22 июня 1944 г. он ушел в поля, и когда приблизился отряд русских, вышел из своего укрытия с поднятыми руками и стал перед ними. Он рассказал нам позже, что украинские националисты еще перед приходом русских убили доктора Старопольского и доктора Кальфуса, так как последние слишком много знали»[345].

Воспоминания, записанные исследователями Ш. Редлихом, Е. и В. Семашко, свидетельствуют, что еврейские семейные лагеря, находившиеся под контролем УПА, также были уничтожены вместе с жителями перед приходом войск Красной Армии[346]. По подсчетам польского историка Гжегожа Мотики, в общей сложности УПА было уничтожено примерно 1–2 тысячи евреев, большая часть из которых – на Волыни[347]. С учетом того, что к началу деятельности УПА на территории Западной Украины из евреев оставались в живых лишь немногочисленные беглецы из гетто, эта цифра очень значительна.

Как видим, постановление III Чрезвычайного Великого съезда ОУН(Б) о равноправии всех проживающих на Украине наций не оказало серьезного влияния на процесс уничтожения евреев формированиями УПА и СБ ОУН. Однако, несмотря на это, исключительно пропагандистским его назвать невозможно. Принятое на съезде постановление стало началом официального изменения программных установок украинских националистов по «еврейскому вопросу».

Разумеется, далеко не все руководители ОУН готовы были отбросить привычные антисемитские взгляды. В 1944 г. главный идеолог украинского национализма Дмитрий Донцов подверг новую программу ОУН(Б) жестокой критике именно в связи с изменением подхода к еврейскому вопросу. «В программе нет отзвука украинских] исторических традиций ни социальных, ни национальных, ни политических, – утверждал он. – И не только традиций казачества, но и недавних традиций повстанческого движения в годы 1917–1921 с их ксенофобией против пришельцев с севера, антисемитизмом, религиозностью и частнособственническими тенденциями»[348]. По мнению Донцова, в программе ОУН необходимо было отметить, что «ментальность и политика мирового жидовства вредны для украинской нации и государственности. Борьба с жидовством – в интересах и традициях украинской нации»[349].

Донцову возразил молодой член Главного совета ОУН(Б) Осип Позичанюк, отметивший нецелесообразность старых подходов к «еврейскому вопросу». Его выступление достойно обширного цитирования:

«После немецкой практики трудно (если не бессмысленно) играть этой картой сегодня. Тем более, что жидовская проблема для Украины сегодня не существует… Что было к лицу… повстанческим атаманам, которые кроме антисемитизма и ксенофобии больше ничего не могли использовать, больше ничего не сделали и не могли сделать, поскольку это было выше их идеологических, политических и организационных возможностей, то не приличествует нам – поколению, перед которым стоит большая задача, чем кустарная ксенофобия. Поэтому не уводите со столбовой дороги на антисемитские и ксенофобские приманки, потому что на них Гитлер с целым Рейхом поломал себе ноги… Нужно быть политически неграмотным, чтобы не понимать, что несмотря ни на какие наши традиции в жидовском вопросе, ныне по ряду причин надо любой ценой отмежеваться от антисемитизма. По той же причине, по которой нужно отмежеваться от любой тени гитлеризма.

Потому что собственный наш народ распнет или изгонит встанет на эту линию. Не потому что народ симпатизирует жидам. А потому что народ испытал от всемирных носителей этого антисемитизму – гитлеровских орд – еще большую трагедию, чем жиды и любую подобную "политику " примет за продолжение уже слышанного, а ее носителей – за гитлеровских агентов… В программе [ОУН] не должно быть никакого антисемитизма и никакой-либо "фобии". В программе должны быть признаны права нацменьшинств и даже подчеркнуты льготы тем, кто будет сотрудничать и будет жертвовать в борьбе за Украинскую державу»[350].

Аргументация Позичанюка была цинична, но совершенно неопровержима. Наличие в программе ОУН(Б) антиеврейских положений означало невозможность найти поддержку на Западе и реальную возможность потерять поддержку отрицательно настроенного к нацистам населения Западной Украины. В то же время «еврейский вопрос» на Украине больше не существовал – он был радикально решен нацистами и (в гораздо меньшей степени) самими оуновцами. Так почему же не отказаться от антиеврейских тезисов?

Позиция Позичанюка была официально признана руководством ОУН(Б). Свидетельством тому является приказ командования Военного округа «Буг» от 5 сентября 1944 г. В отличие от инструкции Главного командования УПА для пропагандистских служб от 1 ноября 1943 г. и «Временных инструкций» 1944 г., в этом документе не было места разночтениям: «Жиды и другие чужинцы на наших землях: трактуемы как национальные меньшинства»[351].

Более того: декларацией дело не ограничилось. Руководство ОУН и УПА настойчиво добивалось его выполнения и категорически запрещало проведение антиеврейских акций. Политвоспитатели получили указания поводить с боевиками беседы о том, как необходимо относиться к евреям[352]. А в 1947 г., во время подготовки пропагандистских рейдов УПА на территорию Чехословакии, референт пропаганды ОУН на Закерзонье Василий Галаса специально обращал внимание командира уходящих в рейд подразделений Владимира Гошка о недопустимости убийств евреев и ведения антисемитской пропаганды. «Ни при каких обстоятельствах нельзя убивать жидов и наносить им обиды, а также вести антисемитскую пропаганду, – писал Галаса. – Если в беседах затронут эту тему, необходимо максимально осуждать гитлеровские зверства. Пояснять, что на Украине, за которую воюем, будет иметь каждый человек, в том числе чешские и словацкие жиды, равные права и подобающую свободу. Если этого не будет нужно, не затрагивать жидовской темы вообще»[353].

Одновременно пропагандисты ОУН(Б) предприняли попытку «отчистить» испорченную предшествующей антиеврейской политикой репутацию организации. В том же 1947 г. руководитель ОУН(Б) на Закерзонье Ярослав Старух подготовил брошюру под названием «К братским чешским и словацким народам» с кратким описанием истории и идеологии «украинского освободительного движения». В этой брошюре затрагивался и вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям. «Мы никогда не издавали и нигде не распространяли, ни у нас на Украине, ни тем более в Словакии антиеврейских листовок, – писал Старух. – Во всей нашей политической литературе, подпольных газетах и прокламациях ни теперь, ни во время немецкой оккупации напрасно вы будете искать хоть одно слово против жидов. Такие обвинения – это чистая выдумка и брехня. Во время немецкой оккупации во многих подразделениях УПА служили евреи, особенно врачи, где они нашли убежище и защиту, помогая своими знаниями бороться против террора немецких оккупантов»[354].

Разумеется, это была откровенная ложь, однако подобные утверждения из пропаганды ОУН перекочевали сначала в воспоминания оказавшихся на Западе оуновцев, затем в работы «диаспорных» историков и, наконец, – в исследования современных украинских историков-ревизионистов. Но это уже не история, а историография.

Заключение

Отношение Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии к евреям – одна из наиболее дискуссионных проблем в историографии ОУН и УПА. Исследователи этой проблемы разделились на два непримиримых лагеря. Одни считают, что ОУН и УПА принимали активное участие в уничтожении евреев, другие это отрицают. С обеих сторон звучат обвинения в политической ангажированности и использовании «пропагандистских штампов», порою вполне справедливые.

Несмотря на то, что вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям неоднократно оказывался в сфере внимания исследователей, серьезные научные исследования стали появляться лишь во второй половине 1990-х гг. Исследователями были затронуты ключевые аспекты данной темы. М. Гон дал описание довоенных украинско-еврейских отношений. Усилиями таких историков, как X. Хеер, М. Царинник, Б. Болл, А. Круглов и А. Ермаков, исследованы ключевые антиеврейские акции начала июля 1941 г. и вклад в них ОУН. Острые дискуссии разразились по вопросу об участии в убийствах евреев батальона «Нахтигаль» и «Буковинского куреня». Ф. Левитас, Ж. Ковба, И. Альтман, К. Беркгоф, М. Царинник и И. Химка исследовали политико-идеологические установки ОУН по «еврейскому вопросу», продемонстрировав их антисемитское содержание. И. Химка и Т. Курило дали краткий, но весьма информативный обзор публикаций, касающихся «еврейского вопроса» в официальных и полуофициальных изданиях ОУН конца 1920-х – 1930-х гг. Вопрос о служивших в УПА евреях и их судьбе предметом серьезного научного исследования так и не стал, несмотря на повышенное общественное внимание к данной проблеме. Одними из немногих историков, затронувших этот вопрос, стали Г. Мотика, описавший процесс уничтожения служивших в УПА евреев, и И. Химка, посвятивший участию УПА в истреблении евреев отдельное исследование. Одновременно в научный оборот был введен значительный массив документов по истории ОУН и УПА, позволяющий объективно и достаточно полно осветить вопрос об отношении ОУН и УПА к евреям. Несмотря на это, в период правления президента Украины В. Ющенко пользующиеся серьезной государственной поддержкой украинские историки-ревизионисты (В. Вятрович, А. Ищенко и др.) активно пытались внедрить в общественное сознание миф о непричастности ОУН и УПА к уничтожению евреев.

Документы свидетельствуют, что созданная в 1929 г. Организация украинских националистов изначально не имела четко сформулированной позиции по «еврейскому вопросу». Влияние антисемитских стереотипов ощущалось в среде украинских националистов достаточно сильно. Однако в рабочих материалах состоявшегося в начале 1929 г. I Конгресса украинских националистов антисемитских тезисов практически не встречается. Вопрос о политике по отношению к национальным меньшинствам (в том числе и евреям) оказался на периферии внимания Конгресса.

Достаточно продолжительное время идеологи и пропагандисты ОУН ограничивались воспроизведением антисемитских тезисов о «московско-жидовском» господстве на Советской Украине и «еврейском засилье» в экономике. На страницах официального журнала ОУН «Построение нации» евреи рассматривались как враждебная украинцам национальная группа, теснейшим образом увязанная с «оккупационной» советской властью. Через некоторое время, однако, антисемитизм начал превращаться в одну из идейных основ ОУН. Первым доказательством тому стала статья Ю. Милянича «Жиды, сионизм и Украина», в которой впервые в официальной оуновской публицистике был поднят вопрос о необходимости решения «еврейского вопроса». Не давая прямого ответа на вопрос о формах решения «еврейского вопроса», автор статьи указывал, что во время создания независимого Украинского национального государства «неминуемо» разгорится борьба с «жидовством», и что евреи, понимая это, всячески препятствуют созданию независимой Украины.

Тем не менее, среди руководства ОУН были люди, считавшие возможным отказаться от привычных антисемитских стереотипов. Ответом на публикацию Милянича стала статья одного из главных идеологов организации Николая Сциборского «Украинский национализм и жидовство», в которой говорилось, что в будущей Украинской державе евреи должны получить равные права с другими национальностями и возможность проявить себя во всех сферах общественной, культурной и экономической жизни. Однако эта публикация осталась не более чем казусом, не способным предотвратить быстрого превращения антисемитизма в одну из программных основ идеологии ОУН. Уже в следующем номере редакция «Построения нации» начала публикацию серии статей на еврейскую тему профессора Украинского вольного университета в Праге Александра Мицюка. Статьи Мицюка выходили в течение трех лет практически в каждом номере журнала, а впоследствии были изданы отдельной книгой под названием «Аграризация жидовства на фоне общей экономики». Работа Мицюка подводила «научную» основу под тезис о необходимости бороться с евреями и, несомненно, оказалась востребованной активистами ОУН, антисемитские настроения которых были сильны. Публикации же в оуновской прессе эти антисемитские настроения усиливали.

Практические последствия антиеврейской пропаганды украинских националистов проявились достаточно скоро: середина 1930-х гг. ознаменовалась проведением членами ОУН масштабных акций бойкота еврейских товаров, поджогами еврейских домов, складов и магазинов. Эскалация ненависти к евреям способствовала утверждению в идеологии ОУН тезиса о необходимости решения «еврейского вопроса». В 1938 г. видный член ОУН В. Мартинец опубликовал статью, в которой рассматривал «еврейский вопрос» с точки зрения расовой теории. Вывод был ожидаемый: с евреями нужно было бороться как с врагами, стараться изолировать их или вообще выслать из Украины. Предложение Мартинца имело очевидные параллели с антиеврейской политикой, реализовывавшейся в нацистской Германии.

В начале войны против Польши нацистское руководство предполагало использовать сформированное из украинских националистов подразделение для уничтожения евреев и польской интеллигенции, однако стремительное завершение боевых действий помешало реализации этого плана. Тем не менее, украинские националисты, проживавшие на территории оккупированной нацистами Польши, получили серьезные привилегии. Так, например, им могли передаваться дома и предприятия, отобранные у евреев. Подобный подход способствовал дальнейшей радикализации позиции ОУН по «еврейскому вопросу».

Процесс этой радикализации хорошо прослеживается при сопоставлении документов, связанных с подготовкой ОУН антисоветского восстания на Западной Украине. Весной 1940 г. одним из руководителей ОУН Виктором Курмановичем был разработан «Единый генеральный план повстанческого штаба ОУН». В нем содержались указания о необходимости проведения в начале войны «поголовных расстрелов врагов». Однако кого следует понимать под «врагами», сказано не было. Территориальные представители ОУН сочли, что уничтожению наравне с представителями советской власти подлежат «враждебные национальные меньшинства», в число которых, по всей видимости, включались и евреи.

Это дополнение было учтено и развито в разработанной в мае 1941 г. членами ОУН(Б) инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны». Согласно этому документу, после нападения Германии на Советский Союз украинские националисты должны были начать уничтожение представителей советской власти, польских активистов и евреев. При этом евреи должны были преследоваться как индивидуально, так и в качестве национальной группы. После отступления советских войск сформированная националистами украинская полиция должна была приступить к арестам уцелевших представителей советской власти, активистов-поляков, пленных красноармейцев и евреев. Оставшиеся на свободе поляки, евреи и русские должны были быть поражены в правах: им было запрещено занимать государственные и хозяйственные должности. После окончания войны поляков и русских планировалось ассимилировать, а евреев – изолировать либо выслать из страны. Достаточно любопытно, что сформулированные в инструкции ОУН(Б) антиеврейские меры оказывались более жесткими, чем меры, которые следовало предпринимать против поляков. Этот парадоксальный, на первый взгляд, факт свидетельствует о весьма значительной роли антисемитского компонента в идеологии ОУН.

Позиция ОУН(М) по «еврейскому вопросу» была разработана гораздо хуже, чем у бандеровцев; впрочем, перед их боевиками также ставилась задача уничтожения евреев в период военных действий. Известно также, что мельниковцами планировалось ограничение правового статуса евреев в будущей Украинской державе, а в издании «Краковские вести» контролируемого мельниковцами Украинского центрального комитета содержались призывы к мести и расправе над евреями.

Нетрудно заметить, что антиеврейские настроения в ОУН развивались практически по тому же сценарию, что и в нацистской Германии: от бытового антисемитизма – к борьбе с еврейской торговлей, а затем – к борьбе с самими евреями. К лету 1941 г. ОУН(Б) исповедовала практически идентичные нацистским взгляды на пути решения «еврейского вопроса». При этом, разумеется, евреи не были для бандеровцев главным врагом. Главным их врагом оставалась Москва и поляки.

Нападение Германии на Советский Союз позволило обеим фракциям ОУН приступить к реализации планов по устранению «нежелательных элементов», в том числе – евреев. В дополнение к предвоенным инструкциям краевым проводом ОУН(Б) был издан приказ о «коллективной ответственности (семейной и национальной) за все проступки против Украинской державы и ОУН»; таким образом любой поляк и еврей вне зависимости от пола и возраста становился законной жертвой для преследования. Пропаганда обеих фракций ОУН призывала к уничтожению врагов – коммунистов, поляков и евреев.

Прямым следствием этого стали масштабные антиеврейские акции лета 1941 г. По подсчетам украинского историка А. Круглова, антиеврейские погромы состоялись как минимум в 143 населенных пунктах Западной Украины; в большинстве случаев движущей силой этих погромов были активисты ОУН.

Евреи уничтожались боевиками ОУН и украинской милицией как в сельской местности, так и в крупных городах. Наиболее масштабными стали акции по уничтожению евреев во Львове и Злочеве, во время которых националисты взаимодействовали с частями айнзатцгруппы «Б» и солдатами дивизии СС «Викинг». При этом участие в уничтожении внесенных в «черные списки» поляков и евреев во Львове принимала часть военнослужащих украинского батальона «Нахтигаль».

Убийства евреев украинскими националистами часто сопровождались издевательствами. В полном соответствии с приказом Краевого провода ОУН(Б) о коллективной ответственности жертвами националистов становились не только евреи-мужчины, но и женщины с детьми. Зафиксированы случаи, когда расправы над евреями со стороны оуновцев прекращались немецкими солдатами.

Весьма показателен тот факт, что инициируемые ОУН антиеврейские акции проходили не только в немецкой, но и в венгерской зоне оккупации, причем венгерские войска и администрация достаточно часто препятствовали погромам. На наш взгляд, это дополнительно свидетельствует об инициативном характере проводимых активистами ОУН погромов: ведь, в отличие от нацистов, венгерские оккупанты к лету 1941 г. не имели планов уничтожения евреев.

Несмотря на неудачу с провозглашением независимой Украинской державы летом 1941 г. руководство ОУН(Б) поддерживало действия оккупантов, в том числе – по решению «еврейского вопроса». Контролируемая националистами украинская милиция активно взаимодействовала с нацистами при проведении антиеврейских акций, обе фракции ОУН продолжали вести антиеврейскую и антипольскую пропаганду

Уцелевших евреев ограничивали в правах, заставляли носить повязки со «звездой Давида»; они становились объектом вымогательств и грабежей со стороны членов ОУН. Аналогичные дискриминационные меры украинские националисты пытались распространить на поляков, однако это вызвало противодействие со стороны оккупационных властей.

Осенью 1941 г. немецкие оккупационные власти отказались от сотрудничества с ОУН(Б) и развернули против ее членов масштабные репрессивные акции. Таким образом, вопреки желанию руководства, ОУН(Б) оказалась в оппозиции к оккупантам. Переход на антинемецкие позиции, однако, не повлиял на антиеврейскую политику, проводившуюся бандеровцами. Новым лозунгом ОУН(Б) стал лозунг «Да здравствует независимая Украина без евреев, поляков и немцев. Поляки за Сан, немцы в Берлин, евреи на крюк!» Антиеврейская позиция организации была официально подтверждена на второй конференции ОУН(Б) в апреле 1942 г.; в то же время в постановлении конференции было упомянуто о «нецелесообразности» участия в антиеврейских акциях.

К осени 1942 г. низовые структуры ОУН(Б) стали стихийно создавать вооруженные формирования для борьбы с немецкими оккупантами. Одновременно на Западную Украину стали выходить советские партизанские соединения, а немецкое наступление «завязло» под Сталинградом. В этой обстановке была созвана третья военная конференция ОУН(Б), на которой было принято решение об ориентации на Be-ликобританию и США. В этой связи антиеврейская программа ОУН(Б) была немного смягчена: проживавших на украинской территории евреев предполагалось «всего лишь» депортировать. Одновременно пленные политруки и военнослужащие-евреи должны были уничтожаться. Это решение было как будто списано с предвоенных нацистских планов.

Однако в жизнь оно воплощено не было. Весной 1943 г. на базе боевых отрядов ОУН(Б) и ушедших «в лес» формирований украинской вспомогательной полиции была сформирована Украинская повстанческая армия, приступившая к масштабным этническим чисткам на Волыни. Главной жертвой формирований УПА стали поляки; вместе с ними уничтожались скрывавшиеся от нацистских карателей евреи. Евреи также преследовались бандеровской тайной полицией – Службой безопасности ОУН.

В пропагандистских целях на состоявшемся в августе 1943 г. III Чрезвычайном Великом съезде ОУН(Б) был принят тезис о равноправии всех проживающих на Украине национальностей – в том числе и евреев. Это постановление было широко использовано бандеровской пропагандой, оставаясь, впрочем, довольно далеким от реальности. Фактически было прекращено преследование лишь тех евреев, которых использовали в УПА в качестве ценных специалистов (например, врачей). Скрывавшиеся в лесах беглецы из гетто уничтожались по-прежнему – равно как и поляки. Вступавшие в УПА евреи, не располагавшие «полезной специальностью», в соответствии с директивой командования тайно уничтожались СБ ОУН. Незадолго перед приходом на Западную Украину войск Красной Армии СБ ОУН были ликвидированы служившие в УПА евреи-специалисты, бывшие советские военнопленные и украинцы-«восточники». Также были уничтожены вместе с жителями находившиеся под контролем УПА еврейские семейные лагеря.

Как видим, под влиянием внешних обстоятельств проводившаяся украинскими националистами антиеврейская политика подвергалась определенным коррективам. Характерное для начала войны брутальное преследование евреев в конце лета 1943 г. сменилось официальным признанием их «равноправия» и тайным уничтожением руками Службы безопасности ОУН. Однако по существу это – не более чем косметические изменения: так или иначе, уничтожение продолжалось.

Руководство ОУН окончательно отказалось от проведения антиеврейской политики лишь в 1944 г. Это было сделано по вполне прагматичным причинам: наличие в программе ОУН(Б) антиеврейских положений означало невозможность найти поддержку на Западе и реальную возможность потерять поддержку отрицательно настроенного к нацистам населения Западной Украины. В то же время «еврейский вопрос» на Украине больше не существовал – он был радикально решен во время нацистской оккупации.

Впоследствии пропагандисты ОУН(Б) предприняли попытку «отчистить» испорченную предшествующей антиеврейской политикой репутацию организации, достигнув в этом определенных успехов. Утверждения о том, что ОУН никогда не проводила антиеврейской политики, из пропаганды ОУН перекочевали сначала в воспоминания оказавшихся на Западе оуновцев, затем в работы «диаспорных» историков, и наконец в исследования современных украинских историков-ревизионистов. Однако с действительностью эти утверждения не имеют ничего общего.

Определить точное число уничтоженных формированиями ОУН и УПА евреев не представляется возможным. Согласно подсчетам украинского историка А. Круглова, летом 1941 г. антиеврейские погромы произошли в 143 населенных пунктах Западной Украины. Эти погромы носили массовый характер, и формирования ОУН принимали в них более чем активное участие[355]. Что же касается общего числа убитых евреев, в историографии фигурирует лишь одна цифра: по мнению израильского исследователя Арона Вайса, на Западной Украине оуновцами было уничтожено около 28 тысяч евреев[356].

В заключение следует отметить характерную особенность холокоста пооуновски: евреи не были ни единственной, ни главной жертвой украинских националистов. Поляки и сочувствующие советской власти украинцы уничтожались боевиками ОУН и УПА одновременно с евреями и, как правило, в большем числе. Массовое уничтожение «чужинцев» и «предателей» оказалось одной из главных характеристик радикального украинского национализма. Эта тень падает и на тех, кто от имени современной Украины возводит боевиков ОУН и УПА в ранг национальных героев.

Приложение

Перечень основных документов ОУН по «еврейскому вопросу»

1. Постановления II Великого съезда ОУН (Б), апрель 1941 года // ОУН в світли постанов Великих Зборів, Конференцій та інших документів з боротьби 1929–1955 р. Б. м., 1955. С. 24–47; То же // Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941: Збірник документів і матеріалів. Львів; Київ, 2001. С. 5 – 15; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 35–50.

2. Инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны», май 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 15–89; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 65–176.

3. Приказ Краевого провода ОУН (Б) об организации Украинских вооруженных сил [не ранее 22 июня 1941 года] // ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 41. Л. 8–9; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 195–198.

4. Проект Основного закона (Конституции) Украинской державы, разработанный ОУН (М) [не ранее 22 июня 1941 года] // ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 7. Л. 1 об —9 об.; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 201–220.

5. Отчет Я. Стецко руководителю ОУН (Б) С. Бандере о ситуации в районе Краковца-Яворова, 25 июня 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 12. Л. 10; То же // Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941: Збірник документів і матеріалів. Львів; Київ, 2001. С. 77–78.

6. Обращение ОУН (Б) к украинскому селянству [не ранее ЗО июня 1941 года] // ЦДАГО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 931. А. 121 —121об.; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 247–248.

7. Обращение Краевого провода ОУН (Б) на МУЗ к украинцам, 1 июля 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 63. Л. 12; Д. 42. Л. 35; Оп. 2. Д. 18. Л. 87; То же // Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941: Збірник документів і матеріалів. Львів; Київ, 2001. С. 129; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 261; Ч. 2. С. 576.

8. Обращение ОУН (М) к украинскому народу, 5 июля 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 74. А. 24; То же // Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941: Збірник документів і матеріалів. Львів; Київ, 2001. С. 150–151.

9. Обращение ОУН (М) к молодежи Украины, июль 1941 года // ЦДАГО. Ф. 57. Оп. 4. Д. 370. Л. 18.

10. Автобиография Я. Стецко, июль 1941 года // ЦДАВОВ. Ф 3833. Оп. 3. Д. 7. Л. 1–6; То же // Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists and its Attitude toward Germans and Jews: Yaroslav Stets'ko's 1941 Zhyttiepis (Harvard Ukrainian Studies. 1999. № 3–4. P. 158–163).

И. Стенограмма конференции ОУН во Львове, 18–19 июля 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 9. Л. 1 – 12; То же // Українське державотворення. Акт ЗОчервня 1941: Збірник документів і матеріалів. Львів; Київ, 2001. С. 181–191; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 2. С. 337–350.

12. Сообщение Главного центра пропаганды ОУН (Б) в Службу безопасности ОУН, 28 июля 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 1. Д. 23. А. 51; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 2. С. 389.

13. Инструкция Окружного провода ОУН (Б) об организационных началах местных центров украинских националистов, август 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. Он. 1. Д. 46. Л. 50–51; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 2. С. 464–466.

14. Инструкция № 6 краевого проводника ОУН (Б) И. Климова, август 1941 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. Он. 1. Д. 46. Л. 36–37; То же // ОУН в 1941 році: Документи. Київ, 2006. Ч. 2. С. 452–454.

15. Постановления II конференции ОУН (Б), апрель 1942 года // ЦДАГО. Ф. 63. Он. 1. Д. 7. Л. 1–5; То же // ОУН в 1942 році: Документи. Київ, 2006. С. 77–85.

16. Обращение ОУН (Б) «в первую годовщину провозглашения независимой Украинской державы», 30 июня 1942 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. Он. 1. Д. 63. Л. 16–16 об.; То же // ОУН в 1942 році: Документи. Київ, 2006. С. 99–104.

17. Постановления I войсковой конференции ОУН (Б), октябрь 1942 года. Изложение // ДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. Т. 5. Л. 21–38; То же (с сокращениями) // Поляки і українці між двома тоталітарними системами, 1942–1945. Варшава; Київ, 2005. Ч. 1. С. 204–212.

18. Задачи Службы безопасности ОУН, май

1943 года. Изложение // ДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. Т. 20. Л. 56–63; То же // Поляки і українці між двома тоталітарними системами, 1942–1945. Варшава; Київ, 2005. Ч. 1. С. 448–450.

19. Постановления III Чрезвычайного великого съезда ОУН (Б), август 1943 года // ОУН в світли постанов Великих Зборів, Конференцій та інших документів з боротьби 1929–1955 р. Б. м., 1955. С. 112.

20. Инструкция Главного командования УПА для пропагандистских служб, 1 ноября 1943 года (Отрывок) // Киричук Ю. Український національний рух 40–50 років XX століття. Львів, 2003. С. 145.

21. Приказ Службы безопасности ОУН о тайном уничтожении евреев, осень 1943 года. Изложение // ЦДАГО. Ф. 1. Оп. 22. Д. 75. Л. 94–95; То же // Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: Інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії, НКВС – МВС, МДБ – КДБ, 1943–1959. Київ; Торонто, 2002. Кн. 1. С. 126.

22. Инструктивный лист руководства ОУН (Б), 13 марта 1944 года // ДА СБУ. Ф. 71. On. 9. Д. 22. Т. 3. Л. 341; То же // Поляки і українці між двома тоталітарними системами, 1942–1945. Варшава; Київ, 2005. Ч. 1. С. 330.

23. Приказ Главного командования УПА, 5 сентября 1944 года // ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 3. Л. 5 об.

«Как и за что мы боремся с поляками»: антипольская программа ОУН в ключевых документах

Трагические события «Волынской резни» 1943–1945 гг. до сих пор привлекают внимание не только историков, но и широкой общественности. Многочисленные монографии и документальные публикации, вышедшие в свет в последние десятилетия, позволяют детально изучить кровавую этническую чистку[357], унесшую от 60 до 200 тысяч жизней польских жителей Волыни и Галиции, описать процесс организованных украинскими националистами массовых убийств поляков на локальном уровне, назвать имена палачей, жертв и спасавших жизни поляков праведников[358]. Нет сомнений, что работа по изучению трагедии будет продолжаться и дальше.

Предлагаемая вниманию читателя документальная тематическая публикация не претендует на широкое освещение событий «Волынской резни» 1943–1945 гг. Составители ставили перед собой гораздо более скромную задачу – познакомить широкую общественность с ключевыми документами Организации украинских националистов (ОУН), формулирующими программу организации по решению «польского вопроса». Все включенные в тематическую подборку документы хранятся в украинских архивохранилищах и уже введены в научный оборот украинскими исследователями; при этом, однако, публикуемые документы остаются практически неизвестными не только широкой аудитории, но и многим историкам. Именно это обуславливает актуальность настоящей документальной тематической публикации.

Первый из включенных в публикацию документов был выявлен в фондах Государственного архива Львовской области научным сотрудником Центра исследований освободительного движения (укр. Центр досліджень визвольного руху) Михаилом Посивнычем и опубликован им в 2003 году[359]. Документ представляет собой агитационно-пропагандистскую брошюру «Как и за что мы боремся с поляками», изданную Краевой экзекутивой ОУН в начале 1931 г. По обоснованному предположению М. Посивныча, автором брошюры был либо идеологический референт Краевой экзекутивы ОУН Степан Ленкавский, либо организационный референт Степан Охримович. В любом случае, брошюра выражала позицию руководства ОУН; отрывки из нее впоследствии публиковались и в других изданиях Краевой экзекутивы[360].

