Светлана Бланкина

КРОНПРИНЦ

Глава 1

Укладываю волосы на одну сторону, потом на другую и с тяжёлым вздохом порчу уложенные волосы и теперь всё торчит в разные стороны. В дверь стучат, и когда я разрешаю войти, на пороге появляется мама.

— Готов? — осторожно спрашивает она, и подходит ко мне.

Я с ещё более тяжёлым вздохом опускаю руку и мысленно прошу помочь. Она умело укладывает мне волосы назад, и когда она заканчивает, я поворачиваюсь к зеркалу.

— Мам, — выдыхаю я, как это у неё выходит? Я уложил волосы, так же как и она сейчас, но сейчас я выгляжу так, как я хочу выглядеть, я похож на отца. — Как мне себя вести?

— Идём, — чуть помолчав, говорит она и выходит из комнаты.

Я остаюсь стоять у зеркала и просто смотрю на своё отражение, я ещё никогда так не волновался, как сейчас. Буквально через час я буду сидеть в съёмочной студии в прямом эфире и узнаю отобранных, я увижу их и вся страна увидит, хоть и на фотографии.

Сделав глубокий вдох, провожу руками по волосам, закрыв на миг глаза. Натягиваю ту маску безразличия и спокойствия, которому меня учили с ранних лет, но посмотрев в зеркало, в какой уже раз убеждаюсь, что ничего у меня не вышло. Встряхиваю головой, будто это поможет избавиться от напряжения, и выхожу из комнаты.

Возле лестницы я встречаюсь с папой и после того, как мы поприветствовали друг друга, он положил руку мне на плечо и внимательно посмотрел меня.

— Готов? — почему всем нужно это спросить, неужели не ясно, что ничерта я не готов?

— Конечно же, нет, — выдохнув, сказал я и отец усмехнулся.

— Идём, — говорит он, и мы спускаемся по лестнице. — Ты не должен сейчас так нервничать, просто представь, что тогда будет с тобой, когда они прибудут сюда. — Ох, да, спасибо, что успокоил и поддержал. Видимо, то что я только что подумал, тут же отразилось и на моём лице, потому что папа не смог сдержать смеха. — Последнюю неделю ты только и делал, что просматривал материалы про Отбор, ты уже должен был понять, что сначала и мне было жутко, но прошло время и для меня это стало совершенно обычным. Поверь, мне было куда сложнее, чем тебе! — Я тут же изумлённо посмотрел на него, не зная, что и думать. — Из-за того что никто даже не догадывался, как это будет проходить, и заявок было, по сравнению с этим разом, куда больше. А ты хотя бы знаешь, что тебя ждёт, и мы даже изменили некоторые правила, чтобы избежать предыдущих проблем. И у тебя будет не пятьдесят девушек, а тридцать, так что не волнуйся, тебе даже понравится. — Даже и не сомневаюсь что мне понравится, кому может не понравится находиться во внимании целой толпы прекрасных девушек? С его слов мне действительно стало легче, ему и вправду было куда сложнее, нежели мне.

Зайдя в студию, я киваю отцу, и он отходит к ведущему. Снова этот нескончаемый смех Кая и его беготня уже начинают сводить меня с ума. Этот ребёнок слишком активный. Вот девушки повеселятся с ним!

— Чак! — кричит за моей спиной Генри, я тут же оборачиваюсь и я иду к нему на встречу. — Как дела? — с издёвкой спрашивает он, и мы пожимаем друг другу руки.

— Отлично! Знаешь, скоро я буду окружен толпой девушек, которые будут, прямо говоря, драться за меня, — очень самоуверенно говорю ему я. Он закатывает глаза.

— Оставь мне парочку!

— Разумеется!

Мы заливаемся смехом и я, наконец, отвлекаюсь. Генри — сын Рейчел и она, кстати, будет наставницей отобранных, как когда-то Аливия в своё время была наставницей моей матери и Рейчел. Мы решили, что Рейчел будет идеальным вариантом, она сама прошла через всё это и отлично знает чему нужно учить девушек. Генри по званию мой слуга, но он мой лучший друг, а этот статус лишь формальность. Хоть он и старше меня на целых три года я никогда не чувствовал нашу разницу в возрасте.

Нам сообщают, что мы скоро выходим в эфир и необходимо разойтись по местам. Страх снова вернулся ко мне.

— Эй! — положив руку на моё плечо, сказал Генри. — Помни, ты Принц и ты будешь решать, а не девушки! — Ещё миг он внимательно вглядывается мне в глаза, а потом отходит.

Я усаживаюсь на своё место и в абсолютном ступоре дожидаюсь, когда мы выйдем в эфир. Генри прав, я буду решать, ни девушки, ни родители, ни страна, я, лишь я и никто другой. Внезапно волнение и оцепенение проходят, и мои плечи заметно расслабляются. Я обрёл уверенность. Родители расположились на своих местах, и мы выходим в эфир.

— Здравствуйте, дорогие телезрители! Сегодня в этот знаменательный для всей страны день мы все узнаем и впервые увидим отобранных девушек, которые всего через пару дней прибудут во дворец и примут участие в Отборе! — От слов ведущего по спине прошлись мурашки, но я всё же чувствую себя лучше, чем час назад. — Ваше Величество, — подошёл он к отцу, — что вы сейчас ощущаете, ведь двадцать с лишним лет назад вы также сидели и ждали объявления имён?

— Я спокоен, потому что я свой Отбор уже прошёл, — усмехнувшись, отвечает он, и я прищурено сморю на него. — Но мне придётся давать советы и постараться помогать делать правильные решения.

— Ваше Величество, — подошёл ведущий к маме, и та смущённо заулыбалась, она всё ещё не привыкла к своему статусу и говорит, что никогда не привыкнет к такому обращению. Для меня это доказательство того, что она была собой весь Отбор и собой осталась по сей день. — Много лет назад вы сидели у экрана телевизора и ждали своего имени, которое, назвали последним, хочу сказать. — Она была последней, но стала первой.

— После того как моё имя было, наконец, названо я долго не могла в это поверить, у меня началась настоящая истерика, паника, но, — она запнулась на этом слове, потому что ей всё ещё трудно говорить о своей сестре. — Со мной были родные мне люди, я не слишком нервничала перед отъездом, просто потому что нервничать было некогда. Девушек, которых выберут, просто завалят разными бумагами, звонками и всем прочим, но эта суета поможет вам отвлечься. Мы изменили правила, девушек будет не пятьдесят, а тридцать и они ещё не выбраны. — Могу лишь догадываться, как отреагировали жители страны, ведь все думали, что их число останется прежним и что выбор уже сделан. — Сейчас, в прямом эфире с помощью генератора случайных чисел мы выберем из всех присланных нам анкет всего тридцать. Эти девушки настоящие счастливицы, им повезёт, так же как и не повезёт вовсе. Отбор, это жестокое соревнование, и чем дальше вы проходите, тем жёстче оно становится, прошу набраться терпения и быть мудрыми в своих действиях. — Ведущий внимательно слушал и кивал в определённые моменты.

«Отбор, это жестокое соревнование, и чем дальше вы проходите, тем жёстче оно становится» эхом отдаются её слова в моей голове.

— Ну что же, наконец, спросим нашего Принца. Какие эмоции сопровождают вас сейчас, — обращается ко мне ведущий Энтони.

— Я в предвкушении, — с лёгкой улыбкой отвечаю я. — Самое сложное это начало, как и конец, но они являются и самым прекрасным временем. Поэтому как бы трудно нам всем не было мы должны запомнить и как можно больше прочувствовать все эмоции с самого начала. Как бы не комфортно нам ни было, какими бы смущёнными мы себя не чувствовали, мы должны осознать, что начало будет самым лучшим временем, когда мы ещё не знаем друг друга, тайн друг друга, ничего. — Я метался взглядом из стороны в сторону, но всё же остановился и теперь смотрю прямо в камеру. — Говорят, что первое впечатление обманчиво, но я же считаю, что оно является самым верным. Не знаю, может быть, я не прав.

— Ну что же, не будем томить и телезрителей и всех остальных. Итак, первая девушка, попавшая в число отобранных… внимание на экран.

Я с замиранием сердца смотрю в сторону экрана. Множество фотографий мелькают с невероятной скоростью, что просто невозможно рассмотреть их и вот одна фотография останавливается со своим номером. Девушка, что смотрит на меня с экрана, похожа на ангела. Она будто бы только пришла с весёлого обливания или прогулки у реки. Её длинные, практически белые волосы слегка мокрые и запутанные, её невероятно светло-зелёные глаза блестят, а улыбается она настолько застенчиво, что я не замечаю, как мои губы начинают изображать лёгкую улыбку. В груди разлилось тепло, и я стал невероятно спокоен. Всё не так страшно, первая девушка мне нравится, даже очень…

— Эмили Холл, восемнадцать лет. Штат Аляска, город Хейнс. — Эмили… наверняка я запомню её.

Снова поток фотографий, останавливается фото девушки с идеально уложенными каштановыми волосами, она смотрит сверху вниз, явно самоуверенная, приняла нужную позу для фото. В отличии от первой девушки она не выглядит живой, она будто… кукла, идеальная кукла.

— Мишель Грин, семнадцать лет. Штат Нью-Йорк.

Дальше я уже особо не вслушивался в имена, я всматривался в фотографии. Девушка с короткими чёрными волосами выглядела как-то отчужденно, не от мира сего что ли. Девушка с очень длинными рыжими волосами, была до жути испуганна, и будто пыталась спрятаться за своими волосами. Блондинка смеётся в камеру, чуть запрокинув голову назад, она так сильно сощурила глаза, что я даже не могу рассмотреть их цвет, но она выглядит счастливой, живой. Брюнетка с карими глазами смотрит в камеру, будто задавая какой-то вопрос.

В моей голове образовалась каша из имён, Штатов, цифр, городов, фотографий… Кажется, если меня сейчас попросить назвать имя хотя бы одной девушки я промолчу.

Оборачиваюсь на родителей, мама выглядит весьма довольной, как и папа, снова разворачиваюсь к экрану и слышу очередное имя.

— Вики Джонс, шестнадцать лет. — Дальше я уже не слышу голоса ведущих, я просто поражён девушкой, что появляется на экране. Ей розовые волосы просто не могут остаться без внимания. Она не смотрит в камеру, она смотрит в сторону, у неё очень красивые голубые глаза, которые обрамляет бежевая оправа очков. Она не улыбается, нет испуга, или вообще каких либо эмоций, просто фотография, но девушка на ней очень нежная, но в то же время в ней читается стойкий характер.

Моё внимания привлекает Генри, он хватается за живот и смеётся, не издавая при этом ни звука, он встречается с моим внимательным взглядом. Друг пытается остановить смех и показывает мне два больших пальца вверх и снова заливается смехом, я не удерживаюсь и усмехаюсь ему.

И последняя девушка… внимание. — Фотографии листаются и, наконец, картинка останавливается, и я вижу девушку совсем юную на вид. У неё, то ли рыжие, то ли красные волосы с розовой чёлкой, да что же, мне так везёт то! Вид у неё испуганный, а в глазах читается тревога. Мне это показалось не слишком странным, я даже понятия не имею, на кого сейчас похож я.

— Софи Браун — шестнадцать лет, Штат Кентукки, город Луисвилл.

— В скором времени с девушками свяжутся, и через несколько дней мы встретим их во дворце.

Эфир заканчивается, и я тут же поднимаюсь со своего места и направляюсь к выходу, но Генри быстро нагоняет меня, он всё ещё смеётся, но уже куда меньше.

— Ну, и как тебе дамы? — протянув последнее слово, спрашивает он.

— В целом… я очень доволен.

— Ага, особенно та с розовыми волосами, вообще супер! — Когда он начинает так говорить, я не всегда его понимаю.

— Всем девушкам здесь сменят имидж, на более короносносный, скажем так, — всё ещё совершенно спокойно говорю я.

— Там есть такие красотки! — Он тяжело вздыхает и качает головой. — Я завидую тебе, чувак, очень завидую, чёрт возьми.

— Прошу, — взмахнул я руками. — Соблюдай манеры разговора. — Он поджимает губы. Я просто терпеть не могу, когда он разговаривает, как мальчишка из подворотни. — Мне нужно остаться одному, — говорю я и поднимаюсь к себе на этаж.

Наконец, мне пришло настоящее осознание того, что из этих тридцати девушек мне придётся найти жену, а главное, я желаю полюбить её. Я практически не помню ни одну девушку, кроме первой. Эмили кажется, та блондинка с мокрыми волосами. Во мне просыпается желание познакомиться со всеми ними, но в тоже время страх никуда не ушёл, так же как и сомнения. Понравлюсь ли я им? Генри этот вопрос посчитал очень глупым, он сказал «ты же Кронпринц Америки, ты не можешь, не понравится». Но я не хочу, чтобы кому то нравилась моя корона, мой статус, я хочу, чтобы им понравился именно я, я как личность.

Не знаю сколько проходит времени с момента, как я вернулся в комнату, но я уже достаточно долго сижу в кресле и думаю о происходящем в моей жизни. Странно, что ещё никто из семьи не побеспокоил меня. Наверняка отец сказал всем, что мне нужно прийти в себя и разобраться в собственных мыслях. Так оно и есть. Снимаю пиджак и выхожу из комнаты. Нужно пройтись, проветрить голову, придать свежесть мыслям.

Я хочу зайти в оранжерею, но полоса света из приоткрытой двери библиотеки заставляет заглянуть внутрь. Один единственный светильник освещает самую малую часть комнаты у небольшого кресла, в нём сидит девушка.

— Снова читаешь до глубокой ночи? — не слишком громко сращиваю я, и девушка чуть вздрагивает, но на её лице тут же появляется улыбка.

Из-за лёгкого движения её головы, её золотистые волосы из собранных превращаются в распущенные, она поднимает на меня свои синие глаза и спешит подняться.

— Чак, — практически шёпотом говорит она, и тянет руки к моим плечам.

— Кэтрин… Не надо, — снова предупреждаю я девушку. Она опускает глаза в пол и обнимает себя за плечи. — Ты должна понять…

— Ты даже не попытался от этого отказаться, ты просто не хочешь отказываться. — Девушка поднимает на меня глаза, которые моментально наполняются слезами.

— У нас никогда ничего не могло быть, и ты всегда знала это, также, как и я.

— Почему? — в отчаянии спрашивает она, утирая слёзы. — Потому что я никто? Дочь фрейлины и главы охраны? Твоя мама уж точно не была бы против, они с моей подруги с самого детства, так же как и вы с Генри! Или ты просто никогда ко мне ничего не чувствовал?

— Кэтрин, уже поздно. И я не хочу снова заводить этот разговор, который абсолютно не имеет смысла.

— Я просто не смогу смотреть, как ты встречаешься с другими девушками. Что мне делать? Скажи мне! Как мне себя вести после всего что было?

— Ничего не было! — практически срываюсь на крик я. — Живи своей жизнью, Кэтрин, забудь всё как страшный сон и начни сначала. — Я последний раз смотрю на её запуганное лицо и, развернувшись, выхожу из комнаты.

— Но, Чак! — хочется крикнуть ей, но её голос срывается практически на шёпот. Я слышу её, но не поворачиваюсь к ней.

Глава 2

Последнее время я плохо сплю, просыпаюсь посреди ночи или же вовсе не могу заснуть. Отбор, вот причина, по которой мои мысли всё никак не приходят в порядок. Делаю ещё несколько подходов на турнике и перехожу к штанге.

Бросаю взгляд на часы, половина седьмого, пора заканчивать, дворец скоро проснётся и нужно браться за работу. Приняв душ и переодевшись в привычный костюм, снова натыкаюсь на анкеты отобранных. Их принесли в мой кабинет сразу после эфира, но узнал я об этом лишь когда, проснувшись посреди ночи, я решил покопаться в бумагах, чтобы отвлечься, но увидел их. Я не стал их читать. Какой-то страх не позволяет мне этого сделать, но я дал самому себе обещание, что до приезда девушек, до которого осталось два дня, я обязательно изучу каждую анкету.

Я практически не спал этой ночью, разговор с Кэтрин заставил меня ещё сильнее заволноваться. Она младшая сестра Генри и он не знает о том, что у нас были отношения, никто не знает. Мы вместе решили, что не стоит пока никому ничего говорить, но я всегда знал, что никто никогда ничего и не узнает, потому что Отбор должен состояться для меня и я ни когда не хотел от него отказываться.

Мы всегда с ней хорошо общались, но последний год очень сильно сблизились и даже сами того не замечая мы стали тайком встречаться и проводить много времени вместе. Мне было с ней хорошо, просто, спокойно, но мысли об Отборе никогда не покидали меня. Я сам того не осознавая обманывал её, давал какие-то ложные надежды на наше совместное будущее. За месяц до Отбора я сказал ей, что всё должно прекратиться, она была мягко сказать ошарашена. Она сказала мне, что была уверенна, что я откажусь от Отбора и что мы откроем свои отношение, она думала, что я зову её, чтобы сказать именно это, а не то, что я расстаюсь с ней. Кэтрин избегала меня несколько недель, и это было лучшее решения для нас обоих, во дворце легко обойтись без случайных встреч. Но вскоре она сдалась, и на секунду мне показалось, что она ведёт себя так, вовсе нашего разговора и не было, мне пришлось ей напоминать, что между нами ничего нет, и это начало мне надоедать. Надеюсь, она ничего не будет вытворять, когда прибудут девушки, и когда Отбор будет идти полным ходом.

Захожу в обеденную самый первый, в общем, как и всегда. Служанки раскладывают приборы и расставляют еду, увидев меня, они делают заученные книксены и, дождавшись моего кивка, продолжают выполнять свою работу. Сев за стол я начал понимать, что не долго нам осталось быть в обеденной исключительно в семейном кругу, скоро этот зал заполнится девушками. В зал заходит отец и, похлопав меня по спине садиться рядом.

— Смотрел анкеты? — Спрашивает он, укладывая салфетку себе на колени.

— Нет, я изучу их, но не сейчас.

В зал заходит мама и несёт на руках удивительно спокойного Кая, он положил голову ей на плечо и пустым взглядом смотрит в невидимую мне точку.

— Он случаем не заболел? — Поинтересовался я у мамы.

— Нет, — выдохнула она и села рядом с папой. — Вчера после эфира Элизабет провела с ним небольшой урок этикеты и всех прочих правил и он, кажется, пал в депрессию, — она усмехнулась этому, и я тоже не сдержал смеха.

Не помню, что было со мной, когда я впервые узнал, что мне нельзя бегать, кричать и ничего не делать, но наверняка у меня было похожее состояние.

Дарен с Алленом забежали в обеденную, тыкая друг друга в бока и рухнув на стулья, наконец, заметили нас.

— Доброе утро, — сказали они одновременно.

Дарен старше Алена на пять лет, но если бы не их разница в росте, а просто по их общению можно было бы легко сказать что они близнецы. Они очень дружны. У меня, кстати, у одного из четверых детей тёмные волосы как у родителей, у остальных же светлые. Помню, я спросил у папы, почему у меня тёмные волосы, а у них светлые, он ответил, что у моих бабушек светлые волосы и обе мои тёти обладательницы светлых волос, это стало вполне логичным объяснением.

— Все девушки довольно милые, — доносятся до меня слова мамы сквозь мои мысли.

— Довольно обширный выбор… — усмехнулся Дарен и тут же поспешил заткнуть рот стаканом сока.

— Тебе должны принести кое-какие документы, сделай пометки, внеси то, что считаешь нужным и передай мне, — распорядился отец.

Это была ежедневная процедура для меня, которая проходила изо дня в день. Я проверял документы, что-то выносил, вносил, подчёркивал, зачёркивал, отец проверял и говорил что-то похожее на оценку. Если он скажет «неплохо» это значит что хуже чем вчера, если скажет «хорошо» то это значит, что он ожидал большего, если скажет «всё в порядке», то, скорее всего он полностью переделал всю проделанную мной работу. Но бывало и так что он ничего не менял и всё уходило под печать. Это конечно очень меня радовало, и я чувствовал странную гордость за себя, но бывало это всего несколько раз.

По окончанию завтрака я тут же направился к себе в кабинет, обычно вся эта бумажная работа занимала у меня полдня, а то и целый день. Иногда я очень завидую своим братьям, им не нужно возиться с кипой бумаг, разбираться в политике и присутствовать на всех собраниях совета и выслушивать их лекции. Одним словом никакой головной боли.

Сегодня работы на удивление мало и папа заходит как раз во время. Я уже заканчиваю и передаю ему папки.

— Тебе нужно изучить анкеты, — сказал он, посмотрев на стопку бумаг.

— Знаю, — выдохнул я, уже начинает надоедать этот разговор.

— Ты понимаешь, для чего я тебе даю эту работу каждый день? — Ну конечно же я понимаю!

— Да, — протянул я. — Я будущий правитель этой страны, я должен уметь ей управлять.

— Верно. Но ты делаешь это с неохотой, ты не стараешься.

— Я ….

— Не перебивать. Если бы ты старался, то твои результаты не скакали бы так изо дня в день. То ты делаешь всё на отлично, то дела у тебя хуже некуда. И это не из-за сложности дел, ты будто делаешь всё по настроению. — Он строго посмотрел на меня. — Ты должен относится к этому серьёзней. — Он прав, я очень несерьёзно к этому подхожу и это всё из-за того что я знаю, что он всё проверит и исправит то, что неверно, я знаю что мне не позволят допустить ошибку. Я молча закивал ему.

— Я ведь хотел отказаться от… — я умолк, стоит ли ему говорить?

— От короны? — Неожиданно для меня правильно сказал он. Как он мог догадаться?

— Да, меня начала пугать подготовка к престолу, и я подумал, что же будет со мной, когда мне придётся отвечать за целую страну, справлюсь ли я? Я решил просто подождать, а точнее всего, я просто не хотел отказываться от Отбора, ужасно звучит если честно.

— Ты бы всё равно принял корону, — это было очень твёрдое утверждение без единого сомнения.

— Почему? Я бы мог просто от…

— Я бы тебе не позволил.

— Но ведь Дэвид отказался и Королём стал ты. — Странный разговор у нас получается.

— Он был не готов, я тоже, но я был более ответственный. А ты готов к этому, и нет ни какой причины отказываться от короны, это глупо. — Он подошёл к двери и обернулся ко мне. — Ты готов, просто стань более ответственней, эту черту ты у меня не перенял.

У меня способность или даже любовь к этикету и хорошим манерам, это досталось мне от Оливии, бабушка просто помешана на всём этом. Характер у меня отца, как и внешность, но как он сказал, ответственность я у него не перенял. Я не нашёл в себе черты мамы. Сколько раз я смотрел материалы про Отбор, даже скрытые которые не попадали в эфир, их снимали во дворце и мама сказала, что даже не знала, что их снимают, их снимали практически всё время, а никто из отобранных не знал! По записям я понял, что она была весёлой, не любила правил, была отстраненной и скажем прямо без башенной, я просматривал её выступление миллион раз, и каждый раз она поражала меня. Она и сейчас такая, но её статус связал ей руки и теперь она не может быть такой. Я вовсе не весёлый, ненавижу, когда нарушают правила, люблю планировать всё заранее и знать чем всё кончится, я по долго обдумываю свои действия, я не похож на неё, но я бы хотел иметь ту жизнерадостность что имела она и до сих пор имеет.

Я часто думаю, о том, что мама дополняет отца. Знаю, что он ещё до своего статуса Кронпринца любил повеселится, но он всегда думал о последствиях, мама никогда. Она никогда не смотрела в будущее это и пугает и невероятно облегчает жизнь, когда тебе всё равно, что будет завтра. Но вместе они создают гармонию, отец дополняет её ответственностью, предусмотрительностью, мама же разбавляет всё это свои легкомыслием и полнотой жизни.

Пододвигаю к себе стопку бумаг и беру первую тоненькую папку в руки и, открыв её, вижу знакомое имя. Эмили Агнесс Холл восемнадцать лет. Штат Аляска, город Хейнс. Она очень красивая, но в ней чувствуется не только внешняя красота, её красота идёт и из нутрии, я чувствую это даже просто посмотрев на фотографию. Её воспитывала бабушка и сейчас она ухаживает за ней. Она волонтёр, помогает детям-сиротам и пожилым людям. Здесь достаточно много информации о ней, её родителях, здесь почти вся её жизнь! Тяжёлая работа мне предстоит! Выделяю главное карандашом и открываю следующую.

Мишель Саманта Грин, семнадцать лет. Штат Нью-Йорк. Это та девушка, которая больше похожа на куклу чем на живого человека. Ничего особенного я в анкете не нашёл, лишь то что она знает пять языков, это меня приятно порадовало, ещё она художница, у неё достаточно обеспеченная семья, они не богаты и не бедны, что-то среднее. Так же выделяю главное и перехожу к следующей девушке.

Сара Аннетт Беннет девушка с таким ярким макияжем и очень… скажем,… пышными формами улыбается своими зубами, что становится даже не по себе. Богатая семья, ничем не увлекается, до жути любит сладкое, оно и видно…

Я не знаю сколько часов проходит пока я не заканчиваю просматривать все анкеты, но обед я пропустил. Все девушки очень разные. Мне нужно просмотреть всё ещё раз и выучить всё то, что я выделил. Решаюсь пройтись и немного отдохнуть. Во дворце настоящая суматоха. Все слуги готовят комнаты в приезду отобранных, и весь дворец в целом. Портные не спят сутками, чтобы сшить гардероб на всех. Готовят обеденный зал, ставят ещё два стола, женский зал дополняют диванами и разными женскими принадлежностями, вроде туалетного столика и шкафчиков с модными журналами.

— Чарльз! — Возникает, словно не откуда Рейчел и врезается в меня, она держит в руках планшетку для бумаги, что вся исписана. — Как ты? — Она слишком возбуждена предстоящим событием.

— Я в порядке, — с настороженностью ответил ей я.

— Отлично! Всё, я побежала, не представляешь, сколько работы ещё нужно выполнить.

Я неуверенно улыбнулся ей, и она исчезла так же быстро, как и появилась.

Выхожу на улицу, и июльское солнце тут же нападает на меня, мне больше по вкусу осень, не люблю жару. Замечаю маму, она активно чем-то командует, указываю, куда что ставить.

— Что вы тут делаете? — Спросил я, подходя ближе, она немного вздрогнула.

— Рейчел всё организовывает, нужно организовать место, где ты будешь знакомиться с девушками, сад должен быть приукрашен. — Она дала ещё одно указание мы двинулись по извилистым каменным дорожкам сада.

— Поверить в это не могу, — с грустью в голосе произносит она. — Уже совсем скоро здесь появиться столько девушек и все они приедут, чтобы получить тебя.

— Или корону, — быстро добавляю я, это правда, какой бы печальной она не была.

— Но нам ведь не нужна та, которая желает лишь власти.

— Конечно. Я буду искать похожую на тебя, чтобы она так же дополняла меня, как ты дополняешь папу, — с нескрываемой улыбкой сказал я, он, тоже улыбнулась своей милой манерой, которая уже давно вошла в её привычку.

— Новая Королева, — задумчиво протянула она. — Моя замена. — Я однажды слышал, как мама говорила папе, что ей уже не терпится передать корону следующей Королеве, что она уже хочет спокойно жизни, без камер, вечных бумаг и жуткой ответственности, но эти слова сейчас она произнесла с неимоверной грустью. Может, ей и не так сильно хочется расставаться со своим статусом?

— Королевой ты будешь до тех пор, пока не придет другая,… — остановившись и повернувшись к ней, сказал я. — И я буду выбирать так долго, так тщательно, сколько того потребуется, чтобы она хотя бы на малую часть была похожа на тебя.

— Ищи ту, что нравится тебе, а не ту что похожа на меня. Ты сам прекрасно знаешь, что я не была такой спокойной в самом начале, со временем и та, которую ты выберешь, станет хорошей… Королевой.

* * *

Сон снова не приходит ко мне, и я всё думаю о папках, лежащих в моём кабинете. Интересно, о чём думает сейчас моя будущая жена, волнуется ли она, счастлива ли она, может быть напугана? Сам факт того что примерно через год я уже буду женат приводит меня в ужас. Больше всего меня пугает не сам брак, а то, что я женюсь на девушке, которую пока не знаю.

Внезапно мои мысли переходят на Кэтрин. Что она сейчас делает? Наверняка не спит. О чём думает? Наверняка о том, как она меня ненавидит.

Мысли уходят на второй план, усталость берёт над собой вверх и мои веки закрываются, а разум, волнение, ожидание, все чувства, наконец, оставляют меня в покое, и я погружаюсь в сон.

Глава 3

Прощай. Кэтрин.

Стены дворца давят на меня с такой силой, что кажется, я сейчас превращусь в пыль. От них веет холодом и я больше не чувствую себя дома. «У нас никогда ничего не могло быть, и ты всегда знала это, так же как и я.» Его слова до сих пор эхом проносятся в моей голове, в моих мыслях. Я до последнего дня надеялась, что он откажется от этого ужасного Отбора, я надеялась, что он всё-таки скажет, что любит меня, ведь я люблю.

Неужели он всегда знал, что это лишь временно, зачем тогда вообще нужно было заводить отношения? Никогда не поверю, что он специально хотел сделать мне больно. Может он хотел отказаться от Отбора, но в последний момент передумал? Почему? Родители настояли? Не знаю, сколько я уже думала об этом настоящей правды мне не узнать, если конечно он мне сам всё не расскажет.

Весь год, что мы были вместе, я и думать забыла про Отбор, про то, что он Принц и про его обязанности, про его долг, я вообще обо всём забыла. Ничего не было, никого не было кроме нас двоих. Это было так глупо, … мы прятались, убегали из дворца и передавали записки с зашифрованными посланиями. У нас есть место, где мы часто проводили вечера, библиотека. Эта огромная, полная жизни библиотека. Мы вместе читали или он играл на пианино а я с прекрасной музыкой погружалась в невероятную книжную историю, иногда я читала ему стихи…. Но это было не так часто, как нам бы того хотелось. Чак много работал, а в конце совсем отдалился от меня. Потом он сказал, что нужно всё заканчивать, что всё, что было, что ни на есть настоящая ошибка. Он сказал, что я всегда была ему как сестра,… и это разбивало мне сердце снова и снова. Я уже практически не выхожу из комнаты второй день, но это никого не волнует. Мама с головой погружена в подготовку Отбора, она конечно не знает про меня и Чака. Папа как глава королевской гвардии совсем не знает что такое отдых и выходные. Генри… мой брат любит лишь поиздеваться надо мной, порой мне кажется, что ему совершенно плевать на меня. Так, каким-то образом в этом огромном доме я осталось одна, я чувствую себя очень одинокой, и это давит, странно давит на сердце.

Подхожу к зеркалу, чтобы убедиться, что выгляжу не слишком ужасно, прежде чем выходить из комнаты. Высокая девушка с практически белыми волосами устало смотрит на меня с отражения. Я не преувеличиваю, у меня действительно практически белые волосы, конечно же они крашеные, но мой натуральный цвет тоже близок к белому, но я решила чуть-чуть их осветлить. Слишком большие голубые глаза, которые совершенно не имеют выражения, слишком тёмные, но действительно натуральные брови, слегка оттопыренные уши. Иногда меня саму от себя тошнить. А ещё эта худоба. Сколько раз я слышала возгласы в сою сторону, люди кричат: «анорексичка!» «иди поешь!» «тебя что, не кормят!?» Я много ем, но не поправляюсь. Многие девушки мечтают о таком «даре», но я хочу быть нормальной. Я даже согласна поменяться с девушками пышных форм, чем оставаться такой. Это ужасно когда тебе говорят, что ты больна, а ты не больна, но исправить положение не в твоих силах.

Поправляю чёрное, бесформенное, больше похожее на мешок платье и, проведя расчёской по прямым волосам, выхожу из своей комнаты. Я пока не работаю, мне ещё нет восемнадцати, а когда исполниться то, скорее всего, стану моделью, хоть как-то использую свою неординарную внешность. Я уже снималась для нескольких журналов, но я пока не рвусь работать в этой сфере. Но так как я живу во дворце, мне следует, как и всем остальным соблюдать некий дресс-код, девушки обязаны ходить в платьях, у работников есть форма, у меня её нет, и поэтому я беру платья мамы, которые она носила в своё время.

Весь дворец просто сходит с ума, завтра приезжают отобранные. Как я это вынесу? Как мне смотреть каждый день как он общается с ними, флиртует, влюбляется в них? А на этих девиц? Там ведь и мои ровесницы есть и так как мне уже скоро семнадцать там есть девушки и младше меня. Платье с широкими лямками, мои руки покрываются мурашками, но не из-за холода, а из-за страха, страха, что он забудет меня, может, уже забыл…

Выхожу на улицу и попадаю под лучи июльского солнца, лениво потягиваюсь и, закрыв глаза, наслаждаюсь теплом. Открываю глаза и прохожу по обновлённому саду. Не успев хорошенько оглядеться, я услышала знакомый смех. Чак что-то активно рассказывает Генри, а тот лишь кивает и слишком уж громко смеётся время от времени. Брат замечает меня и машет рукой, подзывая к себе. Что ему нужно? Сначала я долго не решаюсь идти к ним, но всё же решаю подойти.

— Кэтрин! — Сквозь смех говорит брат и поправляет густые рыжие волосы. — Тебе почаще следует выходить из комнаты, иначе всю жизнь просидишь в своей темнице. — Он снова залился смехом. Сам пошутил, сам посмеялся. Мы же с Чаком чувствуем себя не очень уютно в компании друг друга, по крайне мере я точно. Я саркастически ему улыбнулась и скрестила руки на груди.

— Это всё, или ты ещё что-то хотел? — Кажется, слишком резко бросила ему я, что он немного опешил и покосился на Чака, крем глаза я заметила, как он пожал плечами.

— Ты какая-то злая, — сощурив глаза, сказал Генри. — Может тебе стоит поесть… — он старается не засмеяться, но я его сейчас убью.

— Иди к чёрту, — выкрикнула я и, толкнув брата в грудь, развернулась и как возможно быстрее пошла в другую сторону.

— Да ладно тебе Кэтрин! — Кричит он, и я слышу, как он бежит ко мне. К глазам подступают слёзы. Всегда так, сначала он издевается надо мной, а потом бежит с извинениями и клятвами что больше этого не повториться, но всё повторяется снова и снова. Ему уже двадцать один, а он ведёт себя как прыщавый подросток! — Я не хотел тебя обидеть! Ты уже должна привыкнуть какой я идиот, — он усмехается и останавливается передо мной, перегородив мне дорогу, мне совсем не смешно. Заметив мой серьёзный взгляд, ухмылка с его лица пропадает. — Прости, — выдыхает он. — Мама просила сказать тебе, что ты будешь помогать ей завтра. — Я тут же округлила глаза и слёз как не бывало.

— Что? — Уж очень недовольно произнесла я. — Чем я смогу ей помочь?

— Я-то откуда знаю?

— Отлично! — Сказала я и, развернувшись, зашагала прочь.

Только этого мне не хватало. Мне и так придётся видеть их каждый чёртов день, а теперь ещё и помогать им, сопровождать их. Не знаю, что там придумала мама, но отказов она не принимает и мне просто придётся согласиться.

Чак.

Иду по коридору и застёгиваю запонки. Странно, что меня не колотит от страха неизвестности, к которой я приближаюсь с каждым шагом, я абсолютно спокоен. Они уже прибыли и через каких-то пятнадцать минут я начну знакомиться с каждой из них. Подойдя к выходу в сад с заднего двора, замечаю родителей. Вид у них озабоченный, мама улыбается мне, а отец, кажется, как и я ещё день назад, не верит во всё происходящее. Я решительно подхожу к ним.

— Можно дать тебе совет? — Спросила мама, поправляя мой пиджак. Я кивнул. — Веди себя уверенно.

— Сразу дай им понять, что здесь решаешь ты, — подавшись вперёд, проговорил отец.

— Будь милы.

— Но не слишком.

— Запомни, они переживаю в десять раз сильнее тебя и ты должен взять всю ситуацию в свои руки, покажи им, что ты уверен в себе и во всём происходящем, тогда и их тревоги отступят. Они будут знать, что они в хороших руках.

— Когда будешь отчислять кого-то не будь слишком строгим, но будь вполне требователен. — Отец положил руку мне на плечо. — Если они впадут в слёзы, объясни, что всем всё равно придётся уйти, кроме одной единственной.

— Нет! — Воскликнула мама и с упрёком посмотрела на отца, он дал неплохой совет, в чём дело? — Лучше скажи что она не должна отчаиваться, что она прекрасная девушка и что у неё уже появилось невероятное количество поклонников сразу после того как её фото было показано на экране. — Я неосознанно состроил гримасу, теперь я совсем запутался в их советах. — Ты справишься, — шепчет она мне на ухо когда обнимает.

— Мы будем ждать в обеденной, — сказал отец, когда отстранился от меня.

Они ещё секунду одаривали меня родительскими взглядами и наконец, оставили меня одного. Пару глубоких вдохов и я готов выйти навстречу своему будущему.

— Чак! — Запыхавшись, вскрикивает Кэтрин и я останавливаю руку на пол пути к дверной ручки. Повернувшись, я вижу её смятение, неуверенность. Она нерешительно подходит ко мне и закрывает глаза, будто собираясь с мыслями. — Это больно, говорить прощай, ведь я не хочу тебя отпускать, — шепчет она, открыв глаза и наконец, посмотрев на меня, — но ещё больнее, просить тебя остаться, ведь я знаю, что ты хочешь уйти. — Её глаза снова наполняются слезами, и моё сердце невольно сжимается. Она была мне не безразлична и до сих пор осталась, но я должен отпустить её и себя тоже, я должен отпустить прошлое, которое навсегда осталось в прошлом. — Но ответить мне на один вопрос, я хоть что-нибудь для тебя значила?

— Конечно Кэтрин, конечно же значила! — Я взял её холодную руку в свою и, поднеся к губам поцеловал. Она зажмурила глаза и пару слезинок скатились по её щекам. — Ты и сейчас мне не безразлична, — я сказал правду, но, наверное, не стоило этого говорить. — Но ты сама понимаешь, что этому не бывать.

— Тогда прощай, — она утёрла слёзы и несмотря мне в глаза развернулась, чтобы уйти, я на секунду задержал её руку в своей, но всё же опустил её.

Глава 4

Знакомство.

Июльское солнце достаточно жаркое, но меня всё равно бросает в дрожь, когда я вижу силуэт, который медленно приближается ко мне.

Я поднимаюсь со скамьи и делаю несколько шагов навстречу первой девушке, в которой я узнаю Эмили.

Все избранные готовились к нашей встрече сами, а потом, к выходу в эфир их профессионально подготовят.

Её блондинистые волосы красиво заплетены, на ней длинное лёгкое белое платье похожее на пляжное, малое дуновение ветерка развивает его. Девушка застенчиво опускает взгляд себе под ноги и так же застенчиво, как и на фото улыбается своим мыслям. Когда она походит ко мне, я вижу, как она собирается с духом и, подняв на меня свои светло-зелёные глаза, подает мне руку как для пожатия. Я на секунду замялся, но всё-таки смог исправить положение. Я взял её руку в свою и перевернув, поцеловал её тыльную сторону.

— Эмили, — прошептал я смотря поверх ресниц. Она зажмурила глаза на секунду и слегка покачала головой.

— Ваше Высочество, — она сделала совсем неуклюжий книксен, и я жестом пригласил её присесть на скамью. Наверное, она сильно перенервничала, раз забыла, что леди руки не пожимают. Мама была права, они волнуются куда сильнее, чем я. Эмили несколько раз вдыхает, будто хочет что-то сказать.

— Расскажите мне о себе Эмили. — Она подняла на меня глаза полные облегчения.

— Я совершено обычная, — улыбнувшись, сказала она. Это странно, когда ты слышишь голос, который ещё не слышал. — Я волонтёр. Помогаю детям и старикам. Ох, я обожаю виниловые пластинки! Вы слушали с них музыку? — Она подалась вперёд и положила руку на рукав моего пиджака, но в миг убрала её. — Извините, — прошептала она, я уже не знаю что делать.

— Расскажите мне о своей семье, — она немного задумалась, но не на долго.

— С десяти лет меня воспитывала бабушка. Отец сидит в тюрьме, — ого! — А мама бросила нас, когда мне было три.

— Прости, но я должен спросить, за что твой отец попал в тюрьму.

— За попытку убийства. Мама приезжала примерно раз в год, а отец в то время много выпивал и когда она пришла, он напал на неё. Мама засадила его на долго, — договаривает она заметно помрачнев. Я накрыл её ладонь своей, не зная, что ещё можно сделать.

— Спасибо Эмили, мы обязательно с тобой ещё поговорим, но нужно успеть познакомиться со всеми. — Я поднялся и подал ей руку. — Можешь проходить туда, гвардеец тебя проводит. — Она едва заметно кивнула и медленно отдалилась от меня.

В следующей избранной я узнаю Мишель Грин, она выглядит весьма уверенной в своём пышном, но коротком фиолетовом платье.

— Ваше Высочество, — присев в грациозный реверанс прощебетала она, я кротко кивнул и мы присели.

— Мишель ты знаешь пять языков! Это удивительно, ты учила их по собственному желанию или это издержки твоей будущей профессии? — Если она, конечно, не станет Принцессой, хотя Принцессе это будет лишь в пользу.

— Я много путешествовала в своей жизни, мне интересно изучать, я люблю чему-то учиться, — в жизни она более живая, чем на фото, она очень уверенна.

После Мишель все девушки оказались мне очень милы и красивы и имели свои достоинства. Когда я увидел вновь приближающийся ко мне силуэт я начал продумывать в голове, как мне мягче сказать девушкам об отчислении.

Сара Беннет явилась с не менее ярким и вульгарным макияжем, чем есть на её фото.

— Ваше Высочество, — проговорила она и довольно улыбнувшись села на скамью.

— Мисс Беннет, — сказал я и присел рядом, из-за своего макияжа она выглядит куда старше…

— Я так рада, так рада быть здесь! Вы не представляете Ваше Высочество! Здесь прекрасно, просто прекрасно! — Тараторит она и всё не успокаивается, я решил, что даже не буду её ни о чём спрашивать. Бывает же такое, не нравиться тебе человек и всё.

Я отправил её в другую часть дворца.

— Вики Джонс, — сделав быстрый книксен, сказала девушка с розовыми волосами и с очками. Её лицо выражает абсолютное безразличие, как и на фото.

— Вики, почему вы покрасились в розовый? — Напрямую спросил я, улыбнувшись, не хочу, чтобы она подумала, что я ей недоволен. — Любите выделяться?

— Да ладно тебе, наверняка ты думаешь, что это всё подростковые выходки мне ведь всего 16! — Язвительно сказала она. Не ожидал, честно.

— Вообще-то нет. — Я сощурил глаза. — Ты не довольна? Зачем же ты приехала суда? — Она сделала резкий вдох и посмотрела на свои руки, а потом резко встала.

— Просто отчислите меня отсюда по скорее! Я слишком вам не подхожу… Ваше Высочество, — с неприязнью в голосе резко сказала она. Я дал знак гвардейцу проводить её, но пока я хочу её оставить.

Девушка с очень длинными кудрявыми рыжими волосами подошла ко мне, и мой пыл стал отступать. Она выглядит неуклюжей, но от неё будто исходит свет. Я не помню её имени, надеюсь, она назовёт его.

— Я Джульетта, — она, так же как и Эмили подала руку для пожатия, но быстро спохватилась. — Ой, простите! — Она присела в реверанс и должен сказать, что Рейчел придётся потрудиться, чтобы научить их всех манерам и танцам и как правильно делать реверанс.

— Не страшно, — засмеялся я. Я совершенно ничего не помню о ней. Я же не мог пропустить её анкету!?

— Здесь очень красиво, — её голос начал заполнять затянувшуюся тишину и я поднял на неё глаза. Она разглядывает сад, будто она смотрит на что-то… нечто прекрасное. — Я всё еще не могу поверить в это. Всё это… будто сон. — Она взглянула на меня. — Наверняка для вас это просто сад, — она пожала плечами, а я чувствую себя немного загипнотизированным. — Просто ваш дом.

— Можно на «ты»? — Слега усмехнулся я. Мне приятно её слушать. Есть в ней что-то притягательное.

— Это был вопрос? — Она так комфортно чувствует себя со мной? Она так свободно говорит. Я даже не замечал, в каком напряжении до этого момента находились мои плечи. — Извини, я больше не могу, — сказала она и быстро начала собирать волосы в хост, а потом легко выдохнула и глупо заулыбалась.

— Расскажи о себе.

— О чём мне рассказать? — Я пожал плечами. — Ну, ладно. Мой любимый цвет жёлтый, у меня есть брат и сестра, они близнецы и им по три года. — Она улыбнулась. — Всё моё свободное время уходит на них. У меня любящая семья, мы очень дружны. Вообще-то я боюсь перемен, но подать заявку всё-таки рискнула.

— Хорошо, можешь проходить, — сказал я поднимаясь.

— Могу я кое-что спросить? — Нерешительно спросила она, остановившись у дорожки, ведущей в комнату, что я её отправил.

— Да, конечно.

— Смогу ли я увидеть тебя снова? — Она еле заметно улыбнулась, и я убедился, что хочу видеть её в числе избранных.

— Конечно если ты сама не решишь уехать, — сказал я чуть подавшись вперёд и улыбнулся.

Последняя девушка идёт ко мне совсем не решительно. Она невысокого роста и я сразу замечаю её бордовые волосы по плечи, которые выглядят не совсем ухоженно.

Она подошла ко мне, и я заметил, что она вся зажата. Её кофта натянута до кончиков пальцев, она теребит край юбки и не решается поднять на меня глаза.

— Прошу прощения, я не помню вашего имени, — сказал я.

— Пайпер, — еле слышно прошептала она, и мне стало казаться, будто я оказался в школе и мне подсунули нашкодившего ребёнка. Это уже слишком.

— Ты хочешь домой Пайпер? — Напрямую спросил я, и она тут же подняла на меня глаза.

— Нет, — закачала головой она, но голос её громче не стал.

— Почему ты так боишься?

— Потому что Вы сказали, что считаете первое впечатление самым верным, а я ненавижу первые впечатления, потому что первое впечатление, которое я произвожу на людей, — это «девочка, которая не разговаривает».

— Так заговори, — сказал я. Зачем мне девушка, которая ещё совсем ребёнок? Кэтрин по сравнению с ней взрослая женщина, хотя иногда ведёт себя как настоящий ребёнок. Нет, я не должен её вспоминать, она в прошлом. — Проходи, — выдыхаю я, так как она по-прежнему молчит, уставившись на свои руки.

Я сел на лавку и поставив локти на колени дал себе окончательно расслабиться.

Это было нелегко. Все они разные. Кто-то мне понравился больше, кто-то меньше. Сейчас я должен отправить шестерых домой. Как мне им это сказать?

Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги. Они должно быть уже подозревают что-то не ладное. Захожу в комнату и шестеро девушек тут же поворачивают головы в мою сторону.

— Дамы, — начал я, проходя дальше. — Этим Отбор для вас заканчивается, для меня было большой честью познакомиться с вами и… — одна из них, кажется Дженнифер, опустилась на пол и зарыдала, закрыв лицо руками. Нет, только не это! — Прошу не плачьте! Вы же знали, что все остаться не смогут. — Я попытался вспомнить, что мне говорили родители.

— Но я думала, что всё хорошо! — Оторвав ладони от лица, пробормотала она. Я подошёл к ней и поднял её на ноги.

— Послушайте, каждая из вас, — я осмотрел комнату. — После того как ваши имена и ваши фотографии были показаны на экране у вас уже появилось множество поклонников. Если я вам не подхожу, это не значит что вам никто не подходит.

Слова стали до всех доходить и производить мои ожидание, они успокоились.

— Вы ещё об этом пожалеете! — Сказала блондинка и вышла из дворца, за ней с таким же выражением лица выбежала ещё одна.

Пайпер медленно прошла к двери и лишь напоследок взглянула на меня, но я всё равно ничего не понял по её выражению лица.

Дженнифер накинулась на меня с объятиями, это было настолько неожиданно, что я отшатнулся.

— Я была рада с вами познакомиться! Я благодарна судьбе за то, что у меня был шанс, но значит, я не та кого вы ищете. — Она подошла к двери и, утерев слёзы, улыбнулась мне и сделала прощальный книксен. — Прощайте Ваше Высочество.

— Надеюсь, вы найдёте свою настоящую любовь, я думаю, вы её заслуживаете, — сказала Амелия.

— Не найдёте потому что вы её уже потеряли! — Сказала другая, еле сдерживая слёзы, и они вышли из комнаты оставив меня одного.

Глава 5

Кэтрин.

Помогать этим девица у меня уже нет сил. Не то чтобы я устала, мне просто не хочется этого делать. Улыбаться им, быть вежливыми, ведь теперь они все часть королевской семьи, теперь они все выше меня по положению. Чак исключил шестерых. Не знаю радоваться мне, что он уже кого-то исключил или грустить из-за такого маленького количества. Мне вообще не стоит о нём думать, мы сказали друг другу «прощай». Мне так тяжело дались эти слова, но я их сказала и даже горжусь собой хоть и провела всю ночь перед этим в слезах.

— Вики Джонс? — Как можно вежливее спросила я, подходя к девушке со светло-розовыми волосами. Она выглядит раздражённой и испуганной.

— Да, — неуверенно произносит девушка, отрывая взгляд от своих рук и поднимая на меня глаза.

— Проходите за мной. Я покажу вам ваше место. — Надеюсь, не слишком слышно как я раздраженна.

Должна сказать, что практически все девушки красивы до той степени, что с лёгкостью походят на моделей. Есть и такие, которые небрежно накрашены с ужасными волосами и одеждой, тем не менее, он их оставил. Мама просто сходит сума, она слишком возбуждена всем происходящим.

— Это ваше место, — сказала я, подходя к небольшому туалетному столику с ширмой, на которой висит бело платье в пол дополненное кружевами. Слишком символично, белое платье на «первом впечатлении». Она с призрением всё осмотрела. — Я лишь спрошу, но думаю, ваши стилисты будут на этом настаивать, я имею виду перекрашивание волосы, вы согласитесь на это? — Как же меня раздражает обращаться к ней на «вы», да она моя ровесница!

— Нет. Я не соглашусь. Про меня все забудут, я скоро отправлюсь домой. — Я посмотрела на неё, не совсем понимая, о чём она.

— То есть?

— А ты служанка? — Переводит тему, ну ладно. Думает я служанка, ха, не дождётся!

— Нет, — немного сойдя с дрожки полного спокойствия, говорю я, показывая своё раздражения, и она это замечает это, начиная криво улыбаться.

— А кто же? — Чуть громче шёпота говорит она и слегка подаётся вперёд.

— А не всё ли равно?

— Дорогуша! Какие красивые волосы, но думаю, нам это не подходит! — Жутко улыбаясь, к ней подбегают стилисты, этот мужчина очень похож на… стилиста. Да, на стилиста.

— Да, не подходит! — Отчеканивает совсем низкая девушка стоявшая рядом с ним.

Я отхожу от них, оставляя эту девицу на съедения этим сумасшедшим. Ставлю галочку напротив её имени и иду дальше.

Замечаю, как Генри уже флиртует с одной из отобранных, которая уже полностью при параде. Вот идиот! Просто настоящий придурок! Подхожу к ним и, потянув рукав пиджака моего брата, шепчу ему на ухо:

— Ты совсем спятил? — улыбаюсь стоящей напротив меня девушке, которая с высокомерием смотрит на меня. — Отойдём…

— Ты в курсе, что они почти все знают меня!? Это круто! — Я тяжело вздыхаю. Порой мне кажется, что это я старший ребёнок в семье.

— Замечательно! И, слава Богу, что никто не знает меня!

— Так вот почему ты такая злая! — Он заливается смехом. — Потому что о тебе никто не в курсе. Я личный слуга Кронпринца, а ты… Постой, а кто ты? — Я секунду смотрю на него, а потом разворачиваюсь и ухожу. Как мне это надоело!

— Это всё мам? — Говорю я, подходя к маме пытаясь скрыть раздражение.

— Да, сейчас они выйдут в эфир! — Если бы она могла себе позволить завизжать от радости, то непременно бы завизжала.

— Тогда идём, — говорю я и направляюсь в сторону съёмочной студии.

Всему персоналу разрешают разместиться на сиденьях прямо за камерами. Это бывает довольно редко, вообще никогда. Но сейчас, конфиденциальность прежде всего. Никто не должен видеть отобранных до выхода в эфир, кроме работников дворца разумеется, а фоновые звуки вроде аплодисментов конечно же нужны.

— Извини, я идиот, — снова начал рассказывать мне свои ежедневные стихи Генри, но я его сразу же перебиваю. Хватит с меня, сколько лет я это терпела!

— Заткнись и больше никогда ко мне не подходи! — Резко остановившись и развернувшись к нему, сказала я, практически срываясь на крик. — Мне это надоело, хватит! Можешь больше со мной не разговаривать, не утруждайся!

Оставив его ошарашенного где-то позади, я села в первых рядах и стала держаться, чтобы не разреветься прямо здесь. Не прошло и пяти минут как на сцене появилась наша постоянная ведущая Дженнифер Милтон. Невероятная женщина, которая просто очень красива, но и добра! Её иногда заменяет её муж Энтони. Они очень хорошо смотрятся вместе, красивые люди всегда хорошо вместе смотрятся.

— В этот прекрасный день во дворец прибыли тридцать невероятных девушек, которые уже участвуют в Отборе. — Начинает Дженнифер очень уверенно и с улыбкой на лице, я очень люблю, когда именно она ведущая, она мне нравиться. — Они уже прошли «первое впечатление» и сейчас вы увидите их! У нас будет всего минута, чтобы спросить их впечатления. Прошу встречайте! Аника Буш!

На сцену выходит высокая девушка с чёрными, как ночное небо волосами, они у неё настолько идеальны, что я уже начинаю сомневаться, что они мягче камня.

Фишка преображения в том, что все девушки в длинных белых платьях, они отличаются лишь фасоном. У кого-то открытая спина, у кого-то плечи, у кого-то короткие рукава или же доходят до самых запястий, у кого-то всё платье может быть из кружева, а у кого-то их и вовсе нет. Но волосы у всех одинаково уложены на одну сторону и немного завиты, макияж так же один у всех, его практически нет. Девушек сделали как можно естественнее, но так чтобы их можно было представить стране.

Платье Аники, достаточно открыто, юбка у неё из кружева, присутствует подкладка, но это лишь немного её спасает. Спина у платья открытая. Девушка довольно уверенна, не видно чтобы она переживала.

— Здравствуй Аника! Как тебе наш Принц?

— Хочу сказать, что в жизни он ещё прекрасней, чем на экране! — Я увидела, как её глаза заблестели, или это от света софитов?

— Как дворец, девушки, обстановка?

— Всё настолько шикарно и непривычно, что глаза разбегаются. Все девушки очень милые, но достойные соперницы, расслабляться будет некогда, — она не плохая, я не вижу в её глазах злобы или ненависти, ничего негативного.

Пока проходили все девушки, я поняла, что все они абсолютно разные и то, что Вики Джонс не хочет здесь находиться оказалось правдой. Она очень отрывисто и нехотя отвечала, оттягивая отведённое ей время, как другие спешили ответить на как можно больше вопросов. Есть девушки очень красивые, и есть просто симпатичные. Есть настоящие стервы в глазах, которых так и читается высокомерие и унижение остальных. Но есть и девушки в глазах, которых таиться детская наивность и доброта. Всем им будет сложно. Всё время, что нас знакомили с девушками у меня в сердце, будто держали осколок и не вытаскивали.

— А сейчас… Принц Чарльз! — Все захлопали, а я просто перестала дышать. Этот осколок, который находился в моём сердце, вытащили, и рана стала кровоточить.

— Ваше Высочество, — сказала Дженнифер, сделав грациозный книксен. — Как вам девушки?

Он тяжело вздыхает и даже не пытается скрыть улыбку, где-то в глубине души я так сильно надеюсь, что улыбка фальшивая, что он вовсе не рад всему этому и что девушки ему не милы, но как же жестока реальность.

— Мне было очень приятно со всеми ними познакомиться и пообщаться, но было и очень трудно. Я ведь понимаю, что они не могут все здесь остаться. — Моё сердце сжимается с такой болью, что я напрочь забываю обо всех колких словах брата. — Все девушки прекрасны, — выдыхает он, а моему сердцу наносят ещё один удар ножом.

— У вас уже появились фаворитки?

— Да, пожалуй, я выделил несколько, — слегка усмехается он.

— Может, поделитесь?

— Боюсь, что нет, — они с Дженнифер начинают посмеиваться и когда он бросает мимолётный взгляд за камеры наши глаза встречаются, улыбка с его лица пропадает, а я прикладываю ладонь к щеке и тут же отвожу взгляд, утирая слезу, которую я надеюсь, он не заметил.

Я встала и как можно незаметнее вышла из студии. Нет, я больше так не смогу сидеть и смотреть на всё это.

Захожу в библиотеку, и отрывки из наших воспоминаний накрывают меня, и я начинаю сдаваться эмоциям. Я знала, что будет сложно, но не думала, что будет так болеть сердце. Подхожу к самому дальнему углу этой огромной и поистине шикарной библиотеки, которая уже стала мне второй комнатой. Опускаюсь на кресло, не совсем разбирая, где что стоит из-за пелены слёз. Закрываю лицо холодными руками, и это немного меня отрезвляет. Мне становиться холодно, и начинает болеть голова, это всё сплошная головная боль.

Я беру книгу в руки и пытаюсь раствориться в тексте. Чтение — это мое спасение и я часто прибегаю к нему, когда я хочу плакать из-за того, что все идет неправильно, когда жизнь слишком утомительна, и кажется, что любовь сломит меня. Когда я читаю, мой мир угасает, и я перехожу в альтернативную вселенную. Но даже сейчас я не могу сдержать реальные эмоции и подавить душевную боль, которая просто поедает меня изнутри.

Я всё смахиваю слёзы со щёк и пытаюсь разглядеть текст книги, когда слышу шаги позади меня. Хоть бы это не Чак! Пожалуйста, пусть это будет не он! Судорожно начинаю вытереть глаза от слёз, пытаясь привести себя в порядок. Когда некто останавливается позади меня, я оборачиваюсь, и моему удивлению просто нет придела!

— Что ты здесь делаешь!? — Слишком резко и даже грубо бросаю я стоящей напротив меня девушке. — Тебе нельзя здесь находиться! Это этаж королевской семьи! — Плевать, что нужно обращаться к ней на «вы». Что эта девица о себе возомнила!? Неуверенна, но, кажется, её зовут Эмили.

— Да? — Идиотку из себя строит. Она всё прекрасно знает, моя мама лично проводила им экскурсию по дворцу и проговаривала правила, которые и так были написаны в договоре.

— Уходи пока я не вызвала охрану! — Я поднялась с места и, положив книгу, заметила что она и не собирается уходить. — Я не понятно сказала?

— Ты плакала? — Я лишь ещё сильнее вытаращилась на неё.

— Предупреждаю, если я сейчас позову гвардейцев тебя вышвырнут отсюда уже через пару минут, — я сказала это слишком уверенно и самодовольно… ну и ладно, почему меня всё стало так сильно раздражать!?

— Кто ты такая? — Она явно спятила. — Все гадают кто ты. Ты явно не работаешь здесь. Если бы работала, не разговаривала бы так с нами, с избранными. — Фу, с избранными, слишком ты высокого мнения о себе. — Не боишься потерять работу, значит, просто не работаешь здесь, да и ты бы не сидела тогда здесь с книжкой в руках и не проливала бы слёзы. Ты не из королевской семьи… тогда кто? Тебе позволено быть на их этаже, хамить мне, — она показательно сощурила глаза и покачала головой. — Мы скоро это узнаем. Ну, я пойду! — Она вдруг заулыбалась, и мне стало тошно. — А то ты уже стала мне угрожать! — Эмили засмеялась, а моё выражение лица стало ещё непонятней по отношению к ней.

Зачем ей и как я поняла всем отобранным узнавать кто я? Им разве не всё равно? Им разве не плевать на всех кроме себя? По крайне мере мне плевать. Узнают, не узнают, всё равно. Это им ничего не даст, они просто узнают моё имя не мою историю, не нашу историю…

Чак.

Бросаю взгляд на часы, половина третьего ночи. Тяжело выдыхаю и снова откидываюсь на подушку. Первая мысль, приходящая в мою голову это отправиться в библиотеку, но я сразу же вспоминаю о читавшей допоздна Кэтрин, мне сейчас с ней лучше не встречаться.

Уже через шесть часов начнётся первый официальный день Отбора. Наше знакомство прошло очень даже не плохо как по мне. Моё волнение начинало понемногу убывать, когда я понял, что они действительно волнуются куда сильнее, чем я. Но всё же, после выхода в эфир я предпочёл запереться в своей комнате. Родители даже не сказали мне и слова, это для меня было очень кстати, но очень странно с их стороны. Обычно они так и норовят посоветовать мне что-то.

Ужин девушкам подали в комнаты и остаток дня они провели в изучении своих апартаментов и знакомились со своими стилистами и знакомились между собой.

Сегодня в моих планах общая прогулка. Я приглашу пять девушек, и мы вместе прогуляемся по саду. На индивидуальное свидание с одной из них я пока не готов.

Поднимаюсь с кровати, когда понимаю, что все мои попытка снова уснуть проваливаются уже в который раз. Захожу в свой кабинет и сев за стол начинаю заполнять приглашения на прогулку.

Дорогая Эмили, я приглашаю тебя прогуляться по нашему саду со мной и в компании Джульетты, Аники, Кейт и Стейси. Надеюсь, ты согласишься. Встретимся у парадной двери в 12 часов.

Жду встречи!

Чарльз.

Написав пять таких приглашений с облегчение выдыхаю и позволяю немного расслабиться. Я до сих пор не могу поверить в то, что Отбор уже официально объявлен.

Понимаю, что нужно возвращаться в кровать. Ещё слишком рана идти в зал или вообще выходить из комнаты. Весь дворец всё ещё видит сны и то, что этажом ниже сладко спят двадцать четыре девушки, которые с сегодняшнего дня официально учувствуют в состязании за статус моей будущей жены, не даёт мне покоя.

Завтра я проведу первую прогулку, узнаю их лучше и они, возможно, тоже узнают лучше меня. Мои мысли снова возвращают меня к Кэтрин. Её настолько убитый взгляд в съёмочной студии заставил чувствовать меня очень виноватым, так оно и есть.

Скоро станет легче и ей и мне. Завтра я уже проведу первую прогулку с девушками, кажется так скоро, а несколько месяцев назад это всё казалось мне недосягаемым, и я не особо волновался и беспокоился, но сейчас это всё свалилось на меня и теперь спокойствие ко мне вернётся не скоро.

Глава 6

Чак.

Нервно постукиваю пальцами по столу, и всё время смотрю на свои наручные часы. Я хотел прийти позже, но это уже вошло в мою привычку, приходить в обеденную за долго до всех остальных.

Услышав стук каблуков я уже подумал, что это девушки, но когда мама заходит в обеденную я со странным облегчением расслабляюсь. Она нервно оправляет платье, похоже, не один я волнуюсь. Мама как-то странно себя ведёт, она проходит к столу, склонив голову вниз, я хочу поймать её взгляд, потому что её глаза всегда её выдают. Она опускается на стул сбоку от меня и всё же поднимает на меня глаза, и я понимаю, что дело не только в прибывших девушках, но и в чём-то ещё. В её глазах видна печаль, страх и сильное беспокойство. Сам того не замечая я отвлёкся от волнения связанного с новой встречей с девушками на то что так расстроило мою маму.

— Что случилось? — Бросил я так быстро, что надеюсь, она поняла, что я сказал. Она слегка покачала головой и снова развернулась от меня. Что же могло стрястись? Что-то со странной? Какие могут возникнуть проблемы про которые знает она и не знаю я?

— Твоей бабушке всё хуже, — сказала она поникшим голосом.

— Элеонор? — Она уже давно болеет, но мы все надеялись на лучшее, хотя в этом врачи уже не помогут. Мама покачала головой, и резко подняв голову, сделала глубокий вдох и выдох, вот что! Вот что я перенял от мамы, именно это, я пытаюсь успокоить себя, так же как и она себя. Я накрыл её руку своей, и на её лице появилась слабая улыбка. — Я с тобой, — тихо сказал я и в этом момент в зал зашли и остальные члены нашей немаленькой семьи. — Все мы с тобой мам. — Она взглянула на меня и слегка обняв, поцеловала в щёку и, встав с места, подошла к отцу.

От одного взгляда на них на душе становится теплее, и я снова начинаю верить, что Отбор это прекрасная идея. Выслушав то, что мама сказала мне папа взял её руку в свою и поцеловал, не разрывая с ней зрительного контакта. На её лице появилась улыбка и взгляд, с которым она смотрит только на него. Ни на меня, ни на Кая, Дарена или Алена, она не смотрит так, как смотрит на своего мужа. На нас, на своих детей она смотрит чуть иначе с не меньшей любовью, но взгляд отличается. Чувствуется забота, родительская любовь, волнение, а их взгляды мне пока не понять, но я надеюсь, что скоро и я тоже смогу на кого ни будь так смотреть.

— Кай! — Рявкнул я когда, наконец, заметил что проказник соорудил из ложки и вилки что-то на подобии пушки для еды и сейчас целиться в строну родителей.

Он широко распахнутыми глазами взглянул на меня и, поняв, что его застукали с поличным, попытался сделать виноватое лицо. Я лишь покачал головой и когда услышал частый стук каблуков, снова почувствовал напряжение буквально во всём теле.

— Так, они идут! — Уже более веселее практически пропела мама и, не отпуская руки отца, потянула его за стол. — Кай, убери это немедленно! — Сказала она, попутно поправляя мою бабочку.

— Рейчел же провела с ними хоть один урок этикета? — Поинтересовался я.

— Конечно, но тебя не должно слишком уж это волновать, — прошептала мама, и я уловил в её тоне нотку осуждения.

В следующую секунду я услышал лёгкий смех и шиканье как я понял Рейчел а следом и её упрёки, а она не плохо справляется!

Девушки входят и пытаются сделать грациозный и синхронный книксен, ну… для второго раза совсем не плохо.

— Доброе утро дамы, — сказал я, пытаясь быть уверенным.

— Доброе утро Ваше Высочество, — хором сказали они и следом пошли смешки.

Мама слегка кивает, и они спешат сесть на свои места, которые указанны специальными табличками.

Некоторые улыбаются во весь рот, некоторые пытаются скрыть улыбку, но есть и такие которые идут с плотно сомкнутыми губами, точнее одна. Кажется Вики, но я точно помню её розовые волосы, она… забавная, лишь своим видом. Значит, она отказалась от покраски волос в более сносный цвет.

— Дамы, — поклонившись, в зал входит Генри и, улыбнувшись своей похотливой улыбкой садиться сбоку от меня, так что теперь я зажат между мамой и ним.

— Ты опять опоздал, — не отрываясь от стола, за которым сидят девушки, сказал я.

— Простите Мистер Ваше Присветлейшее Высочество!

— Ты не в духе? — Я перевёл взгляд на него.

— Кэтрин опять на меня обиделась. Я пытался извиниться, но или её не было в комнате или она просто очень стойкая в игнорировании моих стуков в дверь.

Лучше бы он не говорил о ней. При упоминании о ней я чувствую укол совести. Конечно же, я виноват. Вообще не стоило всего этого заводить, ведь я знал, чем всё закончиться с самого начала, но, тем не менее, это меня не остановило.

— Так ты поедешь к ней? — Повернувшись к маме, спросил я её.

— Твой отец тоже на этом настаивает, но если ехать то всем вместе.

Я снова повернулся к девушкам и поймал на себе пристальный взгляд Джульетты, заметив это, она тут же отводит взгляд и пытается сдержать улыбку, смотря в тарелку.

— Ты чего лыбишься? — Я повернулся к Генри и увидел его до безумия удивлённую физиономию. Я тут же перестал улыбаться.

— Ешь, — так твёрдо, как только возможно сказал я, и этого вполне хватило, чтобы он повиновался.

Аппетита у меня совсем нет, и я без всякого смущения смотрю на девушек. Смотрю, как некоторые из них оживлённо переговариваются друг с другом, смеются в пол голоса, что-то возбуждённо обсуждают. Некоторые лишь иногда смущённо кивают и снова опускают взгляд в тарелку. Больше всего меня удивила, а точнее рассмешила Эмили. Она, разинув рот, уставилась, я точно не могу сказать на кого из нас, но на кого-то рядом со мной и кажется на маму. Она сидит и даже не шевелиться. Это вызывает у меня приступ сдавленного смеха, многие это замечают и теперь все обернулись на меня.

— Подыграй, — прошептал я, смеясь и похлопав Генри по спине.

Его до нельзя описать смешное выражение лица сменяется улыбкой, но буду честным, актёр из него ужасный, потому что улыбка получилась уж очень вымученный, будто я его прямо сейчас пытаю, но по крайне мере все снова принимаются за еду и я могу расслабиться.

Краем глаза я заметил, как Генри уже что-то хочет сказать, но я поднял руку и жестом заставил его молчать.

Я уже собираюсь уходить, чтобы успеть разнести приглашения на прогулку как в обеденную входит девушка, которую я сначала даже не узнаю. Кэтрин.

На ней очень красивое платье, которое подчёркивает её фигуру, она ведь всегда носила что-то мешковатое, с чего бы это? Ещё и каблуки, которые она никогда не надевала, но идёт она в них очень уверенно. Кэтрин приседает в очень грациозном реверансе и так же грациозно подходит к нашему столу. Я не сразу замечаю, что просто не могу отвести от неё взгляда. Она уверенна, на лице играет лёгкая улыбка, в руках она держит какое-то письмо.

— Ваше Величество, — говорит она и вручает матери письмо, та с улыбкой его принимает и кивает девушке.

Все в шоке, даже Рейчел, но по её лицу видно, что она горда за дочь.

Прежде чем развернуться и уйти она одаривает меня своим взглядом и чуть приподнимает бровь, но я всё равно не могу не смотреть на неё.

Только когда она скрывается за дверью, я начинаю медленно приходить в себя от её очень эффектного появления. Девушки за столом в растерянности. На их лицах появилась злость, раздражение. Я не совсем понимаю, в чём дело. Почему они начинают себя так вести, неужели Кэтрин уже успела что-то натворить? И с чего это ей так выглядеть?

— Ого! — Слышу я голос своего друга.

— Мне нужно идти, — сказал я и вышел из зала.

Пока я шёл к выходу я чувствовал, как все присутствующие смотрят на меня. Мне нужно разнести приглашения до того момента пока девушки не вернулись с завтрака.

Подхожу к комнате Эмили и, зайдя в комнату оставляю приглашение на прикроватном столике попутно рассматривая комнату. За такое короткое время она уже обжила её. Эмили прикрепила фотографии своей семьи на стены и расставила рамки. Я взял одну в руки, чтобы рассмотреть. Здесь она со своей бабушкой. Она выглядит очень счастливой на фото.

Дверь слегка поскрипывает, и я оборачиваюсь, попутно ставя рамку на место. Эмили широко распахнутыми глазами смотрит на меня. Думаю, ещё бы секунда и она бы закричала, но всё обошлось лишь испуганным взглядом.

— Я оставил тебе кое-что, — подходя к двери, говорю я. Она снова смешит меня. Сейчас она похожа на запуганного щенка. Целую тыльную сторону её ладони и скрываюсь за дверью.

Когда я, наконец, заканчиваю разносить приглашения я решаю выйти на улицу. Остановившись у порога, я наблюдаю, как Кэтрин прогуливается с Каем. Он любит её как сестру, может он и думает что она его сестра.

Кай что-то рассказывает ей, да так быстро, что думаю, она, и половины слов не понимает. Но Кэтрин лишь кивает и не перестаёт улыбаться.

— А ты не хочешь ей рассказать, как пытался обкидать родителей сегодняшним завтраком? — Подходя к ним, сказал я.

— Это правда Кай? — После секундного молчания и оцепеневшего вида произнесла Кэтрин.

— Мам! — Закричал мелкий и сказать, что я был очень удивлён ничего не сказать. В следующую секунду он срывается с места и бежит в дом.

— Что это было?

— Без понятия! — Усмехается она и, разворачиваясь от меня, уходит, но я быстро нагоняю её. Но зачем я это делаю?

— Ты сегодня очень красивая! — «Замолчи!». Говорит мне мой внутренний голос, но истинный я и не пытается его слушать.

— Спасибо, — сдержанно говорит она.

— Кэтрин, ты не думаешь, что нам нужно поговорить? — Как можно аккуратней я взял её за локоть и попытался остановить, на странность она быстром мне поддалась.

— О чём? Мы кажется, уже всё друг другу сказали, — повернувшись, сказала она, и я почувствовал столько холода в её голосе, сколько в жизни не слышал. Должно быть, она сильно меня возненавидела. Может, это и к лучшему.

Я молчу, совершенно не зная, что сказать. Рукой с локтя проскальзываю вниз и касаюсь её ладони. У неё вырывается надрывистый вздох, который она пытается подавить.

— Удачи на сегодняшней прогулке с девушками, — язвительно говорит она и, выдернув руку, зашагала проч.

— Кэтрин, — Кричу я ей в след, и она останавливается, но не поворачивается ко мне. — Не обижайся на Генри, — она поворачивается. — Ты же его знаешь, он абсолютно не умеет держать язык за зубами.

Сколько бы не говорили ему я, его отец, Рейчел, сама Кэтрин он всегда говорит, что он больше никогда не скажет ничего обидного в строну своей сестры, но всё всегда повторяется.

— Он любит тебя, наверное, он только так и умеет выражать свою любовь.

— Мне просто надоело выслушивать его оскорбления в мою сторону и если ты это называешь любовью… — она опустила голову вниз, но почти сразу снова выпрямилась. — Я сама решу, что мне делать.

Она уходит сильной, но, возможно, уснёт плачущей. Она ведет себя так, будто всё в порядке, но, возможно, она просто умеет хорошо врать.

Зачем я вообще это сделал? Меня просто что-то к ней тянет, и я не знаю что. Может быть, наши общие воспоминания, может, я просто не могу их отпустить.

Закончив с уже настолько наскучившими мне бумагами, оправляю пиджак и выхожу из комнаты. Сейчас у нас состоится прогулка, я испытываю сейчас очень странные чувства, точнее двоякие. Я волнуюсь, но и рад этому.

— Так? Правильно? — Слышу я голос девушки, когда прохожу возле одного из кабинетов первого этажа.

Приоткрываю дверь и наблюдаю, как Эмили рисует что-то вместе с Каем. Да он просто на расхват!

— Эмили, кажется нам уже пора на прогулку, если ты, конечно, не хочешь остаться с моим братом, — говорю я, внимательно смотря на её реакцию, да, сегодня я застал её врасплох уже, кажется, третий раз?

— Да, конечно, она поднимается со стула и, шепнув что-то на ухо Каю, оправляет платье, которое немного запачкано краской и идёт в мою сторону.

Я подставляю ей локоть, Эмили нерешительно его принимает.

— У вас уже появились секреты от меня? — Эмили рассмеялась, и я почувствовал, как она расслабилась.

— Я всегда хотела себе сестричку или братика, но как ты понимаешь, никого у меня не было. Кай очень забавный и… активный.

— О да, он очень активный!

— Я не могла уснуть, совсем не спала. Всё думала, как несказанно мне повезло оказаться здесь и как я боюсь допустить ошибку, — я прихожу в растерянность, но она избавляет меня от нужды отвечать ей и продолжает. — Я знаю, ведь сердцу не прикажешь, но раз это всё сейчас происходит, мы даём ему выбор.

— Ты права, сердцу не прикажешь, ни своему, ни чужому. — К концу моей фразы мы доходим до крыльца, и Эмили освобождается от мой руки, все девушки стараются сделать непринуждённый вид.

Мы проходим по саду и все пять девушек пытаются идти со мной как можно ближе. Никогда, никогда больше не буду устраивать общие прогулки. Отныне лишь личные свидания! Это просто ужасное ощущение, будто ты большой кусок мяса, за который дерутся дикие звери.

Мы каким-то образом с темы о предстоящем приёме перешли на тему фотографий.

— Я не люблю фотографировать и фотографии в общем, — говорит Эмили и внимательно всматривается в каждого из нас.

— Как можно не любить фотографии? — С голосом полного непонимания сказала Аника.

— Просто когда я фотографирую у меня такое ощущение, будто я не сохраняю момент чтобы, потом его вспомнить, а наоборот прощаюсь с ним. Для меня фотография это очень грустно, это значит, конец и этого уже никогда не произойдёт вновь, а когда я фотографирую я, будто это подтверждаю.

Я жестом попросил подать мне камеру, которую я приказал принести гвардейцу. Пока девушки с непонимание уставились на Эмили, я включил камеру и этот звук отвлёк их от дискуссии.

— Эмили, может, мы попробуем сделать так чтобы ты полюбила фотографии?

— Я так люблю фотографироваться! — Приняв шуточную позу, вскрикнула Аника и я нажал на кнопку и камера сделала фото, которое она не ожидала.

— Ой! — Вскрикнула она и тут же засмеялась, она очень весёлая и открытая девушка.

— А можно я сфотографирую? — Робко спросила Джульетта, и я передал ей камеру.

— Любишь фотографировать? — Спросил я.

— Да, я даже ходила пару недель на специальные курсы, — сказала она и принялась изучать камеру.

Поняв, как что работает, она принялась говорить девушкам как правильно встать, чтобы поймать свет, какую позу лучше принять и всё в таком духе.

Я встал в стороне от них пока они не пригласили меня фотографироваться с ними, и принялся наблюдать за ними.

— Можно задать тебе вопрос? — Тихо подкралась ко мне Стэйси и пристроилась рядом.

— Да конечно.

— Кто была эта девушка, которая заходила сегодня в обеденную? — С осторожностью говорит она. Все девушки отвлеклись от фотографирования, и подошли чуть ближе.

— Это Кэтрин Бэйкер дочь Рейчел, — как можно непринужденнее сказал я, и она кажется, слегка расслабилась.

— Значит она сестра Генри? — Ого, а о нём уже знают наверняка больше чем обо мне. — Вы с ней, наверное, очень близки да? — До этого Кейт практически не участвовала в наших разговорах, а сейчас проявляет жуткий интерес. Они ведь не видят в Кэтрин соперницу?

— Она близка всей нашей семье. Моя мама и отец её крёстные, поэтому она практически член нашей семьи, она мне как сестра.

Я прямо таки почувствовал, как напряжение между нами развеялось, все девушки вмиг повеселели.

— Чарльз, ты же не думаешь, что мы уйдём, не сфотографировавшись с тобой? — Потянув за рукав моего пиджака, с голосом полным возбуждения говорит Аника.

— Конечно, я с вами согласен, но, у меня есть одно условие. Я думаю, мы с вами проведём ещё не один день вместе и поэтому, прошу, называйте меня Чаком, близкие мне люди называют меня так. Ну а нам, как ни как всё-таки придётся сблизиться.

Эмили.

Я смотрю на него не в силах отвести взгляда в прочем, как и все остальные девушки. Но у него такой официальный тон, будто он и не собирается с нами сближаться или ещё что.

— Чак, — протянула Аника. Она самая смелая и, пожалуй, самая красивая из всех нас присутствующих сейчас здесь. — Джульетта сфотографируй нас! — Она потянула … Чака за рукав и принялась улыбаться для фотографии.

Я медленно отхожу в сторону и как можно не заметней отдаляюсь от них и иду во дворец.

Не люблю это ощущение, ощущение, будто ты здесь по ошибки и если ты уйдёшь, никто не заметит и даже больше, если ты уйдёшь, станет лучше.

Я чаще всего молчу в больших компаниях или рядом с людьми, которых я не знаю.

Поднимаюсь по лестнице и на половину оборачиваюсь назад, вижу, как они принимают смешные позы для фото и, правда, никто даже не заметил, что тихони Эмили нет. Не страшно, можно сказать я уже привыкла.

Всё, больше не могу в них идти! Снимаю розовые туфли и, взяв их в одну руку, продолжаю подниматься по лестнице, чувствуя стопой холод мраморного пола.

Дойдя до второго этажа, ищу дверь с моей фотографией, это, кстати, очень удобно и не только для Принца, но и для нас.

Останавливаюсь напротив двери с моей фотографией и внимательно всматриваюсь в неё. Девушка с длинными, а главное мокрыми золотистыми волосами застенчиво улыбается в камеру. Не люблю фотографироваться, я ужасно не фотогенична, но для этого случая я постаралась изобразить что-то на подобии улыбки. Вышло просто ужасно.

Я невольно начинаю вспоминать тот день. Я возвращалась с побережья, на котором была вместе с детьми сиротами, которых я посещаю каждую субботу. Мы весело обливались, купались, было здорово. Мои волосы ещё даже не успели высохнуть, как я увидела объявление о возможности подать заявку. Я слышала об этом по телевизору, но у меня и в мыслях не было участвовать! Не знаю, что мне тогда в голову ударило, что я решила пойти и подать заявку, но пока что я, наверное, всё ещё до конца не верю, что всё это происходит со мной и то, что я здесь, я здесь, во дворце!

Спустившись с небес на землю, я открываю дверь, и моя служанка Джулия отрывается от уборки и делает книксен, мне бы у неё поучиться делать эти странные книксены.

— Вам что ни будь принести мисс? — Тоненьким голоском спрашивает девушка, которая ниже меня на голову.

— Нет, ничего не нужно, спасибо, — как можно любезней отвечаю ей я. — Ты можешь идти, я хочу побыть одна немного.

Девушка уходит, и я сажусь на край кровати. Джулии должно быть лет пятнадцать — шестнадцать, она очень маленькая и кажется такой хрупкой.

Беру в руки рамку с фотографией меня и бабули, и сердце сжимается в тоске. Хоть я и здесь совсем недолго мне не привычно оставлять её одну, я беспокоюсь.

Она стала всей моей семьёй после того как отца посадили и мать после этого совершенно перестала меня навещать. Она один единственный дорогой человек для меня и когда я услышала своё имя то первая моя мысль — «я никуда не поеду, я не оставлю её одну». Но бабушка сама уговорила меня езжать, она сказала, что это возможность вырваться из этой жизни полной забот, работы и проблем и что просто моё участие уже изменит мою жизнь.

Ставлю рамку на место и поднимаюсь на ноги меря комнату шагами.

Интересно, что за девушка двадцать с лишним лет назад жила в этой комнате, участвовала в Отборе? Прошла ли она в финал или выбыла ещё на первой встрече? А может, это была Королева? От одной мысли, что я спала на кровати, на которой возможно когда-то спала Королева, … просто сводит меня с ума. Она мой идеал, моё вечное вдохновение.

Останавливаюсь напротив зеркала и рассматриваю своё отражение. Мои волосы чуть подрезали и сделали немного темнее, светло-зелёные глаза, еле заметный шрам у брови, вечное воспоминание из детства, я упала с велосипеда и расшибла себе бровь.

Из открытого балкона доносится девичий смех, и я снова возвращаюсь мыслями к Чарль… к Чаку.

Он довольно сдержан в плане своих эмоций, не то чтобы нудный, скучный, может, просто сильно правильный? Ему бы не помешало немного расслабиться и перестать всё контролировать. А когда Стейси спросила про девушку заходившую сегодня на завтрак, он прямо таки весь напрягся и не сразу дал свой ответ.

Это та девушка, которую я видела плачущей в библиотеки. Я прекрасно знаю о том, что нам нельзя подниматься на третий этаж, но моя любопытность уже в сотый раз взяла вверх. Она показалась мне грубой, и я ответила ей тем же. Но о чём она может плакать в день, когда прибывают отобранные? Может, я себе накручиваю, но мне кажется, их связывает не просто дружба семей, а что-то,… что-то большее. Его взгляд на неё в обеденной, он просто в открытую уставился на неё, было как-то странно.

В комнату врываются мои стилисты, и от неожиданности я немного вздрагиваю. Они такие, уж очень энергичные и сумасшедшие в хорошем смысле этого слова.

— Всем девушкам разрешили подобрать индивидуальный образ! Это же потрясающе! Не то, что те белые платья, и причёски на одну сторону вы все выглядели как клоны. — Практически кричит от счастья Беттани держа в руках чехол как я поняла с платье.

— Ты о чём? — Я совершенно не понимаю о чём она говорит.

— Вы забыли мисс? — говорит Алисия чуть спокойней, я лишь начинаю ещё больше запутываться. — Через два часа вас будут подготавливать к съёмке ролика про Отбор. Как вы могли забыть!?

Ох, да! Съёмка! Ненавижу, ненавижу фотографии и видео! Кажется, я уже знаю, кто хуже всего справиться с этим и кто будет не самым симпатичным в кадре.

Я с усталым видом подхожу к ним и позволяю надо мной колдовать, надеюсь, они сделают так, чтобы меня совсем никто не узнал, по крайне мере мне не будет так стыдно.

— Ну что мисс, начнём? — С голосом полным возбуждения спросила Алисия.

— Да, начинайте!

Глава 7

— Что здесь происходит? — Подойдя к Рейчел, спросил я.

В одном из больших залов первого этажа собрались все девушки, их стилисты, фотографы и операторы с камерами.

— Мы снимаем промо ролик про Отбор, ты не знал? — Повернувшись ко мне, ответила она.

— Вообще-то нет, — недовольно сказал я и повернулся к девушкам.

Некоторые давали интервью, другие играли свои роли на камеру, а остальные позировали. Мой взгляд упал на Джульетту, которую я еле узнал. Её длинные рыжие волосы обстригли немного выше локтя. Её волосы всё ещё длинные, но были куда длиннее.

Она так весело и искренне смеётся в камеру, поднимая руки вверх и быстро отпуская, так лёгкая ткань её платья медленно спадает вниз.

— Чак! — Вырвала меня из своих мыслей Рейчел. Я обернулся к ней. — Ты меня вообще слышишь!?

— Да, — плохая попытка, она знает, что я абсолютно не умею врать.

— Ты тоже будешь принимать участие, так что вперёд, — еле заметно закатив глаза, сказала она.

А чего стоило ожидать? Как могут снимать промо ролик про Отбор без моего участия, странно бы получилось.

— Ваше Высочество, — позвал меня фотограф, и я подошёл к Джульетте и ко мне сразу же подбежали с расчёсками и кистями для макияжа. Лучше убейте меня! Мои волосы идеально уложили на бок и зафиксировали лаком. — Встаньте прямо к камере и поверните голову немного в сторону и отпустите взгляд в пол, сделайте немного хмурый взгляд. — Я сделал всё как он сказал и в следующую секунду почувствовал на своём плече руку Джульетты, а фотограф всё продолжает говорить. — Мисс, вы встаньте немного позади и не убирайте руку с его плеча. Сделай лицо не таким мягким и счастливым. — Я мысленно усмехнулся.

— Он тебе тоже не нравится? — Спросил я у неё, когда фотограф, сделав несколько снимков, стал просматривать их на камере. Она еле подавила смешок и сморщила нос.

— Как я могу быть не счастливой когда я счастлива? — Услышал я её голос за своей спиной.

— Тебе совсем не жаль свои волосы? Мама бы, наверное, никогда не отстригла свои.

— Я говорила, что не люблю перемены, что боюсь их, ну так вот, я пытаюсь побороть свои страхи. Тебе не нравится?

— Я не особо в этом разбираюсь, — говорю я, повернувшись к ней и сняв её руку с моего плеча, беру в свою, — но тебе очень идёт. — Губы сами расплываются в улыбке, когда я вижу, как улыбается она. Вспышка немного ослепляет нас, и мы поворачиваем головы в сторону фотографа.

— Сделаем ещё несколько снимков.

— Нам быть серьёзными, — спросил я, немного сощурив глаза и подавшись вперёд.

— Нет, — убеждённо говорит он. — Будьте собой.

Мы переглядываемся с Джульеттой, и уже хотим повернуться обратно к фотографу, как Рейчел начинает созывать всех девушек и меня в том числе.

— Ваше Высочество, — сказала она, посмотрев на меня так, словно знает мой секрет. — Вы переоденетесь в парадный костюм, а вы девушки, в одинаковые бежевые платья и мы устроим нормальную фотосессию, у вас есть двадцать минут. Жду всех здесь, время пошло!

Джульетта.

Быстро оправляю нежно-розовое платье в пол без лямок, оно очень нежное простое и красивое. Алисса, одна из моих стилистов попутно закручивает мне волосы, а Бренда поправляет макияж.

— Я могу идти? — Мой встревоженный голос отвлекает их, и они отходят и смотрят на проделанную работу.

— Не нервничайте мисс, вы выглядите очень даже хорошо, — сказала Алисса своим «вежливым» тоном, эти девушки, почему то сразу меня не возлюбили и наверняка они не забыли, а специально не погладили моё платье, а времени на это уже совершенно нет.

Выхожу из комнаты и сразу же спотыкаюсь на ровном месте, дурацкие туфли! У меня красивый рост, как говорит мама, так зачем мне ещё эти ужасные туфли?

— Смотри куда идёшь! — Только сейчас до моих ушей доносится голос девушки, на плечо которой я облокотилась, когда запнулась. Ох, кажется, я не помню, как её зовут.

— Извини, — тихо прошептала я, и снова опустив глаза в пол пошла по коридору. Я услышала лишь как она хмыкнула.

Как же мне будет здесь тяжело, если конечно я задержусь здесь хотя бы на неделю. Спускаюсь по лестнице и, дойдя до главного зала, где проводят съёмки, улыбаюсь и осматриваюсь в поисках Рейчел.

Все девушки в нежно-розовых одинаковых платьях, с одинаковыми причёсками, закрученными крупными локонами и уложенными на одну сторону. Это выглядит даже глупо, мы будто все из инкубатора, такие одинаковые. Подхожу к Рейчел и остальным девушкам. Рейчел наша наставница и это огромная честь не только для меня, но и для многих присутствующих здесь девушек быть у неё в ученицах. Она ведь практически дошла до финала в своё время, ходили слухи, что она сама ушла, но точно, конечно же, никто не знает, такую информацию не разглашают.

— Леди, — говорит она, когда все мы собираемся вокруг неё. — Фотосессия будет совершенно обычной, каждая из вас по очереди сфотографируется с Принцем, сделаем пару фото, лучшие появятся в журналах и на ТВ. Так что покажите себя с лучшей стороны и попробуйте выделиться, а это будет сложно, для этого вы и выглядите одинаково, покажите свою индивидуальность, свой характер через позу и через взгляд.

Я внимательно её слушаю, но, кажется я одна такая. Смотрю за пристальным и восхищённым взглядом Аники и пытаюсь понять, куда же она смотрит, и куда смотрят все остальные. Как только мой взгляд находит объект всеобщего внимания, то он становиться и моим объектом внимания. Чарльз. Он поправляет свой идеально белый костюм с всякими лентами и значками, причёска у него такая же и осталась как на фото со мной. В сердце появляется странное чувство, будто всё тепло собралось лишь в нём и так греет душу. Но через секунду я уже чувствую тяжесть в душе, тяжесть которая, как я думаю, мне не посильна. Все девушки, абсолютно все смотрят на него с восхищением, оцениванием, ну… может кроме Вики, она смотрит на него с безразличием, но в её глазах такая грусть, будто она и хочет и не хочет здесь находиться, она, будто борется сама с собой.

— Леди! — довольно громко говорит Рейчел и возвращает нас в не менее прекрасную реальность. На её лице есть лёгкое раздражение, но и… понимание? Да, думаю, она нас понимает, она сама прошла через это. — Сосредоточьтесь на фото, — со смехом говорит она, и я тоже начинаю посмеиваться.

— Расскажите над чем смеётесь? — Подходит к нам Чарльз, попутно застёгивая запонки, он просил называть его Чаком, но я пока не могу привыкнуть. Все тут же засмущались, ну или сделали вид что засмущались.

— Понимаю, что будет нелегко, но постарайтесь, — продолжает Рейчел, полностью игнорируя Принца. — Чарльз, — поворачивается она к нему, — девушки, пройдёмте.

Подойдя к фотографу девушки стали выходить по одной, а все остальные расположились на небольших диванчиках рядом с площадкой для фото.

Фон для фотографии выбрали светло серый. Чарльз становиться посередине и к нему первая выходит Аника. Она вся прямо таки светится от счастья. Я не вижу в ней притворства, обмана, чего-то плохого как я думала в начале. Она действительно очень красивая добрая, умная и жизнерадостная, честно, не думала, что такая красота и доброта могут сочетаться. Этот душевный груз снова сдавливает мне грудь. Здесь столько девушек, которые действительно лучше меня, красивее, умнее, стройнее, веселее, и мне кажется, что я здесь единственная кто так сильно переживает.

Он улыбается ей, подаёт руку на встречу, она такая искренняя с ним или она просто очень хорошая актриса. Их фото довольно простые, она улыбается, обнажая ровные белоснежные зубы, его рука лежит на её талии, а лицо такое же счастливое, как и у неё, может лишь немного сдержаннее.

Следующая девушка, та на которую я наткнулась в коридоре, краем уха я слышу, что её зовут Мишель, она очень красивая, но в её глазах я вижу холод, просто стекло, даже не по себе, или это линзы?

Она что-то говорит ему и оживлённо жестикулирует руками. Их разговор длиться не долго, она становится немного позади и, положив ему руку на плечо, смотрит как львица на свою добычу, но лишь в камеру. Наверное, именно этого от меня добивался фотограф, когда говорил, чтобы я не была слишком счастливой на фото. Фотограф достаточно долго просит их позировать, значит, она хорошо справляется. Потом пошла Эмили, она единственная с кем я разговаривала наедине. Она достаточно милая, но какая-то странная, будто бы у неё раздвоение личности. Утром она может мило беседовать с тобой, а уже к вечеру сказать колкость, мне она ничего такого не говорила, но я это замечала. Она очень низкая и на этих высоченных каблуках еле достигает моего роста без них. Сейчас она Чарльзу по плечо, а если снимает их будет ещё ниже, я на каблуках практически с ним одного роста, но он всё равно выше.

Чак, да, нужно привыкать, он выглядит достаточно уверенным, но иногда видно как он теряется, но не сейчас, скорее наедине.

Подходит моя очередь и ко мне тут же подступает волнение, да сколько можно!? Я уже устала от самой себя. Оправляю платье и рыжие волосы. Поднявшись с дивана, иду к нему на встречу, и губы сами растягиваются в улыбке. У него горячая рука, или же это моя как ледышка, Чак даже вздрагивает слегка, думаю, этого никто не заметил.

— Ты в порядке? — Обеспокоенно шепчет он, чуть наклонившись к моему уху, от этого шёпота по шеи и спине пробегают мурашки.

— Да, — тяжело сглотнув, говорю я. — Просто волнуюсь немного, — запинаясь, говорю я, растянувшись в улыбке.

Остановись, остановись, остановись! Перестань себя так глупо вести Джульетта!

Он криво улыбается, словно победно, это немного удивляет меня, и небольшая часть моей трусости проходит и появляется грамм уверенности.

Я чувствую его руку, но не совсем на своей талии а немного выше, у рёбер и я тут же наклоняюсь вперёд схватившись за живот и впадаю в лёгкий смех. Потом я слышу его смех.

— Прекрати! — Вскрикиваю я, когда снова чувствую щекотку, я её до жути боюсь, это просто не выносимо!

Чак заставляет меня выпрямиться и, кстати, вовремя, никто ещё пока ничего не заметил. Он положил руку мне на талию, но не прекратил свою пытку. Она стала более выносимой, но смех я уже остановить не могу. Я поворачиваю голову в его сторону и вижу, как он сжимает губы пытаясь подавить смех. Получается, но не очень. Вспышка фотоаппарата снова возвращает меня на землю, и я снова поворачиваюсь к фотографу.

— Можно сделать ещё пару снимков? — Спрашивает он, когда я уже делаю первый шаг, чтобы уйти. Вики не слишком разочаровалась и села обратно.

Я слегка кивнула и посмотрела на Чака. Он смотрит на меня изучающе, будто пытается что-то понять, рассмотреть. В следующую секунду я снова краем глаза вижу вспышку, но не поворачиваюсь к фотографу, я чувствую, как он накрывает тыльную сторону моей ладони своей и по телу проноситься тепло, такое же какое сейчас храниться у меня в сердце. Я словно загипнотизированная смотрю на него.

— Да прекрати же ты! — Говорю я, снова широко улыбнувшись, когда чувствую очередную щекотку.

— Ты такая смешная! — Говорит он, повернувшись к камере, я следую его примеру, моей руки он не выпускает. — Ты так боишься щекотки! Даже мой четырёх летний брат её та не боится!

Сделав ещё пару снимков, фотограф зовёт другую девушку.

— До ужина, — говорит Принц и целует тыльную сторону мое ладони и снова это тепло, которое распространяется по всему телу.

Кажется всё не так плохо! Кажется….

Поднимаюсь к себе в комнату и, откинувшись спиной на огромную кровать, закрываю лицо ладонями. Я чувствую себя счастливой? Не могу не о чём думать, говорить, я просто улыбаюсь, как мне необычно сейчас. За все мои семнадцать лет я никогда в жизни не встречалась с парнем, не держалась за руки, вообще ничего. Я просто… просто боялась, боялась отношений. Ужасно странно звучит, но я не знаю, как ещё это объяснить. Ведь это не потому что ко мне никто не проявлял интерес, я просто всех отталкивала, мне просто так легче. А сейчас… я чувствую такое необычное чувство, такое тепло в сердце и на душе и от этих прикосновений, это так… странно.

Он мне нравится, да Боже, кому он может не нравится!? Но может это что-то больше? Нет Джульетта, не спеши, я ведь знакома с ним всего ничего, сначала я должна убедиться в своих чувствах к нему, ведь не только он ищет здесь свою любовь, мы тоже её ищем.

Бросаю быстрый взгляд в зеркало. Белое практически бесформенное платье выше колена, волосы заплетены в корзинку, ничего особенного, но мне нравится эта простота и эти балетки!

Спускаюсь в обеденную, где все уже почти собрались. Делаю книксен и прохожу за своё место. Смотрю на королевский стол и наблюдаю за их семьёй. Чак что-то объясняет младшим братьям, Королева слегка прикрывает ладонями рот и тихонько смеётся, смотря на своих детей, а Король целует её в висок и что-то шепчет на ухо, от чего она смеётся ещё сильнее.

Это похоже на сказку, эта семья кажется такой счастливой, да, она такой и является. Вот чего желает Чак, он хочет такой же истории. Все знают историю первого Отбора, как казался, трагичен конец и риск позволил им стать счастливыми, он хочет этого счастья, видно как он этого желает, он на это надеется.

Неожиданно он переводит свой взгляд на меня, и я тут же отворачиваюсь и уже не могу сдержать улыбки. Все начинают трапезу. Многие девушки здесь, скорее все, имеют отличную фигуру, я уже заметила что, едят они абсолютно всё что захотят, им достался дар, есть и не толстеть, как же им повезло! Я не спеша выбираю еду, мне всегда было сложно следить за своим питанием, а здесь, где столько вкусной еды мне становится ещё сложнее. Но когда вокруг тебя сидят такие красавицы, это служит мотивацией, и я вспоминаю, что меня разносит с лишнего кусочка хлеба.

— Ваше Высочество, — сделав реверанс, говорит служанка, которая только что вошла. — Мисс Вики Джонс сообщила, что не сможет появиться на ужине, так как ей нездоровиться.

Чак изменился в лице, но он не стал обеспокоенным, он стал раздражённым. Выйдя из-за стола, он не сказав ни слова вышел из обеденной, оставив всех нас в замешательстве.

— Ты не знаешь, почему он так разозлён? — Спросила я Эмили сидящую напротив.

— На фотосессии, после того как ты ушла, настала её очередь, так они больше разговаривали чем фотографировались, но никто не слышал о чём.

Я слегка улыбнулась ей. Что это может значить? Он пошёл её исключать? Или утешать? Хотя, по его лицу не скажешь, что он испытывает к ней жалость или сочувствие, он явно был зол, но почему? Остаётся лишь гадать.

Глава 8

Вики.

Моя служанка просто чокнутая! Она думает, что я нежная и романтичная натура и поэтому расставила по всей моей комнате ароматические свечи с запахом ванили и теперь вся моя комната воняет этой ванилью. Но слава Богу она поверила, что мне нехорошо и оставила меня в покое.

Но даже эти свечи, которые должна признать неплохо пахнут, и полумрак не могут успокоить меня. Я всё так же хожу по комнате туда суда и не могу успокоится, я даже сама не знаю почему и из-за чего нервничаю.

Останавливаюсь напротив зеркала и лишь секунду смотрю на своё отражение, я противна сама себе, но менять я себя не собираюсь, уже изменила, и стало только хуже.

Почему он не исключил меня при первой же встречи? Как меня вообще можно оставить, если я так себя вела с ним? У него что же, совершенно нет чувства самоуважения? Но только после того что я ему сказала я пожалела об этом. Я не желаю оставаться в участницах, я просто боюсь езжать домой, мне страшно, что меня там ждёт. Отец не станет со мной церемонится и…

— Может быть объяснишь это? — Врывается в комнату Его Высочество и прерывает все мои мысли.

— Что? — Я попыталась сделать непонимающее лицо. Почему все просто не могут оставить меня в покое!?

— Ты же обещала, что придёшь на ужин, а после я зайду к тебе и мы сможем поговорить, почему ты не пришла, да ещё и соврала? — Он так недоволен, он активно жестикулирует руками, а в глазах злость, которая не по случайности пугает меня. — Ты хочешь уехать? — Спрашивает он, делая шаг в мою сторону, всё моё тело содрогается дрожью, страхом, нет, только не сейчас!

— Нет! Я не хочу уезжать! — Я хочу сказать это громко и уверенно, но получается обрывисто, будто я сейчас заплачу.

— Вики? Ты в порядке? — Его тон заметно смягчился, я смотрю себе на руки и в следующую секунду уже чувствую его прикосновение. — Ты хочешь остаться? Ты хочешь участвовать?

— Не участвовать, — говорю я, подняв голову и посмотрев на него, — я не хочу уезжать домой. — Его выражение лица сейчас очень двоякое, он не понимает и злиться. — Не из-за того что это дворец, не из-за того что мне просто хочется здесь жить, я не хочу уезжать домой, потому что боюсь, — на этих словах я не выдерживаю и отворачиваюсь от него и сильно зажмуриваюсь пытаясь остановить не прошенные слёзы.

— Вики? — Он разворачивает меня к себе и мне попросту не хватает сил ему сопротивляться. — Чего, чего ты боишься?

— Ничего, — говорю я, качая головой и пытаясь вырваться из его рук. Ему нельзя говорить, никому нельзя. — Всё в порядке, всё хорошо, — всё повторяю и повторяю я, когда он снова и снова пытается взять меня за руки и заглянуть в глаза.

— Тебе всё равно придётся мне рассказать. — Он, наконец, отпускает меня. — Я не хочу просить тебя от лица Принца и пока я даю тебе время рассказать всё самой, но ты же понимаешь, что тебе придётся мне подчиниться и всё рассказать. — Вот он какой, конечно, он Принц. — А сейчас прошу, пройди в обеденный зал, у тебя нет веской причины отсутствовать там, — подходя к двери, говорит он и выходит.

Сколько девушек хотели попасть сюда и сколько девушек попали, они все готовы действительно бороться за его сердце, за корону, они хотят этого желают, а я,… я этого не хочу, мне это не к чему, но мой отец заставил меня подать заявку. Он правда заставил меня, не уговорами, не словами, а действиями и был очень убедителен. Но я знала, что меня не выберут, но когда всё же выбрали, я умоляла его о разрешении отказаться, но он сказал, что если мне выпал этот шанс я не за что не должна его упускать. Если я не выбьюсь хотя бы в финалистки это ему ещё раз докажет, что я ничтожество, которое погубило собственную мать и сказал, что я даже могу и не возвращаться домой без победы, но я не хочу победы, не хочу Принца, корону, я просто хочу нормальную семью, которая будет принимать меня такую какая я есть и я устала терзать себя за то, кем я являюсь.

Чак.

Наше появление не могло обойтись без внимания. Не знаю, что на меня нашло, но она обещала прийти на ужин. Она сказала, что боится возвращаться домой, как я понял, но почему? Я не отпущу её домой, пока не узнаю всё то, что она от меня скрывает. Прохожу обратно на своё место и становлюсь объектом внимания всех присутствующих в зале, хоть меня и учили держать лицо перед людьми с самого детства у меня это всё равно не выходит, и поэтому я не могу просто так сидеть и делать вид, будто не замечаю их вопросительные взгляды, а особенно моих родителей.

— Что? — не выдерживаю я и слишком громко восклицаю.

— Поговорим позже, — сказала мама, отворачивая от меня голову.

Смотрю на девушек, которые тут же отворачиваются от меня, похоже я привлёк слишком много внимания.

Я смотрю на Вики, она снова в платье с длинными рукавами, а на съёмке у неё одной были перчатки, что она за ними прячет? И она опять не притрагивается к еде, нет, она точно просто так отсюда не уйдёт, ей придётся объясниться.

* * *

— Мам, ты хотела поговорить? — Постучав по открытой двери, которая ведёт в её кабинет, спрашиваю я.

— Хорошо Оливия, я передам ему, — говорит она в телефонную трубку и указывает мне жестом подождать. — Думаю, мы привезём их на неделе, до скорого.

— С бабушкой? — спрашиваю я, заходя в комнату. Она выглядит расстроенной. — Всё в порядке?

— Да, — говорит она, поднимаясь со стула, мама пытается солгать мне, она делает вид, что всё хорошо, но я не умею лгать и это я тоже перенял у неё. — Ты можешь идти, уже неважно, о чём я хотела с тобой поговорить. — Она проходит мимо меня.

— Мам, что случилось? И не говори что ничего, я вижу, что что-то не так, — говорю я, повернувшись к ней.

— Дедушке всё хуже, Оливия сказала, что он даже отказывается от лечения и уже не видит смысла в нём. — Нет. Джейсон для меня не просто дедушка по папиной линии, он мне словно второй отец, я всегда любил его очень сильно и знал, что могу найти в нём поддержку, я думал в детстве, что он волшебник, потому что он знал ответы на все мои вопросы. — У всех нас было время подготовится к его смерти, — говорит она, положив свою руку мне на плечо. — На недели отвезём твоих братьев к ним, если ты хочешь ты тоже можешь поехать, девушки подождут.

— Кажется, я уже простился с ним, — говорю я и замечаю что голос мой сел. — Не думаю, что смогу прийти и думать, что это последний раз, когда я его вижу.

— Решать тебе, мне нужно ещё сказать твоему отцу. — Она отворачивается и подходит к выходу, и я всё-таки решаю спросить.

— Мам, — она поворачивается ко мне, — я что-то сделал не так? — Она несколько секунд молчит, внимательно смотря мне в глаза, прежде чем дать свой ответ.

— На будущее, не устраивай сцен, разборок, нужно было дождаться момента и всё тихо с ней выяснить, а так у них у всех появилось ещё больше вопросов, чем есть уже.

Возвращаюсь в свою комнату, мне просто нужно поспать сейчас, или хотя бы просто попытаться уснуть. Этот день был тяжёлым для меня, я постоянно чувствовал напряжение из-за девушек, постоянное внимание с их стороны и что же, теперь так будет до самого конца Отбора? Надеюсь, что я привыкну к этому, и уже не буду чувствовать всё так явно.

* * *

— Давай Генри! — С широкой улыбкой говорю другу, который стоит на противоположной стороне дорожки и надевает перчатку. — Ты же хотел взять матч реванш, твой шанс, может быть у тебя получиться победить меня, хотя… постой, ещё ведь не удавалось да? — Я залился смехом, а Генри взяв шпагу, грозно посмотрел на меня.

— Я уколю вас, Ваше Высочество! — Грозно проговорил он.

Я взглянул на девушек, которые так же пришли посмотреть на наше фехтование, братья тоже здесь, а родители… они слишком заняты. Улыбаюсь девушкам напоследок и опускаю маску. Генри, как и я, терпеть не может всю эту экипировку, и мы как всегда обходимся только маской и перчатками, но на шпагах у нас есть специальные наконечники для безопасности.

— Ан гард! — Командует судья, и мы занимаем свои позиции. — Алле! — Говорит он, и мы начинаем бой.

Обожаю фехтовать с Генри, он совершенно не умеет управляться со шпагой, я постоянно выигрываю, но он постоянно просит матч реванш, неугомонный!

Я иду на него, а он всё делает и делает шаги назад. Укол в его грудь, в руку и я выбиваю шпагу из его руки.

— Альт! — Говорит судья, что значит, бой окончен. Да, да, да я победил!

— Не волнуйся Генри, тебе обязательно повезёт в следующий раз! — Говорю я, снимая маску, сегодня я пребываю в очень хорошем настроении, что очень странно для меня, особенно если учесть все обстоятельства.

— Знаете что Ваше Высочество, вы очень хороши, — шипит он сквозь зубы. Если бы не девушки он бы откинул прочь всю формальность и хорошенько бы мне выговорился.

Лёгкие хлопки девушек постепенно стихают, но их улыбки всё так же ярко сияют и как странно осознавать, что только для меня.

— Ты выигрывал его уже сотню раз, это было не интересно! — Говорит Дарен со своего места.

— Становись, сыграем! — Предлагаю я, уже заранее зная его ответ. Его лицо с немного испуганного меняется на хорошо сыгранное безразличие.

— Меня ты тоже сотню раз выигрывал, это тоже не интересно, а Ален ни за что не станет фехтовать с тобой, после того как я рассказал ему как я в первый раз фехтовал с тобой.

Я засмеялся, ему было девять и я несколько раз уколол его в живот, наконечник конечно же был, но то что он боится щекотки только усугубило всю ситуацию, я смеялся а он смеялся и плакал. Поле этого он фехтовал со мной, но только в костюме, но постоянно проигрывал мне.

— А можно я? — Послышался миловидный голос одной из девушек и я тут же посмотрел в их сторону, кто-то из них умеет фехтовать?

— Мелисса? — Она оказывается уже в штанах и футболке. — Ты умеешь фехтовать?

Она слегка кивнула, и когда Генри подбросил ей шпагу она, поймав её за рукоять, сделала несколько приёмов, и я чуть не упал от шока. Поверить не могу, что она её правильно держит и ноги в правильной позиции, может она всё-таки действительно умеет фехтовать?

— Ну, давай попробуем, — усмехнулся я и встал на свою сторону, ожидая пока она приготовиться. Может быть, поддаться ей? Ох, как бы мне её не покалечить, надеюсь, она не боится щекотки.

— Если тебя сделает девчонка ты мне больше не брат! — Кричит Дарен и я, поморщившись со смеху, посмотрел на него.

— Потому что девчонка смогла меня победить, а ты нет? А, Дарен?

— Нет! Потому что тебя выиграет девчонка! Я думаю, мы сможем решить тебя короны, — говорит он с таким серьёзным лицом, что я уже начинаю верить в то, что он действительно может об этом заговорить.

— Ан гард! — Командует судья, и мы принимаем позиции. — Алле!

Как только судья произносит заветные слова начала боя как Мелисса сразу же идёт на меня, это всегда была моя тактика, тактика нападения. Мне приходиться постараться, чтобы отвести все её удары и когда я, наконец, ловлю момент её секундной слабости я иду на неё и она медленно, но отступает назад. Я не могу, не могу играть с девчонкой в полную силу, я просто… не могу.

— Альт! — Я даже не заметил, как вышел за пределы дорожки и нас вернули на неё.

— Эй, — слышу я голос Дарена. — Я всё ещё хочу видеть тебя как своего брата! Так что постарайся, она тебя кажется, выигрывает.

— Алле!

Я наступаю на неё, но она резво отбивается. Она действительно молодец! Играет лучше Генри и Дарена уж точно!

— Давай Мел! Мы в тебя верим, — слышу я чей-то женский голос, который полон веселья.

Я решаю постараться, и на сей раз не поддаваться и попадаю ей в предплечье, но в эту же секунду чувствую укол там же.

— Па конте! — Командует судья, что означает, что укол ни кому не засчитывается.

Она уколола меня! Я в шоке! Ладно, соберись Чак, это же твоё любимое фехтование, и простая девчонка, которую ты с лёгкостью можешь победить!

— Альт! — И я наступаю.

Проходит всего несколько секунд, после чего я высоко подставляю ей шпагу к плечу, и она останавливается.

— Ты очень хорошо играешь!

— Чак, — кричит Ален, и я поворачиваюсь к нему. — Ты молодец! — Я улыбаюсь младшему брату.

— Да он неудачник, так долго возиться с девчонкой! Позор!

— Дарен! Не перегибай! Хочешь, сыграй с ней, — предложил я, протянув шпагу ему на встречу. Он закачал головой, чего и стоило ожидать. Остёр на язык и только.

— Спасибо, — говорит Мелисса, и я тут же оборачиваюсь на неё, она снимает маску и поправляет длинные тёмные волосы.

— Где ты так научилась? — Я просто не могу не поинтересоваться.

— Мой отец мастер спорта по фехтованию, а так как я единственный ребёнок в семье у меня просто не было выбора, хочу я уметь фехтовать или нет, всё равно бы научил! — С улыбкой говорит она, и я вижу игривые искорки в её глазах, она это действительно любит.

— Ого! Но тебе это нравится да?

— Да, очень.

Она снова подошла к девушкам и те, встав вокруг неё стали что-то тараторить.

— А она крутая! — говорит Генри, подойдя ко мне, и мы вместе выходим из зала.

— Удивила… — задумчиво произнёс я.

Я её даже не приметил на знакомстве, а сегодня она будто вдруг появилась не откуда, и я ещё ни разу не фехтовал с девушкой. Может пригласить её на первое свидание? Первое личное свидание всё равно должно состояться рано или поздно, но так как я её, можно сказать только сейчас заметил, возможно, мне стоит пригласить именно её. Хотя она даже не была в списке тех, кого бы я хотел пригласить. Я думал на счёт Джульетты, она мне очень понравилась, она такая открытая и кажется, будто она является источником света, кажется, будто она всегда в таком весёлом настроении.

— Эй! — Генри пихнул меня в плечо. — Какие планы на сегодня?

— Первое свидание, — сказал я таким тоном, будто хочу что-то перечислять, но если и так-то друг мне сделать этого не даёт.

— Ого! Наш мальчик вырос! — Засмеялся он и похлопал меня по спине.

— Заткнись! — Я хотел бы сказать это серьёзно, но мне самому смешно.

Официально это моё первое свидание и вообще первые отношения, но это не так, хотя все так думают.

— Мне нужно написать ей приглашение, так что…

— Может, ты просто скажешь ей? Не кажется что письма как-то устарели? Нет?

— В письме всё как-то легче написать, чем сказать ей это в лицо, — я заметал взгляд, потом что он на сто процентов прав.

— Всё, сейчас ты переодеваешься в свой костюм, а то служанкам уже и так придётся всю тренировочную отмывать от их слюней…

— Что ты не несёшь! — Взорвался смехом я и толкнул его в плечо.

— Да ты бы видел, как они пялились на тебя! Не советую тебе больше ходить в майке…

— Не завидуй! — Да что со мной!? Сегодня я уже не в первый и даже не во второй раз подтруниваю над ним.

— Я не завидую, — говорит он, и мы несколько секунд просто стоим и смотрим друг другу в глаза, кто быстрее сдаться. — Ну ладно, может быть я и завидую тебе, но лишь самую малость, — сдаётся он и, поджав губы, смотрит куда угодно лишь не на меня, а я снова смеюсь над ним. — Всё, иди уже, я как твой благородный слуга желаю тебе всего самого лучше, — сказал он и подтолкнул меня обратно в тренировочную. — И не облажайся! — Ну а как же без его слов на последок!

Некоторые уже вышли, но большинство девушек всё-таки остались.

— Мелисса, — позвал я её, и она тут же обернулась на меня и все остальные девушки тоже. Вот почему мне не нравится говорить напрямую, через письмо всё получилось бы тайне, на какое-то время. — Можно тебя?

— Конечно, — она улыбнулась на последок девушка и подошла ко мне. Я вышел в коридор, и она последовала за мной. Сердце моё почему-то забилось в неестественно быстром ритме.

— Мелисса, — губы мои растянулись в широкой улыбке, — ты умеешь стрелять из лука?

— А что Ваше Высочество? Хотите снова победить меня? — Она говорит это с улыбкой на лице, и будто играя какую-то роль.

— А всё же? — Не отступаю я.

— Нет.

— А хотела бы? — Ну, скажи же «да»!

— Возможно… — я понял, она догадывается к чему я клоню. Весь этот диалог начинает казаться мне неудобным.

— Сегодня, через час я буду ждать тебя у главных дверей, если ты конечно не против, — на последних словах я слегка улыбаюсь.

Я замечаю, что она слегка растерялась её карие глаза, будто бы засверкали ещё ярче, она смотрит на меня словно загипнотизированная, это что, я на неё так действую? Вот бы на меня кто-нибудь так действовал!

— До встречи, — как можно мягче говорю я и, поцеловав тыльную сторону её ладони, ухожу в свою комнату.

Надев серые брюки, начинаю думать, что только и делаю, что ношу всё серое и переодеваюсь в синие брюки. Надев белую рубашку и заправив её, решаю не надевать пиджака, всё-таки без него будет удобнее.

Я готов, но времени ещё полно, я специально дал ей час, ведь я знаю, сколько нужно девушке время, чтобы собраться, по крайне мере представляю.

Взяв камеру, я выхожу из комнаты и направлюсь в сад. Люблю делать фотографии, особенно когда никто не видит, это очень странно объяснить, я, будто сливаюсь с природой, будто становлюсь её частью и пытаюсь запечатлеть момент. Эмили в каком-то смысле права на счёт фотографии. Она сказала, что фотография означает, что момент пройден и это означает, что этого уже никогда не будет. Но ведь всё рано или поздно кончается, хороший это момент или наоборот плохой, он закончится, и начнётся другой, следующий, не похожий на предыдущий, но фотография способна вернуть нам этот момент, она способна вернуть нам воспоминание. В моей комнате есть много фотографий в особенности моей семьи и сейчас, когда сделал пару фотографий нашего сада я иду обратно в комнату, чтобы прикрепить на стену одну из них. Здесь в основном фотографии моей семьи. И все эти фото напоминают мне счастливые моменты. Первое день рождение Алена и Кая, годовщина свадьбы родителей. Я люблю их фотографировать, особенно когда они этого не замечают. Когда мама завязывает отцу бабочку она так сосредоточенно на неё смотрит, а отец смотрит на неё, но мама уже может завязывать её даже не смотря, ей просто нравится чувствовать, как он на неё смотрит, по крайне мере я так думаю. Здесь есть много фотографий ещё с Отбора отца, фото которые я взял из нашего семейного архива, мама на них такая красивая и могу с уверенностью сказать, что она практически не изменилась, просто стала мудрее. Больше всего мне нравится фото с первого бала, на котором они танцевали вместе танец нашей семьи. Когда я говорил с отцом на счёт Отбора, когда я спросил, как я пойму, что она та самая, он сказал, что я это почувствую, как он почувствовал на самом первом балу, он сказал, что сначала этого даже не понял, но точно понял, что в её глазах есть то, чего не было у других. И самое главное, что мама почувствовала это в тот же вечер, на том же балу, но ей потребовалось куда больше времени, чтобы хотя бы это принять. Она сказала, чтобы я дождался, чтобы я нашёл ту, которая посмотрит на меня с таким огоньком в глазах, которого я никогда не видел, мама сказала, что она посмотрит на меня так, словно я — это всё, что она искала всю свою жизнь. Я думаю, что это лучший совет, что она мне дала.

Смотрю на часы, которые весят среди всех этих фотографий, и ненароком натыкаюсь на одну из них, которая не делает меня счастливым, эта фотография заставляет меня почувствовать вину. Я и Кэтрин на этой фотографии. Я обнимаю её одной рукой за плечи, а она сжимает край моего пиджака и, поджав губы, улыбается. Это было на дне рождении отца в прошлом году, практически год назад, а я помню этот день, будто он был вчера. Я тогда был в очень хорошем настроении, а мы с Кэтрин уже встречались, тогда я сильно злил её, танцуя с приглашёнными принцессами, но когда я всё же подходил к ней говорил, что ей не следует ревновать, а она всё утверждала, что и не ревнует вовсе, а я начал подтрунивать над ней, что она ревнует и тогда мама попросила нас встать для фотографии, получилось что-то очень странное. Я пытаюсь скрыть улыбку, но ничего не вышло, а Кэтрин пыталась пеня ударить, схватившись за пиджак, но я держал её одной рукой за плечи, она тоже пытается сдержать улыбку сильно сжав губы, но у неё тоже ничего не вышло.

Нет, эта фотография делает меня счастливым, но и не очень. Я что-то чувствую к ней, что-то определённо чувствую.

Время уже подошло, и я спускаюсь вниз и подхожу к двери. Я жду не меньше десяти минут, и я уже измерил коридор шагами вдоль и поперёк не меньше трёх раз как, наконец, вижу Мелиссу.

Она в красиво бледно-зелёном платье по колено, оно достаточно свободно и в нём вполне возможно стрелять из лука. Она обворожительна, почему я не приметил её с самого начала?

— Прелестно выглядишь, — сказал я, подав ей руку.

— Ты тоже, — с игривой ухмылкой сказала она, приняв мою руку и мы вышли в сад и отправились на поляну, которая специально оборудована для стрельбы из лука.

— Ну что, смотри, — сказал я и, взяв лук, который только принёс один из гвардейцев, я принял положение и спустил тетиву и попал точно в центр.

— Вау! — Думаю, у меня так не получится, — сначала с восторгом, а затем с разочарованием говорит она.

Закатываю рукава рубашки по локоть и, взяв лук, подаю его ей.

— Найди и прими такое положение, при котором колебание твоего тела и соответственно лука будут минимальными, — сказал я и стал внимательно смотреть, что она будет делать.

Мелисса встала прямо и уже сделала ошибку, а когда натянула тетиву, я решил больше не рисковать луком.

— Становись левым боком к мишени, — говорю я, подойдя сзади и положив ей руки на талию, она заметно напряглась, но тут же расслабилась. — Ноги на ширине плеч или немного шире, — говорю я возле её уха, она следует моим словам.

— Отлично тренер, что дальше? — Спрашивает она немного севшим голосом. Я волную её. А мне нравиться вызывать у неё такое чувство.

— Левой рукой обхвати рукоять лука приблизительно посередине. Тише. — Я накрыл её левую руку, которая удерживает лук своей, так как она впервые взяла лук в руки и рука у неё совершенно не подготовленная её рука трясётся, и лук просто ходит ходуном. Я помогу. — Отведи локоть немного в сторону, — шепчу я и чувствую, как она улыбается. — Указательный палец над стрелой, а средний и безымянный — под ней, — диктую я, а она выполняет. — Готова?

— Наверно, — сказала она, и я засмеялся ей в шею, от чего она немного съёжилась.

— Успокойся, главное не спеши, прицелься, и отпускай тетиву.

Она сделала глубокий вдох и выдох. Моя левая рука всё также придерживает лук, а правая покоиться на её талии. Ещё секунда и она стреляет в мишень и попадает в жёлтую зону, в самую середину.

— Ого! Ты видел!? — Вскрикивает она, повернувшись ко мне.

— Да, ты молодец! Хочешь ещё пострелять или пойдём дальше? — У меня запланирована не только стрельба.

— Ещё разочек, поможешь?

Кэтрин.

Смотря, как он учит эту девчонку стрельбе из лука, у меня в сердце образуется дыра, которая кажется, никогда не исчезнет, будто она будет становиться только больше и больше. Моя комната как раз выходит на это поле, я говорила себе не смотреть, забыть, отпустить, но как я могу? Как я могу это сделать, если,… если я люблю его?

Смотрю на них и вижу, как он обнимает её за талию, как она смеётся, как он улыбается ей, и воспоминания берут надо мной вверх. Я вспоминаю, как он учил меня этому, как так же становился позади меня, но был на голову выше и всё дразнил меня, что я не могу поцеловать его, если он сам этого не захочет, но мне ни разу не приходилось его уговаривать.

Я всё пытаюсь и пытаюсь остановить слёзы, которые всё не заканчиваются и не заканчиваются. Влюбиться в того, с кем ты никогда не сможешь быть — это, как влюбится в звезду на небе. Ты можешь видеть её красоту, Но никогда не сможешь полностью ощутить её в своих руках.

— Кэтрин? — Слышу я голос позади меня, а уже через секунду чью-то руку на своём плече.

— Ваше Величество! — Говорю я, обернувшись, и начинаю поспешно вытирать щёки от слёз.

— Перестань, что случилось? — В её голосе столько беспокойства, что мне хочется просто зарыдать в её объятиях.

— Ничего.

— Не нужно врать Королеве, — с доброй улыбкой сказала она. — Почему ты плакала? — Она смотрит в окно и в эту же секунду выражение её лица меняется. — Это из-за Чарльза?

— О чём вы?

— Кэтрин! Приказываю перестать мне врать, наконец! — Она прям как мама. Но что это значит, она ведь не может знать про нас,… никто не знает. Я закачала головой, сама не знаю, что хочу этим сказать. — Вы знали? — Шепчу я после того как она всё не перестаёт сверлить меня взглядом.

— Конечно, ты думаешь, я совсем ослепла? Не знаю как твоя мама, но я всё знала с самого начала и честно сказать думала, а точнее ждала, когда Чарльз, наконец, придёт к нам с папой и попросит о том, чтобы Отбора не было.

Я просто в шоке! Значит, он просто не любит меня и никогда не любил и значит, я ему не нужна и родители здесь вовсе не причём. Глаза снова запеленали слёзы, и всё снова стало размывчатым и еле различимым.

— Кэтрин ещё не всё потеряно, — я взглянула на неё пытаясь сморгнуть слёзы, она обняла меня. — Отбор это поиск своей любви, но он ничего не значит, пока он не закончиться и если он найдет кого-то за его пределами, если он кого-то полюбит не из Отбора это означает лишь то, что Отбору конец. Не всё потерянно слышишь? — Я не могу ответить я лишь плачу и плачу всё крепче и крепче к ней прижавшись. — Поверь мне, я знаю, каково это. Я знаю, как плакать чтобы никто тебя не услышал, ждать, когда все уснут, чтобы распасться на части. Ты просто хочешь, чтобы всё плохое закончилось. Я в точности знаю, каково это. Но у тебя всё ещё есть шанс! Так воспользуйся им! Кэтрин!

— Как, — всхлипываю я, — как мне это сделать, если он сам сказал, чтобы я всё забыла, потому что он забыл?

— Ты любишь его? — Я кивнула, и слёзы снова дали о себе знать.

— Скажи это прежде, чем пройдёт много времени. Скажи это прежде, чем станет слишком поздно. Скажи то, что ты чувствуешь. Ждать — это ошибка! — Она отстраняет меня от себя и заставляет заглянуть ей в глаза, которые полны решительности. — Добейся его. Ты не хуже этих девушек, так прими участие, но только ты одна будешь знать, что ты тоже в игре. У тебя будет преимущество, даже несколько. Начни бороться за его сердце и пройдёт немного времени, и он сам начнёт бороться за твоё. Просто напомни ему, как всё было, когда вы были вместе.

— Так вы хотите, чтобы я была вашей невесткой?

— Я совсем не против, ты знаешь! Ты моя крестница! И я уж точно люблю тебя больше чем всех тех девиц вместе взятых! — На её лице появилась улыбка и на моём тоже.

— Спасибо! — Я ещё раз обняла её и когда я отстраняюсь она вытирает мне слёзы, которые наконец кажется кончились. — Никогда не лги о своих чувствах Кэтрин, потому что эта ложь может быть причиной разбитого сердца и не только твоего. Если любишь кого-то, скажи ему. Многие сердца разбиты из-за слов, которые не были сказаны. Рискни. Если не сделаешь этого, то никогда не узнаешь. Многие люди ждут, когда другие сделают шаг. Худшее, что может случиться, это не взаимный ответ. По крайней мере, ты будешь знать это, и не будешь удивляться. Не взаимные чувства хороши, даже если ты хотела не этого. Короткий удар по своему эго намного лучше, чем жизнь, проведенная с вопросом «а что, если?» Будь сильной Кэтрин и борись.

Глава 9

Прибываю в каком-то странном настроение, будто я вообще не на земле, а плыву где-то в облаках, это безумно странно. Я ощущаю эйфорию, но я никак не могу разобраться, с чего я себя так чувствую.

Прошла целая неделя, и я отчислил ещё пять девушек, пять девушек, с которыми у меня совершенно не было ничего общего. Я ходил на свидания, общался с ними, но я всё ещё ничего не чувствую. В том смысле, что у меня нет этого тока или искры как говорит мама. А вдруг здесь нет той, что я полюблю, а если она просто не подала заявку или её просто не выбрали? Что если всё это зря? Но я всё же надеюсь, что я найду счастливый конец своей истории.

Меня так сильно клонит в сон, что я уже начинаю подумывать над тем, чтобы уйти с завтрака раньше и завалиться в постель. Мы всю ночь с отцом и советниками разбирались с проблемой, которая уже больше года назад возникла во Франции. На дворец и страну в целом нападают. Никому неизвестно кто, но всем уже стало понятно, что это жители Франции. Есть предположения, что это граждане, которые не смогли добиться желаемых целей в социальной жизни, или что страна не обеспечивает их как полагается и они мстят. Погибших единицы за весь прошедший год, но есть сотни пострадавших и страх во всей стране. И Хонор обратился к отцу, он просит помощи у Америки.

— Что с тобой? — Доносится голос Генри до моих ушей и будто стучится в мои мысли. — Только не говори, что не выспался, я знаю, ты никогда не спишь.

— Всю ночь провёл в конференц-зале. Политика, политика, политика, — заторможено отвечаю я, повернувшись к нему.

— Ну и что? Какая разница не спишь ты в конференц-зале или в своей комнате? — На его странный вопрос я ответил лишь вопросительным взглядом. Он всё же преувеличивает. — Свет в твоей комнате гаснет далеко за полночь, и ты всегда первый приходишь на завтрак. — Теперь я смотрю на него немного хмурясь. Он сегодня слишком спокойный или я просто слишком хочу спать? — Как Ваш личный слуга Ваше Высочество я должен за вами присматривать, поэтому я всё это знаю. — На этот его ответ я усмехнулся. Спросить у дежурных гвардейцев во сколько гаснет свет в моих покоях не хитрое дело. — Ну, и что вы решили? — Этот вопрос окончательно поставил меня в тупик. Он о чём?

— Я не понимаю, ты про что?

— Про Францию, конечно же!

— Откуда ты знаешь!? — Слишком громко говорю я и тем самым привлекаю всеобщее внимание девушек и в придачу получаю упрекающий взгляд Рейчел. Эта информация очень секретна!

— Мой отец глава охраны, я всё знаю, — всё также невозмутимо говорит он и продолжает есть. С ним явно что-то не так. — Ну, так что?

— Пока ещё ничего неизвестно, но отец хочет ехать и берёт меня с собой. Но мама пока не знает и я уверен, что она устроит нам ещё тот разговор. Она нас не отпустит, точно тебе говорю.

— И вы не поедите?

— Поедем! Отец её убедит, ну или просо сделает по своему, как всегда, а потом она, по меньшей мере, целую неделю не будет с ним разговаривать, папа будет вести себя так словно всё в порядке, ты же их знаешь, тот ещё цирк! — В конце я говорю уже со смехом. Иногда мне кажется, будто я могу поступать куда мудрее, чем они.

— Да, они все такие. Вот только если у меня мама вздумает не разговаривать с отцом он просто приставит к ней нескольких гвардейцев и через несколько часов преследования она сдастся. — Да, родители у него действительно смешные. Рейчел представляет собой мудрую женщину, фрейлину королевы, а Питер хоть и начальник охраны, но шутник ещё тот и любит поболтать. Вместе они великолепно дополняют друг друга.

— А как Кэтрин? — Как можно невозмутимее спросил я. Всю неделю я не видел её, не слышал.

— А что Кэтрин? Она два дня просидела в своей комнате, даже не выходя на обеды, а потом её словно по голове ударили. Стала что-то делать, искать узнавать что-то. Мне ничего не говорит, вообще ничего, до сих пор обижается. Я думаю это из-за дня рождения. Ты помнишь, оно через неделю.

— Да, её день рождение, — задумчиво произнёс я и только потом понял, что сказал это вслух. На её дне рождении у нас всё и началось.

Когда завтрак, который как мне показалось, длился вечно, прошёл я направился к себе, потому что мои веки уже просто слипаются и не всегда поддаются моим приказам открыться, но папа нагоняет меня.

— Сообщи девушкам, что они могут позвонить своим родным, — говорит он, останавливаясь напротив меня.

— Хорошо… Это всё что ты хотел мне сказать? — Я заметил его метающийся из стороны в сторону взгляд, значит, нет…

— Сегодня выход в эфир…

— Пап давай по делу, я очень сильно хочу спать, и почему ты не выглядишь таким же уставшим как я? Мы же были там вместе. — На мой вопрос отец усмехается.

— Долгие годы тренировок сынок. Ладно, если ты хочешь по существу, так по существу. Я думаю уже пора сказать маме про Францию. — Мои глаза в момент открылись, он что, шутит?

— Про поездку? — Всё так же медленно произношу я.

— Да, знаю, ты думаешь, это самоубийство, но чем больше мы тянем, тем хуже, поверь мне на слово.

— Э… Может быть лучше после эфира, а то получиться как в тот раз, помнишь? Ты тоже тогда решил рассказать всё, потому что как ты сказал, она бы всё равно узнала, но она потом делала вид, что тебя нет в студии, и все просто не понимали что происходит.

— Это когда Кай свалился с лошади, хотя твоя мама просила даже близко его к ней не подпускать? Он же свалился мне на руки, Каю было весело.

— Да и он хотел быстрее всё рассказать маме, но ты его опередил. Вообще-то за этим было смешно наблюдать, как она делает вид, будто тебя нет, но лучше после.

— Но ты едешь со мной? Не боишься? — Это похоже на проверку.

— Нет, я всегда с тобой, — он довольно улыбнулся, поджав губы и похлопав меня по плечу, поднялся наверх.

— Дамы, — сказал я, постучав в дверь женской комнаты и приоткрыв её. — Можно?

— Да, Чарльз, заходи, — разрешила мне Рейчел и я прошёл. Я бываю здесь крайне редко, но когда всё же случай выпадает, это место кажется мне домом куклы барби, всё такое… розовое, нежное, брр…

— У меня есть небольшая новость для вас девушки, — все они тут же повставали со своих мест и поспешили оправлять платья, причёски, вся эта чепуха как они думают, меня волнует, но как же они ошибаются. — Вы можете позвонить своим родным и сообщить что у вас всё хорошо. — Все тут же всполошились, и улыбки заиграл на их лицах ещё ярче. — Телефон находиться на первом этаже вас проводит гвардеец, только прошу, по очереди.

Я быстро осмотрел девушек, сколько радости в их глазах! Должно быть, они очень сильно соскучились по своим родным, но лишь на одном лице не заиграла улыбка, и нет даже намёка на радость. Вики пытается улыбнуться, но улыбка у неё выходит какая-то вымученная, совершенно неестественная и неискренняя.

За эту прошедшую неделю мы часто прогуливались с ней по саду и просто по коридорам дворца. Я лучше узнал её, а она стала более открытой, почти перестала мне грубить. На самом деле она очень нежная и добрая натура, но причина, которая заставила её скрываться за маской девушки, которой на всех и всё плевать, мне так и неизвестна, но думаю я на правильном пути и скоро я узнаю её секрет.

Выхожу из женского зала и прикрываю за собой дверь и как только я разворачиваюсь, чтобы пойти дальше по коридору кто-то со всей силы врезается мне в плечо, кажется, как будто перед этим некто хорошенько разбежался.

— Ох! Прости пожалуйста! — Голос полный счастья и радости слышится мне и через мгновение, я уже вижу перед собой Кэтрин.

Её улыбка сияет ярче солнца и глаза её также улыбаются, но она другая. Её волосы приобрели более пшеничный оттенок, губы насыщенно бордового цвета, её глаза так выразительны, а чёрное обтягивающее до колена платье с длинными рукавами подчеркивает, как казалось тощую фигуру, но она шикарна сейчас. Я уже долгое время не видел её такой счастливой, что и на моём лице начинает появляться неуверенная и лёгкая улыбка.

— Не страшно, — будто под гипнозом отвечаю я, всё так же смотря на неё, и я не в состоянии отпустить её руки, нас будто связали вместе, нет, меня будто привязали к ней. — Ты в порядке?

— Да, всё нормально, — она пытается подавить просящуюся улыбку, но у неё это не получается. Кэтрин на миг опускает глаза на мои руки, которые держат её.

— Куда-то спешишь? — С трудом выдавливаю я из себя и заставляю опустить её.

— Да, — оживлённо восклицает она. — У меня фотосессия сейчас, — возбуждённо говорит она, но я ничего не отвечаю, лишь вопросительно и поражённо смотрю на неё. Что ещё за фотосессия? — Лия устроила её для меня, для моего портфолио. Помнишь, я говорила тебе про карьёру модели?

— Да, тебе, наверное, пора, ну буду тебя задерживать, — ох, как тяжело мне дались эти слова!

Возможно вся эта чепуха с платьями, волосами и прочими женскими штучками не такая уже и чепуха? Или в самой Кэтрин что-то изменилось? Потому что другие девушки уже в течении двух недель мелькают перед моими глазами в платьях куда шикарнее, но лишь с ней одной я почувствовал что не могу оторвать от неё глаз и не могу отпустит её без определённых усилий.

Кэтрин перевела взгляд куда-то за моё плечо, и я тут же обернулся, несколько девушек вышли из зала и на миг застыли, смотря на нас. Я тут же развернулся обратно к ней и услышал их шушуканье и отдаляющиеся шаги.

— Надеюсь, они не ревнуют? Если хочешь, я могу сказать им, что мы с тобой практически как брать и сестра. — Её взгляд не как не изменился, но я будто увидел в её глазах своё отражение и я понял, что в ней изменилось. Она больше не нуждается во мне, она меня отпустила.

— А хочешь, я с тобой буду позировать? Всё таки думаю, что фотография с будущим Кролём Соединённых Штатов Америки в твоём портфолио не будет лишней. — Зачем? Просто, зачем я это сказал? Она вскинула брови от удивления и немного растерялась. Полный идиот.

— Если тебе не трудно!

Мы без слов зашагали по коридору. Как она смогла просто в один миг забыть меня, забыть нас? Но я же сам просил её забыть, почему я так удивляюсь? Или в глубине души я хотел, чтобы она всегда принадлежала мне? А я был бы с другими. Как отвратительно!

— Кэтрин я собственник? — Мой неожиданный вопрос, можно сказать, застал её врасплох. — Ты лучше… ты хорошо меня знаешь. Ну, так что?

— Да, наверное, да, — отвечает она спустя пару минут полного молчания. — Особенно если вспомнить, что ты до сих пор держишь у себя в комнате футбольный мяч, которому уже лет восемь, и когда Ален по сей день просит тебя отдать его, ты говоришь, что он твой. Это просто смешно до жути. И это на сто процентов доказывает, что ты собственник. Ведь этот мяч тебе не нужен. Ты же не играешь с ним, как кода был ребёнком, но ты всё равно держишь его рядом, у себя. Ты просто не хочешь, чтобы с ним играл кто-то другой, он твой и только твой, — она договаривает и всё ещё периодически посмеивается.

Но меня её пример заставил сильно задуматься. Он показался мне не обо мне и моём старом мяче, который я действительно держу в своём укромном уголке, а обо мне и о Кэтрин. Мяч это Кэтрин, а я это я. Она отпустила меня, а я солгал, солгал, что отпустил её. Я чёртов, чёртов собственник!

— Кэтрин скажи мне честно, ты отпустила меня? — По спине прошлись мурашки от ожидания её ответа.

— Да Чак, я отпустила, но знал бы ты, каких трудов мне это стоило и мне интересно, знаешь ли ты, каково это — отпускать тебя,… — теперь её голос поник. — Иногда отношения заканчиваются тем, что человек просто перестаете общаться с тем, кто был для него целым миром, и это нормально. Так бывает. Я это поняла и я должны смириться с этим и просто жить дальше. — У неё стеклянный взгляд, который она устремила куда-то перед собой. Не буду лгать, мне сложно поверить, что она больше не ждёт меня. — У тебя всегда будет часть моего сердца Чак, но я не люблю тебя больше, — говорит она и собирает все свои силы, чтобы повернуться ко мне лицом и слабо улыбнуться. Я не могу поверить в то, что она только что сказала.

— Ты любила меня? — Резко остановившись и повернувшись к ней, спрашиваю я. Она действительно любила меня? Неужели это правда?

— Конечно! Конечно, я любила тебя, мне кажется, что и до сих пор люблю, но ты первый человек, который разбил моё сердце. На всю оставшуюся жизнь ты будешь тем, кто доставил мне больше всего боли. Не забывай об этом. — Мы просто стоим, друг напротив друга и молчим. Достаточно много проходит времени, прежде чем она снова говорит. — Я надеюсь, ты влюбишься в девушку, которая будет всегда тебе отвечать и никогда не позволит засыпать с мыслями, что ты никому не нужен. — Сколько боли слышится в её голосе. В этот самый момент я чувствую её как ни когда раньше. Ни когда я говорил, что всё кончено ни когда я всё снова и снова отталкивал её, а именно сейчас, когда она, наконец, освободилась от меня.

— Почему ты не говорила, что любишь меня? — Мой тихий шёпот разноситься в пустом коридоре.

— Хотел ли ты когда-нибудь спросить что-то, но не смог, потому что знал в своем сердце, что ты не сможешь вынести ответ? — Я прикрываю глаза. Она думала что я оттолкну её, что я не чувствую к ней того же.

— Прости меня, мне так жаль Кэтрин, — говорю я и делаю один шаг к ней на встречу и беру её за руки, они холодны как лёд. Мой голос полон сожаления, искреннего и чистого сожаления.

— Просто скажи, — её голос похож на мольбу, она делает шаг назад и упирается в стену, — ты хоть раз, за всё наше время…

— Да Кэтрин, — отвечаю я на её вопрос, который мне даже и не нужно дослушивать до конца. Она тут же поднимает на меня свои глаза, которые полны миллионами вопросов. — Почему не сказал? Потому что боялся.

— Чего!? — Я подхожу ещё ближе.

— Совершить ошибку. Провалиться. Ведь я должен делать всё идеально…

— В любви ошибок не бывает, — качает она головой, и я вижу, как блестят слёзы в её глазах. — А если бы я сказала, что люблю тебя, всё было бы по-другому или всё было бы точно так же?

— Не думаю, что всё было, так как оно есть сейчас, но уже поздно да? — Мой голос переходит на шёпот, и я уже не могу управлять своими мыслями и действиями, она словно свела меня с моего чёртового ума.

— Зачем ты это делаешь!? — Она в миг толкает мня руками в грудь и отходит на несколько шагов вперёд. — Сначала ты говоришь, чтобы я забыла, а сейчас спрашиваешь поздно ли!? Ты извинился, но ты продолжаешь причинять мне боль! — Она уже кричит, а слёзы вырываются наружу. Сердце моё закололо. — Хоть раз подумай о моих чувствах! Что я буду чувствовать, когда сейчас ты говоришь все эти слова мне, а уже через несколько часов будешь с другими! — Она разворачивается и быстро отдаляется от меня.

Чёртов идиот! Я вламываюсь в свою комнату и, сгорая от собственной злости, скидываю всё с рабочего стола. Какой же я придурок и как она, чёрт возьми, права! Что я делаю? Что я чёрт возьми вытворяю!?

— Ваше Высочество всё в порядке? Мы слышали шум. — На пороге появился гвардеец с лёгким испугом на лице.

— Всё нормально, — немного поостыв, говорю я. Прежде всего, нужно успокоиться.

Гвардеец, кротко поклонившись, ушёл обратно на свой пост.

— Неожиданно стол взлетел, и всё с него попадало на пол? — Голос отца ворвался в мои мысли, и я опять посмотрел на открытую настежь дверь и отца в дверном проёме. — Что случилось?

— Это из-за Кэтрин? — Выглядывает из-за его спины мама и папа тут же слегка вздрагивает.

— Ты с ума сошла? Зачем так пугать!?

— Прости, — с улыбкой сказала она и, поцеловав его в щёку, прошла в комнату.

— Так из-за Кэтрин? — Спрашивает папа и проходит следом за мамой.

— А причём тут Кэтрин? — Нет, нет, нет, они не могут знать!

— Постой, ты тоже знал? — Мамино удивление можно сравнить сейчас с моим, но она обращается к отцу.

— Ну я же не слепой!

— Может быть, уже скажите, что здесь происходит? И о чём вы говорите? — Как можно более увереннее и убедительнее говорю я, пытаясь привлечь их внимание.

— Чарльз уже пора признать, что вы с Кэтрин не очень хорошие актёры, а мы не совсем слепые родители, — говорит папа и я просто готов провалиться сквозь землю.

— Так это из-за неё? Вы поругались? — Спрашивает мама, и садиться на кресло.

— Я просто полный идиот и это мягко сказано, — поникшим голосом говорю я, сдаваясь им.

— Чтобы там не произошло уже поздно возвращаться назад, чтобы всё правильно начать, — говорит мама, подходя ко мне, — но ещё не поздно устремиться вперёд, чтобы правильно закончить.

— Она права, как всегда…

— Тогда, — говорю я, глубоко выдохнув, будто пытаясь сбросить все переживания, — тогда пошло всё к черту и будь что будет.

Я быстро выхожу из комнаты даже не совсем понимая, что я хочу сделать, но я должен хоть что-то сделать, не могу же я просто сидеть сложа руки? Ведь так?

Как только я дохожу до поворота, который ведёт к лестнице, я будто прирастаю к земле. Кэтрин только что поднялась и теперь смотрит в противоположную от меня сторону и когда поворачивается, встречается с моим взглядом.

Секундное колебание и на её лице появляется усмешка, улыбка и я с облегчением расслабляюсь. Я иду к ней на встречу, она тоже идёт и чем ближе она становиться, тем быстрее она идёт, а вскоре уже практически бежит. И в следующее мгновение я встречаюсь с ней телом, губами. Странно, что мой первый поцелуй на Отборе произошёл с ней и когда я целуюсь с ней и останавливаюсь на секунду, чтобы улыбнуться, а затем целую снова — я не думаю, что есть что-то более прекрасное, чем это.

Лия.

— Как думаешь, чем это всё закончится? — Говорю я Алексу, который стоит позади меня и обнимает за талию.

— Без понятия! Но если они любят друг друга то наверняка весь Отбор полетит к чертям, а может, всё сложится и по-другому. Постой, это что, твоё платье? — Упс.

— Что? Нет конечно! — Надеюсь, он поверит, зачем ему знать, что я помогаю Кэтрин?

— Нет, это точно твоё плате! Я его помню? — Что? Даже я не помню откуда оно у меня.

— Как ты можешь его помнить? У меня миллион платьев!

— Да потому что это платье подарил тебе я, когда мы были в Италии пять лет назад. — Ой. Я делаю удивлённое лицо, а затем виноватое, но он тут же расплывается в улыбке.

* * *

Чак.

Когда я захожу в съёмочную студию, все уже готовы к эфиру. С ней я потерял счёт времени, я забыл про то, что дико устал и вообще обо всём на свете.

Всё ещё мучаясь с запинкой, подхожу к своему месту и тут же ловлю на себе взгляд Кэтрин. Она скорчила гримасу не понятную мне, и когда я вопросительно смотрю на неё, она с разочарованием смотрит на меня, а затем подходит и начинает поправлять мои волосы, а, теперь ясно.

— Перестань так улыбаться, ты выглядишь странно! — Говорит она мне еле шевеля губами и как можно меньше привлекая внимания.

— Кэтрин! Шикарно выглядишь! — К нам подошёл Генри и Кэтрин тут же перестала поправлять мои волосы и отошла на несколько шагов. Её холодный и безразличный взгляд на брата кажется, передался и мне и по рукам прошлись мурашки. Она его действительно так ненавидит?

— Девушка, которая очень много страдала и была унижена, никогда не поверит твоим комплиментам, — отвечает она и возвращается на места для зрителей, которые едва-едва заполнены некоторыми из жителей дворца.

— Ты это заслужил, — говорю я всё пытаясь застегнуть надоедливую запонку и поднимаю на него глаза.

— Возможно, но это уже затянулось.

— Всем разойтись по местам мы выходим в эфир через минуту! — Раздаётся голос по всей студии и Генри спешит удалиться.

— Давай суда, — мама ловко застёгивает запонку, и ещё раз оправив мои волосы, наконец, она успокаивается, а я тем временем незаметно для неё закатываю глаза.

Сегодня вести ведёт Дженнифер и первые полчаса эфира можно не думать над тем, о чём вообще идёт речь. Отец как всегда рассказывает о последних новостях странны, а уже потом начинают задавать вопросы про Отбор и ту мне, пожалуй, стоит послушать, потому что все вопросы адресованы мне, конечно же!

— Ваше Высочество, как проходит Отбор? — Ну вот, начинается. — Уже был первый поцелуй? — Тут у меня будто ком в горле застрял! — Даже извиняться не буду за такой вопрос, всем жутко интересно! — Вот почему она чаще всего ведёт вести, она абсолютно бестактна, но обижаться на неё, или винить просто невозможно!

— Нет Дженнифер, не было! — Краем глаза я увидел, как все девушки разом обернулись на Мелиссу и ту я бы захохотал, если бы не был в прямом эфире. Она сказала, что мы целовались?

— Вы серьёзно? Да как так можно? Думаю, многие девушки не довольны, — девушки засмеялись, вообще-то засмеялись все, кроме меня, разумеется.

— Хорошо, не будем смущать нашего Принца. — Да, спасибо Дженнифер! — Уже понятно, что вы нам ничего интересного не расскажите, ну тогда мы перейдём к девушкам. — Дженнифер присаживается на небольшое кресло. — И первая со мной поговорит… Аника Буш!

Аника изящно прошла к ведущей и села прямо напротив неё. Она кажется такой… идеальной, видно как сильно она держит себя в руках, как боится совершить ошибку, даже самую незначительную.

— Здравствуй Аника! Как дела в Отборе? Какие отношения с девушками?

— Привет! Всё прекрасно! Несмотря на то, что мы все соперницы многие уже стали здесь подругами, везде нужны друзья. — А она не растерялась.

— У вас было свидание?

— Да, — с нарастающей улыбкой ответила она.

— Ну, и чем же наш Принц тебя удивил?

— Я оставлю это в секрете, — с загадкой произнесла она, и я мысленно усмехнулся. У нас была конная прогулка.

Я обратил своё внимание на девушек, которые неотрывно смотрят на Анику, но у всех разное выражение лица. Большинство пытаются запомнить вопросы и видно по их задумчивому взгляду, что они пытаются придумать достойные ответы. Вики, например, смотрит с безразличием, но к этому я уже привык. Но есть и такие, которые смотрят так, как будто они в сто раз лучше неё.

Когда эфир заканчивается, я выхожу из студии практически самым последним, и я совершенно не спеша прохожу по первому этажу, но ещё больше замедляю шаг, потому что слышу голос.

— Да Лив, — слышу я голос и сразу узнаю Анику. Видимо она разговаривает по телефону. Она смеётся. — Он высокий и у него прекрасные глаза, завораживающая улыбка и, в общем, он ужасно красивый! — И она снова смеётся.

Не буду дальше подслушивать, думаю я и так услышал лишнее.

Прохожу по коридору второго этажа где расположены комнаты девушек, я рассматриваю их фотографии, чувство эйфории снова вернулось ко мне, но моё спокойное состояние перебивает плачь.

Останавливаюсь и пытаюсь прислушаться, подхожу к каждой двери по очереди, и когда дохожу до комнаты Вики, понимаю, что это плачет она.

Не думая стучусь в дверь и, не дождавшись её разрешения, вхожу.

— Уходи! — Как можно громче пытается сказать она, но из-за всхлипов я почти не слышу её.

— Вики, почему ты плачешь? — Я опустился рядом с ней на пол.

— Не твоё дело! — Огрызается она, но через секунду закрывает лицо ладонями и перестаёт сопротивляться эмоциям.

— Скажи мне Вики, — я обнимаю её, и она расслабляется в моих руках и даже не сопротивляется, что кажется мне безумным. — Скажи, что ты чувствуешь, как ты себя чувствуешь?

— Как я себя чувствую? Я чувствую себя одиноко. Я не могу подпустить к себе людей, потому что от этого мне только больно. Мне страшно. Не только от людей и мест, но и от себя тоже. А что, если я потеряю контроль над собой? Я чувствую себя виноватой. Я сама виновата во всём этом, просто мне кажется, что я не могу изменить себя, — быстро говорит она. Это похоже на приступ паники. Я обхватил её лицо руками и заставил посмотреть мне в глаза.

— Успокойся! Всё хорошо! Если ты расскажешь, тебе станет легче, я обещаю! Просто расскажи, в чём проблема?

— Обещай, что никому не расскажешь, — говорит она, посмотрев на меня заплаканными глазами, кажется, она успокоилась.

— Конечно, я никому не расскажу, обещаю, — как можно увереннее говорю я. Вики отстраняется от меня и утирает слёзы.

— Я живу с отцом, мама умерла при родах и всю мою жизнь отец винит меня в её смерти, и он так часто говорил мне это, что я сама стала в это верить. Его оскорбления в мою сторону, слова, что я могу только всё портить, и что я ничего не достойна и ничего не стою, они так сильно ранят меня. У меня никого кроме него нет, друзей нет, родных нет, никого нет. Это он заставил меня подать заявку…

— Он избивал тебя? — Я с ужасом посмотрел на неё, а она сама того не замечая натянула рукава платье до самых запястий. Я взял её руку и поднял рукав. Синяки, порезы будто лезвием. Понятно, что синяки оставляет её отец, а порезы она делает сама. Чокнутая девчонка! — Зачем ты это делаешь Вики?

— Я делаю это не для того чтобы привлёчь чьё-то внимание, а для того, чтобы заглушить душевную боль физической. Я уже давно не делала этого, потому что отец это увидел и сам сделал мне больно.

— Вики! Это нарушение закона, я могу с лёгкостью посадить его в тюрьму!

— Нет! Прошу, ты обещал никому не говорить! Поэтому я не хочу домой, потому что он снова скажет, что я никчемна, здесь я чувствую себя в безопасности, но я не хочу, чтобы он сидел в тюрьме…

— Тогда ты будешь выполнять мои условия, — она с удивлением посмотрела на меня. — Я буду тщательно следить за тем, что ты ешь, и что ты вообще ешь. Я же вижу, что ты практически не притрагиваешься к еде, так нельзя. Ну, так что? Договорились?

— Тогда я останусь здесь ещё на неделю, — она протягивает мне руку.

— Да хоть на три! — Я улыбаюсь ей и пожимаю её хрупкую руку.

Между нами повисает молчание. Оно не неудобное или что-то ещё. Просто каждый задумался о своём. Мы сидим на полу, облокотившись на кровать, и думаем каждый о своём.

— Я ненавижу плакать на глазах у людей. Я ненавижу жаловаться о своих проблемах. Я ненавижу это, потому что на самом деле им всё равно. Ты просто выглядишь так, словно ищешь внимания. Ты выглядишь слабым, и я ненавижу это, — её голос нарушает идиллию тишины, я поворачиваю голову в её сторону, и недолго думая беру за руку и, встав, тяну за собой.

— Идём Вики! — Она еле успевает за мной и чуть ли не падает, когда мы выбегаем из её комнаты. Эту девушку нужно спасать.

— Куда? — Смеясь, кричит она.

Мы забегаем на третий этаж и заходим в библиотеку.

— Мне же суда нельзя, — говорит она, но тут же затихает, когда видит всё её окружающее. Она осматривает высокие полки с книгами, столы диваны и всё что здесь есть. Я подхожу к роялю и сажусь на стул.

— Ты играешь? — Подойдя ко мне, спрашивает она.

— Да, но сейчас не об этом. — Я отодвигаюсь и она садиться рядом. — Смотри Вики, — говорю я, положив свою ладонь поверх её и проиграв короткую мелодию на пианино её пальцами. — Жизнь похожа на пианино. Белые клавиши — счастливые дни, — Я посмотрел на неё, она задумчиво смотрит на клавиши, — чёрные — грустные дни. Просто помни, что для того, чтобы создавать музыку, — Я проиграл ещё одну мелодию.

— Тебе нужны и те, и другие клавиши, — заканчивает она за меня.

Когда она поднимает на меня свои глаза, я вижу в их выражении изменение. Кажется, она, наконец, поняла, что не может всё всегда быть хорошо, так же как и всё никогда не может быть плохо.

Лия.

Снимаю, наконец, платье с надоедливыми туфлями и, накинув лёгкий халат, открываю дверь в нашу спальню и вижу, что Алекса всё ещё нет. Захожу в его кабинет и вижу своего мужа за столом, он снова разбирает какие-то бумаги. Последнее время он выглядит чересчур уставшим.

— Хватит уже Алекс, ты и так всю ночь работал, дай себе отдохнуть, — пойдя к нему и положив ладони на его плечи, говорю я.

— Осталось совеем немого, — его измученный голос заставляет почувствовать себя ужасно, он берёт на себя практически всю работу.

— Давай-ка я попробую, — он удивлённо смотрит на меня, но всё же уступает мне место. — Ну и что ты здесь так долго думал? Тебе просто нужно посчитать эти цифры, написать сумму и поставить роспись. — Доделав самую последнюю страницу, я поднимаюсь со стула и попадаю в ловушку из его рук. — Ты выглядишь слишком уставшим, ты здоров?

— Конечно, но Чарльз сказал, что я выгляжу вполне хорошо и даже лучше него.

— Да он выглядел сегодня просто ужасно, — говорю я, чуть хмурясь.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — не нравиться мне его тон. Точно с таким же тоном он рассказал мне про то, как Кай свалился с лошади. Я с опаской смотрю на него.

— Ты же знаешь про нападения на Францию? — Осторожно начинает он.

— Да, конечно.

— Ну, так вот, Хонор попросил у нас помощи и мы с Чаком едем к нему, — устало говорит он, но эти его слова просто вводят меня в ужас.

— Нет! — Твёрдо говорю я, смотря на мужа. Он рехнулся?

— Я знал, что ты это скажешь, но уже всё решено, — Алекс сильнее сжимает свои руки на моей талии, чтобы я не убежала от него.

— Вы никуда не полетите! Нет Алекс. Ты понимаешь, какая это опасность!? Для тебя, для Чака?

— Франция нуждается в нашей помощи, Хонор мой друг и твой тоже, нужно помочь.

— Но не рискуя же собственной жизнью! Вас могут убить,… это ты понимаешь? — Я стихаю, в моём голосе больше нет твёрдости.

— Всё будет в порядке, им незачем наподдать на нас.

— Алекс, прошу, не надо! — Я положила ладони ему на грудь. Одна мысль о том, что с ними может там произойти, просто убивает меня изнутри.

— Всё уже…

— Поговорим завтра, — мой голос уже похож на мольбу, — когда у нас будут свежие головы. Хорошо?

— Да, хорошо, — устало говорит он.

Но, кажется, они и вправду всё уже решили, но как я смогу просто сидеть здесь одна и ждать вернуться они целы и невредимы, или их там подстрелят? Не знаю с чего у меня это дурное предчувствие, но думаю, если оно у меня есть, значит, оно неспроста.

Глава 10

Я не твоя!

За свои восемнадцать лет я никогда не терял родных, думаю, это большая удача, но рано или поздно приходиться прощаться, как бы нам того не хотелось. Сегодня я понял, какого это, терять людей, которых любишь. Хоть я и был готов к его смерти,… это всё равно не может не разбить меня на жалкие кусочки.

Сегодня ночью в три ноль три раздался звонок в папином кабинете, мама подошла к телефону и сняла трубку, это была Оливия. «Джейсон умер, — сказала она. — В своей постели, его только что увезли».

Потом мама разбудила папу, а сейчас она разбудила меня и рассказала мне всё это и вышла из моей комнаты к отцу. Честно, я думал, что буду чувствовать себя гораздо хуже, наверное, я ещё не полностью осознал то, что дедушки больше нет.

Приглушённая лампа освещает рабочий стол и стену с фотографиями, теперь я смогу видеть его лишь на фотографиях, напоминать, освежать воспоминания, чтобы те окончательно не стёрлись.

Быстро приняв душ, выхожу и натягиваю джинсы и лёгкую темно-синюю кофту, это один из крайне редких случаев, когда мне абсолютно всё равно на мой внешний вид. Спускаюсь в холл на первый этаж и уже вижу родителей, папа сидит на кресле облокотившись локтями на колени и склонив голову, а мама сидит на подлокотнике возле него и её рука лежит у него на плече, а во второй руке у неё телефон, она с кем-то разговаривает. Спускаюсь по лестнице и когда я подхожу ближе, то уже слышу её разговор:

— Приезжай Марта, мы все ждём тебя, — говорит она последние слова тихим голосом и выключает телефон. Она всё ещё не заметила меня.

Мама наклонилась к папе и, прижавшись к его щеке что-то прошептала на ухо, затем поцеловав в весок, поднялась и увидела меня. Не колеблясь и секунды, она подошла ко мне и некрепко обняла, я обнял её в ответ и почувствовал знакомый и уже давно полюбившийся запах её духов, будто сладкие леденцы они как ничто другое на свете напоминают о детстве.

— Как ты? — Всё так же тихо спрашивает она, отстранившись и теперь я могу рассмотреть её при свете, в комнате было слишком тускло. Ни капли макияжа, глаза красные наверняка от слёз, уставший взгляд, который полон волнения и переживания.

— Непривычно, — отвечаю я и бросаю взгляд в сторону папы и снова смотрю на маму и она без заданного вслух вопроса, понимает его.

— Это тяжело терять родных, в каком бы возрасте мы бы не были, говорит она, поглаживая меня по плечу. — Нужно ехать, я в ужасе, что в это время твои братья были там, они всё ещё спят и даже не подозревают о случившимся. Марта прибудет, как только сможет, Дэвид уже садиться на самолёт, но мы кончено будем первые, нужно всё подготовить, так что…. — на последних словах она заговорила быстрее, её взгляд заметался и она слегка покачнулась, но я придержал её.

— Мам? — Обеспокоено спросил я, в то время как она прикрыла глаза и коснулась головы. Что с ней?

— Лия? — Папа появился словно неоткуда и теперь он держит её, а не я. — Присядь.

— Всё в порядке, — с тёплой, но вымученной улыбкой говорит она, взглянув на него, — просто, голова слегка закружилась от волнений. Я пойду в машину. — Она отходит, но потом снова поворачивается. — Вы идёте?

— Да, сейчас, — сказал папа и снова повернулся ко мне. — Ты в порядке?

— Для данного случая… вполне. А ты? — Я чувствую себя не очень удобно.

— Опустошён, — говорит лишь одно слово отец и, положив руку мне на плечо, идёт к выходу.

Всю дорогу мы едем в полной тишине, так и должно быть, смерть это не то о чём нужно говорит.

Мы подъезжаем к дому, и я сразу же замечаю бабушку, сидящую на крыльце. Я иду позади родителей, и мне кажется, или всё на самом деле стало тусклым и безжизненным?

Тучи сгустились в небе, закрыв первые лучи солнца и вскоре заморосил дождь, я поспешил скрыться в доме, где уже собрались родители.

— Они на верху…. Как им сказать? — Говорит бабушка, и я подхожу к ним.

— Алекс… — задыхаясь из-за слёз, вздыхает мама, — скажи ты…. Я не смогу. — Я впервые вижу, чтобы она так сильно плакала.

Отец обнимает её, а бабушка сама еле сдерживая слёзы, бредёт на кухню и налив воды в стакан предлагает маме.

— Присядь милая, — говорит она ей.

— Чарльз! — говорит мама, когда замечает меня и, прикрыв лицо рукой, пытается смахнуть слёзы. — Извини… — тихо шепчет она, но я не понимаю….

— Ты извиняешься за то, что ты плачешь? — Подходя ближе спрашиваю я и опускаюсь на колени напротив неё и беру свободную руку, а за другую держит папа.

— Это не то, что должны видеть дети…

— Это полный бред мам….

— Чарльз! — Встревает отец.

Я поднимаюсь и сажусь рядом. Минуту мы просто сидим молча, папа что-то шепчет маме на ухо и держит её руки а бабушка задумчиво смотрит на платок в своих руках, а я просто здесь… как будто бы лишний.

— И так, какой у нас план? — Папа встаёт с места, и становиться впереди нас.

— По традициям его привезут во дворец, в этот день двери будут открыты для всех, народ будет прощаться, — сосредоточено говорит бабушка. — Потом его на открытой карете провезут через центральную улицу, вся королевская династия должна следовать за ним, потом кладбище и… всё.

— Нужно всё подготовить, — говорит мама и тут же встаёт, пытаясь взять себя в руки. — Сколько дней у нас есть?

— Так как все мы знаем причину смерти…. Ждать нам нечего, так что думаю, завтра. Сегодня день на подготовку.

— Тогда едем. Алекс разбуди мальчиков, Оливия идём, Чарльз иди с папой. Ничего им не говорите, скажем дома. Мы поедем, я пришлю за вами машину.

Они уходят, а мы и слова сказать не успеваем.

— Что с ней? Я раньше её такой не видел, — задумчиво произношу я, нарушая тишину.

— Лучше уж пусть она будет загружать себя работой, и разговаривать чем закроется в себе и будет молчать.

— Как ты им скажешь? Ладно Дарен, ладно Ален, но Кай, он ещё совсем маленький, он попросту не поймёт.

— Он всё поймёт, а пока мы доедем до дома, они и сами догадаются. Хватит болтать, иди, разбуди братьев, переодень их и спусти вниз.

— А ты что будешь делать? Мама вроде сказала сделать это тебе. — Он посмотрел на меня своим взглядом короля, но меня этим уже давно не испугаешь.

— Я приготовлю завтрак, — сдавшись, произносит он, и я еле подавляю смешок и направляюсь к лестнице. Завтрак…

— Не отрави нас…. — всё ещё пытаясь подавить смешок, говорю я, и скорее поднимаясь по лестнице, не очень хочется получить батоном по голове.

— Дарен! — Подбегая к кровати, трясу я брата за плечо. — Аврил приехала!

— Аврил! — Тут же соскочил он с кровати и с закрытыми глазами побрёл к двери. — Аврил это дочь какого-то папиного друга, ну и… Дарен ей очень даже заинтересован.

— Да, она внизу ждёт тебя! — Всё ещё умело подавляя смех, говорю я, но когда он врезается в косяк, я уже не могу себя сдерживать.

— Чёрт! Чак! Какого…

— Не выражайся! — Тут же становлюсь серьёзным я.

— Сколько времени? — Снова плюхаясь в кровать, бубнит он в подушку.

— Шесть утра, — как ни в чём не бывало, говорю я и продолжаю щекотать Алена, чтобы тот встал и наконец, он скатывается с кровати и тут же побуждается.

— Что!? Зачем?

— Хэээ… Кааааай, давай, вставай дружок, — бужу я младшего брата и тот потягивается на кровати и в скорее открывает глаза.

— Ты меня слышишь!? — Всё кричит Дарен.

— Одевайся и спускайся вниз, скоро всё узнаешь, — уже поникшим голосом говорю я.

* * *

Всё погрузилось в тишину, все погрузились в безмолвие. Дворец, в котором всегда играла музыка, затих и сейчас оглушает своей тишиной. Планета будто тоже скорбит, дождь всё не кончается и тучи всё не расходятся, серое небо ещё больше вгоняет в тоску. Все отобранные будто исчезли, их не видно, не слышно… или я просто не хочу их замечать. В голове нет мыслей лишь пустота и тишина, которая меня убивает. Спускаюсь в холл и вижу, что все уже в сборе. Все в чёрном, а знаете, почему именно чёрный? Потому что чёрный это то, что мы видим, когда закрываем глаза, это то, что мы чувствуем, когда затыкаем уши, задерживаем дыхание, мы чувствуем чёрную бездну без дна. И сейчас я понял, что когда человек умирает, ты закрываешь глаза, слышишь лишь тишину и чувствуешь чёрный цвет, вот почему именно чёрный является траурным.

— Всё хорошо? — Спрашиваю я Дарена, подходя к нему, и пытаюсь выйти из оцепенения. Через пару минут мы выйдем на улицу и откроем двери дворца для всей страны, а на нём и лица нет. Он отворачивается от меня и утирает слёзы. — Послушай, — говорю я, опускаясь возле него на корточки и повернув его голову к себе. — Это нормально то, что ты плачешь это совершенно нормально и правильно. Мы все будем по нему скучать, но так случается, люди умирают, но нужно взять себя в руки и идти дальше, без них. — Он внимательно смотрит на меня, а потом падает в мои объятия и подаётся слезам.

Вчера, как только мы прибыли во дворец родители рассказали им про дедушку, Ален провёл с ними весь день, а Дарен закрылся в своей комнате и только по принуждению отца вышел сейчас, ему не хватило целого дня и ночи, чтобы оплакать его. Я впервые вижу его таким открытым. Что касается Кая,… он ещё не осознал, не понял, но больше всего нас всех огорчает тот факт, что он его даже не будет помнить, со временем воспоминания исчезнут.

Дарен отстраняется от меня, и мы все готовы к открытию дверей, возле которых уже столпилась толпа людей и журналистов. Ален вцепился в мамину руку, а Кай на руках у папы, Дарен возле меня, Оливия, Марта со своей семьёй и Дэвид со своей, позади нас. Вся наша династия в сборе, в последний раз мы собирались все вместе на моём дне рождении, а теперь поводом стала смерть.

Двери открывают, и мы спускаемся вниз по лестнице к стойке с микрофоном, дальше стоит толпа людей за ограждением, куча журналистов вспышки выкрики, но охрана делает своё дело и толпа быстро стихает. Мы останавливаемся, а папа, отдав мне на руки Кая, подходит к стойке с микрофоном, следом подходит и мама.

— Вся наша семья благодарит всех вас за то, что вы пришли почтить великую память моему отцу, вашему Королю, — после минуты полного молчания начинает говорить он в микрофон. — Он научил меня быть мужчиной, Королём, отцом, всему, что я сейчас знаю, научил меня он и всё это лишь его заслуга, — жестом указав на то, что есть позади него, говорит он. — Он был великим Королём, он многое сделал для своей страны и он оставил после себя великую династию. Он постоянно направлял меня в правильных решениях. Один из самых важных его советов для меня стал тот, когда он сказал мне бороться, он скал мне бороться за ту, которую я люблю, и я вернулся за ней и получил то, что сейчас я имею, но этому совету я следую и по сей день. Я безмерно ему благодарен за все его советы, за всё, что он сделал для меня. Я так горд, быть его сыном, его наследником! И даже не смотря на то, что все мы были готовы к его потере,… легче нам не стало. Вся страна скорбит, и я приглашаю вас в наш дом, чтобы проститься с ним.

Они подходят к нам, и мы заходим обратно, папа, мама, и я, мы становимся у дверей, а остальные проходят в самый большой зал во дворце. Гвардейцы впускают по сто с лишним человек за раз, не включая журналистов. Мы встречаем их у входа и каждый стремиться пожат нам с отцом руку и подержать маму за руку. Многие говорят нам, что хотели принести какой-то подарок, но по правилам всех тех, кого впустили на территорию дворца, обыскали с ног до головы и заставили оставить всё, что они с собой взяли у ворот. Если кто-то пронесёт бомбу, то погибнет сразу вся династия. Не хило. Народу на прощание отведено пять часов, каждой группе даётся двадцать минут, затем она сменяется следующей.

— Пока у нас есть двадцать минут, пройдёмся? — Подошёл ко мне Сэм, сын Марты, как только прошла пятая группа.

— Я скоро вернусь, — сказал я родителям и мы с Сэмом вышли в сад.

— У тебя красивые девушки.

— Тебя только это и волнует? — Усмехнулся я.

— Я простоял там почти два часа, мне уже всё это надоело, а торчать здесь ещё долго. — Он долго смотрит на меня, наверное, потому что я бы себя так не повёл и никогда бы подобного не сказал в такой день, и наверняка всё это отразилось на моём лице. — Ты не подумай, я… пойми, я его совсем практически не знал, виделись крайне редко, и поэтому я попросту не пойму тебя.

— Да ты прав, просто нашей семье очень тяжело переносить эту потерю. Как Джульетт? Она выглядела расстроенной, — попытался перевести тему на его сестру я.

— Она всегда была очень сентиментальна, хоть мы и близнецы… мы очень разные. Кстати вон она с Евой, — Сэм указал пальцем на другую сторону.

— Тебя, наверное, тоже, как и меня готовят к принятию короны? Невесту нашёл? — На мои вопросы брат усмехнулся, а потом и засмеялся.

— Ни кого я не нашёл и ещё ближайшие лет так пять не собираюсь точно! Там по-другому, я приму корону только после смерти отца, не раньше. Там нет отпуска у Королей, только смерть. Ну а так готовят, конечно, но я не особо об этом забочусь сейчас.

— Чак! — Слышу я выкрик, и в следующую секунду на мне виснет Ева. Честное слово как ребёнок, а ещё старше меня на три года! — Ты почему так поздно вышел? Мы даже не успели поздороваться! — Слезает с меня она.

— И тебе привет Ева! Джульетт… — мы обнимаемся с ней, и я снова устремляю взгляд на жутко энергичную Еву. — Я вышел как смог… как Франция?

— Знаешь, прекрасно и ужасно! Я думала, мы не долетим, и наш самолет собьют! Слышала, ты хочешь лететь, не стоит! Серьёзно, не надо! Мы не вернёмся, ближайшее время точно нет.

— Откуда ты знаешь, что я собирался лететь?

— Генри сказал, у тебя очень разговорчивый слуга, а его сестра очень высокая! — Чёртов Генри!

— Ты видела Кэтрин?

— Эй, ребята, мы как бы всё ещё здесь! — Услышал я голос Сэма.

— Да, извини… — Повисло молчание. От этой тишины мне не комфортно.

— Чак! Может быт познакомишь нас со своими отобранными? — Предложила Ева.

— Ну, с некоторыми я уже знаком,… — пробормотал Сэм, и я ткнул его локтём в бок и это вызвало у всех смех.

— Ну, хорошо. Пропущу шестую группу… идём. Зайдём через сад.

Нас нельзя назвать дружными братьями и сёстрами. С Евой мы хорошо общаемся, потому что она намного чаще приезжает к нам с Дэвидом и Адалин, и мы сами к ним приезжаем, а вот Сэм и Джульетт нам как чужие, как бы это ужасно не звучало. Мы видимся очень редко. Это хорошо если мы увидимся три раза за год.

— Скорее всего, они в женском зале, я позову их…

— Зачем? Давай зайдём! — Предлагает Ева, но она прекрасно знает, что мужчинам туда нельзя.

— Если нам позволят…

— Это же твой дом… — в замешательстве произнёс Сэм.

— Ну, — усмехнулся я, — в этом доме особые правила.

Я стучусь в дверь и когда слышу, что войти позволено, приоткрываю дверь. И первое что я вижу, как ворох чёрной ткани начинает быстро двигаться, но вскоре всё это сплошное чёрное пятно становиться различимыми платьями девушек. На их лицах играет неуверенная улыбка, и они приседают в реверансе.

— Можно? — Спрашиваю я, но ответить мне не успевают, так как дверь распахивает Ева и вламывается в зал. Я заторможено стою и смотрю на то, как мои многоуважаемые родственники рассматривают комнату, а потом и девушек как некий экспонат.

— Девушки, знакомьтесь это Ева, Джульетт и Сэм, — они приседают в реверансе и улыбаются им. Конечно же, он их знают.

Наблюдаю в стороне, как все они общаются и постепенно расслабляюсь. Сэм и Джульетт выше их по положение, они на моём уровне и они привыкли к людям на ступень ниже относиться как к прислуге, но сейчас они меня удивили, общаются с девушками на равных, и нет неприязни в голосе. Ева тоже выше их по положению, но она всегда была жутко энергичной, дружелюбной и очень доброй девушкой и её мать была самой простой гувернанткой, поэтому в ней я никогда не сомневался по этому поводу. Они рассказывают о своей жизни, те слушают и наоборот. Я снова обращаю внимание на Вики она сегодня другая, нет того безразличия и одновременно неприязни ко всем вокруг, она внимательно слушает и иногда даже задаёт вопросы.