Брошюра «Как и за что мы боремся с поляками» возлагала вину за «тяжелое положение украинского народа на западных украинских землях» на Польшу как государство и поляков как нацию. В брошюре указывалось, что «польский народ хочет твердиться на этих испокон веков украинских землях и потому хочет уничтожить украинцев»; что в прошлом, «залив Украину морем крови и слез, поляки разделили между собой украинские земли и разбогатели на них»; что в настоящее время поляки разделяют по праву принадлежащие украинским селянам между польскими «захватчиками-колонистами». Сформированный автором брошюры предельно негативный и враждебный всему украинскому образ польского народа делал оправданным применение против них самых брутальных «ответных» мер. «Украинский народ не перестает бороться с поляками, веря, что придет час, когда он кроваво посчитается с угнетателями», – отмечалось в брошюре; несколькими абзацами спустя указывалось, что «украинский народ только тогда добудет свои права, когда с оружием в руках выступит против ляхов-захватчиков и прогонит их со своих земель». Грядущее вооруженное восстание против поляков Краевая экзекутива ОУН связывала со «скорой войной», а пока призывала своих сторонников к экономическому бойкоту поляков-колонистов и «ответных» насильственных акций.

Поскольку официальные издания ОУН носили программный характер и именно ими в своей деятельности должны были руководствоваться рядовые члены организации[361], не вызывает сомнения, что брошюра «Как и за что мы боремся с поляками» прямо повлияла на воспитание ненависти к полякам. Именно этой национальной ненавистью руководствовались члены ОУН во время т. н. «противоколонизационной» акции во второй половине 30-х гг. XX века. В рамках этой акции весной 1937 г. полякам колонии рядом с. Дмитровом было приказано под угрозой смерти покинуть свои дома. После того как испуганные люди бежали, их дома были сожжены[362]. Это был прообраз будущей «Волынской резни»; показательно, что инициатором этих акций был областной проводник ОУН Иван Климов (псевдоним «Легенда»), впоследствии внесший немалый вклад в борьбу ОУН с «национальными врагами» – евреями и поляками[363].

Второй предлагаемый вниманию читателя документ – подготовленная в середине 1938 г. «Военная доктрина украинских националистов». Экземпляр этого чрезвычайно важного документа, ранее известного лишь по тенденциозно сокращенному эмигрантскому изданию[364], был выявлен в фондах Архива ОУН в Киеве доцентом кафедры новой и новейшей истории Украины Украинского католического университета (Львов) Александром Зайцевым. В 2013 г. А. Зайцев опубликовал ключевой фрагмент «Военной доктрины» – раздел «Национальное восстание»[365]. Автор «Военной доктрины» – член Краевой экзекутивы ОУН, референт по военной подготовке Михаил Колодзинский, написавший эту объемную работу (около 200 страниц машинописного текста) по просьбе референта по идеологии Ярослава Стецько для публикации в одном из официальных журналов организации[366].

«Военная доктрина украинских националистов» поражает своей откровенной кровожадностью и маккиавелизмом. В работе подчеркивается: «В восстании на первое место выдвигается жестокость и ненависть… Наши враги на протяжении всей истории обращались с нами очень жестоко. Мы только тогда будем иметь моральное превосходство над ними, когда проявим еще большую жестокость против них. Масса стремится мести за свои жертвы, и не надо докучать ей во время исполнения этой мести заповедями о любви к ближнему… Против враждебного элемента надо проявить такую жестокость во время восстания, чтобы через десять поколений они боялись не только идти на Украину войной, а даже и взглянуть в ее сторону. Жестокость и ненависть должна быть одинакова как по отношению к историческим врагам, так и к своим, которые выступают против восстания или стараются проводить в жизни какую-то другую, отличную от националистической, идеологию или политическую концепцию. С началом восстания надо распустить все политические партии, все и всех подчинить повстанческой националистической власти… Идея, во имя которой делается восстание, оправдывает и освящает и крайний вандализм, и наиболее отвратительные жестокости».

Одной из целей восстания, согласно «Военной доктрине», является уничтожение и изгнание «враждебных» меньшинств. «Наше восстание имеет своей задачей не только смену политического строя. Оно должно вычистить с Украины чужой, враждебный элемент и плохой собственный, родной. Только во время восстания будет возможно вымести буквально до последнего польский элемент с З.У.З. [западноукраинских земель] и, таким способом, положить конец польским претензиям на польский характер этих земель. Польский элемент, который будет оказывать сопротивление, должен полечь в борьбе, а остальных надо затерроризировать и принудить к бегству за Вислу. Потому нельзя допустить, чтобы после получению З.У.З. польский элемент мог жить здесь рядом с украинцами. З.У.З. будущей Украинской державе должны быть чистыми с национальной точки зрения, потому что эти земли имеют особое значение для будущего украинского государства… Надо помнить, что чем больше пропадет во время восстания враждебного элемента, тем легче будет происходить построение Украинской державы и тем сильнее она будет». Автор предусматривает проведение массовых убийств не только поляков, но и евреев: «Бесспорно, что гнев украинского народа по отношению к евреям будет особенно страшен. Нам не нужно этот гнев подавлять, наоборот [следует] увеличивать, потому что чем больше погибнет евреев во время восстания, тем будет лучше для украинского государства, потому что евреи будут единственным меньшинством, которое мы не сможем охватить нашей денационализацийною политикой. Все другие меньшинства, которые выйдут живыми из восстания, будем денационализировать».

Борьба с польским населением рассматривалась М. Колодзинским не только как способ сделать украинские земли «чистыми с национальной точки зрения», но и как способ националистической мобилизации украинского населения. «Жестоким и кровавым является любое восстание и, тем более, таковым будет наше, националистическое…Украинское село должно принять борьбу с врагом, потому что оно имеет только две возможности. Если не будет сопротивляться врагу во время всеобщего восстания, то враг без потерь сожжет его, расстреляет каждого десятого или повесит. Когда же село будет обороняться, то оно или защитит себя, или враг захватит его и уничтожит. В обоих случаях это будет полезно

О.У.Н. Массу тяжело подтолкнуть к сопротивлению, но как она уже решится, то превращается в страшную силу… Поэтому важно уже в самом начале восстания связать массу с восстанием, чтобы она была вынуждена позднее оказывать сопротивление врагу. Одним словом, массу надо загнать в слепую улицу во время восстания, где передней стоял бы выбор: победа или смерть в борьбеу>. Именно поэтому в «Военной доктрине» предписывалось уничтожать принадлежавшие полякам дворы: в противном случае, отмечал автор, «поляки запустят слухи, что националисты боятся уничтожать польские дворы, потому что боятся, что поляки могут снова вернуться и отомстить. Такая пропаганда остудит порыв массы к восстанию, и она займет выжидающее положение… Без такого уничтожения наше восстание не обретет необходимой жестокости. Националистическое восстание должно быть вулканом, в котором сгорит все враждебное – мертвое и живое».

«Военная доктрина украинских националистов» М. Колодзинского была частично опубликована в Кракове в 1940 г.[367]; не приходится сомневаться, что с ней ознакомилось все руководство ОУН. Создается впечатление, что работа Колодзинского была также известна и поддерживавшим ОУН нацистским спецслужбам. Косвенным подтверждением правильности подобного предположения служит задание, порученное руководству ОУН перед вторжением в Польшу. 15 августа 1939 г. абвером из членов ОУН было создано диверсионное подразделение под кодовым названием Bergbauernhilfe. Общая численность подразделения составляла около 600 человек, которых возглавил один из членов Главного провода ОУН полковник Роман Сушко[368]. Задачей подразделения должна была стать организация антипольского восстания на Западной Украине и очищение территории от «нежелательных элементов». Согласно показаниям начальника 2-го (диверсионного) отдела абвера Э. фонЛахузена на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге, 12 сентября 1939 г. соответствующее указание было сделано начальнику абвера адмиралу Канарису министром иностранных дел Третьего рейха И. фон Риббентропом. «Смысл приказа или указания, – рассказывал Лахузен, – был таков: необходимо было связаться с украинскими националистами, с которыми разведка имела уже соответствующий контакт в военном отношении, для того, чтобы вызвать повстанческое движение в Польше, которое имело бы своим следствием истребление поляков и евреев в Польше. Об этом говорилось Риббентропом лично Канарису. Когда говорили "поляки", то подразумевали интеллигенцию и те круги, которые выступали в качестве носителей национального сопротивления…»[369] Как видим, задание, которое нацистское руководство ставило перед сформированным из оуновцев подразделением, совпадало с планами, сформулированными в «Военной доктрине» Колодзинского. По независящим от украинских националистов причинам этот план не был воплощен в жизнь[370]; однако несмотря на это уже в сентябре 1939 г. украинские националисты приступили к расправам над польскими военными, политическими активистами и сельскими учителями. В селе Словятин местными украинскими националистами было уничтожено большинство проживавших в селе поляков, а в девяти близлежащих населенных пунктах было вырезано 129 польских жителей. Показательно, что эти убийства происходили именно там, где ОУН преуспела в создании подпольных вооруженных отрядов[371].

Идеи, сформулированные Колодзинским, можно найти и в агитационно-пропагандистских, и во внутренних нормативных документах ОУН – таких, как, например, датируемая маем 1941 г. инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны».

Этот документ включен в нашу тематическую публикацию под третьим номером. Одна из копий инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» была выявлена в Центральном государственном архиве высших органов власти Украины украинским историком Иваном Патриляком и опубликована им сначала частично в «Украинском историческом журнале», а затем, в 2006 г. – полностью в сборнике документов «ОУН в 1941 году»[372]. Еще одна копия инструкции впоследствии была выявлена в фондах Российского государственного архива социально-политической истории[373].

В отличие от «Военной доктрины украинских националистов», инструкция «Борьба и деятельность ОУН» была широко известна не только высшему руководству ОУН, но и руководителям среднего звена, осуществлявшим подпольную работу на территории Западной Украины. В преддверии нападения Германии на Советский Союз провод ОУН счел необходимым разработать документ, содержащий указания о том, как надо организовывать восстание в тылу советских войск и как создавать на захваченной территории «украинскую государственность». Не обойдены вниманием оказались и вопросы борьбы с «враждебными» национальными меньшинствами.

Согласно пункту 16 раздела «Указания на первые дни организации государственной жизни», принципы политики ОУН по отношению к национальным меньшинствам сводились к следующему:

«Национальные меньшинства подразделяются на:

а) дружественные нам, то есть члены всех порабощенных народов; б) враждебные нам, москали, поляки, жиды.

а) Имеют одинаковые права с украинцами, они могут возвратиться на свою родину

б) Уничтожаются в борьбе кроме тех, кто защищает режим: переселение в их земли, уничтожать прежде всего интеллигенцию, которую нельзя допускать ни до каких правительственных учреждений, и вообще сделать невозможным появление интеллигенции, то есть доступ до школ и т. д. Например, так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомляя их, тем более в это горячее, полное фанатизма время, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать. Жидов изолировать, убрать из правительственных учреждений, чтобы избежать саботажу, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить в хозяйственном аппарате жида, поставить над ним нашего милиционера и ликвидировать за малейшую провинность.

Руководителями отдельных областей жизни могут быть лишь украинцы, а не чужинцы-враги. Ассимиляция жидов исключается».

Следующий, 17 пункт раздела пояснял: «Наша власть должна быть страшна для ее противников. Террор для чужинцев-врагов и своих предателей».

Террор против противников ОУН должен был начаться сразу после вооруженного восстания. В военном разделе инструкции имелся специальный параграф об «очищении территории от враждебных элементов»: «Во время хаоса и смятения можно позволить себе ликвидацию нежелательных польских, московских и жидовских активистов, особенно сторонников большевистско-московского империализма»[374]. Дальнейшее развитие пункт об «очищении территории от враждебных элементов» получал в разделе «Организация Службы безопасности» (в нашу тематическую публикацию не включен):

«Следует помнить, что существуют активисты, которые как главная опора силы НКВД и советской властина Украине, должны быть, при создании нового революционного порядка на Украине, обезврежены. Такими активистами являются:

Москали, посланные на украинские земли для закрепления власти Москвы на Украине;

Жиды, индивидуально и как национальная группа.

Чужинцы, преимущественно разные азиаты, которыми Москва колонизирует Украину с намерением создания на Украине национальной чересполосицы.

Поляки на западноукраинских землях, которые не отказались от мечты о Великой Польше…»[375]

В целом от Службы безопасности ОУН и украинской полиции требовалось «задушить в зародыше всякую попытку чужинского элемента на Украине проявить себя сколько-нибудь организованно»[376]. «Это – время национальной революции, – отмечалось в инструкции, – и потому не должно быть никакой толерантности по отношению к давним пришельцам»[377].

Нападение Германии на Советский Союз дало украинским националистам возможность приступить к реализации планов, содержащихся в инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны». И хотя главной жертвой украинских националистов летом 1941 г. стали проживавшие на Западной Украине евреи[378], поляки также подвергались жестоким нападениям. В ряде населенных пунктов поляки были приравнены к евреям, их заставляли носить белые повязки[379]. Однако политика, проводившаяся германскими оккупационными властями, помешала ОУН реализовать свои планы в полной мере; вскоре украинские националисты были в буквальном смысле слова «выпихнуты» их бывшими союзниками в подполье[380].

Четвертый документ, предлагаемый вниманию читателей, хранится в Государственном отраслевом архиве Службы безопасности Украины и представляет собой уникальное свидетельство о состоявшейся осенью 1942 г. во Львове первой военной конференции ОУН(Б). Его автор – один из участников конференции, краевой военный референт ОУН-«Запад»

Лука Павлишин, в 1944 г. пошедший на сотрудничество с органами НКВД под псевдонимом «Ярослав»[381]. В конце ноября 1944 г. им была написана записка с подробным изложением как выступлений участников первой военной конференции ОУН(Б), так и содержание разработанной по итогам конференции военной программы. Впервые этот документ был частично опубликован в 2005 г. в сборнике документов «Поляки и украинцы между двумя тоталитарными системами»[382].

Военная программа, разработанная в конце 1942 г. офицером для специальных поручений при военном референте Иваном Климовым (псевдоним «Легенда»), краевым военным референтом ОУН-«Запад» Лукой Павлишиным (псевдоним «Вовк») и краевым военным референтом ОУН-«Север» Василием Ивахивым (псевдоним «Сом»), имеет очевидную идейную связь с «Военной доктриной» М. Колодзинского. Помимо визионерских фантазий о распаде СССР, военная программа содержит практические предложения по радикальному разрешению проблемы «национальных меньшинств»:

«Главная военная команда требует от краевых военных команд:

С началом военных действий за независимость ликвидировать любой ценой вопрос национальных меньшинств. А чтобы этот вопрос ликвидировать, нужно нацменов – врагов народа – уничтожить.

1. Русских нацменов вообще нужно оставить в покое, потому что они на Украине сжились с народом и не представляют никакой угрозы. Они вместе с украинским народом (главным образом крестьяне) переживают всякие политические события. Русских же активистов, борющихся против украинцев необходимо уничтожать, предварительно взяв их всех на учет, главным образом в маленьких городах, т. к. они являются врагами украинцев.

2. Евреев не следует уничтожать, но выселить их с Украины, дав им возможность кое-что вывезти из имущества. Считаться с ними нужно, потому что они имеют большое влияние в Англии и Америке.

3. Поляков всех выселить, дав им возможность взять с собой, что они хотят, так как их также будут защищать Англия и Америка. Тех же, которые не захотят уезжать – уничтожать. Активнейших врагов и среди них всех членов противоукраинских организаций уничтожить в день перед объявлением мобилизации. На учет они будут взяты заблаговременно районными и уездными военными командами. Уничтожением будет заниматься жандармерия и в отдельных случаях “СБ". Использовать для этого бойцов армии запрещается».

Выполнение «национальных пунктов» военной программы должно было быть приурочено к «началу военных действий за независимость». По всей видимости, изначально речь шла о достаточно отдаленном времени, однако стремительное изменение ситуации на Волыни смешало все расчеты. После того, как в марте – начале апреля 1943 г. в формирования ОУН(Б) ушли несколько тысяч военнослужащих украинской «вспомогательной полиции», краевой проводник Дмитрий Клячковский (псевдоним «Клим Савур») приступил к выполнению военной программы. Это стало началом «Волынской резни»[383].

Публикуемые документы наглядно демонтируют эволюцию подходов Организации украинских националистов к решению «польского вопроса». Начав с разжигания национальной ненависти к полякам (брошюра «Как и за что мы боремся с поляками» 1931 г.), руководство ОУН к 1938 г. сформулировало «Военную доктрину украинских националистов», предусматривавшую в рамках вооруженного восстания организацию нападений на польское население Западной Украины с целью его изгнания. «Военная доктрина» предусматривала также уничтожение польских хозяйств и вовлечение в антипольские выступления широких масс украинского крестьянства. Однако попытка реализации этой программы в сентябре 1939 г. оказалось неудачной. Разработанная в мае 1941 г. инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны» внесла в оуновские планы решения «польского вопроса» некоторые коррективы: часть польских селян планировалось не изгонять с западноукраинских земель, а насильственно ассимилировать. Одновременно планировались убийства «польских активистов». Однако и этот план летом 1941 г. реализовать не удалось. Наконец, в конце 1942 г. была сформулирована военная программа ОУН, предусматривавшая уничтожение всех поляков, которые не согласятся «добровольно» выехать с территории Волыни и Галиции. Именно эта программа и была реализована в 1943–1944 гг. Таким образом, произошедшая на территории Волыни кровавая этническая чистка может рассматриваться как заранее спланированная руководством ОУН преступная акция, реализовать которую удалось лишь с третьей попытки.

Все вошедшие в тематическую публикацию документы приводятся. Сокращения в тексте обозначены знаком […], в комментарии указывается, какие разделы документов подверглись сокращению. Перевод с украинского языка выполнен А. Манчуком.

Документы

№ 1. Брошюра Краевой экзекутивы ОУН «Как и за что мы боремся с поляками», 1931 г

КАК И ЗА ЧТО МЫ БОРЕМСЯ С ПОЛЯКАМИ КРАЕВАЯ ЭКЗЕКУТИВА ОУН

За что и как мы боремся с поляками

1. Какая причина тяжелого положения украинского народа на западно-украинских землях?

Причиной тяжелого положения украинского народа на западных украинских землях является то, что на этих землях господствует Польша. Плоды богатой украинской земли: зерно, уголь, железо, нефть, дерево и другие очень нужны бедной коронной Польше. Кроме того, Польша перенаселена, и поэтому польское государство хочет расселить излишек своего населения на украинских землях.

Поляки хорошо знают, что удержать власть над украинскими землями, которые больше территорией собственно польских земель, они не смогут, поэтому хотят удержать на вечные времена в польской державе только Западную Украину. Польский народ хочет осесть на этих исконно украинских землях, поэтому хочет уничтожить украинцев, которые одни имеют право на земли своих праотцов.

2. С какого времени поляки борются за порабощение украинского народа?

Борьба между украинским народом и польским за власть на украинских землях продолжается более тысячи лет, начиная с Владимира Великого. Уже во времена украинского княжеского государства Польша шла походами на Украину, чтобы захватить галицкие и волынские земли. Это ей окончательно удалось после смерти последнего галицко-волынского князя Юрия II во время правления в Польше Казимира Великого 600 лет назад. Остальные украинские земли Польша получила от Литвы после того, как соединилась с ней в одно государство на так называемой Люблинской унии 1569 года. Впоследствии, после восстания Богдана Хмельницкого Польша поделилась с Московщиной украинскими землями договором 1667 года. Польша забрала украинские земли по правую сторону Днепра. Когда Галичина после раздела Польши перешла в руки Австрии, в основном богатые польские деятели, получая власть для себя, и дальше угнетали украинский народ. После Мировой войны, когда Галичина стала частью Украинского Государства, Польша выступает с оружием против нее и побеждает ее военным преимуществом. Польша хотела еще занять Правобережную Украину, [но поход] 1920 года окончился неудачей. Теперь Польша владеет западно-украинскими землями, то есть Галичиной, западной Волынью, и пытается эти исконно украинские земли ополячить.

3. Как властвовала Польша на украинских землях в давние времена?

В старину Польша так властвовала на украинских землях, что люто угнетала все, что было украинским.

Всех, кто выступал против гнета Польши во имя собственной державы, Польша люто преследовала. Она посылала на украинские земли свои военные отряды, которые сжигали села, сажали людей на кол, насиловали женщин.

У Украинской Церкви Польша забрала все права, а Церкви отдала в аренду жидам арендаторам. Церкви меняли на костелы, кости похороненных в них украинских князей осквернили и выбросили на улицы. Такое случилось с украинской Церковью в Перемышле. Украинцам было запрещено публично исповедовать свою веру. Во Львове кроме одной только Русской улицы нельзя было украинцам проводить церковные шествия, а украинским священникам идти к больным со святыми тайнами.

Украинских крестьян Польша приковала к земле и отдала их в собственность польским панам. Крепостные крестьяне были такой же точно собственностью панов, как скотина. Пан мог такого крепостного продать, подарить другому, убить, замучить, и никто не имел права ему этого запретить. Участников казацких восстаний поляки сурово карали. Сажали их на кол, выбивали глаза, вешали, сдирали с них шкуру, четвертовали, отрубали руки и так, на страх другим, пускали по всей Украине. Наиболее жестоко, часто целыми неделями, пытали поляки казацких атаманов, руководителей восстания. Залив Украину морем крови и слез, поляки разделили украинские земли между собой и разбогатели на них.

4. Как боролся украинский народ с поляками?

Во времена украинской княжьей державы украинские князья шли походами на польские земли до самого Кракова и Люблина и сильно их громили. После упадка украинского княжеского государства украинский народ выступал против польского гнета в казацких восстаниях. Украинские крестьяне бежали от польского нашествия в незаселенные надднепрянские степи и оттуда шли походами против поляков. Вместе с ними восставал против польских панов весь угнетенный украинский народ. Нечеловеческие издевательства поляков не запугали украинские массы. Наоборот, они еще больше ненавидели угнетателей и еще упорнее их уничтожали.

Восстание гетмана Богдана Хмельницкого в 1648 году окончательно освободило украинские земли от польского ярма. Над польскими войсками одержали славную победу имения польских панов разрушили, многих польских панов и их жидов-арендаторов строго покарали за их неправду. Кто смог спасти свою жизнь, бежал от народного гнева аж за Вислу-реку, как об этом поется в думах. Каждый, кто ощущал себя украинцем, у кого билось в груди украинское сердце, присоединялся к Богдану Хмельницкому против угнетателей. На стороне поляков остались только оборотни-паны, которые отреклись от своего народа, своего языка и веры ради почестей и богатства. Прогнав поработителей, украинский народ построил Украинское Казацкое Государство, в котором сам правил и сам о себе заботился.

Когда потом Польша снова заняла Правобережную Украину, а польские паны-помещики вновь стали угнетать народ, украинские крестьяне выступили против неволи гайдамацкими восстаниями.

Польша, ослабленная казацкими и гайдамацкими восстаниями, пала. Ее земли разделили между собой соседние государства.

После Мировой войны украинский народ снова борется с поляками для защиты своего государства. И хотя Украинское государство пало, украинский народ не прекращает бороться с поляками, веря, что настанет момент, когда он кроваво сочтется с угнетателями.

За что борется украинская нация с поляками и когда она победит?

Украинская нация борется с поляками за право быть господином на родной земле и по своей воле распоряжаться собой в собственно Украинском Государстве – против стремлений враждебной нам польской нации поработить не принадлежащие ей украинские земли. Украинский народ только тогда обретет свои права, когда с оружием в руках выступит против захватчиков-ляхов и прогонит их со своих земель.

Почему Польша преследует украинское национальное движение на Западной Украине?

Поляки знают, что они смогут на вечные времена удержать при себе украинские земли только тогда, когда эти земли утратят свое национальное сознание, перестанут жить своей собственной жизнью, станут польскими. Поэтому они стремятся любой ценой ополячить украинские земли и подавить украинское национальное движение, так же точно, как они это делали перед этим столетиями.

В школах вводят польский язык. Украинские частные школы закрывают. Закрывают читальни «Просвіти», «Сокола», «Луга» и другие товарищества, или не дают им свободно развиваться, запрещая общие собрания, концерты, лекции, театральные представления, курсы и прочее.

Украинских крестьян угнетают, облагая их большими налогами, чем в коренной Польше. Земли панской усадьбы, которые должны по справедливости принадлежать украинским крестьянам, разделяют между польскими захватчиками-колонистами. Администрации панских усадеб эксплуатируют украинских крестьян, особенно малоземельных и батраков. Чтобы не допустить свободного экономического развития украинского села, Польша подавляет кооперативное движение и хочет поставить его под контроль государства. С помощью распространения кабаков в селах тянутся последние соки из украинского села.

Украинским работникам не дают работы, а направляют из коренных польских земель своих работников, которым платят больше, чем украинцам. Чтобы обмануть людей и скрыть опасность, которая угрожает всем украинцам, поляки говорят, что они хотят взаимопонимания между поляками и украинцами. Такое они говорят только для вида, чтобы сбивать с толку самих украинцев, а на деле подавляют украинское движение, где только могут.

Кто помогает полякам в угнетении украинского народа?

В угнетении украинского народа помогают Польше все остальные захватчики украинских земель. Чехи, румыны, а в первую очередь, москали-большевики.

Московщина – Россия, это также вечный враг украинского народа, который стремится уничтожить его еще с княжеских времен. Чтобы не допустить объединения украинских земель и создания Соборной Украинской Державы, Московщина и Польша поделили украинские земли между собой и угнетают эти земли. И хотя Польша и Московщина враждуют между собой, в одном только этом вопросе они согласны, чтобы уничтожить украинское освободительное движение.

Однако даже среди самих украинцев есть такие, кто помогает Польше угнетать украинский народ. Называем их хрунями (изменниками) – соглашателями. Они выслуживаются за материальные блага перед вражеским государством и помогают ему угнетать украинцев, как это делали в казацкие времена паны-недоляшки. На словах они будто бы только за согласие, а на деле они самые большие враги украинского народа.

Как отвечает украинский народ на польское угнетение?

С самого начала польской оккупации украинских земель украинские массы с оружием в руках борются против порабощения [нрзб] усадьбы, уничтожают польское государственное имущество, убивают высокопоставленных польских чиновников, угнетателей украинского народа, полицейских и их помощников, изменников-оборотней.

Руководство этой борьбой взяли на себя украинские революционные организации. И хотя, в стремлении подавить украинское революционное движение, поляки всеми силами стараются уничтожить эти организации, наполняя тюрьмы украинской молодежью, осуждая ее на смерть или на длительное заключение, или зверски пытая их в тюремных казематах, украинское революционное движение не прекращается. Наоборот, изо дня в день крепнет, растет и с каждым разом объединяет под своим флагом все больше единомышленников из всех краев и общественных слоев Западной Украины.

Летом прошлого года угнетенные украинские крестьянские массы ответили на польский гнет массовыми поджогами имущества польских панов и колонистов.

Чем была так называемая «пацификация» и какие выгоды она принесла Польше?

В ответ на бунт украинских масс прошлым летом польское государство направило на украинские земли военные и полицейские карательные отряды. Эти отряды так же, как во времена казаччины, жестоко издевались над украинским народом. Многих людей зверски замучили, многие остались на всю жизнь калеками, насиловали женщин, уничтожали имущество и национальные учреждения – товарищества. Поляки, будто ради смеха, назвали этот дикий поход на украинские земли и их погром пацификацией, что означает успокоение, замирение украинских земель. Так называемая пацификация должна была уничтожить украинскую национальную жизнь, насильно заставить украинцев покориться Польше, раз и навсегда оставив мысли о свободной жизни в собственном государстве.

Однако никакой пользы пацификация Польше не принесла. Украинские массы еще больше начали ненавидеть угнетателей и ждать удобного момента, чтобы подняться на вооруженное восстание против поляков и построить украинское государство. Лучшим доказательством того, что украинский народ не сможет сломить никакая пацификация, были выборы – тогда украинцы массово голосовали за украинский национальный список номер одиннадцать – несмотря на неслыханные притеснения со стороны вражеского государства.

За какую из украинских партий голосовали украинские избиратели во время выборов, и почему?

Украинские избиратели не голосовали ни за одну из украинских партий, потому что утратили доверие ко всем нынешним партиям. Ни одно из обещаний, которые давали эти партии перед предыдущими выборами, не было выполнено. Украинская общественность поняла, что пустые разговоры в польском Сейме никак не облегчат судьбу украинского народа – тем более, что польское правительство не считается даже с польскими депутатами.

Сознательные украинские избиратели голосовали за список номер одиннадцать только потому, чтобы показать всему миру, что они украинцы, противопоставляя себя полякам, как вечным врагам и эксплуататорам украинского народа, и чтобы недостаточно активное голосование украинцев не увеличило число польских депутатов от украинских земель.

Почему политика существующих украинских партий неправильная, и какой путь ведет к освобождению?

Существующие украинские партии выступают против вооруженной революционной борьбы украинского народа против поляков и желают улучшить судьбу украинского народа с помощью выступлений украинских депутатов в польском Сейме в защиту прав украинцев, и даже через так называемое польско-украинское соглашение.

Эти украинские партии и их депутаты не видят, что поляки никогда не будут считаться с пустыми словами, и мы можем добиться для себя своих прав только силой. Только перед нашей силой уступит Польша, и только с ней будут считаться другие государства.

Всякие «соглашения» являются для нас вредными, потому что поляки будут договариваться с нами, пока им это будет необходимо. Когда же они станут сильными, тогда соглашения с нами будут им не нужны, и они начнут по-новому уничтожать нас, ни на что не обращая внимания. Соглашение слабого с сильным всегда полезно для сильного и губит слабого.

Нынешние украинские депутаты настолько утратили чувство национальной чести, что после более чем десяти лет угнетения украинского народа поляками они по-товарищески пожимают руки поляков, на которых еще не засохла украинская кровь. Из-за своей трусливости и бездарности нынешние украинские депутаты стали на сторону хруней – соглашателей и сами куют кандалы для украинского народа.

Только в Украинском Государстве украинский народ сможет свободно развиваться и улучшить свою судьбу а единственным способом освобождения является национальная революция. Украинский народ должен быть полностью готов к тому, чтобы в нужный момент, например, в случае близкой войны, поднять вооруженное восстание против польского государства.

Украинские массы должны начинать революционную борьбу уже сейчас. Для борьбы с Польшей украинская общественность должна использовать все способы, какие только есть у нее в распоряжении. На каждое проявление польского гнета мы должны ответить тем же. Когда закроют наше товарищество, прекратим деятельность товарищества поляков. Когда полиция разгонит вече, общее собрание, и др. – выразим свой протест против бесправия действием. Когда полиция будет издеваться над людьми, рассчитаемся с одним и вторым полицейским, один на один. Когда панская усадьба эксплуатирует село или фабрика эксплуатирует рабочих, устроим забастовку и не будем работать до тех пор, пока не получим такую зарплату, которую мы хотим. Учителям-полякам не будем продавать молоко, яйца, и др. В кабаках выбьем окна, разобьем бутылки с водкой, а жидов выгоним из села.

Перед нами стоит выбор: или пойти на соглашение и погибнуть под польским обухом, или с оружием выступить против Польши и ценой своей крови создать собственное государство, чтобы в нем жить своей, свободной жизнью.

За что борются украинские националисты-революционеры?

ЗА УКРАИНСКОЕ ГОСУДАРСТВО – Против порабощения украинской нации Московскими[384]

Государственный архив Львовской области. Ф. 121. Он. 3. Д. 798. Л. 152–159.

Печатается по: Посівнич М. Видання крайової екзекутиви ОУН 1931 р. // Український визвольний рух. Львів, 2003. Зошит 2. С. 7 – 13.

Перевод с украинского А. Манчука.

№ 2. Из «Военной доктрины украинских националистов» (раздел «Национальное восстание»), 1938 г

Заданием ОУН является:

1) вызвать восстание на всех украинских землях;

2) придать ему организованные формы и организовать из повстанческих масс украинскую националистическую армию;

3) распространить и закрепить власть на украинских землях;

4) уничтожить живую вражескую силу и перенести войну на вражеские земли.

К 1) Украинское националистическое восстание будет удачным, если украинские массы проникнутся идеологией ОУН. Необходимо, однако, учитывать в наших планах, что международные военные события могут ускорить взрыв восстания на Украине, пока националистическая идеология успеет полностью овладеть украинскими массами. Однако даже если международные события ускорят взрыв восстания на Украине, его позитивный результ будет зависеть только от взрывной силы украинского народа. Поэтому результат освободительной борьбы украинского народа и его будущность зависит от энергии и силы, которые он проявит во время восстания. Всякое восстание должно иметь мощную организацию, чтобы оно не выродилось в обычный бунт без позитивных результатов. Организация революционного руководства происходит сверху вниз, так же, как в регулярной армии. Восстание будет с самого начала иметь надлежащее направление, если в округах, уездах (районах), селах или колхозах уже создана сверху местная националистическая, революционная власть. Такая власть должна иметь большой моральный авторитет, силу воли, веру, решительность и беззаветную отвагу. Местные националистические руководители должны уметь быстро ориентироваться, потому что во время восстания будет много таких ситуаций, в которых только самостоятельное молниеносное решение может обеспечить победу восстанию. Такие качества должны иметь нынешние националисты. А этого можно достичь только тогда, если все националисты уже сейчас будут знать военную доктрину украинских националистов. Тогда самый последний националист из какого-то забытого колхоза, совхоза или волынского или закарпатского села будет действовать согласно требованиям этой доктрины.

Организованные националисты создают авангард восстания. Каждый украинский националист должен быть в первую очередь солдатом. Прочую и основную силу восстания составляют все украинцы, которые не выступят против нас с оружием в руках, как, например, коммунисты. Также нужно принять помощь национальных меньшинств, таких, как татары, немцы или болгары, за исключением жидов. Украинская масса не может оставаться нейтральной во время восстания. В восстание нужно втянуть весь украинский народ, а националисты должны внедрять и придавать восстанию националистическую форму.

Самое главное задание лежит на руководителях националистических организаций в селах или колхозах. Это самые малые организационные подразделения ОУН на западно-украинских землях. На западно-украинских землях восстание будет проводить село, в городах преобладает вражеский элемент. На западно-украинских землях село должно поднять восстание и идти на город, и таким образом восстание на западно-украинских землях будет проводиться снизу, а не сверху. Поэтому для него не могут быть образцами польское или московское восстания, которые происходили в городах, а села ставили перед свершившимся фактом. Село уничтожало помещиков и других врагов новой, революционной власти уже после революции. На западно-украинских землях села должны окружать большие города, как в 1918 году Львов. Украинское городское население будет только терроризировать город, и таким образом помогать селу. Точно так же на Закарпатской Украине и на Буковине главную роль во время восстания будет играть село.

Ситуация на восточно-украинских землях представляется по-другому. Большие города на восточно-украинских землях, такие, как Киев, Харьков и Одесса, имеют относительное большинство украинского населения, а города средних размеров, такие, как Полтава, Херсон, Днепропетровск, Запорожье, Елизаветград, Николаев, имеют превосходящее количество украинского населения. Даже Донецкий бассейн имеет такой процент украинских рабочих, что у них есть все шансы захватить промышленные центры революционным путем. Таким образом, на восточно-украинских землях восстание будет происходить одновременно сверху и снизу – то есть, города и села выступят одновременно. При хорошем руководстве во время восстания ни один враг не будет иметь возможности бежать с украинских земель или организовать оборону.

Нужно иметь в виду, что в украинской национальной революции решающим фактором будет национальная ненависть, и в этом случае ни одна социально-враждебная группа не будет иметь возможности к ней присоединиться. То, что во всех украинских землях национальное угнетение точно сочетается с социальным, только добавит силы нашему восстанию и сделает наши боевые призывы более ясными и сильными в воздействии.

Каждое восстание имело и будет иметь тем больше шансов на успех, чем большую территорию оно охватит. Восстание нельзя сконцентрировать во времени и пространстве для масштабных и решающих ударов, как регулярную армию. Восстание действует на большом пространстве, подобно процессу испарения, и тем самым разобщает на пространстве силы врага. Чем большая территория охвачена восстанием, тем слабее враг. Для распространения восстания необходимо определенное время. Восстание не будет иметь везде одинаковую силу. В одном месте напряжение будет больше, в другом меньше. Однако со временем оно охватит вражеские силы подобно пламени. Во время восстания не играет роли, много или мало населения на охваченной им территории, богатое оно или бедное. Общеизвестно, что бедное и закаленное в беде население выказывает больше всего боевых качеств. Вначале повстанцы не должны атаковать большие вражеские силы, а только должны стремиться расширить радиус восстания на вражеский тыл, поскольку обычно тут мало врагов, и население имеет больше смелости для выступления.

Большое значение имеет для восстания овладение малыми уездными городами. Уже в самом начале восстания много таких городов окажется в руках повстанцев, но будет и много таких, которых не получится захватить в первые дни. А малые города имеют большое значение для результата всего восстания. В таких городах есть железнодорожная станция, почта, большое количество оружия, магазины, аптеки, небольшие фабрики, определенное количество машин и автобусов. Овладение таким городом имеет для повстанцев огромное значение. Повстанцы могут прервать железнодорожное сообщение, имея в руках станцию, или сами пользоваться ей при определенных условиях. Захват уездного города парализует вражеские силы в уезде. Враг не сможет быстро перемещать свои отряды, а у повстанцев будут время и средства лучше организоваться для обороны. В дальнейшем занятие уездного города дает возможность овладеть и охватить своими порядками соседние села и приучить население к революционной власти, вместе с этим втягивая его в революцию. В городах, которые расположены далеко от основных или значительных вражеских сил, можно организовать сильную базу или оборонный лагерь, для уничтожения которого враг должен будет применить большое количество своих сил. Это будет ослаблять его в другом месте, а повстанцы получат возможность расширять восстание во вражеских тылах. Одним словом, захват и оборона малых городов дает возможность кристаллизироваться восстанию. Из нестабильного состояния начинают создаваться точки обороны, как видим это в Испании. Если украинские повстанцы окажутся способны на такую оборону, как Алькасар в Испании, победа будет на их стороне. Но наибольшей пользой от захвата и обороны малых городов является то, что повстанческая власть получит возможность организовать больше боевых отрядов, которые поначалу будут иметь вид нерегулярных, а со временем, при определенной боевой практике, станут похожи на регулярную армию.

Такие отряды могут быть хорошо вооружены и иметь большую подвижность, потому что после занятия малых городов в руки повстанцев попадут средства связи и соответствующее вооружение. Малые города имеют особое значение на восточно-украинских землях, потому что там будут находиться крупные склады военных припасов.

В начале восстания важна взаимная помощь, которую село должно оказать селу, колхоз колхозу, а уезд уезду. Село или колхоз, которое провело удачное восстание, должно спешить на помощь соседу, который не имеет достаточных сил, чтобы справиться с врагом. Села уезда должны спешить на помощь населению в уездном городе, или даже захватить город, и далее спешить на помощь соседнему уезду. Здесь нет точного шаблона, но надо руководствоваться правилом Наполеона, о том, что не имеющий точной боевой задачи отряд должен спешить на помощь туда, где слышится пушечная стрельба. Это правило является особенно важным для повстанцев, у которых поначалу не будет общего комадования, связи и Генерального штаба. Потому что если какое-то село уничтожит у себя врага и устроит у себя «Холодный Яр», это не принесет большой пользы общему результату восстания. Повстанцы должны искать врага. Один раз мы уже пережили революцию, которая не хотела выйти за свой уезд. Это было в 1918 году. Тогда на западно-украинских землях практически без жертв провели переворот, но на этом бескровном перевороте все и закончилось. Не было понимания того, что необходимо идти на помощь туда, где враг готовил контрнаступление. Горстка солдат почти месяц боролась в стенах Львова, а им не посылали подмогу, хотя на местах врага не было. Если бы уже на первый день после переворота каждый уезд Галичины послал бы во Львов батальон, то вскоре в стенах Львова сосредоточилось бы несколько тысяч революционных солдат, которые подавили бы польское сопротивление в самом зародыше и не дали ему развиться. Вместо этого на западно-украинских землях радовлись легкому перевороту и не просчитывали ситуацию. Энергичное, предприимчивое, отважное и способное рисковать местное повстанческое руководство будет залогом достаточного успеха восстания. Позиция «моя хата с краю, ничего не знаю» является в таких случаях преступлением. Предоставлять помощь соседним селам или колхозам будет особенно важным для нашего восстания, потому что мы должны будем бороться не только с вражеской администрацией и вооруженными силами врага, но и с гражданским вражеским элементом. Все московские рабочие и все польские колонисты, которые находятся на украинских землях, являются еще большими врагами украинской националистической революции, чем вражеские вооруженные силы. Первые действия нашего восстания должны быть направлены против московского, польского и румынского элемента, чтобы иметь безопасные тылы в дальнейшей борьбе с вражескими вооруженными силами. А это может у нас получиться, если мы неожиданно застанем врасплох вражеское население и полувоенные организации и уничтожим их, пока не прибежит им на помощь военная сила.

Каждое восстание является жестоким и кровавым – а тем более будет таким наше, националистическое. Не нужно утешать себя надеждами на легкую победу – украинское село особенно сильно пострадает в восстании. Во время восстания не будет пощады колхозу или селу пусть даже они будут ни в чем не виновны. Украинское село должно присоединиться к борьбе с врагом, потому что перед ним стоит только два варианта. Если оно не будет сопротивляться врагу во время общего восстания, враг без потерь сожжет его, а людей децимирует или повесит. Если же село будет сопротивляться, то либо защитит себя, либо враг захватит его и уничтожит. В каждом случае ОУН получит от этого пользу. Массу тяжело подтолкнуть к сопротивлению, но когда она на него отважится, становится страшной. У нас должно быть законом, что ни одно украинское село не может без сопротивления сдаваться врагу и добровольно класть голову под нож. Это вызвало бы упадок духа окрестного населения и добавило бы самоуверенности врагу. Поэтому уже после вспышки восстания важно связать массу с самим восстанием, чтобы позднее она была вынуждена оказывать сопротивление врагу. Одним словом, во время восстания массу нужно поставить в безвыходное положение, чтобы перед ней стоял бы выбор: победа или смерть в борьбе. Возможно, такие формулировки покажутся кому-то слишком крайними, однако, тем не менее, это все же будет сутью нашей военной доктрины во время восстания. Большой и здоровый народ должен завоевать себе свободу или умереть геройски в борьбе.

То, как следует поступать руководству, чтобы загнать массу в тупик, не относится к военной доктрине, потому что эта деятельность не будет одинаковым образом проводиться во всех украинских землях. Однако успех восстания будет зависеть от настроений массы. Только во время восстаний народы переживают наивысший подъем духа, и только тогда человеческие страсти достигают верхнего кипения.

Кто сумеет воспользоваться этими страстями, использовать их, дать им идеологическое оформление и направить на наступление, тот совершает переворот в истории.

В восстании выдвигается на первое место жестокость и ненависть. Мне не надо доказывать, что жестокость является неотъемлемым явлением восстания или революции, потому что события на Украине во время прошедшей освободительной войны и во время первых лет коллективизации слишком болезненно свидетельствуют о том, что это жестокость и ненависть. В продолжение всей истории наши враги вели себя с нами очень жестоко. Мы будем иметь над ними моральное превосходство только тогда, когда будем действовать против них еще более жестоко. Масса стремится отомстить за свои жертвы, и не надо докучать ей во время совершения этой мести заповедью про любовь к ближнему. В конце концов, украинский народ не проявлял без необходимости жестокость и ненависть. Это только наши враги убедили нас в том, что мы жестоки, ссылаясь на события во время восстания Хмельницкого. Однако тогда не было так страшно на Украине, потому что поляки во время восстания добивались, чтобы шляхта, а с ней и жиды вернулись в свои имения. Во время восстания против вражеского элемента нужно проявить такую жестокость, чтобы десятое поколение боялось посмотреть в сторону Украины, а не то что идти на нее войной. Жестокость и ненависть должна быть одинаковой как к историческому врагу, так и к своему, который выступает против восстания или старается воплотить в жизнь какую-то другую идеологию или политическую концепцию, помимо националистической. После вспышки восстания необходимо запретить все политические партии и всех их подчинить повстанческой националистической власти. В конце концов, само восстание поделит украинское общество на наших сторонников, нейтральных и противников. Нейтральных нужно всеми способами втянуть в восстание, а противников надо будет считать врагами и применить к ним такое же наказание, как к врагам.

Помимо жестокости и ненависти восстание отличается тем, что имеет тенденцию разрушать все, что носит вражеское пятно или говорит о вражеской неволе. Масса не разбирает, что нужно уничтожать, а что оставить, что имеет большую ценность, а что бесполезно, что является патриотическим действием, а что вандализмом. Идея, во имя которой совершается восстание, оправдывает и освящает крайний вандализм и наиболее отвратительные жестокости.

Лозунгом каждого восстания является уничтожение вражеского имущества. И тут не может быть исключений и предостережений. Потому что когда от массы требуется наибольшая жертвенность, а именно жертва крови, она никогда не поймет тех рациональных причин, которые запрещают ей уничтожать вражеские материальные ценности.

Даже теперь еще бывшие солдаты из Украинской Галицкой армии говорят, что Львов можно было взять в 1919 году, «потому что парни хорошо бились, но наши старшины не хотели стрелять из пушек по Львову, потому что жалели здания». Очень примечательное предостережение для украинских националистов. Оговаривая действие вражеской пропаганды, которая умела привить у украинских солдат недоверие к своему командованию, хотя, по правде сказать, это недоверие имело некоторые основания. Теперь уже известно, что после занятия Вовчух во время осады Львова здравый рассудок подсказывал, что II корпус Украинской Галицкой армии должен штурмовать Львов, потому что там находились только слабые силы, и, в конце концов, это диктовали основы стратегии. Однако командование Украинской Галицкой армии опасалось, что если II корпус возьмет Львов, его силы будут деморализованы в большом городе и утратят свое боевое значение, поэтому не приказало второму корпусу наступать. В этом моменте для нас важна не логика мышления командования Украинской Галицкой армии, а позиция солдатской массы УГА. Эта масса ощущала, что каменные и кирпичные здания Львова – это свидетели порабощения и вражеской силы. Масса ощущала, что сколько будут стоять каменные здания во Львове, столько этот Львов будет относиться к ней враждебно, ожидая возможности, чтобы снова ее поработить. Необходимо думать о том, что масса инстинктивно стремится уничтожить все, что является в ее глазах собственностью врага или превозносит его силу. Я имею в виду польские усадьбы на западно-украинских землях и мотомеханизированные станции или учреждения в колхозах и совхозах на восточно-украинских землях. Здесь нельзя советовать массе, жечь ли усадьбы и колхозы и уничтожать ли пахотные орудия. Масса сама знает, что сберечь. Если какой-то колхоз поднимет восстание, он не сожжет автомобили, если они там будут, а использует их для своих надобностей. Так же точно никто на западно-украинских землях не застрелит принадлежащих землевладельцам лошадей, а только заберет их для надобностей восстания. В нынешние времена мотомеханизированные станции на восточно-украинских землях и польские усадьбы на западно-украинских землях играют такую роль в порабощении украинского народа, что народ почти что отождествляет их с самой неволей. МТС (мото-механизованые станции) фактически удерживают в экономическом, и, до определенной меры, в политическом порабощении украинский народ на восточноукраинских землях. Против этих современных «цитаделей» московского империализма обращена вся ненависть украинских крестьян. Собственно, нужно подстрекать эту ненависть против МТС, потому что после их уничтожения разрушится до основаня вся экономическо-экспроприаторская система Москвы на Украине. Безусловно, перед украинским населением встанет призрак голода – когда оно уничтожит МТС и таким образом лишит себя инструментов для земледелия. Вероятно, это подталкивает некоторых националистов к тому, чтобы советовать украинским массам на восточно-украинских землях не уничтожать необходимые для земледелия вещи, потому что, дескать, не будет чем обрабатывать землю и не хватит калачей. Такой взгляд чувствительного эмигранта отбрасывает ежедневная практика революционной борьбы на восточно-украинских землях. Когда какой-то народ принес несколько миллионов жертв голодной смерти, потому что не хотел добровольно согласиться на коллективизацию, такой народ готов бросить в горящий деготь советчика, который во время восстания не будет советовать, как быстро и радикально уничтожить врага, а будет кричать о том, чтобы не дай Бог не разбилось какое-то колесо в тракторе. В конечном счете, с политической стороны очень важно разрушить в начале восстания МТС, потому что хотя население будет лишено всех сельскохозяйственных машин, все же от этого будет больше пользы, потому что москали потеряют свои твердыни. В конце концов, с уничтожением МТС население еще не будет лишено всех земледельческих орудий и возможностей обрабатывать землю. В Советской Украине находится сейчас около 3 миллионов лошадей. Значительный процент земли еще и сейчас обрабатывается лошадьми. Украинский крестьянин наверняка перейдет с тракторной обработки земли на конную, без жертв от голода. Там, где не будет лошадей, крестьянин мотыгой обработает землю для картошки и овощей. В конце концов, все тракторы не будут уничтожены. Безусловно, на второй год восстания Украина не будет «житницей Европы». Нужно будет ждать несколько лет, пока не родится соответствующее количество лошадей и не будет выковано соответствующее количество плугов. Однако восстание не делается ради того, чтобы на второй день сделать Украину житницей Европы, а для того, чтобы иметь свое государство и возможность для свободной жизни и развития.

Мы должны сказать, что даже тогда, если бы перед украинским народом встал призрак голода, его первым заданием все равно будет уничтожение колхозов, совхозов и МТС, потому что это бастионы московско-большевистской экономической системы и политического порабощения украинского народа. С военной точки зрения уничтожение МТС особенно важно, потому что большевистская армия найдет тут свою базу в операциях на западном фронте. Никто из украинских националистов не в состоянии дать сейчас совет, как должен обрабатывать землю украинский крестьянин во время восстания, когда не станет (колхозных) коллективов и МТС. Однако, все, кто знает и ощущает душу украинского крестьянина и сталкивались с его древней земледельческой культурой, будут спокойны за его работу на поле. Если не будет плуга, крестьянин достанет откуда-то с потолка средневековую старую деревянную соху и вспашет чернозем. Если не будет лошадей, запряжет коров, которых в Советской Украине сейчас насчитывается больше 5 миллионов. Когда же не станет лошадей и коров, крестьянин мотыгой обработает столько земли, чтобы не умереть с голоду. А уж за мотыгой дело не станет, потому что она была и у пещерного человека.

В любом случае на Украине не будет голода, если наше восстание будет побеждать, и чернозем будет обработан не хуже, чем сейчас техникой, потому что за плугом будет идти вольный пахарь Соборной Украины, и Бог должен благословить его труд. Не было голода во Франции, когда крестьяне французской революции уничтожили хозяйственный инвентарь своих феодалов и мотыгами начали обрабатывать землю, которую им единственный раз в истории на деле предоставила в собственность революция.

Дело с польскими усадьбами на западно-украинских землях обстоит немного по-другому. Польская усадьба является не только эксплуататором рабочей силы украинского села, но также символом польской власти и центром деморализации. В усадьбе концентрируются все польские силы. Каждый поляк находит там моральную и материальную помощь. Оттуда берут начало все патриотические мероприятия поляков. Польский «ксензд», учитель, детская школа, «стшелец» (член полувоенной молодежной организации) и вся польская беднота находят пристанище в усадьбе. В польской усадьбе теряют невинность все украинские девушки, которые приходят сюда на работу.

За это, собственно, и ненавидит украинское село польскую усадьбу. Польская усадьба как место для проживания не имеет для нас значения.

Очень удивляет мнение, или даже советы, согласно которым польские усадьбы нужно спасти от разрушительного азарта толпы во время восстания, потому что из них выйдут хорошие помещения для школ в Украинском Государстве, которое поначалу не будет иметь средств на строительство школ или каких-то других необходимых домов.

Военная доктрина, однако, говорит, что польские усадьбы нужно уничтожить до фундамента, чтобы молодое поколение юношей Соборной Украины закаляло свое здоровье на том месте, где прадеды и отцы теряли силу и честь.

Если украинский народ выйдет из восстания победителем, каждое украинское село построит себе школу, которая не только духом, но и внешней формой будет напоминать, что на Украине настали новые времена и что школа является центром духовного возрождения на селе. Украинский народ был бы действительно самым никчемным в мире, если бы не смог использовать природные богатства украинской земли, такие как камень, железо и лес, и построить величественные школы для своего молодого поколения.

Несожженная польская усадьба или существующий колхоз были бы насмешкой над нашей революцией и напоминал бы массе об угнетении. Не уничтоженные свидетели неволи были бы для массы грозным напоминанием о том, что придет день расплаты, что усилия восстания были напрасны, потому что коммунисты, москали или поляки вернутся, чтобы снова засесть в своих усадьбах. Нельзя сдерживать или ограничивать здорового стремления массы уничтожить все вражеское, которое оно лелеет в душе и тесно связывает это с положительным результатом восстания. К чему привело сохранение польских усадеб во время отступления УГА за Збруч в 1919 году? Разве не к тому, что усадьбы стали центрами, где концентрировалось польское сопротивление, а после отступления УГА польская армия получила хорошие места для отдыха и необходимые склады.

А зачем было необходимо великодушие командования УГА, которое строго запретило уничтожать нефтяной бассейн в Дрогобыче и Бориславе? Безусловно, это был вежливый реверанс командования в сторону Всемирной Конференции, но в то же время это был неудачный шаг, оскоробление украинской армии и самого понимания сути и правил войны. Не лучше ли было уничтожить до основания весь бассейн, чтобы поляки до сих пор не могли им пользоваться! Осталось бы больше нефти для будущего Украинского Государства. Нужно только удивляться тому, что в Галицкой армии не отнеслись к запрету уничтожать нефтяной бассейн иначе, чем думало командование.

Нужно учитывать, что восстание на Украине будет происходить среди особенно страшного уничтожения. Украинское националистическое восстание должно уничтожить два вражеских империализма, которые имеют вековые традиции порабощения Украины. Эта борьба должна закончиться какой-то катастрофой. Или нашей, или московской и польской. Наши враги временами будут теперь страшнее, чем раньше. Потеря украинских земель вызовет у наших врагов стыд и тоску по утраченным украинским землям, а также пекучеє чувство унижения из-за утраченного исторического мифа. Отчаянное желание спасти то, что было истиной на протяжении целых поколений, поднимет боевую силу врагов, и они развернут страшную войну против молодых революционных сил украинского государства. В этой борьбе нужно будет в буквальном смысле добывать каждый дом, каждое село или колхоз и каждую фабрику. Поэтому надо быть готовыми к войне подобного рода. С нашей стороны нужно разбудить в массе все страсти, всю многолетнюю ненависть к врагам, за то, что они унижали и порабощали Украину, забрали у нас наше право на жизнь и разрушали наши мечты о нашем историческом предназначении господствовать на Востоке Европы.

Когда представим себе, каким жестоким будет наше восстание и с какими врагами придется иметь дело, станет ясно, что в инструкциях к нашему восстанию нет места инструкциям про такие пустые вещи, как охрана усадеб польских помещиков или тех складов, которые построило московско-большевистское правительство. Это слишком примитивные вещи, чтобы о них беспокоиться. Нам нужно завоевать украинские земли, даже если там не останется камня на камне. В нынешней Испании гибнут не то что поганые усадьбы польских панов или коммунистические сараи, а бесценные произведения искусства и архитектуры, и никто из испанских националистов не жалеет о них. Генерал Франко завещал на руинах Алькасара, что националистическая Испания построит еще более красивые замки, церкви и создаст еще более величественные произведения искусства. Нам тем более нет нужды печалиться и считать неуместным, если рассерженные украинские крестьяне сожгут польскую усадьбу или разрушат колхозный склад. После создания украинского государства наступит период восстановления всего уничтоженного. И никто не может сомневаться в том, что гений украинского народа превзойдет сам себя во время периода восстановления. И все это будет иметь печать националистического духа, который проявится в архитектуре даже в самом маленьком и забытом селе. Я подробно остановился на проблеме этих польских усадеб и колхозов, потому что их уничтожение имеет для нас символическое значение, и если оставить их неразрушенными, это может принести неисчислимый вред. Польская усадьба или колхозные здания ассоциируются у массы с вражеской властью, и запрет, или только совет охранять это все может дать вражеской пропаганде большое оружие против украинских националистов. Поляки пустят слух, что националисты боятся уничтожать польские усадьбы, потому что боятся, что поляки могут снова вернуться и отомстить. Такая пропаганда остудит порыв массы к восстанию, и она займет выжидающую позицию. Коммунистическая пропаганда будет говорить, что националисты – буржуи, и хотят оставить для себя усадьбы, чтобы потом хозяйничать там после войны на месте польских панов. Совет оставить колхозные дома может иметь просто катастрофические последствия. Масса может подумать, что националисты желают после окончания войны снова устроить Коммуну, и отнесется к такому совету не только равнодушно, но, в отдельных случаях, и враждебно. Мы являемся сторонниками индивидуального владения землей, и в этом случае все эти склады колхозов и МТС являются ненужными, потому что каждый украинский крестьянин может иметь свой погреб для зерна, свой хозяйственный инвентарь и скот на дворе. Украинский крестьянин пойдет «с вилами на танк за землю», и надо дать ему эту землю, не запрещая сжечь и уничтожить все, что до этого времени запрещало ему владеть землей. Даже больше, такому уничтожению усадеб и колхозов надо придать символическое значение. Недавно австрийские национал-социалисты символически сожгли концентрационный лагерь, в котором их держали во времена Шушнига. Пускай так же символически жгут украинские крестьяне колхозы, потому что это несравненно худшие концентрационные лагеря, чем тот австрийский. Коммунисты уничтожали усадьбы из социальной ненависти, а мы сделаем это с колхозами и польскими усадьбами из ненависти национальной, поэтому такое уничтожение будет не вандализмом, но символическим уничтожением вражеской власти. Для такого уничтожения нужно выработать соответствующий ритуал, чтобы позднее он вошел в историю, как сейчас можно это видеть в Париже, в память об уничтожении Бастилии. Во многих селах и колхозах уничтожение усадеб и колхозных зданий будет единственным знаком того, что данное село или колхоз приступили к восстанию и (людей) удалось загнать в безвыходное положение.

В конечном счете, без такого уничтожения наше восстание не получит необходимой жестокости. Националистическое восстание должно быть вулканом, в котором должно сгореть все вражеское – мертвое и живое. Если мы желаем бросить крестьянина с вилами на танк, то было бы вредной мелочью доказывать пользу сохранения усадеб и колхозных домов.

В большей степени, чем против усадеб и колхозов, будет направлена ненависть масс против живой силы врага. Кто является этим живым врагом для порабощенного народа? В первую очередь, вооруженная сила, то есть, армия, а далее – вражеское население на украинских землях. Во время восстания это население не будет таким разрозненным, как сейчас. Все оно будет помогать вражеской армии. Все коммунистические организации, «стшельцы», «соколы», полиция, польские колонисты, московские рабочие, украинские соглашатели или предатели наравне с армией являются той живой вражеской силой, борьба против которой должна быть беспощадной, жестокой и зоологической. Потому что наше восстание должно не только изменить политический строй. Оно должно очистить Украину от чужого, вражеского элемента и собственного, родного плохого элемента. Только во время восстания будет возможность вымести буквально до последнего польский элемент с западноукраинских земель и таким образом покончить с польскими претензиями на польский характер этих земель. Польский элемент, который будет оказывать сопротивление, падет в борьбе, а остальных надо затерроризировать и принудить к бегству за Вислу Потому что нельзя допустить, чтобы после овладения западно-украинскими землями польский элемент мог бы жить тут рядом с украинцами. Западно-украинские земли в будущем украинском государстве должны быть очищены под национальным контролем, потому что эти земли имеют особое значение для будущего украинского государства, и поэтому не будет времени для борьбы с польским элементом, если бы такой сохранился еще не уничтоженным до конца после восстания.

По-другому обстоит дело на восточно-украинских землях, где в восточных частях еще не определен этнографический характер земель, и даже еще не выработан антропологический тип. На восточных землях останется много чужого элемента, несмотря на жестокую борьбу, которая будет тут проходить. Однако нужно помнить, что чем больше пропадет во время восстания вражеского элемента, тем легче будет строить украинское государство, и тем сильнее оно будет.

Мы должны, наконец, понять, что москаль является жестоким противником и что эту жестокость можно уничтожить, только приноровившись к еще большей жестокости. Речь идет о том, чтобы придать нашей жестокости и ненависти соответствующее моральное оформление, а не уменьшать или вообще не тормозить инстинкты массы, как это делали политики из Центральной Рады. Не надо забывать, что ненависть является самым страшным оружием порабощенного народа. Разжигание ненависти ко всему вражескому, увеличение и практическое использование ее во время восстания будет одним из залогов удачного результата нашей борьбы.

[…][385]

К 4) Уничтожить живую вражескую силу и перенести войну на вражеские земли.