Внезапно мне на глаза попадается Мелисса, она сидит у окна, глубоко и часто дышит. Подхожу к ней, и когда я касаюсь её спины, она слегка вздрагивает и поворачивается ко мне, но её дыхание всё такое же прерывистое.

— Что с тобой? — Наклонившись, спросил я.

— Астма, — еле слышно пробормотала она. Вот чёрт!

— Где твой ингалятор? — Обеспокоенно спрашиваю я, астма это не шутки.

Она не отвечает мне, лишь смотрит на меня и даёт мне свою руку. Не знаю, понял ли я всё правильно или нет, но я беру её за руку и вывожу из комнаты, направившись в сад.

Я вывожу её на улицу, и мы садимся на лавочку. Она часто и глубоко дышит, но с минутами её дыхание становиться всё спокойней. Она не на шутку меня перепугала.

— Почему у тебя нет ингалятора? — Тут же нападаю на неё я.

— Я никогда не пользовалась ингалятором. Учусь контролировать приступы сама, и вроде как получается. Приступов уже давно не было. Видимо, в зале забыли вытереть пыль, у мен из-за неё воздух перекрывается. — Она делает глубокий вдох с закрытыми глазами, потом улыбается и смотрит на меня. — Как хорошо снова дышать!

Я засмеялся и она тоже. У неё карие глаза, у неё очень красивые карие глаза… странно, её глаза вдруг стали медового цвета. Сначала я даже не заметил, но это солнце выглянуло и буквально осветило её глаза и теперь их больше нельзя описать словом «карие». Они становятся лучиками текучего золота, очерчивающими солнечное затмение. В этих карих глазах нет ничего скучного. Солнце снова скрывается за тучами и даже теперь, когда снова наступает темнота, её глаза становятся закатом.

Я лишь сейчас замечаю, что нахожусь с ней опасно близко, но в моей голове лишь ветер и… цветы? Она напоминает мне фиалку, не знаю почему, но, … она такая же нежная и прекрасная. Нет, прекрасна не по внешнему виду, не по тому, что она говорит, просто потому что она такой является.

И снова этот ветер в голове, который уносит все мысли прочь, включая и здравый смысл. Я неосознанно смотрю на её губы, желание побеждает все остальные чувства, чувства более разумные. Я целую её, руки мои сжимают края лавочки, её тоже, я хочу дотронуться до неё, но в тоже время мне так нравиться этот невинный момент первого поцелуя. Её губы, будто тончайшие лепестки фиалки или трепетные крылья бабочки. Этот поцелуй такой лёгкий и непринуждённый… Ощущение, что мир остановился, и какое-то теплое чувство расползается по всему телу и душе, заставляя меня задыхаться от волнения и переизбытка чувств.

Мелисса слегка отстраняется от меня, и в этот момент я беру её за руку.

— Vous êtes attiré par moi, et je suis un peu plus courageux, — шепотом поёт она. — Ceci est notre premier baiser. — Это французский? — Il est beau. - Cela signifie beaucoup, — Я чувствую, как она улыбается. — il est courageux.

— Что это было? — Подняв голову, спрашиваю я. Она слегка засмеялась и улыбнулась самой милой улыбкой на свете, её щёки порозовели.

— Ты притягиваешь меня, и я становлюсь немного храбрей. Это наш первый поцелуй. Он прекрасен. Он многое значит, он бесстрашен. Это песня. Просто почему-то эти строчки вдруг всплыли в моей голове.

— Прекрасная песня, — сжимая её ладонь, говорю я. Она всё ещё улыбается, но вдруг её улыбка пропадает с лица.

— Мне жаль твоего дедушку, правда, это очень печально.

— У каждого из нас свой уровень потери, но все мы что-то потеряли, — говорю я, смотря вниз.

— Я думаю, что самая сложное в потере человека, состоит не в том, что надо сказать «прощай», а в том, что нужно научиться заново жить без него. Все время пытаешься заполнить пустоту, которая осталась в твоем сердце, когда он ушел. — Я поднимаю на неё глаза. Она думает или она знает?

— Ты кого-то потеряла?

— Нет, — качает она головой, — я так думаю.

— Ладно, идём. — Я встал и подал ей руку, она приняла её и я, положив ей руку на талию, повёл в дом.

Небо слегка проясняется, но дворец всё равно выглядит всё ещё устрашающим на сером фоне. Я вижу её лицо, я вижу Кэтрин, она тут же задёрнула штору своего окна, как только поняла, что я её заметил.

— Что-то случилось? — Слышу я голос Мелиссы.

— Нет, всё хорошо.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт возьми! С этим Отбором я уже сбился со счёта, как часто я стал ругаться.

Тот поцелуй с Кэтрин был… чем-то очень внезапным, очень неожиданным для нас обоих. Да, я определённо к ней что-то чувствую, меня ней тянет, но я не должен ошибаться.

До выезда ещё остаётся время и, попрощавшись с Мелиссой, я поднимаюсь в свою комнату. Я сажусь за свой стол и неожиданно для самого себя сильно ударяю кулаком по столу. Какого чёрта!? С каких пор я стал так переживать из-за девушек?

Нужно поговорить с ней. Иду к её комнате, не колебавшись и секунду стучусь, а затем вхожу, она стоит спиной ко мне, но тут же оборачивается. В её глазах читается такой холод, безразличие и жестокость одновременно, что вся моя былая уверенность улетучилась в открытое окно. Я делаю шаг к ней на встречу.

— Не подходи! — Выговаривает она каждую букву и вкладывает в неё столько ненависти!

— Кэтрин…

— Нет! Не произноси больше моего имени! Забудь обо мне! Забудь где находиться моя комната! Забудь моё имя! — Она срывается на крики и её глаза заполняются слезами. Но она не видеться мне сломленной как это было раньше, наоборот, она кажется мне очень сильной.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай! Если ты думаешь, что я какая-то кукла, с которой можно поиграть, а потом убрать подальше, а потом снова доставать, то ты глубоко сомневаешься! Я не твоя! — Она так зла, я чувствую себя отвратительно. — Я плакала и плакала из-за тебя, но ты даже не представляешь, как дерьмово я себя чувствую! Ты разбиваешь мое сердце всё снова и снова, как будто оно не что, как будто я не что! И сейчас до меня, наконец, дошло, тебе плевать, и всегда было плевать. Ты приходил ко мне лишь тогда, когда тебе было скучно, лишь тогда когда тебе это было нужно! Я всегда была для тебя лишь запасным вариантом. Тебе всегда было плевать на меня! А теперь мне плевать! Проваливайте Ваше Высочество! — Она показательно кланяется, и мне так противно от самого себя. — Было безумно приятно видеть вас! — Она подходит ко мне и буквально выталкивает из комнаты.

Иду по коридору смотря вниз и встречаю Генри, который тут же обращает на меня внимание, чего мне совершенно сейчас не хочется.

— Эй, ты как?

— Ну, — усмехаюсь я, — если включать траурный день, отвратительную погоду и то, что меня только что отчитала твоя сестра, за всю ту боль что я ей причинил… отвратительно.

— Что? Причём здесь Кэтрин?

— Да так, мы с ней встречались… год, а потом я её бросил, а вчера поцеловал, а сегодня поцеловал Мелиссу, и она это увидела… — я так спокойно и безразлично это говорю… я ещё в полном шоке от того что мне сказала Кэтрин. Я и вправду такой ужасный? И неужели я причинил ей столько боли? — Рад, что теперь ты всё знаешь. — Я похлопал его по плечу и оставил позади.

И что мне теперь делать? Полностью сосредоточиться на Отборе? Наверное, так будет правильно, хватит делать то, что вздумается пора следовать правилам или хотя бы попытаться. Чувствую, теперь начнется реальный Отбор, только я, девушки и никого больше.

Глава 11

Солнечная Барби.

Дни проходят мучительно долго. Весь дворец погрузился в тишину, в траур. Еду девушкам подают в комнаты, и я даже понятия не имею, чем они занимаются целыми днями. После того как вся церемония прошла и мы проводили всех гостей я сижу в комнате и даже не думаю выходить, впрочем так поступил не только я, но и все остальные члены моей семьи тоже. Я в таком ужасном состоянии не только из-за нашей потери, но и из-за самого себя тоже. Все те слова, что мне сказала Кэтрин, просто перевернули всё моё понятие о самом себе. Генри пытался поговорить со мной, но после первой его попытки я приказал гвардейцам не пускать его на этаж. Меня угнетает всё вокруг, эти стены, это пасмурная погода, эти люди и особенно я сам, но кое-что не выходит у меня из головы все эти два дня, поцелуй с Мелиссой. В тот момент я почувствовал невесомость, будто гравитация исчезла, будто мы там одни, все исчезли и я позабыл про всех журналистов, которые нас естественно засняли. Получив газету с нашим фото, я не знал что делать, как теперь себя вести ведь это первый поцелуй на проекте и теперь о нём знают буквально все кому не лень.

И у Кэтрин день рождение уже совсем скоро. Сколько мы с ней знакомы, а знакомы мы с ней всю её жизнь, она никогда, а точнее её родители никогда не устраивали ей пышных празднеств. Всегда были тихие посиделки за чашкой чая и с невероятно большим и, конечно же, дорогим тортом, который каждый год дарит ей мама. Я думаю, что же ей подарить, ведь это её семнадцатилетние, но что-то мне подсказывает, что каким бы ни был мой подарок, она его не примет.

Порыв ветра открывает нараспашку балконные двери и холодный воздух с каплями дождя вдобавок врывается в комнату и пробирает меня до костей.

Как можно быстрее подхожу к балкону, чтобы закрыть двери, но в последнюю секунду я решаю выйти. Моросит мелкий дождь, прохладный ветер охлаждает кожу, смотрю на звёзды и в этот момент я так сильно надеюсь, что никогда не устану от ночного неба, от грозы, молнии, не устану смотреть, как мелкие капли дождя скатываются по стеклу. Я надеюсь, что я никогда не стану тем, кто больше не сможет замечать эти прекрасные мелочи, потому что без них мир уродлив.

Взгляд отпускается ниже, и я вижу горящие в темноте огни, освещающие ворота дворца и стоящих на постах гвардейцев. А если бы я сам был гвардейцем, если бы я был простым жителем этой страны,… чем бы я занимался? Фотографиями? Да, я люблю фотографировать, но не думаю, что на этом можно достаточно заработать. Наверное, я подался бы служить, защищать свою страну… к чему эти рассуждения? Последний раз вдыхаю холодный воздух и выхожу с балкона. Решаю накинуть рубашку и, закатав рукава, выхожу из комнаты. Впервые за несколько дней.

— Сэр, что-то случилось? — Спрашивает меня офицер Джеф. Он прибыл суда около полугода назад и практически всегда дежурит у моей двери, поэтому я знаю его фамилию. Иногда, когда мне не спалось ночами, он составлял мне компанию, хоть он и держался своего положения, с ним всё равно было приятно перекинуться парой слов.

— Нет Джеф, — сказал я и замолчал. — Я схожу в оранжерею.

— Ваше Высочество, — позвал меня он, когда я уже прилично отошёл. Я повернулся к нему и вопросительно на него посмотрел. — Личный совет, можно?

— Конечно, — ухмыльнулся я.

— Советую вам застегнуть рубашку, просто из инициатив о том, что некоторые девушки всё ещё не свыклись, им не спиться, и они тоже бродят ночами по дворцу. — Он пытается сдержать просящуюся улыбку.

— Просто Чак, — говорю я и разворачиваюсь. — И да, спасибо за совет, — напоследок говорю я и заворачиваю за угол.

Наконец дохожу до конца, кажется, бесконечного коридора, открываю высокие стеклянные украшенные витражами двери и чувствую сладкий цветочный запах. Здесь темно, но слабый свет из большого открытого балкона всё же немного освещает большое с очень высоким потолком помещение. Выхожу на балкон, попутно застёгивая рубашку…

— О Боже! Ты до смерти напугал меня! — Слышу я женский голос где-то сбоку от себя и вздрагиваю от испуга. Что за чёрт!?

— Кто ты, чёрт возьми? — Спрашиваю я, пытаясь вглядеться в темноту, эта особа поднимается на ноги, но я всё равно не могу разглядеть черты лица.

— Вики! Это Вики! — Говорит она, и я с облегчением выдыхаю. — Ты меня очень сильно напугал!

— Ты меня тоже!

— Да, прости, — смеётся она. — Пожалуй, я впервые слышу, чтобы она так просто и легко засмеялась, от сердца. — Я вообще не должна быть здесь. — Ну да, по правилам всем отобранным запрещено подниматься на третий этаж. Я подумал, что она сейчас уйдёт, но ничего подобного.

Она снова опустилась на пол, и я последовал за ней. Я люблю это место, здесь вкусно пахнет, здесь прохладно и суда не часто кто заглядывает…

— Я кстати хотела с тобой поговорить, — прервала Вики мои мысли, я услышал, как она развернулась ко мне лицом.

— Подожди секунду, — сказал я и, поднявшись на ноги, зашёл в оранжерею и включил слабый свет. — О чём же ты хотела поговорить? — Спросил я, вернувшись на своё место. Теперь я хотя бы могу видеть её. Розовые волосы собраны, на ней лёгкий шёлковый халат фиолетового цвета необычно видеть её такой.

— Ну,… — замялась она и опустила глаза на свои руки, которые теребят край халата, — в первую очередь я хочу сказать тебе спасибо, — смущённо сказала она, подняв на меня глаза. Я лишь с вопросом на неё посмотрел. — Ты был прав, мне нужно было с кем-то поделиться своими…. чувствами, я выговорилась тебе, и мне действительно стало намного легче, — на последних словах она прикладывает руку к сердцу.

— Я рад, что ты….

— Нет, это ещё не всё, — снова засмеялась она. — Спасибо за то, что позволил мне здесь остаться, хотя ты знаешь, что я здесь не ради тебя и, конечно же, не ради твоей короны… — Она слишком разгорячилась и я взял её за руку и что-то странное кольнуло в сердце, но я попытался это проигнорировать, это ничего не значит, не может значить. Это же Вики!

— Всё в порядке. Ты будешь здесь, пока сама не захочешь уехать, — она заметно расслабилась от моих слов и мило улыбнулась, у неё есть ямочки, а точнее одна на левой щеке.

— И спасибо, что никому не говоришь о том, что я тебе рассказала. И за всё то, что ты уже для меня сделал, я хочу как-то тебе отплатить, потому что я чувствую себя неудобно. Ты столько мне позволяешь, а я,… в общем, я не люблю оставаться в должниках, а именно так я себя сейчас и чувствую!

— Ничего мне от тебя не нужно!

— Ты уверен? — Загадкой сказала она, и я разглядел озорной огонёк в её глазах, которые я едва вижу.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе быть, эм…. Союзниками!

— Союзниками?

— Да, просто слово «друзьями» звучит слишком громко. Ну, ты подумай, разве тебе не нужен союзник в тылу «врага», тот кто будто докладывать тебе обо всех секретах о тебе, о них, кто уже влюблён в тебя по уши, кто здесь ради тебя, а кто здесь ради короны? А? Как тебе?

— Ого! Звучит впечатляюще! А ты готова предать своих подруг? Рассказать их тайны?

— Они!? — Выкрикнула она и пала в смех, да так что думаю, услышали даже гвардейцы, стоящие у ворот. — Те разукрашенные девицы никогда не станут моими подругами! Уж поверь! Мне вообще друзья не нужны! — В этот момент повисла неловкая тишина, именно та, в которой нам обоим неудобно.

— Друзья нужны всем, — тихо говорю я, нарушая эту тишину.

— Да в каком мире ты живёшь? Мне не нужны друзья. У меня их никогда не было и никогда не будет, — так же тихо говорит она. — Я не из тех людей у кого есть друзья.

— Я понимаю. Твой отец не любил тебя, и ты думаешь, что никто не полюбит…

— Ты ничего не понимаешь… — а она любит перебивать. — Давай не будем об этом. Может, ты всё-таки хочешь узнать, что о тебе думаю девушки?

— Было бы неплохо!

— Ты готов? Узнать каким ты выглядишь… эээ… со стороны? — Она слега замялась. Неужели всё так плохо? Я неуверенно ей кивнул и эмоционально приготовился к худшему.

— Ты слишком нудный, — так быстро проговорила она, что я даже не уверен правильно ли я всё расслышал.

— Нудный?

— Да, — она избегает смотреть мне в глаза, но она говорит это как будто играючи.

— Все конечно сходят по тебе с ума, но уже многие начинают поговаривать, что ты немного скучноват. — Классно. Скучноват. — Я советую тебе устроить какое-нибудь сумасшедшее свидание. Что-нибудь необычное. И будь немного смелее, девчонки любят плохих парней, которые хорошие только для них.

— Я никогда не смогу быть, как ты говоришь, плохим парнем. Я всю свою жизнь следовал правилам, порядкам, этикету и я уже не могу представить её без этого. — Мне показалось или она закатила глаза?

— Знаешь, с тобой было очень весело, но теперь тебе пора уходить, — сказала она, махнув рукой и развернувшись от меня к перилам.

— Что? Ты говоришь мне уйти?

— Ага, — как ни в чём не бывало, произносит она.

— Может быть, ты забыла, но…

— Вот видишь! — Резко разворачивается она ко мне и буквально тычет своим пальцем мне в лицо. — Вот в чём твоя беда. Ты слишком серьёзен. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица… Улыбайся! Это же была шутка, это был намёк на игру, а ты ничего не понял! Это серьёзно.

— Давай ещё раз? — Неуверенно спросил я.

— Ещё раз? — Она игриво приподняла одну бровь. Как ей это удалось, у меня такого таланта не имеется.

— Ты же сказала быть смелее. — Вики одобрительно кивнула и вновь повернулась к перилам.

— Знаешь, с тобой было очень весело, но теперь тебе пора уходить.

— О, конечно, как скажите Ваше Высочество, но можно я кое-что захвачу с собой? — С нескрываемой наигранностью говорю я, приподнимаясь на коленях.

— Конечно, — также наигранно говорит она, поворачивая ко мне лицо и снова отвернувшись. Ох, надеюсь, я делаю всё правильно.

Я делаю вид, что начинаю вставать, но подкрадываюсь к ней ближе и, ухватив за талию начинаю щекотать и крепко обнимать, приподнимая при этом, чтобы она так просто не выкрутилась, она такая лёгкая!

Сначала она не понимает в чём дело, но потом стала извиваться и смеяться хватаясь за мои руки. Она молит о пощаде и постоянно смеётся и меня это пробивает на смех и моя хватка становиться куда слабее, почему все девушки так бояться щекотки?

— Всё! Всё! Хватит! Прошу! — И снова она падает в практически истерический смех и выбирается из моих крепких объятий.

— Да, я поняла, что ты плохой, просто ужасный парень! — Тяжело дыша и ухватившись за живот, оживлённо говорит она, но я начинаю смеяться ещё сильнее, что вызывает у неё ступор. — Что?

Её волосы растрёпанны, испуганный вид, её халат наполовину съехал. Наконец она понимает, в чём дело и начинает поправлять одежду и распускает волосы цвета розовой жвачки.

— Ты, конечно, здорово придумал, даже если девушка и не боится щекотки она всё равно не откажется от шанса по обжиматься с тобой, но этого не достаточно тебе же не пять лет.

Я подхожу к ней ближе и провожу рукой вдоль её руки, она тем временем смотрит мне в глаза, а это тяжело, сохранять зрительный контакт в такой момент. Я провожу ладонью по её щеке, а второй рукой притягиваю её ближе к себе за талию.

— Хорошо, — прерывисто говорит она, когда мы уже находимся слишком близко к друг другу. — В этот момент должен быть поцелуй, — говорит она и отходит на два шага назад. — А начать всё это можно под простым предлогом «хочешь, я расскажу тебе про созвездия?».

— Ну что ж, спасибо тебе. Теперь я знаю, что я скучный и знаю, как это исправить, — благодарю её я, когда вновь появляется эта тишина.

— Давай выпьем, и я расскажу тебе всё о том, как быть плохим парнем. — Ничего себе предложение! Но она же не серьёзно?

— Ты серьёзно? — Сказал я, когда она стала на полном серьёзе на меня смотреть. — Я думаю, нам лучше разойтись по комнатам…

— Ну, вот опять! — Она только что сделала вид, что меня здесь нет. — Я думаю, нам лучше разойтись, — спародировала она меня, скорчив рожицу. Я недовольно скрестил руки на груди и поджал губы. — Будь смелее не только, когда ты знаешь, что я тебя проверяю, будь смелее всегда, веселись, будь сумасшедшим, ты никогда не будешь моложе, чем ты есть сейчас, а потом будет уже поздно! — Она говорит громко, как когда объясняешь ребёнку элементарную вещь, которую он никак не может понять.

— Да, я понял! Давай дальше, что ты ещё мне можешь рассказать? — Мне уже надоело, что она меня отчитывает.

— Давай зайдём, я замёрзла, — уже намного тише и спокойнее сказала она и прошла вперёд.

— Пройдёмся? — Предложил я, открыв большие двери, ведущие в коридор. Вики кивнула, скрестив руки на груди, и мы вышли из оранжереи.

— Мишель Грин, эта девушка явно дала понять, что настроена совершенно серьёзно и что её заявка на участие была вовсе не случайна. И она очень ждёт твоего приглашения на свидание.

— Как раз собирался, — солгал я, и мы завернули за угол.

— Ещё у нас сформировалась группа девушек, туда входят Аника, кстати, она тоже настроена очень серьёзно, говорит, что её готовили с самого детства, Мелисса, с которой у тебя был первый поцелуй, но о ней чуть позже и также в это группу входит Кейт и Мишель, они здесь вроде как самые решительные и готовы на многое, победу они не просто так не отдадут.

— Ты сказала Кейт? Она же практически не разговаривает…

— Не разговаривала, она слушала, запоминала, изучала и оказалась жуткой стервой, которую теперь все бояться! — Эмоционально объяснила она. Но я не могу в это просто так поверить. Кейт была со мной на первой прогулке и ещё с другими девушками, она казалась мне милой и застенчивой блондинкой.

— А что насчёт короны?

— Никто ещё не раскололся, но время всех выдаст. Могу точно сказать что Джульетта и Эмили уж точно здесь не ради кроны, слишком уж милые, ну, или очень хорошие актрисы, — задумчиво начала размышлять она. — Слушай, ты как здесь живёшь? Охрана же просто на каждом углу, стоят, смотрят, слушают. Бррр, аж в дрожь бросает. Никакого уединения. — На её эти слова я засмеялся.

— Если они и что-то слышат и видят, они ничего не скажут. За это им и платят.

— А я-то думала, им платят за службу.

— За это конечно больше чем за молчание. А ты почему не спишь кстати? — Почему я не задал этот вопрос раньше?

— Не знаю, просто не спиться. А ты?

— У меня такое почти всегда, для меня и всех остальных уже нормально, что я не сплю ночами. Нам пора расходиться, дворец скоро проснётся, — сказал я, когда заметил, что мы дошли до её комнаты.

— Да, — отвечает она, и становиться напротив меня и вытягивает руку. — Союзники? — лукаво улыбнувшись, спрашивает она и ждёт, когда я пожму её ладонь.

— Союзники, — отвечаю я и пожимаю её руку.

— Улыбайся! — Смеясь, выкрикивает она из-за двери и закрывает её.

Сумасшедшая девчонка. Но я очень рад, что она стала более открытой, общительной, разговорчивой и кажется, больше меня не ненавидит. Мы теперь союзники, странное слово, но теперь она будет докладывать мне как дела идут изнутри. И она сказала быть смелее и улыбаться. Неужели я, правда, хожу всё время с официальным видом? Да, странное чувство, когда тебе говорят какой ты на самом деле и то, что ты думал о себе, оказалось полной чушью.

Захожу в комнату и, переодевшись, иду в тренажерный зал, он только для меня и я суда никого не впускаю, потому что я терпеть не могу, когда кто-то смотрит, как я занимаюсь.

Генри меня постоянно спрашивает, как мне не лень тягать железо и вообще заниматься, он не понимает, он не пробовал. А для меня это уже стал как наркотик. Мне это нравиться, потому что я могу выплеснуть всю свою негативную энергию, накопившуюся за день. И, наверное, только в это время я не о чём не думаю.

— Сэр, ваш отец сказал, что завтрак сегодня состоится в обеденной и все должны присутствовать, — говорит мне Джеф, когда я подхожу к своей комнате.

Я кивнул ему и зашёл в комнату. Так, нужно быть смелым, а если я не приму душ после тренировки и с таким запахом пойду на завтрак это можно считать смелым поступком?

После тог как я всё-таки принял душ, я встречаюсь с проблемой вроде как, что же мне надеть. Не то чтобы этот вопрос у меня возникает каждый день, но мне же нужно быть смелее и о Господи не надо так обо всём волноваться, Чак!

Специально выжидаю время и захожу в обеденную самый последний, все уже собрались и теперь таращатся на меня. Кажется, мне удалось. Прохожу за наш стол и тут же встречаюсь с удивлённым, полным презрения взглядом Генри.

— Что? — Как ни в чём не бывало, спрашиваю я и кладу салфетку на колени, а потом вспоминаю про свою манию по правилам и выкидываю её к чертям.

— Потом поговорим, — сквозь зубы рычит он и отворачивается от меня.

Осматриваю всех девушек, которые, поймав мой взгляд, тут же опускают глаза в тарелку, я самодовольно ухмыляюсь и встречаюсь глазами с Вики. Она одобрительно мне кивает, даже она удивлена.

Я надел обычную белую рубашку и заправил её в чёрные брюки, но не стал застёгивать верхние пуговицы и закатал рукава до локтя, надел свои чёрные наручные часы и оставил пиджак висеть на стуле, я ещё никогда без него не входил в обеденную. А с волосами я совершенно не стал заморачиваться, просто приподнял их немного рукой верхи и теперь постоянно их поправляю. Не очень удобно, но выгляжу я по-другому, не как обычно это точно.

— Как думаешь, что подарить Кэтрин на день рождения? — Спрашиваю я Генри, когда он подходит ко мне после окончания завтрака.

— Очень смешно! — Фальшиво посмеявшись, сказал он. — Почему я ничего не знал о том, что у вас с Кэтрин были отношения? Она до сих пор не хочет со мной разговаривать, но пару ласковых она мне всё же про тебя сказала, — не дождавшись моего ответа, продолжает он всё злее и злее. — Ты, конечно же, Принц, но она моя сестра и я не позволю к ней так относиться даже тебе, да ни кому, чёрт подери! — Рявкает он, подходя ко мне в плотную. — Больше к ней не подходи и это Ваше Высочество не просьба, — сказал он на последок и окинув меня ненавидящим взглядом удалился.

Мне не стыдно, не ни приятно, моя совесть спит и мне так намного легче, пусть злиться, мне плевать.

Дождь прошёл, и все тучи рассеялись, появилось солнце, и мне пришла в голову идея. Эта идея потребовала много моего времени, ну точнее не моего, но придётся подождать, пока мою просьбу исполнят.

— Дамы, — постучав в дверь женского зала, говорю я, когда мне открывает дверь одна из служанок, но тут же удивляюсь, увидев пустую комнату.

— Миледи на улице, Её Величество буквально полчаса назад позвала их на свежий воздух, — оповестила меня служанка, и я поспешил на улицу.

Мама ещё даже не общалась с девушками и не находилась с ними в женском зале с чего это вдруг она решила вывести их на прогулку?

Я обхожу лабиринт цветов, и когда прохожу, весь сад и дохожу до поляны, то наконец-то их нахожу. Повсюду расставили деревянные лавки, стулья, качалки, покрашенные в белый. Некоторые сидят с мамой за небольшим столиком и пьют чай о чём-то беседуя, некоторые играю в карты расстелив плед на траву, и пару девушек просто так прогуливаются в окрестностях. Играет мелодичная музыка и атмосфера очень тёплая. Солнце светит настолько сильно, что мне тут же становится невыносимо жарко, в принципе у нас есть бассейн, может…

На глаза мне попадается Вики, она лежит на пледе, облокотившись на локти и щуриться солнцу.

— Тебе случайно не жарко? — Подойдя к ней, спрашиваю я, заметив её длинное платье.

— Я лучше потерплю, чем буду ещё два часа терпеть издёвки своих стилистов, — без сил выдыхает она. — Кстати, неплохо у тебя выходит, все девчонки шепчутся о тебе, как и всегда, но теперь ты стал… — она замолчала, то ли размышляя, то ли просто замялась, — горячим, — произносит она и меня тут же пробивает на смех.

— Ладно, прости, но это очень смешно, — попытался остановить смех я, когда она обиженно на меня посмотрела. — А с чего это моя мать решила провести с вами время?

— Ты поздно пришёл, мы обсуждали её предложение по поводу конкурса талантов. — Я сажусь рядом с ней.

— А почему я об этом ничего не знаю?

— Ты это у меня спрашиваешь? Господи как же жарко! — Вики открывает веер, который лежал возле неё и пытается освежить своё лицо.

— Я сейчас устрою свидание с Эмили, это будет что-то очень необычное, надеюсь, она не испугается. — Вики тут же оживает и с заинтересованным взглядом смотрит на меня. — Я пока не скажу тебе, что это будет, потом сама узнаешь от неё же самой.

— Почему не Мишель? Она очень ждёт.

— Я не думаю, что она оценит, она слишком серьёзна. Я пойду, нужно ещё кое-что узнать и дойти до этого места.

— Вы куда-то пойдёте? Пешком? — Начала задавать вопросы она. Я поднялся и с предупреждением на неё посмотрел. — Ладно, ладно, поняла, только предупреди её, чтобы не обувала каблуки или всё твоё свидание провалиться из-за уставших ног.

Я ухожу, оставив её наслаждаться солнцем и дальше. Узнаю всё ли готово для моей задумки и беседую со стилистами Эмили и спешу обрадовать её саму.

— Свидание? — Изумляется она.

— Да и оно не совсем обычное, так что я уже поговорил с твоими стилистами и сказал им, что лучше тебе надеть, я зайду за тобой через двадцать минут. Нам нужно торопиться.

На её лице тут же появилась улыбка, кивнув она, поспешила во дворец. Многие девушки теперь смотрят на меня с таким взглядом, будто я их предал.

Иду в свою комнату и переодеваюсь в джинсы и легкую кофту, будет ветрено. Смотрю на часы и спускаюсь вниз, стучусь в комнату Эмили, и она мне сразу же открывает.

— Вау, прекрасно выглядишь, — восхищённо проговорил я. На ней белая футболка, заправленная в тёмно-синие узкие джинсы и кофта, которую она не застегнула, а просто накинула. Её светлые волосы завязаны в высокий хвост, и что больше всего бросается в глаза так это её красные губы. Эмили смущённо улыбнулась. Я протянул ей руку и она не ждав и секунду вложила в неё свою.

У неё тёплые руки, от неё вкусно пахнет лимоном и чем-то сладким, у неё красивая улыбка и красивые глаза, которые напоминают мне свежую траву, похоже, что я всё это время таращусь на неё. Смотрю вперёд, Эмили что-то говорит, но её слова проносятся мимо ушей, потому что я смотрю на Кэтрин, которая меня не замечает и сейчас моя совесть проснулась, мне стало тошно.

— О, Кэтрин! Привет! — С улыбкой говорит Эмили, когда мы проходим мимо неё. Кэтрин отрывается от чтения какой-то газеты на ходу, и теперь всё её внимание обращено на нас.

— Привет, — сухо говорит она и быстро проходит мимо.

— Что это с ней?

— Плохой день. Возможно.

Мы выходим на улицу, и когда доходим до ворот, Эмили начинает задавать вопросы вроде, куда мы идём, что ещё за сюрприз и долго ли нам идти.

— Видишь этот склон? — Спрашиваю я, когда мы практически доходим до места, но нам нужно ещё забраться на эту устеленную зелёной травой небольшую гору.

— Да, — измученно произносит она, и я практически чувствую, как она меня ненавидит.

— Когда мы заберёмся туда, мы прибудем на место.

— Наконец-то!

Должно быть, эта новость придала ей сил, потому что она довольно резво зашагала вперёд, и мы очень быстро добрались до вершины. Эмили открывает рот от изумления и вскоре на её лице расплывается счастливая улыбка. Хорошо, что ей понравилось. Эмили бежит вперёд, и на секунду я думаю, что она решила сброситься с моста и сердце моё замирает в ожидании, но нет, она хватается за перила, когда врезается в них и смотрит на всё её окружающее. На природу, на город, который расстилается в нескольких километрах от нас, на реку, которая протекает под этим мостом, на синие небо с облаками. Сейчас я вижу ту самую девушку, которая пришла фотографироваться после обливания у реки. И ни эта красная помада, ни эта одежда, ни что не скроет её искренности и её такой настоящей улыбки. По телу расплылось тепло, когда она оторвала взгляд от окружающей её красоты и посмотрела на меня.

— Здесь очень красиво! Это того стоило! Спасибо! — Задыхавшись от нахлынувших эмоций, тараторит она, схватив меня за руку. Она подумала, что это и есть мой сюрприз? О нет, дорогая, это ещё не всё!

— Эмили, Эмили! Послушай! — Пытаюсь перебить девушку я. — Это не сюрприз, он там, — говорю я и смотрю на зелёную поляну, и когда она следит за моим взглядом и видит то, что вижу я, наступает полнейший шок. Она неподвижно стоит и, раскрыв рот с широко распахнутыми глазами, смотрит на мой сюрприз. — Эмили?

— Мы что, полетим? — Шепчет она, не отрывая взгляда от ждущего нас воздушного шара.

— Именно, — улыбнувшись, говорю я, взяв её за руку.

— Обалдеть! — Всё также шепчет она и вмиг начинает смеяться, что позволяет мне расслабиться. Значит, она не испугалась, если это конечно не истерический смех.

— Так ты не боишься высоты? — Спрашиваю я, пока она тянет меня за собой и практически бежит к шару.

— Я не знаю! — Немного затормозив и обдумав ответ, сказала Эмили — Вот сейчас и узнаем, засмеялась она.

— Боишься? — Спрашиваю я, когда нас, наконец, запускают в корзину после получасового объяснения правил безопасности, с нами, конечно же, будет специалист, но всё же.

— Немного, — шепчет она с улыбкой.

Инструктор тянет рычаг, и шар начинает отрываться от земли и набирать высоту. Мы с Эмили подошли к краю корзины и стали смотреть на всё вокруг. Остуда лучше видно город, дворец, воздух холоднее и есть ветер. Когда верёвка, которая страхует шар, чтобы тот не улетел, кончается, мы остаёмся на одной высоте, я достаю из кармана маленькую камеру и прошу инструктора нас сфотографировать. Я обнимаю Эмили и её светлая энергия счастья и радости передается и мне.

После того как мы вдоволь нафотографировались мы с Эмили снова стали любоваться видом, она обнимает меня и я обнимаю её. Вдруг она целует меня в щёку и обнимает меня за шеею, и это было настолько мило, что и большего мне не нужно.

— Спасибо! — Шепчет она. — Это, безусловно, самый лучший день в моей жизни.

И наступает тишина, не та, которая появилась у нас с Вики, эта тишина другая. Мне комфортно и я просто знаю, что ей тоже. Мы стоим обнявшись, смотрим на красоту и слушаем тишину.

— Я люблю дождь, снег, цветы. Я люблю солнце. В каждом есть прекрасное. Нужно просто увидеть это и я вижу, всегда, но сейчас это что-то особенное, никогда такого не чувствовала, — шепчет она.

— Я тоже, без этого мир уродлив. Я вспомнил, что тоже размышлял об этом ночью, удивительно, как люди могут быть похожи в мыслях.

Когда инструктор сообщает нам, что мы спускаемся, я предлагаю Эмили вызвать машину и ехать на ней, но она не думав, оказывается.

Во дворец мы возвращаемся, когда уже стемнело. Похоже, что назад мы шли ещё дольше, но это было прекрасное время. Мы держались за руки, Эмили могла засмеяться без причины и по неволе я смялся тоже. И именно этим она красива. Нет, не как девушки в журналах, она не красива за что-то временное в её внешности. Она красива тем, как она мыслит. Она красива тем, как загораются её глаза, когда она говорит о чём-то, что она любит. Она красива из-за её способности заставлять других людей улыбаться, не прилагая к этому особых усилий и даже, когда тем грустно думаю, они не устоят. Она красива до глубины души.

— Похоже, мы опоздали на обед, — с улыбкой замечает она, когда мы заходим в погрузившийся в тишину дворец.

— И на ужин, — ухмыляюсь я. — Но если ты голодна я попрошу, чтобы тебе принесли еду в комнату.

— Нет, — отмахивается она. — Это было невероятно, я столько всего почувствовала, но не голод, ему там было не место. Спасибо. — Я потянул её за руку и теперь мы достаточно близко к друг другу, чтобы поцеловаться, но она резко поворачивает голову и я целую её в щёку.

— До встречи, — прощается она, отпускает мою руку и скрывается за дверью.

Неужели я напугал её? Чёрт, большинство из этих девушек ни разу не целовались, должно быт ей было страшно, наверное. Она замечательная, Мелисса тоже замечательная, но Эмили совершенно другая, она как солнце, она как солнечная Барби. Если она улыбнётся то и тебя непременно заставит, у неё это выходит не специально, это просто… она.

Глава 12

Стража!

— Конкурс талантов? Почему ты мне ничего не сказала? — Спрашиваю я у мамы, когда мы выходим из студии, только что прошёл эфир, в котором она упомянула об этом, но я свершено не в курсе дела.

— Может быть, потому что ты заперся в своей комнате?

— Вы тоже…

— Нет, у нас есть обязанности и мы, к сожалению, не можем просто запереться ото всех, и ты скоро тоже не сможешь, — перебивает меня она.

— Так что на счёт конкурса?

— Я хотела устроить бал, больше для девушек, нужно представить возможность знати познакомиться с ними лично и я решила совместить приятное с полезным. На балу они покажут нам свои таланты, кто что умеет.

— Не плохо. Когда?

— Я думала на день рождение Кэтрин, совместим, пусть повеселиться.

— Через два дня? Мы не успеем всё подготовить! И девушки не успеют подготовиться! — Это настоящее безумие, обычно на подготовку уходит месяц.

— Всё будем в порядке Чарльз. Это ещё один урок для них. В крайних ситуациях всё нужно держать под контролем, даже когда на подготовку всего два дня. — Да было подобное однажды. Тогда во дворец позвонили и сказали, что у нас остановятся представители Германии и что они прибудут через два часа. Эти два часа дворец ещё долго не забудет! — И ещё Рейчел предложила дать им задание самим подготовить мероприятие.

— Это сумасшествие и полный провал, — констатирую факты я, это правда, они не готовы.

— Мы их подстрахуем. Если за ночь перед балом у них ничего не будет готово, у всего дворца будет ещё та ночка, но мы должны попробовать. Они довольно милые, ты же знаешь, я пообщалась с ними.

— Но?

— Но в семье не без урода… — тихо добавляет она.

— Ну и о ком же ты?

— Нет, я дала слово, что не буду навязывать тебе своё мнение и приму любой твой выбор… постараюсь.

— Я хочу знать твоё мнение.

— Ну,… Вики довольно… необычная, но хотя бы настоящая. А вот Кейт избалованная до ужаса, никакого уважения к другим девушкам, слугам, лишь мне льстила, от чего было противно, — неуверенно говори мама, знала бы она то, что Вики мой друг.

— Ты уже второй человек, который говорит, что она не самая приятная особа, но я пока ничего плохого в ней не видел.

— У вас было свидание? — Надеюсь, она не станет расспрашивать меня о девушках, это ужасно неудобно, обсуждать это с ней.

— Нет, — быстро отвечаю я.

— Кто в твоих фаворитках? — О нет!

— Ну ма-а-м, — простонал я.

— Что такого? Мне же интересно и я, в конце концов, твоя мать.

— Вот именно! И ты даже не спросишь про Кэтрин? — Я пытаюсь уйти от темы, но что-то мне подсказывает, что перехожу я не на лучшую.

— Я знаю, что вы не в лучших отношениях, но ты не должен играть на две стороны. И я думаю, ты, наконец, определился. Отбор, значит Отбор, Кэтрин значит только Кэтрин. Нельзя это совмещать, это просто… отвратительно.

— Так… что на счёт Франции? — Да чёрт, эта тема тоже не лучшая, но хотя бы не связанна с моими отношениями.

— Франция? Мой ответ остаётся неизменным, но твой отец настроен решительно. Довольно твёрдо говорит она. — Ему нездоровиться. Говорит что всё в порядке, но я же вижу, что-то не так.

— Что не так? — Уверен, что с ним всё в порядке, но нужно подержать разговор как ни как.

— Он слаб, не знаю в чём дело. Может мне и вправду лишь кажется, надеюсь что так. Ладно, я пойду и по подробнее расскажу девушкам о бале.

— Я с тобой, — быстро пробормотал я и поспешил за ней.

— Что? С чего бы это? — Она весьма удивилась.

— Хочу посмотреть, послушать… — по маминому взгляду я понял то, что она мне не верит, — и ещё пригласить Мелиссу на прогулку.

— Опять Мелисса? — Я не услышал в её тоне неприязни, но и особой радости тоже.

— Она мне очень нравиться, — сказал я, ожидая её реакции, но она, как и шла, смотря вперёд, так и идёт.

— И чем же?

— Своей непринуждённостью, мне с ней комфортно.

— Нет, я не против неё, но не забывай и про других тоже, — говорит она, поняв, что я начал что-то подозревать.

Мы выходим на улицу и, доходим до поляны на которой расположились девушки. Последнее время погода очень хорошая и девушки этим активно пользуются. Рейчел даёт им знак, и они отвлекаются от своих дел и синхронно делают реверанс. Очень, очень неплохо!

— Дамы! Только что прошёл эфир, который вы наблюдали и сейчас я подробнее расскажу вам про бал. Этот бал будет первым для вас, на нём мы вас представим, с вами будет охотно знакомиться вся знать, также будут присутствовать и журналисты. — Я сейчас чувствую себя просто её слугой, потому что я стою здесь и всё, даже девушки, не смотрят на меня. Надо же, моя мама меня затмевает! — И так как мы уже говорили про конкурс, каждой из вас нужно будет показать свой талант, вы должны показать себя и как можно с лучшей стороны. Сейчас вы часть королевской семьи, так что не позорьте нас. Я на вас надеюсь. А сейчас вам всё подробнее расскажет Рейчел. — Все перевели взгляд на наставницу.

— И так, самая главная часть всего этого, о чём наша Королева умолчала, так это то, что вы сами будите готовить всё мероприятие, — объявляет Рейчел и все просто впадают в шок, а затем начинаются перешёптывания и беспомощные вздохи. — Тише! У вас на подготовку своего личного номера и всего бала в целом есть всего два дня. Это задание научит вас работать в команде и научит действовать в самых критических ситуациях. Обычно на подготовку бала уходит не меньше двух недель и это самый маленький срок, так что вам придётся постараться.

— Со списком гостей вам работать не нужно, — говорит мама, но я наклоняюсь к её уху, чтобы предложить кое-что.

— Дай им возможность пригласить одного своего гостя, хоть кого, — шепчу ей я, и она одобрительно мне кивает. Я предложил это, потому что вспомнил, что на её Отборе было так.

— Чарльз предложил вам пригласить одного гостя, возможно, это будет кто-то из вашей семьи, кто угодно, — договаривает она уже под счастливые возгласы девушек, должно быть они сильно скучаю по родным.

Мне на глаза попадается Мелисса, она радостно улыбается и что-то говорит Кейт на ухо и та одобрительно ей кивает. Интересно, что она покажет, как фехтует? И кого она пригласит? Будет забавно.

— Я прекрасно понимаю, как вы рады за это поблагодарите Принца, — говорит Рейчел и незаметно для всех подмигивает мне. Девушки тут же берут себя в руки и делают дружный книксен, а потом заливаются лёгким смехом. — Ну а сейчас за работу! У вас очень мало времени! — В Рейчел снова просыпается та самая Рейчел, которая любит дисциплину.

Все девушки тут же перестали смеяться, они собирают то, что принесли с собой и идут за Рейчел, благополучно проходя мимо меня. Обернувшись, я не вижу возле себя маму, и когда снова поворачиваюсь к идущим девушкам, замечаю её идущей рядом с Рейчел.

Ищу глазами Мелиссу, она не спеша идёт, говоря о чём-то с Кейт, в руках она несёт какие-то бумаги, и когда она замечает мой взгляд, в моей груди появляется знакомое чувство. Тепло, я чувствую, как оно согревает душу, а она всего-то взглянула на меня.

— Мелисса, можно тебя? — Спрашиваю я, подходя к ним. Кейт смотрит на меня очень обиженно, преданно. У меня ещё не было с ней личного свидания, но сейчас я хочу быть с Мелиссой, пока что с ней.

— Да, конечно, — отвечает Мел и, взглянув последний раз на Кейт, уходит вместе со мной.

— У меня сейчас спина прожжется от её взгляда, — шепчет она, пытаясь сдержать улыбку.

— Да, я тоже чувствую её взгляд, — так же тихо говорю я, и мы продолжаем идти, держась на расстоянии, пока прилично не отдаляемся от неё.

— Красивое платье, — говорю я, когда мы заходим за угол дворца и, взяв её за руки, из которых только что выпала стопка бумаг. — Что там?

— Какая разница, — улыбаясь, говорит она и, положив одну руку мне на шею, тянет меня себе, а я и не думаю сопротивляться.

Я целую её улыбку, потому что она не перестаёт смеяться, от этого мне тоже становиться смешно. Она упирается в стену, и я чувствую, как наступаю на бумаги, что она уронила, но я совершенно не думаю об этом. Я лишь могу думать о ней, о том, как она прекрасна, искренна, просто о ней.

— Ты чудесная! — Выдыхаю я.

— Кто бы мог подумать, что я буду первая, кого ты поцелуешь! Уж точно не я! Все девушки на меня так обозлились, лишь Кейт ещё рядом, остальные держаться стороной, но… мне на них всё равно. — Ещё одно доказательство в пользу Кейт, не понимаю что в ней плохого. — Я же здесь для тебя, а не для них. — Я долго смотрю на неё, прежде чем что-то сказать. Я чувствую себя уверенно с ней.

— Пройдёмся? — Предлагаю я, отступив на шаг и протянув ей свою руку. Она без слова вкладывает в неё свою и мне… о Боже, мне так нравиться её улыбка!

— Я очень хочу с тобой потанцевать! Уже не дождусь! — Возбуждённо говорит она, бросая на меня многозначительные взгляды.

— Хорошо танцуешь?

— Нет, — снова улыбается она, — скорее всего я, оттопчу тебе все ноги, но… не знаю, мне просто хочется.

— Так давай станцуем, — говорю я, притягивая её к себе. Она удивляется, но не отстранятся, и я начинаю прокручивать её, танцевать с ней.

— Прости! — Извиняется Мел, когда наступает мне на ногу, на это я лишь смеюсь, она очень забавная.

— Тебе нужно учит танец! У вас очень много работы! Мне вас жаль! — Говорю я, прекращая с ней танцевать.

— Знаю и надеюсь, что мы не убьём друг друга. — Сначала я не понимаю о чём она, но потом я вспоминаю про то, что им придётся работать в команде.

— Если понадобиться помощь, обращайся, я помогу, чем смогу, обещаю, — поцеловав её руку, тихо говорю я.

— Благодарю Ваше Высочество, это была большая честь станцевать с вами, — сделав книксен, шуточным тоном произносит она и, бросив на меня прощальный взгляд, уходит во дворец.

— Чак! — Я оборачиваюсь на крик Дарена и вижу его стоящем одной ногой на футбольном мяче, рядом стоят Ален и Кай. Я вопросительно на него посмотрел. Он вытянул губы в трубочку и начал изображать руками нас с Мелиссой.

— Иди ты! — Выкрикиваю я, сдерживая смех, и разворачиваюсь.

— Ладно, ладно! Сыграй с нами!

Я всегда любил играть в футбол, а особенно с отцом в детстве, так что я быстро соглашаюсь и, сняв пиджак, иду к братьям.

Рейчел.

— Подбородки выше, дамы! — Громко говорю я, внимательно осматривая стройный ряд девушек идущих по кругу на лестничном пролёте с книгами на голове. — Книги не ронять! — Выкрикиваю я, когда слышу шлепок.

— Извините, можно? — Слышу я голос позади себя, поворачиваюсь и вижу Мелиссу.

— Побыстрее, книгу на голову и в строй!

Полчаса они ходят кругами, пока Лия не приводит гвардейцев, с которыми они будут танцевать.

— Время на ваше переодевание у нас нет, так что вам придётся выкручиваться самим. Но на вас в день бала должен быть корсет и подъюбник, это даже не обсуждается. — Они должно быть уже привыкли ко мне, потому что сначала они обижались и не хотели делать то, что я говорю, сейчас без вопросов соглашаются. — Отлично, тогда приступим. Возьмите себе партнёра и вставайте в линию.

Пока наша Королева учит их танцам я иду на поиски своей дочери, её всё таки стоит предупредить на счёт бала который состоится на её семнадцатилетние. Подумать только, уже семнадцать!

— Кэтрин? — Стучась в дверь её комнаты, говорю я.

— Мам? — Открыв дверь она очень удивляется. Ну да, мы с ней стали реже видеться из-за Отбора, но не настолько же!

— В день твоего дня рождения во дворце будет бал, это всё Лия, хочет, чтобы ты повеселилась, как следует, так что идём, тебе нужно снять мерки для платья, тебе его сошьют королевские стилисты, ты представляешь? — Её реакция просто невероятная, она ничего не поняла из того что я сейчас сказала. — Идём же!

— Мам, ты же знаешь, я не люблю всего этого, не надо было.

— Уже всё решено, идём! — Я вытягиваю её за руку из комнаты и буквально тащу за собой. С Генри всё было куда проще!

— Где твой брат? Я его уж давно не видела.

— Может тебе просто нужно чаще с нами видеться? — Я тут же посмотрела на неё. — Мы твои дети, а такое ощущение, что эти девушки твои дети, ты так с ними возишься, что на нас и времени нет. — Это ужасно обидно слышать подобное от собственных детей.

— Кэтрин Мария Бейкер ты должна меня благодарить за такую жизнь, а не осуждать! Я твоя мать и всё то, что я делаю, я делаю для тебя и Генри, для своих детей. Ты живёшь во дворце! Об этом мечтают абсолютно все! — Разве я лгу? Это же мечта, по крайне мере была моей, когда я была в её возрасте.

— Но не я, я не хочу всего этого, какая разница живу я во дворце или в обычном доме, если я одна? — От каждого её слово, которое обвиняет меня становиться очень обидно. Я отпускаю её руку.

— Если бы ты жила в таком доме, то ты бы хотела то, что у тебя есть сейчас. Поверь мне. Но решать тебе, если ты не хочешь идти, тебя никто заставлять не будет, а если всё же решишь поступить правильно,… ты знаешь, где мастерская. — Говорю я и оставляю её в покое.

Возможно, я и отдалилась от неё, но я работаю, это моя работа. Я столько лет была просто фрейлиной, но и это громкое слово, я просто была подругой и я чувствовала себя ужасно, было ощущение, что я просто пользовалась тем, что моя подруга Королева, а теперь мне выпала возможность отплатить ей, а моя родная дочь меня в этом упрекает. Но ничего, это пройдёт, с возрастом она поймёт.

— Ох, какая разница, всё равно все будут смотреть только на вас, вы такая красивая! — Слышу я, как восхищённо говорит Эмили, когда я захожу.

— Быть красивой — мой королевский долг! У одной из вас тоже будет такая… обязанность, — отвечает Лия и переводит взгляд на меня.

— Что стоим? За работу!

Мы очень долго учили танец. Это было невыносимо, некоторые справлялись на отлично и почти сразу запоминали все движение, ну а остальным особам приходилось показывать по «сто» раз одну и ту же комбинацию и к счастью танец заучен. Завтра им предстоит его ещё несколько раз повторить, но они его выучили и это главное.

* * *

Все эти два дня девушки работали и не отдыхали и минуты. Мы с Лией заходим в главный зал и лично я в восторге. Вся зала оформлена в постельных тонах, нежных, спокойных бежевых тонах и выделяются красные массивные шторы на окнах и занавес сцены. Вся аппаратура уже стоит, столики и несколько стульев поставлены.

— Мы ещё не расставили цветы, напитки и еду, всё это расставят завтра перед балом. Так же будут свечи.

— Хорошо, очень хорошо, — говорю я, посмотрев на подругу, она одобрительно мне кивает. — Надеюсь, вы работали в команде.

— Это странно, но да, — засмеялась Кейт. — Мы распределили задания и вот что получилось.

— Вы пригласили своих гостей? — Спросила Лия, и все девушки дружно закивали. — Хорошо, какая программа?

— План таков: вы Ваше Величество с Королём Алексом будите открывать бал королевским танцем. — Говорит Аника, явно волнуясь. — Рейчел представит меня, и я начну показывать свой номер, я буду играть для вас музыку под танец, и тогда войдёте вы. Потом представляют всю королевскую семью, а потом каждую из нас Рейчел будет вызывать на сцену. И в конце пройдёт голосование, чей номер приглянулся больше. Потом объявление победительницы и мы закрываем бал танцем, что сегодня выучили.

— Да, прекрасно, если всё пройдёт, как задумано, то это очень хорошо! — Когда Лия их хвалит их, реакция у всех одинакова, они в восторге.

— Ну что ж, молодцы, отдыхайте, завтра трудный день, — говорю я девушкам, и мы все выходим из зала.

Завтра будет важный для них день, завтра день рождение Кэтрин, завтра многое случиться…

Лия.

— Ты взяла платье? — Спрашиваю я Кэтрин, зайдя в её комнату, вопрос с подвохом, потому что я знаю, что нет.

— Спасибо, но мне это не нужно, — не отрываясь от книги, говорит мне она.

— Сегодня твоё день рождения, думаю, от торта ты выросла так что, это тебе, — я жестом прошу служанку занести платье и Кэтрин наконец уделяет мне внимание. Откроешь, посмотришь, примеришь и тогда решишь, хочешь ты идти или нет, но сегодня твой день, так блистай.

У меня нет особо времени, так что я ухожу в свою комнату, где меня уже заждались мои стилисты. Узнав, что Кэтрин не ходила в мастерскую, я сама туда пошла и выбрала дизайн платья на свой вкус, мерки стилисты приблизительно знали, так что надеюсь, что оно ей как раз.

Мне делают Макияж, причёску и наконец, дело доходит до платья. У него несколько юбок, но оно не слишком пышное, платье чёрного цвета с рассыпающимися от верха вниз золотыми узорами, длинные рукава, тоже расшиты золотыми нитями.

Надев платье, лишь секунду смотрю на себя в зеркало, убедившись, что всё в порядке, открываю дверь и вижу Алекса стоящего на пороге, он только что хотел постучаться.

Алекс подставляет мне локоть, я принимаю его, и мы идём к лестнице.

— Ты в порядке? Выглядишь усталым, — повернувшись к нему, замечаю я. Мне всё это не нравиться, у меня чувство, что что-то неладное.

— Да, я в порядке, — остановившись, говорит Алекс и теперь просто смотрит на меня.

— В чём дело? — Не выдерживаю и улыбаюсь.

— Кажется всё как в начале, ты, я, танец, больше ничего не нужно, — говорит мне он, я улыбаюсь ему, и все тревоги отступают назад. — Я готов.

Мы спускаемся по лестнице, ведущей на второй этаж, одной рукой я придерживаю платье, второй держусь за своего мужа, внимательно смотря под ноги, но что-то резко тянет меня вниз, и я смотрю ан Алекса, который падает еле успевая схватиться за перила.

— Алекс!? Алекс!? — Я опускаюсь на колени возле него придерживая его голову. — Алекс!? Нет, нет, нет! — Он не откликается! — Стража! Стража!

Глава 13

На балах раскрывают тайны…

Лия.

— Стража! — Несколько гвардейцев подбегают к нам. Мне нужно взять себя в руки! — Алекс, давай же. Отведите его в лечебное крыло, пока никто не увидел, — говорю я гвардейцам и осматриваюсь по сторонам. Хорошо, что никого нет, если Короля увидят в таком состоянии, могут разойтись слухи по всей стране, а дальше и по всему миру. — Быстрее, быстрее!

— Нет, всё в порядке, — говорит Алекс, уходя о стражи, я жестом указываю им уходить, и они покорно повинуются. Я подхожу к нему, а сердце моё стучит невероятно быстро. — Я в порядке, — говорит он, смотря мне в глаза.

— Ты с ума сошёл? — Выкрикиваю я. — Ты так сильно напугал меня! Что с тобой происходит? — Алекс берёт меня за руки, пытаюсь успокоить мой пыл, но я очень зла и напугана. — И не говори что всё в порядке! И ты не просто устал, здесь что-то другое!

— Сейчас я в порядке. Нам нужно идти, — я смотрю на него, выжидая, что он скажет мне ещё в своё оправдание. — Хорошо, обещаю, что после бала всё тебе объясню.

Мой взгляд опускается в пол, я пытаюсь успокоить сердце. Всё произошло так быстро, что сначала я это не почувствовала но мне действительно стало так за него страшно! Алекс подставляет мне локоть, и я нерешительно принимаю его. Смотрю на него и вижу сильную усталость, и сердце сжимается. Чувство что я отчасти в этом виновата.

— Мы не обязаны идти, я придумаю оправдание, и девушки сами откроют бал, — говорю я, смотря в уставшие глаза мужа с ноткой надежды.

— Нет, — улыбнувшись, говорит он, — я хочу с тобой потанцевать. — Я улыбаюсь ему, но могу поспорить, что в моих глазах лишь беспокойство. — Всё хорошо, — Алекс целует меня в лоб, и мы спускаемся дальше.

— Ну наконец-то вы здесь! Мы же начали переживать, — ворчит Рейчел, когда мы подходим к главному залу двери, которого прикрыты. — Времени не остаётся, так что как только музыка заиграет, выходите, ясно?

— Да, Рейчел, — отвечаю я, и она отходит. Мы подходим к дверям. — Ты сможешь? — Спрашиваю я, держа его руку, я всё ещё надеюсь, что он откажется. Но музыка начинает звучать, двери распахиваются и он выводит меня к центру. Я улыбаюсь всем присутствующим, которые обращают всё своё внимание на нас.

— Я люблю танцевать с тобой, — шепчет он, поворачиваясь ко мне, и мы начинаем наш танец.

Снова эти движения рук, повороты, но что-то изменилось, я всё ещё не могу понять, но что-то явно поменялось.

— Ты ведёшь, — слегка ухмыльнувшись, шепчет мне Алекс. Да точно, вот что не так. Я даже сама этого не заметила.

— Просто смотри на меня, — выдавив улыбку, шепчу я так тихо, чтобы кроме него ни кто не услышал.

Начинается часть, где он должен поднять меня вверх, я машу головой, когда он уже кладёт обе руки на мою талию, но он не слушается и поднимает меня и когда снова опускает на пол у него такой вид, будто он сейчас снова упадёт в обморок.

— Оставайся со мной, Алекс останься со мной, — быстро говорю я, положив руку ему на щёку.

Мы продолжаем танцевать и вот самый конец, Алекс опускается на одно колено при этом, издав звук, будто ему мучительно больно, я улыбнулась, но мне хочется зарыдать. Я делаю книксен, и он целует мою руку, поднявшись на ноги.

Все тихонько хлопают, и Рейчел объявляет нас. Она всё ещё что-то говорит, но я не слышу, гости расходятся по залу, а я смотрю то в одну точку, то в другую пока не натыкаюсь на самодовольную физиономию. Женщина что смотрит на меня, кажется мне до жути знакомой, она примерно моих лет, с такими же тёмными волосами. Женщина подходит к нам и у меня как-то странно ёкает сердце, и я неосознанно сильнее сжала руку мужа. Она, приподняв бровь, смотрит на меня с ожиданием.

— Ты меня не узнаёшь? — Спрашивает она. Я смотрю на Алекса с вопросом, но кажется, здесь я одна не знаю кто она. И чего это она решила, что может обращаться ко мне на «ты»?

— Извините…

— Алексия! Как ты могла меня не узнать, я же не изменилась, всё так же прекрасна, — со знакомой противной улыбкой сказала она. Ну конечно! Алексия. Только не она!

— А что ты здесь делаешь? — Спрашивает Алекс, заметив мой ступор. Да я просто в шоке!

— Воооон тот старикашка мой муж, — указав пальцем на одного седого мужчину. Она что, серьёзно?

— Любви все возрасты покорны? — Пытаясь хоть немного подавить смех, выдавил Алекс.

— Алекс, если бы я вышла замуж по любви, то не была бы сейчас здесь и у меня не было бы этой фигуры, волос, платья и всего прочего, уж лучше я дождусь пока он… ну вы понимаете…

— Дети то у тебя есть? — Спрашиваю я, но что-то мне подсказывает, что нет.

— Издеваешься? Нет, конечно. У него есть двое от прошлых браков. А у вас милые мальчики, особенно старший. Очень похож на тебя Алекс. Кстати, как ты? Здоров? Выглядишь уставшим. — Всё моё тело неосознанно напряглось и, заметив это, я попыталась расслабиться.

— Должность Короля немного отнимает сил, но я в норме. — У него уверенный голос, конечно, тренировался врать на мне. — Оставлю вас, — говорит Алекс и поцеловал меня в щёку уходит.

— Странно, но я до сих пор помню этот танец, — говорит Алексия, смотря в одну точку мимо меня. — Я должна была стать победительницей, не ты.

— Но стала я, я твоя Королева и с этим ничего не поделаешь, ты проиграла, прими это, уже столько лет прошло.

— Ты этого не заслужила, ты его не заслужила. Если бы ты сказала ему «нет», всё бы было по другому.

— Он отчислил тебя намного раньше финала. А теперь уходи, я не хочу тебя видеть, никогда, — сквозь зубы проговариваю я и ухожу от неё. Как же она меня взбесила. А у меня была мысль о том, что она изменилась, но, кажется такие как она не меняются.

* * *

Чак.

Я уже встретил всех гостей и теперь нахожусь в главном зале с ними. Что-то не так, потому что по плану бал уже должен начаться. Смотрю на закрытую дверь, держа в руках бокал с шампанским.

— Ты как? — Я слегка вздрогнул, Генри подошёл сзади и что же это? Он что, говорит со мной?

— В норме, а ты? — Осторожно спрашиваю я, пытаясь понять, есть ли здесь подвох.

— После того как отец узнал что… я с тобой не разговариваю он стал в тысячный раз предлагать мне вступить в дворцовую гвардию и пойти по его стопам, так что я решил, что буду лучше повсюду ходить с тобой, а не с ружьём. — Он ухмыльнулся в конце, или попытался, но получилось не очень естественно.

— Извини за Кэтрин, — отпив из стакана, сказал я. Он долго смотрит мимо меня, но когда я уже хочу посмотреть за его взглядом, он направляет его на меня.

— Она не хочет идти, сегодня её день рождение, а она не хочет идти. — Он подавлен.

— Значит, она с тобой разговаривает?

— Да, после того как ты мне всё рассказал я пришёл к ней и стал орать у её двери пока я не успокоился. Потом она меня впустила и мы поговорили. — Он молчит, разглядывая бокал. — И я больше не хочу говорить о ней.

— Да, как скажешь.

Музыка. Я слышу медленно переливающуюся мелодию и сразу же смотрю на музыкантов, среди них я сразу же замечаю Анику. Она сидит в центре чуть ближе к сцене, чем остальные музыканты. Она играет соло на скрипке и выглядит просто изумительно. На ней нежно розовое платье, которое открывает её плечи, она всегда казалась мне очень нежной, но сейчас это особенно видно. Она полностью отдалась музыке, не знал, что она играет на скрипке. Я так засмотрелся на неё, что не сразу заметил родителей, которые уже танцуют наш танец.

Что-то не так, мама обеспокоена, это видно, она нервничает. А отец смотрит на неё так странно, я даже не знаю, как это описать, будто видит её впервые и пытается запомнить. Она что-то говорит ему, но он не отвечает.

— Всё нормально? — Вырывает меня из раздумий Генри.

— Посмотри на них, тебе не кажется что что-то не так?

— Твой отец здоров? Он бледный, а так вроде всё как всегда, только танцуют медленнее, но думаю это из-за музыки.

Мелодия заканчивается, и я снова перевожу взгляд на Анику.

— Дамы и господа представляю Короля и Королеву, — объявляет Рейчел. — Спасибо за танец Ваше Величество, — присев в реверансе Рейчел еле смогла сдержать улыбку, но мама так вымученно улыбнулась, смотря на неё. Нет, что-то точно не так. — Эту прекрасную мелодию солировала Аника Буш одна из отобранных нашего Принца Чарльза. Спасибо Аника. — Все остальные девушки вошли и ни начали активно общаться с гостями.

— Привет! — Появившись из-за моей спины, улыбается Мелисса. На ней красное платье, поднятые волосы и красные губы, сказать, что она выглядит очень сексуально ничего не сказать.

— Оставлю вас, — говорит Генри и, поставив пустой бокал на стол, уходит.

— Потанцуем? — Я протягиваю ей руку, и начинает звучать музыка.

— Какая честь для меня, — сделав книксен, она протягивает мне ладонь, и я притягиваю её к себе. И снова это тепло на душе, будто всё… правильно.

— Вы всё прекрасно подготовили.

— Это ты ещё не видел мой выход и мой танец… — монотонно шепчет она у моего уха и по коже пробегают мурашки.

— Я не знаю, что сказать, но я не хочу прекращать разговор с тобой, — шепчу я, наклонившись к её шеи.

— Тишина тоже уместна, — говорит она, заставив посмотреть ей в глаза, она права, тишина с ней это волшебная тишина.

Я прижимаю её ближе к себе, и она опускает голову мне на грудь. Возникает такое ощущение, что я знаю её уже очень давно, она кажется, мне такой родной, и я не хочу никого другого. Неужели это она?

— Кажется, я схожу с ума… — задыхаясь, шепчет она, — схожу с ума от тебя, ты мне очень нравишься Чак! — Посмотрев на меня, выдыхает она. Моё сердце остановилось, точнее мне так показалось.

— Музыка затихла, — шепчу я. Я не знаю, почему не сказал ей то, что я тоже без ума от неё, возможно ещё не время, но я думаю, что снова влюбляюсь,… я хочу поцеловать её, но понимаю что это не то место и время. — Спасибо за танец. — Я кланяюсь ей, она делает реверанс и, подмигнув мне, теряется в толпе.

— Потанцуем? — Появляется словно неоткуда Кейт. На ней красивое белое платье, её пшеничного цвета волосы немного завиты, и она выглядит такой… невинной. Я протягиваю ей руку и она, неуверенно улыбнувшись, её приняла.

— Ты очень красивая, — говорю я и одновременно замечаю, как она прекрасно танцует.

— Спасибо, — шепчет она. — Я, конечно, всё понимаю, но Мелисса здесь не одна, если ты не заметил. Здесь ещё пятнадцать девушек, которые ждут свидания, танца, хоть чего нибудь.

— Я понимаю, но всему своё время.

— Хочешь, я потороплю твоё время, облегчу твою задачу? — Её тон изменился, стал увереннее и игривее. Ноя не понимаю о чём она и с вопросом смотрю на неё. — Что ты думаешь о Мелиссе?

— Это личное, я не буду говорить это особенно тебе Кейт.

— Брось Чак, давай, мы сыграем игру, правда или ложь. Вопрос что ты думаешь о Мелиссе, говори правду, которую ты видишь, возможно, чувствуешь.

— Она милая, — говорю я размышляя.

— Правда, — сухо отвечает она.

— Она добрая. — Мне это не нравится.

— Правда.

— Честная.

— Лож, — выдаёт она, и я тут же останавливаюсь и смотрю в её тёмно зелёные глаза. — Продолжай, пояснения в конце.

— Невинная, — всё стоя и смотря на девушку, говорю я.

— Ложь, — будто зная какой-то секрет, говорит она и в конце криво улыбается.

— Ты сумасшедшая! С чего я должен тебе верить и что это значит? — Отойдя от неё на два шага, говорю я, пытаясь унять пыл. Что она имеет в виду?

— Чак, мы здесь подруги, — изобразив пальцами кавычки, говорит она, делая шаг ко мне, — и я многое о ней знаю, обо всех вообще-то, но ты уцепился за неё и я расскажу её секреты. — Она пугает меня своими словами, какие ещё секреты? — Невинная? Нет! — Ухмыльнувшись, произносит она и в её глазах такой блеск, будто ей это нравиться. — У неё были отношения до Отбора и дело заходило куда дальше поцелуев, отсюда можно сделать вывод, почему она не честная, если ты, конечно, сам знаешь правила Отбора. — Она замолкает, а весь мой мир внутри разрушился. Девушка, которая мне так понравилась, оказалась лгуньей, той, которая нарушила правила, обманула меня. Становиться мерзко. — Выводы Чак, в-ы-в-о-д-ы, — по буквам проговаривает она и отходит. Стоп! С чего я вообще должен ей верить! Она одна из моих отобранных, Мелисса составляет ей сильную конкуренцию, и она действует не честным способом. Всё ясно. Но… если она не лжёт?

— Дорогие гости, внимание, пожалуйста. На сцену выходит со своим номером Мелисса Блэк! — Представляет Рейчел и на сцену выходит Мел в специальном костюме для фехтования, с ней выходит один из гвардейцев. Они опускают маску и становятся в положение. Я смотрю на то, как она фехтует, и не могу больше видеть в ней ту, что видел буквально полчаса назад.

Они заканчивают, и Мелисса выглядит достаточно счастливой, но её взгляд метается, она становиться потерянной и слегка пошатывается, я уже готов подойти ближе, как она падает.

В зале начинается шумиха, Рейчел теряется. Я подбегаю как можно быстрее и велю гвардейцу отнести её в лечебное крыло и говорю Рейчел всех отвлечь и продолжать вечер.

Что это с ней? Я беспокоюсь, но теперь у меня к ней явное недоверие.

Её опускают на кушетку, и я прошу гвардейцам удалиться и они уходят, что-то бубня себе под нос. Через пару минут в палату входит врач и, поприветствовав меня, подходит к Мелиссе. Я так и стою у дверей, смотря на неё. Если бы Кейт не рассказала бы это про неё, я бы больше переживал, и должно быть сейчас держал её за руку, но теперь я сомневаюсь в ней.

Врач пытается привести её в чувства и у него это быстро выходит. Сначала она пытается сообразить, где находиться, а когда встречается с моим взглядом, который полон серьёзности, начинает улыбаться, но поняв, что я не в этом настрое, немного теряется.

— Дорогая, что с тобой случилось? Ты помнишь, что ты упала в обморок? — Спрашивает женщина, она уже довольно пожилая.

— Да, — отвечает Мел, переведя от меня взгляд.

— Ты знаешь причину, по которой ты могла потерять сознание? — На её вопрос она качает головой. — Происходило ли с тобой ещё что-то странное?

— Нет, лишь аппетит пропал и иногда меня тошнит, возможно, это отравление, но не думаю, что я могла здесь чем-то отравиться, может аллергия…

— Я думаю тебе лучше сдать анализы, сейчас, и результат мне нужен немедленно, — раздался мамин голос за моей спиной, она достаточно обеспокоена. К чему такая спешка?

— Да всё в прядке, не стоит этого делать, — говорит Мелиса, поднимаясь на ноги, она слегка покачиваться и я успеваю ухватить её за локоть.

— Чарльз, иди в зал, я побуду с ней, — коснувшись моего плеча, говорит мама, долго смотря на меня.

Я бросаю взгляд на Мелиссу, которая с неуверенной улыбкой смотрит на меня, она, должно быть, хочет понять, с чего моё настроение так кардинально изменилось.

Подходя к залу, я слышу медленную музыку, должно быть сейчас все танцуют. Захожу в зал и первое что я вижу это танцующие пары, но в самом центре моей отец, танцующий с Джульеттой. Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Она веселиться, смеётся словам, что он ей говорит и у меня возникает чувство, которое я, пожалуй, впервые ощущаю, ревность? Что за бред? Я засмеялся своим же мыслям и когда снова устремил взгляд на танцующих, увидел Вики. Должен признать, что ей безумно идёт фиолетовый цвет, он безупречно сочетается с её розовыми волосами. Она стоит у стола со сладостями и уплетает за обе щеки при этом, сделав лицо, будто она ничего и не ест. Это вызывает у меня смех, и я иду к ней, она снова поворачивается к столику, и я вижу, что спина её открыта. Что-то черное выглядывает из-за уголка ткани, похоже на рисунок, но как только я подошёл ближе и уже хотел по лучше рассмотреть, как она поворачивается ко мне с полным ртом французских макарун, а глаза у неё очень испуганные, впервые я вижу её такой ошеломлённой.

— Привет, — пытается сказать она, и я еле понимаю, что она говорит.

— Вкусно? — Спрашиваю я, пытаясь держать себя в руках и не засмеяться на весь зал.

— Ты сам заставил меня есть, теперь я просто не могу оторваться, а эти пирожные, — она в блаженстве закрыла глаза, — клянусь, я в жизни ничего прекрасней не пробовала, — распахнув глаза, возбуждённо проговаривает она, я лишь киваю. На эти минуты я совершенно позабыл о Мелиссе. — Хочешь? — Взяв одну, спрашивает Вики, протягивая её мне.

— Нет, — ответил я и стал озираться по сторонам в поисках темы, о которой можно поговорить, но когда я вновь поворачиваюсь к ней, чтобы задать вопрос, встречаюсь губами с пирожным и следом слышу её смех, который больше напоминает сдавленный писк.

— Вики! — Рявкаю я и вытираю салфеткой рот. Она стихает и внимательно вглядывается в моё лицо.

— Что с тобой? Кто обидел моего Принца? — Сыграв мамочку, говорит она.

— Не время для шуток Вики.

— Расскажешь? — Приподняв бровь, спрашивает она, полностью игнорируя мои слова, на что я отрицательно качаю головой.

— Как хочешь, кстати, как тебе эта парочка? — Взяв новое пирожное, говорит она, взглядом указывая на кого-то впереди. Сначала я не могу сообразить про кого она говорит, пока не натыкаюсь на Генри танцующего с Эмили. — Я наблюдаю за ними уже весь вечер, они практически не отходят друг от друга. На твоём месте я бы обратила на это внимание, если она тебе нужна. И кстати задумка с шаром была очень интересной, мне бы понравилось…

Я практически не слышу, что она говорит, потому что не могу оторвать от них взгляда. Мой лучший друг танцует с моей отобранной девушкой, которая возможно станет моей женой. Это же всего лишь танец. Но как они смотрят друг на друга. Они не говорят, просто смотрят,… на меня она так не смотрела. Сейчас она не та девчонка, которая только и делает, что смеётся без передышки. Сейчас она серьёзна и будто не приземлена, будто летает где-то в облаках. А мой друг… он не выкрикивает глупые шуточки как это было всегда, не флиртует с ней, не лапает её, как это было со многими, он просто держит её руку и смотрит в её глаза.

— Эй! Ты вообще меня слышишь!?

— Да, — выдавливаю я, посмотрев на Вики.

— Да ладно, это… просто танец, — уже серьёзнее говорит она, внимательно меня изучая.

— Просто я запутался. — Я уже хочу уйти, но главные двери открываются и то что я вижу, заставляет меня застыть на месте.

Если бы земля перестала вращаться, если бы весь кислород внезапно испарился, если бы земля ушла бы у меня прямо из под ног я должно быть этого бы даже не заметил, потому что то, что я вижу прекрасней всего на свете, прекрасней всех привилегий, желаний…. Всего что есть на свете прекрасного. Девушка в тёмно-синем платье, которое будто усыпано звёздами, мерцающими на свету, проходит в зал, её плечи открыты, светлые волосы подняты, но чёлка локонами завита и спадает на плечи. Она волнуется, чувствует себя не в своей тарелке, это было всегда, она всегда любила тихие посидели, и предпочитала их пышным празднествам. Она ищет кого-то глазами, и когда встречается с моими, меня будто ударяет молния, я не чувствую рук, кажется что их парализовало. С минуту она смотрит на меня, кажется, даже улыбается или у меня совершенно поехала крыша, но потом словно просыпается и отводит взгляд.

— Да что с тобой!? — Я только услышал крик Вики, и музыка вновь зазвучала или это только я не слышал её эти минуты? Я еле отрываю от девушки взгляд, чтобы посмотреть на Вики.

— Что?

— Что это было? — Выкрикивает она. — Ты на кого смотрел? — Неужели никто кроме меня её не заметил?

— На… неважно.

— Если честно, то я видела на кого ты пялился, но… что ты в ней такого увидел?

— Платье, — не задумываясь сказал я, надеясь на то что это прозвучало достаточно убедительно.

— Ценность платья зависит от того, кто его носит, — говорит она, подозрительно на меня посмотрев. — И с каких это пор Принцы интересуются платьями, да с таким интересом?

— Извини, я должен идти, — быстро сказал я и удалился.

Я забрал из своего личного тайника плоскую, среднего размера чёрную бархатную коробочку. Как там говорят… самые большие подарки приходят в самой маленькой коробке. Так и есть. В этой маленькой коробочке комплект из украшений, который стоит столько, что я лучше помолчу.

Я пулей мчусь обратно в зал, моё сердце бьётся так словно я пятнадцатилетний парень, идущий на своё первое в жизни свидание. Я, кажется, сбиваю одного гвардейца с ног, прежде чем забегаю в зал. На большом экране показано, что-то мне не понятное. Стекло, на котором насыпан песок и руки, которые рисуют на этом песке, безумно красиво. Это Мишель на сцене, она рисует по песку, невероятно, но мне сейчас важнее совсем другое, совсем другая.

Я останавливаюсь позади неё, она наблюдает, как и все за Мишель, собрав все свои силы в кулак, я осмеливаюсь дотронуться до её плеча.

— Привет, — первая говорит Кэтрин, а я снова пал в молчание. Нет, мне не показалось, она улыбается, но как-то вымученно.

— С днём рождения, — прокашлявшись, говорю я, подав ей коробку.

— Ого! Спасибо, но не нужно, платья, которое мне подарила твоя мама, куда достаточно.

— Нет, прошу, прими это.

— Хорошо, — немного помолчав, отвечает она. — Как думаешь, не слишком броско? — Заполняет она тишину, которая постепенно начала заряжаться неудобством. Я ещё раз осмотрел её с ног до головы, и в который раз убедился, что она шикарно выглядит.

— Ты выглядишь просто сногсшибательно, — эмоционально отвечаю я с идиотской улыбкой на всё лицо.

— Спасибо. — И снова эта тишина.

— Извини, я не знаю, что ещё тебе сказать, что пожелать, я в этом не силён.

— Всё в порядке, правда. Это ты меня прости, что накричала тогда.

— Ты сказала чистую правду Кэтрин, склонив голову, говорю я, вспоминая те ужасные минуты.

— Кажется, мама со мной не разговаривает, как думаешь…

— Чарльз! — Я поворачиваюсь и вижу, как мама спешит ко мне. Она явно удивлена, шокирована, у неё очень странный вид, она растеряна. Не уж то это, то, что Кэтрин разговаривает со мной, так её удивило? Она улыбнулась ей. — Нужно кое-что обсудить, — говорит она и уже разворачивается, чтобы идти.

— Сейчас? — Я как бы намекаю, что это не лучшее время.

— Да Чарльз, сейчас, и ни минутой больше! — Да как же она не понимает,… мои мысли прерывает один лишь её взгляд полный страха.

Я спешу за ней, мама всегда быстро ходила, но сейчас она практически бежит. Мы поднялись в лечебное крыло, и сколько бы я не спрашивал её, что столь серьёзного могло случиться, ответа я от неё так и не добился.

Как только мы заходим в палату, в которой я оставил Мелиссу, я вижу её плачущей. Она закрывает глаза ладонью и так горько плачет, что мне сразу же становиться не спокойно. Я смотрю на маму, но её взгляд не передать. Мелисса, услышав, как дверь закрылась, тут же оторвала ладони от лица и заплаканными глазами посмотрела на меня.

— Прости меня! Чак, прости! — Говорит она, захлёбываясь в собственных слезах.

— Что случилось? — Я подхожу к ней и, опустившись на корточки, беру её за руки.

— Она беременна, Ваше Высочество, — говорит врач и всё вокруг теряет смысл.

Глава 14

Но это был всего лишь сон…

Ошибки. Мы все их совершаем. Обычно они возникают из самых лучших намерений. Например, сохранить секрет, чтобы защитить кого-то. Или немного отдалиться от человека, которым ты стал. Иногда мы даже не знаем, какие ошибки мы совершили, чтобы стать такими, какие мы сейчас. Но у каждой ошибки есть причина — преподать себе урок, который ты никогда бы не получил иным способом. Но не все ошибки можно простить.

Я так и замер. Она беременна? Что? Как это возможно? Все девушки проходили полный медицинский осмотр, перед тем как оправиться во дворец и это значит лишь одно, она за моей спиной…

— Прости, — шепчет она, заливаясь слезами, и я прихожу в себя. Мама держит меня за плечи и пытается оттянуть назад. Ладони мои сжались в кулаки, скулы напряглись, я готов убить её на месте, она фальшивка! А я ей поверил.

— Чак, прости, умоляю, я не знала!

— Что значит, ты не знала? — Сквозь зубы проговариваю я, испепеляя её взглядом и вырываясь из рук матери.

— Срок примерно два с половиной месяца, это было до Отбора, — говорит врач.

— Как ты тогда суда попала? — Выкрикиваю я, сдерживаясь из-за всех сил, чтобы не опрокинуть стоящий рядом стол.

— Моя мама врач и я не стала проходить осмотр, думала, что всё в порядке, заливаясь слезами, еле выговаривает Мелисса, она выглядит жалко, но возможно она врёт.

— А может ты просто решила приехать суда и сообщить всем, что это мой ребёнок!? — Всё с таким же криком обращаюсь к ней я.

— Тише! Прошу Чарльз! — Мамин голос врывается в сознание, и я пытаюсь хоть немного успокоиться.

— Нет, нет, клянусь! — Мелисса пытается взять мою руку, но я сразу же отдёргиваю её и отхожу на шаг дальше. Она мне противна.

— Убирайся отсюда! Я не хочу тебя видеть, слышать о тебе не хочу! Ты меня поняла? — Мелисса лишь закивала головой.

— Послушай меня, папе не слова, не к чему ему это знать, ты меня понял? — Спрашивает мама, но я не понимаю, почему ему нельзя рассказать, но на вопросы у меня совершенно нет желания, так что я убедительно киваю. — Теперь ты, — говорит она, подходя к Мелиссе. — Сейчас ты уезжаешь домой и сразу же находишь отца своего ребёнка, но про беременность не слова, никому, не родным, не друзьям, и даже отцу своего ребёнка не говори! Ты меня поняла? — Она кивает. — Делай что хочешь, как хочешь, но ты должна выйти замуж в ближайший месяц, чтобы ребёнок родился в браке, и чтобы все думали, что этот ребёнок твоего мужа. Ты меня поняла? Если кто-то узнает, что ты уехала из дворца беременной пострадает моя семья, но больше пострадаешь ты, ты нарушила закон, правила, это не шутки, тебя могут лишить жизни, так что молчи и не смей открывать рот, ты меня поняла? — Я стою у дверей и внимательно её слушаю, она спокойна, убедительна, как она ещё не сошла с ума?

— Да, клянусь, никому ничего не скажу, обещаю, — вытирая лицо, говорит эта девчонка, избегая моего взгляда.

Как это возможно? Она показалась мне идеальной кандидаткой, но она оказалась кошмаром в обличие мечты. На душе так паршиво, наверное, это первый случай, когда меня настолько серьёзно обманули. Сейчас мне просто хочется напиться и забыться.

Выхожу из палаты, напоследок хлопнув дверью, прохожу по коридору и, увидев свет, горящий в папином кабинете, решаю заглянуть.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, увидев отца сидящего за столом.

— Да, Джульетта прекрасно танцует, практически не наступает на ноги! — Со смехом говорит папа, но заметив мой, мягко говоря, не счастливый вид, становиться серьёзней. — Всё в порядке?

Я присаживаюсь на кресло, и мне хочется всё ему рассказать, но если мама просила этого не делать значит не стоит.

— Пап, а как ты прощаешь людей за их ошибки или что ты делаешь, когда тебя обманывают? — Спрашиваю я, но замечаю его подозревающий взгляд. — Такое должно было происходить, ты Король, хочу быть готовым, — добавляю я, чтобы всё это звучало не так странно.

— Выслушать прежде, чем сказать своё слово, — говорит он, немного подумав, — выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости Короля. — Должно быть он прав, сначала нужно выслушать, а уже потом делать выводы у каждого своя пред история, свои причины. — Люди не всегда такие, какими ты хочешь их видеть. Иногда они разочаровывают или подводят тебя, но сначала ты должен дать им шанс. Ты не можешь просто встретить кого-то и надеяться, что он будет всем, чего ты ищешь, а затем злиться, когда он оказывается не каждой надеждой и стремлением, на которые, ты планировал. — А я ведь так и думал, я уже начал мечтать, что всё оказалось так просто, что вот она, та самая. — Глупо верить, что кто-то будет таким, каким ты его представляешь. И, иногда, когда ты даешь ему шанс, он оказывается лучше, чем ты представлял. Другим, но лучше. — Но это не мой случай, она оказалось совершенно другой. Мне кажется, что он догадывается, что я это спрашиваю для личных целей, а не только для правления. — И я хочу, чтобы ты запомнил этот вечер, первый бал с отобранными. Этот день обмену и возврату не подлежит, у тебя должно остаться после него много эмоций и… минимум одна фаворитка.

— Пожалуй, я пойду, — говорю я, поднимаясь и подходя к двери, не хочу говорить о девушках, фаворитках… ни о ком, хочу напиться.

— Мы не договорили! — Смеясь, выкрикивает мне он в след, но я как можно скорее пытаюсь уйти.

Я возвращаюсь в главный зал, я поступаю достаточно эгоистично, я не обращаю внимание на выступление девушек, на ту, которая на сцене, а хотя должен, но я никак не могу себя отлечь от Мелиссы. Какая же она дрянь! Мне так паршиво, никогда не было так тяжёло на душе, так странно. Я чувствую себя самым настоящим придурком, который поверил ей.

— Ну, и как она? — Возникла словно неоткуда Кейт. У неё такой тон, будто она всё знала с самого начала. Такие игривые глаза и эта ухмылка. Я взял со стола бутылку коньяка, выпил шампанское из бокала, налил туда коньяк и выпил одним глотком.

— Она уезжает домой, — усмехаюсь я и, обняв её за талию, веду в центр зала. Горло слегка жжёт, но сам вкус мне нравиться. Она очень красивая, идеальные блондинистые волосы, тёмно зелёные глаза, которые знают все секреты, алые губы, которые так и стремятся ухмыльнуться надо мной.

— Ты красивая, — говорю я, прежде чем успеваю подумать.

— Знаю, — утверждает она и прокручивается под моими руками. — Так она уезжает домой, почему?

— Ха, — ухмыляюсь я, я хоть уже и слегка пьян, но не на столько, чтобы рассказывать ей всё. — Эта информация не разглашается.

— Дорогой, — сладко протягивает она и тянется ко мне ближе, — я всё равно всё узнаю. Я уже знаю. — Я вопросительно на неё посмотрел. — Потому что, милый, она — кошмар в обличье мечты. — Я наклонился к ней и поцеловал её, для Кейт это было явно неожиданно, но она не была растеряна. А она хорошо целуется, даже слишком.

— Не так я представляла наш первый поцелуй, но я не против, — отстранившись, прошептала она и улыбнулась.

Я отошёл от неё, а она лишь успела развести руками и удивлённо вскинуть брови. Я выпил ещё и ещё,… кажется. Становиться жарковато, оттягиваю галстук и снимаю идиотский пиджак. Все эти костюмы меня до жути бесят!