Восстание ОУН должно уничтожить живую силу врага на украинских землях. В предыдущих разделах было сказано, что к этим силам принадлежат, наравне с регулярной армией, все вражеское население и все те меньшинства, которые относятся враждебно к украинской независимости. От разрозненности врагов будет зависеть и способ их уничтожения. Враг, который выступит против нас действием, должен быть уничтожен физически. Остальное вражеское население нужно подавлять террором. Не нужно стыдиться этого метода, потому что мы имеем дело с хитрыми и толстокожими врагами. Поляки, москали и жиды, которые будут бороться против нас, должны быть уничтожены. Однако не надо думать, что будет уничтожено 3,5 миллиона жидов или миллион поляков. Надо учитывать, что борьба будет принимать различные формы только в начале восстания. Со временем начнут организовываться фронты, а восстание перейдет в войну, и жестокость уменьшится. В конце концов, там, где установится наша власть, нужно будет позаботиться о том, чтобы придать восстанию форму правильной войны и тем самым заставить врага относиться к нам как к воюющей стороне. Поначалу враги будут считать украинских повстанцев бандитами. Так же точно должны рассматривать врагов и украинские повстанцы. Нужно заставить врагов рассматривать нас на войне в качестве солдат. И для этого есть только один способ, который практиковал полковник Богун. Поляк Чарнецкий считал казаков бунтовщиками и приказал посадить на кол одного сотника из полка Богуна. Богун немедленно приказал посадить на кол несколько поляков из полка королевской пехоты и сообщил Чарнецкому что за каждого казака он прикажет посадить на кол несколько поляков. Чарнецкий был вынужден сохранить жизнь пленным казакам, потому что боялся бунта в своем войске. Ни одна регулярная армия не отважится совершать жестокости, когда знает, что противник ответит на них с избытком. Поэтому, когда поляки будут вешать наших повстанцев, нужно таким же образом вешать польских солдат, а особенно старшин, которые попадут в руки повстанцам. Такие репрессии должны проводиться во время восстания, и даже больше – они должны быть такими, чтобы террориризировать вражескую армию. Каждый раз мы должны быть способны отплатить врагу той жестокостью, с которой он будет относиться по отношению к нам. Это сразу сравняет нас с врагом.

В целом каждое восстание является очень жестоким, потому что открывает большие возможности оскотинить человеческую душу. Поэтому, если нельзя избежать жестокости, надо, по крайней мере, употребить ее для закрепления нашей победы. Мы только выиграем, если в результате жестокости нашего восстания польские колонисты на западно-украинских землях начнут в панике убегать за Вислу. Мы все равно должны будем позднее отобрать у них землю, так что будет лучше, если они сами в панике убегут. То же самое относится к московским рабочим в городах на восточно-украинских землях. Однако многие из этих рабочих останутся.

Западно-украинские земли можем во время восстания полностью освободить от польского элемента, но восточно-украинские земли нет. Когда мы установим наши границы <до Волги>, в границах украинского государства окажется большое московское меньшинство. Так же точно мы не вырежем во время восстания 3,5 миллиона жидов, как это проповедуют некоторые националисты. Безусловно, гнев украинского народа против жидов будет особенно страшным. Мы не должны этот гнев успокаивать, наоборот, увеличивать, потому что чем больше жидов погибнет во время восстания, тем лучше будет для украинского государства, поскольку жиды будут единственным меньшинством, которое не затронет наша денационализаторская политика. Все прочие меньшинства, которые выживут после восстания, будем денационализировать. Однако, эта политика будет проводиться в дальнейшем во время восстания, однако, все меньшинства будут нашими врагами, с которыми надо будет вести беспардонную борьбу. Однако цель нашего восстания состоит не только в том, чтобы освободить украинские земли от врага, но и в том, чтобы перенести войну на его земли. Наша освободительная война должна завершиться большой эпопеей. Как повстанцы армии французской революции пошли на штурм Европы, так наша революционная армия, родившаяся во время восстания, не задержится на границе этнографической Украины, но перейдет на вражеские земли, чтобы топтать их копытами своих коней, чтобы забрасывать вражеские столицы бомбами с наших самолетов и чтобы на руинах вражеских столиц провозгласить становление украинского государства.

Этот империализм нужен нам, чтобы мы освободили нашу рабскую душу от чувства неполноценности перед нашими врагами. Даже среди националистов есть мнения, что не надо идти на Москву, потому что это породит потом у москалей жажду реванша – то есть, похода на Киев. Однако у москалей было и будет желание не только идти на Киев, но и захватить всю Украину. Поэтому наш империализм нужно будет направить в сторону Московщины, чтобы москали перешли от наступления к обороне.

Я думаю, москали будут сильно сломлены, если бы мы имели силы разбить их армию и захватить Москву, чтобы сжечь Кремль и наполнить вонючие улицы Москвы гомоном колонн нашей пехоты и артиллерии. Такой разгром и унижение москалей и поляков должен быть целью нашей военной доктрины.

Украинская революционная армия должна ощутить вкус триумфа. Армия, которая шествует по захваченной вражеской столице, это сильная армия. Такое шествие символически означает, что враг лежит раздавленный, а у победоносного народа есть неисчерпаемый источник веры в собственные силы и несгибаемая боевая гордость. В наших отношениях является особым вопросом жизни и смерти завершить наше освобождение казнью вражеских столиц. На востоке Европы нет места для польского и московского империализма, потому что он осуждает украинский народ на судьбу феллахов.

Освобождение Украины не состоит только в освобождении от врагов украинских земель, но еще больше в освобождении нашего рабского духа от чувства неполноценности. А такое чувство превосходства нашей нации возможно только тогда, когда наше освобождение завершится славной эпопеей – то есть, походом на вражеские земли. Провозглашение единого украинского государства должно состояться на руинах Москвы и Варшавы.

С военной точки зрения нельзя недооценивать нынешнюю польскую экспансию на Восток. Польша должна расширяться, если не хочет превратиться в никому не нужный буфер между восточной и средне-западной Европой. В конечном счете, у поляков нет недостатка в экспансионизме. Нынешнее политическое поколение поляков не имеет для нас большого значения, потому что решающую роль в войне будет играть молодежь. А польская молодежь является очень серьезным противником. Несмотря на свои политические убеждения, польская молодежь воспитана в шовинистическом духе. На эту молодежь имеет безграничное влияние Сенкевич. Наши бесхребетные интеллектуалы могут возмущаться политическим шовинизмом Сенкевича, некоторые польские интеллектуалы могут считать его произведения ядом для молодых душ, однако это никак не уменьшит то огромное влияние, которое имели и имеют на молодые польские души произведения Сенкевича. Все легионеры, которые в 1914 году шли на войну с Пилсудским, это духовные дети Сенкевича, а поход на Киев 1920 года это не что иное, как жажда добраться до древнего «дикого поля», на котором добывали славу герои Сенкевича. Такая экспансия поляков психологически оправдана, если учесть, что Польша с 15 века обращает свое внимание на Восток. На востоке получала она стыд и славу, победы и поражения, но нельзя отрицать того, что древнее польское государство простиралось от Балтики до «дикого поля».

Эту Ягеллонскую идею разделяет и нынешнее молодое польское поколение, и старая прослойка легионеров, которые держат сейчас в своих руках власть. Поляки хорошо используют тот аргумент, что благодаря своему географическому положению они должны вмешаться в каждую большую европейскую авантюру. Не надо быть наивными и успокаивать себя тем, что они не смогут извлечь из этих авантюр самой большой пользы. Главное, что польский народ имеет соответствующее духовное наставление к походу на Восток. В конечном счете, в этом состоит жизненный интерес Польши – не допустить создания независимого украинского государства, хотя бы в тех границах, которые имеет сейчас советская Украина. В конечном счете,

Польша психологически настроена против Украины, как и Москва, и поэтому борьба с этими врагами должна лечь в основу нашей военной доктрины. Польша не хочет терпеть рядом с собой никакой Украины, как и Москва, поэтому независимая Украина можеть состояться на руинах Москвы и Варшавы. Этого требует смысл существования украинского народа.

Эти два народа являются дармоедами в истории народов, а их сила основывается только на нашей немощи. Поэтому мы все должны напоминать украинской нации, как римский Катон, что Москва и Польша должны быть уничтожены. «Цетерум цензео, Московиям Полониям кве деляндас ессе».

Архив ОУН в Киеве. Ф. 1. Оп. 2. Д. 466. Л. 91-139.

Печатается по: Колодзінський М. Націоналістичне повстання (розділ із праці «Воєнна доктрина українських націоналістів»). Публікація та коментарі О. Зайцева // Україна модерна. 2013. № 20. С. 257–295.

Перевод с украинского А. Манчука.

№ 3. Из инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» (раздел «Указания на первые дни организации государственной жизни»), 1941 г

Г. УКАЗАНИЯ ДЛЯ ПЕРВЫХ ДНЕЙ ОРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

1. Общие направления политики ОУН на отдельных направлениях организации жизненного уклада

Критерий перестройки жизненного уклада

ОУН добивается того, чтобы революционным путем овладеть и перестроить все стороны жизненного уклада в соответствии с потребностями украинского народа. Утверждение суверенности украинского государства – единственный источник изменений в государственном устройстве и обществе.

Объективные условия переустройства (степень самостоятельности и внутренние элементы)

При определении направлений переустройства существующего строя нужно учитывать такие непрямые внешнеполитические обстоятельства:

А. а) Украинское государство имеет все возможности для развития.

б) Украинская власть ограничена в своих действиях.

Необходимо использовать такие элементы внутренней организации:

Б. а) Органичные, исконно украинские пути развития украинской политической и общественной жизни, которые противопоставляются в целом существующему на украинской земле строю и сразу же будут стихийно противопоставляться существующей сейчас, принесенной извне, чужой организации жизненного уклада и тем, кто ее направляет.

б) Необходимость временно сохранить указанные формы существующего общественного строя, продиктованная актуальностью целесообразности, обусловленная переходными военными условиями.

Нужно временно сохранять формы, однако уже на месте обустраивать все на собственных основаниях, учреждая украинские общественные институты, украинское содержание и – что самое важное – вкладывать в эти формы для реализации содержания украинских людей.

Форма государственной власти – военно-политическая диктатура РУН.

Вопрос государственной власти разрешается в этот период следующим образом:

а) во время боев будет осуществляться верховная власть ОУН, которая переходит тогда на военное основание – то есть, военно-политическая диктатура ОУН как система власти.

Организация ОУН на вождистском принципе отдает принятие решений в руки единого руководителя, а не группы. Поэтому полнота власти в основных территориальных единицах до того, как они будут включены в систему централизованной власти, будет сосредоточена в руках руководителей данной территориальной единицы.

б) На очищенной территории остается в дальнейшем та же форма власти, с тем дополнением, что ОУН допускает голос гражданского чиновника в совещательной форме.

Практически это выглядит таким образом, что ОУН созывает «Народные комитеты» как совещательно-исполнительные институции, которые выполняют порученные им задания в области хозяйственного самоуправления – например, заведования колхозами. ОУН создает административно-политический аппарат, который сосредотачивает в своих руках функции управления различными сторонами жизни на данной территории.

В этот период можно только постепенно организовывать различные направления хозяйственного, административного, культурного сектора, потому что всего существует возможность нового нападения врага и всегда необходимо единоначалие в принятии решений, учитывая состояние (управленческого) аппарата и необходимость помогать фронту.

Затем уже ОУН содействует самоуправлению сел и городов («Народные комитеты»), назначает их руководителей для эффективности работы. В селах разрешается выбирать членов комитетов, отдавая предпочтение тем гражданам, которые способны управлять какой-то организованной ячейкой или несут за нее ответственность (кооператив, школа, колхоз и пр.). На освобожденных украинских землях ОУН использует на местах, где ведет борьбу, или куда она пришла на уже очищенную территорию, ту же самую методику и систему власти.

В случае нехватки на определенной территории членов ОУН, ОУН создает организацию административно-политической системы из лучших местных элементов. Одновременно с этим создается политическая организация, и, по мере развития, из ее кадров пополняется административно-политический аппарат. На освобожденных украинских землях будет прежде всего проводиться борьба за создание государства, и в каждом случае она будет сводиться к вопросу, возьмет ОУН власть или нет.

Главные усилия будут направлены на создание политической организации как залога развития и укрепления украинской власти. ОУН как политическая организация будет использовать свои возможности далеко за пределами возможности государственной власти, поэтому ОУН также будет усиливать самодеятельность народа, а не имея власти, будет акцентировать внимание на всех участках жизни, где эту самодеятельность лучше всего развивать. Когда основывают другие, более целесообразные для местных условий формы политической власти, организованные местным элементом по его инициативе или по указанию возникшей украинской власти, ОУН их поддерживает.

Основания переустройства существующей государственной системы

4. Из факта военно-политической диктатуры ОУН проистекает принцип централизации как метода управления.

Существующая административная система сохраняется с тем условием, что те институции, которые при внедрении наших основных принципов понимания жизненного устройства – а именно, принятия решений вождем, индивидуальности, творческой свободы украинца, противоречат им и были насилием над ними – будут ликвидировны. Все то в системе, что касалось голодранцев и людей без творческого мышления, рухнет, когда человек выйдет на арену жизни. В этой области нельзя дать никаких инструкций, нужно только, имея общие направления, самому организоваться и направить себя на организацию того, чего будет требовать революция, чтобы вместить все в одну стройную систему, которая не только будет разрушать старое, негодное, но построит новое, лучшее.

Нужно понимать, что придут: 1. украинцы к власти; 2. украинцы из всех социальных слоев, а не только босяки, творческие люди, а не пигмеи мысли. Нужно допустить, что рухнут все те, бюрократического плана институции, все то, что несет в себе элементы механичных приказаний сверху, и восстанет угнетенная индивидуальность, которая будет создавать новое. Рухнет весь крайний тоталитаризм Москвы, власть босяцтва, а с другой стороны, нужно будет железной организацией удержать необходимые элементы существующей системы, чтобы не привести к анархизации жизни, победно пройти через первый этап уничтожения чужого, вражеского и самому не пропасть среди хаоса.

Неправильным является тот подход, который говорит, что люди привыкли к данной системе и не представляют другой – потому что в революции против привычек пойдет именно сила стихии и мы, с одной стороны, должны будем сразу же организационно оформлять новые требования (жизни), а, с другой стороны, должны сохранить в старой системе то, что обеспечит немедленную работу (государственного) аппарата и старт общих перемен.

Таким образом, от административной системы сохраняется техническо-административное деление – при учете стихийных потенций украинской души, которые сдвинутся в это время.

В частности, рухнет все то, что было построено в системе для того, чтобы создать лучшие условия для работы управляемого из московского центра НКВД, все административное деление тех украинских этнографических территорий, которые не относятся к УССР, а относятся к РСФСР и другим республикам, поскольку эти украинские земли будут приписаны к украинским центрам. На западно-украинских землях возродятся существовавшие до недавнего времени духовно-культурные, хозяйственные центры. Можно руководствоваться следующим принципом – все то, что не отвечает проявлению творческой индивидуальности, но, по крйней мере, не мешает этому, сохранится на первых порах.

В случае ограничения украинской власти будут проявляться две обратные тенденции: а. твердое овладение существующим строем с помощью существующего аппарата неукраинскими силами; б. формирование нового порядка украинской силой, с тем, что это будет уступкой требованию органичного роста украинства.

Пропаганда

13. Свобода слова допускается только постольку поскольку это целесообразно с точки зрения народного блага.

На западно-украинских землях может быть только пресса националистического содержания, как и издательская деятельность в целом. То же самое касается всех остальных средств пропаганды (радио, театр, фильмы и т. п.). Также запрещаются публичные собрания, где распространялись бы ненационалистические лозунги и идеи.

Уничтожать и сжигать повсюду большевистскую макулатуру.

Школьное образование

14. Школы открывать только тогда, когда хватает сил и не ощущается их нехватки на других основных направлениях. В школах учить тогда прежде всего про волю, революцию, историю Украины и т. п. И давать все то, чего раньше не слышали. Про настоящую Украину, ее героев, про достоинство человека, про ОУН, раскрывать это все ученикам под углом националистического воспитания, а не по старым схемам.

Организация молодежи

15. Организовать всю молодежь сразу под нашим влиянием во всеобщей организации молодежи, которую нам нельзя отдавать под чужое влияние или допускать, чтобы создавались различные организации молодежи, которые фанатично бы боролись бы против своих интересов. Среди массовой всеобщей организации молодежи, куда ОУН будет брать всю молодежь, создать внутреннюю организацию «юношество ОУН». Организованное из лучших и воспитываемое уже по отдельной, нами созданной системе лидеров молодежи. Таким образом, воспитанием молодежи вообще и воспитанием лидеров должна заниматься непосредственно ОУН. Немедленное создание отдельных организованных отделений молодежи во всех административных единицах очень необходимо, потому что они во многом помогут в реализации тех заданий, которые стоят перед отдельными отделениями организаций села, района, округи, области – к примеру, для связи. Также надо подключать женские отделения как вспомогательные для других работ.

Политика в отношении меньшинств

16. Национальные меньшинства подразделяются на:

а) дружественные нам, то есть члены всех порабощенных народов;

б) враждебные нам – москали, поляки, жиды;

а) имеют одинаковые права с украинцами, могут возвратиться на свою родину;

б) уничтожаются в борьбе, кроме тех, кто защищает режим: переселение на их земли, уничтожение прежде всего интеллигенции, которую нельзя допускать ни до каких правительственных учреждений, и вообще сделать невозможным появление интеллигенции, то есть доступ в школы и т. д. Например, так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомаяя их, тем более в это горячее, полное фанатизма время, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать. Жидов изолировать, убрать из правительственных учреждений, чтобы избежать саботажа, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить в хозяйственном аппарате жида, поставить над ним нашего милиционера и ликвидировать за малейшую провинность.

Руководителями отдельных областей жизни могут быть лишь украинцы, а не чужестранцы-враги. Ассимиляция жидов исключается.

Общие памятки

17. а) Наша власть должна быть страшной для ее врагов. Террор для врагов-чужаков и своих предателей, творческая свобода, дыхание новых идей украинца – хозяина своей земли должны проявляться в каждом действии, на каждом шагу. К труду нужно привлекать всех украинцев, честных и патриотов, украинских работников, под которыми мы понимаем не только украинских рабочих, но и всех творческих украинцев. Никаких социально-классовых критериев, но только национальные.

б) Важная вещь – давать толчок и развивать такие стороны жизни, где наиболее всесторонне может разворачиваться организованная самодеятельность народа; творческой личности давать возможности развития, а не запихивать все в спущенные приказом сверху формы, чтобы благодаря творческой свободе украинца развивалась жизнь на исконно украинских основах. Уже в период необходимой общей централизации следует создавать условия для разностороннего развития всех сторон жизни, которое будет шествовать мимо колоннами, чтобы никто чужой не мог по-новому заключить украинскую жизнь в чужие украинству формы и для неукраинских целей.

Не забывать про целый ряд различных актуальных проблем жизни, таких, как больницы, опека над беспризорными детьми – в частности, заботиться о родных воинов, политических ссыльных, и вообще, о детях тех, кто отдал свою жизнь в борьбе за свободу

в) При всем этом следует помнить, что самое важное – это люди, новые люди, творческие украинские люди.

Но не менее важна система организации и принципы, чтобы она отвечала в своих основах украинской духовности, ведь что из того, если будут творческие украинские люди, но в чужой системе, которая их будет душить.

[…]

Государственный отраслевой архив Службы безопасности Украины. Ф. 13. Д. 376. Т. 6. Л. 294–302.

Опубликовано: ОУН в 1941 роци: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 94–105.

Перевод с украинского А. Манчука.

№ 4. Сообщение бывшего краевого военного референта ОУН-«Запад» Л. Павлишина о разработке военной программы ОУН в конце 1942 г

Копия

Сов, секретно

экз. единственный

Агент «ЯРОСЛАВ»

23. ХІ-44 г.

Принял: Зам. нач. З отд. ГУКР НКО «СМЕРШ»

Ниже привожу по памяти содержание выступлений присутствовавших на состоявшейся в октябре месяце 1942 г. в гор. Львове первой военной конференции ОУН и сущность ее постановлений.

На конференции присутствовали:

1. Проводник ОУН «ОРЕСТ» – Николай Лебедь.

2. Военный референт при проводе ОУН – «ДУБ».

3. Офицер для специальных поручений при военном референте ОУН «Легенда Евгений» – КЛИМОВ Иван.

4. Краевой военный референт ОУН края «Запад», «ВОВК» – ПАВЛИШИН Лука.

5. Краевой военный референт ОУН края «Север» «СОМ» – ИВАХИВ Василий.

ПРИМЕЧАНИЕ: Представителя от края «Восток» не было, т. к. ОУН там только начинала работу и вести военную подготовку не имела возможности.

Конференцию открыл проводник ОУН «ОРЕСТ» – ЛЕБЕДЬ Николай, который заявил, что данную конференцию он созвал по настоянию военных референтов ОУН.

Конференция такого рода созывается впервые, т. к. до настоящего времени никто не обращал особого внимания на военную работу ОУН.

Сейчас идет мировая война, и уже для всех стало очевидным, что немцы войну проиграют. Они, как самая большая в мире сила милитаризма, действуя молниеносно – пришли в тупик, хотя дошли до Ленинграда, Москвы и Сталинграда.

Ясно, что немцы Англию и США не победят, не победят и Советский Союз. Из этого следует логический вывод, что большевики придут и сюда, займут все украинские земли, а потому необходимо подготовиться к войне с ними. В связи с этим военный вопрос в ОУН, как самый важный, становится на первое место и он лично, как проводник, даст приказ подчиненным ему организациям поставить военную работу на должную высоту.

ВЫСТУПЛЕНИЕ «ДУБ» – Военный референт провода ОУН высказывается за необходимость решительного подхода к военному вопросу, чего не было в организации до последнего времени. Тут же он ставит вопрос на голосование, кто должен вести борьбу против большевиков, т. е. члены ОУН или весь украинский народ. Все присутствующие, кроме одного, высказались за то, что в случае прихода большевиков ОУН должна мобилизовать на борьбу против них весь народ.

ВЫСТУПЛЕНИЕ «ЛЕГЕНДЫ» – ОУН должна бороться не только с большевиками, но и со всеми оккупантами, которые есть или будут на украинских землях. Я сам видел в проводе и везде в организации плохое отношение к военному вопросу и поэтому, чтобы засвидетельствовать свой протест – перешел работать в военную референтуру на более низшую должность, чем занимал в проводе.

ВЫСТУПЛЕНИЕ «ВОВК» – Краевой военный референт «ВОВК» в своем выступлении обратил внимание на плохое отношение краевого провода к военной работе. Ему лично, говорил он, приходилось много раз обращаться по военному вопросу и интервенции к «ДУБ» и даже к самому проводнику, т. к. краевой проводник «ЗАПАД» в этом вопросе не помогал, а вредил, не отпускал фондов и даже уговаривал низших проводников, чтобы они игнорировали военный вопрос.

«ВОВК» далее обращает внимание на специальное военное воспитание, указывая на недостаток специалистов и на занятие военных постов людьми, некомпетентными в этом деле.

«СОМ» – в своем выступлении говорил, что ОУН дала инициативу борьбы на украинских землях красным партизанам, которые овладели лучшими территориями для ведения партизанской войны, т. е. Северную Волынь, Полесье и Пидляшье. На Украине, особенно на Востоке, уже смеются над нами и называют апостолами, мучениками, говоря, что мы только ходим и проповедуем, чтобы немцы имели кого расстреливать, а борьбу против немцев ведут лишь красные партизаны. Если мы не хотим потерять свое влияние на народ, то борьбу против немцев должны полностью взять в свои руки, в особенности на Волыни и в Полесье, где уже стихийно создаются разные атаманские группы, как, например, «Бульбы» и др.

[…][386]

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОВОДНИКА ОУН – «ОРЕСТ» – ЛЕБЕДЬ

«ОРЕСТ» благодарит инициаторов первой военной конференции ОУН, т. к. на ней он узнал много нового и увидел, что военный референт «ЗАПАДА» начал серьезную работу в части военной подготовки и многого достиг, хотя ему в этом встречалось много препятствий. Он призывает военных референтов не бояться трудностей, а со своей стороны примет меры к их устранению. Одновременно дает указание военным референтам составить подробные тезисы, на которые будет опираться в будущем военная работа ОУН, а он просмотрит и утвердит.

После этого проводник ОУН – «ОРЕСТ» – ЛЕБЕДЬ Николай уходит с конференции.

Военный референт провода ОУН «ДУБ» предлагает присутствующим на конференции здесь, во Львове, а если встретятся препятствия, то где-нибудь на селе приступить к составлению тезисов, которые должны выяснить все военно-политические вопросы нашей борьбы.

Комиссия в составе: 1. «Легенды» – КЛИМОВА Ивана, 2. «ВОВК» – ПАВЛИШИНА и 3. «СОМА» – ИВАХОВА Василия приступила к составлению тезисов (программы), над чем проработала около двух месяцев.

[…і[387]

МОБИЛИЗАЦИЯ

Исходя из того, что Главный фронт при распаде Германии и СССР будет на северо-востоке, т. е. на линии Мозыр – Воронеж – Ростов, необходимо так подготовить мобилизацию украинского народа, чтобы главные силы были направлены туда.

Основанием этой концепции явялется: Россия будет расчленена в результате ударов внешнего врага (англо-американцев или Японии), а также ослаблена действиями внутренних врагов (из числа украинцев, белоруссов, кавказских и уральских народов), которые будут бороться за свою самостоятельность. В то же время хорошо известно, что Россия красная или белая пошлет на Украину свои вооруженные силы для спасения своей жизни, т. к. ей нужен хлеб и Донбасс. На это потребуется 2–3 месяца, а в это время украинские вооруженные силы должны уже сами выйти на указанную выше линию (Мозир – Воронеж – Ростов), опираясь на леса и болота Полесья Черниговской и Сумской областей.

[…][388]

ТРЕБОВАНИЯ ВОЕННОГО КОМАНДОВАНИЯ К ПРОВОДУ ОУН ПО ВОПРОСУ ЗАГРАНИЧНОГО СЕКТОРА

Главное Командование Украинских Вооруженных Сил ставит перед проводом ОУН такие требования:

1. В связи с тем, что Англия и Америка, безусловно, выиграют войну, необходимо через членов ОУН и симпатиков, имеющих влияние, организовать представительства в тех краях, которые будут проводить всеми способами агитацию за «Самостоятельную Украину». Главным аргументом должно быть то, что «самостоятельная Украина» является главным фактором, который будет ослаблять Россию, а тем самым Россия не сможет конкурировать в Азии с англичанами и американцами. Равная Украина станет заборщиком английских фабричных товаров.

2. В Америке проводить агитацию среди украинских эмигрантов, которые имеют свои представительства в парламентах штатов и союзном парламенте.

3. Польше через своих пропагандистов обратить внимание, что их смертельным врагом являются немцы, которые постепенно колонизируют их земли. Обещать полякам Галицию и Волынь, чтобы этим ослабить их чин на восток. Указывать полякам на смертельную угрозу для них и украинцев от восточных и западных соседей. В результате поляки не будут страшным врагом, так как будут заняты борьбой с немцами, которые уже колонизировали их земли по Лодзь (Лицманштадт).

4. Чехов успокаивать, обещая им Закарпатскую Украину.

5. Однако важнейшим вопросом по внешней политике есть то, чтобы за всякую цену избежать конфликт с Румынией и мадьярами, чем сократится фронт до 1000 клм. Провод ОУН должен для этого обещать мадьярам – Закарпатскую Украину, Румынии – Буковину и Бессарабию и даже больше, лишь бы сократить фронт.

6. Очень важной проблемой является установление хороших отношений с Прибалтийскими государствами, а главным образом с Литвой, основываясь на старые дружеские традиции и совместную борьбу с Москвою. Установление хороших отношений с Прибалтикой важно потому, что от них и через них из Скандинавии можно покупать оружие.

7. Установление отношений с Кубанью и Доном. Тут особое внимание нужно обратить на то, чтобы кубанцев и донцов настроить против Москвы, говоря им, что Украина поможет им стать «самостоятельными» и будет снабжать их оружием.

8. Большое внимание уделить Кавказу, т. к. там народы воинственные и свободолюбивые. Отрезать Москву от Бакинской нефти и тем самым иметь ее главным источником горючего.

9. Турции указывать на угрозу со стороны Москвы и потерю влияния на Черное море. Наладить там покупку оружия и амуниции и через нее связаться с Средиземным морем.

ОРГАНИЗАЦИЯ ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Главная военная команда требует от краевых военных команд:

С началом военных действий за «самостийность» ликвидировать за всякую цену вопрос национальных меньшинств. А чтобы этот вопрос ликвидировать – нужно нацменов – врагов народа – уничтожить.

1. Русских нацменов вообще нужно оставить в покое, потому что они на Украине сжились с народом и не представляют никакой угрозы. Они вместе с украинским народом (главным образом крестьяне) переживают всякие политические события. Русских же активистов, борющихся против украинцев, необходимо уничтожать, предварительно взяв их всех на учет, главным образом в маленьких городах, т. к. они являются врагами украинцев.

2. Евреев не следует уничтожать, но выселить их с Украины, дав им возможность кое-что вывезти из имущества. Считаться с ними нужно, потому что они имеют большое влияние в Англии и Америке.

3. Поляков всех выселить, дав им возможность взять с собой, что они хотят, так как их также будут защищать Англия и Америка. Тех же, которые не захотят выезжать – уничтожать. Активнейших врагов и среди них всех членов против[о]украинских организаций уничтожить в день перед объявлением мобилизации. На учет они будут взяты заблаговременно районными и уездными военными командами. Уничтожением будет заниматься жандармерия и в отдельных случаях «СБ». Использовать для этого бойцов армии запрещается.

4. Мадьяр, чехов и румын не трогать, помня про ликвидацию Западного фронта.

5. Других нацменов СССР не трогать. Армян трактовать так же, как и евреев, учитывая, что они – преданные люди России.

О ВОЕННОПЛЕННЫХ

С военнопленными нужно обращаться по-человечески, т. к. это есть живая пропаганда. Лучше всех обращаться с испанцами, бельгийцами, голландцами и французами, служившими в немецкой армии, и быстро их освобождать. Будучи освобождены, они сделают для Украины больше, чем тысячи пропагандистов.

Особое внимание обращать на русских и евреев. Политруков и евреев уничтожать. Офицеров отделять от рядовых. Рядовых разагитировать против коммунизма. Использовать на работах и по возможности хорошо кормить и одевать, т. к. от этого будет только польза для государства. До конца войны ни одного пленного русского не освобождать.

Если мадьяры, чехи и румыны будут нейтральными в войне, то их отпускать домой с предварительной агитацией их на пользу «Самостийной Украины».

Нацменов СССР всех, за исключением армян, освобождать также с предварительной агитацией за «самостийну державу», а всех желающих остаться на службе в украинской армии – принимать.

О ПЕРЕБЕЖЧИКАХ И ВОЗВРАЩЕНЦАХ

Когда Россия получит удар извне или внутри и начнет распадаться, тогда много народа будет возвращаться на родину: украинцы, поляки, белоруссы. Это в основном сосланные ранее в Сибирь и Казахстан. Для них нужно специально создать для проверки пограничные пункты, чтобы не пропускать шпионов и агитаторов.

В этих пунктах нужно также смотреть, какой нации перебежчики возвращенцы, и в соответствии с этим отпускать или задерживать.

Когда мы будем в стадии войны с кем-либо из соседей, то мужчин возвращенцев той нации задерживать на работы или уничтожать, если окажется, что они враги нашего народа. Когда будут возвращенцы дружественных или нейтральных нам народов, то им оказывать самую лучшую заботу, по возможности предоставлять транспорт и после агитации отпускать домой, а те, кто пожелает остаться – дать им соответствующую их специальности работу

Особо обратить внимание на офицеров, инженеров и разных специалистов, которых, безусловно, домой не отпускать, а дать работу в армии или военной промышленности, но не давать самостоятельной и ответственной работы.

Специалистов враждебных наций безусловно до такой работы не допускать, хотя бы и было доказано, что ранее против украинцев они не работали.

[…][389]

ПО ВОПРОСУ БЕЗОПАСНОСТИ В КОМАНДОВАНИИ АРМИИ

Безопасность всех отделов армии и военных команд в довоенный период проводит: начальник разведки, имеющейся при всех территориальных военных командах, который может использовать для этого жандармерию. В военный период могут уничтожать вражеский элемент и войсковые отделы, в довоенный – только жандармерия или разведка может передавать это органам «СВ».

Все военные команды, начиная от станичных, должны уже в ближайшее время составить списки враждебного нам элемента, чужого населения и враждебно настроенных к ОУН украинцев.

Особое внимание обращать на агентов и доносчиков немецких и прислужников польских. Станичные и районные военные коменданты представляют список врагов уездным военным комендантам, которые при помощи взвода жандармерии осуществляют плановое уничтожение. Есть указания, чтобы это сделать за день до начала мобилизации. Уничтожение следует производить в строгой тайне и действительных врагов. Результаты скрывать как можно скорее, чтобы не оставлять следов.

Уездный начальник разведки может поручить это дело «СБ» или низшим войсковым командам, но делать это в исключительных случаях, главным образом тогда, когда уже будет общая мобилизация. Помнить, что враг не будет спать, а будет противиться, когда ориентируется, поэтому списки нужно составлять в строгой тайне, и про них может знать только уездный военный комендант, его заместитель и шеф разведки. На вражеский элемент не только составлять списки, но постоянно строго за ним следить.

[…][390]

Отраслевой государственный архив Службы безопасности Украины. Ф. 13. Д. 372. Т. 5. Л. 21–38.

Опубл. частично: Поляки і українці між двома тоталіними системами, 1942–1945. Варшава; Київ, 2005. Ч. 1. С. 204–212.

Новые документы о связях ОУН с нацистскими спецслужбами

1. Показания фельдфебеля Альфонса Паулюса о деятельности пункта «Абвер» в гор. Кракове, 24–29 сентября 1945 г

СОБСТВЕННОРУЧНЫЕ ПОКАЗАНИЯ

военнопленного фельдфебеля германской армии ПАУЛЮСА Альфонса о деятельности пункта «Абвер» в гор. Кракове от 24–29 сентября 1945 года

Я, Альфонс Паулюс, родился 15 июня 1913 года в Неукирхене, район Трира. В 1933 году поступил на военную службу сроком на 12 лет. После прохождения строевой службы в 21 и 42 пехотных школах в 1936 году меня перевели в Управление призывного района Марктредвитц, а в ноябре 1933 года в Управление призывного района Круммауна Молдау, где состоял в должности писаря-счетовода до января 1940 года.

При содействии господина ТАНЦЕР, сотрудника «Абвер» из Судетской области, Управление «Абвер-II» главного штаба вооруженных сил Германии перевело меня в учебный полк особого назначения «Бранденбург», в котором я был писарем штаба с января 1940 г. до конца апреля 1941 г.

В мае 1941 г. я был переведен на пункт «Абвер» в гор. Краков, в подгруппу II (диверсии, восстания и террор).

В это время начальником пункта «Абвер» г. Кракова был подполковник ВИЗЕР, кадровый офицер. До организации краковского пункта «Абвер» он был начальником подгруппы в органе «Абвер» г. Бреславль. В августе 1941 г. стал командиром команды «Абвер»-202 при южной группировке войск, затем начальником пункта «Абвера» в Бреславле. Последнее время ВИЗЕР был начальником пункта «Абвера» XVII военного округа в г. Вене. Его семья живет в Бреславле. ВИЗЕР примерно 48 лет, стройный, шатен. Рост 185 см.

Пункту «Абвера» г. Краков подчинились пункты «Абвера» в гг. Варшаве, Люблине, а позже во Львове. Районом деятельности были генерал-губернаторство и Западная Украина.

В то время наш пункт имел следующие задания:

1. Разведка в русских областях Западной Украины.

2. Подготовка и проведение диверсий и саботажа в тылу русских.

3. Проверка военных предприятий в генерал-губернаторстве, борьба с польским движением сопротивления, связанным с русскими, использование показаний военнопленных и использование украинского национального движения в интересах Германии.

Я по прибытии в пункт «Абвера» г. Кракова был зачислен в подгруппу II. Задачи этой подгруппы были:

1. Подготовка к выполнению заданий жителями Западной Украины.

2. Использование «мельниковцев» и «бандеровцев».

3. Разложенческая пропаганда в тылу русских.

4. Систематизация показаний русских военнопленных о настроении в Советском Союзе, о состоянии дорог и военных предприятий.

5. Организация охраны на военных предприятиях генерал-губернаторства.

6. Охрана нефтяных районов в Бориславе и Стрие.

7. Засылка агентов на русскую территорию и организация восстаний украинского населения.

8. Использование в интересах Германии украинской церкви. Начальником подгруппы II был подполковник ЭРНСТ цу ЭЙКЕРН, которому я и подчинялся.

ЭЙКЕРН по специальности банковый служащий, в 1937 г. поступил в армию в качестве младшего офицера пункта «Абвера» г. Бреславля. Из подгруппы II, где он руководил агентами, действовашими против поляков, был переведен начальником в подгруппу II Краковского пункта «Абвера», после ликвидации которого стал начальником подгруппы II в команде «Абвера» 202-Б.

После присоединения 202-Б команды к штабу южной группировки войск ЭЙКЕРН стал командиром абверовского полка «Курфюрст» в Бранденбурге, затем принял от полковника ШТОЛЬЦЕ руководство отделом Восток II Управления «Абвера» в штабе вооруженных сил Германии в Берлине…

ЭЙКЕРН назначил меня начальником финансовой части подгруппы II, и я ведал кассой «Абвера». Через меня осуществлялась финансовая связь с «мельниковцами» и «бандеровцами». Несколько раз я ездил инспектором учебных лагерей. После перевода подполковника Эрнста цу ЭЙКЕРНАв «Абвер» команду 202-Б мне пришлось расформировывать подгруппу II в Кракове, Люблине и Львове.

Благодаря этой работе мне стало известно о деятельности «Абвера» следующее:

В Кракове самой важной задачей было использование «бандеровцев» и «мельниковцев» для работы против России.

Группы «бандеровцев» носили название по имени своего начальника. Их целью было создание самостоятельной Западной Украины. Для достижения этой цели они сообща действовали с немецкими войсками. Связь с нами осуществлялась П-м Управлением «Абвера» и Краковским пунктом «Абвера», который по указанию главного штаба вооруженных сил использовал «бандеровцев» на заданиях.

Сам БАНДЕРА находился в Берлине при главном штабе вооруженных сил. Я его однажды видел в Кракове, на совещании, а затем сопровождал его при переводе в Берлин, где я его передал полковнику «Абвера» Восток II в августе 1941 года.

Подполковник Эрнст цу ЭЙКЕРН сообщил мне позже, что БАНДЕРА был арестован «СД», но потом был освобожден и направлен в ОКБ для дальнейшей совместной работы.

Одновременно с БАНДЕРОЙ в Берлин мною был доставлен и его заместитель СТЕЦКО…

Впервые мне пришлось иметь дело с бандеровским отрядом в первый месяц моей работы в Кракове. Ко мне был направлен некий ФАБЕР, который должен был получать ежемесячно деньги для бандеровцев. Для точной справки я спросил у подполковника ЭЙКЕРНА, что это за люди и какое отношение они имеют к «Абверу». Мне было сказано, что бандеровские отряды работают по заданиям «Абвера», дают своих людей для выполнения отдельных заданий на русской территории (Западная Украина) и для охраны заводов в генерал-губернаторстве. Эти деньги шли на нужды отрядов, на содержание семей тех людей, которые находятся в учебных лагерях, и т. д.

ФАБЕР осуществлял связь между бандеровцами и пунктом «Абвера». Сумма ежемесячно составила 5000 рублей, 10000 злот. 3000 пенго, 4000 крон.

ФАБЕР приезжал ко мне и по другим случаям, если, например, ему надо было кого-либо отправить из их людей в лазарет, и т. д.

Местом встречи с ним в служебное время был пункт «Абвера», а в свободное время – конспиративная квартира в Серено снятая на имя доктора ЭНДЕРС (псевдоним подполковника ЭЙКЕРНА для бандеровцев).

Для свободных посещений пункта «Абвера» ФАБЕР имел пропуск. По этому же пропуску он получал и германские продовольственные карточки.

ФАБЕРУ примерно 34 года, рост 172 см, блондин, овальное лицо, темная кожа, стройный, хорошо говорит по-немецки. ФАБЕР – его псевдоним. Настоящая фамилия мне не известна…

БАНДЕРЕ около 30 лет, рост 175 см, белокурый, мощного телосложения, нос немного с горбинкой. Он проживал вместе с ФАБЕРОМ в Кракове…

Украинцы, подобранные ФАБЕРОМ, направлялись в учебные лагери в Криница, Дукла, Барвинк, Команоца. Эти учебные лагери были замаскированы под лагери трудовой повинности. Для большей конспирации от польского населения людей, содержащихся в этих лагерях, часто выводили на прокладку грунтовых дорог, выкорчевку леса и др. работы.

Начальником всех учебных лагерей был оберлейтенант АРЕНДТ, который позже был заменен капитаном ВОЛЬФ и лейтенантом ЭГГЕРС. Оберлейтенант АРЕНДТ был переведен в полк «Бранденбург»…

Учебный полк «Бранденбург» подготовлял преподавателей для учебных лагерей. Это были люди преимущественно из бывшей польской Верхней Силезии, которые говорили по-украински или по-польски.

В учебном лагере в Кринице было около 120–150 украинцев. Начальником лагеря был зондерфюрер БРЕУЕР, житель Бреслава, где он был преподавателем в торговом училище. До начала войны с Польшей БРАУЕР работал на пункте «Абвера» подгруппа II в Бреславе. После расформирования лагеря в Кринице, он был направлен подполковником ЭЙКЕРН в команду «Абвер» 202-В, а позже стал начальником «Абвер» – отряда на южном участке Восточного фронта. В его подчинении были унтер-офицер Гергард ФОК и ефрейтор МАСЛОВСКИЙ.

Самым большим учебным лагерем был лагерь в Дукле. Это было поместье. Начальником лагеря был фельдфебель ФАЛЬБЕРГ. В его распоряжении были ефрейтор АРЕНДТ, унтер-офицер УНТЕРШУТЦ и еще один ефрейтор. В лагере обучалось от 200 до 300 человек. Начальниками лагеря в Каманеца были унтер-офицеры ЯРОШ. Этот лагерь был на 100–150 человек.

Лагерь в Барвинске был самым маленьким, руководителем которого был унтер-офицер КИРХНЕР. В лагере Барвинска было 100–150 человек. Бандеровцы направлялись в лагери Дукла, Команепы, Барвинск, а мельниковцы в Криницу.

В этих лагерях обучение было чисто пехотного порядка. После окончания обучения всех распускали на прежние места работы. Холостых посылали на охрану заводов генерал-губернаторства, в подчинение «Абвера».

Особое обучение проходили украинцы из Западной Украины, занятой русскими. Для них были созданы 4-недельные курсы «Абвера» в Аленцзее (Бранденбург). После этого их использовали на особых заданиях по установлению важных военных предприятий, переход через демаркационную линию и т. д. Если этих людей снабжали радиоаппаратом, то с этой целью они проходили еще специальный курс радио в подгруппе «Абвера» 1. Переброской через демаркационную линию и получением сведений руководили резиденты пункта «Абвер» подгрупп Н. Егер, Дюрр и ФЛЕЙШЕР.

Переброска через линию большей частью происходила через Словакию и Венгрию. С началом войны с Россией обучавшиеся в лагерях бандеровцы были направлены в Неухеаммер (Заган) и там приданы к частям полка «Брандербург». Таким образом, было созданы еще два отряда «Соловей» и «Шахтер» (Бергман). Начальниками этих отрядов были обер-лейтенанты ГОРЦНЕР и ОБЕРЛЕНДЕР. Под Винницей оба отряда понесли большие потери, вследствие чего были с фронта, отозваны и расформированы.

При вступлении германских частей во Львов, бандеровцы воспользовались возможностью и на открытом собрании провозгласили Западную Украину свободной, а правителем СТЕПАНА БАНДЕРУ. Президентом был поставлен СТЕТЦКО. И БАНДЕРА и СТЕТЦКО при этом присутствовали. От «Абвера» присутствовали подполковник ЭЙКЕРН и его сотрудник профессор доктор КОХ, уроженец Галиции, прекрасно владевший украинским языком. Под конец собрания – доктор КОХ произнес по-украински речь. Все это произошло без ведома генерал-губернаторства. По указу из генерал-губернаторства СТЕТЦКО и БАНДЕРА были арестованы, а на подполковника Эрнст цу ЭЙКЕРН и профессора КОХА была подана жалоба в ОКБ.

БАНДЕРА и СТЕТЦКО были переданы на пункт «Абвера» в Кракове, откуда я доставил их в Берлин…

Использование остальных бандеровцев было поручено подполковнику ЭЙКЕРН и его заместителю капитану ЛАЗАРЕК. Они оба вели переговоры с представителями бандеровцев. Встречи происходили на пункте «Абвера» или на конспиративной квартире. При встречах обсуждались место и метод проведения бандеровцами наших заданий. Сюда же поступали от ФАБЕРА списки тех людей, которые входили в состав отрядов для направления на территорию России.

Для выполнения заданий по использованию бандеровцев имелись еще 3 резидента. Они находились на связи у подполковника ЭЙКЕРНА. Они должны были, главным образом, поддерживать связь с отдельными бандеровскими группами и выбирать местности, подходящие для переброски людей.

Резидентами являлись:

1. САЛЛАБА, псевдоним «Егерь», примерно 33 лет, блондин, серые глаза, длинное узкое лицо, стройный, рост 172 см. САЛЛАБА родом из Егендорфа, там проживала его жена. К моему приезду в Краков САЛЛАБА уже работал как резидент. Он приходил один раз в месяц в пункт «Абвера», приносил донесения и получал деньги. В экстренных случаях его вызывали в пункт по телефону. Он получал в месяц 600 злотых, а за особо хорошие донесения получал дополнительно по 100 злотых. САЛЛАБА жил за городом в районе Комоноза и выдавал себя за инженера. В его обязанности входила переброска агентов через линию и связь с ними. Во время войны против России он перешел на службу в учебный полк «Бранденбург». Позднее он использовался по линии «Абвера» в Крыму. Из Крыма, под руководством оберфельдфебеля Германа, вместе с несколькими лицами из полка «Бранденбург» и кавказскими агентами, САЛЛАБА был направлен на задание в глубокий тыл, в район Тифлиса. С этого задания никто из этой группы не вернулся.

Как уже было отмечено выше, САЛЛАБА ведал переброской агентов, это были «бандеровцы», направляемые на территорию, занятую русскими. Чаще всего агенты перебрасывались из Словакии или Венгрии. Это я узнал от капитана ЛАЗАРЕК, он был младшим офицером подгруппы II в Кракове, часто ездил к САЛЛАБА и на границе ожидал результата переброски. Переброска агентов происходила регулярно с мая 1941 г. по июль 1942 г.

2. НОГЛИНСКИЙ, кличка «ДЬЕР» – при моем прибытии в Краков уже работал в качестве резидента. От фрейлен МЕЗЕР, сотрудницы подгруппы II в Кракове, которая раньше работала машинисткой у подполковника Эрнст цу ЭЙКЕРН в пункте «Абвера» в Бреславле, я узнал, что НОГЛИНСКИЙ использовался органами «Абвера» в Бреславле в качестве агента еще до начала похода в Польшу. НОГЛИНСКИЙ проживал в г. Катовицы и работал у фирмы «Рух-А.Г», в которой работали целый ряд агентов, в числе них были и директор филиала фирмы в Кракове (Адольф Гитлер плац). НОГЛИНСКИЙ жил в г. Катовицы у своей сестры. Его звали «буби». Он был холост, 32 года, блондин, вьющиеся волосы, круглое лицо, рост 172 см., коренастый. Его обязанности совпадали с обязанностями агента САЛЛАБА. Он также получал в месяц 600 злотых и иногда получал дополнительную оплату за некоторые донесения. Впоследствии НОГЛИНСКИЙ перешел в учебный полк «Бранденбург». Во время моей службы в пункте «Абвера» в Кракове я однажды поехал в Катовицы для покупки некоторых мелочей для агентов (бритвы, кисточки для бритья, зеркала, пероч. ножики и т. д.). НОГЛИНСКИЙ посоветовал мне обратиться к его сестре, которая имела знакомства среди торговцев в Катовицах и могла оказать ему содействие в покупке этих вещей. Его сестра проживала на окраине г. Катовицы, в направлении к Кракову, ее адрес можно узнать в фирме «Рух-А.Г.» (в этой фирме работал НОГЛИНСКИЙ. Этот адрес также известен фрейлен ЗАЖЕЦКОЙ, секретарше подполковника ВИЗЕРА в Кракове, которая проживает в Бреславле у своих родителей).

3. ФЛЕЙШЕР (кличка не известна) – до перевода в пункт «Абвера» в Кракове был в учебном полку «Бранденбург». Он работал агентом у САЛЛАБЫ и выполнял его задания. Он получал 300 злотых в месяц. ФЛЕЙШЕР уроженец округа Рыбник (Вер. Силезия) и по словам фрейлен МЕЗЕР еще до начала похода в Польшу работал как агент в «Абвере» в Бреславле. Подробности об агентах были известны фрейлен МЕЗЕР, в ведении которой находились личные дела агентов. Фрейлен МЕЗЕР жила у родителей в Сибилленорт, недалеко от Бреславля. После расформирования подгруппы II, в Кракове МЕЗЕР была машинисткой в «Абвере» II отдел «Ост» в ОКБ в Берлине. Закончив свою деятельность в Кракове ФЛЕЙШЕР перешел в полк «Бранденбург».

Встречи с этими агентами происходили в служебном помещении «Абвера» или на конспиративной квартире. «Абвер» – помещался в здании воеводства на Вокзальной улице. Конспиративная квартира помещалась на ул. Серено Фена, 7, 2-й этаж. Дом принадлежал фирме «Франк А. Г.» (торговля кофе). Квартира была снята на имя д-ра Эндерса, телефон также записан на его имя. В нижнем этаже жил управляющий домом с семьей, по национальности поляк. Я сам жил на конспиративной квартире, я ходил в штатской одежде. Агенты, находящиеся временно в Кракове, также жили в этой квартире. Убирала квартиру украинка из группы МЕЛВНИКА, она жила на Грюнеглассе недалеко от комитета помощи украинцам, звали ее Анна. За работу она получала 100 злотых. Квартира стоила 180 злотых. Квартплата передавалась прямо на текущий счет фирмы Франк. После расформирования подгруппы II конспиративная квартира была передана подгруппе III, находившейся в ведении майора фон КОВАЛВ, который использовал ее в тех же целях для своей работы.

После отъезда из Кракова я больше ничего не слышал о группе БАНДЕРВІ. Летом 1944 г. 1-Ц 2-й армии майор ДЕДКИНД сообщил отряду «Абвера» 205, что в районе XX корпуса через линию фронта перейдут… из отряда «Тараса Бульбы». По показаниям перебежчиков этот отряд подвергался преследованию со стороны НКВД, был очень потрепан, не имел боеприпасов и продуктов и просил помощи у немцев. В это время я находился в отряде «Абвера» 205, который расположился в Фиановичи, в 12 км. западнее Дрогичина. Отряд 205 получил от майора Дедекинд приказ перебросить несколько агентов в отряд «Тараса Бульбы» через р. Припять (примерно в 30 км. южнее Дрогичина) вместе с перебежчиками из этого отряда и на месте проверить правильность показаний перебежчиков. Лейтенант ЛАУЕР, младший офицер отряда «Абвера» 205, я и человек восемь агентов направились в XX корпус для того, чтобы там осуществить переброску людей. Однако это мероприятие не было осуществлено, так как пришло сообщение, что остатки отряда через 1–2 дня перейдут на сторону немецких войск. После этого отряд 205 получил приказ от отдела 1-Ц сконцентрировать всех перебежчиков. Эта задача была поручена лейтенанту ХАСЕЛЬМАН (младшему офицеру отряда 205), который собрал всех перебежчиков из этой группы в одном селении, недалеко от Фиановичи. Я был там 1–2 раза, доставляя лейтенанту Хасельман обмундирование, которое я получил в армейском складе в Брест-Литовске. У ХАСЕЛЬМАНА собралось человек 120 перебежчиков. От него я узнал, что отряд «Тараса Бульбы» принадлежит к бандеровцам.

ХАСЕЛЬМАН скомплектовал из них новые группы, провел выборы новых руководителей, обучал их обращению с немецким оружием. В лесу, к югу от Дрогичина, между каналом и рекой Припять были устроены тайные склады для боеприпасов и продовольствия. Группа при наступлении Красной Армии осталась на освобожденной территории в лесном и болотистом районе к западу от складов оружия и боеприпасов, восточнее деревни Малориты. Это я узнал от лейтенанта ХАСЕЛЬМАН, который руководил этой операцией…

Во время моей деятельности в пункте «Абвера» в Кракове существовало еще другое украинско-национальное движение, которое использовалось «Абвером», – эта группа под руководством полковника МЕЛЬНИК. Эта группа состояла, главным образом, из эмигрантов, с приходом русских бежавших в

Польшу, центр ее находился в Кракове на Грюнегассе,12. Эта группа для маскировки носила название «Комитет помощи украинцам». Большинство членов этой группы были представителями интеллигенции Западной Украины. Они имели связь с эмигрантами в Праге, Вене и Берлине. Один раз я ездил в Прагу, чтобы доставить несколько человек из этой группы из Праги в Краков…

Я поехал в Прагу с одним человеком из группы Мельника. Это был врач, он жил в Кракове на Внешнем кольце, недалеко от кино «СС». В Праге мы простились возле вокзала Вильсона, так как я хотел зайти к своей жене, которую вызвал в Прагу. Через два дня возле того же вокзала я встретил врача с его людьми. Полковник Мельник был руководителем этой группы. Я его никогда не видел. Как рассказывал подполковник Эрнст цу Айкерн, Мельник жил в Берлине и был связан с ОКВ. Его заместителем и руководителем «Комитета помощи украинцам» в Кракове был подполковник Сушко. Он и его заместитель доктор Сулятицкий работали в тесном контакте с подполковником Эрнстом цу Айкерном и получали от него задания. Их люди проходили обучение в лагере в Кринице. Однажды, когда подполковник Айкерн уже не работал в пункте «Абвера» (ноябрь 1941 года), туда пришел человек, попросивший предоставить ему поддержку и медицинскую помощь. Он сообщил, что является участником группы Мельника, что пунктом «Абвера» был направлен в тыл русских и что Айкерн имеет о нем подробнейшие сведения. Он рассказал, что попал в плен к русским, был отправлен на Восток, но в пути следования бежал и перешел на сторону немецких войск. Подполковник Сушко подтвердил правильность свидетельств этого человека.

После начала похода против России группа МЕЛЬНИКА регулярно поставляла пункту «Абвера» переводчиков, которых передавали в войсковые части. Группа МЕЛЬНИКА всегда работала по заданиям немцев, и позднее «бандеровцы» выступали против нее. Зондерфюрер БАРГЕЛЬ из подгруппы II сообщил мне, что люди МЕЛЬНИКА использовались на русской территории главным образом в качестве пропагандистов, сам он заботился о подборе для них пропагандистского материала. БАРГЕЛЬ сам составлял проекты пропагандистских листовок и направлял их через подгруппу II в Берлин на утверждение и для печати… После перехода немецкими частями демаркационной линии пункт «Абвера» помог группе Мельника получить два легковых автомобиля. Сушко, д-р Сулятицкий и Кобзарь получили с помощью подгруппы II постоянные удостоверения или паспорта, которые давали им право перехода через бывшую демаркационную линию…

Когда в июне 1941 г. была создана команда «Абвера» 205-Б, то группа МЕЛЬНИКА передала этой команде КОВАЛЬСКОГО и еще несколько человек. Эти люди находились в команде все время. В ноябре 1942 г. полковник СУШКО выехал в команду «Абвера», находившуюся в то время в районе гор. Винница для получения заданий от подполковника ЭЙКЕРН. Мне об этом сказал один из шоферов подгруппы II, который отвозил туда Сушко. После занятия Львова Сушко создал там филиал «Комитета помощи украинцам» и с того времени постоянно ездил из Кракова во Львов и назад. Филиал комитета находился во Львове, недалеко от помещения воеводства…

В Кракове главным связным между пунктом «Абвера» и «Комитетом помощи украинцам» являлся украинец КОБЗАРЬ. Группа МЕЛЬНИКА имела связь с управлением генерал-губернаторства, через полковника БИЗАНЦ и правительственного советника д-ра ФЕЛЬ. Оба являлись в управлении руководителями отделов: отдел заселения и обеспечения. Встречи этих лиц с представителями группы МЕЛЬНИКА происходили в помещении пункта «Абвера» или на конспиративной квартире на ул. Серено Фене…

Кроме групп БАНДЕРЫ и МЕЛЬНИКА пункт «Абвера» или также команда «Абвера» 202 использовала украинскую православную церковь. В учебных лагерях генерал-губернаторства проходили подготовку и священники украинской православной церкви, которые участвовали в заданиях наряду с другими украинцами. Это проводилось с согласия церкви. Подполковник Эренст цу ЭЙКЕРН рассказывал мне один раз, что украинская православная церковь стоит на стороне украинских националистов и придерживается их политической линии…

По прибытии во Львов с командой 202-Б (подгруппа II) подполковник ЭЙКЕРН установил контакт с митрополитом украинской православной церкви. Митрополит – граф ШЕПТИЦКИЙ, как сообщил мне ЭЙКЕРН, был настроен прогермански, предоставил свой дом в распоряжение ЭЙКЕРНА для команды 202, хотя этот дом и не был конфискован немецкими военными властями. Резиденция митрополита была в монастыре, во Львове. Вся команда снабжалась из запасов монастыря…. Я на короткое время был в монастыре, чтобы поговорить по военным делам с профессором д-ром Кохом и правительственным советником Фелем. Профессор д-р Кох сказал мне при этом, что Айкерн и митрополит советуются каждый день между собой и он бывает на этих совещаниях как переводчик. Обедал митрополит, по обыкновению, вместе с Айкерном и его ближайшими сотрудниками. Позднее Айкерн как начальник команды и руководитель отдела ОСТ, приказал всем подчиненным ему отрядам устанавливать связи с церковью и всецело поддерживать её…

Ст. лейтенант ОБЕРЛЕНДЕР к моему прибытию в Краков уже работал в подгруппе. Большей частью он занимался вопросами, связанными с группами БАНДЕРЫ и МЕЛЬНИКОВА, в начале войны против России собрал украинцев на учебном плацу в Нейхаммере под Загон и месте с оберлейтенантом НИТЦЕР руководил на Украине по подготовке групп повстанцев «Нахтигаль» и «Бергман». Позднее, как мне известно, он руководил отрядом «Абвер» на Востоке. ОБЕРЛЕНДЕРУ 32 года, рост 178 см., блондин, плотное телосложение, быстрые нервные движения и жесты. По профессии он был доцентом университета в Праге, где и проживала его семья….

Альфонс ПАУЛЮС.

ЦА ФСБ. Ф. 100. Он. 11. Д. 8. Л. 117-137

2. Показания офицера «Абверкоманды 202» Зигфрида Мюллера, 19 сентября 1946 г

…В 1940 году, во время моей работы в 4-м отделе (гестапо) Главного управления имперской безопасности Германии, один из лидеров украинских националистов – Мельник посещал начальника 4-го отдела Шройдера в его служебном помещении гестапо, где получал необходимые указания по работе.

Мельника я сам часто видел в стенах гестапо, а со слов Шройдера мне было известно, что он предложил Мельнику создать в Берлине «Управление по украинским делам», деятельность которого направлялась бы немецкой разведкой. От того самого Шройдера я знал, что гестапо старалось путем создания «Управления по украинским делам» в Берлине консолидировать украинское националистическое движение и через Мельника поставить его под свой постоянный контроль.

Вопрос: Мельник дал согласие возглавить «Управление по украинским делам»?

Ответ: Да, и такое управление в Берлине было создано при участии только сторонников Мельника. Однако в конце 1940 года, т. е. после переговоров Мельника со Шройдером, я перешел на работу в абвер, в связи с чем мне были известны состав и практическая работа «Управления по украинским делам».

Вопрос: Какие были отношения между Мельником и Бандерой в «Управлении по украинским делам»?

Ответ: Припоминаю, что во время беседы Мельника со Шройдером последний предложил Мельнику договориться с Бандерой о его участии в работе «Управления по украинским делам». Шройдер говорил, что кадры украинских националистов нужны будут Германии для использования их на Востоке, под общим руководством Главного управления имперской безопасности Германии по работе среди украинского населения.

В ноябре 1940 года я перешел работать в Абвер, где узнал, что Мельник кроме связи с гестапо работает в германской военной разведке. Он являлся резидентом «Абверштелле-Берлин». Об этом я знаю, поскольку сам работал в должности референта по разведке против СССР в «Абверштелле-Берлин».

Вопрос: Откуда Вам это стало известно?

Ответ: Я работал в 1-м разведывательном отделе «Абвершталле-Берлин» на должности референта по разведке против СССР. Вместе со мной в одном кабинете работал капитан Пулюи, у которого Мельник был на личной связи и представлял ему разведывательные данные о Советском Союзе. Все шпионские сведения про СССР Мельник получал от своих сторонников – украинских националистов на территории Западной Украины, а также от резидентуры в г. Новый Золь (Чехословакия). В делах Пулюи я видел личное обязательство Мельника о сотрудничестве с «Абверштелле-Берлин» с приложением его фотографии. Пулюи работал с Мельником под псевдонимом «Доктор Кухерт». Псевдонима Мельника по Абвершталле я не знаю. Из «Абвершталле-Берлин» меня направили на восточный фронт в немецкие военные разведывательные органы, в состав абверкоманды-304.