— Дорогие гости! — Поднявшись на сцену, и практически вырвав у Рейчел микрофон, привлекаю я к себе всеобщее внимание, только все и так уже на меня таращатся… ну да ладно. — Пришло время провозгласить победительницу, — говор я и тут же начинаю смеяться, они же могут подумать, что я сделала выбор, нет, эти девчонки отстой, — победительницу сегодняшнего вечера, конечно же, а вы что подумали? — Чёрт, чувствую, завтра мне будет стыдно, но почему-то меня это не останавливает!

— Чарльз, — шепчет где-то около меня Рейчел и пытается забрать микрофон, но я куда сильнее неё.

— Рейчел, давай конверт, — говорю ей я и чувствую, как пылает моё лицо, как же здесь всё-таки жарко. Рейчел нехотя протягивает мне конверт.

— Чак, ты лучший! — Слышу я голос братишки где-то среди гостей, я хочу его найти, но всё никак не могу сфокусироваться, ну и ладно я просто улыбаюсь всем.

— И та-а-ак наша победительница… Мелисса Блэк! — Я затихаю, опять она. — Эта девушка, к сожалению, покинула Отбор, так что победа достаётся…. — Так Чак, давай, соберись, вспомни хоть какое-нибудь выступление… — Аника Буш!

Девушка нерешительно поднимается на сцену, она, что меня боится? Я целую тыльную сторону её ладони, на её лице играет неуверенная улыбка.

— Прекрасная игра Аника, похлопаем, говорю я, аплодируя ей. — И вот дорогая, твоя награда. — Я беру со столика Плоскую чёрную коробочку и открываю перед ней. Это полный комплект украшений с изумрудами. Она удивляется, и очень аккуратно принимает её. Я обнимаю ей и, насладившись запахом её прекрасных духов, целую её в щёку и отхожу. — Ну а остальным девушкам поощрительные призы! — Я жестом указываю раздать девушкам квадратные коробочки с серьгами.

— Что здесь происходит? — Я изо всех сил пытаюсь разобраться, кто это говорит и наконец, вижу отца стоящего у дверей.

— Папа!

— О нет! — Склонив голову, вздыхает мама, на что я лишь мило улыбаюсь, надеюсь что мило.

— Идём! Чарльз! — Взяв меня за плечи, тянет отец.

— Спасибо за вечер, — быстро проговариваю я в микрофон и поддаюсь родителям.

— Ты думаешь, что ты делаешь!? — Взрывается мама, как только за нами закрывается дверь главного зала.

— Всё хорошо! — Уверяю я их и начинаю дико смеяться, отец усмехается, а мама недовольно вздыхает. — Поймите меня, девушка, которая мне очень сильно понравилась, оказалась потаскухой…

— Чак! — Выкрикивает мама, а отец притих.

— Беременной! Что я должен чувствовать? А так я чувствую лишь то, как мне весело и легко, хоть и знаю, что завтра будет чертовски стыдно и всё такое. — Кажется, я должен был молчать про неё.

— Что? Про что он вообще?

— Потом объясню, а сейчас отведи его наверх, ему нужно отоспаться, а я пойду, извинюсь перед гостями.

— О чём ты говорил? — Спрашивает папа.

— Чёртовы бабы, с ними так сложно, очень сложно, — еле говорю я, и на большее сил не остаётся.

* * *

Наверное, я уснул на час потому что я на своей кровати. И я ещё пьяный. Встаю на ноги и удачно подхожу к своему стеклянному шкафчику с бутылками алкоголя. Наливаю немного, выпиваю и разбиваю стакан о стену. Мне становиться легче, я так зол!

Я выхожу в коридор, мне нужно на улицу. И снова свет в библиотеке, мне даже не нужно заглядывать туда, чтобы узнать кто там.

— Кэтрин, ты не спишь? — Зайдя, спрашиваю я девушку, которая стоит у окна в своём невероятном платье.

— Сейчас пойду, — холодно отвечает она, я подхожу ближе и прикасаюсь к её руке, она отдёргивает её.

— Кэтрин? Что не так? Я подумал, ты меня простила?

— Я ненавижу все о тебе. Почему я люблю тебя? — Выкрикивает она, повернувшись ко мне, её глаза заалелись слезами, но злость моя становиться всё яростней. — Я бы хотела сделать тебе так же больно, как ты сделал мне, но я никогда не смогу быть такой жестокой. Что ты устроил сейчас? Где тот Чак, которого я знала всю свою жизнь? — Толкая меня в грудь, выкрикивает она. — Я хочу быть в состоянии смотреть на тебя и не чувствовать всю эту боль, причиненную тобой. — И снова толчок, я всё отхожу и отхожу назад, пытаясь сохранять самообладание, но она лишь злит меня ещё сильнее. — Я настолько сильно тебя люблю, что даже игнорирую твоё ужасное отношение ко мне.

— Хватит! — Выкрикиваю я и опрокидываю с рояля все бутылки и бокалы, весь хрусталь разбивается в дребезги о деревянный пол, всё содержимое разливается и стоит треск. Кэтрин сильно пугается и отпрыгивает назад. — Может ты, наконец, перестанешь во всём винить только меня!? — Мой крик, должно быть, слышат все. Я делаю шаги к ней на встречу, разбрасывая стулья на пути, она отходи от меня всё дальше. — Ты не видишь никого кроме себя самой, бедняжка Кэтрин! Ты жалкая! Ты только и делаешь, что плачешь и просишь о помощи! — На пол снова что-то летит, я даже не понимаю что опрокидываю.

— Пожалуйста, остановись, ты пугаешь меня! — Молит Кэтрин когда упирается в стену выставив руки вперёд.

— Я — монстр. — Ударив кулаком о стену за ней, выкрикиваю я. — В моём сердце таится зло. Я причиняю боль всем, кого люблю. Я собственник. Я всегда ошибаюсь и забываю, каким был до этого. Я делаю вещи, зная, что это неправильно, но всё-таки такой я. Я упрямый и эгоистичный. Я беру то, что хочу, даже если не заслуживаю этого! — Выкрикиваю. — Ты это хотела услышать? Ты хотела, чтобы я признал!?

— Пожалуйста! Хватит! Чак!

Сознание словно по щелчку возвращается ко мне, и я смотрю по сторонам. Полная разруха. Стулья валяются на полу, битое стекло, мокрый пол, это сделал я?

Я тут же отходу от Кэтрин как можно дальше, практически до самой двери.

— Прости, — шепчу я, она качает головой, будто показывая, что всё в порядке, но я сломал её, она всё ещё держит руки перед собой, будто защищаясь. — Прости, я идиот! Я подумал… — Я не успеваю договорить весь этот бред, потому что она падает на колени и закрыв ладони руками и начинает плакать.

— Нет! — Выкрикивает она, когда я подхожу к ней чтобы утешить. — Не подходи! Уйди, прошу, уйди!

— Кэтрин прости, умоляю, я не хотел, ты замечательная, это я придурок! — Нет, нет, нет, я не могу снова её потерять.

Проходит несколько минут, а я всё также стою в нескольких шагах от неё и боюсь сделать лишний шаг. Она убирает руки от лица и поднимает голову с колен, Кэтрин видит, что я всё ещё здесь, в её глазах нет злости, обиды, они чисты и… будто она приняла всё то, что я сказал.

Не спеша подхожу к ней, поднимая стул на пути, и опускаюсь на пол сбоку от неё.

— Я увидела тебя сегодня, показалось, что мы никогда раньше не встречались. Словно солнце село в твоих глазах и отказалось восходить, — говорю я спустя минуты полной тишины, должно быть мой разум ко мне возвращается, хотя ещё не окончательно. Я поворачиваю голову к ней, и она поворачивается ко мне. Заплаканные глаза, слабая улыбка, всё такое знакомое и в то же время удивительно новое я вижу в ней.

— Когда мы были вместе, каждая клеточка моего тела кричала, что это правильно, что мы идеальная пара, и такая любовь может изменить всю мою жизнь, но одновременно я всегда боялась, что ты забудешь меня, всегда была эта неуверенность в себе, что я могу сделать что-то не так, что я не достаточно хороша, — шепчет она, снова посмотрев прямо перед собой. — А сейчас я просто напугана, потому что ты значишь для меня больше чем любой другой человек, даже не смотря на всё то, что ты делаешь. Ты все, о чем я думаю, все, чего я хочу. Но когда тот, кто давал тебе такие эмоции, вдруг уходит, наступает пустота. И я осознала, что нельзя любить насильно. Любовь либо есть, либо её нет. Если её нет, нужно это признать. Если она есть, нужно сделать всё, чтобы защитить того, кого любишь. — Я не знаю, что отвечать, и нужен ли ответ и слова вообще.

— Кэтрин ты прекрасная девушка и я хочу, чтобы ты всегда знала это, потому что я всегда это знал. Ты прекрасна, такая, какая есть. Твои изгибы, слова, недостатки, мысли. Тебе не нужно меняться. Ты не страшная, не глупая, не бесполезная. Ты — это ты. — Я беру её за руку, и она заглядывает мне в глаза.

— Знаешь, честно говоря, я даже не знаю, чем ты зацепил меня. В какой-то момент я просто посмотрела на тебя и всё внутри перевернулось. Ты изменил меня, изменил мир для меня. Я понимаю что мы, скорее всего, не будет вместе, но я ничего не могу сделать. — Улыбается она, пожав плечами, и слёзы скатываются по её щекам. Когда-нибудь настанет день, когда она перестанет плакать из-за меня? — Мы никогда друг друга не забудем, но никогда друг друга не вернём.

Наступила тишина, я не знаю что говорить и на слова сил не осталось мы сидим плечом к плечу в погрузившуюся библиотеку тишину, несколько свечей горят освещая царств книг, этот приглушённый свет и погружающая в умиротворение тишина действует на меня слишком утомляюще. Глаза сами закрываются, я лишь пять минут ещё посижу и пойду…

— Скажем ли мы когда нибудь то, что чувствуем, раскроем ли тайны и разрушим все стены? Будет ли у нас счастливый конец, или мы всегда будем только притворяться? — Слышу я её шёпот. Он эхом отдаётся где-то в моём сознании. — Я буду ждать тебя, потому что, если честно, я не хочу никого другого и я перестаю бороться со своим сердцем, это больше не выносимо. — Я слышу её дивный смех подавленный болью. — Чак? Я думала, что не смогу быть с тобой, но это не так. Я смогу с этим справиться….

* * *

— Я буду ждать тебя, потому что, если честно, я не хочу никого другого и я перестаю бороться со своим сердцем, это больше не выносимо, — её улыбка самое светлое что я, когда видел, но сейчас она плачет, только я не понимаю, плачет она от печали или от счастья? — Я думала, что не смогу быть с тобой, но это не так. Я смогу с этим справиться.

— Возьми, — вытащив платок из своего нагрудного кармана, протягиваю я ей, Кэтрин принимает его и вытирает слёзы.

— А я всё гадала, зачем же вам эти платки в нагрудных карманах если у вас всегда есть во внутреннем, думала что для красоты, — с лёгким смехом размышляет она, одаривая своими голубыми глазами, которые кажутся мне морем и в которых нет дна.

— Мы носим их для вас, для девушек, вы иногда плачете, — заправляя её светлые волосы, поясняю я. — Я не совсем понимаю твои слова, ты хочешь быть со мной? — Улыбка с её лица тут же исчезла, и она стала будто бы испуганной, неуверенной.

— Да, — чётко произносит она и берёт меня за руку. — Я приняла это, приняла то, что люблю тебя.

— Ты же понимаешь, что я не могу просто так взять и сказать всем, что Отбор закончен, и я женюсь на тебе?

— Да, конечно, оживляется она. — Я хочу принимать участие, даже если об этом будем знать только мы, только ты и я. Но я больше тебя не отпущу.

Боль пронзает всё моё тело и вся эта волшебная картинка меня и Кэтрин расплывается все эти чувства, ощущения которые казались мне совершенно настоящими исчезают и, открыв глаза я вижу перед собой деревянный пол. Что за…

Поднимаюсь на ноги, должно быть я свалился с кровати. Ужас! Что за существо смотрит на меня с зеркала? Я как будто несколько дней скитался по лесу в поисках пропитания. Кто снял с меня одежду? Как я вообще оказался в своей комнате? У меня огромный фиолетовый синяк в области рёбер с левой стороны и казанки правой руки разбиты, сжать ладонь кулак очень больно. Класс! Что я вчера делал?

Захожу в душ, пытаясь не свалиться, потому что голова жутко кружиться. Кошмар. Я впервые так напился! Это был плохой, очень плохой опыт и синяк, который очень болит, даёт это понять. Буду надеяться, что ничего ужасного я не натворил.

Надев брюки и белую рубашку беру наручные часы, которые подарил мне дед и с которыми я, наверное, никогда не расстанусь я уверен что у каждого есть какая-то особая вещь, с которой он не сможет расстаться, слишком много воспоминания она хранит или напоминает о ком-то.

Сейчас как раз время завтрака, я немного опоздаю, но хотя бы приду. А может мне не идти, я же и половины вчерашнего вечера не помню. Последняя чётка картинка в моей памяти со вчерашнего бала это… поцелуй с Кейт, да, его-то я и помню, но дальше ничего.

Но этот сон с Кэтрин показался мне былью, но это был всего лишь сон.

— Доброе утро, — звонко поприветствовала меня Вики, когда я только начал спускаться с лестницы. Как же это было громко, я даже зажмурился на секунду.

— Доброе утро Вики, можешь чуть тише, пожалуйста. — Девушка прыснула со смеху, и мне тут же стало ясно, значит, я всё-таки наделал вчера шуму.

— Извините Ваше Высочество! — Сделав низкий реверанс, официально наигранным тоном сказала девушка, пытаясь не смеяться.

— Ну, давай, расскажи мне, что смешного я вчера вытворил? — Спустившись и предложив её свой локоть, который она приняла, спросил я.

— Ну, — снова захихикала она, — ты просто был очень пьян и смешной до ужаса, и всё твердил и твердил то, что ты дофин Америки, будущий Король! Да с таким энтузиазмом! Ладно, прости. Я вымолвлю за тебя словечко девушкам, придумаю, что нибудь в твоё оправдание. А кстати, что ты весь вечер вчера говорил про Мелиссу? Ты её отчислил, мы знаем, но она была в слезах, что случилось? — Точно, Мелисса, а про неё и забыл.

— Об этом я, к сожалению, тебе рассказать не могу. — Ну, она и не слишком расстроилась и принялась рассказывать про вчерашнее. Она сказала, что кроме того, что я провёл награждения в таком виде, я ничего больше сделать не успел, потому что родители меня увели из зала, это конечно хорошо, но я же опозорился на всю страну! Там были знатные люди, журналисты, а девушки, какое впечатления я на них произвёл, кто теперь вообще захочет быть со мной?

Вики зашла первая, я прошёл следом за ней, сказать, что все на меня таращатся ничего не сказать. Взгляды родителе, просто не передать, они всегда были хорошими и добрыми мамой и папой, но сейчас в маминых глазах столько злости, что мне теперь страшно взглянуть на неё. Ну, а папа не выглядит устрашающим, мне кажется, ему смешно, хотя он и держится серьёзно, но глаза его смеются надо мной. Я боюсь даже взглянуть на стол девушек, перед ними мне особенно стыдно.

— Доброе утро, — подавив страх, говорю я, пытаясь дружелюбно улыбнуться. Вики садиться на место и начинает хихикать себе под нос. О да, спасибо, классная поддержка, друг.

— Доброе утро, — хором раздался голос девушек, но я так и не решаюсь взглянуть на них.

— Ты как? Кстати поздравляю с первым официальным похмельем, — рассмеявшись на последнем слове, прошептал мне Генри прямо в ухо, но этот хохот услышали все, и снова спасибо мой друг, но уже другой.

— Сначала голова кружилась, теперь жутко болит, так и должно быть? — Спрашиваю я, развернувшись от еды, потому что от одного взгляда на неё меня начинает тошнить.

— Да, это норма, — отвечает он, с удовольствием поглощая свой завтрак. — Ты лучше попей и поешь яблок или мандарин, я обычно их ем, просто ничего другого в глотку не лезет. — Хорошо, что у меня есть опытный друг в этом деле, есть к кому обраться.

— Ты куда так торопишься? — Спрашиваю я, заметив, что Генри уже всё съел и одним глотком допивает свой сок. Услышав мой вопрос, он внезапно замер, он ничего от меня не скрывает?

— Отец просил подойти, кто знает, что он ещё придумал? — Быстро пробормотал он и, ткнув меня локтем прямо в синяк, поспешил выйти из обеденной, но прежде поклонился, у него это уже просто вошло в привычку не более. Чёрт! Как же больно! Пожалуй, нужно сходить к врачу.

— Ваше Величество, — раздался вдруг женский голос и я посмотрел на девушку, что это произнесла. Эмили поднялась из-за стола и, сделав книксен, вышла из обеденной. Так рано?

Я по случайности перенёс взгляд на девушек и поймал на себе взгляд Аники, но она тут же его отвела. На ней кольцо, которое было в комплекте украшений для победительницы вчерашнего конкурса, так вот кто выиграл. Хорошо Чак, это ты выяснил.

Мама стала что-то яростно говорить папе, что я даже вздрогнул, видимо он меня защищает, а она отчитывает. Я так и просидел за столом со стаканом воды в руке, который я постоянно и делал что пополнял. Наконец пришло подходящее время, когда мне можно выйти. Уже почти все девушки вышли и мама тоже, но при этом она оставила мне на последок полный ярости взгляд. И мне только сейчас показалось, что чего-то не хватает, как-то тихо.

— А где Кай? И Ален с Дареном? — Спрашиваю я отца.

— Кай и Ален у Оливии, а Дарен у Дэвида, сегодня утром уехали, — ответил он. — Не переживая, мама позлиться и успокоиться, будто она была лучше. — Он засмеялся, а его последние слова заставали почувствовать себя лучше. — Но больше так не делай, теперь это будет крутиться по всем каналам и во всех газетах, но это твоя ошибка и тебе её разгребать.

Я хотел возразить и попросить его уладить это, но он быстро вышел из-за стола, жестом дав понять, что мне лучше промолчать. Я остался один и, допив воду из стакана, оправился в комнату. Возьму, пожалуй, фотоаппарат и пойду на улицу, нужно проветриться.

Но сначала я хочу снять фотографию Мелиссы с двери, я больше никогда в жизни не хочу видеть её лица, даже на фото. Прохожу по коридору, и у меня перед лицом открывается дверь. Как же это больно! Кажется, мне сломали нос! Ни смотря на то, что удар оказался очень сильным я всё же устоял на ногах, но звуки боли я точно произнёс и виновница моего сломанного носа тоже испуганно закричала.

— О нет! Прости! Я случайно! — Аника подошла ко мне и стала рассматривать моё лицо, мне как-то некомфортно.

— Всё в порядке, я всё равно собирался к врачу, — зажимая нос, произношу я, от чего мой голос становиться смешным и Аника смеётся, ей смешно, а мне больно.

— У тебя кровь! Позволь мне искупить мою, так скажем ошибку, давай я тебе сама помогу.

— Нет, — тут же выкрикнул я и отшатнулся от неё, но голова резко закружилась.

— Заходи я, и слышать ничего не хочу, — широко распахнув дверь, строго сказала она, и я не стал больше возражать, моя рубашка уже запачкана в крови.

Зайдя в комнату, я кроме потолка ничего не вижу, а люстра у неё красивая такая, с цветочками.

— Присаживайся, — говорит она, подводя меня за локоть к кровати. Я сажусь на край, а Аника куда-то отходит, но быстро возвращается с чем-то гремящим в руках. — Снимай рубашку, — в её тоне нет ничего неудобного, она вполне уверенна в своих словах. Но я мгновенно смущаюсь.

— Что, прости?

— Ты о чём подумал? — Засмеявшись, спрашивает она. — Я застираю её, кровь же плохо отстирывается, — поясняет Аника. — Я помогу.

Она ставит железную коробку на кровать и опускается на колени перед кроватью.

— Откуда у тебя эта коробка? — Спрашиваю я, потому что уверен, что это не из дворца.

— Мой отец хирург и он очень обо мне заботиться, и дал с собой всё, что может мне понадобиться для первой медицинской помощи, ну, вообще-то здесь, наверное, есть всё, что ему попалось под руку, — под конец она уже улыбается.

Взяв ватку, она убирает мои руки с моего носа, и пытается остановить кровь, пока я снимаю рубашку.

— Держи, — говорит она, и я придерживаю ватку.

Аника отходит в ванную, и слышу шум воды, она очень сообразительна и не растерялась в этой ситуации. Она довольно быстро возвращается, но без рубашки, наверное, так нужно.

— Ну, что там? — Убрав ватку, спрашивает она будто саму себя, а я тем временем рассматриваю её. У неё карие глаза, такие тёмные, что при определённом ракурсе может показаться, что они чёрные, в них уместно бы смотрелись полуночные звезды и планеты, все звезды лишь у неё в глазах.

— Что ты на меня так смотришь? — Вдруг говорит она, и я тут же опускаю взгляд в пол, а она слегка смеётся.

— Ну, раз ты не смотришь на мой оголённый торс, то я буду смотреть на тебя.

— Вот как? Так ты хочешь, чтобы я пялилась на тебя? — Она наклеивает мне, как я думаю, пластырь и отходит на шаг в сторону. — Готово! О Боже, что это!? — Проследив за её взглядом, я понял что она про синяк.

— Последствия вчерашнего безумно весёлого вечера. — Она подавила смешок и снова стала искать что-то в коробочке. — Что ты делаешь?

— Как что? Буду спасать тебя, — найдя мазь, говорит она и толкает меня на кровать и смеётся и при этом.

— Ты довольно смелая! — Замечаю я. — Одна девушка забоялась поцелуя со мной, а ты буквально опрокидываешь меня на постель!

— У меня есть старшая сестра, есть, у кого смелости набираться. — Я вздрагиваю, когда она касается моего синяка холодной мазью. — Извини, — тихо шепчет она как на автомате.

Сначала очень холодно и даже неприятно на меня действует эта мазь, но потом она успокаивает, и становиться намного лучше. Аника клеит что-то большое на место моего синяка и разрешает, наконец, подняться, хотя должен признаться, её кровать очень мягкая.

— Твоя рубашка ещё не скоро высохнет, так что ты можешь идти так или подождать, — говорит Аника, возвращаясь из ванной, надеюсь, она не специально это сделала, хотя я, конечно, могу попросить, чтобы мне принесли одежду.

— А может, я просто возьму одно из твоих платьев? — Мой ответ привёл её в ступор, но потом она засмеялась, оценив шутку.

— Спасибо за украшения они просто невероятные, — говори она присев на стул.

— Не знал, что ты играешь на скрипке.

— А я не знала, что ты пьёшь, — повисает минутное молчание. — Извини.

— Всё нормально, — усмехаюсь я.

— Но этот поцелуй в щёку был поистине шикарен, — сдерживая улыбку, говорит она, смотря на меня. Какой к чёрту поцелуй!? — Ты не помнишь? — Заметив моё долгое молчание спрашивает она с диким интересом. Я киваю, поджав губы. — Когда ты вручил мне коробку с украшениями, ты поцеловал меня в щёку.

Я пододвигаю другой стул и сажусь напротив неё. Смотря на неё сразу можно понять, что она любит розовый цвет. Вся её комната нежно розовая, как и её платья, она выглядит очень нежно.

— Расскажи о себе, — прошу я. Не хочу говорить с возможно моей будущей женой о моих пьяных выходках.

— Что рассказывать, ты всё знаешь по анкете, которую я заполняла целый час. — Посмотрев на меня и поняв, что я ничего не помню, она удивилась ещё больше, но не обиделась. — Моя мама домохозяйка, она никогда в своей жизни не работала, она из обеспеченной семьи, ребёнком часто бывала на балах во дворце. — Вау, я удивлён, Аника улыбнулась моему выражению лица. — Мой отец хирург, с мамой они познакомились, когда ей пришлось вырезать аппендицит, эта была его первая операция, — она мечтательно вздохнула с ноткой сарказма. — Романтичное знакомство, да?

— Очень, — так же саркастично ответил я.

— У меня есть старшая сестра, которая по стопам отца учиться на врача, но живёт в другом городе, мы редко с ней видимся, но говорим по телефону достаточно часто, чтобы успеть надоесть друг другу.

— А как ты попала на Отбор? Ты хотела? Или это получилось спонтанно?

— Меня с самого детства готовили к этому. Учили ходить с книгой на голове, держать осанку, учили правильной речи, этикету, всё то, что нам сейчас здесь рассказывают, я знаю, ну, почти всё. — Её готовили с детства быть моей невестой?

— Ты не ответила, хочешь ли ты этого? А не твои родители?

— Ты думаешь, они просто так, для своей выгоды стали меня готовить? Это я влюбилась в тебя, как только увидела на экране телевизора, мне было семь и я до сих пор это чувствую, помимо всей радости, что я до сих пор чувствую от того, что меня выбрали, от того что я до сих пор здесь, я всё ещё чётко ощущаю любовь к тебе…

Я целую её, она слишком разгорячилась, мне стало как-то страшно, что ли, она сказала, что любит меня, что мне было делать? Мне в жизни не признавались в любви. Кэтрин не считается, она говорила в прошедшем времени. Тем более я не прочь её поцеловать.

— Ого, неожиданно, — шепчет она, не открывая глаз.

— Для меня тоже, — говорю я, взяв её руку. Мы долго смотри друг на друга, пока я не начинаю понимать, что она смущается.

— Какой твой страх? — Это первый вопрос, который пришёл мне в голове, она удивляется, но кажется, с облегчением расслабляется, и напряжение в воздухе рассеивается.

Она долго думает, прежде чем отвечает, в это время тишины я всё не как не могу оторваться от неё, она очень красивая, тёмные волосы и светлая кожа так прекрасно смотреться и она сама выглядит безумно хрупкой.

— Наверное, ты ожидаешь ответа наподобие высоты, замкнутых пространств или людей, одетых в костюмы животных, но год назад в школе, когда мне было 17 лет, я записалась на предмет, в котором рассказывали про отношения в нашей жизни, и я поняла, что люди разлюбливают по той же причине, по которой влюбляются. — Я весьма потрясён, не знаю права ли она. — После долгих лет брака они уже не могут смириться с тем, что их пара мило упряма, их плохие привычки, которые им раньше нравились теперь — пустая трата денег и времени. Их спонтанность стала безрассудством, а их ноги, поверх их приборной панели — больше не сексуально, просто еще один отвлекающий момент в их занятой жизни, — говорит она, чётко понимая каждое своё слово, должно быть она долго об этом думала. — Пожалуй, ничто не пугает меня больше, чем мысль, что я могу стать непривлекательной для кого-то, кто когда-то считал меня всем своим миром.

— Ты же понимаешь, я ничего не могу говорить про свою будущую супругу, но если это окажешься ты, то ты навсегда останешься для меня самой привлекательной, но ты же понимаешь что ещё…

— Не слова больше! — Слабо улыбнувшись прервала меня она и, закрыв глаза, обняла меня за шею. — Ты когда-нибудь любил кого-то настолько сильно, что воображал все те вещи, которые вы могли бы делать вместе, и ты бы постоянно думал о нем, каждый вздох, каждую минуту, и все, чего ты хочешь, это чтобы вы были вместе?

— Нет, но я хочу это испытать, — выдыхаю я и крепче её обнимаю. У неё вкусные духи, похоже на розу. — Я хочу влюбиться, по-настоящему. Хочу, чтобы она тоже любила меня и чтобы у нас была гармония, чтобы мы без слов понимали друг друга, чтобы мы спорили, потом мерились. Я хочу сидеть с ней на крыше в три часа ночи и просто смотреть на звёзды. И я боюсь что могу ошибиться или просто не найти ту, которую искал. — Наш разговор стал каким-то унылым и грустным. Слишком глубокие и личные темы. — Но кто вообще теперь захочет быть со мной после вчерашнего, — решил я немного развеять обстановку.

— Я, например, — отвечает она отстранившись лишь для того, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я хочу.

Девушки. Боже мой, они могут свести тебя с ума. Они действительно могут.

Глава 15

Участница.

— Чарльз, хорошо, что я тебя встретила, — останавливает меня в коридоре Рейчел, я только что вышел из комнаты Аники и застёгиваю рукава рубашки, её ухмылка даёт понять, что она уже многое себе придумала. — Я хотела спросить, почему вас не было на обеде, но теперь я вижу. Тебя папа ищет. А что с твоим носом? — Посмеиваясь, спрашивает она.

— Да так, — заторможено отвечаю я, потому что и забыл про то, что у меня нос заклеен пластырем, и он наверняка опух.

— Ладно, — протягивает она. — И поговори потом с девушками, извинись, объясни… — вспоминая, спохватилась она. Я лишь с непониманием на неё смотрю. — Из-за вчерашнего, Чарльз, — выдыхает она.

— Да, конечно. Ты меня тоже извини.

— Всё в порядке, иди.

Теперь придётся извиняться перед девушками. Волнение тут же даёт о себе знать, что им сказать? Простите что напился? Не осуждайте меня, потому что Мелисса беременна и у меня было хреновое настроение? Ладно, разберусь с этим потом, что хочет от меня отец? Он же прекрасно знает, что я сейчас не смогу работать.

— Пап? — Привлекая к себе внимание, говорю я, постучав по открытой двери его кабинета. — Звал?

— Да, проходи, — не отрываясь от бумаг, говорит мне он. Я жду, пока он решит дела и наконец, обратит внимание на меня.

— Что с носом? — Посмотрев на меня, спрашивает он.

— Ерунда.

— Едем во Францию? — Я не совсем понял, это был вопрос, или утверждение, в любом случае это ввело меня в ступор. — У меня предложение, чтобы не оставлять здесь девушек одних возьмём их с собой, но только десять, сколько их сейчас?

— Четырнадцать, — заторможено отвечаю я, всё больше удивляясь.

— Мы должны отправиться на следующей недели, поторопись.

— К чему такая спешка?

— Нападения не прекращаются, а лишь становятся всё чаще, чем раньше мы прибудем, тем лучше. Я уже говорил с Рейчел и она предложила сделать что-то вроде конкурса, четыре девушки, которые справятся хуже уезжают домой.

— Почему какой-то конкурс должен отправить их домой, я думал, что у меня достаточно времени, чтобы следовать за своим сердцем. А если этот конкурс отправит домой ту, которую я возможно полюблю? — Я вспылил. Вся эта идея мне не нравиться. Я должен решать, кто останется, а кто нет. И никто больше, даже мой отец.

— Я всё сказал. А ты лучше присмотрись к девушкам. История с Мелиссой просто отвратительна, тебе нужно быть строже, тебя могла обманывать не только она. — Он знает про Мелиссу? Значит, я проболтался или мама всё рассказала ему сама.

— Я понял, — поднявшись, говорю я. — Но если я не буду готов отчислить четырёх девушек, то они никуда не едут, — твёрдо говорю я и выхожу из кабинета, не хочу слышать его ответа. Почему он думает, что может указывать мне, как поступить, я некого не отчислю, пока сам этого не захочу.

Выхожу на улицу, закатывая рукава рубашки сегодня очень тепло, солнце так и палит, а на ветер не и намёка. Услышав смех, я сразу понял, куда мне идти, чтобы отыскать девушек. Волнение снова подступает, как мне им объясниться? Но оно вдруг испаряется потому что, то, что я вижу, окончательно отключает мой мозг и включает все возможные органы чувств.

Мне и в голову прийти не могло то, что я могу увидеть своих отобранных в купальниках. Мне самому становиться ещё жарче, буду надеяться, что это только от палящего солнца.

Несколько девушек плавают в бассейне, но большая часть загорает. Вики и Аника брызгают друг друга водой, и именно их смех я и услышал. Розовые волосы Вики намокли и теперь кажутся слишком тёмными, ей идёт. Я подхожу к ним, но они меня даже не замечают, пока я не подхожу слишком близко, и Джульетта не вскрикивает от испуга, когда открыв глаза, видит перед собой меня.

— Извини, тут же выдаю я и отхожу на шаг.

— Ничего, — шепчет она и поднимается на ноги.

Все девушки тут же прервали, своё так скажем «спа», и обратили своё внимание на меня, от этого я чувствую себя ещё хуже. Поймав взгляд Аники и увидев её улыбку, стало спокойнее, одними губами она произнесла «всё в порядке». Ну а Кейт, которая, кажется, приняла самую удачную для себя позу, еле сдерживает ехидную улыбку, она издевается надо мной. У Вики выражение лица такое будто это ей сейчас жутко стыдно, а не мне. Все остальные девушки особо не чем не отличаются, все они пытаются избегать моего взгляда, то ли из-за вчерашнего, то ли из-за того, что они все в таком виде. Но я никак не могу оставить без внимания то, что у них у всех прекрасные фигуры. Ох, Боже…

— Чак, не хочешь присоединиться? — Будто бросая вызов, спросила Кейт, и криво улыбнулась, я отрицательно покачал головой, ещё чего!

— Я хотел бы с вами поговорить. — Все они моментально выпрямились, напряглись и начали переглядываться. — Я буду ждать вас там, — указав на полянку с белыми стульями и столиками продолжаю я. — Поторопитесь, я вас на долго не задержу, — говорю я и напоследок взглянув на них, отхожу к поляне.

Они все такие красивые… Боже, хватит об этом думать! Сажусь на стул и глубоко выдыхаю, нужно расслабиться, теперь мне плевать на то, что мне нужно им сказать, куда больше меня сейчас волнует их внешний вид, как бы это не звучало, это так.

— Привет, — раздался миловидный голос девушки, которая подошла так незаметно, что я не смогу различить её среди служанок, поспешивших привести здесь всё в порядок и подать холодный лимонад.

— Привет, Кэтрин, — удивившись, здороваюсь я. Повисает молчание, потому что я совершенно не имею понятия, зачем она подошла, Кэтрин чувствует себя неловко, ну а я просто в растерянности.

— Как ты? — наконец заговаривает она. Что-то мне подсказывает, что между нами вчера случилось что-то такое, чего я не помню.

— В принципе, уже в порядке, а ты? Уже семнадцать.

— Да, — засмеялась она, поправляя голубое платье, и снова повисла тишина. — Ты не помнишь, да? Конечно же, не помнишь, — поникшим голосом говорит она. Вот же чёрт!

— Кэтрин, тогда напомни мне. — Она сделала вдох, чтобы начать говорить, но в последний момент передумала. Что же между нами произошло? — Кэтрин? Говори.

— Я не могу делать вид, что я ничего не чувствую к тебе, — на одном дыхании проговаривает она. Мне кажется, я уже это слышал, мой сон. Было что-то подобное. Но, стоп! Что?

— Как хорошо, что вы здесь, — прощебетала Мишель позади меня, она и все остальные девушки идут к нам. Некоторые накинули лёгкие шёлковые халаты, а некоторые, то есть Кейт, Мишель и Аника так и остались просто в купальниках.

— Я ужасно хочу холодный мятный чай, — продолжает Кейт и смотрит на Кэтрин. Что она делает? Она же знает что она не служанка.

— Так иди и возьми, — ошеломлённо отвечает Кэтрин.

— Что, прости? — Усмехается Кейт.

— Хватит! — Поднимаюсь я со своего места, что за цирк они здесь устроили? — Кэтрин, поговорим позже, я зайду к тебе и мы всё обсудим, хорошо? — Спрашиваю я, выжидающе на неё смотря, надеюсь на её благоразумие. Она кивает мне и, бросив свирепый женский взгляд на Кейт, уходит во дворец. — Что это было? — Строго спрашиваю я, повернувшись к этой девице.

— Что? Она разве не должна нас обслуживать? — Наигранно говорит она и как ни в чём не бывало садиться на стул, положив ногу на ногу, она наливает себе воду. Кейт такая хорошая актриса! Ей нужно сниматься в кино, а не претендовать на роль Принцессы и моей жены.

— Если я ещё раз услышу подобное обращение к моей семье, то ты и все вы об этом пожалеете, — всё так же серьёзно говорю я, смотря на них всех. Я не позволю каким-то девчонкам, которым повезло здесь оказаться, так разговаривать с близкими мне людьми.

На их лицах появилось выражение неудобства и стыда, ехидные улыбки которые играли практически на всех, внезапно исчезли. Они за одно, они вместе против Кэтрин. Но лишь Кейт не изменила позиции, она всё ещё криво улыбается, рассматривая свои ногти, даже Мишель утихла, но не она.

— А где Эмили? — Спрашиваю я, заметив, что девушки среди нас нет.

— Она сказала, что ей нездоровиться, поэтому и ушла с завтрака раньше, и на обеде её тоже не было, — отвечает мне Джульетта. Нужно будет зайти к ней.

— Я хотел перед всеми вами извиниться за вчерашнее, — говорю я с ноткой безразличия. Поведение Кейт вывело меня из себя. — Надеюсь, мы все это забудем, — я пытаюсь улыбнуться им, но я не вижу ответной улыбки. Ну что ж, мне всё равно, свою работу я выполнил. — Можете идти, но ты Кейт останься.

Дождавшись пока все девушки уйдут и наконец перестанут оглядываться я подошёл к Кейт.

— Объяснишься? — Взяв её за локоть, серьёзно говорю я.

— Что? О чём ты?

— Знаешь, сначала все думали, что ты просто ангел воплоти, включая и меня, но даже когда мне стали говорить что ты совсем другая, я не верил, но сейчас я прекрасно вижу, кто ты на самом деле. — На мои слова она смеется, запрокинув голову, но даже это получается у неё с особой грациозностью и обдуманностью.

— Забавно, что люди думали, что я тихая, — отвечает она шёпотом. — Я просто слушала все их разговоры и узнавала обо всех их слабостях и о твоих тоже, а теперь использую их против них же и против тебя тоже.

— Почему ты это делаешь?

— Потому что я всех ненавижу. Не люби никого, и ты будешь нравиться всем. Посылай к черту весь мир, и тобой будут восхищаться. Люди не ценят хорошего отношения.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — усмехнувшись, говорю ей я.

— Да? Наверное, ты прав, наверное, то, что я знаю про вас с Кэтрин, ничего не значит, — пожав плечами, говорит она и разворачивается, чтобы уйти, но я тут же хватаю её за локоть и поворачиваю к себе.

— Что ты несёшь? — Шиплю на неё я сквозь зубы. Она не может знать!

— Я видела вас вчера, когда она изливала тебе душу в библиотеке сидя на палу. Так что я знаю больше, чем ты думаешь. Несчастная Кэтрин, любит того кого любить не должна.

— И что же ты слышала? — Спрашиваю я, а она долго смотрит мне в глаза, как будто пытаясь найти в них ответ.

— Ты ничего не помнишь! — Уверяется она и мерзко смеётся. — Ну, она сказала, что любит тебя и больше не хочет бороться со своим сердцем, ну и подобная чушь, — отвечает Кейт на мой выжидающий взгляд.

— Между нами ничего нет! И если ты откроешь рот и расскажешь об этом, я лично сделаю всё, чтобы ты навсегда забыла что такое спокойная и нормальная жизнь.

— Нет, нет, нет, — покачав головой и пальцем говорит она, ехидно улыбнувшись. — Это в моих планах шантажировать тебя.

— И чего же ты хочешь? — Я ни за что не позволю меня шантажировать. Ни кому и никогда.

— Я ещё не придумал, но ведь у меня есть время.

— Что тебе нужно от Кэтрин? Что здесь произошло?

— Милый, — положив руки мне на грудь, мурлычет она, — когда девушки поддерживают друг друга, невероятные вещи происходят.

Она не даёт мне сказать, коснувшись пальцем моих губ, она снова улыбнулась своей улыбкой, от которой меня уже тошнит и отправилась к бассейну, умело виляя бёдрами.

Что ж, дорого мне обошёлся вчерашний вечер, дорого обошлась Мелисса. Сейчас мне нужно поговорить с Кэтрин, выяснить, что вчера между нами произошло.

Дверь её комнаты оказалась приоткрыта и я, не постучавшись, зашёл в комнату. Она меня сразу же заметила и прекратила судорожно протирать стол. Оставив тряпку в покое, Кэтрин собрала руки в замок и опустилась на стул. Она нервничает, когда она нервничает, она всегда принимается за уборку и делает это очень быстро.

— Ну, так что, расскажешь мне, что вчера было? — Усмехнувшись спрашиваю я и, взяв стул сажусь напротив облокотившись локтями на колени.

— Ну, я говорила, говорила, а потом ты уснул, я позвала гвардейцев, и они отвели тебя в комнату…

— Расскажи мне, что было от начала до конца, расскажи, что ты говорила, это важно, — как можно убедительнее говорю ей я, смотря в её светло голубые глаза. Я беру её руку и чувствую ледяной холод её кожи. Её руки всегда холодные.

Она глубоко вдохнула и несколько секунд просто смотрела в пол размышляя говорить или нет, но всё же начала и то, что я услышал, просто повергло меня в шок, да в какой! Я чувствую себя отвратительно! Ей было тяжело рассказывать о том, как я на неё кричал и крушил всё вокруг, это объясняет разбитые казанки. Какой же я идиот! Как я мог накричать на неё? Как я мог так напугать её? А то, что она сказала потом,… я даже не знаю, как описать то, что я сейчас чувствую. Шок? Нет, это мягко сказано! Как это называется? Как это называется когда всё, что ты думал о себе, оказалось ложью? Когда все твои догадки и предубеждения оказались ложными, когда всё это вдруг рухнуло, обрушилось как карточный домик одним дуновением ветра? Как это называть? И как назвать то, что всё, что ты думал о человеке, оказалось абсолютно ничтожным, чем оказалось на самом деле? Она невероятная! Как она смогла простить меня за всю ту боль, что я причинил ей? Как она ещё может чувствовать ко мне хоть что-то кроме ненависти? Будь я на её месте, то давно бы уже плюнул себе в лицо и ушёл, громко хлопнув дверью. Не знаю, назвать ли это глупостью с её стороны или же невероятной душевной силой и стойкостью.

— Кэтрин, — выдыхаю я, зарывшись руками в волосы, — прости меня, мне очень стыдно…

— Нет, не нужно, ты был прав, когда говорил, что я всегда винила тебя во всех проблемах, о том, что я только и делала что жаловалась и искала помощь. Я хотела, чтобы всё было просто, чтобы кто-нибудь всё сделал за меня,… но нужно бороться самой и не отпускать то, что любишь, а я люблю тебя. — Три этих слова она говорит на одном дыхании и неуверенно улыбается, боясь моей реакции. — Нет, я не жду, что ты скажешь, что тоже любишь меня…

— Кэтрин, — перебиваю её я, не совсем понимаю зачем, но мне хочется убедить её, что она в каком-то смысле ошибается, но она не даёт мне сказать.

— Нет, я до сих пор помню, как ты смотрел на меня, и я вижу, как ты смотришь на меня сейчас. Чак, раньше ты смотрел по-другому, — грустно улыбается она. — Сейчас ты так смотришь на них, не на всех конечно, но на некоторых. Я не хочу просто так отпускать руки, просто так отпускать всё то, что было. Это без сомнения было лучшее время моей жизни, и я не хочу всю оставшуюся жизнь делать вид, что так и должно было произойти, что всё так и было предначертано с самого начала, не хочу делать вид, что мне всё равно, потому что мне ни черта не всё равно! — Она срывается на смех, после слова «ни черта» и я тоже не выдерживаю. — Ты идиот! Но ты нужен мне!

— Кэтрин, я не знаю что сказать.

— Скажи, что примешь ещё одну участницу, скажи, что дашь мне шанс. — Её ответ меня весьма удивил. Она весьма решительно настроена.

— Ты же понимаешь, что потребуется время, некоторые из этих девушек мне очень даже не безразличны…

— Я понимаю, просто скажи, возможно ли…

Я долго смотрю на неё пытаясь взвесить все «за» и «против». Весь Отбор я думаю о ней, может быть не осознанно, но думаю. Иногда она просто сводит меня с ума, а иногда доводит до горячки, но она точно что-то для меня значит, что-то больше чем просто «близкий друг семьи». И я уж точно ничего не потеряю дав нам шанс, возможно, я потеряю куда больше отказавшись от этого.

Я киваю ей и она, подскочив, целует меня в щёку и выгоняет из комнаты со словами, что у неё куча дел, это было очень странно. На моём лице появляется улыбка, настроение всегда поднимется больше от неожиданных событий, разумеется, хороших.

Единственное моё желание на данный момент это закрыться в своей комнате и привести мысли в порядок, но мне нужно зайти к Эмили. Постучав в её дверь и прождав несколько минут мне стало казаться, что там никого нет, но спустя несколько секунд мне открыла дверь, совершенно здоровая и сияющая на вид, Эмили.

— Как ты? — Задаю вопрос я. Она выглядит растерянной, но уж точно не заболевшей.

— Я… уже лучше, — отвечает она. Эмили так и не открыла полностью дверь, лишь слега приоткрыла её. Она же ничего от меня там не прячет?

— Можно?

— Да, — выдыхает она немного погодя.

— Почему у тебя в комнате пахнет лимоном? — Запах очень приятный, это не обычный лимон, он будто сладкий.

— Это ароматические свечи, — кротко отвечает она. У меня такое ощущение, что она совершенно не хочет со мной общаться.

Прохожу по комнате, просматривая её фотографии. Я чувствую, как она следит за каждым моим шагом, а меня всё не покидает чувство, что она что-то от меня прячет.

— А где твоя служанка? Если тебе нездоровиться она должна быть с тобой.

— Это лишнее, мне лучше, когда я одна. — Лямка её нежно розового платья струившегося вниз, спала и она, отведя взгляд, поправила её.

— Эмили, я что, напугал тебя? — Спрашиваю я, вспоминая нашу последнюю встречу с глаза на глаз. Она буквально убежала от меня, когда я хотел поцеловать её.

— Нет, — протягивает она, всё избегая моего взгляда. Я подхожу к ней ближе. — Просто… — всё не решается она. — Я хочу, чтобы мой первый поцелуй был особенным. С тем, кто меня любит, — отвечает она на одном дыхании и наконец, смотрит мне в глаза. Она не врёт, её глаза похожи на утреннюю росу, они также чисты.

— Хорошо, я понял.

— А теперь можешь оставить меня одну?

— Да, но к ужину ты будешь обязана спуститься, будет объявление.

Я подхожу к двери, чтобы выйти, но у меня всё никак не проходит чувство, что здесь что-то не так.

— Можно я помою руки в твоей уборной? — Остановившись около двери, спрашиваю я.

— Конечно. — Сейчас её глаза похожи на стекло, на лёд, также как и голос.

Ничего. Открыв дверь, я ничего не вижу. Значит, я ошибся. Всё это глупости, что она может от меня скрывать?

Но она ведёт себя странно, это видно. Она уже не похожа на ту девушку с фотографии на её двери. На девушку, которая только и делает что смеётся и заражает всех своим смехом. Она будто стала что-то больше понимать и осознавать. Может она и не врёт мне, но она точно чего-то недоговаривает. Но я буду надеяться, что моё чутьё меня подводит.

Попрощавшись с ней, я отправился в комнату. И так, что же у меня есть. Аника, которая призналась в любви ко мне. Кейт, которая оказалось стервой, которую ещё надо поискать. Она знает слишком много, и думаю, я ещё поплачусь за это. И Эмили. Она что-то скрывает и меня это тревожит. И Франция. За неделю я должен отчислить четверых.

Я, кажется, уснул, пока думал про всё это. Смотрю на часы, я опаздываю на ужин. Мне не очень хочется туда идти, но мне нужно туда идти.

Ужин идёт в самом разгаре, когда я захожу в обеденную. Быстро осматриваю зал и убеждаюсь что все девушки в сборе.

— Дамы, у меня есть для вас очень важное объявление, — становясь в центре и повернувшись к ним, громко говорю я. — Мы едем во Францию. — Все они разом открыли рты и начали улыбаться не скрывая восторга. — Но, — снова привлекаю я их внимание и отвлекаю от обсуждения этой новости, — поехать смогут не все. — Улыбки стали медленно исчезать с их лиц, и они затаив дыхания, ждут, что я скажу. — Поехать смогут лишь десять девушек. Всю неделю вы будите выполнять задания и четыре девушки, которые справятся хуже, отправятся домой, а остальные уже через неделю со мной и моим отцом отправятся во Францию.

Я прохожу за своё место, в зале стоит гробовая тишина. Девушки уже не обсуждают поездку, теперь они молчат, и оцениваю шансы друг друга.

— Ты где пропадал? — Спрашиваю я Генри сидящего рядом.

— Не у тебя одного болит голова после бала, — отвечает мне друг и усмехается.

Я только хочу приняться за еду, как слышу гремящую посуду и резко отодвигающийся стул. Мама, поднявшись со своего места, стремительно выходит из зала.

— Что случилось? — Спрашиваю я отца, но тот лишь смотрит на меня и не отвечает. — Поверить не могу! Ты ей не сказал?

Папа оставляет меня без ответа и выходит из зала.

— Хуже разгневанного Короля может быть только разгневанная Королева, — усмехается Генри и я с ним полностью согласен.

Лия.

— Я жду объяснений, — холодно произношу я. Как он мог не сказать мне?

— Мы должны помочь Франции, — спокойно отвечает Алекс, подход ко мне. Я стою к нему спиной, но слышу его шаги.

— Прошу объясни мне. Объясни мне, как ты можешь не видеть в этом опасности? — Повернувшись к нему и скрестив руки на груди, спрашиваю я, заметно повысив голос.

— Мы всё еще не посылали к ним свою армию. Франция ждёт, каким будет ответ. Мы могли бы быстро помочь им. Но если мы ничего не сделаем, мы рискуем потерять союз с Францией. Годы труда пропадут даром. Труды моего покойного отца пропадут даром Лия! — Я вижу, что ему уже надоело спорить со мной. Я просто ничего не смогу сделать. Слово Короля выше слова Королевы.

— А может дело не во Франции вовсе?

— Что? А в чём же?

— В Жаклин? Люди говорят, и я уже не знаю что делать. Ты меня избегаешь, что-то скрываешь…

— Ты серьёзно? Ты сошла с ума! Я люблю тебя! — Выкрикивает он, но между нами всё ещё достаточно большое расстояние. — И только тебя! И мне не вериться, что мне всё ещё нужно тебе это доказывать. Я еду во Францию не ради Хонора и тем более не ради Жаклин, а ради Франции. Кто тебе сказал, что я могу ехать туда ради неё? — Я не отвечаю, лишь качаю головой и отвожу взгляд. — Только не говори что Алексия. — Я не реагирую, потому что именно она мне это сказала. — Кто ты и что ты сделала с моей женой? Настоящая Лия Королева Америки никогда бы не стала верить словам Алексии. — Алекс подошёл ко мне и, взяв за руки, заставил посмотреть на него.

— Извини, — шепчу я и вижу её лёгкую улыбку. — Ты молодец, думаешь о стране, но только я взвесила все «за» и «против» и решила, что вторых больше Ты едешь туда и берёшь нашего старшего сына, наследника! И отобранных! А если на вас нападут? Что тогда?

— Если Франция нанесёт вред мне или нашему сыну, или девушкам, это будет объявлением войны, — стараясь как можно спокойнее говорить, поясняет мне он.

— Что с тобой происходит? Ты так и не объяснился мне по поводу твоего здоровья. Ты стал избегать меня, — мой голос задрожал, я стала быстро моргать, чтобы слёзы исчезли. Делаю глубокий вдох, чтобы продолжить. Алекс отпускает мои руки и, запустив ладонь в волосы, отходит на несколько шагов. — Мне нужно знать что происходит, здесь и сейчас Алекс. Я думаю, что я имею право знать. Я ходила в лечебное крыло, но мне никто ничего не сказал. Ты приказал им молчать, приказал ничего мне не говорить.

Он молчит, уставившись в пол. Делает глубокий вдох и смотрит на меня. Я пытаюсь увидеть ответы в его лазах, но ничего не вижу кроме страха и нерешительности.

— Болезнь, которая преследует мою семью по мужской линии, стала развиваться раньше, чем я думал, — говорит он на одном дыхании. Я прикрываю рот рукой и больше не могу сдерживать слёзы. — Опухоли нет, но моё состояние заметно ухудшилось. Всё было хорошо, я принимал лекарства, но в день бала мне стало хуже. Но сейчас ты же сама видишь, я чувствую себя намного лучше. Мне увеличили дозу медикаментов. Я в норме.

Я опускаюсь на кресло и закрываю лицо трясущимися руками.

— Всё хорошо. — Слышу я его голос совсем рядом и уже в следующую секунду чувствую, как он убирает мои ладони с лица. — Просто поверь мне. Поверь мне, что всё будет хорошо. — Алекс целует мои руки, а я всё смотрю в его глаза, которые в последнее время стали для меня закрыты. — Ты и я. Мы не просто королевская семья. Мы нечто большее, чем просто альянс, мы другие. Мы любим друг друга. И всегда будем любить. И единственное о чём я сейчас тебя прошу это подождать меня. Жди меня дорогая, и я обязательно вернусь к тебе.

Глава 16

Эта девушка-проблема.

Тук. Тук. Тук. Зал снова погружается в тишину. Снова постукивание каблуков и снова тишина. Все девушки стоят в линию с книгами на голове. В зале стоит гробовая тишина, и даже музыка, которая играет всегда, сейчас молчит.

Рейчел внимательно осматривает девушек, ищет изъяны, но не находит и убедившись, что всё идеально и переводит взгляд на меня.

Мой отец стоит справа от меня, моя мать стоит с лева от меня. В зале повисает напряжения. Я еле заметно киваю Рейчел, и та даёт знак девушкам. Все они как один механизм делают реверанс. Невероятно синхронно, с точно правильно выполненными движениями, с прямыми спинами, ни одна книга не упала. Они возвращаются в исходное положение и Рейчел снова смотрит в нашу сторону. В её взгляде чётко читается гордость за своих учениц. Она очень серьёзно подошла к своей работе и теперь девушкам могут позавидовать некоторые королевские особы.

— Дамы, я рада видеть вас, — приветствует их мама, натянув улыбку, но её глаза красные от слёз.

Все девушки улыбнулись и сейчас они уже не выглядят как одна, сейчас каждая из них показывает себя по-особому. Кто-то улыбается от чистого сердца, кто-то совершенно по наивному, кто-то с предвкушением своей победы, ну а кто-то совершенно безразлично и испуганно. Как странно, что порой достаточно просто взглянуть на улыбку человека, и понять какой он на самом деле, самое важное здесь это как следует присмотреться.

— Новость о поездке во Францию была неожиданной не только для вас, но и для меня тоже. Но ни для кого не секрет что у Франции проблемы, собственно из-за этого и состоится поездка. У Америки и Франции уже поверенный годами союз и сейчас Франция нуждается в нашей поддержке. — Мама начинает ходить по залу, а у девушек по степенно начинают пропадать улыбки. — Так как поехать смогут лишь десять девушек вам будут представлены задания. Всю неделю, каждый день новое задания и в конце недели будут подведены итоги. Четыре девушки, которые справятся хуже всех, отправятся домой. — Хлопок. Аника поднимает упавшую книгу и, взяв себя в руки, становится обратно. В её глазах столько тревоги, что её волнение начинает подступать и ко мне. — Прошу подойти вам к этому серьёзно. И так, ваше первое задание: сегодня вечером в прямом эфире мы официально объявим о поездке во Францию со всеми её подробностями и вам девушки нужно будет придумать небольшую презентацию длительностью не больше пяти минут на тему: как можно помочь нашим союзникам… — она хотела добавит «мирным путём», но не стала.

Я перевожу взгляд от мамы на девушек, практически на всех их лицах большое удивление и страх. Аника закрыла глаза и стала делать глубокие вдохи и выдохи, рядом с ней стоит Джульетта. Она взяла девушку за руку и что-то тихо прошептала, Аника открыла глаза и ответила девушке также тихо. Они волнуются, значит остаться здесь для них по-настоящему важно.

— Мы понимаем, что у вас остаётся совсем мало времени на подготовку, но вам придётся этому научиться, научиться быстро принимать решения. Вы можете работать в своих комнатах или в женском зале. Если вам что-то потребуется, обращайтесь к Рейчел. В восемь часов вы должны быть готовы. Удачи.

Родители уходят, и девушки тоже стараются как можно быстрее скрыться и заняться работой, по крайней мере, я так думаю. Но лично я никуда не спешу. Вики отходит к окну и жестом просит подойти к ней, она очень взволнована и напугана.

— Ты в порядке?

— Конечно же нет! — Встревожено шепчет она, оглядываясь по сторонам.

— Ты справишься. Не такое уж и сложное задание, — говорю я, взяв девушку за руки тем самым заставив, наконец, перестать смотреть по сторонам и остановиться на мне.

— Издеваешься? Я в панике. Я не знаю что делать. Я уже волнуюсь, а что со мной будет, когда на меня будут прицелены камеры и смотреть вся страна? — С каждым словом она всё повышала и повышала тон, но к счастью в зале практически ни кого не осталось, и особого внимания она не привлекла. — Извини, — шепчет Вики и успокаивается. — Я должна каждый день благодарить тебя за то, что ты позволяешь мне оставаться здесь, но сейчас, когда остаться должны лишь десять девушек, я не могу занимать место. Все они хотят здесь быть ради тебя, а я здесь лишь потому, что боюсь отправляться домой. Я не хочу просто так занимать место той, которая возможно любит тебя. Так что я готова ехать домой. — В её голосе не возможно не заметить тонну грусти. Наверняка она уже привыкла к этой обстановке, к девушкам, ко мне. Потому что я точно привык к ней, её розовее волосы уже стали для меня совершенно обычными.

— Возможно, ты останешься, за неделю многое может произойти, так что… постарайся выполнять задания.

— Что? — Усмехается она и опускает взгляд на мои руки, которые всё ещё держат её, и я тут же отпускаю её ладони. — Тогда… может, поможешь мне?

— Я бы с радостью, но, к сожалению это запрещено правилами. Мне правда жаль, — говорю я сделав лицо сожаления, не могу сказать что оно было без сарказма…

— О, просто скажи, что ты сам без понятия что придумать.

— Тебе нужно готовиться, не буду отвлекать, — усмехнувшись, я отхожу от неё всё дальше.

— Мисс Аника Буш, что вас так сильно напугало? — Постучав в дверь, и не дождавшись разрешения, вхожу в комнату.

Её служанка буквально подпрыгивает на месте и, сделав книксен, испуганно смотрит на меня. Её, как я понимаю, стилисты, отходят от девушки и также делают книксен. Сама Аника как только замечает меня слабо улыбается и кидается мне на шею. Её объятия так слабы, что мне кажется, она не совсем здорова.

— Ваше Высочество, меня так сильно напугало мысль, что я могу провалить задание и покинуть вас, — говорит она у моего уха не расцепляя рук.

— Ты справишься, — серьёзно, отвечаю ей я, привлекая ближе к себе.

— Тебе пора уходить, — лениво шепчет она и нехотя отпускает меня, — иначе я точно провалю задание. Мне нужно сосредоточиться, и кажется, … у меня есть несколько идей.

— Буду ждать от тебя поистине хорошей идеи. — Она машет руками, выгоняя меня, и я вынужден скорее закрыть дверь с другой стороны.

Сегодня мне тоже нужно поработать, приготовиться к эфиру, к поездке, но всё это сейчас уходит на второй план. Мне нужно решить проблему, проблему, которую создала мне Кейт. Я не собираюсь выполнять её условия, но мне нужно быть предельно осторожным с ней. Если она проболтается про меня и Кэтрин добром это не кончиться. Даже если я смогу это уладить, сказав, что она лжёт, и смогу даже наказать её за клевету, но это страна уже никогда не забудет, а скандалы мне не нужны. Возможно, она провалит задания, и я буду вынужден отправить её домой, но я уверен, она захочет остаться. Чёрт! Эта девушка — самая настоящая проблема.

— Прости! — Выкрикивает девушка после того как врезается в меня и её рыжие волосы закрывают моё лицо.

— Не страшно, — говорю я, разглядев эту особу. — Как ты Джульетта? — Её глаза красные и тушь размазалась под ними, она явно плакала, но сейчас она улыбается и от моего вопроса эта улыбка постепенно сползает вниз.

— Ничего, — опустив голову, шепчет она и пытается обойти меня.

— Джульетта? — Я беру её за руку и пытаюсь заглянуть ей в глаза, но она ловко уворачивается от меня. В конце концов, она сдаётся, всё-таки я сильнее её и она не сможет просто так от меня убежать.

— Я скучаю, — выдыхает она сдавленным голосом, а в следующую секунду начинает плотно сжимать губы. Она не хочет плакать, но слёз сдержать не в силах.

— По родным? Ты скучаешь по родным? — Обняв её за плечи, спрашиваю я. Её слёзы привели меня в замешательство. Буквально минуту назад она улыбалась, а сейчас подалась плакать. Женщины…

— Да, — вздыхает она. — У мамы сегодня день рождения. Я поговорила с ней по телефону, она сказала, что у них всё хорошо, но я так соскучилась по ним, а особенно по брату и сестре.

— Знаешь что? — Немного отстранив её, шепчу ей на ухо я. — У меня есть идея, давай ты поздравишь свою маму сегодня в эфире. — Сначала она со слезами на глазах и растёкшейся тушью под ними смотрит на меня с абсолютным непониманием, но спустя несколько секунд полного молчания и раздумья на её лице снова начинает появляться неземная улыбка. И от неё снова исходит свет, к которому хочется тянуться.

— Серьёзно? — Выкрикивает девушка всё ещё с ноткой неуверенности в голосе.

— Ну конечно, но только если у тебя будет хороший проект.

— Хм, — сузив глаза и улыбнувшись так, будто у неё есть секрет, посмотрела на меня Джульетта. — Я согласна на это предложение Ваше Высочество, сделав низкий реверанс, сыграла она и поднялась, высоко подняв голову.

— Рад слышать мисс Грин. — Девушка всё также с высоко поднятой головой обошла меня и зашла в свою комнату. Она забавная.

Всё оставшееся время до эфира мы с отцом обсуждали поездку и рассматривали её детали. Думаю, эта поездка будет чем-то очень необычным для всех девушек и для меня тоже. Мы надолго там не задержимся, но всё же девушкам придётся привыкать к новому времени и языку. И я совершенно не волнуюсь по поводу безопасности. Мне кажется, мама сильно преувеличивает свои переживания. Что такого ужасного может произойти? Отец сам говорил мне, что они не убивают, а лишь запугивают.

Я хотел поговорить с Генри, но так и не смог его найти. Странно, обычно он всегда был где-то рядом со мной и я всё никак не мог от него избавиться, а последнее время я вижу его лишь в обеденной.

Ветер становиться всё холоднее и холоднее, я подхожу в балкон и закрываю стеклянные двери. Лето окончательно кончилось. На улице уже становиться достаточно холодно, листья скоро начнут опадать, а холодный воздух напоминать, что зима совсем близко.

Беру со стола бумаги для эфира и, взглянув в зеркало, поправляю волосы. Сойдёт. Сегодня я немного поэкспериментировал со своей одеждой. Я надел тёмно-фиолетовый костюм с белой рубашкой. Открываю дверь, и поток воздуха сдувает фотографии, висевшие на стене. Откидываю папку на стол и принимаюсь за сбор фотографий. Мелисса. Её фото. Гнев тут же распространяется жаром в моей груди и я, собрав все её фотографии, выкидываю в железную урну.

Выходя из комнаты, я пытаюсь успокоиться. Мне до сих пор тошно от того что ей удалось так легко меня обмануть. Меня, будущего Короля своей страны.

Спускаюсь на второй этаж и слышу женский смех. Сначала я подумал, что они в коридоре, но там никого не оказалось. Подходя ближе к дверям, я пытаюсь понять, откуда же идёт этот смех. И идя всё дальше и дальше я, наконец-то останавливаюсь, посмотрев вверх, я вижу, что это комната Стейси. Я приоткрываю дверь и вижу нескольких девушек расположившихся на кровати. Они смеются и пытаются сказать что-то сквозь смех. Этот момент кажется идеальным. Я вижу их и знаю, что они сейчас абсолютно искренни. Они не замечают меня, не знают, что я наблюдаю за ними, и они действительно сдружились.

— Ну, как я вам? — Выходит Стейси из своей гардеробной крутясь вокруг себя. Её длинные каштановые волосы прямые словно струны гитары, а платье в пол облегающее её фигуру, переливается при малейшем движении, словно оно сделано лишь из драгоценных камней. Сейчас она напоминает мне актрису, которая вот вот-вот выйдет на красную дорожку.

— Ты прекрасна, — слышу я свой собственный голос, и девушки тут же оборачиваются на меня. Они удивляются, а Стейси опускает взгляд в пол, и я вижу её покрасневшие щёки. — Не буду вам мешать, но не опаздывайте, — говорю я и, закрыв дверь, иду в студию.

— Что за… — Вырывается у меня, когда мне в лицо прилетает свёрток бумаги.

— Прости, пожалуйста! — Выкрикивает Джульетта и пытается собрать все свёртки с пола.

— Ты видимо хочешь меня убить Джульетта, — усмехаюсь я и помогаю собрать, как я думаю её проект. — Не переживай так. — взяв её ледяную и трясущуюся руку говорю я заглядывая ей в глаза.

Джульетта делает глубокий вдох и поднимается на ноги. Я собираю все бумаги и тоже встаю. Я только сейчас могу её рассмотреть, на ней свободные белые брюки и красный топ, оголяющий её плечи. Рыжие волосы девушки завязанный в высокий конский хвост, я ещё не видел её такой… строгой.

— Всё хорошо? — взволнованно спрашиваю я, потому что девушка опёрлась о стену и прикрыла глаза.

— Да, просто, всегда боялась публичных выступлений, а тут вообще на всю страну. Я боюсь опозориться, вдруг моя идея полный провал? — Её волнение вполне нормальное явление. Я, конечно, не совсем её понимаю, потому что я с самого детства привык к всеобщему вниманию меня это не пугает, но когда я был в прямом эфире и выбирали отобранных, я волновался как никогда, потому что я знал, что вся страна наблюдает за моей реакцией на каждую девушку.

— Всё будет хорошо. А сейчас нам уже пора идти.

Подав ей бумаги, я направил её в сторону студии. Кажется, я забыл папку с бумагами в комнате. Подходя к своей комнате, я услышал, знакомы голоса у двери Генри. Я определённо слышу его голос, но он не один. С ним точно говорит девушка и её голос мне очень знаком. Они не говорят, они скорее шепчутся.

— Сэр? — Я вздрагиваю от гвардейца, который незаметно подошёл ко мне из-за спины. — Всё в порядке?

— Да, — отвечаю я, смотря на дверь комнаты своего друга. Их голоса стихли и сейчас такое ощущение, что там совершенно некого нет.

— Сэр, вам следует поторопиться, скоро начнётся эфир.

Я киваю гвардейцу и, забрав из своей комнаты папку, снова спускаюсь вниз.

Зайдя в студию, я немного щурюсь от резкого перепада света, здесь гораздо светлее. Родители уже на местах и когда мама замечает меня, то мгновенно расслабляется. Несколько девушек бродят по студии с текстом в руках, но практически все уже расселись по своим местам, но одно место пустует. Где Вики? Обычно первое, что я всегда замечаю так это её розовые волосы, но сейчас её здесь нет.

— Чарльз! — Слышу я крик мамы, когда разворачиваюсь и собираюсь снова выйти из студии.

Хотя я и слышал, что она меня звала, поворачиваться я не стал. Не буду же я через всю студию кричать ей, что пошёл искать Вики.

Первым делом я захожу в её комнату, но открыв дверь, вижу лишь её служанку, стоящую у балкона.

— Где Вики? — Перебив её приветствие, спрашиваю я. Служанка опускает взгляд в пол, но когда я повторяю вопрос, то моментально указывает на балкон. Что?

Я прошу её отойти и пытаюсь открыть дверь, но она заперла её. Отодвинув штору, я вижу эту сумасшедшую, стоящую в лёгком голубом платье, она вся дрожит от холода, её зубы постукивают, и я практически слышу их стук.

— Ты с ума сошла? — Я не могу не смеяться, потому что это до безумия глупо. — Открывай сей час же!

Если бы она не заледенела, то наверняка бы стала упрямиться, но так как погода на улице заметно ухудшилась, Вики не стала сопротивляться. Открыв двери, она ту же упала мне в объятия. Я неуверенно её обнял, да она как ледышка! Да ещё и босиком!

— Ты чокнутая? — Усмехаясь, спрашиваю я, прижимая её ближе. Она перестала дрожать и наконец, расслабилась.

— Я бы предпочла там замерзнуть, нежели выступать со своей презентацией в прямом эфире, но знаешь, там стало достаточно холодно, а более быстрого решения проблемы я не придумала. — Я смеюсь ещё сильнее.

— Нам нужно идти, как бы сильно ты этого не хотела, тебе придётся. — Не буду лгать, что сказал это без издевательства, лишь чуть-чуть.

— Нет, — протягивает Вики и нехотя отходит от меня. — Сжалься надо мной! — Я качаю головой, а она состроила лицо мученицы.

— Надевай туфли, — говорю я, но Вики не отводит взгляда от своих тапочек. Я усмехаюсь, сдерживая смех, и перевожу взгляд на рядом стоящие туфли. Она проиграно выдохнула и покорно обула их.

Вики одаривает меня угрожающим взглядом и выходит из комнаты. Она даже ничего нее взяла. Никаких заметок, плакатов, стендов, ничего.

Мы возвращаемся в студию, когда уже начинают отсчёт до эфира, я еле успеваю сесть на своё место.

— Добрый вечер страна и у нас прямой эфир с королевской семьей! — Приветствует всех Дженнифер, смотря в камеру. — Что-то важное сегодня хотят сообщить наш Король и Принц. Поприветствуем Его Величество Алекса Фримена и Его Высочество Чарльза Фримена.

Смотря на экран, я вижу, что камеры взяли нас крупным планом. Папа поднимается со своего места и подходит к кафедре, я следую за ним.

— Добрый вечер Дженнифер, телезрители, сегодня мы официально хотим подтвердить давно ходивший слух о поездки во Францию, — начинает он. — Мы отправляемся наследующей недели, и я хочу многих возможно обрадовать, с нами поедут и отобранные, но лишь десять девушек. Мы устроили им ряд заданий и сегодня первый испытательный день. У девушек было задание придумать идею о том, как можно предотвратить нападения во Франции. Так что я предлагаю сейчас послушать каждую из них. — Отец отходит от кафедры и предлагает сказать мне.

— Все они очень волнуются, но я уверен, что у каждой из них есть на самом деле стоящая идея и возможно лучшую из них мы приведём в действие. — Я оглядываюсь на девушек. Даже их улыбки не могут до конца скрыть их волнение. — Так что давайте начнём. Пожалуй, первая начнёт мисс Грин.

Девушку ту же берут крупным планом и её удивление, и ужас заставляют почувствовать себя не очень хорошо.

— Джульетта, — говорю я, когда там поднимается со своего места и подходит к отведённому месту для презентации.

— Добрый вечер, — неуверенно начнет она, пока ей помогает развешивать её плакаты Рейчел. — Меня зовут Джульетта Грин мне 17 лет, и я из Вашингтона. — Она делает глубокий вдох и, убедившись, что всё готово, продолжила: — моя идея такова: я предлагаю выйти в прямой эфир вместе с нами во французском дворе, сделать объявление о нашем прибытии и устроить большой приём, куда смогут попасть все желающие. Они смогут познакомиться со своими правителями и с нами, задать свои вопросы и я думаю, что все кто будут на приёме, смогут рассказать всё остальным.

Она практически не смотрела в свои записи, а на её плакатах показана продолжительность нашего союза с Францией и разные цифры, количество нападавших, их цели, последствия после их нападения и всё в таком духе. Я думаю, её идея возможно не так плоха, как она прозвучала, но она определённо не правильно её подала.

— Изучив все нападения на дворец, — подходя к плакатам, говорит Джульетта, её голос уже совсем не дрожит, — я сделала вывод, что они не хотят навредить людям, они пытаются, как мне кажется, таким образом обратить на себя внимание. Я думаю, что их нужно выслушать, мне кажется, это именно то чего они хотят и, то чего они добиваются.

— Спасибо Джульетта, ты можешь проходить на своё место, — сказала ей мама и та с облегчением вышла из-за прицела камер, но вдруг остановилась и стала в упор смотреть на меня. Точно! Я же обещал ей, что она поздравит свою маму в эфире.

— Это ещё не всё, — спохватившись, быстро говорю я, и камеры тут же прицеливаются на меня. — Мисс Грин, — обращаюсь к ней я, и она вновь подходит к кафедре. Сейчас она волнуется даже больше. Я подхожу к ней, надеясь, что так она станет хоть немного увереннее.

— Мам, привет! — Её улыбка осветила всё вокруг, несмотря на то, что здесь и так невероятно светло, она умудрилась одной улыбкой сделать эту комнату ещё светлее. — С днём рождения! Я отправила тебе небольшое письмо.

— И подарок, — встреваю я. Джульетта удивлённо смотрит на меня. Я отправил её маме небольшую посылку. Там были духи, которые моя мама просто обожает, чайный сервиз королевской семьи Китая и ваза, кажется, шестнадцатого или семнадцатого века.

Я смотрю на Дженнифер, и та жестом подаёт знак телевизионщикам и начинается реклама.

— Подарок? — В недоумении спрашивает Джульетта, повернувшись ко мне.

— Именно. — Она улыбнулась и посмотрела вниз.

— Спасибо, — подняв на меня глаза, прошептала она.

Она смотрит на меня и улыбается. Не знаю, что происходит, но это странно, и я невольно тоже начинаю ей улыбаться. Джульетта усмехается и отводит взгляд. Тут я замечаю Кейт, она практически прожигает меня своим взглядом. Этот взгляд я уже запомнил. Взгляд преимущества и ненависти. Вдруг она улыбается и идёт к нам.

— Джульетта можешь проходить на своё место, — быстро говорю я девушке.

— Прекрасная идея Джульетта, — с тонной сарказма горит Кейт, подходя к нам. — Но, тебе не приходило в голову то, что на приёме они смогут просто всех поубивать. И я не думаю, что это поможет. Просто сплошная трата денег, не более.

— Поскорее бы услышать твою идею Кейт. Надеюсь, ты не провалишься! — А Джульетта умеет острить, этому удивился не только я, но и Кейт широко распахнула глаза.

— По местам! — Говорит голос за камерой, и я с облегчение выдыхаю, иначе бы мне пришлось разнимать их.

— Идея мисс Грин мне пришлась по душе. Возможно, это именно то, что они хотят, — говорю я, когда мы снова выходим в эфир. — А сейчас прошу мисс Аника Буш. — Теперь её очередь удивляться, но она не показала это так сильно как Джульетта. Аника более сдержана, и хорошо умеет контролировать себя, свои эмоции и ситуацию происходящую вокруг неё.

— Добрый вечер. Меня зову Аника Буш. Я предлагаю по прибытию туда отразить их первую атаку и выслать большое количество солдат в города.

— Жителей это напугает, — комментирует Дженнифер.

— Да, это и есть моя тактика. Прошло уже достаточно много времени и по-хорошему они не понимают. — Аника подходит к компьютеру и переключает слайды. На них фотографии разрушенных домов и незначительные разрушения дворца. — Правительство Франции уже пыталось связываться с жителями страны и узнать чего они добиваются, но всё не безуспешно. Я предлагаю выслать Франции наших солдат и таким образом запугать жителей. Они увидят, что им могут ответить и успокоятся.

— Спасибо леди Грин, можете. У кого нибудь есть вопросы? — На мой вопрос никто не окликается. — Хорошо, тогда можете проходить на своё место.

— Что скажите Ваше Величество насчёт этой идеи? — Спрашивает Дженнифер.

— Я думаю, что сначала нужно использовать все безобидные и мирные методы. Но если такие методы не помогут, то эта идея будет первой из более агрессивных.

Дальше я пригасил Стейси, она предложила изменить то, что не нравиться нападающим. То есть пойти им на встречу, как она сказала. Но боюсь, все подумают, что каждый может нападать, требуя своего, и тогда это сможет перерасти в гражданскую войну. Следующую я позвал Мишель. Она предложила разослать солдат, чтобы они осматривали дома всех жителей, у кого будет найдено оружие сажать к терму. Её, так называемый метод, займёт очень много времени, и я не думаю, что он поможет. Все остальные идеи были очень похожи на предыдущие. Выслушать и сделать то, что желают жители. Усилить охрану, разослать солдат и всё в таком духе.

— Сейчас, прошу представить нам свою идею Вики Джонс.

Я тут же посмотрел на неё. Вики вся побледнела, и на секунду мне показалось, что ей нужна помощь, но к счастью, она встала без посторонней помощи и прошла к микрофону.

— Меня зовут Вики Джонс и пусть мои розовые волосы вас не смущают, — усмехается она.

Её руки немного дрожат, она не смотрит в камеру, у неё совсем ничего нет, ни записей, ни плакатов, ни книг, совсем ничего. Мне хочется подойти к ней, взять её за руку и сказать, что всё будет хорошо, что не стоит так волноваться. Вики делает глубокий вдох и наконец, смотрит в камеру.

— Все идеи, которые девушки представили, были хороши, какие-то более подходящие, какие-то менее подходящие, но моя идея это полный провал, я это точно знаю. — Вики усмехается, всё также переживая. — Я предлагаю найти компромисс. Выйти в эфир и предложить народу выдвинуть одного или двух человек так скажем своих лидеров, и поговорить именно с ними. — Хм, совсем не плохая идея. Лучше чем устраивать роскошный приём для всех. — Выслушать, как сказала Джульетта и уже, потом принять какие-то действия. Возможно, принять какие-то их предложения, переделать их, но в любом случае что-то нужно изменить. Но зачем тогда нам ехать, если мы можем помочь просто советом, возможно у кого-то появиться такой вопрос, но я предлагаю взять с собой больше солдат, это будет предупреждением, если им не придётся по душе наш компромисс, то мы поможем Франции другим способом. — В зале повисла тишина. Вики меня удивила. Её идея, размышления, по истине стоящие. — Спасибо, — говорит она в микрофон и оборачивается к нам.

— Спасибо, можете проходить.

— Что скажешь? — Спрашиваю я папу, совершенно не зная, что ответить.

— Совсем не плохо, мне понравилась эта идея.

Я посмотрел в сторону девушек, они особо оживлённо что-то спрашивают у Вики, а та лишь хмуриться и качает головой.

— И так, последняя девушка, которая выступит сегодня со своей идеей, мисс Кейт Бреслин.

Кейт высоко подняв голову, поднялась со своего места и, подойдя к Рейчел, что-то сказала ей на ухо и та подошла к компьютеру.

— Здравствуйте! Меня зовут Кейт и я очень долго ждала своей очереди, но надеюсь это того стоит. — Она подошла к большому экрану, на котором показался фильм, собранный из разных видео. — Смотря на все эти кадры, мы видим разрушенные дома, повреждённый дворец и раненых людей. Жители Франции которым что-то не нравиться в их прекрасной стране решили погубить её, что-то доказать или что-то потребовать. Я не считаю, что всё это можно решить мирным путём или болтовней, изменить что-то как они того хотят и оставить всех нарушителей безнаказанными. Это не решение. — Она говорит как робот, абсолютно без положительных эмоций. — Я предлагаю ответить на их нападение, естественно ответ будет жестоким, но стоит один раз показать, кто сильнее и всё снова будет под контролем. А нарушителей, тех, кто всё это основал и подал идею, нужно посадить в тюрьму и на как можно дольше, чтобы все понимали, никто не может идти против правительства и остаться безнаказанным. — Её голос жесток, а взгляд у неё стеклянный. Почему она такая? Ведь у всего есть причина. Она жестока не просто так, а что-то заставило её быть такой. — Может у кого-то есть вопросы? Всё это нужно детально обсуждать и расписывать, но другого варианта для меня нет.

— А ты не думаешь, что люди могут не смириться с этим и просто начнётся война и наша страна будет её участником, так как мы помогали нападению, — задала вопрос Эмили. У неё была идея очень похожая на идею Джульетты.

— Если война и будет, что маловероятно, то мы её точно выиграем.

— И что тогда останется? Напуганные люди, которые скорее сбегут из страны, чем останутся там? Разруха? Дома, в которых невозможно жить? — Джульетта вполне серьёзно начинает с ней спор, но она как никогда права. — Война это не выход.

— Мисс Бреслин, можете присаживаться, — встревает отец и Кейт, проглотив все язвительные слова, что хотела сказать Джульетте, покорно замолчала и прошла на своё место.

— Ну что же, у всех нас есть что обсудить, — начинает Дженнифер, — и наш сегодняшний выпуск подходит к концу. Совсем скоро мы снова встретимся в этой студии, узнаем, кто из девушек придумала лучшую идею и у кого она была самой неудачной. Следите за нашими выпусками и до встречи!

Маленькая красная лампочка гаснет, что означает, камеры выключены и эфир закончен.

Мы с родителями подходим к девушкам, которые только что хотели уйти.

— Вы все молодцы, у каждой идеи есть свои преимущества и свои недостатки, но результаты сегодняшнего задания мы объявим завтра, а сейчас вы можете быть свободны. — Мама заканчивает говорить и спешит уйти.

— Рейчел, ты тоже прекрасно справилась, девушки вели себя достойно, но научи их держаться при камере и не волноваться, — говорит отец Рейчел, та кивает ему и гордо смотрит на своих подопечных.

— Присоединяюсь к словам своих родителей, вы все справились с заданием. Но прошу вас не расслабляться, завтра новый день и новое задание. Если сегодня вы справились прекрасно, это не значит, что завтра для вас это будет также легко. — Я только сейчас заметил, что все они надели подаренные мной серёжки.

Оставляю их с Рейчел наедине и выхожу из студии. Прохладный воздух наполняет лёгкие, приглушённый свет успокаивает глаза и я, наконец, могу расслабиться.

Без моих братьев дворец кажется каким-то пустым и слишком тихим. Обычно слышно смех или крики, топот и звук разбивающейся посуды. Кай всегда плетётся где-то рядом. Ален с Дареном неразлучно гоняют мяч на улице. Как бы они меня не бесили, я люблю их и скучаю по своим братьям, хотя думаю, я надоел им больше и они не скучают по мне.

— Чак! — Я оборачиваюсь на крик вижу очень счастливую Кэтрин с какими-то бумагами. Она спешит ко мне, но с чего она такая счастливая?

— Что такое? — Засмеявшись, спрашиваю я, когда она, добежав до меня, пытается отдышаться.

— Я еду во Францию! Выкрикивает она, и повисает на моей шеи. Я безумно рад, но в тоже время я боюсь, что нас могут увидеть. — Что не так? Ты не рад? — Начинает спрашивать Кэтрин, когда я расцепляю её руки вокруг моей шеи и отхожу на шаг назад.

— Нет, — подавшись вперёд как можно убедительнее, говорю я, — я очень рад, но нас могут увидеть. И у нас есть проблема.

— Какая?

— Кейт знает про нас, она нас видела. — Честно говоря, я думал она удивиться намного больше, но для неё это будто и не стало новостью или это просто сущий пустяк для неё.

— Так отчисли её.

— Она может всем рассказать.

— Чак! Умоляю тебя, ты серьёзно? Это просто какая-то девчонка, которая слишком высоко о себе мнения! — Вспылила она. — Думаешь, ей кто-то поверит тем более, если ты опровергнешь это? И ты вообще можешь просто заткнуть ей рот. Ты будущий Король своей страны, так веди себя подобающе. Ты должен ставить условия, а не она! — Она права, как всегда.

— Хорошо, я приму меры. Но как ты поедешь с нами?

— Ещё месяц назад я отправляла свои фотографии и данные во Францию в модельные агентства, и сегодня мне пришёл ответ от одной компании. Они зовут меня к ним в Париж, и я так рада!

— Поздравляю! Ты большая молодец.

— Это всё твоя заслуга, — загадкой сказала она и улыбнулась.

— О чём ты?

— Я совершенно случайно отправила им со всеми профессиональными фотографиями вот эту, — Кэтрин разворачивает один лист бумаги и показывает его мне. Это фото сделал я, фотографируя её в зеркале, но случайно захватил в кадр и себя. Фото чёрно-белое. Мне по душе больше именно чёрно-белые фотографии они показывают душу человека, а цветные именно его внешность. — Когда позвонили с агентства, сказали, что именно из-за этого фота я приглянулась им.

— Я очень рад, что ты едешь, но странно, что они решились на это в такой трудный период для страны.

— Да, они сказали, что это риск и если я откажусь, то они поймут, но я никогда бы не отказалась от этого!

— Я уже хочу увидеть этот прекрасную страну и прекрасный город Париж! Я уже хочу прогуляться с тобой по нему. — Я беру её за талию и притягиваю к себе, и сейчас мне всё равно увидят нас или нет. И только сегодня до меня, наконец, дошло, что она всегда та, к которой я хочу возвращаться, как домой. — Жаль так не может продолжаться вечно, мне нужно идти, — нехотя отстранившись, лениво проговаривает она. — Мне ещё столько всего нужно сделать, а времени в обрез! — Я с понимаем на неё смотрю и прежде чем отпустить её, замечаю на её пальце кольцо из комплекта, что я ей подарил на день рождение.

— До встречи, — поцеловав её в кольцо, шепчу я. Кэтрин улыбнулась и исчезла также быстро, как и появилась.

На меня вдруг навалилась такая усталость, что единственное, что мне сейчас нужно это моя кровать. Впервые за последние два месяца я так сильно хочу спать. Может, мне, наконец, удастся по-настоящему выспаться. Жаль, что у нет выходных от титулов. Было бы здорово. Вот сегодня ты Принц, Дофин Америки, а в субботу обычный человек. Да, было бы здорово.

Глава 17

Я завидую тем, кому сняться сны каждую ночь. Мне же сны снятся крайне редко. Сны это прекрасно, это возможность бы кем угодно, с кем угодно, это волшебство, хоть и временное.

Я без понятия, сколько сейчас времени, но я кажется, выспался. Открыв глаза, смотрю в сторону окна и кроме тёмно синего неба и луны совершенно ничего не вижу. Тянусь за часами, которые лежат на тумбочке, и совершенно не удивляюсь, когда узнаю что сейчас три половина пятого утра. Как всегда, ничего нового, даже слишком поздно для меня.

Выхожу из комнаты в серых штанах и такой же майке. Ещё до Отбора я довольно часто ходи в подобных вещах, но сейчас я могу выходить так лишь в это время. Джеф уже даже не спрашивает всё ли в порядке, все уже давно привыкли, что я не сплю по ночам.

Спускаюсь на первый этаж и открываю дверь, которая ведёт в подвал, там находиться наша кухня. Если не знать что это действительно подвал, то никогда не догадаешься об этом всё белое и металлическое. Я бываю здесь довольно редко, то есть я бывал здесь от силы, раз пять за всю свою жизнь.

Сущая темнота, теперь нужно включить свет. Ощупав всю стену, я с трудом нахожу выключатель и комната, наконец, освещается.

— АААААААА! — Крик девушки заставляет меня подпрыгнуть на месте и моё сердце, я клянусь, остановилось на несколько секунд. Когда мои глаза привыкают к освещению, я разглядываю особу что напугала меня.

— Джульетта! Что ты здесь делаешь? — Кричу я на девушку. Она стоит у шкафов со сковородкой в руке и смеётся истерическим смехом, что заставляет засмеяться и меня тоже.

— Ты самый настоящий идиот! — Выкрикивает она сквозь смех. — Ты до смерти меня напугал! — Джульетта, наконец, оставляет сковородку в покое, и сильнее закутавшись в свой шелковый халат, садиться на высокий барный стул.

— Взаимно. — Я сажусь рядом. — Так что ты здесь делаешь?

— Не спиться, — отвечает она успокоившись.

— А как ты нашла здесь кухню?

— У нас была экскурсия, я всё очень хорошо запомнила… я просто хотела поесть, — говорит правду она. — Сделаешь кофе?

— Э… да, конечно. — Поднявшись со своего места, я подхожу к шкафам и сразу же теряюсь.

— Ну, для начала я думаю нужно включить чайник, — подойдя ко мне, говорит она и нажимает на кнопку. Стеклянный чайник загорается синим и вода начинает закипать.

— Верно. — Джульетта усмехается.

— Садись, я сама сделаю нам кофе.