Вопрос: Тут Вы сталкивались с деятельностью украинских националистов?

Ответ: В абверкоманде-304 – нет.

Вопрос: А позднее?

Ответ: В 1944 году, когда меня перевели из абверкоманды-304 в абверкоманду-202, я снова узнал о подрывной работе против СССР украинских националистов, только уже не мельниковских, а бандеровских сторонников. В абверкоманде-202 мне лично приходилось контактировать работу немецких разведывательных органов с украинскими националистами.

Вопрос: От кого Вы имели задание связаться с украинскими националистами?

Ответ: В октябре 1944 года меня откомандировали из абверкоманды-304 в распоряжение пехотного училища в г. Либаву. Не желая ехать на эту работу, я воспользовался своим коротким отпуском для поездки в Берлин, где встретился со знакомыми офицерами генерального штаба немецкой армии. По моей просьбе капитан Ламерау отменил направление меня в Либаву и направил в абверкоманду-202, дислоцировавшуюся в то время в г. Кракове. В отделе 1-Ц генерального штаба германской армии я получил полную информацию о военном положении на участке центральной группы войск германской армии и проходящих переговорах нашей разведки с украинскими националистами о совместной борьбе против Красной Армии.

Вопрос: Какие указания вы получили в отделе 1-Ц?

Ответ: Заместитель начальника отдела 1-Ц генерального штаба по делам разведки капитан Ламерау и капитан Штольце сообщили мне, что в октябре 1944 года начальник абверкоманды-202 капитан Кирн установил связь с южным штабом УПА и проводит с украинскими националистами переговоры о привлечении повстанческих отрядов УПА к проведению диверсионной работы в тылу Красной Армии под руководством абверкоманды-202. По прибытии на место я должен был помочь капитану Кирну в этой работе и воспользоваться предоставленными нам возможностями вербовать кадры из украинских националистов для диверсионной работы в тылу Красной Армии. Ламерау и Штольце возлагали большие надежды на помощь украинских националистов в проведении подрывной работы против СССР и считали, что при хорошей организации и руководстве отрядами УПА можно будет нарушить планы советского командования при наступательных операциях.

Вопрос: Когда вы прибыли в абверкоманду-202?

Ответ: На работу в абверкоманду-202 я прибыл 1 декабря 1944 года и приступил к выполнению своих служебных обязанностей. Во время встречи с капитаном Кирном последний рассказал мне, что в октябре 1944 года он имел встречу со связными южного штаба УПА, вместе с которыми на участке абверотряда-206 перешел линию фронта и вел переговоры с южным штабом УПА.

Вопрос: Где дислоцировался тогда южный штаб УПА?

Ответ: Как мне говорил капитан Кирн, южный штаб УПА расположен в лесах горной местности, недалеко от г. Львова. Персональный состав штаба УПА он мне не называл, однако содержание переговоров передал подробно.

Вопрос: Что вам известно о содержании переговоров капитана Кирна в южном штабе УПА?

Ответ: Командование УПА дало капитану Кирну принципиальное согласие на совместное с немецкой разведкой проведение работы в тылу Красной Армии, но со своей стороны поставило такие условия:

германские власти должны освободить из-под домашнего ареста Степана Бандеру и всех находящихся в немецких лагерях украинских националистов;

Германия гарантирует создание «Самостийного Украинского государства»;

немецкая армия обеспечивает повстанческие отряды украинских националистов обмундированием, вооружением, средствами связи, медикаментами и деньгами.

Что же касается практической работы по организации диверсий в тылу Красной Армии, украинские националисты поставили такие условия:

немецкие разведорганы должны создать на оккупированной немцами территории диверсионные школы для украинских националистов и вести обучение выделенных УПА националистов радиосвязи и военной подготовке;

диверсионные группы украинских националистов будут подчиняться абверкоманде-202 в оперативном отношении, а в остальном подчиняются и остаются в ведении штаба УПА.

Имея соответствующие полномочия генштаба немецкой армии, Кирн принял условия украинских националистов и со своей стороны поставил перед УПА условия германского командования. Они сводились к следующему:

южный штаб УПА представляет в распоряжение абверкоманды-202 такое количество диверсантов, как это считает необходимым командование абверкоманды-202;

право комплектования диверсионных групп из этих лиц абверкоманда-202 оставляет за собой, определяет место и объекты для диверсий.

Кроме того, штаб УПА должен представлять абверкоманде-202 все имеющиеся у него шпионские сведения о Красной Армии, а также информацию об общей деятельности украинских националистов в тылу Красной Армии, на участке южной группы войск немецкой армии, т. е. на участке от Варшавы до румынской границы.

Южный штаб УПА согласился с этими условиями, и было принято решение об обмене представителями для связи между абверкомандой-202 и южным штабом УПА. Должность офицера связи от абверкоманды-202 в южном штабе УПА Кирн предложил занять мне.

Вопрос: Кого из украинских националистов прислали для связи с абверкомандой-202?

Ответ: В конце 1944 года представителем южного штаба УПА в абверкоманде-202 был назначен профессор Данылив, по кличке «Орёл», приблизительно 43-х лет, среднего роста, крепкого телосложения, чернявый, свободно владеет немецким, французским, английским языками, раньше работал профессором философии во Львовском университете. Он имел офицерский чин УПА – полковник.

Вопрос: Какую подрывную работу против Советского Союза проводил Данылив вместе с немцами?

Ответ: Он оказывал содействие командованию абверкоманды-202 в вербовке, обучении и комплектовании диверсионных групп из украинских националистов и перебрасывании их в тыл Красной Армии для осуществления диверсий. В декабре 1944 года главное управление имперской безопасности освободило из заключения Степана Бандеру, который получил под Берлином дачу от отдела 4-Д гестапо. Бандера с того времени находился под персональным надзором и работал по указанию вновь назначенного начальника отдела 4-Д оберштурмбанфюрера Вольфа. В том же месяце Степан Бандера прибыл в распоряжение абверкоманды-202 в г. Краков и лично инструктировал Данылива, а также подготовленную нами агентуру, направляемую для связи в штаб УПА. Таким образом, диверсионная работа, которую проводили в тылу Красной Армии украинские националисты, была санкционирована Степаном Бандерой и проводилась под руководством немецкой разведки.

Вопрос: Вы лично встречались с Бандерой в деле разведки?

Ответ: Да. По случаю приезда Бандеры в абверкоманду-202 капитан Кири устроил банкет на вилле нашей команды, которая находилась по Гартенштрассе 1 (возле краковского стадиона), на котором выступали с речами Бандера, капитан Кири и профессор Данылив. Там я познакомился с Бандерой, а потом через несколько дней встретился с ним уже на деловой почве. 27 декабря 1944 года я подготовил группу диверсантов для переброски её в тыл Красной Армии со специальным заданием. Эта группа состояла из трех украинских националистов – Лопатинского, «Демеда» и одного радиста, фамилии которого не помню. Степан Бандера в моем присутствии лично инструктировал этих агентов и передал через них в штаб УПА приказ об активизации подрывной работы в тылу Красной Армии и налаживании регулярной радиосвязи с абверкомандой-202. Я был представлен группе как офицер абверкоманды-202, назначенный на должность офицера связи в штаб УПА с тем, чтобы, когда я прибуду в штаб УПА, они смогли меня узнать как представителя абверкоманды-202. Вся группа Лопатинского, переброшенная мною в тыл Красной Армии немецким самолётом с краковского аэродрома в район г. Львова, имела при себе для передачи в штаб УПА один миллион рублей, медикаменты, обмундирование, взрывчатку и рацию.

Вопрос: Была ли установлена радиосвязь между абверкомандою-202 и штабом УПА?

Ответ: Радиосвязь абверкоманды-202 со штабом УПА существовала еще с октября 1944 года, но эта связь осуществлялась с помощью сороковаттной радиостанции с позывными «Вера». Считая рацию в 40 ватт весьма мощной, что могло привести к прослушиванию на большом расстоянии и его расшифровке, мы послали с группой Лопатинского трёхваттную станцию, которая бы могла безопасно действовать продолжительное время. Насколько мне известно, группа Лопатинского в штаб УПА не прибыла, и мы считали, что она при посадке ликвидирована контрразведкой Красной Армии.

Вопрос: Какую подрывную работу в тылу Красной Армии проводила абверкоманда-202 вместе с украинскими националистами?

Ответ: Из пяти диверсионных школ, имевшихся в распоряжении абверкоманды-202, одна, руководимая мною школа «Мольтке», вплоть до апреля 1945 года готовила кадры диверсантов исключительно из числа украинских националистов. Вербовку диверсантов проводили сотрудники профессора Данылива с офицерами абверкоманды-202. Кроме того, авберотряд-206, который входил в состав абверкоманды-202, имел непосредственную связь через линию фронта с повстанческими отрядами УПА в Карпатских горах. Из этих отрядов мы черпали диверсионную агентуру, обучали её в своих краткосрочных школах, а потом использовали для диверсионной работы в тылу Красной Армии.

Вопрос: Какие группы из украинских националистов были переброшены в тыл Красной Армии с диверсионными заданиями?

Ответ: Последние месяцы перед капитуляцией Германии в моей диверсионной школе «Мольтке» обучалось 45 диверсантов из числа украинских националистов. Часть из них в количестве 25 человек была направлена в школу штабом УПА с территории, занятой частями Красной Армии, а остальные были завербованы в лагерях военнопленных. Первую группу диверсантов, именовавшуюся «Пауль-2», в количестве 8 человек я перебросил 7 апреля 1945 года в район гор. Сарны с задачей восстановить связь со штабом волынской группы УПА и развернуть диверсионную работу на железнодорожной магистрали в районе г. Сарны… Вторая группа «Пауль-3», которая также состояла из 8 человек, была переброшена мной 13 апреля 1945 года с пражского аэродрома в район Владимира-Волынского. Все участники группы уроженцы сельской местности Владимира-Волынского…Группа «Пауль-3» имела задание осуществлять диверсии на коммуникациях Красной Армии в районе г. Владимира-Волынского.

Третья диверсионная группа, которая называлась «Пауль-1», переброшенная мной 20 апреля 1945 года с пражского аэродрома в район г. Ковель в количестве 9 человек. Все участники группы уроженцы Ковельского района. В связи с приближавшимся окончательным разгромом Германии я, осуществив заброску последней группы, 21 апреля 1945 года перешел в Праге на нелегальное положение и больше в абверкоманду-202 не явился. О судьбе и дальнейших действиях группы Кирна мне ничего неизвестно.

Однако мне известно, что украинские националисты предприняли меры к установлению связи с командованием англо-американских войск. Данылив и Бурлай имели указание штаба УПА, чтобы перейти через линию фронта к англо-американским войскам, проинформировать их о желании украинских националистов контактировать свою подрывную деятельность на территории Украины с командованием англо-американских войск. Часть группы должна была сопровождать Бурлая к американцам. Данылив намеревался бежать к союзникам вместе с Бандерой. Зная, что я владею английским и французским языками, Бурлай предлагал мне присоединится к его группе и вместе перейти к американцам.

В начале апреля 1945 года Бандера имел указание Главного управления имперской безопасности собрать всех украинских националистов в районе Берлина и оборонять город от наступающих частей Красной Армии. Бандера создал отряды украинских националистов, которые действовали в составе фольксштурма, а сам бежал. Он покинул дачу отдела 4-Д и бежал в г. Веймар. Бурлай мне рассказывал, что Бандера договорился с Даныливым о совместном переходе на сторону американцев…

ЦДАВОВ. Ф. 57. Оп. 4. Д. 338. Л. 268–279.

3. Выписка из протокола допроса офицера «Абверкоманды 202» Зигфрида Мюллера, 19 сентября 1946 г

МЮЛЛЕР Зигфрид, 1916 года рождения, уроженец гор. Штудгар, немец, германский подданный, с высшим образованием, член фашистской партии с 1935 года, бывший лейтенант германской армии, до ареста офицер «Абверкоманды-202».

Вопрос: На предыдущих допросах вы показали, что повстанческие отряды украинских националистов подрывную работу в тылу Красной Армии контактировали с «Абверкомандой-202». Уточните, что вам известно о практической связи боевых отрядов с разведкой?

Ответ: На прошлых допросах я изложил лишь факты совместной подрывной работы в тылу Красной Армии германской военной разведки и штаба «УПА» (Украинская повстанческая армия), относящиеся к 1944–1945 гг. Вместе с тем, мне было известно о сотрудничестве украинских националистов с германскими разведывательными органами еще до начала второй мировой войны.

Вопрос: Какую подрывную работу в тылу Красной Армии проводила «Абверкоманда-202» вместе с украинскими националистами?

Ответ: Из пяти диверсионных школ, имевшихся в распоряжении «Абверкоманды-202», одна, руководимая мною школа «Мольтке», вплоть до апреля 1945 года готовила кадры диверсантов исключительно из числа украинских националистов.

Вопрос: Какие группы из украинских националистов были переброшены в тыл Красной Армии с диверсионными заданиями?

Ответ: Последние месяцы перед капитуляцией Германии в моей диверсионной школе «Мольтке» обучалось 45 диверсантов из числа украинских националистов. Часть из них, в количестве 25 человек, были присланы в школу штабом «УПА» с территории, занятой частями Красной Армии, а остальные были завербованы в лагерях военнопленных.

Первую группу диверсантов, именовавшуюся «ПАУЛЬ-2», в количестве 8 человек, я перебросил 7-го апреля 1945 года в район гор. Сарны с заданием [связаться с] УПА и развернуть диверсионную работу на железнодорожной магистрали в районе гор. Сарны. Остальные диверсанты моей школы «Мольтке» были переданы в распоряжение ДАНИЛОВА и БУРЛАЯ. В эту группу входили: радист ЯРОМЕНКО, агроном, в 1942 году прибыл в «УПА» из района Киева, ранее обучался в школе «Зондерштаба РЕГЕНАУ»; радист МАЕВСКИЙ, 30 лет, прибыл из штаба «УПА»; радист КРАН, 26 лет; диверсант СОВВА; радистка ЛЕНА, фамилию ее не знаю.

Вопрос: Для чего были переданы эти лица ДАНИЛОВУ и БУРЛАЮ?

Ответ: Часть группы предполагалось перебросить для совершения диверсий в районе г. Стрый. Ее должен был возглавить капитан КИРН, который в то время занимался ликвидацией «Абверкоманды-202». По заданию «Вервольфа» он должен был перейти на нелегальное положение и вести партизанскую борьбу против Красной Армии. В эту же группу был назначен и я.

Допросил: Пом. нач. следчасти по особо-важным делам МГБ СССР подполковник (подпись)

ЦА ФСБ. Ф. 100. Он. 11. Д. 8. Л. 147–148.

4. Показания бывшего начальника отдела абвера Берлинского округа полковника Эрвина Штольце, 29 мая 1945 г

… Для подрывной деятельности в Польше мы использовали украинских националистов. С целью привлечения широких масс для подрывной деятельности против поляков нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии, белоэмигрант Евген Коновалец, через которого в Польше, областях Западной Украины проводились террористические акты, диверсии, а в отдельных местах – небольшие восстания. Аналогичная работа проводилась через белорусов и литовцев. В начале 1938 года я лично получил указания от адмирала Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза.

Через некоторое время в гор. Баден – близ Вены на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указания Канариса. Коновалец охотно согласился переключить часть оуновского подполья непосредственно против Советского Союза, так как считал, что работу против поляков надо также продолжать, ибо эти мероприятия нами одобрялись. Вскоре полковник Коновалец был убит. После убийства Коновальца украинское националистическое движение возглавил Мельник Андрей, который, как и Коновалец, был привлечён к работе с немецкими разведывательными органами.

Абвер при проведении подрывной работы против СССР использовал свою агентуру для разжигания национальной вражды между народами Советского Союза. Выполняя упомянутые выше указания Кейтеля и Иодля, я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами и другими участниками националистических фашистских группировок, которых привлек для выполнения поставленных задач.

В частности мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении советского тыла…

Вопрос: При каких обстоятельствах Мельник был завербован в качестве агента немецких разведывательных органов?

Ответ: В работе полковника Коновальца как нашего агента для сохранения условий конспирации был завербован по его рекомендации украинский националист ротмистр петлюровской армии Ярый под кличкой «Консул-2», который использовался как агент-связник между нами и Коновальцем, а Коновалец, в свою очередь, как связной с националистическим подпольем.

Еще при жизни Коновальца Ярый был известен А. Мельнику и другим националистам как лицо, близкое к Коновальцу, и как активный националист, поэтому Канарис поручил начальнику Абвер-II полковнику

Лахаузену через Ярого связаться с Мельником, который к этому времени переехал из Польши в Германию.

Таким образом, в конце 1938 года или в начале 1939 года Лахаузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку «Консул». Поскольку работать с Мельником как агентом немецкой разведки было поручено мне, то я также присутствовал во время его вербовки. Должен сказать, что вербовка прошла очень гладко, так как о деятельности Мельника мы знали в достаточной мере, и он, по сути, являлся агентом Коновальца в проводимой работе против поляков во время его проживания в Польше.

Вопрос: Продолжайте свои показания. Какую подрывную работу проводили немецкие разведорганы через украинских националистов?

Ответ: После вербовки, состоявшейся на конспиративной квартире (уголБерлинерштрассе – Фридрихштрассе), содержателем которой являлся офицер Кнюсман – доверенное лицо Канариса, Мельник изложил свой план подрывной деятельности. В основу плана Мельник поставил налаживание связей украинских националистов, проживавших на территории тогдашней Польши, с националистическими элементами на территории Советской Украины, проведение шпионажа и диверсий на территории СССР, подготовку восстания. Тогда же по просьбе Мельника Абвер взял на себя все расходы, необходимые для организации подрывной деятельности.

На последующих встречах Мельник просил санкционировать создание при ОУН отдела разведки. Он утверждал, что создание такого отдела активизирует подрывную деятельность против СССР, облегчит его связь с оуновским подпольем, а также со мной как сотрудником Абвера. Предложение Мельника было одобрено. Такой отдел был создан в Берлине во главе с петлюровским полковником Романом Сушко. После окончания войны с Польшей Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза, и поэтому по линии Абвера принимались меры активизации подрывной деятельности, так как те мероприятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными.

В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера Степан, освобожденный немцами из тюрьмы, где он содержался польскими властями за участие в террористическом акте против руководителей польского правительства. Кто вербовал Бандеру, я не помню, но последний на связи состоял у меня.

В процессе активизации украинской националистической деятельности, которую мы проводили через свою агентуру, уже в начале 1940 года нам стало известно о трениях в руководстве националистического подполья, в частности, между нашими агентами Мельником и Бандерой, и о том, что эти трения ведут к расколу националистического движения.

Немецкой разведке в период подготовки к войне против СССР, когда необходимо было все для подрывной деятельности, эти трения, тем более раскол, были невыгодны. Поэтому по указанию Канариса летом 1940 года мною принимались меры к примирению Мельника с Бандерой, чтобы собрать всех украинских националистов для борьбы против советской власти.

Летом 1940 г. я принял Бандеру, который в разговоре со мной обвинял Мельника в пассивности, доказывал, что он, Бандера, является избранным вождём украинских националистов, однако для пользы дела он примет все меры, чтобы помириться с Мельником.

Через несколько дней я снова принял Мельника, с которым провёл аналогичный разговор. Мельник обвинял Бандеру в карьеризме, доказывал, что он своими необдуманными действиями погубит подполье, созданное на территории Советской Украины, особенно в западных областях. Мельник доказывал, что он по преемству получил от Коновальца руководство националистическим движением и просил помочь ему остаться в этом руководстве для единства организации. Здесь Мельник обещал принять все меры для примирения с Бандерой.

Несмотря на то, что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры к примирению, я лично пришел к выводу, что это примирение не состоится из-за существенных различий между ними. Если Мельник спокойный, интеллигентный чиновник, то Бандера – карьерист, фанатик и бандит.

С нападением Германии на Советский Союз Бандера активизировал националистическое движение в областях, оккупированных немцами, и привлек на свою сторону особо активную часть украинских националистов, по сути, вытеснив Мельника из руководства. Обострение между Мельником и Бандерой дошло до предела.

В августе 1941 года Канарис поручил мне прекратить связь с Бандерой и, наоборот, во главе националистов удержать Мельника… Вскоре после прекращения связи с Бандерой он был арестован за попытку сформировать украинское правительство во Львове. Для порыва связи с Бандерой был использован факт, что последний в 1940 г., получив от «Абвера» большую сумму денег для финансирования созданного подполья в целях организации подрывной деятельности, пытался их присвоить и перевёл в один из швейцарских банков, откуда они нами были изъяты и снова возвращены Бандере… Причём такой же факт имел место и с Мельником…

Вопрос: В какой степени использовались украинские националисты в борьбе с партизанским движением, подпольем компартии на оккупированной немцами Украине и какое руководство в этом было отдела «Абвер»?

Ответ: Отдел «Абвер» активно использовал украинских националистов в ходе всей войны с Советским Союзом.

Из числа украинских националистов формировались отряды для борьбы с украинскими партизанами, полицией вербовалась агентура из числа украинских националистов для заброски за линию фронта с целью диверсий, террора, шпионажа и т. д., однако подробностей этой работы я не знаю, так как этим занимались непосредственно абверкоманды, абвергруппы, абверштелле, специально созданные в округах оккупированной территории.

Во время отхода немецких войск с Украины по линии абвера лично Канарисом были даны указания о создании националистического подполья (банд) для продолжения борьбы с Советской властью на Украине, проведения террора, диверсий, шпионажа. Специально для руководства националистическим движением оставлялись официальные работники-офицеры и агентура. Были даны указания о создании складов оружия, продовольствия и др. Для связи с бандами агентура направлялась через линию фронта, а также сбрасывалась на парашютах. Боеприпасы и оружие сбрасывались бандам на парашютах…

Вопрос: Какие ещё контрреволюционные формирования использовались немецкими разведорганами для подрывной деятельности против Советского Союза?

Ответ: В 1937 году по указанию Канариса я связался с бывшим гетманом Украины Скоропадским, находящимся в эмиграции в Германии, и через последнего с его сыном – Скоропадским Даниилом. По заданию Канариса я должен был выяснить у Скоропадского его связи и влияние на территории Советской Украины, после чего решить вопрос об использовании этих связей и самого Скоропадского нашей разведкой. Скоропадский очень охотно рассказал о связях и, видимо, понимая наши намерения, сам предложил сотрудничество с нами. В дальнейшем Скоропадский запросил большую сумму средств для организации работы на Украине, но Канарис, имея данные о несодержательности Скоропадского и незначительных его связях и влиянии на Украине, отказал Скоропадскому в финансировании, отказался от его услуг абверу. Скоропадский всё же добивался своего сотрудничества, и был случай, когда он в моём присутствии доказывал Канарису о больших его связях в Америке, Англии и др. государствах и что он эти связи может использовать в пользу Германии. Канарис, считая, что Скоропадский ищет личной выгоды в своих связях с абвером и что существенно ничего сделать для абвера не может, с его услугами не согласился…

Во время оккупации немцами Украины офицер отдела абвер II, работавший во Львове, капитан, профессор Кох донёс мне, что им в нашей работе используется митрополит Шептицкий. После доклада об этом Канарису последний лично выезжал для связи с Шептицким, которую устраивал ему Кох…

ЦА ФСБ. Д. Н-20944. Т. 1. Л. 14-30

Примечания

1

Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы: В 2 т. / Под ред. А.Н. Артизова; Отв. сост. Т.В. Царевская-Дякина. М., 2012. С. 73.

2

Там же. С. 75.

3

Das Amt Ausland-Abwehr im Oberkommando der Wehrmacht. Eine Dokumentation / Hrsg. N. Müller. Koblenz: Bundesarchiv, 2007.

4

Ibid.

5

Ibid.

6

Патриляк І. Перемога або смерть: український визвольний рух у 1939–1960 році. Львів, 2012. С. 24.

7

Hoover Institution Archives. Collection XX 677. Box 1. P. 2–3.

8

Подробно об обстоятельствах создания этого подразделения, его составе и боевом пути см.: Bgbnik G. Sokoly kapitana Ebbinghausa. Sonderformation Ebbinghaus w dzialaniach wojennych na Görnym Slgsku w 1939 r. Katowice; Krakow, 2014.

9

Подробнее см.: Дюков А.Р. «Пакт Молотова – Риббентропа» в вопросах и ответах. М., 2009.

10

Политический дневник Альфреда Розенберга, 1934–1944 гг. / Пер. с нем. С. Визигиной, И. Петрова; коммент. И. Петрова при участии С. Визгиной, А. Дюкова, В. Симиндея; предисл. А. Дюкова; сопр. ст. И. Петрова. М., 2015. С. 195–196.

11

Hoover Institution Archives. Collection XX 677. Box 1. P. 4.

12

Ibid. P. 5–6.

13

Hbid. Р. 10.

14

Патриляк І. Перемога або смерть… С. 25.

15

B$bnik G. Sokoly kapitana Ebbinghausa. S. 395–405.

16

Hoover Institution Archives. Collection XX 677. Box 1. P. 15.

17

Патриляк І. Перемога або смерть… С. 26–28.

18

Там же. С. 28.

19

Hoover Institution Archives. Collection XX 677. Box 1. P. 16.

20

Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. М., 1990. Т. 4. С. 181.

21

B$bnik G. Sokoly kapitana Ebbinghausa. S. 406–420.

22

Макарчук В.С. Государственно-территориальный статус западно-украинских земель в период Второй мировой войны: Историко-правовое исследование / Пер. с укр. В.С. Образец. М., 2010.

23

Hoover Institution Archives. Collection XX 677. Box 1. P. 17.

24

Варлимонт В. В гитлеровских высших штабах // От Мюнхена до Токийского залива: Взгляд с Запада на трагические страницы истории Второй мировой войны. М., 1990.

25

hoover Institution Archives. Collection XX 677. Box 1. P. 17–18.

26

Ibid. P. 18.

27

Трофимович В. Роль Німеччини та СССР в українсько-польському конфлікті 1934–1945 рр. // Незалежний культурологічний часопис «ї». 2003. № 28. С. 121–122.

28

Россия и СССР в войнах XX века: Потери вооруженных сил: Статистическое исследование. М., 2001. С. 233, 463; Население России в XX веке: Исторические очерки. М., 2001. Т. 2. С. 50, 58–59.

29

Альтман И.А. Жертвы ненависти: Холокост в СССР, 1941–1945 гг. М., 2002. С. 454.

30

См., напр.: Повседневность террора: Деятельность националистических формирований в западных регионах СССР. Кн. 1: Западная Украина, февраль – июнь 1945 года / Фонд «Историческая память»; Сост. А. Дюков и др. М., 2009.

31

ИА «Росбалт», 14–15.11.2007. Показательно, что в рамках упомянутого визита В. Ющенко также предпринял попытку добиться от Израиля официального признания концепции «Голодомори» как геноцида против украинцев. См.: Касьянов Г. Danse macabre: голод 1932–1933 років у політиці, масовій свідомості та історіографії (1980-ті – початок 2000-х) / Інститут історії України НАН України. Київ, 2010. С. 103–104.

32

Напр.: Kiperman Z. Years of Suffering, Pain and Struggle. URL: http://www.jewishgen.org/ yizkor/khorostkov/kho337.html (дата обращения— 11.02.2012); Horowitz N. My Town During the Second World War. URL: http://www.jewishgen.org/yizkor/mikulintsy/mik049.html (дата обращения – 11.02.2012).

33

Стецько Я. ЗО червня 1941: Проголошення відновлення державности України. Торонто; Нью-Йорк; Лондон, 1967. С. 178.

34

Казанівський Б. Шляхом Легенди: Спомини. Лондон, 1975. С. 264.

35

Лебедь М. Українська Повстанська Армія, її генеза, ріст і дії у визвольній боротьбі українського народу за Українську Самостійну Соборну Державу. Дрогобич, 1993. Кн. 1. С. 69.

36

Медична опіка в УПА: Документи, матеріяли і спогади. Торонто, Львів, 1992. См. также: Омелюсік М. УПА на Волині в 1943 році // Волинь и Полісся: Німецька окупація. Торонто, 1989. Кн. 1. С. 34–35.

37

Подробный разбор истории «мемуаров С. Кренцбах» дан в статье И. Петрова «Стелла Кренцбах, женщина-врач». URL: http://labas.livejournal.com/840726.html (дата обращения – 11.02.2012).

38

Turowski J., Siemiaszko W. Zbrodnie nacjonalistöw ukrainskich dokonane na ludnosci polskiej na Wolyniu 1939–1945. Warszawa, 1990; Масловский В. Обвиняет земля. М, 1991; Поліщук В.В. Гірка правда: Злочинність ОУН-УПА (Сповідьукраїнця). Торонто; Варшава; Київ, 1995; Poliszczuk W. Dowody zbrodni OUN і UPA. Toronto, 2000, и др.

39

Так, например, неправильно были атрибутированы некоторые фотографии «жертв ОУН-УПА». См.: RutkowskaA., Stola D. Falszywy opis, prawdziwe zbrodnie // Rzeczpospolita, 19.05.2007.

40

PrusE. Holocaust pobanderowsku: Czy Zydzi byli w UPA? Wroclaw, 1995; Prus E. Holocaust po banderowsku. Wroclaw, 2001.

41

ним без ссылки на источник приказ, якобы отданный Шухевичем командующему УПА-«Север» Климу Савуру: «Придерживаться инструкции… жидов, которые шатаются лесами и пытаются спастись от смерти, ликвидировать выстрелом в голову и объявлять, что это сделали немцы» (Наконечний В. Волинь – криваве поле війни. Тернопіль, 2006. С. 23).

42

Арад И. Катастрофа евреев на оккупированных территориях Советского Союза (1941–1945). Днепропетровск; М., 2007. С. 161.

43

Левитас Ф.Л. Евреї України в роки Другої Світовії війни. Київ, 1997. С. 180.

44

Pohl D. Judenverfolgung in Ostgalizien, 1941–1944: Organisation und Durchfürung eines staatlichen Massenverbrechens. München, 1997. Рецензию T. Курило на книгу см.: Україна модерна. 2003. № 8. С. 227–235. См. также весьма содержательную статью: Pohl D. Anti-Jewish Pogroms in Western Ukraine: A Research Agenda // Shared History – Divided Memory. Jews And Others In Soviet-Occupied Poland, 1939–1941 / Ed. by E. Barkan, E. Cole, K. Struve. Leipzig, 2007.

45

Pohl D. Anti-Jewish Pogroms in Western Ukraine: A Research Agenda. P. 308.

46

Ковба Ж. Людяність у безодні пекла: Поведінка місцевого населення Східної Галичини в роки «остаточного розв'язаня єврейського питання». 3-є видання, випр. и доп. Київ, 2009. С. 249.

47

Там же. С. 119–120.

48

Альтман И.А. Жертвы ненависти: Холокост в СССР, 1941–1945 гг. М, 2002. С. 220–225.

49

Гон М.М. Із кривдою на самоті: Українсько-єврейські взаємини на західноукраїнських землях у складі Польщі (1935–1939). Рівне, 2005; Гон М.М. «Комуністичний» фактор українсько-єврейських взаємин у Західній Україні (1935–1939 рр.) // Галичина. Львів, 2003. 36. 9; Гон М.М. Українські праворадикали та євреї Західної України (друга половина 1930-х років) //Проблеми історії України: факти, судження, пошуки. Київ, 2006. Вип. 15.

50

Фрідман Ф. Винищення львівських євреїв // Незалежний культурологічний часопис «ї». 2009. № 58; Heer Н. Blutige Ouvertüre: Lemberg, 30 Juni 1941: Mit dem Einmarsch der Wehrmachttruppen beginnt der Judenmord // Der Zeit. 2001. № 26; Круглов А. Львов, июль 1941: Начало уничтожения // Голокост і сучасність (Киев). 2003. № 5; Химка І. Достовірність свідчення: Реляція Рузі Ваґнер про львівський погром влітку 1941 р. // Голокост і сучасність (Киев). 2008. № 2; Ермаков А. Вермахт против евреев: Война на уничтожение. М., 2009. С. 103–109; Хеер X. Прелюдия к Холокосту: Львов в июне – июле 1941-го // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2010. № 2–3. С. 4–17.

51

Boll В. Zloczow, Juli 1941: Die Wehrmacht und der Beginn des Holocaust in Galizien // Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 2002. № 10; BollB. Zloczow, July 1941: The Wehrmacht and the Beginning of the Holocaust in Galicia: From a Criticism of Photographs to a Revision of the Past // Crimes of War: Guilt and Denial in the Twentieth Century. New-York, 2002; ЦаринникM. Золочів мовчить // Критика. 2005. № 10.

52

Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Фаховий висновок робочої групи істориків при урядовій комісії з вивчення діяльності ОУН і УПА. Київ, 2005. С. 8.

53

Круглов А. Львов, июль 1941. С. 13.

54

Подробнее см.: Высоцкий С. «Нахтигаль»: предатели, преступники, герои // «Газета 24» (Киев), 27.02.2008. В статье представлены точки зрения таких историков, как Марко Царинник (США), Дитер Поль (Германия), Карел Бергкофф (Нидерланды), Жанна Ковба (Украина), Александр Ищенко (Украина) и Александр Дюков (Россия).

55

Бабин Яр (вересень 1941 – вересень 1943 pp.) // Український історичний журнал. 1991. № 9; Фостий І. Діяльність ОУН на Буковині у 1940–1941 рр. // 3 архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. 2000. № 2–4. [Цитируется по электронному варианту, размещенному на официальном сайте Службы безопасности Украины, sbu.gov.ua].

56

См.: Нахманович В. Буковинський курінь і масові розстріли євреїв Києва восени 1941 р. // Український історичний журнал. 2007. № 3.

57

Motyka G. Ukrairiska partzyantka, 1942–1960: Dzialalnosc Organizacji Ukrainskich Nacjonalistöwi Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. S. 96–99, 287–298.

58

Berkhoff K.C., Carynnyk M. The Organization of Ukrainian Nationalists and its Attitude toward Germans and Jews: Yaroslav Stets'ko's 1941 Zhyttiepis // Harvard Ukrainian Studies. 1999. № 3–4. См. также: Berkhoff К. Harvest of Despair: Life and Death in Ukraine under Nazi Rule. Cambridge, 2004 (украинское издание: Беркгоф К. Жнива розпачу: Життя і смерть в Україні під нацистською владою / Перекл. з англ. Т. Цимбал. Київ, 2011).

59

Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists… P. 162.

60

ЛевитасФ.Л. Евреї України… С. 179.

61

Pohl D. Judenverfolgung in Ostgalizien. S. 49. Цит. по: Україна модерна. 2003. № 8. С. 233.

62

См.: Химка І. Воєнні злочини: біла пляма у колективній пам'яті північноамериканської української діяспори // Україна модерна. 2006. № 10.

63

Грицак Я. Українці в антиєврейських акціях у роки Другої світової війни // Незалежний культурологічний часопис «ї». 1996. № 3.

64

ПатрилякІ.К. Легіони Українських Націоналістів, 1941–1942: Історія виникнення та діяльності. Київ, 1999. С. 26. См. также: Вєдєнєєв Д., Биструхін Г Меч і тризуб: Розвідка і контррозвідка руху українських націоналістів та УПА (1920–1945). Київ, 2006; Антонюк Я. Діяльність СБ ОУН на Волині. Луцьк, 2007.

65

Беркгоф К., Царинник М. Організація українських націоналістів, її ставлення до німців та євреїв. Життєпис Ярослава Отецька від 1941 р. // Голокост і сучасність (Киев). 2003. № 1.

66

Гунчак Т. Проблеми історіографії: історія та її джерела // Український визвольний рух. Львів, 2005. 36. 4. С. 253–264. Аналогичные сомнения по непонятной причине высказывала Ж. Ковба: Ковба Ж. Людяність у безодні пекла. С. 245–246.

См. также: Косик В. Гарвард патронує ненаукові методи історичного дослідження // Український визвольний рух. Львів, 2003. 36. 1. С. 178–190; Наконечний Е. «Шоа» уЛьвові. Львів, 2006. С. 7.

67

Курило Т, Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? Роздуми над книжкою Володимира В'ятровича // Україна модерна. 2008. № 2. С. 253.

68

Гогун А., Вовк А. Евреи в борьбе за независимую Украину // Корни (Киев – Москва). 2005. № 25. С. 133; Русначенко А. Не про підручники йдеться // Критика (Киев). 2007. № 3. См. так же: Рибак АЛ. Українська держава у планах ОУН (1939-й – 1950-ті роки): Історико-політологічний аналіз. Острог, 2007. С. 154, 159–160.

69

Грачова С. Вони жили серед нас? // Критика (Киев). 2005. № 4; Ковба Ж. У пошуках власної відповідальности // Критика (Киев). 2005. № 9; Царинник М. Золочів мовчить // Критика (Киев). 2005. № 10. См. также: Гірік С. Українсько-єврейський конфлікт 1941 року в Галичині: Спроба пошуку причини // Незалежний культурологічний часопис «ї». 2007. № 48.

70

Дюков А. Об участии ОУН-УПА в Холокосте: «Москва и жидовство – главные враги Украины» // ИА «REGNUM», 14.10.2007; Дюков А. «Еврейский вопрос» для ОУН-УПА // Еженедельник «2000» (Киев), 08–14.02.2008; Дюков А. ОУН сотрудничала с нацистами и уничтожала евреев // Известия, 11.02.2008; Дюков А. Были ли бандеровцы антисемитами? // Комсомольская правда (Москва), 15.02.2007.

71

В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв: Формування позиції на тлі катастрофи. Львів, 2006. См. также: В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв (1920–1950 рр.) // Український визвольний рух. Львів, 2006. 36. 7.

72

В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 12–13.

73

УПА в світлі німецьких документів / Упор., передмова П. Потічний. Торонто, 1991. Кн. 3. [Літопис Української повстанської армії. T. 21.] С. 96.

74

В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 101.

75

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 129; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 261; Ч. 2. С. 576; ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 1. Д. 63. А. 12; Д. 42. А. 35; Оп. 2. Д. 18. А. 87.

76

См.: Дюков А.Р. Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». М., 2008. С. 17–19; Курило Т., Химка I. Як ОУН ставилася до євреїв? Роздуми над книжкою Володимира В'ятровича // Україна модерна. 2008. № 2.

Помимо критики книги В. Вятровича, И. Химка и T. Курило дали в своей рецензии краткий, но весьма информативный обзор публикаций, касающихся «еврейского вопроса» в официальных и полуофициальных изданиях ОУН конца 1920-х – 1930-х гг.

77

См., напр.: Вятрович В. Украинско-еврейские буржуазные националисты: Об украинско-еврейском сотрудничестве в борьбе за независимую Украину// Украинская правда (Киев), 23.01.2008; Вятрович В. Как создавалась легенда о Nachtigall // Зеркало недели (Киев), 16–22.02.2008.

78

Напр.: Михаленок И. Отношение Украинской повстанческой армии к евреям: свидетельства очевидцев // Проблемы еврейской истории: Материалы научных конференций Центра «Сэфэр» по иудаике. М., 2009. Ч. 2. С. 143–149.

79

Дюков А.Р. Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». М., 2008.

80

Красноглазое Н. Настоящий враг: Об одном «второстепенном» вопросе украинской истории//Вести сегодня (Латвия), 10.09.2008; Бутаков Я. Самостийники и холокост: О новой книге историка Александра Дюкова // Столетие. ш, 12.09.2008; Смирнов И. Против коричневой инфекции: новости с фронтов // Скепсис. ru, 20.09.2008; Смирнов И. «Второстепенный враг». Опора московско-большевистского режима // «Радио «Свобода», 22.09.2008; Мартынов К. Второстепенный враг // Актуальные комментарии, 23.07.2009; Павлов И. Следы зверя: ОУН и УПА в свете документов // Свободная мысль. 2009. № 9. С. 205–208; Эскин А. Книга – приговор преступникам ОУН-УПА// antifashist.com, 07.12.2009.

81

Курило Т., Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? Роздуми над книжкою Володимира В'ятровича // Україна модерна. 2008. № 2; Химка І. Достовірність свідчення: Реляція Рузі Ваґнер про львівський погром влітку 1941 р. // Голокост і сучасність. 2008. № 2; Himka J.-P. The Ukrainian Insurgent Army and the Holocaust: Paper prepared for the forty-first national convention of the American Association for the Advancement of Slavic Studies, Boston, 12–15 November 2009. Typescript, 2009 (пользуясь случаем, благодарю И. Химку за любезное предоставление текста доклада); Himka J.P. The Lviv Pogrom of 1941: The Germans, Ukrainian Nationalists, and the Carnival Crowd // Canadian Slavonic Paper. 2011. №. 2–4. P. 209–243; Himka J.P. Ukrainians, Jews and the Holocaust: Divergent memories. Saskatoon: Heritage Press, 2009. Рецензию на последнее издание см.: Критика. 2010. № 7–8. С. 21.

82

of Ukrainian Nationalists, the Ukrainian Police, and the Holocaust." Seventh Annual Danyliw Research Seminar in Contemporary Ukrainian Studies, sponsored by the Chair of Ukrainian Studies, University of Ottawa, 20–22 October 2011. Typescript, 2011.

83

Kruglov A. Jewish Losses in Ukraine, 1941–1944 // The Shoah in Ukraine. History, testimony, memorialization. Bloomington; Indianapolis, 2008. P. 272–290; Круглов А. Погромы в Восточной Галиции летом 1941 г.: организаторы, участники, масштабы и последствия // Война на уничтожение: Нацистская политика геноцида на территории Восточной Европы: Материалы международной научной конференции (Москва, 26–28 апреля 2010 года). М., 2010. С. 324–341.

84

Организатор массовых убийств не имеет права носить звание Героя Украины! Заявление лидеров российских и зарубежных HKO. URL: http://antirasizm.ru/index.php/news/211-mbhr-news-ban dera-2010?ff64eda6be7c8c0a513b4f753d39ad99 = 5a0510dae055c782bf d437flf9533b52 (дата обращения— 11.02.2012); Резолюция Международного антифашистского движения «О ситуации в Украине», г. Рига, Латвия, 16 марта 2010 г. URL: http://www.wcrj.org/resolution/ detail.php?ID = 794 (дата обращения— 11.02.2012).

85

B7-0120/2010EuropeanParliamentresolutiononUkraine, 17.02.2010. URL: http://www.europarl.europa.eu/sides/getDoc.do?pubRef=-// EP//NONSGML+MOTION+B7-2010-0120 + 0 + DOC+PDF+V0//EN (дата обращения – 11.02.2012).

86

Полностью дискуссия опубликована в редактируемой Домиником Арэлем электронной рассылке кафедры украинских исследований Университета Оттавы «The Ukraine List», № 441 (URL: http://www.ukrainianstudies.uottawa.ca/pdf/UKL441.pdf) и № 442 (URL: http://www.ukrainianstudies.uottawa.ca/pdf/UKL442. pdf). Украинский перевод ключевых статьей см.: Україністи та Бандера: розбіжні погляди. Зенон Когут – Іван Химка // Критика. 2010. № 3–4. С. 10–12; Химка І. Визнання попри знання? // Критика. 2010. № 7–8. С. 20–21. Русский перевод наиболее интересных моментов дискуссии опубликован: Степан Бандера: герой или преступник? // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2010. № 2–3. С. 126–138.

87

Motyl A. Difficult Task Defining Bandera's Historic Role // The Moscow Times, 11.03.2010; Снайдер І Фашистський герой у демократичному Києві // Критика. 2010. № 3–4. С. 8–9; Кулик В. Неуникний Бандера // Критика. 2010. № 3–4. С. 13–14; Портнов А. Контекстуалізація Степана Бандери // Критика. 2010. № 3–4. С. 14. По итогам дискуссии был издан сборник: Страсті за Бандерою / Упор. Т. Амар, I. Балинський, Я. Грицак. Київ: Грані-Т, 2010. – 397 с.

88

Подробный разбор дискуссии см.: Rudling Р. The OUN, the UPA and the Holocaust: A Study in the Manufacturing of Historical Myths. Pittsburgh, 2011.

89

Подробнее об этом документе см.: Патриляк I.K. Військові плани ОУН(б) у таємній Інструкції Революційного проводу (травень 1941 р.) // Український історичний журнал. 2000. № 2.

90

Украiнське державотворення. Акт 30 червня 1941: Збiрник документiв i матерiалiв / Iнститут украiнськоi археографii та джерелознавства НАНУ; Упор. О. Дзюбан; Передмова В. Кук; Я. Дашкевич. Львiв; Киiв, 2001; Сергiйчук В. Украiнський здвиг: Подiлля, 1939–1955 / Киiвський нацiональний унiверситет iм. Тараса Шевченка. Киiв, 2005; ОУН в 1941 роцi: Документи / Iнститут iсторii Украiни НАНУ; Упор. О. Веселова, О. Лисенко, I. Патриляк, В. Сергiйчук; Передмова С. Кульчицький. Киiв, 2006. Ч. 1–2; ОУН в 1942 роцi: Документи / Iнститут iсторii Украiни НАНУ; Упор. О. Веселова, О. Лисенко, I. Патриляк, В. Сергiйчук; Передмова I. Патриляк. Киiв, 2006; Конгрес Украiнських нацiоналiстiв 1929 р.: Документи i матерiали / Львiвська наукова бiблiотека iм. В. Стефаника; Центр дослiджень визвольного руху; Упор., предмова В. Муравський. Львiв, 2006; Роман Шухевич у документах радянських органiв державноi безпеки (1940–1950) / Iнститут нацiонального джерелознавства; Упор. В. Сергiйчук, С. Кокiн, Н. Сердюк, С. Сердюк; Передмова В. Сергiйчук. Киiв, 2007. Т. 1–2; ОУН і УПА в 1943 році: Документи / Iнститут iсторii Украiни НАНУ; Упор. О. Веселова, В. Дзьобак, М. Дубик, В. Сергійчук; Передмова. В. Дзьобак. Київ, 2008; Степан Бандера у документах радянських органiв державноi безпеки (1939–1959) / Упор. I. Бiлоконь, С. Кокiн, С. Сердюк; Передмова В. Сергiйчук. Киiв, 2009. Т. 1; Вєдєнєєв Д., Биструхін Г. Повстанська розвідка діє точно і відважно: Документальна спадщина підрозділів спеціального призначення ОУН та УПА, 1940–1950-ті роки. Киiв, 2006; Патриляк І., Пагіря О. Військова конференція ОУН(Б) 1942 р. і розробка планів зі створення українських збройних сил // З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. 2008. № 1–2. С. 484–511; Радянськиi органи державноi безпеки у 1939 – червнi 1941 р.: Документи ГДА СБ Украiни / Iнститут украiнськоi археографii та джерелознавства НАНУ; Упор. В. Даниленко, С. Кокiн. Киiв, 2009; Мережа ОУН(б) и запiлля УПА на террииторii ВО «Заграва», «Турiв», «Богун» (серпень 1942 – грудень 1943 рр.): Документи / Iнститут украiнськоi археографii та джерелознавства НАНУ; Упор., передмова В. Ковальчук. Киiв; Торонто, 2007. [Лiтопис УПА. Нова серiя. Т. 11]; Воєнна округа УПА «Буг»: Документи i матерiали, 1943–1943–1952 / Iнститут украiнськоi археографii та джерелознавства НАНУ; Упор. В. Мороз, О. Вовк; Передмова. В. Мороз. Киiв; Торонто, 2009. Кн. 1–2 [Лiтопис УПА. Нова серiя. Т. 12–13]; УПА i запiлля на ПЗУЗ, 1943–1945: Новi документи / Iнститут украiнськоi археографii та джерелознавства НАНУ; Упор. В. Ковальчук, I. Марчук; Передмова В. Ковальчук. Киiв; Торонто, 2010. [Лiтопис УПА. Нова серiя. Т. 14].

91

Поляки i украiнцi мiж двома тоталiтарними системами, 1942–1945 = Polacy i ukraińcy pomiędzy dwoma systemamy totalitarnymi, 1942–1945 / Iнститут нацiональной пам’ятi Республiки Польща; Інститут політичних і етнонаціональних досліджень НАНУ; Упор. Б. Ґронек, С. Кокін, П. Кулаковський, М. Маєвський, В. Пристайко, О. Пшенніков, Є. Тухольский, В. Худзік. Варшава; Київ, 2005. Ч. 1–2; Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: Інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії, НКВС-МВС, МДБ-КДБ, 1943–1959 / Інститут української археографії та джерелознавства НАНУ; Упор. А. Кентій, В. Лозицький, І. Павленко; Передмова В. Сергійчук. Київ; Торонто, 2002. Кн. 1. [Літопис УПА. Нова серія. Т. 4].

92

Розбудова нації: Орґан проводу українських націоналістів (Прага). 1928. № 1-12; 1929. № 1-12; 1930. № 1-12; 1931. № 1-12; 1932. № 1-12; 1933. № 1-12; 1934. № 1–8.

93

См.: Курило Т, Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 255.

94

УПА в світлі німецьких документів / Упор., передмова Т. Гунчак, П. Потічний. Торонто, 1983–1991. Кн. 1–3 [Літопис Української повстанської армії. Т. 6–7, 21]; Косик В.М. Україна і Німеччина в Другій світовій війні. Париж; Нью-Йорк, Львів, 1993; Косик В.М. Україна в Другій світовій війні у документах: Збірник німецьких архівних матеріалів. Львів, 1997–2000. Т. 1–4.

95

О специфических особенностях отбора В. Косиком документов для публикации см., напр.: Курило Т., Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 259.

96

Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: Інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії, HKBC-MBC, МДБ-КДБ, 1943–1959 / Інститут української археографії та джерелознавства НАНУ; Упор. А. Кентій, В. Лозицький, І. Павленко; Передмова В. Сергійчук. Київ; Торонто, 2002. Кн. 1. [Літопис УПА. Нова серія. T. 4.]

97

Партизанская война на Украине: Дневники командиров партизанских отрядов и соединений, 1941–1944 / Сост. О.В. Бажан, С.И. Власенко, А.В. Кентий, А.В. Легасова, В.С. Лозицкий. М., 2010.

98

См., напр.: Боротьба проти повстанського руху і націоналічного підпілля: протоколи допитів заарештованих радянськими органами державної безпеки керівників ОУН і УПА, 1944–1945 / Інститут української археографії та джерелознавства НАНУ; Упор., передмова О. Іщук, С. Кокін. Київ; Торонто, 2007. [Літопис УПА. Нова серія. T. 9].

99

Напр.: Поляки і українці між двома тоталітарними системами… С. 442–444, 448–450.

100

Наблюдения о достоверности подобного рода источников см.: Дюков А.Р. Протекторат «Литва». Тайное сотрудничество с нацистами и нереализованный сценарий утраты литовской независимости, 1939–1940 гг. М., 2013.

101

Химка І. Достовірність свідчення: Реляція Рузі Ваґнер про львівський погром влітку 1941 р. // Голокост і сучасність (Киев). 2008. № 2.

102

Боротьба з агентурою: Протоколи допитів Службы Безпеки ОУН в Тернопільщині, 1946–1948 / Упор., передмова П. Потічний. Торонто; Львів, 2006. Кн. 1–2 [Літопис Української повстанської армії. Т. 43–44]. Подробно об этих документах см.: Папакін Г «Озернянський архів» – нові джерела до історії українського руху отпору //Архіви України. 2005. № 1–3. Небезынтересна также статья: Ковальчук В. Аналоги радянських протоколів допитів у системі документообігу ОУН(б) і УПА (1940-ві рр.) // 3 архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. 2007. № 2. С. 159–170.

103

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 77; [ЦДА-ВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 12. Л. 10].

104

ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 261; Ч. 2. С. 453, 483, 576; Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 129; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 42. А. 35; Д. 46. А. 36–37; Д. 63. А. 12; Он. 2. Д. 18. А. 87].

105

Поляки і українці між двома тоталітарними системами. Ч. 1. С. 208–210; [ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. Т. 5. А. 21–38].

106

Боротьба проти УПА… Кн. 1. С. 125–126; Вєдєнєєв Д., Биструхін Г Меч і тризуб: Розвідка і контррозвідка… С. 219; [ЦДА-ГО. Ф. 1. Он. 22. Д. 75. А. 94–95; Ф. 62. Оп. 1. Д. 277. А. 2; Ф. 57. Оп. 4.Д. 451. А. 10,52].

107

Кальба М. «Нахтіґаль» в запитаннях і відповідях / Передмова В. Косик. Львів, 2008. С. 23.

108

У Службі безпеки України відбулись Громадські історичні слухання «Звинувачення проти "Нахтіґалю" – історична правда чи політичні технології» // SBU.gov.ua, 06.02.2008; Вятрович В. Как создавалась легенда о Nachtigall // Зеркало недели (Киев), 16–22.02.2008.

109

Тайна украинского батальона «Нахтигаль» // RUpor.info, 06.02.2008.

110

Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists… P. 161; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 3. Д. 7. Л. 4].

111

ОУН в 1941 році. Ч. 2. С. 453, 483; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 46. А. 36–37].

112

Курило Т., Химка /. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 260 (со ссылкой на ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 43).

113

0 документе, обнародованном СБУ, см. также: Дюков А. ОУН сотрудничала с нацистами и уничтожала евреев // Известия (Москва), 11.02.2008; Дюков А. Были ли бандеровцы антисемитами? // Комсомольская правда (Москва), 15.02.2007; Himka J. Be wary of faulty Nachtigall lessons // Kyiv Post, 27.03.2008; Himka J. True and False Lessons from the Nachtigall Episode // BRAMA, 18.03.2008.

Краткий обзор деятельности «специсториков» из СБУ см.: Grachova S. Unknown Victims: Ethnic-Based Violence of the World War II Era in Ukrainian Politics of History after 2004: Paper prepared for the Fourth Annual Danyliw Research Seminar in Contemporary Ukrainian Studies, Ottawa, 23–25 October 2008. URL: http://www. ukrainianstudies.uottawa.ca/pdf/P_Danyliw08_Grachova.pdf (дата обращения— 11.02.2012).

114

Марко Царинник: Історична напівправда гірша за одверту брехню // Левый берег, 05.11.2009. URL: http://lb.ua/article/ society/2009/ll/05/13147_marko_tsarinnik_istorichna.html (дата обращения— 11.02.2012).

115

Kateryna Yushchenko's speech at the Righteous Among Nations Award Ceremony. URL: http://www.president.gov.ua/en/news/15221. html (дата обращения – 11.02.2012).

116

Розбудова нації. 1928. № 1. С. 29.

117

Там же. С. 30.

118

Там же.

119

Конгрес Українських націоналістів 1929 р. С. 217.

120

Розбудова нації. 1928. № 5. С. 196.

121

Там же. С. 425.

122

Там же. 1930. № 11–12. С. 267.

123

Там же, 1929. № 1–2. С. 2; МирчукП. Нарис історії ОУН. Мюнхен, 1968. С. 93; Конгрес Українських націоналістів 1929 р. С. 295.

124

Поліщук В.В. Гірка правда… С. 109.

125

Розбудова нації. 1929. № 5. С. 177; Конгрес Українських націоналістів 1929 р. С. 289.

126

См.: Дюков А.Р. «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид. «Волынская резня» 1943–1944 годов: Документы и исследования. М., 2008. С. 63–89.

127

Розбудова нації. 1929. № 1–2. С. 9, 13, 14.

128

Там же. С. 26.

129

Там же. № 3–4. С. 85.

130

Там же. С. 88.

131

Курило Г., Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 255.

132

Розбудова нації. 1929. № 7–8. С. 271.

133

Там же. С. 272.

134

Там же. С. 276.

135

Сурма. 1929. № 12. С. 2.

136

См., напр.: Розбудова нації. 1930. № 3–4. С. 53.

137

Гон М.М. Українські праворадикали та євреї Західної України. С. 376.

138

Розбудова нації. 1930. № 11–12. С. 267.

139

Там же. С. 272–273.

140

Розбудова нації. 1931. № 1–2. С. 18–28; № 3–4. С. 70–79; № 5–6. С. 127–137; № 7–8. С. 172–181; № 9-10. С. 218–230; № 11–12. С. 276–292; 1932. № 1–2. С. 13–25; № 3–4. С. 75–86; № 5–6. С. 118–131; № 7–8. С. 185–196; № 9-10. С. 253–256; № 11–12. С. 296–300; 1933. № 3–4. С. 75–87; № 5–6. С. 130–138; № 7–8. С. 180–194; № 9-10. С. 226–235. № 11–12. С. 277–287.

141

Курило Т., Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 256.

142

Розбудова нації. 1930. № 5–6. С. 137.

143

Курило Т., Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 257. Подробнее см.: Химка І. «Краківські вісті» про євреїв, 1943 рік: Українсько-єврейські відносини під час Другої світової війни // Філософська і соціологічна думка. 1994. № 5–6.

144

РГВА. Ф. 462к. Оп. 1. Д. 92. А. 150–175.

145

Вежбенец В. Участие евреев в сельском хозяйстве межвоенной Польши (1918–1939) // Материалы Двенадцатой ежегодной международной междисциплинарной конференции по иудаике. М.,2005. Ч. 2. С. 153.

146

Там же. С. 154.

147

Там же. С. 153.

148

Гон М.М. Із кривдою на самоті. С. 77.

149

Сурма. 1932. № 10–11. С. 8.

150

Гон М.М. Із кривдою на самоті. С. 77.

151

Там же. С. 152.

152

Там же. С. 102.

153

Там же.

154

Там же.

155

Деревінський В. Питання національних меншин в етно-національній концепції ОУН // Український визвольний рух. Львів, 2004. 36. 3. С. 11; Курило І, Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? С. 257–258.

156

Зайцев О. Дефіляда в Москві та Варшаві: «Воєнна доктрина українських націоналістів» Михайла Колодзінського. URL: http:// www.uamoderna.com/event/186 (дата доступа – 26.01.2016).

157

Там же.

158

Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Фаховий висновок робочої групи істориків при урядовій комісії з вивчення діяльності ОУН і УПА. Київ, 2005. С. 6.

Интересно, что, по данным советских органов госбезопасности, уже в 1940 г. Р. Сушко, оставаясь одним из руководителей мельниковской ОУН, стал официальным сотрудником подразделения германской военной разведки «Абверштелле Краков», где отвечал за вербовку агентуры из числа украинских националистов. См.: Структура и деятельность органов германской разведки в годы Второй мировой войны / Архив Главного управления Службы Безопасности Украины в Автономной Республике Крым; Сост. А.В. Валякин, А.А. Кохан. Симферополь, 2011. С. 40.

159

Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. М., 1990. T. 4. С. 181.

160

Подробности см.: Дюков А.Р. Почему нацистам не удалось создать «украинское государство»: Абвер, украинские националисты и начало Второй мировой. URL: https://lenta.ru/articles/2015/09/01/ puppet/ (дата обращения – 26.01.2016).

161

Трофимович В. Роль Німеччини та СССР в українсько-польському конфлікті 1934–1945 pp. // Незалежний культурологічний часопис «ї». 2003. № 28. С. 121.

162

Там же. С. 122.

163

Степан Бандера у документах… T. 1. С. 99; [ГДА СБУ. Ф. 65. Д. С-9079. T. 4. Л. 221–234].

164

Роман Шухевич у документах… Т. 1. С. 339; [ГДА СБУ. Ф. 9. Д. 19. Л. 104–116].

165

Там же. С. 57; [ГДА СБУ. Ф. 16. Оп. 33. Д. 63. Л. 25–58].

166

Там же. С. 40.

167

Там же. С. 91; [ГДА СБУ. Ф. 6. Д. 75170-ФП. T. 1. Л. 216–225].

168

Там же. С. 98–99; [ГДАСБУ. Ф. 6. Д. 75170-ФП. Т. 1. Л. 236–243].

169

Гривул Т. До питання конфлікту в ОУН 1940–1941 рр. // Український визвольний рух. Львів, 2004. 36. 3. С. 163.

170

'УПАв світлі німецьких документів. Кн. 1. С. 29–33.

171

ОУН в світли постанов Великих Зборів, Конференцій та інших документів з боротьби 1929–1955 р. Б.м., 1955. С. 36; Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 11; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 43; [ЦДАГО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 926. А. 192].

172

ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 38; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 103–104.

173

Там же.

174

ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 32; Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 37; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 93; [ЦДІАУ. Ф. 309. On. 1. Д. 2887. А. 16–22]; Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists… P. 153.

175

РГВА. Ф. 500. On. 1. Д. 25. Л. 17.

176

ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 129; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 57–76]; ГДАСБУ. Ф. 13. Д. 376. T. 49. А. 1-11об.

177

Там же. С. 131.

178

Там же. С. 138.

179

Там же.

180

Там же. С. 139.

181

Там же. С. 143.

182

Там же. С. 145.

183

Там же. С. 147.

184

Там же. С. 150.

185

ТДАСБУ. Ф. 13. Д. 376. т. 49. С. 40–41; Веденеев А, Быструхин Г. Повстанська розвідка діє точно і відважно. С. 248–249.

186

ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 152.

187

Там же.

188

Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. С. 41–46; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 156–162; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Он. 2. Д. 1. Л. 77–89; ЦДІАУ. Ф. 309. On. 1. Д. 2887. Л. 26–42].

189

Альтман И.А. Жертвы ненависти. С. 220.

190

Подробнее об эволюции взглядов ОУН на методы решения «польского вопроса» см.: Дюков А.Р. «Польский вопрос» в планах ОУН (Б). С. 63–89.

191

ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 216; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 7. Л. 1–9].

192

Масловський В. Трагедія галицького єврейства. Львів, 1997. С. 21–22; Prus E. Holocaust po banderowsku. S. 139; Пробоєм. 1941. № 7–8.

193

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 8. Л. 107–108.

194

Масловський В. Трагедія галицького єврейства. С. 21–22; Краківські вісті. 1941. 18 червня. О «Краковских вестях» см.: Himka J.-P. Ethnicity and the Reporting of Mass Murder: Krakivs'ki visti, the NKVD Murders of 1941, and the Vinnytsia Exhumation. Typescript, 2008.

195

Степан Бандера у документах… Т. 1.С. 207; [ГДАСЗРУ. Д. 10876. Т. 1. Л. 114–116].

196

Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. С. 77; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 12. А. 10].

197

Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists… P. 162; БеркгофК., Каринник М. Організація українських націоналістів… С. 5; [ЦДАВОВ. Ф 3833. Оп. 3. Д. 7. А. 5–6].

198

Сергійчук В. Український здвиг: Поділля. С. 43.

199

Царинник М. «Жиди, поляки та інша сволоч»: Руда Ружанєцька, ЗО червня 1941 р. С. 16; Pohl D. Anti-Jewish Pogroms in Western Ukraine: A Research Agenda. P. 309 (со ссылкой на BA-MA. RH 26-454/48, fol. 2).

200

Поляки і українці між двома тоталітарними системами. Ч. 2. С. 886; [Институт национальной памяти Республики Польша, 0192/336. T. 29. Л. 21—21об].

201

Боротьба з агентурою: Протоколи допитів… Кн. 1. С. 249.

202

Следует принимать во внимание, что лидеров ОУН и усташей связывали личные дружеские отношения; после создания «Независимого государства Хорватия» в Загребе было создано легальное представительство ОУН. См.: Беркут И. Югославские русины и украинцы во Второй мировой войне (1941–1945 гг.) // Русин. 2011. № 2. С. 41.

203

Ковба Ж. Людяність у безодні пекли. С. 52; Круглов А. Львов, июль 1941. С. 12.

204

Подборки документов о расстрелах заключенных западноукраинских тюрем в начале войны см.: Гурьянов А., Кокурин А. Эвакуация тюрем // Карта. 1994. № 6; Романів О., Федущак I. Західноукраїнська трагедія 1941. Львів, 2008. С. 338–396. См. также: Дерев'яний І. Масові розстріли у в'язниці № 1 м. Львова в кінці червня 1941 року//Український визвольний рух. Львів, 2009. 36. 13.

205

Химка І. Достовірність свідчення… С. 45.

206

Ермаков А. Вермахт против евреев. С. 104.

207

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 98.

208

Круглов А. Львов, июль 1941. С. 13; Сборник документов и материалов об уничтожении нацистами евреев Украины в 1941–1944 годах. Киев, 2000. С. 26.

209

РГВА. Ф. 500. On. 1. Д. 25. Л. 17.

210

См.: Хеер X. Прелюдия к Холокосту: Львов в июне – июле 1941-го. С. 7.

Аналогичная практика имела место в Латвии в первые дни после оккупации этой республики немецкими войсками. См.: ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 10. Д. 1. Л. 225–226; Латвия под игом нацизма: Сборник архивных документов. М., 2006. С. 65–67.

211

ЦДАГО. Ф. 166. Оп. 3. Д. 246. Л. 80.

212

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 129; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 261; Ч. 2. С. 576; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 63. Л. 12; Д. 42. Л. 35; Оп. 2. Д. 18. А. 87].

213

ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 197; Ч. 2. С. 486; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 41. А. 8–9].

Царинник отмечет, что существовало несколько различных версий этого приказа; в одних говорилось о «массовой» ответственности, в других – про «общую». Смысл, однако, оставался одним. См.: Царинник М. «Жиди, поляки та інша сволоч»: Руда Ружанєцька, ЗО червня 1941 р. С. 13–14.

214

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 151; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 74. Л. 24]; Альтман И.А. Жертвы ненависти. М., 2002. С. 222.

215

ЦДАГО. Ф. 57. Он. 4. Д. 370. Л. 18.

216

Царинник М. Золочів мовчить // Критика. 2005. № 10.

217

Ермаков А. Вермахт против евреев. С. 104.

218

Там же. С. 105.

219

Круглов А. Львов, июль 1941. С. 13; Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации (1941–1944): Сборник документов и материалов. Иерусалим, 1991. С. 76.

220

Химка І. Достовірність свідчення… С. 46.

221

ГАРФ. Ф. Р-7021. Оп. 67. Д. 75. Л. 106-106об.

222

Там же. Л. 64 —64об.

223

Круглов А. Львов, июль 1941. С. 13; Ермаков А. Вермахт против евреев. С. 105–106; Verbrechen der Wehrmacht: Dimensionen des Vernichtungskrieges, 1941–1944. Hamburg, 2002. S. 95.

224

Кальба M. Роман Шухевич як провідник, командир, людина // Генерал Роман Шухевич – «Тарас Чупринка», Головний Командир УПА. Торонто, Львів, 2007. С. 355.

225

Кровавые злодеяния Оберлендера: Отчет о пресс-конференции для советских и иностранных журналистов, состоявшейся в Москве 5 апреля 1960 года. М., 1960.

226

Там же.

227

Круглов А. Львов, июль 1941. С. 13; Sandkuhler Th. „Endlosung" in Galizien. Der Judenmord in Ostpolen und die Rettungsinitiativen von Berthold Beitz 1941–1944. Bonn, 1996. S. 488. Ann. 21.

228

КругловА. Львов, июль 1941. С. 13; Verbrechen der Wehrmacht: Dimensionen des Vernichtungskrieges, 1941–1944. Hamburg, 2002. S. 95.

229

ЦА ФСБ. Д. H-19788. Л. 145 —145об.; Украинские националистические организации во Второй мировой войне. T. 2. Док. 3 – 41.

230

Холокост: Энциклопедия. М., 2005. С. 634.

231

Poliszczuk W. Dowody zbrodni OUN і UPA. Toronto, 2000. S. 614; Документы изобличают: Сборник документов и материалов о сотрудничестве украинских националистов со спецслужбами фашистской Германии / Сост. Г. Ткаченко, А. Войцеховский, А. Ткачук; Предисл. И. Герасимов. Киев, 2005. С. 36–37.

232

Об атрибутации этого документа см.: В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 62.

233

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 189–190; ОУН в 1941 році. 4.2. С. 338; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Он. 1.Д.9.Л. 1 – 12]; Альтман И.А. Жертвы ненависти. С. 221–222.

234

УПА в світлі німецьких документів. Торонто, 1991. Кн. 3. С. 53.

235

Косик В.М. Україна в Другій світовій війні… T. 1. С. 192–194; Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 179; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 327, 333.

236

Boll В. Zloczow, Juli 1941. S. 8.

237

ГАРФ. Ф. Р-7021. Оп. 67. Д. 86. Л. 22–23.

238

Boll В. Zloczow, Juli 1941. S. 7.

239

Ibid. S. 10.

240

Ермаков А. Вермахт против евреев. С. 109.

241

ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 57. Л. 17; Патриляк I.K. Легіони Українських Націоналістів. С. 26.

242

Фостий І. Діяльність ОУН на Буковині у 1940–1941 рр. //архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. 2000. № 2–4.

243

Там же.

244

Альтман И.А. Жертвы ненависти. С. 223.

245

ЦДАГО. Ф. 1. On. 23. Д. 928. A. 57–59; Веденеев Д, Биструхін Г. Меч і тризуб. С. 164; Веденеев Д.В. Одиссея Василия Кука: Военно-политический портрет последнего командующего УПА. Киев, 2007. С. 62.

246

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп 11. Д. 7. Л. 231–234.

247

Там же.

248

Альтман ИЛ. Жертвы ненависти. С. 223; Филъкенштейн И.С. Массовое уничтожение евреев Подолии // Катастрофа и сопротивление евреев Украины. Киев, 1999. С. 23–24.

249

ГАРФ. Ф. Р-7021. Оп. 75. Д. 107. А. 46.

250

ЦДАГО. Ф. 57. Оп. 4. Д. 370. Л. Зоб.

251

Веденеев Д.В. Одиссея Василия Кука. Киев, 2007. С. 62.

252

Боротьба з агентурою: Протоколи допитів… Кн. 1. С. 426.

253

Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. С. 259.

254

Там же. С. 282; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 15. Л. 42–43].

255

ЮУН в 1941 році. Ч. 2. С. 389; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 23. Л. 51].

256

Боротьба з аґентурою: Протоколи допитiв… Кн. 1. С. 578–579.

257

ОУН в 1941 роцi. Ч. 2. С. 389; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 1. Д. 23. Л. 51].

258

Там же. С. 465–466; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 46. А. 50–51].

259

Степан Бандера у документах… Т. 1. С. 99; [ГДА СБУ. Ф. 65. Д. С-9079. Т. 4. А. 221–234].

260

Например, это произошло в селах Хоростков и Микульницы Тернопольской области: Kiperman Z. Years of Suffering, Pain and Struggle. URL: http://www.jewishgen.org/yizkor/khorostkov/ kho337. html (дата обращения— 11.02.2012); Horowitz N. My Town During the Second World War. URL: http://www.jewishgen.org/yizkor/mikulintsy/ mik049.html (дата обращения – 11.02.2012).

261

Косик B.M. Україна в Другій світовій війні… Т. 1. С. 253; Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 391; ОУН в 1941 році. Ч. 2. С. 447.

262

Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists… P. 161; ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 3. Д. 7. A. 4.

263

ЦА ФСБ. Д. H-20944. Т. 1. А. 27.

264

ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 6. А. 6.

265

Там же. А. 3.

266

ОУН в 1941 році. Ч. 2. С. 453, 483; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 46. Л. 36–37].

267

Там же. С. 456.

268

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 394.

269

Круглов А. Погромы в Восточной Галиции летом 1941 г. С. 335–340.

270

См., наир.: Encyclopaedia of Jewish Communities, Poland. Vol. 2: Eastern Galicia/ Ed. by D. Dabrowska, A. Wein, A. Weiss. URL: http:// www.jewishgen.org/yizkor/pinkas_poland/pol2_00512.html (дата обращения – 11.02.2012); URL: http://www.jewishgen.org/yizkor/ pinkas_poland/pol2_00320.html (дата обращения – 11.02.2012), и т. д. См. также жалобы представителей ОУН(Б) о хорошем отношении венгерских войск к евреям: ОУН в 1941 році. Ч. 2. С. 397.

271

ОУН в 1941 році. Ч. 2. С. 489, 491 [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 42. Л. 32].

272

Там же. С. 493.

ЮУНв 1941 році. Ч. 2. С. 528–531, 547–552; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 210–211; On. 1. Д. 63. Л. 211–213].

273

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 49–50.

274

Там же. С. 565; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 1.Д. 22. А. 16–17].

275

Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М., 1946. С. 173; КосикВ.М. Українав Другій світовій війні… Т. 1. С. 365; ОУН в 1941 році. Ч. 2. С. 553.

276

У ПА в світлі німецьких документів. Кн. 3. С. 96.

277

Там же. С. 95.

278

Альтман И.А. Жертвы ненависти. С. 224; ОУН в 1942 році. С. 88; [ЦДАГО. Ф. 1. Он. 22. Д. 76. Л. 613].

279

Косик В.М. Україна в Другій світовій війні… T. 2. С. 152–153; ОУН в 1942 році. С. 60.

280

ОУН в 1942 році. С. 86; [ЦДАГО. Ф. 1. Оп. 22. Д. 76. Л. 613].

281

Ідея і чин: Орган проводу ОУН, 1942–1946. Торонто; Львів, 1995. С. 52; ОУН в 1942 році. С. 82; [ЦДАГО. Ф. 63. Оп. 1.Д.7. А. 1–5].

282

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 450; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 15. А. 81–86].

283

Кук В. УПА в запитаннях та відповідях Головного Командира. Львів, 2007. С. 18.

284

См., напр.: ОУН и УПА в 1943 році. С. 98–99.

285

ОУН в 1942 році. С. 97; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 42. А. 64].

286

Там же. С. 100; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 63. А. 16]; Степан Бандера у документах… T. 1. С. 154; [ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. T. 35. А. 200–207].

287

Степан Бандера у документах… T. 1. С. 157–158; [ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. T. 35. Л. 200–207]; ОУН в 1942 році. С. 103; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 63. Л. 16 – 16об]; Роман Шухевич у документах… Кн. 1.С. 345; [ГДА СБУ. Ф. 9. Д. 19. Л. 104 —119об].

288

В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 71.

289

Патриляк Пагіря О. Військова конференція ОУН(Б) 1942 р. С. 507–508.

290

Там же. С. 508.

291

Там же. С. 509.

292

См., напр.: ОУН в 1942 році. С. 103; [ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 63. Л. 16 – 16об]; Роман Шухевич у документах… Кн. 1. С. 345; [ГДА СБУ. Ф. 9. Д. 19. А. 104-119об].

293

Боротьба проти повстанського руху… С. 87; Роман Шухевич у документах… Кн. 1. С. 314; [ГДА СБУ. Ф. 6. Д. 75135-ФП, А. 19–41; Ф. 65. Д. С-9079. Т. 1. А. 17, 30–49].

294

Мотика Г. Антипольська акція ОУН-УПА. С. 33.

295

Боротьба проти повстанського руху… С. 86; Роман Шухевич у документах… Кн. 1. С. 314; [ГДА СБУ. Ф. 6. Д. 75135-ФП. А. 19–41; Ф. 65. Д. С-9079. T. L А. 17, 30–49].

296

Мотика Г. Антипольська акція ОУН-УПА. С. 34 (со ссылкой на ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 102. Л. 1–4).

297

Боротьба проти УПА… Кн. 1.С.61; [ЦДАГО. Ф. 62. Оп. 1.Д. 1347. Л. 18].

298

Там же. С. 65; [ЦДАГО. Ф. 62. On. 1. Д. 1387. Л. 3–5].

299

Макарчук С. Втрати населення на Волині у 1941–1947 рр. // Незалежний культурологічний часопис «ї». 2003. № 28. С. 197.

300

Одно из исключений – «Обращение к украинским националистам» мая 1943 г., в котором говорится о былом «господстве жидов». См.: ОУН и У ПА в 1943 році. С. 143; [ДАВО. Ф. Р-1021.Оп. 1. Д. 1. А. 1].

301

Поліщук В.В. Гірка правда. С. 221.

302

Боротьба проти УПА… Кн. 1.С.62; [ЦДАГО. Ф. 62. Оп. 1.Д. 1347. А. 18].

303

Prus Е. Holokaust ро banderowsku. S. 172–173.

304

Поляки і українці між двома тоталітарними системами. Ч. 2. С. 894; [ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. А. 221–229].

305

Нам же. Ч. 2. С. 886–888; [Институт национальной памяти Республики Польша, 0192/336. Т. 29. Л. 21—21об].

306

УПА і запіля на ПЗУЗ, 1943–1945. С. 173, 176 (со ссылкой на Государственный архив Ровенской области. Ф. Р-30. Оп. 2. Д. 89. Л. 12–13, 16–26).

307

Беренштейн Л.Е., Елисаветский С.Я. Евреи – герои Сопротивления в подпольной и партизанской борьбе против нацистских оккупантов на Украине, 1941–1945. Тель-Авив, 1998. С. 44.

308

Цит. по: Prus Е. Holokaust ро banderowsku. S. 167.

309

Оценку советским партизанским командованием роли украинской полиции в уничтожении евреев и создании УПА см.: Партизанская война на Украине… С. 57, 115.

310

Поляки і українці між двома тоталітарними системами. Ч. 1. С. 448–450; [ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. T. 20. Л. 56–63].

311

ЦАФСБ.Ф. 100. Оп. 11. Д. 14. А. 18–36; Документы изобличают. С. 97; Украинские националистические организации во Второй мировой войне. T. 2. Док. 3–3.

312

Антонюк Я. Діяльність СБ ОУН на Волині. С. 97.

313

В немецких документах уничтожение евреев также очень часто заменялось понятием «переселение». Напр.: «8 и 9 февраля 1943 г. наша служба производит в г. Слуцке переселение проживающих там евреев… На территории переселения имеются 2 ямы. У каждой ямы работает по одной группе из 10 офицеров и солдат» («Уничтожить как можно больше…»: Латвийские коллаборационистские формирования на территории Белоруссии, 1942–1944 гг.: Сборник документов / Фонд «Историческая память»; Сост. А. Дюков, В. Симиндей. М., 2009. С. 120–121).

314

Роман Шухевич у документах… Кн. 1. С. 321–322; [ГДА СБУ. Ф. 65. Д. С-9079. T. 1. Л. 30–49].

315

Там же. С. 324.

316

В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 73.

317

Motyka G. Ukrainska partzyantka. S. 297 (со ссылкой на: ГАРФ. Ф. 9478. On. 1. Д. 126. Л. 233–235); Альтман ИЛ. Жертвы ненависти. С. 225; Вайс А. Отношение некоторых кругов украинского национального движения к евреям в период Второй мировой войны // Вестник Еврейского университета в Москве. 1995. № 2. С. 110.

318

Боротьба проти УПА… Кн. 1. С. 103; [ЦДАГО. Ф. 62. On. 1. Д. 253. А. 20–22].

319

Партизанская война на Украине… С. 104.

320

УПА і запіля на ПЗУЗ, 1943–1945. С. 456; [ЦДАГО. Ф. 57. Он. 4. Д. 361. А. 5-41]; Воєнна округа УПА «Буг»… Кн. 2. С. 40; [ГДАСБУ. Ф. 13.Д. 376.T. 83.А. 258]; ОУН-УПА в Беларуси, 1939–1953 гг.: Документы и материалы / Сост. В.И. Адамушко, И.А. Валаханович, В.Д. Селеменев и др. Минск, 2011. С. 95.

321

Украинские националистические организации во Второй мировой войне. T. 2. Док. 3-32.

322

Боротьба проти УПА… Кн. 1. С. 130; [ЦДАГО. Ф. 1. Он. 22. Д. 75. А. 48–55].

323

Поляки і українці між двома тоталітарними системами. Ч. 2. С. 1032; [ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 376. Т. 34. Л. 263].

324

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп 11. Д. 7. А. 231–234.

325

Там же.

326

Prus Е. Holokaust ро banderowsku. S. 182–183.

327

ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. T. 36. Л. 120–124. См.: Справка СБУ про діяльність ОУН-УПА от ЗО липня 1993 року // Без права на реабилитацию. Киев, 2005. Кн. 2. С. 219.

328

Лебедь М. Україньска Повстанська Армія… Кн. 1. С. 69.

329

Боротьба проти УПА… Кн. 1. С. 107; [ЦДАГО. Ф. 62. Он. 1. Д. 1350. Л. 108].

330

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 14. Л. 18–36; Украинские националистические организации во Второй мировой войне. Т. 2. Док. 3–3.

331

УПА і запіля на ПЗУЗ, 1943–1945. С. 114; [ЦДАВО. Ф. 3833. On. 1. Д. 19. Л. 43; Воєнна округа УПА «Буг»… Кн. 1. С. 479].

332

См.: В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 75–76.

333

Об этом свидетельствуют документы УПА. См.: Волинь і Полісся: УПА та запілля, 1943–1944: Документи і матеріали. Київ; Торонто, 1999. С. 41; Волинь, Полісся, Поділля: УПА да запілля, 1944–1945: Документи і матеріали. Київ; Торонто, 2006. С. 397. Так, например, в июле 1941 г. в Тернополе имелось только два врача-украинца (Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. С. 329).

334

ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 134. А. 107.

335

Патриляк І.К. «Еведенційні картки» УПА як статистичне джерело // Український визвольний рух. Львів, 2006. 36. 6. С. 111.

336

Там же. С. 117–118.

337

Боротьба проти УПА… Кн. 1.С. 126; [ЦДАГО. Ф. 1,Оп.22.Д. 75. Л. 94–95]. Ср.: Антонюк Я. Діяльність СБ ОУН на Волині. С. 65.

338

Вєдєнєєв Д., Биструхін Г Меч і тризуб. С. 219. (Со ссылкой на: ЦДАГО. Ф. 62. On. L Д. 277. А. 2; Ф. 57. Он. 4. Д. 451. А. 10, 52).

339

Поляки і українці між двома тоталітарними системами. Ч. 1. С. 442–444; [ГДА СБУ. Ф. 65. Д. С-9079. Т. 1. Л. 168–169].

340

ГАРФ Ф. Р—9478. Оп. 1. Д. 398. А. 1 – 12; Украинские националистические организации во Второй мировой войне. Т. 2. Док. 3-41.

341

Там же. С. 330; [ГДА СБУ. Ф. 71. Оп. 9. Д. 22. Т. 3. А. 341].

342

Motyka G. Ukrainska partzyantka. S. 294–295 (со ссылкой на: ЦДАВОВ. Ф. 3833. On. 1. Д. 57. Л. 6).

343

Вєдєнєєв Д., Биструхін Г. Меч і тризуб. С. 288; Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944–1945 рр. Київ, 1999. С. 91, 167.

344

Шпеер А. Плен: Советские военнопленные в Германии, 1941–1945. М.; Иерусалим, 2005. С. 204.

345

Yones Е. Die Strasse nach Lemberg: Zwangsarbeit und Widerstnd in Ostgalizein, 1941–1944. Frankfurt/Main, 1999. S. 111–112.

346

Motyka G. Ukrainska partzyantka. S. 295–297.

347

Ibid. S. 297.

348

В'ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв. С. 83.

349

Там же.

350

Там же. С. 84–85.

351

ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 3. Л. 5об.; Motyka G. Ukrainska partzyantka. S. 297; Воєнна округа УПА «Буг»… Кн. 1. С. 86.

352

Воєнна округа УПА «Буг»… Кн. 1. С. 86; [ЦДАВО. Ф. 3836. On. 1. Д. 15. А. 2].

353

В'ятрович В. Рейди УПА теренами Чехословаччини. Торонто; Львів, 2001. С. 172.

354

Англомовні видання українського підпілля, 1946–1947. Торонто, 1988. С. 24; В'ятрович В. Рейди УПА теренами Чехословаччини. С. 55.

355

Круглов А. Погромы в Восточной Галиции летом 1941 г. С. 340–341.

356

Вайс А. Отношение некоторых кругов… С. 106.

357

О термине см.: Манн М. Темная сторона демократии. Объяснение этнических чисток / Пер. с англ, под ред. В. Малахова. М., 2016.

358

Dzieje Komitetu Ziem Wschodnich na tie losöw ludnosci polskich Kresow w latach 1943–1947, t. 2, Dokumenty і materialy zgromadzone przez dzialaczy і czlonköw KZW / Oprac. L. Kulinska. Krakow, 2001; Eksterminacja narodu polskiego і Kosciola rzymskokatolickiego przez ukrainskich nacjonalistow w Malopolsce wschodniej w latach 1939–1945: materialy zrodlowe / Oprac. J. Wolczanski. Krakow, 2005–2006. Cz. 1–2; Kulinska L. Antypolska akcja nacjonalistow ukrainskich w Malopolsce Wschodniej і na Wolyniu w swietle dokumentow Rady Glownej Opiekunczej 1943–1944. Krakow, 2003; Ільюшин L УПА і AK. Протистояння в Західній Україні (1939–1945 рр.). Київ, 2009; Motyka G. Od rzezi wolynskiej do Akcji „Wisla”. Konflikt polsko-ukrainski 1943–1947. Krakow, 2011; Antypolska akcja nacjonalistow ukrainskich w Malopolsce Wschodniej і na Wolyniu w swietle dokumentow Rady Glownej Opiekunczej 1943–1944: zestawienie ofiar / Pod red. L. Kulinskiej, A. Roliriskiego. Krakow, 2012; Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы / Под ред. А.Н. Артизова. М., 2012. T. 1–2; Баканов А.И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. М., 2014; Kulinska L., Partacz Cz. Zbrodnie nacjonalistow ukrainskich na Polakach w latach 1939–1945. Warszawa, 2015, и др.

359

Посівний М. Видання крайової екзекутиви ОУН 1931 р. // Український визвольний рух. Львів, 2003. Зошит 2. С. 7 – 13.

360

Там же. С. 8.

361

Курило Т., Химка І. Як ОУН ставилася до євреїв? Роздуми над книжкою Володимира В'ятровича // Україна модерна. 2008. № 2. С. 255.

362

Казанівський Б. Шляхом «Леґенди». Спомини. Лондон, 1975. С. 23–25, 29.

363

Баканов А.И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». С. 123.

364

Колодзінський М. Українська воєнна доктрина. Ч. 1. Торонто, 1957.

365

Колодзінський М. Націоналістичне повстання (розділ із праці «Воєнна доктрина українських націоналістів»). Публікація та коментарі О. Зайцева // Україна модерна. 2013. № 20. С. 257–295.

366

Зайцев О. Воєнна доктрина Михайла Колодзінського //Україна модерна. 2013. № 20. С. 248.

367

Зайцев О. Воєнна доктрина Михайла Колодзінського. С. 245.

368

Організація українських націоналістів і Українська повстаньска армія: Фаховий висновок робочої групи істориків при урядовій комісії з вивчення діятельності ОУН і УПА. Київ, 2005. С. 6.

Интересно, что, по данным советских органов госбезопасности, уже в 1940 г. Р. Сушко, оставаясь одним из руководителей мельниковской ОУН, стал официальным сотрудником подразделения германской военной разведки «Абверштелле Краков», где отвечал за вербовку агентуры из числа украинских националистов. См.: Структура и деятельность органов германской разведки в годы Второй мировой войны / Архив Главного управления Службы Безопасности Украины в Автономной Республике Крым; Сост. А.В. Валякин, А.А. Кохан. Симферополь, 2011. С. 40.

369

Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. М., 1990. T. 4. С. 181.

370

Подробности см.: Дюков А.Р. Почему нацистам не удалось создать «украинское государство»: Абвер, украинские националисты и начало Второй мировой. URL: https://lenta.ru/articles/2015/09/01/ puppet/ (дата обращения – 26.11.2016).

371

Баканов А.И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». С. 124–125.

372

ОУН в 1941 роци: Документи. Київ, 2006. Ч. 1. С. 94 – 105.

373

См.: Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы / Под ред. А.Н. Артизова. М., 2012. Т. 1.

374

Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941. Львів; Київ, 2001. С. 37; ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 93.

375

ОУН в 1941 році. Ч. 1. С. 129.

376

Там же. С. 152.

377

Там же.

378

Подробнее см.: Berkhoff К.С., Carynnyk М. The Organization of Ukrainian Nationalists and its Attitude toward Germans and Jews: Yaroslav Stet s'ko's 1941 Zhyttiepis//Harvard Ukrainian Studies. 1999. № 3–4; Дюков A.P. Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». М., 2009; Круглов А. Погромы в Восточной Галиции летом 1941 г.: организаторы, участники, масштабы и последствия // Война на уничтожение: Нацистская политика геноцида на территории Восточной Европы: Материалы международной научной конференции (Москва, 26–28 апреля 2010 года) М., 2010. С. 324–341; Himka J.P. The Lviv Pogrom of 1941: The Germans, Ukrainian Nationalists, and the Carnival Crowd // Canadian Slavonic Paper. 2011. №. 2–4. P. 209–243; Баканов А.И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». С. 176–227.

379

Дюков А.Р. «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид. «Волынская резня» 1943–1944 годов: сборник документов и исследований. М., 2008. С. 75–77.

380

Там же. С. 77–78.

381

Данные, позволяющие идентифицировать «Ярослава» как Л. Павлишина, см.: ГДА СБУ. Ф. 13. Д. 372. T. 5. С. 443.

382

Поляки і українці між двома тоталіними системами, 1942–1945. Варшава; Київ, 2005. Ч. 1. С. 204–212.

383

Подробнее см.: Дюков А.Р. «Польский вопрос» в планах ОУН(Б). С. 83–87.

384

Последняя страница брошюры отсутствует. – Прим. сост.

385

Опущены разделы, посвященные организации повстанческого движения и созданию украинской националистической армии. – Прим. сост.

386

Опущен раздел «Отчеты по военной работе краев ОУН». – Прим. сост.

387

Опущен раздел «Вопрос политическо-военной организации Украинской армии». – Прим. сост.

388

Опущено окончание раздела «Мобилизация» с описанием плана проведения мобилизации и раздел «Стратегическое расположение армии». – Прим. сост.

389

Опущен раздел «О военной промышленности». – Прим. сост.

390

Опущен раздел «О разведке и контрразведке». – Прим. сост.

Content

Александр Дюков
Как построить украинскую державу. Абвер, украинские националисты и кровавые этнические чистки

Почему нацистам не удалось создать «украинскую державу». Абвер, украинские националисты и начало Второй мировой

Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопрос

Введение

Глава 1 Историография проблемы

Глава 2 «Еврейский вопрос» в предвоенных планах ОУН

Глава 3 Начало уничтожения: антиеврейские акции ОУН летом 1941 г

Глава 4 Корректировка антиеврейского курса ОУН(Б)

Заключение

Приложение

«Как и за что мы боремся с поляками»: антипольская программа ОУН в ключевых документах

Документы

№ 1. Брошюра Краевой экзекутивы ОУН «Как и за что мы боремся с поляками», 1931 г

№ 2. Из «Военной доктрины украинских националистов» (раздел «Национальное восстание»), 1938 г

№ 3. Из инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» (раздел «Указания на первые дни организации государственной жизни»), 1941 г

№ 4. Сообщение бывшего краевого военного референта ОУН-«Запад» Л. Павлишина о разработке военной программы ОУН в конце 1942 г

Новые документы о связях ОУН с нацистскими спецслужбами

1. Показания фельдфебеля Альфонса Паулюса о деятельности пункта «Абвер» в гор. Кракове, 24–29 сентября 1945 г

2. Показания офицера «Абверкоманды 202» Зигфрида Мюллера, 19 сентября 1946 г

3. Выписка из протокола допроса офицера «Абверкоманды 202» Зигфрида Мюллера, 19 сентября 1946 г

4. Показания бывшего начальника отдела абвера Берлинского округа полковника Эрвина Штольце, 29 мая 1945 г

Примечания