Я даже не собираюсь спорить с ней или пытаться сделать всё самому, потому что она это сделает уж точно лучше меня.

— А ты оказывается совершенно обычный, — говорит она, открывая ящики. — Не считая того что ты не знаешь где находиться кофе в собственном доме. Но я думала ты другой.

— О чём ты?

— Дома, когда мы всей семьёй каждый вечер собирались вместе и смотрели новости, смотря на тебя, я думала что ты слишком правильный, высокомерный, слишком умный, занудный, — смеётся она, — слишком королевский…? Но ты совершенно обычный человек. Конечно, никто не может позволить себе костюмы, что ты носишь каждый день, еду, которую ты ешь и постель, на которой ты спишь. Ты Принц, ты живёшь во дворце, у тебя есть охрана и куча слуг, но как ни странно на самого тебя это не повлияло.

— Спасибо, — благодарю её я за кофе, которое она мне подала.

— Ты живой, ты смеёшься, проявляешь симпатию. Ты умеешь злиться и ошибаться, ты совершенно обычный, — заканчивает она и садиться напротив.

— Вау, — ошеломлённо протягиваю я. — Ну, а какой я ещё?

— Ты не уверенный, — говорит она без тени сомнения. Я в недоумении смотрю на неё. С чего бы это? — Когда ты отчисляешь очередную девушку или происходит ещё что-то важное, у тебя на лице всегда есть тень сомнения. Ты никогда не уверен на сто процентов. — Она делает глоток. — Это странно, потому что я думала, что всех будущих Королей учат скрывать свои эмоции.

— Да, я этому так и не научился. — Не думал что это действительно так сильно по мне видно. — Что ещё?

— Ты… я не знаю. Ты смешной, да, ты смешной! — Восклицает она.

— Всё, я понял, спасибо.

— А почему ты здесь?

— Весь Отбор я плохо сплю…

— Ты не уверен, — перебивает меня она. — Ты боишься допустить ошибку, это нормально, кое-что важное решается в твоей жизни.

— А зачем ты взяла сковородку, когда я вошёл?

— Я не знаю! Я хотела ею защищаться, — она говорит это будто это очевидно, но это просто глупо.

— Ты хотела защищаться сковородкой от того кто прошёл всю охрану во дворце и зачем-то забрался на кухню? Здесь ты можешь ничего не бояться. Дворец — это самое защищённое место во всей стране.

Мне кажется, что она меня не слушает, сидит, поджав колени к груди, и с улыбкой смотрит в свою кружку, будто видит там не просто чёрный кофе, а что-то по-настоящему удивительное.

Я только сейчас обращаю внимание на её внешний вид. Её рыжие кудрявые волосы высоко подняты и закреплены заколкой, на её лице нет ни капли макияжа, её светло зелёный шёлковый халат кажется ей слишком большим и она придерживает его у груди… Там есть шрам… странный шрам, похож на ожог.

— Джульетта? — Она поднимает голову и вопросительно смотрит на меня. — Ничего. — Это ужасно не тактично спрашивать такое.

— Чак? Говори, — её улыбка даёт понять, что она думает, я хочу спросить что-то совершенно иное.

— Твой шрам, — тихо говорю я, избегая её взгляда.

— Просто ожог, — стиснув халат в том месте, отвечает она, как ни в чём не бывало и пожимает плечами, но в её глазах отразилась боль.

— Извини, что спросил.

— Нет, ерунда. — Повисло молчание, я только всё испортил. — Наверное, нам пора, — шепчет она и немного улыбается.

— Как думаешь, что вас сегодня ждёт? — Спрашиваю я, вставая со стула.

— Ты не знаешь? — Удивляется Джульетта и начинает смеяться. — Рейчел нам вчера сказала после эфира, у нас будут классы, что-то вроде экзаменов по всем урокам, что мы проходили.

— Какие уроки? — Я в недоумении. — Она несколько секунд смотрит на меня как на недоразвитого, а потом начинает смеяться, и с каждой секундой всё сильнее и сильнее.

— Ты хоть что ни будь знаешь?

— Если честно, то нет, — отвечаю я, поджав губы. Это действительно так, я всё узнаю в самый последний момент.

— На протяжении всего Отбора мы ходили на уроки этикеты, истории, политики и так далее и сегодняшнее задание будет экзаменом по всем предметам. Я провалюсь, политика и этикет это точно не моё, а историю я обожаю, и я знала её до приезда сюда.

— Вчера у тебя была очень хорошая презентация.

— Ах да, спасибо за подарок, что ты отправил маме, думаю, она будет в восторге, в таком же в каком была и я.

— Ты такая настоящая, — слышу я свой шёпот. Я не могу перестать смотреть на её зелёные глаза. Джульетта удивлённо на меня смотрит и ждёт, пока я объяснюсь. — Ты без макияжа, без шикарного платья и совершенно не стесняешься и не бежишь скорее краситься.

— Не вижу в этом смысла, — скрещивая руки на груди, строго говорит она.

— Объясните, леди Грин, — наигранно прошу я, также скрестив руки на груди, но она не играет со мной, она абсолютно серьёзна.

— Допустим, я стану твоей женой, — смело, — и что же, мне придётся каждое утро вставать раньше тебя и быстро краситься, чтобы ты не дай Бог увидел меня не накрашенной? — Джульетта достаточно разгорячилась, будто я задел больную для неё тему. Она выходит на лестницу и поднимается наверх.

Я спешу её догнать, не думал, что могу этим обидеть её, я хотел сделать ей комплимент.

— Почему ты так отреагировала? — Подбегая к ней, спрашиваю. Она хоть и небольшого роста, но ходит очень быстро.

— До Отбора я в жизни не красилась, а это место не просто говорит, оно кричит: «Счастливой можешь ты и не быть, но неотразимой быть обязана».

— Извини. — Не думал, что это так давит на неё.

— Нет, ты не должен извиняться, я просто идиотка, — быстро говорит она и продолжает подниматься. Стоит непонимающая тишина, но через секунду мы начинаем смеяться.

Мне кажется, что я чувствую её. Потому что её глаза улыбаются мне своей чистотой, а не пустотой, как у некоторых. Мне кажется, что она чувствует меня. Я хочу обнять её.

Хоть она и стоит на одну ступеньку выше всё равно, когда я упираюсь одной рукой о стену приходиться наклониться к ней. Не знаю, что я делаю, что мной движет, но я хочу поцеловать её.

Джульетта улыбается, смотря в сторону, и когда поворачивается, то я уже нахожусь слишком близко к ней, и я чувствую её дыхание и вижу её растерянный взгляд. Ей не сбежать, я буквально завёл её в тупик.

Медленно наклоняюсь к ней, и она вроде бы идёт мне на встречу, но в момент замирает и удивлённо смотрит на меня.

— Ты серьёзно? — Спрашивает она, и я удивляюсь как никогда прежде.

— Что?

— Ты пытался меня поцеловать, — подняв брови, говорит мне она. Я чувствую себя полнейшим идиотом.

— Не было такого, — отстранившись, утверждаю я, хотя мы оба знаем, что это не так. Но я никак не могу понять, что она делает.

— Тогда чего ты хотел? Забодать меня? — Я в тупике. Она совершенно серьёзно спрашивает меня об этом. Она явно сошла с ума. Но проходит одна, три, пять секунд и на её лице начинает появляться улыбка.

Она обвила руками мою шею и притянула к себе ближе.

— Ладно, — выдыхаю я и слышу её лёгкий смех, — я пытался тебя поцеловать. — Я чувствую её улыбку.

— Я же говорю неуверенный, — шепчет она, и я уже чувствую её губы своими.

Поцелуй это что-то безумно странное. Все знают, что это, но для всех это разное. С каждой девушкой по-особенному, по-другому, нет одного поцелуя, нет одинаково поцелуя.

С Джульеттой это легко, я чувствую лёгкость во всём теле, кажется, что я могу взлететь, и я чувствую, что она настоящая, что она не строит и себя ту, которой не является, ей нечего скрывать.

В этой обстановке кажется что мы от кого-то прячемся. Приглушённый свет, лестница, очень… романтично и главное спонтанно.

— Всё ещё неуверенный? — Шепчу я, обнимая её за талию.

— Я подумаю, — отвечает она и целует меня в щёку.

— Послушай, ты не должна стыдиться своих шрамов, ты не должна их скрывать, потому что это часть тебя, а я не хочу, чтобы ты от меня что-то скрывала.

— Я и не скрываю вовсе, — взяв меня за руку, она проходит вперёд. — Просто когда люди видят, они спрашивают, а всё это не очень хорошие воспоминания.

Мы выходим в коридор, из окон уже вовсю светит солнце и освещает весь дворец.

— Я думаю нам уже нужно собираться на завтрак, не знаю как ты, но у меня еда практически самая лучшая часть моего дня. — Я смеюсь её словам, но мне не хочется отпускать её руку, когда она уже собирается уйти от меня, я наоборот притягиваю её к себе.

От неё исходит свет, чистота, доброта и невероятная искренность.

— Я думаю, что ты мне дорога, — слышу я свой шёпот.

— А я думаю что… — прерывисто шепчет она, поднимаясь на носочки, — Боже мой, — смеётся она и уже собирается отпуститься, но я подхватываю её за талию. — Я не знаю, что я чувствую, — улыбаясь, говорит она совсем близко, — для меня это что-то новое, странное, волшебное…

Она первая тянется ко мне и дарит нежный поцелуй, словно я поцеловал лепестки самой нежной розы на свете.

— Мне пора, — выдыхает она и уходит от меня на лестницу. Что она со мной сделала? Я не хотел её опускать, с ней всё будто было ярче, а сейчас всё вновь потускнело, но где-то в моём сердце она оставила яркий огонёк. Возможно, её искренность дарит мне больше чем наигранность многих других.

Прекращаю стоять посреди коридора и поднимаюсь к себе в комнату.

— Джеф, — говорю я своему охраннику, который тут же отозвался.

— Сэр?

— Приготовь к сегодняшнему вечеру мою крышу, пожалуйста.

— Это то, о чём я думаю Ваше Высочество? — С весёлым настроением спрашивает он.

— Да Джеф, это то, о чём ты думаешь.

Захожу в комнату всё ещё с опьянённым чувством и опрокидываюсь на кровать. Она меня околдовала. Я заметил её сразу, я сразу же приметил эту рыжеволосую красавицу, сразу же заметил свет, который она излучает, но почему я не был с ней наедине так долго? Чудесная, сумасшедшая и смешная, она идеальная.

Все мои меланхоличные мысли прерывает стук в дверь и, не дождавшись никакого моего ответа, в комнату входит папа, только он так делает, и я уже догадываюсь, зачем он здесь.

— Доброе утро, тебя ждёт целая куча документы, так что сразу после завтрака, который кстати, — хотя я и не вижу, но могу поспорить, он сейчас смотрит на свои наручные часы, — через пятнадцать минут. Ты в порядке? Выглядишь слишком довольным, — смеётся он.

— Да, — протягиваю я и тяжело вздыхаю, обдумывая, сколько бумажек мне нужно рассмотреть.

— Поторапливайся, сегодня приедут твои братья, так что спокойной жизни конец.

Отец оставляет меня одного и меня внезапно клонит в сон. Что за несправедливость? Почему сейчас, когда мне нужно идти, я хочу спать? Почему не ночью? Как же это меня раздражает.

Братья успевают приехать на завтрак, и родители выглядит по-настоящему счастливыми. Я скорее заканчиваю с едой в надежде, что чем раньше я возьмусь за работу, то тем быстрее её закончу. Но Генри, сидящий рядом, останавливает меня и напоминает, что ещё нужно объявить результаты вчерашнего задания.

— Я вчера услышал женский голос в твоей комнате, с кем ты был? — Вспомнив, спрашиваю я друга. Его реакция заставила меня поволноваться. Он растерялся и замолчал, опустив взгляд в тарелку.

— Я пока не хочу рассказывать, но, кажется, у меня появилась подружка.

— Кто она? — Я не собираюсь отступать. Я много об этом думал. И меня всё никак не покидала мысль, что этой самой подружкой может быть одна из моих отобранных.

— Я же говорю, я пока не хочу рассказывать, — отвечает он настойчивее, но кажется, он забыл кто здесь Принц.

— А кто сказал, что я прошу?

— Это приказ, Ваше Высочество? — В его глазах я увидел обиду, но как я могу не думать об этом, не думать о том, что кто-то ещё здесь может меня обманывать?

— Если все закончили завтракать, то я думаю уже можно пройти в главный зал и объявить результаты вчерашнего вечера, — объявляет Рейчел и все разом поднимаются со своих мест и Генри быстро, на сколько только можно, чтобы не вызвать особого подозрения, уходит подальше от меня.

— Дамы, вы все достойно справились с заданием, но кто-то справился лучше, а кто-то немного хуже, — говорит папа, смотря на лист в своих руках. — Лучшей презентацией, идеей является идея мисс Вики Джонс, поздравляю. — По залу прошлись лёгкие аплодисменты.

Удивление на её лице рассеивает все неприятные мысли и наводит улыбку на моём лице. Не пойму чего она боялась, её идея действительно была лучшей.

— Ну, а худшая по всеобщему мнению оказалась идея мисс Кейт Бреслин.

Не то что бы я слишком удивлён, но есть немного. Её идея была слишком жестокой и даже могла привести к войне.

Она растерялась, Кейт этого явно не ожидала. Но это мне на руку, она кое-что знает и чем раньше она уйдёт, тем меньше проблем у меня будет потом.

Возвращаясь в комнату, я сажусь за стол и с головой погружаюсь в работу. Проходит много часов, прежде чем я начинаю заканчивать со всей это кипой бумаг. Папа всё равно всё проверит,… я снова это делаю, я снова не боюсь допустить ошибку, потому что знаю, что отец всё исправит, но придёт время, когда мне всё придётся делать самому и некому будет проверить мои ошибки. За каждую свою ошибку я буду расплачиваться сам. Так что, пожалуй, нужно довести работу до логического конца.

— Войдите, — разрешаю я, когда в дверь стучат.

— Сэр, уже поздний вечер, ваш план в силе? — Джеф с сомнением смотрит на меня.

Осматриваюсь вокруг, я сижу, обложившись доброй сотней документов и книг. На столе — беспорядок, в сердце — анархия.

— Да Джеф, всё в силе.

Гвардеец довольно кивает и закрывает дверь с другой стороны. Хоть я и провёл весь день с кучей документов и книг, которые я впервые открыл за весь прошедший год и разобрался во всём, что там написано, она всё равно не выходила у меня из головы. Её свет, чистота души, наивная нечем не испорченная улыбка, её зелёные глаза, которые отличаются особой яркостью и чистотой. Смотреть в её глаза это как смотреть в прозрачный океан и видеть его прекрасное дно.

Убираю всё по папкам и ставлю книги на место, приглушаю свет оставив гореть лишь лампу на рабочем столе. Накидываю кофту и выхожу из комнаты.

— Прекрати так довольно улыбаться Джеф, а то мне кажется, что ты рад больше чем я.

— Возможно, так и есть Ваше Высочество. Вы так долго и много мне об этом говорили, что возможно я захотел этого больше чем вы, — даже не пытаясь угомониться, оправдывается Джеф.

Но он прав, я столько твердил ему об этом, столько говорил, делился своими мыслями и переживаниями о этом моменте, надеялся что он когда ни будь настанет, но я не ожидал что это будет Джульетта. Я понял это когда поцеловал её, я понял что мне с ней легко и весь день она не покидает моей головы и моего сердца.

Спускаюсь вниз и иду к её комнате, но знакомая мелодия скрипки заставляет меня остановиться и отойти чуть назад. Из-за закрытой двери Аники доноситься мелодия что она играла на балу, когда танцевали родители. Сейчас я чётче слышу её игру, сейчас она играет без королевских музыкантов, сейчас она играет сама и это больше чем просто превосходно.

Я аккуратно приоткрываю дверь, чтобы её не потревожить. Аника сидит на кровати и с закрытыми глазами наслаждается собственной игрой. Уже поздний час я удивлён, почему она всё ещё не спит, но она уже без косметики и в халате. Она и без макияжа красива, но сразу заметно, что краситься она достаточно сильно. Аника прекращает играть и, открыв глаза, замечает меня. Она больше испугана, чем удивленна. Я улыбаюсь ей, но вместо ответной улыбки я получаю её спину. Она отвернулась от меня.

— Аника?

— Выйди, пожалуйста, я сейчас, — говорит она, так и не повернувшись ко мне. Неужели это из-за того что она не при полном параде? Джульетта была невероятно права, как она тогда собирается быть со мной, если не может даже показаться мне без макияжа?

Закрываю дверь с другой стороны, но я не собираюсь ждать, пока она соберётся и выйдет ко мне. Я иду дальше и, дойдя до комнаты Джульетты, молюсь, чтобы она ещё не спала. Я слегка стучусь в дверь и, открыв её, вижу небольшую лампу, которая освещает всю комнату блеклым светом, но самой девушки в комнате нет. Где она может пропадать в такой час?

— Кто там? — слышу я немного напуганный голос, доносящийся из гардеробной.

— Это я, — заглянув туда, шепчу я. Она стоит в пышном зелёном платье и измученно на меня смотрит, у неё даже нет сил спросить, что я здесь делаю. — Тебе помочь? — Она кивает мне, и я подхожу к ней ближе и первое что чувствую это невероятно вкусный запах карамели. — Почему ты всё ещё в платье? Уже поздно, — развязывая её корсет, спрашиваю я, пытаясь унять дрожь в руках. С чего бы?

— Я была последняя на экзамене по этикету, нужно было надеть пышное платье и сделать пару десятков реверансов. Я не чувствую своих ног из-за этих каблуков. — Её голос очень уставший, может отложить мой план на завтра? — А ты что здесь забыл? — Я уже развязал её корсет, но всё ещё не отпустил её талию из своих рук. Джульетта хочет повернуться ко мне лицом, но я лишь притягиваю её ближе к себе.

— Я хотел тебе предложить кое-что, но ты сильно устала, так что может быть в следующий раз, — шепчу ей на ухо я.

Она напряглась в моих руках, и я отпустил её. Лишь бы я её не напугал. Нельзя чтобы она подумала, что я тороплю события.

Джульетта неуверенно и боязно поворачивает ко мне придерживая своё платье. В её глазах неуверенность и испуг.

— На случай, — дрожащим голосом шепчет она и подходит ко мне в плотную, — если следующего раза не будет.

Она легко касается моих губ своими, и я подаюсь, вперёд углубляя поцелуй. Её платье чуть ли не спадает с неё, когда она обвивает мою шею руками, но я успеваю придержать его на неё. Джульетта смеётся, я чувствую её улыбку, я целую её улыбку и наслаждаюсь моментом.

— Ты пойдёшь со мной?

— Куда? — В недоумении спрашивает она и смотрит на меня, не могу поверить, влюбленным взглядом?

— Это сюрприз.

Её глаза загораются, а усталость мигом исчезает.

— Жду тебя в коридоре, — поцеловав её в щёку, я отпускаю её, совсем забыв о её платье, и оно спадает вниз. — Прости,… прости, — сквозь смех говорю я, двигаясь к двери.

— Выходи уже! — Хихикает она и в меня прилетает что-то мягкое.

Прикрыв дверь, но, всё ещё не отделавшись от дурной улыбки, я встречаюсь с Аникой, которая смотрит на меня с предательством в глазах.

Она отводит взгляд и скрывается за дверью своей комнаты.

Я даже не успеваю перевести дух, как из комнаты выбегает Джульетта с широкой улыбкой на лице.

— Быстро!

— Не хотела, чтобы ты долго ждал, и я просто обожаю сюрпризы, хотя очень редко их получаю.

— Ну, так что мисс, — официально начинаю я, подставляя ей свой локоть, — вы готовы?

— Ну конечно сэр, — приняв его, отвечает она также официально и делает книксен, придерживая свой халат.

Мы идём в тишине, звучат лишь её вопросы и временами смех. Моё сердце с каждым шагом начинает стучать всё быстрее, это волнение, это вполне нормально. Я слишком много думал о том кого же приведу туда, кто будет та самая, и сумею ли я сделать правильный выбор.

— Куда мы идём? — уже серьезнее спрашивает Джульетта, когда мы поднимаемся на третий этаж.

— Сейчас узнаешь, — таинственно отвечаю я.

— Ой, — осекается она и чуть ли не падает на лестницу, но я успеваю её придержать рукой.

— Ударилась?

— Да, — тяжело выдыхая, отвечает она и хватается за лодыжку. — И вот так всегда, не девушка, а ходячая катастрофа!

— Нет, — твёрдо говорю я и поднимаю её на руки. Раздаётся невероятный крик и на секунду мне кажется, что я сейчас оглохну, но потом этот крик перерастает в истерический смех, который очень, очень заразительный. — Ты просто устала, ты не катастрофа.

— Всё в порядке? — Выбегают из-за угла гвардейцы с оружием наготове, Джульетта пугается и теперь снова кричит, но потом замолкает.

— Да, всё в норме, — сдержанно отвечаю я гвардейцам, которые сдерживают усмешки.

Они уходят, и наступает молчание. Я поднимаюсь по лестнице и краем глаза замечаю, что она неотрывно смотрит на меня.

— Что? — Не выдерживаю я.

— Ничего, просто поверить не могу, что всё это происходит со мной.

Мы подходим к моей комнате, и я опускаю её на пол.

— Прошу, — открыв для неё дверь, я жду, пока она пройдёт, но девушка неуверенно смотрит на меня.

— Твоя комната, — говорит она, зайдя внутрь. Джульетта подходит к стене, где висят все фотографии. — Невероятно, — шепчет она, осматривая их. — Это что я?

— Да, усмехаюсь я. На этом фото она изображает какую-то королевскую особу, это фото я сделал, когда девушки готовились к приёму. Она опрокинула голову и сделала вид, будто ей плохо.

— Какой кошмар, — протягивает она. — Но у тебя талант, это очень красиво, — повернувшись ко мне, девушка проходит мимо меня и подходит к балкону.

— Но это не сюрприз Джульетта. — На мои слова девушка очень удивляется, и я снова вижу огоньки в её глазах. — Дай мне руку, — прошу я, вставая на небольшую лесенку.

Она уверенно подаёт мне руку без тени сомнения, я поднимаюсь выше и открываю окно, ведущее на крышу. Я слышу её полный восторга вздох.

Поднимаю её за талию наверх и сразу же иду за ней.

Это место особенное. Я живу в папиной комнате собственно именно из-за этого. Когда папа рассказал мне, что приводил суда маму, я сразу же захотел привезти суда девушку что полюблю, девушку что мне понравиться и с которой я смогу верить. До этого момента я не знал, кто это будет, но сегодня я захотел привести суда Джульетту, захотел открыть ей частичку себя, своей души. Я все уши прожужжал про свой план, про то, как я жду этого момента своему охраннику, он единственный, не считая всей моей семьи, знает, как сильно я надеюсь, что я сделал правильный выбор, приведя её суда.

Все эти звёзды, эта луна и всё это небо сейчас только для нас.

Я подхожу к девушке, что очаровала меня лишь своими глазами и улыбкой и обнимаю из из-за спины.

— Ты замёрзла?

— Как же красиво, — восхищается она, оглядываясь вокруг и игнорируя мой вопрос. — Всё как на ладони.

Снимаю с себя кофту и накидываю её на Джульетту. Она сильнее закутывается в неё, и я сильнее прижимаю её к себе.

— Почему ты захотел показать мне это? — Тихо спрашивает она.

— Я просто понял, что хочу, чтобы ты увидел это, увидела немного мир с моей точки зрения. — Она тихо усмехается и поворачивается ко мне.

Не знаю, сколько проходит минут, пока мы просто стоим и слегка покачиваемся. Но я не чувствую времени, не чувствую холода, я ощущаю лишь её тепло, её нежность и её духи.

— Иди суда, — взяв за руку, я веду её к небольшой стенке, где лежит покрывало и бутылка вина с бокалами и стоит проигрыватель.

Мы садимся на плед, и я налив вино протягиваю ей бокал.

— Эта звезда…

— Ты серьёзно хочешь рассказать мне о созвездиях? — Смеётся она.

— Ну, тогда расскажи мне кто ты? Потому что ты больше похожа на ангела чем на девушку, которая учувствует в Отборе. — Она удивляется, но не слишком, чтобы долго молчать. Покручивая бокал в руках, она всё-таки собирается с духом и отвечает на мой странный вопрос.

— Я тот тип девушек, которые молчат в больших компаниях или рядом с людьми, которых я не знаю. Я одиночка, провожу всё своё время лишь с семьёй, и ты сможешь увидеть меня настоящую, только если мы по-настоящему сблизимся. — Она искренне смотрит на меня, она делиться со мной частичкой себя. — Я много улыбаюсь и смеюсь, особенно в самое неподходящее время. Я — безнадежный романтик, — улыбается она и бросает взгляд на меня. — Я спотыкаюсь о воздух, когда поднимаюсь по лестнице, — и снова, правда. — Меня очень сложно обидеть, но зато легко заставить меня почувствовать себя отвратительно. Я ненавижу рассказывать людям о своих проблемах; они не обязаны обо мне волноваться, но я люблю слушать о проблемах других людей. Я полагаю, людей нельзя осуждать, пока не узнаешь их поближе, но всё же, я самая поступаю точно так же. Мне больше нравится думать, чем говорить, а если всё-таки говорю, то всякую бессмыслицу. Я странная, неуклюжая, стеснительная, чудная… я такая. Можешь принять это, а можешь уйти. — Повисает тишина и я беру её холодную руку в свою. — Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Мы смотрит друг другу в глаза и слова не нужны. Она открытая книга, всё это было ясно сразу, но когда люди говорят такое сами, они делают это осознано и искренне делятся важной частью себя.

— Расскажи что-нибудь, я хочу тебя послушать, — раздаётся в тишине её голос, когда я обнимаю её за плечи и привлекаю ближе к себе.

— Странно, что я сразу не уделил тебе особого внимания, — говорю я, когда проходит несколько минут полной тишины.

— Нет. Не странно. Может потребоваться 20 первых свиданий, прежде чем ты найдешь девушку, которая тебе понравится. Но на 21 ты думаешь, что это судьба, но ты едва ли знаешь, что ты один из её двадцати первых свиданий.

— То есть…

— Нет, — засмеялась она. — У меня не было первых двадцати свиданий, это мой первое, и мой первый поцелуй, — перебирая мои пальцы, смущённо говорит она. — Мне даже как-то стыдно, что в свои, 17 я прежде не целовалась с парнем.

— Это не стыдно, — уверяю её я. — Наоборот это прекрасно. Ты не вешаешься на шею каждому, кто проявляет к тебе симпатию. Ты умница.

Она легко смеётся и обнимает меня, поставив бокал на пол. Её голова касается моей груди и наступает невероятное спокойствие и умиротворение.

— Как же долго я этого ждал. Ждал ту, которая будет сидеть со мной на крыше в 2 ночи, разговаривать, слушать медленные песни. Ту, которой я смогу доверять, ту, которая будет любить меня так же сильно, как я буду любить её. — Моё сердце затрепетало и, включив музыку, я поднимаюсь на ноги и подаю ей руку. — Я хочу потанцевать с тобой.

— Да, только умоляю, не подходи к краю я ужасно боюсь высоты! — Её смех похож на звон колокольчик и когда музыка начинает играть, она восклицает от восторга. — Это одна из моих любимых песен! Только учти ни танцевать, ни петь я не умею.

— Я знаю эту песню, — узнав мелодию, говорю я. — Это A Thousand Years.

Я кружу её в танце, а она иногда подпевает песни. Она не умеет танцевать и если бы я не владел этим танцем с детства то уже давно бы остался без ног, а вот на счёт пения она ошиблась. У неё очень красивый голос.

Прокручиваю под своими руками и снова соединяю наши ладони. Она неуклюжа, но она настоящая. Мне просто нравится держать ладони этой девушки, которая кажется необыкновенно милой, потому что я очень много думаю о ней. И сейчас всё остальное пусть катится к чертям.

Песня заканчивается, и Джульетта отходит на шаг от меня и делает книксен. Я целую тыльную сторону её ладони.

— Ты вся дрожишь, — говорю ей я и притягиваю ближе к себе.

— Возможно это не только от холода а от того что что-то странное происходит со мной, — стуча зубами шепчет она. — От того что ты рядом.

— Нет, дорогая, думаю это именно из-за холода. Пора спускаться.

— Как мне жаль, — шепчет она и останавливает меня, когда я тяну её за собой, — но кажется, я влюбилась этой ночью. — Мне кажется, что всё это лишь прекрасный сон, потому что всё не может быть так хорошо. — Я не планировала отдаваться этому чувству, но мало что получается, как я планировала.

Правда, что ночью люди говорят то, что никогда не скажут днём.

Глава 18

Есть три вещи, которые невозможно скрыть — это солнце, луну и правду.

Как начинается ваше утро? В спешке, в одной штанине, прыгая с кухню в спальню, или неторопливо в обед? С горячего чая, ароматного кофе, завтрака, легкого перекуса по дороге? Со стакана воды, с зарядки, с трех будильников или чьим-то теплым плечом? С чьего-то поцелуя, с луча солнца через занавески?

Каждое утро так похоже на предыдущее и каждое чем-то отличается. Иногда нужно отбросить рутину и сделать что-то по новому: новый комплекс упражнений, новые блюда, новые костюмы, будильники и открытые окна.

Утро — это начало дня и правильно встретив его, день пойдет легче, по крайне мере я так слышал. И хоть утро добрым не бывает и хороший завтрак не помогает, но кое-что может сделать каждое утро особенным — это незабываемый сон, где сбываются ваши заветные мечты, где вы любите и где вы любимы.

— Доброе утро, — сквозь прекрасный сон слышу я голос девушки, который больше похож на прекрасную мелодию. — Чак, — шепчет она прямо у моего уха, — мне кажется, мы и так проспали.

Я пытаюсь открыть глаза и сразу же встречаюсь с ярким солнцем, которое бьёт в моё окно. Я слышу, как она берёт мои часы с тумбочки и секунда полной тишины.

— Боже мой! — Выкрикивает она и спрыгивает с постели. — Вставай же! — Смеётся Джульетта и я, наконец, отрываю голову от подушки.

— Что такое? — Мой голос слегка охриплый и я тут же прокашливаюсь.

— Мы уже опоздали на завтрак! Скорее! — Кричит девушка и скрывается за дверью моей ванны.

Впервые за довольно длительное время я так хорош спал. Я не помню, что мне снилось, но я знаю, что снилось что-то очень хорошее. Я не хотел просыпаться, и сейчас тоже не имею особого желания это делать.

После того как я спустил её с крыши мы реши выпить горячего чая и я спустился на кухню, а когда вернулся она уже уснула на моей кровати. Я не стал будить её, а сам прилёг на другой стороне, благо кровать у меня огромная.

Я даже не переживал по этому поводу, потому что знал что проснусь очень рано и успею разбудить её, но то что я так крепко спал, стало для меня полной неожиданностью. Возможно,… хотя кого я обманываю, это из-за неё, ну а как это ещё объяснить?

— Увидимся! — Выкрикивает она и выбегает из моей комнаты в своём халате.

— Постой! — Я подбегаю к двери и еле успеваю ухватить её за руку. — Ты с ума сошла?

— Это ты с ума сошёл! Мне нужно переодеться! — Я завожу её в комнату потому что хоть и Джеф смотрит строго перед собой и уж точно не станет болтать об увиденном, я не хочу чтобы что-то выходило из стен этой комнаты.

— Ты не можешь просто взять и выйти из моей комнаты утром в одном халате, — как можно сдержаннее поясняю я.

— И что же ты предлагаешь? И вообще, почему ты меня не разбудил? — Она начинает злиться.

— Джеф, — открыв дверь, говорю я гвардейцу и вывожу Джульетту в коридор, — проводи мисс Грин в свои покои по чёрной лестнице. — Джеф без лишних вопросов кивает и проходит вперёд. — Поговорим позже, — целую руку Джульетты, и её пыл слегка уменьшается.

Закрыв дверь, начинаю собираться и, проделав всё, что нужно спускаюсь вниз. В обеденной меня ждут девушки, во взгляде которых десятки вопросов. Но больше всего меня волнует то что родителей на месте нет и Генри тоже.

— Доброе утро, — здороваюсь со всеми я, жестом прося девушек не подниматься со своих мест, и направляюсь к Рейчел, которая меня уже кажется, заждалась. — Где родители?

— Тебе нужно подняться к ним, они сами тебе всё расскажут, — голос у неё подавленный, глаза слегка красные, что-то случилось.

Кивнув, я разворачиваюсь, чтобы выйти.

— Чак! — Слышу я голос младшего брата и топот его ног. Развернувшись, я подхватываю его на руки, а в глазах мальчика читается тревога.

— Что такое Кай? — Натянув улыбку, спрашиваю я брата.

— Я с тобой, — он даже не спрашивает меня, он просто утверждает это.

— Нет, давай-ка ты позавтракаешь с тётей Рейчел и с братьями, а я скоро вернусь с мамой и папой, договорились? — Хоть ему и четыре года, но он безумно хитрый и долго обдумает сказанные мной слова. Кай в конце концов кивает и опустив его на пол, он резв убегает на своё место.

Подходя к папиному кабинету, я слышу шёпот. Открыв дверь, я вижу, как мама звонит кому-то, а папа проверяет что-то в книжке. Они обращают всё своё внимание на меня, и мама сразу же кладёт трубку.

— Почему так долго? — Встревожено спрашивает она.

— Мы хотели зайти к тебе и поторопить, но ты уже давно так крепко не спал и мы решили…

— Что случилось? — Перебиваю их я.

— Элеонор скончалась, — тихо отвечает папа.

Этого я больше всего и боялся. Бабушка давно болела и это было вполне ожидаемо, но даже когда ты знаешь каков будет исход, когда он наступает ты всё равно не можешь в это поверить.

— Мы хотели спросить у тебя, ты поедешь на похороны? — Мамин голос не дрожит, она спокойна и даже её глаза не красные от слёз. — Младших мы брать точно не будем, не зачем, но ты,… если ты хочешь.

— Наверное, я останусь, — неуверенно произношу я, потому что не знаю, как они на это отреагируют.

— Хорошо, — выдыхает она и прикрывает лицо рукой.

— Рейчел едет с нами, так что дворец остаётся практически без присмотра. Мы надеемся на твоё благоразумие. — Папа подходит к столу и, взяв папку, передаёт её мне. — Здесь результаты вчерашнего задания для девушек, если ты хочешь, то сегодняшнее можешь провести сам или подождать пока мы вернёмся.

Кивнув родителям, я выхожу из комнаты и попутно открываю папку и изучаю записи. На первом месте по прошлому заданию идёт Аника, у них были экзамены по истории, этикету и прочим урокам, а вот последнее место у Вики.

Зайдя в столовую, осматриваю девушек, которые с неким страхом смотрят на меня. Я тихо прошу пройти их в главный зал и иду за ними.

— По обстоятельствам мои дорогие родители вместе с Рейчел покинут дворец на несколько дней. — Между ними прошёлся шёпот и все как по команде стали переглядываться. — Но это не означает то, что ваши задания будут прерваны. Теперь я буду подводить итоги как минимум двух заданий. — Девушки начали странно улыбаться, такую улыбку я видел лишь у Кейт, когда она знала что имеет преимущество, но сейчас эта девушка одна из немногих кто не улыбнулся как стерва, что в принципе странно. — А сейчас подведём итоги ваших экзаменов. Лучше всех справилась Аника, поздравляю, а худший результат показала Вики…

— Извините, можно? — Врывается в комнату Джульетта.

Некоторые стаи посмеиваться и усмехаться, скрестив руки на груди. Как только Джульетта встречается с моими глазами, она пытается подавить улыбку и избежать моего взгляда. Её волосы слегка мокрые, тёмно зелёное платье слегка съехало в бок, она пытается восстановить дыхание и при этом не улыбаться как чокнутая. Это вызывает дикое умиление и чувство, которое я не знаю, как объяснить.

— Да, конечно Джульетта, проходи, — улыбаюсь я.

Кейт нахмурила брови, Аника удивлённо усмехнулась, и все дружно уставились на нас обоих. Они думали, что я стану её отчитывать? Да, возможно так бы и было, но ведь это я виноват в том, что она опоздала и хорошо, что про это никто не знает. Надеюсь, она не станет про это болтать…

— Сегодняшнее задание вы узнаете чуть позже, а сейчас если вы все позавтракали, то через час встречаемся у главных дверей. Оденьтесь потеплее дамы, мы отправимся на прогулку.

Замешательство в их глазах заставило меня улыбнуться и чуть развеять тяжесть на сердце. Все стали расходиться и практически каждая пытается поймать мой взгляд, но я смотрю лишь на Джульетту, мне нужно поговорить с ней.

Осторожно подойдя к девушке из-за спины, я беру её под руку и вывожу из зала. Она слегка пугается и начинает посмеиваться, постоянно задавая один и тот же вопрос: «куда мы идём?» Я завожу её в коридор, по которому ходят лишь прислуга и охрана, здесь находятся их комнаты.

— Сейчас, — протягиваю я, повернувшись к ней поправляя её платье. Она замирает неотрывно смотря на меня. — Что?

— Карие глаза никогда не были моими любимыми, но для тебя я сделала исключение, — шепчет она в миллиметре от горячих губ, которые ждут её. Мне кажется, этот поцелуй может погубить меня, но я остаюсь неподвижен, но она вдруг резко отстраняется, и до меня медленно доходя сказанные ею слова.

Я улыбнулся ей и потянул за собой, но она резко остановилась и неуверенно посмотрела на мой вопросительный взгляд. Джульетта хочет что-то сказать, но она боится.

— Джульетта? Говори. — Она собирается с духом и прислоняется к стене, я становлюсь напротив и терпеливо жду её слов. Чем она может быть так взволнованна?

— Я хочу быть бесконечно честной с тобой, — смотря мне в глаза, говорит она, и я понимающе ей киваю. — Я обещала себе что не влюблюсь в тебя, по крайне мере до того момента пока не буду уверенна что не получу взамен разбитое сердце, — искренне говорит она обнажая передо мной свою душу. Она доверяет мне, раз открывается передо мной. — Но когда я была с тобой,… мы слишком громко смеялись и я знаю, что я поддалась прошлой ночью. Небо было так близко, но звезды я видела лишь в твоих глазах.

Она улыбается мне и её глаза наливаются слезами. Я стараюсь не растеряться и вытираю её щёки и крепче сжимаю её руку. Это было признание… в любви?

— Ты можешь подумать, откуда ей знать, что такое разбитое сердце, но я знаю, … наверное, — усмехается она, — я читала об этом. Но я не знаю, как ещё объяснить то, что я чувствую, когда я рядом с тобой, то, что я ни как не могу оторвать от тебя глаз, не могу перестать думать о тебе. И я чувствую бабочек в животе, когда даже просто вижу тебя и сейчас тоже. И сегодня когда я проснулась на твоей постели рядом с тобой, я чувствовала себя такой счастливой, и я поняла, что я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. — Она неотрывно смотрит на меня, а моё сердце то замирает, то бьётся в сумасшедшем ритме. — И я действительно думаю, что я люблю тебя. — Наступает тишина, а я не знаю, что мне делать или говорить. Я не могу ответить ей, но что тогда мне делать? — Не молчи, только не молчи.

— Джульетта, — тяжело выдыхаю я и смотрю на девушку. — Я безусловно что-то чувствую к тебе, что-то очень светлое, яркое и сильное, но я ни как не могу сказать тебе того что ты так хочешь услышать, ещё не время. — Я стараюсь не ранить её, не хочу причинить ей боль.

— Да, — оживлённо говорит она и обходит меня. — Просто я… хотела, чтобы ты знал это. — Я слышу, как её голос оседает и как свет, который она постоянно излучает, гаснет. Она открыла передо мной душу, а я не смог ей ничего ответить.

Она быстро удаляется. Я хочу крикнуть ей, чтобы она осталась со мной, но какая-то часть меня, должно быть самая разумная, говорит, что ей сейчас лучше побыть одной, да и что я ей скажу?

Пытаясь отвлечься, я узнаю у отца всё ли готово к сегодняшнему заданию, и он отвечает, что нужно лишь позвонить и подтвердить что всё в силе.

Сделав все нужные звонки, я спускаюсь вниз к назначенному времени. Девушек ждёт что-то очень интересное, хотя для них это скорее будет не очень лёгкое задание.

Аника вновь поражает меня своей женственностью и хрупкостью. Её розовое платье полностью оголяет её плечи и спину, чудо, что оно вообще держится на ней. Она так и не изменяет своим прямым волосам и бледной кожи, но я же просил одеться теплее, на улице уже довольно прохладно.

Заметив меня, девушка избегаем моего взгляда, и продолжает беседовать со Стейси. Должно быть, ей было не приятно то что я ушёл так её и не дождавшись, но она сама виновата, зачем ей скрываться от меня под слоем косметики?

Стейси не собирается подыгрывать ей и, встав со своего места, подходит ко мне и кокетливо улыбается.

— Ну, и куда мы пойдём?

— Мы прогуляемся, я покажу вам осень в окрестностях дворца, это очень красиво. — Девушка довольно улыбается и проходит к остальным.

Кейт слишком отстранена, спокойна и это пугает. Как говорят… затишье перед бурей? Мишель снова рисует в своём ежедневнике и не замечает никого вокруг. Осмотрев всех присутствующих, я понимаю, что ждём мы лишь Вики.

— Дамы, — привлекаю я их внимание. — Надевайте ваши пальто и выходите, я скоро подойду.

Они без лишних слов стали одеваться, а я направился наверх, где её носит?

— Так, достаточно тепло? — Спрашивает опоздавшая на середине лестнице.

Тёмно-синее тёплое платье поверх которого надета серая вязанная кофта. Да, такого я ещё не видел.

— Думаю достаточно, — сдержанно отвечаю я. — Ты опоздала, я могу засчитать это как один из твоих минусов. Ты не должна опаздывать.

Её сурового взгляда мне вполне хватило, чтобы понять, что мне стоит заткнуться.

— У меня вся спина болит после вчерашних экзаменов, я будто снова в школу вернулась, чувство просто отвратительное!

— К сожалению, не могу тебя понять, никогда не был в школе, — довольно говорю я, спускаясь по лестнице.

— Многое упустил! Унижение, издевательства, сонливость и домашка!

— Если я не ходил в общую школу это не значит, что я не учился. Я прекрасно знаю, что такое сонливость и, как ты сказала, домашка? — Посмеиваясь, я поворачиваюсь к ней и подаю руку, которую она благополучно игнорирует.

Накидываю чёрное пальто и, пропустив Вики вперёд, выхожу следом за ней.

— Все в сборе, так что мы можем идти, — говорю я девушкам и жестом прошу охрану идти за нами.

— И всё же куда мы идём?

— Мы просто гуляем, — пожав плечами, отвечаю я.

— Я чувствую подвох! — Подозрительно говорит Стейси, а я лишь смеюсь.

Мы подходим к высоким резным воротам, и гвардейцы открывают их. Странно, но каждый раз, когда они отворяются, я чувствую себя немного свободней и, смотря на девушек, я понимаю что чувствую это не один. Все они поскорее вышли из территории дворца и прошли вперёд.

Мы идём по тропинке, которая ведёт к городу. Вокруг необычайная красота. Стоит лёгкий шёпот, но в основном все погружены в собственные мысли. Погода пасмурная, пожалуй, моя любимая. Такое спокойствие, тишина, лёгкий ветер и серое небо.

Аника и Джульетта как я заметил, сторонятся друг друга и меня тоже. Кейт просто отстранена абсолютно ото всех, Мишель быстро зарисовывает увиденное на бумагу, а Вики идёт точно позади меня и дышит так, будто ей далеко за семьдесят и она поднимается в гору.

— Да что с тобой? — Не выдерживаю я и поворачиваюсь к ней. Но тут же расплываюсь в широкой улыбке. Девушка несёт своё пальто в руках и пытается завязать волосы в высокий хвост. — Не нужно было воспринимать мои слова «оденьтесь потеплее» так буквально. — Я забираю у неё пальто, и она свободно поднимает волосы наверх. — Сними свою кофту, тебе станет легче.

— Как скажите Ваше Высочество, — недовольная своим неким поражением отвечает мне Вики снимая свою жутко тёплую кофту.

— Аника, — зову я девушку. Она сразу же окликается, но она не улыбается или ещё что-то, девушка безразлично подходит ко мне и все останавливаются. Мы уже подошли к городу.

— Надень, — предлагаю я, протянув ей кофту. Посмотрев на неё с неким отвращением она переводит взгляд на меня так будто я предложил ей надеть не кофту, а что-то вон выходящие.

— Спасибо, не стоит, — сдержано отвечает мне она и снова отходит от меня.

Я же вижу что ей холодно, но к чему противиться? Ну ладно, уговаривать я её не собираюсь. Отдаю пальто Вики, и мы двигаемся дальше, но заметив папарацци, я понимаю, что мы уже на месте.

Журналисты тут же замечают нас и быстро подбегают к нам, щёлкая своими камерами и с каждой минутой их становиться всё больше и больше.

— Ваше Высочество! Как продвигается Отбор? — Выкрикивает один, протягивая свой микрофон.

— Кто ваша фаворитка? — Кричит дугой, делая нескончаемые снимки.

— Мисс Грин вы одна из фавориток страны, как вы относитесь к тому, что граждане нашей страны голосуют за вас?

Сказать, что девушки растерялись ничего не сказать. Охрана немного оградила журналистов. Я чуть отошёл к входу отеля, что стоит у дороги и стал наблюдать за девушками. Это их задание. Им нужно справиться с вопросами, что им будут задавать, с фотографиями. Им нужно правильно себя подать.

Аника, это первая девушка, которая поняла в чём дело. Она отошла от других на несколько шагов и стала позировать фотографам, показывая свои достоинства и пряча свои недостатки.

Кейт стала отвечать на все вопросы без разбора, что ей задают, но она не даёт лишней информации.

— Леди Кейт что вы скажите на то что ваша презентация по поводу Франции оказалась худшей по версии опроса граждан?

— Это было лишь моё предложение, оно было слишком грубым, я поняла и я работаю над своими ошибками.

— Но Королеве нельзя допускать ошибок.

— Но я же ещё не Королева, а когда стану ею, то я буду не одна. — Хм, она отвечает очень уверенно, даже слишком.

Вопросы, вопросы, снимки, вспышки, стоит жуткий гул и люди, проходящие мимо не могут это игнорировать. Так за пару минут образуется настоящая толпа из журналистов и просто прохожих. Каждый хочет сделать памятное фото с участницей и задать свой каверзный вопрос.

Я подхожу к девушкам, прорываясь сквозь толпу, потому что не вижу Вики. Я вижу лишь её спину. Она стоит, повернувшись лицом к стене отеля и её плечи тяжело опускаются и поднимаются.

— Вики? — Положив руку ей на плечо, говорю я с волнением в голосе.

Повернувшись ко мне, она мгновенно отшатывается от меня и отходи на несколько шагов в сторону. По её щекам быстро скатываются слёзы, а дыхание постоянно прерывается из-за слёз.

— Что с тобой? — Я делаю шаг к ней на встречу, но она вновь отходит, протягивая руки вперёд, словно говоря «не подходи». — Что с тобой? — Я быстро подхожу к ней, так что она не успевает отойти от меня, и практически затаскиваю её в отель.

— О Господи, — слышу я шёпот одного из работников отеля, но мне сейчас абсолютно не до этого.

— Вики, успокойся, — медленно говорю я, взяв её за трясущиеся руки. — Вики, смотри на меня. — Её мотающийся из стороны в сторону взгляд фокусируется на мне. — Просто сосредоточься на моем голосе. Восстанови дыхание.

Не совсем понимаю, что происходит, но она явно не в порядке. Мои попытки нечем ей не помогли, но чтобы она успокоилась, она должна нормализовать своё дыхание. И я целую её, целую её легко и непринуждённо, я не касаюсь её руками, потому что я не уверен, в том, что не огребу потом, по меньшей мере, пощёчины.

Кажется, что всё замерло, это легкость.

Отрыв глаза первое, что я увидел это яркий луч солнца, пробивающийся сквозь серую тучу, а уже потом удивлённое лицо Вики.

— Что… зачем ты это сделал? — Шепчет она, коснувшись тонкими пальцами своих губ.

— Тебе нужно было восстановить дыхание, а при поцелуе оно замедляется, — осевшим голосом отвечаю я. — Что с тобой было?

— Не знаю, но мне было страшно, очень страшно.

— Ты боишься публики, — вспоминаю я. — У тебя был приступ паники. Извини за этот цирк, но вам нужно научиться справляться с этим.

— Можно воды?

— Принесите воды, пожалуйста, — прошу я, повернувшись к удивлённому персоналу отеля.

Кивнув и отрывисто что-то говоря, девушка уходит и очень быстро возвращается.

— Я выйду, как только приду в себя, иди.

Убедившись, что с ней всё в порядке я выхожу на улицу и понимаю, что некоторые заметили наш уход.

— Уведите их отсюда, — отдаю приказ гвардейцам и подхожу к девушкам.

— Как вы?

— Прекрасно, — оживилась Кейт и на её лице заиграла улыбка. — Как ни странно, но это поднимает самооценку и настроение.

— А я думала твоей самооценки подниматься уже некуда, — усмехнулась Эмили. — Кейт не стала отвечать, что на самом деле странно, она просто одарила её довольной улыбкой.

— Я думаю, мы можем отправиться…

— Джульетта!? — Все обернулись на крик. — Дорогая это ты? — Женщина с недлинными рыжими волосами прикрывает рот рукой и движется в нашу сторону, но её тут же останавливает один из гвардейцев. Джульетта срывается с места, но я удерживаю её за руку.

— Это моя мама, — отвечает она на мой вопрос со слезами на глазах и подбегает к ней.

Я иду следом за ней. Джульетта крепко обнимается со своей матерью, и они долго не разрывают объятий. Но потом они обе плачут. Слёзы счастья я полагаю.

— Ты такая красивая, Боже мой, какой женщиной ты стала моя Джульетта! — Пока они разговаривают, я замечаю, как они похожи. Если не замечать морщин на лице этой женщины и опыт жизненный в её глазах, то я бы подумал что они сёстры.

— Что ты здесь делаешь? — Возбуждённо спрашивает Джульетта.

— Я тут проездом, а папа остался с младшими. Как же я рада тебя видеть! Как же я скучаю по тебе! — У них и голоса очень похожи, как мелодия, наверное, вся её семья неплохо поёт, ну, или по крайне мере женская её часть. Удивительная штука эта генетика.

— Я тоже! — Джульетта снова кинулась в объятия своей маме. — Мам, это Чак, то есть Чарльз, — отстраняясь от неё и утирая слёзы, представляет меня Джульетта, улыбаясь и светясь изнутри.

— Ваше Высочество, — она уже хотела сделать реверанс, но я, положив свою руку на её ладонь, прервал её.

— Перестаньте, не нужно. Рад с вами познакомиться миссис Грин. — Она улыбнулась мне и снова взглянула на дочь.

— Автобус подошёл, мне нужно идти, — она обняла её и утёрла Джульетте слёзы. — Помни, что мы все любим тебя, пока.

— И я вас люблю, — уже кричит она уходящей матери. — Передай им от меня привет!

Джульетта долго стоит, смотря на отдаляющийся автобус, на котором уезжает её мама. Наверное, это безумно тяжело вот так отделиться от семьи.

Я обнимаю её за плечи, и она опускает голову мне на грудь.

— Идём, — шепчу я, и мы поворачиваемся к остальным.

Меня удивило то, что некоторые девушки прослезились, увидев всю эту картину. Они очень скучают по своим родным. Нужно устроить им встречу с ними.

— Ты как? — Подходя к Вики, спрашиваю я.

— В порядке, спасибо, — немного ёжась, отвечает она. После этого спонтанного поцелуя между нами появилась неловкость. — Мы идём обратно?

— Да, — просто отвечаю я, и в воздухе снова повисает напряжение. — Э… думаю нам пора идти.

— Это и было нашим заданием ведь так? — Спрашивает Эмили уже по пути назад.

— Да.

— Странное задание, но думаю, оно очень полезно для нас.

— Они завали такие личные вопросы! — Жалуется Стейси.

— А когда одна из вас станет Королевой, то вопросов будет в сотни раз больше и они будут очень личные. — Все притихли и стали внимательно меня слушать. — Все захотят знать вашу личную жизнь, прошлую жизнь и настоящую. Абсолютно всё, ваши чувства, ваши мысли, желания и вам нужно научиться правильно отвечать на такие вопросы. Правильно держать себя при журналистах, быть сдержанными и терпеливыми. — Я замолкаю и поворачиваюсь к ним. — Это не просто дурацкая игра это очень серьёзно и вам нужно относиться к этому серьёзно. — Сегодня вас ждёт ещё одно задания и уже через два дня четверо из вас покинут Отбор. — Возможно, мой голос немного груб сейчас, но они должны быть готовы к тому, что совсем скоро настанет финал, который меня безумно пугает.

Придя во дворец, я сообщаю девушкам, что обед им подадут в комнаты. Родители уже уехали, и я очень удивился тому, что они, не дождавшись меня, оставили младших одних. Ну как одних…

Захожу в комнату, и из-за сквозняка несколько фотографий снова слетают со стены, и падают на пол. Прикрываю окно и подбираю фотографии с пола и вешаю обратно, кроме одной. На ней я с Кэтрин та самая фотография. Я уже давно её не видел, где она пропала? В дверь стучат и первая моя мысль, конечно же, что это она и я скорее спешу открыть дверь.

— Вики? Что ты здесь делаешь? — Удивляюсь я девушке стоящей напротив и державшей бутылку вина в руках. На её лице неуверенность и небольшая неловкость, но это всё ещё она, всё ещё так сумасшедшая девчонка с волосами цвета розовой жвачки.

— Можно?

— Да, конечно, проходи, — слегка теряясь, приглашаю её я, отходя в сторону.

— Я думаю нам нужно поговорить, — я впервые слышу, чтобы она так серьёзно что-то мне говорила, но уже через секунду она закатывает глаза и шепчет: — Не думала, что когда-то мне придётся это сказать. — Я усмехаюсь и жестом приглашаю её присесть на кровать, и она присела, но не на кровать, а на пол и я не очень-то и удивлён.

— Ну, и…? — Садясь напротив, спрашиваю я, когда её молчание уже затягивается.

— Я думаю мне сначала нужно выпить, — недолго подумав, отвечает она и протягивает мне бутылку, которую всё это время прижимала к себе. — Откроешь? Нет, просто открой её, — останавливает меня Вики, когда я собираюсь встать, чтобы попросить бокалы. — Да, спасибо.

Вики забирает у меня бутылку, и не думая и секунды выпаивает прямо из горла и протягивает бутылку мне, я отрицательно качаю головой.

— Может, уже начнёшь?

— Да, наверное. В общем, ты поцеловал меня, и я между нами будто стена выросла, я имею в виду, ты тоже чувствуешь себя неловко после этого?

— Я думаю… — она указывает на бутылку, — да, — делаю несколько глотков и снова встречаюсь с её ожидающим взглядом полным страха. — Да, я тоже это чувствую и мне это не нравиться мы же с тобой друзья.

— Союзники.

— Ну да. — Она делает ещё несколько глоткой и снова смотрит на меня.

— Просто когда ты меня поцеловал я, Боже мой, я не знаю, — всплескивает она руками и чуть ли не проливает вино на пол. — Упс, — смеётся она и ставит бутылку на пол и повисает тишина.

У неё такие голубые глаза, они кристально чистые. Обычно я замечаю в голубых глазах оттенки ещё какого-то цвета, но её глаза кристально чисты. Она не пьяна, она точно не пьяна, она просто волнуется и начинает сходить с ума.

— Ладно, я скажу это, — выдыхает она и всё не отводит от меня своих голубых глаз. — Когда ты поцеловал меня по моей спине прошлись мурашки и это не от холода, вот почему я чувствую с тобой неловкость. — Она на секунду отводит взгляд, но потом снова смотрит на меня. — Только не подумай, что я чего-то хочу от тебя или я в чём-то тебе признаюсь. Нет! — Выкрикивает она. — Мне просто не нравиться это дурацкое чувство неловкости межу нами, и я просто хочу услышать то, что мурашки и неловкость это всё обычное дело и совершенно ничего не значит.

Вики сейчас похожа на сбежавшую из больницы для душевно больных, у неё расширенны зрачки, взгляд полон безумия и страха. Она так сильно боится даже подумать о том, что между нами может быть что-то большее, чем просто «дружба», она так боится признаться в том, что я могу понравиться ей как мужчина что готова обманусь саму себя, она хочет обмануть себя и хочет, чтобы я помог ей в этом.

— Вики, — выкрикиваю я, хватая её за руки, она мгновенно замолкает и испуганно смотрит на меня. — Как много людей знают тебя? Я имею в виду, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знают тебя? Помимо твоего любимого цвета, твоей любимой книги или твоей любимой песни песни. Кто знает, что скрывается за этими розовыми волосами, за маской безразличия и сарказма? Кто знает, что скрывается в глубине твоих мыслей, что может пленить твою душу? Кто знает о твоих страстных увлечениях? Твои страхи? Твои желания? Кто знает все это о тебе и все равно принимает тебя?

— Что ты несёшь? — Нахмурив брови, спрашивает она, пытаясь отойти от меня, но я только крепче сжимаю её ладони.

— Просто ответь мне!

— Никто! Ясно тебе! Никто! — Выкрикивает Вики и отходит от меня к двери. Она поворачивается ко мне, и я вижу, что её глаза залились слезами.

— Так может, ты дашь шанс узнать тебя? Может, ты дашь мне шанс? — поднявшись со своего места, говорю я как можно тише и спокойнее. Она успокаивается, и слёзы постепенно высыхают.

— Это так неправильно, — усмехается она, и я впервые вижу такую её улыбку. Такую нежную и простую. Она вытирает глаза от слёз и вновь смотрит на меня. Я вижу, что она боится, где-то в глубине её души есть страх. — Это ты должен дать мне шанс, а не я тебе. — Я медленно иду к ней.

— Посмотри на себя. Ты такая молодая, но ты боишься. Почему ты так боишься? Хватит бездействовать, хватит молчать, хватит волноваться. Рискни. Это твоя жизнь. И ни чья больше. В конце концов, почему бы и нет?

— Просто… кому я могу понравиться? Я сумасшедшая! Это же я!

— Ты не сумасшедшая, — я беру её за руку и вижу её улыбку и улыбающиеся глаза. — Ты волшебная, у тебя же розовые волосы! — мы смеёмся, и она пожимает плечами. — И, конечно же, ты мне нравишься. Ты не такая как они. Ты сильнее, у тебя есть характер и своё мнение, которое ты не придашь. Ты забавная, смешная, и ты милая. Ты говоришь то, что думаешь. Конечно же, ты мне нравишься. Такая ты. — По телу пробегает мурашки. — Кстати, какой у тебя настоящий цвет волос?

— У меня тёмный цвет волос, — сощурившись, отвечает она будто бы вспоминая. Я думаю, что её кристально голубые глаза прекрасно смотрятся с её темными волосами. — Мне пора, я уже пропустила свой обед.

— Да, а сейчас у вас должна быть фотосессия это тоже ваше сегодняшнее задание.

— Не люблю фотографироваться, — сморщилась она и повернулась к двери.

— У тебя нет выбора, — я открываю перед ней дверь, и она выходит в коридор, подмигнув мне напоследок.

— Секунду назад я слышал крики, а сейчас она вам подмигивает… — задумчиво произносит Джеф.

— Женщины… — отвечаю я и скрываюсь за дверью.

Боже мой! Как это странно, неожиданно и я не знаю, как ещё сказать. Я уже чувствую тяжесть, с которой мне придётся отчислять четырёх девушек. А что будет дальше, как среди них мне нужно будет выбрать одну единственную? А Кэтрин, где её черти носят, А Генри? Они как сквозь землю провалились.

Переодевшись, я иду в женский зал и прошу девушек пройти в студию, где уже во всю идёт подготовка к их фотосессии.

— Здесь для каждой есть свой стилист и столик, подходите, вам сделают всё что нужно, и потом проходите к фотографам… — объясняю я девушкам, но меня прерывают.

— Чак! — Я оборачиваюсь на крик, как могу поспорить, и все девушки стоящие позади меня. — Можно тебя? — Кэтрин уже давно не был такой счастливой, какой я вижу её сейчас. Мы подходим к колонне, и я понимаю, как сильно я по ней скучал. — Что ты так смотришь на меня, — смущается она щуря голубые глаза.

— Я просто соскучился по тебе, где ты была всё это время? — Я хочу обнять её, но меня точно не поймут.

— Я оформляла все документы, готовила портфолио, пыталась выучить элементарные фразы на французском… много дел, а времени в обрез… — тараторит она и вдруг останавливается. — В общем, можно я поучаствую в фотосессии? Мне нахватает фотографий для портфолио. — Кэтрин сложила ладони как при молитве и жалобно на меня посмотрела.

— Да, конечно.

— Спасибо! — Вскрикнула она подпрыгнув и, наверное, забывшись чмокнула меня в щёку и убежала.

— Ну, так на чём я остановился? — Подходя к девушкам, которые с презрением смотрят на меня, спрашиваю я с немного затуманенным сознанием. — Ах да, если все в сборе и готовы к фотосессии прошу, пройдите к своим стилистам, вас подготовят.

— Эмили нет, — сообщила Вики и, осмотрев всех присутствующих, я и впрямь её не нахожу.

— Готовьтесь, я её позову.

Поднявшись на второй этаж, я подхожу к её двери, и даже не подумав о том, чтобы постучаться, открываю дверь. И я вижу её,… но не одну её.

И, наверное, впервые моё чутьё меня не подвело.

Глава 19

Никто не в ответе за свое сердце, только за поступки.

Каждого предавали или предадут рано или поздно. И все знают, что такое предательство, знают от друзей, которые им жалуется, и ищут в них поддержку или вы знаете о предательстве из книг, фильмов или вы просто стали свидетелем или же вам не повезло и вас предали. В любом случае каждый знает, что это такое, и хотя бы догадывается, какое чувство возникает, когда тебя предают.

Меня не предавали до сегодняшнего дня. Но я догадывался, что это наверняка очень обидно, но это хуже.

Генри держит Эмили за руки и смотрит в её глаза, да с такой нежностью,… А Эмили слабо улыбается, смотрят на него. Свет, просачивающийся сквозь лёгкие занавески, освещает их, его рыжие волосы словно загораются огнём, а её пшеничного цвета локоны становятся ещё светлее, сейчас они похож на влюблённых ангелов только что спустившихся с небес, но это ошибка.

Генри поворачивается в мою сторону и когда наши глаза встречаются, внутри меня что-то надламывается, словно тот мост, который был у нас с ним с самого рождения, обвалился, мостик, который позволял рассказывать всё, даже самые откровенные секреты и самые необдуманные поступки, рухнул.

Сжав челюсть, я отвёл взгляд. Я будто чувствую каждую мышцу своего тела, я будто держу всё под контролём, но на самой его грани.

— Нет, — выдыхает Эмили, отбегая от него. — Чак! Это не то, что ты подумал? — Она пытается засмеяться и перевести всё в глупую шутку, но, чёрт возьми, кого она обманывает? Но Генри молчит.

— А что здесь происходит? — Собрав всю свою волю в кулак, я смотрю в её глаза, в глаза этой предательнице. Она боится, она так сильно боится меня, что даже не может унять трясущихся рук.

— Ничего, — дрожащим голосом отвечает она со стеклянным взглядом и тут же смотрит на Генри, который опустив голову в пол, даже не пытается оправдываться. — Мы… мы просто…

— Хватит! — Не выдержав, выкрикиваю я. Эмили прикрывает рот рукой и начинает плакать. — Как ты могла Эм? Я так и знал. Всё это время, я надеялся, я заставлял себя думать то, что я просто параноик и всё это мне кажется. Ты одна из первых кто произвела на меня впечатления и одна из первых смогла меня обмануть и предать, да ещё и с моим лучшим другом! — Я замолкаю, смотря в её заплаканные глаза полные страха. Мне словно дали под дых. Это такое унижение! — Ты думала, что ты делаешь? Ты предала не только меня, ты предала страну, закон, себя и свою семью…

— Перестань, — слышу я негромкий голос Генри. Переношу взгляд на него и подхожу ближе. Он не может смотреть мне в глаза, он избегает моего взгляда.

— А ты? М? Ты не думал о ней? О том, что случиться, если вас поймают? Ах, да, постой-ка ты наверняка думал: да пустяки, мой друг сделает всё, чтобы я остался белый и пушистый, даже если бы увидел вас не я.

— Нет. Я знаю порядки. Знаю, каковы могут быть последствия, но я ничего не смог поделать. Я люблю её.

В этот момент мой мозг перестаёт контролировать мои действия, и врезаю кулаком ему по наглой морде. Не знаю, ожидал он этого или нет, но Генри летит на пол, а я испытываю огромное облегчение, но лишь на секунду.

— Нет, Чак! — Выкрикивает Эмили и подбегает ко мне. — Прошу, не надо.

— Выйди, — рычу, не смотря на неё, но в ответ слышу лишь её плачь.

— Всё нормально Эм, иди, — поднимаясь на ноги, успокаивает её герой любовник с разбитым носом.

Эмили не перестаёт рыдать, но всё же закрывает дверь с другой стороны.

— Как ты можешь говорить, что любишь её, если ты не знаешь что такое любовь? — Мой пыл немного утих, но я говорю всё так же громко. — И не нужно говорить что знаешь, если так, то объясни мне.

— Любовь — это просто любовь. Её невозможно объяснить, — Генри начинает злиться.

— Ты считаешь, что любишь, — продолжаю я с напором. — Но что такое «любить» — не знаешь и сам. Можешь ли ты честно сказать, что не ищешь своих удовольствий? Она безумна красивая, душевно чиста и, наверное, самое главное, она приехала для меня, а запретный плод всегда особенно сладок.

— Хватит! Это ты не знаешь, что ты ищёшь. То ты бежишь к отобранным которые слюни по тебе пускают, то ты прибегаешь к моей сестре, которая настрадалась от тебя так что мне самому хочется тебе врезать, а я и не искал, но я влюбился в неё, не знаю как, не знаю когда, но я влюбился и что мне было поделать? — С каждым словом он всё повышает и повышает тон. — Я не заставлял её насильно быть со мной, это её выбор. Тебе остаётся лишь смериться и оставить нас в покое или продолжать и поступить как полный паданок и по всем правилам и законам наказать нас. Но знай, что от неё я не откажусь не под какой пыткой. — Он ещё секунду смотрит на меня взглядом полным ненависти и прежде чем уйти добавляет: — Разбитый нос лучше, чем разбитое сердце.

Я думал, что это ошибка, я хотел думать, что он просто положил на неё глаз, но ошибок не бывает. События, которые вторгаются в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться. Никто не в ответе за свое сердце, только за поступки. И если он правда любит её, любит её по настоящему… то я отпущу их.

В голове полная каша, на сердце ещё большая неразбериха, а на душе разочарование. Сделав глубокий вдох, выхожу из комнаты и поднимаюсь к отцу в кабинет за бутылкой коньяка. Рука слегка болит от удара, я впервые ударил человека кулаком. И как так получилось, что этим самым человеком оказался мой лучший друг?

Зайдя в библиотеку, я ставлю бутылку на рояль и, сняв пиджак, подхожу к окну и развязываю ленту, которая удерживает шторы открытыми. Тёмно бордовая ткань складками спадает вниз и в комнате наступает мрак.

У меня есть огромное желание разнести здесь всё к чёртовой матери, но я сразу вспоминаю тот вечер, когда уже разнёс всю библиотеку к чертям на глазах у Кэтрин и я помню, что лучше мне от этого не стало.

Выпив немного, я включаю одну лампу, и у меня появляется желание сыграть что-нибудь, я уже давно этого не делал. Отец научил меня играть, и я быстро всё усвоил, а вот маме, сколько не показывай, сколько не тверди, всё без толку.

Плавно переливающаяся мелодия успокаивает и расслабляет. Музыку порой недооценивают, она может успокоить и заставить тебя всё забыть, но также она может разрывать тебя изнутри, заставляя наоборот всё вспомнить. В такие моменты я всегда бросаюсь в музыку, где ничто не может причинить мне боль, главнее знать, что играть.

— Ты снова играешь? — Повернувшись, я вижу, Дарена стоящего у дверей. — Что-то случилось?

— Всё разваливается. Я не думал, что всё может быть так сложно. — Повернувшись к нему, отвечаю я брату.

— Мне тебя не понять, хотя, наверное, это тяжело, — Дарен падает в кресло, — но я наверное никогда не смогу понять почему ты всё ещё не сделал выбор. Они все очень красивые… — мечтательно вздохнул он и я засмеялся.

— Я не хочу ошибиться. И красота здесь совершенно не главное. — Дарен зевнул на мои слова и уставился на меня в упор. — Что тебе нужно?

— Ну,… у папы совсем скоро день рождения и мама думает о том, что вы не вернётесь к этому времени в страну…

— Не надо заговаривать мне зубы, сразу к делу брат.

— Ладно, — выпрямляется он. — Я думал о том, чтобы ты сделал приём в честь отъезда и пригласил…

— Аврил? — Засмеялся я. Дарен поджав губы, стал смотреть на меня с каменным лицом. — Я,… - сквозь смех пытаюсь выговорить я, — я сам про это думал, про приём и, конечно же, мы её пригласим, если ты так хочешь.

— Да, спасибо, — сдержанно отвечает он и походит к дверям. — И хватит ржать!

— Прости, на свадьбу пригласишь?

— Тупее шутки я не слышал, — отвечает брат, фальшиво засмеявшись. — Ах, да, у тебя, наверное, опять депрессия, но ты не забывай, что родителей здесь нет, а уже вечер все проблемы на тебе, мой большой брат.

Вечер? Сколько же я здесь сижу?

Спускаюсь на второй этаж и, проходя по коридору, убеждаюсь, что все девушки уже разошлись по комнатам. Наверняка они очень устали, им нужен отдых. А со всеми проблемами я разберусь позже.

— … Мне кажется, я не смогу, с каждым днем во дворце я убеждаюсь, что наблюдаю за всем со стороны, словно запасной игрок, — проходя по коридору, я слышу женский голос и немного погодя я узнаю Мишель. — Я не знаю, но он молчит. — Она разговаривает по телефону, голос у неё поникший и достаточно грустный. — У меня столько вопросов, на которых не хватает ответов, я еще никогда в жизни не была так слаба, как сейчас. Я говорю себе бороться, но за что я борюсь?

Развернувшись, я побрёл назад на этаж. У меня нет желания подслушивать её разговор, в котором она говорит обо мне. Единственное что я сейчас хочу это перестать беспокоиться и просто забыться. Я хочу остаться один, чтобы меня никто не трогал.

У каждого должен быть свой «укромный уголок», своё личное пространство, где можно набраться сил, где можно побыть в тишине и восстановиться. Это «волшебное место», куда нет входа больше никому. Такое место не должно становиться постоянным прибежищем, отделяющим ото всех, но должно быть некой волшебной палочкой, помогающей опустошаться, чтобы затем снова наполниться. Этим место может быть домом, может быть человеком, может быть укромным «уголком» внутри тебя.

Мне нужно отправится туда сейчас, я устал, нужно просто расслабиться и набраться сил, тепла,… А набравшись сил, я сумею всё сделать правильно и разумно разрешить все нависшие надо мной проблемы и вопросы.

Я удивляюсь, когда не вижу Джефа или любого другого гвардейца у моей двери, но наверняка они сейчас поменяются и снова всё будет под контролем.

В комнате полная темнота, я включаю настольную лампу и, переодевшись, собираюсь подняться на крышу. Это моё место, мой укромный уголок, хотя наверняка сейчас там достаточно холодно.

Люк закрыт не до конца, наверное, я просто забыл закрепить его. Поднявшись наверх, я вижу тёмное небо, ещё не чёрное, но темнее синего.

Я подхожу к самому краю и смотрю на всё то, что меня окружает. Этот город, эта страна, я всё не как не могу свыкнуться с мыслью, что скоро всё это будет существовать под моим правлением. Это пугает, такая огромная ответственность пугает меня. Я иногда не могу ответить за собственные поступки, а так я буду отвечать за целую страну. Немыслимо…

У меня на душе так пусто, словно что-то важное украли прямо изнутри. Может это отчаяние или я просто сошёл со своего чёртового ума, но в моей душе есть что-то такое, что непреодолимо влечёт меня к безумию, и я надеюсь, что не только я, смотря вниз с края крыши, чувствую хоть и слабое, но болезненное желание спрыгнуть вниз.

— Чак! — Моё сердце, могу поклясться, чуть ли не выпрыгнуло из моей груди от испуга.

— Что ты здесь делаешь? — Восклицаю я обернувшись на Кэтрин.

— Я ждала тебя, но не услышала, как ты зашёл… — Она идёт мне на встречу.

— Ты давно здесь? — Я отхожу от края, и мне удаётся разглядеть её растерянное лицо.

— Час примерно, — подойдя ко мне, она хватает меня за руку и тянет к себе. — А ты что задумал? — Выкрикивает она, буквально меня напугав.

— О чём ты?

— Не надо притворяться идиотом, ты хотел спрыгнуть?

— Что ты несёшь? Нет, конечно же, нет! — Обхватив её лицо руками, я пытаюсь её успокоить, она напугана.

— Ты подошёл так близко и …

— Всё нормально, успокойся.

— Всё точно хорошо? Ты выглядишь расстроенным, — она искренне желает это узнать, это видно по её глазам. Я отвожу взгляд и опускаю руки, но она мгновенно берёт их в свои.

— Ай, — Выкрикнул я от неожиданной боли в руке.

— Что такое? — Кэтрин смотрит на мою руку пытаясь разглядеть незначительные покраснения. — Ты что дрался? — Моё молчание заставляет её переживать ещё больше, но я не знаю, что ей сказать. — Чак? Не молчи!

— Эмили с Генри, — выдыхаю я, снова повернувшись к ней. Она должно быть чувствует преимущество, ещё одна конкурентка повержена.

— Что? Что Эмили с Генри?

— Они вместе.

— Что? — засмеялась она. — Как такое возможно? — Не могу понять, она наигранно так удивилась или она правда в шоке?

— Я увидел их сегодня вместе. Эмили стала оправдываться, но Генри даже не стал пытаться, он просто сказал, что любит её. Он ничего тебе не говорил?

— Нет, клянусь. А я думала, мне кажется, что он стал счастливее, — задумчиво бормочет она. — И что ты сделаешь?

— Ничего, — выдыхаю я, и в воздухе появляется пар. — Я отчислю её, но не более.

— Думаешь, он отпустит её?

— Я не буду против если она вернётся, но после Отбора.

— Мне жаль, — сдержано говорит Кэтрин, смотря в пол.

— Не думаю, что тебе жаль Кэт, — обняв её за плечи, я слегка улыбаюсь, и она отвечает мне улыбкой.

— Постой. Как ты меня назвал? — С удивлённым выражением лица спросила она. Я лишь нахмурил брови. — Ты меня не называл так уже,… уже достаточно долгое время. — Я не заметно для неё закатил глаза и раздался её смех. — Нет Чак, я никогда не хотела, чтобы ты знал, то чувство когда тебя придают. Это чувство пустоты.

Как жаль, что она знает о предательстве от меня. Если честно, то я бы вернул всё назад и оставил бы всё как есть. Если бы я только знал, как всё пойдёт. Но вслух я этого сказать не решаюсь.

Кэтрин садиться на пол, и я опускаюсь рядом с ней.

— Помню, когда ты впервые привёл меня суда. Тогда я была тебе по грудь и я еле сюда залезла, мне было семь, а тебе девять, — Кэтрин поворачивает голову ко мне и улыбается. — Я смотрела на тебя так, как звезды светятся в небе.

— Ты была самой первой кого я суда привёл. Без моей помощи ты не могла дотянуться до люка, даже если вставала на самую высокую ступеньку, а потом ты так вытянулась что стала выше меня.

— Да! Я была так рада! И я помню, как побеждала тебя в беге, я приходила первая, ноги у меня были длиннее.

— Но я всё равно тебя перерос.

— Совсем немного! — Хмыкнула Кэт.

— Но я всё равно выше! — С преимуществом сказал я и получил предупреждающий взгляд.

— Мы можем быть вместе лишь тогда, когда нас никто не видит, — тихо прошептала она, опустив голову на колени. Я пододвинулся к ней ближе и обнял. — Каждый раз, когда я замечаю тебя с ними, внутри меня что-то умирает, особенно сейчас, когда мы стали видеться ещё реже, мне кажется, я теряю тебя. Мы крадём наше время друг с другом лишь в тот момент, когда занавес падает, — повисает тишина, представляю, каких усилий ей требуется чтобы держать себя в руках и улыбаться всем кому не следует знать обо всём происходящем. — Но мне хочется большего,… — совсем тихо добавляет она.

— А потом ты стала постоянно просить меня, чтобы я снова привёл тебя сюда, — хриплым голосом нарушаю тишину я.

— Я всегда любила ночь и темноту, — подняв голову, Кэтрин стала смотреть на небо, в котором только-только начинают появляться звёзды. — Какие планы на завтра?

— Свидания.

— Девушки будут устраивать тебе свидания? — Странно и глупо улыбнувшись спросила она, посмотрев на меня.

— Да, а откуда ты знаешь?

— Я посмотрела папку, лежащую на твоём столе. — Не слишком она и раскаивается. — Я тоже устрою тебе свидание и это не просьба и даже не вопрос, я просто предупреждаю тебя, так, чтобы ты знал, — она улыбается лежа головой на своих коленях и всё же пытается сдержать улыбку хоть немного, но всё тщётно. Я тяну Кэтрин на себя, и она со смехом заваливается на бок.

— Что ты делаешь?

— Думаю о том, как мне успеть пройти пятнадцать свиданий за один день и не потерять сознание. Хотя нет, знаешь что? Я передумал. — Она вопросительно на меня посмотрела. — Завтра мы будем готовиться к приёму и выйдем в эфир, а уже во Франции они будут готовить свидания.

— Классно придумал, — показав больше пальцы вверх, сказала она, вскинув бровями.

Как странно, но с ней мне стало легче. Я забыл о пустоте в душе, потому что она заполнилась, заполнилась теплом, пониманием и искренностью.

— Я устала, — прошептала Кэт, поднимаясь на ноги. Я поднялся следом за ней, и мы подошли к люку.

— Мисс, прошу, шевелите своей пятой точкой чуть быстрее, здесь холодно, — скрестив руки на груди и наклонившись, говорю я этой даме, которая медленно, как только возможно, спускается вниз.

— Я хочу скорее во Францию, — негромко длиться Кэтрин, когда я уже спустившись, провожаю её у дверей.

— Тебе там понравиться. Ты же никогда не была за границей, да и за пределами дворца тоже не часто бываешь.

— Скоро увидимся.

— Спокойной ночи, — поцеловав ей руку, шепчу я и отпускаю её.

Ночь выдалась прекрасной. Шёл сильный дождь и капли барабанили по стеклянному люку всю ночь. Под эти прекрасные звуки природы я крепко заснул и под яркие лучи солнца проснулся. Люблю такие дни, когда погода пасмурная, небо серое, а воздух влажный и свежий после ночного дождя и когда у тебя ещё остался привкус от хорошо проведённого вечера.

Не спеша, поднявшись с постели и пройдя все утренние дела, которые являются для меня ежедневными, я выхожу из своей комнаты.

Завтрак проходит как никогда скучно. Генри нет, а все девушки вяло ковыряют вилкой в своих тарелках. Возможно, погода на них так повлияла, но для меня дождь всегда было началом чего-то нового. Будто дождь эта ластик, он проходи и стирает следы прошедшего дня и всё можно начать сначала. Но для некоторых дождь это слякоть, грусть и холодный воздух.

Я даю девушкам задание начать подготавливать дворец к приёму, придумать какие-то развлекательные номера и чтобы всё было подобранно идеально. Я сообщил им представители, каких стран будут, и предупредил их соблюсти все правила. Сам я отправился в зал совещаний. Там меня ждал совет, и мы решали финансовые дела нашей страны. День пролетел так незаметно что, выходя из зала, я думал, что должно быть всё ещё день, но уже шесть!

Во дворце стоит подозрительная тишина. Все гвардейцы стоят навытяжку и смотрят строго перед собой, из-за этого в животе появляется неприятное чувство.

Спускаюсь вниз по красным ковровым дорожкам, расстеленным вдоль лестницы и дальше по всем коридорам. Но тишина стоит всё такая же мёртвая. Я не слышу классическую музыку, которая обычно доноситься из обеденной, не слышу стуков каблуков, которые слышал уже на протяжении трёх месяцев, я не слышу женского смеха, к которому я уже привык, ведь раньше я слышал смех лишь своих братьев. Всё это кажется мне слишком подозрительным и особо не радует. Куда все пропали?

— Your little brother never tells you but he loves you so (Твой младший брат никогда этого не говорит, но он очень любит тебя) — Слышу я тихий, но в то же время раздающийся, наверное, на весь дворец голос. Я не понял, кто это напивает, но я иду на звук.

— You said your mother only smiled on her TV show. You're only happy when you're sorry head is filled with dope (Ты сказал, что твоя мама улыбается только на собственном телешоу. Твою тоску способны приглушить лишь наркотики.) — Продолжает петь девушка, но она не то чтобы поёт, она чётко напивает каждое слово.

— I hope you make it to the day you're 28 years old (Надеюсь, ты доживёшь до двадцати восьми) — Дойдя до длинного коридора, я понимаю, что звук идёт из главного зала. Кто это? И что она задумала?

— You're dripping like a saturated sunrise. You're spilling like an overflowing sink (Ты растекаешься, подобно красочному восходу, и разливаешься, словно переполненная раковина.) — Сейчас песня стала более динамичной, и девушка уже растягивает некоторые слова.

— You're ripped at every edge but you're a masterpiece. And now you're tearing through the pages and the ink (На тебе не осталось живого места, но ты остаёшься шедевром, и я разрываю страницы с чернилами.) — Я захожу в зал и буквально теряю дар речи.

Вики стоит на сцене и поёт в микрофон, который находиться в стойке. Её розовые волосы закручены, глаза выделяются чёрным, губы матово красным, а одежда… на ней чёрные шорты с завышенной талией и белая блузка под горло, которая к низу расширяется и сзади она длиннее, чем спереди. Я стою в полнейшем ступоре, уставившись на неё.

— Хм…. — Появляется небольшая пауза. — Everything is blue. His pills, his hands, his jeans (Всё синее: его таблетки, его руки, его джинсы) — музыка «взрывается» и становиться ещё более заводной и быстрой. У неё просто шикарный голос.

— And now I'm covered in the colors. Pulled apart at the seams (И теперь я охвачена этими цветами, разорвана по швам) — Вики начинает импровизированно подтанцовывать.

— And it's blue… And it's blue… (И всё синее, всё синее) — протаивает она и улыбается, но мне, а кому то позади меня.

Обернувшись, я ещё больше не могу поверить своим глазам. Я вижу своих друзей и всех остальных девушек. Что… что они тут делают?

— Everything is grey: His hair, his smoke, his dreams (Всё серое: его волосы, сигаретный дым, его мечты) — Я слышу её голос и вновь взрывную музыку. И все они начинают танцевать. Арен подходит ко мне и хлопает по спине, но даже не даёт шанса задать ему вопрос. Он указывает на сцену.

Я осматриваюсь вокруг и вижу что все девушки в нестандартных нарядах: то-то в причудливо пышных платьях по колено, кто-то в шортах, джинсах, майках и смешных кофтах.

— And now he's so devoid of color. He don't know what it means (Весь его мир черно-белый, но он не понимает, что это значит).

— And he's blue… And he's blue…. (И он печален, он отчаян) — снова протягивает она и музыка притихает.

— You were a vision in the morning when the light came through. I know I've only felt religion when I've lived with you (Когда солнце проникало в комнату, я чувствовала себя святой лишь лёжа рядом с тобой) — Она снова не совсем поёт просто быстро проговаривает слова и некоторые из них протягивает.

— You said you'll never be forgiven ‘til your boys are too. And I'm still waking every morning but it's not with you (Ты был словно видение по утрам, а ты сказал, что не будешь прощён, пока твои друзья грешны. Я всё ещё просыпаюсь по утрам, но уже без тебя) — Все вокруг так веселятся, конечно, им весело, они знают, что происходит, а вот я в полном шоке.

— You're dripping like a saturated sunrise. You're spilling like an overflowing sink (Ты растекаешься, подобно красочному восходу, и разливаешься, словно переполненная раковина) — Она поёт не отрывая от меня глаз, словно каждая эта строчка посвященная именно мне.

— You're ripped at every edge but you're a masterpiece. And now you're tearing through the pages and the ink (На тебе не осталось живого места, но ты остаёшься шедевром, и я разрываю страницы с чернилами).

Музыка вновь взрывается, и она поёт припев, подтанцовывая и снова меня, не замечая. Она мне даже не говорила что поёт, я и подумать не мог.

— You were red and you liked me ‘cause I was blue (Ты пылал красным, и ты был очарован мной, потому что я была синей) — Музыка стихает, и она снова уже не поёт, она говорит. Вики спускается со сцены с помощью моего друга Фила и твёрдым и решительным шагом направляется ко мне.

— You touched me and suddenly I was a lilac sky (Но потом ты коснулся меня, и внезапно я превратилась в лиловое небо.) — Подойдя ко мне в плотную, мурлычет она в микрофон.

— And you decided purple just wasn't for you (Тогда ты решил, что фиолетовый не для тебя) — Шепчет она у моего уха и начинается припев, но уже спокойнее и тише, но потом музыка вновь «взрывается». Вики отходит от меня также решительно, как и подошла ко мне. Чёрт возьми, это было слишком сексуально!

Все танцуют под припев, и когда песня наконец-то подходит к концу, все успокаиваются, но не избавляются от счастливых улыбок.

— Ну, я всё ещё жду объяснений, — я смеюсь, потому что это невероятно.

— Твои прекрасные девушки, — начинает Арен, подходя ко мне, — сделали тебе прекрасный сюрприз и пригласили нас на вечеринку под предлогом, цитирую: последнее время он слишком нудный. — Девушки тихонько смеются.

— Вики, это было потрясающе, — восхищаюсь я, смотря на девушку. Одними губами она произнесла «спасибо». — Ну, — выдыхаю я, — что тут сказать, я в огромном шоке, сюрприз на славу удался, и пока нашей власти нет дома, думаю, мы можем позволить себе повеселиться. — Все тут же закричали и захлопали. — Но, — встреваю я в их веселье, — сегодня ночью нам придётся готовиться к приёму. — Увидев их лица, которые полные сомнений, я понял, что никто не будет в состоянии это делать. — Хорошо, завтра.

Кто-то убежал включать музыку, но я всё не как не могу понять, как девушки смогли связаться с моими друзьями?

— А как они вас пригласили? — Спрашиваю я Грэма.

— Кэтрин нас приглашала. — Вот же,… А где она сама?

Услышав игру на скрипке, я рефлекторно посмотрел на сцену и увидел Анику играющую на ней. У нас с Аникой всё ещё не наладились отношения после той ночи, когда она побоялась выходить ко мне не накрашенной, это даже звучит смешно. У неё явно что-то пошло не по её плану и её дисциплинированность съехала к чёрту.

На сцену поднимается Арен и Вики и начинают петь Thrift Shop — (Комиссионный магазин) Песня немного изменена и все, ну почти все недопустимые слова или пропущены или заменены и эта версия песни со скрипкой. Но эта музыка ужасна и если бы это услышали мои родители, не знаю, чтобы со мной было.

А им весело, сольную партию поёт Арен всё время, поправляя свои светлые волосы и пытаясь соблазнить мою Вики своими уловками, которые я просто наизусть знаю. А Вики поёт совсем немного, но она тоже получает от всего этого огромное удовольствие.

Девушки в своих необычных, лично для меня, нарядах танцуют и смеются, почти все. Зал погружён во мрак, разные подсветки освещает всё вокруг, у дальней стены стоят столики с напитками и закусками и самое главное в этом зале — выпившая толпа людей.

Среди всего этого Мишель, которая стоит у окна с опущенными шторами и держит в руке бокал с шампанским. Она не отводит взгляда от сцены и немного улыбается этим идиотам.

— Всё хорошо? — Осторожно спрашиваю я, подходя к ней. — Ты выглядишь грустной и не только сейчас. — Я беру бокал с шампанским и надеюсь, что она будет со мной честна.

— Да, я знаю, — отвечает она, опустив голову вниз. Я не понимаю кто эта девушка. То она строит из себя злобную стерву и играет вместе с Кейт, то она милая и застенчивая девушка, которая только и делает, что рисует в своём ежедневнике.

— У тебя депрессия?

— Я не в депрессии, — резко поняв голову, возражает она. — Я все еще могу улыбаться милым вещам. И смеяться, когда шутки действительно смешные. Я все еще могу разговаривать с людьми. И наслаждаться хорошими днями. — Наверное, она знает, что такое настоящая депрессия, я нет. — Но когда я ухожу в себя, когда я одна, что-то ломается, и я погружаюсь в печаль, это поглощает меня, — снова переведя взгляд, отвечает она.

— Ты любишь рисовать, — подмечаю я.

Начинает играть другая песня куда громче и веселее и на секунду мне кажется, что пол провалиться и ещё я оглохну. Кэйтлин, уже немного выпившая, начинает петь вместе с фонограммой песню Hello.

Мы с Мишель переглядываемся и смеёмся над этой сумасшедшей.

— Да, люблю, я выплёскиваю всю негативную энергию на бумагу, и получается весьма не плохо. — Разговаривая с ней, я понимаю, что она очень умная девушка, голос у неё собран, сама она достаточно уверенная, и она точно знает что говорит.

— А то что ты видишь меня как ты сказал грустную это из-за того что я смотрю в зеркало, и мне не нравится то, что я вижу. И слезы все время капают, когда я засыпаю и когда я скучаю по тому, чего нет, потому что я не делаю то, что может изменить мою жизнь. Моя мечта сбылась и я здесь, но я не могу просто взять и повиснуть на твоей шее. — Она смотрит на меня в желании быть понятой, и я думаю, что понимаю её. — Еще когда мне было пять лет, я с нетерпением ждала пятницы лишь для того, чтобы увидеть тебя на еженедельном отчете. — Я улыбаюсь её словам, и Мишель тоже не утаивает от меня милой улыбки. — Ты всегда сидел на троне рядом со своим отцом. Еще тогда я вычислила, что мне будет семнадцать, когда прекрасный наследник будет проводить Отбор. С той поры я ждала шанса и вот наконец-то получила! И я не в депрессии. Я просто грущу временами. Но я все еще могу найти свет. Я все еще могу улыбаться.

— Думаю, во Франции твоя грусть покинет тебя, — подбадриваю я девушку и, улыбнувшись напоследок, отхожу к особе, которая мне ничего не сказала.

— Кэтрин, — пугаю я девушку, подойдя к ней из-за спины. — Почему ты ничего мне не сказала?

— Прости, — быстро отбивается она и глупо меня разглядывает. — Меня попросили позвать твоих друзей, вот я и позвала. Тебе не нравиться?

— Кончено же мне нравиться и я очень обрадовался, что мои идиоты друзья здесь, — оправдываюсь я, смотря на то как, снимая свой пиджак, Фил пытается встать на скрещенные руки Арена и Уила, чтобы сделать сальто назад.

Кэтрин смеётся, и я по её глазам вижу, что она хочет отойти от меня, чтобы что-то сделать. Только не спеть, только не спеть! У неё совершенно нет голоса, проверенно.

— Мы с тобой ещё поговорим, обещаю ей я и отхожу к Кейт, которая дико смеётся с Фила. Сейчас она кажется мне такой настоящей и открытой. Не понимаю, зачем ей нужно было притворяться стервой, если по-настоящему она такой не является?

— Кейт? — Спрашиваю я, потому что на моё появление она никак не реагирует.

— Чак! Извини, я не могу остановиться, — всё смеясь и смеясь шепчет она. Взяв сто столика бокал, кажется с вином, я подаю его ей. Она кивает мне в знак благодарности, потому говорить она не в состоянии.

— Как ты? — Спрашиваю я, когда она выпивает всё содержимое бокала и отдаёт его мне. Кажется, она немного, но угомонилась.

— Это невероятно, не встречала более смешных людей. Твои друзья просто сумасшедшие! — Я кивнул ей в подтверждение. — Ты хочешь поговорить со мной, да?

— Да. Отойдём? — Кейт кивает и, взяв меня под локоть, мы выходим из жутко шумного зала в тихий и спокойный коридор и просто проходимся по дворцу.

— Я тут новые духи попробовала, как тебе? — Кейт остановилась и подставила шею прямо мне под нос.

— Попахивает отчаянием, — шепчу ей на ухо я, и она сразу же понимает, что её попытка меня соблазнить провалилась ко всем чертям. — Почему ты так вела себя с самого начала, а сейчас стала такой… настоящей, ну, не считая этой идеи меня соблазнить? — Некоторое время она молчит, я думаю, она решает, говорить мне или нет.

— Я боялась, что здесь окажется особа, которая заставит всех её бояться, которая заставит бояться и меня тоже, так что я решила просто ею стать, — пожав плечами, отвечает она, но за этим скрывается что-то большее. — Лучший способ не дать разбить своё сердце — это сделать вид, что у тебя его нет, — совсем тихо добавляет она поникшим голосом.

— А тебе разбивали сердце? — Кейт подняла голову и посмотрела на меня так, словно я прошу её рассказать что-то совершенно секретное. — Кейт, я думаю пора раскрывать карты.

— Не то чтобы мне разбивали сердце, просто за свою жизнь я многое прошла и поняла, что наше общество имеет одну печальную особенность: если ты не выглядишь идеально, то ты ничего не стоишь. И даже не говори мне, что внутренняя красота важнее, чем внешняя. Потому что общество так не считает. Никто не даст тебе шанс, если увидит, что ты красив внутри, но уродлив снаружи. — Но она всё равно ошибается, не все люди так низки, но я нес тал спорить с ней.

Наступает тишина. Кейт смотрит на картины, висящие на стенах, которые я уже даже и не замечаю.

— Моя семья сейчас достаточно богата, но она не всегда была такой. Ещё четыре года назад мы были на грани, сводили концы с концами. Родители содержали меня как могли. Я одевалась в старые вещи, мы жили в старом доме, который мог развалиться в любую секунду, у меня были поддержанные учебник. Надо мной смеялись в школе, издевались, у меня не было людей, которые бы просто не издевались надо мной, не говоря уже о друзьях. И однажды я просто подошла к зеркалу и сказала: к черту чувства. Будь стервой. И с каждым последующим днём я становилась всё жёстче и жёстче. И вот однажды, старый папин друг вернулся в город и предложил ему работу в его компании. Дела с тех пор у нас идут лучше не куда. Наша семья теперь одна из богатейших в этой стране, а все кто издавались надо мной, теперь кусаю локти. — В её голосе слышно преимущество и некое наслаждение от победы. — Мне казалось, что я хуже всех, поэтому я вела себя так, будто я лучше всех. Мне было трудно отходить от этой жестокости, а приехав суда, я думала, что меня здесь просто разорвут на части, но я ошиблась. — Кейт взглянула на меня, и я увидел в её глазах столько искренности, сколько не видел прежде. — Прости за то, что угрожала рассказать про вас с Кэтрин, она изумительная девушка. — Они успели подружиться? — Ну а сейчас, — остановившись и поправив мой галстук, начинает она, — я хочу продолжить веселье Ваше Высочество, — сделав книксен, Кейт уходит обратно в зал.

Я не ожидал услышать от неё подобного. Теперь всё ясно, надеюсь, она не будет больше притворяться той, кем не является, потому что все знаю, что оригинал всегда дороже жалкой копии.

Как только я возвращаюсь в зал, на меня тут же нападает Джульетта.

— Я всё никак не могла найти тебя, — взбудоражено кричит она, пытаясь перебить громкую музыку, смех и крики. Я вывожу её в коридор, где хоть немного, но тише.

— Что такое?

— Прости меня. — Я уже хотел спросить за что это, но она не дала мне и слова вставить. — Я поняла, что меня беспокоит то, что ты, вероятно, забудешь меня и моё имя за годы, а я буду произносить твоё во сне до конца своих дней. Я сказала что люблю тебя и я не жалею об этом. — Я смотрю в её невероятно красоты зелёные глаза, в которых я вижу не просто звёзды, а целую вселенную и пытаюсь понять, правду ли она говорит. — Я знаю, что не все из нас могут получить «Я тоже тебя люблю», но я буду ждать и бороться за четыре эти слова услышанные от тебя в свой адрес. — Она улыбается и дарит мне нежный поцелуй и уходит, оставив меня наедине со своими мыслями.

За несколько дней произошло столько всего,… и я столько осознал.

Мой друг влюблён в ту, которая прибыла суда ради меня, но над своим сердцем никто не властен, никто за него не отвечает.

То, что первое впечатление как мне казалось, всегда правдивое, оказалось просто бредом. Иногда люди не такие, какие кажутся на первый взгляд. Это как с апельсином. Все же пробовали апельсин в своей жизни, ну хотя бы раз, а некоторые пытались съесть его вместе с кожурой. Да, бывает и такое. А если бы лишь надкусив твердую и горькую кожу, все бы делали бы далеко идущие выводы о вкусе и мягкости всего фрукта? Это, безусловно, странно, но сегодня я понял то, что именно таким способом мы обычно и делаем выводы об окружающих нас людях, принимая твердый и жесткий наружный слой души — защитную маску, кожуру, хранящую глубинные слои от разрушительных и опасных воздействий внешнего мира, за его настоящее содержание и суть.

Глава 20

Музыка гремела до четырёх утра пока они, наконец, не повалились от усталости. Мои друзья самые настоящие тусовщики, ну, кроме Уила, он настоящий тихоня и домосед, я до сих пор не пойму, как остальные сумели вытащить его из дома и затащить на самую настоящую вечеринку. Думаю, без насилия не обошлось.

Все танцевали и танцевали, всё пили и пили, ну а потом всё продолжали петь. От их голоса у меня чуть кровь из ушей не пошла. Это было просто ужасно. Мои друзья споили моих отобранных и сами надрались в хлам, они начали клеить моих девушек! Но все они были слишком пьяны для этого. Ну а в итоге мне пришлось их провожать до самых кроватей и укладывать спать как маленьких детей, хорошо, что девушки были ещё в своём уме, чтобы дойти до своих комнат, но им всё же помогла Кэтрин, которая не выпила ни капли, но и без этого она на славу повеселилась. Кэтрин всегда была мим друзьям как младшая сестра.

Я уложил спать парней, а она помогла девушкам, больше мы с ней не встретились. Я вымотался наблюдать за ними, хотя и мне было весело, весело смотреть на них, слушать и я многое узнал и услышал сегодня. Кэтрин тоже устала, и ей было не до разговора со мной. Она танцевала, веселилась, она подружилась с девушками, по крайне мере они разговаривали. Кажется, всё постепенно встаёт на свои места и всё идёт более менее хорошо. Всё хорошо.

Это утро будто особенное, я чувствую вдохновение и желание поскорее встать с постели и заняться делами, а такое случается крайне редко.

Комнату только-только начинает освещать тусклое солнце, небо серое и унылое, но для меня это хороший день. Быстро приведя себя в порядок, я спускаюсь на этаж к девушкам и начинаю стучать в их двери. Я попросил гвардейцев позвать их служанок, чтобы они их разбудили и попросили пройти в главный зал. До завтрака ещё два часа, но они сами виноваты. Вчера они должны были готовиться к приёму, но они веселились, и теперь у нас остаётся на подготовку всего один день. Так что приступаем к работе прямо сейчас.

— Сэр, вас ищет мистер Арен, он просил передать, чтобы вы срочно подошли к нему, — сообщает мне гвардеец.

Я ему, что, личная служанка? Подойти, да ещё и срочно! Бормоча себе под нос, я киваю гвардейцу и направляюсь прямиком к этому наглецу.

— Проснись и пой! — Буквально проорал я, войдя в гостевую комнату, где расположился мой многоуважаемый друг.

— О нет! — Протянул он, поднимаясь с кровати. — Заткнись! — В меня полетела подушка, но я отбил её рукой, и она прилетела прямо в голову Арена, и он снова завалился на кровать.

— Голова болит? — Смеясь, спрашиваю я, проходя в комнату, Арен посмотрел на меня так, будто я задал очень тупой вопрос. Так и есть, я просто издеваюсь. — Воды?

— Много воды, — держась за голову, он садиться на стул. Я даю знак гвардейцу, чтобы тот прислал служанку. — Твои девчонки просто нереальные! Весёлые, красивые, смешные и общительные! Тебе повезло! — восхищается он, подняв голову.

— Завтра я отчислю четверых и я не знаю, как мне быть.

— Не парься. Ты Принц, оставь их всех себе, они не будут против! — Он смеётся как тюлень. Нет серьёзно, что это за всхлипы?

— Ладно, ты можешь не торопиться, мы будем готовиться к приёму, завтрак через два часа и передай это остальным, — прошу я, подходя к двери.

— Если найду их.

— Вы все на одном этаже, — сообщаю я, уже находясь в коридоре.

— Мы даже не поговорили! — Выкрикивает Арен, он любит потрепать языком.

— Ещё успеем.

Арен из Англии, он сам Принц, но третий в очереди на корону, а сейчас правит его брат. Мы с ним дружим уже десять лет, познакомились на новогоднем вечере в его дворце. Я тогда очень удивился, что мы будем встречать новый год не дома, так ещё и в другой стране. Мне было восемь, Дарену только-только исполнилось пять и мама была беременна Аленом и мы уже давно не выезжали все вместе так далеко из-за Дарена, но встретить новый год в Англии была полностью мамина идея и тогда я ещё больше удивился, потому что папа даже не стал с ней спорить. На мои расспросы, почему мы не остаёмся дома и не пригласим всех к нам, он ответил, что больше не собирается спорить с ней, много лет он уже побеждал её в этих спорах, но чувствовал, что в этот раз у него ничего не выйдет, в лучшем случае.

Арен мой сверстник, но он всегда, сколько я его помню, был очень решителен и никогда не играл по правилам, в отличии от меня. Девушки всегда вешались ему на шею, и он уверен, что титул Принца здесь совершенно не причём. Цитирую: «это всё из-за моих прекрасных светлых волос и завораживающих зелёных глаз». Конечно же, я искренне в это верю, но, правда, куда суровее.

Спустившись в главный зал, я вижу всех девушек в сборе, что меня приятно удивляет. Они все слегка небрежно выглядят, потому что не успели так быстро собраться и у всех как у одной взволнованное выражение лица и потерянный вид.

— Дамы, доброе утро, — улыбаясь, приветствую их я. Девушки смотрят куда угодно лишь бы не мне в глаза, они смущённо улыбаются, вспоминая прошлый вечер. — Я бы устроил вам выходной день, чтобы вы смогли прийти в себя, но мы выбились из графика. Сегодня вечером должны вернуться мои родители и завтра вечером состоится приём в честь отъезда во Францию. — Девушки собрались с силами и стали внимательно меня слушать. — На этом приёме я сообщу имена тех, кто отправиться домой, — негромко произношу я, и между всеми нами повисает напряжение. — Если вы голодны, то можете позавтракать сейчас, а если же нет, то в привычное для всех нас время. — Я быстро перевожу тему и жду ответа. Они молчат, и я принимаю это за отказ. — Хорошо, тогда за работу.

Все мы расходимся, и я направляюсь проведать остальных. Девушкам я дал указания ещё вчера, надеюсь, они всё помнят.

Подходя к комнатам, где я последний раз видел своих друзей, я слышу их смех и разговоры. А я думал, что они ещё спят.

— Я ничего не помню, но у меня огромный синяк на спине, — узнаю я голос Джареда.

— А я знаю, откуда у тебя этот синяк, — смеётся Грем.

— Ну, и…?

— Мы уронили тебя, когда ты хотел сделать прыжок как Фил.

— Вы просто идиоты, — говорю я, заходя в комнату, где они все собрались.

— Какие планы на сегодня? — Спрашивает Фил.

— У нас подготовка к приёму на который вы кстати тоже приглашены, а сейчас вы можете делать всё что угодно, только не нужно больше подкатывать к отобранным.

— Мы подкатывали? — Удивляется Уил с уже виноватым тоном.

— О да… — протягивает Арен и начинает смеяться. — Да ладно, мы же прикалывались.

— У меня нет на вас времени, так что удачно провести день, я буду в своей комнате если что.

— Ох, какой важный! — Выкрикивает Арен, когда я уже выхожу из комнаты. Придурок.

Зайдя в комнату, я встречаюсь с Кэтрин, а точнее с её спиной. Джеф стоит у моей двери, но о её присутствии он мне не сообщал. В комнате царит полумрак, хотя все шторы открыты. На улице пасмурно, идёт дождь, и стук капель по окнам придаёт уюта. Дверь за мной закрывается и Кэтрин тут же оборачивается на меня.

— Я принесла тебе фотографии, — шепчет она, будто за нами кто-то подслушивает.

Кэтрин прокашливается, пока я иду к ней. У меня есть непреодолимое желание её поцеловать.

— Неплохо получилось, да? — Слышу я её вопрос и фотографию, что она мне показывает, но я не успеваю её рассмотреть, потому что я целую её, и она оступается, и мы заваливаемся на кровать, а дальше я слышу лишь наш смех.

— Что ты наделал? — Кричит она и смеётся, смотря в потолок. — Клянусь, у меня случился мини инфаркт! — Я поворачиваюсь к ней и всё не могу ею налюбоваться, словно заворожённый.

Я никогда прежде не видел её такой. Здесь не причём красота или ещё что-то материальное, она стала будто более живой, энергичной, жизнь идёт из неё самой, будто ею можно подзарядиться.

— Не пялься на меня! — Улыбаясь, просит она, повернувшись ко мне.

— Я просто смотрю, — отвечаю я, пряча улыбку.

— Нет, — твёрдо говорит она, и садиться поверх меня, — ты пялишься, это не нормально! — Я вижу её игривый взгляд, ещё год назад она бы никогда подобного не сделала.

— Это романтично, — шепчу ей на ухо я, и целую притягивая к себе ближе.

Что-то изменилось. Между нами что-то изменилось. Кэтрин изменилась. Даже наш поцелуй стал другим. Он стал более решительнее.

— О Боже мой, — выдыхает она находясь всё также близко ко мне. Её волосы касаются моего лица, я чувствую её дыхание и приятный запах бергамота.

— Что такое? — Также тихо спрашиваю я, немного волнуясь. — Кэтрин слегка улыбается, что заставляет меня успокоиться. Она смотрит на меня из-за опущенных ресниц, но почти сразу отводит взгляд.

— Я всё никак не могла понять, насколько я хочу тебя поцеловать, но сейчас я чувствую это в своём сердце, чувствую ту силу, с которой хочу быть с тобой, — закусив губу, отвечает она. — Я так хочу смотреть фильмы с тобой в нашем кинотеатре, который находиться на первом этаже, хочу засыпать с тобой или пить кофе с тобой по утрам…

— Ты ненавидишь кофе, — улыбаюсь я.

— Да, но ты просто обожаешь и я согласна пить его хоть каждый день, если ты будешь сидеть рядом со мной. Я хочу просто взять тебя за руку, — в этот момент она как раз это и делает и моё сердце ускоряет темп, — я хочу держаться с тобой за руки у всех на виду и знать, что никто на нас косо не посмотрит, знать, что это обычное для нас дело.

Кэтрин притихает, и я вижу слёзы на её щеках и сразу же вытираю их большим пальцем, целуя её в лоб. Кэтрин опускает голову на мю грудь, и я обнимаю её крепко, как только могу.

— Я хочу хоть что-то с тобой сделать, и это убивает меня, потому что я знаю, что я не ничего не могу сделать, — говорит она, подняв голову, — не могу.

Раздаётся звук в дверь и Кэтрин, испугавшись в прочем, как и я, пытается подняться.

— Чак, надо… О Боже! — Врывается в комнату Генри и стоит теперь с открытым ртом. Кэтрин стоит к брату спиной и утирает слёзы, я же поправляю рубашку. — Вы закрываться умеете? — Кричит он с чувственным отвращением. — Ладно, я зайду позже.

— Нет, я уже ухожу, — Кэтрин быстро выходит из комнаты, оставив нас одних.

— Я всем сердцем надеялся, что никогда этого не увижу. Чувак, это же моя сестра, прояви хоть немного уважения!

— Мы ничего не делали! Мы просто целовались…

— Всё! — Заорал он поморщившись. — Заткнись! Хватит, давай переведём тему, а то меня стошнит.

— Хорошо, так зачем ты пришёл? Садясь на стул спинкой вперёд, спрашиваю я, жестом приглашая присесть его на кровать, но он отказывается.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я пришёл, — серьёзно отвечает он.

— Знаю. Ничего не хочешь мне сказать? — В комнате царит тишина некоторое время. Генри стоит, смотря то в пол, то на меня.

— Ещё в самый первый день я заметил её, я просто увидел Эмили среди всех остальных, её одну и она была не похожа на всех. Но я сразу попытался отогнать все чувству, клянусь! Потому что я прекрасно понимал, чем мне это грозит. Когда она смотрела на меня, я смотрел в сторону, но каждый раз, когда она смотрела в сторону, я смотрел на неё.

— Теперь ясно на кого она постоянно смотрела в обеденной, я то думал на меня, а она…

— Я пытался избегать контактов со всеми девушками, но на балу… — он снова собирается с силами, чтобы продолжить. — На балу я уже не смог сопротивляться самому себе. Она меня покорила, одним своим видом, взглядом. Привлекал ли тебя кто-то настолько сильно, что это сводило тебя с ума? — Я лишь укоризненно взглянул на него.

— Значит, всё началось с бала, когда я напился в хлам? — Он кивает в подтверждение. — Продолжай.

— Мы танцевали, разговаривали обо всём на свете, о самых глупых глупостях, но нам было хорошо вместе. — Он придаётся воспоминаниям, а меня всё это заставляет чувствовать себя ничтожно, мягко говоря. — Я танцевал с ней, и несмотря на то, что был, казалось бесконечно счастлив, счастье мое все росло и росло. Дальше всё закрутилось намного быстрее. Я не мог избегать Эмили, мне нужно было видеть её, говорить с ней, я уже не мог просто так пройти мимо. Я понимал, что я влюбляюсь. Мы встречались тайком, но мы ничего не говорили о любви. Я не спрашивал ни ее, ни себя о том, любит ли она меня? Мне достаточно было того, что я люблю ее. И я боялся только одного, чтобы что-нибудь не испортило моего счастья… Ты когда-нибудь любил кого-то настолько сильно, что воображал все те вещи, которые вы могли бы делать вместе, и ты бы постоянно думал о ней, каждый вздох, каждую минуту, и все, чего ты хочешь, это чтобы вы были вместе. — Каждое его слово словно эхом отдаётся в груди и мне неприятно от этого и в какой-то степени даже обидно.

— Я рад, что ты смог мне всё рассказать, но было бы лучше, если бы ты рассказал мне всё раньше. Не волнуйся, я никому ничего не скажу, но во Францию она не поедет. У меня и так есть возможность оставить лишь десять девушек, и я не хочу отправлять домой кого-то только из-за Эмили.

— А как же Кэтрин? — Его взгляд полон осуждение.

— Прошу тебя не лезть в это, то я сестра уже не маленькая, она знает что делает. — Генри кивает, хотя взгляд его не изменился, но он прекрасно понимает, что находиться не в лучшем положении, чтобы ругаться со мной. — Эмили сможет вернуться после Отбора, когда всё закончиться.

Генри кивает, смотря в пол и уходит, так ничего и не сказав. У меня нет никакого желания думать про них с Эмили, про то, чтобы сделать для них больше возможного. И не думаю, что Кэтрин сейчас хочет с кем-то говорить, ей нужно побыть одной, ей нужно успокоиться. А мне есть чем заняться. Нужно приготовить приглашения для всех гостей и отослать их как можно быстрее.

Из-за такой пасмурной погоды мне сложнее следить за временем, но я стараюсь закончить всё как можно быстрее и уже в последний момент вспоминаю пригласить Аврил и её семью. Эта девушка просто запала в душу моему брату. Она не принцесса, она американка, её родители владельцы сети крупных компаний, которые играют огромную роль в нашей стране. Они познакомились здесь, когда её отец и наш обсуждали договор, им нечего было делать, как оправдывался Дарен, и они гуляли вместе. Парень просто влюбился, я очень рад за него.

Собираю все подписанные приглашения и передаю гвардейцу с просьбой отослать их по адресам. Надеюсь, все смогут приехать, и надеюсь, никто не будет жаловаться на столь позднее оповещение о приёме.

— Вы обедали? — Улыбаясь, спрашиваю я у девушек, заходя в главный зал. Они все носятся туда, сюда, играет весёлая музыка, раздаётся их смех, но чаще крики.

— Нет, — раздражённо выкрикивает кто-то из девушек. — Прости, — Аника спускается со стула и подходит ко мне. — Не увидела что это ты. Дел оказалось очень много. — Она делает вид, будто всё хорошо, будто ничего между нами не произошло. — Всё хорошо?

— Не хочешь поговорить? — Серьёзно спрашиваю я.

— Я думала, мы всё забыли. По сути ничего и не было, — она обижено отвела взгляд и скрестила руки на груди.

— Почему ты не хочешь, чтобы я видел тебя настоящую? — Она со смехом качает головой и потом вновь смотрит на меня.

— Ты серьёзно? Я просто не была готова, а я это ненавижу.

— У тебя всегда есть план, ты всегда знаешь, чем всё закончится, ты всегда хочешь знать, чем всё закончится, но нельзя же жить строго по плану. И мне очень не понравилось то, как ты себя повела и, то, что ты говоришь, что это пустяк.

— Это и есть пустяк! — Она повышает тон, и некоторые начинают обращать на нас внимание.

— Не забывай, с кем разговариваешь, Аника. — От моих слов она теряется и притихает. — Ты говоришь, что это пустяк, но как ты собираешься стать моей супругой, если боишься показать себя «не при параде»? Ты что же, будешь вставать каждое утро на час раньше, чтобы приготовиться? Подумай об этом.

Отходя от неё, я пытаюсь усмирить свой пыл, она меня разозлила. Я прихожу дальше и подхожу к Джульетте, которая разговаривает с флористом.

— Как идёт подготовка? — Флорист, заметив меня, кротко поклоняется и отходит, оставив нас одних.

— Прекрасно, — отвечает она, натянув широкую улыбку, но её искреннюю улыбку не подделать. — Мы не успеваем, — сдаётся она, не выдержав моего пристального взгляда.

— Вы всё успеете, скоро вернётся мама и Рейчел, они помогу, поверь и не из таких ситуаций выкручивались, вам просто не хватает власти и твёрдости. Иногда стоит немного надавить и всё пойдёт быстрее. — Она внимательно меня слушает, но, похоже, не понимает всю суть моих слов. — Цветы уже готовы?

— Нет, он говорит, что нет тех цветов, из которых я говорю ему сделать композицию и приходиться упрощать, потому что мы не успеваем их заказать и ….

— Всё, я понял, идём со мной. — Джульетта, мягко говоря, удивляется, когда я беру её за руку и тащу за собой.

— Ваше Высочество? — Оборачивается на меня флорист, когда я стучу ему по плечу.

— Необходимо сделать композицию из тех цветов, что говорит вам мисс Грин…

— При всём уважении Ваше Высочество, но их…

— Не перебивайте. Мне абсолютно плевать, где вы их достанете и каким образом, но если вы не хотите потерять работу при дворе, то вы сделает всё необходимое, вы же прекрасно знаете, сколько желающих здесь работать?

— Да, сэр, — склонив голову, покорно отвечает он.

— За работу. Скоро прибудет Королева и она не должна разочароваться в своём флористе.

Не отпуская руки Джульетты, я снова веду её за собой.

— Думаю, что если бы так сказала я, он бы всё равно ответил, что ничего поделать не может, а ты Принц…

— Ну, хотя бы ты Джульетта! Не вешай на меня ярлык! — Она теряется и даже слегка пугается. — Я же не выбирал становиться Принцем, я уже устал от этого и я так желаю того, чтобы моя жена не видела во мне лишь Монарха, я хочу, чтобы девушка, которой я не безразличен, видела во мне мужчину, мужчину которого любит.

Всё это долго копилось во мне, все эти слова… Ваше Высочество, Вы, Принц, Кронпринц, это начинает давить, заставляют думать, что ты вовсе не простой человек, будто ты кому-то что-то должен. Если честно, я уже устал от этого. Может быть, именно поэтому я уже хочу, чтобы всё это закончилось, чтобы хоть кто-то видел во мне лишь любимого человека.

— Но именно это я и вижу, — уверенно шепчет она, положив руки на мою грудь. Её глаза сияют, а улыбка вновь освещает всё вокруг. — Я вижу не просто Принца, я вижу человека, которого люблю.

— Чак!

Я смотрю на Джульетту, которая ни сколько не разочаровывается в том, что мне придётся отойти. Она, пожалуй, самый светлый человек во всём этом доме, может лишь Кай в силах с ней поравняться.

— Иди, — шепчет она.

— Что? — Я поворачиваюсь и иду к брату. Ален идёт ко мне навстречу под руку с Каем, который плачет. — Где Дарен?

— Он спит, потому что всю ночь играла музыка. — Вот чёрт.

— Где мама? — Ревёт Кай и мне приходиться взять его на руки.

— Она скоро придёт, — отвечаю я брату, который немного успокаивается.

— Простите Ваше Высочество! — Вбегает в зал няня. — Отвлеклась на минутку, и их уже нет.

— Не страшно, — отвечаю я, опуская брата. — Отвлеките их.

— Вам стоит отдохнуть, — обращаюсь я ко всем девушкам, но меня кажется, никто не слышит. — Чем я могу помочь?

— Да, ты можешь помочь, — отзывается Вики, попутно рассматривая ткани. — Просто не мешай. Ты только отвлекаешь.

— Ладно, ладно, — засмеялся я, и вновь оглядев этих сумасшедших, выхожу из зала, и встречаюсь с один из гвардейцев, который направляется ко мне.

— Ваше Высочество вам просили передать, — гвардеец протягивает мне папку и, откланявшись, снова уходит.

Идя по коридору, я открываю её с интересом узнать что там. В папке находятся фотографии с фотосессий девушек и записка: сегодня в шесть, когда вы выйдите в эфир, покажут интервью девушек.

* * *

3.2.1. Мы в эфире.

Дженнифер как всегда приветствует телезрителей и рассказывает о самых нашумевших событиях за последнюю неделю. Пока камера направлена лишь на неё у меня есть возможность взглянуть на девушек. У них усталый вид, большинство о чём-то перешёптываются и иногда смеются. Все их обольстительные платья уже не удивляют меня как раньше, я уже не обращаю внимания на их внешний вид, столько всего я уже увидел за всё это время что все эти платья и причёски стали для меня обычным делом, и я уже не удивляюсь.

— А сейчас мы поговорим про Отбор, — объявляет Дженнифер, и включают видео заставку, которую мы снимали ещё в начале, большинство девушек на ней уже нет в участницах. Пока идёт заставка у нас есть время приготовиться.

— Эта неделя для девушек была самой тяжёлой за всё время Отбора. Принц Чарльз устроил своим отобранным неделю самых настоящих испытаний. — Ну, она уже преувеличивает. — Ваше Высочество, — обращается она ко мне, — все испытания были пройдены, что скажите насчёт девушек, как они справились?

— Большинство справилось на отлично, но всегда кто-то справляется лучше, а кто-то хуже.

— У нас есть видео материалы с интервью девушек, которых препарации застали на прогулке у окраины города.

На экране показывают девушек с испуганным лицом и полным непониманием. Журналисты выкрикивают их имена, задают вопросы, просят посмотреть в камеру, девушки теряются, но постепенно собираются и дают ответы.

Аника позирует фотографам, Кейт отвечает на вопросы, причём очень хорошо, потом в кадре появляюсь я и увожу Вики в отель, выглядит странно. Потом я возвращаюсь, и Джульетта встречается со своей мамой. Я не думал, что они покажут всё.

— Что скажите, как он справились? — В кадре снова появляется Дженнифер.

— Они справились очень не плохо. Нужно уметь правильно отвечать на вопросы журналистов, которые хотят любым способом узнать у вас всё, — немного напряжённо отвечаю я и бросаю взгляд на девушек. Они взволнованны.

— А что было с Вики? Почему вы увели её? — Вот и пример, в правде нет ничего каверзного, но любую правду могут перефразировать в отвратительную клевету.

— Мисс Джонс просто переволновалась. — В зрительском зале я замечаю движение и вижу, как родители с братьями и с Рейчел проходят, чтобы присесть. Они вернулись. Стало как-то спокойнее, обычно на все вопросы отвечаю не я.

— И поездка во Францию стоит всего этого?

— В любом случае для них это был бесценный опыт. Все эти задания показали, кто, в чём хорош и кто в чём совершенно не разбирается.

— Поделитесь с нами именами лучших?

— Вы всё узнаете завтра, — отвечаю я, разогревая интерес зрителей.

— Да, есть слух, что будет бал в честь отъезда, так это правда?

— Да, завтра состоится приём, все приглашения уже разосланы. Сегодняшняя ночь решит многое, мне предстоит выбрать десять лучших девушек. — Камеры крупным планом взяли отобранных, чтобы показать их волнение. — Но девушки, — обращаюсь я к ним, — для всех вас на приёме будет сюрприз, который я более чем уверен, понравится вам.

— Спасибо, — Дженнифер подходит к девушкам, которые расположились на диванах. — Я воспользуюсь последним шансом побеседовать со всеми вами в последний раз. — Девушки улыбнулись ведущей, показывая, что готовы к её вопросам. — Вики, что с тобой произошло там, когда вас застали журналисты?

— Я перенервничала, такое случается, особенно здесь, где такая сильная конкуренция и такое сильное давление, — достаточно мило и спокойно отвечает она, Дженнифер ей кивает.

— Как ты думаешь, ты войдёшь в десятку лучших? Уверена, что справилась достаточно хорошо?

— У меня нет уверенности, что я поеду во Францию также как и то, что я поеду домой, не люблю что-то загадывать, будь что будет, по крайне мере я сделала всё что могла.

— Что ты можешь сказать о Принце? — Тут она задумывается и молчит достаточно длительное время.

— Ча… Его Высочество очень ответственен, — наверное, она так перефразировала то что я нудный, — он умный и у него есть ещё миллион хороших качеств, но как мне кажется самое лучшее в нём это доброта, он очень хороший человек.

Дженнифер благодарит её за ответ и идёт дальше и задаёт вопросы Стейси, Мишель и Кэйтлин они отвечают практически также как и Вики, но когда дело доходит до Кейт мне становиться очень интересно, что же она ответит, на что же она рассчитывает.

— Ты уверенна в себе, в своих силах?

— Когда я только приехала сюда, в самом начале, то была уверенна в себе как никогда, но Отбор меня изменил и я… — она волнуется, — я изменилась, наверное, надеюсь, что я стала лучше. И сейчас я больше уверенна в том, что отправлюсь домой, нежели во Францию, время покажет, но я это заслужила.

Я тоже надеюсь, что она изменилась, но это зависит лишь от неё самой. Если она захочет стать лучше, то она станет, если нет, то нет.

Дженнифер спрашивает Анику и та отвечает, что уверенна, что войдёт в десятку, мне бы её уверенность. Она подвела саму себя, поэтом теперь я сомневаюсь на счёт неё.

— Эмили, ну а ты? Как считаешь?

— Какая разница как я считаю? — Она сказала это не грубо, но всё же. — Суть в том, что одни значат много, а другие мало. Одних будут помнить, а других забудут. Если я отправлюсь домой, значит это правильно, если выбор сделан сердцем, то все решения верны, по крайне мере в Отборе, — Эмили смотрит на меня, и я не могу понять, что она хочет мне этим сказать? — Но некоторые решения нужно принимать головой, упрекая все желания сердца.

— Ты влюблена, Эмили? — Такой вопрос прозвучал впервые.

— Хотите знать, влюблена ли я? — Переспрашивает Эмили, посмотрев на ведущую, и когда та кивает, она снова неотрывно смотрит мне в глаза. — Да, да я влюблена, — уверенно говорит она, смотря на меня, — влюблена по уши.

Но не в меня.

В зале повисла тишина, потому что девушки перестали перешёптываться и теперь уставились на Эмили.

— Спасибо за честность. Желаю тебе удачи. — Дженнифер заканчивает задавать девушкам вопросы и завершает эфир.

— У тебя хорошо получилось! — Подходит ко мне мама и обнимает, будто мы не виделись несколько месяцев, а не несколько дней.

— Как всё прошло?

— Всё прошло спокойно, — отвечает папа на мой вопрос.

— Похоже, наш дом всё ещё цел, но что здесь делают твои друзья? — Мама указывает на ребят, которые разговаривают с Дженнифер.

— Завтра приём и…

— Ладно, — засмеялся отец, — не оправдывайся, мы уже всё знаем.

— Мне нужно поговорить с девушками, так что… — мама отходит от нас к девушкам, наверняка разговор о приёме.

— Да, а мне нужно решить, кого же отчислить.

— Ты справишься, — папа хлопает меня по спине. — Может тебе помочь?

— Нет, я сам, но спасибо.

Как можно быстрее я скрываюсь в своей комнате. Сейчас мне не нужны ни мои друзья, ни девушки, ни родители, ни кто. Я сам должен принять решения и сделать свой выбор.

Глава 21

— Аника! — Мамины крики слышны буквально во всём дворце. Подходя к двери зала, в котором они, как я понимаю, репетируют танцы, я осторожно заглядывают внутрь. — Добейся синхронности со своим партнером. Да что с тобой? Ты всегда танцевала просто прекрасно, что случилось?

— Извините, — тихо шепчет Аника себе под нос, смотря в пол.

Приём начнётся уже через пару часов. Мама с Рейчел репетируют танцы с девушками, и что-то явно идёт не так. Мама слишком волнуется и срывается на девушках, даже Рейчел сейчас менее эмоциональна, чем она, обычно наоборот.

— Хорошо, давайте ещё раз, — Рейчел даёт сигнал музыкантам и те вновь начинают играть мелодию знакомую всему дворцу. Они танцуют королевский танец.

Решаю больше не подсматривать за ними и иду дальше по коридору. Ночка выдалась ещё та, я поспал максимум часа три, но чувствую себя более чем просто хорошо, даже прекрасно. Я чувствую, что не ошибся и что сделал всё правильно, хотя выбор был безумно сложен.

Если честно, то я больше думал не о сегодняшнем приёме, который так важен, а о самой поездке во Францию. У меня есть предчувствие, что там случиться что-то особенное, может быть уже там, я выберу её, может быть именно там я смогу понять… смогу принять то, что люблю кого-то из них.

— Чарльз! — Я оборачиваюсь и вижу Рейчел которая рукой машет в свою сторону. С немым вопросом иду к ней на встречу, но он заходит в тот самый зал, где они репетируют, подходя всё ближе, я снова слышу крики.

— Мне плевать, что вы думаете! Я делаю всё на отлично, это вы придираетесь ко всему что видите, как и ваш сын!

Когда я зашёл время, будто остановилось. Я вижу мамино лицо, которое полно смятения и даже испуга. Я вижу Анику, которая кричит на неё с мерзким выражением лица. Я чувствую, как кровь будто начинает закипать в моих венах и больше чем на секунду мне кажется, что я её сейчас ударю.

— Аника, — практически рычу я на девушку, что та вздрагивает. — Думай, что ты говоришь и кому ты это говоришь! — Медленно проговариваю я каждое слово пропитанное ненавистью и подхожу ближе. — Одно мое слово, и твоя жизнь перестанет быть легкой. — В её глазах, которые находятся так близко, я вижу страх. Но на неё мне плевать. Как она смеет так говорить с родным мне человеком, со своей Королевой? — Выметайся отсюда. — Тихо добавляю я, когда чувствую родную руку на своём плече, это слегка успокаивает мой пыл, но когда на лице этой мерзавки начинают появляться слёзы, мой гнев, моя злость переходит все границы. — Я сказал, выметайся отсюда!

— Чарльз! — Прошу, нет! — Начинает реветь Аника цепляясь за мою руку. — Прости, прости, я не хотела! Я… я же люблю тебя, прошу, нет!

— Аника, успокойся, иди в свою комнату, приди в себя, — взяв её под руку, твердит ей Рейчел и практически выволакивает из зала.

— Всё хорошо? — Убедившись что сам в норме, спрашиваю я у мамы повернувшись к ней.

— Да. Тебе не кажется, что ты был слишком жесток? Ты напугал её. — Не могу поверить, что она это говорит.

— Нет, не думаю, — на полном серьёзе отвечаю я, вспоминая, что на нас уставились все отобранные, на время я и забыл что они вообще здесь. — Ни кто не смеет кричать на тебя, мне плевать кто это, хоть моя жена, за тебя я всегда заступлюсь.

— Ладно, иди, — выдыхает она с улыбкой на лице и со слезами на глазах, которые она пытается сморгнуть. Да что с ней?

— Точно? Я могу оставить тебя с ними? — Шуткой спрашиваю я. Она кивает мне, я выхожу, но решаю остаться за дверью, мне интересно, что они будут говорить.

— Ваше Величество? — Я узнаю голос Джульетты, и на лице невольно появляется улыбка. — Всё хорошо?

— Да, но я думаю, может быть нам просто поговорить? Я давно хотела, но что-то меня останавливало. Пришло время узнать вас лучше.

— Идём в женский зал?

— Да, хорошая идея.

Услышав шаги в сторону двери, я со всех ног побежал к ближайшему повороту. Боже, это смешно до ужаса, мне будто пять лет. Но я не отстану, наверняка они будут говорить обо мне.

Когда дверь женского зала закрывается, у меня уже пропадает надежда хоть что-то услышать, но когда Рейчел заходит она оставляет дверь приоткрытой.

— Может кто-то хочет задать вопрос?

— Да, какого это, чувствовать на себе такую огромную ответственность? Корона ноша тяжёлая.

— Да она тяжела, но в этом есть и свои плюсы. Женщина царствует, но не управляет, это плюс такой же, как и минус. Например, то что я не могу возразить Алексу, как жена, конечно же могу, но как Королева, нет. Вот пример, я категорически против поездки во Францию, потому что это опасно, но ничего сделать не могу.

— Вы против?

— Да. Если бы в моих силах было запретить им, я бы запретила без всяких разговоров, и конечно Королева пользуется большею властью, но решение всегда остаётся за королем.

— А как к вам относились в самом начале? В том смысле, что вы первая не королевских кровей, вы стали появляться на важных приёмах и балах, неужели не было косых взглядов? Как вы справились с этим, с осуждением?

— Очень хороший вопрос. Политика не считается с чувствами, она принимает в расчет только короны, государства и права наследования. Но Отбор просто перевернул всё вверх дном. Впервые девушка не королевских кровей смогла стать Королевой. И что такое на самом деле Отбор? Скажите мне, как вы считаете?

— Отбор — соревнование за сердце и корону, — к сожалению, я не смог разобрать, чей это был голос.

— Возможность найти свою любовь, просто шанс? — Это спросила Эмили.

— Отбор это смягчающий проект реальность. Обычно браки между Королём и Королевой происходят лишь на выгодной сделке, они основаны на союзе и любви там нет, а если и есть, то это большая удача. А наш Отбор это действительно шанс на то, чтобы прожить всю жизнь с человеком, которого полюбишь и среди такого большого количества девушек это сделать не просто, но шанс ошибиться уже меньше.

Её слова оседают в моей голове, но моё желание подслушивать медленно угасает. Если честно, то я надеялся, что они будут сплетничать обо мне… За Отбор я уже как минимум во второй раз убеждаюсь что мир не крутиться вокруг меня одного. Да и не то чтобы мир, даже эти девушки.

Идя по коридору я встречаю бабушку с счастливой улыбкой на лице, увидев меня она направляется в мою сторону.

— Дорогой! — Обнимает меня она и щедро целует в обе щеки, о Боже… спасите. — Я так рада тебя видеть, — отстраняется она и мне тут же приходиться убрать гримасу и состроить улыбку. — Всё хорошо?

— Да. Ты так рано, приём начнётся через пару часов.

— Знаю, но я хочу помочь, надоело сидеть без дела, — отвечает она, осмотревшись по сторонам. — А где твоя мама?

— В женском зале разговаривает с девушками.

— Хорошо, тогда пойду, прерву твоих дам, — бабушка оставляет меня и скрывается за дверью зала.

Я целый час или даже больше брожу по дворцу, наблюдая за его изменениями. Я смотрю, как он изменяется, преображается. Каждый раз, когда мы устраиваем бал или приём, что бывает довольно часто, все во дворце начинают сходить с ума. Все знают, что и как делать уже давно, но всё равно волнуются как в первый. Главное, чтобы сервировка была верной, цветы не вяли и все тона сочетались и ещё десятки и десятки правил типа: музыка не должна вызывать раздражения, не должна быть слишком быстрой и не слишком медленной, все закуски и напитки должны быть предварительно проверены, правильный свет и да… как же без дресс кода, который всегда учитывается в приглашениях. Мужчинам в этом случае легче не куда, я вообще сомневаюсь, что у одного было бы больше трёх-четырёх костюмов. Честно, я не вижу смысла в их большом количестве, классические костюмы лишь цветом отличаются, но есть и другие. А вот дамам куда сложнее. В приглашение указывается цвет и все его тона, фасон и длина, но если честно редко когда кто-то соблюдает правила в одежде, это уже простая формальность.

Все портреты, висящие на стенах, протирают, кажется до дыр, как и окна во всём дворце, а их здесь немало и практически все они просто огромные. Меняются все шторы, чтобы всё сочеталось иногда даже доходит до смены обоев…

Мимо меня то и дело пробегают девушки или служанки и не те и не другие не замечают меня, словно я невидимка и кажется, мне это нравится.

— Чарльз, я везде тебя ищу, — отец спускается с лестницы.

— Что такое?

— Я посмотрел всю твою работу за моё отсутствие и… я приятно удивлён. Можешь же когда действительно хочешь, — похлопав меня по спине, смеётся он, сегодня он какой-то особенно счастливый. — Ты молодец. — От его слов у меня будто камень с плеч сваливается, возможно, я становлюсь ответственнее.

— Всё хорошо? — Настороженно спрашиваю я.

— Да, а что?

— Ты странно себя ведёшь, — его улыбка становиться, кажется ещё шире, хотя он пытается её спрятать. — Нет, с тобой точно что-то не так! — Засмеялся я.

— Твоя мама беременна. — Три слова, которые просто сводят меня с ума.

— Что? — Меня, наверное, услышал весь дворец, но что, чёрт возьми, он только что сказал? — Да быть того не может!

— Так, тише. Я сам в шоке, но ты разве не рад? — Не знаю, не знаю, но он точно от счастья не знает, куда себя деть. У меня будет ещё один брат? Я этого не вынесу. Почему именно я? Почему именно я самый старший в этой семье?

Мы проходим по коридору, папа ждёт ответа, но я всё ещё перевариваю эту мысль.

— Я в шоке! Но, наверное, я рад. А когда она тебе сказала? — Я всё ещё чувствую, как бешено, бьётся моё сердце, это просто невероятно!

— Сегодня, но не говори пока ни кому, и ей тоже, что я тебе рассказал. Она хочет сделать сегодня объявление. — Мы останавливаемся напротив главного зала, двери которого распахнуты. Внутри всё сияет и блестит, стоит аромат цветов, повсюду бегают служанки и девушки, а посреди всего этого спокойно проходит мама.

— Объявление? Сегодня? — На мой удивлённый тон он лишь кивает. — А на каком она месяце? — Спросив, я взглянул на маму, которая проходиться в прекрасном тёмно-зелёном платье у ваз с цветами и внимательно рассматривает цветы и вдыхает их аромат. Её тонкая талия туго стянута широким тряпочным поясом, у неё явно не большой срок.

— Только начался второй месяц, — отвечает он не отрываясь от неё и всё ещё с глупой улыбкой.

— А я думал с возрастом этой пройдёт.

— Что пройдёт? — Спрашивает папа, и сначала я даже не понимаю о чём он, но, кажется, я сказал это вслух.

— Нет ничего. А почему мама хочет сделать объявление так рано? Обычно она сообщает месяце на шестом, когда все и так знают, — со смехом спрашиваю я, пытаясь перевести тему.

— Не знаю, может быть думает, что из-за Отбора это не придаст особого внимания. Так что ты спрашивал, что пройдёт с возрастом? — Отец просто просверливает меня своим взглядом. Но я ненавижу разговаривать с ним на такие темы, но возможно мне давно пора.

— Как ты смотришь на неё, — сдаюсь я. — Ещё из детских воспоминаний я помню, как ты смотрел на неё,… было видно, что ты безумно любишь маму, но с годами, я думал это пройдёт, этот взгляд пройдёт, любовь себя исчерпает, но я ошибся, ты всё ещё также смотришь на неё, так словно она вся твоя жизнь.

— Потому что так и есть, — положив руку мне на плечо, отвечает он. — Любовь возникает, когда двое начинают делиться сокровенными мыслями и запретными тайнами, которые до этого момента таились глубоко внутри. Всё остальное — не любовь. Если человек боится рассказать, что-то о себе он боится тебе довериться, а когда любят, не боятся рассказать даже самые тёмные секреты. А простое трение кожи о кожу, мимолётное наслаждение, всё это такой пустяк! — Мысли в моей голове запустились, шестерёнки заработали, я, наконец, получил ответ, не точный, но приблизительный.

Заиграла музыка, и мы одновременно посмотрели в зал. Они танцевали. Наверное, это финальная репетиция, потому что время уже поджимает.

— Девушки, — спокойно говорит мама, потому что музыка играет достаточно тихо, — танец — это глоток чего-то нового, чего-то, что спрятано глубоко внутри вас. Танец — это возможность на время стать другой и возможно это даже в медленном танце, покажите свою индивидуальность, — засмеялась она на последних словах.

— Основная твоя ошибка, как мне кажется, но я не уверен, заключается в том, что ты недооцениваете значение или просто не обращаешь должного внимания человеческим глазам. — Шепчет мне папа. — Пойми, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда, если конечно она не истинная лгунья, но мне кажется, здесь таких нет.

— О чём вы тут шепчитесь? — К нам тихо подошла мама и с подозрением посмотрела на папу. — Хорошо, нет времени на ваше молчание, бегом переодеваться!

Она прошла мимо нас на лестницу, многозначительно посмотрев на отца.

— Она права, скоро все начнут подъезжать.

Я переодеваюсь и готовлюсь к важному моменту Отбора, к десятке лучших.

Спустившись вниз, я уже вижу родителей стоящих у главного входа, гости прибывают, и они обязаны их встречать. Вообще-то я тоже, но это одна из моих самых не любимы частей любого приёма. Ты должен около сотни раз сказать «здравствуйте, рады вас видеть, спасибо, что пришли» и нужно постоянно улыбаться.

Время идёт и идёт, практически все гости уже прибыли, даже самые почётные… журналисты тоже уже на месте, но девушек всё нет.

Наконец-то Рейчел заходит в зал, и я тут же подхожу к ней.

— Где они? Всё хорошо?

— Да, сейчас они спустятся и станцуют, они все очень взволнованны. Сколько человек прибыло? Кажется что больше обычного.

— 140, - спокойно отвечаю я, хотя это действительно больше чем обычно. Её глаза стали похоже на теннисные мячики.

— Ладно, — всё ещё в шоке отвечает она. — Думаю тебе пора представить их, иди.

— Я? — Обычно это делает папа, или мама или Рейчел.

— Да, давай, — Рейчел практически подталкивает меня к лестнице.

— Леди и джентльмены, — прокашлявшись, говорю я, взяв со столика бокал шампанского и поднявшись на три ступеньки по лестнице, чтобы всех видеть. — Сегодня поистине особый день для меня и для моих отобранных, сегодня я определю лучшую десятку и уже через пару часов мы отправимся во Францию. — Взглядом я нашёл родителей, мама улыбается мне, взгляд её немного задумчив, возможно, она думает, когда это произошло, когда я заменил их, а папа, обняв её, уверенно мне кивает, это придаёт уверенности. Наверное, правда, что когда близкие тебе люди поддерживают тебя становиться чуточку легче, появляется чувство, будто ты не один.

— Прошу, поприветствуйте девушек и поддержите их своими аплодисментами.

Я спускаюсь с лестницы, музыканты начинают играть и девушки спускаются к нам под руку с гвардейцами. Мне их жаль, серьёзно, эти парни умеют танцевать, наверное, уже лучше меня.

И как же я ошибался, когда подумал что меня больше уже не удивить красивыми платьями и причёсками.

Первая идёт Кейт в шикарном платье, слоновой кости которое оголяет её спину, но не слишком. Следом за ней Мишель в практически таком же платье. Девушки спускаются с лестницы, и теперь я понимаю, что цвет платья у всех них одинаковый. Цвет слоновой кости это практически белый цвет, и они выглядят как самые настоящие невесты. У всех платья в пол и достаточно пышные, но над фасоном их стилисты поработали прекрасно, чего только не придумали, чтобы выделить своих подопечных.

Они начинают танцевать, а я лишь вижу их шлейфы платьев и развивающиеся волосы. Девушек снимают камеры, как и меня, все гости смотрят на них затаив дыхание. Одна из них выделяется больше, чем остальные, Джульетта. Возможно из-за своих огненно рыжих волос или особо чувственного взгляда.

Одним разом всех девушек поднимают наверх и опускают на пол, это было безумно красиво, у мня даже появилось непреодолимое желания станцевать с ними, хотя это я не особо люблю в отличии от своего отца.

Танец заканчивается, и все девушки становятся в ряд и делают дружный реверанс.

— Дамы, — снова становясь на лестницу, обращаюсь я к ним, — надеюсь, я вам говорил про сюрприз, который вас сегодня ждёт, — на их лицах появилась некое замешательство и волнение. — Думаю, вы соскучились по своим родным.

Невероятно как всего несколько слов могут заставить человека измениться на глазах. От неожиданности все они раскрыли рты и некоторые стали улыбаться и смеяться, а некоторые стали плакать, когда их родные вышли из толпы.

Объятия, поцелуи, улыбки, взгляды, прикосновения. Всё это дарит тепло даже при одном взгляде на всех них. По залу проходятся легкие аплодисменты, и я спускаюсь с лестницы. Спокойная музыка начинает заполнять зал и все вокруг будто оживают. Разговоры, смех и танцы появляются в зале, но я всё никак не могу насмотреться на девушек.

Джульетта обнимается со своими родителями и по её щекам текут слёзы, а на лице играет улыбка, она кажется самая счастливая в этом зале. Аника которая мгновенно вызывает у меня неприязнь, не показывает особых чувств стоя рядом со своими родителями, которые ей что-то серьёзно говорят, лишь её сестра, как я понимаю старшая, вся сияет от радости и обнимает сестру.

А это кто? Девушка в платье как мои отобранные с тёмными волосами стоит с мужчиной и о чём-то переговаривается. Подходя ближе, я вижу её легкую улыбку и не могу поверить собственным глазам.

— Вики? Сменила образ? — В шоке спрашиваю я, подойдя ближе.

— Да, как тебе? — Кокетливо спрашивает она, поправляя волосы, и тут же смеётся. Должно быть это её родной цвет волос. Она выглядит изумительно. Её голубые глаза теперь кажутся больше и ярче. — Знакомься Чарльз, это мой отец мистер Финн Джонс. — Не могу поверить, что я решился пригласить его и что всё идёт хорошо.

— Рад с вами познакомиться мистер Джонс, — я протягиваю руку, многозначительно на него посмотрев.

— Это большая честь для меня, — пожав мне руку, отвечает он.

Не могу поверить, что это человек мог как-то обижать Вики. Его слегка седые волосы и как кажется, добрые глаза с морщинами вокруг, говорят, что он весьма не плохой человек. Но и Вики не лгала мне, я знаю. Может быть, он так себя ведёт, потому что в приглашении я написал о Вики много хорошего, и я не лгал, возможно, он скучал по ней и изменился. Потому я вижу, что Вики улыбается ему, значит всё хорошо.

— Наслаждайтесь вечером, — улыбнувшись, я отхожу от них, дав возможность пообщаться. Наверняка девушки сейчас больше хотят видеть своих родителей, чем меня.

— Привет, — услышав шёпот, я повернулся, но никого не увидел и вновь устремил свой взгляд вперёд, и перед моими глазами появилась Кэтрин.

— Прекрасно выглядишь, — её красное платье с небольшим подолом сидит точно по её фигуре, может лишь слегка свободнее, светлые волосы убраны на одну сторону.

— Спасибо, ты тоже. — Наступила слегка неуютная тишина, мы вместе уставились на людей вокруг. — Поверить не могу, что уже завтра мы будем во Франции, — раздаётся её голос.

— Да, я тоже.

— Ты говорил с Эмили? — Её голос немного встревожен.

— Нет, а что?

— Генри мне весь мозг вынес, — жалуется она, после чего смеётся. — Он любит её. — Зачем она это говорит, чтобы позлить меня, или что? Наверное, это ужасно когда…

— Извини, мне нужно отойти, — я больше не могу выносить это, не понимаю к чему она это.

— Миссис Грин, — приветствую я маму Джульетты, — мистер Грин, рад видеть вас, надеюсь вам всё нравиться.

— О да, конечно, — отвечает миссис Грин, широко улыбнувшись, у них с Джульеттой очень похожие улыбки.

— Здесь очень красиво, безусловно, нам здесь нравиться Ваше Высочество.

— Прошу, — усмехаюсь я, — просто Чарльз. — Мистер Грин немного удивляется и неуверенно мне кивает.

— Ну и как вам наша Джульетта, Чарльз, — улыбнувшись, спрашивает её мама.

— Мам, — протягивает Джульетта, что вызывает у меня улыбку и еле сдерживаемый смешок. Но по ней видно, что она сама не прочь узнать ответ.

— У вас прекрасная дочь, мне очень нравиться, когда она улыбается, — мне самому не комфортно говорить это её родителям, ну а Джульетта начала краснеть. — Она честная, добрая, весёлая и теперь я вижу в кого она такая красивая. — Её мама лишь рассмеялась, а папа поцеловал смущенную дочь в весок.

— Чак, можно тебя, — обращается она ко мне, на что я киваю и подставляю ей свой локоть. — Я сейчас с ума сойду, почему мне так стыдно? — Спрашивает она, когда мы отходим от них. Я лишь пожимаю плечами.

— Куда ты меня ведёшь? — Мы вышли в коридор.

— Не хочу, чтобы нас слышали или видели, здесь столько камер, меня даже в дрожь бросает, — встав напротив меня, встряхивает она плечами.

Джульетта что-то достаёт из своей сумочки, что-то блестящее и смотрит на меня, я начинаю волноваться.

— Это… это часы моего отца, он отдал мне их перед тем, как я отправилась во дворец, — говоря это её глаза начинают заполняться слезами и она тут же улыбается. Джульетта показывает мне золотые часы на цепочке, это брегет — карманные часы. Она открывает их и подаёт мне.

— Здесь написано…

— «Больше чем жизнь», — продолжаю я, прочитав выгравированную надпись на французском. Я смотрю на Джульетту и вижу как слёзы медленно скатываются по её щекам. Она несколько раз кивает и улыбается.

— Так сильно я люблю тебя. — Её слова разбивают мне сердце, потому что я не могу ей ответить. Что вообще нужно говорить в таких случаях кроме этих же трёх слов? — Я хочу, чтобы они были у тебя, я дарю их тебе, потому что, когда папа отдавал их мне, он сказал, чтобы я подарила это человеку, которого полюблю. Извини за это… — указав на свои слёзы, шепчет она.

— Не глупи, — притягиваю её к себе и крепко обнимаю. — Спасибо, — шепчу я. — Нам нужно идти, ты же хочешь ещё провести время с родными? — Отстранившись, я заглядываю ей в глаза. — Не хочу спойлерить, но ты с ними ещё не скоро увидишься. — На её лице моментально появилась улыбка и, поцеловав меня в щёку, она скрылась в толпе.

Сам я не спешу возвращаться туда, снова люди, музыка, шум, разговоры, я больше люблю тишину. Идя по коридору, я рассматриваю часы, что она подарила, они довольно старые, но надпись сделана недавно. Кто бы мог подумать, что рыжая девушка, которая выглядела так испуганно на фото так мне понравиться, кто мог подумать, что она окажется такой… настоящей.

Дойдя до главных дверей, я решаю выйти и подышать свежим воздухом. И помимо того что я встречаюсь с холодным воздухом, я встречаюсь и с Эмили. Она стоит ко мне полубоком, скрестив руки на груди, она похожа на золушку.

Делая шаги к ней, я попутно думаю, что же мне сказать.

— Ты заболеешь, — я говорю это без особых эмоций, я не собираюсь ей врать, будто мне плевать, я зол, до сих пор, но она лишь пожимая плечами, всё также неотрывно смотрит вперёд.

— Чутьё тебя не подвело, — разрушает она тишину, — когда-нибудь оно сделает тебя великим Королем. — Эмили поворачивается ко мне, и я вижу на её лице сожаление. — Прости меня, я…

— Не надо, — взмахнул я рукой, — я уже этого наслушался. Я понял, ты его любишь, он тебя любит, больше слов не надо. — Я чувствую её взгляд на мне.

— Я не хотела делать тебе больно, но и себя истязать была тоже не способна, а когда ты не можешь коснуться человека, которого любишь, когда не можешь заговорить с ним, это настоящий ад.

— Он любит тебя. Так, как он смотрит на тебя, ни на кого больше он так не смотрел.

— Он великолепен… — вздыхает она и смотрит на вечернее небо, — по миллиону причин… Но в этом-то и проблема, — качает головой она, смотря на меня, — мне с ним слишком легко потерять себя. — Я тяжело вздыхаю и оглядываюсь вокруг.

— Мне правда нравится проводить с ним время, даже если мы просто сидим без дела и разговариваем ни о чем. Есть миллион вещей, которые мне в нём нравятся, например, его нос или то, как он улыбается и то, как он смотрит мне в глаза, — улыбавшись подается воспоминаниям она, её глаза прямо светятся от счастья. — И у меня появляется потрясающее чувство, когда я заставляю его смеяться. Я полагаю, если моё общество делает его счастливым, то это как раз то, чего я ему желаю. Чтобы он был счастливым. И когда я вижу, как он смеётся над моими глупыми шутками, мне хочется провести вместе с ним остаток своих дней, так что я смогу видеть его улыбку. Знаешь как это потрясающе — найти того, кто хочет слушать обо всем, что происходит у тебя в голове…

Тишина затягивается, Эмили, должно быть, думает о Генри, должно быть на её душе тепло и умиротворение, но мне плохо. Когда тебя предают, пусть даже этот человек не значил ничего особенного в твоей жизни, это всё равно неприятно.

— Я пойду.

— Постой, — схватив меня за руку, останавливает меня она и тут же убирает руку. — Думаю, это наш последний с тобой разговор, так что… я хочу, нет, не так… я надеюсь, что однажды ты полюбишь кого-то, надеюсь, что это произойдёт очень скоро. Я надеюсь, что ты полюбишь так сильно, что, закрыв глаза, ты будешь видеть её лицо. Я желаю тебе этого. Я хочу, чтобы ты узнал, каково это — любить всем сердцем…

В её глазах лишь правда, а у меня зависть, зависть того что она действительно так любит, что ей повело так полюбить. Эмили неуверенно раскрывает свои руки для объятий, и я позволяю ей это сделать. Я киваю и захожу во дворец.

Зайдя в зал на меня, буквально налетает Рейчел со злым выражением лица.

— Где ты, чёрт возьми, пропадаешь?

— Что такое?

— Время! Бегом, иди, объявляй свою десятку лучших. Ну же!

Сердце моментально набрало обороты, в горле пересохло, Боже, я так волнуюсь!

— Дамы и господа, пришло время объявить, — что сказать? Что сказать? — девушек, которые попадают в полуфинал, — и по залу проходятся аплодисменты, и я с облегчением выдыхаю. — Я назову имена четырёх девушек, которые отправятся домой. Скажу сразу, что это был сложный выбор, и я следовал не только результатам заданий, но и своему сердцу тоже.

В зале повисает напряжение и, убедившись, что все девушки в сборе я решаю начать.

— Стейси Линкольн, — в практически гробовой тишине было легко услышать её ужасающий вздох, но я не решился взглянуть на неё. — Кейт Бреслин, — Кейт улыбнулась, но не без грусти конечно. — Эмили Холл, — я осматриваю зал и вижу напряжённые лица людей, — Бони Гранд.

Все с облегчением выдыхают, Аника улыбается радостная своей маленькой победе, но лишь я знаю, что это не все имена.

— Так получилось, что я назову пять девушек, — все стали в недоумении переглядываться, а мне остаётся лишь собраться с силами. Последнее имя, последняя девушка, которая не должна была оказаться в этом списке, — Аника Буш.

— Нет, — раздался шёпот девушки. — Нет, прошу, — её глаза моментально наполнились слезами. — Прости, я не хотела, ты не можешь со мной так поступить!

Как бы ни старались успокоить её родители, у них ничего не выходит. Один из гвардейцев взглянув на меня с немым вопросом, на который я отвечаю кивком, взяв Анику за руку, выводит из зала, пока она совершенно не потеряла контроль.

— Что ж, поприветствуйте полуфиналисток, девушкам хлопают, но те, кто вышел из игры, большинство из них, умываются слезами.

— Прошу внимания, — слышу я звонкий мамин голос, — пользуясь случаем хочу, конечно же, поздравить всех девушек, которые прошли, удачи вам и не отчаивайтесь те, кто не вошёл в десятку, у вас всё ещё впереди. — Она смотрит на папу и тот кивает ей, растянувшись в улыбке, ох, спасибо что спасаете ситуацию.

— Мы тоже хотим сделать небольшое объявление, — небольшое? ПФ… — Мы ждём ещё одного ребёнка, — папины слова, должно быть, врезаются всем в уши, потому что сначала стоит гробовая тишина, а уже через секунду все выкрикивают поздравления и неожиданные вздохи.

Все поднимают свои бокалы, и я тоже не остаюсь в стороне.

Лия.

Часы, минуты, секунды, всё идёт так быстро, что время отправки приближается с бешеной скоростью. Уже глубокая ночь и всем пора разъезжаться, но прежде нужно проводить тех, кто летит во Францию. Они специально полетят ночью, чтобы на утро уже быть там.

— Будь осторожнее, — обнимаю я Чарльза и подхожу к мужу.

— Всё будет хорошо, перестань, наконец, волноваться особенно сейчас, когда тебе нельзя, — твердит Алекс смотря мне в глаза с широкой улыбкой. Ребёнок. Это для всех была огромная неожиданность.

— Мне просто надоело, что когда я беременна ты всегда уезжаешь, каждый раз! — Я раздраженна, потому что это глупо, потому что он просит меня не волноваться, но как я могу спокойно сидеть дома, когда он там, в самом центре нападений?

— Это наша традиция…

— Не нравится мне эта традиция, — раздраженно перебиваю я.

— Я скоро вернусь, ты даже не успеешь от меня отдохнуть. — Я смотрю на него всё ещё с обидой, он оставляет меня одну, хорошо, что я уговорила Рейчел остаться, иначе я бы сошла с ума. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — как ни в чём не бывало, отвечаю я, но он выжидающе на меня смотрит. — Что? Молодец, люби меня дальше. — Алекс улыбается, и я пытаюсь скрыть свою улыбку.

— Ну, а ты? — Спрашивает он, хитро посмотрев на меня.

— И я тоже молодец, — пожав плечами, отвечаю я и получаю поцелуй в щёку, а следом и жуткую щекотку от его смеха в мою шею.

— Вот так лучше, улыбайся, не грусти. Ты знаешь у прощаний всегда горький привкус, но это не конец, мы увидимся снова и даже раньше, чем ты думаешь.

— Лия! — Зовёт меня Рейчел. — Скажешь что-нибудь напутствующие девушкам? — Улыбнувшись подруге, я отхожу от мужа разомкнув руки.

— Запомните дорогие, у вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление.

Я вижу их улыбки, улыбку своего мужа и сына, улыбку Кэтрин и немного грустного Генри. Они садятся в машины и выезжают за территорию дворца. Вроде бы всё хорошо, но это ужасное предчувствие чего-то плохо меня никак не покидает.

— Всё хорошо? — Спрашивает Рейчел.

— Да.

— Мы остались одни. Твой муж, уехал, мой муж уехал, твой сын уехал, мои дети уехали…

— Да, но нас там ждут ещё около ста человек, которых нужно отправить домой, — поникшим голосом жалуюсь я.

— Иди, отдыхай, я разберусь.

— Люблю тебя, — устало говорю я.

— И я тебя.

Как всегда уже скорее по привычке захожу к детям в комнаты, и когда дело доходит до Кая, я удивляюсь, что он ещё не спит в отличии от его старших братьев.

— Мамочка! — Выкрикивает он, подбегая к двери. — У меня будет братик или сестрёнка?

— Я не знаю, не знаю, а ты почему не спишь? — Взяв его на руки, я иду к кровати.

— Расскажи историю.

— Какую историю?

— Про Короля, — шепчет он, укладываясь в постель.

— Ты знаешь её уже наизусть, — Кай очень любит эту историю, он вообще любит всякие рассказы, наверное, как и все дети.

— Расскажи, — протягивает он.

— Ну, хорошо, — я ложусь на кровать и готовлюсь к рассказу. — У Короля не было ни сыновей, ни дочерей, ни королевы. По этой причине он должен был выбрать, кто займет трон после того, как он умрет. Чтобы это сделать, он решил, что даст всем детям королевства по одному семени. Тот, у кого будет самое большое и красивое растение, станет наследником престола. В конце соревнования, все дети пришли в замок со своими огромными и красивыми цветами в руках. После того, как Король посмотрел во все горшки детей, он, наконец, решил, что девочка с пустым горшочком будет следующей Королевой. Как ты думаешь, почему он выбрал эту девочку среди всех детей с красивыми цветами? — Спрашиваю я вопрос ответ на, который он прекрасно знает.

— Семена, которые дал детям Король были неживые. Остальные дети обманывали, взяв другие семена и вырастив их. Маленькая девочка не лгала и не смогла ничего вырастить, потому что семена были не живые. Она была единственной, кто не обманул Короля.

Глава 22

— Полиция Франции будет охранять периметр, — сообщает Роберт, папин водитель и один из его охраны.

— На самолёте летим до аэропорта Парижа, высаживаемся, затем 18 минут летим на вертолёте до посадочной точки и оттуда двигаемся на бронированном автомобиле до дворца. — Питер, отец Генри и по совместительству глава королевской гвардии и всей королевской семьи. Голос у него очень даже не довольный.

— Ты чем-то недоволен? — Спрашивает папа, заметив его тон.

— Будет полный бардак, сэр.

Весь путь они разговаривают лишь о безопасности нашего передвижения. Рядом со мной сидит Генри и даже не смотрит в мою сторону, а Кэтрин кажется, заснула. Девушки едут на другой машине, мы едем в аэропорт, там мы сядем на самолёт, а дальше всё как сказал Питер.

Мы достаточно быстро доезжаем до места и как можно быстрее загружаемся в самолёт, все устали и совсем не прочь отдохнуть. Практически все девушки уже зашли в самолёт или поднимаются по лестнице, но Джульетта как вкопанная стоит у самолёта и неотрывно смотрит на него в ночном мраке освещённым яркими фонарями.

Я подхожу к ней, и когда касаюсь её плеча, она вздрагивает, и я вижу в её глазах настоящий ужас. И этот ужас не от моего прикосновения.

— Это са-мо-лет, — прошептала она дрожащим голосом.

— Да, ты права, — усмехнулся я, но на её лице нет и тени улыбки.

— Это огромная железная хреновина, которая летает с людьми, — у неё настоящий страх.

— В первый раз всегда страшно, а потом тебе даже понравиться. Не бойся, — я тяну её за руку, но Джульетта яростно мне сопротивляется.

— Зайти внутрь и взлететь — слишком сложно.

— Не заставляй меня насильно тебя туда заносить. — Её взгляд полон жалости и мольбы, но в этом случае я беспощаден, она мне там нужно, точно и безоговорочно.

— Хорошо, — беспомощно и даже со злостью выдохнула она. — Даже если я умру, это будет хотя бы весело.

— Не глупи, никто не умрёт! — Я беру её за руку, которую пробила дрожь и веду за собой. — Так значит, ты никогда не летала? — Джульетта отрицательно закачал головой.

— Не летела, — шепчет она.

— И значит, ты никогда не была в Париже? Тебе там понравиться.

— Да, главное пережить этот полёт, — грустно усмехается она.

Убедившись, что все девушки на месте я нахожу своё место напротив отца и расслабляюсь в кресле.

— Имя уже выбрали? — Спрашивает Питер у папы.

— Я подумывал на счёт Сэдрика если будет мальчик, — на полном серьёзе отвечает он, но я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Он серьёзно, Сэдрик? Мама его убьёт.

— Правда? — Питер удивлён не меньше меня.

— Кончено нет! — Засмеялся отец и от сердца как отлегло. — А если девочка, то может да. — Весь салон погрузился в их громкий мужской смех. — Какое имя, ты о чём? Я сам только узнал о ребёнке.

— А я думал, почему мне Рейчел ещё ничего не говорила, обычно она мне говорит одному из первых.

— Да, это было странно, когда я был в Китае, и ты позвонил мне и сказал, что я стану папой во второй раз, поначалу я даже не знал что и думать. — Они снова смеются, и я понимаю, что уснуть мне удастся.

Открыв глаза, я поднимаюсь со своего места и снова иду к девушкам.

— Чарльз, куда ты?

— Я сейчас вернусь.

— Ты уже приготовил подарок для Вики? — Его вопрос ввёл меня в ступор. — У неё день рождение через два дня, — ответил папа на мой немой вопрос. Вот же чёрт!

— Я… нет, пока что нет.

Скрывшись за шторкой, я всё ещё не могу понять, как я мог попустить тот момент, что у неё скоро день рождение её семнадцать! Отлично, теперь нужно думать насчёт подарка.

В салоне, где расположились девушки, практически полная темнота и сначала я подумал, что все они уснули, но увидев лишь одно место освещённое лампой, я сразу же догадываюсь, кто не смог уснуть.

— Что это? — Шёпотом спрашиваю я, садясь на соседнее кресло.

— Журналы из Дворца, — отвечает Джульетта, оторвавшись от чтения.

— Зачем ты их взяла?

— Каждое утро нам в женский зал приносили свежие выпуски журналов, и практически в каждом из них было голосование граждан за нас по определённой теме.

— Не думаю, что это ответ на мой вопрос.

— Я просто хочу понять, когда оказалась в полуфинале, — я с непониманием посмотрел на неё и, улыбнувшись, она протянула мне несколько журналов. — В самом начале голосований выигрывала Аника с хорошим отрывом от меня, по крайне мере, она нравилась людям. Рядом с ней шла Мелиса, чуть дальше Кейт и я была одной из последних.

Я пролистываю, журналы и вижу их фотографии и рядом опросы, кто более добра, красива, умна и так далее.

— И то, что сейчас лучшей тройки самого начала нет, но есть я, заставляет меня задуматься обо всём этом. — Пролистывая следующие журналы, я замечаю, что имя Джульетта мелькает всё чаще.

— Я восхищалась ею, — говорит Джульетта, заметив, что я остановился на фото Аники. — Смотря на неё, я думала, что не может сочетаться такая красота и доброта в одном, именно поэтому она была одной из первых. Но в какой-то день в ней будто что-то щёлкнуло, и она стала более озлобленной, она стала другой, и её имя стало опускаться всё ниже и ниже, и она уже не знала, как выкарабкаться. Знаешь, она была просто в ярости, она была в отчаянии.

Я закрываю журнал и окидываю его на столик, не нужно о прошлом.

— Как думаешь, что подарить Вики на день рождение? Я совершенно не знаю!

— О, это Вики, с ней никогда не знаешь, — усмехается она и тоже убирает журналы.

Самолёт начинает трясти, но это обычная зона турбулентности, но Джульетта пугается не на шутку, и я кладу свою ладонь поверх её ледяной.

— Мы не падаем, — спокойно поясняю я. — Просто зона турбулентности. — Всё снова приходит в норму, и она расслабляется.

— Кстати, — дрожащим голосом Джульетта пытается отвлечься, — поздравляю с пополнением в семье.

— Да, спасибо, — улыбаюсь я. Она смотрит вперёд, периодически закрывая глаза на несколько секунд.

Стоит приятная тишина и практически неслышно гудение самолёта. Эта обстановка клонит в сон и с каждым новым вдохом мои глаза закрываются всё сильнее, а мысли улетают всё дальше.

Странный сон, счастливые моменты, которые чётко отпечатались в моей памяти, пролетают мимо моего взгляда. Счастье от первой попавшей стрелы точно в цель, смех от глупых шуток Генри, тихие поцелуи с Кэтрин, момент выбора отобранных, первое знакомство, танец, поцелуй и вдруг всё начинает идти в обратном порядке, всё перематывается назад. Появляется пугающая темнота, тишина и чувство пустоты.

— Чак, — я слышу, знакомый голос, но не понимаю где его обладательница. — Чак! — Меня начинает это пугать, потому что я вижу лишь темноту и слышу лишь её голос. — Проснись же, — сильный толчок в плечо вытаскивает меня из сна чему я просто невероятно рад.

Первое что я вижу светлеющее небо, как солнце встаёт над горизонтом.

— Что такое? — Повернувшись, я вижу Джульетту.

— Думаю, тебе нужно вернуться к себе. — Я не буду спрашивать зачем, потому что прекрасно это знаю. У неё, на удивление, всё ещё чистая репутация и я не хочу её очернять.

— Да, ты права.

Все девушки всё ещё спят, игнорируя солнечные лучи, проникающие в окна. Зайдя в свою часть самолёта, я встречаюсь с отцом.

— Где ты был? — На моё молчание он ничего не отвечает. — Мы приземлимся уже через час, разбуди девушек. — Я киваю и иду в уборную, чтобы привести себя в порядок.

Дёргаю за ручку, и дверь ударяет мне по лицу. О Боже, идеальное начало дня.

— Извини, — смеётся Кэтрин и выходит из-за двери. — Я случайно. Сильно больно? — У неё как никогда обычный и домашний вид. Волосы собраны наверх, свежее лицо и ни капли макияжа.

— Терпимо, доброе утро, всё хорошо?

— Да, мы скоро прилетим, — это странно, что мы разговариваем около туалета. — Ну, я пойду.

— Да.

Когда я бужу девушек и объясняю, что через час мы уже будем на месте, они выгоняют меня из их части самолёта и велят не заходить пока они сами не попросят. Мне не остаётся ничего другого как согласиться.

— Где Питер? — Спрашиваю я у папы, когда обнаруживаю, что охранника нет на месте.

— Разговаривает с пилотом.

— Всё нормально?

— Да, он как всегда помешан на безопасности.

Час проходит мучительно долго, хотя я люблю летать на самолётах, но сейчас желание приземлиться выше обычного. Пилот просит всех сесть на места и пристегнуть ремни безопасности. Облака в иллюминаторе сменяются деревьями и постройками.

Мы приземляемся, самолёт немного трясёт, и я тут же вспоминаю Джульетту, надеюсь с ней всё хорошо.

Когда наша охранная делегация наконец-то выгружается из самолёта, могу выйти и я. Холодный воздух заполняет лёгкие и покрывает мурашками всё тело, а здесь холодновато. Повсюду стоит наша охрана и охрана французского двора. Три вертолёта уже ждут нас, девушки, должно быть, удивляться, мягко говоря.

Когда все уже спустились с лестницы кроме девушек, я начинаю нервничать, но вскоре и они появляются на лестнице. Все отобранные в похожих платьях с очень пышными юбками разного цвета, розового, зелёного или голубого. Так как их служанок здесь нет, им пришлось создать себя самим, и их результат меня весьма удивил, в хорошем смысле этого слова. Все выглядят свежо, и на каждом лице играет счастливая и предвкушающая улыбка.

— Вы прибыли чуть раньше, — к Питеру подходит мужчина и пытается успеть за ним.

— Чем меньше людей знают о маршруте Короля, тем лучше, — как-то сурово отвечает он.

— Почему мне не сообщили? — Не отстаёт этот мужчина, наверное, он из дворца.

— Никому не сообщали. Мы сохраняем элемент неожиданности.

Всё происходит очень быстро и нас просят скорее разойтись по группам, чтобы разместиться по вертолётам. Пока я помогаю девушкам забраться внутрь, я то и дел слышу восхищённые возгласы, разговоры, как всё классно и смех.

— Нет! — Выкрикивает Джульетта, когда я беру её за руку, чтобы помочь забраться внутрь. — Не за что, нет! — У неё начинается настоящая паника, я понимаю это по её ненормальному смеху.

— Джульетта, пожалуйста, — прошу я. Девушки смотрят на нас в ожидании её решения, но она не в какую не соглашается.

— В чём проблема? — Подходит отец, заметив, что я слишком долго.

— Она боится высоты, и летать, в общем, я еле уговорил её сесть в самолёт, но здесь, думаю, я не в силах помочь, — отведя его чуть в сторону, объясняю я.

— Джульетта, — обращается к ней он, — ты должна лететь на вертолёте, хорошо? Не бойся, ты в безопасности, это лучший пилот, всё будет под контролем.

— Нет, — шепчет она, еле сдерживая слёзы. Она просто не может этого сделать, её страх выше неё самой, такое бывает.

— Я поеду с ней на машине, на ней же можно туда добраться.

— Нет, Чарльз, это исключено, — встревает Питер.

— Почему? Мы раньше всегда так ездили.

— Времена изменились, сейчас разъезжать по городу опасно.

— Он прав, — говорит папа.

— Отправьте нас на бронированном автомобиле и дайте пару человек охраны, — я стараюсь говорить как можно увереннее, чтобы они, наконец, мне доверились.

— Ты думаешь, никто не заметит, и не обрати внимания на бронированный автомобиль? — Мне кажется, что Питер волнуется больше чем папа.

— Не оставить же её здесь, — у меня уже кончается терпение.

— Хорошо, отправь их, убедись, что всё под контролем, — сдаётся отец, обращаясь к Питеру.

Я смотрю на Джульетту и вижу на её лице тень облегчения. Если бы это была не она, если бы другая из девушек была на её месте, я бы подумал, что она делает это специально, но не Джульетта, я ей верю.

Нам подготавливают автомобиль, и когда вертолёты уже отлетают от площадки, мы садимся в машину вместе с охраной.

— Спасибо, — слышу я шёпот Джульетты, она смотрит в окно, сцепив руки в замок.

— Всё хорошо? — Она кивает всё также не смотря на меня. — Не мог же я бросить тебя там, — с улыбкой говорю, пытаясь развеять обстановку.

— Да, — повернувшись, натянуто улыбается она, но мой пристальный взгляд дал ей понять, что я ей не верю. — Просто… меня все девушки теперь возненавидят.

— Ты ничего не можешь поделать со своими страхами. Да они скажут, что ты могла побороть свой страх, перешагнуть через него, но некоторые страхи сильнее тебя и их нельзя просто так преодолеть. — Джульетта внимательно на меня смотрит и неуверенно улыбается. — Да и какая разница, что они будут говорить?

— Ты прав, — смеётся она. — А это действительно, так опасно?

— Я всё же придерживаюсь версии, что они преувеличивают, сама видишь, всё тихо и нашу машину всё ещё не обстреляли и не закидали бомбами. — Девушка звонко смеётся и на моей душе становиться куда легче.

Мы проезжаем весь Париж по укромным улицам, но без внимания наш автомобиль всё же не остаётся, кончено, не каждый день увидишь бронированный автомобиль полный вооружённой охраны.

Когда мы подъезжаем в окраине огорода, то не видим других машин, что означает, они уже отправились во дворец, он находиться в паре километрах от самого города, как и наш.

Я ненавязчиво беру Джульетту за руку и вижу, как уголки её розовых губ приподнялись вверх.

Остановившись у огромных резных ворот окрашенных в чёрный цвет, я вспоминаю, как ещё ребёнком бывал здесь, с того времени прошёл не один год.

— Замок, как будто стал меньше. Это возможно?

— Думаю, просто ты стал больше, — восхищённо говорит Джульетта, смотря в окно.

Огромный замок цвета серого кирпича выглядит величественно и нерушимо. Ворота открываются, и мы въезжаем на территорию дворца. Основную площадь помимо дворца занимает лужайка, цветов намного, меньше, чем у нас, но практически такой же фонтан посреди лужайки, также неподалёку есть пруд.

— Добро пожаловать во Францию и в Париж Ваше Высочество, — приветствует нас дворецкий у входа. — Вас уже ждут в обеденном зале, проходите.

Зайдя внутрь, восхищение моей спутницы только возрастает. Солнечный свет освещает всё вокруг, невероятной красоты картины помогают ознакомиться с прошлыми и настоящими жителями этого дома, дорогие вазы и скульптуры говорят, что хозяева любят искусство, повсюду стоит запах незнакомых мне цветов и играет медленная музыка вперемешку со смехом доносящего, как я понимаю, из обеденной.

— Позвольте вашу верхнюю одежду, — отдав наше пальто дворецкому я веду Джульетту к обеденной, оказывается я ещё помню, где она находиться.

— Добрый день, — приветствую всех я и встречаюсь взглядом с Андреа, единственной дочерью Хонора, будущей Королевой Франции.

— Чарльз! — соскакивает она со своего места и бежит ко мне. — Как я рада тебя видеть! — Вешается она мне на шею. Для чего вся эта показуха? У нас с ней просто отвратительные отношения, я её терпеть не могу, как и она меня.

— И я рад тебя видеть Андреа, познакомься, это Джульетта, Джульетта, это Андреа Валуа.

— Принцесса, — сказала Джульетта присев в реверанс, Андреа это принесло огромное удовольствие.

— Дядя Хонор, — мы пожимаем друг другу руки, после чего он хлопает меня по спине.

— А мы вас уже заждались, проблем не возникло?

— Нет, всё хорошо.

Джульетта прошла к столу, у которого сидят девушки, а я подошёл и сел рядом с отцом.

Всё проходит более чем просто скучно, они всё разговаривают и разговаривают обо всём на свете, кроме дел, что удивляет. И кажется уже весь мир узнал о известии, что рассказала мама на балу. Ну, а Андреа всё делает вид, будто мы лучшие друзья детства, но уже тогда мы с ней не поладили.

Она младше меня всего на восемь месяцев, её мать, бывшая жена Хонора, они развелись около десяти лет назад и по сей день он правит один, а Андреа единственная кандидатка на престол.

— Что она к тебе прилипла? — Шепчет мне на ухо Генри.

— Не знаю, но меня это уже раздражает, а где Кэтрин?

— Ушла на собеседование…

— Какое собеседование? — Перебиваю его я. — Как твой отец её отпустил?

— Да успокойся, собеседование здесь, на втором этаже, она сказала, что это просто формальность, ей нужно сделать пару фото, и она вернётся.

Хонор зовёт какую-то Мадлен и та моментально появляется на пороге.

— Девушки, прошу пройти вас за мной, у нас много дел, — просит она их и те сначала колеблются, но потом всё же следуют её указаниям. Куда она их, чёрт возьми, повила?

— Теперь нам можно поговорить о деле без лишних ушей, прости Чарльз, — я лишь качаю головой, сомкнув руки в замок.

— Помимо вас в страну прибудут представители Германии, Италии, Японии и Канады, состоится церемония в прямом эфире, там мы будем разговаривать по поводу нападений и приходить к конечному итогу.

Его слова меня слегка удивляют, я думал мы здесь будем одни, выступим с небольшой речью и уедем, но, кажется, всё будет куда серьёзней раз столько мировых лидеров рискнули собраться вместе.

— К чему такая важность? Ты пригласил всех своих союзников. — Не понимает отец. Хонор метается взглядом, что он скрывает?

— У нас есть подозрение, что мои подданные могут посягнуть на трон, свергнуть меня и мою семью.

— Этого не может быть, — удивляюсь я. — Они не смогу всё это провернуть.

— Ты с ума сошёл? Если ты прав, то угроза грозит не только тебе, а всем тем, кого ты суда пригласил, и я могу поспорить, что ты сказал, что обеспечил всем сто процентную безопасность, — не выдерживает папа и повышает голос.

— Этого хочет не все, но как мы поняли, в стране сформировалось несколько групп, которые атакую город, словно по расписанию, они устраивают мини теракты, осторожно подбираясь к дворцу. Мне нужна помощь, люди, оружие и слово мировых лидеров. Если ничего не выйдет, я могу всё потерять.

— Если им не нравиться тот, кто носит корону, вам не казалось что стоит что-то изменить в своём правлении? — Спрашиваю я, но Хонор молчит. — Или почему вы не предусмотрели хотя бы частичную отмену абсолютной монархии? — Мой слова вызывают у всех, мягко говоря, шок. — В этом нет ничего ужасного, многие страны уже отменили монархию и ничего страшного не произошло. Мне кажется, что так восстания и недовольства сошли бы на «нет», вы боитесь потерять корону, но не боитесь, что можете лишить жизни лидеров других стран.

— Чарльз, — встревает отец.

— Разве я не прав?

— Когда состоится мероприятие?

— Через три дня, когда все прибудут.

Я бесцеремонно выхожу из обеденной и по пути спрашиваю, где мне можно отдохнуть. Найдя свои апартаменты, я заваливаюсь на кровать и пытаюсь уложить в голове всё, что только что узнал. Это полнейшее безумие. Если хоть что-то пойдёт не так нас всех могут убить к чёртовой матери.

Сквозь дремоту я слышу стуки в дверь и полностью их игнорирую.

— Можно? — Спрашивает противный голос, обладательницу которого я уже хочу послать куда подальше.

— А если я скажу «нет», ты уйдёшь?

— Ты такой смешной! — Фальшиво смеётся Андреа и садиться на кровать.

— Зачем ты это делаешь? Ты же ненавидишь меня также как и я тебя.

— Если честно, то я уже и забыла, почему у нас с тобой были такие натянутые отношения, вот и подумала, может мы могли бы стать чуть ближе. — Мне кажется или она слегка намекает на…

Положив свою руку на мою грудь, она медленно ползёт вниз, и я тут же поднимаюсь на ноги. Какого чёрта?

— Что-то не так? — Откинув свои длинные светлые волосы назад, спрашивает она, как ни в чём не бывало.

— Слушай, когда нам было по восемь, ты ставила мне подножки, в десять закрывала в прачечной и жаловалась на меня родителям, когда мне было двенадцать и последней каплей было то, как ты специально разбила вашу же вазу и нагло заявила, что это я, а сейчас ты пытаешься со мной флиртовать?

— Перестань, мы были детьми, всё в прошлом, — улыбается она, так, что меня сейчас стошнит.

— Оставь меня одного, — прошу я.

— Чак, — смеётся она, — мы уже не дети, я уже не буду рассказывать родителям обо всём, что ты сделал и не сделал. — Андреа подходит ко мне и её серые глаза излучают столько вранья сколько я никогда в жизни не видел и, наверное, не увижу, она отвратительна.

Андреа является наглядным примером того, что красота далеко не главное, она очень красива, но душой она просто отвратительна.

— Андреа! — Зовёт её Кэтрин, открыв дверь. — Как поживаешь? — Спрашивает она, подойдя к нам.

— Прекрасно.

— Тебя кажется, зовут, там внизу. — Она ещё несколько секунд неотрывно смотрит на меня и наконец-то уходит.

— Что она здесь делала? — Недовольно спрашивает Кэтрин, откидывая на кровать свою кофту.

Её внешний вид меня поражает, в хорошем смысле этого слова. На ней тёмно-сини джинсы с завышенной талией, укороченная красная кофта без рукавов, её волосы крупными локонами уложены на одну сторону, а в голубых глазах неприязнь и даже злость.

— Она флиртовала со мной, — прямо говорю я. Кэтрин моментально превращается в жуткую дамочку, которая может убить одним взглядом. — Как прошло собеседование? — Спрашиваю я, отвлекая нас обоих от Андреа, хотя мне нравиться, как она меня ревнует к ней.

— Прекрасно, я получила контракт, — у неё довольная, но уставшая улыбка.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Да, — Кэтрин уже открывает дверь, чтобы выйти. — Но если эта стерва снова здесь появиться я ей все волосы повыдираю, — с улыбкой говорит она, что вызывает у меня смех.

Оставшись один на один со своими мыслями, которые так и кричат о том, что девушки могу пострадать из-за меня, я включаю телевизор, но это только больше заставляет думать про опасность, что нам грозит.

— Встреча мировых держав произойдёт на высочайшем уровне безопасности, — говорит один из ведущих новостей.

— Могу поспорить беспрецедентном в мировой истории, — говорит второй.

Выключаю телевизор и снова заваливаюсь на кровать. Франция всегда была для меня страной испытаний, в основном из-за Андреа, как только я достаточно повзрослел я перестал ездить сюда, но сейчас всё стало куда более хуже. Девушка, которую я терпеть не могу, решила завязать со мной отношения, моим близким людям грозит опасность, как и мне и сам Отбор. Эти стены не внушают мне ничего хорошего, здесь всё кричит, что я не дома, что это не мой мир, не то место, где я могу чувствовать себя хорошо.

Весь день проходит очень быстро, и я даже не знаю радоваться мне этому или нет. С одной стороны, чем быстрее пройдет время, тем быстрее мы вернёмся домой, но с другой стороны, чем быстрее будет идти время, тем быстрее начнётся церемония.

Девушки весь день где-то пропадают с этой Мадлен, Кэтрин отдыхает, и я знаю, что её не нужно беспокоить, Андреа, слава Богу, нашла, чем себя занять, и я не видел её больше, отец занят делами, а с Генри у нас слишком натянутые отношения, поэтому я провёл день один.

Уже стемнело, выходя на балкон, я вижу прекрасный вид. Темнота поглотила всё, но огни города вдалеке создают ощущение звёзд. Фонтан отключен из-за холодов, на нём я вижу фигуру и не сразу узнаю друга. Генри сидит на краю фонтана и кажется, курит.

Спускаясь вниз мне даже не нужно стараться, чтобы меня не увидели, все уже либо спят, либо погружены в работу.

— Ты как? — Подходя, я пристраиваюсь рядом с ним.

— Как всегда, — Генри протягивает мне пачку сигарет и я неуверенно, но беру одну.

— Ты плохо, на меня влияешь, — пытаюсь говорить я с сигаретой в зубах, пока он мне её поджигает. Генри впервые дал мне сигарету в шестнадцать, мы с ним баловались периодически, потом успокоились, а теперь он снова курит.

— Меня всегда удивляло, как твои родители нас ни разу не засекли. — Он прав, это было просто чудо. Делаю новую затяжку, и дым заполняет мои лёгкие и неприятно жжёт горло.

— О чём шепчетесь? — Сонный голос Кэтрин напугал нас, и мы оба вздрогнули. — Что вы делаете? — Пробуждается до конца она и вырывает, сначала у меня, потом у брата, сигареты и выкидывает в фонтан. — С ума сошли? — Кэтрин, укутавшись в плед, садиться посередине.

Сейчас всё снова будто как раньше, когда мы были в Америк, и не было никакого Отбора. Мы были втроём с нашей с Кэтрин тайной и крепкой дружбой с Генри, а сейчас всё перевернулось вверх дном.

Хоть сейчас и очень морозно и я чувствую холодный ветер сквозь своё пальто, я всё равно ощущаю тепло где-то внутри себя, я думаю, что чувствую себя счастливым. Именно сейчас, именно здесь, холод этому не мешает, эти люди, которые практически моя семья, создают такое ощущение, ощущение этого счастье в месте, где я не хочу находиться.

Если подумать над этим состоянием счастья, может показаться, что люди теряются, когда думают о счастье как о конечной цели. Я всегда думал, что однажды буду счастлив, когда в моей жизни появится такой человек, который все изменит. Так я думал и, наверное, до сих пор думаю, но уже не так в это верю как в самом начале. Но счастье — это настроение, как быть злым или недовольным, это состояние, как быть уставшим или голодным. Счастье не вечно, оно приходит и уходит, и это нормально. И, на мой взгляд, если бы я раньше это понял, то запомнил бы и ощутил больше счастья в своей жизни. Счастье это состояние, а не конечная цель.

Глава 23

Раздражающий и кажется слишком громкий для реальной жизни звук, разрывает мою голову изнутри. Проходит несколько мгновений, пока до меня наконец доходит что это стук в дверь, очень громкий и напористый стук. В комнату вламывается Генри, когда я лишь приподнимаю голову, которая будто стала тяжелее.

— У Вики завтра день рождение! Так её решили отвлечь и…

Он слишком громко и возбуждённо говорит, мешкая слова со смехом. Морщась от головной боли, я поднимаю ослабленную руку вверх, чтобы он заткнулся и снова опускаю голову на подушку.

— С тобой всё нормально? — Генри подходит ближе и на его лице появляется противная гримаса. — Ты что, заболел? — Он так удивляется лишь потому, что я болею очень редко.

— Нет, просто голова болит, — бормочу я, боясь, что он ничего не поймёт, но мне нельзя болеть!

— Выглядишь отвратительно, — я посмотрел на него с особой благодарностью. — Ты знаешь сколько время? Одиннадцать!

— Что там с Вики? — Я сажусь на кровати пытаясь вникнуть в суть его слов. Чувствую, не надо было сидеть ночью на холоде, голова жутко раскалывается, я ощущаю ужасную слабость и мне хочется лишь спать.

— Так вот, её решили отвлечь, чтобы всё подготовить и отдали на попечение Андреа, — в его голосе столько азарта и удовольствия, что мне становиться не по себе.

— Не может быть, они же убьют друг друга, — перебивая его смех, я спешу подняться с кровати, но моя голова говорит, нет и я снова на неё падаю.

— Нет, ты, кажется, всё-таки заболел, я позову врача, если найду. — От чего он такой весёлый?

Не проходит и пяти минут, как в дверь без стука и остальных правил приличия, вламывается Кэтрин, что удивляет меня больше чем тот факт, что я заболел.

У неё испуганный вид, но она уже давно проснулась, потому что выглядит просто шикарно. Невероятно, как она изменилась за это время. Раньше увидеть её в красивом платье, которое не весит на ней как мешок, а элегантно подчёркивает все её достоинства, было просто невозможно. В последнее время она часто носит красную помаду и чёрные платья разных фасонов, которые невероятно ей идут.

— О Боже, — прошептала она и села на край кровати. — Ты как? — Её нежный и заботливый голос в корне отличается от насмешек Генри, она хотя бы сострадает мне.

— Если честно, то паршиво, — тихо отвечаю я, поправляя волосы. — Что там происходит?

— Все просто сошли с ума, готовятся ко дню рождения Вики, — её задумчивый голос и взгляд заставляют меня насторожиться.

— Всё хорошо?

— Да, — улыбается она и в комнату заходит врач.

Всех просят выйти и он начинает осмотр. У меня простая простуда, это не может помешать мне и делам, которые мне необходимо сделать. Мне дали лекарства и оставили меня в покое.

Одевшись и приведя себя в порядок на сколько это было возможно, я выхожу из своей «темницы», в которой было действительно темно и, не могу поверить собственным мыслям, но иду я именно в комнату Андреа.

Мне нужно найти и спасти Вики, иначе, выживет кто-то один, или дворец превратиться в кучку пела. Эти девицы чем-то похоже, у обеих несносные характеры, хотя Вики куда лучше, но она уж точно не даст себя в обиду, а Андреа именно это и захочет сделать.

Собравшись с духом, я стучусь в дверь её комнаты и с замиранием сердца жду, не знаю, чего я хочу больше, чтобы она открыла или чтобы там никого не было.

Но по ту сторону тишина и первая мысль, пронёсшаяся в моей голове, это поражение их обеих. Какой ужас…

Спустившись на второй этаж я слышу английский с чётким французским акцентом. Наверняка это Мадлен, как я понял она здесь главная в организации.

Заглянув в зал, откуда были слышны голоса и играла ритмичная музыка, я вижу девушек, они украшают помещение. В их движениях нет спешки, они спокойно беседуют друг с другом, будто это их привычное дело, хотя, наверное оно уже и стало для них привычным.

— Ваше Высочество, — своим тонким и очень громким голосом прокричала Мадлен, женщина средних лет с короткой стрижкой и в строгом сером костюме, она сделала очень странный реверанс. — Дамы, — по её словам все они сделали книксен и захохотали, но глаз не опустили.

— Где Вики и Андреа? — Я решаю не мешкаться и сразу узнать то, что мне нужно.

— Они прогуливаются, Андреа должно быть показывает ей окрестности дворца.

— Но выходить не безопасно, — замечаю я.

— С ними охрана, всё будет хорошо, — успокаивает меня Мадлен, она не похожа на главную по организации, она больше похоже на заботливую бабушку, должно быть она моложе, чем выглядит, но её стрижка её старит.

Поджав губы и кивнув всем девушкам, которые без всякого смущения смотрели на меня, я прошу подать мне пальто.

Прогуливаясь по окрестностям дворца, я невольно начинаю вспоминать былые времена, воспоминания эти больше плохие, чем хорошие. Здесь красиво, небо хмурое и деревья с жёлтой листвой смотрятся очень красиво. Захожу за дворец и первое что мне попадается на глаза это несколько мишеней выстроенных в ряд на небольшом поле. Рядом лежит лук и перчатки. Интересно, не разучился ли я стрелять, помню раньше я очень любил это дело.

Сняв пальто с глупой надеждой не заболеть ещё сильнее, я надеваю перчатки и беру лук в руки. Помню как учил стрелять Мелиссу и настроение сразу же опускается, но это уже в прошлом. Наведя лук перед собой и зажмурив один глаз, я вижу цель и даже дикий холод не мешает мне на ней сосредоточиться. Я опускаю тетиву и убедившись что стрела попала в цель, беру следующую стрелу и прицелившись, выдыхаю холодный воздух и задерживаю дыхание, после чего опускаю тетиву.

— Интересно, чьё лицо ты воображаешь? — Вопрос раздавшийся будто из пусты напугал меня и повернувшись, я заметил Мишель. — Её легкая улыбка и покрасневшие щёки позволили мне успокоить бешено бьющиеся сердце. — Наверное, Принцессу Андреа? — Выражение её лица будто говорит «я знаю больше, чем ты думаешь». — Кэтрин рассказала, что вы не ладите, — объясняет она, заметив мой удивленный взгляд, но от этого ответа я удивился ещё больше. Значит Кэтрин уже во всю сплетничает с ними.

— В следующий раз, — ухмыляюсь я, снова повернувшись к мишеням и взяв новую стрелу. — А сейчас это скорее Хонор, Король этой страны, если ты забыла.

— О чём ты? — Чёрт, кажется, я взболтнул лишнего.

— Если мои опасения окажутся верными, ты сама узнаешь почему, но я надеюсь, что просто параноик, так что нет смысла говорить про это. — Я опускаю тетиву и поворачиваюсь к ней и без того зная что попал точно в цель. — Можно кое-что спросить? Не думай ничего этакого я просто, правда, не знаю, что мне делать. — Ни секунды не поколебавшись, Мишель уверенно кивает. — Что подарить Вики на её день рождение? — Выдыхаю я, боясь, что она может обидеться.

— Вопрос с промахом, я сама всегда в полной растерянности на счёт подарков, — немного погодя, отвечает она. Я надеваю пальто и предлагаю ей пройтись со мной. — Возможно, я и не могу сказать тебе, что ей подарить, но могу направить тебя, чтобы ты сам это понял.

— Я согласен на любую помощь, — смеюсь я.

— Хорошо. Думаю тебе нужно понять, что тебе напоминает о ней.

— Розовая жвачка? — Неуверенно спрашиваю я и в ответ слышу лишь смех.

— Да, если честно мне тоже, но ты же не подаришь ей жвачку… тем более она же покрасилась, хорошо, что ещё? — Я действительно задумался, что мне может о ней напомнить?

— Возможно музыка, — задумчиво говорю я вспоминая как она пела на вечеринке.

— Музыка? Это прекрасно, сыграй для неё.

— Это слишком просто.

— Тогда напиши песню именно для неё, — она говорит будто это так легко.

— У меня есть один день, это не возможно.

— Может ещё что-то помимо музыки? Можно совместить. — В моей голове сейчас появиться перекати поле, я серьёзно. — Ладно, — сдаётся Мишель. — Что тебе напоминает Вики, она же странная, на что или на кого она похожа?

— Луна, — слышу я свой собственный хрипловатый голос, после нескольких минут серьезных раздумий. — Она напоминает мне луну, — прокашлявшись, повторяю я, — красивая, яркая и такая далекая.

— Мне кажется, — неуверенно и растерянно говорит Мишель смотря себе под ноги, — ты понял, что ей подарить.

— Спасибо, ты и вправду направила меня, дала самому понять это. — Она улыбается, но на меня не смотрит. — Поужинаешь со мной сегодня? — Мишель остановилась и взглянула на меня, будто спрашивая, серьёзно ли я.

— Да, … буду только рада, а сейчас нам лучше пойти… на обед, он уже сейчас начнётся. — Посмеявшись с её запинок мы вместе зашли во дворец.

— Что мне делать, когда быть хорошим Королем, значит быть плохим мужем? — Я слышу голос отца, но не спешу ему показываться.

— Я зайду за тобой, — поцеловав руку Мишель я киваю ей, чтобы она прошла в обеденную, а сам остаюсь на месте.

Наверняка он имеет в виду то, что мама, как его жена, была против поездки, а он, как Король обязан быть здесь.

— Это просто, нужно быть плохим Королем, — отвечает Хонор и они вместе смеются, думаю, папа сейчас понимает, что мама была права.

— Где ты был? — Спрашивает он, когда мы заходим в обеденную.

— Не хорошо себя чувствовал, всё уже хорошо. Как работа?

— В целом… Хонор объяснил мне всё и… мы долго разбирались по поводу безопасности, но думаю, он всё таки прав. — Я тяжело и даже раздраженно вздыхаю и папа прекрасно понимает почему. — Знаю, сам знаю, что риск есть и не маленький, но не можем же мы просто уехать. Мы выступим, а дальше будь что будет.

— Дела так не решаются. Какой тогда смысл в правлении если ты буквально говоришь, что лучше плыть по течению нежели сопротивляться? — Вспылил я.

— Я рад, что ты повзрослел и обретаешь опыт в нашей работе, но позволь мне решать, как поступить.

Попытавшись успокоиться я прохожу на своё место и наливаю себе воду. Есть мне не хочется, но уйти тоже будет не правильно. Смотря на девушек я ещё больше поражаюсь как они привыкли ко двору. Если вспомнить самый первый день и сравнить его с сегодняшним, то можно увидеть огромную разницу в их поведении, они спокойны, они беседуют друг с другом, тихо смеются и уже не таращатся только на меня, сейчас им будто всё равно здесь ли я или меня нет. Но Вики нет и Андреа тоже.

У меня есть идея насчёт подарка, но я ещё неуверен возможно ли воплотить её в реальность. Если бы мы были дома, то всё бы точно получилось, но здесь… я не уверен.

Все отвлеклись от трапезы и замерли услышав звук похожий на хлопок, наступила полная тишина, и снова громкие звуки, хлопки и звуки разбившегося стекла и чего-то падающего. Моё сердце замерло и первая мысль пронёсшаяся в моей голове, что это нападение, но оно кажется слишком тихим.

Я только хотел подняться со своего места и подойти к двери, как Питер взмахом руки остановил меня, но я не собираюсь его слушаться. Это не похоже на нападение.

— Помогите! — Услышав знакомый голос, я срываюсь с места и выбегаю из обеденной. — Отстань от меня! — Кричит Андреа пытаясь снять с себя Вики.

— Вы с ума сошли? — Кричу я на девушек которые вцепились в друг друга по среди коридора. — Вики! — Я пытаюсь оттащить девушку от Андреа, но она яростно сопротивляется, а она сильнее чем кажется.

— Да пошла ты к чёрту! — Кричит она на Андреа и прекращает сопротивляться в моих руках. Где, чёрт возьми, вся стража?

— Она напала на меня, она напала на Принцессу! — Пищит Андреа сидя на полу и воображая жертву, я более чем уверен, что она её спровоцировала.

— Что случилось? — Спрашивают все у всех. Собралась целая толпа из девушек, персонала и всех остальных.

— Идём, — взяв Вики под локоть я увожу её в свою комнату. — Ты что творишь? — Я даже не собираюсь сдерживать себя.

— Мне плевать! — Выплёвывает она слава. — Можешь хоть что сделать со мной, но я ни капли не жалею, что надрала задницу этой стерве! — В её глазах столько ненависти и злобы… больше чем в её словах.

— Успокойся и объясни мне, что произошло? — Вики пытается отдышаться, но по ней видно, что дай ей шанс выйти и она пойдёт и ударит её ещё раз.

— Сначала я терпела её, она говорила и говорила о себе, о тебе, но потом она перешла и на меня, стала расспрашивать меня, я не отвечала, она злилась, а потом вдруг стала говорить о моей семье. Откуда она узнала Чак? — Вики смотрит на меня уже не с ненавистью в глазах, а с болью, и унижением. — Ты сказал ей? — Слёзы начали скатываться по её щекам и она инстинктивно натянула рукава своего кардигана до кончиков пальцев, будто скрывая свои шрамы, которые уже прошли.

— Нет, что ты, я обещал что никому ничего не расскажу. Я держу свои обещания, — медленно подходя к ней я боюсь её напугать и вот, когда я уже близко, я беру и осторожно обнимаю её. — Я не поговорил с тобой, как прошла твоя встреча с отцом?

— Всё хорошо, что ты ему про меня наплёл? — Сквозь слёзы я слышу как она улыбается прижавшись одной щекой к моему плечу.

— Лишь правду, целуя её в макушку шепчу я.

— Спасибо, — шепчет она в ответ.

— Не нужно, и знай, что ты всё правильно сделала, я имею в виду Андреа.

— Что? — Подняв голову спрашивает она пытаясь утереть слёзы.

— Она это заслужила, я знаю.

— Я дала ей пощёчину, когда она сказала про то, что я жалкая и то, что мой отец всегда был прав на счёт меня, после моего удара она просто очень, очень сильно удивилась и попыталась дать мне сдачи, но Принцессы не умеют драться и тогда я ударила её ещё раз, — засмеялась она. — Но Её Высочество умет кидаться вазами, — коснувшись своей раны на лбу продолжает она.

— Тебе нужно к врачу, — рассматривая её рану на лбу и щеке, предлагаю я.

— Что теперь будет, она же Принцесса, — её голос очень встревожен.

— Этой Принцессе нужна наша помощь больше, чем твоё наказание, уж поверь мне, — взяв Вики за руку я веду её в медицинское крыло, осталось лишь найти его.

— Почему ты решил пригласить моего отца? Ты же знал, что у нас с ним отвратительные отношения.

— Я всё продумал и решил дать ему шанс всё исправить, где все гвардейцы?

— Андреа говорила, что дворец мало защищён, потому что большинство гвардейцев на постах в городе.

— Ладно, я кажется уже и сам нашёл то, что нам нужно.

Оставив девушку в руках врачей я уверенным шагом направляюсь к другой.

— Что ты устроила? — Я стараюсь не повышать на неё голос, но у меня пока плохо выходит. Взмахнув рукой она просит удалиться врача что обрабатывал её раны, а Вики молодец, ей хорошо досталось.

— Вообще-то это она меня ударила, истеричка, не умеет воспринимать критику, — садясь за свой туалетный столик Андреа начинает поправлять свой макияж и говорить будто драка это её обычное дело, хотя наверняка с её характером так и есть.

— Ты спровоцировала её, но зачем?

— Она тебя не достойна, никто из них не достоин, тем более в моём доме.

— Что ты несёшь?

— Чак, — протянула она. В детстве ты был, скажем, не самым симпатичным мальчиком, но сейчас, должна отдать тебе должное, ты похорошел, даже слишком, ты возмужал. И сейчас, я была бы не против быть с тобой, — с её слов мне хочется смеяться, она была бы не против, я, я против! — Только представь, мы бы вместе правили Америкой и Францией, это же такой шанс!

Андреа поворачивается ко мне и я вижу на её лице широкую улыбку, иногда мне кажется что ей нужна серьёзная помощь врачей. Улыбка с её лица начинает ползать, после того как она увидела моё не довольное выражение лица.

— Но раз ты не хочешь быть со мной, значит не будешь и с ними, по крайне мере здесь, я имею в виду, что докажу им, что тебе на них плевать.

— Знаешь, ты полная идиотка, но можно последний вопрос? — На мои слова она не как не отреагировала так и продолжила пудрить своё лицо. — Откуда ты узнала о Вики?

— Догадалась, — сказала она и снова замолчала.

— Я спрошу ещё раз, откуда ты знаешь о ней? — Смотря в отражение зеркала она размышляет о том говорить мне или нет, но если ей это не принесёт вреда, то она скажет, эта особа играет только на своей стороне.

— Кэтрин мне рассказала, — её ответ меня убил, а её язвительная улыбка заставила задуматься не лжёт ли она снова. Откуда знать Кэтрин? — Да Чарльз, та самая Кэтрин, которая любит тебя без памяти, и которую ты тоже когда-то любил… а может и нет…

Её слова поставили меня в тупик. Если она знает про нас, то сказать ей могла только сама Кэтрин, а значит она и сказала про Вики. И Мишель тоже сказала, что Кэтрин болтает с ними. Но откуда она сама знает про Вики?

Я не собираюсь слушать, что ещё она скажет. Выйдя из её комнаты стены, которой уже пропитались ненавистью, я облокачиваюсь на стену. Кэтрин не могла знать и уж точно бы не стала болтать об этом с Андреа. Но я могу спросить у неё, если она соврёт, то я это пойму, а если нет, то многое измениться.

Собравшись с мыслями, я направляюсь в её комнату, она может очень обидеться если она действительно этого не делала, но как мне ещё узнать?

— Кэтрин? — Постучав в её дверь спрашиваю, но никого не слышу в ответ.

— Чак? — Приоткрыв дверь я не вижу её, но слышу. — Проходи, я сейчас выйду.

Присев на край её кровати я всё никак не могу унять быстро бьющееся сердце.

— Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Выходя из ванной в голубом халате спрашивает она. Да уж, трудно будет сосредоточиться.

— Всё хорошо, Кэтрин, я хотел у тебя кое-что спросить, — колеблясь я делаю паузу.

— Так спрашивай, — в её голосе слышна тревога.

— Ты же видела потасовку Вики и Андреа? — Взглянув на неё спрашиваю я, боясь увидеть в её глазах ложь.

— Да, — спокойно отвечает она.

— Скажи, ты что-нибудь говорила Андреа про Вики?

— Почему ты спрашиваешь? — Поменяв положение, спрашивает она, смотря из стороны в сторону.

— Просто ответь.

— Сначала ты.

— Андреа очень задела Вики своими словами, спросив у неё откуда она всё узнала она ответила, что это ты сказала ей. Я ей не верю, но…

— Решил убедиться? — Заканчивает она за меня, я киваю. — Я не рассказывала, — выдыхает она, но мне что-то мешает её поверить, Кэтрин даже не смотрит на меня. — Мне нечего рассказывать, я о ней ничего не знаю, — поднимает она голову.

— Ты уверенна? Если ты что-то знаешь и рассказала, ты можешь сказать мне, я просто буду знать это. — Я беру её за руку, чтобы она не боялась мне сказать, лучше я буду знать правду.

— Я же сказала, что ничего ей не говорила! — Выкрикивает она, поднимаясь с кровати и выдёргивая свою руку из моей. — А сейчас, оставь меня одну, — подойдя к окну, Кэтрин скрестила руки на груди.

— Кэтрин…

— Прошу, Чак, пожалуйста, — её пыл утих, но от чего она так зла?

Оставив её одну я бреду в свои покои, в поисках тишины и спокойствия. Кэтрин не договаривает, даже если она не говорила ничего Андреа, она всё равно знает о чём идёт речь.

Как только я переступаю порог своей комнаты, то вспоминаю про ужин с Мишель, а у меня ничего не приготовлено. Позвав служанок и одного одного гвардейца, которого я всё же смог разыскать в этом доме, я прошу подготовить оранжерею для ужина.

Поставив туда небольшой стол для двоих, стулья и подав еду с вином, я прошу найти мне гирлянду. Развесив её так, чтобы у нас не было необходимости включать свет, но всё же вдеть друг друга, я иду к себе, чтобы переодеться и привести себя в порядок, после всего этого сумасшествия я выгляжу ужасно. Вспомнив о часах, что подарила мне Джульетта я решаю оставить их в комнате, но прежде убеждаюсь, что время уже подходящее для ужина и спускаюсь, чтобы зайти за Мишель, надеюсь она не забыла.

Подойдя к двери я замечаю, что она приоткрыта и заглянув внутрь, я вижу, что в комнате никого нет, но свет в ванной горит и я вижу её силуэт, значит она уже почти готова. Подожду её внутри.

Я хочу присесть на её кровать, но на ней повсюду лежат её рисунки и все они безумно красивые. Она срисовывала разные предметы, прислугу, природу за её окном. Рядом с повсюду разбросанными листами лежит блокнот. Сейчас я борюсь с чувством открыть его и посмотреть, что внутри, но в тоже время, это ужасно не прилично, но мой интерес меня побеждает. Если там что-то написано, то разумеется, я не буду читать.

Открыв блокнот я убеждаюсь, что это совсем не записи, а её рисунки. Листав странички с шикарными зарисовками я узнаю девушек, их портеры, как они сидят в женском зале, узнаю даже Рейчел и маму, а на самой последней страничке и себя самого.

— Чак? — Обернувшись я сначала не узнаю Мишель.

Её тёмно-синее, платье с переливающейся тканью похоже на звёздное небо, а ажурная ткань позволяет не отвлекаться на это мерцание. Шоколадного цвета волосы закручены в крупные локоны, её глаза прикованы к блокноту в мои руках и я тут же его закрываю и убираю на место.

— Прекрасно выглядишь, — хриплым голосом говорю я и прокашлявшись, подхожу к ней ближе. — Извини, что посмотрел твои рисунки, у тебя талант!

— Спасибо, — шепчет она опустив взгляд в пол. — Я не очень люблю когда смотрят мои рисунки.

— Они просто шикарные, тебе нужно показать их, — увидев её испуганный взгляд, я подумал, что лучше сменить тему. — Только не сейчас, идём?

— Ну конечно, — улыбается она и мы выходим из комнаты поднимаясь на последний этаж. — Куда мы идём?

— Сейчас сама уведешь, надеюсь тебе понравиться.

— Ужас, да, что Вики и Андреа подрались?

— Они обе хороши, но всё уже разрешилось… почти, так что тебе не о чем волноваться. — Мы подходим к дверям оранжереи и моё волнение возрастает. Надеюсь, у неё нет аллергии на цветы. — Готова?

— Да? — Неуверенно сказал она после чего засмеялась.

Я открываю перед ней дверь и подхожу к столику отодвинув для неё стул, но Мишель не спешит. Она в удивлении стала рассматривать всё вокруг. Цветы здесь повсюду хоть и все они разные и безусловно прекрасные, запах стоит такой будто всё подобранно специально. Он не слишком сладкий, но достаточно, чтобы его хотелось вдыхать и вдыхать. Моя гирлянда придаёт романтики, как и свечи, а за огромными окнами на темнеющем небе начинают появляться звёзды.

— Вау, — выдыхает она улыбнувшись ещё шире. — Это невероятно! Очень красиво. — У неё глаза светятся и от этого света я сам испытываю счастье и облегчение что не прогадал с оранжереей.

— Присаживайся, — отодвинув для неё стул, предлагаю я.

— Спасибо.

Разговор не задаётся с самого начала, я наливаю нам вино и предлагаю поесть под предлогом, что я ужасно голоден, но на самом деле я всё ещё не очень хорошо себя чувствую.

— Почему тебя не было на завтраке? — Спрашивает Мишель взяв бокал красного вина.

— Я проспал, что странно, обычно я всегда встаю раньше всех.

— А я наоборот уснуть не могла, наверное из-за того что на новом месте.

— Ты уже привыкла к французскому двору?

— Да здесь и привыкать нечего, мы сидим во дворце и разницы не ощущаем, что там что тут.

— Особенно ты, знающая пять языков, — улыбаясь, говорю я, смотря на её реакцию. — Моё первое впечатление о тебе было что ты… больше похожа на идеальную фарфоровую куклу.

— Что? — Засмеялась она. — С чего ты так решил?

— Твоя фотография была очень… ты явно знала что хотела показать, а потом ты связалась с Кейт и я уже убедился на счёт тебя.

— Ты сказал, что это было твоё первое мнение обо мне, а сейчас? — Мишель подалась чуть вперёд.

— Ты умная, с тобой интересно и ты совершенно не похожа на бездушную куклу.

— Я просто была не в своей тарелке, когда приехала сюда. Чувствовала себя здесь чужой, поэтому и молчала, держала всё в себе.

— Я думал, что девушки из более обеспеченных семей во дворце будут чувствовать себя более уверенно, чем другие.

— Я не такая, я не кричу на каждом углу, что у меня достаточно обеспеченная семья, если честно, то иногда я даже чувствую себя виноватой из-за этого, — мы засмеялись, интересно, она хоть немого понимает как чувствую себя я.

— Ты сама всё это сделала? — Спрашиваю я имея в виду её образ, здесь же нет их стилистов.

— О чём ты? — Мишель начала осматривать себя и я не сумел подавить смешок.

— Твой образ, ты очень красивая и не только сегодня, — да, классно сказал.

— Да, если у моей семьи есть деньги на стилиста, то это не значит, что он у меня есть, дома я всегда делала всё сама, всякие выходы в свет тоже считаются.

— Приятно это слышать.

— Ах да, чуть не забыла, — спохватилась она. — Ты знаешь, что завтрашняя вечеринка будет в стиле Хэллоуин?

— Хэллоуин? Мы же во Франции, мы его дома то никогда не праздновали…

— Мадлен решила в честь нашего приезда сделать её в этой тематике, да ещё и дата совпадает, теперь понятно почему Вики такая странная, родилась в Хэллоуин.

— Думаешь ей понравиться праздновать своё день рождение вместе с Хэллоуином?

— Если четно мало кого это волнует, все больше всего переживают насчёт своих костюмов, как ты уже понял, здесь нет наших стилистов и нам придётся самим придумывать себе костюмы, а время идёт…

— И вместо того, чтобы придумывать себе костюм на вечеринку ты сидишь здесь со мной?

— Не-е-е-ет, — саркастично протянула она и засмеялась. — Шучу, у меня ещё вся ночь впереди, буем весте с моей служанкой творить всю ночь. Ты кстати тоже.

— Думаю, Принцу разрешат прийти в обычном костюме.

— Нет, я этого не допущу, — хитро сказала она, сощурив глаза.

— Что? Ты не имеешь права! — В шутку ругаюсь я.

— Это ты не имеешь, на завтрашний вечер все равны.

— Ты убиваешь меня. И что же мне придумать? Давай, направь меня.

— Обмотайся гирляндой, притворись светлячком, — осмотрев комнату и указав на ту самую гирлянду, предлагает она на полном серьёзе. Повисает минутная тишина и мы вместе начинаем смеяться.

— Не плохая идея! — Замечаю я.

— Я пожалуй сама ею воспользуюсь.

Может уже стоит пригласить её на танец? Оглядевшись по сторонам, пока Мишель допивает своё вино не о чём не подозревает, я всё-таки решаюсь на танец.

— Потанцуем? — Спрашиваю я, подойдя к ней, мои коленки дрожат, как впервые, надеюсь, мои ладони не вспотели.

— Без музыки? — Удивляется она.

— Кто сказал, что без музыки, — я подаю знак и в комнату входит один из музыкантов со своей скрипкой. — Конечно, я потанцую с тобой, — Мишель вкладывает свою руку в мою и я веду её в центр оранжереи.

Смотреть её в глаза не так-то просто. В отличии от Джульетты, которая первая смущается и отводит взгляд, Мишель держится до последнего. Смотря на неё можно с уверенностью сказать, что она похожа, в худшем случае, на Принцессу, а в лучшем на Королеву. А смотря на Джульетту можно сказать лишь то, что она в этом новенькая. Я не говорю, что Джульетта не достаточно хороша, нет, она просто ещё не достаточно уверенно себя держит.

Приятно растягивающаяся музыка заполнила всю оранжерею смешавшись с прекрасными запахами цветов. Я прижимаю Мишель ближе к себе и она, кажется, совсем не против. От неё пахнет сладкими духами, они похожи на сладкую вату, этот запах хочется вдыхать и вдыхать, им нельзя насытиться.

Так мы и танцевали в освещённой лишь гирляндой и парой свечей оранжерее под изумительную игру на скрипке. Мы не разговаривали, ни она, ни я не хотели разрушать эти прекрасные мгновения тишины.

Глава 24

Утро во Франции в корне отличается от утра в Америке, по крайней мере, в праздничные дни. Щурясь от яркого солнца, которое будто специально так ярко светит в моё окно, я пытаюсь разглядеть расплывчатые чёрные пятна на часах постепенно превращающиеся в цифры. Сейчас всего восемь часов, обычно в это время здесь все спят… ах, да, сегодня день рождения Вики, должно быть эта музыка, которая раздаётся по всему дворцу сейчас, для неё. Вот чем отличается моё обычное утро от сегодняшнего, музыка. Эта не та музыка, которую я привык слышать во дворцах, эта намного веселее и громче.

Ещё несколько минут провалявшись в постели под лучами яркого солнца, я заставляю себя подняться. Кажется, даже погода сегодня праздничная.

— Чарльз, — открывает отец дверь, отвлекая меня от сборов. — Мама хочет поговорить с тобой, — он протягивает мне телефон, что держал в руках и одними губами произносит: — скажи, что всё хорошо.

— Привет мам! — Слишком радостно говорю я, взяв телефон. — Как дела?

— Всё хорошо, — отвечает она, — а у вас? — Папа всё ещё стоит у дверей и внимательно слушает наш разговор.

— Всё прекрасно, Франция цветёт как никогда. Сегодня день рождение Вики, будет небольшой бал. Всё хорошо, ты зря волновалась. — Надеюсь, я говорю достаточно убедительно, чтобы она мне поверила.

— Ты прав, но самое тяжёлое ещё впереди, но я рада, что у вас всё хорошо и поздравь от меня Вики, — хотя она тихо, но смеётся её голос кажется, мне всё ещё взволнованным, или она просто устала ведь там сейчас ночь. — Удачи на завтрашней конференции, будьте осторожны.

— Как всегда, — ответив, я отдаю трубку обратно папе, и он выходит, продолжая с ней разговаривать.

Приведя себя в порядок, я собираюсь зайти к Вики. Проходя по коридору, я слышу не разборчивые разговоры и чем ближе я подхожу к комнате именинницы, тем громче они становятся. Собравшись с духом и мыслью, что она не слишком занята или зла, я стучусь в дверь и жду, пока мне откроют. Из-за двери слышаться ругательства и приближающиеся шаги, наверное, нужно было зайти позже. Дверь приоткрывается, и я вижу лишь голову Вики.

— С днём рождения! — Весело пою я, и целую её в щёку, смотря на её реакцию, но она не выглядит счастливой, она больше зла, чем счастлива, но, кажется не на меня. — Всё хорошо?

— Сегодня мой праздник, ведь так? — Я киваю, не понимая, к чему она ведёт. — И всё это, — она обводит взглядом всё вокруг, — для меня сейчас? — Я снова киваю. — Так почему я должна ходить в этом?

Вики открывает дверь, и теперь я понимаю, почему она так недовольна. На ней нежно-розовое платье с кружевными вставками, всё бы ничего, платье красивое, но оно всё изрезано или я чего-то не понимаю в моде.

— Что с ним? — Спрашиваю я, рассматриваю её платье.

— Я надела его и только потом увидела что оно изрезано, — она очень удивлена. — Не понимаю, как такое могло произойти, — Вики садится на кровать и смотрит на своё платье, — оно лежало в моём чемодане, я только сегодня его достала. Мой стилист бы этого не допустил, это сделали здесь.

— У тебя нет другого платья?

— Нет, это единственно праздничное, — расстроено выдыхает она. Впервые вижу, чтобы эта девушка переживала из-за одежды.

— Ты думаешь это Андреа?

— Больше не кому, — взглянув, отвечает она, но я не вижу в ней неприязни к ней или желания отомстить.

— Идём, — взяв её за руку, я иду к двери.

— Я не пойду к ней, у меня нет желания с ней разбираться Чак, — упрямиться она, но я даже не собираюсь идти к Андреа.

— Я и не веду тебя к ней, — взглянув на её удивлённое лицо, я подаю девушке пальто, чтобы скрыть платья и вывожу из комнаты.

— И куда же мы идём?

— Сейчас увидишь.

Надеюсь, она у себя и надеюсь, она не обижена на меня за вчерашнее. Я не хотел её оскорбить, но я должен был проверить, солгала ли мне Андреа или нет. Возможно, Кэтрин сама ей ничего и не говорила, но она точно что-то от меня утаивает по этому поводу.

Мы подходим к нужной комнате и, постучав в дверь, я чувствую, как Вики дёргает меня за руку. Обернувшись, я вопросительно на неё посмотрел и услышал приближающиеся шаги. Вики ничего не успевает спросить, как Кэтрин открывает дверь и в замешательстве смотрит то на меня, то на Вики и на девушку, куда с более безобидным взглядом.

— Кэтрин, нужна твоя помощь, — с надеждой в голосе говорю я.

— И тебе привет, — недовольно отвечает она, скрестив руки на груди. — С днём рождения, — улыбнувшись, она переводит взгляд на Вики, но как только её глаза снова встречаются с моими эта улыбка бесследно исчезает. — И что тебе нужно?

— Не мне, ей, — я пропускаю именинницу вперёд, — её платье изрезано…

— Наверняка это сделала Андреа — перебивает меня Вики, кивая головой.

— Она то может, — усмехается Кэтрин взглянув на меня. — Думаю, тебе подойдёт одно из платьев, что оставили мне после фотосессии, — Кэтрин улыбается и впускает Вики в комнату.

— Не задерживайтесь, — глупо улыбаюсь я, когда Кэтрин снова скрещивает руки на груди. — Ты не можешь обижаться на меня за то, что я лишь спросил у тебя.

— Мне нужно будет тебе кое-что сказать, — неожиданно мягко говорит она, смотря в пол.

— Говори сейчас.

— Нет, — поднимает она взгляд на меня. — Я скажу тебе сегодня вечером, но… — она вдруг замолчала.

— Кэтрин?

— Увидимся вечером. — Дверь закрывается, а мне остаётся лишь гадать, что она хотела мне сказать.

— Пап, — спускаясь по лестнице зову его я, чтобы он обратил на меня внимание. — Хонор, — киваю я Королю. — Мне нужна швея, чтобы сшить мне костюм на вечер.

— Что? — Засмеялся Хонор. — Зачем? Официально это Хэллоуин, но ты можешь идти в обычном костюме.

— А Андреа будет в обычном платье?

— Нет, конечно. Девушкам лишь дай повод надеть новое, да ещё и необычное платье, она не упустит возможность надеть платье шикарней обычного.

— Я тогда тоже пойду в костюме. Что это за Хэллоуин без костюмов?

— Хорошо, как хочешь. Я сам сообщу, чтобы тебе сшили костюм.

— Да, спасибо….

— И Чарльз, присмотри сегодня за девушками, завтра важный день, пусть они будут готовы, — просит отец.

— Конечно.

Я прохожу за стол и наблюдаю за тем, как девушки постепенно начинают подходить. Все они делают книксены, улыбаясь при этом, и садятся за стол, но даже когда все уже в сборе завтрак официально не начинается. Нет именинницы.

— Чарльз, — папа садится рядом, и я вопросительно на него смотрю. — Мама просила передать тебе, — он протягивает мне футляр для колец. Открыв его, я не могу поверить своим глазам. Это мамино кольцо, не обручальное, а то которое досталось ей от сестры, а той от бабушки.

— Что это всё значит? Она же не хочет, чтобы…

— Именно этого она и хочет, у тебя нет сестёр, поэтому она сказала, чтобы ты подарил это кольцо той, которую выберешь, но она не настаивает, чтобы оно стало обручальным.

— Она же никогда его не снимала. — Для мамы это не просто очередное кольцо, которых у неё около сотни, для неё это память.

Отец тыкает меня локтём в бок, и сначала я не понимаю в чём дело, пока не поднимаю голову.

У входа стоит Вики в безумно красивом белом, или же точнее светло-кофейном платье и приседает в реверанс. Образ прекрасный, но… она спряталась за ним, теперь я не вижу ту сумасшедшую девушку, которой на всё плевать. Соглашусь, она очень красива, но это не она.

Все отобранные кинулись поздравлять именинницу, в зале повисла тёплая и дружеская атмосфера, смех и искренние улыбки заполнили обеденную.

— Это Вики? — Спрашивает Генри, чёрт я даже не заметил, как он подошёл.

— Да, — отвечаю я, не отводя от неё взгляда, Вики оборачивается ко мне и улыбается, пока её обнимают все девушки вместе.

— А теперь вспомни, какая она была в самом начале, — говорит друг, и я невольно поддаюсь воспоминаниям.

Она была сумасшедшей девчонкой с розовыми волосами, и тогда я знал, что ничего не получиться и то, что она здесь ненадолго и даже сейчас, когда она стала настоящей леди, моё мнение не изменилось, у нас с ней ничего не получиться. Она завораживает, но я чувствую, что она не та, с которой я хочу править и провести всю свою жизнь.

— Дамы, у вас ещё будет время поздравить мисс Джонс, а сейчас приступим к завтраку, — объявляю я, поднявшись со своего места.

Пока проходил завтрак, я понял две вещи. Первая это то, что моё влияние на девушек в качестве Принца значительно уменьшилось, всё это время они громко разговаривали и смеялись, хотя я просил их быть тише. Второе — это то, что они стали очень дружны, даже Мишель, которая обычно держалась в тишине, сегодня общительна как никогда.

До того как начнётся бал у меня есть несколько часов для того чтобы приготовить подарок для Вики, но сейчас сценарий немного изменился.

Я договариваюсь с Хонором и он даёт добро и всё остальное я делаю сам.

Поднимаясь на четвёртый этаж, чтобы в последний раз убедиться, что всё готово, я слышу голоса, что странно, потому что этот этаж обычно пустует, здесь и мебели очень мало. Я подхожу к двери, из которой слышны голоса и, приоткрыв дверь, я вижу Кэтрин. У неё фотосессия. Но не та, на которой девушка в розовом платье улыбается, рекламируя новые духи, это чёрно белая фотосессия, как я понимаю.

Она в чёрном платье в пол с длинными рукавами и воротником, оно закрывает всё её тело. Её волосы собраны и лишь несколько прядей выбились из низкого хвостика, но главное не то, как она выглядит, а то, как она это подаёт. Она смотрит в камеру, и в её глазах я ничего не вижу, абсолютно, лишь пустоту, от этого взгляда у меня по рукам прошлись мурашки.

В комнате около семи человек, кто-то сидит у монитора компьютера, кто-то регулирует свет, это не просто любительские фото, которыми занимаюсь я.

В какой-то момент я замечаю на себе её взгляд, она чуть заметно улыбается мне, а в глазах за место холодной пустоты появилась грусть, но долго она на меня не смотрит, в отличии от меня. Смотря на Кэтрин, я вижу не просто красивую и хорошо знакомую мне девушку, я вижу историю, нашу с ней историю, нам есть что вспомнить. И я думаю, единственная причина, почему я так крепко держусь за наши воспоминания, в том, что воспоминания — это единственная вещь, которая не меняется никогда, даже, если все кругом переворачивается вверх дном. И как бы я не пытался забыть её, как бы я не пытался делать вид, что ничего нет, я не могу забыть то, что было.

Я не очень люблю балы, а в особенности костюмированные, ты в наилучшем случае выглядишь просто смешно. Зайдя в свою комнату, я вижу, что мой костюм уже готов и лежит у меня на кровати. Тяжело выдохнув, я решаюсь примерить его, мне просто необходимо это сделать.

Становясь перед зеркалом, я удивляюсь, потому что костюм не так плох как я думал. Если я не ошибаюсь, то такие костюмы носили Лорды в восемнадцатом веке и даже шляпа есть. Я выгляжу не серьёзно, но могло быть куда хуже.

Раздаётся стук в дверь и моё сердце моментально ускорило ритм, но взяв себя в руки, я всё же позволяю войти.

— Ваше Высочество, — в комнату входит девушка примерно моего возраста, но я не пойму кто она. Она не в форме служанки, на ней облегающие чёрные штаны и кофта, её практически чёрные волосы подняты в высокий хвост, она похожа на шпионку.

— Кто вы? — Задав ей этот вопрос, я буквально увидел, как она подавила смешок и кажется, закатила глаза, что за неуважение?

— Я из королевской гвардии, — устало говорит девушка и это вводит меня в шок, это невозможно. — И да, я девушка и да, я из гвардии.

— Это же…

— Давайте не будем обо мне, меня просили зайти за вами, вас долго нет. — А эта особа умеет командовать.

— Должно быть это тяжело, быть девушкой в гвардии, как вас вообще взяли? — Выходя из комнаты, спрашиваю я, потому что моё любопытство просто зашкаливает, я в первые с этим сталкиваюсь.

— Я уже привыкла, как и все, тем более я сама этого хотела, а мой отец, командующий этой гвардии, поэтому пристроить меня сюда было не так уж и сложно.

— Это он настоял? — Не отстаю я.

— Говорю же, я сама захотела, — я многозначительно на неё посмотрел, желая узнать подробнее такое… необычное желание. — Меня просто раздражает то, что все девушки такие милые и такие… девочки до мозга костей, но дело в том, что они на самом деле не такие это всё ради мужчин, потому что вам нравятся лишь глупые и милые девочки со смазливым личиком, тонной косметики и в красивой одежде, которым интересны только балы и сплетни, и когда вся остальная власть у вас и вам нравиться это, нравиться, когда мы соглашаюсь со всем, что бы вы нам не говорили.

— Должно быть, ты говоришь это не в первый раз….

— Николина.

— Красивое имя. Ты хорошо, знаешь английский.

— Моя мать из Англии.

— Если я спрошу, ты ответишь честно?

— Но я же была честна с вами до этого. — Я киваю.

— Как я выгляжу? — Мой вопрос заставил её улыбнуться, впервые за всё время нашего разговора на её лице отразилось что-то кроме раздражения.

— Вам очень идёт восемнадцатый век, — пытаясь не улыбаться, говорит она.

— Ну, вот ты где! — Подбегает ко мне Генри, как только мы подходим к главному залу. — Если ты засмеешься, клянусь, я ударю тебя. — Он похож на итальянца из-за накладных усов, который продаёт батон на улице. — Миледи, — Генри тут же меняется в лице, когда видит рядом со мной Николину. Она разворачивается и тут же скрывается за углом, а меня прорывает смех.

— Я предупреждал!

— Смех это неконтролируемая реакция! — Смеясь оправдываюсь я, в отличии от него мой костюм просто прекрасный. — Классные усы.

— Заткнись.

— А это кто?

— Некоторых гвардейцев тоже пригласили, потому что девушек много, а ты один, а кто это, кстати, с тобой был?

— Долго объяснять, — говорю я.

Теряясь в толпе, я понимаю, что бал идёт уже полным ходом, вокруг достаточно много людей и гвардейцы слишком не заморачивались с образом, практически все они пираты, а остальные так и остались в мундирах. А вот девушки абсолютно разные. Вики в пышном красном платье похожа на Королеву, Мишель в жутко блестящем синем платье чуть ниже колена с пышной юбкой похожа на новогоднюю ёлку и я сразу вспоминаю наши шутки о гирлянде как о костюме на Хэллоуин, кажется, она так и сделала.

Раздаётся звон, и все начинают замолкать. Мадлен становиться рядом с музыкантами и готовится говорить.

— Мы рады, что у одной из наших гостий, прекрасной леди Вики Джонс сегодня день рождение и то, что она справляет его у нас, — в зале слышны лёгкие аплодисменты. — Я от всей души поздравляю вас юная леди, а сейчас поприветствуйте мисс Мишель Грин.

— Вики, — начинает девушка, заметно нервничая, — в самом начале ты была самой странной из нас и если честно я не умею красиво говорить так что… — она делает еле заметный жест рукой и один из гвардейцев заносит в зал большую картину, — это тебе.

— Большое спасибо! Это невероятно! — Благодарит её Вики, и они обнимаются под негромкие аплодисменты.

Я узнаю этот рисунок, я видел его эскиз у неё в блокноте. На картине изображены все финалистки в женском зале. Кто-то краситься за туалетным столиком, кто-то расчёсывает волосы или смотрит журнал, а Мишель и Вики смеются, и волосы её тогда были ещё розовыми. Возможно, Мишель прислушалась ко мне и решила всё-таки показать свои потрясающие рисунки.

Музыка снова начинает звучать, и мой взгляд падает на Джульетту, она оживлённо о чём-то говорит с Андреа. Надеюсь, она не вздумала рассказать всем то, что узнала обо мне и Кэтрин.

— Не думал, что у вас найдётся тема для разговора, — перебиваю я их, подходя ближе. — О чём говорите?

— Это девичьи разговоры, тебе незачем знать, — по милой улыбке Джульетты и весёлому тону я понимаю, что она ничего не знает, что, безусловно, хорошо.

На девушке тёмно-зелёное платье с мерцающими камнями, которое сидит точно по её фигуре и лишь в конце распускается. В нём она похожа на русалку, особенное место в её образе играют рыжие волосы, а платье подчёркивает её и без того выразительные зелёные глаза.

— Это что на тебе? — Спрашивает Андреа, осматривая меня с ног до головы с недовольным видом.

— А мне нравиться! Ты в нём такой галантный, — улыбается Джульетта.

— Чарльз, может, ты оставишь нас? — Спрашивает Андреа, спустя пару минут. — У нас с Джульеттой есть ещё много тем для разговора, — её хитрый голос становиться последней каплей в моей чаше терпения и я решаю показать, что ей не стоит со мной играть.

— Андреа, можно тебя? — Принцесса кивает, и я отвожу её к окну. — Если ты хоть кому-нибудь заикнёшься обо мне и Кэтрин…

— То что? — С довольной улыбкой спрашивает она.

— То твоя страна, как и твоя корона, падёт, дорогая Принцесса. — Не желая слушать, что ещё она скажет, я снова возвращаюсь к Джульетте.

— Милая леди, не откажите ли вы мне в чести станцевать со мной? — Кланяюсь я и подаю ей руку.

— Ну конечно милорд, — приседает она в реверансе и вкладывает свою руку в мою. — Джульетта смеётся и тут же наступает мне на ногу.

— Прости!

— Ничего, — ухмыляюсь я, — почти не больно.

— Мои часы, — тихо шепчет Джульетта, опустив взгляд вниз. — Ты носишь их, — она поднимает на меня глаза, и я вижу в них всю её душу, я вижу, как она открылась мне за всё это время.

— А как иначе? Это же твой подарок. — Она положила голову на моё плечо, и я увидел, как она улыбнулась. — С тобой мне спокойно Джульетта, — она поднимает на меня взгляд и в её глазах отразилась надежда.

— Взаимно, — улыбнулась она после минуты молчания.

— Музыка стихла, — замечаю я, все кто танцевал, уже разошлись по залу, остались лишь мы. — Спасибо за танец миледи, — я отхожу на шаг и кланяюсь ей, всё ещё держа её за руку.

— Просто леди милорд, — делает мне замечание Джульетта, показывая, что на левой руке у неё нет обручального кольца, как я мог забыть?

Я усмехаюсь своей оплошности, но её руку всё ещё не отпускаю. Я хочу решить всё сейчас, для себя я хочу решить всё сейчас. Я чувствую тепло её ладони, нежность её взгляда, когда она смотрит на меня, я вижу, как она светится, когда улыбается. Я знаю, что она добрая и не предаст меня, но я ни разу не видел её злой, злой по настоящему, я не знаю второй её стороны, люди не могут быть только добрыми и прекрасными также как и не могут быть только злыми и ужасными. И не только это даёт мне сомнение, но и то, что я всегда, всегда возвращаюсь к той, которая стоит сейчас позади всех и думает о своём, я всегда возвращаюсь к Кэтрин.

Опустив руку Джульетты, я иду к девушке, которую знаю лучше себя самого. И я готов прямо сейчас упасть на одно колено и сделать ей предложение, но сейчас не время, завтра, после всех мероприятий я закончу это, осталось немного.

Подходя ближе мне приходиться сопротивляться своим чувствам всё больше и больше. Кэтрин чем-то взволнована, она закусывает губу и теребит подол своего чёрного кружевного платья с открытой спиной.

— Всё хорошо? — Она не замечает, как я подхожу, и поэтому вздрагивает от моих слов.

— Отойдём? — Она смотрит на меня так, будто в чём-то виновата.

— Если ты ей сказала то…

— Я ей не говорила, — перебивает меня она, когда мы выходим в коридор подальше от чужих глаз.

— Но ты знаешь о Вики.

— Знаю.

— Хорошо, потому что я не хочу знать, откуда ты это знаешь, это ерунда, если ты не хочешь рассказывать, то не рассказывай. — Я беру её за руку и смотрю в её голубые глаза, которые ничего не понимают.

— Что значит, ничего не значит? Если Андреа расскажет нам конец, — нервно смеётся Кэтрин.

— Она не скажет, но если ты хочешь рассказать, пожалуйста.

— Ты меня пугаешь, она ведь ещё жива да? — Я смеюсь, но Кэтрин, кажется, не до смеха, она снова слишком много обо всём волнуется. — Я расскажу тебе лишь потому, что я думаю, что должна это рассказать, это не только мои секреты.

— Хорошо, я слушаю.

— Я услышала, как Вики рассказывал тебе о своём отце, я не специально подслушивала, но когда услышала, уже не могла пройти мимо. Тогда я ещё вела дневник и всё туда записывала, как ты понимаешь это тоже. И я привезла его сюда, но я никому не говорила.

— Значит, наша Принцесса украла твой дневник и прочла его. Этого и стоило ожидать.

— Я не должна была писать это, — виновато говорит Кэтрин и отходит от меня на несколько шагов. — И привозить сюда дневник тоже, там не только мои секреты. — Кэтрин опирается о стену и опускается на пол.

Она всегда была слишком самокритична, она сама доводит себя до истерики, всё твердя и твердя, что виновата только она, так и сейчас, но это такая глупость. Я уверен, что Андреа ничего не расскажет, она хоть и полная идиотка, но ей дорога её корона и тем более, что все скоро и так узнаю кого я выбрал.

— Всё хорошо, — я подхожу к Кэтрин и опускаюсь рядом с ней. — Это совершенно не важно, это полная ерунда, здесь нет твоей вины.

— Ничего не хорошо! — Морщиться она, взглянув на меня как на идиота. — Я всегда всё порчу, это всё что я делаю, порчу твою жизнь, без меня ты был бы уже счастлив с одной из них, — она буквально кричит на меня, поднявшись на ноги.

— Не говори так…

— Я всегда была лишь обузой для тебя, — меня сегодня перестанут перебивать? — для брата, для родителей. Ты говоришь, что это ерунда, если все узнают о нас, но это будет катастрофа! — Кэтрин пытается сдержать слёзы, но они уже заполнили её глаза и мне трудно видеть её плачущей снова.

— Прошу, поверь мне, она не расскажет и ты не виновата, ты ничего не портишь, — спокойно говорю я, пытаясь держать себя в руках, и медленно подхожу к ней.

— Ты сам говорил, что я только и делаю, что жалуюсь и обвиняю всех в своих бедах, не замечая собственных ошибок, так почему сейчас ты говоришь обратное?

— Да потому что я влюбился в бешеную истеричку! — Не выдержав, выкрикиваю я и только потом понимаю что сказал.

— Я истеричка? — Не такой реакции я ожидал, я думал появиться неловкая тишина или что-то вроде этого. — Я не истеричка. — Теперь она зла не на себя, а на меня.

— Вот видишь, — спокойно говорю я, подходя к ней и пытаясь не улыбаться, — я сказал, что люблю тебя, а ты услышала лишь то, что я назвал тебя истеричкой. — Когда я подхожу слишком близко я вижу, что она растеряна, злость ушла, остались только вопросы.

— Я не понимаю… — еле выговаривает она.

— Прости меня, пожалуйста, за всю ту боль, что я тебе причинил, — я беру её за руки и моё сердце, будто кричит что это она, та самая. — Я знаю, что не могу забрать её обратно, но я хочу возместить тебе всё, даже если это займёт всю мою жизнь.

Сказав это, я одновременно испытываю облегчение и страх, потому что Кэтрин молчит, неотрывно смотря мне в глаза.

— Чак… — выдыхает она. — Что… что это значит?

— Это значит то, что я выбираю тебя, и я буду выбирать тебя снова и снова. Без сомнений я буду выбирать тебя, — я улыбаюсь ей, потому что рад, что это скоро закончиться, но смотря на неё, я не вижу этой радости. Возможно, она уже и не любит меня.

— Ты не рада? — Поникшим голосом спрашиваю я, отпустив её руки. Какой же идиот!

— С ума сошёл? — Резко обнимает меня за шею она и моё сердце чуть ли не выпрыгнуло из груди, то ли от счастья, то ли от испуга. — Я в шоке! — Уже давно я не видел её такой счастливой. Но вдруг она начинает смеяться в мою шею.

— Что такое?

— Просто я не могу воспринимать тебя в этом костюме всерьёз, — смеётся она, и я обнимаю её ещё сильнее.

— Я причинила тебе столько боли, как ты можешь до сих пор любить меня? — Кэтрин отстраняется от меня, чтобы видеть моё лицо и долго смотрит мне в глаза.

— Я была рождена, чтобы любить тебя, и я буду любить тебя вечно, — серьёзно отвечает она, а после улыбается и её улыбка сейчас, это всё, что мне нужно.

Глава 25

— Скажи это ещё раз, — шепчет мне Кэтрин, снова обняв меня.

— Что? — Спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, о чём она. — Я люблю тебя, — как странно, что эти слава даются мне тяжело. Я не всем это говорю, вообще-то практически никому и очень редко.

Неожиданно она отбегает от меня, а я в недоумении смотрю на Кэтрин, но её взгляд устремлён за мою спину. Обернувшись, я вижу, как Мишель уже уходить обратно.

— Что мы будем делать? Как ты собирался всё им объяснить? — Нервничая, спрашивает Кэтрин.

— Я хотел сказать всем завтра, — подходя к ней, говорю я. — Возвращайся в зал, — я беру её за руки.

— А ты?

— Увидимся завтра. Не волнуйся, я всё решу, — я целую её и этот поцелуй большого облегчения, я уверен в ней и в своём выборе.

Как только я захожу в зал, я начинаю искать Мишель, она не глупа, не станет сразу всем рассказывать. Её мерцающего платья в зале я не нахожу, поэтому снова выхожу в коридор, значит, она у себя в комнате.

Поднимаясь наверх, я думаю, что же ей сказать, лгать нет смысла, но как правильно подать ей всю правду?

Не стучась в дверь, я сразу же захожу в её комнату и вижу Мишель сидящую ко мне спиной на своей кровати.

— Я не скажу, — слышу я её голос и ощущаю весомое облегчение. — Но тебе придётся мне объясниться. — Она не плачет, она просто шокирована услышанным.

— Мишель, я… — Сделав глубокий вдох, я подхожу к девушке и сажусь рядом. И я ошибся, она не ревёт, но по щекам скатываются редкие слёзы, и она спешит их смахнуть.

— Я не люблю тебя, но мне ужасно обидно, что всё это было ложью и обманом.

— Нет, ты не права, это не было обманом. Я знаю её всю свою жизнь и не так давно у нас были отношения, но я думал, что если откажусь от Отбора, то смогу упустить настоящую любовь, но оказалось, она всегда было прямо у меня под носом, я просто не верил в это.

— И когда ты хотел всем сказать?

— Завтра вечером на приёме, после заседания, — отвечаю я.

— А ты подумал о других? Ладно я, мне повезло и я не питаю к тебе сильных чувств, но… — она повысила голос, но вдруг замолчала.

— Я знаю и я понимаю, что поступил ужасно и это ужасно не только по отношению к отобранным, но и к Кэтрин. Что сделано, то сделано.

— Ты обманывал всех с самого начала, и я даже не хочу разговаривать с тобой, — Мишель встаёт и подходит к двери. — Оставь меня, пожалуйста, одну.

— Не говори никому, завтра важный день и нельзя, чтобы всё пошло не так, — прошу я выходя в коридор.

— Я не скажу.

Дверь закрывается и сказать, что мне стыдно и что меня мучает совесть, ничего не сказать. И самое страшное то, что она права, я с самого начала всем лгал и даже не думал о последствиях. Но сейчас я должен забыть об этом, найти Вики и поздравить её с днём рождения.

Такое ощущение, будто людей в зале стало только больше, но найти виновницу торжества мне не составило труда.

— Идём со мной, — натянув улыбку, говорю я девушке взяв её за руку. Она улыбнулась, взглянула на девушек, с которыми разговаривала и, поставив бокал с шампанским пошла за мной.

— И куда мы идём? — Спрашивает она, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Ты же знаешь, что я не скажу тебе, и ты сама сейчас всё увидишь.

— Всё хорошо? — Должно быть, мой тон был слишком угрюм.

— Да, — улыбнулся я. — Тебе помочь? — Вики придерживает своё платье, чтобы не запинаться об него и из-за этого мы идём куда медленнее.

— Так нам ещё долго идти?

— Нет, мы уже на месте. — Мы дошли до нужного этажа, и теперь я веду её к нужной комнате.

— Почему здесь так темно и пусто? — Спрашивает она, обратив внимание на то, что этаж практически заброшен. — Что-то не так, с тобой что-то не так…

— Заходи, — я открываю для неё массивные белые двери, полностью игнорируя её слова. Вики очаровательно удивляется комнате обставленной свечами и пледом на полу.

Пока она осматривает комнату, я включаю проигрыватель для виниловых пластинок, и комната наполняется приятной музыкой. Вики оборачивается и удивляется ещё больше.

— Могу я пригласить тебя на танец? — Подав ей руку, спрашиваю я.

— Серьезно? — После пары секунд полного молчания она всё-таки подаёт мне свою ладонь, танцем это назвать сложно, но хоть что-то.

Мы молчим, слышна лишь музыка, Вики неотрывно смотрит мне в глаза, будто пытается прочесть мои мысли, как же хорошо, что люди не владеют такими способностями. Но меня так много всего тревожит…

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне, — шепчет она, положив свои ладони на мои скулы. — Если это секрет я никому не скажу, — её взгляд очень убедителен.

— Сначала подарок.

Взяв припрятанные в укромном месте цветы и конверт с подарком, я готовлюсь ей всё объяснить.

— С днём рождения, — Вики принимает цветы и с подозрением смотрит на конверт. — Открывай же. — Распечатав его, она внимательно читает вложенный в него документ, а уже пару секунд спустя переводит взгляд на меня. Я открываю бутылку с вином и наливаю ей бокал.

— Я не могу,… не могу принять это, — чтобы она там не говорила, её глаза говорят обратное, но она всё же протягивает мне подарок назад. — Дом неподалёку от дворца, это слишком!

— Ты не можешь отказаться, я уже заплатил за него, — я вижу как она рада, по-настоящему рада. Хоть её отношения с отцом стали лучше, я подумал, что отдельный дом ей не помешает.

— И это тонкий намёт на то, что я ухожу, — с печальной улыбкой говорит она и делает глоток. — Но можно вопрос? — Я киваю. — Кто она, кого ты выберешь? — Я молчу, не зная, что говорить, кажется, все узнают уже сегодня. — Ты можешь мне сказать, если конечно сам знаешь.

— Кэтрин, это Кэтрин, — выдыхаю я и её реакцию не приходиться долго ждать.

— О Господи! — Это не похоже на крик ужаса или ещё чего-то плохого, она как будто в радостном шоке. — Я выиграла спор! — Улыбается она и допивает содержимое своего бокала, я наливаю ей ещё.

— Какой спор?

— Ты думаешь, мы совсем идиотки? Ваши встречи, разговоры, а особенно выдавал тебя твой взгляд. То как ты смотришь на неё, на меня так никто не смотрел. — Вики садиться на пол, у стены хорошенько примяв своё платье, и одним взглядом приглашает меня присоединиться. — Кэтрин мы уже давно раскусили, чуть ли не с самого начала мы все поняли, что она влюблена в тебя, но со временем мы и тебя стали подозревать.

— С кем ты спорила? — Теперь она смотрит на меня так, будто решает говорить или нет. Чёрт возьми, неужели всё было так очевидно?

— С Джульеттой, — тихо и будто нехотя произноси она заветное имя. — Спор это громко говоря, просто все мы в шутку рассуждали на эту тему… Послушай, — Вики поворачивается и заглядывает мне в глаза. — Это твоя жизнь и тебе решать с кем её прожить, — убедительно, будто объясняя маленькому ребёнку элементарные вещи, говорит она. — Ты любишь её, я это вижу, и ты не можешь только от чувства вины закончить Отбор в нашу пользу, поверь, девушку, которую ты выберешь, но не будешь любить, ты не сделаешь счастливой.

— Я это понимаю и поэтому сделал такой выбор, но я обманывал вас с самого начала и что-то внутри меня так гложет из-за этого.

— Поздравляю, у тебя есть совесть! — Усмехнулась она.

— Ты даже не злишься на меня?

— Давай на чистоту. Мы оба знали, что ничего не выйдет с самого начала и по сегодняшний день, — рад, что она думает также. — Но ты оставил меня и пообещал, что оставишь до конца и как видишь я ещё здесь. И я так благодарна тебе за это! Ты так много сделал для меня, ты раскрыл меня с лучшей стороны, объяснил, что проблемы это нормально, и они есть у всех, ты померил меня с отцом, в конце концов, и то, что во всё это ты сам не входишь как дополнительный бонус… это уже было не нам с тобой решать, мы не выбираем кого полюбить.

— Рад, что помог тебе, — хриплым голосом говорю и затем прокашливаюсь.

— Помог? — Тихо смеётся она. — Ты изменил мою жизнь, изменил её в лучшую сторону и сейчас даришь мне дом! Я даже подумать не могла, что уеду из своего города не то что уеду из своей страны, а сейчас посмотри на меня, — кажется, она немного перебрала с вином, Вики жестикулирует руками и с каждым предложением говорит всё громче, — я отмечаю своё день рождение во Франции, в королевском дворце! — Вики смеётся и падает на меня с объятиями. — Я не знаю, как отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал.

— Просто прими мой подарок.

— Хорошо, Ваше Высочество, я приму этот бессмысленный и никчемный подарок. Подумаешь дом! — Она берёт бокал в руки и делает ещё несколько глотков. Она замечательная, хоть и пьяная, но она показала мне всё как есть, мы в действительности не выбираем, кого нам любить.

— Всё, кажется, тебе уже хватит, — я забираю у неё бокал и ставлю его на пол. — Вставай-ка, — я помогаю Вики подняться на ноги и вывожу её из комнаты.

— Я сама справлюсь, — освобождается она от моих рук, когда мы подходим к лестнице. — Но я ещё раз хочу сказать тебе, не волнуйся. Ты один из самых счастливых людей на этой планете, ты влюбился в свою лучшую подругу, девушку, которую знаешь с ранних лет. И ты знаешь, какой она, может быть. У тебя не будет с ней сюрпризов.

— Тебе нужно поспать.

— Ты прав.

Спустив девушку в её комнату и убедившись, что с ней всё хорошо, я возвращаюсь в зал и прошу девушек разойтись по комнатам. Сегодня был очень сложный день, но чувствую завтра он будет ещё сложнее.

* * *

— Ну как? — Спрашиваю я папу, когда он заходит в комнату.

— Надевай пиджак, мы уже опаздываем.

Сейчас все мы, включая отобранных, должны приехать в центр города на переговоры, которые будут транслироваться в прямом эфире. Помимо нашей странны в переговорах участвуют ещё около пяти стран. Если честно, то я очень волнуюсь, хотя мне решать ничего не дадут, но сам факт того, что от этого заседания, в буквальном смысле, будет зависеть жизнь целой страны, меня немного напрягает.

— А где девушки? — Спрашиваю я, когда мы спускаемся.

— Они уже уехали, давай быстрее.

Мы садимся в машину и сразу же трогаемся с места. Впереди и позади нас едет по одной машине с охраной, проезжая по улицам Парижа я то и дело замечаю стоящих гвардейцев и кучу полицейских. Я не увидел Кэтрин, надеялся, что она проводит меня, потому что она не едет с нами, но она не пришла, возможно, она занята.

— Уже знаешь кому его подаришь? — Спрашивает отец, заметив, как я кручу в руках мамино кольцо.

— Да, — отвечаю я и убираю его во внутренний карман своего пиджака.

— Скажешь мне или это сюрприз для всех? — С нами в машине едет Генри и его отец, думаю, будет разумней не говорить им, иначе все мои планы могут рухнуть.

— Сегодня ты сам всё узнаешь.

— В связи с прибытием представителей стран-союзников предприняты беспрецедентные меры безопасности, — водитель включил радио и уже сейчас началась прямая трансляция. — Церемония начнётся в главном доме Парижа в самом его центре, на ней соберутся одни из сильнейших мировых лидеров и на сегодняшний день это самое охраняемое мероприятие десятилетия. На место прибыл уже премьер министр Канады, Японии и Китая, а также Король Италии.

Подъезжая к месту, нельзя не заметить кучу фотографов, репортёров и десятки машин. Вооружённая полиция стоит по всему периметру и, наверное, поэтому я даже не волнуюсь насчёт безопасности.

— Что-то не так? — Спрашивает папа у Питера, когда мы выходим из машины и тот, подозрительно осматривается вокруг.

— Нет, всё тихо и меня это очень напрягает, — отвечает охранник и ведёт нас дальше.

— Штаб командующий управления спецоперациями, рад видеть вас, — к нам подошёл высокий мужчина в форме и обратился скорее к Питеру чем ко всем нам.

— Питер, — представляется он. — Сегодня всем нам нужна от вас предельная сосредоточенность. — Питер всегда был помешан на безопасности, конечно, это его работа и наверняка, если бы я был командующим королевской гвардии и личным охранником Короля я бы беспокоился также. — Одни из самых знаменитых стран мира оказались на вашем попечении. Соберитесь и действуйте.

— Как всегда сэр. Позвольте, я провожу вас.

Мы заходим в здание, и я сразу же замечаю отобранных. Им делают макияж и причёски. Чуть дальше большой круглый белый стол, где и будет проходить конференция. Моё волнение стало ещё более ощутимо. Снимать само заседание, как я знаю, не будут, но решение, которое мы все примем, обязательно.

— Чарльз, — услышав этот голос позади меня, мне захотелось уйти куда подальше, как жал что покидать здания нельзя.

— Андреа, не думал, что ты будешь здесь, — поворачиваясь, говорю я.

— Ты думаешь, что кроме нарядов и украшений меня ничего не интересует, но как не странно — я стану Королевой и я люблю свою страну.

— Ты станешь ею, если сегодня всё пройдёт хорошо.

— Через десять минут начинаем, — раздаётся голос на всё здание и все спешат занять свои места за столом.

— Прошу, моя Принцесса, — я пропускаю вперёд Андреа, а сам подхожу к девушкам.

— У вас всё хорошо?

— Да, — отвечает за всех Вики и слишком широко мне улыбается, должно быть, она всё-таки помнит всё, что вчера мне наговорила.

— Поторопитесь.

— Подожди, — догоняет меня Вики и смотрит на меня хитрым взглядом. — Как ты? Волнуешься? Сегодня важный день.

— Как можно быть такой веселой, зная, что скоро уезжать?

— Неужели последние часы во Франции я должна провести в хандре и слезах, — с улыбкой произносит она.

— Не забудь про тоску и разочарование, — ухмыляюсь я, и она смеётся. — Вики, я и так с ума схожу, а ты со своими вопросами хочешь, чтобы я запаниковал?

— Нет, конечно, но мне уже не терпеться увидеть, как ты делаешь ей предложение! — Радостно взвизгивает она, собрав руки в замок. Вот уж не думал, что кому-то из девушек это принесёт радость.

— Ваше Высочество, — зовёт меня один из организаторов.

— Минутку, — отвечаю я ему. — Вы все в белом? — Спрашиваю я Вики, обратив внимание, что на девушках одинаковые белые платья в пол.

— Да, нам сказали, что это символ чистоты и непорочности и когда мы будем давать интервью…

— Стоп, какое интервью?

— Как какое? Ты не знаешь? — Удивляется она. — Да нас больше месяца мучили с французским языком.

— Заседание же не будут снимать.

— Мы не будем с вами в комнате. Пока вы будите решать тут свои политические дела мы, девушки, будем мёрзнуть на улице и давать интервью всем тем журналистам, которых ты наверняка заметил.

— Вики, идём, — зовёт одна из отобранных, но та отмахивает от неё рукой и продолжает:

— Нас учили, что мы должны говорить, как себя вести…. В общем, — говорит она, заметив, как я оторопел, — мы будем отвлекать народ от нервного ожидания. Ладно, я пошла, удачи!

— Ваше Высочество, — снова завёт меня организатор и я занимаю своё место за столом рядом с отцом.

Почему мне никто не сказала что они в буквальном смысле, как и сказала Вики, будут отвлекать народ от ожидания? Я уверен, что у них всё получиться, им даже не обязательно что-то говорить, просто могут стоять и позировать фотографам.

Все вокруг вдруг встают, и я следую за ними. Хонор представляет каждого лидера, страну и просит всех присесть. Здесь полно людей, что значит не только лидеры стран, но и их советники собрались вместе, но наших людей я не наблюдаю.

Тут Хонор снова начинает рассказывать о том, что он говорил нам с отцом, про несколько сформировавшихся групп, которые нападают на дворец и о том, что у него есть подозрения, что эти группы хотят отменить монархию. Если честно, то я не понимаю в чём проблема, может лучше спросить у всей страны, чем строить догадки? И если страна так и желает, то нужно отменить монархию, моё мнение остаётся таким же.

Япония и Китай предлагают выделить средства и защитить дворец и столицу, Италия склоняется к как можно более мирному решению проблемы, просто узнать чего они хотят, и дать им это. Но больше всего меня удивил мой отец. Он предложил то, что я предлагал ещё во дворце, отмену монархии, если они действительно этого желают, хотя сначала он был против моих слов.

— Сделай объявление, скажи, что ты ждёшь ответа на вопрос, чего нападающие добиваются и попроси предоставить ответ в ближайшие двадцать четыре часа и если твои догадки оправдаются, устрой выборы и отмени монархию.

— Вы думаете это так легко? — Встревает Андреа.

— Хонор, война ничего не решит, а только всё усугубит, — говорю я, игнорируя его дочь, поднявшись со своего места. Меня так раздражает то, что он и она думают сейчас только о себе и своей короне.

— И я хочу, чтобы ты помнил, что ты ещё Король свое страны, а короли подчиняются закону. Лишь закон и делает нас Королями, — говорит отец.

— А это неплохая идея, — говорит Король Италии да с таким сильным акцентом, что я еле разбираю его слова.

Постепенно все начинают думать немного шире, в дело включаются советники, и с каждым словом мы подходим к выводу, что отмена монархии один из лучших вариантов, но сначала, конечно же, стоит узнать, хочет ли этого народ. И после нескольких ужасно долгих для меня часов, заседания заканчивается.

— Ну, наконец-то, — вскакивает со своего места Генри, который всё это время сидел у дверей. — И как всё прошло?

— Тебе же всё равно, — ухмыляюсь я.

— Да, но… Ты прав, мне плевать.

Выходя на улицу, я вдыхаю свежий воздух, но моему счастью от законченного дела тут же мешают вспышки камер и люди, выкрикивающие вопросы. Но ещё я вижу уставшие лица девушек, на которых играет милая улыбка.

Охрана просит репортёров отойти от нас на несколько шагов, и когда слова не действуют в ход идёт сила. Питер доводит нас до машины, и мы снова возвращаемся во дворец. Сейчас Хонор делает то самое объявление в прямой эфир, он шлёт послание нападающим, он спрашивает, чего они добиваются. После этого он должен отправиться во дворец, как и все остальные представители своих стран. Будет небольшой приём в честь сделки, но я считаю это глупо, мы даже не знаем, сработает ли это, а они уже хотят праздновать.

Питер едет в другой машине впереди нас, поэтому мне в голову приходит идея рассказать отцу, кого я выбираю, он всё-таки не чужой мне человек и должен узнать раньше остальных.

— Пап, — зову его я. — Я подарю кольцо Кэтрин, — я даже не пытаюсь говорить тише, чтобы Генри не услышал, он же знает про нас, так какой смысл от него это скрывать.

— Рад за тебя, — на моём лице невольно расплывается улыбка только от одной мысли, что скоро мы прибудем домой и настанет другая жизнь, не в тени. — Ты хорошенько ей нервы потрепал, — смеётся он. — Что скажешь Генри, скоро мы станем семьёй.

— Это что же, я теперь не смогу донимать свою сестру? — Поворачивается он к нам. — Она же станет Королевой и выгонит меня из страны.

Все невольно начинают смеяться, и папа говорит, как он ожидал подобного конца, чему я удивляюсь, я сам до последнего сомневался в каждом своём решении и в этом заключаются все мои проблемы, я всегда был слишком не уверен, но сейчас я готов всё изменить.

Во дворце уже вовсю звучит музыка и гостей становиться всё больше и больше с каждой минутой. Пользуясь тем, что у меня всё ещё есть время до того как все прибудут я поднимаюсь в свою комнату и меняю один костюм на другой, но про кольцо не забываю. Мои руки слегка трясутся, и я прекрасно понимаю почему. Я не каждый день делаю предложения руки и сердца на глазах у пяти стран.

Собравшись с мыслями, я покидаю свою комнату и спускаюсь в главный зал, где и проходит приём. Я даже не удивляюсь тому, что первой на глаза мне попадается Кэтрин. Она в шёлковом красном платье на тонких лямках и с открытой спиной. Её светлые волосы, которые раньше были просто белоснежными, а сейчас скорее пшеничного оттенка, подняты наверх в незатейливую причёску. С бокалом шампанского она разговаривает с Королём Италии. Интересно о чём они болтают и как она вообще понимает его болтовню без переводчика, акцент у него уж очень сильный.

— Спасибо тебе огромное Чарльз ты и вправду сделал так, чтобы я не стала Королевой, — появляется передо мной уже выпившая Андреа и снова портит мне настроение одним своим присутствием.

— Тебе давно пора подумать не о своей голове, на которой покоиться корона, а о людях твоей страны.

— Да, я фальшива, да, избалована, самоуверенна и стервозна. А какой быть в наше время? Я их Принцесса! — Выкрикивает она, но тут же замолкает, потому что на нас все оглянулись. — Я бы могла стать и твоей Королевой, но ты решил что она, — Андреа указывает на Кэтрин, — лучше меня. — Кровь в моих жилах быстро начинает закипать, она бесит меня больше с каждым её словом.

— Знаешь, что хуже всего? Даже не то что ты оскорбляешь свой народ и дорогих мне людей, да и вообще всех вокруг, а то, что ты думаешь, что сама лучше них, — не выдерживаю я. — Всё наше существование основано на предположении, что мы особенные, что мы выше всего этого. Но это не так! Мы такие же, как и все.

— Дорогие гости! — Приветствует всех Хонор, постучав по своему бокалу. — Спасибо всем кто приехал поддержать меня и мою страну. — По залу проходят аплодисменты. — Завтра всё станет ясно более подробно, а сейчас время всем отдохнуть и повеселиться.

В зале вновь заиграла музыка, и все начали вести себя в разы громче. Я хочу подойти к Кэтрин, которая в упор меня не замечает, но передо мной появляется папа и протягивает мне телефон. Меня что, нарочно к ней не подпускают?

— Это мама, я сказал ей про Кэтрин.

— Привет мам, — говорю я в трубку, а сам недовольно смотрю на отца, а он лишь пожимает плечами.

— Это правда, сынок?

— Да, — протягиваю я, рад слышать её счастливой.

— Это замечательно! Когда вы возвращаетесь? Всё же нужно подготовить. Ты уже придумал, что сказать девушкам, а стране? — Затараторила она и я отдал трубку отцу, пусть сам ей всё объясняет, меня это слегка смущает.

Зал погружается в медленную музыку, оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что больше никто не хочет меня потревожить. Все девушки так и остались в своих простых белых платьях, и сейчас большинство из них танцуют с представителями других стран. Если они им понравятся, что вероятней всего, то у них будет неплохое будущее не только в родной стране, но и за границей.

— Мисс, можно пригласить вас на танец? — Поклонившись и протянув руку спрашиваю я, подойдя к Кэтрин.

— Кончено, — улыбается она и делает книксен.

Прикоснувшись к её руке, я понимаю, как скучал по ней. Никогда раньше я не замечал, как ей идёт красная помада, я никогда раньше не смотрел на неё как смотрю сейчас, потому что я не узнаю её. Я знаю, что это она, всё ещё та девочка с моего детства, но сейчас я вижу девушку, в которой сосредоточился весь мой мир.

— Что ты так на меня смотришь? — Смеётся она. — Ты меня смущаешь.

— Я, кажется, схожу с ума, из-за такой сильной любви к тебе. — Кэтрин смущённо смеётся и опускает взгляд. — Я будто, правда, с ума схожу, но мне нравиться это чувство.

Я оглядываюсь по сторонам, вижу, как все веселятся, а мы одни танцуем у окна, за которым небо начинает погружаться во тьму.

— Ты будешь моей? — Шепчу я, снова повернувшись к ней и встретившись с её голубыми глазами.

— Я и так твоя.

Что-то разбивает вазу позади Кэтрин и осколки рассыпаются по всему залу, но их слишком много. Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что разбилась не только ваза, но и всё окна, что здесь есть. Зал наполняется ужасным шумом похожим на выстрелы и смешивается с криками людей.

Глава 26

На секунду я будто теряюсь и забываю где я. Уши закладывает, и я ничего не слышу, сердцебиение учащается, и я чувствую один лишь страх, он наполняет всё моё тело, душу и разум. Время будто бы останавливается на мгновение, комната, которая ещё пару секунд назад сияла чистотой и была наполнена радостью и весельем теперь погружена в хаос. Осколки разлетаются во все стороны, кто-то падает на пол, и я не понимаю, живы ли они. Начинается паника, и все пытаются выбежать из зала как можно быстрее, но меня резко тянет вниз, и я снова устремляю свой взгляд на Кэтрин. Я опускаюсь на пол, держа её на руках, я не могу спросить её, что с ней, потому что голос будто пропал, не могу сказать ей, что всё будет хорошо, потому что знаю, что это не так.

Слух начинает возвращаться, и я слышу только крики и выстрелы всё снова и снова, они сводят меня с ума, но больше всего меня пугает не это, а девушка что лежит у меня на руках.

— Кэтрин? — выдавливаю я из себя. — Ты ранена? — Я не хочу кричать, не хочу пугать её ещё сильнее, но я не могу, не могу без её помощи.

Её пустой взгляд, смотрящий куда-то за мою спину, фокусируется на мне, и я вижу, как её глаза наполняются слезами. Моё сердце готово разорваться в груди при одном взгляде на неё. Её лицо искажается от боли и от этого я готов разрыдаться и сам, но вдруг она хватает меня за плечо, и я помогаю ей подняться.

— Кэтрин? — Шепчу я, сомневаясь, что она слышит меня.

— Чак, нам нужно уходить! — Слёзы не оставляют её, она смотрит мне в глаза и не находит того что искала, не видит во мне поддержки и помощи. — Чак, — шепчет она и кладёт свои руки мне на скулы, — я люблю тебя, — говорит она, смотря мне в глаза. — Мы справимся. — Кэтрин зажмуривает глаза, и крупные слёзы начинают скатываться по её щекам, она борется сама с собой, со своей болью. Я вижу её улыбку и её слёзы и это то, что я в ней люблю и ненавижу.

Она пробуждает меня, заставляет собраться и оглянуться по сторонам, комната начинает наполняться дымом и у нас есть всего несколько секунд, чтобы выбраться отсюда. Я беру её на руки, Кэтрин вскрикивает от боли, но нам нужно уходить. Я всё ещё слышу выстрелы, но не здесь, я слышу крики и они повсюду.

— Ваше Высочество, — появляется из-за угла Николина, девушка из гвардии. — Нужно уходить, скорее! — Я бегу за ней по коридору, и мы заворачиваем за угол. Николина отодвигает картину чуть больше её самой и открывает потайную дверь. — Скорее, — она пропускает меня и, заходя следом, запирает дверь на ключ. Здесь лестница ведущая вверх. Раньше я не бывал тут.

— Останемся здесь пока что-нибудь не придумаем, — измученно говорит она, садясь на лестницу и держась за свой бок. — Она в порядке? — Спрашивает Николина, смотря на Кэтрин.

Я опускаюсь на лестницу, всё ещё держа её на руках. Она в сознании, но кажется ненадолго.

— Кэтрин, — зову, её я в надежде, что она мне ответит. Она смотрит на меня, но будто не видит.

— Подними меня, — просит она, и я помогаю ей сесть. Даже в полумраке мне прекрасно видно её рану.

— Твоя спина, — меня хватает только на два слова, я больше не могу говорить, мне так жаль, жаль, что она здесь со мной, а не дома в безопасности.

Её красное платье с открытой спиной и я прекрасно вижу, что ей попали в лопатку. Всё её платье в крови, а она сама еле держится, чтобы не потерять сознание. Как я мог это допустить? Как всё это произошло? Меня с самого детства учили, как нужно действовать в подобных ситуациях, но одно дело к такому готовиться, а другое пережить.

— Прости меня, — говорю я, взяв Кэтрин за руку.

— Ты не виноват.

— Нет, ты здесь из-за меня, если бы я не был таким идиотом всё это время, сейчас мы бы были в безопасности, я виноват в этом…

— Замолчи, — шипит она, мучаясь от боли, которую я даже не могу представить.

— Помоги ей, — говорю я, обращаясь к Николине. — Помоги ей! — Она вздрагивает и с трудом поднявшись, подходит к Кэтрин и осматривает её спину.

— Всё не так плохо, пуля не глубоко, я думаю, кость не повреждена, но кровотечение сильное нам нужно сделать ей повязку.

— Что с тобой? — Спрашиваю я, заметив, что она держится за свой бок.

— Пустяк.

Кэтрин облокачивается на меня, но я не даю ей уснуть, пока Николина делает ей повязку из куска моей рубашки. Мы справимся, переживём это, мне нельзя выходить из-под контроля и паниковать, но страх во всём моём теле, я не совсем понимаю, что произошло, я не в себе.

Но теперь я, кажется, точно понимаю, почему отец никогда не отпускал маму одну, ни важно куда, он боялся за неё, потому что не знал, как жить без неё. И теперь мне самому страшно за Кэтрин, страшно, что я не смогу защитить её. Я так сильно этого боюсь… боюсь, что могу потерять любимого мне человека, я себе этого никогда не прощу. Сейчас я понял, насколько легка смерть и насколько тяжела любовь.

— Что произошло? — Спрашиваю я, смотря на Николину и всё крепче сжимая руку любимой.

— На нас напали, мы получили ответ на вопрос, «что им нужно», — иронично отвечает она. — Они стреляли в окна, а потом запустили в них дымовые шашки и после этого остальные прошли через главные двери. Они и не хотят нас убить, лишь взять в заложники.

— Почему ты так думаешь? — Спрашивает Кэтрин.

— Если бы хотели, то мы бы все были бы уже мертвы.

— А куда смотрели гвардейцы? Как им это удалось? Это не просто провернуть.

— Гвардейцы подставные. Из-за того что вы были в городе дворец остался практически без охраны, а затем прибывали уже подставные гвардейцы. Ещё вопросы? — Раздражённо спрашивает она, заканчивая с повязкой.

— Ты знаешь, где девушки? — На мой вопрос она отводит глаза. — Их должна была увести ваша охрана, но раз они даже тебя не увели… в любом случае не нужно спешить с выводами, их могли защитить и другие лидеры, твои девушки многим из них понравились. — Я ничего не отвечаю, не важно кто их спас, главное чтобы они были живы.

— Мой отец, — шепчет Кэтрин, — и Генри. О Чак! — Кэтрин впадает в слёзы, что сейчас абсолютно не допустимо.

— Нам нужно идти, — говорит Николина, поднимаясь наверх.

— Кэтрин, — зову я девушку, чтобы та посмотрела на меня. — Прошу, соберись, нам нужно идти, с ними всё хорошо, я верю в это.

— Чак, — всхлипывает она. — Я не могу, я не могу…

— Я понесу тебя, — я обхватываю её за талию, но Кэтрин не даёт мне поднять себя.

— Я буду вам только мешать, идите без меня, — никогда прежде я не видел её такой слабой, я вижу, как она опускает руки, она сдаётся.

— Я не оставлю тебя, ни за что! — Строго и на полном серьёзе говорю я, но она всё ещё качает головой.

— Если твой отец мёртв, то ты следующий в очереди на корону, а если погибнешь и ты, то твой брат займёт твоё место, брат, который не готов, не готов потерять отца, брата и принять корону, не поступай так с ним, не поступай так со своей матерью!

— И поступить так с тобой? — Она не отвечает из-за этого становиться только хуже. — Послушай, — я опускаюсь перед ней на лестницу, я никогда не оставлю тебя, или мы уходим вместе или остаёмся здесь тоже вместе. — Что происходит в голове у этой девушки, когда она молчит? О чём она думает, смотря в мои глаза, надеется, что я брошу её здесь?

— Я ненавижу тебя, — шепчет она, и я усмехаюсь, отводя взгляд и качая головой.

— Нет, ты любишь меня, — говорю я, поднимая её на руки.

Мы поднимаемся вверх по лестнице, здесь достаточно темно и мы идём достаточно медленно. Сейчас каждый думает о своём. Николина не спрашивает нас о том, что она только что слышала и видела, она всё и так поняла.

— Николина, ты знаешь куда идти? — Задаю вопрос я, когда проходит около пяти минут нашего подъёма.

— Просто Нина. Я веду вас в главный бункер, он самый большой и если кого-то спасли, то они там. Сейчас мы пойдём вдоль стены до конца коридора и зайдём в последнюю дверь вход там, — говорит нам она, когда мы останавливаемся у двери.

— Я пойду сама, — Кэтрин опускается на пол, и я тут же поддерживаю её за руку.

— Ты уверена? — Она кивает, и Нина открывает дверь.

Мы на последнем этаже, здесь темно, практически ничего не видно, слышны лишь крики и я даже не могу разобрать, чьи они. Проходя по тёмному коридору, мы прислушиваемся к каждому шороху и стараемся двигаться как можно не заметнее, французы теперь не надёжны, особенно их гвардейцы.

— Мы почти на месте, — шепчет мне Нина, двигаясь вперёд вдоль по стене с пистолетом наготове.

Повсюду разбросаны осколки, несколько дверей выбиты и все картины попадали, нам встречаются и мёртвые тела, но я стараюсь не думать об этом, но это чертовски сложно.

— Мне страшно, — слышу я шёпот Кэтрин.

— Всё… — я не договариваю, потому дверь прямо перед нами распахивается, и оттуда выходят двое мужчин. Чёрт, чёрт, чёрт!

— Какая встреча! — Восклицает один из них и кланяется мне в ноги. — Вас-то мы и искали Ваше Высочество, ах нет, уже Величество.

Наедятся на то, что нас не заметят, было бы просто бессмысленно, нас всех сковывает страх. И вдруг я теряю её, теряю руку Кэтрин и тут же оборачиваюсь назад.

— Нина, — шепчу я, и она ту же поворачивается и видит тоже, что и я.

Один из них, подставил к шеи Кэтрин нож и ехидно смеётся в глаза Нины.

— Давай проверим милая, кто быстрее твоя пуля или мой нож, — хрипит он своим жёстким голосом. Он не француз.

— Что вам нужно? — Спрашиваю я, смотря ему в глаза.

— Пусть твоя девчонка опустит оружие. Мгновение мы стоим и не думая выполнять его просьбу, но как только он сильнее придавливает нож к шеи Кэтрин и она обрывисто вздыхает, я жестом прошу опустить Нину пистолет.

— Так-то лучше, — улыбается он.

— Если вы отпустите нас, то возможно останетесь живы, — говорю я, всё ещё смотря на него, но в ответ слышу лишь, как они все смеются.

— А если нет, нас что же, убьёт мертвец?

— Вы же знаете кто я…

— Кончено! Ты Король! Несколько минут назад мы прикончили твоего жалкого папашу, поздравляю Ваше Величество с новой должностью, — издевательски кланяется он. Этого не может быть, они не могли убить его так просто. Я не верю в это. Нет. Правду они говорят или нет, но моя злость становиться всё сильнее и сильнее.

— Раздаются выстрелы и на пол падают мёртвые тела двоих гвардейцев, но тот, что с ножом отходит, назад ведя за собой Кэтрин. У одного, что убила Нина, выпадает пистолет и падает прямо к моим ногам.

Последний раз я держал пистолет в руках года два назад, а впервые воспользовался им в восемь. Отец учил меня говоря, что мне это необходимо, чтобы защитить себя и свою семью если это того потребуется. Я достаточно долгое время увлекался стрельбой, мне нравилось стрелять и попадать в цель, но потом я переключился на фехтование. Я не стрелял уже около двух лет и уже тем более, никогда не убивал человека, но когда встаёт вопрос ты или тебя, всегда нужно выбирать в свою пользу, потому что кроме тебя самого тебя никто не защитит.

Взяв пистоле я заметил, как трясутся мои руки и повторив в голове порядок действий, что ещё в детстве мне твердил отец, я пытаюсь унять дрожь в руках.

— Давай же, — говорит мне Нина позади меня. Остался только один, тот, что держит Кэтрин, — стреляй.

— Боишься, что у буду быстрее мальчик? Кишка тонка? — Говорит он. — Даже если ты убьёшь меня, нас ещё сотни, и мы заберём этот город, а затем и эту страну. — Я не хочу слышать, что он говорит, я вижу лишь, как Кэтрин чуть заметно кивает мне и делаю выстрел и попадаю ему прямо в голову.

Занимаясь стрельбой, я много думал о том, что чувствуешь, когда убиваешь человека, когда осознанно забираешь чью-то жизнь. Мне противно признавать, но я чувствую невероятное облегчение, мёртвый не представляет угрозы в отличии от живого. Но возможно у него была семья, дети и у всех есть свои причины, по которым они совершают те или иные действия. У него была причина, он сделал выбор также как и я сделал свой.

— Всё хорошо? — Я подбегаю к Кэтрин, пытаясь выйти из оцепенения, и снова беру её на руки.

— Я в порядке. — Внизу начинается шумиха, они слышали наши выстрелы и теперь идут сюда.

— Уходим! — Мы забегаем в последнюю комнату, и Нина отодвигает комод, за ним находится ещё одна потайная дверь, но куда меньше. — Там ступеньки, — предупреждает она, когда пропускает меня вперёд.

Как только она закрывает дверь, наступает тишина, небольшой коридор, ведущий только вперёд, освещают настенные лампы. Не исключено что здесь нас могут ждать совсем не те, кого мы ожидаем.

— Постойте здесь, — я опускаю Кэтрин на пол и прохожу вперёд.

— Чак! — Зовёт меня она. — Будь осторожен, — я киваю, и Нина кидает свой пистолет.

Я дохожу до конца коридора, и остаётся лишь один поворот и, приготовив оружие, я заворачиваю за угол. Передо мной появляется три гвардейца с подставленными к моей голове ружьями.

— Ваше Высочество, — говорит один из них и делает жест рукой, чтобы остальные опустили своё оружие. — Вам нечего бояться мы из королевской гвардии.

— Это Чарльз! — Слышу я голоса девушек.

— Нина, — зову её я, всё ещё держа их на мушке. — Ты знаешь их?

— Да! — Отвечает она и обнимается с одним из них.

Откинув пистолет я возвращаюсь за Кэтрин которая уже без сознания. Я зову её, но она не отзывается мне.

— Что с ней? — Обернувшись, я вижу Питера, который с испугом смотрит на свою дочь.

— Ей попали в спину, ей нужна помощь, — стараясь говорить как можно спокойнее, я отхожу назад и иду за Питером, который несёт на руках Кэтрин.

Мы заходим в большую комнату стены, которой окрашены в тускло жёлтый цвет. Людей не так много, как я ожидал, отобранные сидят на небольшой скамье и почти никто из них даже не смотрит в мою сторону. Я так рад видеть их. Пусть злятся на меня, они имеют на это полное право, никто из них на это не подписывался, главное, что они живы.

Оглянувшись, я теряю Питера из виду, и ко мне на встречу идёт один из гвардейцев.

— О ней позаботятся, — говорит мне он, имея в виду Кэтрин. — Здесь могут прожить двадцать человек около месяца. Ваши девушки здесь, как вы видите, но мы не уверены что все…

— Куда её унесли? — Перебиваю его я.

— За теми ширмами у нас есть несколько врачей, её помогут. Рассел, — подаёт он мне руку, которую я пожимаю. — О ней позаботятся.

Похлопав меня по плечу, он отходит, а меня всё не покидает мысль вернуться к ней, но он прав, о ней позаботятся, а я буду лишь мешать. Осматривая достаточно большую комнату с колоннами, я замечаю Андреа и направляюсь к ней.

— Где твой отец? — Настойчиво спрашиваю я. Девушка поднимает голову с колен и вытирает слёзы.

— Его убили, — выдыхает она и начинает рыдать. — Его убили на моих глазах! — Господи, этого не может быть!

— Тебе нужно держаться, теперь это твоя страна, будь сильной Андреа.

Осмотрев уже десятый раз не такую и большую комнату, как кажется на первый взгляд, я убеждаюсь, что моего отца здесь нет. В голове всё звучат слова тех людей. Я не хочу верить, что он мёртв, я не готов к этому, я не готов терять его.

— Девушки, как вы? — Чтобы отвлечься до прихода Питера я подхожу к скамье, на которой сидят девушки, все они тут же поднимают на меня глаза полные страха и некой ненависти. — Все здесь?

— Джульетты нет, — отвечает Вики. О Господи, только не это! Как же я надеялся, что все они в порядке.

— Она танцевала с Хонором, — шепчет Мишель хриплым голосом. — Он мёртв, а значит и она тоже.

— Ты это видела? — Со страхом спрашиваю я.

— Нет, Андреа сказала, что успела увидеть лишь то, как в её отца стреляют несколько раз прежде чем её уволокли оттуда, — её пустой взгляд направлен в никуда, Мишель даже говорит без эмоций и от этого становиться страшно ещё больше.

— Питер, как нам выбираться отсюда? — Он подходит ко мне и мысленно пытается собраться. Я смотрю в его пустые глаза, которые видели столько ужаса, что даже думать страшно, но сейчас он тоже боится за своих детей. Генри тоже здесь нет.

— За нами уже отправили вертолёты, самое главное подняться на крышу. Я надеялся, что ты придёшь со своим отцом, — поникшим голосом говорит он. — Спасибо что позаботился о Кэтрин и прости, что не смог вытащить твоего отца он разговаривал с твоей мамой и ушёл из зала, а Генри… я не смог найти их.

— Мы найдём их и Джульетту, мы должны их найти. Когда прибудет помощь?

— Примерно через четыре часа, если нам повезёт.

За эти четыре часа мы все можем умереть, но другого выхода у нас нет. Я сажусь рядом с Вики, и мы вместе молчим. Кто знал, что такое случиться? Я даже и подумать не мог об этом, всё всегда проходило отлично, но сейчас в опасности оказалась мы все.

— А где представители других стран? — Шёпотом спрашиваю у неё я.

— Они бросили нас, как только разбилось первое окно и их куда-то увели, — грустно смеётся она. — Должно быть, они уже летят домой.

Гвардейцы просят всех сидеть тихо, и наступает полная тишина, слышно лишь, как работают врачи за ширмой. Проходит несколько часов, которые я провожу в ужасе, смотря на ширму, за которой лежит Кэтрин. Она может не пережить эти четыре часа или полёт. А Джульетта, где-то там сейчас совсем одна, если только её не успели увезти в один из маленьких бункеров, насколько я знаю их ещё два и я даже не позволяю себе мысли о том, что она или мой отец или Генри могла погибнуть. Мы найдём их, отправим остальных на вертолёте домой, а сами пойдём на их поиски, без Джульетты я не покину дворец, она не может погибнуть здесь.

— Ваше Высочество, — зовёт меня в белом халате, выходя из-за ширмы. — Вы можете пройти к ней. — Я срываюсь с места и забегаю за ширму.

— Я вытащила пулю и сделала повязку, с ней всё хорошо, она спит.

— Кэтрин? — Я опускаюсь на колени у кушетки и беру её за холодную руку. — Прости меня, — её глаза закрыты, она совсем не подвижна, это немного пугает, но я рад, что сейчас она не чувствует боли. Я так сожалею о том, что не говорил тебе, что чувствую. Я мечтаю, чтобы все это время я говорил тебе, что люблю тебя, только тебя с тех самых пор, когда был мальчиком, когда мы были ещё детьми. Я мечтаю, чтобы все это время я держал лишь твою руку.

— Мне вкололи обезболивающее и я совершенно ничего не чувствую, — с трудом говорит она и посмеивается, я улыбаюсь тому что она всё слышала.

— И мою руку ты тоже не чувствуешь?

— Нет, её я чувствую, — отвечает она и чуть крепче сжимает мою ладонь. — Ты не виноват в этом, это трагедия.

— Моего отца, Генри и Джульетты здесь нет, остальные на месте. — Кэтрин прерывисто и испуганно вздыхает.

— Папа здесь? — В её голосе я слышу волнение.

— Да, он всё ждал, когда же ты очнёшься и в итоге пошёл отвлечь себя разговорами с другими офицерами. Я позову его.

— Нет, останься, — просит она. — Мы сможем отсюда выбраться?

— Да, через пару часов на крышу приземлиться вертолёт и мы отправим вас домой.

— Кто вы и кого нас? — Я знал, что так будет, знал, что она будет спорить.

— Мы с твоим отцом и гвардейцами будем искать остальных…

— Нет, — твёрдо отвечает она, не дав мне даже договорить.

— Нужно найти твоего брата моего отца и Джульетту, нельзя их здесь оставлять.

— Папу отговаривать нет смысла, это его работа, но твоя работа управлять страной, ты не можешь остаться.

— Не спорь, Кэтрин, прошу, здесь ты мало чего решишь. Я позову Питера. — Как бы я её не любил, но её упрямство когда-нибудь сведёт меня с ума.

— Нам пора выводить их, — говорит мне Питер, как только я выхожу из-за ширмы.

— Выводить? — Испуганно спрашивает Вики, которая только подошла, чтобы подать нам воду.

— Вертолёт будет здесь примерно через двадцать минут. Нам нужно постепенно выводить всех отсюда.

Сначала мы оповещаем об этом всю охрану, девушки были только рады вести, что они покинут это место и особо не спорили, но уговорить Андреа покинуть страну стало по-настоящему тяжёлой проблемой. Оставлять её здесь нельзя, рано или поздно её найдут, и тогда страна останется без правителя, тогда они выиграют. Нам нужно привезти её в Америку, выдохнуть и спокойно решить все проблемы. Но она всё повторяла и повторяла, что не оставит отца, но слова о том что он бы не хотел, чтобы следом за ним умерла и его дочь, она всё-таки соглашается и выходит вместе со всеми. Нам повезло и та лестница, по которой мы шли с Ниной также ведёт и на крышу, осталось лишь добраться до неё. Один гвардеец выводит двоих людей, так мы постепенно выводим всех, пока не остаёмся лишь мы втроём: я Кэтрин и её отец.

— Ты ещё не устал носить меня на руках? — Спрашивает Кэтрин, пока мы двигаемся к лестнице.

— Я никогда от этого не устану, — я бы поцеловал её, но тот факт, что её отец идёт впереди нас с оружием наготове меня немного напрягает. Во дворце на удивление тихо, будто бы он и вовсе пуст. Возможно, так и есть, но проверять мы всё же не рискуем.

— Тебе что, совсем не страшно оставаться здесь? Пусть всё это делают профессионалы, а ты езжай со мной.

— Ты не угомонишься?

— Нет.

— Может, перестанете болтать? — Шипит на нас Питер.

Многозначительно взглянув на Кэтрин, я захожу в потайную дверь и начинаю подниматься наверх по лестнице.

— Останься со мной, — дышит мне в шею Кэтрин и по моей коже пробегают мурашки. — Я не смогу спокойно жить, зная, что ты в опасности, Генри пропал, Папа уйдёт на его поиски, а если и ты уйдёшь, то я сойду с ума, прошу не надо. — Когда она так говорит мне действительно, кажется, что правильнее будет отправиться с ней домой, но как я смогу спокойно жить, зная, что одна из моих подопечных пострадала только из-за меня?

Так всегда, когда близкие тебе люди в беде, и ты хочешь помочь, хотя прекрасно понимаешь, мало вероятно, что ты поможешь, но ты просто не можешь сидеть на месте и ждать, а когда ты что-то пытаешься сделать ты чувствуешь себя уже по другому, чувствуешь что помогаешь и не кажешься таким ничтожным.

Мы выходим на крышу и видим, что все вокруг наблюдают за летящим в нашу сторону вертолётом. Питер уходит, чтобы расчистить территорию для посадки, а я опускаю Кэтрин на пол и укрываю её свои пиджаком. Сейчас достаточно холодно и здесь очень сильный ветер.

— Чего ты боишься Кэтрин, что меня могут убить, и я не вернусь к тебе?

— Да, конечно, — отвечает она так будто это очевидно, наверное, так и есть.

— И всё? — Я вижу, что она боится не только из-за этого, в основном конечно, но не только. — Ты боишься, что я передумаю? Что я вдруг вернусь и сделаю другой выбор? — Смотря в её голубые глаза, я понимаю что прав и это очень неприятно. Надо же мне было совершить столько ошибок, чтобы она начала так обо мне думать.

— Ты моя, Кэтрин, — говорю я сев напротив и взяв её за руки. — Эти руки мои. И эти глаза, и губы и сердце, твержу я, сжимая её ладони всё крепче. — И твой запах, который я вдыхаю. Ты вся принадлежишь мне. Ты — моя.

— А ты мой? — Дрожа, спрашивает она.

— Я весь твой. И знаешь что моя дорогая, — говорю я, с улыбкой на лице доставая из кармана своего пиджака, который сейчас находиться на ней, мамино кольцо. — Я знаю, что ты никогда не видела во мне Принца, а уже тем более Короля и я хочу, чтобы ты всё также продолжала видеть во мне лишь меня, а не титул, как все остальные, — улыбка на моём лице становиться всё шире и шире, а моё сердце бьётся так, будто я только что пробежал милю без остановки и я всё ещё прячу кольцо в руке.

Взяв Кэтрин за талию, я помогаю ей подняться на ноги и, держа её за руку, я становлюсь на одно колено. Выражения её лица от непонимающего изменяется на ещё более непонимающее. Краем газа я замечаю, как все остальные начинают обращать на нас внимание, но мне плевать на них, на них всех. Ещё до Отбора у меня была написана речь, точнее её черновик, я писал слова, которые хотел сказать той, которую выберу, и которой буду делать предложение, но оказалось, что она всегда была рядом и те слова мне теперь не нужны, я скажу сам от всего сердца и прямо сейчас.

— Я никогда не буду давить на тебя, и всегда буду выслушивать тебя, не буду спорить с тобой… хотя нет, буду — Кэтрин улыбнулась и по её щеке скатываются слёзы, — Я никогда не буду приказывать тебе и я хочу, чтобы ты понимала, что это тоже не приказ, это мольба. — Она прикрывает рот рукой, чтобы не разрыдаться здесь окончательно. — Я клянусь, что буду любить тебя до самой смерти. Вместе мы будем принимать правильные решения, как муж и жена, как Король и Королева. — Сделав глубокий вдох я, наконец, решаюсь спросить. — Всю мою жизнь, ты была рядом со мной, когда за моей спиной больше никого не было, и я хочу, чтобы так было до самого конца… Кэтрин Мария Бейкер окажешь ли ты мне честь сделать меня самым счастливым человеком на земле и станешь моей женой?

— О да! — Всхлипывает она. — Да! Конечно же, да!

— Это кольцо совсем старое и наверняка не имеет особой ценности, — говорю я, дрожащей рукой надевая кольцо ей на палец, — но оно принадлежало моей матери, а прежде её сестры и бабушке и я надеюсь, что оно тебе нравиться, но если ты захочешь, мы сможем его поменять…

— Оно прекрасно, — отвечает она и тянет меня за руку, чтобы я поднялся.

Я обнимаю её и она буквально падает на меня, потому что силы покидают её с каждой секундой всё больше, но я чувствую её улыбку под своими губами, чувствую её руки на своей шеи, её духи… Когда я с ней я чувствую себя в безопасности, будто бы я дома и всё хорошо.

Послушай меня, — как можно убедительнее начинаю я, убирая прядь её волос ей за ухо, — ты — моя и никто другой не смеет до тебя дотрагиваться! И поэтому я хочу, чтобы ты села в этот вертолёт полетела домой и была в безопасности, чтобы я не переживал за тебя.

— Но я не хочу быть в безопасности. Я хочу быть с тобой!

Повернувшись, чтобы посмотреть реакцию всех, кто это видел, я обнаруживаю абсолютнейший шок. У всех такие лица, будто они увидели инопланетянин, лишь Вики радостно улыбается, прижимая руки к сердцу, и даже Мишель смогла выразить что-то наподобие улыбки, хотя я всё ещё не уверен. Но выражение лица Питера не передать, он в шоке, немного зол и я практически слышу как заскрипели шестерёнки в его голове переваривая всё то что он только что увидел.

Вертолёт начинает опускаться на крышу и все отходят в стороны, нас обдувает сильнейшим ветром, и я понимаю, что времени у нас остаётся слишком мало.

— Кэтрин, — я поворачиваю её лицо ко мне, — первое, что я сделаю, когда приеду домой это сниму все фотографии с Отбора в своей комнате и повешу наши с тобой снимки. Я люблю тебя, люблю тебя, как звёзды любят ночное небо…

— Чак, — выдыхает она, закрыв глаза и прижавшись ко мне чуть сильнее. Взяв её на руки, я иду к вертолёту, все уже внутри.

— Я не хочу оставлять тебя, но будь уверена, что мы скоро увидимся и я ещё успею тебе надоесть, и ты сама захочешь, чтобы я уехал, — мы смеёмся, и я усаживаю Кэтрин внутрь и перед тем как уйти, крепко сжимаю её руку.

Она улетает не одна, она забирает с собой частичку меня самого. Я не хотел оставлять Кэтрин, но я не смог бы вернуться домой и смотреть в пустые глаза матери, не смог бы сказать Рейчел о том её муж и сын всё ещё там и не мог бы сказать всей стране, что одна из Отобранных вероятней всего мертва.

Небо над Парижем становиться всё темнее, холод пробирает до самых костей. Эта ночь будет длинной, но мы найдём их.

Глава 27

— Если ты ещё не понял Чарльз, то я жду объяснений, — говорит, наконец, Питер после нескольких минут неловкого молчания.

— Может быть, поговорим об этом потом? — С надеждой в голосе, скорее прошу, чем спрашиваю я, повернувшись к нему.

— У меня слов нет, а твои родители знают, а Рейчел? — Кажется, он пропускает мои слова мимо ушей.

— Родители знаю, на счёт Рейчел неизвестно, скорее всего, да. Так куда мы отправимся сначала? — Я скорее пытаюсь перевести тему не только потому, что мне неловко обсуждать с отцом моей невесты наши отношения, но и потому что я хочу найти остальных и скорее вернуться домой, живыми.

— Для начала нам стоит проверить два маленьких бункера, возможно, кто-то из них там, — предлагает, как я понимаю главный из местных гвардейцев.

— Ни единого намёка, ничего. Теракт такого масштаба планировался месяцы, если не годы, — размышляет Питер. — Мы сможем дойти до них через «чёрную» лестницу? — Спрашивает он, имея в виду потайную лестницу, по которой мы шли.

Осмотревшись по сторонам, я замечаю Нину, сидящую у лестницы ведущей обратной во дворец. Она выглядит измученной и всё ещё держится за свой бок, её точно ранили.

— Нина, — зову её я, подходя к ней, — тебе плохо?

— Всё в порядке, я просто устала, — отмахивается она.

— Покажи мне.

— Просто царапина, — уверяет меня она, но всё также сопротивляется тому, чтобы я взглянул, но мне всё же удаётся убрать её руку и взглянуть на порез.

— Тебя пырнули ножом?

— Просто слегка задели, ерунда, кров уже не идёт.

— У тебя может быть заражение, нужно было отправить тебя со всеми.

— Вы и так увезли из страны Принцессу и престол теперь свободен, кто хочет пусть и забирает, что теперь будет с Францией? — Она злиться на меня за то, что я спас её Принцессу, замечательно!

— А надо было оставить Андреа здесь, чтобы её убили?

— Мы выдвигаемся, — слышу я голос Питера позади себя. — Мы решили разделиться, ты, Рассел, указывает он на главного гвардейца и пара наших людей, идёте в северную часть дворца я и остальные в южную часть. Оружие найдёте по пути, если вам повезёт. — Он переживает, я вижу сомнение в его глазах. — Встретимся здесь же после того как всё обыщем. Береги себя Чарльз, не дай им убить тебя, а вы защищайте его ценой собственной жизни.

Питер и его люди спускаются вниз, мы идём следом за ним, а потом наши пути расходятся.

Лия.

— Леди и Джентльмены мы просим всех жителей Франции ради собственной безопасности не покидать свои дома до тех пор пока ситуация не нормализуется. Наша полиция работает над тем, чтобы установить порядок на улицах. Через несколько часов мы обеспечим безопасность городу, найдём виновных и привлечём их к ответственности, — я не узнаю человека, что это говорит, должно быть, он из совета, я переключаю канал с трясущимися руками и бешено бьющимся сердцем.

— Нам стало известно, что представители Японии, Китая и Канады невредимы и отправляются в свои страны. О Короле Канады и Америки ничего не известно. — В студии повисает тишина, ведущего прерывают, сообщая что-то новое. — Нам только что стало известно, что Американский вертолёт только что вылетел за границы Франции и отправляется в страну. Будем надеяться, что все наши люди вернуться на родину.

— Они возвращаются, всё хорошо, — голос Рейчел будто эхом отдаётся в моей голове и я перевожу взгляд на подругу.

— Мы не знаем все ли целы, все ли они летят домой, нам ничего не известно.

— Сколько прошло времени с тех пор как мы послали самолёт? Они должны быть уже дома, почему говорят то, что они только пересекли границу?

— Они всегда опаздывают с новостями.

— Ваше Величество! — В дверях появляется один из гвардейцев, он тяжело дышит, потому что бежал сюда изо всех ног. Сердце моё застучало быстрее, что за вести он принёс? — Вертолёт прибыл.

Мы с Рейчел выбегаем на улицу, не думая о холоде. Я узнаю отобранных, которые выходят, оправляя свои грязные платья, вижу Андреа, чему очень удивляюсь и последней помогают выбраться из вертолёта Кэтрин. Вся надежда, что была во мне, рухнула за секунду. Где остальные?

— Кэтрин, — слышу я шёпот подруги, и та помогает явно раненой дочери дойти до дверей, на её руке я замечаю моё кольцо и в сердце, будто тыкают ножом.

В голову лезут ужасные мысли о том, что он успел сделать ей предложение, прежде чем умереть, но эти мысли… я не хочу в них верить, не хочу верить в то, что мой сын погиб.

— Андреа, — я не узнаю своего голоса, слишком тихий, слишком пустой, — где остальные?

— Мой отец, — шепчет она и я замечаю какие красные её глаза, быть того не может, — он мёртв.

Я понимаю то, что от неё мне ничего не узнать, она сама пострадала, потеряла отца и своими расспросами я сделаю ей только хуже, в такие моменты людям хочется лишь остаться наедине с собой и оплакать свою потерю.

— Ваше Величество, — кланяется мне гвардеец, что их сопровождал.

— Где остальные? — Спрашиваю я, чувствуя, как глаза наливаются слезами, мне нельзя показывать свою слабость.

— Король Алекс не был в большом бункере, в котором находились отобранные и ваш сын, — значит, Чарльз жив, — наш главнокомандующий Питер Бейкер и Его Высочество Чарльз вместе с оставшейся стражей отправились на поиски Генри, отобранной Джульетты и вашего мужа.

— Что с Хонором?

— Король мёртв, по приказу Принца Чарльза Принцесса доставлена сюда.

— Сейчас же отправляйте туда как можно больше военных, — смахивая слёзы, отдаю приказ я. — Держите меня в курсе.

Получив от него кивок, я удаляюсь, стараясь как можно быстрее зайти внутрь. Я иду в лечебное крыло, Кэтрин должно быть там.

— Она тебе что-нибудь рассказала? — Спрашиваю я у Рейчел, когда она выходит из палаты.

— Что ты хочешь знать? То, что моя дочь ранена или то, что мой сын пропал, и мой муж сейчас его ищет? — Со слезами говорит она мне с некой ненавистью и злостью в голосе.

— Это что, моя вина? Если ты не забыла, то там и моя семья тоже. — Мне неприятен её тон, будто лишь она страдает.

— Извини, — успокаивается Рейчел. — Он сделал ей предложение, Чарльз сделал ей предложение на глазах у всех! — Все эти дни мы только это и обсуждали, мы говорили о них, о том, что если это всё же случиться, то, как это будет прекрасно кровно объединить наши семьи. — Кэтрин уговаривала Чарльза до самого конца, чтобы он поехал с ней, но он всё твердил, что должен найти Джульетту и своего отца.

— Они найдут их, найдут Генри, Джульетту и Алекса, найдут их и привезут домой.

Чарльз.

Пока мы идём на месте где расположено убежище мы никого не встречаем, кажется, они и вправду покинули дворец, но возможно лишь для того, чтобы привести подкрепление. Перед нами длинный коридор первого этажа, который разгромлен в крах. Всё буквально перевёрнуто вверх дном. Не осталось ни одного целого портрета бывших Королей и Королев их изрезали, обрызгали кровью. Повсюду разбросаны осколки поверх, которых лежат мёртвые тела, охрана время от времени проверяет, жив ли кто, но всё напрасно. Я бы даже не смотрел на всех них, но кто знает, может среди них окажутся те, кого мы ищем, но как же я надеюсь, что это не так.

Мы подходим к нужной двери, точнее к тому, что от неё осталось и Рассел, становясь у стены, хватается за оружие и поднимает руку вверх, чтобы мы сохраняли тишину. Мы все слышим шёпот, совсем тихий и едва уловимый, но всем ясно, что это девушка. Я делаю шаг вперёд, но меня останавливает рука Рассела и его остерегающий взгляд. Но что-то подсказывает мне, что это она, я будто просто знаю, что это Джульетта. Я всё же захожу внутрь и в углу среди перевёрнутой мебели, сотни осколков разбитых окон я вижу девушку с длинными рыжими волосами, стоящую на коленях, склонив голову, она молиться. Её дрожащие пальцы крепко держат серебряный крестик у шепчущих губ, её глаза закрыты, а по щекам скатываются одинокие слёзы. Гвардейцы позади меня опускают свои пистолеты, и я подхожу к девушке всё ближе. Она не слышит меня, пока осколок не трещит под моим ботинком. Испугавшись, Джульетта отпрыгивает назад и только после этого видит меня. Поднявшись, она быстро бежит ко мне и обвивает мою шею своими руками.

— Ты меня нашел, — выдыхает она, уткнувшись в моё плечо.

— Ты в безопасности, с тобой всё хорошо? — Она кивает. — Нам нужно уходить, — я хочу взять её за руку, но все её ладони в крови из-за осколков. Я отрываю ткань от подола её платья и перевязываю её раненые руки.

— Рассел, сопроводи нас наверх, а вы продолжайте искать остальных, — гвардейцы кивают и идут дальше.

— Остальных? — Спрашивает Джульетта.

— Нет Генри и моего Отца.

Джульетта с ужасом вздыхает, и мы идём назад, но подниматься на крышу мы пока не спешим. На улице настоящий мороз и стоять там, в темноте нам не особо хочется. Мы устраиваемся за лестницей и терпеливо ждём остальных.

— Где ты была всё это время?

— Один из гвардейцев успел меня спрятать в убежище, не знаю, сколько часов я просидела, вслушиваясь в звуки за дверью, но когда всё стихло, я решилась выйти и чуть с ума не сошла. Я не знала, что мне делать, куда идти и что вообще произошло.

— Это нападение.

— Чарльз, — всхлипывает она, — Король умер прямо передо мной, если бы он не стоял впереди меня, то мертва была бы я и возможно, так было бы куда лучше. — Я хочу сказать, что это не так, но на самом деле жизнь Короля куда важнее, чем какой-то девчонки.

Я не могу просто так сидеть здесь и ждать их и возможно я нервничаю не только из-за Генри и Отца, а ещё и из-за того что Джульетта не знает о нас с Кэтрин. Поискав в кармане своих брюк, я нахожу то, что мне и нужно. Я подаю Джульетте карманные часы, что она мне подарила и взамен получаю недоумевающий взгляд.

— Забери их Джульетта.

— Что? Почему? — Я начинаю волноваться ещё сильнее. Совесть жрёт меня изнутри. Как мне сказать ей? Прости, я всё это время обманывал вас всех?

— Джульетта, я… ошибся, когда решил провести Отбор, — она не понимает, не хочет понимать. — Ещё до Отбора я знал, кого люблю, просто отрицал очевидное, не мог поверить, что всё так просто и сам всё усложнил в тысячу раз, если бы не я тебя бы сейчас здесь не было, ты была бы дома, в безопасности.

— Кэтрин? — С дрожью в голосе спрашивает она и когда не слышит ответа, закрывает лицо ладонями.

— Прости.

— Ты обманывал меня с самого начала. Ты позволил мне влюбиться в тебя, — говорит она, подняв голову и не скрывая своей злости. — Почему? Почему она?

— Послушай, ты прекрасная девушка Джульетта, когда ты улыбаешься, ты светишь так ярко, что можешь заменить солнце, ты красивая, добрая, ты чудесная, но у каждого свой океан и каждый по-своему в нём тонет. — Ей больно слышать это также как и мне больно это говорить. — Я не мог влюбиться в тебя, потому что уже любил другую.

— Просто быть рядом с тобой было самое лучшее, что когда-либо случалось со мной, — шепчет она. — И ты прав, мы не выбираем в кого влюбиться.

— Возьми их, подаришь тому, кого действительно будешь любить больше жизни, — протягивая часы, говорю я и получаю полный призрения взгляд.

— Нет, оставь их себе или можешь выкинуть, как хочешь, — язвительно произносит она. — При каждом взгляде на них я буду вспоминать тебя, я и так знаю, что не забуду, не смогу, а с ними будет только хуже. — Снова подавляющая тишина. — Сердца хрупкие Чарльз. И даже если я прощу тебя или забуду, что маловероятно, я уже никогда не буду той, кем была раньше.

Убрав часы обратно в карман, я чувствую себя ещё ужаснее. Тишина, от которой уже болит голова, подавляет с каждой секундой и полчаса проходят, словно пять часов. И наконец, моя группа возвращается, но они одни ни моего отца, ни Генри с ними нет. Буквально через десять минут я слышу, как к нам кто-то идёт, и мы прячемся за лестницей, но когда я начинаю узнавать голос мне становиться плевать на безопасность, потому что я узнаю своего друга.

— Я так рад, что твоя задница цела! — Радуюсь я, хлопая его по спине. — Где твой отец? — Спрашиваю я Генри, не увидев его среди остальных, как и моего отца Питера нет.

— Он пошёл дальше, сказал нам улетать, как только прибудет вертолёт, сюда едут наши военные, они будут искать Короля.

— Значит, с тобой его не было…

— Мне жаль, но ещё не всё потеряно.

Неужели они не лгали, когда говорили, то, что убили его? Но всё не может быть настолько просто. Они не могли просто взять и убить Короля, моего отца и сделать меня его заменой.

Нам приходиться достаточно долго ждать вертолёта, но когда он прибывает за ним летят ещё несколько все эти военные прибыли не только для того чтобы найти моего отца, но и для того чтобы навести в стране порядок. Мама об этом позаботилась, она не бросит Андреа и её страну.

Все эти часы мы летим в полном молчании и это позволяет ужасным мыслям пробираться мне в голову и подавлять меня. Джульетта заснула спустя некоторое время, Генри уставившись в окно, думает о своём, а я могу думать лишь о том, что моя жизнь может кардинально поминаться за считанные часы. Но кое-что всё ещё заставляет меня верить что отец жив, его не было среди тех тел, мы его не нашли ни живым ни мёртвым. Нам остаётся лишь гадать, жив ли он или мёртв и где находиться.

Когда мы приземляемся, ко мне приходит чувство, что я дома и это совсем немного, но успокаивает. Нас встречают родители, и я уже готов увидеть красные глаза матери от слёз, что она успела пролить по своим родным. Как же она была права, беспокоясь о нашей безопасности.

Когда она видит лишь нас троих её улыбка не становиться мрачнее, но она уже измучена, вымотана собственными мыслями.

— Прости, что не послушали тебя, — каюсь я, обнимая её. Как я рад, наконец, почувствовать запах родного дома, почувствовать её руки, которые будто всё ещё меня оберегают со времён, когда я был ребёнком и боялся монстров под своей кроватью. — Мы не нашли его, но Питер остался там и продолжит поиски пока не найдёт его.

— Рада, что с тобой всё в порядке, — говорит она. — Иди в дом, тебе нужно отдохнуть.

Я удивляюсь, что она не идёт со мной, а остаётся и разговаривает с гвардейцами, что нас сопровождали. Оглядевшись, я ищу Джульетту, но, кажется она уже давно внутри.

Проходя по родным коридорам, я всё ещё чувствую тяжесть где-то внутри, я не дома, пока здесь нет моего отца.

Из-за угла коридора на той стороне выходит мой брат, Дарен. Он, не сбавляя шага, идёт в мою сторону, но внезапно падает на одно колено прямо передо мной.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, в недоумении и поднимаю его на ноги.

— Теперь ты мой Король, — подавленным голосом отвечает он, смотря вниз.

— Я твой брат, — подняв его на ноги, я заключаю Дарена в объятья.

Лия.

Вернувшись в свою комнату, я подхожу к окну и смотрю в ночное небо усыпано звёздами. Его здесь нет. Спасибо Богу, что сохранил жизнь моему сыну! Но Алекса здесь нет.

Мы разговаривали с ним в тот момент, помню, он спросил меня: «значит, мы благословляем их?» и я успела ответить: «он любит её, она любит его. Чего ещё нам желать для нашего сына?» и потом я слышала только крики, неразборчивые шумы и связь прервалась, как и моё дыхание. А всё было так хорошо,… но видимо слишком, чтобы длиться долго.

Я всегда знала, что когда-то потеряю его, что возможно он уйдёт раньше, но сейчас я к этому не готова. Я не смогу,… не смогу пережить это вот так вот. Я не готова, не сейчас. Это не может быть правдой, что я его теряю… Солнце не может упасть с неба вот так просто. Он должен увидеть свою дочь, которую он так хотел. Я хотела сказать ему, что это девочка, когда он приедет. Мы ещё должны спорить по поводу выбора её имени, он всё ещё должен воспитать всех своих детей вместе со мной. У нас впереди должны быть долгие годы, полные подарков на Рождество в доме у озера. Я хочу всего этого, и я не готова это отпустить.

— Лия, — дверь позади меня открылась, и я слышу голос Рейчел.

— Оставь меня, — бросаю я.

— Тебе нужно поспать, день был трудным, — она заходит в комнату и расправляет для меня постель.

— Ты же знаешь, что я не усну, — поворачиваюсь к ней я.

— Помни, что сейчас ты должна заботиться не только о себе, но и о своей дочери, когда Алекс вернётся, он будет недоволен тому, что ты так переживала. — Как я рада, что она со мной, без неё я бы уже давно сошла с ума, а её слова всё ещё заставляюсь меня верить.

— Как Кэтрин? — Спрашиваю я, пока она помогает мне снять платье.

— Хорошо, из-за того что ей вытаскивали пулю ещё там, и хотя уже здесь ей всё сделали как положено и аккуратно, останется шрам. Но это ерунда, я не волнуюсь за неё, с ней Чарльз.

— Генри в порядке?

— Ты его знаешь, он всегда в прядке, — смеётся она. — Послушай, — поворачивает она меня к себе, — ты уже сделала всё что могла, ты отправила туда целую армию, теперь нам остаётся лишь ждать.

* * *

Проходят дни, и нет никаких новостей. Я буквально схожу с ума, мне чудом удаётся уснуть и он сниться мне каждую ночь, я просто вижу, как Алекс возвращается домой, и как только я касаюсь его, он растворяется в воздухе.

Чарльз и Андреа уже выходили в эфир вместе с советом, стране нужно было знать, что происходит и они сказали. Каждый день ко мне приходят мои дети, а я не могу на них даже взглянуть, потому что вижу не их лица, а лишь черты моего мужа. Я уже даже не надеюсь, я потерла всякую надежду найти его живым, но мы не можем найти даже его тело. Он просто исчез, пропал.

Рейчел всё говорит мне, что Кай не хочет быт с няней, и я слышу, как он плачет и проситься ко мне и мне противно от самой себя, что я не могу смотреть на собственного ребёнка, не могу его успокоить и утешить. И даже слёз нет, после того как приехал Чарльз я не проронила и слезинки.

— Мам, — я узнаю голос старшего сына и поворачиваюсь к нему. Но он молчит.

— Говори.

— Идём со мной.

В тишине мы заходим в зал, где обычно идут переговоры, у окна стоит Питер, держа в руке конверт, он с сожалением и виной смотрит на меня и протягивает конверт. Дрожащей рукой я пытаюсь его открыть, и мне на руку падает кольцо.

— Это всё что мы нашли, — говорит Питер.

Я без колебаний узнаю его, это обручальное кольцо Алекса. В горле запершило, и я почувствовала, как глаза наполнились слезами за долю секунды. Закройте мне глаза, закройте уши, скажите мне, что эти слова являются ложью. Мое сердце больше не бьется. Я жива, но моя душа ушла вместе с ним. И эту пустоту мне уже никогда не заполнить.

Мне хватает сил, чтобы добраться до своей комнаты, и там, сев на пол, я поддаюсь слезам. Если бы я знала, что тогда я видела его в последний раз, я бы постаралась запомнить его лицо, походку, всё, связанное с ним. И если бы я знала, когда в последний раз его целовала, что это — последний раз, я бы никогда не остановилась.

— Мамочка…

Кай испуганно смотрит на меня у дверей и уже через секунду идёт ко мне, и я обнимаю его, это всё что у меня осталось от моего мужа, наши с ним дети. Я должна буду рассказать Каю, кем был его отец, как сильно он любил его и как бы хотел быть рядом, когда он вырастит.

А сейчас я должна собраться, как бы больно мне не было я должна взять себя в руки. Истинная Королева будет улыбаться, даже если ей вырвут сердце, а моё сердце вырвали уже дважды.

Глава 28

Положив руку на соседнюю подушку, я чувствую лишь пустоту и сразу открываю глаза. Слабые солнечные лучи тускло освещают комнату, но всё же слепят меня на пару секунд. Куда она сбежала? Как только этот вопрос возникает в моей голове, Кэтрин заходит в комнату и ставит на комод две чашки, от которых исходит пар. Моё беспокойство тут же улетучивается и наступает удивительное спокойствие, которое мне может подарить только она. На ней белый халат, мокрые после душа волосы, чарующая улыбка и моё кольцо.

Увидев, что я уже не сплю, Кэтрин подходит ко мне и, положив свои горячие от чашек руки, целует в щёку, но мне этого мало.

— Доброе утро, — шепчет она.

— Твои руки пахнут бергамотом, — также тихо говорю я, целуя их и наслаждаясь запахом пряностей.

В мыслях сразу же появляется картинка, как она берёт горсть чайных листьев и заваривает две чашки. Сегодня мой мир пахнет бергамотом, вместе с этим утром, вместе с её руками.

Кэтрин подаёт мне чашку с горячим чаем и устраивается рядом со мной. Одной рукой я обнимаю её за плечи, стараясь не задевать всё ещё ноющую раны, а другой держу чашку и наслаждаюсь больше запахом, чем вкусом. Мы наблюдаем за поднимающимся над горизонтом солнцем, которое пытается пройти сквозь мрачные тучи и в это, пусть не самое тёплое и солнечное утро, мне ничего больше не нужно. Не важно, какая погода за окном, потому что я всё же вижу, как улыбается солнце, сквозь дымку утреннего тумана, сквозь затянутое облаками небо.

— Я так надеялся, что у нас будет общая коронация, — говорю я, не сводя глаз с горизонта.

— Не отчаивайся.

— Ещё неделя прошла, глупо надеяться на хороший расклад. Даже мама потеряла надежду. — Это правда, она отчаялась, но, тем не менее, взяла себя в руки и продолжила свою роботу и жизнь при дворе. — Он уже не вернётся, он в другой стране, совсем один, если вообще ещё жив, что, скорее всего, не так.

— Когда коронация?

— Сегодня мы решим уже точно, возможно на следующей неделе, но нам может не хватить времени на подготовку.

— А это не может подождать месяц, два? — С надеждой спрашивает она, подняв на меня голову.

— Нет, мы и так тянем. Страна не может существовать без правителя.

— Тогда может быть, поженимся прямо сейчас? — Она тихо смеётся, потому что сама в это не верит.

— Мы поженимся не раньше чем через полгода, — также отвечаю я и в ответ получаю лишь удивлённую пару глаз. — Ты же знаешь, твоя мама тебя точно просто так не отпустит, Рейчел захочет пышную и огромную королевскую свадьбу, а на это требуются месяцы.

— Но я этого не хочу. Не хочу шестьсот гостей, которых я прежде никогда не видела и они меня, кстати, тоже, не хочу платья, на ткань которого могли бы одеть несколько семей, мне нужен лишь священник, алтарь и ты.

— Этого всё равно не будет. Я не могу за две недели стать и Королём и мужем, хотя бы, потому что это не уважительно к моему отцу. Он погиб и ему нужно почтить память, а не веселиться на свадьбе, — должно быть, мой тон был немного груб.

— Я понимаю, ты прав.

Я беру её руку и говорю, что пора собираться, хотя я бы навсегда остановил это утро.

Одарив меня понимающей улыбкой, она скрывается за дверьми моей комнаты. Хотя сейчас ещё совсем раннее утро мне и всему совету нашей страны пора приниматься за работу.

Все отобранные разъехались пару дней назад, мне даже не пришлось их об этом просить, все они знали о Кэтрин и из-за случившего никто не захотел больше быть здесь, и я их понимаю. Но одна девушка всё ещё не сбежала и наверняка не сбежит. Вики собирается учиться у Рейчел, сказала, что хочет в будущем заменить её, стать главной по торжествам во дворце и решать всё это с будущей Королевой. Сначала я отнёсся к этому скептически. Думал о том, что она ещё несколько месяцев назад просто ненавидела здесь всё, начиная от правил и заканчивая людьми. Но люди меняются. Но для начала нужно всё уладить, привести мысли и страну в порядок и тогда уже заниматься подобными делами.

Пока я иду в зал, где проходят все наши совещания, я осознаю, как опустел дворец после отъезда отобранных. Стал тихим и даже мрачным, а может это из-за того что отца нет и мама не наполняет дом счастьем, как это было раньше, но никто здесь не смеет обвинять её хоть в чём-то.

Когда гвардейцы открывают для меня двери, я вижу что все уже в сборе. Мой взгляд приковывает лишь один пустующий стул в центре, на котором всегда седел отец, теперь это моё место по праву.

Все поднимаются со своих мест и снова садятся, когда я позволяю. Мы обсуждаем, когда лучше провести коронацию и подходим к выводу что за неделю мы успеваем всё подготовить. Говорим о военных, что сейчас буквально во всём Париже наводят там порядок, арестовывают подозреваемых и опрашивают свидетелей. Тело Хонора уже погребено, не было церемонии прощания, это было слишком опасно. Андреа рвалась обратно, приказывала нам всем как Королева пустить её в страну в последний раз взглянуть на отца, но я ей запретил. Сейчас там тихо, люди постепенно приходят в себя, мы готовимся к тому, чтобы доставить Андреа туда, но не раньше чем через месяц. Также мои советники предлагают церемонию прощания и проводы в последний путь моего отца, но всем им хватает моего громкого твёрдого «нет». Все знают что тело не нашли и вести через город пустой гроб просто бессмысленно. Мы поставим ему памятник на семейном кладбище, объявим траурный день, страна погрузиться в тишину и этого будет достаточно.

Через несколько часов я, наконец, оттуда выхожу. Если мне повезёт, то у меня есть час на отдых, и я сразу же возвращаюсь в свою комнату. Сейчас я понимаю, что больше нет времени для шуток, раньше я постоянно отлынивал от работы, знал, что ещё пару лет мне не стоит об этом волноваться, но смерть ужасная штука, приходит, когда её не ждёшь. Сейчас уже никто не исправит за меня ошибки, не подскажет правильного решения и даже не даст совета, который действительно поможет. И кода я вижу несколько папок на своём столе, я понимаю, что с ними мне придётся разбираться самому, и за свои ошибки я буду расплачиваться сам.

Лия.

В дверь стучаться и в сердце что-то ёкает. Мой разум уже окончательно потерял веру, что Алекс вернётся, но моё сердце всё ещё думает: «а вдруг это он? Вот сейчас зайдёт и обнимет меня». Открыв дверь я сё же рада моему гостю.

— Дэвид, — радуюсь и обнимаю его. Он только вернулся из путешествия, в которое отправился со своей семьёй.

— Не могу в это поверить, — пустым голосом говорит он, и я предлагаю ему войти и присесть на диван.

— Как я тебя понимаю, — сдерживая слёзы в себе, говорю я, вспоминая, как потеряла Грейс, но я была ещё ребёнком, а он уже взрослый мужчина, но боль от потери близких не зависит от возраста. — Что-нибудь слышал от Марты?

— Да, она приедет со дня на день.

— Почему она не позвонила мне?

— Она знает тебя Лия, знает, что ты наверняка не возьмёшь трубку, знает, как ты переживаешь. — Он прав, приди он ещё два дня назад я бы ему даже не открыла. — Мне так жаль.

Мы несколько минут сидим в тишине и это не от того что нам нечего сказать, мы просто не хотим говорить, слова здесь не нужны, не в такой момент.

Вскоре он уходит проведать Чарльза и остальных племянников, а я иду встречать Оливию. Она, в отличии от Дэвида, позвонила прежде чем приезжать, но она также не объяснилась, почему столько дней от неё не было и вести.

На улице идёт мелкий снег, усеивая зелёные лужайки белым ковром, большие ворота открываются, и въезжает машина Оливии. Как только её седые волосы появляются в моей видимости, я иду к ней на встречу и тут же падаю к ней в объятия и здесь я уже не могу сдерживать свои эмоции.

— Я любила его, Оливия. Всё ещё люблю, но теперь все кончено!

— Тише, тише, моя дорогая, — гладит она меня по голове. — Как Королева, ты должна притворяться. Нельзя показывать, что у тебя на душе, нельзя показывать слабость.

— Я больше не Королева, — говорю я, смахивая слёзы и отстраняясь от неё.

— Ты всегда ею будешь, так тебя будут помнить.

— Я не могу отпустить его, — Оливия берёт меня за руку и мы направляемся ко дворцу. — Мне не вериться, я всё ещё думаю, что он скоро вернётся,… Мне нужно было что-то сделать, чтобы они не ехали, запретить… хоть что-то, ведь это долг каждой королевы — защищать своего короля, и я не смогла.

— Послушай, — говорит она, — ничто не умирает до тех пор, пока жива память. Алекс всё ещё здесь в наших сердцах. — Как у неё это выходит?

— Почему вас не было так долго?

— Мне нужно было оплакать сына и подождать пока его оплачешь ты, моя дорогая, теперь настала пора успокоиться и жить дальше. Дышать, спать, есть, просыпаться и делать все по кругу, пока однажды в один день больше не будет так тяжело. — Я даже не могу и не хочу представлять какого этого потерять сына, она чувствует боль гораздо большую, чем я.

— Не думаю, что станет легче. — Мы заходим во дворец и идём в обеденную, чтобы поговорить за чашкой чая.

— Ты уже приготовила речь? — Мне придётся выйти в эфир вместе с Чарльзом, мы сделаем объявление о смерти Короля, и мне нужно будет сказать несколько слов, но как я буду говорить на всю страну, если даже не могу сказать без слёз два слова родным людям? Я качаю головой.

— Я могу сказать лишь то, что он был прекрасным королем. Моим королем… мужем и моей единственной настоящей любовью…

— Наверное, дети вернулись, — говорю я Оливии, когда слышу, как открываются входные двери. — Я отправила их гулять с няней и кучей охраны, чтобы немного отвлечь их мысли, — улыбаясь, говорю я, смахивая слёзы, хотя они всё равно увидят мои красные глаза — Идёмте, — зову её я, — они будут рады увидеть вас.

Когда я выхожу в коридор с натянутой улыбкой, чтобы встретить детей, я не верю своим глазам. Должно быть, я сплю или вовсе сошла с ума, потому что я вижу его, я вижу Алекса, стоящего в десяти шагах от меня, целого и невредимого, будто бы только вышедшего из своей комнаты.

Улыбка медленно исчезает с моего лица, и я вижу, что народу начинает всё прибавляться, они что говорят, даже кричат, но я не понимаю ни слова, я слишком сконцентрирована на том, что вижу, а не слышу. Я медленно начинаю идти к нему, боясь, что это сон, и когда я снова буду совсем рядом и протяну руку, он исчезнет. Если так и случиться, я больше не смогу этого выносить, не смогу терять его всё снова и снова.

Делая очередной шаг, моё сердце начинает биться быстрее, страх одолевает мной, я смотрю на него и, пытаясь понять реальный ли мой муж. Он стоит на месте, и чем ближе я подхожу, тем яснее вижу, что не всё так идеально, есть раны, синяки и слёзы, я вижу, как его глаза с каждым мои шагам блестят всё сильнее. Нас разделяют считанные сантиметры, и я протягиваю руку, чтобы коснуться его груди, и когда чувствую его, когда моя рука касается его, слёзы скатываются по моим щекам не желая останавливаться.

— Если это сон, — шепчу я, закрывая глаза, — то не смейте будить меня. — Открыв глаза, я всё ещё вижу его, всё расплывчато от слёз, но я его вижу и чувствую. Это он! — Алекс! — Я крепко обнимаю его, сжимая его рубашку боясь, что он вдруг испариться, но нет, я чувствую, как он также крепко обнимает меня и чувствую его губы на моей голове, у меня подкашиваются коленки, но он не даст мне упасть.

— Это я, — этот голос я уже и не надеялась услышать, даже во снах для меня он был недосягаемым.

У меня столько вопросов, я хочу узнать, где он был, как вернулся, что произошло, но во мне просыпается дикая злость. Дрожащей рукой я беру его за руку, завожу в обеденную, закрываю двери и даю ему пощёчину со всей силы, на которую я только способна.

— Я ненавижу тебя! — Шиплю на него я и начинаю бить кулаками в грудь. — Почем ты оставил меня? Как ты посмел! Я думала, ты умер! — Выкрикиваю я, сопротивляясь с его руками, которые обнимают меня и прижимают к себе. Он явно не ожидал пощёчины и этих слов, но он слишком хорошо меня знает, чтобы слишком удивляться. В конце концов, я сдаюсь и закрываю глаза, но не по своей воле.

В нос ударяет до ужаса мерзкий запах, который тут же меня пробуждает. Я лежу на кровати, передо мной врач и Алекс. Слава Богу! Я подумала, что это всё был сон, но нет, он здесь, со мной.

— Оставлю вас, — говорит врач и уходит. Я вижу недовольное лицо Алекса.

— Я же просил тебя не нервничать. — Он издевается? Пропал практически на две недели, ни слуху, ни духу и теперь он упрекает меня в волнении? — Тебе нельзя так нервничать, если не заботишься о себе так позаботься о нашем ребёнке.

— Что случилось? — Еле слышно спрашиваю я.

— Я расскажу тебе позже, когда тебе станет лучше…

— Я в порядке, — говорю я, но в ответ получаю лишь предостерегающий взгляд. Он хочет встать и уйти, но я хватаю его за руку и снова заставляю сесть.

— Это девочка, — говорю я, когда кладу его руку на свой живот. Сначала мне не непонятна его реакция, потому что он просто, словно под гипнозом смотрит на мой живот. Но я знаю, что он долгое время хотел дочь.

— Девочка? — Шепчет он и переводит взгляд на меня и на его лице появляется улыбка, которую я так давно ждала. — Я люблю тебя, — говорит он, поцеловав мою руку. — Мы скоро поговорим. — И он снова уходит от меня. Куда он так спешит?

Чарльз.

Отец стоит прямо напротив меня вместе с мамой, и я не верю своим глазам. Все вдруг начали здесь собираться и кричать, что Король вернулся, я прибежал сюда со всех ног и теперь не верю своим глазам.

Он вернулся. Это всё что мне нужно понимать. Мама уводит отца в обеденную и закрывает дверь, да, им есть что обсудить. Откуда ни возьмись, появляется Кэтрин и берёт меня за руку, и я лишь сжимаю её ещё сильнее. Если бы пропала она, я бы сошёл с ума и всё бросив отправился бы её искать, наверное, плохой из меня Король получиться, но так бы я и сделал.

И теперь, я точно понимаю, что для меня настоящая любовь. Это когда ты за неё с легкостью можешь лечь в могилу, когда можешь быть зол на неё, и когда перед её улыбкой ты просто безоружен. Это когда ради неё ты можешь забыть о своей власти и о своём долге. Когда она — это твоё королевство, весь народ и вся твоя душа. Это когда ради её одной ты можешь рискнуть всем, включая и свое живое сердце, которое до этого принадлежало лишь тебе. Но определение любви у каждого своё.

Все постепенно начинают расходиться, и когда совет решает вновь собраться, я даю отказ, чтобы дать всем прийти в себя, но сначала они сомневаются в том подчиняться мне или нет, ведь отец вернулся и Король снова с нами, но, когда я повторяю громче и чуть строже, они кивают мне и уходят.

Через пару минут папа выходит из обеденной неся маму на руках, что случилось? Я ничего не успеваю спросить у него, так быстро он поднимается наверх, чтобы отнести её в палату, и мы с Кэтрин поднимаемся следом за ним.

Когда мы поднимаемся в лечебное крыло, дверь палаты закрывается прямо у нас перед носом, и мы решаем подождать. Скоро подходит и Рейчел не менее напуганная и растерянная, чем мы. Вскоре выходит отец, и мы все смотрим на него словно под гипнозом.

— С ней всё хорошо, просто перенервничала, — говорит он, когда мы все слишком долго молчим. Я первый делаю шаг и обнимаю отца. — Нам нужно поговорить, — говорит он так тихо, что слышу только я. — Рейчел, Кэтрин, рад видеть вас.

— Тебе придётся объясняться перед всей страной, — говорит Рейчел с улыбкой на лице.

— Да, — усмехается он. — Последи за моей женой, не позволяй ей вставать, скажи, что я скоро приду.

Мы вместе идём в сторону наших комнат, отец просит меня подождать его в кабинете, пока он будет приводить себя в порядок. Что произошло с ним? Как он выбрался, и смог так незаметно перелететь границу и добраться домой, что об этом никто не знал? Долго мне его ждать не приходиться.

— Я понимаю у тебя много вопросов, но позволь мне сказать и не перебивай меня, — говорит он, садясь за стол, я киваю и сажусь напротив.

— Десять лет назад я, объединившись с Хонором, Королём Италии и ещё несколькими другими представителями стран вычислили одну террористических группу и уничтожили их, как мы думали всех, но главный их человек сумел уцелеть и все эти годы он скрывался со своими людьми и придумывал план мести. Он хотел уничтожить всех пятерых представителей не только потому, что погибли его солдаты, погибла и его семья. Но у нас и в мыслях не было что его семья и его армия находятся в одном месте. — Мне хочется сказать, что я ничего не понимаю, но он просил не перебивать. — Одним из главных основателей и тем самым кто обнаружил их группу, был Хонор, поэтому нападение они организовали именно во Франции, он хотел убить не только Короля, но и его дочь. Когда в окна начали стрелять, я был в коридоре и находился в безопасности большей, чем вы все. Я знал, что Питер в зале, знал, что он поможет вам. — Я хочу сказать, что помог нам не Питер, но всё же сохраняю молчание.

— Но как ты выбрался? — Задаю вопрос я всё же прежде, чем она на него отвечает.

— Мы с Хонором были друзьями ещё с детства, я, как и он, знаю все скрытые от чужих глаз ходы во дворце, такие коридоры, которые неизвестны больше никому, даже нынешним гвардейцам. Мне на глаза попались несколько людей из нашей охраны, и я приказал им следовать за мной и защищать меня. Мы ушли, и никто нас не заметил. Я видел тело Хонора и тело Короля Италии и подумал, что мне стоит залечь на дно, мне нужно было убедить всех, что я мёртв, чтобы так и подумали те, кто нападали. Я видел, как вы улетали на самолётах, слышал, как вы ходили по дворцу и искали меня. Когда вы улетели, мы с гвардейцами смогли выбраться и сбежать из дворца. Я переоделся в костюм одного из гвардейцев, и мы старались не попадаться никому на глаза.

— Как ты выбрался из страны? — От услышанного я просто в шоке.

— У меня много друзей Чарльз, также как и врагов. Мне помогли пересечь границу незамеченным. И так мы остались в выигрыше. Группа всё ещё думает, что уничтожили трёх представителей стран из пяти, но я жив и подозреваю, где они находятся.

— Ты хочешь напасть?

— Не сейчас, но нам нужно держать ухо востро, когда они узнают, что я жив, захотят повторить свой план, но мы будем готовы. А сейчас нам нужно помочь Андреа и Франции и самим стать сильнее, нам придётся закрыть границу.

— Я даже не знаю что сказать, — теряюсь я. — Это всё… слишком для меня. Но я так рад, что ты здесь! Рад, что мне не нужно становиться Коро…

— Папа! — Меня перебивают крики вбегающих мальчиков. Все они цепляются отцу на шею и даже не думают отпускать.

— Идёмте к маме? Папа расскажет вам, где был.

Они выходят из комнаты, оставляя меня одного. Я совсем запутался и растерялся. Ещё час назад я думал, что потерял отца и готовился стать Королём, а сейчас я снова могу быть не таким серьёзным, хотя теперь я себе этого не позволю, управлять странной в сотни раз тяжелее, чем я думал.

Я выхожу из кабинета отца и просто иду по коридору. Теперь дворец снова ожил, я слышу смех своих братьев, служанки бегают словно оживлённые, должно быть Рейчел уже готовит праздник. А мне ещё предстоит сказать на всю страну, что я послал Отбор к чёрту и выбираю ту, которую знаю всю жизнь, хотя что-то подсказывает мне большинству это уже известно. Ну а сейчас… Я останавливаюсь у приоткрытых дверей библиотеке, горит один светильник у любимого места Кэтрин в самом уголке комнаты, она говорит там уютнее всего. Я уже давно не видел её читающей. Кэтрин говорит, что когда она читает, её мир угасает, и она переходит в альтернативную вселенную. Туда, где нет её проблем, лишь чужие.

Тот, кто не любил, скорее всего, меня сейчас не поймёт, но я попытаюсь объяснить. Бывало у вас такое, когда вы видели кого-нибудь занимающимся своим любимым делом или просто чем-то, что помогает ему забыться или отвлечься? Этот кто-то может просто говорить с кем-то или смотреть фильм, может подпевать незнакомую вам песню, смеяться или читать книгу. И в этот момент вы видите их живыми, как никогда. Вы что-то видите в их глазах, улыбке или в отдельном черте лица, что позволяет вам сходить с ума от любви к этому человеку, от того какой он есть на самом деле, от того какой он наедине с собой, от него настоящего.

И я схожу с ума, потому что так сильно люблю её, ту девушку с книгой в руке и улыбкой на лице. Я будто, правда, схожу с ума.

Эпилог

Рано или поздно каждый задается вопросом: «а в чём смысл жизни?». На протяжении долгих лет, люди ищут этот самый смысл в жизни. То, ради чего они живут и трудятся день изо дня, то, к чему стремятся.

Но вопрос уже задан неправильно, нужно спрашивать себя, в чём смысл именно моей жизни и именно сейчас, потому что для каждого человека, как и любовь, смысл имеет своё место и он у каждого разный. А с возрастом цели и мечты меняются, меняется и смысл жизни. У каждого свои приоритеты и цели. Каждый новый день, это маленький шаг к заветной мечте.

Не знаю, почему этот вопрос настиг меня именно сейчас, когда я стою напротив зеркала, и мама завязывает мне бабочку. Я облечён в белый костюм с золотыми выкройками, должен признать белый мне не идёт, но такова традиция.

Хоть и смысл жизни у всех разный, но все люди должны научиться быть добрее, терпимее, тверже, больше доверять людям и так далее. И всем нам необходимо становиться более чуткими и больше любить друг друга. Это, на мой взгляд, тоже одно из необходимых условий некого смысла в жизни.

В комнату входит отец и презрительно смотрит на маму, которая уже закончила с моей бабочкой.

— Уже ухожу, — убрав от меня руки, говорит она и идёт к двери. — Это не честно, Алекс, — недовольно говорит она, хотя знает, что ничего не измениться.

— Вот когда наша дочь будет выходить замуж, я полностью предоставлю её тебе, — говорит отец, — а сейчас будь добра, оставь меня наедине с сыном, — ещё минуту мама недовольно смотрит на него, а потом уходит с поражением, а я начинаю смеяться.

В нашей семье традиции таковы: когда дочери выходя замуж их наставляет мать, а когда сыновья — отец. У меня ещё три брата Принца, а мама совсем скоро должна родить дочь, по традиции только на её свадьбе ей представиться возможность дать ей совет и помочь собраться к алтарю.

— Долго ей ждать придётся, — смеюсь я. — Ты серьёзно обираешься не подпускать её перед свадьбой ни к одному из нас? — Спрашиваю я, имея в виду братьев.

— Да,… наверное, думаю, мне это быстро надоест. Ну, ты как? Готов?

— Наверное, — отвечаю я.

— Не очень убедительный ответ, когда тебя спросит священник, ты ответишь также?

— Конечно же, нет.

— Тогда соберись, не надо так волноваться, — по моему телу прошлась дрожь, и я сжал руки в кулаки, чтобы они не тряслись, — Кэтрин волнуется намного сильнее, я тебя в этом уверяю, а когда она увидит тебя такого дрожащего, то будет переживать ещё сильнее, ты наоборот должен вселить в неё спокойствие. — Обычно это делает она.

— Сколько у нас ещё времени?

— Уже пора.

Я прошу отца оставить меня на пару минут одного, и когда я остаюсь один, то опускаюсь на кровать и закрываю лицо руками. Моё сердце стучит так быстро, что мне кажется, оно сейчас просто выскочит. Почему мне так страшно? Последние полгода мои мысли занимал лишь этот день, а теперь, когда он, наконец, настал, я боюсь?

После того как отец вернулся, прошло полгода. Франция всё ещё не оправилась, но Андреа уже Королева как три месяца. Народ воодушевился тем, что она вернулась. Сейчас мы её единственные союзники, все отвернулись от страны после того случая, ей ещё повезло, что никто не завязал войны.

Свадьбу мы планировали три месяца, пока окончательно не привели все дела в порядок о ней даже и не говорили, а вот когда мне пришлось объявить это на всю страну, народ был шокирован. Как и хотела Кэтрин свадьба будет не такой большой и шикарной, как все рассчитывали. Будет триста гостей, Рейчел сказала, что меньше уже некуда, хотя Кэтрин хотела устроить всё в кругу семьи, но это не возможно, мы должны пригласить всех с кем хотим продолжать дружбу и союзы, её придётся к этому привыкать.

Её я не видел уже два дня. Вчера у меня был мальчишник с моими друзьями, которые напились в хлам и я не уверен, смогут ли они сегодня стоять рядом со мной. Про Кэтрин я так ничего и не знаю. У неё практически нет подруг, и с подружками невесты были серьёзные проблемы. Но Вики точно будет стоять рядом с ней сегодня, также как и Андреа. Это даже смешно, обычная девушка в подружках невесты у будущей Королевы вместе с Королевой Франции, но зная Вики, её это нисколько не смущает.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги и выхожу из комнаты. Вместе с отцом мы идём к тронному залу. Когда я заглядываю за двери, вижу гостей, которые уже заждались виновников сегодняшнего торжества.

— Соберись, улыбнись и вперёд, — велит отец и обнимает меня.

Для меня открывают двери, и я спешу скорее встать у алтаря. Все эти люди до ужаса меня смущают, мне даже стыдно. Но долго мне это терпеть не приходиться. Спустя пару минут музыканты начинают играть всем известную мелодию и двери в другом конце зала распахиваются.

Адреа и мой друг Арен показываются первые, он с довольной улыбкой смотрит на меня, потому что идёт под руку с Королевой, они открывают церемонию, за ними идёт Вики с Грэмом и ещё две пары. И когда наши друзья становятся возле меня и девушки Кэтрин становятся на её стороне, в тронный зал входит маленькая девочка и Кай с корзинками в руках полными лепестков роз, они раскидывают их по дорожке, и в следующую секунду я вижу, как мелькает её платье и уже через мгновение я не могу отвести от неё взгляда.

В голове сразу всплывают слова Кэтрин: «я не хочу платья, на ткань которого могли бы одеть несколько семей». Она выглядит невероятно. Её платье светло кофейного цвета с длинным подолом и цветочной вышивкой. Она всё-таки не удержалась. Её волосы высоко заплетены, на её голове красуется небольшая золотая корона, и сзади длинная фата. Невозможно оторвать от неё глаз.

Питер ведёт её под руку, пока все гости встают со своих мест, все взгляды прикованы только к ней, как и мой. Сердце приняло обычный ритм, волнение и переживания ушли, но я всё ещё неспокоен, я чувствую огонёк внутри себя, который согревает меня, это делает этот миг по-настоящему волшебным.

Мне уже не терпеться взять её за руки, увидеть её взгляд и улыбку, которые теперь будут принадлежать только мне.

Они стоят всего в шаге от меня. Питер целует дочь в щёку и передаёт её руку мне. И я, наконец, чувствую прикосновение её кожи, её взгляд на себе и её улыбку. И, сейчас, когда нас разделяют считанные сантиметры, я смотрю на нее и невольно улыбаюсь. Улыбаюсь, как дурак, который, чуть не отпустил свое счастье.

Священник делает жест руками и все гости садятся на свои места, музыка стихает и теперь все они наблюдают за нами, но сейчас, когда она рядом со мной, мне всё равно кто на нас смотрит.

— Дамы и господа мы собрались здесь в этот прекрасный день перед лицом Господа и перед лицом всех собравшихся, чтобы засвидетельствовать союз Чарльза Даниэля Фримена и Кэтрин Марию Бейкер. Если кто-то находящийся здесь, кто может указать на вескую причину, по которой они не могут вступить в законный брак, пусть скажет сейчас или молчит вечно. — Голос священника отдаётся эхом в полной тишине. Он внимательно осматривает зал и продолжает.

— Чарльз, согласен ли ты взять в жёны Кэтрин? — Моё сердце начинает снова набирать ритм, но я уже не волнуюсь, а лишь предвкушаю наше будущее. — Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? — Кэтрин улыбается мне, ожидая моего ответа. — Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами «Да, обещаю».

— Да, — говорю я и слышу свой тихий и хриплый голос и тут же прокашливаюсь. — Да, обещаю, — уже намного громче повторяю я, сжимая руки своей невесты крепче, мне уже не терпеться её обнять, но до этого ещё далеко.

— Кэтрин, согласна ли ты взять в мужья Чарльза? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о нём и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами «Да, обещаю». — Улыбка спадает с её лица, она делает глубокий вдох и серьёзно, без тени сомнения отвечает:

— Да, обещаю, — её голос спокоен, будто она совершенно не волнуется, а после я вижу, как уголки её губ поднимаются вверх.

— А сейчас, — говорит священник и в моей голове уже звучат слова моей клятвы, которые я сочинял все эти месяцы, а точнее просто пытался выразить словами то, что я к ней чувствую, — обменяйтесь вашими клятвами, — договаривает священник и даёт мне слово.

Я улыбаюсь, ничего не видя вокруг себя, только ощущая её рядом с собой. Я люблю её больше себя самого, больше всей жизни, это всё что я знаю.

— Кэтрин, ты необыкновенная, честная, добрая, сильная, остроумная, соблазнительно невинная, — я смеюсь на этих словах, как и она, как и все в зале, — твои достоинства можно перечислять бесконечно. Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Хочу тебя, и мысль о том, что ты будешь с кем-то другим, словно нож ранит моё сердце, — я перевожу дыхание и опускаю взгляд на наши руки. — Мне не хватит слов, чтобы описать, как сильно мне жаль, — говорю я, смотря в её глаза, пора извиниться за всю боль, что я ей причинил. — Я заставил тебя ждать так долго. Ты та, которая, наверное, плакала каждый день, но всё же была со мной. Всю мою жизнь, ты был рядом, когда за моей спиной больше никого не было. Именно ты помогла мне справиться совсем. Кэтрин, ты — самое лучшее лекарство в моей жизни. Мое исцеление и моё чудо. Ты единственная постоянная, которая у меня была. Ты оставалась со мной и возвращалась каждый раз, как я закрывал глаза, даже когда я этого не заслуживал. Прости меня, прости за то, что я был таким идиотом, прости, что подорвал твоей доверие к себе. Не знаю, заслуживаю ли я все еще это доверие, заслуживаю ли я тебя, мне кажется, что нет, но я клянусь, чтобы не случилось раньше, чтобы не случилось в будущем, те чувства, которые ты у меня вызываешь — лучшая часть моей жизни. Ты даришь мне покой, уверенность и даёшь мне силу. И никогда не проси говорить, что я не люблю тебя. Потому что клянусь, я больше никогда тебе не солгу. Ты — моя вечность, и я просто хочу шанс быть твоей. — Кэтрин смахивает слёзы, которые уже несколько минут неумолимо скатываются по её щеками и мне кажется, или на секунду она тянется ко мне за поцелуем, но вовремя вспоминает, что ещё не конец.

— Кэтрин, — говорит священник, она оглядывает зал и потом снова смотрит на меня.

— Моя клятва на фоне твоей будет выглядеть просто ничтожно, — смеётся она, а я сгораю от нетерпения. — Чарльз, ты говоришь, что я всегда была с тобой, и этому есть причина. Есть причина, по которой я всегда возвращаюсь к тебе, и это не потому, что ты моя плохая привычка. Ты единственный, кто меня понимает и это маленькая толика того, почему я люблю тебя. Это ты был рядом со мной всё это время, и я тебе доверяю. — Эти слова позволяют мне немного расслабиться, потому что я вижу, она говорит от чистого сердца и с любовью в глазах. — Большую часть своей жизни я была во тьме, но с помощью твоей доброты, твоего сострадания, ума и доверия, ты вернул меня обратно в свет. Ты дал понять, что я заслуживаю большего, чем просто четыре стены в своей комнате. Ты всегда был моим светом… — Её глаза снова наполняются слезами, и я борюсь с чувствами, чтобы не поцеловать её прямо сейчас. — Все люди мечтают о настоящей любви, мы ищем ее повсюду, — вздыхает она, сжимая мои ладони. — И ночью и днем. Иногда мы находим её, а порой, к сожалению, теряем. Но как нам узнать, нашли ли мы свою половинку? Некоторые узнают её с первого взгляда, — она делает паузу, — другим нужно время, чтобы понять, что она всегда была рядом, — я улыбаюсь, прекрасно понимая, о чём она, как и все вокруг. — Я клянусь, что буду твоей вечностью, — смеётся она, и я улыбаюсь вместе с ней, — Я клянусь, что буду слушать тебя, доверять тебе, как прежде и любить тебя до самого последнего удара сердца.

— Можете обменяться кольцами, — слова священника, будто эхом отдаются в моей голове, я всё ещё не могу отойти от её слов.

К нам идёт Кай и подаёт подушечку с нашими кольцами. Я надеваю ей на палец мамино кольцо, которое теперь принадлежит Кэтрин. Мы лишь добавили драгоценных камней. Дрожащими руками она надевает мне моё кольцо, оно выглядит, как обычное есть только гравировка.

— Властью данной мне, объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту, — говорит священник слова, которые я ждал так долго.

Я, наконец, отпускаю её руки и, обняв целую так, как никогда раньше. Впервые мы не скрываемся от лишних глаз и позволяем всем увидеть нас. Я слышу аплодисменты и чувствую на себе вспышки фотокамер. Мне хочется скрыться от них всех, чтобы остаться лишь с ней, но до этого ещё не скоро. Я с трудом прерываю поцелуй, в основном, чтобы перевести дыхание, но и для того, чтобы проявить уважения к гостям, хотя сейчас мне нет до них дела.

— Ты мой и только мой. Все права защищены, — шепчет мне на ухо моя жена переплетая свои пальцы с моими, я вдыхаю её духи и заставляю себя оторваться от неё.

Снова начинает звучать музыка, мы должны станцевать наш первый танец. Я виду Кэтрин в самый центр и осторожно, не спеша начинаю кружить её в танце. Она никогда не умела танцевать, но за несколько месяцев ей удалось совсем неплохо овладеть эти искусством. Гости, наконец, перестают пожирать нас глазами и сами присоединяются к нам, теперь я хотя бы могу поговорить с ней, но слова не идут в голову.

— Я всё ещё не верю в это, — шепчет она, обвивая мою шею своими руками.

— Почему?

— Всё это казалось мне несбыточной мечтой, о которой я даже боялась подумать.

— Теперь тебе придётся думать, как бы отвязаться от меня, — я обнимаю её крепче. — Теперь ты моя жена, моя Принцесса и в скором будущем станешь моей Королевой, — я чувствую, как она глубоко вздыхает от моих слов и снова кладёт свою голову мне на плечи.

* * *

Нас заваливают поздравлениями, и уже через час мы жутко устаём от улыбок и слова «спасибо» хотя всё это искренни. Наши мамы рыдали вместе всю церемонию и рыдают до сих пор. Рейчел уже не трезва, а отец не отходит от мамы, он следит за ней, чтобы та даже несмела пить что-то кроме воды или сока, мне становиться от этого смешно, потому что она уже практически бегает от него придерживая свой огромный живот. Неужели нас с Кэтрин ждёт подобное?

Когда мы хоти незаметно сбежать к нам за стол присаживается не очень трезвая Рейчел и начинает говорит что-то о детях, но мы мало что разбираем. А когда та уходит, вместе смеёмся.

— Смотри, — говорю я Кэтрин, которая облокотилась на меня и указываю ей на входные двери.

— Это Генри.

— Да, но посмотри кто с ним, — некоторое время она присматривается, а когда они начинают подходить ближе, то просто теряет дар речи.

— Эмили, — шепчет она. — Я выслал ей приглашение, а Генри сказал об этом всего несколько часов назад.

Они подходят к нам, и Эмили поздравляет нас с улыбкой на лице, от Генри мне хватает лишь благодарственного взгляда.

Когда уже давно за полночь я смотрю на Питера и не заметно для Кэтрин киваю ему.

— Эй, — говорю ей я, кажется, она сейчас заснёт. — Ты хочешь проспать свою свадьбу? — Смеюсь я, помогая ей подняться. — Пошли, погуляем, — взяв Кэтрин за руку, я только сильнее убеждаюсь в правильном решении и выборе. Каждая клеточка моего тела реагирует на неё, словно издаёт какие-то импульсы. А когда она смотрит на меня, то проникает прямо в моё сердце, и царствует в нём.

— Куда на ночь глядя? Я устала.

— Идём! — Смеюсь я. — Я покажу тебя звездам.

Мы выходим из зала и поднимаемся на третий этаж. Кэтрин делает предположение, что мы идём на крышу, но она ошибается, я не рискну сегодня туда подниматься. Мы заходим в оранжерею, и я распахиваю для нас балконные двери. Посмотрев вниз, я замечаю, что люди уже начинают собираться на улице и поджигать фонарики. Никто даже не заметил, как мы ушли, им весело и без нас.

— Я думал о твоих воспоминаниях, о которых ты рассказывала, о тех, когда мы были детьми. — Я протягиваю ей свою руку, и она, приняв её, подходит ко мне. — И у меня есть одно воспоминание. Мне было девять, а тебе восемь, мы тоже стояли здесь, примерно так, как сейчас, — одной рукой я берусь за перила балкона, а другой обнимаю Кэтрин за талию. — Мы покинули свои комнаты глубокой ночью и пробрались сюда. Помню, было очень темно и мы шли по «чёрной лестнице», чтобы не попасться стражникам. — И тут первые фонарики начинают подниматься верх, сопровождаясь смехом и криками людей внизу.

— Мы хотели увидеть воздушные фонарики, — с улыбкой продолжает за меня она. — Каждый год мы пытались посмотреть на них.

Фонарики зажигали и отпускали в небо, эта давняя традиция нашей семьи. Сначала фонарики опускали только в те дни, когда у королевской семьи рождались дети, чтобы вся страна могла это узнать, а с годами их стали запускать всё чаще, на Рождество и дни рождения, но когда мы были маленькими нам не разрешили на них смотреть, потому что запускали их глубокой ночью, а нам было положено спать. Но мы сбегали, именно с ней, каждый год. Генри был упрямым, и всё время засыпал, так и не дождавшись фонариков. Мне захотелось подарить это воспоминание ей, захотелось сказать, что я тоже многое помню.

— Ты всегда переживала, что их так и не запустят, — тихо говорю я, наблюдая, как светящиеся огоньки начинают улетать в небо всё дальше.

Смотря на небо, на эти фонарики из нашего далекого детства, мы будто, как и тогда смотрим в наше будущее. Мы не знаем, что оно нам принесёт, но знаем, что мы будем друг у друга.

Нас снова окутывает тишина, которая позволяет мне, наконец, понять, что я всегда любил только её и никого больше. Потому что нет ничего тише Любви. Влюбленность — она звенит в ушах, сводит живот от бабочек и пускает мурашки по всему тело. Страсть — она гремит, кричит о себе, подчиняет тебя себе. А любовь — тихая. Она струится по кончикам пальцев, когда ты касаешься самых мягких волос и самой нежной кожи. Она растекается и согревает тебя изнутри, как алкоголь в холодный вечер — только постоянно. Она не кричит о себе, не заставляет что-то доказывать. Она лишь успокаивает и позволяет наслаждаться собой. Вот почему с ней мне так спокойно, потому что я люблю её.

И я верю, что лучшие отношения, те, которые по-настоящему длятся долго, чаще всего начинаются с дружбы. Просто, в один прекрасный день ты посмотришь на человека и увидишь что-то большее, чем видел прошлой ночью. Как будто где-то щелкнул выключатель. И человек, который был просто другом, внезапно становится единственным человеком, которого ты только представлял рядом.

Это похоже на то, как мы открываем журнал или газету в поиске нужной нам информации. И мы начинаем искать в маленьких буквах, строчках, в целых параграфах. Мы не замечаем текст, который написан огромными буквами на весь разворот, мы не специально, но игнорируем его. Подсознание подсказывает нам, что всё не может быть так просто, что то, что тебе нужно не лежит прямо у тебя перед носом, тебе нужно поискать, чтобы найти. Но в это время нужно слушать лишь сердце. И в самом конце, когда мы не находим среди мелкого текста то что ищем, и если нам везёт, мы обращаем внимание на заголовок, на огромные кричащие буквы и понимаем, что то, что мы искали всё это время было прямо у нас под носом. Стоило лишь открыть глаза и перестать смотреть вдаль и посмотреть на то, что рядом, на то, что у нас есть.

И так или иначе, мы все находим то, что искали, даже если это уже было с нами очень долгое время.

Content

Светлана Бланкина
КРОНПРИНЦ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог