Петр Никонов

Тени Трона

Юлии Никоновой и Станиславу Журавскому с большой благодарностью за помощь в создании и редактировании этой книги.

Карта Империи Андерриох.

Карта Рогтайха, столицы Империи.

Пролог

Он уже не мог бежать. Ноги задеревенели, налились тяжестью и едва слушались. Красивый парадный дублет, такой удобный раньше, сейчас, казалось, внезапно уменьшился и сдавливал грудь и толстый живот, не давая холодному ночному воздуху попасть в горячие, тяжело вздымающиеся легкие. Он уже не мог бежать, мог только, отупев, переставлять ноги. Шаг за шагом. Шаг за шагом.

Шаг за шагом по скользким, грязным, старым и выщербленным камням узенькой улочки, зажатой между закопченными кирпичными стенами высоких домов. Он шел почти на ощупь, в ночной темноте. Сюда, в этот узкий и вонючий переулок, не выходили окна, и не было ни огонька, способного хоть немного рассеять тьму.

Он шел вперед, шумно и тяжело дыша, с трудом, из последних сил. Он знал, что если остановится, умрет. Умрет мучительно и болезненно. Пока он шел, у него оставался какой-то шанс. Во всяком случае, он так думал.

Он не слышал преследователей, но знал, что они идут за ним. Он не видел их, но знал, что если увидит, то умрет. И знал, что они там, спокойные и жестокие, следуют в темноте, чуть поодаль от него, выжидая, как волки, когда он потеряет последние силы и упадет. И тогда они его прикончат.

Дома по бокам от него внезапно закончились. Он почувствовал мокрый, затхлый и мерзкий запах. Ощутил на лице прикосновение влажного и холодного ночного сквозняка, гоняющего воздух над каналами. Он понял, что оказался на берегу одного из каналов, но он не знал какого именно. Он не знал, где он находится, заблудившись в лабиринте узких, грязных и одинаковых улочек, переулков и проулков.

Секунду подумав, он побежал, точнее, попробовал побежать, направо. Скорее всего, ворота Белого Города находились там. Он огляделся вокруг, но увидел только очередную высокую кирпичную стену справа от себя. Плотные низкие облака напрочь закрывали луну и звезды, а клубы тумана над каналом слева от него не давали рассмотреть, что находится на другой стороне водной преграды.

Окна в доме справа от него были пусты и темны. Вероятно, это был какой-то склад или очередная торговая контора, и сейчас там не было никого, кто мог бы помочь ему. Он пошел вперед, тяжело переставляя свои толстые ноги, изредка припрыгивая, изображая попытку побежать.

Когда он дошел почти до угла дома, ему навстречу вышли две темные фигуры. Одна огромная и широкая, а вторая очень маленькая и худощавая. Он замер, остолбенев от ужаса. Попытался закричать, но смог выдавить из себя только какой-то жалкий и печальный тихий писк.

Он развернулся и, скособочившись, тяжело побежал назад. Увидел вход в здание, к которому вели ступени высокого старого покосившегося крыльца. Осознавая бессмысленность своих действий, он поднялся по ступеням и схватился за ручку двери. Ему надо было что-то делать, потому что просто так сдаться и умереть он не мог. Внезапно дверь подалась на него и легко открылась.

Он шагнул в темный проем. Внутри было не видно совсем ничего. Он понял, что на улице было не так уж и темно по сравнению с той темнотой, которая ждала его впереди. Но деваться было некуда, и он пошел вперед.

Деревянные доски пола слегка прогибались под его ногами, предательски громко скрипя. Пахло пылью, чернилами и старой кожей. Ему показалось, что слева от него дверь, он поискал ручку на ней, но не нашел и пошел дальше.

Внезапно он споткнулся обо что-то и стал падать вперед. Правой рукой рефлекторно за что-то ухватился. «Это лестница, — подумал он. — Я споткнулся о ступеньку, а схватился за перила». Он нащупал ногой ступеньку и стал подниматься по лестнице.

Второй этаж. Окно в конце длинного коридора. Кажется, ряд дверей справа и слева. Он прошел вдоль дверей, подергал ручки. Бесполезно. Всё заперто. Он снова нашел лестницу. Поднялся еще на этаж.

Третий этаж. Снова коридор, снова двери, но их уже меньше. И всё равно, ни одна не открывается. Попробовать выломать? Глупо. Сил нет, да и шума будет столько, что прятаться станет бесполезно. Можно ли подняться еще выше? Можно. И он пошел по лестнице вверх, стараясь идти так, чтобы ступени не сильно скрипели под немалым весом его тела.

Четвертый этаж. Последний. Это даже не этаж, высокий чердак. Здесь нет дверей. Но нет и стен. Огромное открытое пространство, заставленное, кажется, какими-то ящиками, мешками и какими-то старыми предметами мебели, образующими в темноте странные и страшные фигуры. Пахло сырой шерстью, старой кожей, пылью, мышами, кошками, плесенью и какой-то гнилью.

Он пошел по проходу вдоль этого чердака, между залежами то ли товаров, то ли хлама. Ему показалось, что в конце этого прохода было немного светлее. Возможно, там можно выбраться наружу, или хотя бы спрятаться.

Он прошел сто семьдесят два тяжелых шага. Сто семьдесят два усилия. Сто семьдесят две надежды. И всё впустую. В конце его пути оказалось окно. Окно было открыто, ставни настежь. Видимо, хозяева чердака хотели проветрить его и выгнать из него этот запах затхлой старости и распада.

Он оперся на маленький низкий подоконник и, наклонившись, выглянул в окно, пытаясь найти возможность перебраться на крышу соседнего здания. Бесполезно. Окно выходило еще в один узкий вонючий переулок, но не настолько узкий, как ему хотелось бы. До соседнего здания он допрыгнуть не смог бы, да и было это бесполезно, так как то крыша соседнего строения была намного выше. Взгляд его упирался в стену.

Он посмотрел вниз, на темные, едва видные, камни, которыми был вымощен переулок, и поежился. Пару минут он вглядывался в темноту вокруг здания, пытаясь увидеть или услышать своих преследователей. Ничего. Только вдалеке, но непонятно где, раздавались отголоски пьяных криков ссорящейся между собой компании, да ветер далеко разносил редкий лай собак.

Он вздохнул, отвернулся от окна, сделал шаг вперед и ударился об стену. Стена была покрыта толстой и грубой кожей и пахла потом, луком, несвежим мясом, ржавым железом, мокрой кожей и кровью. Он сделал шаг назад в ужасе. То, что он принял за стену, было огромной фигурой заросшего бородой высоченного и широченного мужчины в дешевом кожаном доспехе поверх кольчуги. Бородач недобро ухмылялся.

Горло беглеца перехватило ужасом. Он почти не мог дышать. Слева от него, по правую руку от гигантского бородача, выросла из темноты высокая и очень худая фигура. С другой стороны появилось сразу две фигуры. Обе худые, одна повыше, среднего роста, другая очень маленькая, почти карлик. Все четверо молча смотрели на него.

— Стойте! — просипел он. Воздух с трудом прорывался через сведенное спазмом ужаса горло. — Кто вы?.. Ахх…Что вам нужно?.. Ахха… Вам нужны деньги?.. Аххх… Я… Я дам вам денег!… Ахха… У меня есть… Не трогайте меня… Аххх…

— Деньги? — удивленно и насмешливо произнесла самая маленькая фигура. — Он предлагает нам деньги? Ха-ха-ха-ха! — расхохотался преследователь. — Нет таких денег, которыми ты мог бы сейчас купить твою жизнь. Прости, дружище, но твои деньги здесь ничего не решают, поверь мне. Просто пришло время тебе умереть.

— Да вы вообще знаете, с кем говорите?! — внезапно взорвался он. — Попробуете тронуть меня, аххха…, вас всех повесят! Я герцог Империи! Как вы смеете!… Аххха… Аххх… Ахха…

Теперь расхохоталась самая правая от него фигура. Смех был красивым и женским. Потом он прервался не менее красивым и не менее женским голосом.

— Давай, герцог Анжен, расскажи нам, какой ты могущественный. Расскажи, как перед тобой склоняются твои крестьяне в твоем Плодэне, и как они отдают тебе последние крохи своей еды. Расскажи, как твои придворные льстят тебе, как заискивают перед тобой, как подкладывают под твою толстую тушу своих дочерей и жен…

— Это… аххх… неправда! — не выдержал он. — Я хороший правитель!.. Ахха… Плодэн богатое и… ахх… счастливое герцогство… Аххха… Я верный семьянин… Ахха…

Он почувствовал, как слезы потекли по его щекам.

— А даже если и так, дружище, — снова раздался насмешливый голос самого маленького преследователя, перебив его, — то какая сейчас разница? Плохой ты или хороший, дружище, ты сейчас умрешь, поверь мне. А там пусть Боги тебя судят, какой ты правитель и какой ты семьянин, дружище, если ты в них, конечно, веришь. Я вот не верю, а ты?

— Не… Не надо… Ахха… Пожалуйста!

— Прощай, дружище, — сказал невысокий собеседник, повернулся и исчез по тьме. За ним последовала и женщина.

Бородатый гигант усмехнулся и неожиданно быстро выкинул вперед правую руку, схватив герцога за горло. Он почувствовал, что его ноги отрываются от пола, и что огромная рука, стиснувшая горло, перекрыла остатки воздуха. Его голова закружилась и он почувствовал, что теряет сознание. Но внезапно тяжелое давление руки исчезло с горла, и герцог Анжен ан Плодэн смог, наконец, закричать изо всех сил. И кричал он во всё горло всё то недолгое мгновение, пока его тяжелое тело падало от окна четвертого этажа на мокрые, грязные и такие твердые камни узкого переулка.

Часть I. Город теней

Глава I

Карета остановилась. Почувствовав это, задремавший было Гленард открыл глаза и несколько раз потряс головой, отгоняя от себя остатки сна. Он услышал как извозчик, кряхтя, спустился с облучка. Через несколько секунд в дверцу кареты раздался осторожный стук.

— Мастер Гленард! — позвал извозчик. — Вы просили остановиться, когда сюды подъедем.

— Спасибо, — Гленард открыл дверцу и ступил на ступеньку порожка кареты. — Лайрэ, просыпайся, выходи, посмотрим на город!

Гленард вышел из кареты, остановившейся на обочине дороги, петлявшей по боку высокого холма. Подошел к краю обочины и всмотрелся в широкую долину, лежавшую у подножия холма.

Сколько хватало взгляда, долина была застроена домами, домишками, хижинами, домищами и дворцами. Слева, на поверхности зеленой морской воды, покрытой рябью невысоких волн, разбивающихся о берег и каменные волнорезы, виднелась роща мачт больших и малых кораблей, стоявших у пристаней. Еще левее, у самого подножия холма, на берегу теснились рыбачьи хижины, возле которых сушились развешанные сети, а чуть поодаль в море стояли на якорях небольшие лодочки рыбаков.

Несмотря на то, что лето уже начинало отступать, и уже пришел девятый месяц года, месяц молотьбы и цветения вереска, кусты и деревья на склонах холмов и в садах внизу, были покрыты темной зеленью. И лишь кое-где изредка взгляд выхватывал то пожелтевший листок, то краснеющую гроздь рябины.

Прямо перед Гленардом, от побережья до стены, начинавшейся на холме справа, вся долина была застроена сотнями однообразных домов, преимущественно из темного кирпича, с высокими крышами, покрытыми где потемневшей дешевой черепицей, а где посеревшей от времени деревянной дранкой.

Массив этих домов был по обе стороны окружен двумя широкими каналами, идущими от моря к холму справа. Еще один, самый широкий, канал разделял город внизу на две примерно равные половины. Все три канала соединялись у подножия холма справа, где в них вдалеке впадала еще река, едва видимая отсюда.

Внутри двух прямоугольников застройки, образованных каналами, виднелись многочисленные улочки и еще по одному узкому извилистому каналу в каждом прямоугольнике.

Справа от Гленарда, по склону холма над долиной, была проложена высокая каменная стена. За ней, на пологом склоне холма, виднелись многочисленные строения совсем другого вида, чем те, которые толпились внизу. Дома здесь были явно побогаче, побольше, оштукатуренные и покрашенные в белый цвет. Крыши почти всех строений были покрыты рыжей черепицей.

Еще выше, на холме справа, возвышались шесть башен огромного, но изящного замка. Императорского замка.

Гленард почувствовал, что Лотлайрэ, вышедшая из кареты, подошла к нему и встала рядом с ним.

— Это и есть Рогтайх, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она.

— Да, столица. Самое сердце Империи.

— Сердце, которое уже не бьется, — грустно усмехнулась Лотлайрэ.

— Это временно, ты же знаешь.

— Ты же здесь бывал, Гленард, да?

— Дважды. Один раз в самом начале войны, совсем пацаном. Второй раз сразу после войны.

— Думаешь, здесь многое изменилось за все эти годы?

— Я изменился. Некоторые люди изменились. А город остался прежним. Только, наверное, я буду смотреть на него не так, как в юности.

— Рогтайх — это всё, что перед нами?

— Да, Лайрэ, — подтвердил Гленард, — и даже больше. Слева от нас залив Рогтайх, в нем порт. Вдоль побережья моря рыбацкие деревни. Вероятно, у них есть названия, но я их не знаю. Прямо перед нами, с каналами, Бурый город.

— Каналы для того, чтобы перевозить грузы из порта?

— Да. Я не знаю подробностей, но говорят, что там какая-то хитроумная система шлюзов и подземных кессонов, построенная бьергмесами, благодаря которой, под действием сил приливов, отливов и течения реки Файдэ, течение воды в каналах направляется в ту сторону, которая нужна купеческой гильдии в данный момент. Существует какое-то расписание или что-то в этом роде.

— А где сама река Файдэ?

— А воон там, далеко впереди и правее, у подножья холма Белого города она соединяется с каналами.

— Белый город — это то, что за стеной?

— Да, богатая часть Рогтайха. Дома аристократов, богатых купцов, капитанов, и всех тех, кто может себе это позволить. За ним, как ты видишь, Дворец Императора. Он вместе со всем комплексом правительственных зданий, окружен еще одной стеной.

— А что вот здесь, внизу, прямо у холма, на котором мы стоим?

— Так называемый Черный город. Фактически, Лайрэ, это трущобы, состоящие из нагромождения домиков, хижин, трактиров и землянок. Основная часть жителей Рогтайха живет именно там. Примерно такой же район есть и по другую сторону Бурого города, на той стороне долины, там, где виднеются три башни.

— А что за башни, кстати? Одна высокая и рядом две пониже.

— Это Имперский Университет. Построен за городом, на холме над заливом. В центральной башне студенты учатся, а в двух других, в основном, живут. Кстати, посмотри, справа от нас, на том маленьком холме, еще один замок с башнями.

— Черный?

— Точно. Именно черный. Официально это замок Тойрин, а в народе просто Черный замок.

— Что там?

— Там резиденция Маршала Империи. Фактически это главный военный штаб всего государства. Я там был после войны, когда мы со Славием получали назначение на юг. Мрачное место, если честно. Хотя и торжественное. Все эти красивые доспехи и флаги…

— А где Верверриг?

— Судя по описаниям Донрена, он находится за Белым городом, на той стороне королевского холма. Донрен говорил, что его поместье примыкает напрямую к стене Дворца. Похоже, что это должно быть вон там. Там же, за пределами города расположена, на самом деле, самая богатая и престижная часть города. Поместья и виллы имперской знати: герцогов, графов. Называется это место, хоть и неофициально, Зеленым городом. Просто так там ничего не купить и не построить. По крайней мере, Донрен так говорил.

— Неужели жаловался? — удивилась Лотлайрэ.

— Ну, скорее хвастался, но жалобно — в шутку. А что еще делать обладателю самого маленького герцогства в Империи?

— Самого маленького, но, пожалуй, самого важного.

— Пожалуй. Хотя другие герцоги с тобой не согласятся. Ладно, давай обратно в карету. Нам еще ехать и ехать.

— Вроде же близко совсем?

— Это только кажется, Лайрэ. Только кажется. А по этим улочкам наверняка будем целую вечность плестись.

Гленард оказался прав. Они долго и нудно спускались с холма, пробираясь через поток телег и тележек, становившийся всё более плотным по мере приближения к городу. Потом неспешно тащились по узкой набережной канала Бурого города, то и дело останавливаясь и объезжая разгружающиеся и загружающиеся у складов возы, в которые были запряжены огромные, но грустные и угрюмые тяжеловозы.

На полчаса застряли на мосту, потому что у какой-то телеги впереди подломилась ось, и пришлось ждать, пока ее разгрузят, потому как объехать ее не было никакой возможности. Все эти полчаса их слух услаждала отборная и вычурная многоэтажная ругань извозчиков друг на друга, на лошадей, на телеги, на судьбу, на хозяев и на Богов, но особенно на альвов и на бьергмесов, хотя они и явно не имели отношения к произошедшей неприятности. Дополнял картину резкий и постоянный отвратительный запах, являвшийся комбинацией ароматов тухлой воды, конского навоза, конской же и людской мочи, гниения, пота и сырых шкур. Впрочем, на запах Гленард и Лотлайрэ скоро перестали обращать внимание, приняв его как неотъемлемую часть Бурого города и привыкнув к нему.

Наконец, поехали дальше. Еще задержались, но уже ненамного, у ворот Белого города, где городские стражники придирчиво осматривали входящих и въезжающих, с особым пристрастием досматривая возы, перевозившие овощи, фрукты, копчености и пиво. На карету с баронским гербом Флерноха стражники едва взглянули.

Белый город отличался от Бурого города так же сильно, как лето отличается от зимы. Узкие, зажатые между домами и каналами улочки сменились широкими проспектами, по обеим сторонам которых высились большие белые каменные здания. За ажурными коваными металлическими оградами зеленели пышные сады, в которых яблочные, грушевые и апельсиновые деревья, соседствовали с кустами роз и пышными клумбами, цветущими даже сейчас, ранней осенью.

И снова пришлось задержаться на Рыночной площади, поворачивая с Проспекта Империи, шедшего от самого порта до Дворца Императора, налево, на Проспект Андера, берущий свое начало у Черного замка Тойрин, и переходящий в Северный тракт за Северными воротами Белого города, куда и направилась карета Гленарда.

Проспект Андера был наполнен богатыми экипажами, ждущими своих хозяев, пока те весело проводили время в многочисленных магазинах и ресторанах, расположенных вдоль проспекта. Практически на всех каретах были гербы — в основном баронские, но немало и графских. Однажды встретился и красивый герцогский герб Зведжина — с ладьей, широко распустившей парус, и тремя рыбами. Несмотря на обилие карет и открытых экипажей, до Северной площади и расположенных за ней Северных ворот Белого города добрались достаточно быстро — проспект был очень широким.

Через некоторое время после Северных ворот экипаж свернул с тракта направо. По бокам неширокой, но вымощенной камнем, дороги потянулись зеленые изгороди за коваными заборами, опирающимися на мраморные колонны. В просветах между деревьями проглядывали большие и хорошо ухоженные сады и огромные мраморные особняки с многочисленными колоннами, статуями и украшениями.

Несмотря на относительно небольшое расстояние, ехали по узкой извилистой дороге долго, задерживаясь для того, чтобы разъехаться с массивными встречными каретами. К высоким и простым, по сравнению с ранее видимыми ими, воротам карета подъехала уже в легких сумерках.

От всех остальных поместий, эти ворота отличались наличием рядом с ними десятка хорошо вооруженных стражников. Еще несколько стражников маршировали, явно занятые патрулированием вдоль высокого и крепкого на вид забора. К карете из небольшого караульного домика вышел высокий и крепкий воин с медальоном сержанта Тайной Стражи. Несмотря на спокойствие этого места и на остывающую, но еще явно чувствуемую дневную жару, одет он был в тяжелый пластинчатый доспех, а на голове носил шлем, хотя и без забрала.

— Кто вы и по какому делу? — вежливо, но сурово поинтересовался он у возницы.

— Баронесса Лотлайрэ ан Флернох и капитан Тайной Стражи Империи Гленард к его светлости герцогу Донрену ан Верверриг по самоличному евойному приглашению, — гордо сообщил извозчик.

— Хорошо, его светлость ожидает вас. Добро пожаловать в герцогство Верверриг, — кивнул стражник и махнул кому-то рукой. Загремели цепи, и массивные ворота медленно отворились, закрывшись сразу же после того, как карета их миновала.

Для герцогства поместье Верверриг, конечно, было невероятно мало. Однако для поместья, даже герцогского, оно было огромно, особенно учитывая дороговизну земли в столице. Гленард не знал точных размеров поместья, но, с интересом вглядываясь в окна экипажа, предположил, что простиралось оно, как минимум, на километр, что направо от ворот, что налево, а может, и еще дальше.

Карета ехала по центральной аллее сада, вымощенной мелкой галькой. Вокруг были разбиты многочисленные клумбы и розарии. По обеим сторонам аллеи, через каждые двадцать-тридцать метров, стояли статуи юношей-воинов и обнаженных девушек, весьма искусной работы. За клумбами виднелись ряды аккуратно постриженных кустов, над которыми вдалеке вздымались купола беседок и крыши хозяйственных построек.

Аллея привела их к огромной круглой клумбе, в центре которой бил большой фонтан, над которым возвышались статуи, посвященные, как понял Гленард, охоте, охотникам и охотницам. Особенно запомнилась Гленарду статуя обнаженного юноши, голыми руками разрывающего пасть огромному волку. Гленард усмехнулся. Как человек, выросший в семье охотника, он имел представление об охоте на волков явно отличное от представления о ней скульптора.

Обогнув клумбу с фонтаном, карета подъехала к колоннам портика дворца. Назвать просто домом или поместьем это огромное и, на самом деле, красивое строение с высокими ажурными башенками по углам, язык не поворачивался.

Мгновенно появившиеся молчаливые слуги открыли дверцы кареты и помогли Гленарду и Лотлайрэ выйти из экипажа и подойти ко входу во дворец. Внимательный и привычный взгляд Гленарда сразу отметил стражников, стоявших как у входа в здание, так и между кустов, растущих вдоль его стен.

У дверей их встретила высокая и худая светловолосая женщина в простом коричневом платье. Она была уже немолодой, но и совсем не старой. Где-то сильно больше тридцати, но меньше сорока. Она приветствовала их с доброй улыбкой.

— Господин Гленард, госпожа Лотлайрэ, добро пожаловать в Верверриг! Я Мари ан Верверриг, жена Донрена. Прошу вас, проходите в дом.

— Госпожа герцогиня, — поклонился Гленард. — Ваша светлость так добра, что вышла встретить нас лично…

— Госпожа герцогиня, — поклонилась Лотлайрэ.

— Пустое, друзья, у нас всё по-простому, — взмахнула руками герцогиня Мари. — Вы же знакомы с Донреном, знаете, что мы не любим всякие церемонии. Я так вам рада! Донрен столько о вас рассказывал! Зовите меня просто Мари. Вы не возражаете, если я тоже буду звать вас просто по именам? Так проще.

— Согласен, Мари, — снова поклонился Гленард, — благодарю вас. А как поживает его светлость?

— Донрен, Гленард, просто Донрен, — улыбнулась Мари. — Он наверху с еще одним посетителем. Они ждут вас с Лотлайрэ с нетерпением. Я думаю, вы понимаете о ком я.

— Пожалуй, догадываюсь, — обрадовался Гленард.

— Ну, так пойдемте к ним, пойдемте, — взмахнула рукой Мари, поворачиваясь, и вошла в двери дворца.

Глава II

Следуя за герцогиней Мари, Гленард и Лотлайрэ поднялись по широкой лестнице на второй этаж, повернули налево и прошли узким длинным коридором, на обитых темными дубовыми панелями стенах которого висели картины, изображавшие пейзажи различных герцогств Империи. Мари открыла дверь справа и жестом пригласила Гленарда и Лотлайрэ в комнату.

Комната оказалась довольно просторным залом. Вдоль стен располагались стеллажи с книгами. На полу лежал огромный богато вышитый кадирский ковер. В центре комнаты, вокруг круглого стола, на котором были расставлены кубки и кувшины, располагались несколько кресел.

У стола стояли, улыбаясь, двое хорошо знакомых им мужчин. Слева невысокий кругленький герцог Донрен ан Верверриг, генерал Тайной Стражи и Великий Инквизитор Империи, а рядом с ним высокий худой молодой человек с длинными темными волосами и умными темно-карими глазами на симпатичном лице.

— Герцог Донрен ан Верверриг, герцог Славий ан Квитин, моё глубокое почтение вашим светлостям, — поклонился Гленард. Лотлайрэ присоединилась к поклону.

— Полно, Гленард, какие еще светлости, — засмеялся Донрен. — Иди сюда, обнимемся.

Гленард, а затем и Лотлайрэ, обняли Донрена, а потом и Славия.

— Садитесь, — пригласил их Донрен. — Налейте себе вина и поговорим.

— Как дорога, Гленард? — спросил Славий.

— Вполне хорошо, спасибо. Большую часть времени спал, — усмехнулся Гленард. — А мы ведь с тобой, твоя светлость Славий, уже, считай, год как не виделись. С рождения моего сына. Я тебя герцогом впервые вижу. Позволь еще раз тебе выразить соболезнования по твоему отцу и твоим братьям.

— Спасибо, Гленард, — криво улыбнулся Славий. — Багряная весна многих не пожалела. А мне позволь еще раз поблагодарить тебя за то, что назвал сына в честь меня. Как, кстати, поживает юный Славий ан Флернох?

— Спасибо, Славий, хорошо, — ответила Лотлайрэ. — Мы его решили не брать с собой в столицу, оставили с дедушкой.

— Всё ли у вас хорошо? — заботливо поинтересовался Славий. — Пощадила ли вас Багряная весна?

— Пощадила по большей части, — кивнул Гленард. — Как только мы узнали о болезни, я приказал никого не впускать во Флернох, да и во все наши баронства, и в сам Танферран. Не все послушались, и Багряная весна их за это наказала, но во Флернохе всё, к счастью, прошло спокойно. Вот только…

— Что, Гленард?

— Госпожа Весница, — ответила за Гленарда Лотлайрэ. — Мы смогли защитить замок, но в деревнях было много заболевших. Она ушла их лечить и не вернулась. Прости, я знаю, что вы с ней были когда-то близки во Флернохе… И…

— Бедная Весница… — Славий помрачнел. — Она была такая веселая, такая живая, такая умная. Еще один удар Багряной весны по мне… А ты сам, Гленард, был во Флернохе или в Танферране?

— Я отослал Лотлайрэ с сыном во Флернох, а сам остался в Танферране. На самом деле, я довольно сильно рисковал, потому что по долгу службы всё время ездил по баронствам, успокаивая крестьян. Я только чудом не заболел, повезло. Однако ж и крестьянских бунтов в Танферране не было, в отличие, например, от Меддана. Давайте выпьем, помянем всех, кого забрала с собой эта весна. Столько людей…

Они подняли кубки, выпили и немного помолчали.

— Прости, Донрен, меня снедает любопытство, — Гленард заинтересованно взглянул на Великого Инквизитора, — что же за дело, по которому ты вызвал меня в Рогтайх? Мне невероятно приятно повидаться и с тобой, и со Славием, но я знаю, что есть и какая-то важная причина моего приезда. В чем же она заключается?

— Ты прав, Гленард, — улыбнулся Донрен. — Уже темнеет, пора поговорить и о делах. Мари, прикажи зажечь свечи, пожалуйста. Чтобы рассказать о том, почему я позвал тебя сюда, нужно начать с некоей предыстории. Часть ее ты наверняка знаешь, но что-то, вероятно, станет новым или для тебя, или для Славия, или для госпожи Лотлайрэ.

— Хорошо, давай начнем с предыстории, — согласился Гленард.

— А предыстория эта началась с той самой Багряной весны, — начал рассказывать Донрен. — Как ты знаешь, эта невероятная болезнь этой весной за три с половиной месяца унесла миллионы жизней жителей Империи, не взирая ни на богатства, ни на титулы. Это совершенно неожиданным образом изменило политическую картину Империи. Например, наш дорогой друг Славий из армейского капитана и третьего сына герцога без надежды на титул внезапно, после кончины отца и двух старших братьев, стал правителем герцогства Квитин. Такие же изменения произошли и во многих других герцогствах, графствах и баронствах. До сих пор есть баронства вообще без правителей, а некоторые почти и без жителей. Есть баронства, где погибло до девяноста семи жителей из каждых ста. Но главные перемены произошли здесь, в Рогтайхе, и ты о них знаешь.

— Да, Император Ангрен, — кивнул Гленард.

— Именно! — подтвердил Донрен. — Его Священное Императорское Величество Император Ангрен внезапно покинул нас в самом конце Багряной весны, когда, казалось, болезнь уже отступила. При этом, как ты наверняка знаешь, в его семье это была не единственная потеря. Его старший сын погиб уже давно, в начале Злой войны. А вот все три внука Императора от его старшего сына умерли Багряной весной. Багряная же весна унесла и жизни второго сына императора Ангрена, и двух его сыновей. Младший сын Ангрена, Раднен, отправился в конце весны усмирять крестьянский бунт в Глареане, и был растерзан толпой. Детей у него не осталось. Последний прямой наследник Ангрена, маленький сын его дочери, графини Солли ан Веннедун ан Андертайх, умер буквально через день после смерти самого императора Ангрена.

— Таким образом, — продолжил за Донрена Гленард, — у почившего императора Ангрена не осталось прямых наследников, и Империя столкнулась с очередным династическим кризисом.

— Совершенно верно, — согласился Донрен. — К счастью, император Андер, объединивший королевства в Империю, носящую сейчас его имя, предвидел такой вариант и установил предельно четкую систему наследования трона Империи как раз для таких случаев.

— Это же уже не первый такой случай, правильно? — спросила Лотлайрэ.

— Нет, — покачал головой Гленард, — уже третий. Первый случился после смерти безумного императора Браннена Третьего, в порыве гнева убившего всю свою семью, а затем и себя самого. А второй, примерно девяносто лет назад, после смерти императора Галнера, вообще не оставившего после себя детей, по причине… Эээ… Скажем так, по причине того, что юным благородным господам он уделял значительно больше внимания, чем благородным дамам.

— Точно, — продолжил Донрен. — Император Андер установил, что в этом случае новый Император избирается Большим Советом, в который входят все герцоги, графы и бароны Империи, из числа пяти претендентов, а также установил очередь наследования для того, чтобы определить кандидатуры этих претендентов.

— Собственно, в его время это была попытка объединить существовавшие в королевствах разные способы выбора королей, — подхватил Гленард. — Сам Андер был наследным королем Мерфрайна и одновременно был избранным королем Зведжина, что и породило Империю. Андер хотел установить прямое наследование трона своими потомками, но при этом и успокоить зведжинскую знать, не желавшую расставаться с правом избрания правителя.

— Верно, — кивнул Донрен. — В любом случае, все титулованные жители Империи мужского пола, и твой отец, и твой сын, Лотлайрэ, тоже, состоят в очереди на наследование трона, пусть даже и на чисто гипотетических местах. Впрочем, не все. Я вот, например, к сожалению, не состою, хотя я и являюсь формально герцогом. Но иногда случаются неожиданные перемещения в этой очереди. Вот, герцог Славий, например, до Багряной весны был в очереди наследования на пятьдесят седьмом месте, а после Багряной весны неожиданно оказался аж на восьмом. А сейчас он на седьмом.

— Лучше бы я там и оставался, на пятьдесят каком-то месте, — мрачно произнес Славий.

— Возможно, — согласился Донрен, — но факт остается фактом. В итоге мы имеем пустой трон огромного государства, чрезвычайно изменившуюся очередь наследования и кучу неразберихи. Вся знать Империи съедется на Большой Совет к концу года. Избрание нового Императора будет происходить в день зимнего солнцестояния. Каждый будет иметь право голоса. Однако бароны будут иметь по одному голосу. Графы будут иметь количество голосов по числу баронств в их графстве плюс один голос. А герцоги будут иметь голоса, равные количеству баронств и графств в их герцогстве, плюс по одному собственному голосу. Таким образом, простая математика подсказывает нам, что в реальности нового Императора фактически будут избирать герцоги.

— И как проголосуют герцоги? — спросил Гленард.

— А кто же их знает… — Донрен закатил глаза. — Они должны примерно определиться на Совете Земель, который, как всегда, соберется в день осеннего равноденствия. В Совет Земель входят все герцоги, и даже я, хотя земли у меня почти и нет. Все герцоги уже месяц как съехались в Рогтайх. Встречаются, общаются, обсуждают, интригуют. Но определятся ли они на Совете Земель или нет, я не знаю. Честно говоря, сомневаюсь.

— Кто же управляет Империей сейчас? — удивилась Лотлайрэ.

— В период между кончиной одного Императора и коронацией нового Императора Империей управляет Императорский Совет, — пояснил Донрен. — Он действует и при живом Императоре, но как совещательный совет, помогающий Императору. А в период междуцарствия Императорский Совет является хранителем Империи. Предвосхищая вопрос, поясню, что в Императорский Совет входит Канцлер, это сейчас герцог Рейнорд ан Мерфрайн, Маршал, Казначей, Великий Инквизитор, то есть я, Первый Священник, Императорский Посланник, и Ректор Имперского Университета.

— И неужели вам всем удается договориться? — удивился Гленард.

— Конечно, нет. Но у каждого из нас есть вопросы, которые относятся только к нему, а есть вопросы общие. По общим вопросам много споров и ссор. По каким-то вопросам сильнее одна сторона, по каким-то другая. Союзы образуются и разрушаются буквально каждый день. Это возня крыс в тени трона, и моя задача, в том числе, в том, чтобы эта возня в тени и оставалась, без ущерба для интересов Империи.

— Я, честно говоря, думал, что в реальности Империей сейчас правишь ты, Донрен, — хитро прищурился Гленард.

— И да, и нет, — задумчиво ответил Донрен. — По каким-то вопросам, по многим, решения фактически принимаю я. По другим, которые для меня менее важны, решения принимают другие. Формально главный в Империи сейчас Канцлер, однако в реальности не всё так однозначно. Несмотря на интриги, возню и грызню, нам всем каким-то чудом, ну, или моими стараниями, удается сохранять управление в Империи и решать важные и срочные вопросы, которых после Багряной весны возникло немало. Но мы, пожалуй, завершили с предысторией, и пора перейти к самой истории, которая привела вас сюда.

— Продолжай.

— Как я сказал, следующим Императором станет тот, кого изберут из числа пяти претендентов. Однако кто будет этими претендентами, еще не определено, и будет определено только в день начала Большого Совета, то есть чуть более, чем через три месяца. Очередь претендентов фиксируется на момент смерти Императора. Но если кто-то из этой очереди умирает или выбывает по другим причинам, то его место занимает не его наследник, а следующий в очереди. Грубо говоря, если бы отец Славия умер позже Императора, потеряв свое место в очереди наследования, то Славий бы остался на своем пятьдесят восьмом месте, а не на седьмом, как сейчас. Это очень важный нюанс, напрямую связанный с вашим приездом сюда.

— Почему?

— Потому что, похоже, кто-то решил взять управление очередью наследования в свои руки и немного ее подкорректировать в своих интересах.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гленард.

— За последние два месяца, — пояснил Донрен, — произошел ряд покушений на претендентов на престол из первого десятка. Убит герцог Нильрес ан Сидлерд. Произошли неудачные покушения на герцога Юррена ан Глареан, герцога Виллена ан Фьодтайх, герцога Тадеша ан Зведжин и барона Мирана ан Гарредхил, Казначея Империи. Буквально неделю назад убит герцог Анжен ан Плодэн.

— Герцог Анжен? — перебила Лотлайрэ. — Такой забавный милый толстячок? Я встречала его в Танферране, он гостил у герцога Хорта. Он мертв?

— К сожалению, да, — подтвердил Донрен. — Погиб при загадочных обстоятельствах, предполагаю, что убит. Я вызвал Гленарда сюда после того, как произошло покушение на герцога Славия. К счастью, неудачное.

— Славий! — встревожился Гленард. — Что случилось?

— Ну, если коротко, — ответил Славий, — то я три недели назад ранним утром, эээ, выходил из дома одной вдовствующей молодой баронессы, когда на меня напала группа каких-то странных типов. Я был легко ранен, пустяк, порез на руке, и смог сбежать. Это, конечно, недостойно рыцаря, но в тот момент я вспомнил, что военный опыт научил меня, в том числе, тому, что от мертвого мало толку. В общем, как только я достал лошадь, что было непросто ранним утром, я тут же поскакал сюда, чтобы просить защиты у Донрена, а он мне ее великодушно обещал.

— Хорошо, а какое место во всей этой истории занимаю я? — спросил Гленард.

— Когда я спросил у Славия, кому он доверяет больше всего, он назвал тебя, — ответил Донрен. — Мне же, в свою очередь, нужен был умный и опытный инквизитор, чтобы расследовать всю эту череду убийств и покушений. Нужно это остановить и предотвратить следующие смерти. Я не могу допустить, чтобы кто-то взошел на трон Империи по крови и трупам благородных герцогов. Я слишком сильно люблю эту страну, чтобы позволить ее изнасиловать. Причем, такой инквизитор, который мне нужен, не должен быть связан с группами влияния, сформировавшимися в столице. А значит, нужен человек не из Рогтайха. Когда Славий назвал твое имя, я подумал, что ты прекрасно подойдешь и на эту роль. Ты прекрасно поработал за эти два года в Танферране, настало время тебе идти дальше и узнать, как работает Тайная Стража в сердце Империи. Таким образом, капитан Тайной Стражи Гленард из Волчьей Погибели, я как Великий Инквизитор Империи и генерал Тайной Стражи даю тебе задание. Во-первых, обеспечить безопасность герцога Славия ан Квитин. И во-вторых, расследовать ряд преступлений, связанных с убийствами герцогов Империи и с покушениями на них, произошедших в Рогтайхе за последнее время. Найти виновных, сообщить мне и предотвратить дальнейшие преступления. Ты согласен, капитан Гленард?

— Служу Империи, господин генерал! — Гленард встал и стукнул себя кулаком правой руки по левой стороне груди в области сердца.

— Хорошо, садись. Я хотел бы еще попросить благородную госпожу Лотлайрэ и мою жену Мари помочь вам со Славием в расследовании. Возможно, жены и дочери видели и знают больше, чем мужья и отцы. Но вам со Славием они не расскажут, а вот Мари и Лотлайрэ в светском разговоре могут узнать больше. Ты согласна, госпожа Лотлайрэ?

— Конечно, ваша светлость. Как сказал Гленард, служу Империи.

— Спасибо, ваша милость, госпожа баронесса. Гленард, я еще хочу попросить тебя. Возможно, в результате расследования ты придешь к тому, что убийцей окажется кто-то из благородных господ Империи. Я подозреваю, что это может быть кто-то из герцогов. Пожалуйста, если не будет угрозы твоей жизни, не убивай его и не арестовывай, не поговорив со мной предварительно. Иногда знание важнее, чем действие. Я уверен, что ты понимаешь.

— Конечно, понимаю, Донрен.

— Если же будет угроза твоей жизни, действуй по обстоятельствам, но постарайся не убивать. По крайней мере, пока я тебе не разрешу. Согласен?

— Служу Империи, господин генерал.

— Хорошо. Я рад, что мы друг друга понимаем. Еще одно. Во время расследования тебе нужно будет встречаться и говорить с людьми с очень высокими титулами. С графами и с герцогами. Они не будут говорить с человеком не благородного происхождения, пусть даже он и капитан Тайной Стражи Империи. Надо решить этот вопрос.

— Что ты предлагаешь, Донрен?

— Пошли со мной, — Донрен встал и пошел к окну. Гленард пошел за ним.

Из окна открывался вид на сад и на аллею, по которой карета Гленарда ранее подъезжала к дворцу. Видна была отсюда и круглая клумба с чудовищным фонтаном.

— Посмотри, Гленард, — Донрен обвел сад рукой, — это мое герцогство. Хоть и чрезвычайно маленькое, но мое. Как герцог, я теоретически имею право создавать на территории своего герцогства графства и баронства, причем законы не говорят, какого размера они должны быть. Конечно, это должно быть утверждено Императором, но во времена междуцарствия вопрос утверждения титулов должен ожидать коронации нового Императора. Что скажешь, если мы, например, назовем вот эту клумбу с фонтаном графством Ульфдад, а тебя сделаем его графом? Граф Гленард ан Ульфдад — звучит неплохо, по-моему.

— Ульфдад? То есть почти дословно Волчья Погибель? Ты издеваешься, Донрен?

— Нисколько. Я абсолютно серьезен. Сейчас это нужно. Ты согласен, Гленард?

— Ох, это, конечно, смешно, но если нужно, Донрен, то, да, согласен.

— Отлично, Гленард, тогда на колено, — приказал Донрен. Гленард опустился на колено и протянул вперед руки.

— Я, Донрен ан Верверриг, — торжественно произнес Донрен, беря руки Гленарда в свои руки, — герцог герцогства Верверриг Империи Андерриох, настоящим наделяю тебя землей в земле своей и титулом в титуле своем. Я клянусь кормить тебя и помогать тебе в час нужды, равно как и заботиться о семье твоей, покуда служишь ты мне верно.

— Я, Гленард из Волчьей Погибели, — не менее торжественно отвечал Гленард, — настоящим принимаю землю и титул из рук твоих и клянусь уважать тебя, исполнять приказы твои, следовать закону твоему, защищать тебя и, если нужно будет, отдать жизнь свою за тебя, за семью твою и за землю твою. Сим вручаю тебе я жизнь свою и верность свою.

— Я принимаю клятву твою на время, покуда не будет коронован новый Император Империи Андерриох. Я вверяю тебе на это время землю графства Ульфдад в герцогстве Верверриг и титул графа Ульфдад в титуле Верверриг. И будут тому свидетелями Боги и присутствующие здесь люди: герцог Славий ан Квитин, герцогиня Мари ан Верверриг и благородная госпожа Лотлайрэ ан Флернох, дочь барона Флернох и мать будущего барона Флернох. Поднимитесь, граф Гленард ан Ульфдад.

Гленард поднялся, и Донрен крепко обнял его.

— Донрен, что нужно мне знать до начала расследования? — спросил Гленард.

— Я думаю, что ты решишь посетить место гибели герцога Анжена ан Плодэн, как место самого недавнего преступления. Расследование ведет один из моих лейтенантов, Михал. Пообщайся с ним, но твое расследование идет независимо от него. Впрочем, ты можешь привлекать лейтенанта Михала к своему расследованию в любой момент. Он в курсе, что ты будешь его командиром на это время. Тебе также нужно узнать о том, какие группы и союзы образовались на данный момент в Рогтайхе.

— Кто мне может об этом рассказать?

— А я и расскажу. И прямо сейчас. Первая группа, назовем их Вояки, объединилась вокруг герцога Виллена ан Фьотдайх, счастливо пережившего покушение и сейчас поправляющегося. Герцога Виллена поддерживают герцог Герриг ан Клафтхорд и Маршал Империи граф Диабар ан Клойхуб. Их всех не очень любят остальные герцоги, однако за ними армия, и в случае явного конфликта с ними будут считаться.

— Запомнил.

— Хорошо. Следующую группу мне хочется назвать Старперами. Это знать, поддерживающая Канцлера Империи герцога Рейнорда ан Мерфрайн. Из тех, кого стоит упомянуть, это хорошо знакомый тебе герцог Хорт ан Танферран. Герцог Рейнорд уверен в своей победе, так как у него самая высокая должность в Империи, он самый опытный управляющий, и он первый в очереди наследования. Однако я полагаю, что всё будет не так просто для него, и схватку с военной поддержкой герцога Фьотдайха и с богатством герцога Зведжина он может проиграть.

— Насколько я понимаю, третий кандидат — герцог Зведжин.

— Точно. Всё как в древние времена, у начала Империи. Мерфрайн, Фьотдайх и Зведжин. Королевства, образовавшие Империю под рукой Андера, ставшего королем одновременно трех этих королевств. Третья группа, назовем ее Центрийцы, объединила представителей богатых центральных герцогств и богатейших семей Империи. На мой взгляд, сейчас это самая сильная группа. Помимо самого герцога Тадеша ан Зведжин, в нее входит герцог Стеррен ан Меддан, Казначей Империи барон Миран ан Гарредхил и крупнейшие магнаты Империи: вдовствующая графиня Мисси ан Треудан и барон Власлав ан Вежис. Туда же входил и покойный герцог Анжен ан Плодэн. С его гибелью Центрийская группа несколько ослабла, однако всё ещё очень сильна.

— Кто еще?

— Еще две группы, объединившие вокруг себя представителей севера и юга, соответственно. Шансов у них мало, но я бы внимательно к ним присмотрелся в поисках наших злодеев. Возможно, кто-то именно из конца списка решил расчистить себе дорогу к трону. Северян возглавляет герцог Вальдред ан Абфрайн. Его поддерживает герцог Сигерд ан Плотхавт. Поддерживал его и герцог Нильрес ан Сидлерд, но он, как я говорил, убит.

— А южане?

— Герцог Юррен ан Глареан. Ты его должен знать, хотя бы немного, ты служил на юге в Глареане.

— Знаю. Неприятный человек.

— Но могущественный на юге, да еще и с большими амбициями. Осторожнее с ним. Естественно, вокруг него сплотились южные герцогства: герцог Арсенн ан Аррикума и герцог Максис ан Хортия. Их же поддерживает Первый Священник Империи мэтр Латий ан Лангделен, но он, несмотря на свою высокую должность, не имеет реального влияния. Поэтому основное внимание к герцогу Юррену.

— А кого поддерживаете вы со Славием? — спросила Лотлайрэ.

— Я еще не определился, — Славий пожал плечами. — Я пока довольно слабо разбираюсь в том, что происходит в столице, но с вашей помощью надеюсь сделать хороший выбор.

— А я выжидаю и смотрю, — подхватил Донрен. — Очень интересно наблюдать, как каждая группа пытается перетянуть меня на свою сторону. Очень многое можно узнать и понять, оставаясь нейтральным до поры. Однако меня не особо интересно сманивать, у меня фактически только собственный голос, хотя и влиятельный. Гораздо важнее привлечь на свою строну Славия с голосами большого и богатого герцогства Квитин. Либо юных герцогов Плодэн и Сидлерд, только начинающих править после гибели их отцов. Вот и посмотрим, как все стороны будут бороться за поддержку этих трех молодых людей.

— Ко мне уже приходили и герцог Зведжин, и покойный ныне герцог Плодэн, и герцог Танферран, — подтвердил Славий, — знакомились, предлагали помощь. Но, на самом деле, явно хотели помощи от меня. Я пока держу нейтралитет.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил Гленард. — Основы я понял. Дальше будем разбираться в процессе расследования. Есть одна маленькая проблема. Герцог Хорт ан Танферран меня хорошо знает. Если я появлюсь в виде таинственного графа ан Ульфдад, он может раскрыть все наши задумки. Пожалуй, стоит навестить его в первую очередь и попробовать привлечь его на свою сторону, его помощь в расследовании не помешает.

— А если это он? — спросил Славий.

— Вряд ли, — с сомнением поморщился Гленард. — Я его успел хорошо узнать за два года. Он грубый, но прямолинейный. И он рыцарь. Вызвать кого-то на поединок — это в его стиле. А вот убивать тайком… Мне кажется, что он бы посчитал это бесчестием. В любом случае, навещу его и посмотрим.

— Отлично, — согласился Славий, — только давай я с тобой пойду. Скучно мне здесь сидеть, хочу участвовать в расследовании и поквитаться с обидчиками.

— Тебе было бы безопаснее оставаться здесь, — заметил Гленард.

— Глупости, ваше сиятельство, граф Ульфдад — махнул рукой Славий. — Во-первых, ты меня столько лет знаешь. Неужели я буду от опасности прятаться? Во-вторых, ты обещал обеспечивать мою безопасность. А как ты это будешь делать, если ты там, а я здесь? Поэтому я пойду с тобой.

— Ну, ваша светлость, герцог Квитин, — Гленард усмехнулся, — если ты настаиваешь, то будь по-твоему. Только завтра сначала посмотрим на место гибели несчастного герцога Анжена, а потом уже и к герцогу Хорту заглянем.

— Отличный план, — Донрен залпом допил вино и вставал из-за стола, — а сейчас пойдемте ужинать и спать. Утро вечера мудренее.

Глава III

— Так кто же всё-таки на тебя напал? — поинтересовался Гленард, пока они со Славием верхом пробирались через утреннюю толкотню, спускаясь к Бурому городу.

— Рассмотреть, как следует, я их не смог. Не было времени, так сказать. К тому же они были в капюшонах и в масках. Да и было еще темно.

— Но что-то ты всё же смог рассмотреть?

— Их было четверо. Нападали парами с разных сторон. Поджидали меня прямо у выхода из дома. Один, самый заметный, высокий, широкий, с топором. Огромный, я бы сказал. С ним был второй, тоже очень высокий, но худой. Старый и дешевый меч армейского образца. Он, кстати, с ним обращался так себе. Да и двигался медленно. Даже большой со своим топором был быстрее.

— А вторые двое?

— Вероятно, молодой парень. Среднего роста, худощавый. С саблей, из тех, что недавно стали модными у нас на юге. Очень неплохо, кстати, держался с ней. И еще один, очень низкий, с двумя большими кинжалами.

— Бьергмес?

— Вряд ли. Кроме роста ничем на бьергмеса не похож. Ни фигурой, ни движениями. Очень быстрый. Очень опасный. Скорее, всё-таки, человек. Не карлик, но почти.

— И как ты от них избавился?

— Они встретили меня у выхода, подошли с другой стороны улицы. Напали. У меня в руке был плащ, тяжелый такой, бархатный. Ночью прохладно уже. Кинул его на маленького, по его движениям почувствовал, что он опасный. Чудом увернулся от сабли юноши, он меня только немного зацепил по левой руке, вот здесь. Ударил его ногой по колену. Пока он восстанавливал равновесие, рванулся к другой паре. Мимо громилы с топором, на длинного. Он даже меч не смог нормально поднять. Я его саданул ногой по яйцам, а потом еще кулаком по зубам добавил. Оттолкнул его от себя и рванулся… эээ… быстро отступать по улице. Они за мной побежали, но я выскочил на проспект, и они отстали.

— А что за вдовушка, которую ты посещал? — хитро улыбнулся Гленард.

— А вот это, Гленард, — усмехаясь, отмахнулся Славий, — при всём моём уважении к нашей дружбе, тебя совсем не касается.

— Ну, ладно, — рассмеялся Гленард, — я подумал, вдруг ее не только ты посещаешь, вот и решил кто-то из ревности тебя отвадить.

— Не исключено. Если бы не все эти события с другими герцогами, я бы и сам так подумал. Но не на всех же герцогов из ревности нападают?

— Жениться тебе надо, Славий.

— Может, оно и надо. Но на ком?

— Ой, дружище, не прибедняйся: молодой, красивый, сильный, богатый, да еще и герцог. К тебе очередь из матушек и батюшек, предлагающих своих дочек, выстроиться должна.

— А ты думаешь, почему я в Рогтайхе сижу? Допекли меня соседи в Квитине со своими дочками. Но ты прав. Пора что-то серьезное в этом направлении предпринимать. Кстати, ты сказал «дружище», и я еще кое-что вспомнил.

— Что?

— Перед тем, как напасть, тот, самый мелкий, сказал что-то вроде: «Привет, дружище, не спеши». Как-то так.

— Запомню, но, боюсь, это мало поможет его найти.

— Кто знает, Гленард?

— Кто знает?.. — согласился Гленард.

Подъехав к месту назначения, они спешились и накинули поводья коней на низкие столбики у крыльца. Большой и порядком потрепанный длинный кирпичный дом стоял вдоль набережной широкого канала, правого из трех больших каналов, если смотреть со стороны порта. Буро-коричневые кирпичи стен снизу поросли мхом. На стенах виднелись небольшие, но многочисленные трещины. То тут, то там кусочки кирпичей были отломаны. Несмотря на это, здание, в целом, выглядело довольно крепким и, вероятно, могло простоять здесь еще, минимум, сотню лет.

У высокого деревянного крыльца, расположенного ближе к правой части фасада здания, Гленарда и Славия встретил высокий худощавый мужчина. Был он уже весьма немолод. Темные когда-то волосы были с заметной проседью и потеряли значительную свою часть, хотя лысым мужчину назвать было еще нельзя. Седина виднелась и в густых усах. При этом лицо его выглядело еще довольно молодо, а стройная осанка и быстрота точных движений показывали, что до старости и немощи ему еще очень далеко.

— Капитан Гленард? Ваша светлость герцог Славий? — спросил он.

— Совершенно верно, я Гленард, он Славий. А вы, наверное, лейтенант Михал?

— Так точно, господин капитан.

— Давайте просто по имени, лейтенант. Если не возражаете.

— Хорошо, Гленард.

— Расскажите нам, что удалось узнать. Где нашли тело?

— Пойдемте, — Михал пошел вдоль здания и, дойдя, до его конца, завернул за угол, — вот здесь, в проулке. Его нашли утром, лежал на спине, шея сломана. Часто нам о таком и не сообщают, сбросят в канал и всё. Но здесь увидели дорогую одежду и побоялись, вызвали городскую стражу. Что, однако, не помешало украсть кошель и перстни.

— Может быть, это еще до смерти произошло? — предположил Славий.

— Может быть, вора поймать всё равно не удалось, — пожал плечами Михал.

— Причина смерти? — спросил Гленард.

— У герцога была сломана шея и разбит череп. Сначала решили, что просто ударили его чем-то тяжелым. Потом я обратил внимание, что он лежит как раз под вон тем окном. Воон там, наверху. И ставни окна были открыты. Поэтому я предположил, что он упал оттуда.

— И предположение подтвердилось?

— Да.

— Каким образом?

— Нашли следы внутри дома.

— Интересно, — Гленард задумчиво огляделся вокруг. — Как он попал внутрь?

— Оказалось, что замок сломан. Но аккуратно. Он этого сделать не мог бы, не было найдено при нем никакого инструмента.

— Может, он с кем-то встречался там? — предположил Гленард.

— Возможно. Однако, судя по следам, он метался по коридору на всех этажах. Скорее, убегал от кого-то и пытался спрятаться.

— Вы хорошо разбираетесь в следах, Михал? — удивился Гленард.

— Достаточно хорошо, Гленард. Я вырос в семье охотника.

— Как и я.

— В Тайную Стражу часто берут людей, хорошо разбирающихся в следах. И многие из них или сами охотники, или выросли в семьях, где много охотились.

— Ну, и прекрасно, тогда нам легче друг друга понять. Пойдемте внутрь.

— Гленард, за эти дни все следы наверняка затоптали, — удивился Славий.

— Конечно, но я уверен, что лейтенант Михал нам расскажет, всё, что он нашел до того, как это произошло. И лучше слушать этот рассказ на месте. Так сказать, с иллюстрациями.

— Хорошо, господа, пойдемте внутрь, — согласился Михал.

— Что здесь находится? — спросил Гленард, поднимаясь по ступенькам крыльца.

— Торговая контора, одна из многих. Когда-то давно преуспевающий купец, имени которого уже никто не вспомнит, построил это здание и использовал его как склад и как контору. Наследники оказались не такими удачливыми, и здание несколько раз за последнюю сотню лет переходило из рук в руки. Сейчас здесь какое-то очередное малоуспешное торговое предприятие, но, в основном, здание пустует.

— Как был вскрыт замок? — спросил Гленард, осматривая дверь.

— Аккуратно отжат ломиком или фомкой. Снаружи почти незаметно, но кто-то явно хотел, чтобы герцог туда вошел.

— Или заманили его туда, или загнали.

— Скорее, загнали. Одежда герцога выглядела неряшливо. Так, как будто он долго бежал.

— Пойдемте внутрь? — предложил Гленард.

— Пойдемте, — согласился Михал.

За дверью их ждал длинный коридор, упирающийся в лестницу наверх.

— Он вошел в дверь и стал пытаться что-то найти или куда-то спрятаться, — рассказывал Михал. — У него были дорогие подкованные сапоги, очень грязные, следы хорошо заметны.

— Грязь на сапогах подтверждает, что он долго бежал. От кого-то или за кем-то, — кивнул Гленард.

— Точно, — согласился Анжен. — Но он не смог найти здесь ничего, поэтому пошел наверх по лестнице. Возможно, случайно на нее наткнулся, вот здесь остался след, как будто он споткнулся о ступеньку.

— Хорошо, пойдемте и мы наверх.

— Там коридор, много дверей, но все были заперты, — продолжал рассказывать Михал, поднимаясь по лестнице. — Он прошел по коридору, от двери к двери, потом вернулся к лестнице. То же самое на следующем этаже. И тогда он поднялся на чердак, где всё и закончилось.

— Ну, тогда пойдемте сразу на чердак, — предложил Гленард.

Они поднялись до конца лестницы на чердак и встали в начале длинного коридора, образованного залежами старой мебели и полусгнившего товара, сваленного под высокой крышей.

— Хорошо, Михал, расскажите, что вы нашли здесь, — попросил Гленард.

— Герцог Анжен пошел прямо по этому коридору до самого конца. Видите, там, в конце прохода, то самое окно, из которого он и выпал.

— Вижу, пойдемте и мы туда.

— Он стоял у окна, перетаптывался, потом повернулся. Полы пыльные, следы хорошо сохранились.

— Что было потом? — спросил Гленард. — Я предполагаю, что он был здесь не один?

— Сложно сказать, что именно случилось. Но вы правы, Гленард, он был здесь не один. Я нашел следы еще троих человек. Вот, посмотрите, я постарался сюда никого не пускать. Следы еще видны.

— Хорошо, спасибо, — кивнул Гленард, присаживаясь на корточки и рассматривая следы, на которые указал Михал.

— Что скажете, Гленард? — спросил Михал.

— Один был высоким, судя по расстоянию между следами. Но нога узкая. Сапоги дешевые, таких масса. Вероятно, не тяжелый, но на пыли сложно определить. Второй очень высокий и, вероятно, очень широкий, ходит, переваливаясь, ноги ставит широко. Очень широкая ступня.

— Еще следы с другой стороны прохода, вот здесь.

— Да, вижу. Маленькие, частые. Кто-то очень невысокий, но ступает очень аккуратно, привык красться. Михал, вы сказали, что нашли следы трех человек, помимо герцога?

— Да, а что?

— Должен быть еще четвертый. С небольшим расстоянием между следами, вероятно. С узкой ступней. Легкий, следы могут быть почти незаметны. Давайте посмотрим чуть дальше, за этой мебелью. А, вот и он!

— Откуда вы знаете, Гленард? Уже встречали эти следы?

— Я нет, а вот наш друг герцог Славий, похоже, встречал. И следы, и их обладателей. Чудом остался жив. Герцогу Анжену ан Плодэн чудо не помогло.

— Думаешь, это те же самые? — переспросил Славий.

— Как-то очень похож рассказ лейтенанта Михала на твой рассказ о нападении. Конечно, возможно совпадение, но очень похоже, что мы имеем дело с одной группой, которая почему-то решила убивать герцогов Империи. Ну, или тебя что-то иное связывает с герцогом Плодэн.

— Конечно, семья герцогов Квитин довольно крепко связана с семьей герцогов Плодэн, фактически это две разделившиеся ветви одной семьи, ты знаешь, — задумчиво сказал Славий. — Однако сам я практически и не был знаком с герцогом Анженом. Да и общих с ним знакомых у меня с ним не так много. Близких никого. Поэтому вряд ли.

— Лейтенант Михал, — спросил Гленард, — а вас, случайно, ничего не связывает с герцогом? Ну, кроме того, что вы, вероятно, тоже родом из Плодэна?

— Никак нет, Гленард, — усмехнулся Михал. — Хотя я и из Плодэна, вы правы. Но где герцог, и где я. Я даже и близко не из благородных.

— Как и я, — Гленард вздохнул. — Можете ли вы нам что-то еще рассказать про это таинственное убийство, Михал?

— Боюсь, что нет, Гленард.

— Ну, хорошо, спасибо вам большое. Не будем вас больше задерживать. Думаю, возможно, мы еще увидимся, пока я в Рогтайхе.

— Не исключено, Гленард. Буду рад снова повидаться.

— Спасибо, Михал, я тоже.

— Что думаешь, Гленард? — спросил Славий, когда они спустились с крыльца и направились к своим коням.

— Пока могу только предположить, что покушения на тебя и на герцога Анжена как то связаны. По крайней мере, есть основания предположить, что убийцы те же самые. Возможно, вас с герцогом связывает больше, чем ты сам думаешь. А возможно, кто-то просто использует одну команду убийц, чтобы убрать с дороги всех мешающих претендентов на трон.

— Думаешь, на остальных нападала та же загадочная четверка?

— Логично предположить, что да, — кивнул Гленард. — Хотя пока у нас нет никаких подтверждений этому. А кстати, давай подумаем, кому может быть выгодно устранение и тебя, и Плодэна с дороги? Кто там в очереди наследования после вас?

— Я на седьмом месте. После меня был как раз герцог Плодэн. После нас герцоги Клафтхорд, Плотхавт, Глареан, Аррикума и Хортия. Из них, по словам Донрена, императорские амбиции имеет только Юррен ан Глареан.

— Тогда я бы его и подозревал, в первую очередь, — Гленард одним движением забирался в седло.

— Я бы тоже, — согласился Славий. — Но на него самого было покушение. Он даже, кажется, был ранен.

— Тогда всё это как-то слишком запутано, — покачал головой Гленард. — И нам придется это распутать. Осталось найти правильные ниточки, чтобы разобраться с этим запутанным узлом.

— Значит, будем искать, — кивнул Славий. — Куда теперь?

— Поехали, нанесем визит герцогу Хорту ан Танферран. Надо же его предупредить, что я теперь его сиятельство граф Ульфдад. Заодно и порасспросим, вдруг он что знает. Он, конечно, грубоват, но, в сущности, мужик хороший и честный.

— Несмотря на ту историю с псевдоальвами во Флернохе?

— Он клянется, что ничего не знал об этом. Донрен ему поверил. Я не сразу, но, узнав его получше за это время, поверил тоже. Хотя кто его знает, на самом деле, кроме Богов?

— Ну, хорошо. Тогда поехали его навестим, — согласился Славий, поворачивая коня.

Глава IV

В кабинет герцога Хорта ан Танферран их провел пожилой молчаливый дворецкий. Дом герцога находился не в самой оживленной части Белого города и был не слишком большим и богатым, зато мог похвастаться обширным тенистым садом, скрывающим дом от прохожих и дающим владельцу дома желанное уединение.

Герцог был увлечен вторым завтраком. На большом полированном дубовом столе были аккуратно выстроены тарелки и плошки с хлебом, ветчиной, колбасами, сырами, жареными перепелками, свежими овощами, а также с разнообразными соусами. Перед герцогом стоял большой кувшин и внушительных размеров кубок, из которого герцог Хорт пил, судя по запаху, крепкий мед.

Одет герцог был в расстегнутое старое и выцветшее двухцветное, красное с синим, котарди поверх простой льняной рубахи. Был он уже очень немолод. Глубокие морщины пересекали его лоб и ветвились от уголков глаз. Густые брови, ежик коротко постриженных волос и щетина на щеках были совсем седыми. Однако взгляд глубоко посаженных серых глаз был светлым и внимательным. Несмотря на явно привычное ему обилие пищи на столе, герцог не был ни толстым, ни даже просто полным. Гленард знал, что хорошей фигурой, мощной мускулатурой груди и рук, а также прекрасной осанкой герцог обязан ежедневным многочасовым занятиям с мечом и выходящим уже из моды щитом, которые герцог Хорт не пропускал в любую погоду и летом, и зимой. Характер у герцога был воистину стальной.

— А, герцог Славий! — Хорт широко заулыбался при виде них. — Как хорошо, что ты решил нанести мне ответный визит. И Гленард здесь! А ты что делаешь в Рогтайхе? Я думал, что ты в Ламрахе или еще где в Танферране.

— Моё почтение, герцог Хорт! — стукнул себя кулаком в грудь Славий.

— Мой почтение, ваша светлость! — повторил жест Славия Гленард. — Дела служебные принудили меня покинуть замок Ламрах и приехать сюда. Так сказать, слово и дело имперское. Я здесь по приглашению герцога ан Верверриг.

— А, ну раз служба, тогда понятно, — кивнул Хорт. — Расспрашивать не буду, знаю, что у вас в Тайной Страже свои дела. Донрена, ты знаешь, я не люблю, скользкий он тип, однако уважаю я, что за Империю он всей душой болеет, и дело свое знает. Как, впрочем, и ты. Присаживайтесь, гости, отведайте еды моей и меда моего. Дуллир, подай еще кувшин и посуду гостям!

— Что же привело вас ко мне сегодня? — поинтересовался Хорт после того, как все они выпили сладкого и крепкого меда, сдобренного ароматными кадирскими пряностями и немного крепленного ячменным спиртом.

— Ваша светлость, — начал Славий, — вы не хотели расспрашивать капитана Гленарда о делах, которые привели его в столицу, однако мы с радостью расскажем вам о них, поскольку, боюсь, они касаются, в том числе, и вас.

— Вот как? — удивленно поднял густые брови Хорт. — И что же от меня требуется Тайной Страже Его Священного Императорского Величества?

— Ваша светлость, — Гленард сделал еще один глоток из кубка, — возможно, вы знаете, что в последнее время в Рогтайхе произошло несколько нападений на съехавшихся сюда герцогов. Не далее, как несколько дней назад, был убит герцог Анжен ан Плодэн, ваш сосед, равно как и сосед герцога Славия.

— Убит? Я слышал, что он погиб, и очень опечален этим. Анжен был, конечно, слабоват и телом, и характером, однако ж собеседником он был прекрасным, да и человеком, надо сказать, неплохим.

— К сожалению, именно убит. Мы пришли к вам, ваша светлость, именно в связи со всеми этими нападениями.

— Реки навоза! — заорал Хорт, громко стукнув металлическим кубком по столу и расплескав мед. — Уж не думаете ли вы, что я со всем этим связан?!

— Что вы, что вы, ваша светлость, — Гленард примиряюще поднял руки, — как можно? Всем известно, что вы человек честный и прямой. Если кто вас обидит, вы его тут же на поединок вызываете. Убивать ночью и тайно — это для вас попрание всех рыцарских канонов, и писанных, и неписанных.

— Правда твоя, Гленард, — уже спокойно ответил герцог Хорт, — говори прямо, я человек простой, грубый и вспыльчивый, однако ж, честный, все это знают. Потому и не понимаю, зачем же вы ко мне пришли.

— У нас, ваша светлость, к вам две просьбы, — сказал Славий.

— Какие же?

— Первая просьба, просим совета вашего, ваша светлость, — Гленард отрезал себе кусок буженины. — Вы человек опытный, вас уважают, и вы всех знаете, и герцогов, и их семьи. Посоветуйте нам, кто, по-вашему, может стоять за этими покушениями?

— Ну, что ж, ежели пришли вы к старику за советом… А что тут советовать, и так ясно, что это кто-то из тех выскочек, которые к трону лапы свои загребущие тянут, гады подколодные. Всем же известно, что единственный достойный кандидат — это герцог Рейнорд ан Мерфрайн, Канцлер Империи. Ни у кого нет больше прав на трон, чем у него. И по рождению, и по должности, и по опыту, и по умениям. Так нет же, тянут руки свои, грызутся, как собаки на псарне…

— Так кто же, ваша светлость? — переспросил Славий.

— Да как же кто! — воскликнул герцог Хорт и налил себе еще меда. — Все эти выскочки, что к престолу тянутся. Ладно еще этот Виллен ан Фьотдайх. Он, конечно, дурак, но человек слова и дела. Воин хороший, на Злой войне себя смельчаком показал. Ума бы ему еще побольше… Впрочем, и высокородством Виллен почти с герцогом Мерфрайном сравнится. Ну, да историю вы и сами неплохо знаете. Гленард уж точно, его из моей библиотеки силой не вытащишь.

— Думаете он? — удивленно спросил Славий.

— Он вряд ли. Человек старой закалки, как и я. Воин. Рыцарь, как раньше говорили. А вот остальная свора, там каждый на всё способен. Взять, хотя бы этого Глареана. Юррен который. Ну, сколько раз уже южане Империю баламутили. Начиная с истории с Андером Великим, и до Злой войны. Чертова эта Милана со своим Гаспаром… Ничего от южан хорошего Империя не видела. И нет же, опять же лезут, тянутся, на трон забраться хотят… «Юг помнит», говорят. А что помнит-то? Как раз за разом Империю предавали? Ну, так и получали за это по заслугам, это бы и помнили.

— Так на Юррена ан Глареан самого же покушались? — удивился Гленард.

— Ну, значит, кто-то из его прихвостней. Их же, южан, хлебом не корми, дай друг другу или член в задницу, или нож в спину засунуть… Впрочем, и северяне некоторые хороши, нечего сказать. Сосед мой, Вальдред, герцог ан Абфрайн, тоже учудил. У самого еще пиписька не отросла, а туда же рвется, на трон. Он же моложе вас будет. А ума у него, дай Боги, в четверть вашего. Но нет же, уговорил и Плотхавта, и Сидлерда. Говорит «Сделаем Север великим снова». А когда это Абфрайн, Плотхавт и Сидлерд великими были? Так, провинции на задворках Мерфрайна и Фьотдайха. Танферран тоже окраина, я это знаю, но я, хотя бы с этим пафосом не вылезаю. Глупый он, этот молодой Вальдред, от него всего можно ожидать, от дурака этого…

— С ним тоже непонятно, — задумчиво произнес Гленард. — Одним из самых активных и влиятельных сторонников Вальдреда ан Абфрайн был герцог Нильрес ан Сидлерд. А он убит. Причем одним из первых.

— Ну, тогда на Тадеша смотрите, — махнул рукой герцог Хорт, допил мед и налил себе снова полный кубок.

— Вы имеете в виду герцога ан Зведжин? — уточнил Гленард.

— Его, кого же еще. Молодой, богатый, заносчивый, умный, хитрый, сволочь, каких поискать еще. Многое про него говорят. И про него, и про его пристрастия разнообразные. Я лично его считаю богатеньким развращенным злобным мальчишкой. Но мальчишкой чрезвычайно умным и влиятельным. Хотя мальчишка он для меня, вас он постарше будет, уж извините, господа. В моем возрасте всех уже мальчишками можно считать.

— Тадеш ан Зведжин действительно обладает, скажем так, неоднозначной репутацией, но зачем ему убивать Анжена? Они же были, вроде как, заодно. Или я не прав?

— Я с ними знаком особенно близко не был, уж извини, Гленард, но, вроде как Анжен и вправду хорошо относился к Тадешу. Уж не знаю, что он в нем нашел. А теперь, может, какая лиса между ними пробежала, не знаю. Вообще, я думаю, что любой из герцогов мог бы это всё устроить. Ну, кроме меня, герцога Рейнорда ан Мерфрайн и, пожалуй, Виллена ан Фьотдайх. Остальные все способны на всё, что угодно. Молодые, глупые, горячие, избалованные. А посему, смертельно опасные. Ты, Гленард, это понимаешь.

— Понимаю, ваша светлость, — согласился Гленард. — Благодарю за подробный рассказ, это действительно очень ценно. У нас будет к вам еще одна просьба.

— Какая?

— Понимаете, ваша светлость, герцог Донрен ан Верверриг попросил меня расследовать эти нападения. И в интересах этого расследования рекомендовал мне представляться не просто капитаном Гленардом, а графом ан Ульфдад. Исключительно в интересах расследования, а, значит, в интересах Империи. Мы все, я, герцог Славий и герцог Донрен покорно просим вас поддержать эту нашу игру и не раскрывать моего инкогнито перед другими благородными господами в столице, покуда мы не завершим своих поисков.

— Не нравится мне это… — помрачнел Хорт. — Донрен, получается, графскими титулами разбрасывается? Прости, Гленард, я тебя хорошо знаю и, по-своему, люблю, однако ж мы оба с тобой понимаем, что ты не из благородных по рождению. А тут сразу в графья… Впрочем, если это требуется ради Империи, так уж и быть, никому не скажу.

— Спасибо, ваша светлость, — встал и поклонился Гленард. — Это действительно важно сейчас.

— Что же, Гленард, мне тебя вашим сиятельством теперь именовать? — расхохотался герцог Хорт.

— Ваша светлость, — ответил Гленард, — между нами вы можете меня именовать, как вам заблагорассудится, однако ж при тех, кто не в курсе нашей игры, будет лучше, если вы будете меня именовать в соответствии с принятыми формами обращения. Исключительно, чтобы игру нашу не разрушить. Впрочем, вы можете со мной на людях просто не общаться, как будто бы мы с вами и не знакомы вовсе.

— Добро, Гленард, — улыбнулся Хорт, — будь по-твоему. Впрочем, у меня к вам встречная просьба. Герцог Мерфрайн имеет все права на престол, однако ж дополнительная поддержка ему не помешает. Мне хотелось бы, чтобы и герцог Славий, и герцог Донрен, поддержали бы герцога Мерфрайна, когда придет время. В ответ на мое участие в этой вашей игре.

— Благодарю за предложение, ваша светлость, — Славий вежливо улыбнулся. — Я не могу ответить за герцога ан Верверриг. За себя же и за герцогство Квитин я отвечу, что всё, что я слышал о герцоге Мерфрайне, является весьма положительным, и я не сомневаюсь, что он достойный кандидат. Однако я пока что совсем новый человек в политике, ничего толком не знаю, и не могу прямо сейчас за столом сделать такой важный выбор и за себя, и за свои земли. Впрочем, я могу обещать вам, ваша светлость, что ежели не найдется еще более достойного кандидата, чем герцог Мерфрайн, я с удовольствием отдам мое слово герцогу Мерфрайну.

— Ну, Славий, — рассмеялся герцог Хорт, поднимая кубок, — ежели найдется ещё более достойный кандидат, я сам с радостью отдам за него свой голос, вот тебе моё слово!

— Мы все благодарим вас, ваша светлость, за ваше слово, и не сомневаемся, что, как рыцарь, вы его непременно сдержите, — быстро подхватил Гленард.

Герцог Хорт осекся, осознав, что он сказал больше, чем следовало, дав клятву, которую он не собирался давать. Впрочем, Славий тут же поднял кубок, и Хорт с радостью присоединился к нему. После нескольких тостов за взаимопонимание, за дружбу, за поддержку правильных кандидатов, за успешное раскрытие нападений и за жестокое наказание преступников, захмелевшие и сытые Гленард и Славий, наконец, смогли покинуть стол грубого, но гостеприимного герцога Хорта ан Танферран. В сопровождении по-прежнему молчаливого дворецкого Дуллира они направились к своим коням.

— Ну, что Гленард, в Верверриг?

— А давай сначала заглянем в дом к покойному герцогу Анжену? — предложил Гленард. — Вроде как, у него должен сын быть в столице, что-то такое Донрен вчера говорил за ужином. Может быть, он сможет нам что-то интересное рассказать. Солнце-то еще высоко.

— А давай, — согласился Славий. — Я знаю, где его дом находится. Раз уж мы сегодня заявились к одному герцогу без приглашения, почему бы не заявиться и к другому? Как говорится, кто ходит в гости к герцогам, тот поступает весьма мудро.

— Скажем, что пришли выразить соболезнования. Ты же, наверное, должен быть знаком с сыном Анжена?

— Встречались как-то в Квитине, но не скажу, что хорошо знакомы. Он лет на десять-двенадцать моложе меня. Я его видел совсем ребенком. Зовут его Мислав, кажется.

— Ну, вот и познакомимся, — Гленард повернул коня вслед за конем Славия. — Показывай дорогу, твоя светлость.

Глава V

Роскошный городской особняк герцогов Плодэн разительным образом отличался от аскетичной усадьбы герцога Танферрана. Выходящий на Проспект Империи фасад был обильно украшен вырезанными из камня фигурами, изображавшими различные растения и деревья, являвшиеся основой состояния герцогства Плодэн. Две огромные мраморные скульптуры быка и медведя у подножия ступеней широкой мраморной лестницы символизировали не то богатство охотничьих угодий Плодэна, не то удачливость его герцогов в торговле.

За высокими дубовыми дверями скрывалась обширная приемная комната, потолок которой был украшен искусно написанными пасторальными сценами с участием обнаженных альвиек, резвящихся на лугу — сюжет популярный среди художников и их заказчиков, однако весьма маловероятный в реальности. По периметру комнаты были расставлены невысокие мягкие диваны.

Представившись, Славий и Гленард последовали за невысоким полным дворецким в большой бальный зал, уставленный по периметру мраморными скульптурами, с большим мастерством изображавших различные сцены из сельской жизни с участием юношей и девушек, по большей части не злоупотреблявших одеждой. Потолок был богато расписан растительными орнаментами с вплетением в них различных овощей, фруктов, цветов и колосьев.

Бальный зал заканчивался у огромной белой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. На середине лестница раздваивалась у большой скульптуры, изображавшей Бога и Богиню, несколько двусмысленно обнимающих огромный початок кукурузы — царицы плодэнских полей.

Поднявшись на второй этаж, Славий и Гленард по мягким кадирским коврам прошли, провожаемые взглядами портретов многочисленных герцогов Плодэна, по еще одному залу, в конце которого дворецкий, открыв обе створки украшенных золотыми узорами больших палисандровых дверей, пригласил их в большую комнату, служившую герцогам Плодэна кабинетом.

— Ваша светлость, — обратился дворецкий к невысокому худому темноволосому грустному юноше лет семнадцати, стоявшему у стола в центре комнаты, — к вам с визитом его светлость герцог Славий ан Квитин и его сиятельство граф Гленард ан Ульфдад.

— Хорошо, спасибо — кивнул молодой человек, явно герцог Мислав ан Плодэн. Дворецкий поклонился и вышел, закрыв за собой двери.

Гленард быстро оглядел кабинет. Большая комната с высоким потолком. Стены обиты дорогим зеленым сукном с тиснением. Напротив входа большие высокие окна, выходящие на проспект, частично занавешенные зеленой же тканью с темно-красной каймой. Справа три больших портрета каких-то мужчин, видимо прошлых герцогов Плодэн. Между портретами развешаны щиты с прикрепленными к ним копьями (позади щитов) и мечами (поверх щитов). Посредине комнаты большой круглый стол с изящными креслами вокруг него. Полы застелены дорогими кадирскими коврами с мягким высоким ворсом.

На левой стене слева портрет императора Андера Великого, справа портрет недавно почившего императора Ангрена. В центре левой стены большой камин, в котором, потрескивая, горели четыре больших полена. Над камином большой герб Плодэнов: зеленый щит с темно-красной каймой. На щите слева вверху золотое яблоко, справа вверху золотой пшеничный колос, снизу по центру вставший на дыбы красный рычащий медведь. У камина стоял еще один молодой человек. Высокий, хорошо сложенный, примерно двадцати лет. Очень светлые волосы и ярко-голубые глаза явно выдавали в нем представителя знатной северной семьи. Такой чистый северный тип нынче встретить можно было редко.

— Герцог, граф, добро пожаловать в мой дом, — юный герцог приложил кулак правой руки к груди, — я Мислав. Теперь герцог Мислав ан Плодэн. Всё никак не привыкну. Позвольте вам представить также его светлость герцога Брайна ан Сидлерд, — герцог указал на молодого человека у камина.

— Рад с вами познакомиться, господа — герцог Брайн повторил приветственный жест герцога Мислава. — Про герцога Славия я слышал много хорошего. Однако, признаться, про графство Ульфдад я раньше не слышал. Не сочтите за дерзость, ваше сиятельство, но где находится ваше графство?

— К северо-востоку отсюда, ваша светлость, — честно сообщил Гленард.

— Граф мой давний друг, — пояснил Славий, — мы вместе с ним воевали на войне. Мы пришли, чтобы выразить наши соболезнования герцогу Миславу. К сожалению, мы оба, и я, и Гленард, знаем, каково это — потерять отца. Вас тоже, герцог Брайн, постигла эта трагедия месяц назад, и вам мы тоже выражаем наши соболезнования.

— Спасибо вам, ваша светлость, — поклонился Мислав ан Плодэн. — Спасибо и вам, ваше сиятельство. Я очень признателен и благодарен вам. Вот, герцог Брайн тоже приходит меня поддержать, нас объединили наши трагедии. Честно говоря, я еще ничего и не осознал в полной мере. Всё кажется, что сейчас дверь откроется, и войдет отец. Он был таким хорошим, таким добрым… — Мислав прервался, пытаясь сдержать душившие его слезы.

— Спасибо вам, герцог Славий и граф Гленард, — поклонился герцог Брайн. — У нас есть немного вина, не выпьете ли с нами?

— С удовольствием, — согласился Славий. — Давайте пожелаем счастливого пути всем, кого мы все потеряли, и удачного им перерождения.

— Господа, позволите ли обращаться к вам без титулов? — спросил Славий после того, как они отпили из кубков.

— Конечно, Славий, — ответил Мислав. Брайн согласно кивнул.

— Возможно, вы знаете, что меня тоже пытались убить не так давно. Поэтому мне крайне важно выяснить, кто стоит за этими нападениями. Есть ли у вас какие-то предположения, кто может быть причиной всех этих преступлений?

— Мы обсуждали это, Славий, — Брайн сделал еще глоток, — однако не пришли ни к какому выводу. Первая мысль была, что это кто-то из борющихся за трон герцогов. Однако ж, ни мой отец, ни отец Мислава не претендовали на трон. Кроме того, допустить, что благородные герцоги так, исподтишка, убивают других герцогов, просто немыслимо.

— Мы также думали, что, возможно, наши отцы состояли в какой-то тайной организации, или же участвовали в каком-нибудь опасном и неудачном коммерческом предприятии, — подхватил Мислав. — Мы пытались расспрашивать знакомых наших отцов, но никто ничего не знает.

— Не смогли мы найти и каких-либо иных связей, связывающих наших отцов, кроме совместного участия в Совете Земель, — продолжил Брайн. — Не было ни торговых договоров, ни общих увлечений. Мы даже, признаться, стали думать о том, не посещали ли они тайно любовницу или даже бордель, однако никаких подтверждений даже этих подозрений нет. А тут еще и эти нападения на других герцогов, включая тебя…

— Славий, ты сказал, что на тебя напали, но, к счастью, неудачно. Удалось ли тебе рассмотреть нападавших? — спросил Мислав.

— Нет, Мислав, к сожалению почти нет. Их было четверо, они были в масках и в капюшонах, однако я, обладая достаточным военным опытом, могу предполагать, что трое из них неплохие бойцы.

— Брайн, — обратился Гленард, — скажи, пожалуйста, а при каких обстоятельствах погиб твой отец?

— Его нашли в порту, Гленард. В каком-то проулке. Он был заколот длинным кинжалом. Пять ударов в грудь, один из них в сердце. Странно, но говорили, что крови на земле, точнее, в грязи было немного, хотя вся одежда его, когда его принесли в дом, была в крови.

— Что он делал в порту? К тому же один?

— Никто не знает. У него была назначена встреча с герцогом Зведжином в тот день утром. Он отправился туда сам, верхом на лошади. Лошадь так и не нашли. Я встречался с герцогом Зведжином, он сказал, что к нему отец так и не пришел. Был очень расстроен этой трагедией. Он такой добрый, этот Зведжин…

— Тадеш ан Зведжин? — удивился Гленард. — А с какой целью, если не секрет, твой отец с ним встречался? Их, разве, что то связывает?

— Основной товар, производимый в герцогстве Сидлерд, это корабельное дерево, — пояснил Брайн. — Необычайно крепкое и устойчивое к соленой воде. На протяжении многих лет мы продавали дерево в прибрежные герцогства Плотхавт и Мерфрайн. А Зведжину, несмотря на то, что именно там лучшие мореходы и рыбаки, приходилось довольствоваться деревом, в основном, из Меддана. Ну, и свои леса у них тоже есть. Их дерево не то чтобы плохое, но живет в морской воде раза в два меньше, чем сидлердское. Герцог Тадеш сказал, что хотел обсудить с отцом поставки нашего дерева в Зведжин, хотя я и не очень хорошо понимаю, как это можно сделать, с учетом расстояния между нашими герцогствами. Предлагал мне обсудить то же самое, но я попросил дать мне время свыкнуться с гибелью отца.

— Твой отец мог быть в порту по какому-то срочному делу? Может быть, какая-то поставка товара?

— В том то и дело, Гленард, что нет. Мы никак не вовлечены в морскую торговлю. Мы выращиваем и рубим лес и сплавляем его к морю по рекам. В ответ сухопутными путями мы получаем необходимые нам товары. Отец к порту обычно здесь и не подходил.

— Странно…

— И не говори, Гленард. Странно и страшно.

— Друзья, — Славий тяжело вздохнул, — мы все пережили тяжелые утраты. После такого всегда хочется запереться дома наедине со своими переживаниями. Однако это самое опасное. Свою печаль нужно пережить и отпустить ее от себя. А для этого нет ничего лучше, чем быть среди множества людей с верными друзьями. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Я потерял много близких мне людей и на войне, и во время Багряной весны. Посему предлагаю то, что поможет нам всем. Уже вечереет, давайте отправимся на ужин в какую-нибудь хорошую ресторацию на проспект Андера и попробуем вместе обсудить, пережить и отпустить наши печали.

— Пожалуй, это неплохая мысль, Славий, — согласился Брайн.

— Я не знаю… — поколебался Мислав. — Но если и ты, и Гленард, и Брайн согласны, тогда пойдемте.

Глава VI

Гленард сидел на песке и смотрел на набегающие на берег волны. Одна за одной, поднимались они, пенясь и бурля, и опадали, разбиваясь о берег, чтобы тут же смениться следующим пенным гребнем. Легкий холодный утренний ветерок приятно дул с моря в лицо Гленарду, немного ослабляя терзающую его глубокую и нудную головную боль. Сумерки уже рассеялись, однако солнечные лучи еще не стали нестерпимо яркими для его уставших глаз. Солнце, встававшее где-то за спиной Гленарда, создавало длинную тень, идущую от ступней Гленарда по направлению к волнам.

События предшествующего вечера и ночи Гленард вспоминал, скорее, как отдельные обрывочные картинки, чем как связанное единое действие.

Начиналось всё весьма прилично. Они поехали в какой-то очень дорогой и очень пафосный ресторан, выбранный Славием. Когда там узнали, кто они такие, служки сразу забегали, освобождая для них лучшие места, и выставляя на стол лучшую посуду. Всё-таки не каждый день, видимо, к ним заходили сразу три герцога и граф. Было много еды. Закуски холодные и горячие. Рыба, ветчины, колбасы, сыры, соленые грибы и овощи. Какие-то плошки с паштетами и еще с чем-то, Гленард не понял с чем, но было очень вкусно. Потом потянулись горячие блюда. Каплуны, перепела, свиные рульки, говяжьи вырезки. Кажется, был еще осетр, запеченный целиком. Или это было когда-то еще? Потом какие-то пироги, сладости. И вино, вино, вино… Квитинское и хортийское виноградное. Плодэнское яблочное. Что-то еще, не вспоминается, но было много. Засиделись они допоздна.

Потом Славий вспомнил, что есть еще отличный кабачок, где-то недалеко от Белой площади, у самого въезда в Белый город. Гленард, было, возразил, что уже поздно, однако Славий был довольно настойчив и убедителен. Гленард помнил низкие своды подвальчика. Опять свиные рульки, какие-то колбасы, какие-то пироги. И пиво. Много пива. Кажется, кто-то блевал в переулке за кабачком. Гленард не был уверен, но допускал, что это мог быть и он сам.

Кто-то предложил пойти куда-то еще. Ах, да. Это был сам Гленард. Он вспомнил о каком-то мутном заведении, которое ему понравилось, когда он был в столице в юности. В Буром городе. Почему-то всем это показалось хорошей идеей. Они тащились через какие-то вонючие и темные переулки Бурого города. Славий чуть не свалился в канал.

Какие-то дешевые, грубо сколоченные столы. Дешевые глиняные кружки. И что они из них пьют? Пиво? Может, и пиво. А может, и дешевое сивушное виски. Или и то, и другое сразу. Играют какие-то дудки. Кто-то пляшет. Кто-то, со сломанным носом и остатками зубов в ухмыляющемся рту, дышащий перегаром, пытается украсть кошелек Славия. Гленард выворачивает вору руку, несколько раз бьет его головой об стол, снова ломая нос. Вор кричит, воет, они смеются, все вокруг смеются.

Там же, а может, и где еще. Компания в углу устроила кулачные бои. Гленард сбрасывает дублет и идет к ним. С кем-то дерется. Пару раз ему досталось по лицу, но вскользь. А вот противник тяжело падает. Потом другой. Или это тот же самый?

Мислав о чем-то громко спорит с немолодым человеком. Тот без рубашки, всё тело покрыто татуировками, волосы коротко острижены. Человек выхватывает длинный нож, пытается ударить Мислава. Гленард хватает Мислава за плечо, отбрасывает себе за спину, быстрым движением достает кинжал, спрятанный за голенищем сапога. Татуированный наступает, пытается ударить. Гленард отпрыгивает назад. Выхватывает из рук Славия свой дублет, накидывает его на левую руку, выставляет ее вперед, защищаясь. Нападающий пытается ударить, Гленард отбивает удар вниз левой рукой (эх, жаль дублет), ударяет сам кинжалом в левое плечо противника. Противник пытается отступить, Гленард левой рукой перехватывает кисть с ножом, правым предплечьем резко ударяет по горлу противника. Тот падает, бросает нож, хрипит, хватается за горло…

Гленард замечает краем глаза лицо, которое он видел сегодня уже не раз. Громко ставит кружку на стол, идет к тому человеку, хочет его схватить и выспросить, зачем он за ним следит. Человек незаметным движением показывает Гленарду спрятанный в ладони медальон Тайной Стражи.

— Я здесь по приказу генерала Донрена, — быстро шепчет незнакомец. — Только чтобы убедиться, что вы и герцог Славий в безопасности.

— Мне не нужны няньки, — пьяно и зло шепчет Гленард в ответ.

— Капитан, пожалуйста, дайте мне делать мою работу так же, как вы делаете свою.

Гленард кивает и возвращается за свой стол. Снова пьет.

Какие-то диваны. Кровать. Занавеси. Всё красное и фиолетовое. Две совершенно обнаженные девушки пытаются раздеть застеснявшегося Мислава. Еще одна полуодетая пытается играть с Брайном, но он захрапел. Спит. Где-то должен быть и Славий. Гленард не видит, но слышит женские стоны откуда-то справа. Должно быть, Славий еще полон сил. Молоденькая красивая брюнетка, голая по пояс, тянет за пояс Гленарда. Он ее останавливает, говорит, что женатый человек, но может посмотреть. Она танцует перед ним, трясет полными грудями, окончательно раздевается, ласкает себя. Гленард смотрит и пьет вино из большого кубка. Всё расплывается.

И вот он сидит на берегу. На нем сапоги, штаны, пояс, рубаха. Рядом валяется порядком разрезанный дублет. Гленард смотрит на левую руку. На предплечье на рубахе разрез и следы засохшей крови. Вроде бы порез на руке неглубокий. Кошель на поясе на месте. Там даже есть какие-то деньги. Удивительно.

Гленард оторвал взгляд от завораживающего танца волн. Осторожно осмотрелся. Вспышка боли в голове. Он поморщился. Справа от него, растянувшись в одной рубахе на песке, храпел Славий. Слева, в паре метров, обхватив себя руками, сидел бледный Брайн, так же как и Гленард, наблюдающий за волнами. Заметив, что Гленард смотрит на него, Брайн криво, явно через боль, улыбнулся. Чуть поодаль, свернувшись калачиком, дремал Мислав. Что ж, все живы, это уже неплохо после таких похождений. Даже, кажется, довольны, несмотря на жестокое похмелье. Что и требовалось. Хотя, пожалуй, староват он уже для таких приключений. А что Лотлайрэ скажет, даже лучше и не представлять сейчас. Пропал на сутки без известий в опаснейшем городе, расследуя череду убийств.

Через полчаса Гленард, наконец, смог встать. Осторожно разбудил Славия. Помог подняться Брайну. Вместе растолкали Мислава. Тот, казалось, вообще не ощущал последствия ночного загула. Ну, почти.

— Да-а, погуляли мы, — пробормотал, морщась, Славий.

— Гленард, — Мислав поправил волосы слегка дрожащими руками, — я плохо помню, но, кажется, ты мне вчера спас жизнь. Я просто не знаю, как тебя благодарить. Я клянусь тебе своим сердцем и своей кровью, что если тебе когда-нибудь понадобится любая моя помощь, я помогу тебе, даже если для этого придется умереть.

— Спасибо, Мислав, я принимаю твою клятву. В ответ я хочу поклясться сердцем и кровью, что сделаю всё, чтобы наказать виновных в гибели твоего отца и отца Брайна. И если тебе, Брайну или Славию понадобится моя помощь, я помогу вам всегда.

— Я думаю, надо пойти даже дальше, — подхватил Славий, — и заключить что-то вроде клятвенного пакта, что каждый из нас четверых будет поддерживать всех остальных, помогать им и защищать их. Я клянусь.

— Я клянусь, — отозвался Брайн.

— Я клянусь, — подтвердил Мислав.

— Я клянусь, — ответил Гленард.

Море ответило им шумом разбивающихся о песок берега волн и золотыми переливами утреннего солнца на брызгах.

Они медленно, с трудом переступая, потянулись к рыбацким домишкам в стороне от пляжа, ёжась от утренней прохлады. К их удивлению, там ждали их лошади. Рядом с лошадьми на обрубке бревна сидел немолодой задумчивый человек, в котором Гленард узнал Тайного Стража, с которым он вчера спорил в кабаке. Гленард направился к нему, а он встал ему навстречу. Гленард обнял коллегу, шепнув ему: «Прости, друг, за вчерашнее. Спасибо».

Через минуту все они были уже в седле, пробираясь между ветхими строениями рыбаков и развешанными на просушку сетями на север. Туда, где виднелись мачты судов в порту и грязные крыши построек Бурого города.

Глава VII

Ожидаемого Гленардом скандала по возвращении домой, к счастью, не случилось. Донрен предупредил Лотлайрэ о том, что Гленард не вернется ночью домой, и успокоил ее тем, что за Гленардом присматривают люди Донрена. Поэтому Гленард, вернувшись в поместье Верверриг, спокойно лег спать и проспал до обеда.

После обеда небо затянули низкие темно-серые облака, и пошел дождь. Дождь был мелким, но частым, и сильный ветер жестоко разбивал капли о стекла окон. Ветер носил капли с такой силой, что казалось, что дождь идет не сверху вниз, а горизонтально.

— Дождей в Рогтайхе не так много, — рассказывал Гленарду Донрен, кутающийся в шерстяной плед в кресле у камина, попивая вино из простой глиняной кружки, — однако если дождь идет, то это действительно дождь. Летом, в жару, дождь внезапен и грозен. Настоящий ливень. Обычно короткий, но смывающий всё на своем пути. А осенью дождь, как сейчас, мелкий, но очень долгий. Такого, что прошел короткий дождик, и выглянуло солнце, тут осенью не бывает. Вот увидишь, этот дождь будет идти и всю ночь, и весь завтрашний день. А когда с юга приносит шторм, дожди могут идти и неделю без остановки. Это и хорошо, конечно, хоть немного очищает город. Дождь смывает пыль, землю и грязь с улиц Белого города вниз, на Бурый город. Там он смывает всю грязь и навоз Бурого города в каналы. Поверь, каналы в дождь и после него не самое приятное зрелище. Однако через день вода уносит всю грязь в море, и город предстает чистым и прекрасным. Прекрасней всего Рогтайх выглядит в первых лучах солнца после большого дождя.

Донрен, конечно, оказался прав. Дождь, усилившись к вечеру, стучал по крыше, стенам и окнам весь вечер и всю ночь. К утру он слегка ослабел, однако по прежнему висел в воздухе мелкой и холодной водной взвесью, бросаемой ветром по сторонам. Не желая вымокнуть, Гленард и Славий решили не ехать в город верхом, а вместо этого воспользоваться комфортом кареты.

— Куда поедем? — спросил Славий, выходя на крыльцо, у которого уже стояла подготовленная карета, запряженная двумя унылыми от дождя лошадьми.

— Давай навестим герцога Зведжина, — предложил Гленард. — Всё-таки герцог Нильрес ан Сидлерд собирался с ним встречаться перед смертью. Вдруг герцог Зведжин нам расскажет что-нибудь важное.

— Он же сказал Брайну, что ничего не знает?

— Вот и посмотрим, что он скажет нам. А точнее, как он это скажет.

Дом, а точнее поместье, герцога Тадеша ан Зведжин не уступал богатством особняку герцогов Плодэна. Хотя поместье герцога Тадеша находилось и не в Белом городе, а за его пределами, не так далеко от поместья Верверриг, оно могло похвастаться огромным и тщательно ухоженным садом, хотя и не таким большим, как сад Верверрига.

Гленард, сам не бывавший в герцогстве Зведжин, слышал о том, что главная резиденция герцогов Зведжина, замок Рауда, поражала посетителей, как своими размерами, так и богатством, равно как и неприступностью. Замок Рауда был воздвигнут на высокой скале над морем, и огни на его башнях, говорят, были видны зведжинским мореходам за многие километры.

Дом герцогов Зведжина в Рогтайхе был тоже далеко не маленьким, однако, конечно, значительно меньших размеров, чем замок Рауда. С поместьем герцога Донрена дом герцога Тадеша тоже размерами тягаться не мог. Тем не менее, дом герцога Тадеша был большой, весьма красивый и очень богатый. Три этажа, из которых первый был из крупного, нарочито грубо отделанного камня, а два остальных из больших бревен, потемневших от времени. По углам дома были выстроены декоративные башенки. Крыши и дома, и башенок, были из дорогой черепицы. Фасад дома украшали многочисленные резные деревянные орнаменты. В целом, снаружи дом был весьма красив, и при этом как бы намекал на то, что его обитатели привыкли воспринимать дом не только как жилище, но и как укрепление.

Когда они вошли внутрь, удивился даже видавший немало богатых домов Славий. Насколько дом был гармоничен в своей простой красоте снаружи, настолько же он был вычурно богато и, порой, совсем безвкусно обставлен внутри.

И приемная комната, и большой зал были уставлены разнообразными диванчиками и креслами, дорогими, но в большинстве своем не сочетающимися между собой. На каждом свободном месте стояли разноразмерные тумбочки и полуколонны с какими-то золотыми и серебряными статуэтками на них. Стены были обиты панелями из дуба и красного дерева, к которым были прикреплены весьма искусно сделанные панно из китовой и моржовой кости, золота и драгоценных камней, переливающихся в неровном свете свечей. Вероятно, каждый из этих предметов по отдельности был прекрасен, однако вместе и в таком количестве они передавали только две мысли: владелец дома необычайно богат и при этом абсолютно безвкусен.

Герцог Тадеш встретил их в кабинете, который размером был вряд ли меньше бального зала. Богато отделанные стены. Огромные люстры из дорогого хрусталя и драгоценных камней. Огромный герб Зведжина в торце комнаты над массивным столом из красного дерева: на синем щите вверху белая ладья, распустившая парус, а под ней три таких же белых рыбы. Герб был обрамлен в гигантскую золотую раму с гравировкой, изображавшей различные сцены рыболовства и морских сражений. Вдоль стен стояли мраморные статуи воинов, на которые кто-то зачем-то нацепил настоящие, но древние доспехи. Видимо доспехи прежних герцогов Зведжина. В руки статуй были вставлены разнообразные мечи, копья и топоры. При этом пол был покрыт довольно простыми досками без какого-либо покрова поверх них. Это немного удивило Гленарда, так как в других комнатах, через которые они проходили, полы были покрыты или огромными коврами, или дорогим наборным паркетом из дуба, красного дерева с вкраплениями перламутра и китовой кости.

Сам герцог, встретивший их посредине комнаты с доброй улыбкой, был одет в длинный расшитый золотом и драгоценными камнями темно-красный бархатный удлиненный, почти до колен, дублет. Гленард от Славия знал, что такая одежда не так давно вошла в моду на всем центральном юге, в Плодэне, в Зведжине и даже в Квитине, и называлась, кажется, жупан. Из-под жупана у герцога проглядывала расшитая красными нитками на груди рубашка из дорогого белого хлопка. На ногах у герцога были черные штаны из дорогого тонкого сукна, заправленные в невысокие расшитые золотом сафьяновые полусапожки. Гленард подумал, что одежда герцога, видимо, стоила как четверть, а то и треть, всего баронства Флернох.

На пальцах герцога были золотые перстни с аметистами, изумрудами, сапфирами и рубинами. На шее — массивная золотая цепь, поддерживающая висевший на середине груди золотой герб Зведжина. Несмотря на то, что герцог был у себя дома, к широкому ремню, надетому поверх его жупана, был подвешен палаш с украшенной сапфирами рукоятью в красивых ножнах с золотыми узорами. С другой стороны на ремне висел длинный кинжал в не менее богатых ножнах.

Гленард был довольно высокого роста, однако герцог Тадеш был почти на голову его выше. Герцогу было около тридцати пяти лет. Длинные очень темные волосы с прямым пробором, свободно свисающие на плечи. Густые брови, карие глаза. Тонкие усы над тонкими же и бледными губами. За исключением губ, герцог Тадеш чем-то был похож на Славия. Что, впрочем, было не удивительно, поскольку на протяжении столетий дома Квитин, Плодэн и Зведжин не раз связывали браками свои судьбы и свою кровь. Герцог Тадеш был поистине могучего телосложения, с широкими плечами, широкой грудью и прекрасной осанкой.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — неожиданно тонким голосом громко проверещал он, раскрывая руки в объятиях. Впрочем, обниматься он не спешил, быстро сменив приветствие на простой удар кулаком в грудь. — Садитесь, гости дорогие!

— Спасибо, герцог Тадеш, — слегка поклонился Славий.

— Вас, дорогой Славий, я хорошо знаю, а кто же ваш спутник? — поинтересовался герцог Тадеш, когда все сели у стола.

— Это граф Гленард ан Ульфдад, мой друг и соратник на войне, — представил Гленарда Славий. — Мы многое пережили вместе, а вот сейчас он решил навестить меня в столице.

— Прекрасно, прекрасно, Гленард! — рассмеялся герцог Тадеш. — Рад с вами познакомиться! Как вам этот чудовищный город?

— Немного чудовищно, но в меру, — Гленард улыбнулся.

— Прекрасно, прекрасно! Не желаете ли отведать моего мёда? — герцог Тадеш позвонил в колокольчик, и на столе почти волшебным образом, лишь при небольшом участии снующих слуг, появились серебряные кувшины с медом, серебряные с золотом кубки и закуски на серебряных же тарелках.

Слуги наполнили кубки и мгновенно удалились. Герцог Тадеш, Славий и Гленард подняли кубки и отпили вкусный пряный мед.

— Что же привело вас ко мне сегодня, юный Славий? — поинтересовался герцог Тадеш. — Вы наконец-то решили поддержать меня на пути к законно принадлежащему мне трону?

— Я пока не могу определиться, ваша светлость, хотя и как раз пытаюсь, — уклончиво ответил Славий. — Вот, надеюсь, что граф ан Ульфдад поможет мне разобраться во всём. Он очень умён, и я во всем на него полагаюсь. Что же до причины сегодняшнего визита, то я здесь по просьбе моего друга, юного герцога Брайна ан Сидлерда.

— Чем же я могу помочь бедному Брайну? Ах, я так переживаю из-за гибели его отца…

— Ваша светлость, — ответил Гленард, — мы хотели бы помочь герцогу Брайну найти убийц его отца. Он рассказывал нам, что у его отца, герцога Нильреса, были с вашей светлостью какие-то деловые переговоры. Возможно ли, что кто-то, кому были невыгодны ваши отношения, поспешил решить эту проблему, так сказать, кардинальным путем?

— Ах, Гленард, всё возможно, всё возможно… Вы знаете, в этом мире столько подлецов! Не удивлюсь, если это злобный старый герцог Мерфрайн. Он так не хотел, чтобы Зведжин получал дерево для наших кораблей от Сидлерда! Впрочем, и герцог Сигерд ан Плотхавт вполне мог быть замешан. Моряки и в Мерфрайне, и в Плотхавте совершенно бездарные по сравнению с нашими славными мореходами, однако за счет крепости сидлердского дерева их расходы меньше, и они так нечестно отбирают у нас наши рынки!

— Искренне сочувствую вам, ваша светлость. Я восхищен мужеством моряков Зведжина. Я хорошо знаю историю и помню, какую большую роль сыграл Зведжин в становлении Империи. Так удалось ли вам договориться с герцогом Нильресом о поставках дерева, если не секрет?

— Ах, почти, почти удалось! Мы почти всё обсудили, так долго говорили, почти договорились обо всём. Ах, если бы не этот случай!…

— Простите, ваша светлость, — удивился Гленард, — вы сказали, что вы долго говорили с герцогом Нильресом? Но его сыну, Брайну, вы сказали, что так и не встретились с герцогом Нильресом…

— Ну, так… — улыбка-было сползла с лица герцога Тадеша, однако тут же вернулась. — Так мы же еще до этого с ним встречались, разговаривали. Долго. Долго, да… Ах, давайте еще выпьем!

— Честно говоря, ваша светлость, — продолжил Гленард, выпив меда, — я восхищен вашим домом. Невероятное богатство и явный тонкий вкус. Я под большим впечатлением.

— Ах, спасибо, граф, спасибо!

— Вот только смущает меня немного эта комната. Скажите, герцог Тадеш, почему же во всех комнатах полы застелены коврами, а здесь голые доски? Возможно, за этим есть какая-то глубокая идея, которую я не понимаю по незнанию?

— Ах, это всё только на время небольшого обновления. Я решил поменять здесь ковер. Старый мне жуть, как надоел! Я уже заказал новый, но его еще не успели доставить. Прошу вас, Гленард, простите меня! Если хотите, мы можем прямо сейчас перейти в другие комнаты, где всё в порядке.

— Ну, что вы, ваша светлость, зачем же. А скажите, ваша светлость, ваша нелюбовь к старому ковру не случилась ли случайно из-за того, что именно на нем осталась кровь герцога Нильреса, после того как вы его здесь закололи своим кинжалом во время вашего длинного разговора? Вон, там даже на досках кровь осталась…

— Не может быть, здесь же всё… — побледнев, быстро обернулся герцог Тадеш и, естественно, ничего не увидел на чисто вымытых досках пола.

Герцог Тадеш ан Зведжин мгновенно преобразился. Улыбка исчезла с его лица. Губы поджались. Глаза выпятились. Лицо сделалось злобным и диким. Он вскочил.

— Да как ты смеешь! — заорал он, опершись кулаками обеих рук на стол и нависнув над Гленардом. — Как ты смеешь, щенок! Ты приходишь в мой дом, ешь мой хлеб, пьешь мой мед! И ты обвиняешь меня в убийстве! Кто ты такой! Как ты смеешь! Какой-то граф неизвестного графства! Я хорошо знаю многие знатные семьи Империи, но об Ульфдаде слышу впервые! Ты, самозванец, еще и смеешь мне в лицо в моем доме бросать такие оскорбления!!! Да я тебя на куски раскрою!

Он быстрым движением выхватил палаш. Славий вскочил. Гленард не пошевелился, спокойно смотря в глаза герцога Тадеша.

— Полегче, ваша светлость, — тихо произнес Гленард. — Вы хотите еще и убить здесь безоружного герцога и безоружного графа? Давайте, а потом объясняйте всем, почему в вашем доме таинственно пропадают герцоги и графы. Многие знают, что мы здесь. Успокойтесь. Хотите сражаться, я к вашим услугам, но не сейчас. Нужно сделать всё по правилам, подготовиться, поговорить с Богами, вы знаете. Завтра утром я полностью к вашим услугам. Но только вы и я. Один на один. Под приглядом друзей, разумеется, как полагается. Согласны?

Тадеш тяжело дышал и крутил глазами, смотря то на Гленарда, то на Славия, то по сторонам. Потом выпрямился, глубоко вздохнул и вложил палаш обратно в ножны.

— Согласен, — процедил он сквозь зубы. — Завтра утром. Через два часа после рассвета. Здесь, за домом. Моим помощником будет мой друг, барон Шалтус ан Алус. Вашим?

— Герцог Славий ан Квитин, если он окажет мне такую услугу.

— Почту за честь, — отозвался Славий.

— Тогда, господа, я вас больше не задерживаю, — указал на дверь герцог Тадеш. — До завтра.

— Что на тебя нашло, Гленард? — поморщился Славий, когда карета покатилась к выезду из поместья герцога Зведжина.

— Сам не знаю, Славий, — Гленард развел руками. — Чем-то он меня очень разозлил со своими причитаниями и улыбочками. Ах, то… Ах, это… Всё это было таким напускным… Маска, рассчитанная на глупых зрителей. Захотелось сорвать с него эту маску и посмотреть, какой он на самом деле.

— Посмотрел?

— Ага. Злобный, вспыльчивый и опасный. Но, честно говоря, на такую реакцию я и сам не рассчитывал. Он запаниковал. Понял, что выдал себя, когда обернулся к несуществующему пятну крови, и решил, что терять уже нечего. И взвился.

— Но ты его здорово успокоил. Хотя я действительно боялся, что не сработает, и он не остановится. Уж больно бешенный он был. Что тогда было бы?

— Ну, Славий, ну ты же меня знаешь! Упал бы назад, перекувырнулся бы, отпрыгнул к стене и схватил бы какое-нибудь оружие у этих статуй вдоль стен. А там мы уже на равных. Да и кинжал у меня в сапоге тоже не такая безвредная игрушка.

— Я в тебе не сомневался, — усмехнулся Славий. — Хотя это всё было и неожиданно. Расскажем Донрену и арестуем Тадеша?

— Зачем? Мы пока еще ничего не знаем. Он даже не признался. Нужно доиграть эту игру до конца. Нужно подтвердить, что он действительно убил отца Брайна. Пока у нас фактически только предположение.

— Тогда тебе придется с ним завтра драться, Гленард.

— Я знаю.

— Он опасен. За всеми его улыбочками скрывается огромный страшный зверь. И, говорят, он неплохо владеет своим палашом.

— Ну, что ж. Придется быть аккуратным. Прошу тебя, не говори ничего Донрену и, особенно, Лотлайрэ.

— Конечно, хотя Лотлайрэ меня убьет, если что.

— Рано меня хоронишь, Славий. Я тоже зверь непростой.

Глава VIII

К утру дождь перестал, и солнце всходило уже на почти безоблачное ярко-голубое небо. Гленард и Славий выскользнули из поместья и направились к усадьбе герцога Тадеша, на этот раз верхом.

С герцогом Тадешом и его другом, невысоким кругленьким улыбчивым бароном Шалтусом ан Алус они встретились за домом Тадеша, на небольшой, но очень живописной полянке в саду, окруженной усыпанными фиолетовыми цветами кустами вереска.

Герцог Тадеш был в суконных штанах, сапогах и в расшитой красными и зелеными узорами белой рубашке. Он держал обнаженный палаш и разминался, выписывая им круги и восьмерки. Гленард слегка поклонился герцогу, после чего достал свой меч из ножен. Сняв перевязь с ножнами и расстегнув ремень, Гленард снял и свой простой черный дублет, аккуратно сложив его на мраморной скамейке у края полянки. Повернулся к герцогу и отсалютовал ему мечом, показывая, что готов к поединку. Славий и Шалтус встали на противоположных друг от друга сторонах полянки, по бокам от герцога Тадеша и Гленарда. Тишину нарушало лишь негромкое жужжание какой-то припоздавшей пчелы вокруг цветов вереска.

Герцог Тадеш был на голову выше и значительно шире Гленарда. На его исполинском фоне Гленард, и сам довольно высокий и крепкий, выглядел слабым и несколько невзрачным. Несмотря на это, Тадеш начал первую атаку осторожно, не зная, чего ожидать от противника. Впрочем, он зря волновался. Гленард едва отбил удар его палаша, изрядно пошатнувшись при этом.

Герцог снова пошел в атаку. На этот раз Гленард увернулся от удара, хотя и несколько неуклюже, и отступил назад. Тадеш наступал. Гленард двигался назад, сохраняя расстояние, не давая Тадешу приблизиться. При этом герцог явно прижимал его к краю площадки.

Герцог провел еще одну осторожную атаку, Гленард отступил. Герцог ударил уже шире, быстрее и увереннее, справа налево, слегка открывая корпус. Гленард едва успел принять этот удар, скользнувший вдоль клинка, развернулся от силы удара и споткнулся, потеряв на мгновение равновесие.

Торжествующий Тадеш, уже не опасаясь, нанес широкий удар слева направо, добивая противника, однако Гленард неожиданно быстро перенес вес тела на другую ногу, поймал удар клинком и, гася силу удара, скользнул мечом по клинку палаша, опираясь на него и с помощью этого уходя вбок и за спину Тадеша. Молниеносно он ударил мечом плашмя герцога по затылку, сделал едва заметный круг мечом, рассекшим воздух со свистом, и следующим быстрейшим ударом по клинку палаша прямо у гарды выбил палаш из руки Тадеша. Мгновенно развернувшись вокруг своей оси и набрав тем самым скорость, он ударил ошарашенного герцога навершием рукояти своего меча в лоб, а потом, разворачиваясь обратно, молниеносно и жестоко заехал со всей силы ногой по ноге Тадеша позади колена.

Герцог Тадеш рухнул на землю. Он тут же попытался подняться, но уперся шеей в острие меча Гленарда. Гленард слегка нажал на меч. По шее Тадеша потекла кровь.

— Вы мертвы, ваша светлость, — спокойно и буднично сообщил Гленард.

— Граф… Ваше сиятельство… Гленард… По-пожалуйста… Не убивай… Не… Не убивайте… — задыхаясь, заверещал герцог — Пожалуйста… Сохрани жизнь… Признаю! Признаю поражение!

— Что мне твое поражение, Тадеш? — Гленард пожал плечами. — Что оно даст и мне, и несчастному Нильресу ан Сидлерд, и его безутешному сыну? Зачем оно нам?

— Гленард! Я богатый человек! Я влиятельный! Проси чего хочешь! Только не убивай!.. — захныкал Тадеш, растерявший всю свою спесь под холодным металлом меча Гленарда.

— Мне нужна правда, Тадеш. Что случилось с Нильресом? Правда в обмен на твою жизнь?

— Это нечестный обмен, Гленард. Это обмен смерти на смерть.

— Ты хочешь умереть когда-нибудь потом или прямо сейчас, Тадеш?

— Пожалуй, ты прав. Хорошо, я расскажу. Только убери меч. — уже спокойнее произнес Тадеш.

— Ну, уж нет, — покачал головой Гленард, — сначала плата за жизнь, потом жизнь.

— Хо-хорошо. Он пришел ко мне. Мы говорили о лесе. Я хотел еще убедить его поддержать меня на Совете. Я предлагал ему многое. Он отказался. Я разозлился и ударил его в грудь кинжалом. Сам не знаю, что на меня нашло… Я бил еще и еще. Потом мы его увезли в порт и бросили там.

— Все слышали? — Гленард обвел глазами Славия и Шалтуса, те кивнули. — Герцога Плодэна тоже ты убил?

— Анжена? — удивился Тадеш. — Что ты, нет. Зачем? Он меня поддерживал, был одним из ближайших моих друзей. Зачем мне его убивать?

— А остальных? Ты пытался убить остальных? Славия и других герцогов?

— Нет! Нет, не я! — закричал Тадеш.

— Ты врёшь, — спокойно сказал Гленард и слегка нажал на меч.

— Юррен!… Юррен! — хрипя, завопил Тадеш. — Только он, больше никто.

— Ты пытался убить герцога Юррена ан Глареан? — переспросил Гленард.

— Да!.. Я нанял людей… Но только его, больше никого. У нас старые счеты с этим спесивым засранцем!..

— Хорошо, — Гленард убрал меч от горла Тадеша и, протянув Тадешу руку, помог ему подняться. — Славий, барон ан Алус, вы позволите нам минуту поговорить с герцогом Тадешом наедине?

— Конечно, Гленард, — ответил Славий, и они с Шалтусом отошли на другую сторону полянки.

— Герцог Тадеш, — обратился Гленард к бледному, ссутулившемуся и дрожащему герцогу, по шее которого стекала тонкая струйка крови, нанося существенный урон его красивой рубахе, — вы спрашивали меня про мое графство. Так вот, я счастлив вам сообщить, что графство Ульфдад находится в герцогстве ан Верверриг, а моим сеньором является герцог Донрен ан Верверриг, которого вы наверняка хорошо знаете.

Тадеш вскинул на Гленарда изумленный взор и, кажется, побледнел еще больше.

— Вы всё правильно поняли, ваша светлость, — продолжил Гленард. — Вы только что в присутствии высокородных свидетелей признались офицеру Тайной Стражи Империи в убийстве герцога Империи и в попытке убийства другого герцога Империи. По законам Империи вы будете казнены. Впрочем, возможно, в честь коронации Императора вас просто лишат титулов и имущества и изгонят из Империи, кто знает.

Тадеш обхватил голову руками и, кажется, тихонько заскулил.

— Однако вы неплохой правитель своих земель, насколько я знаю, и, возможно, ваша казнь или изгнание будут не совсем в интересах Империи. Это только лично мое мнение, хотя в данный момент именно я являюсь человеком, решающим вашу судьбу. Руководствуясь этими соображениями, я предлагаю вам простую и честную сделку. Я предложу ее вам только один раз, и ответить вы мне должны прямо сейчас.

— Какая сделка, ваше сиятельство? Чего вы хотите?

— Вы отказываетесь от претензий на трон Империи, о чем сообщаете всем своим сторонникам. Вы прекращаете участвовать в интригах и борьбе вокруг трона. И на Большом Совете вы поддержите того кандидата на трон, которого я вам укажу. В обмен я постараюсь сделать так, чтобы история эта как можно дольше оставалась тайной. А если она станет известной герцогу Донрену, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вы избежали казни или изгнания. Поверьте, я это могу.

— Вы предлагаете тяжелый выбор, граф Гленард… — задумчиво произнес Тадеш.

— Для вас это выбор между смертью и продолжением той же богатой жизни, которой вы живете сейчас. У вас станет всего лишь на одну мечту меньше. Достойная плата за жизнь, не правда ли?

— Пожалуй, вы правы, ваше сиятельство, — Тадеш кивнул, — я принимаю вашу сделку.

— Поклянитесь, ваша светлость.

— Я, герцог Тадеш ан Зведжин, клянусь своей кровью, своим сердцем и своей честью, что не буду участвовать в борьбе за трон Империи, а когда придет время, на Большом Совете, поддержу кандидата на трон, которого укажете вы, ваше сиятельство. Вы довольны?

— Да, ваша светлость. И я выполню свою часть сделки.

Тадеш церемонно поклонился Гленарду и поплелся в сторону дома, даже не подобрав лежащий на песке палаш. Барон Шалтус засеменил за ним.

— О чем вы говорили, Гленард? — спросил Славий, пока они ехали обратно рядом друг с другом.

— Я попросил его о маленькой просьбе, ничего особенного.

— А взамен?

— Взамен мы не расскажем Донрену, о том, что случилось. Ни Донрену, ни Брайну, вообще никому. Это моя личная просьба к тебе.

— Ух ты, — Славий недоверчиво покачал головой, — неужели стальной Гленард начал брать взятки?

— Слова твои обидны для меня. И ты всё не так понял. Я не беру взятки, я заключаю союзы. Тадеш нам еще пригодится, быть может.

— Союз с Тадешом? С этой изворотливой скотиной? Ты уверен, друг?

— Нет, не уверен, — Гленард пожал плечами, — но посмотрим. Рассказать Донрену и обвинить Тадеша мы всегда успеем. Я бы, правда, начал беспокоиться за барона ан Алус. До тебя Тадешу сейчас добраться сложно, а вот ему он рот заткнуть может быстро, хоть золотом, хоть сталью. А не хотелось бы, он мне понравился.

— Посмотрим. Если волнуешься, давай намекнем Донрену и приставим к нему охрану.

— Не получится. Если попросим за него, придется всё рассказывать. Донрен умный, всё поймёт. А так мы с тобой с утра просто ездили потренироваться. Барону Шалтусу просто пожелаем удачи. В конце концов, он друг Тадеша, а не наш.

— Что за шутовство ты разыграл с герцогом, кстати? Продолжение вчерашних развлечений с ним?

— Ага. Извини, не смог удержаться. Мне почему-то очень нравится его дразнить.

— Ты же мог его раскроить в первые же секунды, Гленард. Он большой, но ты быстрее и гораздо опытнее.

— Мог бы. Но Донрен мне запретил убивать. Мне нужно было вымотать Тадеша, свалить его и унизить, чтобы позадавать ему вопросы. Что и получилось.

— Опасная игра, Гленард.

— А когда у нас с тобой было по-другому, Славий? Каждое утро, просыпаясь, мне глупо спрашивать, что день грядущий мне готовит. Ясно же: следы, погони, сражения, кровь и смерть. И так уже почти пятнадцать лет.

— Надоело?

— Не знаю, Славий. Мне, наверное, нет. Однако с появлением сына мне всё сложнее рисковать. Я понимаю, что рано или поздно, может, завтра, может, сегодня, это плохо закончится. Но это как вино для пьяницы. Ты хочешь бросить, но не можешь. Раз за разом, день за днем, дело за делом, погоня за погоней, драка за дракой. Возможно, это рождает внутри нас что-то такое, что нас опьяняет похлеще любого вина. И я, похоже, пьяница, но не от вина, а от этого риска и ощущения опасности. Не могу без него, хотя умом и понимаю, что лучше остановиться.

— Ты философ, Гленард. Когда всё это закончится, после коронации нового Императора, поехали ко мне в Квитин. Залезем в подвалы замка Вартин, откупорим большой бочонок лучшего вина, и забудем на многие дни обо всём плохом! Что скажешь, хорошая мысль?

— Замечательная мысль, герцог Квитин! Только Лотлайрэ не говори. Боюсь, что она всей замечательности этой мысли может не оценить, — улыбнулся Гленард.

Глава IX

Стены небольшой, но уютной гостиной были завешаны гобеленами с вычурными изображениями садов и дворцов. Пол был покрыт мягким светло-бежевым кадирским ковром с высоким ворсом. В центре, вокруг невысокого резного белого столика стояли полукруглые диванчики, резные ножки и спинки которых были покрашены в белый цвет, а мягкие удобные сиденья обиты нежно-бирюзовой хлопковой тканью.

На столике были расставлены серебряные и фарфоровые вазы со свежими и засахаренными фруктами, печеньями, сладостями и кусочками дорогих сыров. Нашлось место на столике и двум высоким золотым кувшинам с вином, равно как и трем небольшим серебряным кубкам, отделанным золотыми узорами и драгоценными камнями.

На одном из диванчиков сидели Лотлайрэ и герцогиня Мари ан Верверриг. Напротив них расположилась немолодая уже женщина с вытянутым бледным лицом, зелеными глазами, каштановыми волосами и напряженной улыбкой на светлых губах — герцогиня Лиара ан Мерфрайн. На герцогине было изысканное темно-коричневое платье с отделкой темно-зелеными шелковыми лентами. Ее волосы были собраны диадемой с большим овальным изумрудом, отлично гармонирующим и с платьем, и с зелеными глазами герцогини Лиары.

— Мари, Лотлайрэ, — произнесла Лиара, — Мне было бы очень приятно поговорить с вами о моде, о новостях, о погоде и о ценах на ткани, однако я уверена, что вы пришли сюда не для этого. Я человек прямой, поэтому давайте пропустим вступительную часть и перейдем сразу к делу. Зачем вы здесь?

— А ты, Лиара, я смотрю, просто мастер вежливых вступлений, — усмехнулась Мари.

— Ну, что ты, Мари. Не то, чтобы я была не рада тебя видеть… Хотя нет, именно не рада. Твое появление никогда не приносит ничего хорошего ни мне, ни моему мужу.

— Разве я когда-нибудь тебя обижала? — потупила глаза Мари.

— Нет, что ты. Разве что… На весеннем балу прошлого года, на Турнире подсолнухов, на Совином балу и еще всего лишь на паре десятков малозначащих событий типа императорских приемов. К тому же твой муж постоянно пытается отобрать всё у моего мужа. А так, что ты, какие обиды?

— Ты еще детство забыла вспомнить, Лиара — Мари натяжно улыбнулась, — как я отбирала у тебя пирожные и внимание юных рыцарей. Мы с Лиарой воспитывались вместе, Лотлайрэ, хотя я и несколько моложе, да и сохранилась лучше. Как видишь, сохранили теплые чувства друг к другу и спустя столько лет.

— Ну, конечно, Мари, — улыбнулась Лиара, отпив вино из кубка и взяв кусочек засахаренного яблока, — самое время вспомнить времена ушедшей юности. И всё же я позволю себе повторить свой вопрос. Зачем ты здесь?

— Герцогиня Лиара, герцогиня Мари, — вступила в разговор Лотлайрэ, — я понимаю, что вам есть что вспомнить, и есть, что простить или не простить друг другу. Однако мы здесь по причине, которая, как бы высокопарно это ни звучало, важнее личных обид и неприязни.

— Ты меня заинтриговала, графиня ан Ульфдад, — Лиара внимательно рассматривала Лотлайрэ. — Что же такое может быть важнее, чем наши с Мари милые воспоминания?

— Я полагаю, что судьба Империи.

— Слова, слова… Словно вуаль. Скрывают суть и улетают вдаль, — Лиара поставила кубок на стол. — Что три маленькие женщины могут сделать для Империи? Мы лишь тени. Тени за спинами наших мужей, разрывающих эту самую Империю ради собственной или иллюзорной общественной выгоды. Наши мужья и их соратники ведут свою войну, танцуя у трона, а мы лишь купаемся в их богатстве, залечиваем их душевные и телесные раны и греем их постель. Мы тени в тени теней трона. Не кажется ли тебе, юная Лотлайрэ, что лучше обсуждать сплетни и взаимные претензии, чем продираться сквозь вуаль теней и слов, которые ничего не изменят?

— Простите, Лиара, я не знаю подробностей ваших отношений с мужем, однако мне кажется, что шепот из теней, в которых, как вы говорите, мы находимся, слышен и влиятелен, порою, намного более, чем самый громкий гром. Вуаль наших слов, сказанных в правильное время и в правильные уши, влияет на судьбу Империи не меньше, чем самые громкие события. Я слышала даже мнение, что самые могущественные мужчины Империи иногда не более чем инструменты в руках самых умных женщин Империи. Пожалуй, в этом наиболее глубокая и сложная мысль в вере в Двух Богов. Намеренно не создав нас и мужчин равными, Боги дали нам с ними разные инструменты, позволяющие, однако, оказывать равное влияние на судьбу этого мира, каждому по-своему.

— Ха-ха! — рассмеялась Лиара. — А ты молодец! И ты молодец, Мари, какую умную компаньонку ты себе нашла. Ну, что ж, Лотлайрэ, ты права. Шепот из теней за троном порой могущественнее, чем слова, сказанные с трона. Я рада, что ты, только вступив в прекрасный сад столичного высшего общества, сад, наполненный змеями, кстати, это уже понимаешь. Ты умнее, чем мне показалось сначала. Но всё же, я уже в третий раз повторю свой вопрос, зачем вы здесь? Должна же быть причина у такого визита.

— Ты наверняка знаешь, Лиара, — ответила Мари, — что вокруг трона и вокруг избрания нового Императора в последнее время происходят странные события. Убийства, покушения…

— Ах, Мари, — перебила Лиара, — говори проще. Крысы начали грызню за то, что им не принадлежит. В этом городе, Лотлайрэ, всё кишит крысами. И хижины Черного города, и склады Бурого города, и дворцы Белого города. И эти крысы готовы в любую минуту друг друга сожрать. Особенно, когда дерутся за то, чего они недостойны, и то, что принадлежит другим по праву. Как трон Империи, например.

— Лиара, я ни секунды не сомневаюсь, что у твоего мужа есть все права на трон, и что он достоин этот трон занять — примирительно подняла руки Мари, — однако ситуация, когда кто-то пытается изменить правила игры и забрать себе всё, попросту убивая других игроков, не идет на пользу никому, в том числе и твоему герцогу Мерфрайну.

— Кого поддержит Донрен, Мари? — улыбка исчезла с лица Лиары. — Скажи мне, прежде чем задавать мне вопросы. Поддержит ли он моего мужа?

— Что тебе его поддержка, Лиара? — раздраженно отмахнулась Мари. — Один голос одного герцога, в то время как вокруг слетают головы герцогов, обладающих десятками голосов их земель. Почему ты волнуешься о Донрене, а не об этом?

— Ох, не надо Мари, оставь — взмахнула руками Лиара, — все знают, что Донрен всегда играет в свою игру. Все знают, что к нему прислушиваются многие. Все знают, что у него всегда есть свое мнение по всем вопросам в этой стране. И все знают, что он добивается своего, так или иначе, сладостями или сталью, уговорами и союзами, огнем и мечом. Я хочу быть абсолютно уверена, что Донрен на нашей стороне, прежде, чем вам помогать.

— А вы можете нам помочь, Лиара? — спросила Лотлайрэ. — Вы что-то знаете о той кровавой игре, которая сейчас ведется в столице?

— Допустим, что-то я знаю, — Лиара пожала плечами, — но, как и Мари, и Донрен прекрасно знают, что знания — это самый ценный товар. А за самые ценные знания я хочу назначить самую высокую цену. Трон Империи. Я расскажу вам, что знаю, а Донрен поможет моему мужу.

— Прости, Лиара, — развела руками Мари, — твоя цена слишком высока. Даже если бы я захотела тебе помочь, я бы не смогла. Донрен меня любит и слушает. Однако во всём, что касается Империи и действительно важно, он поступает по-своему. Я могу обещать тебе только то, что он поддержит того, кого посчитает достойным кандидатом. Впрочем, я могу тебя заверить, что он относится к твоему мужу с большим уважением, несмотря на все разногласия, которые у них есть. Поэтому я не исключаю, что он сам придет к поддержке герцога Мерфрайна. Однако повлиять я на это не могу, хотя и могу рассказать ему о том, что ты и твой муж заботятся больше об интересах Империи, чем о своем благополучии. Равно как и о том, что ты помогла нам остановить убийства герцогов. Возможно, он это оценит. Это вся плата, которую я могу тебе дать. Принимать ее или нет, решай сама, но только прямо сейчас.

— Уклончиво, Мари, — криво улыбнулась Лиара. — Слишком уклончиво. Ничего не пообещала, но и ничего не исключила. Вы действительно достойны друг друга с Донреном. Похоже, не зря он тогда выбрал тебя, а не меня. Ну, что ж, какая плата, такой и товар. Ты не обещаешь мне, что твой Донрен посадит моего Рейнорда на трон Андерриоха, а я не обещаю тебе, что Первый священник Латий расскажет тебе о том, почему он такой испуганный в последнее время. Мне он рассказал, но твоя плата не такая высокая, чтобы оплатить эти знания.

— Даже если на кону судьба Империи и ваша собственная? — удивилась Лотлайрэ.

— Империя, Лотлайрэ, стояла триста лет до меня и простоит еще пятьсот после меня. Конечно, мне будет приятно, если мой муж, а затем и сын, сядут на ее трон. Я сделаю многое для этого. Однако возня крыс возле трона не помешает ни мне, ни моему мужу, покуда мы стоим в стороне от этого.

— Лиара, вы с Рейнордом рассчитываете, что его кандидатура станет выглядеть наилучшей как наиболее стабильная на фоне противостояния остальных герцогов? — догадалась Лотлайрэ. — Рассчитываете на то, что вас поддержат не герцоги, а бароны и графы? В роли спасителя Империи?

— Ну, право, Лотлайрэ, я завидую твоему мужу. И сочувствую. Сложно, наверное, жить с такой умной женщиной. Мне было очень приятно с тобой пообщаться. И за это я дам тебе еще кое-что. Немного, но в данный момент это будет ценным. Я клянусь тебе, что ни я, ни мой муж не причастны к этим убийствам и покушениям. По крайней мере, это поможет вам с Мари и с Донреном не тратить свои силы, подозревая меня или Рейнорда. Мы можем о многом спорить и ругаться с Мари. Мы знаем друг друга почти всю жизнь, и у нас есть, что друг другу припомнить. Однако даже Мари знает, что мое слово нерушимо. Так, Мари?

— Да, Лиара — кивнула Мари.

— Ну, тогда, не смею вас больше задерживать. Обошлись без вступлений, обойдемся и без прощаний. Увидимся на осеннем балу.

Глава X

Гленард и Брайн ан Сидлерд шли по узкой аллее, почти тропинке, между высоких дубов и платанов.

— Дни идут, а мы так ничего нового и не узнали, — грустно сказал Брайн.

— Мы все ищем зацепки и следы. Нужно немного подождать, Брайн.

— Я понимаю. Скоро равноденствие, и мне, вероятно, придется на Совете Земель сидеть в одной комнате с убийцей моего отца, кем бы он ни был, и смотреть ему в глаза.

— Есть вещи, которые нам приходится принимать, — развел руками Гленард. — Не можешь же ты вызвать на поединок всех герцогов сразу. Ты выбрал, кого поддержишь?

— Пока нет. Герцог Абфрайн надеется, что я поддержу его. Но я не уверен. Мой отец его поддерживал, но я не он. И я не уверен, что Вальдред ан Абфрайн будет хорошим правителем и для севера, и для Империи. У меня есть другой кандидат на примете, но он пока, кажется, не участвует в игре.

— Герцог будет настойчив. Без голоса твоего отца и без твоего голоса его шансы на избрание малы.

— Я понимаю, — кивнул Брайн. — Нам пора бы уже увидеть герцога. Что там сказал стюард?

— В конце аллеи есть беседка. Пока ее не видно, но аллея длинная.

— Интересно, какое всё здесь зеленое и пышное. И деревья, и кусты. У нас на севере уже через месяц выпадет первый снег, а здесь в то время только начнут желтеть листья. Хотя я, скорее, в этом году первый сидлердский снег пропущу и останусь здесь до самой коронации Императора, кого бы ни избрали. Ты, кстати, идешь на бал?

— Какой бал? — удивился Гленард.

— Как какой? Осенний бал. Как каждый год перед осенним равноденствием.

— Я же в столице бываю редко. Пока меня не приглашали.

— Должны пригласить. Если почему-то забудут, то считай, что я тебя официально пригласил. Он будет в этом году у герцога Мерфрайна.

— Спасибо. Похоже, мы уже пришли. Вон та беседка.

Герцог Вальдред ан Абфрайн был хорошо сложенным молодым мужчиной среднего роста с аккуратной каштановой бородкой и коротко постриженными каштановыми волосами. На вид ему было около двадцати пяти лет. Одет он был в длинное бордовое сюрко, расшитое золотыми узорами. Он задумчиво сидел на скамейке в беседке, пристально смотря на маленький искусственный водопадик, устроенный рядом с беседкой. Услышав шаги, он обернулся и поднялся, улыбаясь.

— Герцог Брайн! Рад видеть тебя. Хотя радость эта и омрачена скорбью по твоему отцу. Я так рад, что ты решил заглянуть ко мне.

— И я рад тебе, герцог Вальдред, — улыбнулся в ответ Брайн, приложив кулак к сердцу, — позволь представить тебе моего друга, графа Гленарда ан Ульфдад.

— Ваша светлость, — поприветствовал Вальдреда Гленард.

— Ваше сиятельство, — поприветствовал его в ответ Вальдред. — Присаживайтесь, друзья.

— Вальдред, — Брайн сел на скамейку напротив него, — мы пытаемся понять, что же случилось с моим отцом. Мы пришли сюда в надежде на то, что ты сможешь рассказать нам что-то, что поможет нам.

— Я понимаю, Брайн, понимаю, — кивнул Вальдред. — Я рад бы вам что-то рассказать, но я даже не знаю, что. Мы виделись с герцогом Нильресом за два дня, до того, как его нашли убитым. Мы обсуждали наши совместные действия перед Советом Земель. Мы хотели убедить всех северных герцогов поддержать именно меня. Сделать Север снова великим. Расстались в хорошем настроении, больше ничего особенного вспомнить не могу.

— Сильно ли гибель герцога Нильреса ударила по вашим планам, ваша светлость? — поинтересовался Гленард.

— Если честно, граф, то довольно болезненно. Герцога Нильреса очень уважали на севере. Упертого Мерфрайна переубедить не удалось бы в любом случае, однако и Клафтхорд, и Фьотдайх могли бы к нам прислушаться. Северу, да и всей Империи нужна новая кровь и новый ум. Нам нужны перемены для развития, и я могу их дать. Я надеюсь, Брайн, что ты меня поддерживаешь так же, как и твой отец.

— Вальдред, — осторожно ответил Брайн, — я безмерно тебя уважаю, так же, как тебя уважал мой отец, однако я сейчас в трауре. Я потрясен гибелью моего отца и не готов пока принимать столь серьезные решения.

— Не нужно принимать решений, дорогой Брайн, — Вальдред улыбнулся, — просто продолжи дело своего отца. Окажи такое уважение и ему, и Северу, и всей Империи.

— Простите, ваша светлость, — вступил в разговор Гленард, — но уверены ли вы, что вашу кандидатуру поддержат центральные и южные герцоги, а также их вассалы? При всем моем уважении, вы не слишком известны за пределами северных земель.

— Всё меняется, граф. Всё меняется. Если у меня будет и ваша, и Брайна, помощь и поддержка, мы сможем, объединив усилия, победить всех скептиков. И сделать Север великим снова, достигнув тех же успехов, каких я достиг в своем герцогстве.

— Ваша светлость, — попросил Гленард, — прошу вас, расскажите о своих успехах в Абфрайне и о ваших планах относительно Империи. У меня есть несколько друзей в Танферране, который соседствует с вашим герцогством, однако я ничего не слышал от них о потрясающих успехах Абфрайна. Скорее, я слышал, что экономика Абфрайна находится сейчас не в самом лучшем состоянии.

— Зависть, граф, всё это зависть. Вокруг одни завистники. Хотите мой план, пожалуйста. В первую очередь мы уничтожим всю прогнившую систему коррумпированных чиновников. На это нам потребуется дней сто.

— Каким же образом, ваша светлость?

— Ну, как же, очень просто, мы запретим им брать взятки и воровать. Далее мы построим стену по периметру всей Империи. Высокую, очень высокую стену. Тогда нам больше никто никогда не сможет угрожать, и мы сможем распустить армию, на которую тратится так много денег. Потом мы переселим часть крестьян с юга на север, чтобы они там выращивали такие же урожаи, как на своем юге.

— Но, ваша светлость, есть же разница в почве, в осадках, в температуре воздуха, наконец. Как же можно вырастить южный урожай на севере?

— Полно, граф, это всё от неверия в людей. Я верю в то, что хорошо сплоченная команда под руководством опытного лидера может совершить такое, о чем и мечтать сложно. А знаете, что самое главное?

— Что? — спросил Гленард.

— Орлы!

— Орлы? — изумился Гленард.

— Орлы. Вот скажите, сколько сейчас идет самое быстрое письмо от Рогтайха до, скажем, замка Фройсбрих в Абфрайне?

— Ну, если с имперским курьером, то дня три.

— Вот именно! А как можно управлять Империей, когда ответы на свои письма ты получаешь только через неделю, а то и больше? Но есть решение, которое всё поменяет — орлы!

— Орлы? — в очередной раз переспросил Гленард.

— Конечно. Это настолько очевидно, что я удивлен, что только я это увидел. Все вокруг, наверное, слишком глупы или не способны разглядеть новые идеи. Мы, граф, поймаем и приручим пару сотен орлов и научим их носить письма. Орлы летают быстро, на них не нападают другие хищные птицы, а сила их такова, что они могут носить не только письма, но даже и небольшие посылки!

— А вы уверены, ваша светлость, что орлы вообще приручаемы? Особенно в таком количестве?

— Ну, вот, граф, опять вы со своим скепсисом. Ну, так же можно любую новую хорошую идею раскритиковать. Вот, например, я в детстве увидел, как из-под крышки котелка идет струйка пара и подумал, а можно же эту струйку к какому делу приспособить, заставить, например, колесо мельницы крутить. Решил даже большой котел построить для проверки. Но отец узнал и долго ругал меня, сказал, чтобы глупостями не занимался, только обварюсь весь. Ну, как можно двигать прогресс, когда вокруг одни скептики?! Но орлы — это дело верное, говорю вам.

— Ни секунды не сомневаюсь, ваша светлость, вы меня убедили, — с готовностью закивал Гленард. — Ну, а, скажем, чисто теоретически, если бы я предложил вам поддержать другую кандидатуру, весьма достойную, вы могли бы это обдумать?

— Нет, конечно, граф. Зачем мне кого-то поддерживать, когда я сам могу победить? Да и кого? Старого глупого Мерфрайна? Сумасшедшего Фьотдайха, ненавидящего всех вокруг? Надменного Зведжина? Подлеца и мудака Глареана? Чтоб ему яйца красные муравьи сожрали!

— Я вижу, ваша светлость, у вас какое-то особое отношение к Юррену ан Глареан.

— Это долгая история, ваше сиятельство. Впрочем, Гленард, я расскажу вкратце только об одном эпизоде, чтобы вы не подумали, что я просто озлобленный сумасшедший. Шесть лет назад на турнире в Долгополе, столице Плодэна, Глареан меня публично опозорил. Ну, подумаешь, застал меня со своей сестрой, с кем не бывает, дело молодое. Ну, вызвал бы он меня на дуэль. Ну, дал бы мне в морду, на худой конец. Но он воспользовался тем, что я был без оружия и прогнал меня голым по всему лагерю на глазах у всех, громко насмехаясь надо мной и, в частности, над размером моих мужских частей. И совершенно несправедливо насмехаясь, между прочим! Его сестра, например, была вполне довольна этим размером.

— А если бы, опять же, совершенно теоретически, — задумчиво произнес Гленард, — кто-то из кандидатов потребовал бы от герцога Юррена возмещения нанесенной вам обиды, вы бы поддержали такого кандидата?

— Мне не нужно возмещения обиды, Гленард. Я хочу, чтобы Глареан был публично унижен, растоптан, уничтожен! Чтобы его имя было навсегда смешано с грязью! Чтобы он гнил в самой гнусной и вонючей дыре из тех, что даже не может представить ум здорового человека! Вот если бы кто-нибудь смог это сделать, я пошел бы за ним хоть в пещеры, хоть в горы. О, да! Хоть в Кадир, хоть в Шеангай! Впрочем, простите. Я дал волю эмоциям. Я только хотел сказать, что Глареан совсем не тот человек, который должен занимать трон Империи. Он приведет Империю к катастрофе. Как, впрочем, и все остальные кандидаты. И только я смогу сделать ее великой снова!

— Он сумасшедший. Просто сумасшедший, — ошеломленно покачал головой Брайн, когда они с Гленардом возвращались к карете по той же узенькой аллее.

— Да, — кивнул Гленард, — но, похоже, ни к убийству твоего отца, ни к другим убийствам он отношения не имеет. Он слишком поглощен своими мечтами.

— Да. Орлы. Может, это он покушался на Глареана?

— Честно говоря, я думаю, что вряд ли, — пожал плечами Гленард. — Он явно боится Юррена ан Глареан и ненавидит его, но ему не нужно просто убийство. Ему нужно публично унизить и растоптать Глареана. Скорее всего, этого никогда не случится, однако он живет мечтой об этом. Думает, планирует, мечтает, переживает свою месть снова и снова. Похоже, что мы затронули самую болезненную жилу в его теле. Возможно, он и императором хочет стать на самом деле для того, чтобы доказать что-то Глареану. Но он не убийца. По крайней мере, пока. Если он сядет на трон, и его руки будут полностью развязаны, из него может получиться жестокий тиран.

— Я не понимаю, как отец мог поддерживать его. Я просто растерян.

— Совсем не факт, что он действительно его поддерживал. Возможно, он поддерживал кого-то другого на самом деле, и только создавал видимость поддержки Абфрайна по каким-то причинам. Мне кажется, что твой отец был умным человеком.

— Спасибо, Гленард. Спасибо и за поддержку, и за всё.

Глава XI

— Вот скажи мне, Славий, что я здесь делаю? — поинтересовался Гленард.

Они со Славием сидели в удобных креслах в небольшой гостиной, стены которой были покрашены в светло-розовый оттенок. Скрасить ожидание хозяина, а точнее, хозяйки дома им помогало легкое розовое вино, принесенное слугами, тут же удалившимися и оставившими их одних.

— Ну, как, Гленард, ты же сам понимаешь, — отозвался Славий, — Донрен посоветовал нам посетить графиню Мисси ан Треудан. Она, как одна из самых богатых женщин Империи, сильный игрок в нашей битве вокруг трона. Возможно, что-то знает о том, что происходит.

— Вообще-то, Славий, Донрен именно тебе советовал посетить Мисси, а не нам. Возможно, когда Донрен отправляет молодого, красивого и неженатого герцога познакомиться с молодой, богатой и, по слухам, симпатичной, вдовой, речь идет не только и не столько о расследовании убийств? Как считаешь?

— Эээ… Об этом я не подумал, — слегка покраснел Славий. — Возможно, ты прав, хотя Донрен на сводника не похож.

— Донрен много на кого не похож. В первую очередь, не похож на генерала Тайной Стражи, а он им является много лет. Но у него, я уверен, во всем есть свой интерес.

— В любом случае, поздно уже что-то менять. Я здесь, ты здесь, значит, будем пытаться что-то узнать. Что ты знаешь о Мисси ан Треудан?

— Только общую информацию из архивов Донрена. Девушка из небогатого зведжинского баронства, выдана замуж юной в пятнадцать лет за старого, во всех смыслах, друга ее отца, графа Родерика ан Треудан. Граф был чрезвычайно успешен в торговых делах, но с семьей у него не заладилось. Две жены умерли бездетными. Мисси была последней надеждой на наследника. Однако беременности не случилось, а граф внезапно умер. Разрыв сердца или что-то такое. Мисси в двадцать лет стала владелицей огромного состояния и целого флота торговых кораблей. Вопреки ожиданиям, проявила себя отличным купцом и руководителем, почти удвоив состояние мужа всего за несколько лет и став одной из самых богатых и влиятельных персон в Империи.

— А в личном плане?

— Почти ничего, кроме слухов о любвеобильности юной графини. И не надо краснеть, Славий, ты сам меня сюда затащил, и сам спросил. Впрочем, я предполагаю, что если она настолько хороша в управлении своим торговым предприятием, всё это общение с капитанами судов и с поставщиками, то характер у нее должен быть поистине стальной, даже если с виду это и незаметно. Но сейчас мы это как раз и увидим, я слышу шаги.

Дверь отворилась, и в дверь вошла молодая женщина, лет двадцати-двадцати пяти. Среднего роста. Немного полновата. Милое круглое лицо. Длинные светлые распущенные волосы, локонами спадающие почти до талии. Одета она была в светло-серое платье из тонкого и нежного аррикуммского бархата, отделанное золотым шитьем. Высокий пояс и облегающий фасон платья подчеркивали весьма выдающуюся грудь. Серые глаза смотрели спокойно и добро. На полных коралловых губах играла легкая улыбка.

— Ваше сиятельство, — Славий поклонился, — я герцог Славий ан Квитин, это мой друг и боевой товарищ граф Гленард ан Ульфдад. Благодарю вас за то, что вы согласились нас принять.

— Ваша светлость, — улыбнулась Мисси, — ну, как же можно отказаться от встречи с правителем одного из самых богатых герцогств Империи. Ваше чудесное вино не только скрашивает мои вечера. Торговля им приносила большие доходы моему покойному мужу, а теперь приносит и мне. Мое почтение, ваше сиятельство, — обратилась она к Гленарду.

— Я прошу прощения за то, что мы пришли без приглашения, ваше сиятельство… — начал Гленард.

— Прошу вас, Гленард, не надо титулов, просто Мисси, — широко улыбнулась графиня. — И прошу вас, присаживайтесь.

Они все сели в кресла вокруг невысокого круглого столика. Молчаливый слуга мгновенно поставил перед графиней бокал и налил в него вина из кувшина, после чего не менее стремительно исчез из комнаты. Мисси, не спеша, пристально смотря в глаза Славию, подняла бокал, сделала глоток, и быстро скользнула язычком по верхней губе. Славий слегка покраснел. Убедившись в произведенном впечатлении, Мисси, грациозно поставила бокал на стол и слегка откинулась на спинку кресла. Платье ее при этом немного натянулось, еще более подчеркивая очертания ее груди.

— Что же привело вас сегодня, господа, в дом скромной вдовы? — спросила Мисси.

— Один наш друг, а именно герцог Донрен ан Верверриг, — сообщил Гленард, — просил передать вам его самые наилучшие пожелания и просьбу рассказать нам, ежели что-то вам известно о таинственных происшествиях, случившихся с герцогами в столице за последнее время.

— Ах, Донрен. Мой старый друг Донрен, — усмехнулась Мисси. — Ему я всегда готова помочь, он много сделал и для меня, и для моего маленького предприятия. Но о каких же происшествиях я могу вам рассказать?

— Я имею в виду убийства герцога Плодэна и герцога Сидлерда, а также покушения на ряд других герцогов, включая присутствующего здесь герцога Квитина.

— Ах, Славий! Какой ужас! На вас тоже покушались? — Мисси всплеснула руками. — Я надеюсь, с вами всё в порядке?

— Пустяки, Мисси, — ответил Славий. — Покушались, но всё, к счастью, обошлось.

— Безмерна рада, Славий! Поверьте, говорю это очень искренне. Что же до вашего вопроса, Гленард, то, к сожалению, даже не знаю, что вам рассказать. Я почти ничего не знаю об этих убийствах. Конечно, я знаю про гибель герцога Плодэна. Бедный Анжен! Он был таким хорошим человеком. Мы с ним много работали вместе. На мою торговую компанию приходится почти три четверти всего экспорта из герцогства Плодэн. Мне так жаль его… И я была бы рада помочь найти его убийц, но я совершенно ничего не знаю об этом трагическом происшествии.

— Я слышал, Мисси, что и вы, и Анжен поддерживали герцога Тадеша ан Зведжин в его борьбе за трон Империи? — спросил Гленард.

— Да, Гленард. Поддерживала и поддерживаю. Я считаю Тадеша чрезвычайно умным человеком. Мы с ним тоже работали вместе. Почти две трети торгового оборота моей компании связаны с четырьмя центрально-южными герцогствами: Зведжином, Плодэном, Медданом и Квитином. Поэтому, помимо моего уважения к Тадешу, я очень сильно материально заинтересована в том, чтобы позиция центрально-южных герцогств максимально усиливалась. Мы живем в материальном мире. А победа Тадеша как раз даст усиление экономики и влияния этих регионов. Вам, кстати, Славий, тоже стоит поддержать Тадеша. Ваше герцогство тоже относится к центральному югу. Вы близки с Тадешом и по народу, и по крови. Нам нужно держаться друг за друга. Вы в любом случае выиграете от победы Тадеша. Однако наибольшим образом вы выиграете, если открыто поддержите его сейчас и поспособствуете его избранию Императором. Вы поддержите Тадеша, Славий?

— Мисси, прошу вас, не заставляйте меня отвечать сейчас, — покачал головой Славий. — Я новый человек в столице и еще не полностью разобрался во всей этой политике. Я никогда не думал, что мне придется это делать, я был простым воином. Если бы не злосчастная Багряная весна, я бы никогда и не стоял перед таким серьезным выбором.

— Простите, Славий, простите! — всполошилась Мисси. — Я такая бестактная, я забыла про вашу трагедию! Позвольте мне выразить вам мои самые глубочайшие соболезнования. — Мисси встала, подошла к Славию и, наклонившись, обняла его, слегка прижавшись грудью к щеке Славия. Славий зарделся.

— Что же до моего личного отношения к герцогу Тадешу, — продолжил Славий, когда Мисси возвратилась на свое место, — то мне выпал шанс познакомиться с ним немного. И, если честно, он произвел на меня впечатление грубоватого типа.

— Да, у него это есть, — согласилась Мисси. — Однако, на самом деле, у него довольно тонкая душа. Он даже пишет стихи и поет песни. И он на самом деле очень умный. С ним непросто иметь дело, но когда доходит до серьезных решений, он действует очень мудро. Именно такой Император нам и нужен. Вы поддержите его, Славий?

— Я подумаю. Я, правда, подумаю, но мне надо многое обдумать и решить.

— Думайте, Славий, но не слишком долго. Нам всем нужна поддержка друг друга. Это огромный и редчайший шанс разбавить бесконечную череду северных правителей и взять управление Империей в руки тех, кто реально кормит Империю. Тадеш сейчас единственный достойный кандидат. Какой у вас на самом деле выбор, Славий? Старый Мерфрайн, грубый Фьотдайх, глупый Абфрайн или надменный Глареан? Кому из них вы готовы доверить Империю, свою жизнь и жизнь своих детей и внуков? Кроме Тадеша сейчас никто не готов реально править Империей. Не просто сидеть на троне, а именно править и управлять.

За окном прогремел гром.

— Мисси, я подумаю. Правда, — снова пообещал Славий. — Мне просто нужно немного времени. До выбора Императора у нас еще немого времени есть.

— Спасибо, Славий! — улыбнулась Мисси. — А вы, граф? Кого вы поддержите, Гленард? Вы тоже еще думаете?

— Я, наверное, уже определился со своим кандидатом, графиня. Однако позвольте мне пока сохранить эту мысль в тайне. Прошу прощения, я просто не привык рассказывать о своих мыслях до того, как воплощу их в дела.

— Ну, что ж, Гленард, ваше право. Надеюсь только на то, что ваш выбор будет правильным.

— Спасибо, Мисси, — ответил Гленард. — Скажите, чисто теоретически, если вдруг Тадеш по каким-то причинам решит не участвовать в выборах Императора, то кого вы поддержите в таком случае?

За окном снова раздался раскат грома.

— Мне очень сложно предположить такое развитие событий даже чисто теоретически, Гленард. Тадеш великолепный кандидат и может стать одним из лучших императоров в истории. Я его знаю достаточно хорошо. Он боец и у него есть реальный шанс победить. Поэтому крайне маловероятно, что он выйдет из этой борьбы. Однако даже если такое, чисто теоретически, как вы сказали, случится, я буду доверять выбору Тадеша и поддержу того, кого поддержит Тадеш.

— Обещаете, Мисси? — улыбнулся Гленард.

— Конечно, Гленард, я не бросаю слов на ветер, — улыбнулась в ответ Мисси.

— В таком случае, — Гленард встал, — благодарю вас за угощение и прошу простить меня за то, что я собираюсь откланяться. Кажется, на улице собирается гроза, а мне надо успеть сделать еще несколько дел сегодня.

— Ах, какая жалость, — погрустнела Мисси. — А я еще собиралась обсудить с герцогом цены на квитинские вина…

— Ну, что вы, Мисси, — Гленард хитро улыбнулся, — я думаю, что герцог Славий будет рад остаться и обсудить с вами все интересующие вас вопросы. Тем более, что мои сегодняшние дела не требуют участия Славия. Графиня, герцог, позвольте мне откланяться и пожелать вам хорошего дня.

— Ну, что ж, Мисси, — Славий посмотрел вслед вышедшему из комнаты Гленарду, — кажется, вы хотели обсудить со мной какие-то деловые вопросы. Не уверен только пока еще, что я в них хорошо разбираюсь…

— Не беспокойтесь Славий, всё есть в бумагах. Только они у меня наверху, нужно их взять. Не могли бы вы меня сопроводить?

— Почту за честь графиня.

Они поднялись на второй этаж по большой лестнице из розового мрамора, украшенной малахитовыми статуями и золотыми высокими вазами с цветами. Пройдя немного по покрытому ковром коридору, Мисси открыла дверь и пригласила Славия в просторную комнату. В центре полутемной комнаты была большая кровать с балдахином, покрытая белыми шелковыми простынями. Недалеко от кровати у стены стояло бюро из красного дерева с разложенными на нем стопками бумаг, чернильницами и перьями.

— Здесь у меня и спальня, и рабочий кабинет, — как бы оправдываясь, прощебетала Мисси. — Я часто работаю допоздна, поэтому предпочитаю, чтобы кровать была рядом. Иногда буквально падаю от усталости.

Раскатисто прогремел гром. По крыше и по стеклам окна зашелестели потоки воды. Мисси подскочила к Славию и прижалась к нему всем телом, обняв его.

— Ах, Славий, я так боюсь грозы… — прошептала она — Все считают, что я такая сильная, такая властная, управляю торговой империей. Но ведь я еще так юна. Я всего боюсь… Ты поможешь мне, Славий? Защитишь меня? Согреешь меня?

— Конечно, Мисси, — прошептал Славий в ответ.

Мисси подняла голову и поцеловала Славия. Поцелуй был долгим, горячим и страстным. Затем она оторвалась от него, но только лишь за тем, чтобы развязать шнуровку платья, которое тут же соскользнуло с ее шелковой рубашки ей под ноги. Славий лихорадочно расстегивал пуговицы дублета. Она снова привлекла его к себе, поцеловала, снова отстранилась. Взяла его за руку и потянула за собой к кровати.

У кровати она одним движением развязала завязки его брюк и потянула их вниз. Славий каким-то чудом смог быстро скинуть с себя башмаки и сбросить упавшие брюки с ног, не запутавшись в них. Он потянул подол ее рубашки вверх, и она с готовностью подняла руки, помогая ему полностью освободить ее тело от плена одежды.

Мисси была женственна и красива. Ее распущенные волосы теперь частично струились по ее спине, а частично спадали по полным тяжелым грудям с большими темно-розовыми сосками. Славий взял ее груди в свои руки и они тут же отозвались на его ласки напряжением сосков, затвердевших и потемневших. Он стал снимать с себя рубаху, и в этот миг почувствовал ее губы на своем теле, ощутил, как его мужское естество погружается в жар и влагу ее рта, как ее язык скользит по нему, выбирая наиболее чувствительные точки и немедленно атакуя их наслаждением. Она смотрела ему в глаза, а он обнимал ее голову, нежно гладя ее светлые волосы.

Потом она поднялась, и потянула его за собой на кровать. Когда он лег на нее, она обхватила его руками и полными бедрами высоко поднятых ног. Когда он вошел в нее, она издала глубокий, почти звериный, стон. Стон, повторившийся при следующем его движении и при следующем. С каждым движением стоны становились всё громче, ее кожа становилась всё горячее и влажнее, и она всё сильнее прижимала Славия к себе, до тех пор, пока их совместные стоны не объединились в громкой кульминации, прославляющей дарованное природой наслаждение.

Глава XII

Звуки ее шагов по мраморному полу гулко разлетались по всему круглому залу, отражались от мраморных колонн и скамей, поднимались вверх, отражаясь от круглого купола и от стекол пяти витражных окон под ним. Они возвращались обратно, снова отражаясь от камня пола, создавая необычайную легкую неуловимую паутину переплетения звуков и эха.

Солнечные лучи, пробиваясь через цветные окна, падали на разноцветный мрамор пола круглого зала и серые скамьи вокруг него, окрашивая всё вокруг множеством цветов и оттенков. Цвета сливались, переливались и исчезали, как только солнце скрывалось за легким облачком.

Лотлайрэ вышла в центр пустого зала и огляделась. Она стояла рядом с большим черно-белым мраморным кубом — алтарем. Вокруг нее, по всему периметру зала на полу белым мрамором была выложена пентограмма, вписанная в круг. Лотлайрэ стояла в центре магического круга, естественно, не активного сейчас. Размер круга не казался огромным отсюда, но был огромным по сравнению с пентаклем в часовне замка Флернох, где она провела много часов своей жизни. Она знала, что диаметр круга составляет двадцать семь метров. Идеальное число. Три, умноженное на три, и еще раз на три. Три в кубе, как говорят математики.

На концах выложенных белым мрамором на разноцветном полу лучей звезды стояли вазы. Светильники. По четырем сторонам света на окружности круга стояли другие вазы, серебряные и золотые, для размещения соответствующих символов четырех стихий — земли, огня, воды и воздуха.

Примерно в трех метрах от внешнего края круга начинались скамьи, которые по кругу амфитеатром поднимались всё выше и выше. Лотлайрэ читала, что этот храм, главный храм Рогтайха и всего Андерриоха, вмещал в себя больше тысячи человек. Он не был гигантским. Не был роскошным. Не был сейчас даже мало-мальски украшенным. И тем не менее, в нем была какая-то сила. Не сила места, а сила духа людей, которые строили этот храм, посещали его и служили в нем Богу и Богине.

Вероятно, по праздникам этот храм украшают соответствующими времени года дарами природы. Скоро, в день равноденствия, здесь можно будет увидеть и корзины с яблоками, виноградом и картофелем, и снопы пшеницы и ржи, и золотые початки кукурузы, и оранжевые тыквы и апельсины, красные томаты, зеленые огурцы и множество других овощей, фруктов и ягод, щедро подаренных людям землей в качестве вознаграждения за их тяжелый ежедневный труд.

А через три месяца, ко дню зимнего солнцестояния, храм будет украшен ветками омелы, елей, сосен, кедров и остролиста. Тогда же и произойдет величайшее событие в современной истории Империи — выборы и коронация нового Императора, которые положат начало новой династии. Но кто взойдет на трон Андерриоха?

Раздавшиеся за спиной тихие шаги прервали размышления Лотлайрэ. Она обернулась. К ней подошел старый, невысокий, лысеющий, седой человек в длинном белом одеянии. Его выдающийся орлиный нос и высокие скулы были признаками южного происхождения. Он был очень худым, даже тощим, но при этом довольно бодрым, хотя явно чем-то и опечаленным.

— Добро пожаловать, госпожа! — спокойно и тихо обратился он к Лотлайрэ. — Чем я могу вам помочь? Храм всегда открыт для ищущих помощи.

— Я графиня Лотлайрэ ан Ульфдад, — ответила Лотлайрэ, — я ищу Первого Священника Империи мэтра Латия ан Лангделен.

— Зачем досточтимая графиня ищет мэтра Латия?

— Он ищет помощи. Поскольку храм всегда открыт для ищущих помощи, а он просил помощи, я пришла ему помочь, — Лотлайрэ приблизилась к собеседнику и заглянула ему в глаза. Ей показалось, что в глазах она увидела страх и печаль. И еще удивление.

— Помочь? — удивленно спросил собеседник. — В чем же?

— Дать ему лекарство от его страхов и скорбей.

— Неужели графиня принесла какое-то наркотическое снадобье для мэтра Латия?

— Графиня принесла мэтру Латию безопасность. И кончайте ломать комедию, мэтр Латий, мне прекрасно вас описали, да и портрет я ваш тоже видела.

— Вы проницательны, ваше сиятельство. Что ж, позвольте представиться — я мэтр Латий ан Лангделен. Когда то барон ан Лангделен, но это в далеком прошлом. Сейчас я священник в этом храме и Первый Священник в Империи. Простите мою стариковскую забывчивость, не могли бы вы повторить ваше имя?

— Меня зовут Лотлайрэ, мэтр Латий.

— Вы альвийка?

— Моя мать была наполовину альвийка. Это является какой-то проблемой? — прищурилась Лотлайрэ.

— Что, вы, ваше сиятельство, конечно нет. Просто необычно встретить графиню с альвийским именем.

— Всё меняется, мэтр Латий. Когда то и представить южанина священником этого храма было немыслимо. И вовсе не так давно.

— Конечно, госпожа Лотлайрэ. Вы совершенно правы. Я, скорее, рад, что всё меняется. Всех нас создали Боги, и все мы разделяем наш путь. Я уверен, что вскорости мы увидим и альвов, и зоргов, и бьергмесов, наравне с людьми, в числе самых достойных людей, то есть, достойных жителей нашей Империи.

— Не думаю, что это будет скоро, мэтр Латий. Однако, возможно, такой день настанет. К сожалению, в разобщении нашем вина не только людей. Люди и альвы много раз пытались жить вместе рядом в мире, однако каждый раз это заканчивалось очередной альвийской войной. То по вине одной стороны, то другой. Только с бьергмесами нам каким-то образом удалось научиться жить рядом и в мире. Спасибо Кратхольмскому пакту и той скрупулезности, с которой бьергмесы его соблюдают.

— Ну, и конечно, спасибо тому, что бьергмесы являются производителями почти половины металла в Империи, — улыбнулся Латий. — Однако благородная госпожа Лотлайрэ сказала, что у нее есть какое-то дело ко мне. Помощь. Чем же она может помочь человеку, который живет общением с Богами?

— Безопасностью. Боги защитят ваш дух, а я могу защитить ваше тело. Я пришла сюда по рекомендации герцогини Лиары ан Мерфрайн. Она считает, что вам грозит некая опасность.

— Спасибо, госпожа Лотлайрэ, за вашу заботу и за ваше предложение, однако я вынужден отказаться. Даже если моя жизнь и в опасности, что, кстати, весьма спорное утверждение, я верующий человек, и верю, что Боги защитят меня от опасности. Благодарю вас за беседу. Всего вам доброго, ваше сиятельство.

Латий коротко поклонился, повернулся и, не оборачиваясь, пошел к одному из проходов между скамьями, в котором виднелась дубовая дверь.

— Мэтр Латий, — сказала ему вслед Лотлайрэ, — вы просили у Богов защиты. Не считаете ли вы, что Боги откликнулись на вашу помощь, прислав меня к вам?

Латий остановился. Он стоял несколько секунд, не оборачиваясь, видимо, обдумывая слова Лотлайрэ. Потом резко развернулся и быстро пошел к Лотлайрэ. Приблизившись к ней почти вплотную, он остановился, чуть наклонился к ней и громко зашептал.

— Чем вы можете мне помочь, Лотлайрэ? Что вы обо мне знаете? Кто вы такая, чтобы принимать на себя роль посланца Богов? Вы вообще верите в Двух Богов, графиня?

— Верю, мэтр Латий, — спокойно ответила Лотлайрэ, — и знаю, что, порой, их воля весьма причудлива и не прямолинейна. Мне не было никаких откровений или голосов свыше. Мне не являлась Богиня в утреннем сиянии. Однако вам нужна помощь, и я могу эту помощь оказать. И я здесь. Не это ли воля Богов?

— Почему вы хотите помочь мне, Лотлайрэ? — продолжал быстро шептать Латий.

— Потому что мне тоже нужна помощь. И помочь можете мне вы.

— Так это не воля Богов, а торговая сделка? Торговля в храме? Вы мне товар, я вам товар в обмен? Это вы называете волей Богов?

— Волей Богов я называю нашу встречу, мэтр Латий. А чем она закончится, решать вам и мне. Как вы знаете, у каждого из нас всегда есть выбор. Я пришла помочь вам по доброй воле. Возможно, в этом есть воля Богов, возможно, нет. Но вы пытаетесь найти во мне какой-то обман, а в моих действиях и намерениях какой-то подвох. И если вы мне не верите, и не захотите воспользоваться моей помощью, равно как и помочь мне, я просто уйду и никогда не вернусь. Однако вы прекрасно знаете, что до меня ни один человек не вошел в ваш храм, чтобы предложить вам помощь, и после меня ни один человек не придет сюда за тем же. Так что же, Первый Священник мэтр Латий ан Лангделен, вы возьмете протянутую мной руку помощи или будете продолжать рассуждать о том, почему я не достойна ее вам протянуть?

— Простите, госпожа Лотлайрэ, — Латий опешил. — Простите, я не хотел вас обидеть. Я просто боюсь. Я буду искренен с вами. Мне страшно. Очень страшно. Я боялся вас. Но, кажется, что вы говорите искренне. Простите меня.

— Я не обижена, мэтр Латий. Я всё понимаю.

— Чем вы можете мне помочь, госпожа Лотлайрэ?

— Исходя из разговора с герцогиней Лиарой, я догадалась, что вам стали известны какие-то опасные сведения, и вы боитесь, что тот, кто может от этих сведений пострадать, вас убьет.

— Что вам рассказала герцогиня?

— Почти ничего. Только назвала ваше имя. Остальное я додумала сама. Я права в моих предположениях?

— Возможно. Да.

— Я могу защитить вас. Я могу предоставить вам охрану. Я могу спрятать вас там, где вас никто не тронет, до того момента, как угроза вам минует. А устранением этой угрозы займется мой муж и мои друзья.

— Ох, графиня, это всё звучит красиво. Однако боюсь, что во всей Империи не найдется такого места, где я был бы в безопасности от той угрозы, которая меня преследует.

— Мэтр Латий, вы продали душу демону, а теперь он вас преследует? Или всё же ваш преследователь человек?

— Человек, госпожа Лотлайрэ. Но он в чём-то хуже, чем демон. Он чрезвычайно могущественный. Я не представляю себе места в Империи, где я мог бы быть в полной безопасности от него.

— Как насчет поместья Верверриг?

— Верверриг? Вы шутите, госпожа Лотлайрэ?

— Нисколько. Это достаточно безопасное место?

— Возможно, это вполне безопасное место, — Латий задумался. — Возможно, единственное. Я буду там пленником?

— Вы будете там почетным гостем. Вы можете в любой момент уйти, и вам будет предоставлена охрана, и вы можете в любой момент вернуться. Я не хочу пленить вас или ограничить вас в чем-то, я хочу только защитить вас. Даю вам мое слово.

— Вы состоите в Тайной Страже? Не знал, что они принимают женщин.

— Я нет. Мой муж капитан Тайной Стражи и хороший друг герцога Донрена. Я говорила с герцогом, и он согласен принять вас в своем поместье в качестве дорогого гостя. Вы согласны?

— Согласен, — тяжело вздохнул Латий. — Какая же плата за мое спасение, госпожа Лотлайрэ?

— Правда, мэтр Латий. Правда о том, кого вы боитесь, и почему вы его боитесь.

— Это справедливая цена.

— Вы можете заплатить мне прямо сейчас, мэтр Латий. Я внимательно вас слушаю.

— Мы с ним знакомы давно. Очень давно. Наши пути разошлись, я перебрался в Рогтайх, потом стал Первым Священником. Он тоже достиг высот.

— Имя, мэтр Латий.

— Имя… Ну, хорошо. Ладно. Герцог Юррен ан Глареан.

— Что вас связывает с герцогом? Вы же не из Глареана, а из Лангделена. Это в Аррикумме.

— Я был священником в их замке, в Магнаде. Меня пригласил туда отец Юррена. Я видел Юррена еще совсем ребенком, он рос на моих глазах. Потом я уехал в столицу, служил здесь в нескольких храмах. Потом здесь. Сначала помогал, потом стал Первым Священником. Юррен приехал этим летом. Он иногда и до этого навещал меня, но буквально на пять минут. А сейчас приехал, и мы долго разговаривали.

— О чем?

— Очень просто. Он просил меня поддержать его в борьбе за трон Империи. Я его отговаривал, говорил, что это бессмысленно. Что он далеко в очереди наследования. Что ни северные, ни центральные, ни южно-центральные герцоги его не поддержат. Но он говорил, что у него есть план. Что все проблемы можно решить. Но ему нужна моя публичная поддержка, что меня послушают.

— О чем вы в итоге договорились?

— Он убедил меня. Я согласился его поддержать. Он жестокий, надменный, но он, на самом деле, умный. Я поверил в него. Однако оставалась одна проблема. В силу истории нашей Империи, ну, вы знаете, всякие южные войны, убийство Императора Андера Великого, да и Злая война еще эта… Ну, так вот, из-за всего этого, очередь наследования отодвигает герцогов Глареан весьма далеко от трона. После всех северных, центральных и южно-центральных герцогов. Поэтому, каков бы ни был хорош Глареан, реальных шансов не только победить, но и стать кандидатом, у него маловато. Я ему это сказал.

— А он?

— Он сказал, что эту проблему он решит.

— Как?

— Я подумал, что он хочет договориться с другими герцогами. Образовывать союзы, интриговать, обещать, угрожать. Но я не понял тогда, что ему для этого не хватит изворотливости. Он привык решать все проблемы силой. И он решил просто прорубиться к трону через очередь наследования. Он решил убить других претендентов.

— Всех?

— Я знаю только о трех.

— О ком же?

— Герцог Виллен ан Фьотдайх и герцог Тадеш ан Зведжин. На обоих были покушения, но, к счастью, не удачные. Следующим должен был стать герцог Рейнорд ан Мерфрайн. И повторно те же самые.

— Откуда вы это знаете, мэтр Латий?

— Я организовывал эти покушения.

— Вы, мэтр Латий? — изумилась Лотлайрэ.

— Ну, не совсем организовывал, но участвовал в их организации.

— Каким же образом?

— Юррен не мог сам договариваться с убийцами. Да он и не знал никого здесь. Сначала хотел привезти кого-то из своих, с юга, но решил, что слишком будет заметно. Поэтому попросил меня найти ему убийц из столичных. Я поговорил с одним другом в храме в Черном городе. К нему приходят каяться убийцы. Снова и снова. Убивают и каются. Каются и убивают. Сказал ему, что у меня не было опыта очищения убийцы от греха, попросил направить ко мне кого-нибудь. Он направил пару каких-то бандитов. Мы договорились. Юррен присылал письмо, где рассказывал, кто является целью, и где тот будет. И деньги. А я передавал на словах содержание письма бандитам, которые приходили сюда, читать они не умели.

— Почему сорвались покушения?

— Друг мой по доброте своей прислал мне не закоренелых жестоких убийц, а каких-то мелких бандитов неудачников. Не хотел подвергать меня слишком тяжкому испытанию. Поэтому и покушения прошли совершенно неудачно. Юррен обвинил меня в намеренном срыве его планов. Стал грозить лично меня раскроить прямо здесь, в храме. Разрубить на пять частей и разложить на пентакле.

— Вы поверили в его угрозы?

— Он вполне может это осуществить. Он страшный человек, Юррен. Точнее, в глубине души он хороший человек, как и все мы, но он способен на поистине страшные поступки.

— Почему вы рассказали герцогине Лиаре?

— Я узнал, что следующей жертвой должен был быть герцог Мерфрайн. А с ним и с герцогиней Лиарой меня связывают давние дружеские отношения. Они много мне помогали и продолжают помогать храму. Я боялся за них. Я боялся, что Юррен найдет кого-то другого. Более опытного и успешного. Боялся, что герцога Мерфрайна убьют. Поэтому рассказал. И только потом осознал, что тем самым я окончательно подписал себе смертный приговор. Юррен не простит предательства.

— Мэтр Латий, я вам полностью верю. В то же время, мне нужно что-то, чтобы подтвердить ваши слова. Обвинение против герцога Империи должно быть основано на чем-то очень весомом. Словам Первого Священника, безусловно, поверят, однако для полноценного обвинения нужно что-то еще. У вас есть какое-то подтверждение?

— Пойдемте, госпожа Лотлайрэ, — Латий пошел к одной из скамей, окружающих круглый зал, Лотлайрэ пошла за ним.

Латий подошел к скамье, присел, и засунул руку в малозаметную щель под скамьей. Покопавшись там, он вынул оттуда два пергаментных свитка.

— Вот, госпожа Лотлайрэ, — Латий протянул ей свитки, — это письма Юррена, в которых он требует убийства герцогов Фьотдайха и Зведжина. Написаны и подписаны лично Юрреном и запечатаны его печатью. Я сохранил их.

— Очень неосторожно со стороны герцога Глареана, — заметила Лотлайрэ.

— Неосторожно. Но он был полностью уверен во мне. Я же обманул его доверие. Но я не убийца. Я хочу помогать людям, я всю жизнь этим занимался. Я не хочу участвовать в убийствах. Я сохранил эти письма, скорее, как напоминание для себя самого. Они доказывают и мою вину. Поэтому если вы решите изменить свое решение и сделать меня не гостем, а пленником в подземельях Верверрига или Дома Тайной Стражи, я пойму и приму это. Прошу только, защитите меня от герцога Юррена. Он зверь, он демон, и его гнева я боюсь больше всего.

— Я дала вам слово, мэтр Латий, — ответила Лотлайрэ, — и я не собираюсь нарушать его. Вы можете искупить свою вину, честно рассказав людям о том, что сделал и хотел сделать герцог Юррен ан Глареан, когда придет время для этого. В любом случае, решать его и вашу судьбу не мне. Судьи и Боги решат за нас. Теперь пойдемте, мэтр Латий. Вам нельзя здесь больше оставаться.

— Куда, госпожа Лотлайрэ?

— У входа в храм моя карета. Там же охрана из надежных Тайных Стражей. Мы едем в Верверриг, мэтр Латий. В ваш новый безопасный дом.

Глава XIII

— Итак, что у нас есть на сегодняшний день? — спросил Донрен. — Прошло уже почти три недели. На носу равноденствие, а с ним и Совет Земель, где будут предварительно обсуждать, кого посадить на трон. Что мы знаем об убийствах и покушениях?

Гленард с Донреном сидели за столом в кабинете Донрена. Было почти темно. Большую комнату освещал лишь неровный, колышущийся от слов, свет пары свечей на столе. Донрен пил травяной отвар из высокой глиняной кружки — по кадирской моде. Гленард вечером предпочитал вино, благо запасы в винных погребах Верверрига были весьма достойными по качеству и поистине необъятными по количеству.

— Мы точно знаем, кто стоит за покушениями на Виллена ан Фьодтайх и Тадеша ан Зведжин. Юррен ан Глареан. У нас есть заслуживающий максимального доверия свидетель, точнее, соучастник. И еще письма в качестве доказательств.

— Я поручил лейтенанту Михалу разыскать тех незадачливых убийц, о которых говорил мэтр Латий. Если они живы, он их найдет. Тогда у нас будут еще и их показания. Думаешь, остальные покушения тоже Юррен организовал? Может, через кого-то другого, не ставя в известность мэтра Латия?

— Исключать этого нельзя, — немного подумав, ответил Гленард, — однако у меня сложилось подозрение, что в эту игру с убийствами играет не только Юррен.

— Да? Кто еще?

— У меня есть предположения, кто стоит за убийством Нильреса ан Сидлерд и за покушением на самого герцога Юррена.

— И кто же?

— Пока не готов сказать. Нет подтверждений. Но я практически уверен, что не Юррен убил герцога Сидлерда. И вряд ли он сам инсценировал покушение на самого себя, это бессмысленно. Всё скажу, когда проверю все улики и зацепки. Не хочу быть голословным.

— Думаешь? — с сомнением произнес Донрен. — Ну, ладно, тогда подождем, что ты еще откопаешь. Что скажешь о наших кандидатах? Кто из них способен на убийство?

— Герцог Мерфрайн, скорее всего, не причастен. Прост, жесток, суров, но честен. К тому же и так на первом месте в очереди наследования, и полностью уверен в победе. С герцогом Фьотдайхом пока не удалось встретиться. Но то, что я о нем слышал, так же не вяжется с тайными убийствами. Вальдред ан Абфрайн — сумасшедший. Увлечен какими-то идеями и проектами, однако произвел впечатление человека, не способного на убийства. Может, скрывает свою суть, конечно, но только если очень искусно. Про Глареана всё понятно. Когда мы его арестовываем?

— Подожди, — поднял ладонь Донрен, — пока не надо. Установим за ним наблюдение. Постараемся избежать новых нападений и убийств. Посмотрим, с кем он общается. На свободе он сейчас полезнее. Арестовать мы его сможем в более удачный момент.

— Он может заволноваться из-за пропажи мэтра Латия.

— Пусть волнуется. Может, это его сдержит от новых приключений. Но мне кажется, что его натура всё равно себя проявит. Вот и посмотрим, кто еще у него в сообщниках. До трона мы его, конечно, не допустим. Арестуем его до начала Большого Совета. Но пока пусть чувствует себя в безопасности и строит планы. А что скажешь про герцога Зведжина?

— Тадеш? Он способен на что угодно.

— И на убийства?

— Конечно, — ответил Гленард.

— Ну, да, — согласился Донрен, — за ним укрепилась слава весьма жестокого человека в Зведжине. Мне докладывали о таинственных исчезновениях и его врагов, и друзей. И просто молодых девушек, имевших неосторожность попасть на глаза герцогу в неудачный момент. Кстати, один из его друзей найдет мертвым вчера. Барон Шалтус ан Алус. Тоже при странных обстоятельствах. Утонул в канале.

— Еще одна глупая и бессмысленная смерть, — мгновенно помрачнел Гленард.

— Увы, это так.

— Меня очень беспокоит убийство Анжена ан Плодэна и покушение на Славия. Я думаю, что в этих двух событиях участвовала одна и та же группа нападавших. Но с кем они связаны, не представляю.

— Опиши.

— Четыре человека. Точнее, вероятно, две пары. Первая пара — очень маленький мужчина, но, скорее всего, не бьергмес. Славий сказал, что телосложение, скорее, человеческое. Второй тонкий, худой, быстрый. Юноша или девушка — непонятно. Вторая пара тоже колоритная. Огромный, действительно огромный боец с топором, и худой высокий мужчина, плохо обращающийся с мечом. Я поговорил о них с Михалом.

— И что? — явно заинтересовался Донрен.

— Про первую пару ничего не понятно, — Гленард сделал глоток вина, — ничего знакомого, это мог быть кто угодно. Слишком расплывчатое описание. А вот со второй парой интереснее. Михал вспомнил бандитов из Черного города, очень похожих на описание.

— Интересно, продолжай.

— Большой, скорее всего, Обух. Известный бандит и убийца. Туповат, но отличается необычайной силой и свирепостью. Кличку получил из-за любви к топорам и к их применению. Второй похож на Пиявку. Бывший юрист. Попался на подделке документов на собственность. Сбежал из-под стражи. Помогал разным бандам в различных мошенничествах. Также известен как наводчик. Умный, но с оружием обращается плохо. По описанию совпадает. Михал сказал, что, по слухам, полгода назад, во время Багряной весны, Пиявка пытался прибрать к рукам чье-то наследство и перешел дорогу кому-то из крупных бандитов, после чего скрывался. А сейчас, видимо, снова появился с Обухом и с кем-то еще.

— Хорошо. Что планируешь делать?

— Навещу завтра Бурый город. Если нужно будет, и Черный город. Поспрашиваю. Естественно, не как граф ан Ульфдад.

— Хорошо. Меч с собой возьми. И кольчугой не пренебрегай.

— Конечно, Донрен. Жизнь у меня всё-таки всего одна, бездумно рисковать ей я не планирую. Только не надо ко мне охрану в этот раз приставлять. Я благодарен тебе за помощь, но это будет слишком заметно и может сильно мне помешать.

— Хорошо. Надеюсь, ты сможешь что-то узнать. Кстати, ты знаешь, что через три дня состоится Осенний бал?

— Знаю.

— Ну, так вот, ты и Лотлайрэ официально туда приглашены. Я взял на себя смелость заказать для тебя парадный дублет для тебя. Его привезут завтра. Так же, как и платье для Лотлайрэ, которое заказала Мари. Это наши небольшие подарки вам.

— Спасибо, Донрен, большое спасибо.

— Пожалуйста, Гленард. Поэтому будь завтра осторожен, чтобы у Лотлайрэ была возможность спокойно потанцевать в новом платье на балу.

— Я постараюсь, Донрен, спасибо.

Глава XIV

Всю первую половину следующего дня Гленард провел в грязных и душных кабаках и тавернах сначала Бурого города, а затем Черного города. Михал подсказал ему пару десятков мест, где собирались любители бандитского промысла и их заказчики. Гленард понимал, что искать Обуха проще, он приметный, но при этом Гленард сам мог излишне бросаться в глаза. Официальной причины поиска огромного бандита, приемлемой для незаметных расспросов, Гленард придумать не cмог. Поэтому Гленард решил искать Пиявку.

Гленард не собирался представляться таким же бандитом, как и завсегдатаи всех тех замечательных заведений, которые он посещал, с романтичными названиями типа «Серая кошка», «У одноглазого Крофта», «Под кривым тесаком», «Над вулканом страстей» или «Отгарцевавший пони». Он понимал, что не сможет слиться с бандитами, так как недостаточно знает их быт, фольклор, шутки, намеки и специфический язык. Рано или поздно он скажет или сделает какую-то глупость, его раскроют и шансов выбраться живым у него останется совсем мало.

Вместо этого Гленард придумал простую и понятную легенду. Он обедневший наемник. Это было безопасно, так как явно давало понять, что денег с собой у него почти нет, а вот с пристегнутым к поясу мечом он обращаться умеет. Присмотрел себе поместье, опустевшее после Багряной весны. Ищет хорошего специалиста по, так сказать, исправлению ошибок в документах, чтобы обосновать свои якобы имеющиеся права на это поместье. Кто-то из старых погибших сослуживцев произносил имя «Пиявка» и описывал бывшего юриста, поэтому Гленард его и ищет.

В трактирах и кабаках Бурого города к вопросам Гленарда отнеслись с пониманием, однако помочь найти Пиявку не смогли. Только в одном грязном, воняющим тиной и гнилыми тряпками, пивном подвале подле одного из каналов, Пиявку вспомнили и посоветовали искать его в Черном городе.

Гленард почти до верха сапог окунулся в грязь и нищету Черного города. Провожаемый неприязненными, но не заинтересованными взглядами, он переходил из одного заведения в другое, лишь для вида притрагиваясь губами к кислому разбавленному пиву, подаваемому там.

Солнце уже давно перемахнуло полдень, когда, наконец, Гленарду повезло. Мрачный, голый по пояс, весь покрытый татуировками, лысый трактирщик с длинными черными усами, подсказал Гленарду спуститься в порт и спросить о пиявке у одноногого владельца портового трактира «Позорная труба», что Гленард и сделал.

Худой и долговязый трактирщик, гулко постукивающий по доскам трактира деревянной ногой, услышав историю Гленарда, надолго задумался. Потом, решив, наконец, что рассказ Гленарда заслуживает доверия, согласился ему помочь, за, так сказать, скромное вознаграждение, на которое ушли почти все оставшиеся у Гленарда медяки и две спрятанные в сапоге серебряные монеты. Он рассказал Гленарду, что Пиявку нужно искать в рыбацкой деревушке, неподалеку от порта, и поведал, каким условленным стуком нужно постучать в дверь рыбацкой хибарки, чтобы, скорее всего, не получить сразу стрелу в глаз. В качестве бесплатного дополнения к этим инструкциям и утешения за потерянные деньги, Гленарду досталась большая миска похлебки из рыбы, моллюсков, картошки и молока — надо сказать, весьма неплохая.

Гленард, наконец, нашел, нужную ему хибарку в рыбацкой деревне. К двери хибары было прибито днище небольшого бочонка, выкрашенное в бурый цвет. Гленард поправил меч и осторожно постучал. Три раза, два раза, три раза, четыре раза. Потом отошел чуть в сторону, готовый ко всему.

Через некоторое время дверь открылась. Оттуда выглянуло толстое веснушчатое лицо рыжей женщины.

— Чо те? — без видимого интереса поинтересовалась она.

— Я ищу Пиявку, — ответил Гленард.

— Зачо он те?

— Дело есть.

— Откуд знаш ё?

— Долговязый из «Позорной трубы» послал.

— Ааа… Ну, дык да… А чо з’дел-то?

— А вот Пиявке и скажу.

— Ну, лан, чо, жди, — подытожила рыжая привратница и исчезла за дверью.

Некоторое время было тихо. Пару раз шевельнулись грязные тряпки, занавешивающие окна соседних хибар. Пахло рыбой и гниющей морской тиной.

Наконец, дверь хибарки снова отворилась, и из нее, потягиваясь, вышел очень высокий худой, немолодой уже человек в дырявой простой серой котте поверх когда-то дорогой, а теперь просто старой, грязной и рваной рубахи. На ногах его были бесформенные старые коричневые сапоги. Лицо его, полное морщин, было гладко выбрито. Было в нем, в его движениях, в его взгляде, в быстрых движениях его глаз что-то хищническое. Гленард не знал, кто и за что дал этому человеку кличку «Пиявка», но сам Гленард назвал бы его «Хорьком».

За Пиявкой на крыльцо вышел, едва пролезая в дверь, высокий, толстый и очень широкий мужчина, заросший длинными всклокоченными черными волосами и огромной черной бородой. Одет он был в старый кожаный доспех поверх ржавой кольчуги, надетой, кажется, прямо на рубаху. За широким, простым кожаным поясом у него был заткнут большой топор с длинной ручкой. «А вот и Обух», — подумал Гленард.

— Чем могу помочь, уважаемый? — слегка растягивая слова, спросил Пиявка. — Шанти сказала, что тебя Долговязый прислал, значит у тебя дело, в котором я могу помочь. Что у тебя? Наследство? Векселя? Закладные? Дарственные? Или, раз уж ты на вояку похож, наградной приказ какой?

— У меня есть вопросы, на которые я ищу ответы. За ответы плачу золотом, — в руке Гленарда блеснула припрятанная до того за поясом золотая монета.

— Вопросы здесь не любят, служивый. Золото любят, а вопросы нет. Ну, что ж, посмотрим. Что у тебя за вопрос к старому Пиявке? Неужто ты внезапно остался без наследства и пришел искать справедливости?

— Мой вопрос связан с событиями, во время которых один герцог выпал из окна и погиб, а второй был легко ранен, но смог уйти. Не буду долго ходить вокруг. Мой главный вопрос: кто те двое, кто были с вами? Где они? Как их найти? Ответишь, и получишь шанс жить дальше спокойно. Может, и золотишка перепадет. Не ответишь, отправишься на веревку.

— Таак, поняатно, — еще больше растягивая гласные, проговорил Пиявка и обернулся, обращаясь к Обуху. — Как думаешь, стоит ему рассказаать?

Обух молча криво ухмыльнулся, продемонстрировав гнилые зубы. Пиявка кивнул и слегка отошел в сторону. Обух, не спеша, вытянул из-за пояса топор и резко взмахнул им пару раз, разрезав воздух со свистом. Пиявка наклонился и достал из-за голенища сапога кинжал.

Гленард пожал плечами и спокойно извлек из ножен меч. Обух, держа топор в правой руке, и слегка отставив левую в сторону, не спеша, пошел на Гленарда. Гленард стоял на месте, следя за движениями Обуха, и, при этом, стараясь не выпускать из поля зрения обходившего его по дуге Пиявку.

Внезапно Обух прыгнул вперед и с неожиданной для такого гиганта скоростью взмахнул топором. Гленард уклонился и отбил удар топора лезвием меча. Удар был такой силы, что всю руку Гленарда, от кисти до плеча, пронзила резкая боль. Гленард начал подозревать, что он переоценил свои силы. Даже если ему удастся парировать удары, долго он так не выдержит, рука онемеет. Надо наступать и быстро заканчивать сражение.

Гленард пригнулся под следующий горизонтальный удар топора, упал на землю, перекатился и снова вскочил на ноги, оказавшись у Обуха за спиной. Он хотел ударить гиганта по шее сзади, однако в последний момент заметил подскочившего с кинжалом Пиявку и отпрянул назад, уходя от удара. Меч Гленарда только слегка скользнул по кожаному доспеху на спине Обуха, оставив легкий след, но не нанеся никаких существенных повреждений ни Обуху, ни доспеху.

Гленард с трудом увернулся от очередного взмаха топора. Следя одновременно и за топором, и за наступающим Пиявкой, Гленард позабыл про левую руку Обуха. Внезапно Обух оказался рядом с Гленардом и, развернувшись всем телом, со всей силы ударил Гленарда в грудь кулаком левой руки. По груди Гленарда как будто ударили молотом. Он отлетел на несколько метров и тяжело упал спиной на землю. Несмотря на кольчугу, дыхание Гленарда перехватило от удара и боли, он едва мог дышать и почти не мог пошевелиться.

Обух рванулся к нему, занося топор для последнего добивающего удара сверху вниз. Гленард успел заметить на лице Пиявки мерзкую хищную усмешку. Гленард понял, что это именно то, что он последним увидит в жизни.

— Стоять! — внезапно раздался громкий крик позади Обуха. Странно, он пробирал до костей, до сердца, заставляя оцепенеть. Обух замер, не успев опустить топора. Пиявка выглядел остолбеневшим.

Через секунду Обух пришел в себя и развернулся к новому участнику событий. Тот был невысоким, широкоплечим, одетым в серый бесформенный плащ с капюшоном. Обух взревел и пошел было на пришельца, но Пиявка внезапно бросился между Обухом и незнакомцем, отчаянно махая руками и крича: «Назад! Назад, Обух!».

Незнакомец стоял молча и неподвижно. Гленард, с трудом приподнявшись, разглядел в правой руке серой фигуры странное оружие. Палку длиной около метра, на обеих концах которой были короткие обоюдоострые, как кинжалы, лезвия. Обух, нехотя, отошел в сторону.

— Уходите, — громко и спокойно сказал незнакомец.

Пиявка изобразил что-то вроде быстрого поклона и шустро заспешил прочь, таща за собой ничего не понимающего Обуха. Гленард, наконец, смог встать и, слегка отдышавшись, поднял оброненный им меч.

Незнакомец приблизился и молча встал метрах в трех от Гленарда. Из-за капюшона плаща Гленард не мог рассмотреть его лица.

— Кто ты? — спросил Гленард.

Незнакомец молча снял капюшон, и Гленард увидел самое потрясающее лицо за всю свою жизнь. Казалось, оно сочетало черты всех рас, населяющих известный Гленарду мир. В основе своей явно человеческое, оно, в то же время, имело широкие скулы бьергмесов, глубокие миндалевидные глаза альвов и немного темный оттенок кожи, напоминающий цвет кожи зорг даджидов. От бьергмесов незнакомцу достался и не слишком высокий рост, ниже среднего человека, но выше среднего бьергмеса, об альвах напоминали длинные светлые волосы, а о зоргах — немного выдающиеся из-под темных губ клыки. В целом же, незнакомец не походил полностью ни на одну из рас. Гленард отошел от изумления, и внезапно понял.

— Ты варх? — спросил он у незнакомца.

— Варх, — согласился незнакомец, кивнув.

— Не знал, что в Рогтайхе есть вархи.

— Я здесь один.

— Меня зовут Гленард. Спасибо тебе!

— Меня зовут Роллен. Приятно познакомиться, граф Гленард ан Ульфдад. Он же, как говорят, Гленард из Волчьей Погибели, капитан Тайной Стражи.

— Кто говорит?

— Люди говорят, — пожал плечами Роллен. — И нелюди.

— Спасибо тебе за то, что меня спас!

— Не за что, Гленард. Я не уверен, что мы с тобой станем друзьями, но мне хотелось поговорить с тобой прежде, чем ты умрешь.

— О чем же, Роллен?

— О судьбе Империи и ее жителей, конечно. Ты вмешался в опасную игру, не понимая, что здесь происходит. И сразу попал в самый центр событий. Проще всего было бы тебя просто убить, однако один из твоих бывших друзей, один из молодых зоргов, которым вы с Лотлайрэ раньше помогали, просил за тебя. Говорил, что ты понимаешь, и надо дать тебе шанс.

— Что именно я должен понимать, варх Роллен?

— То, что Империи пора измениться, человек Гленард. Посмотри, как живет Империя сейчас. Кучка знати, человеческой знати, обладает всеми мыслимыми и немыслимыми богатствами. При этом те, кто работает больше всех — крестьяне, ремесленники, рыбаки — живут в нищете, умирают от голода, холода и болезней. Рожают мертвых детей и теряют живых. Другим же расам в Империи живется еще хуже. Их ненавидят. Их презирают. У них отбирают всё. Их ставят ниже людей и даже ниже собак. Я не буду говорить о том, что вы отобрали эту землю у альвов, они тоже были тогда хороши, а у вас, у нас, не было выбора. Но то, что вы делаете сейчас, унижая и притесняя представителей других рас, верных подданных Империи, при этом, — это отвратительно. Пора изменить это Гленард.

— И что же ты предлагаешь, Роллен?

— Во главе Империи должны встать те, кто способен исправить эту несправедливость. Те, кто способен перераспределить богатства Империи справедливо и те, кто способен построить новое общество, где будет место для всех рас и равные возможности и свободы для всех жителей Империи. Мы можем построить наш новый мир. Те, кто был никем, смогут стать всем.

— Ну, а при чем здесь я?

— Говорят, что ты всегда хорошо и справедливо относился к другим расам. Что ты судил их не по происхождению, а по их делам. Ты дружил с альвами. Ты помогал зоргам. Ты женат на женщине, которая на четверть альвийка. Да, ты также и убивал альвов и зоргов, но у тебя были причины, которые я понимаю. Ты можешь понять нас. Ты сильный и умный. Присоединяйся к нам. Встань рядом с нами, плечом к плечу, в борьбе за новый прекрасный мир.

— Каким же образом, Роллен? Что вы хотите сделать?

— Сейчас хороший момент, Гленард, чтобы избавиться от неограниченного деспотизма герцогов. Расшатать эту многовековую лодку и направить ее на новый путь.

— Как, Роллен? Как?

— Те, кто способен понять и измениться, встанут рядом с нами и будут менять этот мир к лучшему. Тем, кто не способен принять это, придется умереть.

— Ты хочешь залить Империю кровью, Роллен?

— Разве не спасает цирюльник жизни, выпуская немного крови из вен?

— Не надо аналогий и притч, Роллен. Это не проповедь. Ты говоришь о жизнях сотен и тысяч, а возможно, и миллионов людей. И альвов, бьергмесов и зоргов тоже. Это не маленькое безобидное кровопускание. Это слезы, страдания и море крови и потерянных жизней.

— Великая и прекрасная цель оправдывает средства, Гленард.

— Возможно, когда-нибудь, описанный тобой идеальный мир случится, Роллен. Хотя, идеальным мир, скорее всего, не будет никогда. Но то, что ты предлагаешь — кто не идет с нами, тот идет против нас и погибает — приведет лишь к великой войне. Войне, которой еще не было даже в нашей наполненной войнами истории. Войне каждого с каждым. Потом будет анархия, бандитизм, кровь, а потом к власти придет очередной тиран, только уже гораздо хуже нынешних императоров и герцогов. Эти хотя бы как-то сдерживаются устоявшимися традициями, противовесами, союзами и взаимными интригами. А тот тиран не будет сдерживаться ничем. И вот тогда Империя по-настоящему зальется кровью. Ты этого хочешь, Роллен? Или ты сам хочешь стать таким тираном?

— Нет! Гленард, ты всё извращаешь! Ты не понимаешь. Это нелегкий путь, но он сейчас единственный.

— Нет, Роллен, не единственный. Можно избрать достойного Императора. Императора, который будет уважать другие расы. Императора, который сможет усилить экономику Империи и, за счет этого, уменьшить бедность. Императора умного и сострадательного, который будет помогать и людям, и другим расам жить достойно в мире.

— Слова, Гленард, просто слова. Где ты возьмешь такого Императора?

— Есть такой кандидат, Роллен. Поддержи меня и поддержи его, и давай вместе строить тот прекрасный мир, о котором ты мечтаешь, но без крови и без тирании. Шаг за шагом, постепенно.

— Нет, Гленард. Поддержи лучше нас. Встань рядом с нами. Помоги миру пройти через очищение и стать прекрасным. В последний раз предлагаю тебе это.

— Я не встану рядом с убийцами, Роллен.

— Убийцами? А кто ты сам, капитан Гленард? Скольких ты убил за свою жизнь? Людей, зоргов, альвов? Скольких убил твой друг Славий? Скольких убил и замучил твой дорогой друг Донрен, добродушное улыбчивое чудовище? Скольких? И ты называешь нас убийцами?

— У нас были причины, Роллен. Я не убиваю без причины.

— У нас тоже есть причины. И наши причины, в исторической перспективе, вероятно, значительно благороднее твоих. Жаль, Гленард. Ты мог бы стать одним из самых лучших и самых близких моих союзников. Жаль. Я спас тебя сегодня, но это совсем не значит, что я друг тебе. Когда-нибудь, когда ты встанешь у меня на пути, я убью тебя. Я мог бы легко тебя убить сейчас, однако не годится убивать кого-то в тот же день, когда ты спас его от смерти. Но в другой день меня не будет это останавливать. Будь осторожен, Гленард.

— Не надо меня пугать, Роллен. Не так-то просто меня убить, — ответил Гленард, поднимая меч.

Роллен улыбнулся и внезапно резко выбросил вперед левую руку с открытой ладонью. Гленард почувствовал, что голова его закружилась, ноги пошатнулись, а всё, что его окружало, — небо, хибары, старые сети, грязь — куда-то поплыло. Он очнулся, казалось, через долю секунды, но его меч лежал в грязи на земле, выпущенный расслабившейся рукой, а на своей шее Гленард чувствовал прикосновение короткого острого лезвия.

— Не нужно меня недооценивать, Гленард, — раздался голос Роллена, неизвестно каким образом оказавшегося за спиной Гленарда и прижимающего одно из лезвий своего обоюдоострого оружия к шее Гленарда. — Ты слишком самоуверен, капитан Гленард, и сегодня это тебя дважды чуть не погубило. До встречи, Гленард. Будь осторожен.

Лезвие исчезло от горла Гленарда. Он обернулся, но позади него уже никого не было. Варх исчез, как будто растворился в пахнувшем морем, рыбой и гниющими водорослями воздухе.

Гленард потряс головой. Наклонился, подобрал меч. Вытер его о штанину и вложил в ножны. Оглянулся вокруг, но вокруг никого не было. Только в одной из хибарок слегка шевельнулось полотно, занавешивающее маленькое окошко. Гленард пожал плечами и пошел туда, где виднелись высокие мачты кораблей, разгружавшихся и загружавшихся у причалов в порту.

Глава XV

Несмотря на сгустившиеся за окнами сумерки, в огромном бальном зале городского дворца герцога Рейнорда ан Мерфрайн, Канцлера Империи и первого претендента на трон, было светло, почти как днем, от света огромного количества свечей. Свет колебался от дуновения сквозняков, от движений проходящих мимо них слуг и гостей и от легкого покачивания больших круглых люстр на потолке, поддерживаемых длинными толстыми цепями. Свет отражался от белого мрамора многочисленных колонн, от розового мрамора пола и от горящих в ожидании бала глаз благородных гостей, играя переплетением теней.

Зал, по случаю праздника осеннего равноденствия, Мабона, или Фограхэкина, или Экинодрефоля, как его называли альвы, был богато украшен дарами осенней природы. Снопы пшеницы и ржи, длинные стебли кукурузы с золотистыми початками на них, корзины с картофелем, с яблоками и грушами, с виноградом и черникой, были в изобилии расставлены у колонн по периметру бального зала. С потолка и стен свисали виноградные лозы и венки из хмеля. Дополняли праздничное убранство большие вазы с букетами вереска, поздних роз и просто разнообразных листьев, в изобилии расставленные как у колонн зала, так и по бокам каждой ступеньки мраморной лестницы в конце зала.

Гленард, в красивом черном бархатном дублете, расшитым красными лентами и застегивающимся на золотые пуговицы с рубинами, каждая дороже его годового солдатского жалования на войне, бархатных брюках и модных кадирских башмаках со слегка загнутыми вверх носками вошел в зал под руку с Лотлайрэ, одетой в новомодное узкое белое платье из тонкого шелка, на лифе которого были вышиты красными шелковыми же нитями различные геометрические орнаменты. По всей спине платья шла шнуровка, выполненная красными шелковыми шнурами. В результате платье суживало талию, и при этом весьма выгодно облегало и приподнимало небольшую, но красивую грудь супруги Гленарда.

Гленард с интересом наблюдал за гостями бала. Здесь собрались все главные правители земель Империи. Гленард увидел герцога Абфрайна, что-то увлеченно, размахивая руками, рассказывающего группе юношей. Слегка наклонил голову, едва заметно поприветствовав герцога Хорта ан Танферран и его супругу, стремясь скрыть знакомство с ними от остальных гостей. Встретился глазами с холодным взглядом герцога Тадеша ан Зведжин, одетого в роскошный красный, расшитый золотом, кафтан. Тепло поприветствовал герцогов Мислава ан Плодэн и Брайна ан Сидлерд, представив им и их спутницам Лотлайрэ. Едва заметно кивнул Донрену и Мари, о чем-то негромко разговаривающим между собой в стороне. Наконец, нашел Славия в сопровождении счастливо улыбающейся графини Мисси ан Треудан. С ними Гленард и Лотлайрэ и остались до начала бала.

Глядя на одежду десятков герцогов, графов и баронов, собравшихся в зале, а тем более на одежду их спутниц, Гленард с интересом отмечал, насколько разница во взглядах и в возрасте может отражаться на одежде. Девушки и женщины помоложе, и явно поближе знакомые со столичной модой, были одеты, в основном, во входившие в моду узкие, затянутые платья. Некоторые, впрочем, были в уже выходивших из моды просторных, немного грубоватых платьях. На ногах особенных модниц, обладавших значительным богатством, можно было увидеть особый шик: туфельки из нежной кожи от известнейшего в столице придворного мастера Блутена, бросающиеся в глаза ярко-красным цветом подошвы. Мужчины-модники носили разнообразные приталенные дублеты, двухцветные котарди, постепенно выходящие, впрочем, из моды, либо что-то экзотическое: например, как герцог Тадеш, кафтан. На Миславе ан Плодэн был дублет странного покроя, в котором портной явно хотел передать черты плодэнских кафтанов, но не слишком удачно.

Дамы и кавалеры постарше, или склонявшиеся к более традиционным взглядам, были одеты в разноцветные сюрко, весьма богато отделанные. Такие гости не очень одобрительно смотрели на обтянутые талии девушек и юношей, явно осуждая свершающееся, по их мнению, падение нравов.

Раздался равномерный бой барабана. Барабанщик, отмеряя ритм, спустился по мраморной лестнице со второго этажа дворца в бальный зал, и гордо прошествовал к его противоположному концу, между расступающихся гостей. Там он занял место на возвышении, но отбивать ритм продолжал. Через мгновение, в ритм барабана вплелись переливы аккордов двух лютней. Музыканты, играющие на них, также спустились со второго этажа и так же прошли по всему залу, заняв места рядом с барабанщиком.

Среди гостей образовалась легкая добродушная суета. Все готовились к началу бала, и каждый пытался занять достойное его по титулу и положению место.

В мелодию лютен и ритм барабана влились распевы виолы. Виольщик, спустившись по лестнице, присоединился к своим товарищам музыкантам.

Сразу же после этого наверху лестницы появился еще один музыкант, играющий на флейте, а за ним хозяева бала: герцог Рейнорд ан Мерфрайн и герцогиня Лиара ан Мерфрайн, держащиеся за руки. Все вместе они начали торжественно спускаться по лестнице. Шаг, остановка. Шаг, остановка. Три шага, остановка. Когда они спустились в зал и тем же шагом пошли по залу, к ним, позади них, стали присоединяться другие пары. Сначала герцоги, потом графы, а потом и бароны. Вся торжественная процессия прошла до самого конца зала, образовав длинную линию шествия.

Дойдя до конца зала, каждая пара отпускала руки друг друга и расходилась в разные стороны, тем же шагом степенно возвращаясь обратно, к лестнице в другом конце зала. Там они снова брались за руки, и повторяли свой торжественный проход по центру зала.

Когда герцог Рейнорд и герцогиня Лиара достигли конца зала во второй раз, они, а вслед за ними и все остальные пары, повернулись лицом друг к другу, не отпуская, однако, рук. Кавалеры опустились на одно колено, а дамы, держась за руки кавалеров, тем же прерывистым шагом прошли вокруг них. Когда они вернулись назад, кавалеры поднялись и, отпустив на этот раз руки своих спутниц, прошли вокруг них.

Снова взявшись за руки, танцоры в каждой паре поклонились друг другу, завершив тем самым торжественный выход и первый танец бала.

Опять заиграла музыка, только на этот раз более быстрая. Один из музыкантов сменил лютню на тамбурин и начал отстукивать ритм, которому вторила веселая мелодия флейты. Пары вновь взялись за руки, только теперь они стояли не в одну линию, а слегка хаотично, без какого-то определенного порядка.

Следуя ритму и мелодии, гости бала начали новый танец. Держась за руки, они слегка подпрыгивали, двигаясь в парах вместе то слегка в сторону, то обратно. Пары постепенно продвигались вперед, но в разных направлениях, что увеличивало хаос танца. Кто-то на кого-то наступил, кто-то запутался в ногах и упал. Каждое такое событие сопровождалось веселым смехом и шутками окружающих.

Кавалеры отпустили руки своих спутниц и, собравшись в центре, исполнили вместе сложный танец, высоко подпрыгивая и ритмично выбрасывая вперед то одну, то другую ногу. Через секунду роли поменялись: танцоры замерли на месте, а их партнерши исполнили ряд ответных невысоких прыжков. Высоко подпрыгивать и поднимать ноги в длинных платьях они, конечно же, не могли. Кавалеры прыжками обошли каждый вокруг своей спутницы, после чего взяли их за руки, и пары продолжили прыжки и шаги уже вместе, весело наталкиваясь друг на друга.

В конце танца каждая пара остановилась друг напротив друга, высоко подпрыгнула на месте. Каждый повернулся вокруг и партнеры, снова встретившись, громко ударили в ладоши. На этом этот танец и закончился.

Для следующего танца все гости бала выстроились по кругу, по периметру зала, держась за руки, попеременно кавалер и дама, лицом к центру зала. Танец был незамысловатым, но веселым. Два шага влево, два шага вправо, легкий поклон. Два шага влево, два шага вправо, легкий поклон. Семь шагов влево, после которых каждый кавалер поворачивался к даме справа от него, брал ее за талию, поднимал и переставлял на левую сторону от себя. После чего всё повторялось снова и снова. Таким образом, дамы путешествовали от кавалера к кавалеру, смеясь и весело вскрикивая при каждой новой перестановке. Не все кавалеры были достаточно сильны или ловки, чтобы элегантно помочь своим дамам, что вызывало у всех участников смех, шутки и веселые возгласы.

Следующий танец почти повторял второй танец вечера, с прыжками и поворотами, только на этот раз пары менялись партнерами и партнершами, а музыка играла еще задорнее и быстрее, что добавляло и неразберихи, и смеха.

За этими танцами последовали еще несколько. Быстрые и веселые танцы чередовались с чуть более медленными, чтобы гости могли перевести дух.

Когда все уже выдохлись и вспотели, слуги начали стремительно вносить в зал столы и устанавливать их по периметру зала. На столах, как по волшебству, появились свечи, серебряная посуда, кувшины с вином, медом, пивом и виски. Слуги бегали, расставляя разнообразные салаты, горячие и холодные закуски. Говяжьи щечки и свиные отбивные соседствовали с осетрами и меч-рыбами. Картофель дополнялся тыквой и кукурузой. Каплуны соперничали за место на столе с фазанами, кроликами и свиными ребрышками. Изысканные соусы терялись в тени высоких гор пирогов. Буквально через пять минут столы буквально прогибались под тяжестью изобилия яств.

Герцог Мерфрайн пригласил всех к столу, и уставшие и проголодавшиеся гости бросились занимать свои места. Рейнорд ан Мерфрайн произнес первый тост, за праздник, за окончание лета и за наступление осени, а также поблагодарил Богов за обильный урожай. Гости с радостью выпили и приступили к еде. Тарелки и блюда снова и снова наполнялись, вино и другие напитки снова и снова лились в бокалы. Разговоры за столом становились всё громче и веселее.

После нескольких первых общих тостов гости спонтанно разделились на небольшие группки, и следующие тосты уже произносились по-отдельности, каждый за своим столом. Иногда, правда, кто-нибудь громко кричал, предлагая очередной повод выпить, и тогда все присутствующие с радостью поддерживали это начинание.

К музыкантам присоединились девушки-певцы и скоморохи. Скоморохи дурачились, бегая, прыгая и кувыркаясь, а девушки, тем временем, пели шутливые песенки:

«Эй, подружки, вот беда, полюбила менестреля,

Семь ночей мы с ним подряд песни вместе пели.

И теперь не знаю я, отчего такая мука,

Никакого с ним житья, только вечная разлука»

Потом скоморохи вместе с певицами станцевали веселую крестьянскую джигу, высоко подпрыгивая, выкидывая вперед и высоко задирая ноги, и стремительно крутясь на месте. Музыка и пение продолжались. Гости разбрелись и разбились на небольшие группки, обсуждая новости и незлобно споря по самым разным вопросам: от охоты до политики.

Гленард, оставив Лотлайрэ весело обсуждать последние веяния столичной моды с Мари ан Верверриг и Мисси ан Треудан, налил себе еще вина в высокий кубок и вышел на балкон немного подышать свежим воздухом.

Воздух оказался действительно свежим. Было намного холоднее, чем он ожидал. Наступающая осень решила напомнить о себе. Впрочем, было сухо и безоблачно. Справа, высоко над головой, светил убывающий, как всегда во время осеннего равноденствия, месяц, а с другой стороны, подальше от его света, переливались высокие звезды. Пахло морем и дымом печей Белого города.

У мраморных перилл балкона Гленард увидел знакомую кругленькую мужскую фигуру. Донрен стоял в одиночестве и пил вино прямо из кувшина, смотря в небо.

— Я не помешаю тебе, Донрен? — тихо спросил, подходя к нему, Гленард.

— Конечно нет. Я просто вышел подышать и посмотреть на звезды. Буду рад твоему обществу, Гленард. Хочешь вина? — спросил он, протянув Гленарду кувшин.

— Спасибо, у меня есть, — улыбнулся Гленард, подняв кубок. — Прохладно сегодня.

— Ну, что ты хочешь, — пожал плечами Донрен, — завтра уже первый день осени. Теперь с каждым днем дни короче, а ночи холоднее. Как говорится, зима… Эээ, скажем так, уже скоро наступит.

— Ну, до зимы еще месяца два, как минимум. Впереди нас ждет сезон разноцветных деревьев.

— И в Рогтайхе это необычайно красиво. Особенно после Самхайна. Именно тогда все краски заиграют в полную силу.

— У нас на севере, где я вырос, на Самхайн уже выпадает первый снег. А и здесь, и во Флернохе это только середина осени. Знаешь, у нас на севере есть легенда, что после Мабона, осеннего равноденствия и до самого зимнего солнцестояния, Дублахада, или как его называли альвы, Канельгеафа, в небе можно увидеть всадников с лицами призраков, скачущих на скелетах коней. Вот только увидеть их можно только один раз, потому как это вольные охотники, призраки мертвых альвийских королей, забирающие души заплутавших осенью спутников в свою свиту. Говорят, на Самхайн они приобретают особую силу и стучатся в дома людей, а кто откроет им дверь, всех забирают.

— Здесь, в Рогтайхе, ходят другие легенды. О людях-рыбах, которые осенью приходят в рыбацкие деревни и забирают к себе под воду красивых девушек. Потом девушки возвращаются, но уже беременными от своих похитителей. Они рожают странных детей, которые больше плавают, чем ходят. А потом они вместе со своими матерями убивают своих соседей, и уходят снова под воду, где поклоняются гигантскому спящему демону в виде огромного то ли осьминога, то ли дракона, то ли человека, живущему в пещере подводной горы. Он спит, но он может влиять на разум людей под водой и даже на земле, приходя в их сны ужасающими кошмарами. Говорят, на Самхайн некоторые рыбацкие деревни полностью уничтожаются, поскольку все их жители уходят под воду и, утонув, присоединяются к прислужникам спящего демона. И еще говорят, что если пробудить того демона, то он со своими подводными слугами уничтожит весь мир.

— Людям свойственно придумывать чудовищ, Донрен. Интересно, почему?

— Я когда-то где-то читал мнение о том, что люди придумывают чудовищ, чтобы оправдать свое чудовищное поведение. Дескать, мы творим зло, но придумываем чудовищ, чтобы показать, что есть большее зло, а есть меньшее. И то, что творим, есть меньшее зло, которое, если подумать, всё равно есть зло. Но я сам думаю, что чудовищ вызывает незнание. Нам свойственно бояться того, что мы не знаем, и это нас, порой, спасает. Мы не знаем дороги через чащу, населяем ее чудовищами, и не лезем туда, где нас съедят волки или где мы просто заблудимся. Мы не знаем, что в морской глубине, и тоже населяем ее чудовищами, олицетворяющими, на самом деле, наш страх перед непреодолимой силой природы, которая иногда смертельно опасна для нас. Те, кто преодолевают эти страхи, становятся первооткрывателями и ведут нас, всё человечество, вперёд. Но сколько таких погибает, так ничего и не открыв? Просто пойдя по неверному пути, или не учтя всех опасностей. Чудовища олицетворяют наши страхи, наше незнание. Кроме того, нам порой просто интересно придавать обычным событиям романтическую окраску. Не волки какого-нибудь Джока растерзали по пьяни, а злобные кикиморы. Не сама Маришка заблудилась, а леший ее в чащу завел. Не просто корова от болезни умерла, а на нее злая ведьма порчу навела. Так красивее.

— Ну, и просто пугать других нам почему-то нравится, — подхватил Гленард. — Пугая другого, взрослого или, особенно, ребенка, мы чувствуем свою власть над ними, упиваемся ей, пусть и на секунду. Считаем себя смелыми, а других трусливыми и недостойными слабаками.

— Ага, до тех пор, пока сами не окажемся ночью в чаще.

— Знаешь, Донрен, кое-кто из тех, с кем я общался, считал чудовищем тебя, — хитро прищурился Гленард. — Причем не просто считал, а до усрачки тебя боялся.

— Это кто же? — удивленно поднял бровь Донрен.

— Например, наша общая знакомая Миэльори. Или варх Роллен, которого я так странно встретил на днях. Миэльори так вообще в цепях билась, когда твое имя услышала. Предлагала всё, что угодно, только чтобы я ее тебе не отдавал.

— Понимаешь, Гленард, — Донрен грустно улыбнулся, — специфика нашей с тобой службы такова, что шансов завести на ней друзей у нас крайне мало. А вот враги находятся в огромном количестве и очень быстро. А для врагов Империи, что бы мы ни делали и какими бы хорошими мы ни были, мы всегда будем чудовищами. Просто потому, что защищаем Империю, как свою жену, и даже больше, и делаем всё, чтобы не дать нанести ей какой-либо ущерб. Не дали устроить гражданскую войну? Чудовища. Задушили в зародыше мятеж? Чудовища. Уничтожили банду или молодого барона-убийцу, расчленявшего крестьянских девушек? Чудовища. Предотвратили покушение на Императора? Кто мы? Естественно, чудовища.

— Понимаю, — кивнул Гленард.

— Мы тени трона. Мы серые коты, прячущиеся в тенях у трона и поджидающие крыс, которые хотят у этого трона подгрызть основу. Но мы не можем им этого позволить. Конечно, в нашей работе нам приходится быть жесткими и даже жестокими. Нам приходится убивать, пытать, бросать людей в тюрьму, делать труднейшие выборы. Ты сам это знаешь, ты сам много раз через это проходил. Для нас не стоит проблема большего или меньшего зла. Парадигма «из двух зол не нужно выбирать никакое» не для нас. Мы не можем остаться в стороне, не можем хранить нейтралитет. Просто потому, что если мы это сделаем, это уже и будет большее зло. Поэтому мы вынуждены раз за разом, день за днем выбирать зло. Меньшее зло, но в глазах кого-то это всё таки зло. И потому в глазах этого кого-то, в глазах многих, мы чудовища. А я самое большое, старое, толстое и зловредное чудовище, как то, которое дремлет на дне моря. И знаешь что? Если такие, как Миэльори, будут видеть в нас чудовищ, может быть, кто-то из них испугается нас, и не станет творить того зла, которое хотел сотворить. И это даст нам возможность творить зло, наше меньшее зло, значительно реже. Страх перед нами, как чудовищами, делает нас, на самом деле, менее чудовищными.

— Что, кстати, стало с Миэльори?

— Зачем тебе знать, Гленард? — спросил Донрен. — Какой бы эта история ни была, это будет очень грустная история.

Гленард промолчал. Он отпил вина из кубка и некоторое время молча смотрел на переливающиеся в вышине звезды.

— Мне сегодня ночью приснился сон, — наконец, сказал Гленард. — Девушка лет пятнадцати с пепельными, почти седыми волосами, скакала в темноте сквозь лес на огромной черной лошади. Ветки хлестали ее по лицу, по плечам, разрывали ее кожу, но она всё неслась и неслась во тьму. Не знаю, бежала она от кого-то или стремилась куда-то, я только видел эту бешенную скачку, и я скакал с ней, чувствовал, что надо бежать, стремиться вперед, неважно куда, главное, вперед, через все преграды, даже если я не вижу конца пути. Потом я снова увидел девушку пятнадцати-шестнадцати лет со светлыми волосами. Я не знаю, была ли это та же самая девушка или уже другая. Она тоже неслась сквозь тьму. Но не на черной лошади, а на огромном черном драконе. Она неслась над водой, над огромными волнами, рожденными невиданной бурей. Соленые капли хлестали ее по лицу, по рукам. Хлестали больно и жестоко, как будто это были не капли, а мелкие острые камни. Но она неслась и неслась вперед, к цели, которая была неведома ей самой. Я проснулся среди ночи и какое-то время просто лежал с открытыми глазами, слушая свое дыханье и дыханье Лотлайрэ рядом. Я подумал, что я похож на этих девушек. Я скачу, лечу вперед, сквозь тьму и опасности, не зная, куда я приду в итоге. Возможно, впереди прекрасный рассвет, а возможно, вечная тьма. Но если я остановлюсь, я перестану существовать.

— Мы все на этом пути, Гленард. Многие люди считают, что нам в Тайной Страже известно значительно больше других. Но мы с тобой знаем, что чем больше мы узнаём, тем больше понимаем, что мы постоянно смотрим во тьму, не зная, что она принесет, и лишь надеясь, что в следующее мгновенье перед нами не появится ветка, которая собьет нас с коня. Но остановиться мы не можем. Не только из-за Империи. Мы сами не можем остановиться, потому что для нас именно эта гонка является жизнью. И именно это чувство я ищу в тех, кто способен стать истинными Стражами Империи.

— Скажи, Донрен, — задумчиво спросил Гленард, помолчав, — ты уже определился, кого поддержишь в качестве претендента на трон? Завтра эти милые люди в красивых одеждах, которые сейчас весело пьют, едят и смеются у нас за спиной, соберутся вместе, чтобы в первый раз попробовать договориться о том, кто станет правителем Империи.

— И эти прекрасные люди сразу станут совсем не такими прекрасными и милыми. У меня есть идея касательно претендента. Немного необычная, но тебе должна понравиться. Хотя у меня еще есть сомнения. У тебя есть предложения?

— Тот, кто может объединить Империю. Кто достаточно молод и, при этом, умен, опытен, красноречив, знатен и имеет законные права на трон.

— Я полагаю, наши идеи совпадают? — улыбнулся Донрен.

— Конечно, как же иначе, — улыбнулся в ответ Гленард.

— Славий?

— Славий.

— Он хороший кандидат, — согласился Донрен. — Единственное, что меня очень беспокоит, у него почти нет опыта управления герцогством. А мы хотим ему поручить управлять огромной Империей. Он прекрасный человек, но справится ли он с таким огромным грузом?

— У него будешь ты, — Гленард похлопал Донрена по плечу. — У него будут советники. И он умеет слушать и выбирать правильный путь. Кроме того, я полагаю, ему будет помогать кто-то, кто уже проявил себя как отличный правитель пусть даже и не Империи, но, по крайней мере, торгового королевства. Ты же, в том числе, и с этой целью познакомил его с Мисси ан Треудан?

— Ничего от тебя не скроешь, Гленард, — рассмеялся Донрен и допил остатки вина из кувшина, — за это тебя и люблю. Осталось понять, как убедить всех остальных избрать Славия. Это будет нелегко.

— У нас есть еще время, есть силы и есть возможности, — убежденно ответил Гленард. — Однако есть ещё одна задача, которую будет выполнить гораздо сложнее.

— Какая?

— Убедить Славия участвовать в этом. Это будет посложнее. Он и герцогом-то быть не хотел и не хочет, а тут сразу Император.

— В любом случае, нам его помощь понадобится.

— Я предлагаю пока ничему ему не говорить, — сказал Гленард. — Подготовим почву, посадим семена, а потом уже и постараемся его убедить. Кроме того, нам нужно его защитить от покушений, а мы так до конца и не раскрыли все эти нападения, хотя и приблизились к разгадкам совсем вплотную. Если Славия не будут считать опасным игроком и претендентом на трон, то до поры до времени он будет в большей безопасности.

— Значит, будем рыхлить почву и сажать семена, — согласился Донрен. — Да будет так.

— Да будет так, — эхом отозвался Гленард.

Глава XVI

Солнце уже давно перевалило за полдень, когда Донрен провел Гленарда по коридорам и великолепным залам императорского дворца и указал ему на небольшую, ничем не выделяющуюся, дверь. Сам Донрен, не говоря ни слова, пошел в другую сторону, чтобы присоединиться к ожидающим его остальным герцогам.

Войдя в дверь, Гленард оказался на небольшом темном деревянном балкончике, по периметру опоясывающем круглый зал. Внизу, этажом ниже, стоял огромный круглый стол, вокруг которого по своим местам рассаживались герцоги, собравшиеся на Совет Земель. Несмотря на то, что балкон был довольно высоко над столом, акустика зала позволяла, находясь на балконе, отчетливо слышать каждое слово, произнесенное за столом.

На балконе собралось уже десятка полтора людей, мужчин и женщин. Гленард узнал графиню Мисси ан Треудан, стоявшую напротив него, по другую сторону зала. Она тоже его заметила, и они обменялись легкими поклонами. Остальных Гленард не знал, но по одежде и манере держаться понял, что эти люди занимают в Империи довольно высокое положение. И почти всех из них Гленард, кажется, мельком видел на балу вчера. Некоторые мужчины были особенно мрачны. Видимо, им напоминали о себе последствия бессонной ночи и выпитых напитков.

За столом внизу было шестнадцать мест. Два из них пустовали. Одно предназначалось для Императора, также, по традиции, являющегося герцогом герцогства Андертайх, на территории которого и находился Рогтайх. Еще одно было, видимо, местом Донрена, герцога крошечного герцогства Верверриг. Донрен только вошел в зал и только собирался занять свое место.

Наконец, все собрались. Вследствие отсутствия Императора, первым на собрании Совета Земель начинал говорить Канцлер Империи и хранитель трона до коронации нового Императора, герцог Рейнорд ан Мерфрайн.

— Досточтимые и благородные герцоги, — торжественно начал он, — лето закончилось, и с радостью можно говорить о том, что Боги одарили нас в этом году богатым урожаем. Конечно, уменьшение численности населения по итогам Багряной весны снизило совокупное количество собранных плодов. Однако в пропорции к единице живого населения урожай вырос по сравнению с прошлым годом. Это позволяет нам быть уверенным в том, что зиму мы переживем без голода, и наши запасы…

— Да хватит уже про урожаи и про запасы! — громко перебил его Тадеш ан Зведжин. — Что ты, Рейнорд, нам про урожаи рассказываешь, мы сами больше твоего знаем. Все понимают, что мы здесь не для этого собрались, а для того, чтобы решить, кто из нас займет вон то пустующее кресло на следующем Совете весной. Вот это и давайте обсуждать.

— А что же здесь обсуждать? — сухо сказал Рейнорд ан Мерфрайн, явно оскорбленный тем, что его речь грубо прервали. — Я первый в очереди наследования, я Канцлер Империи и я самый опытный в делах управления государством, мне и надлежит взойти на трон. Не вижу тут поводов для обсуждения. Продолжим…

— А ну-ка подожди, Рейнорд, — поднял руку седой, но крепкий мужчина, герцог Виллен ан Фьодтайх. — Что это ты себе придумал? Императора будет избирать Большой Совет зимой. И с чего ты взял, что он выберет тебя? Ты, может, и канцлер Империи, но не единственный кандидат на трон. Каждый из здесь присутствующих имеет права на трон. А кто его займет, решит Большой Совет.

— Ты, что ли, Виллен, хочешь трон занять? — насмешливо отозвался Хорт ан Танферран. — А силенок и умишка хватит? За тобой, что, кто-то пойдет?

— Да, Хорт. Я заявляю о своем намерении стать Императором. И я не считаю, что Рейнорд хоть чем-то лучше, чем я. Он, может, и опытный, но он старый и слабый. А Империи нужна сильная рука. Да и не нужен Рейнорд, на самом деле, никому. Кроме тебя, его никто не поддерживает. Он даже в своем герцогстве не сильно популярен, как и ты, кстати. Канцлер он неплохой, но на трон у него ни сил, ни ума нет.

— За такие слова, Виллен, — вскипел Хорт ан Танферран, — Рейнорд имеет право тебя на поединок вызвать!

— А, пожалуйста, — пожал плечами Виллен ан Фьотдайх. — Хоть сейчас. Можем прямо в этом зале и всё решить. Кто отсюда живым выйдет, тот и Император.

— Советники! — поднял руки Донрен, не давая ответить побледневшему Рейнорду ан Мерфрайн. — Напоминаю, что мы здесь, чтобы обсудить возможных кандидатов. Но не для того, чтобы выбирать Императора или чтобы убивать друг друга. И так хватает смертей. Кстати, я хочу принести соболезнования нашим новым молодым соратникам, герцогу Миславу ан Плодэн и герцогу Брайну ан Сидлерд, по поводу кончины их отцов.

— Спасибо, герцог Верверриг, — ответил Мислав.

— Просто Донрен. Мы за этим столом без титулов.

— Ну, что ж, у нас уже двое кандидатов, — продолжил дискуссию пожилой, но крепкий мужчина с короткими седыми волосами и коротко постриженной седой бородкой, герцог Герриг ан Клафтхорд. — Кто еще хочет быть Императором?

— Я! — подскочил Вальдред ан Абфрайн. — Довольно делить Империю между Мерфрайном и Фьотдайхом! Когда-то это были великие королевства, но сейчас и на Севере, и во всей Империи есть более достойные кандидаты. Например, я! Я умный, молодой, сильный и отличный правитель. Я хочу быть Императором, и я хочу сделать Север великим снова!

— И орлов, — еле слышно заметил себе под нос Брайн. Вальдред хотел что-то ему ответить, но его перебил вскочивший с места Хорт ан Танферран.

— Ты, сопляк, хочешь Императором быть?! — заорал Хорт. — А почему не Богом и Богиней сразу? Ты, без мозгов, без опыта, без сил, без понятия о том, как управлять землями, хочешь, чтобы я тебе руку целовал? А не охренел ли ты, часом? Ты свое хозяйство запустил так, что у тебя крестьяне мрут, как мухи, и ко мне бегут! А теперь еще и на всю Империю замахнулся?! Иди себе нос подотри и штанишки подтяни, прежде чем вообще со взрослыми людьми за стол садиться!

— Герцог Танферран! — покраснев и задыхаясь от злости, захлебываясь, тонко закричал Вальдред. — Да как вы смеете! Что вы такое говорите?! Вы совсем сбрендили, старый дурак?! Я… Я… Я вас вызываю! Я вас убью!

— Ах вызываешь?! — прошипел Хорт, вскакивая с места и выбираясь из-за стола. — А ну иди сюда, я тебе сейчас покажу, кого ты вызываешь, паскуда скотская!

— Что вы себе позволяете! — прохрипел Вальдред, тоже вскакивая со своего места и пятясь к дверям зала.

— Господа!!! — закричал Славий, громко хлопнув рукой по столу. — Ну, в самом деле! Это Совет Земель или трактир в Буром городе? Ведите себя, как подобает благородным герцогам. У нас у всех, наверное, есть к кому-то претензии. Но сейчас не время их высказывать. Империя держится на нашем единстве. Нельзя же разрушать Империю из-за нескольких неосторожных слов?

— В самом деле, Хорт, — поддержал Славия Виллен ан Фьотдайх, — держи себя в руках. От того, что ты здесь орешь, мы тебя Императором не выберем. Да и не поможешь ты этим никому, скорее, помешаешь. Или ты тоже, Хорт, хочешь на трон?

— Нет, Виллен, я не хочу, — успокаиваясь и возвращаясь на свое место, ответил герцог Танферран. — Я считал и считаю, что прав на трон больше всего у Рейнорда ан Мерфрайн, и по наследованию, и по опыту. Мой голос с ним. Прошу прощения у уважаемого Совета, я погорячился. Приношу извинения благородному герцогу Вальдреду ан Абфрайн за мои неосторожные и грубые слова, сказанные в пылу гнева. Ежели моих извинений недостаточно, готов ответить поединком в любое время после окончания Совета.

— Извинения принимаю, — поспешно согласился Вальдред, тоже возвращаясь за стол. — Вызов на поединок отменяю. Считаю всё произошедшее недоразумением.

— Ну, и отлично, — кивнул Донрен. — Итак, господа, продолжим. У нас три кандидатуры: Мерфрайн, Фьотдайх и Абфрайн. И мы поняли, что никто из перечисленных не имеет однозначной поддержки всех земель Империи. Кто еще хочет заявить претензию на престол?

— А ты сам, Донрен, не хочешь? — усмехнулся Виллен ан Фьотдайх.

— Ты прекрасно знаешь, Виллен, что я не в очереди наследования и на престол претендовать не могу, — Донрен усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, — да и не стал бы. Мне гораздо комфортнее на моем месте.

— Не боишься, что новый Император тебя из Тайной Стражи попрет?

— На всё воля Богов, Виллен, и воля нового Императора. Если он посчитает, что на моем месте кто-то другой будет лучше и эффективнее, я, естественно, приму его волю. Если посчитает, что меня нужно обезглавить, сам положу голову на плаху. Я следую воле Империи, которая есть воля Императора.

— Итак, господа, — произнес герцог Мерфрайн, — ежели все претенденты высказались, то предлагаю вернуться к обсуждению урожая…

— Не все, — перебил его Тадеш ан Зведжин. — Я заявляю свои претензии на трон Империи. Юный Вальдред прав в одном. Довольно делить трон между Мерфрайном и Фьотдайхом. После Падения Звезды и Исхода это были самые сильные королевства. Не удивительно, что они стали основой Империи Андера Великого. Но уже тогда Империю образовали не два, а три королевства. До того, как стать королем Фьотдайха, Андер, будучи королем Мерфрайна, был избран королем Зведжина. Мерфрайн, Зведжин и Фьотдайх были вместе и вместе образовали Империю. Однако на протяжении всей последующей истории до сегодняшнего дня Зведжин был практически отстранен от управления Империей. Это имело основания, когда центр и юг Империи были бедными малонаселенными степными землями. Однако сейчас две трети всей еды в Империи производятся в пяти герцогствах из пятнадцати: Меддане, Танферране, Квитине, Плодэне и Зведжине. Если бы не мы, северные герцогства влачили бы жалкое полуголодное существование. Мы важны для Империи, поэтому именно представитель центрального юга должен взойти на трон.

— Допустим, ты прав, — Донрен заложил руки за голову, — но кто сказал, что это должен быть ты?

— А кто еще, Донрен? — развел руками Тадеш. — Хорт ан Танферран, как мы слышали, отказался от претензий на престол. Славий ан Квитин и Мислав ан Плодэн, при всём моём уважении, молоды и неопытны. Стеррен ан Меддан поддерживает меня. Настало наше время. И я лучший кандидат.

— Может, у вас и полно полей, — пожал плечами Герриг ан Клафтхорд, — но вся промышленность, металл, дерево, уголь, у нас на севере. Долго вы продержитесь со своим навозом и картошкой без наших инструментов и без нашего оружия?

— А давай посмотрим, Герриг! — зло воскликнул Тадеш. — Не хочешь видеть очевидное, давай разделим Империю на хрен! Вы живите на своем севере, а мы с центром и югом попробуем сами разобраться. Уверен, что южные герцогства тоже будут этому только рады. Что скажешь, Юррен?

— Подожди, Тадеш, — перебил Славий, — а с чего ты вообще взял, что весь центр и юг тебя поддерживают? Я, например, совсем не горю желанием за тобой идти, и у меня есть для этого веские причины. Хорт ан Танферран сказал, что он поддержит Рейнорда. Про Мислава не знаю, но что-то мне подсказывает, что он не так с тобой дружен, как был дружен его отец. Кто остается? С кем ты собрался отделяться от Империи? Ты и Стеррен ан Меддан? Зведжин и Меддан против всей Империи?

Гленард быстро скользнул взглядом по Мисси. Она явно была в ярости. Ее кулаки были сжаты, щеки раскраснелись, губы были напряженно поджаты.

— Ну, может южане Тадеша поддержат? — предположил молчавший до этого полный герцог Сигерд ан Плотхавт с большой рыжей бородой. — Они же любят от Империи отделяться. А, Юррен? Ты тоже с Тадешом?

— Вообще-то, господа, я сам собираюсь стать Императором, — торжественно заявил Юррен ан Глареан. — Юг долго противопоставляли Империи, но теперь настала наша очередь править Империей.

— Ваша очередь?! — не выдержал Хорт ан Танферран. — Да вы никогда ничего хорошего для Империи не сделали! Вы всегда были предателями! Вы сколько отказывались присоединяться к Империи? Кто убил Андера Великого? А вторую альвийскую войну забыли?

— И сколько нам это будут вспоминать, Хорт? — возмутился Юррен ан Глареан. — Напомню тебе, что южные герцогства за всё это уже многократно понесли наказание. Мы даже почти ничего общего сейчас не имеем с тем народом, который всё это совершил! Тех вырезали вы, северяне, и переселили северных поселенцев на южные земли. Мы потомки этих переселенцев. Поэтому не надо попрекать нас тем, что мы сами не совершали. А то можно еще вспомнить, что резню, вообще-то, начали северяне, еще до Исхода! Мы чисты перед Империей.

— Чисты, говоришь? — не унимался Хорт. — А Злую войну уже позабыли? Кто там с Империей воевал? Не твой ли папаша, Юррен? И ты утверждаешь, что теперь твоя очередь править Империей? А не охренел ли ты вконец, а?!

— Хватит, Хорт, прекрати, — остановил его Донрен. — Юррен заявил о своей претензии на трон, это его право.

— Право, Донрен? У него право только скулить и каяться, замаливая поступки его отца. Он же только спит и видит, как бы от Империи отделиться и к Кадиру переметнуться.

— А захотим, и отделимся, Хорт, — быстро ответил высокий носатый герцог Арсенн ан Аррикума с длинной ухоженной черной бородой. — Мы тоже кое-чему научились за Злую войну. В том числе и тому, что вам, северянам, верить нельзя. Я конечно, с вами не воевал, но выводы сделал, не беспокойся. Не хочешь Юррена, может, поддержим Тадеша. Когда я смотрю на тебя и на то, как ты себя сегодня ведешь, идея Тадеша о разделении Империи мне нравится всё больше. Что ты скажешь, когда наши южные сапоги пройдут по нежной почве твоего Танферрана? Солдат у нас хватит.

— Благородные господа! — воззвал Славий. — Думайте всё-таки, о чём вы говорите. То, что предложил Тадеш и поддержал Арсенн, это, вообще-то, государственная измена и призыв к мятежу против Империи и Императора. Всё это сказано в запале, но у присутствующего здесь Донрена ан Верверриг после этого имеется полное право вас арестовать и казнить. Однако давайте считать, что все погорячились. Мы видим, что мы сейчас все не договоримся. Кто-то заявляет претензии на трон. Кто-то поддерживает разных кандидатов, а их у нас уже пять, как раз столько, сколько требуется. Кто-то еще не определился. Пусть сегодня мы не договоримся. Но это не значит, что мы должны друг друга поубивать, или разодрать Империю на части гражданской войной. У нас есть еще два месяца на то, чтобы обдумать и обсудить позиции каждого из нас. А потом мы соберемся на Большом Совете и вместе с нашими вассалами изберем достойнейшего, по мнению большинства, кандидата. Пусть же победит не сильнейший и не громогласнейший, а достойнейший.

— Хорошо сказано, Славий, — похвалил его Виллен ан Фьотдайх. — Славий прав, хватит грызться. Слова сказаны, претенденты на трон названы. Если кто-то еще пожелает стать Императором, он сможет заявить об этом на Большом совете. Ну, и хватит на сегодня. Пора расходиться, господа.

— А как же итоги сбора урожая? — удивился Рейнорд ан Мерфрайн, когда все герцоги начали вставать из-за стола.

— Эх, Рейнорд, — усмехнулся Герриг ан Клафтхорд, — ну, какие ещё итоги? Ты же видишь, какая здесь жара творится. Живым бы отсюда выбраться…

Часть II. Танцы в тенях

Глава XVII

Всю следующую неделю Гленард провел в поисках Обуха и Пиявки. Вместе с лейтенантом Михалом и его людьми они прочесывали улицы Бурого города и трущобы Черного города, портовые кабаки и рыбацкие деревни. Они разговаривали с сотнями людей, забирались в самые грязные притоны, следили за всеми кораблями. Но всё было безрезультатно.

Гленард начал подозревать, что причиной их неудач было то, что кто-то из людей Михала был как-то связан с таинственной четверкой (или пятеркой, считая Роллена?) убийц. В результате, они с Михалом отстранили от поисков почти всех, и продолжали искать сами, взяв в помощь только двух самых надежных подручных Михала. На результатах это, правда, не сказалось.

К концу недели с юга налетел шторм. Два дня он яростно носил по улицам Рогтайха потоки ливня, жестоко разбивая их о стены домов. Каналы пенились и почти вышли из берегов. Затем шторм отступил в море, и на смену ливням пришла долгая, унылая и изнуряющая мелкая холодная морось. Уже через десять минут на улице, и плащ Гленарда, и вся его одежда промокали насквозь. Сапоги тонули в размокшей и скользкой грязи, смешанной с глиной, дерьмом и навозом.

Гленард брел по раскисшей улочке Черного города, мимо покосившихся маленьких домишек, сбитых из разномастных щербатых старых досок. С утра он обошел уже пять кабаков и дешевых пивных, поговорил с двумя десятками людей, один раз чуть не получил по лицу кулаком, и выбил нападавшему три зуба, изрядно охладив его боевой пыл. День, при этом, только начинался.

Гленарду уже хотелось всё это бросить. Демоны с ними, с этими бандитами, пусть их Михал ищет. А Гленарду мечталось отправиться домой, выпить подогретого вина вместе со Славием и Донреном, а после забраться в теплую постель к нежной Лотлайрэ. Однако характер и настойчивость Гленарда не позволяли ему воплотить эти сладкие мечты в жизнь, и он, тихо, но очень грубо, ругаясь себе под нос, продолжал тащиться под дождем к очередному кабаку, кутаясь в дешевый промокший шерстяной плащ.

Только приобретенные на войне рефлексы заставили Гленарда, едва уловившего краем глаза движение слева и еще не осознавшего, что же он видит, резко отскочить в сторону и развернуться на месте, одновременно рывком выдергивая из ножен меч. Это и спасло ему жизнь.

Удар сабли сверху вниз, который должен был раскроить Гленарду шею, ключицу и, возможно, позвоночник, пришелся на воздух. Нападавший, тонкий, быстрый, невысокий, в серой шерстяной куртке с капюшоном и в маске, закрывающей лицо, не растерялся. Мгновенно изменив траекторию удара, он стремительно напал на Гленарда.

Он был быстрым, очень быстрым, однако Гленард был быстрее и, похоже, опытнее. Гленард парировал удар справа. Слева. Удар сверху парировать не стал, лишь отскочив назад. Еще удар справа. Звон металла о металл. Удар слева. Скрежет металла о меч Гленарда. Удар справа. Гленард чуть разворачивается и приближается, пытаясь перехватить клинок новомодной южной сабли своим мечом у гарды и вырвать саблю из руки бандита. Тот отступает назад, разгадав, видимо, намерения Гленарда.

Удар слева. Гленард парирует и отходит назад. Удар справа. Гленард делает вид, что он дезориентирован, отступает назад и слегка приоткрывает грудь. Бандит радостно наносит удар справа, резко наклонившись вперед, и его ноги скользят по скользкой жидкой грязи. Гленард, развернувшись, ударом меча по клинку сабли сверху придает дополнительный импульс падению противника. Бандит падает лицом и всем телом в грязь.

Поднять саблю напавший не успевает. Гленард наступает не лезвие сабли сапогом, а другой ногой бьет бандита в голову. Тот выпускает саблю из рук и катится по земле. Гленард подскакивает к противнику, чтобы его скрутить, но противник уже вскочил на ноги и, поняв, что без сабли он Гленарду не соперник, разворачивается и бросается бежать по улице.

Гленард бросился в погоню. На бегу с трудом заталкивая меч в ножны, он бежал по узкой улочке, стремясь не потерять противника из вида. Его сапоги разбрызгивали по сторонам липкую желтоватую грязь и мутную воду из луж. Убегавший петлял по крохотным проулкам трущоб. Сапоги Гленарда скользили по земле на поворотах, и он отчаянно пытался удержаться на ногах. Гленард понимал, что если он хоть раз упадет, то точно потеряет преследуемого.

Гленард бегал быстро, однако бандит, который был всё-таки явно слабее Гленарда в бою, бегал еще быстрее. Постепенно он увеличивал расстояние между собой и Гленардом. А тот понимал, что еще чуть-чуть, и он уже не сможет найти своего противника в лабиринте трущобных домиков и проходов между ними.

Тут Гленард осознал, что места, по которым они бежали, ему знакомы. Вон там кабак, где два дня назад у него состоялся жесткий разговор с одним карманником. И если бандит свернет налево…

Гленарду повезло. На углу бандит действительно повернул налево. Гленард не стал бежать за ним. Вместо этого он нырнул в щель между досками забора, проскочил вдоль стены кабака, перепрыгнул через колоду, на которой в сухую погоду кололи дрова. Под бешенный лай прикованного цепью пса Гленард стремительно пересек грязный дворик, в углу которого гнили остатки телеги, по поленнице вскочил на крышу дровяного навеса, с нее перескочил на крышу низкого сарайчика. Пробежав в три шага по ней, Гленард, не снижая скорости, прыгнул вперед, на улицу. И прямо на плечи убегавшего бандита.

Гленард подмял ошеломленного противника под себя, вдавливая его в липкую и скользкую буро-желтую грязь. Бандит задергался под ним, пытаясь сбросить Гленарда. Гленард вывернул руки беглеца за спину, связал их ремешком, который держал за поясом именно на такой случай. Несколько раз ударил бандита по голове, но не сильно, только чтобы дать понять серьезность своих намерений. Противник перестал вырываться и заскулил.

Гленард, не спеша, встал, продолжая прижимать шею бандита к земле. Потом, убедившись, что тот не пытается убежать, перевернул беглеца на спину и сдернул с него капюшон и маску.

— Ох, жопа демона! — в изумлении заорал Гленард. — Да что ж мне так везет-то?!

На Гленарда смотрели полные слез глубокие серые глаза альвийки. На мгновение Гленарду вспомнилась Миэльори, однако лежавшая перед ним альвийка была ему не знакома.

Она была молодой. Даже юной по меркам живущих долгой жизнью альвов. Тонкое вытянутое лицо, небольшой нос, широкие, но тонкие губы, светлые волосы. Черты лица истинной альвийки, без примеси человеческой крови. Даже грязь, кровь из разбитого носа и слезы, смешивающиеся на лице, не портили ее красоты. Она смотрела на Гленарда без ненависти. Спокойно и гордо, как будто уже приготовилась к неминуемой смерти.

— Ты кто? — резко спросил Гленард. — Как тебя зовут?

— Ниара, — ответила Альвийка тихо. Слезы продолжали течь из ее глаз, но не было и тени ни рыданий, ни паники.

— Кто тебя послал?

— Никто. Я сама.

— Я знаю, кто ты на самом деле, — пожал плечами Гленард, — и ты врешь. Ты не одна. Ты с Обухом, Пиявкой, Ролленом и еще одним из них. Они тоже здесь?

— Я здесь одна.

— Вот в это верю. Если бы они были где-то здесь, уже прибежали бы тебя отбивать. Слушай, Ниара, несмотря ни на что, у тебя есть реальный шанс выбраться отсюда живой. Но это только один шанс, и больше у тебя его не будет. Мне нужны правдивые ответы на два очень простых вопроса, и ты свободна. Тебя послал Роллен?

— Да.

— Зачем?

— Ты стал слишком сильно мешать. Тебя стало слишком много.

— Молодец, я это подозревал, но ты подтвердила. Спасибо. Дополнительный вопрос. Если не хочешь, не отвечай. Почему ты одна? Почему меня не пришли убивать все сразу.

— Много чести для одного мелкого прислужника сатрапов и богачей, — усмехнулась она. — Мы решили, что ты легкий противник. Тебя чуть не убили и Обух, и Роллен. Решила и я попробовать.

— И как, попробовала?

— Как видишь. Я связанная в грязи, ты живой. Я проиграла. Я готова, можешь меня убить.

— Ну, ты ответила на мои вопросы, поэтому убивать я тебя не буду. Более того, я тебя отпущу. Взамен попрошу выполнить одну простую мою просьбу. Передай Роллену, что я хочу с ним поговорить. У нас с ним два пути: или кто-то из нас умрет, и совсем не обязательно, что это буду я, или мы договоримся. Я предпочитаю второй путь. Я не знаю, удастся ли нам договориться, но я чувствую, что в прошлый раз мы не всё друг другу сказали. Я хочу с ним поговорить. Передай ему. Пожалуйста.

Гленард снова перевернул Ниару на живот, на этот раз осторожнее. Достав из-за голенища сапога кинжал, он разрезал им ремешок, стягивающий руки Ниары. Потом поднялся и протянул Ниаре руку. Она, поколебавшись мгновение, взяла ее, и Гленард помог ей встать.

— Спасибо, — коротко и тихо сказала она и, развернувшись, убежала.

Глава XVIII

— Мы едем в Императорский дворец, — сообщила Мари, когда карета выехала из ворот поместья Верверриг.

— Зачем? — спросила Лотлайрэ.

— Мы встречаемся с графиней Солли ан Веннедун ан Андертайх, дочерью Императора Ангрена.

— Она всё ещё живет во дворце?

— Она попросила у Совета Империи разрешения там остаться до коронации нового Императора. Ей разрешили и назначили ее на почетную должность Смотрителя Дворцовых Садов. Надо сказать, что со своими обязанностями она справляется прекрасно. Ты сама увидишь, мы как раз в садах с ней встречаемся.

— Ей, наверное, тяжело после Багряной весны…

— Бедная девочка потеряла одного за другим всех братьев и мать. Потом умер ее муж, любимый муж, это была действительно большая любовь. На следующий день умирает ее отец. А еще на следующий день — ее сын.

— И у нее вообще никого не осталось?

— Осталась дочь. Дочка тоже болела, но выжила. Вообще, среди женщин выживших было больше, чем среди мужчин. Многих такая череда ударов лишила бы разума, но Солли держится. Хотя, конечно, ей тяжело.

— Это просто визит вежливости, Мари, или у нас есть еще какая-то цель?

— В первую очередь, я хотела тебя с ней познакомить. Во-первых, вы с ней примерно одного возраста, она чуть моложе тебя. Возможно, вам будет интересно вместе. Во-вторых, это знакомство полезное. Солли, конечно, теперь не дочь Императора и не мать Императора, однако с ее мнением считаются, и она многое может. К тому же, графство Веннедун, правительницей которого она теперь стала, весьма интересное, большое и богатое. Ты теперь в столице, и тебе нужно обзаводиться полезными знакомыми, а это знакомство очень полезное. И, наконец, у нас есть конкретная цель. Нужно убедить Солли поддержать Славия.

— Зачем?

— Нужно убедить герцогов Мерфрайна и Танферрана отдать свои голоса Славию. Мерфрайн, конечно, зануда, а Танферран грубиян, однако, к их мнению прислушиваются. Без их поддержки шансы убедить остальных поддержать Славия весьма малы. Тебя они не послушают, да и меня тоже. А вот Солли они уважают, почти так же, как уважали Императора Ангрена. Если убедим ее помочь нам, она сможет убедить Мерфрайна и Танферрана.

— Понимаю, спасибо. А что будет с Солли после коронации нового Императора?

— Уверена, что ничего плохого. Вероятнее всего, она удалится в графство Веннедун. Возможно, снова выйдет замуж. Желающих будет достаточно. Впрочем, возможно, она решит остаться в Рогтайхе. Думаю, ни у кого из претендентов на трон нет причин не доверить ей уход за дворцовыми садами.

Солли ан Веннедун ан Андертайх встретила их в мраморной беседке в глубине садов Императорского дворца. Осень постепенно вступала в свои права, и на ветках деревьев в саду уже стали появляться желтые листья. Однако большинство листьев были еще зелеными, хотя яркости у этой зелени заметно поубавилось. В действительно роскошных и поддерживаемых в аккуратнейшем состоянии садах было много и цветов, даже сейчас, когда осень с каждым днем всё более напоминала о себе.

Шел легкий дождь, однако теплые шерстяные плащи и балдахины, которые несли над женщинами проворные слуги, не дали Мари и Лотлайрэ промокнуть по пути в беседку. Сама же беседка была частично занавешена плотной шерстяной тканью, что, в сочетании с согревающей беседку жаровней, делало место встречи весьма уютным.

Графиня Солли ан Веннедун была молода, двадцати трех лет, однако пережитые потрясения и боль утрат заставляли ее выглядеть значительно старше. Ее темные волосы тронула легкая седина, а в уголках глаз и на лбу были заметны морщинки. Впрочем, ее карие глаза были ясны и любопытны, а на губах была, пусть и грустная, но всё же улыбка.

— Спасибо, Мари, что навестила меня, — Солли сама разлила мед по бокалам, жестом остановив слуг. — Приятно познакомиться с тобой, Лотлайрэ.

— Как твои дела, Солли? Как поживаешь? — спросила Мари.

— Всё нормально, Мари, спасибо. Гуляю в садах, даю указания садовникам, играю с Блаской. Бласка — это моя дочь, — пояснила Солли для Лотлайрэ.

— Солли, я так сожалею о твоих утратах, — сказала Лотлайрэ. — Поверь мне, я знаю, каково это — терять родных людей.

— Правда? Что тебе помогло забыть об этом?

— Я никогда об этом не забываю. Но мне помогла смириться с этим вера в Двух Богов. Точнее, не сама вера, а понимание того знания и той мудрости, которая стоит за ней.

— Спасибо, Лотлайрэ. Правда, спасибо. Твое участие очень важно для меня. Расскажешь потом, как тебе удается смириться с этим? Я пытаюсь, но пока не могу. Хочется выть, плакать и рыдать. И ночами я вою, плачу и рыдаю. Должна быть какая-то цель, ради которой Боги заставили меня проходить через всё это. Но я этой цели пока понять не могу. Ты поможешь мне, Лотлайрэ?

— Я попробую, Солли. Я не священница, но, может быть, просто долгий дружеский разговор чем-то поможет?

— Спасибо. Но это чуть позже. Я понимаю, что вы приехали по какому-то делу. Чем же я могу вам помочь? Я больше не дочь правителя Империи…

— Тем не менее, Солли, — Мари улыбнулась, — твое мнение значимо в Империи. Очень значимо. И мы пришли тебя просить помочь нам убедить некоторых общих знакомых поучаствовать в одном важном деле. Важном и для Империи, и для нас.

— Каком же?

— Как ты знаешь, герцоги Империи вступили в борьбу за трон Императора…

— Да. За трон моего отца и за трон моего сына. Он мог бы быть и моим троном, однако Андер Великий почему-то решил, что женщины недостойны править его Империей.

— Когда-нибудь это, возможно, изменится, — предположила Лотлайрэ. — Да и в прошлые времена, я думаю, было немало случаев, когда Империей правили, на самом деле, женщины. А мужчины были просто инструментами, высказывающими и претворяющими в жизнь волю своих женщин.

— Это вполне вероятное предположение, — согласилась Солли.

— Мы все заинтересованы, Солли, — продолжила Мари, — чтобы на трон Империи взошел достойный и умный человек, который способен сохранить то лучшее, что создал твой отец, и привнести что-то свое, новое и благое, дабы усилить процветание Империи.

— Я так понимаю, что такой достойный человек у вас есть, и вы хотите, чтобы я его поддержала? Кто же он? Неужто Тадеш ан Зведжин?

— Солли, при всём уважении к Тадешу, я не готова считать его человеком, достойным трона Империи, — Мари поморщилась.

— Хорошо. А то я уже испугалась. Тогда кто? Мерфрайн? Фьотдайх? Глареан? Я слушала их всех на Совете Земель неделю назад. Кто из них достоин, по-вашему?

— Из них никто, — улыбнулась Мари.

— Тогда кто, Мари?

— Славий ан Квитин.

— Квитин? — удивилась Солли. — Неожиданно. Я знала прошлого герцога Квитина, Вальмира. Он был достойным человеком. Я слышала, что Славий потерял всех братьев и отца во время Багряной весны. Так же, как и я. Но я ничего не знаю о Славии. Он молод. Сможет ли он управлять Империей?

— Он молод, — согласилась Лотлайрэ, — и при этом, он уже очень опытен. Он прошел войну, руководил множеством успешных военных операций. Он очень умен. Я знаю его несколько лет. Он командовал гарнизоном в моем замке, когда Славий еще и не думал, что станет герцогом. Он надежен. Он силен и телом, и духом. И он мудр. Значительно более мудр, чем ожидаешь от человека его лет.

— Сможет ли он объединить все герцогства и всех герцогов? — усомнилась Солли. — Хотя, я слышала его на Совете Земель. Сможет. Он красноречив и действительно разумен. Похоже, именно он останавливал герцогов от того, чтобы вцепиться друг другу в глотку. И у него это получалось. Вы верите в него, подруги?

— Да, — ответила Мари.

— Тогда и я в него поверю. Я знаю, Мари, что ты не предложила бы мне ничего плохого. Я поддержу герцога Квитина на Большом Совете.

— Мы хотели бы, Солли, чтобы ты поддержала его немного раньше, — сказала Мари.

— Когда же?

— Нам необходимо убедить герцогов Мерфрайна и Танферрана поддержать Славия. Нас они не будут слушать, а тебя они послушают. Они очень уважают тебя, так же, как уважали и твоего отца, и твоих братьев, и твоего мужа. Помоги нам, пожалуйста.

— Хорошо, хотя это будет и непросто. Мне кажется, Мари, что ты переоцениваешь мое влияние на почтенных герцогов. Уважать-то они меня уважают, но когда я предложу им отказаться от их великой мечты, послушают ли они меня?

— Мы не узнаем, пока не попробуем, — ответила вместо Мари Лотлайрэ.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнула Солли. — Мари, ты позволишь нам с Лотлайрэ остаться еще на какое-то время здесь? Мне кажется, что нам есть, о чем с ней поговорить. Я дам ей свою карету, чтобы она могла вернуться домой.

— Конечно, Солли. Спасибо тебе! Приятного вечера и тебе, и Лотлайрэ.

Глава XIX

Дожди, наконец, прекратились, и солнце понемногу подсушивало грязь на улицах Черного города. Как и рассказывал Донрен, после дождя Рогтайх выглядел значительно лучше. Старые потрескавшиеся кирпичи домов Бурого города выглядели обновленными. Хибары Черного города отмылись от пыли и копоти. В порту звучали веселые моряцкие песни, с которыми матросы вытягивали швартовочные канаты и ставили паруса, стремясь наверстать упущенное за время шторма время.

Гленард продолжал бродить по городу. Не то, чтобы он хотел найти-таки Обуха и Пиявку. Он подозревал, что на это у него мало шансов. Товарищи Ниары спрятались куда-то особенно глубоко. Скорее, Гленард хотел, чтобы было легко найти его самого. Он подозревал и даже надеялся, что кто-то из бандитов снова решит на него напасть, и тогда он мог бы, разобравшись с нападающим, так или иначе, выйти на след всей банды. «Ловля на живца», как называл этот метод один из товарищей Гленарда на войне по кличке Сокол.

Поговорив с несколькими кабатчиками и торговцами в Черном городе, Гленард решил заглянуть на обед в небольшой трактирчик на Черном тракте, центральной улице всего Черного города, соединяющей Южный тракт у порта и Маршальский тракт у стен Белого города. Трактирчик был бедный, но аккуратный. Трактирщица, пожилая бьергмеска, даже украсила стойку тыквами и листьями, в честь приближающегося Самхайна.

Гленард, сидя в углу небольшого помещения, вкушал вторую порцию неожиданно вкусной картофельной похлебки, закусывая ее сыром и свежевыпеченным хлебом и запивая всё это на удивление несильно разбавленным пивом, когда к нему за стол подсел еще один посетитель. Среднего роста, худой, с плавными движениями. Черные шерстяные штаны, крестьянская куртка и капюшон, закрывающий лицо. Гленард удовлетворенно кивнул.

— Есть разговор, — Ниара хмуро глядела на Гленарда из-под капюшона.

— Хорошо, — ответил Гленард.

— Ты хотел встретиться с Ролленом. Он ждет тебя.

— Когда?

— Сейчас, — пожала плечами Ниара.

— Хорошо, — Гленард кивнул. — Но сначала я доем. Хочешь чего-нибудь?

— Спасибо, я сыта. Доедай и пойдем.

— Куда?

— К Роллену, конечно.

— Я имею в виду, куда именно пойдем?

— А вот там и увидишь.

К удивлению Гленарда, они не пошли ни в порт, ни в рыбацкие деревни, вытянувшиеся вдоль берега моря, ни даже в Бурый город. Поднявшись к Маршальскому тракту, они свернули к Белой площади. Стражники на входе в Белый город не обратили на них внимания. Протиснувшись через бурлящую Рыночную площадь, они свернули направо и пошли по Проспекту Андера по направлению к Южной площади. Не доходя до нее немного, Ниара свернула в узкий проулок между домами, прошла через двор и подошла к небольшой малоприметной, наполовину утопленной в землю, дверце в белой стене дома напротив. Дверца была когда-то выкрашена зеленой краской, но сейчас часть ее облупилась, и наружу проступили серые подгнивающие доски.

— Получается, что я вас искал совсем не там. Я обшарил почти весь Рогтайх, но мне и в голову не приходило, что вы можете быть в Белом городе, — покачал головой Гленард.

— Мы редко бываем здесь, — Ниара подошла к двери, — у нас хватает убежищ и в других частях города. А Белый город неудобен. Слишком много стражников. Но ты и твои ищейки вынудили нас засесть здесь. Так что можешь не рвать на себе волосы, ты был не так уж и неправ.

Ниара постучала в дверь. Два раза, три раза, четыре раза, два раза. Через некоторое время послышался скрип отодвигаемого засова. Дверь открылась внутрь. За ней было темно.

— Береги голову и ноги, там ступеньки вниз, — предупредила Гленарда Ниара и, пригнувшись, скользнула в дверной проем.

Гленард пригнулся, осторожно вошел внутрь, нащупывая обещанные Ниарой ступеньки. Лестница вниз начиналась сразу за дверью. Она была крутой, и в темноте Гленарду приходилось осторожно искать ногой каждую следующую ступеньку, чтобы избежать падения, которое могло стать весьма ущербным и для его репутации, и для его здоровья.

Наконец, лестница кончилась, и Гленард попал в длинный коридор, освещенный единственной тусклой свечой. Пройдя по коридору и свернув в его конце за угол, Гленард попал в большую комнату, ярко освещенную светом множества свечей, колеблющимся от притока воздуха откуда-то сверху.

Комната была устлана яркими коврами с различными геометрическими узорами. На стенах тоже были ковры и гобелены с изображениями гор и лесов. На полу в изобилии были разбросаны подушки. В середине комнаты на подушках сидели варх Роллен и незнакомый Гленарду человек. К ним присоединилась и Ниара. Варх махнул рукой, приглашая Гленарда присесть напротив них. Гленард подошел, и взяв себе свободную подушку, сел на нее, скрестив ноги и аккуратно поправив меч так, чтобы было легко его выхватить в случае необходимости.

Роллен был одет в тот же серый плащ, в котором Гленард его видел, когда они встретились в первый раз. Рядом с Ролленом на ковре лежало его странное оружие. Варх казался расслабленным, но Гленард подозревал, что, если дойдет до драки, эта расслабленность мгновенно превратится в молниеносную стремительность.

Гленард почувствовал движение сзади. В комнату вошел Пиявка и сел в углу, стараясь не смотреть на Гленарда. Видимо, именно он открыл им с Ниарой дверь. Вероятно, рядом с дверью была какая-то ниша, в которую он спрятался, а Гленард не заметил его, спускаясь по лестнице. Опасное упущение. Обуха не было видно, но нельзя исключать, что он тоже прячется где-то поблизости.

— Добро пожаловать, Гленард! — поприветствовал его Роллен. — С Ниарой вы уже познакомились. С Пиявкой тоже виделись. Позволь тебе представить еще одного участника нашей группы. Это Ардэн. Или, если официально, херцог Ардэн ан Рогтайх.

— Герцог? — удивился Гленард.

— Херцог, — поправил его Ардэн, — есть большая разница, дружище.

Ардэн был очень небольшим, едва ли выше полутора метров. Худое, но жилистое тело. Узкие плечи. Он был молод. Коротко стриженные соломенные волосы, такого же цвета щетина на лице. Глубоко посаженные глаза, бесформенный нос, явно не раз сломанный, и постоянная веселая, но почему-то пугающая, улыбка на тонких губах. Его левую щеку пересекал шрам, который, впрочем, не уродовал его. Гленард пришел к выводу, что в целом, лицо было симпатичное.

— А в чем разница, херцог Ардэн? — спросил Гленард.

— У герцога большой замок, а у меня большой хер, дружище, — расхохотался Ардэн. — И еще вопрос, кому повезло больше.

— Ааа, теперь понимаю, — согласился Гленард, — разница действительно существенная.

— Рад, что вы поладили, — вступил в их беседу Роллен. — Зачем ты хотел встретиться со мной, Гленард?

— Я обдумывал нашу встречу, Роллен, — ответил Гленард, — и мне показалось, что мы сказали друг другу не всё, что могли бы сказать.

— Вот как? Интересно. Я склонен с тобой согласиться. Но что именно хочешь сказать мне ты?

— Ты говорил о благе для всех жителей Империи. О благе для всех рас. Скажи мне, ты говоришь только от себя? Я вижу здесь только альвийку Ниару и варха Роллена. Остальные здесь люди. Прежде чем мы сможем говорить, скажи, кого ты представляешь?

— Ты знаешь, что вархи нечастые гости в столице Империи. Я здесь единственный варх, единственный, в ком течет кровь всех рас Империи, и поэтому мне доверяют говорить от их имени многие общины. Не все, конечно, но многие. Я говорю сейчас от имени альвов, зорг даджидов, бьергмесов и, собственно, вархов. Я наблюдатель и посланник. От чьего имени говоришь ты?

— Я говорю от своего имени, Роллен. Если мы договоримся, я донесу слова до тех, кто сейчас управляет Империей и, возможно, до тех, кто будет управлять ей в будущем.

— Ну, что ж, о чем же ты хочешь договариваться?

— Ты говорил о равенстве всех рас. Ты говорил о том, что альвов, бьергмесов и зоргов в Империи притесняют. И ты прав. Даже те из них, кто беззаветно лоялен Империи, воспринимаются большинством людей как враги. У этого есть много причин. Это и многовековая вражда наших народов, и просто сознательная и подсознательная ненависть людей к другим. К тем, кто не такие, как они. К людям из других герцогств, к людям из соседних баронств, к людям из соседних деревень, даже к своим собственным соседям. Людям свойственно обвинять в своих бедах других. А тут такая удобная цель, которую можно обвинять во всём. Бьергмесы отбирают наши рынки и нашу работу, альвы бездельничают за наши деньги, зорги похищают наших детей и пьют их кровь… Столько всего можно придумать, и на какую благодарную почву это ложится! Кажется, что выгони мы этих нелюдей, и заживем прекрасно. Так думают многие.

— Об этом я и говорю, Гленард.

— Многие, Роллен, но не все. Есть тысячи, сотни тысяч, миллионы жителей Империи, которые хотят жить в мире с другими расами. Которые понимают, что мирное сотрудничество важнее войн и погромов. Они хотят мира. Хотят растить свой хлеб, хотят доить свой скот, хотят строить свои дома. А ты хочешь отобрать у них этот мир и бросить их в страшную войну, сжечь их дома, убить их детей, разрушить их жизнь. Думаешь, после этого эти люди продолжат хорошо относиться к альвам, зоргам, бьергмесам или вархам? Любой конфликт только усилит ненависть, усилит разделенность народов, усилит взаимные претензии. Ты загонишь всю Империю в ситуацию, когда у нелюдей единственным шансом выжить будет убийство всех людей!

— Люди пришли на нашу землю, отобрали наши дома, столетиями убивали наших детей! — воскликнула Ниара. — Вы уничтожили наш мир, вы заставили нас жить в унижении на своей же собственной земле, и теперь ты, Гленард, боишься усилить ненависть?

— Об этом я и говорю, — продолжил Гленард. — Ненависть. Неприязнь к чужакам. Она не только в людях. Она в каждой из рас, вовлеченных в эту многовековую распрю. Люди, спасавшиеся от холода и голода, пришли на эту землю с севера, из Шеангая, после Падения Звезды, потеряв девяносто шесть людей из каждой сотни. Альвы не тронули людей в тот момент только потому, что были заняты методичным уничтожением зоргов, пришедших с юга в поисках спасения от жары и засухи. А вот бьергмесы в методах борьбы с людьми не стеснялись. Потом и альвы, расправившись с зоргами, решили избавиться от людей, но нас было уже слишком много. И эти конфликты продолжаются уже больше пятисот лет. Ты говоришь, о ненависти, Ниара. Об обиде. Она есть в каждой из сторон. Мы говорим о разобщении и о недоверии к чужакам. Но разве это только людская черта? Многих ли вы знаете людей, которых приняли к себе альвы? Есть ли люди в бьергмеских подземных городах? Как к людям относятся зорг дажиды? Разве хотите вы жить вместе с нами? Нет, вы хотите прогнать нас, и тогда, непременно, как вы считаете, ваша жизнь наладится. Чем же вы, на самом деле, отличаетесь от нас? Чем?! Единственная раса, которой удается, кажется, жить в относительном мире со всеми остальными, это вархи. Я очень мало знаю о вархах, но я подозреваю, что за этим стоит какая-то очень жесткая философия и, естественно, территориальная обособленность общин вархов.

— Ты недалек от истины, Гленард, — согласился Роллен. — Всё гораздо сложнее, но очень общие причины ты отметил верно. И ты прав, взаимная ненависть мешала и мешает сейчас расам и народам полноценно жить вместе. Но мы не хотим в один момент всё переменить. Мы хотим простой вещи. Мы хотим, чтобы нас уважали в Империи так же, как уважают людей. Посмотри на Ниару. Она альвийка. Ее родители, знатного, между прочим, альвийского рода, сбежали по личным причинам от альвов в Империю. Ее отец много лет честно и славно служил в армии Империи. Потом начал заниматься торговлей и достиг определенных успехов, стал уважаемым человеком, то есть альвом. А потом местный барончик со своими прихвостнями решил, что нечего альву богатеть на его земле. Пришел и убил и его, и его жену, а всё имущество забрал себе. Ниаре, к счастью, удалось сбежать. Она пыталась искать суда, законного суда для того барона, но над ней только смеялись. Вот именно такие ситуации мы и хотим уничтожить. Мы признаем очевидное, вы уже хозяева этих земель. Но дайте и тем, кто живет на той же земле, и кто служит той же Империи, пусть и отличаясь длиной ушей или формой зубов, те же самые права, которые имеют все жители Империи!

— И поэтому, ты хочешь войны, Роллен? — Гленард наклонился вперед, всматриваясь в глаза варха. — Большой кровавой войны? Ты думаешь, по итогам этой войны у вас появится больше прав? Нет, это приведет только к полному уничтожению всех нелюдей, кто сейчас живет в Империи. И еще к уничтожению огромного количества людей. Вот, что несете вы.

— О какой войне ты говоришь, дружище? — удивился Ардэн. — Мы просто почикаем лишних герцогов и дадим народу право выбрать себе правителя. Право, которого у них никогда не было. А теперь будет. Почему Императора избирают только те, кому посчастливилось родиться в замке? Пусть избирает весь народ. И пусть каждый получит возможность претендовать на трон.

— Идея хорошая, Ардэн. Но то, что вы предлагаете и делаете, сейчас приведет лишь к тому, что вы оставите и Империю, и герцогства без правителей. Хочешь поднять восстание? Хочешь, чтобы народ грабил замки и вешал баронов и графов вместе с их семьями на башнях? Так будет. А что потом? А я тебе скажу, что. Власть в каждом баронстве захватят мелкие местные бандиты. Они будут со своими бандами устанавливать свои порядки, жестокие и ужасные. Дать каждому право выбирать, говоришь? Прекрасная идея! Только народ не готов к этой идее сейчас. Лет через пятьсот, может быть. Но не сейчас. Сейчас, если ты пустишь эту кровавую волну, ты через год осознаешь, что Империи не существует, а существует только лоскутное одеяло, разрываемое на части мелкими атаманами мелких баронств. Ты им скажешь про выборы, они тебя же и поднимут на мечи без разговоров за такие слова. И потом начнут друг с другом огнем и мечом выяснять, кто из них круче. Ты не продвинешь нас вперед, искусственно насаждая новые порядки с помощью убийств. Ты отбросишь нас снова на пятьсот лет назад, во времена войн мелких королей.

— Ладно, Гленард, ты сказал много слов, почему мы не правы. И сейчас, и тогда, — остановил его Роллен. — Я думал над твоими словами, и я не могу сказать, что ты однозначно не прав. Та картина, которую ты рисуешь, возможна. Но проблема есть, и ты ее видишь. Ты знаешь, как ее решить? У тебя есть лучший путь? Или ты просто критикуешь нас?

— У меня есть лучший путь, — ответил Гленард. — Нам нужен Император, который будет понимать проблемы альвов, бьергмесов и зоргов. Нам нужны законы, защищающие права всех подданных Империи, независимо от их расы. Нам нужны суды, которые будут защищать нелюдей так же, как защищают людей. Возможно, даже больше, с учетом долгого притеснения нелюдей. Этого не сделать в один момент, за один день и даже за один год. Это долгая дорога, но мы сможем ее пройти, если у нас будет Император, который готов пройти по этой дороге до конца.

— И кто же станет таким Императором, Гленард? Никто из претендентов на трон особенно ни альвами, ни зоргами не озабочен. Есть только герцог Абфрайн, его любят бьергмесы, потому что он их уважает и поддерживает. Но на остальные расы ему наплевать. Да и шансов у него стать Императором, я полагаю, немного. Ты предлагаешь хороший путь, но по нему некому пойти.

— Есть, Роллен. Есть такой претендент.

— Кто же?

— Герцог Славий ан Квитин. Он всегда относился хорошо ко всем расам. Он умный. Он опытный. Он понимает значение мира между всеми жителями Империи и понимает тот вклад, который вносят в благополучие Империи альвы, бьергмесы и зорги. Он будет Императором, равно добрым и внимательным ко всем расам. Если кто-то и может что-то изменить, то это он.

— Славий ан Квитин? — удивился Роллен. — Разве он участвует в выборах Императора?

— Да, — кивнул Гленард, — участвует, хотя об этом пока и не все знают. Поддержите его, и он примет законы, защищающие нелюдские расы и дающие им привилегии. Поддержите его, и вы получите равные возможности для всех рас. Поддержите его, и все судьи, предвзято относившиеся к другим расам, будут отстранены и сами отданы под суд.

— Это всё всего лишь слова, дружище, — улыбнулся Ардэн. — Сейчас слова дешево стоят, и их произносится много. А потом, когда какая-то герцогская жопа сядет на трон жопой императорской, слова забудутся и улетят с ветром.

— А какой у вас выбор, уважаемые революционеры? — поинтересовался Гленард. — Вы можете продолжать пытаться убивать герцогов, но это у вас уже так легко не получится. Вы можете пытаться поднять восстания по всей Империи, но мы не дадим вам это сделать легко. Вы пользуетесь междуцарствием и безвластием, которое, по вашему мнению, имеет место. Но новый Император скоро сядет на трон своей, как ты выразился, императорской жопой, и безвластие закончится. Да и сейчас трон в надежных руках, на самом деле. Вы сами это чувствуете. Мне кажется, мы несколько усложнили ваше положение и связали руки. Вы можете убить меня прямо здесь, но на мое место придут другие, и вам всё равно не удастся выполнить задуманное. Вы завязнете в войне, в схватках, но вы будете разбиты, а для тысяч альвов, бьергмесов и зоргов ничего не изменится. Что бы вы сейчас себе ни думали, но будет именно так. И даже если вы вдруг победите, вы добьетесь только крови и страданий. И опять-таки не добьетесь того, чего вы реально хотите. Я предлагаю вам единственный выход, который может сработать. Поддержите Славия, и он поможет защитить права всех рас в Империи. Поддержите Славия, и он сможет улучшить экономику Империи, чтобы поддержать тех бедняков, во имя которых вы, в том числе, убиваете. Вы сможете добиться своих целей, только отказавшись от убийств и поддержав Славия сейчас. Прекратите охотиться за герцогами и встаньте рядом с нами. Подумайте, и вы поймете, что в реальности это единственный путь. Единственный план, который сработает. Единственный выход. И если вы согласитесь сейчас, то от имени Тайной Стражи Империи я обещаю вам полное прощение за все преступления, которые вы совершили. И сейчас, и до этого.

Роллен задумался. Ниара смотрела на Роллена. Ардэн переводил глаза с Роллена на Гленарда и обратно. Временами Ардэн порывался что-то сказать, но боялся прервать размышления Роллена.

— Хорошо, Гленард, — наконец, сказал Роллен, — ты меня убедил. Пусть будет так. Но я хочу встретиться со Славием и с твоим начальником герцогом Верверригом. Я хочу услышать те же самые слова от них и убедиться, что ты прав.

— Да ты что, Роллен! — взвился Ардэн. — С ума, что ли, сошел? Он же тебя разводит! Он тебе врет в глаза, обещает золотые горы, но по жизни ты получишь от него только горы говна! Ты что, дружище, о каких союзах ты можешь говорить? Ты вот так просто предаешь наше дело?

— Прекрати, Ардэн! — прикрикнул на него Роллен. — Я решил, и не тебе это обсуждать.

— Да пошел ты на хер, Роллен! — заорал в ответ Ардэн. — Думаешь, ты здесь командуешь? Мы когда вместе сошлись, замазали, что вместе решать будем! А сейчас ты послушал сладкие речи этого козла и, как девка деревенская, на спинку хлоп и ножки раздвинул? Пошел ты на хер, дружище. Ты предал всех своих нелюдей, ты предал народ Империи, ты предал меня. Ты предатель, и я с тобой дел больше не имею. Ты меня обманул и предал всё, во что мы верили, и за что мы боролись. Хочешь, чтобы я лобзался с этим козлом и с Верверригом? Да хер тебе в глотку! Я сваливаю. Пиявка, за мной.

Ардэн вскочил, плюнул на ковер и быстро пошел к выходу из комнаты. Пиявка встал и пошел за ним. У выхода Ардэн обернулся.

— Ты теперь в моем списке, Роллен, — зло выдохнул он. — И ты, Ниара, тоже. Предателей я не прощаю. Ты, Роллен, может, и варх, но от стрелы в спину вся твоя магия не убережет. Подохнешь, как бешеная собака. Прощай, дружище!

— Вот так, — пожал плечами Роллен, когда Андэр, сделав на прощанье неприличный жест, покинул комнаты. — Такие дела, Гленард…

— Он опасен, Роллен? — спросил Гленард.

— Опасней, чем кто-либо в этом городе. Умный, быстрый, умелый и совершенно безбашенный. Сумасшедший, но чертовски умный сумасшедший. Про собак он не зря сказал. Он любит, найдя бешеную собаку, ее хорошенько избить, а потом, не спеша, разрубить на несколько частей. С людьми тоже любит так поступать. Но ему до меня не добраться. Я тоже не безобидный, хотя убивать не люблю.

— Кто такие вархи, Роллен? — спросил Гленард. — Я читал что-то про вас. Кто-то считает вас отдельной расой, кто-то просто религиозной сектой, кто-то пишет какие-то сказки. Говорят, вы живете на севере в горах Башрайг, там же, где и бьергмесы.

— Всё понемногу правда, наверное, Гленард, — Роллен едва заметно улыбнулся. — Изначально мы были сектой. Скорее, философской, чем религиозной. Но это очень глубоко и сложно для короткого разговора, нужно очень много объяснить, чтобы понять, как и чем мы живем, и как мы мыслим. Мы принимали и принимаем к себе представителей всех рас, и за несколько столетий наша кровь так перемешалась, что некоторые считают нас отдельной самостоятельной расой. И мы действительно живем на севере, в горах. Но про это, да и про весь наш быт, на самом, деле, тоже очень непросто рассказать, если углубляться дальше. Когда-нибудь, если захочешь, я тебе расскажу, но не сейчас.

— А что случилось во время нашей схватки? Как ты оказался позади меня? Что случилось с моим мечом и с моим телом? Это магия?

— Это магия, — согласился Роллен, — можно и так ее назвать. Вархи обладают знанием о том, как воздействовать на разум и сознание других людей. Мы можем вызывать эмоции, мы можем приказывать людям, мы можем вызывать дезориентацию. На несколько мгновений, но в бою, как ты понимаешь, и несколько мгновений жизненно важны. Мы не любим сражаться и убивать, но умеем за себя постоять лучше многих. Еще мы умеем отличать ложь от правды. Мы еще умеем многое, но я не хочу сейчас об этом говорить. Возможно, когда-нибудь ты об этом узнаешь, но сейчас наш разговор уже затянулся.

— Я понимаю, спасибо, — поблагодарил варха Гленард.

— Прежде чем наш договор вступит в силу, Гленард, я должен поговорить с твоим другом Славием и с другим твоим другом Донреном. Когда?

— Я думаю, что это возможно сделать завтра же. Ты приедешь в Верверриг?

— Нет. Есть ресторация в Белом городе на Проспекте Андера. Называется «У голодной лисы». Ты, Славий и Донрен, больше никого, встретитесь там с Ниарой завтра в полдень, она отведет вас к месту нашей встречи. Только ты, Славий и Донрен, Гленард, запомни. Никакой слежки. Я узнаю, если ты обманешь, помни об этом.

— Хорошо, Роллен, договорились. Завтра в полдень. «У голодной лисы». Я, Славий и Донрен. Больше никого.

— Хорошо, Гленард. Тогда до завтра. Ниара, будь добра, проводи Гленарда к выходу.

— До завтра, Роллен. Спасибо, Ниара.

Глава XX

После ужина Гленард, Донрен, Лотлайрэ и Мари собрались в кабинете Донрена. Донрен пил свой кадирский травяной настой, Гленард пил сладкое хортийское вино, а Мари и Лотлайрэ предпочитали мед. Через некоторое время к ним присоединился и Славий.

— Я был у себя дома, — ответил он на вопросительный взгляд Гленарда, — наше поместье не так далеко отсюда. Но там сейчас живет моя сестра со своими дочерями. У нас с ними нет вражды, однако мы предпочитаем любить друг друга на расстоянии. Поэтому я с радостью пользуюсь гостеприимством Донрена.

Славий налил себе вина.

— Скажи, Славий, — начал Гленард, — какое твое впечатление от Совета Земель?

— Много шума, много взаимных претензий, много обид, мало дела, — Славий поморщился и отпил из кубка. — Ну, ты сам всё видел и слышал. Каждый тянет одеяло на себя. Каждый кричит, что он самый достойный. Каждый хочет вцепиться в горло противнику. Каждый ждет, что выберут именно его.

— А кого бы выбрал ты? — спросила Лотлайрэ.

— Я пока не знаю. Надо думать, — ответил Славий.

— Но когда-нибудь время выбирать придет, — сказал Гленард, — у тебя же уже должны быть какие-то идеи?

— Ну, ладно, — пожал плечами Славий, — если ты хочешь это сейчас обсудить, давай обсудим. Всё равно делать нечего.

— Давай, — согласился Гленард.

— Давай начнем с тех, за кого я точно не проголосую. Да и без меня у них реальных шансов мало. Во-первых, герцог Абфрайн. Он молод, энергичен, но совсем не умен. Глуп, прямо скажем. Он плохой правитель. Он живет своими странными идеями. Если его подпустить к трону, он превратит всю Империю в мастерскую безумного ученого и уничтожит ее в итоге. И все это понимают. Поэтому ни я, ни другие за него не проголосуют. Его почему-то поддерживал старый герцог Сидлерд и поддерживает герцог Плотхавт, но я не знаю, насколько это серьезно. Возможно, это только для того, чтобы выторговать побольше привилегий у Мерфрайна и Фьотдайха.

— Согласен с тобой, — кивнул Гленард. — Кто дальше?

— Юррен ан Глареан. Умный, энергичный, но совершенно не популярный. Надменный, грубый. Кроме того, далеко в очереди наследования, но и это не главное. Главное то, что он, как мы знаем, убийца. Покушения, организованные им, прошли неудачно, но от этого преступления не становятся менее тяжкими. Плюс никто, кроме его соседей, герцогов Хортии и Аррикуммы, его не поддерживает. Так что даже если его поддержу я, Императором его не изберут. Никто за пределами трех южных герцогств не готов отдать престол южанину.

— Остаются три наиболее сильных претендента.

— Трое, которые будут реально бороться за трон, — согласился Славий. — Тадеш ан Зведжин. Относительно молодой, опытный, энергичный, сильный. Грубый, но хороший правитель. У Тадеша была очень мощная поддержка до того момента, как кто-то, а мы уже знаем кто, не убил Анжена ан Плодэна. Мы пока не знаем всех обстоятельств и причин этого убийства, но оно в реальности сильно ослабило Тадеша. Он рассчитывал на меня. Те вещи, которые он говорит, о повысившейся роли центра и юга в Империи и о том, что теперь наше время править, на мой взгляд, имеют смысл. И они с радостью будут поддержаны многими в Империи. Однако сам Тадеш, его личность, вызывают у меня стойкую неприязнь. Поэтому я его не поддержу никогда.

— К тому же, он тоже убийца, — добавил Гленард, — убийство Нильреса ан Сидлерд и покушение на Юррена ан Глареан — это его рук дело. Причем Нильреса он убил собственными руками. Тадеш сумасшедший. За всеми его разумными речами скрывается готовность в любую минуту сорваться в неконтролируемый гнев. К тому же ходят упорные слухи о его, скажем так, необычных и опасных сексуальных пристрастиях. И, познакомившись с Тадешом, я в них верю.

— Так, Гленард, подожди, — прервал беседу Донрен. — Кажется, ты что-то забыл мне рассказать. Что там с убийством Сидлерда?

— Тадеш убил герцога Нильреса ан Сидлерд собственными руками в приступе гнева. Покушение на Юррена организовал тоже он. Возможно, справедливо заподозрив, что Юррен стоял за покушением на самого Тадеша.

— И когда ты об этом узнал? — удивленно спросил Донрен.

— Еще до бала у герцога Мерфрайна. Но я заключил договор с Тадешом. Он обещал не участвовать в борьбе за трон и тихо убраться назад в Зведжин, а я обещал не раскрывать то, в чем он мне признался. Как видим, свою часть сделки он не исполнил, поэтому я рассказываю сейчас о его вине.

— Тебе стоило поговорить со мной, прежде чем заключать сделки с Тадешом, — помрачнев, покачал головой Донрен, — и я бы тебе рассказал, что верить этой скотине нельзя ни в чем. Кто еще слышал, как он тебе признался?

— Славий. И еще барон Шалтус ан Алус.

— Который убит, — Донрен еще больше помрачнел. — Ну, что ж, примем это во внимание. Ты очень зря пытался связать его договором Гленард, хотя я понимаю твои благие намерения. Давайте продолжим обсуждать кандидатов. Троих мы уже не поддерживаем. Следующий?

— Следующий герцог Фьотдайх, — продолжил Славий. — Немолодой, но и не слишком старый. Не такой глупый, что бы о нем ни говорил Хорт ан Танферран. Неплохой правитель. Однако у него есть две крайне неприятные черты. Он ненавидит всех нелюдей. Он всю свою жизнь притесняет альвов и бьергмесов в своем герцогстве. Альвы давно от него ушли на юг и в столицу, а бьергмесы, у которых он недавно отобрал несколько прибыльных фабрик, нарушив свое слово, сбежали в соседний Абфрайн. Второе, он солдат в самом плохом смысле. Солдафон. Для него герцогство — это казарма, а весь мир — это поле боя. Если он станет Императором, Империя будет в надежных руках, однако всем, кроме людей, в ней будет несладко. Кроме того, есть большая вероятность, что он втянет Империю в какой-то затяжной и самоубийственный военный конфликт, вроде войны с бьергмесами или с Кадирским Галиратом. Тоже явно не мой выбор.

— Остается Мерфрайн, — сказал Гленард.

— Именно. Герцог Мерфрайн опытный, умный, но старый, занудный и ограниченный. Он может управлять Империей, он много лет этим занимается как Канцлер, однако при нем в Империи ничего не изменится. А Империя сейчас в таком состоянии, что в ней всё-таки надо что-то менять и менять многое. И в отношениях с другими расами, и в экономике, и в политике, и в техническом развитии. Император Ангрен был больше озабочен своим троном и военной техникой, а торговля и производство развивались явно недостаточно. Нужно что-то менять, а Мерфрайн на перемены не способен. Тем не менее, поскольку остальные претенденты еще хуже, скорее всего, мне придется поддержать Мерфрайна. И я уверен, что его поддержат многие другие, исходя именно из тех же соображений. Выбрать меньшее зло.

— То есть, — подытожил Гленард, — по-твоему, если всё объединить, идеальным кандидатом был бы некто молодой и энергичный, но при этом опытный, видевший жизнь и умеющий вести за собой людей. Идеальный Император должен хорошо относиться ко всем расам и понимать важность развития экономики и техники Империи. И идеальный претендент должен быть с центрального юга, поскольку именно этот регион кормит Империю, но при этом должен одинаково хорошо понимать интересы всех герцогств Империи. Таким должен быть следующий Император?

— Такой претендент стал бы прекрасным Императором, — ответил Славий. — Однако, в реальности такого претендента нет.

— Есть.

— Кто? — удивился Славий.

— Ты.

— Кто? — переспросил Славий.

— Ты, кто же еще, — пожал плечами Гленард. — Молодой, сильный, опытный герцог с центрального юга, прекрасный оратор, миротворец. Тебя уважают и слушают другие герцоги, несмотря на то, что ты стал герцогом совсем недавно. Ты понимаешь, что нужно Империи и всем ее жителям, независимо от их расы. Никто в данный момент не достоин занять трон более, чем ты.

— Ты сбрендил, Гленард? — изумился Славий. — Что ты пьешь? Мне кажется, тебе на сегодня хватит вина…

— Гленард прав, — поддержал Гленарда Донрен, — лучшего кандидата, чем ты, у Империи сейчас нет.

— Мари, Лотлайрэ, вы что, тоже так думаете? — обратился к ним Славий. — Вы серьезно?

— Абсолютно серьезно, Славий, — ответил Гленард.

— Нет-нет-нет, — замахал руками Славий, — даже и не думайте. Мало того, что я и герцогом быть не хотел. Ну, ладно, это мой долг и моя судьба. Но я так мечтаю, что всё это, наконец, закончится, и я уеду в свой Квитин, и буду там спокойно жить, пить вино, есть запеченное мясо, охотиться, рыбачить, развлекаться. А вы хотите до конца жизни запереть меня в столице? Зачем мне это? Я теперь богат, мне всех моих денег до конца жизни не потратить. У меня есть земля, есть титул, есть уважение. Зачем мне что-то еще? Что даст мне трон? Что принесет он в мою жизнь, кроме интриг, проблем и забот? Нет. Не хочу.

— Дело не в том, что даст трон тебе, Славий, — Донрен положил ладонь на руку Славия. — Дело еще и в том, что ты можешь дать Империи. Ты столько лет служил Империи как солдат. Ты понимаешь, что народ Империи нуждается в поддержке и в помощи. Нуждается в справедливом и умном правителе. И ты сам прекрасно понимаешь, что никто из других претендентов на трон не даст им этой помощи и поддержки. Только ты сейчас можешь стать тем, кто поведет Империю к новым высотам ее развития. Я понимаю, что ты не хочешь взваливать на себя этот груз. Но народ, тот народ, который ты столько лет защищал, рискуя своей жизнью, нуждается в тебе сейчас. Нуждается в том, чтобы ты совершил то, что, по твоему мнению, является тяжким трудом. Да, для тебя это подвиг и самопожертвование, но кто, если не ты, способен понять важность подвига?

— Да какой из меня правитель, Донрен? — Славий схватился за голову. — Я даже герцогством в полной мере еще не правил. Да, я вел людей за собой, но это пара сотен солдат, а не миллионы жителей огромной страны. Вы говорите про мой опыт, но у меня этого опыта просто нет.

— На мой взгляд, у тебя опыта вполне хватит на первое время, — пожал плечами Донрен. — Мы поможем тебе и поддержим тебя. А потом, уверен, ты опыта наберешься и очень быстро. Прости, но сейчас нет кандидата лучше тебя.

— Нет, — покачал головой Славий, — простите, друзья, но я отказываюсь. Берите Брайна ан Сидлерд. Берите Мислава ан Плодэн. Они тоже молодые и энергичные. Берите Юррена ан Глареан или даже Тадеша ан Зведжин. Какими бы они ни были, они будут не худшими Императорами в истории Империи. Но я во всем этом участвовать не хочу. Пусть это и будет, по вашему мнению, предательством народов Империи, но я не могу. Просто не могу это на себя взвалить.

— Славий, — тихо заметил Гленард, — вспомни, сколько раз мы с тобой обсуждали, что нам не нравится в Империи. И у костра на войне, и у камина на юге, и во Флернохе. Сколько раз мы хотели что-то сделать лучше, но не могли. Сейчас ты можешь что-то изменить. Не факт, что это получится хорошо, не факт, что тебя вообще изберут Императором, но ты можешь, действительно можешь попробовать что-то изменить к лучшему в Империи. И ты отказываешься от такого шанса? Отступаешь, даже не попробовав?..

На несколько секунд воцарилась тишина. Славий сидел, закрыв глаза, оперев голову на кисти рук, опиравшихся, в свою очередь, на стол. Потом он открыл глаза, взял свой бокал и залпом допил вино.

— Хорошо, — глухо сказал Славий. — Давай попробуем. Вдруг это будет не зря. Кто его знает, вдруг действительно получится сделать хоть что-то лучше, чем сейчас…

Глава XXI

Ресторация «У голодной лисы», куда в полдень следующего дня пришли Гленард, Славий и Донрен, была далеко не самым роскошным местом на Проспекте Андера, однако была чистенькой, аккуратненькой и приятной. Белые стены с позолоченными канделябрами на них. Аккуратные столы из светлого дерева. Улыбчивые официантки.

Гленард нашел Ниару за столиком у окна. Перед ней стояла мисочка с засахаренными орешками и чашка с медовым напитком. Гленард не сразу узнал юную альвийку. Он до этого видел ее только в мужских костюмах и не в самых приятных местах. Здесь же на Ниаре было простое, но модное светло-голубое с белым платье с корсетом. Волосы ее были убраны под кружевной белый чепец. На щеках едва заметно были видны румяна, а к губам явно прикасалась помада.

Ниара, не говоря ни слова, внимательно осмотрела подошедших к ней мужчин. Потом жестом предложила им сесть.

— Донрен, Славий, — начал разговор Гленард, — позвольте представить вам Ниару.

— Госпожу Ниару ан Долидарель, — поправила его Ниара.

— Где же находится прекрасное место, под названием Золотой Луг, откуда, судя по имени, вы происходите, прекрасная госпожа? — поинтересовался Славий.

— Не так далеко от вашего дома, ваша светлость, — ответила Ниара. — Когда-то, до Второй альвийской войны, это был небольшой, но очень красивый альвийский город на территории нынешнего герцогства Плодэн. Мои предки владели этим городом и окружающими его землями. Город был полностью разрушен. А мне осталось имя, только имя.

— Печальная история, — отозвался Славий.

— В этом мире много печальных историй. Они и стали причиной нашей с вами встречи, — пожала плечиками Ниара.

— И это воистину прекрасное событие, милая госпожа! — с воодушевлением ответил Славий.

— Рада, что вы так считаете, ваша светлость. Вы пришли одни, господа, как договаривались?

— Да, госпожа Ниара, — ответил Донрен. — Признаться, мне хотелось взять с собой еще отряд замаскированных Тайных Стражей, но Гленард меня отговорил. Так что, мы в вашей власти.

— Да неужели, герцог Верверриг? Три здоровых мужика во власти хрупкой девушки? У вас забавные шутки. Что ж. Если вы готовы, мы можем идти.

— Куда мы пойдем? — спросил Гленард.

— А вот там и узнаешь, Гленард. Не бойся, здесь недалеко. И заплати по моему счету, будь добр.

Они вышли из дверей ресторации и пошли по шумному и пафосному Проспекту Андера мимо дверей дорогих магазинов и рестораций. Тротуары были аккуратно вымощены гранитом. Дорогу от тротуаров отделяла полоса начинающих понемногу желтеть деревьев. Летом она спасала важно прогуливающихся по тротуарам жителей Белого города от палящего солнца.

Минут через пять Ниара решительно свернула в переулок, и они пошли вдоль фасадов богатых домов и оград их садов. Свернув еще раз, Ниара подвела их к небольшому, но аккуратному белому особняку, покрытому рыжей черепичной крышей. Подойдя к коричневой двери, она постучала в нее дверным молотком.

Через некоторое время на двери открылось маленькое окошко. В нем показались глаза, которые внимательно осмотрели спутников Ниары. Удовлетворившись увиденным, человек за дверью закрыл окошко и открыл дверь. Он был высоким и седоволосым, в простом черном сюрко. Вероятно, стюард. Не говоря ни слова, он жестом показал на лестницу, ведущую на второй этаж дома.

— Могли бы и не устраивать этой конспирации, госпожа Ниара, — усмехнулся Донрен, поднимаясь по лестнице, — я прекрасно знаю, чей это дом. Хотя обычно его хозяин предпочитает жить не здесь, а совсем в другом, более известном строении. Не знаю, что у вашей компании с ним общего, но, если честно, не удивлен.

Поднявшись по лестнице, они прошли немного по коридору и свернули направо, в небольшую комнату. Там их ждал Роллен и еще один высокий, седой и очень худой человек в старомодной бордовой котте. Он был уже стар. Лицо его были покрыто морщинами. Тонкие руки обвивали вздувшиеся вены. Ему явно было непросто стоять, и он держался одной рукой за спинку стула. Но глаза его, голубые и ясные, были полны разума и, казалось, смотрели прямо вглубь души Гленарда.

Роллен был в своем неизменном сером плаще. Он, казалось, был немного удивлен тем, что Гленарду всё-таки удалось привести с собой Славия и Донрена.

— Добро пожаловать, Гленард. Рад, наконец, познакомиться со всемирно известным Донреном ан Верверриг. А вы, вероятно, герцог Славий ан Квитин, — сказал Роллен. — С Ниарой вы уже познакомились, меня зовут Роллен, а это…

— С господином бароном Стирреном ан Райфинголь мы, конечно, знакомы, — перебил его Донрен. — Гленард, Славий, позвольте вам представить моего коллегу по Императорскому Совету, господина Ректора Имперского Университета, а также хозяина этого дома, барона Стиррена ан Райфинголь, которого, я, признаюсь, не ждал увидеть в такой компании.

— Вы Ректор Стиррен ан Райфинголь? — удивился Гленард. — Я читал ваши замечательные «Записки об истории Империи». Очень приятно познакомиться!

— Мне тоже приятно познакомиться с образованным человеком, — проскрипел в ответ барон Стиррен, кивнув. — Что же до компании, дорогой Донрен, то этот мир настолько удивителен, что нельзя предугадать, с кем пересекутся твои пути в будущем. Присаживайтесь, господа.

— Я хотел бы сначала убедиться, что наши договоренности выполняются, — сказал Роллен, когда все они сели вокруг небольшого круглого стола. — Вы пришли одни, Донрен? Только вы втроем?

— Еще госпожа Ниара, — ответил Донрен.

— Но кроме вас, вы никого с собой не привели? Никто за вами не следил? Никто вас не сопровождал тайно?

— За нами следил какой-то человек. Точнее, альв. Я его не знаю. Ни я, ни Славий, ни Гленард никого с собой, кроме нас самих не привели. Я клянусь.

— Хорошо, Донрен. Человек, который следил за вами, наш соратник. Он, и несколько его друзей помогают нам сейчас обеспечить тайну нашей встречи.

— Хорошо, Роллен, — Донрен оглядел комнату, а затем взглянул прямо в глаза варха, — позволь и мне задать тебе несколько вопросов.

— Спрашивай, Донрен.

— Анжена Плодэна убили вы?

— Его убил Обух, — ответил Роллен.

— Но Ниара там присутствовала? Как и Пиявка, и этот, как его, Ардэн?

— Да, они были все вчетвером, — согласился Роллен.

— Ты тоже там был? Или ты просто организовал это всё? — спросил Донрен.

— Я помог герцогу Анжену найти нужный путь. Но я не был на чердаке, когда его поймали там.

— Зачем, Роллен? Почему именно Анжен? В чем смысл убивать его? Если вы хотели расшатать ситуацию, зачем убивать мирного герцога Анжена? Почему не одного из претендентов на трон?

— Это была идея Ардэна, Донрен. Он считал, что нужно с кого-то начинать, если мы хотим убить их всех. Я хотел начать с Тадеша ан Зведжин и Рейнорда ан Мерфрайн, но Ардэн убедил меня в том, что до них слишком сложно добраться. Ардэн сказал, что убийство Славия и Анжена ослабит Тадеша, а нашей группе даст возможность потренироваться. Сначала они напали на Славия и неудачно. Ардэн был вне себя от ярости. Но с Анженом всё получилось.

— Кто должен был быть следующим?

— Мы думали про герцога Мерфрайна, — ответил Роллен.

— Гленард считает, что вы можете нам помочь. Чем именно?

— Во-первых, мы будем на вашей стороне, что значительно сэкономит вам время и ресурсы, которые вы сможете посвятить борьбе Славия за трон. Во-вторых, я говорю от имени многих общин альвов, бьергмесов и зорг даджидов, живущих в Империи. Ты знаешь, Донрен, что, несмотря на то, что нас много где притесняют в Империи, есть немало баронств и графств, где к голосам нелюдей, особенно бьергмесов, прислушиваются. Мы можем дать вашему кандидату существенную поддержку.

— И что взамен? — поинтересовался Донрен.

— Взамен для нас важны четыре вещи.

— Немало.

— Большая часть наших просьб отвечает твоим интересам, Донрен, и интересам Империи.

— Слушаю тебя, Роллен.

— Во-первых, мы хотим, чтобы Славий, в случае его восхождения на престол Империи, принял бы законы и совершил бы действия для того, чтобы гарантировать реальное равенство прав лояльных Империи нелюдей и людей. Мы хотим равного доступа на рынки, равной защиты и равного доступа к политике, к армии, к титулам. Мы хотим справедливого и равного суда для всех. Понятно, что отношение к альвам, бьергмесам, зоргам и вархам не изменить росчерком пера, но мы хотим, чтобы проводились методичные и постоянные мероприятия для того, чтобы это отношение изменить.

— Славий? — повернулся Донрен к Славию.

— Я согласен, — кивнул Славий. — Я обещаю.

— Хорошо, — кивнул в ответ Роллен. — Далее. Мы хотим благополучия для всех жителей Империи. Мы хотим, чтобы Император вплотную занялся бы проблемами бедняков в Империи. Экономика Империи расшатана войнами и военными расходами. Огромные деньги тратятся на роскошь. И при этом миллионы подданных Империи умирают от голода. Даже здесь, особенно здесь, в Рогтайхе, это чрезвычайно ярко заметно. Посмотрите, как живут Белый город и Зеленый город, и посмотрите, как живут Бурый город и, особенно, Черный город.

— Я понимаю, Роллен, — согласился Славий, — я тоже хочу изменить эту ситуацию к лучшему. Именно поэтому я и согласился участвовать в борьбе за трон. Если я стану Императором, я хочу развивать экономику Империи, создавать новые рабочие места, поддерживать, и законами и деньгами, тех бедняков, которые хотят работать и хотят открывать свое дело. Мы все понимаем, что это долгий процесс. Что будет жестокое сопротивление со стороны цехов, гильдий, баронов, но я клянусь, что я постараюсь сделать всё, чтобы пройти по этому пути как можно дальше.

— Спасибо, Славий. Я рад, что мы друг друга понимаем, как и говорил Гленард. Третье наше пожелание — дать всем подданным Империи участвовать в управлении Империей. Мы не говорим пока о том, чтобы избирать напрямую правителей баронств и герцогств. Но мы хотим создать в каждом баронстве, в каждом герцогстве и во всей Империи постоянно действующие советы, избираемые всеми подданными Империи. Мы хотим дать власть этим советам. Не всю власть, но значительную. Мы хотим, чтобы бароны, графы, герцоги и Император советовались бы с этими советами по важным вопросам. И хотим дать этим советам возможность принимать законы.

— Этого не будет, Роллен, — печально покачал головой Славий. — Возможно, это когда-нибудь случится, но сейчас еще не время. Ты хочешь дать необразованным людям, полным страхов и суеверий право управлять Империей? Тогда ты тут же перечеркнешь всё, что мы можем сделать по первым двум пунктам. Сначала надо обустраивать экономику, потом надо повышать уровень образованности, а потом уже давать власть. Кухарка не сможет управлять государством до тех пор, пока у нее недостаточно знаний о том, как это государство работает. Прости, Роллен, но это ваше пожелание исполнено не будет.

— Хорошо, Славий, я понимаю. Возможно, ты и прав в целом, но по частностям можно спорить. Но не сейчас. Я заменю это требование на другое, более простое.

— Какое же, Роллен?

— Мы хотим, чтобы вы нашли и арестовали Ардэна. Он опасен и для вас, и для нас. Он попытается всех нас убить, а у нас может не хватить сил противостоять ему. Я прошу вас арестовать его и дать ему то, чего он заслуживает за убийства и прочие преступления. Мы поможем вам его найти.

— Согласны, — кивнул Донрен, — это в наших общих интересах. А чего за убийства и прочие преступления заслуживаете вы с Ниарой?

— И мы как раз переходим к последнему пункту, — ответил Роллен. — Мы понимаем, что мы совершили много того, за что мы должны быть казнены по законам Империи. Мы шли кровавым путем, и Гленард убедил нас в том, что этот путь неправильный. В обмен на нашу поддержку мы просим простить нам, мне, Ниаре и всем, кто нас поддерживал, за исключением Ардэна и его банды, все наши преступления, совершенные до этой минуты. Мы просим вашего прощения. Мы хотим вступить на новый путь, в новый союз, будучи чистыми перед законами Империи.

— Вы многого просите… — задумчиво сказал Донрен.

— Мы многое даем, — отозвался Роллен.

— Простить убийство может только Император, — сказал Донрен. — Я, как Великий Инквизитор Империи, ведущий расследование ваших преступлений, могу только пообещать не давать ход вашему делу до коронации нового Императора. И я обещаю это. Если Императором станет Славий, он, вероятно, исполнит вашу просьбу и простит ваши преступления. Но только те, которые совершены до этой минуты. Что скажешь, Славий?

— Согласен, — кивнул Славий. — Обещаю, что если я стану Императором, то я дарую вам прощения за все преступления, совершенные до настоящего момента. Однако своими преступлениями вы нанесли серьезный вред людям. Я прощаю вас, и Гленард, думаю, тоже простит. Но вы убили хорошего человека и принесли великую боль в его семью. Вы не сможете вернуть им то, что они потеряли. Но вам нужно придумать, как сделать так, чтобы эта боль и потеря были каким-то образом компенсированы, хотя бы частично. Думайте, время до коронации у вас еще есть. И если вы сможете это сделать, тогда я дам вам полное прощение.

— Это справедливо, Славий, — согласился Роллен. — Пожалуй, Гленард прав, и ты достаточно мудр, чтобы стать хорошим Императором. Мы поддержим тебя.

— Спасибо, Роллен — протянул руку варху Славий. Роллен пожал руку.

— Пусть же все присутствующие будут свидетелями этого союза, — торжественно проговорил Ректор барон Стиррен ан Райфинголь.

— Остался еще один вопрос, — напомнил Гленард. — Как нам найти Ардэна?

— Есть склад в Буром городе, — ответил Роллен, — я покажу его тебе на карте, Гленард. Ардэн скрывается там. У него там что-то вроде штаба. И любимое место. Он думает, что я о нем не знаю, но я прочел это в его мыслях. Вероятно, после нашего с ним разрыва он скрывается там. Планирует ответные действия.

— Хорошо, спасибо. Тогда я отправляюсь к лейтенанту Михалу, и мы вместе с ним и с его людьми постараемся арестовать Ардэна.

Глава XXII

К тому моменту, когда Гленард вместе с Михалом и десятком его помощников добрались до места, указанного Ролленом, солнце уже клонилось к морю, хотя до заката было еще далеко.

Небольшой склад, затерянный между других строений, вдалеке от каналов. Покосившиеся кирпичные стены, заросшие во многих местах зеленым мхом. Крыша, покрытая почерневшей дранкой. То тут, то там в крыше виднелись прорехи. Заколоченные досками окна. Вокруг склада на земле разбросаны редкие остатки гнилых досок от ящиков. У стены лежит половина старого дешевого стула, покрытая плесенью. Ближе к зиме, вероятно, все эти деревяшки соберут бедняки на топливо.

Склад выглядел совершенно необитаемым, однако Гленард был уверен, что Роллен показал ему именно это место.

Гленард шепотом дал команду помощникам Михала окружить строение. А сам вместе с лейтенантом, достав мечи из ножен, крадучись, подошел к покосившейся двери. Гленард осторожно потянул дверь на себя. К его удивлению, она легко открылась. Гленард и Михал вошли внутрь.

Внутри было темно. Гленарду пришлось подождать, пока его глаза привыкли к мраку. Тогда он смог рассмотреть, что они находились в большом пустом помещении. Свет едва пробивался через заколоченные окна. На земляном полу лежали кучи обломков кирпичей и какие-то старые полусгнившие мешки. Никаких следов Ардэна и вообще кого-либо. Только в углу промелькнула большая крыса.

Гленард пошел вглубь помещения. Михал шел за ним, тревожно оглядываясь по сторонам. У противоположной стены Гленард вдруг заметил, что вниз спускается лесенка, которая была совершенно незаметна от входа в здание. Молча указав на нее Михалу, он приблизился к ней.

Лесенка круто уходила вниз и упиралась в маленькую деревянную дверь. На земляных ступеньках лестницы Гленарду удалось рассмотреть следы маленьких ног. Похоже, херцог Ардэн ан Рогтайх всё-таки здесь бывал.

Гленард осторожно спустился по лестнице. Осмотрел дверь. Она открывалась внутрь. Он осторожно нажал на дверь. Дверь поддалась. Гленард толкнул дверь от себя. Она легко открылась, но внезапно за дверью раздался грохот, прозвучавший в тишине как гром. Видимо, к двери было приделано какое-то сигнальное устройство, и Гленард его сейчас как раз активировал.

Гленард, кивнув вздрогнувшему от грохота Михалу, пнул дверь сапогом и ворвался внутрь. Он попал в узкий и низкий коридорчик подвала. Было темно, но впереди, метрах в шести, был виден свет. Гленард, выставив вперед меч, бросился туда. Он едва успел увидеть на полу медвежий капкан. Резко остановившись, он отбросил капкан клинком меча в сторону. Секундное дело, но сейчас каждое мгновение было на счету.

Они ворвались с Михалом в небольшую, освещенную свечами комнату. В комнате был стол, стул, лежанка, небольшой сундук. Стены завешаны коврами. Лежала какая-то одежда. Никого не было.

Гленард огляделся, и заметил в другом углу комнаты небольшую дверцу. Она была прикрыта не до конца. Похоже, тот, кто ее открывал, слишком спешил. Гленард подбежал к дверце, Михал за ним. Осторожно потянув дверцу на себя, мало ли какие там сюрпризы, Гленард заглянул за нее. Ничего не произошло. В метре от себя Гленард увидел узкую крутую винтовую лестницу вверх. Наверху он услышал быстрые шаги по ступеням. Взглянул вверх, и увидел тень.

Гленард, закинув меч в ножны, полез по лестнице вверх. За ним полез и Михал. Они поднялись на чердак. Как бы быстро они ни лезли, Ардэн всё равно был впереди них. Поднявшись, Гленард увидел его маленькую фигуру, выскальзывающую через люк на крышу. Гленард побежал к нему.

Выбравшись на крышу, Гленард увидел Ардэна на другой стороне здания. Гленард побежал за ним, моля Богов о том, чтобы гнилая дранка крыши выдержала его вес. Ардэн добежал до конца крыши и исчез. Подбежав к краю крыши, Гленард увидел, что Ардэн спрыгнул в стог гнилого сена. Теперь Ардэн пытался обойти одного из помощников Михала, наседающего на него с мечом. Эта заминка выиграла для Гленарда несколько секунд.

Он спрыгнул в стог и, выхватив меч, бросился к Ардэну. Михал спрыгнул за ним. Ардэн, тем временем, увернулся от меча стражника, перекатился по земле и побежал к выходу из дворика. Гленард рванулся за ним.

— Обыщите подвал! Только осторожно! — крикнул он на бегу одному из помощников Михала.

Ардэн выбежал из двора и побежал по улице. Гленард, снова убрав меч в ножны, кинулся за ним. Ардэн бежал быстро, но всё-таки Гленард был значительно выше его, да и бегал тоже очень хорошо. Поэтому расстояние между ними сокращалось. Но Ардэн был меньше и ловчее Гленарда.

Ардэн проскользнул под тяжело груженной мешками телегой. Гленарду пришлось телегу обогнуть. Ардэн легко протиснулся между двумя лошадьми на узкой улочке. Гленард потерял еще несколько секунд, обходя препятствие.

Они выбежали на берег Большого канала. Ардэн подскользнулся на навозной куче и упал, скользя штанами по отполированным временем камням улицы. Быстро поднялся и побежал дальше. Гленард выгадал еще несколько метров. Михал старался не отставать от Гленарда, хотя это давалось ему с трудом.

Ардэн бежал по набережной канала в сторону порта. Он проскользнул под очередной телегой. Перепрыгнул через кучу мешков. Опрокинул лоток торговца овощами. Сбил с ног какую-то девушку. Чуть не попал под лошадь, но в последний миг увернулся. Гленард, стиснув зубы, с большим трудом преодолевал те же самые препятствия под сопровождение проклятий возниц и прохожих. Михалу приходилось еще труднее.

Гленард уже начинал уставать. А Ардэн, как будто, вообще не чувствовал усталости. Они все вместе вбежали в портовый район. Улочки здесь сделались более узкими. Порт в некоторых своих частях представлял лабиринт небольших, хаотично разбросанных строений: кабаков, ночлежек, таверн, борделей, складов, игорных домов, с небольшими промежутками между ними. Вероятно, Ардэн рассчитывал затеряться в этом лабиринте.

Гленард старался не отставать от Ардэна. Ардэн петлял по улицам, сворачивал то налево, то направо. Было непохоже, что он стремится в какое-то конкретное место. Скорее всего, он рассчитывал запутать Гленарда и оторваться от него. Но пока у него это не удавалось.

Повернув за очередной угол, Ардэн вылетел на широкую улицу и промчался по ней пару десятков метров, прежде чем понял, что что-то не так, и замер. Под ногами у него был не камень, и не грязь, а доски. Ардэн оказался на одном из причалов. Гленард возликовал. У причала не было кораблей, а единственный выход перекрывал Гленард. Ардэн снова побежал от Гленарда, а Гленард устремился за ним, зная, что деваться Ардэну некуда. Только улететь или уплыть. Последнее, впрочем, было вероятным. Но решится ли на это херцог ан Рогтайх?

Ардэн добежал до конца причала. Остановился. Развернулся лицом к Гленарду. В руках Ардэна засверкали два длинных кинжала. Он оскалился.

— Ну, что, дружище, — крикнул он Гленарду, — вот мы и встретились снова, да? Дальше мне бежать некуда. А ты горазд бегать, молодец. Как и твой приятель Славий. Только он бежал от меня, а ты за мной. Ну, теперь, дружище, ты или я. Одному из нас отсюда живым не выйти, так?

Гленард поднял меч.

— Сдавайся, Ардэн! — крикнул он в ответ, перекрикивая морской ветер. — Нет нужды умирать сегодня!

— А какой у меня выбор, дружище? Или сейчас в бою, или через пару дней на плахе. Лучше уж так. И потом, кто сказал, что умру я?

С этими словами он бросился на Гленарда. Ардэн был быстр, чертовски быстр. И умен. И умел. Он поймал скрещенными кинжалами меч Гленарда и отбросил его в сторону. Гленард ударил снова, Ардэн уклонился от удара и бросился в контратаку. Гленард отбил один из его кинжалов и уклонился от второго. Ардэн наступал.

Гленард старался держать Ардэна далеко, ограничивая его приближение быстрыми движениями меча. Ардэн уклонялся или слегка отбивал меч, не останавливая его движения, а лишь изменяя траекторию.

Гленард пошел в атаку. Он ударил справа налево и, не доведя движение до конца, внезапно перекинул меч влево и ударил слева направо. Его меч лишь слегка задел одежду на плече внезапно рванувшегося вперед Ардэна.

Ардэн оказался неожиданно близко к Гленарду и ударил обоими своими кинжалами вниз, целясь в пах и в бедренную артерию Гленарда. Гленард, однако, успел отскочить, развернувшись в сторону. Кинжал, направленный в пах Гленарда, прошел мимо. Второй кинжал, вместо того, чтобы рассечь бедренную артерию, верная смерть, лишь слегка чиркнул по ноге, разрезав штанину и кожу. Рана глубокая, но ничего серьезного.

Однако это столкновение развернуло бойцов. Для Ардэна открылась дорога назад, к началу причала. Он мгновенно этим воспользовался, со всех ног побежав обратно к портовым строениям. Но на пути у него встал Михал.

Гленард побежал за Ардэном, не обращая внимания на боль в правом бедре. Ардэн же, подскочив к Михалу, уклонился от его меча и, внезапно подпрыгнув, вонзил оба кинжала куда-то в область шеи Михала. Обогнув ошеломленного лейтенанта, Ардэн бросился бежать от причала.

Гленард подскочил к оседающему на доски причала Михалу и подхватил его. Вид залитого кровью товарища мгновенно вызвал из памяти Гленарда похожую картину: лесная дорога во Флернохе и несчастный Бовард, умирающий на его руках…

Гленарда вдруг начали трясти рыдания. Он прижал к себе Михала, и слезы Гленарда смешивались с кровью лейтенанта.

Гленард не услышал топот ног по доскам причала. Не почувствовал поначалу и прикосновений людей к нему. А потом он, рыдая, отталкивал от себя этих людей, не давая им отобрать у него тело Михала.

И только через какое-то время он узнал одного из помощников Михала, который кричал ему в лицо: «Всё нормально, капитан! Всё нормально! Раны тяжелые, но не смертельные! Артерии не задеты! Вы слышите? Всё нормально, капитан! Он будет жить! Лейтенант Михал будет жить, капитан!»

Глава XXIII

— Признаться, Солли, — заметил герцог Хорт ан Танферран, — мы с Рейнордом не ожидали твоего визита. Нет, мы очень рады видеть тебя, также как и, э-э-э, графиню ан Ульфдад. Я слышал, уважаемая Лотлайрэ, что ваш муж был ранен в каком-то происшествии в порту. Всё ли с ним хорошо?

— Все хорошо, ваша светлость, благодарю вас, — ответила Лотлайрэ. — Он и его друг подверглись нападению бандитов в порту, но отбились от них. С Гленардом всё в порядке, просто царапина. Его другу повезло меньше, он был серьезно ранен. Но его жизни сейчас уже ничто не угрожает, спасибо лекарствам и лечебной магии.

— Рад, что всё хорошо, — кивнул Хорт. — Однако что же всё-таки привело столь прекрасных дам в гости к таким старикам, как мы?

— Тебе не понравится причина нашего визита, Хорт, — ответила Солли ан Веннедун ан Андертайх. — Мы пришли, чтобы убедить тебя и герцога Рейнорда отказаться от вашей мечты.

— Вот как? — удивился Хорт. — От какой же именно мечты, Солли?

— От одной из главнейших. Я слышала на Совете Земель, как Рейнорд заявил о желании занять трон моего отца, а ты его поддержал. Мы пришли, чтобы убедить Рейнорда отказаться от борьбы за трон и поддержать другого кандидата.

Герцог Хорт изумленно поднял брови. Герцог Мерфрайн, в ярости сжав в кулаки, встал было с кресла, но Хорт остановил его движением руки.

— Признаться, Солли, это действительно неожиданно, — холодно сказал Хорт. — Я был уверен, что ты на нашей стороне. При всём моём уважении к твоему отцу и к тебе самой, твое пожелание выполнено не будет. Рейнорд имеет все права на трон, и он его займет.

— Солли, как ты можешь? — подхватил Рейнорд ан Мерфрайн. — Я тридцать лет стоял плечом к плечу с твоим отцом. Я поддерживал его во всем. Я управлял Империей, пока твой отец был в отъездах, а случалось это, кстати, нередко. Тридцать лет, Солли! И ты считаешь, что я не способен управлять Империей?

— Ты прав, Рейнорд, — ответила ему Солли, — ты тридцать лет фактически правил Империей. Ты помогал моему отцу, когда я даже еще не родилась. И ты делал это прекрасно. Во всей Империи не найдется человека более опытного, мудрого и верного моему отцу и Империи, чем ты.

— Тогда почему, Солли? Почему?! — воскликнул герцог Мерфрайн.

— Потому что, Рейнорд, быть Императором — это не просто управлять Империей, и ты это сам прекрасно знаешь. Ты прекрасно справляешься с хозяйственными вопросами, но там, где надо договариваться или, наоборот, проявлять твердость, тебе не хватает ни гибкости, ни жесткости, при всём моём к тебе уважении. Тридцать лет назад это можно было бы исправить, приобрести со временем нужные качества. Но сейчас не то время, и тебе уже не тридцать лет. Ты прекрасный Канцлер, но ты можешь стать плохим Императором, что не нужно ни Империи, ни самому тебе. Зачем тебе пытаться поднять камень, который тебе не по силам, да и просто не нужен? Оставайся прекрасным Канцлером, вместо того, чтобы становиться плохим Императором.

— Твои слова обидны, для Рейнорда, Солли, — покачал головой Хорт.

— А ты сам, Хорт, зачем тебе это? — повернулась к нему Солли. — Да, мои слова могут быть обидными, но я привыкла говорить, что думаю. Рейнорд прекрасен на своем месте, так зачем заменять его слабым Канцлером при слабом Императоре? Что это даст Империи. Подумай Хорт, не о себе, и не о своих собственных амбициях, а о благе всей Империи. Куда вы ее с Рейнордом приведете? Возможно, хуже не станет, но в Империи огромное количество проблем. Империи нужно меняться. Не меняясь, она ослабнет. Вы с Рейнордом можете только сохранить текущее положение. Вы не понимаете, как менять Империю, просто потому, что не знаете. А это будет губительно для страны, потому что, когда все вокруг растут, нельзя оставаться без движения. Ты и Рейнорд дадите Империи несколько лет покоя, последствия которого мы будем расхлёбывать ещё десятилетиями. Так зачем бороться за это? Поддержите того, кто молод, активен, опытен и способен дать Империи что-то большее, чем вы. Поддержите его и помогите ему так, как вы умеете делать лучше всего.

— Просто интересно, Солли, — усмехнулся Хорт, — кого же именно ты предлагаешь нам поддержать? Молодого, активного, опытного… Неужто этого урода Тадеша?

— Нет, Хорт, — Солли покачала головой. — Не Тадеша. Славия ан Квитин.

— Славия? — удивился Хорт. — Но он же даже и не планировал бороться за трон?

— Он передумал, Хорт. Возможно, свара на Совете Земель заставила его передумать. А может быть, что-то еще. В любом случае, он хороший кандидат.

— С чего бы это, Солли? Что он вообще знает об Империи?

— Он молод и силен, но уже опытен. У него большой военный опыт. Он умеет договариваться с людьми. Он активен, но скромен. С вашей помощью он может стать прекрасным Императором.

— Я знаю Славия несколько лет, — задумчиво произнес Хорт, — и даже я, при всей моей известной всем грубости, не могу сказать про него ничего плохого. Но я не знаю, каким он может быть Императором…

— Хорт, давай смотреть на вещи реально. Кто, кроме него? Все остальные обладают огромным набором недостатков. Кроме тебя, Рейнорд, конечно. Я бы хотела видеть Рейнорда на троне, поверьте, действительно хотела бы, но я понимаю, что это сейчас будет мучительно и для Рейнорда, и для Империи. Помогите Славию, поддержите его и сейчас, и после коронации. Займите место рядом с ним, и вместе ведите Империю к процветанию, а не к деградации. И потом, я уверена, что мой отец поддержал бы кандидатуру Славия. Славий уважает традиции, и те изменения, которые он может совершить, не затронут сути Империи. Кроме того, род Квитин всегда поддерживал моего отца и его предков. Они добровольно присоединились к Империи и сотни лет всегда во всем самоотверженно помогали трону. Пора и нам помочь Славию.

— Не знаю, Солли… — неуверенно протянул Хорт.

— Скажи честно, Хорт, что тебя смущает? Мы всю мою жизнь были честны с тобой.

— Хорошо. При Рейнорде, Солли, я бы занял должность Канцлера Империи. Это было бы хорошо и для меня, и для моего герцогства. Если Канцлером останется Рейнорд, что получу я?

— Я не могу обещать должности, это может сделать только сам Славий. Однако я уверена, что он действительно высоко оценит поддержку, которую вы можете оказать ему сейчас. Я думаю, что самое меньшее, на что можно рассчитывать, это значительные торговые и налоговые привилегии и для герцогства Танферран, и для герцогства Мерфрайн. Возможно, Славий сможет предложить тебе и что-то еще.

— Не знаю, Солли… — снова задумчиво произнес Хорт.

— Я согласен, — быстро сказал Рейнорд.

— Рейнорд?! — изумился Хорт.

— Солли говорит правильно, Хорт, — Рейнорд ан Мерфрайн посмотрел на друга, — я никогда не горел желанием занять трон. Я слишком долго был рядом, и видел достаточно, даже слишком много, чтобы понять, что это не мое. Однако я мучительно переживал за Империю и за ее будущее. Эта страна мне как родная дочь. Я не могу отдать ее в руки кого-то вроде Зведжина или Абфрайна. Поэтому я решился. Пусть мне будет сложно, пусть мне это не нравится, но я принесу себя, свой комфорт, в жертву ради блага Империи. Стану Императором, хотя и не хочу этого. Однако если на престол взойдет герцог Славий ан Квитин, а мне будет гарантировано место Канцлера, то это меня полностью устраивает. В этом случае я уверен, что Империя будет в надежных руках. Я согласен, Солли. Я поддержу герцога Квитина. И тебя, Хорт, я прошу сделать то же самое.

— Рейнорд, подумай! — удивленно воскликнул Хорт. — Ты так долго к этому шел, и теперь хочешь сдаться без борьбы?

— Кому-то нужна великая борьба, Хорт, а мне нужна великая Империя, — тихо ответил Рейнорд. — Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что я могу спокойно отдать возможность бороться за трон кому-то другому, достойному ее. Я не сдаюсь. Это просто моя версия победы. Я сбрасываю с плеч тяжелую ношу и смогу заниматься тем, что я действительно люблю.

— Ну, хорошо, Рейнорд. Похоже, Солли, ты победила. Если Рейнорд поддерживает Славия, то я тоже его поддержу. Однако я очень надеюсь, что Славий по достоинству оценит эту поддержку. Передайте ему, что я хотел бы с ним встретиться в самое ближайшее время.

— Обязательно передадим, ваша светлость, — пообещала Лотлайрэ. — Уверена, что он будет рад встретиться с вами обоими. Благодарю вас, герцог Мерфрайн. Благодарю вас, герцог Танферран.

— Спасибо, Рейнорд. Спасибо, Хорт, — поблагодарила их Солли. — Я уверена, что вы не пожалеете.

Глава XXIV

Мисси встретила Гленарда и Славия в той же розовой гостиной, где они познакомились в первый раз. На этот раз Мисси была одета в свободное белое шелковое платье, отороченное беличьим мехом. Волосы ее были переплетены белыми лентами и аккуратно сложены косами на голове.

Вместе с Мисси в гостиной был невысокий пожилой мужчина в сером бархатном сюрко расшитым золотыми нитями и отороченным бобровым мехом. Он был очень худой, с редкими соломенными волосами вокруг блестящей лысины. Слегка прищуренные глаза, кажется, серые. Глубокие морщины вокруг глаз и губ. Но горделиво властная осанка, богатая одежда и толстая золотая цепь с гербом на груди выдавали в нем человека высокого положения.

— Славий, Гленард, как я вам рада! — тепло поприветствовала их Мисси, слегка обняв каждого из них, Славию досталось явно более крепкое объятие. — Как твоя рана, Гленард? Славий рассказывал. Я так волновалась…

— Спасибо, Мисси, всё хорошо. Немного хромаю, но всё уже почти зажило. Мой друг Михал тоже идет на поправку. Он пострадал намного сильнее, но никаких важных органов…

— Ах, Гленард, это так страшно! — перебила его Мисси. — Этот город такой опасный! Прошу вас, друзья, познакомьтесь с моим другом и деловым партнером бароном Влаславом ан Вежис.

— Ваша светлость, герцог ан Квитин. Ваше сиятельство граф ан Ульфдад, — поприветствовал их барон Власлав, прижав руку к сердцу. — Графиня ан Треудан рассказывала мне много хорошего о вас.

— Гленард, Славий говорил, что ты хотел познакомиться с бароном, — сказала Мисси. — Если позволите, благородные господа, мы с герцогом вас оставим на несколько минут. Нам нужно обсудить один вопрос.

Барон Власлав ан Вежис слегка покачал головой, когда Славий и Мисси вышли из комнаты, глядя им вслед. Потом пожал плечами, улыбнулся и подмигнул Гленарду.

— Молодость так прекрасна, граф, — Власлав хитро прищурился, — нужно наслаждаться каждым ее мигом.

— Полностью согласен с вами, барон Власлав. Рад познакомиться с вами.

— Я тоже, граф. Хотя вы, возможно, обо мне знаете больше, чем я о вас. Признаться, мне ничего о вас не известно, кроме того, что вы друг друзей Мисси.

— Если честно, я, барон, не ожидал встретить вас здесь. До меня доходили слухи, что ваши отношения с графиней ан Треудан далеко не безоблачны.

— Всякое бывает, граф, — пожал плечами Власлав, — каждый из нас владеет маленьким феодом и огромным торговым предприятием. Торгуем мы на одних рынках. Зачастую те же самые поставщики и покупатели. Естественно, порой у нас бывают жестокие схватки с юной графиней. А она, скажу вам, опасный противник и настоящий боец, несмотря на возраст. Этакая Богиня в ее гневном воплощении. Однако ж это исключительно вопрос дела. А в негоциации не бывает черного и белого. Сегодня, по одному вопросу, мы ругаемся. Завтра или даже сегодня же по другому вопросу мы будем лучшими друзьями и партнерами. Это, скорее, игра, а не война.

— И вы оба играете в нее мастерски, насколько мне известно, — улыбнулся Гленард.

— Пожалуй, что так. Но Империи от этого только польза. Столько налогов и податей, сколько платим мы с Мисси, не платят иные герцогства.

— Тебе надо определяться, Славий, — говорила Мисси в соседней комнате.

Они со Славием стояли у окна и смотрели на желтеющие уже ветви деревьев в саду. Было солнечно, но с моря надвигались облака. Пока не было понятно, превратятся ли они в шторм, или просто в легкую вуаль неба. Славий, впрочем, чувствовал, что душой Мисси шторм уже овладел.

— Ты не можешь вечно оставаться нейтральным, — продолжала Мисси. — Это не только ты. Это десятки графов и баронов Квитина и Плодэна, которые ждут твоего выбора. Они последуют за тобой и за Миславом ан Плодэн. А Мислав проголосует так, как проголосуешь ты. И за вами всеми еще сотни тысяч жителей ваших герцогств. И миллионы жителей Империи. Они ждут от вас выбора. Хорошего выбора. Правильного выбора.

— Чего ты хочешь, Мисси? — Славий смотрел в окно на колышущиеся ветки сада. — Какого выбора?

— Поддержи Тадеша, Славий. Поддержи его. Это поможет мне. Это поможет тебе. Это поможет Империи.

— Почему Мисси? Зачем тебе это?

— Потому что он может повести весь юг за собой. Потому что это спровоцирует всплеск торговли и даст импульс для развития промышленности на юге. Тадеш поддержит мои основные рынки. Твои основные рынки, между прочим, тоже. Сейчас не время для эмоциональных решений или привязанностей. Ты должен мыслить прагматично. Ты больше не капитан Славий. Ты герцог Квитин. Правитель большого герцогства, и это накладывает на тебя ответственность.

— Мне не кажется выбор правильным, Мисси, — мягко ответил Славий, взяв ее за руку. — Тадеш не просто мне не симпатичен. Он страшный человек. Он убийца. Урод. Мучитель. Сумасшедший. Он не приведет Империю к благополучию. И он не принесет выгоды ни мне, ни тебе. Он думает только о себе. Чтобы он ни обещал сейчас, это всё слова. Ему не нужен никто, кроме него самого. Выбрать его — это значит предать все те тысячи и миллионы жизней, о которых ты говоришь, милая.

— Да пошел ты, Славий! — Мисси резко вырвала у него свою руку. — Ты придумаешь всё, что угодно, только не будешь слушать голос разума.

— Возможно, Мисси, я знаю о Тадеше больше, чем ты? — закипая и поворачиваясь к ней, спросил Славий.

— Возможно, Славий, на самом деле, я знаю о Тадеше больше, чем ты? Да и о тебе самом тоже? — почти крича ему в лицо, ответила Мисси.

Кровь прилила к ее щекам, кулаки ее были сжаты, глаза зло прищурены. Напряженные губы слегка обнажили ряд ровных хищных зубок. Они смотрели друг другу в глаза несколько долгих мгновений, он сверху вниз, она снизу вверх.

— Почему ты не хочешь рассмотреть другие варианты? — уже спокойнее спросил Славий.

— Какие варианты Славий? Там больше нет вариантов, — тоже спокойнее ответила Мисси — Кого еще я могу поддержать в борьбе за трон?

— Меня.

— Скажите, барон Власлав, — спросил Гленард, — правда ли, что вы и вся торговая гильдия, которую вы возглавляете, поддерживаете герцога Зведжина в борьбе за трон? До меня доходили слухи, что вы не только открыто выступаете в его поддержку, но и помогаете герцогу Тадешу деньгами, которые, в свою очередь, помогают ему приобретать поддержку последователей.

— От кого бы вы ни услышали эти слухи, граф Гленард, пожалуй, этот человек неплохо осведомлен, — усмехнулся барон Власлав.

— А скажите, барон, если не секрет, почему вы поддерживаете именно его?

— О, граф, это, конечно, не секрет. Во-первых, я сам из Зведжина, и барон мой сюзерен. Во-вторых, большая часть моего предприятия находится в Зведжине, и в случае победы Тадеша, я полагаю себя вправе ожидать различных привилегий и выгод как для своей маленькой конторки, так и для всей купеческой гильдии Зведжина.

— А в случае проигрыша Тадеша, надо полагать, вы вправе ожидать некоторых осложнений вашего торгового дела?

— Не всё так прямо, граф Гленард, хотя и это тоже. Мы стоим на распутье. Я имею в виду всю Империю. Долгие годы в Империи и в политическом плане, и в экономическом, доминировали северные герцогства. Южные земли были плохо освоены, мало заселены, почти ничего не производили. Опять же эти многочисленные альвийские и прочие войны, которые сильно потрясли все южные герцогства. В общем, мы были такой слабой провинциальной далью, которую, по крупному счету, никто не принимал всерьез.

— А сейчас ситуация, надо полагать, изменилась, — подхватил Гленард.

— Конечно. Южные герцогства теперь более заселены, значительно лучше обработаны. Даже несмотря на Злую Войну, которая нанесла немалый урон югу, мы всё равно остались сильны. Фактически продукт, в экономическом смысле, который приносит Империи сейчас центральные и южные герцогства, сейчас впервые превысил продукт северных герцогств.

— И это меняет центры влияния в Империи.

— Конечно! Экономически, фактически, эти центры уже изменились. Южане отвоевывают рынки даже на севере. Это многим не нравится, естественно, но это факт, Гленард. Однако это никак не отражается политически. Как Империей правили традиционно выходцы из Мерфрайна и Фьотдайха, фактически северяне, завоевавшие нас еще в Шеангае до Падения Звезды, так это и остается неизменным. И, само собой, нам, южанам, это совершенно не нравится. Поэтому Тадеш, несмотря на неоднозначность его характера… Поверьте, Гленард, я тоже умею слушать слухи. Даже несмотря на это, Тадеш для нас является единственным приемлемым кандидатом.

— Я понимаю, Власлав, понимаю. Но что если я бы смог предложить вам кандидата с юга, который по многим, почти по всем, статьям лучше, чем Тадеш? Вы поддержали бы его, Власлав?

— Вопрос слишком общий и теоретический. Я человек переговоров и сделок, Гленард. Вы не поймаете меня в риторическую ловушку. Покажите мне все условия, покажите мне товар, и тогда я решу, покупаю я вашего кандидата или нет. Кого же вы хотите предложить югу и Империи, Гленард?

— Герцога Славия ан Квитин.

— Тебя, Славий? — Мисси была поражена. — Ты хочешь бороться за трон?

— Да. Почему нет?

— Не надо. Пожалуйста.

— Почему Мисси? Почему ты не хочешь поддержать меня в этой битве?

— Это не битва, Славий. И по завершении ее нет победы. Это грызня, победитель которой получает ярмо на шею. Я не против, если Тадеш повесит это ярмо на себя. Это его дело, для меня он только инструмент, если говорить прямо и честно. Но моё отношение к тебе значительно более личное. Я не хочу этого для тебя. Это уничтожит тебя. По крайней мере, уничтожит того Славия, который мне дорог.

— Почему, Мисси? Ты говоришь о всплеске торговли, ты говоришь о рывке развития для Империи. Почему ты считаешь, что я не дам этого Империи? Ты права, Империи нужны перемены, и я могу их в нее принести.

— Чьи это слова, Славий? Твои? Или это слова твоего друга Гленарда? Или слова другого твоего друга — Донрена? Они знают тебя много дольше, чем я, но знают ли они тебя так же близко, как я?

— Что ты хочешь сказать, Мисси?

— Они видят в тебе символ. Друга. Командира. Бойца. Они верят в тебя. Тебе повезло с друзьями, Славий. Но они, в своем прекрасном к тебе отношении, видят в тебе больше, чем есть на самом деле. Они хотят сделать Императором не тебя. Они хотят сделать Императором свое идеальное представление о том, каким Император должен быть, и просто примеряют эту маску на тебя. Но ты не такой. А они не понимают, на что тебя обрекают. Да и ты не понимаешь. Ты хочешь изменить Империю. Это прекрасно. Но у тебя нет сил для этого. Нет опыта. Нет знаний. Нет внутренней силы посвятить всего себя этому. А даже если и найдется это всё в тебе, какое мне место во всём этом? Возможно, мои предприятия и приобретут какие-то привилегии, но я потеряю тебя навсегда.

— Почему Мисси? Ты не веришь в меня, хорошо. Я понимаю. Меня это злит, очень злит, но я понимаю. Возможно, ты еще недостаточно меня знаешь, или просто боишься масштаба задачи. Но почему ты не хочешь встать рядом со мной? Почему ты не хочешь помочь мне разобраться и помочь вести Империю к процветанию?

— Ничего ты не понимаешь. Ничего-то ты не знаешь, Славий ан Квитин. Тебя злят мои слова, но я не хочу тебя обидеть. Я хочу тебя спасти. Твои друзья убедили себя самих, а затем, и тебя, что ты будешь хорошим Императором. Но они заблуждаются. Я не смогу тебя сейчас убедить, но когда-нибудь ты, возможно, вспомнишь мои слова. Они искренне верят в тебя, но они ошибаются в самой сути этой идеи. Ты еще можешь отступить. Не лезь в это, прошу тебя. Пожалуйста. Я просто хочу помочь тебе…

— Так помоги, Мисси! Встань со мной рядом. Поддержи в борьбе за трон. Поддержи и помоги советом и делом, помоги пройти этот путь достойно. Помоги и мне, и Империи. Будь рядом со мной!

— Как кто, Славий? Как советница? Как Канцлер Империи? Вот все удивятся! Как очередная тень трона? Как твоя любовница? Как официальная фаворитка?

— Как императрица.

— Вот оно что… — удивленно протянула Мисси. — Императрица Мисси ан Андерриох. Как красиво это звучит. Слишком много потрясений сегодня, Славий. Сначала мой возлюбленный внезапно оказался претендентом на престол, а теперь мне сделали предложение, пусть и в таком не элегантном виде. Мало того, что ты хочешь сам ввязаться в эту безнадежную дикую авантюру, так еще и меня в это втянуть хочешь. Неужели ты не понимаешь, что это разрушит всё, что я строила? У меня уже есть своя собственная империя, Славий, и она меня полностью устраивает. Мне не удастся управлять ей, будучи императрицей твоей Империи, Славий. Прости меня, но я не соглашусь. Я могу помочь тебе советом, неофициально, если ты всё-таки решишь положить свою такую прекрасную голову на плаху трона. Знаешь, я, возможно, могла бы стать герцогиней Мисси ан Квитин, если бы ты попросил именно этого. Но императрицей Мисси я не стану. Прости меня, Славий.

— Я понял тебя, Мисси. Мне жаль, что ты так думаешь, но я тебя понял.

— Ты меня услышал, Славий. Но ты меня не понял.

— Думай, как хочешь, Мисси.

— Славий! — она внезапно крепко обняла его, прижалась к его груди. — Пожалуйста, не надо. Не участвуй в этом. Откажись. Откажись под любым предлогом. Пусть Тадеш это всё расхлёбывает. Мне его не жалко. А тебя это погубит. Пожалуйста! Откажись, и мы будем вместе! Откажись. Спаси себя. Спаси меня. Если ты пойдешь дальше по этому пути, всё закончится плохо для нас обоих. Очень плохо. Я чувствую. У меня болит сердце, когда я думаю об этом… Пожалуйста, Славий!..

— Прости, Мисси, — сухо ответил Славий, осторожно отстраняя ее от себя, — иногда благополучие Империи важнее благополучия отдельного человека.

— Чьи это слова, Славий? — разозлилась Мисси. — Чьи? Твоего чудовищного друга Донрена? Твоего помешанного на долге и на безумном риске друга Гленарда? Твои ли это слова, Славий? Подумай. Прошу тебя, подумай!

— Это мои слова, Мисси. Прости. Даже если тебе это не нравится, я сделал свой выбор. Просто жаль, что ты меня не поддержишь.

— Вы правы, Гленард, — выслушав, произнес после небольшого раздумья барон Власлав. — Достоинства герцога Славия, указанные вами, несомненно, делают его хорошим претендентом на престол. Однако же этот вопрос нуждается в тщательном обдумывании и обсуждении.

— Я понимаю, Власлав. Конечно. Но скажите, сама идея вам нравится?

— Пожалуй, что да, Гленард.

— Вот именно! А теперь представьте, что помимо отличного Императора, который может обеспечить развитие Империи и привести южные земли к реальному участию в политике Империи, вы получите еще и полную поддержку вашего собственного предприятия, а также многочисленные торговые привилегии для вашей гильдии и для других гильдий юга. Вы хотите доступ на рынки севера? Вы хотите поддержку? Вы хотите преференции по налогам? Вы хотите защиту ваших купцов от произвола? Вы хотите торговать с бьергмесами напрямую, без посредничества северных герцогов? Вы хотите получить крепкий северный лес для ваших кораблей?

— Хм… Это, несомненно, очень весомые аргументы, Гленард. И очень заманчивые предложения. И всё же, мне нужно обдумать это. Я не один, мне нужно обсудить предложение с товарищами по гильдии.

— Времени у нас с вами мало, Власлав. Каждый день у нас на счету. Большой Совет близко. Нам нужна ваша поддержка, но не когда-нибудь, а именно сейчас. Потом будет поздно. Все мои предложения имеют смысл, если мы начинаем идти вместе сейчас, а не когда-нибудь потом. Простите, Власлав, но времени на раздумья у нас действительно нет. Я добавлю последнее предложение, если мы с вами договариваемся прямо сейчас. Оно вам понравится.

— Вы так уверены, Гленард? Я не люблю, когда на меня давят.

— Никто этого не любит, Власлав. Но мы в ситуации, когда нужно принимать быстрые решения. Это шторм, и если ошибиться в совместных действиях, то нас, или вас, смоет с палубы. Вы когда-нибудь задумывались о графском титуле, барон?

— Графском титуле?

— Ну, да. Мне кажется, что граф Власлав звучит еще лучше, чем барон Власлав.

— Вы предлагаете мне графский титул, Гленард?

— Его вам может предложить Император Славий ан Андерриох. А случится это или нет, мы с вами можем решить прямо сейчас.

— Я согласен, Гленард, — быстро сказал Власлав.

— Отлично, Власлав. Вы не пожалеете, уверяю вас.

— Что от меня нужно, Гленард?

— В первую очередь, под благовидным предлогом перестаньте поддерживать Тадеша и давать ему деньги.

— Это будет непросто.

— Ну, никто не говорил, что трон и все привилегии получаются легко. Далее, вы убедите всех, кого вы уже убедили поддержать Тадеша, поменять свое мнение и поддержать Славия. Это тоже будет непросто, знаю, но это необходимо.

— Хорошо, Гленард, — вздохнув, согласился Власлав.

— И в третьих, вы будете передавать те суммы, которые вы еженедельно отдавали Тадешу для, скажем так, убеждения его последователей, нам. А именно, герцогу Донрену ан Верверриг. Как вы, наверное, догадываетесь, Власлав, он знает, о каких именно суммах идет речь.

— Так с вами еще и Донрен… — побледнев, прошептал Власлав. — Это многое объясняет.

— Власлав, я думаю, что вы понимаете, что герцога Верверриг лучше иметь в друзьях, чем во врагах. На самом деле, поддержка Донрена — это большая дополнительная привилегия, которую вы получаете, помогая Славию. И, возможно, это самая ценная часть сделки, на самом деле.

— Возможно, — кивнул Власлав. — Ну, что, тогда по рукам.

Он протянул Гленарду руку, и Гленард крепко ее пожал. Потом они с Влаславом обнялись.

— Я смотрю, вы поладили, — сказал, входя в комнату, Славий.

— Да, Славий. Барон Власлав согласился участвовать в нашем небольшом предприятии.

— Прекрасно. Спасибо, барон Власлав. Я очень вам признателен. Что бы ни обещал вам Гленард, всё будет исполнено. Обещаю вам.

— Спасибо, герцог Славий. Я, со своей стороны, сдержу свои обещания.

— Спасибо вам. Прошу прощения, но мы с Гленардом должны вас покинуть.

— Хорошего дня вам, господа.

— Спасибо, Власлав, — улыбнулся Гленард. — Я пришлю вам письмо с подробными пожеланиями.

— Что случилось, Славий, — удивленно спросил Гленард, когда они вышли из дома. — Я думал, ты останешься с Мисси хотя бы на обед.

— Небольшая размолвка, Гленард. Ничего особенного.

— Ты разозлен, Славий. Я тебя хорошо знаю. Ты сказал Мисси, что хочешь претендовать на трон?

— Да.

— И она эту идею, как я понимаю, не поддержала?

— Да. Считает, что Тадеш более достойный кандидат.

— Ого. Почему?

— Неважно, Гленард. Прости меня, пожалуйста, но я действительно сейчас очень зол. Если не возражаешь, я бы прошелся в одиночестве. Нужно успокоиться перед завтрашним турниром.

— Конечно, Славий. Я понимаю. Всё-таки решил участвовать в поединках?

— Да. Не могу же я пропустить такую забаву.

— Может, не стоит сейчас?

— А что, Гленард, боишься, что не справлюсь?

— Я просто за тебя беспокоюсь, Славий.

— Прекрасно. Ты за меня беспокоишься. Все за меня беспокоятся. Все бегают за мной, пытаясь подтереть мне нос и подтянуть штанишки. Ничего, что я уже взрослый, и как-нибудь могу сам со своей жизнью разобраться?

— Как скажешь, — пожал плечами Гленард и, развернувшись, пошел к своей лошади.

— Гленард! — крикнул ему вслед Славий. Гленард обернулся.

— Прости меня, друг, — виновато развел руками Славий. — Просто Мисси меня действительно очень разозлила. Одно дело, когда тебя кто-то не поддерживает. И совсем другое, когда в тебя не верит близкий тебе человек. Прости. Ты ни в чем не виноват, а я на тебе срываюсь. Спасибо тебе!

— Всё в порядке, Славий. Я всё понимаю. Я с тобой и я тебя поддерживаю. И я буду с радостью наблюдать за тобой завтра на турнире, желая тебе победы.

— Спасибо, друг.

— Прогуляйся, прокатись, развейся. А потом мы все ждем тебя дома у Донрена.

— Тогда до встречи, Гленард!

— До встречи, Славий.

Глава XXV

Громкое и торжественное пение труб оповещало гостей о начале турнира. По счастью, погода была прекрасной. На темно-синем небе не было ни облачка, а теплые лучи осеннего солнца стремительно разгоняли утреннюю осеннюю прохладу.

Гленард и Лотлайрэ, следуя за Донреном и Мари, направлялись к главной трибуне, предназначенной для знати. Легкий ветер колыхал разноцветные флаги по краям ристалища. Жители Рогтайха уже собрались на деревянных трибунах и просто за канатами по краям поля. Громкими криками и неприличными шутками приветствовали они и проходящих мимо них благородных гостей, и рыцарей, и герольдов турнира.

У самой трибуны Донрена ждали два тайных стражника, рядом с которыми стояла Ниара. Она была в двухцветном золотисто-белом платье, расшитом альвйскими растительными орнаментами. На ее свободно распущенных светлых волосах лежал золотой обруч с большим изумрудом в центре ее лба. Донрен кивнул стражникам, и они удалились, оставив Ниару одну.

— Доброе утро, ваша светлость, — поприветствовала Донрена Ниара. — Роллен просил передать вам его великую благодарность за приглашение. К сожалению, он не сможет присутствовать сам по причинам необходимости сохранения его инкогнито. Однако он прислал меня вместо себя и просил считать меня его глазами на этом турнире.

— Замечательно, госпожа ан Долидарель, — улыбнулся Донрен. — Прошу вас, будьте нашей гостьей. Мари, Лотлайрэ, познакомьтесь с благородной госпожой Ниарой ан Долидарель, которая вместе со своими друзьями, хм, участвует в нашем расследовании. Прошу вас, Ниара, пойдемте с нами на трибуну.

— Спасибо, ваша светлость. Роллен также просил передать тебе, Гленард, что он хотел бы встретиться с тобой завтра в полдень в Буром городе на улице Речная гниль у старой кузницы. Он хочет тебе показать что-то важное. Я не знаю, что именно.

— Спасибо, Ниара. Я приду.

Благородные гости неспешно рассаживались на трибуне. Центральное место занимали хозяева турнира: в отсутствие Императора это были герцог Рейнорд ан Мерфрайн и его жена Лиара. Лотлайрэ досталось место слева от Лиары. Гленард сидел по ее левую руку, рядом с Донреном. Слева от Донрена сидела Мари, а за ней Ниара. Атмосфера турнира была вновинку для Ниары, и она с интересом рассматривала всё, что происходило вокруг них.

Оглядываясь вокруг, Гленард узнавал знакомые лица. Герцоги Фьотдайх и Абфрайн. Юррен ан Глареан. Мисси ан Треудан. Солли ан Веннедун ан Андертайх. Герцоги Мислав ан Плодэн и Брайн ан Сидлерд сидели чуть в стороне. Увидев Гленарда, они приветственно помахали ему рукой. Гленард улыбнулся и ответил тем же. Гленарда немного беспокоило то, что он не видел на трибуне Тадеша ан Зведжин.

Снова взвыли трубы. Вышедший на поле герольд поприветствовал собравшихся, а потом объявил порядок турнира. Сначала пешие бои оруженосцев и молодых баронов один на один. Потом конные копейные схватки.

— Общего боя не будет? — удивился Гленард.

— Это маленький турнир, — ответил ему Донрен, — такие устраиваются в столице дважды в год. Надо же как то развлекать герцогов, съезжающихся на Советы Земель. Большой турнир должен быть в следующем году по случаю коронации Императора. Вот там будет всё, и общий бой, и разнообразные схватки, и ярмарка.

— Мне кажется, что раньше турниров было больше, — с сомнением сказал Гленард.

— Правильно кажется, — согласился Донрен. — Еще лет пятьдесят назад каждый герцог считал своим долгом держать по два-три турнира в год. Были даже профессиональные турнирные рыцари, странствующие от турнира к турниру. Да и дрались на боевом оружии. А теперь традиция постепенно уходит. Злая Война подкосила многих бойцов. Бывшие вояки, насмотревшись на ужасы войны, предпочитают балы и пиры. Но, как видишь, пока еще турниры живы и привлекают многих зрителей. Возможно, традицию турниров ожидает возрождение.

На поле, тем временем, собирались пары молодых претендентов-оруженосцев. Сражаясь в парах, они пытались нанести друг другу удары затупленными мечами и топорами, а вокруг них судьи оценивали успех их действий. Гленард не очень любил турнирные бои. Закованные в тяжелые доспехи неповоротливые воины с тупым оружием. Он побывал в слишком большом количестве реальных боев, где ставкой был не приз, а его собственная жизнь. Да и предпочитал Гленард более быстрый и активный стиль боя, в легком доспехе или вообще без защиты. Тем не менее, техника некоторых бойцов показалась ему весьма интересной. Донрен же очень внимательно следил за сражениями.

— Основная часть этих юношей совсем не благородного происхождения, — пояснил Донрен. — Им разрешают драться между собой, но никогда, за редким исключением, не допустят к сражению с благородными. Они сражаются за призы, весьма немаленькие, кстати. А также в надежде на то, что кто-то из присутствующих здесь благородных господ обратит на них свое внимание и возьмет в свое замковое войско. Между прочим, немало хороших бойцов после таких турниров получают приглашение присоединиться к Тайной Страже.

Первые схватки завершились. Милые девушки в белых чепцах и белых передниках поверх зеленых и серых сюрко разносили по главной трибуне напитки: горячий сидр и прохладный мед. Начиналась вторая часть — схватки между молодыми баронами.

— Удивительная штука история, — Донрен отсалютовал Гленарду кружкой с медом, — вроде посмотришь на нее: воюют народы, армии. А решается зачастую всё всего несколькими людьми, приводящими в движение эти народы.

— Причем, не обязательно эти люди должны быть правителями этих народов, — согласился Гленард. — Они могут быть и в тени этих правителей.

— Верно. А могут и вообще не быть подле правителей. Взять хотя бы этот чертов любовный треугольник. Милана, Гаспар и этот, как его…

— Даниль, — подсказал Гленард.

— Именно. Кто бы мог подумать, что любвеобильность одной девушки и упертость двух дураков станет причиной Злой Войны, одной из самых жестоких войн за всю историю? И ведь ни одному из этих троих война не принесла в итоге ничего хорошего.

— Ну, нельзя же во всём обвинять Милану, — возразил Гленард. — Она просто стала острием давно зреющего конфликта между южно-центральными и южными герцогствами. Между прочим, такой же конфликт назревает сейчас между югом и севером Империи.

— Увы, да. И остановить его не так просто. Ты знаешь, мы, на самом деле, постоянно работаем и над этим. Гасим возникающие конфликты, сглаживаем противоречия, стараемся усадить стороны за стол. Разговоры вместо мечей. Но это похоже на затыкание мелких дыр, когда корабль уже вовсю идет на дно.

— Нужен кто-то, кто погасит этот конфликт полностью. Славий как раз может это сделать.

— Конфликт не погасить, Гленард. Его можно только притушить и продолжать тушить каждый раз, когда он будет прорываться. Вот зачем мы пытаемся привести Славия на трон. Потому что герцог Фьотдайх будет давить юг в угоду северу. А герцог Зведжин, как медведь в гончарной лавке, будет разрушать север ради усиления юга. И это в любом случае приведет к конфликту.

— Согласен. А Славий, умело направляемый, может аккуратно сбалансировать интересы всех сторон и помочь им договориться.

— Правильно, Гленард. Вот именно за это мы с тобой и боремся. Не за Славия. Не за себя. Не за трон и не за место в его тени. А за то, чтобы Империю не разодрали вконец на куски внутренние конфликты. Нам, если честно, хватает и внешних врагов. Ты не знаешь пока всего, но, поверь, угроз для благополучия подданных Империи столько, что мы еле успеваем с ними бороться. И с каждым днем появляются новые.

— Большая страна, Донрен. Большие угрозы.

— Именно, Гленард. Именно.

Схватки пеших рыцарей, тем временем, завершились. Герцог Мерфрайн и его жена наградили довольных победителей. Проигравшие отправились разоблачаться, чтобы отдать свои доспехи победившим. Парой особо неудачливых проигравших занимались лекари.

На поле натягивали канат, готовясь к главному событию турнира, схваткам конных рыцарей. Всего на турнир заявились двадцать четыре бойца. Бароны, графы, герцоги. Только благородные господа, как минимум, в третьем поколении. Однако в схватках предстояло участвовать не всем. Сначала нужно было пройти ряд испытаний.

В первом испытании нужно было воткнуть на скаку копье в стог сена как можно ближе к нарисованной мишени. По итогам этого испытания на поле осталось восемнадцать рыцарей. Шесть проигравших с позором удалились под смех толпы.

Во втором испытании каждый рыцарь должен был проскакать вдоль ристалища и собрать копьем три кольца, которые держали в вытянутых руках оруженосцы. Со стороны испытание было простым, но попробуйте попасть огромной тяжелой палкой в центр маленького кольца, сидя на несущейся галопирующей лошади. Далеко не всем рыцарям удалось собрать даже по одному кольцу. Судьи, посовещавшись, назвали двенадцать воинов, прошедших испытание лучше всех. Они и приступили к исполнению следующего задания.

Третьим испытанием был бой с чучелом. В центре поля установили вращающуюся фигуру, похожую на человека. С одной стороны фигуры был щит, а с другой кистень на цепочке. Целью каждого рыцаря было попасть в щит и при этом избежать удара кистенем, когда фигура от удара в щит развернется. Каждому рыцарю давалось две попытки. Зрители громко кричали каждый раз, когда рыцарю удавалось поразить щит деревянного соперника, и еще громче хохотали, когда чучело давало рыцарю сдачи кистенем.

В итоге, судьи избрали шестерых рыцарей, наиболее успешно прошедших все испытания. Победители выстроились на ристалище, а герольд торжественно прочел их имена. Барон Моррен ан Минкойрс, граф Рейнорд ан Дублох, барон Нильрес ан Гронненг, герцог Славий ан Квитин, барон Андер ан Бульдезир и герцог Тадеш ан Зведжин.

— Разве Тадешу позволено участвовать в турнире? — удивился Гленард. — Мне казалось, что после всех его преступлений и выходок его к благородным мероприятиям вообще на километр не должны подпускать.

— Увы, рыцарская честь Тадеша для всех вокруг пока безгрешна, — ответил Донрен. — Я, конечно, мог бы намекнуть судьям о том, что Тадеш не всегда ведет себя как настоящий рыцарь, но зачем? Это только спугнет и разозлит его.

Судьи объявили порядок боев. Рыцари были разделены на две группы. По три схватки в каждой группе. Победители каждой из групп сойдутся между собой.

В первой схватке Славий сошелся с графом ан Дублох. Сломав два копья о щит графа и заставив того ощутимо пошатнуться в седле, Славий уверенно победил. В следующем поединке герцог Зведжин сражался с бароном Нильресом ан Гронненг. Тадеш нанес барону страшнейший удар, легко выбив его из седла. Барон Нильрес подняться сам не смог, и его унесли оруженосцы.

— Еще один Нильрес на счету Тадеша, — заметил Гленард. Донрен грустно покачал головой.

Затем барон Андер ан Бульдезир так же, как и Славий, победил графа ан Дублох. Барон ан Минкойрс должен был сойтись на ристалище с бароном ан Гронненг, но тот отказался от схватки, всё ещё не придя в себя после удара Тадеша.

В результате барон ан Минкойрс сошелся в бою с герцогом ан Зведжин. Запели трубы, кони взрыли землю, копья тяжело ударили в щиты противников, и барон ан Минкойрс тяжело сполз с седла. Он пострадал меньше, чем предыдущий противник Тадеша, даже смог сам встать на ноги, но схватку он уже проиграл. Таким образом, победителем в этой боевой группе стал герцог Тадеш ан Зведжин.

Славию предстоял поединок с бароном Андером ан Бульдезир. Победитель получал право сражаться с Тадешом за победу на всем турнире. Барон Андер был уже немолодым, около сорока лет, но был поистине огромен. Его конь, мощнейший тяжеловес, с трудом нес закованного в металл седока. Гленард начал волноваться за Славия.

Кони рванулись друг к другу, но удара копий не последовало. Оба противника промахнулись. Снова взвыли трубы и кони понесли противников навстречу друг другу. Страшнейший удар! Оба копья переломились и разлетелись вокруг дождем щепок, оба противника пошатнулись, но оба остались в седлах. И снова ничья. В третий раз кони понесли рыцарей навстречу друг другу. В последний момент перед ударом Славий чуть наклонился, и его копье ударило в самый верх щита барона Бульдезира. Копье барона же лишь слегка скользнуло по плечу доспеха Славия. Этого хватило, чтобы Славий пошатнулся в седле, но он не упал. А вот его противник, зашатавшись, не смог удержаться в седле и тяжело упал на землю. Однозначная победа досталась Славию.

Итак, Славию предстояло сражаться с Тадешом. Гленард до боли сжал кулаки от волнения. Он чувствовал, что сидящий рядом Донрен так же напряжен. Трубы. Кони, взрывая пыль копытами, рвутся друг другу навстречу. Рыцари наклонили копья для удара. Удар! Копье Славия сломалось о щит Тадеша, пошатнув герцога Зведжина, а копье Тадеша прошло мимо Славия.

Рыцари готовились съезжаться во второй раз. Славий пока выигрывал, и Тадешу нужно было выбивать Славия из седла, чтобы победить. Кони снова ринулись в галоп. Гленард понял, что Тадеш держит копье слишком высоко. Тадеш хотел нанести удар не в щит, а прямо в забрало шлема Славия, чтобы сбить того с лошади. Правилами это не запрещалось, но рыцари на таких небольших турнирах обычно старались этого не делать, так как был велик риск убить соперника. Тадеша, похоже, это не смущало.

Гленард в волнении вскочил со скамьи. Копье Тадеша понеслось прямо к голове Славия. Но Славий каким-то чудом смог отклонить голову, видимо, поняв намерения Тадеша. Удар Тадеша пришелся в воздух. Но он вложил слишком много сил в этот удар и потерял равновесие, а одновременный удар копья Славия в щит Тадеша окончательно лишил того шансов удержаться в седле. Тадеш закачался и тяжело свалился с бока лошади, несколько раз перекатившись по песку поля боя. Толпа ахнула.

Тадеш с трудом встал, покачиваясь, и снял с себя шлем. Славий, держа в руках обломок копья, подъехал к нему и спешился, протягивая противнику руку. Тадеш лишь зло посмотрел на Славия и, не пожав предложенной руки, плюнул в песок и ушел с поля.

Герольд объявил победу герцога Славия ан Квитин. Славий, снова сев в седло, подъехал к трибуне. Герцог Рейнорд ан Мерфрайн горячо поздравил Славия с победой. «Вот он, истинный дух рыцарства, который так нужен Империи!» — торжественно провозгласил он в конце своей речи. Лиара ан Мерфрайн протянула Славию венок из редких лиловых роз, выращенных, как шепнула Гленарду Лотлайрэ, самой Солли ан Веннедун в теплицах императорских садов.

Славий теперь, как король рыцарской доблести турнира, должен был короновать этим венком королеву любви и красоты турнира. Он, надев венок на конец копья, не спеша поехал вокруг турнирного поля вдоль трибун. Проехав по кругу, он снова направился к главной трибуне. Гленард взглянул на Мисси. Она, гордо выпрямившись, от чего ее объемная грудь плотно обтянулась платьем, радостно улыбалась, смотря на Славия, а Славий смотрел ей в глаза. Славий подъехал к трибуне, чуть задержался возле Мисси, но тут же проехал дальше, почти завершив круг. Неожиданно для всех он протянул копье и аккуратно положил венок на колени альвийки Ниары.

Ниара вздрогнула от неожиданности и покраснела. Ей явно было некомфортно от того, что все взгляды присутствующих на турнире сейчас обращены на нее. Гленард смотрел на Мисси. Ее улыбка мгновенно погасла. Кулачки ее сжались, а лицо исказила гримаса ярости. Несколько секунд было тихо. Потом раздались хлопки, другие, третьи, и через мгновение весь турнир взорвался радостными криками и громом аплодисментов.

Ниара встала и надела венок на голову, поверх своего золотого обруча. Славий спешился и, поднявшись на трибуну, взял Ниару за руку и повел ее, вслед за герцогами Мерфрайн, к шатрам, где уже было приготовлено обильное угощение.

Туда же потянулись и все остальные зрители. Благородная публика спешила к шатрам побогаче. Зрители попроще стремились занять места за большими столами, расставленными на поле рядом с ристалищем. Герцог Мерфрайн по случаю турнира щедро угощал всех пивом и нехитрой, но сытной едой.

Гленард, спускаясь с трибуны вместе с Лотлайрэ, успел заметить, как помрачневший Донрен переглянулся с Мисси и расстроенно покачал головой.

Глава XXVI

Улица Речная гниль, судя по запаху, вполне оправдывала свое название. Она шла по Бурому городу рядом с Правым каналом, недалеко от места, где река Файдэ впадала в систему каналов Рогтайха.

Старую кузницу Гленард нашел тоже по запаху. Слегка покосившееся древнее кирпичное здание с забитыми досками окнами на кузницу не сильно походило. Однако пробивавшийся из заколоченных окон запах — смесь угля, гари, металла и старой кожи кузнечных мехов — не оставлял сомнений в прошлом предназначении этого здания.

Само здание выглядело заброшенным, но от цепкого взгляда Гленарда не укрылось, что тропинкой справа от фасада здания кто-то явно пользовался регулярно. Гленард неторопливо прохаживался по улице вдоль старой кузницы, ожидая Роллена.

Роллен не заставил себя ждать слишком долго. Он появился минут через пять, внезапно бесшумно возникнув за спиной Гленарда. Обогнав Гленарда, Роллен молча сделал ему знак следовать за ним и направился к той самой тропинке рядом со зданием кузницы. Гленард пошел за ним.

Пройдя между двумя зданиями по узкому пустырю, заросшему засыхающим к зиме репейником, Роллен и Гленард обогнули выступ в кирпичной стене кузни, вероятно, трубу горна, и оказались перед маленькой железной дверцей в стене кузницы. Роллен постучал несколько раз. Стук его неожиданно громко глухо отзывался где-то за дверью.

Минуты две ничего не происходило. Потом за дверью послышался шум отпирающегося засова, и дверь открылась. Роллен вступил в темноту внутри здания, Гленард последовал за ним.

Вопреки ожиданиям Гленарда, они попали не в разрушенную кузницу, а в небольшую аккуратную комнату, где их встретил бьергмес с длинной седой бородой, одетый в коричневую кожаную куртку и такие же штаны.

— Я Адельхарт ан Стеркокс, — представился он. — А ты, как я понимаю, Гленард. Роллен рассказывал о тебе.

— Гленард из Волчьей Погибели, — подтвердил Гленард. — Или, как меня называют в последнее время, Гленард ан Ульфдад. А ты, уважаемый мастер Адельхарт, насколько я понимаю, из тех самых знаменитых Стеркоксов. Древний и один из самых почтенных бьергмеских родов, насколько мне известно.

— Ага, — расплылся в улыбке Адельхарт, — из них самых. А как переводится Стеркокс знаешь?

— Крепкие топоры, насколько мне известно, — ответил Гленард. — Но проверять крепость ваших секир я не планирую. Я пришел с миром.

— Ну, и прекрасно, умный мастер Гленард из Волчьей Погибели. Пойдем тогда, покажу, что у нас и как.

Они все втроем вышли из комнаты через другую дверь, напротив той, через которую они ранее вошли. За дверью оказался длинный узкий коридор, освещенный странными светильниками.

— Масляные лампы, — пояснил бьергмес в ответ на вопрос Гленарда, — воняют, собаки, но светят хорошо.

Коридор закончился у металлической винтовой лестницы, ведущей куда-то вниз. Спустившись на несколько этажей, они попали в новый коридор. Пройдя по нему, Адельхарт остановился у низкой ржавой железной дверцы и, обернувшись к Гленарду, хитро подмигнул.

Достав из кармана куртки большую связку ключей, бьергмес быстро нашел нужный ключ и, открыв замок на двери, жестом пригласил Гленарда и Роллена войти внутрь. Гленард прошел в дверь и, пораженный, замер.

Они оказались на маленьком железном балкончике на самом верху огромного зала. Зал был плохо освещен масляными светильниками, но было видно, что его стены уходят вниз на многие десятки метров. Гленард видел огромные кирпичные колонны и стены. Видел огромные, кажется, металлические, ворота высотой почти во всю высоту зала. Глубоко внизу, ревел и переливался в свете огней бушующий поток воды.

— Где мы? — изумленно спросил Гленард.

— Впечатляет? — довольно улыбнулся Адельхарт. — Это, Гленард, самое великое чудо Рогтайха. Про него почти все знают, но никто не видит. Это то, что позволяет нам поворачивать воду вспять.

— Точно! — вспомнил Гленард. — Я читал, что под Рогтайхом есть система шлюзов, которая позволяет управлять движением воды в каналах. Но я не думал, что это настолько впечатляюще!

— Это только малая часть, — заметил Роллен, — один из многих шлюзов.

— Как это работает? — спросил Гленард.

— Принцип работы простой, — начал объяснять Адельхарт. — На течение воды в каналах действуют три силы: приливы, отливы и течение реки Файдэ. Мы добавляем четвертую силу. Мы накапливаем под землей в огромных резервуарах воду из Файдэ и в нужный момент подаем ее туда, где нужно, создавая избыточный напор и, соответственно, изменяя течение в каналах в нужном направлении. Пойдемте, я покажу.

Они спустились с балкончика по узкой металлической лестнице, идущей вдоль замшелой кирпичной стены. Оказавшись на еще одном балкончике, несколькими этажами ниже, Адельхарт постучал в еще одну железную дверцу в стене. Через некоторое время в дверце открылось окошко. Рассмотрев их, страж за дверью отпер замок.

Гленард, Роллен и Адельхарт вошли в еще один коридор. Кивнув стражу, еще одному бьергмесу, они пошли по коридору. Шли долго, около десяти минут, несколько раз сворачивая. Гленард, несмотря на свой следопытский опыт, мог бы тут заблудиться, но Адельхарт шел уверенно.

Наконец, они попали в еще один большой зал, на этот раз хорошо освещенный. Адельхарт повел их на балкон, с которого открывался вид на зал. В зале ходили и о чем-то разговаривали полтора десятка бьергмесов. По периметру зала были расположены десятки рычагов, а на полу зала была мозаикой выложена какая-то сложная схема.

— Это сердце всего Рогтайха, — пояснил Адельхарт. — Отсюда мы управляем всеми шлюзами. Сначала открываются ворота, и вода попадает в резервуар. Потом ворота закрываются. Затем, когда приходит время, открываем другие ворота и опускаем в резервуар огромные грузы, которые вытесняют воду. Вода течет по трубам в назначенном ей нашими инженерами направлении и попадает в канал в нужном месте. Там возникает избыточность воды, и вода во всем канале начинает течь в нужном направлении. Естественно, мы это согласуем с отливами и приливами. Против их силы идти бесмыссленно.

— А откуда вы знаете, в каком направлении должна течь вода в канале? — поинтересовался Гленард.

— Есть расписание для всех каналов, которое мы составляем вместе с купеческой гильдией Рогтайха и с Университетом, чтобы точно рассчитать отливы и приливы. Купеческая гильдия является заказчиком всего этого огромного механизма. Именно он помогает им дешево доставлять большие партии товаров по каналам Бурого города.

— А что там на полу? Схема всей системы?

— Совершенно верно. Ребята, которые работают на рычагах, знают всё наизусть, но лишнее напоминание не помешает.

— Потрясающе! — выдохнул Гленард. — Когда же это всё было построено?

— Строительство начали около двухсот лет назад, и строили всё это, вместе с Бурым городом, около пятидесяти лет. Если за системой ухаживать, то она будет работать еще многие столетия. Периодически, конечно, возникают вопросы о том, стоит ли поддерживать такую дорогостоящую систему. В таких случаях мы обычно отключаем систему на пару дней. И купцы тут же приходят к нам с просьбой продолжить работу.

— Сколько здесь работает бьергмесов? — спросил Гленард.

— Около трех сотен, — ответил Адельхарт. — Мы работаем под землей, живем под землей, почти не контактируем с теми, кто на поверхности. Поэтому нас почти не видно в городе. Но это привычный образ жизни для нас. Почти не отличается от нашей жизни в подземных городах в горах Башрайг.

— Невероятно! — изумился Гленард.

— Адельхарт, Гленард, пойдемте, нас ждут, — поторопил их Роллен.

— Мастер Адельхарт, спасибо тебе за рассказ! — поблагодарил бьергмеса Гленард.

— О, всегда пожалуйста, мастер Гленард. Рад, что тебе понравилось! — усмехнулся Адельхарт.

Они спустились с балкона и, снова пройдя по коридору, вошли в небольшую ярко освещенную комнату. За столом, уставленным напитками и едой, сидела Ниара и еще один альв, темноволосый мужчина. При виде них, альвы встали и почтительно поклонились Роллену.

— Садитесь, друзья, — пригласил всех за стол Роллен. — Гленард, позволь тебе представить моего большого друга Кинлеада. Он, можно так сказать, глава всей общины альвов Рогтайха. Кинлеад, позволь тебе представить Гленарда ан Ульфдада. С Адельхартом, Гленард, вы уже познакомились. Мне стоит только заметить, что наш добрый провожатый является главой всех бьергмесов Рогтайха.

— Ну, не всех, — чуть поморщился Адельхарт, — но тех, кто вовлечен в работу со шлюзами, точно.

— Очень приятно, господа, — Гленард прижал руку к сердцу, приветствуя своих собеседников.

— Я пригласил тебя, Гленард, чтобы познакомить тебя с теми, кто, хоть и незримо, но влияет на жизнь Рогтайха. Мне кажется, что это знакомство будет полезно и для тебя, и для нас, коль скоро ты доверенное лицо человека, которого мы обещались поддерживать при избрании Императора.

— Спасибо, Роллен, — поблагодарил варха Гленард.

— Мы хотим показать тебе и Славию, Гленард, — продолжил Роллен, — что наши обещания не голословны. Мы связаны не только с местными общинами альвов, бьергмесов и зорг даджидов. Та поддержка, которую мы можем оказать вам, включает в себя поддержку множества общин на всей территории Империи, с которыми мы крепко связаны. Конечно, не везде нелюди имеют влияние на человеческих правителей. Но ты, вероятно, удивишься, узнав в сколь большом количеств баронств местные землевладельцы прислушиваются к словам альвов или бьергмесов. Прислушиваются, поскольку их интересы и дела накрепко связаны.

— Не удивлюсь, Роллен, — ответил Гленард. — Я несколько лет работаю в Тайной Страже. Я многое знаю о скрытых мотивах баронов. И об отношениях баронов с альвами и бьергмесами. Не забывай, что я и сам женат на прекрасной женщине, которая на четверть альвийка.

— Замечательно, Гленард, — сказал Кинлеад. — Тогда ты знаешь и то, как тяжело нам приходится в некоторых баронствах и герцогствах.

— К сожалению, знаю, Кинлеад, — ответил Гленард.

— Тогда, возможно, ты с пониманием отнесешься к еще одной просьбе, которая есть у нас.

— Какой просьбе? — спросил Гленард.

— Тебе известно, что, помимо Славия и всех прочих, на престол хочет взойти и герцог Виллен ан Фьодтайх, — Кинлеад посмотрел Гленарду в глаза.

— Да, — ответил Гленард.

— Тебе также, возможно, известно, что герцог Виллен испытывает неоправданную и практически патологическую ненависть ко всем нелюдям.

— Да.

— Тебе известно, что он изгнал всех бьергмесов и альвов из своего герцогства? Отобрал у них всё имущество? Выбросил голодать? А многих просто взял, заточил без суда и замучил до смерти?

— Да, Кинлеад. Без подробностей, но известно. И меня это очень злит.

— Это хорошо, — кивнул темноволосый альв. — Тогда ты понимаешь, что мы крайне обеспокоены даже малейшим шансом того, что такой человек может стать абсолютным правителем всей Империи. Как ты думаешь, что он сделает в этом случае? Отберет наши предприятия и наши дома? Выгонит нас на улицу? Выгонит нас из Империи? Или просто утопит в море?

— С ним возможно всё, — пожал плечами Гленард. — Поэтому поддержите Славия и помогите ему взойти на престол.

— Мы поддержим, — снова кивнул Кинлеад, — но это не гарантирует избрания Славия. Небольшой шанс, но шанс реальный, на избрание герцога Фьотдайха всё-таки остается. Риск слишком велик.

— Кроме того, — вступил в разговор Адельхарт, — есть такой вопрос, как вопрос мести. Он разорил и замучил сотни моих собратьев. И даже если его не изберут, как ответит он за свои преступления? Как он будет наказан?

— Я могу вам обещать, — Гленард вздохнул, — что мы сделаем всё возможное, чтобы не допустить Фьотдайха до престола. А когда Славий будет коронован, мы проведем полное расследование всех преступлений Фьотдайха. И он будет наказан.

— Этого недостаточно, — сказал Кинлеад.

— Тогда чего вы от меня хотите? — удивленно спросил Гленард.

— Убей его.

За столом воцарилось молчание.

— Убить его? — переспросил Гленард через десяток вдохов и выдохов. — Вы что, полагаете, что я наемный убийца?

— Наемный — нет, — ответил Роллен. — Убийца — несомненно. Ты убиваешь ради интересов Империи. Ты сейчас сам признал, что существование Фьотдайха не отвечает интересам Империи. Так убей его. Выполни свой долг.

— Э, нет, Роллен, — Гленард поднял ладони перед собой. — Этого не будет. В нашу сделку это не входило. Вы поддерживаете нас, мы поддерживаем вас и прощаем ваши преступления. Вот, о чем мы договорились. Мы никогда не договаривались о том, что я стану убивать вместо вас, и в нашу сделку ты это не внесешь.

— А я и не пытаюсь, Гленард, — ответил варх. — Это совершенно отдельная сделка с отдельной оплатой. Мы сами до Виллена ан Фьотдайх добраться не можем, его хорошо охраняют. Если кто-то и может к нему подобраться, то это ты. И мы многое дадим тебе взамен.

— Мне не интересно, Роллен.

— А ты подожди, сначала узнай, что мы предлагаем.

— Мне в любом случае не интересно, Роллен.

— Во-первых, ты устранишь опасного конкурента и риск, который он несет всей Империи. Потенциальный, но высокий риск.

— Не интересно.

— Во-вторых, мы дадим тебе возможность при этом сделать так, чтобы достаточно элегантно вывести из игры другого убийцу, претендующего на престол.

— Это кого же?

— Юррен ан Глареан. Всё ещё не интересно? Двух зайцев одной стрелой.

— Прости, Роллен, не интересно.

— Почему, Гленард? Это же всё отвечает интересам Империи?

— Отвечает. Но не такой ценой.

— Тогда мы улучшим наше предложение, Гленард. Лично для тебя.

— Хочешь меня купить, Роллен? Хочешь предложить мне кучку золота в обмен на мои идеалы?

— Нет, Гленард, — ответил вместо Роллена Адельхарт. — Ради кучки золота, сдается мне, ты этого делать не станешь. Поэтому мы тебе не предлагаем кучку золота. Мы предлагаем тебе богатство. Огромное, несметное, невероятное богатство для тебя и для многих поколений твоих потомков…

— Богатство? Вот как? Ну, продолжай, — усмехнулся Гленард.

— Именно так, Гленард. Точнее, не само богатство, но возможность его взять. И это в дополнение к тому, что ты поможешь тысячам, а возможно, и миллионам жителей Империи, устранив великую угрозу для них и посадив на трон хорошего Императора.

— Всё ещё не интересно, Гленард? — поинтересовался Роллен. — Помочь Империи и заодно получить возможность достойно вырваться из той мясорубки, которой является вся твоя жизнь?

— Что конкретно вы предлагаете? — спросил Гленард после долгого молчаливого раздумья.

Адельхарт подошел к стене, нажал на какой-то кирпич, и в стене открылось отверстие, за которым Гленард разглядел дверцу сейфа. Адельхарт отпер сейф ключом, покопался в нем и достал какой-то свиток. Подойдя к столу, он расстелил перед Гленардом небольшую старую карту.

— Вот, смотри, Гленард… — начал рассказывать он.

— Гленард, — сказал Роллен, когда они вышли на улицу, и Адельхарт запер за ними железную дверь, — есть зацепка, которая может привести тебя к Ардэну. Я слышал о том, что произошло в порту. Мои глубочайшие извинения и соболезнования.

— Не о чем соболезновать, Роллен. Все живы. Всё нормально. Что за зацепка?

— Я не знаю, где спрятался Ардэн. Никому из моих агентов не удается его отыскать. И Пиявку с Обухом тоже. Но есть один человек, который может знать. Мы с ним не очень ладим, а ты мог бы с ним поговорить.

— Кто это?

— Есть на Южном тракте, почти у самой Бурой площади, скотобойня. Держит ее некий Вессер. Человек очень опасный. И он отец Ардэна.

— Отец? Вряд ли он будет рад тому, для чего мы Ардэна ищем.

— Ходят слухи, Гленард, что у них с Ардэном большая размолвка. Настолько большая, что, возможно, он даже будет рад помочь тебе. Сходи туда, пообщайся с ним. Вдруг он чего-то подскажет. Других следов у нас всё равно пока нет.

— Хорошо, Роллен. Прощай.

— До встречи, Гленард. До встречи.

Глава XXVII

Осень стремительно наступала на Рогтайх. Многие деревья в садах уже полностью пожелтели, что оправдывало название десятого месяца года — желтый месяц. Однако было еще и немало зеленых деревьев. Опадать же листья еще не начинали. Листопад, как, собственно, и одноименный месяц, начинался в столице Империи только после Самхайна.

Стало заметно холоднее. Ночью и по утрам влажный студеный ветер гулял над каналами и забирался даже под плотную шерстяную одежду. На камнях улиц выступала роса. Однако дни были, в основном, солнечными, и к полудню ночная прохлада отступала, а воздух становился очень приятным. Летняя душная жара ушла, а промозглая приморская зима была, вопреки известной северной присказке, еще далеко.

Приближался Самхайн, и город украшался в преддверии очередного праздника. То тут, то там можно было увидеть соломенные пугала, листья кукурузы, просто пучки соломы, а кое-где, в домах побогаче, снопы пшеницы или овса и даже целые тыквы, выставленные на крыльцо.

Гленард шел через Бурый город по Проспекту Империи, кутаясь в плотный шерстяной плащ в тщетных попытках спрятаться от утреннего холода. Рассвело совсем недавно, но Бурый город уже жил своей бурой и бурной жизнью. Стремительно бегали мальчишки-посыльные. Хмурые грузчики, отчаянно матерясь, загружали и разгружали телеги и баржи. Надменные приказчики и купцы важно присматривали за этим процессом, временами отдавая приказы зычными голосами. Грузчики грубо огрызались в ответ, но указания выполняли.

Скотобойню на Южном тракте Гленард нашел легко. Она действительно была рядом с Бурой площадью, хотя и чуть в стороне от нее. На самой площади такое заведение, конечно же, не потерпели бы. И опять же Гленарда привел в правильном направлении запах. Только на этот раз это был не приятный, в целом, запах старой кузни, в котором металл переплетался с углем и старой кожей. Запахом скотобойни было дикое сочетание вони навоза, мочи, сала, крови, кожи и гнилого мяса. Эта вонь, когда Гленард соприкоснулся с ней впервые, почти сбила его с ног, мгновенно вызвав из памяти воспоминания о войне, боях, разлагающихся на земле телах, и о смертях близких друзей.

Гленард скривился, подавив рвотный позыв. Голова слегка закружилась. Гленард прислонился, слегка согнувшись, к кривому старому деревянному забору и несколько минут собирался с духом. Потом решительно выпрямился и толкнул рукой калитку, заходя внутрь скотобойни.

Внутри было четыре деревянных загона для скота с полами, вымощенными камнем. Три из них были пустыми, а в четвертый были плотно набиты молодые бычки. Они стояли так плотно, что не могли даже повернуться, только время от времени поднимали головы и жалобно мычали. Шкуры их были грязными и вонючими от навоза и мочи, которыми они активно испражнялись от страха. В черных глубоких глазах был ужас и непонимание.

Один из рослых работников скотобойни, одетый в дешевые льняные штаны и в старый кожаный доспех поверх голого тела, подошел к воротам загона, приоткрыл их и криками и ударами палки выгнал из загона пятерых бычков, с трудом закрыв ворота за ними, не выпуская остальных. По узкому проходу между загонами он погнал бычков к большому кирпичному зданию с навесом перед ним. Там, под навесом, он и его товарищи крепко привязали бычков за шеи к мощным деревянным козлам.

Рослый жилистый пожилой мужчина с длинными седыми усами, без рубахи, в одних кожаных штанах и, что удивительно, в шляпе, взял из-под навеса большой молот и подошел к бычкам, забившимися в путах. Размахнувшись, он обрушил мощный удар молота на голову первого бычка, оглушив его. Ноги животного подломились, и его тело упало на землю. Мужчина, отложив молот, достал из ножен на поясе длинный нож и перерезал сонную артерию бычка. Кровь забила из шеи, стекая по каменному полу в специально для этого выдолбленные канавки. Остальные бычки, почуяв кровь, взвыли и забились, поскальзываясь на скользких камнях, падая и с трудом поднимаясь вновь. Помощники бросились к поверженному животному, связывая его задние ноги и подвешивая тушу с помощью блока к крыше навеса, давая крови стечь.

Мужчина, тем временем, снова взял молот и не спеша подошел ко второму бычку. Удар. Падение. Надрез. Следующий бычок. Удар. На лице усатого молотобойца не выражалось никаких эмоций. Это была просто работа. Сотни и тысячи повторений одних движений. И работа, в общем-то, ничем не хуже и не лучше других. А пожилой мужчина явно был профессионалом. Ни одного лишнего движения. Никакой суеты. Никакой спешки, но и никакой задержки. Гленард не был уверен, что ему нравится занятие этого человека, но профессионалов он всегда уважал.

— Бог в помощь, — сказал Гленард, подходя к навесу и стараясь не наступить ни в говно, ни в кровь.

— Да уж, — усмехнувшись, ответил усатый мужчина в шляпе, — Богиня тут вряд ли поможет, а Бог в самый раз. С кем имею честь говорить? Покупаете или продаете?

— Пожалуй, покупаю, — пожал плечами Гленард.

— Чего изволите? Мясо? Сало? Шкуры? Может, колбаски? Есть говядина, есть свининка. Качеством на весь город славимся. Ресторации Белого города у нас закупаются. Только, извините, недешево у нас.

— Изволю поговорить с мастером Вессером, уважаемый, — ответил Гленард.

— А о чем же поговорить с мастером желаете, уважаемый? — спросил в ответ усатый мужчина.

— А вот ему и скажу, уважаемый.

— И кто же сами будете?

— Гленард из Волчьей Погибели.

— Волчьей Погибели? — удивился собеседник. — Знавал я одну Волчью Погибель. И где же находится ваша Погибель? Простите, Волчья.

— Моя погибель, пожалуй, за каждым углом прячется, — грустно усмехнулся Гленард. — А Волчья находится далеко на северо-востоке, в Клафтхорде.

— И чей же сын вы будете, Гленард из Волчьей Погибели?

— Герхарта. Охотника.

— Охотника Герхарта? Сына Клафтена?

— Я смотрю, уважаемый, вы неплохо осведомлены о Волчьей Погибели. И полагаю, что именно вы и есть Вессер.

— Вессер ан Рогтайх, к вашим услугам, — театрально поклонился, сняв шляпу, мясник.

— А почему не Вессер из Волчьей Погибели? — удивился Гленард. — Сдается мне, вы там не просто бывали, а оттуда и происходите.

— Что есть, то есть, — согласился Вессер. — Но что было, то быльем поросло. А нынче мой дом Рогтайх, а я хозяин своего дома. А как же сына охотника из Волчьей Погибели занесло в Рогтайх?

— Эхо войны, — пожал плечами Гленард. — Сбежал из дома, поступил в армию. Выжил. Отличился. Теперь здесь.

— В армейских? — поинтересовался Вессер. — В Черном замке Тойрин?

— В Тайной Страже.

— Ого! — Вессер неподдельно удивился. — Видать, немало отличился. Теперь ходишь в черном балахоне и плюешься ядом?

— Как видишь, балахона не выдали, а плюются, в основном, в меня.

— Ну, что ж, а чем же я уважаемому тайному стражнику помочь могу? Неужто подработку ищешь, али просто за сальцем зашел?

— Слышал я, уважаемый мастер Вессер, что ты отец знакомого моего, Ардэна.

— Ах, Ардэн, — Вессер помрачнел. — Что он на этот раз натворил?

— Многое. Слишком многое. И это не просто работа, это личное.

— Эх, — Вессер вздохнул, взял молот и аккуратно уложил его на подставку в глубине навеса, — не знаю я ничего про Ардэна. А даже если б знал, с чего бы тебе рассказал?

— От обиды, — предположил Гленард. — От досады. От разочарования. От страха. Не страха перед ним, а страха перед тем, что он может совершить.

— И чем же тебе так насолил Ардэн?

— Он убил хороших людей. В том числе отца моего друга и пытался убить других моих друзей. И он попытается убить снова. А я не хочу этого допустить.

— А что мне до этого, Гленард? — пожав плечами, спросил Вессер.

— Ну, например, то, что ты прекрасно знаешь, что из себя Ардэн представляет. И что будет, если его не остановить.

— А что будет?

— Хаос. Кровь. Беспредел. Я знаю, кто ты, Вессер, и я знаю, чем ты на самом деле занимаешься. И твоим многочисленным делам в тени беспредел в лице абсолютно неподконтрольного тебе Ардэна совершенно не нужен. Равно как не нужно тебе и огромное количество стражников в Буром и Черном городе, которые останутся там, пока мы не поймаем Ардэна.

— Возможно… — задумчиво протянул Вессер, омывая руки в большой глиняной миске, стоящей на лавке, затем вытер руки льняным полотенцем. — Ты умный, Гленард, я смотрю. Отец, небось, тобой гордится?

— Он умер, — холодно ответил Гленард. — А ты, я смотрю, и правда давно не был на нашей общей родине.

— Делать мне там нечего.

— И мне тоже, — кивнул Гленард. — У нас обоих нет пути назад. Но мы можем помочь друг другу идти вперед.

— Идти вперед? Вот, посмотри на них, — Вессер указал рукой на бычков в загоне, подойдя к краю навеса. — У каждого из них была своя судьба. Своя жизнь. Кто-то провел ее в тесном загоне. Кто-то в просторном, но грязном. Кому-то повезло, и хозяин их любил, они паслись на красивых зеленых лугах, на холмах. Ели клевер и жирную травку. Чистенькие, окруженные заботой и любовью хозяйских деток. Но знаешь что, Гленард? Неважно, насколько заботлив и добр был фермер, выращивая этих бычков. В конце концов они всё равно попадают сюда, в этот тесный загон. Толкутся плечами, орут, срутся от страха, думают, как сбежать. Но они не сбегут. Это их конец. Они этого еще не знают, но конец неизбежен. Так же и мы, кто-то богаче, кто-то беднее, кто-то в грязи, кто-то в бархате, но конец всё равно неизбежен. И встретим мы его так же, как и эти несчастные. В страхе и в дерьме. И в одиночестве. И ты веришь, что нам есть куда идти вперед?

— Что ты мне развел философию, Вессер? — зло выдохнул Гленард, хватая Вессера за плечо и рывком разворачивая лицом к себе. — Что ты мне рассказываешь про коровок? Ты считаешь себя молотом их судьбы? А хочешь, я тебе расскажу про таких же, в загоне, только не про коровок, а про людей? Хочешь, я расскажу тебе про молодых ребят, почти детей, которых оторвали от дома, от матерей, и напихали в почти такие же загоны? Как их погнали на войну, где сосед убивал соседа, а брат убивал брата? Хочешь, я расскажу тебе, Вессер, как они ссались и срались от страха в своем первом бою? И как умирали, один за другим, в грязи, в крови и в говне? Хочешь, я расскажу тебе, как пахли их тела после недели, которую они лежали на поле боя непогребенными, потому что некому было их сжечь? О, та вонь в которой ты живешь, и которую уже, наверняка не чувствуешь, просто аромат благовоний по сравнению с тем, как пахли те мальчики и их несбывшиеся жизни! Хочешь, Вессер?! Хочешь поучить меня жизни? Спасибо, жизнь меня и так многому научила. Хочешь помочь, помоги, а я помогу тебе. И таки да, пойдем вперед, доколе мы оба еще живы и не получили молотом по башке. Ну, а не хочешь помогать, иди ты к демонам!

Несколько минут они оба молчали, пристально смотря друг другу в глаза. Работники Вессера настороженно следили за ними, собравшись поодаль, и держа в руках мясницкие ножи.

— Ты прав, Гленард, — наконец, сказал Вессер, улыбнувшись. — Ты многое видел, и я не вправе тебя учить жизни. Прости. И пожалуй, ядом ты всё-таки плюешься и весьма метко. Ты мне нравишься, Гленард. Пожалуй, ты прав. Ардэн действительно больше мешает мне. Он, конечно, мне сын, но он так давно от меня отказался, что и я о нем почти позабыл…

— Ты поможешь мне его найти?

— Нет, Гленард.

— Нет?

— Я бы помог тебе, тайный стражник из Волчьей Погибели, его найти. Но, увы, ни я, ни мои многочисленные подручные не знают, где он сейчас. После того, как его пытались поймать… Не ты, кстати, пытался?

— Я, — согласился Гленард.

— Что ж, сочувствую. Ну, так вот, с тех пор он как испарился. Никто из моих ничего о нем не знает, иначе доложили бы. Прости.

— Получается, ты мне не поможешь.

— Помогу. Но не в поисках Ардэна.

— Тогда в чем, Вессер?

— Ну, во-первых, если он обратится-таки ко мне за помощью, то я не помогу ему, а, наоборот, немедленно сообщу тебе. Даю слово. Только скажи, как тебя найти.

— Спасибо. Можешь прислать кого-нибудь к воротам поместья Верверриг и спросить меня.

— Ого! — в очередной раз удивился Вессер. — А ты, оказывается, не какой-то простой тайный стражник. Глядишь, и черный балахон у тебя найдется…

— Если только очень хорошо поискать, — улыбнулся Гленард.

— Кроме того, — продолжил Вессер, — ты говорил о том, что Ардэн несет хаос. И ты прав, хаос не выгоден никому. Ни моим делам, ни твоим. Поэтому я тебе обещаю, что если всё пойдёт совсем вразнос и в Рогтайхе всё-таки случится что-то совсем уж похожее на хаос, то я вместе с моими товарищами, которых, как ты наверняка знаешь, немало, приду тебе на помощь.

— Спасибо, Вессер. Я надеюсь, что до этого никогда не дойдет, но всё равно спасибо.

— Спасибо и тебе, Гленард, за приятную беседу. Приятно всё-таки пообщаться с земляком, да ещё и с умным. Жаль, что твой отец умер. Я знал его немного. Он был хорошим человеком.

— Спасибо, Вессер, — кивнул Гленард, повернулся и пошел мимо загонов к калитке.

— Гленард! — окликнул его Вессер, Гленард остановился и обернулся.

— Прощальный подарок, Гленард! — усмехнулся Вессер. — Знаешь императорского Казначея?

— Барона Мирана ан Гарредхил? Лично не знаю, а что?

— Его пытались убить. И я знаю, кто.

— Кто? — заинтересовался Гленард.

— Я! — расхохотался Вессер.

— А тебе-то это зачем? — спросил Гленард.

— Правильный вопрос, Гленард. Мне это затем, что мне за это заплатили. Но я облажался.

— И кто тебе заплатил?

— Еще один правильный вопрос! Герцог Аррикума.

— Арсенн ан Аррикума? — удивился Гленард. — Точно не Юррен ан Глареан?

— Точно, чтоб мне молот не поднять.

— Доказать можешь?

— Нет, Гленард, придется тебе поверить мне на слово.

— Ну, ладно, допустим.

— Прощай, Гленард.

— Вессер!

— Что?

— Дружеский совет. Если к твоим людям придут за, э-э-э, услугами Юррен ан Глареан или Тадеш ан Зведжин, пошли их на хрен.

— А чего так, Гленард?

— А потому что если ты этого не сделаешь, Вессер, то я всё-таки надену черный балахон и приду плеваться в тебя ядовитой слюной.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Вессер — Заметано Гленард! Пошлю их на хрен. И ты иди уже на хрен, пожалуйста, земляк! Хватит с нас сегодня уже… Ха-ха-ха-ха!

Глава XXVIII

Бал по случаю Самхайна в этом году давала Мисси ан Треудан. За несколько дней до бала в дождливый темный вечер в большом кабинете Донрена в поместье Верверриг с кружками с горячим медом собрались Гленард, Славий, Донрен и Ниара.

— Он не остановится, — убеждала Донрена Ниара. — Несмотря на все ваши облавы, несмотря на опасность, он не остановится. Он упивается риском, и он ненавидит, когда что-то мешает это планам. Он сделает, как запланировал. И будет кровь. Много крови.

— Ты уверена, что Ардэн точно решил напасть на бал? — задумчиво спросил Донрен.

— Абсолютно. Мы сами с ним это обсуждали, — подтвердила Ниара. — Он решил, что это замечательная идея. Он прямо загорелся этим. Он не откажется от этой идеи.

— Идея действительно интересная, — согласился Славий. — Совершенно мерзкая, конечно, но интересная. В стратегическом плане. Почти все главные фигуры Империи соберутся в одном месте. Напасть на бал и уничтожить всех одним ударом, устроив бойню, гораздо легче, чем охотиться за каждым по отдельности.

— Тем более, что, следуя этикету, на балах все гости всегда без оружия и без доспехов, — подхватил Гленард. — Действительно, с его точки зрения это мудрая идея.

— Спасибо, конечно, за высокую оценку нашего плана, — раздраженно потрясла головой Ниара, — но что мы всё-таки планируем делать, чтобы предотвратить его исполнение?

— Очевидно, что мы значительно усилим охрану празднества, — ответил Донрен. — Плюс расставим тайных стражников по всем улицам вблизи от дома Мисси. Если Ардэн, один или со своими бандитами, появятся, мы их схватим. Тем более, что Ардэн, что его приспешники, люди приметные.

— Этого недостаточно, — возразил Гленард. — Если Ардэн всё-таки каким-то образом сможет попасть внутрь, стражники снаружи нам не помогут. Они, может, его и схватят, но Ардэн уже успеет кого-то убить. И в первую очередь, этими кем-то можем быть мы. Я у Ардэна заноза в заднице, да и ты Донрен тоже. А Славий — недобитый Ардэном претендент на престол. Ардэн — сволочь умная. Он вполне может придумать, как обойти всех стражников и подобраться к нам в темноте. А тут мы. Безоружные и бездоспешные. Прямо как жертвенный дар херцогу ан Рогтайх в честь Самхайна.

— Я согласна с Гленардом, — кивнула Ниара. — Все вы уже знаете, что Ардэн умный и хитрый, но вы даже не представляете насколько. И упертый не менее.

— Ну, и что ты предлагаешь, Гленард? — Донрен раздраженно откинулся назад.

— Увеличить количество стражников и расставить тайных стражников, несомненно, нужно. Но внутри мы их не поставим. Это будет просто невероятное нарушение этикета. На празднике не должно быть никого с оружием. Иначе мы нанесем гостям оскорбление. Покажем, что не доверяем. Но оружие нам нужно. Значит, оно должно быть незаметно и поблизости. Нам нужно спрятать оружие в саду у Мисси и в бальном зале. Незаметно, но легко доступно. Много оружия в разных местах, чтобы хоть что-то всегда было рядом, где бы мы ни находились в момент нападения. Славий, я думаю, тебе нужно временно помириться с Мисси и убедить ее помочь нам в этом.

— А без этого нельзя, Гленард? — чуть скривился Славий. — Неужели нет другого способа?

— Конечно, есть, — ответил Гленард. — Я сходу могу придумать еще десяток способов добыть оружие на празднике. Но договориться с Мисси будет самым простым. А если есть простой и эффективный метод, зачем идти сложным путем?

— А и правда, Славий, — согласился Донрен, — поссорились вы с Мисси, конечно, по серьезному поводу, но Мисси со всем ее влиянием лучше держать если не в друзьях, то хотя бы в союзниках. И точно не стоит становиться ее врагом. Коли любовь остыла, не беда, хуже будет, если она перерастет в ненависть. При любом исходе нашего предприятия с Мисси тебе еще придется строить деловые отношения многие годы. Помирись. Как друга прошу.

— Хорошо, — нехотя ответил Славий, покраснев и бросив быстрый взгляд на хранившую невозмутимость Ниару. — Пожалуй, вы правы. Помириться-то можно, но вот убедить ее спрятать оружие… Ну, ладно. Попробую.

— Отлично. Спасибо, — удовлетворенно кивнул Донрен.

— Ну, допустим, мечи вы спрячете, — сказала Ниара, — но с доспехами-то вам это всё равно не поможет. Даже если вы и их куда-то умудритесь затаить, что уже непросто, надеть их быстро всё равно не получится.

— А зачем? — спросил Славий. — Мы и так сможем за себя постоять, без доспехов. Не впервой.

— Сможете-то вы сможете, — усомнился Донрен, — однако же с защитой всё же лучше, чем без нее. Хотя бы с какой-нибудь.

— Может, кольчуга под одежду? — предложил Славий.

— Не пойдет, — отклонил предложение Донрен. — Вы же там танцевать будете. В танце любая дама возьмет тебя за руку, почувствует кольчугу сквозь одежду, скандал будет. Был уже такой конфуз на одной свадьбе.

— Тогда что? — спросил Славий.

— Есть идея, — предложил Гленард, — берем обычный дублет, отпарываем подкладку. Вшиваем под подкладку железные пластины, обкладывая их мягкой тканью, чтобы при случайном прикосновении не чувствовался металл. Будем чуть толще, чем обычно, да и руки так не защитим, но тело-то будет защищено, по крайней мере.

— Ну, так можно просто на кольчугу больше одежды надеть, — пожал плечами Славий.

— Можно, — согласился Гленард. — Но твоя подвижность от этого сильно пострадает, особенно подвижность рук. А сражаться предстоит с очень сильными и быстрыми противниками.

— А мне, кстати, нравится идея Гленарда, — поддержал Гленарда Донрен. — И более того, я думаю, что такой интересный тайный доспех очень поможет и Тайной Страже. У нас не так уж и редко бывают опасные ситуации, в которых нельзя появиться в доспехах, и приходится сражаться в обычной одежде. Дополнительная защита не помешает. То, что предлагает Гленард, как раз то, что нам нужно для таких случаев.

— Нужно дать этому доспеху название, — сказала Ниара.

— Доспех Гленарда? Гленардеж? Гленардиция? Гленардина? — предложил Славий.

— А что, гленардина звучит хорошо! — согласился Донрен. — Завтра соберем вместе портных и бронников, будем делать гленардины. Чтобы и красиво, и удобно, и надежно. Ох, шуму-то будет и ругани, пока договорятся, как сделать лучше…

Праздник Самхайн, как и бал по его случаю, отмечался в ночь с последнего дня десятого, желтого, месяца на первый день одиннадцатого месяца года, месяца листопада. В древние времена, в Шеангае, с рассветом в ночь Самхайна начинался новый год, однако после Исхода наступление нового года было принято отмечать на одиннадцатый день после зимнего солнцестояния. В день, когда когда-то было принято судьбоносное для всех жителей Империи решение о начале Исхода из Шеангая.

Гости начали съезжаться к особняку Мисси ан Треудан сразу после заката. Хозяйка, улыбаясь, встречала их на пороге дома. Гости преподносили Мисси традиционные небольшие символические подарки. Гленард подарил Мисси корзину яблок. Лотлайрэ, обняв Мисси, подарила ей связку колосьев пшеницы. Славий, прибывший без спутницы, подарил кувшин квитинского вина. Мисси буквально засветилась и расцвела, обняв Славия.

Обменявшись теплыми словами с хозяйкой дома, Гленард, Лотлайрэ и Славий, прошли по аллее в сад, где должны были состояться две первые части празднества: обряд и представление. После этого гости должны были переместиться внутрь особняка для танцев и пира.

В ожидании прибытия всех гостей Гленард с Лотлайрэ, Славий и Донрен, оставивший Мари болтать с Мисси, гуляли по дорожкам и аллеям сада, щедро освещенным светом факелов. Славий вполголоса рассказывал Гленарду и Донрену, где в саду и внутри дома спрятаны мечи.

Гости постепенно собирались в центре сада, где вокруг большой поляны были расставлены столы с разнообразными хмельными напитками и легкими закусками. На столах и на колоннах вокруг поляны были расставлены вырезанные из тыкв, больших картофелин, репы и свеклы страшные лица, призванные отгонять злых духов, которые были особенно деятельны, по преданиям, в эту ночь.

В центре поляны был выложен круг из небольших черных камней, между которыми стояли незажженные пока белые свечи. Внутри круга был установлен большой камень, алтарь, на котором лежали какие-то ритуальные приспособления, не слишком хорошо различимые в темноте.

Наконец, все ожидаемые гости собрались, о чем сообщил удар гонга. Настало время начинать ритуал и праздник.

Раздались равномерные удары барабанов. На поляне медленно и торжественно появилась процессия. Впереди шел обнаженный по пояс барабанщик, размеренно бивший в большой барабан. За ним шла Мисси. За ней молодой священник в длинном белом одеянии. Замыкали шествие еще четверо барабанщиков.

Мисси заняла место среди гостей, рядом со Славием, слегка сжав его руку. Барабанщики встали вокруг круга. Священник вошел в круг.

Внезапно барабанщики перестали бить. Тут же слуги загасили все факелы на поляне и вокруг нее. Стало по-настоящему темно. Небо было безоблачным, но было новолуние, и теперь поляна освещалась только тусклым светом звезд.

В темноте было едва различимы белые одежды священника. Он прошел вдоль всей границы круга, шепча заклинания и закрывая круг от внешнего мира. Потом священник установил на стороны света символы стихий и, подняв руки, громко призвал покровителей стихий присоединиться к ритуалу. Отличие от обычных ритуалов было в том, что на Самхайн праздничный ритуал обычно начинался в темноте, поэтому на южной стороне круга вместо обычного горящего светильника ставилась, как символ стихии огня, мисочка с серой, смешанной с углем.

Закончив подготовку ритуального круга, священник подошел к алтарю. Его одеяние соскользнуло с его плеч. Обнаженное тело священника в свете звезд было почти невидимо, создавая ощущение его нереальности и призрачности.

Громким голосом он призвал Бога и Богиню присоединиться к празднику. Потом он обратился к ушедшим дальше по Пути предкам, почтив из память, особенно вспомнив о павших страшной Багряной весной этого года. Им он пожелал счастливого перерождения и прекрасной новой жизни. Сказал, что близкие любят и помнят их, и попросил у них быть добрыми ко всем людям и нелюдям.

После этого священник попросил у Бога послать огонь, очищающий сейчас и согревающий в течение всей зимы, а у Богини попросил смирить пылкий темперамент ее вечного спутника, чтобы буйный нрав Бога не сжег бы домов, лесов и посевов.

Барабаны начали бить вновь. Священник взял со стола, как понял Гленард, кремень для разжигания огня. Он видел, как Весница проводила подобный ритуал во Флернохе, хотя в деталях действия различались. Барабаны забили быстрее. Священник несколько раз ударил кремнем о металлическое кресало и высек сноп искр. Упав на подготовленный трут, искры мгновенно породили пламя, которое священник осторожно раздул и запалил от этого пламени светильник, стоявший на алтаре.

Когда светильник разгорелся, священник высоко поднял его над головой и громко поблагодарил Бога и Богиню. Огонь отбрасывал бронзовые блики на его стройное обнаженное тело.

Затем священник поставил светильник на алтарь и зажег от него несколько лучинок. Держа их в руках, он пошел вдоль круга, зажигая, одну за другой, свечи, стоявшие между камнями, ограничивающими круг. Закончив со свечами, он вернулся к алтарю и зажег от первого светильника еще несколько похожих на алтаре. Яркий свет огней осветил и священника, и круг, и всю поляну.

Священник вновь призвал Богов присоединиться к празднику и принес символические жертвы Богам, запалив от светильника небольшую связку разных сухих злаков и вылив в огонь немного крепкого, ярко вспыхнувшего, виски.

Потом священник поблагодарил богов, стихии и духов предков за их присутствие и участие в празднике, а затем завершил ритуал, пройдя вдоль края круга и заклинаниями возвращая землю круга в пределы обычного мира.

Закончив это, он вернулся к алтарю и надел на себя свою белую мантию. Барабаны перестали бить, а трое слуг с погашенными факелами в руках подошли к священнику. Священник зажег эти факелы от пламени ритуального светильника и слуги стали один за другим зажигать все остальные факелы, передавая их друг другу. Этому пламени предстояло освещать весь сегодняшний праздник и в саду, и в доме.

Священник несколькими поклонами поприветствовал и поблагодарил всех гостей и занял место рядом с Мисси, которая в благодарность преподнесла ему в подарок цепочку, скованную из больших золотых и серебряных звеньев.

Слуги быстро, но аккуратно убрали с поляны алтарь и камни, ограничивающие круг. Свечи были аккуратно отнесены в дом, где их, вероятно, предстояло оставить в домашней часовне, пока они не догорят.

Гленард немного расслабился. Он опасался нападения Ардэна в темноте во время ритуала. Самый подходящий момент, по мнению Гленарда. Но, видимо, либо Ардэна здесь не было, либо он выжидал более удобного момента. В любом случае, совсем расслабляться было рано.

Начиналась вторая часть праздника. Представление.

Факелы на поляне образовали широкий круг. От дома к поляне подошла новая торжественная процессия. Забили барабаны, заиграли виолы, лютни и флейты. Процессия подошла к поляне и начала парами входить в круг, символизируя различные воплощения Двух Богов.

Мальчик и девочка — Бог-сын и Богиня-дочь. Юноша и девушка — расцветающие Боги весны. Мужчина в кольчуге и женщина в белом одеянии — Бог-воин и Богиня-заступница. Мужчина и женщина с привязанными друг к другу руками — Боги, связываемые браком. Мужчина и беременная женщина в крестьянских одеждах — Боги плодородия земли. Пожилой мужчина и пожилая женщина — Боги мудрости и опыта.

Выйдя на середину поляны, они образовали широкий круг, взявшись за руки. Пара со связанными руками осталась в центре. Остальные стали двигаться по кругу вокруг них — два шага налево, один шаг направо, разворот на месте, отпустив руки. Снова взялись за руки, снова повторили движения.

Через несколько таких повторений, они отпустили руки и стали меняться местами друг с другом, образуя новые пары и новые сочетания. Символизируя единство Богов в разных проявлениях, они двигались то все вместе, то менялись партнерами, образуя, в целом, очень стройную и красивую картину.

Потом настало время символически показать путь преображения Бога, которому, в первую очередь, был посвящен Самхайн, в течение года. Мужчины собрались в центре круга, женщины вокруг них. Сначала из круга вышел мальчик и пошел, танцуя, вокруг остальных, символизируя рождение Бога во время зимнего солнцестояния.

Следующим появился юноша, символизируя весеннее пробуждение природы. Потом мужчина в кольчуге — символ зрелости и летнего солнцестояния. За ним мужчина в крестьянской одежде — плодородный конец лета и начало осени. И, наконец, пожилой мужчина, танцем изобразивший засыпание и умирание — символ смерти Бога в Самхайн для того чтобы снова возродиться в ночь зимнего солнцестояния и начать новый поворот колеса нового года.

Танцоры снова скрылись за стоящими кругом женщинами, а затем под аплодисменты и одобрительные выкрики зрителей, вновь выстроились в пары и под музыку покинули поляну.

Музыка замолкла, но снова забили барабаны. На поляну, грациозно и неспешно ступая, вышла высокая рыжая девушка, закутанная в длинный красный плащ. Правой рукой она поддерживала плащ у шеи, а в опущенной левой руке она несла бубен. Пройдя чуть дальше середины поляны, она остановилась и повернулась.

Барабаны продолжали бить. Через минуту четверо слуг, крепко держа веревки, вывели на поляну молодого черного бычка. Гленарду сразу вспомнилась скотобойня Вессера, однако этот бык был явно в более ухоженном состоянии, чем скот у Вессера. На лоснящихся черных боках быка играли отсветы света. Бык был молодым, однако рогами обладал весьма значительными. Видимо, такая порода. Бык зло дернулся в сторону. Гости попятились, но слуги держали животное крепко.

Гленард понял, что бык символизировал очередное воплощение Бога, а девушка воплощала Богиню.

К барабанам присоединились лютни. Девушка повела правой рукой, и сорвала с себя плащ, оставшись совершенно обнаженной. Ее рыжие волосы струились по ее плечам темным золотом. Белая кожа ее стройного тела, слегка тронутая веснушками, казалась золотой в свете факелов. Ярко-рыжие волосы на лобке на фоне белизны тела горели, как огонь. Взгляд ее был спокоен и устремлен на быка. На губах играла легкая улыбка.

Девушка подняла бубен в левой руке вверх. Правую руку, всё еще держащую плащ, отвела в сторону. Музыка полностью умолкла. Зрители затаили дыхание, пораженные красотой момента. Внезапно слуги отпустили быка и отскочили в стороны. Бык смотрел на девушку. Девушка смотрела на быка.

Девушка сделала несколько шагов к быку, взмахнула плащом и встряхнула бубен, издав громкий звенящий звук. Бык всхрапнул и, опустив голову, бросился на девушку. Она спокойно стояла на месте. Только в последний момент, когда рога уже почти коснулись ее нежного тела, она одним коротким движением шагнула в сторону, и бык пронесся мимо. Зрители ахнули.

Девушка тут же зазвенела бубном, привлекая внимание быка, чтобы ему не пришло в голову броситься на гостей. Бык развернулся к ней и смотрел на девушку. Она сделала несколько резких движений плащом и снова встряхнула бубен. Бык снова кинулся на нее, и она снова в последний момент, одним шагом, избежала страшного удара рогов.

Всё повторялось вновь и вновь. Девушка дразнила быка, бык кидался на девушку, но не мог достать ее рогами, так как она в последний момент избегала опасности. Несмотря на прохладу вечера, на коже рыжей красавицы выступил пот, и она засверкала в свете факелов как настоящая воплощенная Богиня. При каждом ее движении, ее волосы взлетали рыжим пламенем и вновь опадали на спину и грудь. Ее дыхание стало глубже и тяжелее, а ее легкая улыбка сменилась выражением восторга и страсти.

Бык снова напал. Девушка, увернувшись от удара, внезапно выпустила из рук и плащ, и бубен. Они не успели еще упасть на землю, когда она, оттолкнувшись, одним движением взлетела на спину быка и уселась на него верхом. Зрители праздника громко ахнули, кто-то вскрикнул. Бык не сразу понял, что произошло. Лишь через несколько секунд он, пытаясь избавиться от нежелательной ноши, несколько раз взбрыкнул, но девушка уже соскользнула с него.

Схватив бубен, она снова зазвенела им. Бык снова кинулся на нее, она снова увернулась, снова выпустила бубен и оказалась на спине животного, соскользнув с нее через несколько мгновений. Так повторялось снова и снова. Девушка явно получала удовольствие от этой игры. Удовольствие глубоко эротическое, возбуждающее ее до дрожи тела. Зрители смотрели, затаив дыхание.

Наконец, девушка, соскочив с быка в очередной раз, не стала поднимать бубен, а замерла метрах в трех от быка. Бык застыл перед нею. Не шевелясь, они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Оба участника этой схватки явно устали.

Девушка медленно и грациозно развела руки в стороны, слегка выгнув спину и высоко подняв груди. Бесшумно появившийся из темноты слуга вложил ей в правую руку длинный тонкий меч, а в левую большой нож. Девушка, бык, зрители — все замерли.

Девушка несколько раз взмахнула мечом, держа левую руку далеко отставленной и громко вскрикнула. Бык очнулся от транса и бросился на нее. И снова она в последний момент сделала шаг в сторону, а когда бык поравнялся с ней, она, высоко подпрыгнув, вонзила меч в спину быка, явно стремясь добраться до сердца. И ей это удалось.

Бык, пробежав несколько шагов, обернулся на звук бубна, снова оказавшегося в руке его прекрасной убийцы. Он кинулся на нее, но его передние ноги подкосились, и он, взревев, тяжело упал грудью на землю. Девушка грациозно и медленно подошла к быку. Наклонившись, она взялась за рога быка и поцеловала его в голову. Потом она одним движением рассекла его сонную артерию. Кровь забила из шеи животного, а девушка набирала эту кровь в ладонь и медленно размазывала ее по своему телу, наслаждаясь каждым прикосновением к коже.

Когда бык затих, девушка, исполнив древнюю и уже почти забытую традицию приносить Богам жертвы на Самахайн, встала и гордо прошла вокруг поляны, ставшей для нее этим вечером ареной. Кровь быка, покрывающая ее кожу, смешивалась с ее потом и придавала ей дикий, первобытный, но необыкновенно привлекательный вид. Она была волнующей, манящей, невероятно прекрасной и желанной. Желанной настолько, что в тот момент она была единоличной владелицей сердец и желаний не только всех присутствующих мужчин, но и всех женщин, независимо от их возраста и темперамента. Она была воплощением страсти и олицетворением одновременно и смерти, и жизни.

Подняв с земли плащ, она снова завернулась в него и, не оборачиваясь, исчезла в темноте, провожаемая громкими аплодисментами и восторженными криками.

Слуги убрали с поляны тело быка, захватив и бубен, оставленный прекрасной молодой воительницей. Пока гости, поднимая кружки и кубки, с трудом приходили в себя после представления, слуги начали приносить дрова и складывать на поляне два больших костра.

— Благородные гости! — обратилась Мисси ко всем присутствующим. — Я приглашаю вас по древней традиции пройти между кострами, очищаясь от всего плохого, что есть в нас и в нашем прошлом, и очищенными войти в мой дом, где приготовлены для вас щедрое угощение и веселые развлечения. И да не коснется нас холод и страх ни сегодня, ни впредь!

Гости начали собираться в центре поляны, ожидая, когда слуги закончат собирать костры.

— Славий! Квитин! — громко позвал Юррен ан Глареан, допив очередной кубок. — До меня дошли слухи, что ты тоже на трон сесть захотел. Правда или брешут?

— Правда, Юррен.

— Ты же не хотел? Чего передумал?

— Да вот, послушал тебя и Тадеша, и подумал, что, пожалуй, югу действительно может найтись место на престоле.

— И что, Славий, думаешь, ты лучше нас? — пьяно рассмеялся Юррен. — Лучше всех?

— Совет скажет, Юррен, а сейчас не время и не место.

— Ха-ха! Я смотрю, теперь каждая собака Империей править хочет, — почти выкрикнул Юррен. — Только герцогом заделался, а уже на трон жопой метишь. И кто же тебя поддержит?

— Я поддержу, — громко произнес герцог Мерфрайн, вызвав удивленные взгляды гостей. — Лучшего кандидата на трон я не вижу.

— Вот как? — удивился Юррен. — Не видишь, Рейнорд. Ну, так открой свои глаза и смотри. Вот он я перед тобой. Или ты совсем от старости ослеп?

— И я поддержу Славия! — почти выкрикнул Мислав ан Плодэн. — А ты, Юррен, закрой рот и прекрати оскорблять гостей. Ты пьян. Иди проспись и поучись у кого-нибудь, как себя надо вести в приличном обществе.

— А ты, щенок, вообще заткнись! — обернувшись к Миславу, в бешенстве заорал Юррен. — Каждая мелкая шавка лаять начала? Сначала жопу подтирать научись, а потом лезь во взрослые разговоры. Ты, что ли, меня манерам учить будешь?

— А хоть бы и я, — прищурился Мислав, — ежели больше некому тебя, дурака, поучить.

— Господа, пожалуйста! — попыталась их остановить Мисси.

— В самом деле, Юррен, прекрати, — поддержал ее Славий.

— Что мне прекращать? — возмутился Юррен. — Что, теперь, благородный герцог не может высказать свое мнение? У меня, между прочим, одно из самых больших по численности войск в Империи, и вы мне будете рот затыкать?

— То-то я слышал, Юррен, как твои многочисленные войска драпали во время войны во главе с твоим папашей, — усмехнулся Мислав. — Только пятки сверкали.

— Ах ты, сукин сын! — взревел Юррен, бросившись на Мислава с кулаками.

Гленард хотел вмешаться, но не успел. Юррен набросился на Мислава, попытавшись ударить его по лицу. Но Мислав легко увернулся, схватил Юррена за руку, другой рукой подталкивая его в спину. Юррен по инерции сделал несколько шагов, поворачиваясь вокруг Мислава и теряя равновесие. А Мислав, отпустив руку Юррена, той же рукой резко ударил Юррена спереди по горлу.

Юррен рухнул на землю, схватившись обеими руками за шею. Мислав ударил лежавшего Юррена ногой в живот. Юррен согнулся и закашлялся. Мислав хотел ударить еще, но его отстранил Гленард, покачав головой.

Юррен с трудом, покачиваясь, приподнялся и встал на четвереньки. Злыми мутными глазами он, глядя снизу вверх, обвел стоявших вокруг гостей. Потом его лицо скривилось. Юррен согнулся и его вырвало. Он закашлялся, вытер рот рукавом.

Юррен тяжело поднялся на ноги. Его лицо исказила гримаса злости и боли. Из угла рта свисала струйка слюны. Он хотел что-то сказать, но внезапно его плечи затряслись, и он зарыдал. Он трясся, хрипло вдыхая и выдыхая, из глаз текли по щекам слезы.

— Ты… Ты!.. Сука! Мы с тобой ещё не… Сука! Тебе конец!… Конец, Мислав, слышишь!.. Этого я тебе… Никогда, слышишь! Никогда не прощу! Ты покойник, Мислав!… — истерически выкрикивал он, давясь рыданиями.

— В самом деле, Юррен, прекрати, — твердо и громко сказал Хорт ан Танферран, подходя к Юррену и крепко беря его за плечо. — Пойдем, выпьем, приведем тебя в порядок. Не порть людям праздник.

— Хорт! Хорт! — пытался вырваться Юррен. — Ну, ты же видел!..

— Пойдем, пойдем, Юррен, — непреклонный Хорт крепко держал Юррена и отводил его к краю поляны с помощью подбежавших по жесту Мисси рослых слуг. — Ну, перебрал немного, ну, с кем не бывает. Все всё забудут. И ты забудь.

— Прошу прощения у уважаемых гостей за инцидент, — грустно сказал Мислав, когда Хорт увел Юррена из толпы.

— Ты-то ничем не виноват, Мислав, — сказал Донрен. — Юррен сам начал. Напился и стал драки искать. Ничего страшного, бывает.

— И правда, господа, — подхватила Мисси, — давайте забудем это неприятное происшествие и продолжим праздник! Костры уже готовы! Мне кажется, самое время очистится от прошлого и оставить все неприятности за спиной.

Слуги, действительно уже сложившие высокие костры, полили их маслом и, следуя нетерпеливому жесту Мисси, поднесли к кострам факелы. Огонь пробежался по маслу и оба костра ярко запылали, как два огненных столба от земли до неба.

Гости стали парами, держась за руки, выстраиваться в длинную процессию, чтобы торжественно проследовать с поляны между очищающих огней в дом и там продолжить праздник.

Первой шла Мисси, держащая за руку Славия. Потом герцоги, последним из которых шел Донрен, приобняв Мари. Следуя за ними, Гленард, держа за руку Лотлайрэ, пошел к проходу между кострами. За ним потянулись остальные гости.

Пламя ревело. Его языки плясали, обнимая друг друга и тут же расставаясь навсегда. Как будто тысячи огненных демонов собрались здесь на безумную пляску, чтобы поглотить всю землю. Пламя ослепляло. В окружающей темноте казалось, что в мире больше не осталось вообще ничего. Только эти два огненных столба, рука Лотлайрэ в руке Гленарда и бесконечная Тьма вокруг. Как будто весь мир внезапно исчез, был уничтожен внезапной катастрофой, и остались только они вдвоем и эти два огненных столба.

Пламя манило к себе. Пламя звало, привлекало и предупреждало. На секунду Гленарду показалось, что сейчас пламя поглотит их двоих, примет в себя, и больше не будет ничего. Только бесконечный жар и бескрайняя беспроглядная Тьма вокруг.

Гленард вспомнил горящие соломенные крыши деревень. Вспомнил запах гари и дыма. Вспомнил рыдания женщин и плач детей. Вспомнил отблески огня на обнаженных лезвиях мечей.

Он вспомнил другие костры. Высокие, яркие. Вспомнил странно манящий и одновременно отвратительный запах этих костров. Костров, на которых горели тела его товарищей, его врагов и просто чужих людей, ставших жертвами такой своей для него войны.

Вспомнил пляску маленьких язычков костров, у которых он грелся долгими ночами и на войне, и после нее. Сколько их было… Вглядываясь в них, он думал о том, что же его ждет впереди. Он протягивал к ним руки, греясь, и маленькое пламя нежно ласкало, не обжигая, его ладони, придавая ему сил и надежды, что всё в итоге закончится хорошо. Когда-нибудь. Может быть.

Они с Лотлайрэ вступили в проход между кострами. Жар пламени нагревал их кожу. Пламя слепило глаза. Рев костров оглушал.

Гленард подумал, что им овладело безумие. Или мир и вправду рухнул. Он увидел, что из костра справа вышел демон. Он был черный, невысокий, с рогами на голове, а в руках его плясали языки пламени. Только через несколько мгновений Гленард осознал, что фигура появилась не из костра, а сразу из-за него. На голове у нее странной формы шапка, а в руках сверкают два кинжала.

— Прощай, дружище, — тихо и спокойно произнес демон и погрузил кинжалы в грудь Гленарда.

Точнее, попробовал погрузить, но кинжалы натолкнулись на железо пластин гленардины и скользнули по ним, не причинив Гленарду вреда. Не ожидавший этого Ардэн на секунду опешил, а Гленард, воспользовавшись этим, изо всех сил пнул Ардэна ниже живота. Ардэн отлетел в сторону и согнулся.

Гленард резко развернулся в сторону Ардэна, прикрывая собой Лотлайрэ.

— Донрен, здесь Ардэн! — успел крикнуть Гленард, прежде чем Ардэн снова ринулся на него.

Донрен, резко повернувшись, громко засвистел, вложив два пальца в рот. Тем временем Гленард сам кинулся навстречу Ардэну, стараясь принять его удар защищенной частью своего тайного доспеха и моля Богов о том, чтобы Ардэн не догадался ударить выше, в незащищенную шею.

Ардэн, не ожидавший движения Гленарда, со всей силы ударился грудью о тело Гленарда. Гленард был значительно тяжелее, особенно с учетом немалого веса гленардины, и Ардэн отлетел назад. Он спиной влетел в костер. Ардэн рванулся вперед, но поздно. Его одежда сзади мгновенно загорелась. Почувствовав это, Ардэн взвыл и упал на землю. Он катался по земле, пытаясь погасить пламя.

Гленард заметил рядом небольшой, но приметный фонтан в виде чаши на невысокой мраморной колонне. Узнав его, Гленард сунул руку в куст шиповника у подножия колонны и тут же нащупал металл спрятанного там меча.

Ардэн погасил терзавшее его пламя и, поднявшись, снова кинулся на Гленарда. Но Гленард уже успел распрямиться, и Ардэн резко остановился, чуть не налетев на лезвие выставленного Гленардом перед собой меча. Зло оскалившись, Ардэн, наклонив голову, стал обходить Гленарда вокруг, пытаясь найти слабое место в его обороне.

Гленард осознал, что всё вокруг пришло в движение. Из кустов появились несколько человек с мечами и топорами и стали неуверенно приближаться к гостям праздника, оглядываясь на Ардэна. Славий и Донрен уже держали в руках мечи. Мечи, переданные Славием, были и в руках Мислава ан Плодэн и Виллена ан Фьодтайх.

Визжали женщины. Кричали мужчины. Нападавшие, видимо, не ожидавшие вооруженного сопротивления, бросаться в бой не спешили, держась на расстоянии и явно подумывая о побеге. А по дорожкам сада со всех сторон к ним бежали вооруженные люди в легких черных доспехах — тайные стражники, призванные свистом Донрена.

Спутники Ардэна, увидев их, кинулись бежать. Темные фигуры догоняли их, сбивали с ног, вырывали оружие из рук, избивали руками и ногами, скручивали руки за спиной. Кому-то удалось убежать, но немногим. Гленард краем глаза успел заметить гигантскую фигуру Обуха, сбившего с ног пытавшегося остановить его стражника.

Ардэн, увидев, что его сообщники его покинули, попятился. Гленард взмахнул мечом, пытаясь попасть по рукам Ардэна, но тот сумел увернуться, отпрыгнув назад. Развернувшись, Ардэн бросился бежать по дорожке к дому.

На пути Ардэна оказалась Лиара ан Мерфрайн. Стремясь защитить жену, наперерез Ардэну кинулся Рейнорд ан Мерфрайн, то ли пытаясь схватить Ардэна, то ли сбить его с ног. Ардэн два раза стремительно ударил герцога Мерфрайна обеими руками и, оттолкнув его, побежал к дому, свернул и скрылся во тьме.

Гленард подбежал к Рейнорду. Тот лежал на спине на песке дорожки. Его ноги дергались и били каблуками башмаков по земле. Тело тряслось мелкой дрожью. Из четырех ран, двух на груди, одной на животе и одной в центре шеи, сильными струями, черными в неровном свете костра, вытекала кровь, впитавшаяся в ткань белого сюрко герцога и стекающая на песок дорожки. На губах Рейнорда выступила кровавая пена. Он попытался вдохнуть, но только забулькал, захлебываясь своей кровью. Через мгновение он дернулся в последний раз и затих. Его тело замерло и расслабилось. Дыхание прекратилось. Глаза, дико бегавшие до этого из стороны в сторону, замерли и начали стекленеть.

У тела герцога Рейнорда ан Мерфрайн, Канцлера Империи, стояла Лиара ан Мерфрайн и непонимающим замершим взглядом смотрела на него, открыв рот. Рядом билась в истерике Мисси, которую, обняв, пытался утешить Славий. Гленард замер, опустив меч. Лотлайрэ, подойдя, взяла его за свободную руку и слегка сжала ее.

Вокруг были крики и невероятная суета. Донрен командовал тайными стражниками, уводившими пойманных бандитов. Слуги бегали туда-сюда, не зная, что делать. Женщины кричали и плакали. Кто-то из дам упал в обморок и их спутники приводили их в чувство. Мужчины перекрикивались и переругивались, пытаясь понять, что происходит. Гости, один за другим, подходили к месту гибели герцога Мерфрайна и становились вокруг, замолкая в ужасе.

Гленард не видел и не слышал всего этого. Он просто в оцепенении смотрел в застывшие глаза герцога Рейнорда, не в силах отвести взгляд, погрузившись куда-то очень глубоко внутрь своего разума. Внутри было очень холодно и очень больно.

Часть III. Схватка в тенях

Глава XXIX

— Здесь всё, что тебе нужно.

— Что именно?

— Письмо Виллену ан Фьотдайх от Юррена. Пергамент с тиснением герба Глареана. Запечатано его печатью.

— Подделка? Хорошая.

— Оригинал.

— Откуда?

— Один из наших служит у Глареана.

— Понятно. Что еще?

— Кинжал.

— С гербом? Это слишком явно.

— Нет, без герба, но такие кинжалы часто используют на юге.

— Знаю. Помню. Хорошо.

— Вот еще платок Юррена. С гербом. Хочешь используй, хочешь нет.

— Посмотрим. Всё?

— Да. Думаю, этого больше, чем достаточно.

— Согласен. Спасибо.

— Ты сделал правильный выбор.

— Не знаю. Надеюсь, что правильный.

Герцог Виллен ан Фьотдайх прошел по тропинке мимо плотного ряда кустов живой изгороди и свернул направо. Было темно. Тонкий серп растущей луны почти не освещал дорожки и аллеи Императорских садов.

Похолодало. Впервые за этот год явно почувствовалось приближение зимы. Воздух высох. Дул несильный, но очень холодный надоедливый ветер, от которого мгновенно замерзали уши, нос и кисти рук. С безоблачного неба холодно и безразлично смотрели крупные звезды.

Герцог Фьотдайх оказался на небольшом балконе, нависающим над нижним уровнем сада. У белого мраморного ограждения, рядом с кустом шиповника, всё ещё цветущим, несмотря на осень, он увидел темную фигуру. Человек, облаченный в длинный черный плащ с надетым на голову капюшоном, стоял спиной к нему, облокотившись на ограждение балкона и слегка наклонившись. Видимо, он смотрел куда-то вдаль, на редкие огни ночного города и в темноту, скрывающую за собой море.

— Юррен! — негромко позвал герцог Фьотдайх. — Это я, Виллен. Я пришел.

Человек на балконе, не оборачиваясь, медленно кивнул.

— Я получил твое письмо, Юррен, — продолжил герцог Фьотдайх, приблизившись. — Я рад, что ты и твои товарищи решили меня поддержать. О каких условиях ты говорил?

Фигура у ограждения продолжала стоять недвижимо. Несколько секунд они оба стояли молча. Где-то вдалеке переругивались собаки. Ветер шелестел высохшими, но еще не опавшими, листьями кустов и деревьев. Больше в холодном осеннем воздухе не было слышно ни звука.

— Юррен? — снова позвал герцог Фьотдайх.

Человек в черном плаще тяжело вздохнул и повернулся, вплотную приблизившись к герцогу Фьотдайху. Он был высоким и широкоплечим. Под плащом одет в темную одежду, которую герцог Фьотдайх не мог рассмотреть в темноте. Руки человека были сложены на груди под плащом. Нижнюю часть лица его собеседника закрывала черная полумаска. Она не дала герцогу Фьотдайху рассмотреть лица человека в черном, но в одном Виллен был абсолютно уверен.

— Ты не Юррен ан Глареан! — воскликнул герцог Фьотдайх, отступив на шаг.

— Нет, — спокойно и тихо согласилась фигура.

— Кто ты?

— Уже неважно, герцог Фьотдайх, — ответил его собеседник, резко разведя руки в стороны.

Виллен почувствовал внезапную сильнейшую боль в сердце. Взглянув вниз, он увидел рукоять кинжала с вычурной гардой, торчащую из его груди. Виллен поднял глаза на собеседника.

— Почему? — тихо спросил Виллен, чувствуя, как его захватывает головокружение.

— За твои преступления. И чтобы они не повторились, — пожав плечами, также тихо ответил его убийца.

— Ты моя смерть?

— Смерть — есть тот, кто выполняет работу смерти, — грустно ответил незнакомец.

Герцог Фьотдайх кивнул и почувствовал, что теряет сознание. Его ноги подкосились, но он не упал на землю. Его визави подхватил его. Человек подтащил тело герцога Фьотдайха к краю балкона, посадил его на ограждение лицом к себе и сильно толкнул Виллена в грудь обеими руками.

Герцог перевалился через ограду балкона и упал вниз, на нижний уровень сада, ломая ветки кустов тяжестью своего тела. Он умер в полете.

Человек в черном достал из рукава платок. Аккуратно вытер от крови Виллена руки и плащ. Затем пошел прочь от балкона, по дорожке сада, держа платок в опущенной вниз правой руке. Примерно через пятьдесят шагов он разжал руку, и платок упал в траву на краю дорожки.

Не оборачиваясь, человек в черном плаще быстро пошел вперед и исчез в темноте.

Глава XXX

— Невероятно! — говорил Донрен, пока они с Гленардом быстрыми шагами шли по утоптанному песку аллей Императорских садов. — Убийство герцога, да еще и в таком месте! Куда катится этот мир?

— Сады ночью разве не охраняют? — спросил Гленард.

— Сами сады нет. Охраняют весь дворец. Но, на самом деле, сюда, в сады, довольно легко попасть. Особенно сейчас. До коронации Императора я решил снять часть охраны дворца и бросить их на поиски Ардэна и его команды. Похоже, этим решением кто-то и воспользовался.

— Может, Ардэн и воспользовался? — предположил Гленард.

— Давай не будем делать поспешных выводов, — раздраженно покачал головой Донрен.

Они свернули на соседнюю аллею и через несколько минут подошли к месту, где стражники обнаружили утром тело герцога Фьотдайха.

Герцог лицом вверх лежал на кустах живой изгороди, подмяв их под себя. Его ноги свешивались с кустов почти до земли. Его светло-зеленое сюрко с богатой золотой вышивкой, отделанное беличьим мехом, всё пропиталось темно-багровой кровью. Кусты изгороди, их засохшие желтые листья и песок прилегающей к ним дорожки тоже были красными от крови.

Чуть в стороне от тела стояли два стражника. Рядом с телом, осматривая его, но не подходя слишком близко, стоял лейтенант Михал.

— Что тут у нас, Михал? — спросил Донрен, подходя.

— Тело обнаружила стража во время утреннего обхода, господин генерал, — ответил Михал.

— Кого-то ночью видели?

— Только самого герцога Фьотдайха. Привратник его узнал и пропустил. Герцог сказал, что у него важная встреча.

— И привратник не обеспокоился тем, что герцог не вернулся? — удивился Гленард.

— Из дворца и из садов много выходов, — Михал махнул рукой куда-то вдаль. — Привратник подумал, что герцог встречался с кем-то во дворце, а потом вышел через ворота самого дворца.

— Во дворец так легко попасть? — удивился Гленард.

— Нет, — ответил Донрен. — Но если знаешь, куда идти, то всё возможно. Михал, тело кто-нибудь трогал?

— Нет, ваша светлость. Как только нашли тело, сады полностью закрыли и послали за мной.

— Отлично. Гленард, осмотри тело и следы. Что можешь сказать?

Гленард подошел к телу. Внимательно осмотрев его, он поднял и отпустил руку герцога Фьотдайха. Осмотрел кусты. Посмотрел вверх.

— Удар кинжалом в сердце, от этого он и умер, — начал рассказывать Гленард. — Кинжал я не вынимал, но готов спорить, что он тонкий и длинный. Посмотрите на гарду кинжала. Вычурная, с многочисленными ненужными декоративными элементами. Это парадный кинжал, который использует знать на юге. В основном, в герцогстве Глареан, но в Хортии и Аррикумме тоже встречаются. Это ни о чем особенном не говорит, такие кинжалы можно найти и в Рогтайхе, хотя и не так часто.

— Что еще? — спросил Донрен.

— Умер, вероятно, около полуночи, если судить по состоянию трупа. Умер быстро, удар очень точный. Крови много, но ее могло бы быть больше, если бы он умирал долго. Работа человека, который умеет обращаться с такими кинжалами. Можно предположить, что кто-то из южной знати, но это только предположение. И убит он не здесь. Кусты сильно примяты, он упал с высоты. Вон там, наверху, есть балкон. С него он, вероятно, и упал. Надо осмотреться там.

— Почему убийца не забрал кинжал? — удивился Донрен. — Он же приметный, да и явно недешевый.

— Возможно, просто не ожидал, что Виллен упадет с балкона сюда. А потом испугался шума и сбежал.

— Возможно, — согласился Донрен. — Интересно, что герцог Фьотдайх делал здесь в такое время?

— Давайте посмотрим в его сумке, вон там, на поясе, — предложил Гленард. — Вдруг чего отыщется.

— Давай, — кивнул Донрен.

В сумке отыскалось несколько монет и сложенный пергамент. Гленард осторожно развернул его, пробежал глазами и присвистнул.

— Что там? — заинтересовался Донрен.

— Ты не поверишь. Это письмо, в котором Виллена приглашают прийти в этот сад вчера ночью.

— И кто его написал?

— Юррен ан Глареан. Он пишет, что он и герцоги Хортия и Аррикумма, учитывая ситуацию, решили поддержать герцога Фьотдайха на выборах Императора. Но у них есть некоторые условия, которые они, учитывая обстоятельства, хотели бы обсудить абсолютно приватно, поэтому и предлагают такое место для встречи.

— То есть, получается, что его сюда заманил Юррен и он его убил? — удивился Донрен. — Может, письмо чья-то подделка?

— Сложно сказать, — пожал плечами Гленард. — Но здесь есть тиснение с гербом Глареана. И запечатано письмо его печатью. По крайней мере, очень похожей. Если и подделка, то очень качественная.

— Интересно… — задумчиво протянул Донрен.

— Пойдемте наверх, посмотрим, что там, — предложил Гленард.

— Пойдем, — согласился Донрен.

Наверху, на балконе, огороженном белым мраморным резным ограждением, у которого цвел куст шиповника, Гленард внимательно осмотрел следы крови на песке и на мраморе ограждения.

— Похоже, что нападавший был один, — Гленард повернулся к Донрену, завершив осмотр. — Высокий. Следы не похожи ни на Ардэна, ни на кого-то из его подручных, которых мы знаем. Вот здесь, вероятно, был удар. Потом герцог Фьотдайх, видимо, попятился к ограждению балкона и спиной через него перевалился. Поэтому нападавший и не смог забрать кинжал.

— Есть предположения, кто бы это мог быть? — спросил Донрен.

— Есть, но пока недостаточно следов. Давайте осмотримся вокруг. Похоже, что после убийства нападавший пошел вон туда.

Они пошли по дорожке сада, внимательно осматривая и дорожку, и кусты по ее бокам. Шагов через пятьдесят Гленард резко остановился.

— Смотрите! — показал он.

Гленард наклонился и осторожно поднял кусок белой ткани, лежавший в траве под кустом у края дорожки. Ткань была обильно пропитана кровью.

— Похоже, убийца вытирал руки и уронил платок. И здесь, кажется, есть герб. Запачкан кровью, но рассмотреть можно.

— И что там? — спросил Донрен.

— Ох, Донрен… Это герб Глареана.

— Подведем итог, — Донрен помрачнел, — герцог Фьотдайх убит кинжалом, которым пользуются герцоги Глареан и их вассалы. Герцог пришел сюда на встречу с Юрреном ан Глареан, как мы знаем из письма. Печать и пергамент выглядят подлинными, сама причина такой встречи тоже выглядит вполне логичной. На месте убийства найден платок герцога Глареана со следами крови, явно оброненный в спешке. Возможно, из-за спешки убийца не смог и забрать кинжал.

— Нужно еще добавить, что герцог Юррен уже пытался совершить несколько убийств чужими руками, но неудачно. В том числе, он уже пытался убить герцога Фьотдайха, как и герцога Зведжина, — добавил Гленард. — Поэтому желание продолжить уже без помощников выглядит логичным. К тому же, Юррен известен жестким и задиристым нравом, равно как и недалеким умом и неспособностью заметать следы.

— Итак, что у нас получается в итоге? — спросил Донрен.

— Теоретически может быть, что угодно, — пожал плечами Гленард. — Но если животное похоже на кошку, и на нем написано «кошка», то вполне вероятно, что это кошка. То есть, я бы рассматривал Юррена ан Глареан как основного подозреваемого.

— Согласен, — Донрен кивнул. — Похоже, Гленард, с учетом того, что нам рассказал ранее Первый Священник мэтр Латий ан Лангделен о попытках убийства, организованных Юрреном, и принимая во внимание то, что мы нашли здесь, нам всё-таки пришла пора побеседовать с герцогом Юрреном. Поехали к нему. Настойчиво пригласим его в Дом Тайной Стражи на беседу.

— Поехали, — радостно согласился Гленард. — Постой, а кто это там бежит, это не Славий случаем?

Когда высокий темноволосый молодой человек подбежал к ним ближе по дорожке сада, это действительно оказался Славий. Бледный и запыхавшийся, он остановился перед Гленардом, Донреном и Михалом.

— Гленард… Донрен… — тяжело выдохнул он. — Поехали быстрей… Мислав… Герцог Плодэн… Убит…

Глава XXXI

Гленард, Донрен и Михал поспешили за Славием. Пробежав по аллеям сада, они выбежали из ворот, сопровождаемые изумленными взглядами стражников. Несмотря на тучную фигуру Донрена, он почти не отставал от остальных.

Подбежав к своим лошадям, они запрыгнули в седла и рванулись по шумным утренним улицам Рогтайха. Пролетев Дворцовую площадь и Площадь Империи, они чуть не задавили стражников в воротах Белого города. На забитом экипажами Проспекте Империи им пришлось чуть снизить скорость, пробираясь между каретами, повозками и возами. Стараясь никого не затоптать лошадьми и не разбиться самим о кареты и возы, они, то натягивая поводья, то упирая шпоры в бока лошадей, понемногу пробирались вперед, к Площади Согласия, а потом и к Рыночной площади.

— Куда мы едем? — крикнул Михал, поравнявшись со Славием.

— На Проспект Андера! Ресторация Золотой Фазан! — ответил он.

— Тогда сверни направо в следующий переулок. Иначе застрянем на Рыночной площади! — посоветовал Михал.

Славий последовал его совету, и они поскакали по узким, извилистым переулкам, вымощенным камнями. Теперь Михал скакал впереди, показывая короткую дорогу, а все остальные старались от него не отстать. Редкие прохожие испуганно отбегали с их дороги, прижимаясь к стенам домов и заборам, чтобы не попасть под копыта бешенных всадников.

Через несколько минут они выскочили на широкий Проспект Андера, едва не затоптав группу бьергмесских торговцев, и помчались по проспекту, лавируя между экипажами. Еще минута дикой скачки, и они почти на ходу спрыгнули с лошадей, прибыв на место.

На широком тротуаре у модной и дорогой ресторации «Золотой Фазан» собралась толпа. Хорошо одетые мужчины и женщины плотно столпились вокруг входа в ресторацию, закрывая своими спинами всё происходящее там.

— Дорогу! Слово и дело Императора! — заорал Донрен, врезаясь в толпу и активно расталкивая возмущающихся зевак.

Они грубо прорезали толпу, отпихивая неповоротливых прохожих, толкаясь локтями, руками и плечами, наступая на ноги и собирая за собой множество гневных взглядов и бранных слов, сказанных, однако, тихо и под нос.

На тротуаре у входа в ресторацию, в двух-трех метрах в стороне от двери, они увидели лежавшего на животе молодого человека. Его руки и ноги были безвольно раскинуты. Затылок и спину рассекала страшная рана от сильного удара мечом. Всё тело, как и тротуар вокруг него, были покрыты багровой кровью, в которой белели маленькие кусочки раздробленного мозга.

Гленард тяжело вздохнул и на несколько секунд закрыл лицо руками.

Вокруг тела и у входа в Золотой Фазан стояли стражники Тайной Стражи, стараясь сдерживать напор любопытной толпы, и не выпуская никого из ресторации. У двери ресторации Гленард увидел барона Власлава ан Вежис, с которым он ранее познакомился у Мисси. Барон, также увидев Гленарда и Славия, замахал им обеими руками.

— Стражники! — крикнул Донрен. — Оттеснить толпу! Расширить круг! Дать место! Никого из ресторации не выпускать!

— Пусть приведут барона ан Вежис, — попросил Гленард. — Вон, он нам машет.

— Хорошо, — согласился Донрен. — Барон ан Вежис, подходите сюда. Пропустите его, ребята. Осторожнее, ваша милость, не наступите на кровь.

— Что вы здесь делаете, Власлав? — спросил Гленард.

— Ох, Гленард, я как раз встречался с несчастным Миславом, — горестно схватился за голову Власлав. — Мое почтение, герцог Квитин. Мое почтение, герцог Верверриг.

— Вы встречались с Миславом? Зачем? — переспросил Гленард. — И что здесь произошло?

— Это так ужасно, Гленард, — Власлав прижал ладони к щекам. — Я пригласил герцога Плодэна позавтракать в этом чудесном заведении, чтобы обсудить разные деловые вопросы. Я много торгую с герцогством Плодэн. У нас были хорошие отношения с отцом Мислава, Анженом. Я хотел убедить юного Мислава продолжить наше плодотворное сотрудничество. Вы знаете, дела требуют внимания к партнерам…

— И что же произошло? — нетерпеливо помахал рукой Гленард.

— Простите, Гленард, я увлекся. Мы с Миславом уже закончили нашу трапезу. Договорились. Понравились друг другу. Мислав вышел из ресторации, а я остался ждать еще одного своего друга. Я сидел у окна и увидел, что, когда Мислав вышел и пошел к своей карете, подъехала другая карета, из которой вышли герцоги Глареан и Аррикумма. Точнее сказать, вывалились. Кажется, они были очень сильно пьяны.

— Что было дальше?

— Я не слышал, о чем они говорили. Кажется, они о чем-то спорили. Потом Мислав пожал плечами, повернулся и пошел к своей карете. А Юррен ан Глареан вдруг выхватил меч и с размаху ударил Мислава по затылку.

— Юррен ан Глареан? — переспросил Гленард. — Это точно был он? Сам ударил Мислава мечом?

— Именно так, клянусь, — подтвердил Власлав. — Мислав рухнул, а Арсенн ан Аррикумма схватил Юррена и потащил его к карете. А Юррен, кажется, хохотал. И они тут же уехали. И подбежали стражники, собралась толпа. Какой ужас!

— Спасибо, барон, — кивнул Донрен. — Вы очень нам помогли. Возвращайтесь в ресторацию. Побудьте пока там, пожалуйста, пока мы здесь со всем не разберемся.

— Стражник прискакал в Верверриг с известием о случившемся, — сообщил Славий. — Вас не было, и я сразу бросился за вами.

Донрен оглянулся по сторонам. Увидев около дверей бледного молодого служку ресторации, он махнул ему рукой.

— Эй, ты! Быстро иди сюда!

Служка подбежал к нему и поклонился.

— Как зовут? — спросил Донрен.

— Деннон, ваша милость.

— Ваша светлость, — поправил его Донрен. — Что ты делаешь в ресторации, Деннон?

— Так… Работаю, ваша светлость. Работу работаю, что ж ещё-то…

— Что именно делаешь, Деннон?

— Так… Да дверь открываю для благородных гостей. И закрываю, да. И приветствую. Так и ещё попрошаек всяких гоняю и шушеру всякую.

— Хорошо, Деннон. А слышал ли ты, о чем здесь господа говорили, прежде чем один другого зарубил?

— Так… Слышал, вроде, слышал, да. Ваша светлость.

— Напряги память, Деннон, — Донрен грозно приблизился к служке — Хорошо напряжешь, получишь золотой. Что именно здесь произошло? О чем они говорили?

— Так… Да вот… Молодой господин, да, вышел из двери, я для него дверь открыл. И закрыл, да. Так… Он туда пошел, вон карета их стоит, да. А тут это, значит так… Еще карета подъезжает, с двумя благородными господами. Я им еще дверь открыл, да. А они на дверь, так, и не посмотрели даже. Один из них стал на господина первого кричать, да. Иррин, значит, или Юрин.

— Юррен? — переспросил Донрен.

— Так… Да, Юррен, да, ваша светлость, — кивнул головой служка.

— Откуда знаешь имя?

— Так… А молодой господин, значит, его назвал, когда ему отвечал, да…

— О чем они говорили?

— Так… Этот Юррен кричал, что у молодого господина, Мисава, значит, совести нету, да. И что чести нет, кричал, да, ваша светлость. Так… А Мисав этот отвечал, что у него, значит, может, и совести нет, а у Юррена этого ни мозгов, ни, простите, яиц, нет, да.

— А Юррен?

— Так… Ой, а он рассвирепел совсем, да… Он же еще и пьяный был. Совсем пьяный, да. Так… Сказал, что Мисава этого вызывает, и что прямо сейчас драться будут, да.

— А Мислав? — нетерпеливо махнув рукой, спросил Донрен.

— Так… А он сказал, что, значит, с пьяными сражаться чести нет, да. Сказал, чтобы Юррен этот проспался, а потом они и поговорят. И повернулся. И пошел к карете их, да. Так… А Юррен этот меч свой как выхватит! Да как прыгнет к Мисаву этому! Да как по башке его треснет этим мечом! Да! Так… А Мисав, значит, упал и не шевелится. Только кровь течет, да… Так… А тут, значит, второй господин схватил за руку этого Юррена и в карету потащил, да… А у Юррена этого глаза такие дикие-дикие. Так… А второй кричал что-то, вроде «Что ты наделал» да «Надо ехать», да. Вот. Так и было всё, ваша светлость, да.

— Понятно, — кивнул Донрен. — Свободен, Деннон. Иди работай. Спасибо.

— Так… А золотой-то, ваша светлость? — удивленно спросил Деннон.

— Ах, да, — Донрен развел руками и полез в сумку на поясе. Достав золотой, он бросил его Деннону, а тот, поймав монету, радостно убежал внутрь ресторации.

— Я убью его, — тихо, но жестко сказал Гленард. — Можешь говорить, что хочешь, Донрен, но я убью его.

— Что? — переспросил, выходя из задумчивости, Донрен, поворачиваясь к Гленарду.

Гленард не ответил. Не сказав ни слова, он пошел через толпу, грубо отталкивая замешкавшихся, к своей лошади. Вскочив в седло, он сильно стукнул по бокам лошади шпорами. Лошадь взвилась на дыбы, а потом с места рванулась в бешеный галоп.

— Славий! За ним! — заорал Донрен, кидаясь через толпу к своему коню. — Быстрее! Остановите его!

Славий, Донрен, Михал и четверо стражников, пробравшись к своим лошадям, вскочили в седла и помчались вслед за Гленардом.

Гленард проскакал по проспекту Андера, стремительно проносясь между каретами, экипажами и возами. Он пролетел через Северную площадь, едва не налетев на большую карету и перескочив через пустой воз, изрядно напугав возницу. Сопровождаемый криками и руганью, Гленард пролетел через Северные ворота Белого города и помчался по Северному тракту.

Через несколько минут, он свернул направо и, чуть снизив скорость, поскакал по узкой дороге между высоких, заросших по-прежнему зеленым плющом, каменных заборов туда, где находилось столичное имение Юррена ан Глареан.

Доскакав до ворот имения, он ворвался внутрь, грудью лошади оттолкнув двух выскочивших ему наперерез слуг. Не обращая внимания на их крики, он проскакал по аллее парка и соскочил на землю у крыльца, рядом с которым стояла карета с гербом Аррикумы на дверцах.

На большом крыльце дома стояли двенадцать рослых слуг-охранников герцога Глареана, при виде Гленарда обнаживших мечи. Гленард выхватил свой меч и пошел на них.

— Слово и дело Императора! — заорал он диким голосом. — Я граф Гленард ан Ульфдад. С дороги! А кто поднимет на меня меч, того убью, как собаку, за нападение на благородного господина!

Из двери за спинами слуг вышел Юррен ан Глареан. За ним выскочил бледный Арсенн ан Аррикумма. Его выдающийся нос ощутимо дрожал. Черная борода, обычно заботливо ухоженная, была растрепана. Юррен, напротив, был в бодром и боевом настроении.

— Кого это еще к нам принесло?! — заорал Юррен. — Ты кто такой, разбойник?!

— Юррен! — закричал в ответ Гленард. — Кончай комедию ломать! Иди сюда, паскуда! Ты предательски зарубил Мислава, а я пришел убить тебя за это!

— Ты на кого меч поднял, свинья?! — кричал Юррен. — А ну, ребята, зарубите его!

Слуги переглянулись, сделали неуверенный шаг вперед, но выполнять приказ не спешили.

— А ну, сволочи, выполнять! — крутя глазами, заорал Юррен. — Кто его зарубит, десять золотых от меня получит. А кто от драки сбежит, запорю до смерти на конюшне лично! Не бойтесь его, вы под моей защитой!

Это подействовало. Слуги с мечами в руках пошли вниз по ступенькам, стремясь окружить Гленарда. Гленард усмехнулся и неспешно нарисовал мечом пару восьмерок в воздухе. Слуги Юррена остановились за несколько шагов до него, не решаясь напасть первыми. Гленард выбрал одного из слуг, самого рослого, и сделал шаг вперед, приготовившись ударом выбить у него меч из рук, а потом плечом оттолкнуть его с дороги и добраться до Юррена.

Сзади раздался топот множества копыт. Слуги попятились назад. Юррен удивленно поднял брови. Арсенн ан Аррикумма побледнел еще больше.

Вокруг Гленарда с коней спрыгнули Славий, Донрен, Михал и тайные стражники. Все тут же обнажили мечи.

— Слово и дело Императора! — зычно провозгласил Донрен. — Назад, челядь! Я Донрен ан Верверриг, Великий Инквизитор Империи! Кто встанет у меня на пути, того лично запытаю до смерти за измену Империи! А ну, разошлись, быстро!!!

Слуги попятились, опустили мечи, и отступили в стороны. Донрен пошел вперед, не обращая на них внимание. Гленард хотел было побежать вперед, обогнать Донрена и добраться до Юррена, но его остановил Славий, крепко удержав Гленарда за плечо. Гленард зло посмотрел на Славия, но Славий покачал головой.

— Пожалуйста, Гленард, не надо, — тихо попросил Славий. — Мислав не этого бы хотел.

— Хорошо, Славий, — согласился Гленард после секундного раздумья. — Отпусти, пожалуйста. Я следую за Донреном. Без его приказа ничего не сделаю. Обещаю.

Славий отпустил плечо Гленарда, и они оба пошли вслед за Донреном. За ними по ступеням поднимались Михал и его стражники. Не доходя трех ступенек до мрачного Юррена, держащего в руке обнаженный меч, Донрен остановился.

— Юррен ан Глареан! — громко, но спокойно, обратился Донрен — Я, Великий Инквизитор Империи, именем Империи обвиняю тебя в подлом убийстве герцога Мислава ан Плодэн.

Юррен, помрачнев, насупился.

— Я обвиняю тебя, — продолжил Донрен, — в подлом и тайном убийстве герцога Виллена ан Фьотдайха.

Брови Юррена удивленно поползли вверх.

— Виллен убит? — изумленно спросил он, опустив меч. — Это не я! Я этого не делал!

— Я также обвиняю тебя, — продолжал Донерн, не обращая внимания на слова Юррена, — в организации тайных нападений на герцога Тадеша ан Зведжин и герцога Виллена ан Фьотдайх.

Юррен побледнел.

— По совокупности изложенного, — Донрен холодно смотрел на бегающие по сторонам глаза герцога Глареана, — я обвиняю тебя в действиях, направленных на насильственный захват престола Империи, сиречь в предательстве законов Империи и в измене Империи и Императору. Улики и признания, вину твою подтверждающие, я нахожу достаточными для твоего ареста и дознания с пристрастием. Герцог Юррен ан Глареан, ты арестован и будешь помещен под охрану в Доме Тайной Стражи на всё время, необходимое для проведения полноценного расследования твоих преступлений и преступлений твоих сообщников, если таковые обнаружатся. Брось меч и немедленно следуй за нами!

— Вы не можете! — вдруг закричал герцог Аррикумма из-за плеча Юррена. — Ты не можешь, Донрен! Не можешь арестовать герцога Империи и претендента на престол накануне избрания нового Императора! Это ты пытаешься захватить власть!

— Арсенн, друг мой, — мягко обратился к нему Донрен, — закрой рот. На твоем месте, я бы вообще-то помолчал бы. Или мне задуматься о странном происшествии с бароном Мираном ан Гарредхил? Или о том, не были ли вы с Юрреном в сговоре?

Арсенн ан Аррикумма шумно сглотнул и, умолкнув, скрылся за дверью дома.

Юррен огляделся вокруг. Посмотрел на Донрена, потом на Гленарда, Славия и их свиту. Юррен покачал головой.

— Ну, что, Юррен, — Донрен терял терпение, — ты сам отдашь свой меч и пойдешь с нами, или предпочтешь быть связанным и протащенным через весь город на веревке? На геройскую смерть не рассчитывай. Все мои ребята обучены обезоруживать, не причиняя вреда, и обучены отлично. Бросай меч или готовься к позору.

Юррен плюнул на ступеньку перед Донреном, а потом, поморщившись, кинул туда и свой меч. Его слуги, всё ещё стоявшие у крыльца, поспешно убрали свои мечи в ножны и скрылись в саду.

Юррен пошел вниз по ступенькам. Он мрачно прошел мимо Донрена и Гленарда. Потом между расступившимися стражами.

— Слуги! — крикнул он. — Коня мне! Быстро!

Через минуту слуги подвели ему коня. Он, не спеша, залез в седло. Посмотрев на садящегося на своего коня Донрена, он кивнул ему.

— Ну, что, Донрен, твоя взяла, — криво усмехнулся он. — Поехали, прокатимся в Дом Тайной Стражи. Побуду твоим гостем немного.

Глава XXXII

Гленард шел по знакомой ему аллее сада герцога Вальдреда ан Абфрайн. Герцог, так же как и в прошлый раз, решил принять его в беседке в глубине сада.

Прошло почти две недели после Самхайна. Гленард поражался, как изменилась природа сразу после праздника. До него, весь прошлый месяц, осень приближалась лениво и медленно. Постепенно желтели листья, не все сразу, а ветка за веткой. Многие деревья оставались полностью зелеными.

А после Самхайна, буквально на утро после праздника, осень как бы вспомнила о том, что ей пора вступить в свои права. Деревья стремительно желтели и краснели, листья засыхали на деревьях и начинали постепенно облетать.

Гленард нахмурился, вспомнив события, произошедшие на праздновании Самхайна. Им удалось предотвратить катастрофу, но Рейнорда ан Мерфрайн не вернешь. Жаль, хороший был старикан, хотя и немного занудный. От пяти бандитов, схваченных на празднике, толку не было никакого. Они оказались моряками с какого-то кадирского корабля, видимо, полупиратского, таких было немало. Ардэн нанял их тем же утром, даже не объяснив толком, что к чему. Где скрывается Ардэн, они не знали, и сказать не могли, несмотря на любые пытки. Ардэна искали все стражники и тайные стражи столицы, но он опять как провалился.

Похолодало, особенно по утрам, но до снега было еще далеко. Снег в Рогтайхе ожидался только через месяц. Осень была сухой, дожди были редки. Однако усилился ветер, и он стал холодным и по-зимнему жестоким. Он сушил губы, слезил глаза и своим прикосновением замораживал носы, уши и пальцы.

Ветер же безжалостно срывал с деревьев те листья, которые уже успели пожелтеть, покраснеть, побуреть и засохнуть. Гленард остановился на секунду и оглянулся вокруг. Дубы и платаны над аллеей уже пожелтели. Прислушавшись, Гленард услышал мягкий шелест листьев, падающих и задевающих своих еще крепко держащихся собратьев, как бы шепча им о том, что эта участь ожидает и их.

Гленард поднял голову. Порыв ветра как раз сорвал ворох листьев с одной из верхних веток соседнего дуба, и они опускались прямо на Гленарда, кружась и, как будто, танцуя свой последний танец.

Гленард вздохнул и пошел дальше искать герцога Абфрайна.

Вальдред ан Абфрайн сидел, закутавшись в плотный серый шерстяной плащ, в той же беседке, где они встречались раньше, и грустно смотрел на струи маленького водопада, журчащего рядом с беседкой. Увидев Гленарда, он улыбнулся.

— Граф Гленард! — радостно воскликнул он. — Рад вас видеть!

— Ваша светлость, — поприветствовал Вальдреда Гленард.

— Не правда ли, осень прекрасна?

— Конечно, — согласился Гленард, — только, пожалуй, немного печальна.

— Ах, вы правы, — с энтузиазмом кивнул Вальдред, — как раз об этом я и думал, когда вы пришли. Что привело вас ко мне сегодня, друг мой?

— Я хотел вас проведать, Вальдред, — ответил Гленард, — и еще хотел сообщить вам, что герцог Юррен ан Глареан, который некогда вас оскорбил, получил заслуженное возмездие. Он публично унижен, арестован и заключен в довольно глубокую и, уверяю вас, весьма вонючую дыру, как вы того и хотели.

— Ах, Гленард, я слышал. Спасибо! Спасибо вам! Бедный, несчастный Мислав! Мы могли бы стать друзьями с ним, но не успели… Вы такой молодец, Гленард! Мне, правда, стало теперь немного даже жаль герцога Юррена, но он получил по заслугам.

— Посмею ли я напомнить вашей светлости об одном обещании, которая ваша светлость дала мне?

— О каком же обещании, Гленард? — спросил Вальдред.

— Ваша светлость желала публичного унижения Юррена, и я ваше желание исполнил. Позволю напомнить, что вы, Вальдред, обещали, если это случится, пойти за тем, кто это исполнит, дословно, хоть в Кадир, хоть в Шеангай.

— Ах, Гленард, вы правы! — рассмеялся Вальдред. — И куда же мы с вами отправимся, милый друг? В Шеангай или всё-таки в Кадир?

— Мы отправимся, ваша светлость, на Большой Совет. Где я попрошу во исполнение вашего слова отказаться от претензий на престол Империи и поддержать другого очень достойного кандидата, а именно герцога Славия ан Квитин. Уверяю вас, достойнее вас двоих в Империи претендентов на трон нет.

— Ну, что ж, Гленард, — погрустнев, после некоторого раздумья, ответил Вальдред, — пожалуй, мне следует больше думать о своих словах, и о тех обещаниях, которые я даю. То, что вы просите, невероятно больно для меня, это крушение всех моих надежд. В очередной раз… Однако, граф, я человек слова. Вальдред сказал, Вальдред сделает. Я поддержу Славия.

— Спасибо, ваша светлость, — Гленард поклонился. — Возможно, вам будет легче сдержать ваше слово, если вы узнаете, что мы со Славием обсуждали ваше предложение об использовании орлов для доставки писем. Герцог Квитин находит его весьма интересным. Он готов после коронации поддержать ваши исследования и предоставить вам всё необходимое.

— Ах, Гленард, это прекрасная новость! — широко улыбнувшись, воскликнул Вальдред. — Позвольте я вас обниму, это прекрасно!

— Со своей стороны, Вальдред, — продолжил Гленард, осторожно отстраняясь, — я бы порекомендовал вам, помимо орлов, взглянуть на воронов. Их много больше, чем орлов, и они гораздо легче приручаются. У одного из моих бывших товарищей на войне был ручной ворон. Это очень умная птица и, при этом, сильная, быстрая и способная за себя постоять. Можно было бы рассмотреть еще голубей, они очень быстры. Впрочем, они хуже, поскольку подвержены нападениям хищных птиц. А вороны этого недостатка не имеют.

— Гленард, это гениально! — восторженно воскликнул Вальдред. — Вы такой молодец! Спасибо вам за эту прекрасную идею! Пожалуй, можно было бы еще использовать сов… Они будут хороши для доставки приглашений, такие лапочки. Хотя, нет. Они же только ночью летают, а это нарушит весь обмен письмами… Пожалуй, вы правы. Вороны — это прекрасная идея. Но орлам тоже нужно дать шанс. Правда, Гленард?

— Конечно, ваша светлость. Орлам обязательно нужно дать шанс.

Глава XXXIII

— Попробуй фазана, Славий, — предложил герцог Сигерд ан Плотхавт, улыбнувшись в свою большую рыжую бороду — В этой ресторации фазаны чудо как хороши.

— Прости, Сигерд, — покачал головой Славий, — в последнее время мне не нравится сочетание слов «ресторация» и «фазан».

— Ах, да, Славий, извини, — Сигерд помрачнел. — Бедный Мислав. А ты, Вальдред, попробуешь?

— Я птиц слишком люблю, чтобы их есть, — отказался Вальдред ан Абфрайн. — Предпочитаю мясо.

— Ну ладно, — добродушно улыбнулся Сигерд, похлопав себя по большому животу, — тогда на всех жаркого, запеченной картошки, кукурузы, паштетов, колбас, сыров, хлебов ко всему этому. Ну, и мне всё же фазанчика. Да пожирнее! И вина. Кувшина четыре, наверное… Какого, Славий?

— Конечно, квитинского. Пожалуй, «Сирень и крыжовник». Хотя нет, к мясу лучше «Белый волк». Несмотря на название, имеет очень насыщенный темно-красный цвет и потрясающее послевкусие.

— Будет исполнено, ваши светлости! Сию же минуту! — услужливо поклонился служка и побежал исполнять заказ.

Славий, Вальдред и Сигерд сидели в роскошной, отделанной бархатом и золотом, закрытой комнате для особо важных гостей моднейшей ресторации «Ностальгия» на Проспекте Андера. Собраться предложил Вальдред, а место выбирал Сигерд, большой охотник до вкусной, сытной и нездоровой пищи, что явно отражалось на его фигуре. Попасть в «Ностальгию» было чрезвычайно непросто, однако для трех герцогов место, конечно, тут же нашлось.

— Ну, так что, Вальдред, — Сигерд вытер бороду, герцоги только что выпили по первому кубку чудесного вина, принесенного слугами. — Зачем ты нас собрал?

— Ах, Сигерд, всё просто. Смотри, Рейнорд ан Мерфрайн и Виллен ан Фьотдайх мертвы. Юррен ан Глареан в темнице. Из тех, кто на Совете Земель заявил о своих намерениях занять престол, остались только я и Тадеш ан Зведжин. Так?

— Так, — согласился Сигерд. — Ну, так я тебе говорил, что я тебя поддерживаю. Не Тадеша же мне поддерживать со всеми его южными нападками против нас, северян.

— Вот именно, Сигерд! Вот именно! — Вальдред замахал руками, слегка расплескав вино. — В том то и дело, что меня поддерживать не нужно.

— А кого? — удивился Сигерд. — Тадеша что ли? Что ты такое говоришь?

— Дело в том, Вальдред, что я решил не участвовать в избрании Императора, и поддержать другого кандидата.

— То есть, — нахмурился Сигерд, — Императором станет Тадеш?

— Ах, Сигерд, нет! Что ты всё про Тадеша.

— Нет?

— Нет!

— Тогда кто?

— Славий, — указал на Славия Вальдред. — Славий решил потребовать себе престол, и я его поддерживаю. И тебя прошу его поддержать так же, как ты поддерживал меня.

— А мне-то это зачем? — удивился Сигерд. — Еще один южанин? А как же твои слова, Вальдред, дескать, сделаем север великим снова? Нет, Славий, я против тебя ничего не имею, ты пойми. Человек ты хороший, и я тебя уважаю. Но я при всем этом уважении не вижу большой разницы между тобой и Тадешом.

— В том то и дело, Сигерд, — ответил Славий, — что ты хочешь сделать великим север, Тадеш хочет сделать великим юг, а я хочу сделать великой всю единую Империю. Противоречие между севером и югом назрело, вопрос в том, кто сможет его погасить, а кто растащит Империю на части. Тадеш убьет Империю, а я постараюсь ее удержать вместе.

— Слова, Славий, — Сигерд мрачно отпил вина. — Слова сейчас все красивые говорят, а как до дела дойдет, так неизвестно, что и как.

— Ну, а кого ты поддержишь, Сигерд? — спросил Вальдред. — Юный Брайн ан Сидлерд прав на престол не имеет. Сыновья Мерфрайна и Фьотдайха тоже. Я поддерживаю Славия. За кого ты отдашь свой голос?

— Ну, — Сигерд пожал плечами, — может, Хорт ан Танферран теперь свою кандидатуру выдвинет.

— Хорт поддерживает меня, как поддерживал и Рейнорд ан Мерфрайн, — заметил Славий.

— А Стеррен ан Меддан поддерживал и поддерживает Тадеша, — добавил Вальдред. — Он тоже вряд ли будет претендовать на престол. Кого ты еще поддержишь? Не Геррига же ан Клафтхорд…

— А может, — Сигерд усмехнулся, — я сам на трон залезть решу?

— Ах, Сигерд! — Вальдред раздраженно взмахнул рукой. — Ну, что за шутки? Зачем тебе это? Все же знают, что ты от трона всегда подальше держаться хотел.

— И то верно, Вальдред, — добродушно согласился Сигерд. — От трона подальше, к кухне поближе. Так спокойнее, согласен?

— Скажи честно, Сигерд, — попросил Славий, — почему ты поддерживал Вальдреда, но не хочешь поддержать меня? Я тебе обещаю, клянусь, что притеснений северных герцогств при мне не будет. Что тебе мешает?

— Понимаешь, Славий, — Сигерд задумчиво почесал в бороде, — север — это штука очень специфическая. Север — дело тонкое, Славий. Жизнь у нас непростая, урожаи не сильно большие, лето короткое. Основной доход: лес, шахты и торговля металлом, а также всякими изделиями из него. Ну, в моем случае, еще и рыба, однако в южных герцогствах с рыбой в любом случае получше. Зато какие у меня крабы и лобстеры!

— Так в чем же проблема, Сигерд? — продолжал настаивать Славий.

— Проблема, точнее, просто факт, в том, что половина моего производства так или иначе связана с бьергмесами. Живется им в Империи нелегко, но у меня немного получше. Их гонят отовсюду, а я их привечаю. Не всем это нравится. Но бьергмесы развивают мою промышленность куда лучше и быстрее, чем люди в других герцогствах. Вальдред мне нравится потому, что он тоже всю эту бьергмесскую технику и мышление их инженерное любит, и бьергмесов привечает. При нем и притеснять меня не стали бы, и бьергмесов моих. И, глядишь, вся Империя вперед бы рванула, в промышленном плане. А ты человек с сельскохозяйственного богатого юга, что ты сможешь сделать для нашей промышленности мне не понятно. Впрочем, если выбирать только между тобой и Тадешом, то ты, пожалуй, получше будешь.

— Опасения твои понятны, Сигерд, — кивнул Славий, — понятны, но беспочвенны. Что ты скажешь, если я тебе сообщу, например, что довольно большая община бьергмесов здесь в Рогтайхе поддерживает именно меня? Поддерживает именно потому, что я обещал добиться равенства прав людей и нелюдей во всей Империи. Хочешь, они напишут письма своим родственникам в Плотхавте, а те придут к тебе?

— Что ж, интересно, — задумчиво проговорил Сигерд, отправляя в рот большой кусок жаркого. — Дело нужное, хотя ой, какое нелегкое. Ты правду говоришь, в Империи полно противоречий. Ежели ты станешь Императором, пожалуй, я тебе не завидую, все эти противоречия разрешать и конфликты гасить. Справишься?

— Не знаю, — ответил Славий. — Честно, не знаю, справлюсь ли, но постараюсь. И советников постараюсь выбрать мудрых. Точно знаю, что если победит Тадеш, то плохо будет северу. Если вдруг выступит Герриг ан Клафтхорд, то плохо будет югу. Если же на трон сяду я, то постараюсь удержать баланс интересов. Мы все заинтересованы во взаимном развитии торговли. Югу нужен металл и орудия, северу нужна еда. Мы все нужны друг другу. Поэтому вы получите торговые привилегии на юге на продукты твоей промышленности, а в ответ получите продукты богатого южного сельского хозяйства. Торговля порой рождает войны, но она же и накрепко скрепляет союзы. Вот так я и планирую действовать. А подходит тебе мой план или нет, решай сам, Сигерд.

Славий отправил в рот кусок жаркого, закусив его печеной картофелиной и запив вином. Сигерд некоторое время молчал, потом оторвал у фазана ножку и вгрызся в нее. Через минуту он проглотил большой кусок хлеба, выпил вина и хитро улыбнулся Славию.

— Так что, Славий? Поддержка бьергмесов, защита нелюдей и торговые привилегии для севера при торговле с югом? — подытожил он. — А, пожалуй, мне это нравится! Я тебя знаю не очень хорошо, но то, что ты говоришь, пожалуй, сойдет. Да и Вальдред, вон, в тебя верит. Вот Тадеша я знаю очень хорошо, поэтому его не поддержу никогда. А тебя… А почему бы и нет? Только учти, что память у меня хорошая, жиром не заплыла. То, о чем сейчас говорили мы с тобой, и что ты мне обещал, я запомню. Я верю, что ты говоришь искренне. Не подведи, пожалуйста, моего доверия.

— Обещаю. Так ты со мной, Сигерд? — уточнил Славий.

— С тобой, Славий. Ну, наливайте вино, давайте за это выпьем!

Глава XXXIV

В доме герцогов Верверриг поесть тоже любили. На завтрак были вареные яйца. А к ним, как выразилась Мари, «небольшие закуски» в виде огромных блюд с жареными колбасами, нарезанными окороками, разнообразными сырами, копченой рыбой и овощами. Дополнялось всё это великолепие хлебами, бисквитами, пирогами с грибами, с капустой и с ягодами, а также жареной в свином жире картошкой и, естественно, разнообразными соусами. Запивать эту скромную трапезу предлагалось вином, пивом и медом. Не удивительно, что завтрак, сопровождавшийся длительными разговорами на разные темы, продолжался, бывало, почти до обеда.

В этот раз за завтраком собрались Донрен и Мари ан Верверриг, Славий, Гленард и Лотлайрэ.

— Как там Юррен? — поинтересовался Славий у Донрена.

— Весьма неплохо, — Донрен отправил в рот большой кусок сыра и закусил его хлебом. — Признался во всём. Под пытками, конечно, но формальное признание у нас есть. От убийства Мислава не отпирался, там и так всё понятно. Немного поотнекивался от покушений на Фьотдайха и Зведжина, которые он через Первого Священника организовал, но признался. Дольше всего отрицал убийство Виллена ан Фьотдайх. Говорил, что пил всю ночь с Арсенном ан Аррикумма, и не был в садах. Но потом признал и это убийство. Слишком много улик, невозможно отпираться. Ну, и мы тоже были настойчивыми. Весьма настойчивыми.

— Кроме того, — добавил Гленард, — я беседовал с герцогом Аррикуммой об этом случае. Он сначала перепугался, но потом подтвердил, что в ночь убийства герцога Фьотдайха Юррена он даже не видел. Встретились только под утро и тут же напились. А потом поехали завтракать и наткнулись на несчастного Мислава.

— Получается, — сказал Славий, — наш главный злодей Юррен ан Глареан?

— Ну, почему же, — пожал плечами Донрен, — он злодей, но вот главный ли? Тадеш ан Зведжин также в убийствах замешан. Но если мы его сейчас тоже в темницу потянем, против нас вся знать Империи взбунтуется. Нельзя же арестовать двух герцогов подряд. Скажут, что мечом и пыточным огнем расчищаем тебе путь к престолу.

— Плюс Ардэн, — продолжил Гленард. — На самом деле, если выяснять, кто страшнее, главный злодей, пожалуй, всё-таки он. И вот его то мы наверняка сразу же отправим в подвалы Дома Тайной Стражи. Как только найдем и поймаем, а это, как оказалось, непросто.

— Ну, и что будет с Юрреном потом? — поинтересовался Славий.

— А это, возможно, как раз тебе и придется решать, — усмехнулся Донрен. — Юррен дождется коронации в Доме Тайной Стражи, а потом уже новый Император будет его судить за его преступления. Прощать его за такие убийства я бы не стал. Топор палача явно шею Юррена заждался. Но всё-таки всё решать новому Императору. Не беспокойся, никаких несчастных случаев с Юрреном не планируется. Да и после того, как он признался в своих преступлениях, обращаются с ним весьма достойно. В целом, в соответствии с его титулом.

— Мне не то, чтобы его жалко было, просто интересно, — пожал плечами Славий.

— Ужасно, — Лотлайрэ поморщилась, — вы так спокойно рассуждаете о пытках и казнях… Просто из интереса, как говорит Славий. Речь идет всё же о живых людях.

— Ну, что ты, Лотлайрэ, — улыбнулась Мари, — речь идет о людях, которые не только отняли безвинные жизни других людей, но и наплевали на законы Империи. При том, что они эти законы и должны, в первую очередь, соблюдать, дабы быть примером другим. Разве ты еще не привыкла к этому? Ничего, скоро это станет обычным и для тебя. Простые профессиональные разговоры. Плотники говорят о видах дерева, портные о разных тканях, а наши любимые обсуждают, как именно надо нагреть железо и куда его приложить, чтобы быстрее добиться признания. И в этом нет ничего страшного. Обычные разговоры мастеров своего дела.

Лотлайрэ молча скривилась.

— Ваше сиятельство! — прервал их разговор вошедший стюард. — К вам некая особа, называющая себя Ниарой ан Долидарель.

— А, госпожа Ниара! — воодушевился Донрен. — Прикажи немедленно проводить ее к нам.

Ниара была в мужской одежде. Черные суконные штаны и та же куртка с капюшоном, в которой ее впервые увидел Гленард, когда она пыталась его убить. На поясе Ниары висела ее сабля.

— Доброе утро, благородные господа, — поприветствовала их Ниара.

— Госпожа Долидарель! — радостно улыбнулся Донрен. — Проходите, присаживайтесь к столу. Угощайтесь нашим скромным завтраком. Будьте моей гостьей, прошу вас.

— Спасибо, ваша светлость, я не голодна, — ответила Ниара, но предложенное место за столом, тем не менее, заняла.

— Что привело вас, Ниара, к нам? — Славий налил вино в кубок и передал его Ниаре. — Я очень рад вас видеть, утро сразу стало еще прекраснее. Однако, вероятно, есть какая-то причина, по которой вы здесь именно сейчас?

— Спасибо, ваша светлость, за добрые слова, — Ниара улыбнулась ему, слегка покраснев и смутившись. — Вы правы, я здесь по делу и весьма немаловажному.

— Продолжайте, госпожа Ниара, прошу вас, — заинтересовался Донрен.

— Роллен передает вам всем привет. И еще сообщает, что его люди, точнее, нелюди, кажется, выяснили пару мест, где временами появляется Ардэн. Роллен предлагает вам осмотреть эти места. Возможно, вам удастся застать Ардэна там или хотя бы отыскать какие-либо его следы, которые приведут вас к его укрытию.

— Спасибо, Ниара, и тебе, и Роллену, — поблагодарил Гленард. — Так что же это за места?

— Есть один небольшой дом в Белом городе, чуть в стороне от Проспекта Ларреда, ближе к западной стене. Там Ардэна иногда видели вечерами. Второе место — кожевенный склад в порту, в северной части, ближе к Университету. Там заметили Пиявку. Возможно, и Обух, и Ардэн тоже где-то там поблизости. Роллен передал карты, как найти оба этих места.

— Спасибо, Ниара, большое спасибо, — Донрен довольно потер ладони. — Гленард, нужно проверить эти места. Желательно побыстрее. Ниара, передайте, пожалуйста, мои благодарности господину Роллену.

— Я возьму лейтенанта Михала, и мы устроим засаду ближе к вечеру в доме в Белом городе, — предложил Гленард. — А его стражников пошлем в порт проверить кожевенный склад.

— Не надо стражников, — вмешался Славий. — Я сам проверю портовый склад. Никому нельзя доверять, к сожалению.

— Если не возражаете, благородные господа, я тоже хотела бы поучаствовать в осмотре склада в порту, — неожиданно предложила Ниара.

— И речи быть не может, — замотал головой Донрен. — Это слишком опасно и для тебя, и для Славия.

— Я хорошо знаю, как сражаются и Ардэн, и его подручные, — возразила Ниара. — Я могу быть полезнее, чем кто-либо другой. А что до опасности… Так должна же я хоть как-то возместить всё то зло, которая я совершила?

— Тогда решено, — твердо сказал Славий, не дав Донрену возразить. — Гленард и Михал отправляются в Белый город, а мы с госпожой Ниарой в порт. Никому ничего не говорим. Кроме нас и Михала никто ничего не должен знать, чтобы никто не мог предупредить Ардэна.

— А, ну и ладно… — раздраженно махнул рукой Донрен. — Вы, как дети, играете в игры. Рискуете, хотите весь мир победить собственными руками, забыв о сотнях помощников. А игры эти опасные. Но если хотите, пусть так и будет. Что мне, спорить с вами? Хотите всё делать сами? Пожалуйста. Люди вы взрослые, бойцы опытные и даже очень. Опасно, конечно, но если хотите, идите на этот риск. Доспехи хоть какие-то наденьте хотя бы. Кольчуги там, или гленардины. И удачи вам, детки. Доброй охоты. Возвращайтесь живыми, невредимыми и с добычей.

Гленард с Михалом нашли нужный им дом не без труда. Старый двухэтажный особняк с заросшей мхом черепицей отделялся от переулка сплошным каменным забором, покрашенным в белый цвет известью, местами облупившейся от времени. Дом выглядел полностью нежилым, но ставни и двери были целыми, равно как и замок на поржавевших кованых воротах с калиткой.

Выждав момент, когда в переулке никого не было, Гленард, а за ним и Михал, перелезли через ворота и притаились в кустах в маленьком саду. Было тихо. Сад зарос травой и был усеян опавшими листьями.

После полудня прошло, казалось, не так уж и много времени, но в саду было темновато. И от веток, и от затянувших небо плотных облаков, и от уже начинающих сгущаться ранних осенних сумерек.

Они просидели около пятнадцати минут в кустах у забора, пытаясь понять, есть ли кто-либо в доме. Ни звука. Ни движения. Гленард жестом показал, что собирается обойти вокруг дома. Михал кивнул, и Гленард осторожно двинулся в глубину сада. Михал последовал за ним.

За домом был маленький дворик с покосившимся деревянным сараем, стены которого потемнели от времени. Старая клумба заросла сорной травой. Каменные плиты, покрывающие дворик, растрескались, между ними проросла высокая трава. Старая посеревшая скамейка скособочилась и грозила вот-вот развалиться. Словом, и двор, и сад, и весь дом производили впечатление абсолютно заброшенного места.

— Похоже, нет здесь никого, — пожал плечами Михал.

— Это как раз и интересно, — ответил Гленард. — Самое место для Ардэна спрятаться.

— Думаешь, он внутри?

— Сомневаюсь. Хотя исключать ничего нельзя.

— Надо бы внутри осмотреть, — предложил Михал.

— Надо бы, — согласился Гленард, — но через парадную дверь идти не стоит. Она прямо напротив ворот. Вдруг с улицы кто увидит. Пойдем через заднее крыльцо. Вон там.

Они подошли к задней двери дома. Гленард осторожно подергал дверь, но она была заперта. Гленард осмотрел замок. Простой, но, как назло, никаких инструментов у Гленарда с собой не было.

— Подвинься Гленард, — Михал подошел с отмычками в руках. — Никогда не знаешь, что найдется в карманах и сумках у столичного тайного стража, — усмехнулся он в ответ на вопросительный взгляд Гленарда.

Михал склонился к замку. Он поковырялся в замке около минуты, и дверь, щелкнув, открылась. Гленард уважительно наклонил голову.

Они вошли внутрь дома. Было темно, но какой-то свет всё-таки пробивался через трещины в старых ставнях. Гленард подождал минуту, пока глаза привыкли к мраку, и осмотрелся.

Они были на кухне. Толстый слой пыли и паутина, покрывающая и печи, и столы, и сваленные в углу кастрюли, котелки и сковородки, явно намекала на то, что кухней давно не пользовались.

— Что здесь могло понадобиться Ардэну? — шепотом спросил сам у себя Гленард.

Осторожно открыв дверь, они попали в столовую, открывающуюся, в свою очередь, в большую гостиную. Гленард и Михал удивленно переглянулись.

Насколько дом снаружи, сад и кухня производили впечатление старого заброшенного строения, настолько же столовая и гостиная выпячивали свою роскошь. Эти помещения явно часто убирали. Обставлены они были современной и чрезвычайно дорогой мебелью из красного дерева, дуба и палисандра. Мебель была украшена золотыми и серебряными декоративными элементами. Большой стол был инкрустирован перламутром. Посуда в шкафу, который наугад открыл Гленард, была изготовлена из серебра и дорогущего фарфора. В соседнем шкафу нашлись десятки бокалов и кубков из золота, хрусталя и цветного стекла.

— Целое состояние, нет, богатство, в одном маленьком неприметном домике, — изумленно прошептал Гленард. — Что же это за место такое?

— И что в нем делал босяк Ардэн? — задал еще один безответный вопрос Михал.

Они прошли дальше, в гостиную, в которую выходили парадные двери. Пол большой комнаты был весь устлан кадирскими коврами. Диваны, обитые бархатом с золотой вышивкой, стояли вокруг низкого большого круглого столика из красного дерева. Крышка этого столика была инкрустирована палисандром и перламутром, которые образовывали многолучевую звезду. Стены комнаты были завешаны гобеленами с изображением каких-то садов, но Гленард в темноте не мог рассмотреть деталей.

Потолок в гостиной был очень высоким, уходящим в темноту под крышу домика. Второй этаж, на который из гостиной вела маленькая лесенка с резными балясинами перил, начинался только над столовой и, продолжался куда-то в заднюю часть дома. Не найдя в гостиной ничего, что могло бы быть связано с Ардэном, Гленард и Михал осторожно поднялись наверх.

Там обнаружилась огромная спальня. Это помещение тоже явно поддерживалось в порядке, хотя никаких признаков того, что кто-то здесь недавно ночевал, не было. Посредине комнаты стояла большая кровать с балдахином. Гленард пощупал подушки. Гусиный пух, шелк. Дорогое постельное белье.

Чуть в стороне стояла большая медная ванна, рядом с которой нашлись полупустые бутылочки с мылом и благовониями.

— Мэтр Сежлюдан, — прочел Гленард, взяв в руки одну из бутылочек, и вопросительно посмотрел на Михала.

— Безумно дорогой и очень модный парфюмер с Проспекта Андера, — пояснил Михал. — Далеко не всякая баронесса может к нему попасть.

— Тогда что же их связывает с Ардэном? — непонимающе пожал плечами Гленард.

Михал только пожал плечами в ответ.

Гленард открыл большой резной дубовый шкаф. В нем обнаружились женские платья и рубашки. Гленард провел рукой по ним. Шелк и хлопок. Еще одно богатство. И опять ни следа Ардэна.

— А может, он в них переодевается? — предположил Михал.

— Нет, размер не тот, — возразил Гленард, хихикнув. — Хотя это добавило бы красок в наше расследование.

Гленард хотел взять одно из платьев и рассмотреть подробнее. Но в этот момент его чуткий слух уловил какой-то шум внизу. Гленард замер.

— Калитка, — прошептал он Михалу. Тот кивнул.

Они прокрались на узкий балкон наверху лестницы, рядом с входом в спальню. Балкон этот, нависая над гостиной, позволял им оставаться невидимыми в тени, но худо-бедно видеть, что же происходит внизу.

Загремел замок входной двери. Гленард положил руку на рукоять меча. Дверь со скрипом отворилась. В гостиную вошла фигура. И это явно был не Ардэн. Во-первых, вошедший был выше и полнее Ардэна. И во-вторых, он был женщиной.

Гленард попытался рассмотреть вошедшую женщину, но она закрыла за собой дверь, и в комнате снова стало темно. Впрочем, это была ошибка с ее стороны, поскольку она тут же на что-то наткнулась во мраке, тихо выругавшись. Гленард насторожился. Голос показался ему знакомым.

Гостья вернулась к двери и открыла ее нараспашку. В гостиной стало светлее. Она осмотрелась вокруг, машинально провела рукой по спинке одного из диванов. Потом порылась в маленькой сумочке, прикрепленной к поясу ее длинного зеленого платья, и что-то достала из нее. Положив это что-то на столик в центре гостиной, она вздохнула и, развернувшись, вышла. Снова загремел замок, потом раздались утихающие шаги и снова звук закрывающегося замка. На этот раз калитки.

Когда женщина выходила из дома, и угасающий вечерний свет осветил ее лицо, Гленард узнал ее. И в тот же момент его брови непроизвольно поднялись от удивления. Это была графиня Мисси ан Треудан.

Гленард и Михал осторожно спустились в гостиную. Гленард подошел к столу и посмотрел, что Мисси оставила на нем. Это был сложенный листок дорогой тонкой бумаги без печати. Гленард развернул его и тихо прочел написанное на листке вслух внимательно слушающему Михалу.

Милый друг!

Дня не проходит, чтобы я не скучала по тебе и не томилась от тоски, оттого, что твои нежные руки не обнимают меня, и твои жаркие поцелуи не ласкают мое тело.

Вынуждена сообщить тебе, что Славий всё ещё не отказывается от своей идеи стать Императором. Мне казалось, что я смогла зародить сомнения в его мыслях. Однако он всё ещё сильно колеблется. Его друзья сильно на него влияют.

К сожалению, находятся и те, кто его поддерживают. Славий не часто меня навещает в последнее время, но я слышала, что Вальдред стал его соратником. Вместе с поддержкой Хорта и выбытием других сильных претендентов, Славий становится сильной угрозой для твоих планов.

Увы, несмотря на мое к нему доброе отношение, которое, конечно, никогда не сравнится с моей нежностью к тебе, если он не откажется от своих замыслов, то для реализации твоих целей тебе придется его убить.

Это, впрочем, будет непросто, поскольку Славия защищают все лакеи Донрена и этот его сумасшедший друг Гленард. Даже когда Славий меня посещает (прости меня за это, так нужно для нашего дела), у моего дома всегда появляются несколько непримечательных, но постоянно присутствующих личностей. Видимо, это тайное войско Донрена, призванное охранять Славия.

Должна тебе также сообщить, что Донрен и Гленард, как мне стало известно, бросили на твои поиски всех, кого только могли. Это становится опасным для тебя, но я верю в твой талант и в твою неуязвимость, да хранят тебя Боги. Вместе с тем, это открывает для нас некоторые возможности. Поскольку Донрен стянул в столицу всех своих из ближайших городов, часть интересных мест в округе осталась без присмотра. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Будь решителен, но осторожен. Команды моих кораблей тебя поддержат. Ты знаешь, о ком я говорю.

Если же тебе захочется избавиться от назойливого внимания к себе, то обрати внимание, что для его устранения необходимо будет решить вопрос не только с Донреном, но и с Гленардом. Этот фанатик чрезвычайно раздражен и обижен на тебя после твоей глупой выходки на Самхайн. Боги, какой чудесный праздник ты сорвал! Я так на тебя злилась! Славий тоже не остановится в твоих поисках, но вопрос с ним придется решать так или иначе, как бы это ни было печально.

Скучаю по тебе неимоверно, мой милый и желанный Ардэн, мой львенок! Целую тебя, обнимаю и жду с нетерпением, когда же придет момент, когда мы сольемся в наших жарких объятиях, которые так сводят с ума нас обоих.

Твоя маленькая львица М.

— Ох, кажется, герцог Славий сильно расстроится… — протянул Михал, когда Гленард закончил читать.

— Кто знает, — пожал плечами всё ещё изумлённый Гленард. — Может быть, даже и обрадуется…

Глава XXXV

Примерно в то же время, когда Гленард с Михалом осматривали тайное убежище Мисси в Белом городе, Славий и Ниара, сидя в тени на большом старом ящике, наблюдали за кожевенным складом в порту, на который им указал Роллен.

Склад этот был старым деревянным одноэтажным зданием. Доски стен потемнели и кое-где растрескались. Ворота склада покосились. Стропила крыши в нескольких местах слегка прогнулись от старости.

Вместе с тем, за зданием всё же ухаживали. Недостающие дощечки дранки на крыше были заменены на новые. Пара досок в стенах также белела новизной, взамен вывалившихся от старости.

Из печной трубы на крыше здания шел дым. Время от времени около ворот останавливались большие подводы, с которых бойкие молодые люди сгружали тюки, видимо, с кожей и, открыв ворота, уносили их вглубь здания. На другие подводы, подъезжавшие пустыми, те же грузчики мешки загружали. Пахло морем, подгнившими водорослями, старым деревом и мокрыми кожами.

Славий и Ниара сидели за углом, в тени другого складского здания, выглядевшего заброшенным. Отсюда им был хорошо виден вход в интересующее их строение, а сами они оставались совершенно незаметными для тех, кто в это строение входил или из него выходил. Наблюдатели внимательно всматривались во всех, кто появлялся возле кожевенного склада, выискивая знакомые лица или фигуры, но пока что безрезультатно.

— Где ты научилась сражаться, Ниара? — спросил Славий.

— Мой отец научил меня, ваша светлость, — ответила она.

— Пожалуйста, давай без светлостей, просто по имени и на «ты». Хорошо?

— Хорошо.

— Твой отец воевал?

— Он много лет был в армии. В имперской армии. Потом стал заниматься торговлей. Думаю, он всегда хотел сына, но получилась только я. Он понимал, что к нелюдям в Империи отношение плохое. Жаль, что не понял, насколько именно плохое. Он хотел, чтобы я могла за себя постоять. А мне нравилось играть с ним. Он был хорошим наставником.

— Ты сражаешься только саблей?

— Мечи, сабли, топоры, кинжалы, луки. Но больше всего люблю саблю. Люблю быстрый бой.

— Где твой отец теперь?

— Его убили, — помрачнела Ниара. — Разве ты не знаешь? Гленард не рассказывал?

— Нет. Как это произошло?

— Люди захотели отнять прибыльное дело у мерзкого нелюдя. И отняли. Так и произошло.

— Прости. А как ты познакомилась с Ролленом?

— Когда я осталась одна, я пыталась искать справедливости, но надо мной только смеялись. Я решила поехать в столицу, просить помощи или у Императора, глупая была, или хотя бы у своих собратьев. Я слышала, что здесь есть альвийская община. Когда я сюда добралась, познакомилась случайно с каким-то молодым альвом. Он привел меня к своим друзьям. Они оказались какой-то альвийской бандитской шайкой, таких тоже немало. Вместо того, чтобы помочь, они решили меня все вместе изнасиловать. Я убила двоих, остальные разбежались. Я убежала оттуда, слонялась по Черному городу. Потом села без сил у какого-то забора, голодная, замерзшая, обхватила колени руками и долго рыдала. А потом я подняла голову, и увидела Роллена. Слухи о происшествии разнеслись по всей нелюдской общине. Роллен заинтересовался. Искал меня и нашел. Помог, обогрел, накормил, помог с жильем, познакомил с Ардэном и его приспешниками. У нас было дело, важное для нас дело, и оно нас объединяло. А остальное ты знаешь.

— Печальная история…

— Она могла быть куда хуже. Но что в этом может понимать герцог, выросший в роскоши?

— Не всё так просто, — обиженно покачал головой Славий. — Я был сыном герцога, но не был герцогом и не был даже близко наследником. Да, жили мы не бедно, мягко говоря, впрочем, я так понимаю, и у тебя детство было довольно сытым. Но с четырнадцати лет, половина жизни, я был в армии. Был на войне, а потом в разных гарнизонах. Обычная жизнь младшего офицера. Грязь, кровь, холод, стужа, голод порой, и бои, бои, бои, в каждом из которых тебя могут убить. И никакое благородное происхождение не поможет. Так что далеко не всё в моей жизни было красиво и сыто. Возможно, я не пережил того, что ты, но, поверь мне, и боль, и отчаяние мне тоже хорошо знакомы. И свою семью, я, кстати, тоже потерял.

— Ты стал герцогом после смерти твоего отца? — спросила Ниара.

— Отца и двух братьев.

— Что случилось?

— Багряная весна.

— Мои соболезнования.

— И мои тебе, Ниара.

Они помолчали несколько минут.

— Никаких следов ни Ардэна, ни кого-либо еще из знакомых нам, — сказал Славий.

— Подождем еще, — предложила Ниара. — Роллен не пустослов. Если он направил нас сюда, значит, у него были для этого веские причины.

— Верю, — согласился Славий, — но солнце садится. Похоже, работники со склада собираются по домам. Скорее всего, они закроют склад.

— Подождем, пока они уйдут. Посмотрим, не удастся ли нам попасть внутрь и осмотреться.

— Давай, — кивнул Славий.

Через некоторое время, когда сумерки уже сгустились, из дверей склада вышли несколько грузчиков, а за ними толстый приказчик, который, громыхая большими ключами, закрыл ворота склада на несколько замков. После этого они все вместе отправились к южной стороне порта, где находились самые хорошие кабаки из тех, что вообще были в порту, громко обсуждая личную жизнь одного из них и смеясь.

Славий и Ниара подождали несколько минут, а затем, осторожно озираясь, подошли к воротам в торце кожевенного склада. Славий осмотрел замки.

— Строение-то ветхое, а замки крепкие, — удивился Славий. — Мне их не открыть. Ты можешь?

— Взломщик из меня никудышный, — Ниара вздохнула. — Давай попробуем поискать какое-то окно. Должен же у них внутри быть какой-то свет днем.

— Интересно, — вслух подумал Славий, — склад старый, неприглядный, находится в стороне, а телеги весь день разгружались и загружались.

— Думаешь, не только кожами они здесь торгуют?

— Подозреваю, что не только. Хотя и ими тоже, судя по запаху. Но это не наше дело, а вот Донрену об этой нестыковке знать, пожалуй, стоит. Нам нужно попасть внутрь и попробовать отыскать следы Ардэна.

— Пошли, Славий, обойдем вокруг.

Они завернули за угол и пошли вдоль длинной стороны склада, выискивая способы попасть внутрь. Сумерки сгустились, и стало уже почти совсем темно. Похолодало. Влажный холодный ветер, дующий с залива, порывами налетал на них, быстро заставив уши и носы озябнуть.

Они нашли несколько окон, но все они были устроены чересчур высоко. Славий предложил подсадить Ниару, чтобы она залезла внутрь, но Ниара, подумав немного, решила, что это слишком опасно. К тому же, она не была уверена, что сможет легко вылезти обратно, а ей совсем не хотелось остаться одной запертой внутри до прихода работников утром.

Славий и Ниара дошли до конца стены, и повернули за угол, к противоположному от входа торцу здания. Здесь не было ни ворот, ни дверей, ни окон. Другой длинной стеной склад примыкал к какому-то другому строению. Получалось, что иной способ попасть внутрь кожевенного склада найти возможности не было.

— Может, через печную трубу? — предложил в шутку Славий.

— Славий, не говори глупостей, — засмеялась Ниара. — Ты же не Зимний Дед, чтобы по трубам лазать. Застрянем, и сделают из нас прекрасные копчености.

— Смотри, — показал рукой Славий, — в соседнем доме горит окошко. Давай осторожно посмотрим, что там. Вдруг можно попасть во двор этого дома, а там есть еще какие-то окна на склад?

Дом, на который указывал Славий, был небольшой одноэтажной деревянной хибарой, примыкающей одной стеной к стене кожевенного склада. Как и склад, стены дома были сделаны из старых досок. В маленьком домике было одно освещенное окно, неплотно закрытое ставнями, и одна старая дверь, покрашенная облупившейся коричневой краской.

Славий и Ниара осторожно подошли к окну. Оно оказалось чуть выше, чем им показалось сначала, и Славию пришлось помочь Ниаре добраться до окна. Ниара оперлась ногой на сцепленные ладони Славия, а Славий легко поднял ее высоко к окну. Ниара заглянула в щель между ставнями. Осмотрелась несколько секунд. Потом быстро замахала Славию, чтобы он ее спускал вниз.

— Там Пиявка, — взволнованно прошептала она, когда Славий опустил ее на землю. — Сидит за столом, что-то пишет. На столе две свечи, перья, чернила. Оружия не видно. Больше никого не видно.

— Ардэн? — спросил Славий.

— Не видела. Но, похоже, что Пиявка там один. Слишком глубоко задумался. При Ардэне он всё время настороже, Ардэна он дико боится.

— Надо его арестовать, — предложил Славий.

— Мне кажется, было бы лучше наблюдать за этим домом и за складом, — засомневалась Ниара. — Рано или поздно или Ардэн придет к Пиявке, или Пиявка отправится к Ардэну.

— Потеряем уйму времени, — возразил Славий, — а здесь готовый рассказчик. Схватим, свяжем, оттащим к Донрену, а он быстро найдет способ ему развязать язык.

— Это опасно, Славий, — предостерегла Ниара. — Нас здесь только двое.

— А он один.

— Но мы не знаем, кто еще может быть в доме.

— Ты кого-нибудь видела?

— Нет, но…

— А дом маленький. Кто там еще может быть? Надо выбить дверь, ворваться и связать Пиявку. Дело одной минуты.

— Не знаю, Славий… Я бы подождала или хотя бы позвала подмогу.

— Так ты со мной или нет?

— Демоны, Славий! Ну, хорошо. Будь по-твоему. Только осторожнее. Пиявка с мечом обращается плохо, но он очень умный.

— Что нам с его ума, когда он связан будет, — усмехнулся Славий. — Пошли.

Они тихо прокрались на крыльцо. Остановившись перед небольшой дверью, Славий ее внимательно осмотрел. Дверь открывалась внутрь. То, что нужно. Славий достал меч. Ниара бесшумно вынула из ножен саблю. Славий кивнул Ниаре и изо всех сил пнул деревянную дверь. Дверь распахнулась.

Славий прыжком тут же оказался внутри. Рванув на себя еще одну полуприкрытую дверь, ведущую из сеней в комнатку, где был Пиявка, Славий кинулся к столу. Пиявка, увидев его, мгновенно вскочил и отпрыгнул назад, к стене. Славий кинулся за ним.

— Славий! — услышал он рядом крик Ниары, и тут же почувствовал сильный удар в правое плечо, отбросивший его налево к стене.

Ниара, прыгнув на Славия, оттолкнула его, упав вместе с ним на пол. В результате, мощный удар топора Обуха, который должен был раскроить череп Славия, пришелся на стол, проломив столешницу, разбросав пергамент и чернильницы, и перевернув одну свечу из двух. Обух, как оказалось, до появления Славия и Ниары, сидел на стуле в углу комнаты, у окна, и Ниара не могла его там увидеть через щель в ставнях.

Ниара мгновенно перекатилась по полу и ударила саблей по ногам Обуха. Тот отскочил назад, врезавшись в стул и стену, но поздно. Сабля Ниары оставила тонкий разрез спереди на обоих бедрах Обуха. Его светло-коричневые кожаные штаны окрасились багряной кровью.

Обух взревел и попытался дотянуться до Ниары топором, однако она уже вскочила на ноги и, легко перескочив через стол, оказалась вне досягаемости. Приземлилась она прямо рядом с Пиявкой, который, лежа на полу, с ужасом следил за происходившим в комнате.

Славий кинулся с мечом на Обуха. Он ударил слева направо, стремясь набрать скорость для удара меча в ограниченном пространстве комнаты. Однако Обух мощным ударом топором сверху вниз отбил удар Славия. В следующую секунду Обух резко выбросил вперед кулак левой руки, и Славий, получив, жесточайший удар в правое плечо, отлетел назад.

Кольчуга, надетая под одеждой Славия, немного смягчила удар, но, в силу своей гибкости, полностью его не погасила. К тому же Славий сильно ударился спиной и затылком о стену.

Славий, потеряв от удара ориентацию в пространстве, тяжело сполз по стене на пол. Пока он пытался подняться, Обух прыгнул вперед и взмахнул топором, чтобы добить поверженного противника. Ниара, как птица, взлетела на стол и, изогнувшись, прыгнула сзади на Обуха, изо всех сил рубанув его саблей по шее сзади, с хрустом перерубая позвонки.

Обух, потеряв контроль на своим телом, обмяк и выпустил топор из рук. Его колени подкосились и он тяжело рухнул на пол, ударившись затылком о старые и грязные доски пола. Ниара еще раз стремительно взмахнула саблей, и та, вонзившись в шею Обуха спереди, завершила начатое первым ударом, полностью отделив бородатую голову гиганта от тела.

Фонтан горячей ярко-красной крови бурно залил Ниару и половину комнаты, на секунду ошеломив альвийку. Этим воспользовался Пиявка. Он прыгнул вперед и, с грохотом выламывая своим телом ставни, вывалился на улицу. Ниара рванулась к окну, но успела лишь увидеть, как Пиявка, резво вскочив на ноги, припустил по переулку и свернул за угол.

Подумав мгновение, Ниара отказалась от преследования беглеца. Слишком быстро бежит. Пока она выскочит из дома, он совсем затеряется. Вздохнув, девушка подошла к пытающемуся подняться Славию и протянула ему руку, помогая встать на ноги.

— Ниара… — ошеломленно произнес Славий. — Ты спасла мне жизнь… Не знаю, как благодарить тебя за это.

— Пустяки, Славий, — Ниара улыбнулась и рукой стерла кровь Обуха со своего лица. — Прости меня, я должна была увидеть Обуха.

— Ты прости меня. Я не должен был опрометчиво бросаться вперед. Ты была права, надо было подождать.

— Что теперь говорить, твоя светлость, — Ниара убрала саблю в ножны. — Главное, что все живы. Пиявку мы упустили, но зато Обух больше уже никого не убьет.

— Ниара… Госпожа ан Долидарель, — Славий торжественно поклонился Ниаре. — От всего сердца благодарю вас за спасение моей жизни. Я должен вам жизнь. Просите, чего хотите, за мое спасение.

— Стоило бы, наверное, как в сказках, попросить у тебя то, что у тебя уже есть, но о чем ты не знаешь, — рассмеялась Ниара, — но, я слышала, что такие просьбы обычно ничем хорошим не заканчиваются. Полно, Славий. Это был бой. Я спасла тебя, в следующий раз ты спасешь меня. Всё нормально. Твоего «спасибо» мне более чем достаточно.

— Хорошо, Ниара, спасибо, — улыбнулся в ответ Славий. — И, тем не менее, я этого не забуду. Даже если я не стану Императором, герцогу Квитин всё равно есть чем отблагодарить прекрасную воительницу за спасение своей жизни.

— Ох, что ты, Славий, прекрати, — смутилась Ниара.

— В любом случае, должен отметить, Ниара, что саблей ты владеешь чудесно. Да и движения твои впечатляют. Легкость, скорость, прыжки. Очень здорово. Твой отец тебя прекрасно обучил, а ты замечательно применяешь полученные умения.

— А вот Гленард меня победил. Причем, не сильно утруждаясь, — ответила Ниара.

— Гленард — это особый случай, — усмехнулся Славий. — Он выжил уже в таком количестве схваток, что у меня нет сил их подсчитать. Где-то умением, где-то чудом.

— Зачем ему всё это? — спросила Ниара.

— А что еще делать деревенскому парню, чтобы пробиться в люди? Так получается. Военная карьера. Тяжелый, но быстрый путь.

— Ты не боишься за него? Ты теперь герцог, и даже если ты не станешь Императором, ты можешь взять Гленарда на службу и найти ему более мирное достойное занятие.

— Я думал об этом, — согласился Славий, — но мне кажется иногда, что Гленарду, на самом деле, действительно нравится его жизнь. Весь этот риск, тайны, раскрытие преступлений. Он помогает Империи, помогает людям. Спасает чьи-то жизни, помогает отомстить за убийства. Он чувствует себя важным. Он расцветает, когда такие события крутятся вокруг него. Гленард говорит, что устал от всего этого, но я не представляю, как он будет без этого жить.

— Рано или поздно его удача закончится, — покачала головой Ниара. — Никому не может везти вечно. Однажды он ошибется, и умрет.

— Я знаю, Ниара. Я знаю. И это меня очень беспокоит. Потому что это может случиться буквально в любой момент. Особенно здесь, в Рогтайхе. Я с ужасом думаю об этом. И я даже не могу себе представить, как чувствует себя Лотлайрэ. Ведь она тоже понимает, как рискует Гленард. А у них с Гленардом есть маленький сын. Не знаю, рассказывал Гленард об этом или нет. Они назвали его Славием, в честь меня. Хотя я так себе пример для подражания, если честно. Бывают и лучше.

— Тогда нам нужно побыстрее заканчивать с Ардэном, — Ниара подошла к столу и рассматривала документы, которые писал Пиявка.

— Согласен. Что там, Ниара?

— Ничего особенного. Это документы на собственность на какое-то строения и какую-то землю в Зведжине. Ничего про Рогтайх нет. Если бы было поближе, можно было бы поискать там, но не будет же Ардэн скрываться в Зведжине сейчас. У него слишком много незавершенного в столице.

— Тогда мы снова в тупике.

— Похоже на то.

— Надо отсюда выбираться, Ниара. Позовем людей Михала, пусть здесь всё осмотрят. А то у меня уже все сапоги кровью Обуха пропитались.

— Согласна. Пойдем. Здесь нам больше нечего делать.

Глава XXXVI

Мисси встретила Гленарда и Славия всё в той же небольшой розовой гостиной в ее роскошном доме. На Мисси было белое платье с вышивкой серебряными нитями, подшитое белым мехом северной горной лисы.

— Гленард, Славий! Как я рада вас видеть! — она широко улыбнулась, раскрывая объятия Славию.

— Здравствуй, маленькая львица, — холодно поприветствовал ее Славий, отстраняясь.

Мисси непонимающе на него посмотрела.

— Ну, ты же так себя называла в твоем письме, — пояснил Славий.

— В каком письме? — удивилась Мисси.

— В том, в котором ты сообщаешь Ардэну, что для достижения его планов ему нужно убить и меня, и Гленарда, — ответил Славий.

Мисси побледнела и опустила руки. Улыбка исчезла с ее лица.

— Я не знаю никакого такого письма, — спокойно произнесла она. — Это или какая-то ошибка, или тебя вводят в заблуждение. Я жду извинений.

— Ой, не надо Мисси, — вмешался Гленард, — я сам видел, как ты своими руками клала это письмо на круглый столик в гостиной одного неприметного дома рядом с Проспектом Ларреда. Такой круглый дорогущий столик, с многолучевой звездой. И не только я видел, но и другие тайные стражи. Так что не надо строить из себя невинность. Ты попалась, Мисси.

Мисси побледнела еще больше. Ее губы задрожали. Она села на диван.

— И что теперь? — спросила она после некоторого молчания.

— А теперь, графиня Мисси ан Треудан, — ответил Гленард, — вы арестованы за соучастие в многочисленных убийствах и в преступлениях против Империи и трона, в том числе за участие в попытке переворота и захвата власти. Кроме того, отдельные пассажи вашего письма намекают на то, что вы были соучастницей или даже организатором многих других преступлений, а именно краж и бандитских нападений. Это также будет тщательно расследовано.

Из глаз Мисси потекли слёзы.

— Сейчас, Мисси, — продолжал Гленард, — мы с тобой поедем в Дом Тайной Стражи. Там твои нежные руки и ноги прикуют тяжелым холодным ржавым железом к каменной стене. Ты, конечно, будешь горда и неприступна. Будешь говорить, что ни в чем не виновата. Что это ошибка. Что мы все за это поплатимся. Потом гордо замолчишь. А затем с тебя сорвут твою дорогую одежду. И начнут рвать, колоть и жечь твою чувственную кожу. На груди, на животе, на спине, на руках, на ягодицах, между ног, на бедрах. Везде. И это совсем не будет похоже на какую-нибудь эротическую игру, поверь мне. Всего лишь через пятнадцать-двадцать минут после начала этой процедуры, из твоего горла будут вырываться дикие крики. По твоему лицу будут рекой течь слезы и сопли. И очень скоро ты расскажешь всё. Даже больше чем нужно. Только чтобы прекратить всё это. Вот, какие у тебя планы на сегодняшний вечер, графиня.

Мисси зарыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи и грудь вздрагивали, из под ладоней раздавались всхлипы.

— А потом, Мисси, — громко и жестко продолжал рассказывать Гленард, — где-нибудь после пары месяцев в холодной мокрой каменной камере в подвалах Дома Тайной Стражи, где ты даже не сможешь встать во весь рост, а твоя кожа будет слезать от сырости, тебя поведут на казнь. Будет зима. Твои босые ноги будут ступать по снегу и по замороженным камням. Но ты будешь рада, потому что только тогда ты, наконец, снова увидишь небо. Ты будешь в одной старой и грязной рубашке. А студеный ветер будет забираться тебе под подол и замораживать твое лоно, живот, спину и твои роскошные груди. А всё это, кстати, к тому времени будет покрыто жуткими шрамами, ожогами, язвами и укусами блох. Тебя поднимут на эшафот. Ты будешь ощущать ступнями каждую занозу на шершавых досках. А толпа вокруг будет смеяться и бросать в тебя объедки, комья замерзшей грязи и снежки. Толпа любит, когда казнят благородных — это дает беднякам почувствовать, что под богатыми одеждами находятся такие же люди, как они сами, и ничего больше. Тебя казнят за предательство Империи, а значит, вешать тебя будут медленно и мучительно. Ты почувствуешь толстую, грубую, колючую веревку на твоей шее. Другой конец веревки палачи перекинут через блок и начнут медленно натягивать, чтобы оторвать твое тело от земли. И тогда ты почувствуешь, что веревка натягивается, впивается в твою шею и тянет тебя вверх, как будто хочет оторвать тебе голову…

Мисси взвыла, упала на пол и, громко рыдая, согнувшись, забилась в истерике на ковре.

— Гленард, хватит, — остановил Гленарда Славий, — уже достаточно.

— Хорошо, — кивнул Гленард.

Они стояли и молча смотрели на рыдающую на полу женщину. Ее волосы растрепались, платье измялось, по лицу и шее текли слезы, сопли и слюни. Она то хваталась руками за грудь, как будто ей не хватало воздуха, то снова закрывала ладонями лицо. Ее тело скручивали судороги.

Через какое-то время она немного успокоилась. Она села на ковре, вытянув ноги вперед и прислонясь спиной к дивану. Руки она безвольно опустила вниз. Тихонько всхлипывая, она замутненным взглядом смотрела то на Гленарда, то на Славия, то просто перед собой. Временами рыдания снова захватывали ее, но потом она вновь успокаивалась.

Славий подошел к ней и протянул ей свой платок. Она вытерла лицо, размазывая румяна, помаду и тушь. Выглядела она страшно и жалко. Заплаканная, с размазанным лицом, с растрепанными волосами, всхлипывающая. Она сидела, смотря на Славия, не в силах остановить истерические рыдания.

Славий взял со стола бокал вина и, подойдя к Мисси, присел и помог ей отпить из бокала. Она забрала у него бокал и маленькими глотками пила вино. Славий нежно погладил ее по голове, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Хорошо, Гленард, я готова, — твердо сказала она, допив вино и поднимаясь. — Пожалуй, я избавлю твоих палачей от ненужных усилий и всё расскажу сама. В обмен прошу о быстрой казни. Пусть мне просто отрубят голову. Или дадут яд. Я сама выпью. Я купец, купчиха, и это моя последняя торговая сделка.

— У меня есть условия лучше, Мисси, — Гленард приблизился к ней.

— Интересно, какие же? — Мисси посмотрела ему в глаза.

— Мы, пожалуй, можем вообще исключить казнь из обсуждения. Точнее, отложить ее на неопределенный срок. Ты останешься на свободе, но, естественно, покинешь столицу. Тебя даже не изгонят из Империи, но в Рогтайхе ты не появишься никогда. Тебе оставят всё твоё имущество, но ты до конца своих дней будешь выплачивать, скажем так, целевой сбор, который пойдет исключительно на нужды Тайной Стражи и поможет нам бороться с другими преступниками, такими же как ты. И естественно, за всей твоей деятельностью и жизнью будет установлено постоянное наблюдение. Ты будешь вольна идти, куда угодно и делать, что угодно, если это законно, но тебя всегда будут сопровождать тайные стражи.

— Какие необычные условия, — Мисси усмехнулась. — Это твое предложение или Донрена?

— Это условия Донрена, часть из которых предложена мной. Хотя я, если честно, предпочел бы тебя пытать и казнить. Не столько за предательство Империи, сколько за предательство моего лучшего друга. Он тебя, возможно, простит, а я нет.

— И какой же будет размер этого, как ты говоришь, целевого сбора?

— Огромный, Мисси, — ответил Гленард. — Половина всех твоих доходов до конца твоей жизни. Но у тебя всё равно останется куча денег для себя. Ты молода, у тебя может быть долгая жизнь. Долгая, счастливая и богатая жизнь. Ты сможешь выйти замуж, родить и вырастить детей, купаться в роскоши, есть и пить, что захочешь, танцевать на балах, веселиться и наслаждаться. Или весь твой мир может разрушиться прямо сейчас, а короткий остаток твоих дней ты проведешь в мучениях, в холоде, в голоде и в грязи.

— Если я соглашусь, я получу прощение?

— Нет, ты будешь осуждена и приговорена к смерти. Но суд будет тайным, а приговор будет отсрочен на неопределенный срок. Если ты будешь верна условиям нашего договора, этот срок не настанет никогда. Если же ты любым способом попытаешься их нарушить, тебя казнят немедленно и мучительно.

— Твое предложение интересно, Гленард, — Мисси налила себе еще вина, — однако ты так и не назвал цену. Твое предложение понятно. Но ты не благотворитель и не Зимний Дед. То, что ты предлагаешь, явно имеет цену, помимо того целевого сбора для Тайной Стражи, о котором ты рассказал. Деньги для Донрена ничего не значат, он не сильно беднее меня. Какую цену я на самом деле должна буду заплатить за свою жизнь?

— Ты умна, Мисси, — похвалил ее Гленард. — Цена есть. Но это сущий пустяк, по сравнению с целой твоей жизнью. Ты просто должна сделать так, чтобы Ардэн пришел в обговоренное место, где его будем ждать мы.

— Нет, — быстро ответила Мисси. — Это исключено.

— Почему? — удивился Гленард. — Такая простая задача стоит твоей жизни?

— Ты не понимаешь, Гленард, — покачала головой Мисси. — Это смерть. Ардэн умный и хитрый. Он поймет, что я привела его в засаду. И тогда мне не жить.

— В любом случае, — заметил Гленард, — это лучше, чем несколько месяцев мучений с последующей казнью. Зато у тебя появляется большой шанс на долгую и счастливую жизнь, пусть и с некоторыми ограничениями. Мы поймаем или убьем Ардэна, и ты будешь в безопасности. Если же ты откажешься, то точно умрешь, причем не самой приятной смертью. Что ты теряешь, Мисси? Умереть ты можешь при любом выборе, однако, только приняв мое предложение, ты получаешь возможность выжить. О чем тут вообще думать?

— Как я это сделаю, Гленард? — Мисси колебалась.

— Как вы назначали встречи с Ардэном? — спросил в ответ Гленард.

— Оставляли письма в том самом доме, где ты меня видел. Нечасто, но раз в неделю их забирали. Редко мы сами, чаще наши слуги.

— Почему в этот раз ты пришла сама?

— Я соскучилась по Ардэну. Я очень давно его не видела. Мне хотелось снова взглянуть на дом, где мы с ним провели столько приятных минут…

— Скажи, Мисси, бывало ли так, что Ардэн приходил к тебе сюда, вот в этот дом?

— Да, — подтвердила она. — Мы встречались или здесь, или в саду. В дом ведет потайной ход, им и пользовался Ардэн.

— Им же он воспользовался и на Самхайн? — догадался Гленард.

— Да. К сожалению, да. Поверь, Гленард, это его появление стало полной неожиданностью и для меня.

— И ты не предупредила его о том, что мы готовы к его нападению?

— Славий сказал, что просто может быть какое-то нападение, и он хочет спрятать оружие. Он не упоминал про Ардэна. И я не знала, что Ардэн собирается это сделать. О чем мне было его предупреждать?

— А если бы знала, предупредила?

— Зачем мне ответом усугублять свою вину тем, что в реальности не произошло? — ответила вопросом Мисси.

— Хорошо, — согласился Гленард. — Вот как мы поступим. Ты напишешь Ардэну новое письмо и оставишь его в том доме, где вы встречались. Ты пригласишь его сюда, в этот дом, в сад. Ты встретишь его там, а мы схватим Ардэна, как только он появится. Ты заплатишь этим свою цену и спокойно отправишься в любое из герцогств продолжать жить своей жизнью. Договорились?

— Зачем мне присутствовать на встрече? — испугалась Мисси. — Вы можете поймать Ардэна по пути.

— Он будет насторожен. Увидев тебя, он расслабится. К тому же, Ардэн умен и непредсказуем. Мы не знаем, как он придет навстречу, и откуда появится. Нам нужна ты.

— Это опасно, Гленард. Я боюсь. Я не могу.

— Я защищу тебя. Мы будем там. Мы тебя защитим.

— Обещаешь? Обещаешь, что со мной всё будет хорошо?

— Обещаю, Мисси. Клянусь.

— Хорошо, — подумав несколько мгновений, согласилась Мисси — Тогда договорились.

— Ну, и замечательно. Тогда пиши письмо Ардэну. Если Ардэн не придет на встречу, Мисси, наш договор не вступит в силу. Ты поняла?

— Поняла, — кивнула Мисси.

— Замечательно. И если ты вдруг захочешь сбежать, имей в виду, что за тобой постоянно следят. Как только ты что-то сделаешь не так, наш договор теряет силу.

— Понятно, — ответила Мисси.

— Вот и хорошо. А кстати, Мисси, как вы вообще познакомились с Ардэном? Богатейшая графиня и бандит с ненавистью к знати, и вдруг вместе…

— Это было после смерти мужа. На меня навалилось столько проблем. Капитаны, конкуренты, воры. Мне нужен был кто-то, чтобы заняться этими проблемами. Один из моих капитанов, хороший друг моего мужа, посоветовал поговорить с какими-то людьми. Они посоветовали встретиться с Ардэном. Он тогда еще не имел большого влияния среди бандитов, но слыл умным человеком. Мы встретились, познакомились, долго говорили. А потом как-то так получилось, что он решил мои проблемы, а я оказалась в его постели. И это было сладко. Ах, как сладко! Я его любила. Как же сильно я его любила!.. И люблю до сих пор. А теперь я покупаю свою жизнь ценой его жизни. Я влюблялась в других. Славий, поверь, я действительно любила тебя… Но Ардэн… Это было как раз и на всю жизнь. Прости меня, Славий. Прости и ты меня, Гленард…

— Я прощаю тебя, Мисси, — грустно сказал Славий.

— А я нет, — холодно отозвался Гленард, заработав укоризненный взгляд Славия. — Садись и пиши письмо, Мисси.

Глава XXXVII

Несколько дней спустя Ардэн отозвался на приглашение Мисси. Встреча была назначена в саду дома графини на закате последнего дня последнего месяца осени.

За пару часов до назначенного времени Гленард и Славий встретились с Ниарой, лейтенантом Михалом и помощниками Михала у дома Мисси.

— Донрен не придет? — спросил Михал.

— Нет, — ответил Гленард, — слишком занят. Ты знаешь, он же сейчас, после смерти Рейнорда, совмещает обязанности Великого Инквизитора с обязанностями Канцлера. Фактически Донрен сейчас правит Империей. Дел у него, как понимаешь, хватает. Ему не до нас, но он на нас очень рассчитывает.

— Понятно. Что делаем, Гленард?

— Ты и твои люди прячетесь по периметру сада. Ваша задача впустить Ардэна и ни в коем случае не выпускать. Любой ценой.

— Понятно. А ты?

— Мы вместе со Славием спрячемся рядом с Мисси. Наша задача охранять графиню и схватить Ардэна. Или убить. Как получится.

— А я? — спросила Ниара.

— Будь с Михалом. Не дай уйти Ардэну.

— Я хочу быть с вами, — возразила Ниара.

— Нет, слишком опасно, — отрезал Гленард. — Ардэн слишком опытный противник для тебя.

— Пожалуйста, Ниара, — поддержал Гленарда Славий.

Ниара, нехотя, кивнула.

Скоро все заняли свои места. Мисси сидела на скамейке у белой мраморной беседки недалеко от центра сада. Гленард и Славий спрятались за живой изгородью рядом с ней. Листья с кустов изгороди облетели, но Гленард рассчитывал, что они со Славием, закутанные в темные плащи, будут не видны за плотной завесой ветвей изгороди. К тому же Гленард выбрал место таким образом, чтобы заходящее солнце мешало Ардэну разглядеть место их засады.

Осень заканчивалась. И днем и, особенно, утром и вечером заметно похолодало. По утрам на камнях и траве появлялась изморозь. Несколько дней назад выпал первый робкий снег. Снежинки сразу таяли, упав на землю, но было понятно, что скоро зима вступит в свои права даже в теплом климате Рогтайха.

Темнело рано. Холодное красное солнце клонилось к кронам деревьев сада. Его лучи, встречаясь с деревьями, кустами и скульптурами сада, отбрасывали длинные причудливые тени. Небо, темно-синее, без облачка, мрачно темнело на востоке и играло красными красками на западе. Красные отсветы падали на ветки деревьев, на песок дорожек, на белый мрамор беседки и на бледные щеки Мисси.

Мисси, закутавшись в белый плащ из дорогой тонкой шерсти, сидела на деревянной скамейке. Рядом с ней стояла небольшая жаровня с тлеющими углями, согревая ее.

Легкий ветер слегка шелестел пустыми ветками и редкими оставшимися на них листьями. Никаких других звуков в холодном предзимнем воздухе не было.

Гленард уже успел немного замерзнуть, когда он, наконец, услышал шаги по утрамбованному песку дорожки сада. Шаги принадлежали нескольким людям. Гленард насторожился.

Через несколько секунд из-за кустов показался Ардэн. За ним, озираясь, шел Пиявка. Когда они подошли ближе, Мисси встала со скамейки и осторожно улыбнулась Ардэну. Ардэн улыбнулся в ответ. Пиявка, остался поодаль, по-прежнему настороженно озираясь. Он явно чувствовал себя некомфортно.

Ардэн, широко улыбаясь, открыл объятья Мисси. Мисси подошла к нему и скованно обняла его. Ардэн непонимающе отстранился и посмотрел снизу вверх в глаза Мисси.

— Что случилось Мисси? — спросил он. — Ты не рада меня видеть?

— Всё в порядке, Ардэн, — немного нервно отозвалась Мисси. — Просто простыла немного. Чувствую себя не очень хорошо.

— Холодно, милая подруга, — Ардэн погладил ее по руке. — Одевайся теплее.

— Хорошо, Ардэн. Я постараюсь.

Гленард поморщился. Мисси волновалась и это чувствовалось. Гленард немного приподнял правую руку, показывая сидящему рядом Славию, что пора готовиться к атаке.

— Зачем ты позвала меня, милая? — спросил Ардэн.

— Я скучала по тебе.

— Тогда почему здесь, а не в нашем домике?

Мисси замешкалась с ответом. У Славия затекла нога и, переставляя ее, он задел ветку, которая громко хрустнула в тишине холодного заката. Ардэн резко обернулся на звук. Гленард, поняв, что больше ждать нельзя, резко распрямился и выпрыгнул из-за живой изгороди, выхватывая меч. Славий, чуть отстав, последовал за Гленардом.

— Мисси! — укоризненно произнес Ардэн, сделав резкое движение правой рукой. — Пиявка, задержи их!

Пиявка, выхватив меч, бросился наперерез Гленарду и Славию. Ардэн развернулся и помчался по дорожке сада прочь от беседки. Мисси, побледнев, схватилась правой рукой чуть выше левой груди и стала оседать на песок рядом со скамейкой.

Гленард увернулся от удара Пиявки, ударив мечом сверху вниз по мечу Пиявки. Потом скользнул клинком по клинку к гарде, намереваясь захватить меч Пиявки и вырвать его у него из рук. Однако Пиявка резво отпрыгнул назад.

Гленард усмехнулся и ринулся в атаку, ударив слева направо. Увидев, что Пиявка выставил меч, чтобы парировать его удар, Гленард, внезапно изменив траекторию движения меча, развернулся всем телом вокруг своей оси и со всей силы ударил справа налево, метя в шею Пиявки.

Пиявка, сконфуженный финтом Гленарда, не успел поднять меч, и клинок Гленарда с чавканьем врубился в шею Пиявки, войдя до половины, перерубив сонную артерию и частично трахею, дробя шейные позвонки. Пиявка, пуская кровавые пузыри, рухнул на землю, соскальзывая с лезвия меча Гленарда и бурно истекая кровью.

Гленард увидел, что Ардэна в конце аллеи пытаются задержать двое стражников Михала. Ардэн резко присел под меч первого стражника и ударил кинжалами снизу вверх в живот стражника под кирасу доспеха. Стражник согнулся, а Ардэн, обогнув его, побежал дальше, стремительно перебирая своими маленькими ногами.

Второй стражник, встретивший его, был осторожнее. Широко поводя мечом, он старался держать Ардэна на расстоянии. Гленард кинулся по дорожке вслед за Ардэном, но тот был уже слишком далеко — Гленард потерял время, сражаясь с Пиявкой.

Ардэн упал на землю и перекувырнулся, обходя стражника, который так и не решился на него напасть. Вскочив, помчался по дорожке дальше. Ему навстречу выскочила Ниара, стремительно взмахнув саблей. Она достала его левое плечо, и Ардэн, уклоняясь от следующего удара, бросился направо, падая и переворачиваясь, пачкая белый песок дорожки своей багровой кровью.

Ниара попыталась зацепить его своим клинком снова, но Ардэн отпрыгнул и бросился по дорожке сада, уходящей вправо. Ниара побежала за ним, но Ардэн был быстрее. Свернув за очередную живую изгородь, он добежал до забора сада, заросшего плющом. В один миг он взлетел по веткам плюща наверх кирпичного забора и исчез за ним. Ниара с досады взмахнула саблей, срубив несколько веток с соседнего куста.

Подбежавший Гленард, поняв, что Ардэн снова ушел, громко выругался, в очередной раз вспомнив про ягодицы демонов.

Гленард, держа в опущенной правой руке меч, вернулся к беседке, около которой Ардэн встречался с Мисси. Почти зашедшее солнце (Боги, прошло же всего несколько минут!) освещало страшную картину.

Белый песок около беседки и скамейки был залит кровью. Широко раскинув руки, на спине, истекая кровью, лежало тело почти обезглавленного Пиявки. Рядом Славий, встав на колени, склонился на лежавшей на спине Мисси.

Ее белый плащ покрылся багряной кровью. Над левой грудью была всего одна рана. Всего один удар кинжала Ардэна, пришедшийся прямо в сердце. Красивое юное лицо Мисси застыло. Из уголка губ по бледной коже стекала тонкая струйка темной крови.

Мисси как будто глядела на Гленарда стекленеющими глазами, из которых только что улетела ее молодая, нежная и страстная жизнь. Ее глаза как будто смотрели на Гленарда и задавали ему один единственный, вечный для нее, вопрос: «Как же так, Гленард? Ты же обещал меня защитить…».

Глава XXXVIII

С трагической гибели Мисси ан Треудан прошло чуть более двух недель. До Большого Совета, на котором благородным господам Империи предстояло избрать своего нового Императора, осталось меньше недели.

Похолодало еще сильнее. Славий и Ниара медленно ехали верхом по усыпанной коричневыми листьями узкой дорожке через лес к западу от поместья Верверриг. Дорожка эта была в стороне от основных путей, пользовались ей очень редко, и некому было разметать плотный покров палых листьев, лежащих на ее поверхности. Лошади ступали по этому ковру мягко и почти бесшумно.

Ветер сорвал с деревьев все листья, за исключением нескольких, которые чудом стойко держались на ветках. Серую пелену голых веток деревьев то тут, то там разбавляли зеленые ели и сосны, а также темно-зеленые, вопреки зимнему времени, кусты остролиста. Именно ветки елей и остролиста уже украшали и дома, и храмы Рогтайха, как и всей Империи. Империя готовилась к празднику зимнего солнцестояния.

Ночами стало холодно. Листья и земля смерзались. Вода в лужах застывала темным блестящим льдом. Тепло коротких дней не успевало полностью растопить связывающие комки земли льдинки, и поверхность земли и дорог сделалась твердой и приятной для верховой езды, поскольку грязь почти исчезла, будучи надежно скреплена холодом.

В то же время, снег пока еще не выпал, хотя его и ожидали со дня на день. Пока же, что могло быть лучше спокойной утренней верховой прогулки по пустынному и тихому лесу? Воздух был чистым, свежим и не нес в себе абсолютно никаких запахов. Лучи холодного низкого солнца не согревали, однако украшали путь причудливым сочетанием света и теней. На высоком голубом небе, проглядывающем сквозь завесу пустых веток, не было видно ни облачка.

Славий, в черных кожаных брюках, заправленных в высокие сапоги, в сером дублете и длинном черном шерстяном плаще, ехал на высоком гнедом коне. Ниара ехала рядом на красивой серой лошади. Подол ее длинного бархатного платья цвета спелой клюквы, раскинувшись по боку лошади, красиво контрастировал с мастью лошади. Ниара уверенно сидела в альвийском дамском седле, входящим в последнее время в моду и среди человеческой знати. Старые человеческие дамские седла представляли собой, по сути, скамеечки с подушечками. Сидели на них боком к голове лошади и быстро ехать на них было очень опасно. Альвийские седла позволяли даме, закинув бедро правой ноги на изогнутую луку седла, сидеть в седле, смотря вперед на дорогу, в то время как обе ноги дамы в платье комфортно лежали на левом боку лошади.

Волосы Ниары покрыты тонким белым шерстяным платком, а на руках были перчатки из тонкой светлой кожи. Платье — подарок Лотлайрэ, а платок и перчатки Ниаре подарил Славий.

Они ехали шагом, рядом друг с другом, по узкой дорожке под ветвями деревьев, наслаждаясь разговором. Метрах в пятидесяти позади них так же неспешно следовали двое стражников, которых Донрен приставил к Славию для его охраны, решительно отвергнув все возражения Славия.

— Как там Гленард? — спросила Ниара.

— По-прежнему злится на Ардэна, на Мисси и, в первую очередь, на себя самого. Он винит себя в ее смерти. Он пообещал ей защитить ее, и не защитил. Это сводит его с ума.

— Он разве не хотел ее казнить? — удивилась Ниара.

— Хотел. Я думаю, что он больше злится из-за того, что не выполнил данное ей обещание, чем из-за самой смерти Мисси. Он считает, что она получила по заслугам, но, я думаю, он хотел сам решать ее судьбу, а Ардэн отобрал у него это право. И это Гленарда злит гораздо больше. Даже больше, чем досада от того, что Ардэна мы так и не поймали. Гленард нарушил свое обещание, и это сжигает его. Но он уже лучше. Всё пройдет. Он будет вспоминать это, это будет жечь его, но не помешает ему жить и заниматься тем, что он делает лучше всего.

— Убивать?

— Раскрывать заговоры и преследовать преступников. Он снова с головой ушел в поиски Ардэна.

— И как?

— Пока никак. Ардэн опять растворился. Где-то у него есть надежное убежище, которое мы никак не можем отыскать. Но Гленард не теряет надежды. Он упёртый. К тому же, совершенно справедливо полагает, что Ардэну без помощников будет прятаться сложнее, и вероятность найти его повышается.

— А ты? Как ты держишься? Вы же, вроде бы, были близки с Мисси?

— Были, — согласился Славий. — Но это закончилось даже раньше, чем я узнал о ее отношениях с Ардэном. Гленард считает, что я простил ее, но это, наверное, не совсем так. Я мог бы всё ей простить, даже неверие в меня и в мои силы, но не предательство и боль, которую она мне этим предательством причинила. Она писала Ардэну о возможности моего убийства так же просто, как купцы пишут друг другу о покупке того или иного товара. Я не знаю, как Мисси в реальности относилась ко мне, но ее расчетливая сторона, очевидно, побеждала ее чувства. Не очень приятно чувствовать себя всего лишь товаром или инструментом, знаешь ли. Тем более, инструментом, от которого хотят избавиться.

— Вы, кажется, все были на ее похоронах?

— Да, все были. И я, и Гленард, и Донрен. И все герцоги. Да и вся столичная знать. Мисси далеко не все любили, но все ее знали и, в достаточной мере, уважали. Когда костер загорелся, многие плакали.

— Надеюсь, Боги будут к ней милостивы.

— Боги милостивы ко всем, — отозвался Славий. — Или ты говоришь не о Двух Богах, а об альвийских богах?

Ниара неопределенно пожала плечами, промолчав.

— Надеюсь, что Мисси ждет счастливое перерождение на ее пути, — сказал Славий.

— Надеюсь. А что станет с имуществом Мисси? Кто унаследует ее торговлю и ее корабли?

— А вот это интересный момент, — Славий как-то помрачнел. — Прямых наследников у нее не осталось, а завещание вскрыли только вчера, по истечении двух недель со дня смерти.

— И что там? — заинтересовалась Ниара.

— Оказалось, что она составила это новое завещание совсем недавно, незадолго до Самхайна. Там много имен: капитаны кораблей, их помощники, друзья Мисси, всем понемногу. Но более всего интересны две крупнейших части ее имущества.

— Какие?

— Все свои поместья, дом в Рогтайхе, маленький дом, где она встречалась с Ардэном, гигантский замок Треудан в Зведжине, и еще десяток других домов с землями в разных герцогствах, вместе с парой баронских титулов, она оставила, кому бы ты думала?

— Неужели Ардэну?

— Точно! Этот бандит и защитник бедняков теперь богаче большинства баронов. И, что наиболее важно, ему же она оставила и титул. То есть, херцог Ардэн ан Рогтайх теперь, после всех процедур, конечно, станет самым настоящим графом Ардэном ан Треудан.

— С ума сойти! — изумленно покачала головой Ниара.

— Если, конечно, он решится это всё богатство себе потребовать, в чем я сильно сомневаюсь. Донрен считает, что необходимо конфисковать и поместья, и титул в пользу короны. Ищет формальную причину для этого. Но, возможно, Донрен сможет отобрать только столичную собственность Мисси, а земли и титулы в других герцогствах перейдут соответствующим герцогам. Донрен как раз собирается собрать законников и обсудить всё это.

— Разумно, — согласилась Ниара. — А кому перейдут ее корабли и торговля?

— Это тоже интересно, — Славий чуть скривился.

— И кому же?

— Мне.

— Тебе? — удивилась Ниара.

— Да. Мисси писала завещание, еще когда у нас с ней были хорошие отношения. Говорят, что она переписывала завещание каждые полгода, исходя из привязанностей в данный момент. Выбросить меня из завещания она не успела, и теперь я владелец кораблей, складов, торговых домов, мастерских, весьма немаленькой верфи и кучи других предприятий. Оформление бумаг, конечно, займет время, но оставлено всё это мне.

— Ты как будто не рад этому?

— Ну, а чему радоваться? — пожал плечами Славий. — Это же не просто имущество, это необходимость постоянного внимания и огромная работа. А у меня еще и Квитин на плечах, и, глядишь, еще и вся Империя. А тут еще и это.

— Понимаю, — Ниара кивнула. — И что ты будешь делать? Откажешься?

— Нет, от такого, конечно, не отказываются. Донрен предлагает несколько вариантов. Или посадить туда надежных управляющих, или продать всё целиком, или разделить на множество мелких предприятий и продать всё по частям. Мы пока не представляем, кто в Империи может купить всё это целиком за достойную цену, а разделять и жалко, и хлопотно. Так что Донрен пока что по моей просьбе ищет управляющего для столь неожиданного приобретения.

— Интересно, — заметила Ниара, — ты, всю жизнь не имевший почти никакого имущества, за этот год стал, пожалуй, самым богатым человеком Империи. После Императора, конечно. Сначала герцогство Квитин, а теперь вдобавок и это.

— Никогда не знаешь, где тебе повезет, — грустно усмехнулся Славий. — Хотя, если учесть, что всё это богатство досталось мне по наследству и связано с крайне печальными обстоятельствами и со смертями очень близких мне людей, везение это представляется весьма сомнительным.

Ниара, подъехав ближе, сочувственно погладила Славия по плечу.

— Ты не проголодалась? — спросил Славий.

— Спасибо, я сыта, — ответила Ниара.

— Но, от горячего вина, возможно, не откажешься? Сегодня довольно холодно.

— Что ты предлагаешь?

— Хочу пригласить тебя в гости в наш семейный дом. Это недалеко отсюда. Я редко в нём бывал в последнее время, там жила моя сестра. Но она недавно уехала домой в Квитин, так что нам никто не помешает.

— Почему бы и нет? Действительно прохладно, так что согреться не помешает.

— Отлично! Тогда поскакали, здесь недалеко, — радостно предложил Славий и сделал знак сопровождавшим их стражникам следовать за ними.

Они сидели вдвоем в небольшой гостиной дома Славия, на невысоком диванчике, рядом друг с другом. Перед ними стояла небольшая жаровня с углями внутри, на которой сохраняли тепло кувшины с подогретым вином и медом.

— Мой отец очень любил зимой пить подогретое вино с пряностями и с медом, — задумчиво вспомнила Ниара. — Мне так нравилось приходить в нашу лавку. Там всегда пахло травами, сушеными фруктами, какими-то другими пряными запахами из далеких стран. Отец торговал с кадирскими купцами, и они привозили столько всего интересного!..

— Сложно альву вести дела с людьми? — спросил Славий.

— Это зависит от того, с какими людьми ты ведешь дела, — ответила Ниара. — В целом, сложнее, наверное. В основном, альвы торгуют с альвами, люди с людьми, бьергмесы с бьергмесами. И там, и тут есть и хорошие партнеры, и плохие. Но со всеми можно, так или иначе, договориться. Сложности начинаются, когда человеческие правители считают себя вправе прийти и забрать то, что им не принадлежит. Или когда одни глупые люди подбивают других глупых людей на то же самое. И вот тогда начинаются разговоры о том, что мерзкие нелюди выгоняют несчастных людей с рынков и забирают их рабочие места.

— Мы на протяжении всей истории после Исхода пытались научиться жить рядом с другими расами, — Славий посмотрел в глаза альвийки, та едва заметно улыбнулась. — Разное бывало, ты знаешь. И дружили, и сражались. Но это проблема не только отношений между людьми и нелюдями. Это проблема отношения ко всем чужакам. Мерфрайн и Фьотдайх в свое время грызлись не менее отчаянно. А северные войска одинаково жестоко уничтожали и альвов, и таких же, как они, людей, только живущих на юге. Даже до Исхода, еще в Шеангае, каждое племя и каждый народ были рады ненавидеть другие племена и другие народы.

— Проблема в том, что когда вам, людям, удается-таки договориться, вы дружно обращаете свои мечи против альвов и зоргов. На бьергмесов нападают реже, их больше и они хорошие бойцы, но зато их с удовольствием притесняют экономически, в том же Фьотдайхе, например.

— Ну, масштабных погромов давно уже не было.

— А Злая Война? — удивилась Ниара.

— Я был на Злой Войне, — ответил Славий. — И мы не воевали с альвами. Напротив, многие альвы воевали рядом с нами. Те альвийские бригады, которые воевали на стороне мятежников, конечно, уничтожались.

— И что, ни одного альвийского или зоргского поселения не было уничтожено? — возмутилась Ниара. — Ты это хочешь сказать?

— Были уничтожены, — грустно согласился Славий. — На войне были разные люди с разными целями. И немало деревень пострадало от явно бандитских действий некоторых отрядов. И редких альвийских деревень, и зоргских тоже. Но и людские поселения страдали не меньше. Ты постоянно пытаешься делить жителей Империи на людей и на нелюдей…

— Потому что вы его так и делите! — перебила его Ниара.

— Я не делю, — твердо возразил Славий. — И ты, если ты действительно хочешь единства рас и их равноправия, не должна разделять людей, альвов, бьергмесов и зорг даджидов. Мы не разные расы. Мы единый народ, который живет вместе. Эта идея не понравится ни людям, ни альвам, ни бьергмесам, ни зоргам. Но она является единственным путем, который объединит все народы и расы Империи. Ближе всех к пониманию этого подошли вархи, они вообще игнорируют расы. Нам есть чему у них поучиться.

— Что ты намерен сделать для этого, если станешь Императором?

— За одну ночь взаимной неприязни не изменишь. Я вижу необходимость усиливать контроль над тем, чтобы права всех подданных Империи соблюдались одинаково. Это большая работа со всеми, и в первую очередь с правителями земель всех уровней и с судьями. Это работа по интеграции общин. Это работа с законами. Это работа даже со священниками, они должны рассказывать о том, что Боги равно добродетельны ко всем расам.

— Может быть, лучше выделить альвам отдельные места для проживания? Дать им больше прав? — предложила Ниара.

— То, что ты предлагаешь — это простой и быстрый вариант, но он никак не решит проблему в долгосрочной перспективе. Я хочу объединения всех рас Империи, а ты предлагаешь их как раз разделить. Да, я знаю, что это понравилось бы и многим людям, и многим альвам, но к чему это приведет Ниара? Еще пятьдесят лет спокойной жизни, а потом вновь накопятся взаимные претензии, особенно на границах таких выделенных земель. И это, рано или поздно, приведет только к новой альвийской войне. Нет, нам нужно поступать наоборот. Объединять людей и нелюдей в одних поселениях, работать вместе, смешивать кровь и традиции, стать едиными общинами, единым народом и единой расой.

— То, о чем ты говоришь, не поддержат ни люди, ни альвы, ни, особенно, бьергмесы. Ты хочешь размыть нашу индивидуальность. Заставить нас отказаться от своей культуры. От своих традиций. Смешаться с людьми. Я не признаю многие альвийские традиции, большинство из них, но есть много альвов, которые хотят сохранить наши традиции и нашу кровь нетронутыми. Они верны Империи, они хотят служить ей честно, но при этом они хотят, чтобы Империя и люди не лезли в их дома, и не пытались им навязать ценности и идеи, которые они считают неприемлемыми для себя. Что делать с ними?

— Ничего, — Славий развел руками. — Это долгий процесс. Вероятно, на много веков. Традиции сильны. Кто-то их соблюдает, кто-то нет. К сожалению, традиции нас разобщают и, во многом, задерживают развитие всех народов Империи. Рано или поздно, мы придем к обществу, где часть традиций будет общими. Либо мы, рано или поздно, снова встретимся в бою. Потребуется много времени для того, чтобы научиться жить вместе. Но мы можем сделать хотя бы что-то. Заложить основы для этого процесса и поддержать уже сложившиеся традиции совместной жизни разных рас. Это возможно, так или иначе. И таких примеров в Империи тоже немало. Это огромная и долгая работа для многих поколений, но мы, здесь и сейчас, можем начать ее делать. Можем хотя бы вступить на этот путь, по которому народы и расы Империи пойдут в следующие столетия.

— Осталось тебе только стать Императором, — улыбнулась Ниара. — Мне нравится то, что ты говоришь, и я верю, что у тебя хватит сил и желания, чтобы воплотить эти идеи в реальные действия. Я буду рада тебе помочь. Если ты, конечно, позволишь.

Они некоторое время сидели молча, задумчиво допивая вино из глиняных кружек.

— Тебе не кажется, — вдруг спросил Славий, — что наши встречи сопровождаются некоторой недосказанностью?

— Пожалуй, — согласилась Ниара, улыбнувшись. — Скорее, некоторой недоделанностью.

— Это, в том числе, к вопросу о традициях, — Славий смутился. — Мой друг Гленард, который, помимо всех остальных его замечательных качеств, является большим специалистом по альвийским традициям, рассказывал мне, что ухаживать за девушкой по альвийским обычаям — это долгий и очень сложный процесс, в котором очень много различных этапов, символов и ритуалов. Я, к сожалению, почти ничего не знаю об альвийских традициях. Но ты мне нравишься, Ниара. Действительно нравишься. Скажи, что я должен сделать, чтобы заслужить твою благосклонность?

— Ну, поскольку я выросла в Империи вдали от своего народа и тоже мало что знаю об альвийских традициях, — Ниара улыбнулась, хитро сверкнув глазами, — то ты можешь для начала меня поцеловать.

Славий, улыбнувшись в ответ, наклонился к ней. Ее губы приоткрылись, и через мгновение их губы и языки начали страстный танец долгого поцелуя. Славий обнял Ниару, а она прильнула к нему.

Оторвавшись от ее губ, Славий покрывал поцелуями ее щеки, нос, глаза и шею. Ниара, застонав от удовольствия, когда он целовал ее шею, через мгновение отстранилась и, спеша, стала расстегивать застежки на дублете Славия. Славий в ответ потянулся к шнурам, стягивающим корсет ее платья. Она мягко остановила его.

— Не надо, это займет целую вечность, — прошептала она.

Когда она закончила с застежками, Славий скинул дублет на пол. Ниара прильнула к Славию с долгим и страстным поцелуем. Ее руки, в то же время, нащупали завязки брюк Славия и торопливо их развязали. Рука Ниары скользнула в брюки Славия и, забравшись под его рубаху, достигла его напряженного органа, нежно гладя и лаская его.

Славий, не отрываясь от поцелуя, попытался одной ногой стянуть с себя сапог на другой ноге. Ниара, заметив это, рассмеялась и потянула Славия вниз, на пол, покрытый теплым мягким ковром с высоким ворсом.

Ниара положила Славия на спину на ковер. Осторожно стянув брюки Славия и брэ с его бедер, она выпустила, наконец, его пылающее от желания естество наружу.

Через несколько мгновений она, приподняв подолы юбки длинного платья и нижней рубашки, спустила по ногам трусики и, отбросив их в сторону, села сверху на Славия. Славий почувствовал, как она несколько раз потерлась о него своим лоном. Он почувствовал своей кожей мягкий пух волос внизу ее живота и жар ее нижних губ. А потом она чуть привстала и направила его напряженный орган в глубину своего тела, крепко обхватив его жаром и влагой.

Несколько медленных осторожных движений. И вот она, наклонившись вперед и слившись губами со Славием в поцелуе, начинает двигаться всё быстрее и быстрее, приподнимаясь и опускаясь своими бедрами на бедра Славия. Она двигалась всё быстрее и быстрее, энергично двигая тазом уже не просто вверх и вниз, но еще и вперед, и назад, и в стороны, доставляя Славию невероятное, почти невыносимое наслаждение.

Ее кожа раскраснелась, она задышала быстрее и глубже, начав слегка стонать при каждом выдохе. Славий же осознал, что его наслаждение внезапно превысило пределы контроля. Горячий напряженный комок наслаждения подступил к низу его живота. Он набухал и набухал, захватывая всё тело Славия напряжением наслаждения и дрожью. Наконец, он взорвался, сведя всё тело Славия сладкой судорогой наслаждения, и вглубь тела Ниары выстрелила струя горячего семени.

Ниара не остановилась. Она перестала подниматься и опускаться, но, сжав лоном член Славия внутри себя, она быстро задвигала тазом вперед и назад. Из ее груди вырвался глубокий стон наслаждения, она вздрогнула всем телом, ее бедра задрожали, и она с криком рухнула грудью на грудь Славия, крепко охватив любовника руками.

Несколько минут они лежали, не двигаясь, обнявшись и вздрагивая от остатков удовольствия, ощущаемых их горячими органами, всё ещё слившимися воедино. Потом Ниара приподнялась на руках, улыбнулась Славию и нежно поцеловала его.

Глава XXXIX

Гленард немало удивился, увидев в гостиной поместья Верверриг барона Власлава ан Вежиса, делового партнера Мисси, с которым Гленард пару месяцев назад познакомился в ее доме.

Барон был чем-то очень сильно взволнован. Он был небрит, редкие волосы вокруг его лысины были растрепаны. Власлав нервно ходил из угла в угол.

— Власлав, доброго дня! — поприветствовал его Гленард. — Что привело вас сюда? Донрена сейчас нет, он во дворце.

— Доброго дня, Гленард, — быстро поздоровался с ним Власлав. — Мне не нужен Донрен. Мне нужны вы.

— Я? — удивился Гленард. — Зачем же?

— Когда мы с вами общались, Гленард, вы произвели впечатление умного и надежного человека. Мне нужна ваша помощь.

— Помощь? Какая именно?

— Я боюсь, Гленард. Я жутко напуган, если честно. Это убийство Мисси…

— Да, жуткая трагедия, — помрачнел Гленард.

— Вы знаете, Гленард, я раньше думал, что, достигая определенного положения, ты становишься защищенным от такого рода глупых неприятностей. Надо быть сумасшедшим, чтобы убить человека такого уровня. Мы, бывает, ссоримся, ругаемся, ненавидим друг друга, но вот так убивать… Как погибла Мисси, как погиб Виллен ан Фьодтайх, как погиб Нильрес ан Сидлерд, как погиб бедный Мислав ан Плодэн и его отец… Это всё так ужасно.

— Согласен с вами, Власлав. Мы как раз работаем для того, чтобы наказать всех убийц. Но что напугало вас? И почему вы пришли ко мне именно сейчас?

— Мисси, Гленард, Мисси. Я думал две недели, я думал, что мне делать. Мы с ней вместе поддерживали Тадеша. Я перестал по вашей просьбе, стал поддерживать Славия. Тадеш, перестав получать мои деньги и поддержку моих коллег, разозлился, но пока его подкармливала Мисси, он ничего не делал. Сейчас же он потерял доступ ко всем ее деньгам. А он обещал многим людям заплатить за их поддержку, и эти долги нужно оплачивать именно сейчас, перед Большим Советом. Я не знаю, чем он думал, но убив Мисси, он зарезал гусыню, несущую золотые яйца. Теперь он угрожает мне.

— Но Мисси убил не Тадеш! — воскликнул Гленард.

— Не он? — удивился Власлав. — Разве нет? А я слышал, что Мисси убил некий Ардэн. Разве это неправда?

— Да, Ардэн, да, — Гленард поморщился, открытую рану в его душе снова пронзила боль, — но при чем здесь Тадеш?

— Как при чем? — удивился Власлав. — Ардэн же человек Тадеша…

— Что вы такое говорите, Власлав? — настала очередь Гленарда изумляться. — Как связаны Ардэн и Тадеш? Что им делать вместе? Откуда вы это взяли?

— Вы не знаете, Гленард? Я удивлен, честно говоря. Я вам всё расскажу, но пообещайте мне защиту. Прошу вас.

— Я пообещал защиту Мисси, Власлав. И ее убили на моих глазах. Чего стоит такое мое обещание?

— Я понимаю, Гленард. Вы шокированы и разочарованы тем, что не выполнили свое обещание в таком важном вопросе. Но я не прошу вас стать моим телохранителем. Всё, чего я прошу, убедите Донрена разрешить мне пожить здесь, под охраной, до тех пор, пока не будет коронован новый Император, или пока вы не решите вопрос с Тадешом и Ардэном.

— Я не могу обещать за Донрена…

— Пожалуйста, Гленард. Я знаю, вы сможете убедить Донрена. Да и он сам, я уверен, не будет против. Я не знаю, куда идти. Может быть, сейчас этот дом является единственным безопасным местом во всей Империи.

— Хорошо, Власлав, — согласился Гленард. — Я поговорю с Донреном и попытаюсь его убедить. Я тоже не думаю, что он будет против. Возможно, он потребует от вас какую-то плату, но вы сами с ним договаривайтесь.

— Спасибо, Гленард, спасибо!

— Что вы знаете про Ардэна и Тадеша, Власлав?

— Это многие знают. Странно, что для вас это новость. Тадеш познакомился с Ардэном еще очень давно. Это не официально, но всем известно, что зведжинские моряки, при полном попустительстве и даже поддержке Тадеша, занимаются иногда нападениями на корабли кадирских купцов, и даже на корабли северных герцогств.

— Знаю. Это одна из проблем, которую нам предстоит решить.

— Прежний Император смотрел на это сквозь пальцы, покуда Тадеш присылал ему богатые дары. Но Тадешу этого было мало. Он хотел проникнуть на рынки Рогтайха. Причем, как официальные, так и не официальные. Контрабанда, специи, дурманящие вещества, оружие, шлюхи, много всего. Всё это стекается в Рогтайх и на всём этом делаются огромные деньги. Тадеш был в стороне от всего этого, но он очень сильно хотел получить свою долю от этой торговли. Он хотел, чтобы его моряки занимались перевозкой запрещенных товаров и получали бы от этого большой куш.

— Но сам он на этот рынок войти не мог, потому что никого не знал?

— Совершенно верно. Он пришел с этой идеей ко мне, мы были очень дружны в то время. Мне идея не понравилась, но Тадеш был настойчив. Я познакомил его с одним человеком, бывшим капитаном со, скажем так, неоднозначной репутацией. Он теперь держит таверну в порту. «Позорная труба».

— Знаю, одноногий.

— Именно так. Тот познакомил его со своим другом, владельцем скотобойни. На самом деле, он один из главарей всех мелких преступников в городе.

— Вессер? — догадался Гленард.

— Он, — подтвердил Власлав. — А Вессер познакомил его со своим сыном Ардэном. Они с Тадешом понравились друг другу и стали делать дела вместе. Потом Ардэн с Вессером чего-то не поделили, и Ардэна вышвырнули из банды Вессера. Но Ардэн к тому времени уже успел сколотить свою собственную шайку и проворачивал немаленькие дела вместе с Тадешом. И в Рогтайхе, и в других герцогствах. А потом Тадеш познакомил Ардэна с Мисси…

— Тадеш? Она говорила, что какие-то друзья ее мужа. Кто-то из капитанов.

— Вероятно, она прикрывала Тадеша, — пожал плечами Власлав. — Что-то там у Ардэна с Мисси закрутилось. И в деловом, и в личном плане. Я не знаю подробностей, но знаю, что и Мисси использовала банду Ардэна для какой-то части своих не совсем чистых дел, и Ардэн пользовался поддержкой команд со зведжинских кораблей Мисси. И все вместе они что-то проворачивали с Тадешом. Это, в целом, всех устраивало, пока они не слишком наглели и хорошо платили и Императору, и Маршалу Империи графу Диабару ан Клойхуб, и Донрену…

— И Донрену? — удивленно переспросил Гленард.

— Вот об этом вы лучше сами с ним поговорите, — отмахнулся Власлав. — Я знаю только слухи. Когда Император Ангрен скоропостижно скончался, вся эта система дала сбой. Тадеш решил сам стать Императором. Мисси ему помогала. А Ардэн пытался расправиться с конкурентами и неугодными.

— Не сходится, Власлав. Ардэн убил Анжена ан Плодэн, который поддерживал Тадеша. До этого пытался убить Славия, который тоже потенциально мог поддержать его. Зачем Тадешу их убивать?

— Я точно не знаю, Гленард, — пожал плечами Власлав. — Однако я слышал, что у Анжена с Тадешом возникли какие-то очень сильные разногласия после смерти Нильреса ан Сидлерд. Анжен стал бояться Тадеша и, говорят, хотел поддержать Рейнорда ан Мерфрайн. Возможно, Тадеш думал, что будет лучше убить Анжена и заручиться поддержкой его сына. Но Мислав был перехвачен и очарован вами и Славием, и план Тадеша не сработал. Что же до Славия, то не знаю. Возможно, Тадешу не понравилось, как Славий с ним говорил. Возможно, Тадеш хотел, пользуясь неразберихой, захватить контроль еще и над Квитином. Возможно, что-то еще…

— Люди, которым я доверяю, говорили, что Ардэн хотел построить вместо Империи систему управления, при которой весь народ смог бы сам выбирать себе правителей. Создать некую систему народных советов. Я сам обсуждал это с Ардэном, и он казался очень убежденным в этой идее. То, что вы говорите, Власлав, не вяжется с этим. Я не говорю, что вы неправы. Связи Ардэна с Тадешом в любом случае исключать нельзя.

— Ох, Гленард, ну какие еще советы! — махнул рукой Власлав. — Ардэн простой бандит, хотя и умный. Зачем ему всё менять, тем более, когда его содержит Тадеш, мечтающий занять трон? Это, наверное, всё для отвлечения внимания. И вашего, и Донрена, и всех остальных. Впрочем, возможен и вариант, что Ардэн играет в какую-то свою игру за спиной Тадеша. Что, как вы правильно заметили, совсем не исключает связи между ними.

— Вы ищете защиты от Ардэна или от Тадеша, Власлав?

— После смерти Мисси, ко мне приходил Тадеш, Гленард. Он просил меня возобновить его поддержку. Он потерял доступ к основным деньгам Мисси. Ему нужны были мои деньги. Я отказался. На следующий день убили двух моих приказчиков и… Скажем так, одну из милых девушек, которая помогала такому старику, как я, вспомнить молодость. Такая потеря… Три молодые, красивые жизни. Позавчера Тадеш снова пришел ко мне и обещал, что если я не дам ему денег, он пришлет Ардэна убить меня. Вы сами знаете, на что способен Ардэн. Этот подлый хорек пролезет, куда угодно, чтобы меня убить. Ответ я должен дать завтра. Поэтому я пришел к вам. Пожалуйста, Гленард, убедите Донрена защитить меня! Поверьте, я не останусь в долгу…

— Где сейчас Ардэн, по-вашему? — поинтересовался Гленард.

— Я не знаю, Гленард, — пожал плечами Власлав. — Однако если бы я был на вашем месте, я бы, пожалуй, поискал его в доме Тадеша. Хорошее место, чтобы скрываться.

— Спасибо, Власлав, — Гленард благодарно кивнул. — Я поговорю с Донреном о вашей защите. То, что вы мне рассказали, сильно меняет всё, что я знал и думал об Ардэне. И, на мой взгляд, делает его еще более опасным. Я попробую разыскать Ардэна и разобраться и с ним, и с Тадешом.

— Спасибо, Гленард! — затряс руку Гленарда Власлав. — Огромное вам спасибо!

— Будьте как дома, Власлав. Я попрошу Мари, жену Донрена, вам помочь.

Гленард развернулся, чтобы уйти, однако, подумав, снова повернулся к Влаславу.

— Скажите, Власлав, — спросил Гленард, хитро прищурившись, — а вы сами, случайно, не прибегали к каким-нибудь услугам Ардэна и звеждинских команд в решении ваших деловых вопросов?

— Понимаете, Гленард, — Власлав смущенно почесал лысину, — когда торговое предприятие достигает таких размеров, как мое, неизбежно приходится контактировать и договариваться с самыми разными людьми и делать самые разные вещи, в том числе и не самые красивые. Я не отвечу на ваш вопрос по разным причинам. Однако замечу, что я никогда не участвовал в таких грязных делах, в том числе торговых, которые проворачивают Тадеш с Ардэном. Прошу вас поверить мне.

— Я услышал вас, Власлав, — кивнул Гленард. — Возможно, когда-нибудь мы продолжим этот разговор, но сейчас, пожалуй, я узнал от вас достаточно. Хорошего дня вам.

— И вам, Гленард! Еще раз спасибо.

Глава XL

Гленард, провожаемый настороженными взглядами слуг, прошел по забитым драгоценной мебелью и украшениями комнатам дома герцога Тадеша ан Зведжин. Гленард хотел взять с собой Славия или Михала, однако Славий по каким-то причинам остался в своем доме, уже пару дней не появляясь в Верверриге, а Михал был занят каким-то очередным происшествием в Буром городе. Гленард захватил с собой двоих помощников Михала, но они остались снаружи. Сначала Гленард хотел поговорить с Тадешом с глазу на глаз.

Тадеш встретил Гленарда в своем гигантском кабинете с гербом на стене и вооруженными статуями по периметру комнаты. Тадеш, одетый в жупан, на этот раз синего цвета, сидел за большим столом и что-то записывал на листах бумаги. Гленард с интересом взглянул на пол. На этот раз пол был застелен огромным белым кадирским ковром, на котором был искусно вышит сине-белый герб герцогства Зведжин.

Услышав шаги Гленарда, Тадеш поднял голову и недобро посмотрел на него.

— Гленард ан Ульфдад, — мрачно констатировал Тадеш. — Что привело тебя сюда?

— Я пришел, Тадеш, чтобы напомнить тебе об обстоятельствах нашей дуэли. Которую ты проиграл, и по итогам которой ты мне дал некие обещания.

— И чего ты хочешь? — спросил Тадеш.

— Чтобы ты выполнил то, что обещал. Ты поклялся своей кровью, своим сердцем и своей честью, что не будешь участвовать в борьбе за трон Империи, и что ты поддержишь на Большом Совете кандидата, которого укажу я. Большой Совет через четыре дня. Ты должен публично отказаться от трона и поддержать Славия ан Квитин.

— Вот как? — усмехнулся Тадеш. — Ну, Гленард, я тебе обещал, что не буду участвовать в борьбе за трон империи, но я же не сказал, в борьбе за трон какой империи я не буду участвовать. Я имел в виду Кадирский Галират. Если Славий хочет побороться за его трон, я, конечно, его поддержу.

— Не мели чепухи, Тадеш, — Гленард грозно наклонился над ним, опершись руками на стол. — Забрось к демонам всю эту казуистику и риторику. Мы не в суде. Ты признался мне в убийствах. Я обещал не арестовывать тебя в обмен на конкретные действия. Я свою часть договора выполнил. Пора исполнить твою клятву, Тадеш. Или у тебя совсем не осталось чести?

— И чего ты хочешь, Гленард? — поинтересовался Тадеш, улыбаясь.

— Я хочу, чтобы ты отказался от борьбы за трон и поддержал Славия.

— А может, мне тебе еще и жопу вылизать? — Тадеш рассмеялся.

— По желанию, Тадеш. Хотя я, пожалуй, откажусь. Вдруг ты ядовитый.

— Иди к демонам, Гленард, вместе со своим Славием и со своим Донреном, — спокойно произнес Тадеш. — Мне плевать, на то, что ты говоришь о моей чести. Когда я стану Императором, а я стану, всем будет на это тоже плевать. Через две недели и ты, и Донрен будете в цепях молить меня о пощаде. А пока иди, развлекайся, наслаждайся жизнью. Если у вас со Славием остались хоть какие-то мозги, то вы потратите эти две недели как раз на то, чтобы добраться до Кадира или куда-нибудь еще подальше.

— Просто для уверенности, Тадеш, — спросил Гленард, не менее спокойно выслушав Тадеша. — Ты отказываешься исполнить свою клятву?

— Повторяю для тупых, Гленард, то есть для тебя, — разозлился Тадеш, — да, отказываюсь. Иди к демонам. Прощай.

— В таком случае, герцог Тадеш ан Зведжин, — Гленард положил руку на рукоять меча. — Именем Империи вы арестованы за многочисленные преступления против Империи, ее законов и ее трона. Вы обвиняетесь в убийстве герцога Нильреса ан Сидлерд, в убийстве барона Шалтуса ан Алус, в убийстве герцога Анжена ан Плодэн, в покушении на убийство герцога Юррена ан Глареан и в покушении на убийство герцога Славия ан Квитин. Также вы обвиняетесь в попытке насильственного захвата трона Империи и в попытке государственного переворота. Также вы обвиняетесь в соучастии в пиратстве, бандитизме, многочисленных кражах и убийствах, а также в контрабанде и в торговле запрещенными товарами. Дай мне свой палаш, Тадеш, спокойно встань из-за стола, и мы с тобой поедем в Дом Тайной Стражи.

— Не так быстро, дружище! — раздался голос слева от Гленарда.

Одна из стенных панелей открылась, как дверь, и из-за нее вышел Ардэн со своими обычными кинжалами в руках.

— О, Ардэн! — обрадовался Гленард. — А я то уж думал, когда же ты, наконец, появишься. Ну, и как ты, дружище? Как себя чувствуешь после убийства возлюбленной?

— Сказать тебе по правде, Гленард, — Ардэн покачал головой, — чувствую себя очень хреново. Жаль, что пришлось ее убить.

— Неужто ты действительно испытывал к ней какие-то чувства? — удивился Гленард.

— А почему ты считаешь, что я не мог? — Ардэн презрительно посмотрел на Гленарда снизу вверх. — Да, я человек своеобразный. Да, убийца. Да, бандит. Но я не статуя же, как эти, — он обвел руками скульптуры вдоль стен комнаты.

— Вот как. Ну, ладно.

— Знаешь, Гленард, дружище, женщины, они бывают такими разными. С одной женщиной ты воспаряешь как орел, с другой обретаешь силу льва. Но только одна из многих способна зажечь в твоем сердце немеркнущий огонь любви. Вот Мисси для меня была именно такой.

— Браво, Ардэн! — Гленард зааплодировал. — Какая красивая история. Только если не принимать во внимание, что ты ее и убил.

— Она меня предала, Гленард.

— У нее не было выбора, Ардэн. Она выбирала между казнью и тобой. А что бы выбрал ты?

— Мне жаль ее, дружище. Возможно, я сделал неправильный выбор. У меня не было времени его обдумать. Ты испугал меня, и я ее убил. Да, я виноват в этом. Но это ты посадил ее на ту скамейку, зная, что к ней приду я. Это всё равно, что кинуть девочку в клетку ко льву и надеяться, что всё будет хорошо. Я убил ее, но в ее гибели есть и твоя вина, что бы ты ни говорил.

— Ну, допустим, — Гленард пожал плечами. — Что мне сейчас с этого? Я виноват, и ее я не верну. Но я могу наказать ее убийцу. Вот он ты, прямо передо мной. Бросай кинжалы Ардэн. Именем Империи ты арестован. Список твоих преступлений настолько длинный, что я тебе его зачитаю как-нибудь потом. В общем, вы оба, давайте мне свое оружие и поехали со мной.

— А ты уверен в себе, Гленард, — Тадеш покачал головой, поднимаясь из-за стола и доставая свой палаш из ножен.

— Ты даже не представляешь, насколько, Тадеш, — Гленард сделал шаг назад и достал меч из ножен.

— Что ж, дружище, — улыбнулся Ардэн, — пришла нам пора попрощаться. Что бы ни произошло, из этой комнаты живым выйдет, похоже, только один из нас. Ты был хорошим противником, Гленард, интересным. Но тебе не хватает ума вовремя отступить. За что ты борешься, Гленард? Защищаешь Империю от чудовищ? Посмотри на себя, посмотри на Донрена, посмотри на весь этот Императорский совет. Канцлеры, маршалы, инквизиторы… Все воры, бандиты и чудовища. И ты просто защищаешь их от других воров, бандитов и чудовищ. Ты об этом мечтал, Гленард?

— Нет, Ардэн, — покачал головой Гленард. — Я защищаю не их. И не условно-философскую структуру под названием «Империя». Я защищаю людей. Простых людей, которые пашут, пасут скот, шьют, куют, торгуют. Я защищаю их от таких, как ты, и как Тадеш. Я не искореню всё зло на земле. Я не борюсь с чудовищами ни в болотах, ни во дворцах. Я не сделаю этот мир идеальным. Но если мне удастся убить или бросить на плаху парочку таких сволочей, как ты, или как он, что ж, этим я, пожалуй, сделаю мир хоть немного лучше.

— На наше место тут же придут другие, Гленард. А кто придет на твое? Ну, довольно разговоров, дружище. Пусть беседует сталь. Прощай, Гленард.

Ардэн кинулся вперед, выставив кинжалы перед собой. Одновременно с ним, Тадеш, с грохотом отбросив ногой стул, тоже бросился к Гленарду с палашом в руке.

Гленард отпрыгнул назад и, обхватив левой рукой одну из мраморных статуй, со всей силы опрокинул ее на Ардэна. Ардэн отскочил назад, удивленно вскинув брови.

Гленард поймал удар Тадеша клинком меча. Скользнув клинком по клинку, Гленард приблизился к Тадешу и изо всех сил пнул своей правой ногой левое колено герцога. Тадеш взвыл и отскочил назад. Его нога подогнулась, и он рухнул на пол, свалив еще одну скульптуру.

Гленард прыгнул к Ардэну. Выписал в воздухе мечом быструю восьмерку, держа Ардэна на расстоянии. Гленарду показалось, что левая рука противника двигается не так уверенно, как правая. Ах да, Ниара зацепила левое плечо Ардэна. Видимо, еще не до конца зажило.

Гленард обрушил на Ардэна серию тяжелых быстрых ударов. Ардэн был быстрым и легким, он отпрыгивал и уклонялся от ударов Гленарда, ища момент, когда в защите Гленарда хоть на мгновение появится брешь, чтобы рвануться вперед. Но Гленард ему пока что такого шанса ему не давал.

Краем глаза увидев, что Тадеш снова поднимается, Гленард прыгнул вперед, оказавшись у левой руки Ардэна. Быстрый и неожиданный удар меча снизу вверх, и левый локоть Ардэна взрывается кровавыми каплями и осколками костей. Кинжал выпал из почти отрубленной левой руки Ардэна. Ардэн зашипел.

Гленард отпрыгнул и, быстро развернувшись вокруг себя для набора скорости, обрушил мощный удар сверху вниз на палаш Тадеша. Снова скользнув по клинку (ну, ничему этот идиот-герцог не учится), Гленард, приблизившись вплотную к Тадешу, ударил снизу вверх головой в нос гиганта, который был выше Гленарда на голову. Тадеш был ошеломлен этим ударом, а Гленард, захватив гардой меча лезвие палаша у самой его рукояти, резко развернулся всем телом, вырывая палаш из ослабевшей кисти Тадеша и отправляя его клинок к другой стене комнаты.

Увидев приближающегося Ардэна, Гленард, опершись на стул, запрыгнул на стол. Он пробежал по столу к другому краю. Ардэн, понимая, что не может достать Гленарда, взвыл, и стал тоже залезать на стол, что было для него непросто с учетом его маленького роста, а также того, что у него осталась только одна подвижная рука, и в ней был зажат кинжал.

Ему, наконец, удалось забраться на стол, но Гленард, воспользовавшись тем, что Ардэн на секунду потерял его из вида, прыгнул вперед, соскакивая со стола. Перекувырнувшись по полу, он оказался за спиной у Ардэна и тут же нанес удар.

Ардэн успел развернуться, но защититься от меча уже не успел, и клинок с хрустом врубился в его ключицу, почти отделяя голову от тела, ломая кости грудины и разрывая легкие, пищевод и трахею. Ардэн рухнул на стол лицом вверх и задергался в агонии, стуча ногами и руками по крышке стола. Из его носа и рта обильно лилась кровавая пена, глаза стекленели.

Гленард, подняв меч, кинулся к Тадешу, который, тем временем, схватил какой-то клинок со стены. Бледный Тадеш, широко раскрыв глаза, переводил взгляд с Гленарда на умирающего Ардэна и обратно. Они с Гленардом стояли друг напротив друга, смотря друг другу в глаза и тяжело дыша. По лицу Гленарда лился пот. Из разбитого носа Тадеша по его усам, подбородку и шее текли две струйки крови.

Ардэн в последний раз дернулся и затих. Тадеш разжал руку и выпустил клинок. Меч глухо и тяжело упал на ковер. Тадеш вернулся на свое место за столом, поднял уроненный им стул и, не говоря ни слова, сел за стол и закрыл лицо руками, оперев локти на стол.

— Я виноват, Гленард. Я виноват, я знаю, — говорил Тадеш.

Гленард сидел за столом рядом с ним. Оба они старались не обращать внимания на истекающее кровью тело Ардэна, лежащее на другой стороне стола. Кровь стекала по крышке стола на пол. Похоже, Тадешу снова предстояло менять ковер.

— Я убийца, я клятвопреступник, я, наверное, бандит, — продолжал герцог Зведжин, — но я не более бандит, чем были мои предки, да и предки каждого герцога в Империи, наверное.

— Что мне до твоих признаний, Тадеш, и до твоих оправданий? — Гленард пожал плечами. — Твоя вина и так уже доказана. Место в подвале Дома Тайной Стражи для тебя уже готово. Ты его уже честно заработал.

— Я знаю, Гленард. Я знаю. Но как будет выглядеть, если я отправлюсь сейчас в темницу вслед за Юрреном?

— Ну, наверное, как справедливость, — предположил Гленард.

— Нет, Гленард, это будет выглядеть как устранение вами сильного конкурента. Произвол. Особенно, когда Донрен фактически сидит на троне, пусть и только грея его для законного Императора.

— Это наши проблемы, Тадеш, — снова пожал плечами Гленард. — Твое дело теперь вспомнить все твои преступления и рассказать о них прежде, чем палач прожжет твое тело до костей.

— Прошу тебя, Гленард, дайте мне возможность достойно уйти. Позвольте присутствовать на Большом Совете. Позвольте выступить, отказаться от претензий на трон и поддержать Славия. А потом, после коронации, или даже сразу после Совета, делайте, что хотите. Бросайте в подвал, пытайте, казните. Я готов.

— На что ты рассчитываешь, Тадеш? Что тебя в последний момент изберут, и твоя шея сможет избежать топора? Не рассчитывай. Никто тебя не поддержит.

— Нет, Гленард. Просто хочется напоследок, хотя бы несколько дней, пожить полной жизнью перед смертью. Пить, жрать, перетрахать всех шлюх в Рогатайхе…

— И почему я тебе должен дать эту возможность? — удивился Гленард. — Вы вот с Ардэном намеревались меня тут же и пришибить. Не думаю, что вы были готовы дать мне хотя бы повидаться с женой перед смертью. С чего это я должен помогать тебе трахать шлюх?

— Потому что я нужен тебе, Гленард, — пояснил Тадеш. — Каким бы я ни был, меня слушают и уважают бароны и графы и в Зведжине, и в Меддане, и в Плодэне. Арестуешь меня сейчас, и настроишь их против себя и Славия. Дашь мне высказаться на Совете, а я клянусь высказаться за Славия, и они безоговорочно поддержат вас. Ты и сам понимаешь, что я прав.

— Что мне твои клятвы, Тадеш? Ты уже один раз их нарушил.

— И к чему это привело, Гленард? Посмотри, — он указал на тело Ардэна. — Я понял. С тобой и Донреном шутки плохи. Не идиот же я, чтобы наступать на одни и те же грабли снова и снова. Сейчас я чудом остался в живых, а Ардэн умер. В следующий раз на таком же столе буду лежать я. Если не веришь моему слову, поверь разумным доводам и моему страху. Я боюсь тебя, Гленард. До усрачки боюсь. Пусть этот страх послужит подтверждением моим клятвам.

— Слова, Тадеш, слова… — Гленард брезгливо поморщился. — Петь ты красиво умеешь. А дела твои — говно.

— Но с тем, что я нужен вам на Совете, ты согласен? — спросил Тадеш.

— Согласен, — кивнул Гленард после недолгих раздумий. — Сейчас мы позовем двух тайных стражников, которые ждут меня у дома. И твоего стюарда. В их присутствии ты признаешься во всех своих преступлениях. И запишешь их на пергаменте. Писать же ты умеешь. Мы все засвидетельствуем твое признание. Ты выступишь на Большом Совете, отречешься от трона, поддержишь Славия и призовешь всех также поддержать его. Любое отклонение от этих твоих обещаний, и ты будешь немедленно арестован. И пытки твои станут хуже в сотню раз. Ты не умрешь от пыток, но ты будешь мечтать умереть. Месяц за месяцем. Если же ты всё сделаешь, как обещаешь, то пыток не будет вообще, а суд будет быстрым и справедливым, с учетом всех твоих оправданий. Кто знает, может, у тебя даже появится маленький шанс отделаться парой лет тюрьмы с последующим изгнанием. Согласен?

— Согласен, — твердо ответил Тадеш. — Спасибо тебе, Гленард. Спасибо!

— Тогда бери перо, а я позову своих людей. Посмотрим, так ли крепки твои обещания.

— Крепче дуба, Гленард, — Тадеш расплылся в улыбке. — Моё слово крепче стали. Крепче скал. Крепче алмазов.

На рассвете следующего утра герцог Тадеш ан Зведжин в полном боевом доспехе, верхом на огромном черном жеребце, въехал в Белый город вместе с колонной вооруженных солдат в доспехах с гербами герцогства Зведжин.

Глава XLI

— Гленард! Гленард! — Донрен орал, со всей силы стуча в дверь спальни.

Гленард подскочил, мгновенно проснувшись. Выскользнул из-под одеяла, соскочил с кровати и, как был, голый, подбежал к двери, открывая. За его спиной, закутавшись в одеяло, привстала на кровати Лотлайрэ.

— Да что случилось, Донрен? — изумленно спросил Гленард у запыхавшегося Донрена.

— Тадеш… Его солдаты… Захватывают город… — тяжело дыша, сообщил Донрен. — Быстро одевайся, пойдем!

Ночью выпал снег. Его было немного, только чтобы слегка прикрыть землю, грязь улиц, и крыши домов мелкими сухими морозными снежинками.

Первые лучи рассвета только осветили Рогтайх. Солнце еще даже не показалось из-за высокого холма, на склоне которого сгрудились здания Белого города и Императорский дворец.

В этот момент четыре корабля с флагами Зведжина на мачтах, уже несколько дней стоявшие неподалеку в заливе, наконец, достигли пристаней. Едва они пришвартовались, как по доскам пристаней очень громко в утренней тишине стукнули доски выброшенных сходен.

Еще через секунду по сходням, а потом и по доскам причалов, вдавливая чистые снежинки в грязные доски, ритмично и тяжело застучали сапоги сотен воинов, высадившихся с кораблей.

Они были в кожаных доспехах поверх кольчуг. На головах у них были шишаки, от которых по шее сзади струились кольчужные полотна бармиц. Поверх доспехов на них были черные сюрко с белым парусником и тремя белыми рыбами на груди. Вооружены они были кто мечами, кто топорами, кто короткими копьями. Каждый нес на спине небольшой круглый деревянный щит.

Сойдя с кораблей, они промаршировали по причалам и построились в колонны на Бурой площади недалеко от порта. Там их встретил сам герцог Тадеш ан Зведжин.

На Тадеше была блестящая кираса с гербом Зведжина. За спиной у него был длинный темно-синий плащ, спадающий на спину высокого черного жеребца. Голову Тадеша покрывал шлем с фигурой летящей чайки наверху и с открытым забралом.

Выстроившись, воины по команде Тадеша начали марш по Проспекту Империи через Бурый город наверх, к воротам Белого города. Встречающиеся им на пути рано проснувшиеся горожане спешили скрыться в переулках подальше от вооруженных солдат. В Дом Тайной Стражи и в поместье Верверриг уже со всех ног неслись гонцы, посланные капитаном порта.

Когда колонна зведжинских солдат подошла к Белой площади и, соответственно, к главным воротам Белого города, солнце уже поднялось над холмами, осветив заснеженные крыши домов мягким розовым утренним светом.

У ворот наступающих зведжинцев встретили шестеро стражников. Закрыв ворота, они выстроились перед ними с копьями, потребовав от солдат остановиться. Герцог Зведжин, ехавший в середине колонны, громко крикнул, приказав открыть ворота.

В этот момент к еще двум стражникам, оставшимся по другую сторону ворот, на стороне Белого города, подбежали пятеро слуг из дома Тадеша. Оглушив стражников ударами дубинок по голове, они повалили их и связали. Еще через минуту нападавшие добрались до блоков, управляющих движением ворот, и огромные ворота, скрипя и гремя приводными цепями, начали раскрываться.

Два десятка солдат из головы колонны бросились на защищавших ворота стражников. Первый стражник, попытавшийся ткнуть нападавших копьем, был зарублен молодым зведжинцем с топором. По белому снегу потекла, растапливая его, горячая красная кровь.

Еще одного стражника ткнули мечом в плечо, а потом повалили на землю, вырвав копье из рук. Остальных стражников окружили. Понимая, что силы не равны, они опустили оружие. Их повалили на землю и связали. Затащив всех стражников в караульное помещение, колонна зведжинских бойцов двинулась дальше.

Через некоторое время, когда солнце уже поднялось высоко над крышами, они достигли огромной Рыночной площади на пересечении Проспекта Империи и Проспекта Андера. Бурная и забитая в любое время суток площадь нынешним утром была пуста. Ветер гонял снежинки над опустевшими лотками торговцев, на некоторых из которых еще лежали разнообразные товары, от яблок до лопат.

Выйдя на площадь, колонна остановилась. Напротив них, закрывая им проход дальше по Проспекту Империи к Императорскому дворцу, выстроились несколько десятков вооруженных копьями и мечами городских стражников. Рядом с ними виднелись два десятка черных доспехов бойцов Тайной Стражи.

По приказу Тадеша колонна перестроилась в широкую, почти по всей ширине площади фалангу, состоящую из нескольких шеренг. Солдаты сняли со спин щиты и обнажили оружие. Зведжинцы приготовились атаковать.

Гленард спешил за Донреном по темным коридорам, спускаясь куда-то вниз, в подвалы Верверрига. Он успел надеть только штаны, сапоги и рубаху. Впопыхах схватил с сундука пояс с мечом в ножнах и гленардину и теперь пытался на ходу одеться.

— Они высадились в порту, — рассказывал на ходу Донрен, — около четырех сотен солдат Тадеша в полном вооружении. Идут через Бурый город к Белому. У нас есть немного времени, но совсем чуть-чуть. Нельзя позволить им захватить дворец. Я отправил своих людей организовать оборону на Рыночной площади и на Площади Империи, у ворот дворцового города. За Славием я тоже послал.

— Куда мы идем, Донрен? — спросил Гленард.

— От поместья до Дома Тайной Стражи ведет подземный ход под стеной, — пояснил Донрен. — Собственно, этот дом и Дом Тайной Стражи почти примыкают друг к другу и разделены только внешней стеной дворца. Там нас ждут лошади и люди. Мы идем защищать Империю, Гленард.

Они спустились в подвал, прошли мимо рядов больших бочек с вином и оказались перед маленькой железной дверцей. Донрен повернул ключ в замке и открыл дверь. Взяв факел со стены, он поджег его от свечи, которую держал в руках, и направился вглубь невысокого, выложенного каменными блоками тоннеля. Гленард последовал за ним, считая шаги.

Пройдя около восьмисот шагов, они остановились перед другой такой же дверцей. Донрен открыл ее, и они оказались в небольшом подвальном помещении, где их встретил Михал с тремя стражниками.

— Что там, Михал? — спросил Донрен, пока они поднимались наверх по винтовой каменной лестнице.

— Они подошли к воротам Белого города, — доложил лейтенант. — Четыре сотни с небольшим. С ними Тадеш. Думаю, ворота их не задержат. Может, послать туда кого-нибудь? Жалко стражников, побьют их всех.

— Нет, Михал, — отказался Донрен. — Слишком далеко, не успеем. Пусть проходят ворота. Организуем две линии обороны: на Рыночной площади и у ворот на Площади Империи. Выставляй всех своих и всю городскую стражу. Нельзя им дать захватить дворец. Реального смысла в этом нет, но это будет очень плохой символичный акт, который позволит многим влиятельным глупцам считать, что Тадеш захватил трон и имеет какие-то права на него. В любом случае, если Тадеш победит сегодня, то начнется долгая и тяжелая гражданская война.

— Я понял, господин генерал, — кивнул Михал. — Мы выставили небольшой заслон на рыночной площади. Сейчас собираем людей и тут же их туда отправляем. Второй заслон здесь. Резерв в самом дворце.

— Отлично, — похвалил Донрен. — Нам с Гленардом коней, мы командуем на Рыночной площади. Ты командуешь здесь до моего прибытия. Пусть ты здесь и не старший по званию, но тебе я точно могу доверять. А капитан Андер пусть охраняет Дом Тайной Стражи. Что бы ни случилось, никто не должен проникнуть ни в тюрьму, ни в архивы. Не жалейте ни зведжинцев, ни себя. Помни, что сегодня решается судьба миллионов жителей Империи.

— Служу Империи, господин генерал! — отозвался лейтенант.

— Сколько у нас людей? — поинтересовался Гленард, когда они с Донреном стремительно пересекали большой зал на первом этаже Дома Тайной Стражи.

— У нас в столице около полутора сотен наших, — ответил Донрен, — плюс пять сотен постоянной городской стражи. Есть еще ополчение, но нужно время, чтобы его собрать. Плюс гарнизоны ближайших замков и городов. И армейские, и наши, и ополчение. Туда уже отправлены гонцы. За пару дней можем собрать, минимум, пять тысяч, а то и больше. Но всё решится в ближайшие часы в любом случае. У Тадеша мало людей. Ему придется либо бросать всех в бой сейчас, пока мы не собрались с силами, либо отступать.

— А армейский гарнизон? — напомнил Гленард. — Из Черного замка?

— Еще тысяча, — согласился Донрен. — Туда я тоже уже послал гонцов. Будем надеяться, они поймут серьезность ситуации. Маршал Диабар не всегда адекватно реагирует на мои просьбы. Но, демоны, как Тадешу вообще удалось протащить почти полтысячи солдат сюда, а мы ничего не узнали?! Мы Тайная Стража, мы должны о такой угрозе узнавать раньше, чем Тадеш об этом впервые подумал. Нужно разогнать всё зведжинское отделение Тайной Стражи к чертям собачьим. Как они могли проглядеть отправку четырех сотен солдат? Или они слепые олухи, или в сговоре с Тадешом. Ни то, ни другое меня не устраивает.

Гленард и Донрен быстрым шагом вышли на улицу, где их уже ждали оседланные кони. Вскочив в седла, они помчались в сторону Рыночной площади. За ними, чуть поодаль скакали три десятка тайных стражей в боевых черных кожаных доспехах. У ворот на Площади Империи собиралась толпа городских стражников, часть которых, следуя приказу Донрена, также поспешила за ним.

Тадеш поднял руку с палашом высоко вверх, готовясь отдать приказ о наступлении. В этот момент утреннюю тишину разорвал топот множества копыт, идущий со стороны Императорского дворца. Через несколько секунд на площадь ворвались всадники. Донрен и Гленард, обогнув строй городских стражников, выехали на середину Рыночной площади. Конница Тайной Стражи заняла позицию на фланге городской стражи. По Проспекту Империи бежали подкрепления городских стражников, тут же присоединяющиеся к уже стоящим на площади стражникам.

Внезапно всё как-то пришло в движение. Со всех сторон на Рыночную площадь начали стекаться горожане. И простые, пешком, и знатные, спешиваясь с лошадей, они собирались по периметру площади, окружая обе противостоящие стороны. Они внимательно всматривались и вслушивались в происходящее, пытаясь понять, что же, собственно, происходит, и громко обсуждали это друг с другом.

Большинство баронов и графов Империи уже съехались в столицу в преддверии Большого Совета и теперь, разбуженные известиями, молниеносно передаваемыми из уст в уста, подтягивались к Рыночной площади, пытаясь разобраться в происходящем.

Начали появляться и герцоги. Брайн ан Сидлерд, растолкав конем толпу, выехал на середину площади и присоединился к Гленарду. Через несколько минут появились и Славий с Ниарой, оба конные. Донрен, увидя их вместе, удивленно приподнял правую бровь, но промолчал.

Раздался стук барабанов. Позади войск Тадеша появились герцоги Арсенн ан Аррикумма, Стеррен ан Меддан и Максис ан Хортия. Каждый привел с собой по небольшому, два-три десятка бойцов, но хорошо вооруженному отряду. С герцогом Аррикуммой пришли и воины с гербами арестованного Юррена ан Глареан. Они все держались поодаль от Тадеша, не смешиваясь с его войсками, нерешительно обсуждая, что же делать дальше.

Тем временем, к городским стражникам присоединились новые бойцы, около пяти десятков. Еще три десятка тайных стражей с луками также заняли свое место на площади. Обстановка накалялась.

— Что ты здесь делаешь, Тадеш? — выкрикнул Донрен, следя за тем, чтобы его голос был хорошо слышен всем на площади.

— Я здесь, чтобы защитить Империю! — крикнул в ответ герцог Зведжин.

— Зачем ты привел в столицу своих солдат? — спросил Донрен.

— Слушайте, люди! — вместо ответа воззвал Тадеш. — Герцог Донрен ан Верверриг решил насильственно захватить трон нашего любимого Императора Ангрена! Он организовал убийство законного хранителя трона Канцлера Рейнорда ан Мерфрайн! Он коварно расправляется с законными претендентами на престол! Он заточил и пытает невинного Юррена ан Глареан! Он убил Виллена ан Фьотдайх! Он подкупил Вальдреда ан Абфрайн! Из всех законных претендентов на трон остался только я, но и меня он пытался бросить в темницу по подложным обвинениям! А когда не получилось, он подослал ко мне своего убийцу! Вон он, рядом с ним! Граф Гленард ан Ульфдад! Поддельный граф, но настоящий убийца! Слушайте, люди!

— Слушайте, люди! — перебил его Донрен. — И слушай ты, Тадеш! Лишь Большой Совет может решать, кто взойдет на трон. Это закон, установленный императором Андером Великим, чьим именем назван вот этот проспект! До Большого Совета еще три дня! Какого же хрена войска Зведжина делают в сердце Империи? Разве это не попытка в нарушение закона захватить трон?! И кто это всё говорит и делает! Тадеш ан Зведжин! Убийца, насильник, бандит и пират! Только вчера признавшийся в своих преступлениях при надежных свидетелях!

— С дороги, Донрен! — истерически завопил Тадеш. — Убери своих шавок и дай мне пройти!

— И что ты собираешься делать? — спокойно поинтересовался Великий Инквизитор.

— Я займу дворец на время до Большого Совета. Я выкину тебя оттуда, чтобы ты и твои мерзкие тайные крысы не помешали твориться праведному закону! Ты хочешь захватить трон! Ты и твои прихвостни! А я тебе помешаю! Потому что из всех претендентов только я достоин править Империей! Только я! Слышите, люди?

— Слушайте! Слушайте его, люди! — Донрен повернулся к толпе. — Слушайте, что он говорит! Он сам признается, что хочет насильно захватить дворец, и провести Большой Совет так, чтобы только он мог сесть на трон! А может, Тадеш, тебе тогда и Совет не нужен вообще? Может, ты хочешь просто трон захватить и на нем усидеться? Так ты видишь закон Империи, Тадеш?! Вы слушайте его, благородные господа, слушайте! Он говорит совершенно искренне. Слушайте, и делайте выводы.

Тадеш взревел от ярости. Толпа шумела, ругалась и спорила, разделившись в своих симпатиях между Тадешом и Донреном. Тадеша мало кто любил, но у Донрена, с учетом специфики его деятельности, тоже не много было поклонников. Споры становились всё громче и всё яростнее.

— С дороги, Донрен! — снова выкрикнул Тадеш. — Последний раз говорю! Уйди, и никто не пострадает. Иначе прольется кровь. Много крови. Ради Империи я готов на всё!

— Ты не пройдешь, Тадеш, — спокойно ответил Донрен, вынимая меч из ножен. — Ради Империи я тоже готов на всё.

Тадеш вновь взметнул свой палаш вверх. Толпа ахнула. Зведжинцы и примкнувшие к ним бойцы приготовились ринуться на врага. Городские стражники опустили копья. Тайные стражи вынули мечи и натянули тетивы у луков. Горожане, разделившись на два лагеря, спешно разламывали торговые лотки и разбирали доски в качестве оружия. Благородные господа, также разделившись, выхватывали мечи и сабли и готовились к бою.

Звонкое пение труб далеко и громко разнеслось в морозном утреннем воздухе. И Тадеш, и Донрен, и все вокруг принялись озираться, стараясь понять, откуда идет этот звук. Через минуту толпа расступилась и на площадь по проспекту Андера, со стороны Южной площади и Черного замка Тойрин въехали герцог Герриг ан Клафтхорд и Маршал Империи граф Диабар ан Клойхуб. Они выехали на середину площади, встав, чуть поодаль от Донрена, Гленарда и их спутников.

За ними на площади начали появляться воины в армейских имперских доспехах. Их было много, очень много, несколько сотен. Они затопили Проспект Андера, раздвинув толпу горожан, и начали выстраиваться в боевую фалангу на площади, между позициями стражников и зведжинцев.

— Интересно, на чьей они стороне? — тихо шепнул Донрен Гленарду.

Гленард удивленно посмотрел на Донрена. Сам Гленард до этого момента был безоговорочно уверен, что армия поддержит закон, а закон в данный момент олицетворялся Донреном.

Маршал Диабар выехал на середину площади и встал между Донреном и зведжинскими солдатами.

— Герцог Тадеш ан Зведжин! — громко объявил он. — Вы привели в столицу Империи войско и пытались насильно захватить власть. Вы признаетесь виновным в предательстве Империи. Вы немедленно сложите оружие и проследуете за нами в замок Тойрин, где вам будет определено наказание в соответствии с тяжестью вашего поступка.

Донрен облегченно выдохнул.

— Герцог Донрен ан Верверриг! — повернулся к нему Диабар. — Вы присвоили себе больше прав, чем позволял вам закон. Вы фактически захватили власть в Империи. Вы убийствами, подкупами и неправедными заточениями пытались влиять на избрание нового Императора. Вы также признаетесь виновным в предательстве Империи. Вы и все ваши люди немедленно сложите оружие и проследуете за нами в замок Тойрин, где каждому из вас будет определено наказание в соответствии с вашими поступками.

Донрен усмехнулся и подмигнул остолбеневшему Гленарду.

— Благородные господа! — продолжил Маршал Диабар. — Как вы понимаете, в таких условиях проведение честного избрания Императора на Большом Совете является невозможным. Слишком много грязи и слишком много лжи. Посему, Большой Совет переносится на три года, необходимые для устранения последствий безрассудных поступков герцога Верверрига и герцога Зведжина. На это время Хранителем Трона и полноправным Регентом Империи назначается единственный достойный этого кандидат, герцог Герриг ан Клафтхорд, присутствующий здесь! Посему прошу всех разойтись, а герцог Клафтхорд проследует в Императорский дворец, дабы вступить в законные права Регента.

Толпа зашумела и засвистела.

— А ежели кто с этим не согласен, — усмехнулся Диабар, — тот может проследовать за нами в замок Тойрин, где ему будет дано право подробно высказать свои возражения. И будет определено наказание в соответствие с обилием высказанных возражений.

— Ты охренел, Диабар?! — взревел Тадеш.

— Прекрасная речь, Маршал! — зааплодировал Донрен. — Ты тоже решил прийти с оружием и просто захватить трон. От тебя не ожидал, если честно. Тадеш, вон, хоть видимость законности хотел соблюсти. Хотел Большой Совет всё-таки провести, хоть и под своим контролем. А ты поступил попросту, напрямую, как настоящий старый вояка. Просто прийти, захватить, всех разогнать, а там будь, что будет. Тадеш меня сегодня удивил, но не поразил. А вот ты поразил меня до глубины души. Это твоя идея или Геррига, признайся?

— Довольно болтовни, Донрен! — выкрикнул Герриг ан Клафтхорд. — Бросай оружие и сдавайся. Ты проиграл. Всё кончено.

— Нет, Герриг, еще не кончено, — Донрен покачал головой. — На всякий случай скажу официально. Граф Диабар ан Клойхуб, герцог Герриг ан Клафтхорд, вы только что совершили попытку государственного переворота и насильственного захвата трона Империи. Вы обвиняетесь в предательстве Империи. Вы будете арестованы и помещены для дознания в Дом Тайной Стражи. Сдайте оружие и следуйте за нами.

— Хватит молоть языком, Донрен! — рявкнул Диабар. — Последнее предупреждение. Или ты сдаешься, или прольется кровь.

— Солдаты! — крикнул Донрен. — Вы всё слышали. Вас привели, чтобы участвовать в перевороте и в захвате трона. Это предательство и измена. Вы не имеете права исполнять приказы предателей. Каждый, кто нападет на меня, на моих людей или на городских стражников, будет виновен в предательстве Империи и будет повешен за измену. Опустите оружие и расходитесь! Сейчас же.

— Ну, что ж, Донрен, — Диабар хищно усмехнулся, — ты выбрал. Пусть прольется кровь.

Внезапно окрестности площади наполнились невероятным шумом и гамом. Как будто тысячи маленьких измятых коровьих колокольчиков загремели со всех сторон, создавая дикую какофонию.

Все невольно заозирались вокруг, не в силах понять, что происходит. Гленард взглянул на Донрена. Донрен, оглядываясь и приподнимаясь в стременах, пожал плечами и удивленно развел руками.

Толпа на проспекте Андера, на стороне, противоположной той, откуда пришел Маршал Диабар с войсками, подалась в стороны. По образовавшемуся коридору, к великому удивлению Гленарда, на площадь вышел, закинув свой огромный молот на плечо, Вессер ан Рогтайх, мясник и тайный глава преступного мира Рогтайха. За Вессером шли пятеро рослых бородатых парней мрачного вида с топорами в руках.

— Ты еще кто такой? — удивленно спросил Диабар.

— Благородные господа! — Вессер картинно поклонился. — Жители Рогтайха! Герцоги, графы, бароны, солдаты, стражники! Всем привет! Я Вессер ан Рогтайх. Кто-то из вас меня знает, кто-то нет, но это не важно. Важно то, что вы сейчас слышите. Слышите?!

— Слышим, — подтвердил Донрен.

— Знаете, что это за шум?

— Просвети нас, почтенный Вессер, — развел руками Донрен.

— Это десять тысяч жителей Черного и Бурого города бьют своими топорами, молотами, мечами и просто кухонными ножами в кастрюли и сковородки. Гленард, ты помнишь, что я говорил, что мы не допустим хаоса?

— Помню, Вессер, — кивнул Гленард.

— Как считаешь, Гленард, вот это всё вокруг, когда зведжинцы маршируют по Рогтайху и идут на армию, а армия идет на стражников, и все хотят мечами проложить себе дорогу во дворец по трупам своих противников — это похоже на хаос?

— Ещё как похоже, Вессер, — усмехнувшись, согласился Гленард.

— Ну, так вот, господа! — объявил Вессер. — Прошу всех вас опустить оружие и спокойно разойтись по домам. Зведжинских воинов попрошу вернуться на корабли. Армию прошу вернуться в Черный замок. Стражников и тайных стражей прошу вернуться во дворец. А всех благородных господ прошу собраться через три дня на Большой Совет и спокойно, как и подобает благородным господам, избрать нам нового Императора. Поиграли мускулами, и хватит. Пора успокоиться и разойтись. Иначе…

— Что иначе?! — заорал Тадеш. — Что ты нам диктуешь? Кто ты такой, грязный оборванец?! Как ты вообще смеешь к нам обращаться! Вон отсюда, пока я тебя копытами не затоптал!

— А иначе, — спокойно продолжил Вессер, — никто из вас сегодня с этой площади живым не уйдет. У вас, конечно, доспехи и оружие. Но нас в десять раз больше. Даже если на каждого вашего убитого будет приходиться семеро наших, мы всё равно победим. И поверьте, я серьезен, как никогда в жизни.

— Мы не опустимся до того, чтобы всякая чернь нам диктовала, что делать, — презрительно произнес маршал Диабар. — Хочешь войны, мразь, ты ее получишь. Сейчас ты увидишь, как бьется настоящая армия Империи!

— Ты этого хочешь, Диабар? — внезапно спросил Славий. — Ты хочешь залить Рогтайх кровью его жителей? Так ты хочешь начать восстанавливать закон и порядок, установленные Андером Великим? Этим ты хочешь запомниться жителем Империи? С таким поступком ты хочешь войти в труды историков будущих веков?

Диабар нахмурился, заколебавшись.

— Слушай меня, Тадеш! — продолжил Славий. — Ты расстроен, ты совершил несколько ошибок. Их можно было бы простить, но то, что ты делаешь сегодня, тебе не простят. Не я. Не Донрен. Тебе не простят все жители этой Империи. Но тебе наплевать, я знаю. Ты думаешь, что войдешь во дворец, а там уже как-нибудь обойдется. Не обойдется. Ты можешь убить меня, Донрена, всех стражников, дойти до дворца, но твое положение там будет шатким, как пьяница во время урагана. Ибо если ты сейчас захватишь трон, что помешает вот, например, Герригу, отобрать у тебя этот трон таким же путем? Ты хочешь всю свою оставшуюся жизнь провести в войнах, ожидая, кто же воткнет тебе кинжал в спину? Ты покажешь дорогу, которой захочет пройти каждый. И этим ты развяжешь страшную войну, которая уничтожит всю Империю. А какой-нибудь Кадир с радостью этим воспользуется. Ты этого хочешь, Тадеш?

Тадеш, насупившись, молча кинул тяжелый взгляд на Славия.

— И потом, Тадеш, — добавил Славий, — ты, возможно, сможешь пройти через нас с Донреном и стражниками. Но, как видишь, претендентов на дворец прибавилось, и тебе придется бороться еще и с ними. Ты уверен, что, развязав сейчас бойню, ты действительно сможешь пройти те несколько сот метров, которые отделяют тебя от трона?

Тадеш, мрачно усмехнувшись, опустил палаш вниз.

— Диабар, Герриг! — обратился к ним Славий. — Я всегда слышал, что у вас слава разумных людей. Вы оба герои войны, на которой я так же, как вы, воевал. Там я оставил свою юность. Там я потерял своих друзей. Моя кровь напоила эту войну, так же, как кровь тысяч других бойцов. На моем теле есть шрамы на память о Злой Войне. Неужели вы хотите сейчас, наплевав на законы, на порядок, установленный Андером Великим, и на всех благородных и простых людей в этой стране, просто прийти и захватить трон, развязав новую страшную войну? Знаете, я подозреваю, что у вас есть на это шанс. Вы зальете Проспект Империи и эту площадь кровью по колено, но кто-то из вас может и действительно дойти до дворца. И даже сесть на трон. А что вам это даст? Трон — это всего лишь старое неудобное кресло. Власть Императору дает не трон, и не дворец. Власть Императору дает доверие людей и Богов. Тех самых людей, которых вы сейчас хотите страшно оскорбить, наплевав на их мнение. И тех самых Богов, которых вы хотите обидеть, уничтожив тысячи, сотни тысяч, миллионы их созданий в той войне, которая последует за этим днем, если вы решите-таки выполнить задуманное. Ты этого хочешь, Герриг? Этого, Диабар?

Все молчали, ожидая, что Славий скажет дальше.

— Слушайте, люди! — продолжил он, окинув взглядом площадь. — Мы сегодня все собрались с оружием, чтобы победить или умереть. Но правда в том, что мы можем только умереть. Тот, кто победит сегодня, на самом деле проиграет. Можно выигрывать сражения, но проиграть войну. И это как раз этот случай. Неважно, кто это начал, каждый из нас может это закончить. Пока не начался хаос, пока не полились реки крови, пока рыдания, огонь и звон мечей не погребли под собой этот город, мы всё ещё можем остановить. Давайте просто вложим мечи в ножны. Давайте опустим луки. Давайте просто возвратимся домой и сделаем вид, что этого утра, этого противостояния на площади просто не было. Никто не пострадает. Никто не умрет. Никто не будет рыдать, потеряв мужа, сына, отца, брата. Просто вычеркнем это из памяти и возвратимся по домам. А через три дня мы все соберемся, и, как завещал Великий Андер, честно и открыто обсудив всех претендентов, изберем нового Императора, полностью следуя законам и избежав тем самым гражданской войны и кровопролития. Не нужно крови. Не нужно драться. Нужно договариваться и вместе делать Империю еще более великой. Ты согласен, Донрен?

— Согласен, — с готовностью кивнул Донрен.

— Ты согласен, Герриг?

— Согласен, Славий, — нехотя отозвался герцог Клафтхорд.

— Ты согласен, Диабар?

— Согласен, — поколебавшись, ответил Маршал.

— Ты согласен, Тадеш?

— Да, — пожав плечами, выдавил из себя Тадеш. — Согласен, если моим воинам будет позволено беспрепятственно вернуться на корабли со всем оружием и отплыть в Зведжин. И всё, что произошло здесь, будет забыто.

— Хорошо, — согласился Донрен.

— Тогда, пожалуйста, господа, вложите мечи в ножны прямо сейчас, — попросил Славий. — Опустите топоры и щиты. Поднимите копья и пики. Опустите луки. Потом развернитесь и возвращайтесь обратно.

— Опустить оружие, — скомандовал Маршал Диабар. — Кругом! Маршем в замок Тойрин!

Тадеш кивнул своим воинам. Они опустили оружие, развернулись и начали уходить с площади.

Донрен повел рукой, стражники вложили мечи в ножны, подняли копья и, развернувшись, начали маршировать в сторону Императорского дворца.

Донрен вытер ладонью вспотевший, несмотря на холод, лоб.

— Как мне тебя благодарить, мастер Вессер ан Рогтайх? — поинтересовался он у стоявшего перед ним мясника.

— Я слышал, ваша светлость, что моему сыну досталось по наследству некое имение в Белом городе, — ответил Вессер.

— Прости, Вессер, у меня для тебя плохие известия, — сообщил Донрен. — Твой сын мертв.

— Я знаю, ваша светлость, — Вессер не выказал даже тени сожаления. — Для меня Ардэн умер уже давно. Но, поскольку он мертв, а я его единственный наследник, то я бы не отказался вступить во владение этим имуществом и прошу вашего содействия в этом.

— Прости, Вессер, но Ардэн не предъявил своих прав на это имение, и, следовательно, оно не стало его имуществом. Ты не можешь его унаследовать. Это слишком большая плата.

— Слишком большая за жизни десяти тысяч жителей Рогтайха, включая жизнь его светлости и его друзей? — удивился Вессер. — Не говоря уже о миллионах других жизней, которые, как верно отметил герцог Квитин, также могли быть загублены.

— Нет, если посмотреть с этой стороны, то не слишком. Но эта плата должна быть тогда разделена между тобой и Славием. Ведь это Славий убедил герцогов отступиться, а ты, и я это ценю, создал основу для такого убеждения.

— Согласен, ваша светлость, — Вессер усмехнулся, — торговаться вы умеете. Что же вы предлагаете?

— Имение Мисси слишком ценно не как имущество, а как память о ней. И оно слишком уж на виду. Нельзя отдать его кому-то, кого никто из знати не знает, скандал выйдет. Я отдам тебе другой ее дом, тоже в Белом городе. Он, конечно, меньше главного имения. Однако я уверен, что новый Император, если им станет Славий, будет помнить о твоей роли в решении сегодняшнего кризиса. И, помимо того дома, вознаградит тебя крупным денежным подарком. Скажем, в размере четверти стоимости имения Мисси ан Треудан.

— Как насчет половины стоимости, ваша светлость? — улыбнувшись наивной детской улыбкой, спросил Вессер.

— Треть стоимости, Вессер, — ответил за Донрена Славий. — Это будет честно.

— Хорошо, ваши светлости, я рад, что мы договорились. С вами приятно общаться. Не стесняйтесь продолжить наше общение, ежели вам понадобится какая-либо моя помощь.

— Несомненно, мастер Вессер, — кивнул Донрен. — Я рад этому приятному знакомству. Думаю, что у нас с вами будет много взаимно интересных тем для обсуждения.

— В любой момент, ваша светлость. В любой момент, — Вессер снова улыбнулся. — Позвольте вам пожелать прекрасного дня и откланяться.

— Поехали домой, Гленард, — предложил Донрен. — Я сейчас совсем не против сытного завтрака. День только начался, а такое впечатление, что он длится уже целую вечность.

День прошел быстро и тихо. Сразу после того, как последние отблески заката угасли, и сад поместья Верверриг погрузился во тьму, Донрен позвал Гленарда в свой кабинет. Там уже был лейтенант Михал.

— Собирайся, Гленард, — приказал Донрен. — Одевай доспех, бери оружие. Снаружи люди Михала. Бери десяток и поезжай в гости к своему другу Тадешу.

— Зачем? — удивился Гленард.

— Как зачем? Арестовывай его за измену и привози в Дом Тайной Стражи. Только по-тихому. Михал едет за Герригом ан Клафтхорд, а я за Маршалом Диабаром. Всех везем в Дом Тайной Стражи на беседу.

— Мы разве не договорились простить их? Ну, Славий говорил, давайте просто возвратимся домой и сделаем вид, что этого утра не было…

— Ты что, Гленард? — удивился Донрен. — Славий может говорить всё, что ему угодно, но эти люди подняли два вооруженных мятежа и чуть было не залили всю страну кровью. Ты предлагаешь им это забыть? Собирайся и вези Тадеша. Встречаемся в Доме Тайной Стражи.

Через два часа все они снова собрались в небольшой комнате без окон на первом уровне подвала Дома Тайной Стражи. Тадеш, Герриг и Диабар сидели, привязанными к простым деревянным стульям. Глаз Геррига заплыл от новоприобретенного синяка. Глаза Тадеша были красными от слез. Диабар смотрел вперед гордо и мрачно.

Михал сидел на стуле в углу. Гленард задумчиво стоял у двери, прислонившись спиной к стене. Донрен неторопливо ходил по комнате перед арестованными.

— Значит, так, благородные господа, — тихо начал Донрен, — как вы сами понимаете, то, что вы сделали сегодня — это измена. Предательство Империи. За которое полагается казнь. А поскольку вина ваша доказана, вы ведь сами всё высказали на площади, то необходимости в длительном судебном процессе нет. Обычно приговоры благородным людям за измену выносит Император, однако по закону в случае отсутствия Императора, в исключительных случаях преступники могут быть осуждены совместным решением Канцлера Империи, Великого Инквизитора и Маршала Империи. Я прав, Гленард?

— Да, господин генерал, — отозвался Гленард.

— Как исполняющий обязанности Канцлера Империи я имею право отозвать полномочия Маршала в случае, если он проявит явную некомпетентность или поставит Империю под угрозу. Как раз это сегодня и случилось. Граф Диабар ан Клойхуб, с этой минуты вы больше не Маршал Империи. До назначения нового Маршала, по законам Империи, его обязанности исполняет Канцлер. Так, Гленард?

— Да, господин Канцлер, — подтвердил Гленард.

— Итак, при свидетелях установлено, что в одной комнате находится Канцлер Империи, Великий Инквизитор Империи и Маршал Империи, все в моём лице. Случай измены вопиющий, и решение по нему не терпит отлагательств. Посему, решение может быть принято, не дожидаясь коронации Императора. Свидетели подтверждают?

— Да, господин Канцлер, — отозвался Гленард.

— Так точно, господин генерал, — подтвердил Михал.

— Рассмотрев и должным образом обсудив обстоятельства дела, коллегия в составе Канцлера, Великого Инквизитора и Маршала сим находит обвиняемых Тадеша ан Зведжин, Геррига ан Клафтхорд и Диабара ан Клойхуб виновными в измене Империи, в предательстве Императора и законов Империи и в попытке насильственного захвата власти в Империи. Вина их доказана, смягчающих вину обстоятельств не найдено. Именем Империи Андерриох, вышеуказанные преступники приговариваются к лишению всех титулов и имущества в пользу Императора, а также к смертной казни. Приговор обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение немедленно. Свидетели слышали приговор?

— Да, господин Канцлер, — подтвердил Гленард.

— Так точно, господин генерал, — согласился Михал.

— Это просто смешно, Донрен, — возмущенно фыркнул Диабар. — Что за фарс? Ты не имеешь права нас судить. О какой еще казни ты говоришь? Что за чушь?

— Ну, — Донрен задумался, — хороший вопрос, о какой именно казни. Вы изменники, значит, вас надо повесить. Но вы бывшие благородные люди, хоть теперь уже и без титулов. Пожалуй, вам можно было бы отрубить голову. Но это долго, да и смысла нет публично позорить вас еще больше. Поэтому, думаю, просто ограничимся кинжалом в сердце. Простая легкая смерть. Гленард, у тебя есть кинжал?

— Да, господин Канцлер, вот он.

— Ты не будешь против привести смертный приговор в исполнение?

— Нет, господин Канцлер. Сейчас? С кого начнем?

— Я думаю, что по традиции нужно дать им последнее слово. Кто хочет что-то сказать?

— Донрен! Пожалуйста! Не надо! — зарыдал Герриг. — Я ошибся! Прости меня! Это всё Диабар меня подбил! Я верный слуга Империи! Прости меня! Накажи, но не казни и не отбирай герцогство! Пожалуйста!

— Ну, раз Герриг уже сказал, что хотел, — пожал плечами Донрен, — я думаю, Гленард, ты можешь начать с него.

— Хорошо, господин Канцлер, — кивнул Гленард и подошел с кинжалом в руке к рыдающему Герригу ан Клафтхорд.

— Впрочем, — задумчиво остановил его Донрен, — подожди, Гленард. Как думаешь, может стоить дать им шанс исправиться?..

— Да! — воскликнул Герриг. — Дай мне шанс, Донрен!

— Ну, что теперь ты предлагаешь, Донрен? — грустно усмехнувшись, поинтересовался Диабар.

— Вы все своими изменническими действиями пытались разрушить Империю, — ответил Донрен. — Если бы вы совершили действие, которое было бы направлено на укрепление Империи, то, возможно, новый Император мог бы вас помиловать, а я бы мог отсрочить приведение приговора в исполнение до этого момента. Что скажете, бывшие благородные господа?

— Чего именно ты хочешь? — спросил Диабар.

— Неважно! Я согласен! — встрял Герриг.

— Вам нужно будет прийти на Большой Совет, — объяснил Донрен. — Поскольку приговор будет отсрочен, то ваши титулы пока что останутся с вами, и вы сможете голосовать и выступать на Совете. Вам нужно будет отказаться от любых претензий на престол и убедить своих сторонников поддержать другого кандидата. Такого кандидата, который уже показал себя и опытным воином, и талантливым миротворцем. Кандидата, который сможет объединить разваливающуюся Империю и привести ее к еще большему величию. А именно, герцога Славия ан Квитин.

— Я согласен! — с готовностью закивал головой Герриг.

— Хорошо, — немного подумав, ответил Диабар. — Мне понравился Славий. Талантливый молодой человек. И яйца у него, как видно, крепкие.

— Про яйца не знаю, — Донрен усмехнулся, — но Славий и в самом деле, неплохой выбор для Империи, Диабар, поверь. Кстати, чтобы не было недопонимания, отложение приговора не означает, что ты останешься Маршалом. Надеюсь, ты понимаешь, что после сегодняшнего новому Императору придется подыскать на роль Маршала кого-то более лояльного.

— Я понимаю, Донрен, — грустно кивнул Диабар.

— Тадеш?

— Я уже согласился поддержать Славия, — ответил герцог Зведжин.

— И после этого ты вывел войска на улицы Рогтайха, — напомнил Донрен.

— Да, но вы меня победили. Я поддержу Славия.

— На всякий случай, Тадеш, — заметил Донрен, — уточню, что мы откладываем только этот твой приговор. Однако по всем остальным твоим преступлениям тебя будет судить новый Император. Славий справедлив, и в его сердце нет зла. Для тебя его суд не самый плохой вариант, поверь мне.

— Я понимаю, Донрен. Что будет теперь? Ты отпустишь нас или бросишь в тюрьму.

— Я сначала хотел пригласить вас пожить в Доме Тайной Стражи до Большого Совета. Но здесь и так уже, хм, гостит немало людей, а это, всё ж, не постоялый двор. Поэтому вы поедете к себе домой, но до решения по вашему приговору будете под постоянным надзором моих людей.

— Понятно, — кивнул Диабар, — разумно, справедливо.

— И хочу заметить, что приговор вам всё-таки вынесен, и вынесен он в строгом соответствии с законами Империи. Было принято решение об отложении приведения его в исполнение, но он не отменен. В любой момент может быть принято решение о немедленном вступлении приговора в силу. Помните об этом. Если вы не выполните свою часть уговора, то это будет расценено как отказ от исправления, и приговор для вас вступит в силу немедленно. Если нужно будет казнить вас прямо во дворце, да хоть в зале совета, не сомневайтесь, это случится. И помните, что в эту ситуацию загнали себя вы сами, а не я. Вы предатели. Изменники. И я не заставляю вас голосовать за Славия. Я только даю вам шанс исправить свою ошибку и делом доказать вашу преданность Империи и Императору. Всё понятно?

Трое узников согласно закивали.

— Вот и хорошо. Михал, развяжи наших гостей. И обеспечь им почетный эскорт для сопровождения их домой.

— Ты, правда, хотел, чтобы я их казнил? — Гленард шел за Донреном по подземному ходу обратно в Верверриг.

— Они предатели, — не оборачиваясь, пожал плечами Донрен. — Они могли уничтожить Империю. Разве они не заслуживают казни, Гленард? Чем они отличаются от Ардэна или от тех твоих мятежных альвов во Флернохе? И те, и другие пытались убить тебя без сожаления. И те, и другие, ради своей собственной выгоды хотели утопить Империю и всё, что мы с тобой любим, в крови и в грязи. Разница только в том, что у этих одежда побогаче, и кровь поблагороднее. А так, те же самые мерзкие преступники. Если Ардэн заслуживает смерти, почему не заслуживают они?

— Ардэна я убил в бою, — с сомнением заметил Гленард.

— Ну, да, а он пытался тебя убить на празднике. А потом убил там же ни в чем не повинного безоружного Рейнорда. А до этого бедного Анжена. А здесь перед тобой преступники, к тому же законно приговоренные.

— Я понимаю. Умом я согласен. Просто как-то не по себе…

— Привыкай, Гленард, — Донрен, закрыв ключом дверь в подземный ход, улыбнулся Гленарду. — В нашем деле, к сожалению, много вещей, от которых становится не по себе. Но они, увы, необходимы. Лучше уж мы с тобой будем терзаться сомнениями и угрызениями совести, чем миллионы жителей Империи будут рыдать и истекать кровью.

Глава XLII

Большой Совет традиционно начинался после заката дня зимнего солнцестояния. Однако большинство его участников собрались в Императорском дворце намного раньше, некоторые прямо с утра. Герцоги, графы и бароны разбились на группы и разбрелись по многочисленным залам и комнатам дворца, общаясь и немного, в меру, выпивая.

Гленард и Славий ходили по дворцу, стремясь отыскать знакомых и поговорить с ними, напомнив об их обещаниях. Донрен хотел также, чтобы Славий попытался заручиться поддержкой и тех, кто ранее поддерживал других претендентов.

— Госпожа Лиара, — Славий поклонился.

— Славий, Гленард, доброе утро! — улыбнулась герцогиня Лиара ан Мерфрайн. — Позвольте вам представить моего сына, Арнорда, герцога Мерфрайна.

— Мое почтение, ваша светлость, — поздоровался Славий с молодым, лет шестнадцати, длинноволосым юношей.

— Мое почтение, герцог Квитин, — смущенно отозвался тот.

— Госпожа Лиара, — снова обратился к ней Славий, — возможно, вас обрадует известие, что Гленард нашел и жестоко убил того злодея, кто убил вашего мужа. Некий Ардэн — известный бандит и убийца. Возмездие свершилось.

— Гленард, это правда? — Лиара удивленно и восторженно посмотрела на Гленарда. — Я… Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Лучшей благодарностью, ваша светлость, — ответил Гленард, — будет, если герцог Арнорд на Совете отдаст свой голос в поддержку Славия. Так же, как хотел поступить ваш муж, герцог Рейнорд.

— Конечно, господа, конечно, — согласилась Лиара. — Мы поддержим вас, Славий. Мы поддержали бы вас в любом случае, но то, что вы сделали для нас, это воистине неоценимо. Спасибо вам!

— А, Славий и Гленард! — громко поприветствовал их Хорт ан Танферран. — Я слышал о ваших приключениях и подвигах. Пусть я в сортир провалюсь, если вы не герои. Молодцы, молодые люди, просто молодцы.

— Спасибо, ваша светлость, — поблагодарил его Гленард. — Мы хотели бы убедиться, что наши договоренности в силе. Ваша поддержка нам очень нужна на Совете.

— Я слов на ветер не бросаю, Гленард. Обещал поддержать, значит, поддержу. Чем вы, кстати, так развеселили Лиару? Она прямо светится. Впервые с гибели ее мужа.

— Мы сообщили ей, что Гленард нашел и убил убийцу Рейнорда, — рассказал Славий.

— Правда? Гленард, ты молодец! Ты мне всегда нравился. С меня бочка лучшего вина, когда вернемся в Танферран.

— Спасибо, ваша светлость, — скромно поблагодарил его Гленард.

— Есть один вопрос, господа, — Хорт почесал затылок. — Когда мы с вами договаривались, остался невыясненным один момент.

— Я знаю, Хорт, — Славий кивнул. — Если ты поддержишь меня и убедишь остальных поддержать, я буду рад назначить тебя Канцлером Империи. Я не вижу лучшей кандидатуры на это место. Мне нужен сильный, опытный и надежный человек, чтоб поддерживать и направлять меня. Я буду рад, если ты согласишься сопровождать меня на этом пути.

— Вот как, Славий, — удивился Хорт, — а я думал, что Канцлером у тебя Донрен станет.

— Донрен вполне комфортно чувствует себя на своем месте, — Славий пожал плечами. — Думаю, что копаться в тайнах и защищать Империю ему гораздо интереснее, чем заниматься всякой управленческой рутиной. Ну, так что, Хорт, ты согласен?

— Конечно, Славий. Спасибо тебе. Я с тобой.

— Герцог Сигерд, герцог Вальдред, доброго утра!

— А, Славий, Гленард, мое почтение, — улыбнулся в рыжую бороду герцог Сигерд ан Плотхавт. — Тоже решили прийти пораньше?

— Да, Сигерд, хотелось осмотреться заранее, встретиться с друзьями.

— Замечательно. Хотите окорок? — предложил Сигерд.

— Нет, спасибо, Сигерд, — вежливо отказался Славий. — Скажите, друзья, все наши договоренности в силе? Вы меня поддержите на Совете?

— Конечно, если договоренности по поводу поддержки бьергмесов и торговых привелегий для наших товаров на юге тоже в силе, — кивнул Сигерд.

— Конечно, Сигерд, — пообещал Славий. — А ты Вальдред?

— Славий, конечно, о чем здесь говорить? Я обещал Гленарду, что поддержу тебя. И я поддержу. Скромно надеюсь, что ты поможешь реализации некоторых моих проектов. Орлы, вороны и прочее, — ответил Вальдред.

— Конечно, Вальдред. Если меня изберут, давай на первой же неделе после коронации всё обсудим. Ты пока подумай, что именно тебе нужно, а потом обсудим, как я могу помочь. Договорились?

— Договорились, Славий.

— Госпожа Аксана, — поздоровался Славий. — Я Славий ан Квитин, ваш сосед.

— Здравствуйте, герцог, — поприветствовала Славия грустная высокая стройная женщина лет сорока с длиной светлой косой, одетая в простое черное платье. Рядом с ней стоял мальчик лет десяти. Гленарду его лицо показалось чем-то знакомым.

— Госпожа Аксана, прошу вас, познакомьтесь с моим другом, графом Гленард ан Ульфдад. Гленард, позволь тебя представить герцогине Аксане ан Плодэн, вдове герцога Анжена ан Плодэн и матери Мислава.

— Моё почтение, ваша светлость, — поклонился Гленард.

— Я рада с вами познакомиться, ваше сиятельство, — ответила Аксана. — Позвольте представить вам и герцогу Славию нового правителя Плодэна, герцога Анжена ан Плодэн.

— Герцог Анжен, — поклонился Гленард.

— Ваша светлость, — поприветствовал юного Анжена Славий.

Юный герцог засмущался и, не отвечая ни слова, спрятался за юбку платья матери. Аксана едва заметно улыбнулась.

— Госпожа Аксана, — Славий прижал кулак к груди, — позвольте выразить вам глубочайшие соболезнования. Я не был близко знаком с вашим мужем, но я был другом вашему сыну. Мы все так скучаем по нему.

— Спасибо, герцог Славий, — ответила Аксана. В ее глазах появились слезы, но она их сдержала.

— Возможно, вам будет приятно узнать, — продолжил Славий, — что именно мой друг Гленард арестовал убийцу вашего сына. А несколько дней назад он же нашел и убил того, кто убил вашего мужа.

— Спасибо, граф Гленард, — герцогиня Аксана поклонилась Гленарду. — Мужа и сына мне это не вернет, однако приятно узнать, что зло всё-таки не остается безнаказанным.

— Позвольте спросить, — поинтересовался Славий, — я полагаю, вы будете сегодня голосовать на Совете вместо вашего сына?

— Да, — она кивнула, — я же Хранитель Плодэна, пока он Анжен не вырастет.

— Если не секрет, ваша светлость, за кого вы планируете отдать голос? — спросил Славий.

— Мой муж был сторонником герцога Зведжина. Я планирую, уважая волю моего мужа, голосовать за него.

— Это ваше право, госпожа Аксана, — вступил в разговор Гленард, — однако, возможно, вам будет небезынтересно узнать, по секрету, что вашего мужа убили именно потому, что он поссорился с герцогом Тадешом ан Зведжин и хотел поддержать другого претендента. И убил его некий Ардэн, прислужник герцога Тадеша. Собственно, я убил Ардэна как раз в доме герцога Тадеша, прямо на его столе в его кабинете.

Аксана застыла, пораженная. Из ее глаз потекли слезы. Однако она быстро овладела собой.

— Похоже, я ничего не знаю о том, что здесь происходит. И кого же, граф, вы посоветуете поддержать? Вы, кажется, знаете обо всём здесь гораздо больше моего.

— Последуйте воли вашего сына, ваша светлость, — посоветовал Гленард. — Он хотел, чтобы на престол взошел герцог Славий. Поговорите с герцогом Донреном, Великим Инквизитором. Поговорите с еще одним другом вашего сына, герцогом Брайном ан Сидлерд, вон он там, у колонны. Убедитесь, что мы говорим вам правду. И если вы поддержите герцога Славия, обещаю вам, что вам, вашей семье и вашему герцогству, в память о вашем муже и сыне, будет оказана очень значимая поддержка.

— Я не могу вам ничего обещать сейчас, граф Гленард, герцог Славий, — она покачала головой. — Это всё так неожиданно и… Страшно. Я поговорю, я подумаю. Я не говорю нет. Если я пойму, что для Плодэна будет так лучше, я проголосую за вас, Славий. Спасибо вам за поддержку. И спасибо вам, Славий, и вам, Гленард, за то, что вы сделали для памяти моего мужа и для моего сына.

— Брайн, друг мой! Как я рад тебя видеть! — Гленард обнял Брайна ан Сидлерд.

— Гленард, Славий! — обрадовался Брайн. — Так здорово, что вы здесь. Здесь так много людей, я даже теряюсь.

— Готов к Совету? — спросил Гленард.

— Ну, а что к нему готовиться, — пожал плечами Брайн. — Я на трон не претендую, поддержу я Славия. Я поговорил со своими баронами, написал им письма. Они тоже поддержат тебя, Славий.

— Спасибо, Брайн. Огромное спасибо, — обнял его Славий.

— Славий, это не связано с голосованием, но у меня есть просьба, — смущенно сказал Брайн.

— В чем дело, Брайн?

— Мне нравятся те вещи, о которых ты говоришь. Ты хочешь сделать Империю лучше. И я вижу, что ты можешь это действительно сделать. Мне хотелось бы пройти по этому пути вместе с тобой. Прошу тебя, дай мне место в Императорском Совете. Позволь помочь тебе.

— Спасибо тебе за поддержку. О каком же именно месте ты говоришь?

— Мне было бы интересно стать Императорским Посланником. Много путешествовать. Посещать разные места. Договариваться. Помогать и тебе, и Империи. Но если у тебя есть кто-то другой на примете, скажи, я пойму.

— Посланником? — Славий задумался, а потом улыбнулся. — Мне кажется, Брайн, что из тебя выйдет отличный Императорский Посланник. Если меня изберут, это место твое.

— Спасибо тебе, Славий! — широко улыбнулся Брайн. — Уверяю тебя, ты не пожалеешь.

— Добрый день, герцог Стеррен, — поприветствовал Славий Стеррена ан Меддан.

— А, Славий, — кивнул Стеррен. — А вы, должно быть, Гленард. О вас говорят.

— Добрый день, ваша светлость, — поздоровался Гленард. — И что же обо мне говорят, если не секрет?

— Что вы личность таинственная и неизвестная. Что вы жестоки и опасны. Что вы справедливы и холодны. Что вы воплощение мести и смерти. Что вы фигура трагическая и романтически таинственная. Дамы еще говорят, что вы красавчик, и обсуждают, какой вы в постели.

— Об этом они могут спросить у моей жены, — Гленард улыбнулся. — Надо же, какую интересную репутацию я приобрел всего за несколько месяцев.

— Стеррен, мы с тобой общались мало… — начал Славий.

— Славий, я думаю, что знаю, о чем вы хотите со мной поговорить, — мягко перебил его Стеррен. — Вы хотите, чтобы я поддержал тебя, а не Тадеша.

— Да, Стеррен, именно так.

— Я всегда поддерживал Тадеша. Мне нравятся вещи, которые он говорит.

— Я говорю те же самые вещи, Стеррен. И делаю. Но во мне нет безрассудства и грубости Тадеша. Тадеш хочет, чтобы юг подмял под себя север, так же, как север раньше подминал под себя юг. А я хочу, чтобы север и юг жили в дружбе и взаимном благополучии. Тебе, с твоим самым центральным герцогством, это выгодно больше, чем всем другим.

— Согласен, Славий. К тому же, здравый смысл мне подсказывает, что после недавних событий Тадеша вряд ли поддержат многие. Но пока что я поддерживаю его. Ты сейчас начнешь меня уговаривать, Славий, но я сэкономлю тебе время. Скажу прямо. Назначь меня Казначеем в твоем Совете, и я поддержу тебя.

— А ты хорошо обращаешься с деньгами, Стеррен? — хитро улыбнулся Славий.

— А ты посмотри на мое герцогство, Славий. Или хотя бы на торговый оборот между Медданом и твоим Квитином.

— Что ж, убедительно, Стеррен. Будь по-твоему. По рукам!

Славий и Стеррен крепко пожали друг другу руки.

— Герцог Квитин? — раздался голос за спиной у Славия.

Обернувшись, Славий увидел невысокого худого юношу с короткими светлыми волосами. На нем был модный черный дублет, но он явно был с чужого плеча, и для юноши был великоват.

— Это я, — ответил Славий. — Простите, благородный господин, с кем имею честь говорить?

— Я герцог Дугал ан Фьотдайх, — представился юноша.

— Вы сын Виллена ан Фьотдайх! — понял Славий. — Очень приятно познакомиться, ваша светлость.

— Взаимно, ваша светлость, — Дугал приложил кулак к груди. — Мне рекомендовала поговорить с вами Лиара ан Мерфрайн.

— Замечательно, — улыбнулся Славий. — О чем же вы хотели бы поговорить, герцог Дугал?

— Просто Дугал, если позволите, — попросил юный герцог. — Я еще не привык к своему титулу. Для меня герцог — это что-то, что связано с моим отцом, а не со мной.

— Конечно, понимаю. Я сам получил титул только весной. Сам никак не привыкну. Поэтому вы тоже зовите меня просто Славием.

— Хорошо, Славий, — согласился Дугал. — Госпожа Лиара рассказала мне, что вы претендуете на трон…

— Да, Дугал.

— Мне сложно представить лучшего претендента на трон, чем мой отец. Но, к сожалению, его по непонятным мне причинам убил Юррен ан Глареан.

— Соболезную вам, Дугал, — Славий помрачнел. — Мой друг, граф Гленард ан Ульфдад, как раз расследовал убийство вашего отца, раскрыл его и арестовал виновного.

— Спасибо вам, граф, — поблагодарил Гленарда Дугал и снова повернулся к Славию. — Славий, госпожа Лиара говорит, что вы хороший претендент, и что стоит поддержать вас. Ее советы обычно мудры. Если я поддержу вас, что я получу взамен?

— Фьотдайх — это великое герцогство, Дугал, — после нескольких секунд раздумий сказал Славий. — У вас есть и леса, и богатые поля, и рудники, и промышленность, и скотоводство. Вы можете стать очень богатым герцогом, Дугал, если будете разумным герцогом. Но вам потребуется помощь. Эту помощь я вам дам. Торговые привилегии на ваши основные товары. Освобождение от налогов по ним. Ссуды на развитие вашей промышленности и инфраструктуры. Помощь в договоренностях с цехами и гильдиями. Это очень много, и с помощью этого вы сможете развить свое герцогство до больших высот очень быстро. Но вы должны отказаться от той политики, которую проводило ваше герцогство в последние годы. Ваш отец был очень умным человеком, Дугал. Но некоторые его личные неприязни сводили на нет всю его работу. Если вы поддержите меня и если вы откажетесь от преследования бьергмесов и других нелюдей, если вы поможете мне построить Империю для всех, а не только для людей, тогда вы и ваше герцогство получат такую поддержку, которую не получали никогда. И тогда мы с вами выведем и Фьотдайх, и всю Империю на высоты, которые никогда не были нам доступны. Решайте, Дугал. Мы идем с вами вместе, или идем без вас.

— Сказать по правде, Славий, — Дугал пожал плечами, — я никогда не любил в отце именно эту часть. Его ненависть к нелюдям. И я никогда не понимал ее. Поэтому я соглашусь на ваше предложение. Мне действительно понадобится поддержка. И ссуды, и привилегии, и советы умных людей. Я надеюсь, что вы исполните свои обещания, Славий. И мы вместе сможем что-то изменить. В Империи многое изменилось за этот проклятый год. К власти во многих герцогствах пришли молодые правители с новым образом мышления. Возможно, в итоге это станет причиной быстрого развития силы и величия Империи.

— Я могу рассчитывать на ваш голос, Дугал? — спросил Славий.

— Можете, Славий, — Дугал кивнул. — Спасибо вам.

— А где Тадеш и Герриг ан Клафтхорд? — поинтересовался Славий у Гленарда.

— Они приедут к началу Совета.

— Почему?

— Донрен не хочет, чтобы они смущали других, — нехотя ответил Гленард.

— Они что, арестованы? — удивился Славий. — Они в Доме Тайной Стражи?

— Нет, конечно. Они в своих домах и свободны. Но они под наблюдением Тайной Стражи. После того, что произошло, мы не хотим неожиданностей.

— Ладно, — Славий пожал плечами. — Вам с Донреном видней. И что с ними будет?

— А это, возможно, как раз тебе решать предстоит, Славий, — усмехнулся Гленард. — Оценив все обстоятельства дела.

— А кстати, Гленард, — хитро улыбнулся Славий, — мы сегодня встречались со многими людьми. Слушали просьбы, давали обещания, договаривались. Однако, на самом деле, больше всего для меня сделал не Донрен, и не кто-либо другой, а именно ты. Если меня коронуют, это, в первую очередь, будет твоя заслуга. Какую же награду ты хочешь за твои неоценимые усилия?

— Я сын охотника, Славий, — Гленард развел руками, — и я не привык делить шкуру еще не убитого волка. Поэтому сейчас я на твой вопрос не отвечу. Мы еще не победили в этой войне. Вот когда победим, если победим, тогда и поговорим о наградах. Но я делаю это не ради награды, а ради тебя, друг, и ради Империи.

— Ну, ладно, как скажешь, — пожал плечами Славий. — Уже темнеет, скоро начнется Совет. Пошли, выпьем вина и попробуем победить-таки в этой войне.

Глава XLIII

— Благородные господа! — зычно воззвал Донрен, на правах исполняющего обязанности Канцлера открывающий Большой Совет. — Прошу вас, занимайте свои места, и да начнется Большой Совет Империи! Напоминаю вам о том, что после окончания Совета начнется праздник зимнего солнцестояния. По традиции он заканчивается с рассветом. Так что, чем быстрее мы с вами договоримся, тем больше времени нам останется на празднование.

В огромном Зале Совета собрались сотни людей. Богато одетые, с руками, покрытыми перстнями, и с золотыми и серебрянными цепями на массивных шеях. Бароны, графы и герцоги со всех земель Империи, съехавшиеся нынче в столицу, чтобы избрать для страны судьбу на следующие десятилетия, а возможно, и на века. Каждый понимал значение момента и каждый старался предстать перед лицом Истории и, конечно, перед своими соседями в своем лучшем наряде и в своих лучших и самых дорогих украшениях.

— В этом году, нас постигло много трагедий, — продолжил Донрен, — мы потеряли сотни добрых и хороших людей. Мы потеряли нашего Императора Ангрена и почти всю его семью. Редкий среди нас не потерял кого-то из родных или из друзей. Даже осенью, здесь, в столице, мы потеряли наших товарищей, павших от рук коварных убийц, которые пытались захватить трон беззаконно. Счастливого пути душам павших и прекрасного перерождения! Да будет путь их легок!

— Да будет путь их легок! — хором отозвался Совет.

— Тем не менее, — снова заговорил Донрен, — мы не сломились. Мы не сдались. Мы не позволили узурпаторам захватить трон. Мы отстояли наше древнее право избрать себе правителя, идущее корнями еще в Шеангай до Исхода, и увековеченное создателем и объединителем Андерриоха, Императором Андером Великим. Готовы ли вы приступить к избранию нового Императора?

— Готовы! — ответил Совет.

— На Совете Земель пять герцогов, состоящих в очереди на престол, как установлено Андером Великим, заявили о том, что они претендуют на трон. Это герцог Рейнорд ан Мерфрайн, герцог Виллен ан Фьотдайх, герцог Тадеш ан Зведжин, герцог Юррен ан Глареан и герцог Вальдред ан Абфрайн. Из них, к сожалению, до Большого Совета не дожили герцог Мерфрайн и герцог Фьотдайх. А герцог Юррен ан Глареан, обвиняемый в убийстве герцога Мислава ан Плодэн и в убийстве герцога Фьотдайха, а также в измене Империи и в иных тяжких преступлениях, на престол претендовать не может, как запятнавший честь рыцаря, с чем сам и согласился. Так, Юррен?

— Так, ваша светлость. Я отказываюсь от претензий на престол, — бледный Юррен с трудом встал со своего места. Руки его были закованы в кандалы.

— Таким образом, остаются герцог Зведжин и герцог Абфрайн. Однако окончательно претенденты на престол определяются сейчас, на Большом Совете. Кто еще из состоящих в очереди наследования достаточно близко, чтобы иметь право на престол, хочет заявить о своих претензиях на трон Андерриоха?

— Я! — громко сказал Славий, вставая с места — Я, Славий ан Квитин, герцог Империи Андерриох, претендую на трон Империи.

— Хорошо, — Донрен кивнул. — У нас три претендента. Желает ли кто-либо еще заявить о своих правах?

— Я желаю! — внезапно вскочил с места герцог Арсенн ан Аррикумма. — Я, Арсенн ан Аррикумма, герцог Империи, желаю быть Императором.

— Хорошо, — Донрен удивленно покачал головой. — Кто ещё?

Ответом ему было молчание.

— Таким образом, у нас есть четыре претендента на трон. По традиции, каждый из герцогов сейчас должен высказаться в пользу того или иного претендента. Если кто-то из графов и баронов тоже захочет высказать свое мнение, ему будет предоставлена такая возможность после герцогов. Каждый имеет право высказаться, но каждый может говорить только один раз. Давайте начнем с севера на юг. Герцог Клафтхорд.

— Я поддерживаю Славия, — дрожащим голосом произнес бледный Герриг ан Клафтхорд. — Я считаю, что лучшего Императора представить сложно. Прошу всех баронов и графов Клафтхорда поддержать Славия.

— Герцог Клафтхорд, — Донрен пробуравил собеседника взглядом, — во время недавних событий на Рыночной площади вы заявили о своем желании взойти на трон. Вы не желаете заявить свою кандидатуру на избрание сейчас?

— Нет! — нервно выкрикнул, еще более побледнев, Герриг. — Не хочу! Я поддерживаю Славия!

— Хорошо, — Донрен едва заметно довольно улыбнулся. — Пожалуйста, герцог Брайн ан Сидлерд.

— Благородные господа! — обратился Брайн к Совету. — Для меня совершенно очевидно, что лучшего претендента, чем Славий ан Квитин, нет. Многие из вас видели, как он словами смог разрешить конфликт на площади, который легко мог превратиться в страшную гражданскую войну и залить всю страну кровью. Я много раз видел этой осенью, как Славий умеет успокаивать конфликты и договариваться. Мы все знаем, как много претензий сейчас внутри Империи. Север обвиняет юг. Юг обвиняет север. Люди обвиняют бьергмесов и альвов. Альвы обвиняют людей. Зоргов вообще никто не любит. Но это всё подданные Империи. Достаточно одной искры, чтобы Империя вспыхнула войной ещё более страшной, чем Злая Война несколько лет назад. Но я верю, что Славий сможет не только сдержать эту угрозу, но и научить народы, герцогства и расы договариваться друг с другом. Я голосую за Славия и прошу вас сделать то же самое, ради будущего Империи.

— Спасибо, Брайн, — поблагодарил Донрен. — Герцог Сигерд ан Плотхавт, тебе слово.

— Слово мое будет коротким, Донрен, — Сигерд указал на Славия. — Я поддерживаю Славия ан Квитин, и я верю в него. Вот и всё.

— Спасибо за краткость, Сигерд, — улыбнулся Донрен. — Герцог Вальдред ан Абфрайн.

— Добрый вечер, благородные господа! Спасибо, что вы все здесь собрались! — Вальдред поклонился, вызвав недоуменные взгляды присутствующих. — В первую очередь, хочу разрешить небольшое недоразумение. Герцог Верверриг назвал меня среди претендентов на престол. Однако я не хочу. Уже не хочу.

— Вы снимаете свою кандидатуру, герцог Абфрайн? — уточнил Донрен.

— Да! Я не претендую больше на престол, потому что теперь есть гораздо более достойный кандидат. Я отдаю свой голос Славию. Вы знаете, в последнее время развитие Империи почти остановилось. Империей правили люди, которые не понимали значения технического прогресса для истории. В результате мы стали опасно отставать. Я верю, что Славий сможет решить эту проблему и надеюсь, что Славий будет поддерживать новые технические идеи. Я голосую за герцога Квитина и призываю всех сделать так же.

— Хорошо, Вальдред, — Донрен благосклонно кивнул. — Мы тебя поняли, садись, пожалуйста. Садись. Герцог Дугал ан Фьотдайх. Добро пожаловать в Совет. Мои соболезнования в связи с гибелью вашего отца. Прошу прощения за то, что вам приходится находиться в одном зале с его убийцей.

— Спасибо, ваша светлость, — поднявшись, поблагодарил Донрена Дугал. — Я знаю, что герцог Славий и его друзья, в том числе, помогли найти и арестовать убийцу отца. Я знаю, что Славий честен и справедлив. Я отдаю свой голос за него, и прошу всех сделать то же самое. Я сказал.

— Хорошо, — Донрен посмотрел на следующего выступающего. — Прошу вас, герцог Арнорд ан Мерфрайн. Опять же, соболезную. Ужасно, как часто мне приходится это говорить. Но убийцы вашего отца тоже наказаны. Пусть это согреет ваше сердце.

— Спасибо, ваша светлость, — поклонился Арнорд. — Мой голос за Славия, как того хотел мой покойный отец. Славий уважает традиции Империи, и при этом он сможет без потрясений привести Империю к новым высотам. Я голосую за него и прошу всех сделать так же.

— Спасибо. Герцог Хорт ан Танферран.

— Славий, однозначно. И Рейнорд ан Мерфрайн хотел бы того же. Я знаю Славия давно, и хорошо знал его отца. Они оба достойные люди. Все знают, что я груб, и никого не люблю. Но сегодня мой голос и моё сердце со Славием. Я буду рад присягнуть такому Императору. Простите мне мою грубость, но нужно быть глупцами, чтобы не проголосовать сегодня именно за Славия, — сказал Хорт и снова сел.

— Спасибо. Герцог Стеррен ан Меддан.

— Я поддерживаю Славия. Все знают, что я долгое время был самым верным последователем Тадеша ан Зведжин. Тадеш прекрасный кандидат и отличный правитель. Но то, что говорит и делает Славий, а, главное, как он это делает, мне кажется теперь лучшим для Империи.

— Хорошо. Графиня Солли ан Веннедун ан Андертайх, Хранительница герцогства Андертайх до коронации нового Императора.

— Спасибо, Донрен, — Солли с достоинством встала и осмотрела зал. — Славий молод. Но он уже достаточно опытен, и как воин, и как правитель. И он умеет объединять людей. Я завидую Славию, вокруг него такие прекрасные друзья. Я верю в то, что он сможет объединить герцогства. Объединить Империю. Герцоги Квитин всегда были надежной опорой для Императоров. Настало время одному из них стать опорой для Империи. Уверена, что мой отец, Император Ангрен, одобрил бы мой выбор. Я голосую за Славия и призываю всех сделать так же.

— Спасибо, Солли. Славий, теперь слово тебе.

— Благородные господа, — начал Славий, — я благодарю вас за то, что вы говорите. Я благодарю вас за вашу поддержку. Наша Империя сильна. Мы сильнее всех в той части мира, которая нам известна. Вероятно, мы самые сильные во всем мире. Но у нас есть враги. И самый главный наш враг — это мы сами. Наши противоречия, наши склоки, наши взаимные претензии, наша неспособность договариваться и неспособность уступать. То, что часто мы считаем гордостью и честью, на самом деле всего лишь наша жадность и зависть. Я не обещаю вам изжить этих врагов. Я не обещаю вам процветания за одно мгновение. Я не обещаю вам золотых гор и бриллиантовых звезд. Но я обещаю вам сделать всё, что от меня зависит, для того, чтобы преодолеть наши разногласия и сохранить и преумножить силу Андерриоха. Мы не должны строить Империю на мечах и на крови, как было сотни лет назад. Наша Империя ныне должна быть построена на взаимном уважении и на связях, сплачивающих нас. Связях родственных. Связях экономических. Связях крепких и нерушимых. Мы вместе можем превратить Империю в крепкую единую нацию без ущерба для традиций и культуры каждого из народов, когда-то образовавших эту страну после Исхода. То, что начал когда-то Андер Великий, мы должны продолжить и завершить. Возможно, это займет столетия. Но я обещаю вам сделать всё, чтобы идти по этому пути. Если вам близко то, что я говорю, проголосуйте за меня, и мы пойдем по этому пути вместе.

— Спасибо, Славий, — поблагодарил Донрен. — Уважаемая герцогиня Аксана ан Плодэн, соболезную вашим утратам. Я знал и уважал и вашего мужа, и вашего сына. Вы будете говорить за нового герцога Плодэна?

— Да, ваша светлость, — ответила Аксана. — Я человек совсем новый здесь, и почти ничего и никого не знаю. Мой муж когда-то поддерживал герцога Зведжина. Мой сын, как говорят, поддерживал герцога Квитина. Я не имела возможности обдумать этот вопрос глубоко, однако то, что вы говорите здесь, меня убедило. Я, как хотел бы, наверное, мой старший сын Мислав… Я поддержу герцога Славия.

Аксана села, с трудом сдерживая слезы.

— Благодарю вас, герцогиня, — Донрен встал и поклонился вдове, потом снова сел на место. — Благородный герцог Тадеш ан Зведжин, слово вам.

— Благородные господа, — мрачный Тадеш встал и обвел зал тяжелым взглядом исподлобья, — я много раз говорил о том, что настало время для южан сесть на трон Империи. Я говорил о себе. Однако я вынужден сказать вам, что я не тот правитель, которого заслуживает Империя. Я признаюсь в том, что я запятнал свою честь и честь своего рода страшными и бесчестными деяниями. Я признаю это, раскаиваюсь в этом и прошу нового Императора, кем бы он ни был, о справедливом суде. Я отказываюсь от прав на престол, сколь бы тяжело для меня это ни было. Я призываю вас поддержать другого человека, тоже с юга, более достойного, чем я. Я прошу вас поддержать… Славия ан Квитин.

— Хорошо, Тадеш, спасибо, садись, — махнул рукой Донрен. — Герцог Максис ан Хортия, время для вашего слова.

— Спасибо, герцог Верверриг, — кивнул Максис, вставая. — Многие знают, что я всегда поддерживал Юррена ан Глареан. Три королевства вместе, единый юг, как в старые времена. Но Юррен… Вы все видите и знаете. Прости, Юррен, но ты перешел черту. Я поддерживал Тадеша, но и он, как оказалось, далек от идеалов благородного рыцарства старых времен. Он сам сейчас нам об этом поведал. Мне стоило бы поддержать, возможно, Арсенна ан Аррикумму, но я его знаю много лет. И, честно сказать, он тоже не подарок. Прости, Арсенн. Возможно, этим я разрушаю наш иллюзорный союз трех южных герцогств… Но, Боги видят, скорее всего, это единственный шанс в моей жизни участвовать в избрании Императора. И я хочу сделать выбор, за который мне не будет стыдно. Без условностей и договоров с самим собой. Поэтому, если выбирать между Славием и Арсенном, а остались только они двое, я выберу Славия. Прости, Арсенн.

— Юррен ан Глареан, — продолжил собрание Донрен, — что скажешь ты?

— Я поддерживаю Славия ан Квитин, — Юррен встал, гремя цепями. — Больше мне нечего сказать.

— Как скажешь, Юррен, — пожал плечами Донрен. — Герцог Арсенн ан Аррикумма.

— Посмотрите, благородные господа, кого вы поддерживаете! — взвыл, тряся своей большой черной бородой, герцог Аррикумма. — Это же захват власти, инициированный Донреном и его мерзкой Тайной Стражей! Он заточил и запугал всех сильных претендентов. Посмотрите на Геррига ан Клафтхорд! Его явно избивали! А тех, кто не согласился, как Мерфрайн и Фьотдайх, Донрен и его подручные просто убили! Посмотрите, как вас дурят и обманывают! Кто такой Славий? Никому не известный молодой человек, который неизвестно как стал герцогом только этой весной. Надо еще разобраться, всё ли там чисто с его герцогством! Откуда у него опыт управления страной, если он даже герцогом еще не побыл? Как он сможет вас объединить? Так же, как сейчас герцогов? Запугиваниями и убийствами? Только это Донрен и умеет. Вы смотрите на Славия, а на самом деле вы видите лишь тень Донрена. Тут многие называют Тайную Стражу тенью трона. А вы здесь и сейчас своими словами хотите сделать трон тенью Тайной Стражи. Вы действительно этого хотите? Вам это нужно? Поддержите меня, и я, обладая огромным опытом, поведу Империю за собой. Мы не будем играть в детские игры. Мы создадим огромную армию. Мы расширим границы Империи до горизонта и дальше. Мы уничтожим мерзких нелюдей и отвратительных кадирцев. Вот тогда Империя станет по-настоящему великой. Только тогда, а не из-за каких-то связей, о которых говорит Славий. Не будьте марионетками Донрена. Поддержите меня, и я приведу вас к славе и к величию!

— Спасибо, Арсенн, — Донрен встал. — Так как я тоже герцог Империи, я тоже выскажусь. Я знаю Славия давно, еще задолго до того, как он стал герцогом. Но уже тогда он был талантливым командиром. Героем, с честью прошедшим Злую Войну и сослужившим огромную службу Империи. В Славии сочетаются многие качества хорошего правителя. Он молод, но опытен. Он силен, но справедлив. Он умеет воевать, но предпочитает решать дело миром. Умеет ли он объединять людей? А посмотрите на наш Совет. Все, кроме герцога Аррикуммы, который призвал голосовать за него самого, поддержали Славия. Это ли не единение? То самое единение, которое так нужно сейчас Империи! Вот поэтому я верю в герцога Квитина. Поэтому я поддержу Славия, и прошу всех вас сделать то же самое.

— Хочет ли кто-либо еще высказаться? — поинтересовался Донрен, снова сев на место — Нет, Арсенн, ты уже сказал, хватит. Каждый говорит лишь однажды. Кто еще? Никто? Ну, тогда давайте приступим к голосованию…

Часть IV. В тени трона

Глава XLIV

— По-моему, мы даже слегка перестарались, — Гленард усмехнулся. — За Арсенна проголосовал только он сам и десяток его баронов. Остальные, включая даже многих баронов и графов Аррикуммы, за Славия. Это невероятная победа, особенно если учесть, что у нас было только три месяца на всё.

— Это только начало пути, Гленард, — заметил Славий.

— Ты как будто не рад этому? — удивился Донрен.

— Если бы я победил с небольшим перевесом, это было бы нормально, — пояснил Славий. — Но так мы все вместе из меня сделали какой-то идеальный образ, за который все и голосовали, на самом деле. Мне доверились столько людей, и это огромная ответственность. Как я смогу ее оправдать? Что я умею?

Они сидели втроем в кабинете Донрена в Верверриге на следующий день после Большого Совета. Позади были и голосование, и поздравления Совета Славию, и праздник, и красивый, но немного мрачный, обряд в честь зимнего солнцестояния, и танцы, перешедшие в дикие пляски к рассвету.

Они сидели усталые, выдохнувшиеся, нетрезвые и почему-то опустошенные, как всегда бывает после завершения тяжелого и долгого дела.

— Ты будешь не один, Славий, — заверил его Донрен. — С тобой буду и я, и Хорт, и многие другие. Любые ученые. Любые мудрецы Империи. Любые советники. Всё в твоем распоряжении. Твоя задача лишь правильно выбрать советы, которым ты последуешь.

— Это, как раз, самое сложное, — покачал головой Славий.

— Ну, ошибешься, раз, два, три. Ничего страшного. Не было еще Императора, который не ошибался. Вон, у Гленарда спроси, он у нас историю любит.

— Вопрос в цене ошибки.

— Ну, постарайся сразу не развязать войну, а остальное всё поправимо, — развел руками Донрен.

— Слушай, Славий, я знаю тебя много лет, — Гленард воздел руки, — половину жизни. Поверь, у тебя достаточно и сил, и ума для этого. А знания и умения придут. Учителей у тебя будет предостаточно.

— Надеюсь, — ответил Славий. — Что будет дальше?

— Коронация, — пояснил Донрен. — Через три дня. Потом большой пир. Потом ты назначишь Императорский Совет, потом встретишься с послами Кадира и с представителями разных общин и рас. Далее нужно будет распланировать, какие законы и реформы мы, то есть ты, в первую очередь проводишь. И дальше уже обычная рутина жизни Императора. Приемы, официальные и неофициальные, советы, законы, охота, турниры, балы. Ты сам не заметишь, как втянешься.

— Кстати, Славий, — вставил Гленард, — Лотлайрэ просит тебя оставить Солли ан Веннедун присматривать за садами твоего нового дворца. Говорят, у Солли это великолепно получается.

— Не имею никаких возражений, — Славий улыбнулся.

— Кстати, — вспомнил Донрен, — тебе нужно решить, кто будет управлять герцогством Квитин. Понятно, что оно остается твоим, как и титул, пока ты его не передашь кому-то из своих детей, например, но тебе нужно найти кого-то, кто будет присматривать за хозяйством.

— Сестры с этим прекрасно справятся, я уверен, — ответил Славий. — Особенно если к ним приставить пару талантливых приказчиков и советников. Нужно их подыскать. Думаю, барон Власлав ан Вежис, которому скоро предстоит стать графом, сможет в этом помочь. Есть еще вопрос того флота, который оставила мне Мисси. Для него тоже нужен управляющий, а Власлава туда я подпускать не хочу. Нельзя позволить одному человеку захватить почти всю торговлю в Империи. Нужно создавать противовесы.

— Я подобрал нескольких человек, — сообщил Донрен. — Все хорошие. После коронации посмотришь на них, выберешь того, кто тебе больше понравится. Всё решаемо, когда ты самый богатый и самый влиятельный человек в мире, правда, Славий?

— Не знаю, Донрен. Я пока еще это не ощутил. Не проникся.

— Так проникайся потихоньку, пора, — Донрен рассмеялся. — Есть еще один вопрос Славий, и очень серьезный.

— Какой? — спросил Славий.

— Тебе нужно жениться. Не только ради себя, но и ради Империи. Империи нужен Император, а Императору нужны наследники. Чтобы не пришлось снова проходить через эту войну за трон.

— Я понимаю, — немного помолчав, согласился Славий. — Ты прав, Донрен. Нужно жениться.

— Отлично, — Донрен радостно кивнул. — Я составлю список возможных претенденток. Лучшим союзом, на мой взгляд, был бы, конечно, ваш брак с Мисси ан Треудан, но, увы, эта история закончилась трагически. Однако Мисси не единственная достойная девушка в Империи. К счастью, ты можешь выбирать. Я подготовлю список.

— Не нужно, — твердо сказал Славий, — я уже знаю, на ком я женюсь.

— Правда? — с сомнением и удивлением спросил Донрен — И на ком же?

— На благородной госпоже Ниаре ан Долидарель, — ответил Славий.

— Боги, Славий, ну зачем! — Донрен застонал, закатив глаза. — У тебя в распоряжении все девушки Империи. Дочери баронов, графов, герцогов. На любой вкус. На любой выбор. Хоть в строй их всех голыми выстраивай и выбирай. Хоть испытания в постели каждой устраивай. Только помани пальцем и любая рухнет к твоим ногам! Ну, хочешь, хоть ту же Солли ан Веннедун возьми. Красивая, умная, дочь Императора. Обеспечишь родовую преемственность власти. Ну, зачем при этом выбирать альвийку, неизвестно откуда, без семьи, без дома? И к тому же убийцу, которую ты, кстати, еще не помиловал. И с каких пор Ниара стала благородной?

— А я, кстати, проверил в архивах по просьбе Славия, — сообщил Гленард. — Альвийский род Долидарель действительно был весьма известным и богатым до Второй альвийской войны. В Империи признается благородство старых альвийских родов.

— Осталось только доказать, что Ниара к этому роду действительно принадлежит, — возразил Донрен. — А это непросто, поскольку доступа к альвийским записям у нас нет, и не будет.

— Кому доказать? — удивился Гленард. — Альвам нам доказывать нечего. А для знати Империи будет достаточно одной родословной, составленной со слов самой Ниары. Альвы живут дольше, поколений за это время сменилось меньше, чем у людей. Древо получится коротким и понятным.

— Но зачем? — в очередной раз всплеснул руками Донрен. — Ну, любите вы с Ниарой друг друга, Славий, ну и прекрасно. Дай ей титул. Дай ей поместье. Возьми ее ко двору. Да хоть официальной фавориткой ее сделай, никто тебе и слова супротив не скажет. Но если ты возьмешь ее в жены, ты плюнешь в лицо всей знати Андерриоха. Ты предпочтешь альвийку всем тем, кто доверился тебе, проголосовав за тебя на Большом Совете. И чего ты этим добьешься? Хочешь показать, что люди и альвы теперь вместе? Ты понимаешь, что этим ты оттолкнешь сразу же от себя и людей, и альвов? Думаешь, альвы одобрят брак своей соплеменницы с человеком? Да они проклянут ее!

— Ты преувеличиваешь, Донрен, — возразил Славий. — Ты правильно говоришь: я дам Ниаре титул, да хоть графини Треудан. Будем считать это справедливой компенсацией за предательство Мисси. Я дам Ниаре земли и замки. И она станет такой же благородной госпожой, как все остальные. Первой благородной альвийкой в Империи. И да, это символ. Символ того единения народов и рас, которое я хочу начать своим правлением. Кто посмеет обидеть альва, который сможет пожаловаться Императрице?

Донрен устало уронил голову на лежащие на столе руки. Через какое-то время, снова подняв голову, он спокойно и устало продолжил:

— Есть еще один момент, Славий, который ты не принимаешь во внимание. А он очень, чрезвычайно, важный. Альвийки рожают мало. Беременность у чистокровной альвийки — это событие, которое далеко не всегда случается даже один раз за всю ее долгую жизнь. Империи нужен наследник. Тебе нужен сын. Вероятность, что Ниара быстро забеременеет, очень мала. Вероятность, что она родит дочку — одна из двух. С человеческой женой это не проблема. Родилась дочь, снова залезаете под одеяло, и через год еще один ребенок. Не получилось во второй раз — повторяете, пока не получится. А с альвийкой шанс забеременеть повторно может случиться лет через десять. А может и не случиться никогда. Даже у полуальвиек есть проблемы с зачатием. Исчезают они, в большинстве случаев, только у четвертных альвиек. Женившись на Ниаре, ты выдергиваешь сразу половину камней из фундамента твоего Императорского дома и твоего рода. Зачем это нужно? Кому это нужно? Повторяю, я не прошу тебя расстаться с Ниарой. Будь с ней столько, сколько считаешь нужным. Может быть, кто-то посмотрит косо, но слова никто не скажет. Но женись, официально женись, на человеческой знатной женщине. Красивой. Умной. Богатой. Из древнего рода с хорошим здоровьем и большими шансами на потомство. Прошу тебя. Не ради меня. Ради Империи и ее будущего.

— А что ты скажешь, Гленард? — задумавшись, поинтересовался Славий.

— Ты любишь Ниару, Славий? — спросил в ответ Гленард.

— Очень сильно.

— А она любит тебя?

— Да.

— Знаешь, Славий, — Гленард посмотрел в глаза Императору, — Донрен прав. Прав во всем. Но я помню, как однажды мы с тобой сидели на холме у стены замка Флернох. И ты спросил меня, если я люблю Лотлайрэ, и она любит меня, то почему я хочу отказаться от нее? Донрен прав, прав во всём. Но если ты действительно любишь Ниару, а Ниара любит тебя… Это ваша жизнь. Чего же ты ждешь? Женись на ней.

— Демона тебе в топку, Гленард! — взвыл Донрен, хватаясь руками за голову. — Ну что же ты делаешь?

— Он дает мне хороший совет, герцог Верверриг, — спокойно, но очень твердо и холодно ответил за Гленарда Славий. — Вы сами убедили меня бороться за трон. И мы вместе эту битву выиграли. За это я вам всем очень благодарен. Но Император теперь я. Поэтому я внимательно выслушал советы своих советников и принял решение. Я женюсь на Ниаре. А от тебя Донрен, как от Великого Инквизитора и, в данный момент, Канцлера Империи, я ожидаю помощи в быстрой организации свадьбы, а также в обеспечении госпожи Долидарель титулом, имуществом и родословной, которые будут достойны будущей Императрицы.

— Служу Империи, Ваше Императорское Величество, — Донрен поднялся и вычурно поклонился.

— Спасибо, Донрен. Прости меня, но я считаю это правильным, — Славий встал, подошел к Донрену и пожал его плечо. — А сейчас хватит об этом, благородные господа. Бой окончен. Победа за нами. Время праздновать!

Глава XLV

День коронации, как по заказу, выдался сухим, теплым и солнечным. Выпавший за пару дней до этого небольшой снег успел растаять, унеся с собой в каналы грязь с улиц. Умытые таким образом улицы к этому прекрасному утру успели высохнуть. Небо было высокое и синее. Редкие белые облачка выглядели на нем весьма к месту, украшая его так, как со вкусом и с мерой подобранные драгоценности подчеркивают красоту юной привлекательной девушки.

Весь город собрался вдоль Проспекта Андера и Проспекта Империи, ожидая проезда коронационной процессии. Сама коронация должна была состояться в Большом Храме рядом с Императорским дворцом. Именно там собиралась сейчас вся знать Империи. А люди попроще, жители Бурого и Черного города, моряки из порта и рыбаки из деревушек вокруг Рогтайха, толпились на тротуарах проспектов, забирались на деревья и заборы, вытягивали головы и забирались друг другу на плечи, чтобы лучше разглядеть красивое и редкое событие.

Толпа гудела, вспоминая недавние события и обсуждая, какой будет жизнь Империи при новом Императоре. Наконец, издалека, от Северных ворот Белого города, от Северной площади, по проспекту покатилась нарастающая волна приветственных криков. Процессия вступила в Белый город и приближалась.

Огромная позолоченная карета, влекомая двенадцатью белыми конями, покрытыми алыми попонами, медленно и торжественно двигалась по проспекту. Утреннее путешествие началось от дома Славия в Зеленом городе, а окончиться ему предстояло у нового дома Славия на всю его жизнь — Императорского дворца.

Славий, смотря на приветствующую его криками и взмахами рук и платков толпу, смущенно улыбался и рукой ответно приветствовал встречающих его. Впереди кареты на высоком гнедом скакуне ехал, в качестве генерала Тайной Стражи и командира охраняющего Императора отряда, герцог Донрен ан Верверриг. Карету сопровождал почетный эскорт из командиров Тайной Стражи всех герцогств Империи, которым сегодня выпала почетная обязанность охранять нового Императора.

Единственными в этом эскорте со званиями ниже полковника Тайной Стражи были кпитан Тайной Стражи Гленард и только что получивший новое звание капитана Тайной Стражи Михал. Они вдвоем ехали во главе почетного эскорта прямо за каретой Славия в знак его особого уважения и благодарности за то, что Гленард с Михалом сделали этой осенью и для Славия лично, и для всей Империи.

Карета добралась до Рыночной площади и, пробираясь через толпу, которую с трудом сдерживали городские стражники, под громкие приветственные крики свернула налево, на Проспект Империи.

По нему через несколько минут торжественная процессия добралась до Площади Согласия, а затем, под рёв восторженной толпы, пересекла небольшую Площадь Империи и скрылась в воротах внешней стены Императорского дворца.

Подъехав к закрытым воротам храма, карета остановилась. Донрен помог Славию выйти из экипажа, а затем последовал за ним к воротам. Позади Донрена шли Гленард и Михал, а за ними полковники Тайной Стражи.

Подойдя к воротам, Славий, по традиции, громко и размеренно постучал в них кулаком. Семь раз, по числу древних семи королевств, вошедших в Андерриох. Ворота медленно распахнулись. Из глубины храма раздалась громкая приветственная песнь хора.

Славий вошел внутрь храма и прошел между колоннами к его центру, туда, где выложенный мрамором на полу огромный пентакль окружался многочисленными рядами скамей, поднимающихся высоко под крышу здания. Сейчас все эти скамьи были заполнены благородными людьми Империи и их семьями. Гленард отыскал глазами Лотлайрэ и ее отца, барона Винреда ан Флернох. Рядом с ними он увидел и Ниару. Выше сидели богатые купцы и мастера гильдий и цехов, не обладающие титулами. Когда Славий вошел в храм, все встали со своих скамей и присоединились к пению хора.

Славий, подошел к границе круга, опоясывающего пентакль, и там остановился. Пение умолкло. Император сбросил длинный черный меховой плащ, в котором он прибыл в храм. Под плащом Славий был одет полностью в белые одежды: белые брюки, белые сапоги, белый чуть удлиненный дублет без каких-либо украшений. Донрен настоял на том, чтобы вшить в дублет металлические пластины, превратив его, таким образом, в парадный вариант гленардины. Славий долго отказывался, но Донрен был настойчив, а Гленард, Лотлайрэ и Ниара его поддержали.

Славий вошел в круг, где его уже ждал, улыбаясь, Первый Священник мэтр Латий ан Лангделен, одетый в свободную длинную белую мантию. В отличие от большинства ритуалов, на алтаре было немного предметов. Кинжал с белой ручкой, два браслета, золотая чаша с вином, небольшой хлеб на серебряной тарелке, широкая золотая чаша, в которой горел огонь, и такая же серебряная чаша с водой. Зато вокруг алтаря, по периметру круга, были расставлены многочисленные золотые треножники, на которых, на красных бархатных подушечках, лежали регалии Империи.

Поклонившись Славию, мэтр Латий, обошел вокруг границы пентакля, закрывая его заклинаниями от внешнего мира. Пока он делал это, хор пел хвалу Двум Богам, призывая их присоединиться к ритуалу. Церемония коронации отличалась от других обрядов, в том числе, тем, что не сопровождалась призывами к стихиям присоединиться к ней. Латий не расставлял символы стихий по сторонам света и не взывал к ним. Сегодняшнее событие было только между Славием и Богами.

Закончив с кругом, Латий вернулся к алтарю и громко обратился к Богу и к Богине, призывая их присоединиться к ритуалу. Присутствующим на мгновение показалось, что воздух колыхнулся, огонь в золотой чаше заплясал ярче, а по поверхности воды в серебряной чаше прошла рябь.

— Ты ли тот, кого люди Андерриоха призвали владеть Империей и править ими?! — громко и торжественно вопросил мэтр Латий у Славия в наступившей тишине.

— Перед людьми и перед Богами, я тот, кого призвали люди Андерриоха, — ответил Славий, протягивая обе руки вперед, к Латию.

— Пусть же Боги возьмут тебя за руки и ведут тебя и Империю к процветанию! — произнес Латий.

Он взял с алтаря два широких браслета, золотой и серебряный. На каждом из браслетов была изображена ладонь. Золотой, символ руки Бога, Латий надел на запястье правой руки Славия. Через несколько мгновений другую руку Славия обнял серебряный браслет, символизирующий руку Богини.

— Что отдашь ты Богам, призванный править землями? — спросил мэтр Латий.

— Всего себя отдам, тело свое и кровь свою, — ответил Славий.

Мэтр Латий взял с алтаря кинжал и протянул его Славию. Славий кинжалом отрезал прядь своих длинных темных волос. Тем же кинжалом, он сделал небольшой надрез на своей левой ладони. Обмакнув отрезанные волосы в выступившую на ладони кровь, он передал их Латию. Латий, приняв дар Славия, торжественно опустил его в чашу с огнем на алтаре. Когда волосы исчезли в огне, мэтр Латий залил огонь водой из серебряной чаши. Огонь с шипением погас. Пар поднялся высоко под крышу храма и развеляся в воздухе.

— Ты, призванный владеть и править, — продолжил церемонию мэтр Латий, — ты, отдающий Богам себя, свое тело и свою кровь, прими же эту землю в свое владение. Прими этих людей в свое правление. Прими тело земли этой и кровь земли этой!

Мэтр Латий передал Славию тарелку с хлебом. Когда Славий проглотил хлеб, символизирующий тело земли Империи и ее плодородие, мэтр Латий передал Славию чашу с вином, кровью земли Империи.

Забрав опустевшую чашу обратно, мэтр Латий подошел к первой регалии Империи. Это был меч в золотых ножнах на золотом же металлическом поясе, составленном из филигранных резных звеньев.

— Прими этот меч, — провозгласил мэтр Латий, — меч Священного Императора Андера Великого, создавшего Имерию Андерриох, и пусть с этим мечом придет к тебе сила и смелость Бога!

Славий принял меч, и застегнул золотой пояс поверх своего белого дублета. Мэтр Латий взял в руки вторую регалию Империи, это был серебряный жезл. Невероятно тонкая и красивая работа, изображающая перевитые между собой стебли пшеницы, цветов и тонких ветвей.

— Прими этот жезл, — произнес мэтр Латий, — и пусть с ним придет к тебе мудрость и милосердие Богини!

Славий взял у Латия серебряный жезл и прикрепил его в специально для него предназначавшиеся ножны на своем золотом поясе.

На семи следующих бархатных подушечках лежали семь корон. Шесть корон для семи королевств, образовавших Империю. Седьмой короны, короны Квитина, в регалиях Империи не было, поскольку Квитин был единственным королевством, королем которого ни Андер Великий, ни его сын Браннен Победоносный, так и не стали.

Квитин присоединился к Империи добровольно, сохранив королевскую корону в своем гербе, не передавая ее Императору, но потеряв королевский титул. Таким образом, Славию, наследнику герцогов, а ранее королей, Квитина предстояло стать первым из Императоров, имевшим формальные права на все семь корон Империи.

Однако здесь, в сакральном круге, седьмой короной была не корона Квитина, а корона всей великой Империи Андерриох.

Мэтр Латий взял первую корону, корону Мерфрайна, и, подойдя к Славию, торжественно возложил ее ему на голову. Через мгновение Славий аккуратно снял корону, поцеловал ее и вернул ее Латию. Латий же, в свою очередь, вернул корону на ее место на подушечке.

Таким же образом мэтр Латий и Славий поступили поочередно с коронами Зведжина, Фьотдайха, Глареана, Аррикуммы и Хортии, повторив очередность вступления Андера Великого и его сына, Браннена Победоносного, во владение этими королевствами. Славий вступал на трон каждого из древних королевств и тут же передавал их Империи.

Наконец, мэтр Латий взял в руки последнюю и главную регалию Андерриоха — корону Императора. Корона была изготовлена из золота и серебра, переплетающихся между собой таким образом, что зубцы наверху короны чередовались: за золотым зубцом шел серебряный, а за ним снова золотой. Основания золотых зубцов были украшены рубинами, а в основания серебряных зубцов были вставлены изумруды.

Мэтр Латий с короной в руках подошел к Славию и высоко поднял корону.

— Не я вручаю тебе эту корону, — торжественно сказал он. — Люди, призвавшие тебя, и Боги, признавшие тебя, моими руками передают тебе эту корону и Андерриох!

С этими словами мэтр Латий опустил корону Империи на голову Славия. Затем Латий повернулся к алтарю и громко провозгласил:

— Добрые и милостивые Боги! Добрые люди! Вот ваш Император!

Тишина храма взорвалась сотнями громких приветственых криков. Хор громко запел гимн Империи Андерриох, и, через мгновение, его подхватили все, кто находился в храме.

Когда плечом к плечу мы встанем,

И поведет вперед нас Бог,

Мы, кровь пролив, не перестанем

Любить родной Андерриох.

Леса, просторы, горы, пашни,

Где мы спасение нашли.

И не построить людям башни,

Чтоб увидать края земли.

Богиня, дай здоровья детям,

Пошли богатый урожай,

Укрась прекрасным разноцветьем

Наш милый, чудный, дивный край.

Когда ж придет наш час, и встанем

Мы пред Богиней, с нею Бог,

Мы всё равно не перестанем

Любить родной Андерриох!

Гленард подумал, что текст гимна был, конечно, старым, простоватым и, скажем прямо, далеким от идеала в художественном плане. Особенно по сравнению с великими альвийскими балладами, такими как «Ступени в небеса», «Легенда, бывшая неправдой», «Ты говорила» или «И всё ещё тебя люблю я». Однако здесь, в этой праздничной и торжественной обстановке, подхваченные сотнями людей в едином порыве, эти простые и неказистые слова обретали некую особую красоту и силу.

Когда пение гимна завершилось, мэтр Латий, снова пройдя вдоль круга и раскрывая его границу, завершил обряд. Однако церемония коронации ещё продолжалась.

Как только Славий вышел за пределы ритуального круга, герцогиня Лиара ан Мерфрайн и графиня Солли ан Веннедун возложили на плечи Славия пурпурную мантию. Мэтр Латий пошел к выходу из храма. Славий последовал за ним.

Вслед за ними шли герцог Хорт ан Танферран, Канцлер Империи, и Донрен. За ними полковники Тайной Стражи несли подушечки с коронами всех старых королевств. Сегодня их предстояло установить возле трона, а уже завтра их унесут обратно в сокровищницу, где они будут ожидать, вероятно, много лет, до следующей коронации.

Вслед за ними пошли герцоги Империи с семьями. Потом графы, вместе с которыми, пожав плечами, проследовал и Гленард, формально только что потерявший графский титул — Донрен принимал его присягу только на время до коронации. Наконец, в процессию влились и многочисленные бароны, а за ними и не титулованные, но важные гости.

Выйдя на улицу, процессия пересекла небольшую Дворцовую площадь и через высокие парадные ворота вошла в Императорский дворец. Пройдя через широкий длинный коридор, процессия попала в огромный тронный зал, в котором по случаю коронации были установлены в несколько ярусов деревянные скамьи. Гленард знал от Донрена, что строительство этих конструкций, как и вся подготовка к коронации, началось еще летом. Тогда, конечно, было неизвестно, кто именно станет Императором, но то, что сама коронация случится, естественно, никто не сомневался.

Славий прошел до конца зала, где на возвышении стоял простой деревянный трон, служивший, согласно легендам, еще самому Андеру Великому. Конечно, за сотни лет трон не раз ремонтировали, поэтому сказать определенно, что в нем осталась хоть одна дощечка, видевшая времена Императора Андера, сказать было нельзя. Славий поднялся к трону по четырем покрытым красным ковром ступеням и повернулся лицом к залу, однако садиться на трон не стал.

Канцлер Хорт ан Танферран встал по правую руку от Славия, на ступень ниже. Донрен встал с другой стороны. Полковники Тайной Стражи, с имперскими регалиями в руках один за другим поднимались к трону, устанавливали свою драгоценную ношу рядом с ним и тут же спускались обратно, занимая места среди гостей.

Герольды слегка суматошно, но на удивление быстро и успешно рассаживали гостей по местам в соответствии со значимостью их титулов. Гленард занял место рядом с Лотлайрэ. Там же сидела и Ниара. Некоторые бросали на нее удивленные взгляды: видеть альвийку среди имперской знати было непривычно, однако вопросы никто задавать не решился.

— Рада тебя видеть, Гленард, — улыбнувшись, поприветствовала его Ниара.

— Я тоже, Ниара, — улыбнулся в ответ Гленард.

— У меня для тебя кое-что есть, Гленард, — Ниара достала несколько свитков пергамента из небольшого тубуса, прикрепленного к красивому вышитому поясу, обнимающему ее тонкую талию. — Роллен и Адельхарт тебе очень благодарны. За всё.

— Спасибо, Ниара, — ответил Гленард, принимая свитки и пряча их за пазуху дублета. — Моё почтение Роллену и мастеру Адельхарту.

Лотлайрэ вопросительно посмотрела на Гленарда. Гленард в ответ неопределенно покачал головой.

Когда все заняли свои места, и разговоры смолкли, Хорт громким голосом объявил:

— Благородные господа Андерриоха! Почтенные гости! Приветствуйте Его Священное Императорское Величество Славия, Императора Андерриоха, короля Мерфрайна, короля Зведжина, короля Фьотдайха, короля Глареана, короля Аррикуммы, короля Хортии, герцога Квитина, герцога Андертайха, графа Рогтайха!

— Слава Императору Славию! Слава Империи! — хором выкрикнули гости, ударив себя кулаками правых рук по груди над сердцами.

Славий сделал шаг назад и осторожно опустился на трон. Гости зааплодировали.

— Герцоги Андерриоха! — продолжил Хорт. — Время принести клятву верности Императору!

Герцоги встали со своих мест и выстроились плечом к плечу внизу перед ступенями, ведущими к трону. Был среди них и Юррен ан Глареан, бледный и осунувшийся, но на этот раз без цепей. Юного Анжена ан Плодэн, за которым с волнением наблюдала его мать, держал за руку, улыбаясь, Брайн ан Сидлерд. Хорт и Донрен спустились и присоединились к остальным герцогам. Славий снова встал с трона. Герцоги опустились на одно колено.

— Правители земель Андерриоха! — обратился к ним Славий. — Благородные герцоги! Перед Богами и перед людьми, словом своим, честью своей и кровью своей, клянетесь ли вы уважать меня, вашего Императора и господина, владетеля земель ваших, исполнять приказы мои, следовать закону моему, защищать меня и, если нужно будет, отдать жизнь свою за меня, за семью мою и за Андерриох?

— Клянусь! — хором ответили герцоги.

— Вручаете ли вы мне жизнь свою и верность свою? — продолжил Славий.

— Вручаю! — ответили герцоги.

— Даете ли вы мне и потомкам моим право править вами и землями вашими, судить вас и решать судьбу вашу, судьбу земель ваших, судьбы семей ваших и судьбы вассалов ваших?

— Даю! — согласились герцоги.

— Клянетесь ли вы не помышлять зла ни против меня, ни против потомков моих, ни против слуг моих, ни против законов моих, ни против Империи моей?

— Клянусь! — хором выкрикнули герцоги.

— Воистину, искренни клятвы ваши. Их принимаю я, и благодарю я вас за них! — произнес Славий фразу, положенную по церемониалу. — Сим подтверждаю я права ваши наследственные на земли ваши и на владение людьми вашими, покуда верны вы клятвам вашим. Поднимитесь, благородные господа!

Герцоги поднялись. Один за другим они поднимались по ступеням, кланялись Императору Славию, а затем он пожимал обе их руки, завершая ритуал принесения клятв.

— Благородные господа! Люди Андерриоха! — голос Славия разнесся по всему залу. — Отныне я ваш Император. И да помогут мне Боги!

Он снова сел на трон, а весь огромный тронный зал взорвался громкими криками, аплодисментами и овациями.

Через несколько минут слуги начали вносить и расставлять столы, на которых в честь коронации предстояло появиться вскоре поистине невероятно обильным и удивительно разнообразным угощениям.

Коронация завершилась.

Глава XLVI

Славий принял Гленарда в небольшом зале для личных аудиенций, находившемся позади тронного зала. Прошло двенадцать дней с коронации. Празднества по случаю всхождения на престол Императора сразу же сменились бурным и веселым празднованием Нового года. Вино, пиво и мед реками текли во всех ресторациях, тавернах и кабаках Рогтайха. Животы жителей города обильно наполнялись едой, а их спальни — громкими счастливыми стонами.

Однако всё хорошее когда-то заканчивается, и Рогтайх постепенно возвращался в свое обычное мрачное и грязное состояние. Ежедневная борьба за жизнь, за богаство и за власть продолжилась во всех частях большого и многообразного города.

Славий встретил Гленарда, сидя с уставшим и немного грустным лицом в кресле с высокой спинкой у небольшого столика. Жестом пригласив Гленарда присесть на соседнее такое же кресло, Славий, еще одним движением руки изгнав слуг из комнаты, сам налил Гленарду вино из кувшина в бокал из тонкого хрусталя. Гленард осторожно взял в руки бокал, стоивший целое состояние, и сделал большой глоток.

— Кровь демона, — с уважением определил Гленард марку вина.

— Ты даже не представляешь, какие здесь в подвалах запасы вина, — улыбнулся Славий. — Здесь есть квитинские вина таких годов и урожаев, которых нет даже в нашей обширной герцогской коллекции у нас в Квитине. Это, конечно, несколько скрашивает трудности жизни Императора.

— Благодарю вас, Ваше Величество, за вино и за честь принять его из ваших рук, — склонил голову Гленард.

— Брось, Гленард, — Славий махнул рукой. — Для тебя я всегда просто Славий безо всяких титулов. Даже на людях. Можешь считать это своей персональной привилегией. Немногие такой, кстати, удостаиваются.

— Спасибо, Славий, — улыбнулся Гленард. — Ну, и как твои ощущения? Каково это быть Императором?

— Трон неудобный, — усмехнулся Славий. — Надо будет попросить мастеров незаметно поменять форму подушек сиденья, чтобы было мягче и приятнее. Видимо, задницы у моих легендарных предшественников были пожестче, чем моё изнеженное седалище. Ну, а если серьезно, то пока всё очень странно. Я совсем еще в растерянности, если честно. Сначала были празднования, но сейчас нужно решать столько дел. Хорт и Донрен, конечно, мне помогают, но всё равно голова кругом. Нужно во стольком разобраться, так много всего понять. Что с чем связано, что чему помогает и препятствует, что можно улучшить, а что лучше вообще пока не трогать.

— Будешь менять Империю к лучшему? — спросил Гленард.

— Постараюсь, Гленард. Очень постараюсь. У меня есть план, что сделать в первую очередь. Но этот план огромен, и я пытаюсь понять с чего хотя бы начать.

— Не переживай, друг. Я уверен, что у тебя всё получится. Мы с тобой в таких передрягах бывали.

— Да уж. И могли ли мы подумать?..

— Даже в голову и прийти не могло, — усмехнулся Гленард. — А кстати, касательно важных решений. Что ты планируешь делать со всеми этими преступными герцогами? Надо же их как-то всё-таки судить за их поступки.

— Это одни из тех сложных решений, которые нужно принять очень быстро, и которые могут иметь непредсказуемые последствия в будущем, — поморщился Славий. — А что бы с ними сделал ты, Гленард?

— Интересный вопрос, — Гленард задумался. — Я бы, наверное, простил бывшего Маршала Диабара и герцога Геррига ан Клафтхорда. Они раскаялись и просили твоего прощения. Я бы удалил их лет на десять из столицы, но не наказывал бы строго. Юррена я бы или изгнал, или заточил бы на несколько десятков лет в каком-нибудь замке. Он убийца. Он, к тому же, подло убил не кого-нибудь, а двух герцогов Империи, один из которых был нашим другом. Вероятно, он должен как-то компенсировать это семье Мислава, его матери и брату. Или землями, или деньгами, или и тем, и другим. Но он, однако, еще и действительно неплохой правитель Глареана, на юге его уважают. Если его казнить, это вызовет ненужный подъем протестных настроений в южных герцогствах. Ты же знаешь, что все большие гражданские войны в Империи начинались с юга. Еще одной войны тебе, наверное, сейчас не нужно.

— А Тадеш? — задумчиво спросил Славий.

— Если честно, Тадеша я бы казнил, — пожал плечами Гленард. — Он такого натворил этой осенью. К тому же поднял прямо в столице мятеж, едва не перешедший в бойню и в войну. Его вина очевидна. Он неплохо правит Зведжином, но он всегда будет тянуть всё на себя. С ним не получится построить равных и взаимовыгодных отношений между севером и югом, к чему, совершенно разумно, ты стремишься. Казнь Тадеша все поймут. Это, по-моему, будет правильно и по тяжести им содеянного, и в назидание остальным.

— Возможно, Гленард. Твои мысли, как всегда, разумны, — Славий почесал затылок.

— Так как ты поступишь, друг? — поинтересовался Гленард.

— Пока не знаю, если честно, — пожал плечами Славий. — Донрен, Хорт, Ниара и ты советуете разные вещи. В чем-то вы совпадаете, в чем-то нет. Буду слушать вас, думать и решать.

— Хорошо, — кивнул Гленард. — Уверен, что ты примешь правильное решение, каким бы оно ни было.

— Эх, Гленард, мне бы твою уверенность… — грустно улыбнулся Славий.

— Ладно, демоны с ними, с мятежными герцогами. Скажи лучше, что ты решил по поводу Ниары?

— Ты имеешь в виду по поводу благородной графини Ниары ан Треудан ан Долидарель? — хитро улыбнулся Славий. — Хорошо, что ты спросил. Ты и Лотлайрэ приглашены на нашу с Ниарой свадьбу. Через неделю в Большом Храме. Маленькая скромная церемония. Только близкие люди и герцоги Империи. Кроме Геррига, Юррена и Тадеша, конечно.

— Вот как? — удивился Гленард. — Ты не хочешь устроить пышную императорскую свадьбу?

— Ну, сколько можно вводить казну в расходы… А если серьезно, то я не хочу, чтобы наш с Ниарой праздник омрачался разными разговорами и перессудами. А их будет немало. Потом сколько угодно. Но будет уже поздно.

— Донрен злится?

— Он недоволен, но согласился, что я имею право на такое решение. Даже помог договориться с Аксаной ан Плодэн об образовании в ее герцогстве нового графства Долидарель, примерно совпадающего с границами древних владений предков Ниары. Император, в моем лице, конечно, одобрил создание такого графства.

— А зачем тогда Ниаре титул Треудана? — удивился Гленард.

— Донрен считает, что так будет лучше. Долидарель формально молодое графство, даже слишком юное, и его титул немногого стоит, если честно. Титул же графов Треудана подтвержден многовековой историей. Мисси получила его от мужа, но до нее много действительно славных людей носили этот титул. Донрен думает, что если я возьму в жены графиню с таким почтенным титулом, это хоть как-то смягчит удар для имперской знати, пусть даже графиня эта альвийка и получила этот титул только сейчас.

— И какой из титулов основной?

— Треудан, конечно. Титул графини Долидарель — это, скорее, просто мой подарок Ниаре. В знак уважения к ее предкам.

— И, наверное, в знак уважения к альвам, живущим в Империи? — догадался Гленард.

— Зришь в корень, Гленард!

— Ну, и замечательно! — улыбнулся в ответ Гленард. — С радостью погуляем на вашей свадьбе.

— Что ж, Гленард, — хитро прищурившись, Славий налил себе еще вина из кувшина, — это звучит невероятно и удивительно, однако, похоже, что ты сейчас говоришь с самым могущественным человеком во всём мире. Ты оказал мне много поистине неоценимых услуг. И сейчас настало время поговорить о твоей награде. Какую же награду ты желаешь, Гленард, за твою преданность, за всё, что ты сделал для меня и для Империи, за годы твоей верной дружбы и за неоднократно пролитую тобой кровь?

— Ваше величество, — задумавшись на несколько мгновений, ответил Гленард, — я простой сын простого охотника из забытой Богами деревушки на самом северо-востоке самого северо-восточного герцогства Клафтхорд. Так получилось, благодаря, в том числе, и твоей неоценимой помощи, Славий, что я женат на прекрасной женщине, которая рождена в семье барона. Мой тесть носит баронский титул, который он передаст затем моему сыну. Я не хотел бы, чтобы мои дети когда-либо стеснялись того, что их отец безродный солдат, пусть и друг самого Императора. Посему в награду прошу у тебя землю и титул барона. Пусть мои дети будут детьми барона, а не детьми сына охотника.

— Я как раз сам тебе собирался это предложить, — Славий рассмеялся. — В Империи осталось много свободных баронств после Багряной весны. Полагаю, нужно подобрать тебе землю поближе к Рогтайху? Ты же теперь, наверняка, останешься здесь и будешь оберегать Империю вместе с Донреном в Главном Доме Тайной Стражи?

— Если честно, Славий, — покачал головой Гленард, — я решил покинуть Тайную Стражу.

— Как? Почему? — Славий изумленно вытаращил глаза.

— Ты знаешь, Славий, сколько лет я уже на службе. Я всё еще довольно молод, но почти половину всей своей жизни провел в сражениях. Сначала на войне, потом на юге, потом в Тайной Страже. Сколько всего случалось. Скольких я убил. Сколь многие пытались убить меня. Некоторым почти удалось. Я, наверное, наслаждался всем этим риском, опасностью, игрой со смертью. Но я устал. Очень устал, если честно. Я понимаю, что если я продолжу играть в эту игру, то рано или поздно, может быть, даже завтра, мне перестанет везти. И я умру. А у меня прекрасная, любимая и любящая Лотлайрэ. У меня сын, твой тезка. И Лотлайрэ снова ожидает ребенка…

— Вот как? — радостно перебил его Славий. — Поздравляю!

— Спасибо, Славий. Спасибо. Я знаю, что Донрен надеется на меня. Я знаю, что ты тоже надеешься. Но я безумно устал плясать со смертью. Я не хочу быть тенью трона и не хочу, чтобы моя жизнь проходила в тени трона. Это не мое. Я слишком многое уже отдал Империи, и не хочу, чтобы она забрала у меня всё остальное. Прости, Славий…

— Я понимаю, — медленно кивнул Славий. — Я тебя понимаю и одобряю. Я не думал, что ты на это решишься, не думал, что тебе хватит сил отказаться от этого постоянного напряжения. Но ты прав. У меня много тайных стражей, но настоящий друг у меня один. Тогда где? В Танферране поближе к Флерноху? Нужно посмотреть, что там есть. Или, может быть, в Квитине? Я был бы рад, если бы ты присматривал за моим герцогством в качестве управляющего.

— Ну, какой из меня управляющий? — развел руками Гленард. — Я даже баронством еще не правил, а ты мне великое и славное герцогство хочешь поручить. И, если честно, я уже присмотрел себе одно место.

— И где же оно? — заинтересовался Славий.

— На севере, — Гленард встал и подошел к висящему на стене гобелену с большой картой Империи. — Что то на меня нахлынули воспоминания из моего детства, и потянуло к суровой северной природе. Вот здесь. На самом севере герцогства Сидлерд есть небольшое баронство Кратхольм. Барон скончался прошлой весной, наследников не оставил. Думаю, это именно то, что мне нужно.

— Гленард, — удивился Славий, — но почему именно туда? Я надеялся, что ты будешь помогать мне советами. Что мы будем хоть иногда видеться, беседовать, вспоминать прошлое… Ты нужен мне. Действительно нужен. А ты хочешь сбежать от меня на край света…

— Пожалуй, — согласился Гленард, — действительно хочу сбежать. Но не от тебя. От столицы. От Рогтайха. От всех этих интриг, склок, подлостей и крысиной грызни. Этот город пронизан ими. Везде, от рыбацких деревушек до роскошных дворцов. Знаешь, мне недавно приснился сон. Мне снилось, что я проснулся, почему-то на полу. В открытое окно светила луна. Внезапно на подоконник бесшумно опустилась большая белая птица, вроде совы, но не совсем сова. Птица эта превратилась в прекрасную светловолосую девушку. Она сидела на подоконнике, обнаженная, в свете луны и молча смотрела на меня большими грустными глазами. Потом я внезапно увидел эту же девушку, но уже с каштановыми волосами и в мужской одежде. Желтые брюки, желтый дублет. Она пила какое-то бурлящее белое вино с высоким мужчиной в черном дублете и в странной шляпе. Они пили это вино из вот почти таких же хрустальных бокалов. А потом этот мужчина достал меч, выхватил из букета цветов в вазе красный цветок, а девушка прицепила этот цветок ему на дублет. А я снова вернулся в комнату, но теперь уже я стоял спиной к окну, а девушка в глубине комнаты напротив меня. Луна светила мне в спину, и моя тень падала на пол. Потом таинственная гостья пошла ко мне, и когда она наступила на мою тень, мне стало так тяжело, что я подумал, что умираю. Но девушка тут же как бы растеклась, развеялась, превращаясь снова в сову. Она взлетела и, проскользнув над моим плечом, улетела в окно. Я видел, как она летела над черными черепичными крышами с резными флюгерами на них, а потом проснулся. И просыпаясь, я как будто услышал громкий голос: «Иногда совы — это не то, чем они кажутся». И я лежал, проснувшись, в своей кровати, и думал. Вот оно. Весь этот город, все люди здесь — это не то, чем они кажутся. И я здесь стал не тем, кем я кажусь даже самому себе. И поэтому я бегу. Бегу как можно дальше, чтобы сбежать из этого страшного города и снова стать тем, кто я есть.

— Но мне же уже не сбежать… — задумчиво проговорил Славий. — Зачем ты хочешь бросить меня здесь, Гленард, одного наедине с теми, кто не то, чем они кажутся?

— У тебя есть Донрен. У тебя есть Хорт. У тебя есть Ниара. Поверь, Славий, я не так уж и много могу здесь для тебя сделать. Я простой солдат, пусть и, вероятно, талантливый в своем деле. Управлять Империей я не умею, помочь тебе в этом не смогу. Отпусти меня, друг, и я, возможно, научившись управлять землями, когда-нибудь вернусь, чтобы встать рядом с тобой, когда я буду тебе нужен. И потом, тебе же нужен кто-то очень надежный на северной границе твоей Империи? Я защищал юг, защищал восток, с запада тебе защищаться не от кого, там море. Настало время мне защищать и север. Кроме того, возможно, тебе когда-нибудь понадобится уединенное место для тайной встречи с кем-то. Место, где твои тайны сможет сохранить друг, который тебя не предаст. Почему бы таким местом не быть баронству Кратхольм?

— Кратхольм, Кратхольм… Что-то знакомое, — попытался вспомнить Славий.

— Кратхольмский пакт, — напомнил Гленард. — Вечный мир с бьергмессами был подписан именно там в двухсот шестидесятом году, во время Второй альвийской войны. Больше Кратхольм в истории никак не упоминается.

— А почему тогда не в Клафтхорд? Владел бы деревней, где ты родился.

— Ну, кто бы меня там принял? Представь себе, все знают, что я сын охотника, деревенский мальчишка, и вдруг правитель. Кто меня слушаться будет? И потом, с Герригом ан Клафтхорд мы после противостояния на площади не очень дружим, мягко говоря, быть его вассалом мне как-то не очень хочется. А с Брайном ан Сидлерд, я уверен, мы найдем общий язык.

— Ну, ладно, Гленард, — махнул рукой Славий. — Хочешь себе этот Кратхольм, забирай. Нынче же позовем Брайна во дворец, ты преклонишь колено и станешь бароном Гленардом ан Кратхольм. Будешь присылать мне сушеные грибы и клюкву. Или что там есть? Морошка?

— Всего понемножку, — усмехнулся Гленард.

— Но просто так я тебя не отпущу, — улыбнулся Славий. — Ты слишком много для меня сделал. Посему освобождаю тебя и твое баронство Кратхольм ото всех налогов и податей на десять лет.

— Спасибо, Славий, — поклонился Гленард. — Благодарю тебя от всей души.

— Подожди, Гленард, это еще не всё, — остановил его Славий. — Не знаю, что там в этом Кратхольме, но наверняка тебе понадобятся деньги на обустройство. Прошу тебя прими от меня в благодарность и в награду за твою долгую и преданную службу небольшую денежную сумму. Ты получишь десять тысяч золотых. Из них пять тысяч от Империи за то, что ты ее верно хранил, и пять тысяч лично от меня и герцогства Квитин за твою помощь и верность на протяжении всех этих лет.

— Славий, — развел руками Гленард, — я даже не знаю, что сказать. Это огромные, гигантские деньги…

— Ничего, ни я, ни Империя не обеднеем.

— Спасибо тебе огромное. Я просто не знаю, как тебя благодарить.

— Простого «спасибо» вполне достаточно, — улыбнулся Славий. — И последнее…

— Что, ещё что-то? — удивился Гленард.

— Просто почетный знак внимания, но, надеюсь, тебе понравится. Ты знаешь, что формальным главой Тайной Стражи является Император, то есть я.

— Да, — согласился Гленард. — Донрен командир, но официально Тайная Стража подчиняется тебе.

— Итак, как официальный глава Тайной Стражи, я присваиваю тебе, капитан Гленард, звание полковника Тайной Стражи и с этого момента с благодарностью освобождаю тебя от твоей службы. Поскольку ты всё равно уходишь в отставку, пусть лучше ты уйдешь в высоком звании. Мне кажется, что это будет отличным завершением твоей армейской карьеры. Счастливой жизни в отставке, полковник Гленард!

— Спасибо, Ваше Величество! Спасибо тебе, Славий!

— Ну, и прекрасно. Что ж, давай позовем слуг, пусть принесут еще вина, чтобы это отпраздновать. И пусть пошлют за герцогом Брайном. Надо же тебя всё-таки сделать бароном этого, как его, Кратхольма.

Глава XLVII

— Славий ан Андерриох ан Квитин и Ниара ан Треудан ан Долидарель, — улыбаясь, произнес мэтр Латий, — перед Богами и людьми я объявляю вас мужем и женой! Будьте счастливы и будьте вместе, покуда живет любовь в ваших сердцах! Храните любовь в сердцах ваших вечно!

Саму церемонию Гленард запомнил плохо. Они с Лотлайрэ были спутниками Славия и Ниары, помогая им в ритуальном круге, и видели церемонию из-за спин новобрачных. Гленард был больше озабочен тем, чтобы сделать всё правильно и вовремя, чем самим происходящим.

Гленард запомнил только одежду Императора и, теперь уже, Императрицы. На Славии был длинный черный дублет, расшитый серебряными нитями, а на Ниаре белая шелковая котта без рукавов. Одежда, в общем-то, простая, но светящиеся счастливыми улыбками молодые выглядели в ней просто потрясающе.

Всё прошло хорошо. Скрещенные руки Славия и Ниары были перевязаны красным и зеленым шнурами. Они переступили через метлу, которую держали Гленард и Лотлайрэ, и поцелуем скрепили свой союз. Сияющие от счастья, они принимали поздравления от Гленарда, Лотлайрэ, Донрена, Мари, Брайна, Роллена, Михала, Хорта, Лиары, Аксаны, Солли и остальных немногочисленных гостей, присутствоваших в огромном храме.

Какой-то особенной процедуры для коронации Императрицы традиции Империи не предусматривали. Славий просто торжественно возложил небольшую корону на голову Ниары, провозгласив ее соправительницей своей Империи. Все зааплодировали и запели гимн Андериоха, немного смутив этим Ниару. Однако все так искренне поздравляли ее, что она быстро оправилась от смущения и с благодарностью принимала поздравления.

— Как странно, Гленард, — Славий задумчиво смотрел в большой золотой кубок с вином, который он держал в руках, — вторую свадьбу празднуем мы вместе. И второй раз мы празднуем как раз перед тем, как расстаться надолго.

Они стояли на огромном балконе Императорского дворца, глядя на огни вечернего Рогтайха, расстилающиеся внизу. В зале за их спинами продолжалось громкое и веселое празднование. А Гленард и Славий просто стояли, пили вино и смотрели на море огней под ними и море звезд в небесах над ними.

— Как всегда, Ваше величество, — сказал Гленард, — что-то заканчивается, что-то начинается. Банальная, конечно, но действительно вечная фраза.

— Вы правы, Ваша милость, господин барон Гленард ан Кратхольм, — шутливо и церемонно поклонился Гленарду Славий. — Уже привык к титулу?

— Я еще долго буду привыкать. Но, похоже, что я единственный барон в истории, которому поклонился сам Император Андерриоха.

— Ох, и правда, — Славий улыбнулся. — Никому не говори, а то или тебя вознесут на недосягаемую высоту, или меня перестанут уважать. Император же, говорят, никогда не должен кланяться подданным.

— Нам с тобой, дружище, похоже, обоим ещё долго привыкать к нашим новым ролям.

— Ничего, привыкнем. Мне теперь еще и к роли мужа привыкать. Как там говорят, жили долго и счастливо?

— Желаю тебе и Ниаре именно этого, — слегка поклонился Славию Гленард. — Прошлый жуткий год, наконец-то закончился, мы его пережили. Столько всего случилось, но это, наконец, позади. Теперь мы с тобой оба стоим на пороге чего-то нового. Нам обоим начинать новый путь. Так пусть нам на наших путях сопутствует удача.

— А давай выпьем за это, Гленард, — предложил Славий, поднимая кубок.

— Давай, — с радостью согласился Гленард.

— Навещай меня, Гленард, — попросил Славий, помолчав. — Пусть ты, как ты говоришь, и не специалист в управлении Империей, но мне будет не хватать твоих советов. Я буду скучать по тебе.

— Я постараюсь, Славий. Хотя бы раз в год. Путь от Кратхольма до Рогтайха неблизкий, но обещаю здесь бывать.

— Спасибо.

— Ты тоже заезжай к нам на север. Надо же тебе познакомиться с тем, как живет твоя Империя.

— Моя Империя… С ума сойти, как это звучит.

— Мне кажется, что это звучит просто прекрасно, — улыбнулся Гленард.

— Хочешь, поменяемся, — усмехнувшись, предложил Славий.

— Пожалуй, я пока потренируюсь на маленьком северном баронстве, — серьезно покачал головой в ответ Гленард.

— Ну, что ж, тренируйся. Глядишь, и я вживусь в свою новую роль. Ты умный, я умный, вокруг умные люди. Может, и получится что хорошее… А, Гленард?

— Ничего не имею против, Славий. Пойдем уже к остальным. Наши жены нас уже заждались.

— Наши жены… — повторил Славий. — Я женат. С ума сойти. И что же дальше?

— Долго и счастливо, Славий, — Гленард, смеясь, похлопал друга по плечу. — Долго и счастливо!

Приложение

Барон Стиррен ан Райфинголь, достопочтенный Ректор Имперского Университета

Записки об истории Империи.570 год после Падения Звезды

(Избранные отрывки)

Около 200 лет до Падения Звезды.

Ежели говорить честно, то нам мало что известно об истории наших народов в Шеангае — Старом Доме — до Падения Звезды. Если и были какие-либо летописи у народов Шеангая, то они погребены под снегами. Почти никаких записей не дошло до нас вместе с народами, покинувшими Шеангай. Это чрезвычайно печально, но вполне объяснимо и понятно. Когда речь стоит о выживании, не думаешь о том, чтобы вместо еды и одежды тащить с собой какие-то ненужные рукописи. И ежели и был какой-то древний ученый или священник, который записывал предания, и хотел принести их с собой в наш новый дом, то, увы, сгинул он безвестно или под снегами, или в море, или в горах во время Исхода.

Тем не менее, кое-что о тех древних временах нам всё-таки известно с преданиями и рассказами, кои записаны были уже после Исхода. Мы знаем, что народы Империи пришли на ее территорию во время Исхода, уже обладая и письменностью, и довольно развитыми ремесленными умениями, что и помогло нам быстро освоиться в нашем новом доме.

Известно, что корни существующего в Андерриохе общественного строя были заложены около двухсот лет до Падения Звезды.

На территории Шеангая в это время различные полудикие племена объединились в небольшие и многочисленные королевства и герцогства, которые можно условно классифицировать в четыре народа, уже тогда объединяемые единой верой в Двух Богов.

Северные племена. Охотники, жители лесов и северных гор. Общий символ — волк.

Южные племена. Земледельцы, населявшие богатые и теплые в то время предгорья гор Башрайг. Сейчас это может показаться удивительным, но и вся горная цепь Башрайг (тогда носившая имя Южный Предел), и земли к северу от нее в то время были весьма теплыми, богатыми и плодородными землями. Общий символ южных племен — бык.

Морской народ, живший вдоль побережья моря Дубгорм. Непревзойденные рыболовы, охотники на морского зверя, торговцы и ловцы жемчуга. Не гнушались они, впрочем, и периодическими грабительскими рейдами в земли южных племен, в результате чего у морского народа появилась мрачная репутация разбойников и беспощадных убийц. Общий символ — рыба.

Восточные княжества, то, что мы сейчас называем герцогствами. Между прочим, нынешние герцоги Квитин сохранили прямую наследственную линию от тех самых восточных княжеств в Шеангае. Немногие благородные роды в Империи могут похвастаться такой древней родословной. Восточные племена были, в основном, скотоводами. Более северные племена разводили свиней. Более южные — коров. В предгорьях восточных земель держали овец и коз. Вообще, земли эти были богатые. Предания рассказывают и о чрезвычайно обильных охотничьих угодьях, и о бескрайних полях колосящейся пшеницы. Сложно сказать, где здесь правда, а где выдумка и преувеличение, но, вероятно, восточные княжества до Падения Звезды жили действительно неплохо. Общим символом этих племен и княжеств был медведь.

54 год до Падения Звезды

В этот год молодой король одного из северных племен Джарред (впоследствии получивший имя Джарред Завоеватель) силой и переговорами объединяет большинство северных племен под своим владычеством, образуя на севере Шеангая единое и сильное королевство.

51 год до Падения Звезды

Объединенные племена северян под предводительством короля Джарреда лавиной вторгаются на юг. Это событие настолько ярко запомнилось жителям всего Шеангая, что о нем сохранилась масса преданий. Естественно, оценочная часть этих историй весьма различается в зависимости от того, представителем какого народа они рассказываются.

Южные племена в результате этого нашествия были почти полностью захвачены или уничтожены. Небольшая группа южан под предводительством герцога Гортия ушла на юго-запад к морю, где вступила в жестокие локальные битвы с морским народом.

Морской народ пострадал от вторжений и северян, и южан, но смог выстоять, утратив часть земель, но сохранив независимость. Восточные княжества успешно отбили нашествие, почти не пострадав.

Падение Звезды.

Предания рассказывают об огненной стреле, разделившей всё небо пополам. За нею пришел ужасающий гром, от которого гнулись вековые деревья, а люди падали на землю пораженные. Звезда упала где-то далеко на востоке, но земля тряслась по всему Шеангаю так, как не тряслась никогда до этого.

Дома рушились, люди гибли тысячами. Землетрясения продолжались почти десять дней. С гор сходили лавины и сели. Небо покрылось пеплом.

Затем на берега Шеангая пришли волны. Огромные волны, тридцати метров высотой, они с ужасающей силой раз за разом приходили из моря и набрасывались на берег, уничтожая всё на своём пути. Волны эти за несколько первых дней убили до семидесяти человек из каждых ста в морском народе и в многострадальных южных племенах, которые только оправились от вторжения северян и нашли себе новое место у моря. Место, которое оказалось роковым для них. В результате, и морской народ, и южане, как народы и государства оказались почти полностью уничтожены, развалившись на множество мелких племен.

Священники говорят, что причиной падения звезды были грехи людей. Бог ударом меча покарал людей, но милосердная Богиня, сжалившись, спасла людей, указав им путь в новый дом. Нам же, как ученым, представляется, что причиной катастрофы было падение на наши земли необычайно большого небесного камня, из тех, что иногда падают с небес.

Много позже, когда люди ближе познакомились с легендами и историей альвов, среди ученых, включая весьма авторитетных, как, например, Вернард из Фортбуда, возникло предположение о том, что сам этот огромный камень был притянут вследствие необычайно мощных магических заклинаний, которые, якобы, впервые в истории были применены альвийскими магами для того, чтобы выковать знаменитые девять альвийских королевских мечей. Конечно, эта версия имеет право на существование, однако нам она представляется весьма сомнительной, а совпадение момента Падения Звезды с моментом закалки выкованных альвийских мечей мы полагаем простым, хотя и любопытным совпадением.

Первый год после Падения Звезды.

Едва только народы Шеангая слегка оправились после невероятно разрушительного Падения Звезды, как оказалось, что беды, вызванные им, только начинаются.

Падение Звезды случилось осенью. А весной солнце почти перестало показываться. Небо закрывали плотные черные облака, из которых временами выпадал дождь, наполненный пеплом, убивавшим посевы.

Резко похолодало. Летом было едва теплее, чем в начале весны. Посевы почти полностью вымерзли. Из-за холода и пепла погибала трава на лугах. Из-за нехватки еды и отравленной травы скот массово погибал у всех народов Шеангая. К тому же, время от времени, продолжались мощные землетрясения, хотя и не настолько разрушительные, как в первые дни после Падения Звезды.

Морские народы и южан постигло новое несчастье: после разрушений от волн пришел голод. Рыба пропала из моря. Возможно, изменился состав воды и ее температура, что вызвало массовую гибель рыб и морских зверей, либо их миграцию. Предания рассказывают о страшных массовых смертях от голода, почти уничтоживших эти племена, некогда наводившие страх на половину Шеангая.

Второй год после Падения Звезды.

Тот год в преданиях и легендах называют Годом Вечной Зимы. После необычайно холодной и снежной зимы пришло лето, но снег, слегка уменьшившись, так и не растаял полностью. Реки и озера были покрыты льдом. Снег шел снова и снова. Становилось всё холоднее.

По всему Шеангаю начался страшный голод. В течение всего прошлого года в большинстве племен подъедали прежние запасы. Зимой помогала охота. Но когда зима прошла, а снег остался, стало ясно, что никакого урожая в этом году уже не будет. Охотиться тоже уже было почти не на кого, вся дичь была съедена зимой или умерла от голода. Начался голод. Страшный и уничтожающий.

Ослабленные люди не могли даже обеспечить себя топливом для того, чтобы согреться. Лесов в Шеангае было много, но у людей не было сил на то, чтобы срубить деревья и порубить их на дрова. От холода и голода за этот страшный год умерли десятки тысяч людей во всех частях Шеангая.

Земля была покрыта снегом, которого с приходом осени стало ещё больше. Так много, как не было никогда до этого.

Третий год после Падения Звезды.

В день, который нынче считается первым днем каждого нового года, король северян Ларред, старший сын Джарреда Завоевателя, собирает Совет Всех Племен, на котором присутствуют представители северян, морского народа и восточных княжеств. Южане, не простившие северянам фактического уничтожения их народа, присутствовать отказались.

На Совете Всех Племен после долгих и ожесточенных споров было принято решение о начале переселения на юг, за горы Башрайг (Южный Предел). Принятию этого решения поспособствовало то, что редкие охотники Шеангая, отважившиеся пробираться через огромные и ужасающие горы на юг, а также некоторые самые смелые рыбаки морского народа сообщали о наличии больших плодородных земель к югу от Южного Предела.

Это великое переселение впоследствии получило название «Исход», а король Ларред, именем которого теперь назван один из главных проспектов Рогтайха, получил имя Ларред Спаситель.

Четвертый и пятый годы после Падения Звезды.

Племена всех народов небольшими группами пробираются на юг. Хотя мы сейчас воспринимаем Исход, как единый процесс, какого-то единого движения, на самом деле, не было. Каждое из племен передвигалось по-отдельности своим собственным путем, который, по их мнению, был наилучшим. Зачастую, и чаще всего, это мнение было глубоко ошибочным.

Северяне и восточные княжества искали дорогу через заснеженные и заледенелые горы. Это осложнялось полным отсутствием знаний о путях прохода на юг и невероятно тяжелыми условиями: холод, снег, полное отсутствие растительности в северной и центральной части гор, почти полное отсутствие еды.

Морской народ, в основном, пытался пробраться на юг морем через страшные штормы, бушующие в тех местах с Падения Звезды и до сих пор.

Небольшие остатки южан пробовали и морской, и горный пути.

Часть племен, примерно пятая часть всего населения Шеангая, решила не уходить на юг и остаться в Шеангае, надеясь на скорое потепление. Об их судьбе ничего не известно, и они считаются погибшими. По крайней мере, смелый капитан Гидуминис из Рауды, десять лет назад решившийся пробраться на север, туда, где когда-то жил морской народ, не обнаружил никаких следов жизни в бескрайней заледенелой пустыне. Об этом и о других подробностях своего необычайно трудного путешествия он сообщил в своей книге «Шеангай. Туда и снова обратно», которую мы с большим удовольствием рекомендуем прочитать любознательному читателю.

Исход стал катастрофическим событием. Масштаб этой страшной катастрофы просто не укладывается в голове. Однако необходимо понимать, что если бы Исход не состоялся, то, скорее всего, все до одного жители Шеангая были бы полностью уничтожены в течение пары лет.

Общее количество населения Шеангая на момент Падения Звезды, по усредненным оценкам, вероятно, составляло около 12 миллионов человек. При Падении Звезды и непосредственно после него из-за разрушений и ударов гигантских волн погибло около 1 800 000 жителей или 15 человек из каждой сотни.

За первые два года после Падения Звезды погибла еще четверть выживших.

Таким образом, на момент начала Исхода население Шеангая составляло примерно 7 650 000 человек.

С учетом оставшихся в Шеангае (а это примерно полтора миллиона человек), в Исходе принимали участие около 6 150 000 человек.

Исход и попытки добраться до юга проходили крайне тяжело. Даже просто невероятно тяжело, скажем мы. Дороги через горные перевалы были, по большей части, не известны. А те, что были хоть как-то известны, оказались завалены глубоким снегом. В горах, и в лучшее время почти непроходимых, царили жуткий холод и ветер. Не было еды. Передвижение было медленным и трудным, запасы еды быстро истощались. А на море, в то же время, бушевали шторма огромной силы.

Таким образом, преодоление примерно двухсот пятидесяти километров горной цепи Башрайг оказалось почти невыполнимой задачей. Кроме того, многие племена и группы люди, уже почти достигнувшие южной части гор и спасительных земель нынешней Империи, столкнулись с крайне не гостеприимной реакцией бьергмесов. Это вылилось в массовые кровопролитные локальные стычки, в которых ослабленные и разобщенные люди сотнями гибли под топорами хорошо вооруженных и прекрасно организованных бьергмесов.

В итоге, из примерно 6 150 000 людей, ушедших в Исход, благополучно достигли нынешней территории Империи только около 550 000 человек. 91 человек из каждой сотни людей, ушедших в Исход, а это почти 5 600 000 человек, погибли, не достигнув цели.

Всего же с момента Падения Звезды и до окончания Исхода погибли почти 11 с половиной миллиона человек, или почти 96 человек из каждой сотни. В истории человечества нет более разрушительной катастрофы.

И, тем не менее, наши предки, преодолев все трудности и невероятные лишения, смогли дойти до тех земель, на которых мы сейчас живем, и принести нам жизнь. Это величайший подвиг, масштабы которого мы можем только воспринимать разумом, но никогда не сможем осознать в полной истинной мере, которой он заслуживает.

6 — 25 годы после Падения Звезды.

Люди быстро расселялись по нынешней территории Империи. Образовывались поселения и намечалось формирование территорий будущих Семи королевств.

Тогда же состоялись первые знакомства и конфликты с альвами. В целом, альвы поначалу воспринимали людей с любопытством. А узнав об их истории, даже и с некоторым сочувствием, по альвийским меркам, конечно. Альвы в то время были гораздо больше озабочены наступающими с юга многочисленными племенами зоргов, изгнанных из их степей ужасающей жарой так же, как люди были изгнаны с севера холодом.

Ранние летописи сообщают также о многочисленных, но небольших и локальных конфликтах людей с бьергмесами и зоргами в разных местах, однако почти не приводя подробностей.

Северяне Шеангая расселились, в основном по северной и центральной части Империи. Морской народ, всего несколько десятков кораблей, успешно достигших юга, поселился в центральной западной и юго-западной части. Восточные племена спустились на юг и расселились в степных юго-восточной и центрально-южной частях. Немногочисленные южане долго не могли найти себе места для проживания, в том числе из-за своей неуживчивости с соседями и откровенно конфликтного нрава. В итоге южан оттеснили на юг, где они начинали расселяться в южной, юго-восточной и юго-западной частях, вдоль гор Гилбеан.

30 год после Падения Звезды

Сыновья Ларреда Спасителя от двух разных жен, Джарред и Грайбен, после смерти короля Ларреда в том же году устроили жестокую междоусобную войну за трон, в результате чего северяне разделились и образовали два королевства:

1. Королевство Мерфрайн с королем Джарредом Вторым во главе, включающее в себя нынешние герцогства Мерфрайн, Плотхавт, Фьотдайх, Меддан, а также северную часть герцогства Андертайх.

2. Королевство Фьодтайх, которым правил король Грайбен, включающее герцогства Фьодтайх, Сидлерд, Клафтхорд, Абфрайн и Танферран.

32 год после Падения Звезды

Старший Капитан (так именовались предводители племен у морского народа) Вакаратис, женившись на Лаймине, дочери Старшего Капитана Шарунатаса, объединил два крупнейших племени морского народа и объявил себя королем Вакаратисом Первым во главе нового королевства Зведжин, занимавшего территории нынешнего герцогства Зведжин, южной части герцогства Андертайх и северной части нынешнего герцогства Аррикума.

Остальные, более мелкие, племена морского народа добровольно приносят вассальную присягу новому королю.

32–36 годы после Падения Звезды

Война восточных королей.

В 32 году князь Владин Квитин объявил себя королем всех восточных племен и основал королевство Квитин (занимавшее, примерно, территорию нынешнего герцогства Квитин и части герцогства Плодэн), потребовав от всех восточных князей принести ему вассальную присягу.

Князь Ратослав отказался подчиниться королю Владину и сам объявил себя королем королевства Плодэн (на территории части нынешнего герцогства Плодэн и герцогства Глареан), потребовав, в свою очередь, вассальной присяги от Владина.

В ходе завязавшейся из-за этого кровопролитной войны, продолжавшейся почти четыре года с огромной жестокостью, князь Ратослав и вся его семья были убиты, а король Владин захватил земли королевства Плодэн и упразднил титул короля Плодэна, тем самым объединив два изможденных войной королевства в единое королевство Квитин.

34 год после Падения Звезды

Формирование Южных королевств.

Три вождя крупных племен южан (если вообще можно применять слово «крупный» к племенам в несколько тысяч человек, оставшихся в живых после Падения Звезды, а также предшествующих ему и последствовавших после него событий) на съезде в замке Магнада, разделили между собой весь юг на три королевства:

1. Королевство Аррикума во главе с королем Латием.

2. Королевство Глареан во главе с королем Гларием.

3. Королевство Хортия во главе с королем Магнусом.

Территории этих королевств почти повторяли территории нынешних одноименных герцогств, за редкими исключениями.

Также тогда же был заключен Магнадский мирный договор, по которому три короля обязывались не воевать друг против друга. Надо отметить, что договор этот нерушимо соблюдался на протяжении всего существования Трех Королевств (за исключением редких мелких локальных пограничных стычек, быстро угасающих), с чем может сравниться только легендарный Кратхольмский пакт с бьергмесами.

Также был принят Глареанский Меморандум, закрепивший принцип «Три королевства — Единый Юг», по которому Три Королевства, оставаясь полностью независимыми, гарантировали свободу торговли всех своих купцов на территории всех Трех Королевств, а также полную свободу перемещения между королевствами. Также Глареанским Меморандумом был заключено соглашение о том, что в случае нападения на одно из королевств два других королевства немедленно вступят в войну с целью защиты всего Юга (похоже, что из урока северного вторжения на разобщенные южные земли Шеангая были сделаны верные выводы).

36 год после Падения Звезды

Таким образом, к 36 году после Падения Звезды на территории нынешней Империи Андерриох образовалось семь человеческих королевств: Мерфрайн, Фьотдайх, Зведжин, Квитин, Аррикума, Глареан и Хортия.

37–43 годы после Падения Звезды

Первая Альвийская война.

Альвы, преимущественно населявшие территорию Андерриоха до Падения Звезды и до Исхода (численность оценивается разными источниками от 2,1 до 3,2 миллиона альвов), поначалу не обратили большого внимания на пришедших с севера новых соседей. Что было не удивительно при средней плотности людского населения в то время 1 человек на 2,5 квадратных километра.

Основной причиной невнимания альвов к возможной новой угрозе, вероятно, стало то, что на момент Исхода все силы альвов были брошены на то, чтобы противостоять вторжениям огромных полчищ (от 7,5 до 9,5 миллионов по разным оценкам) зорг даджидов, наступавших с юга и с юго-запада.

Причина массового переселения зоргов была та же, что и Исход людей — последствия Падения Звезды. Однако если люди бежали от холода, то зорги бежали от жары. Климатические изменения сделали непригодными для жизни обширные степи зоргов на юге, превратив их в безжизненную пустыню за пару лет. Зорги двинулись на север, к территории нынешней Империи, что не могло понравиться альвам, тем более что племена и рейдерские бригады зоргов на протяжении многих сотен лет наносили альвам отнюдь не дружественные визиты, разграбляя альвийские города и массово уводя альвов в рабство.

Кроме того, альвы находились в постоянном и многовековом конфликте с бьергмесами. Поэтому появление на севере новой силы, противостоящей ненавистным бьергмесам, многими альвами поначалу воспринималось, скорее, благосклонно.

Однако через тридцать лет после Исхода ситуация изменилась.

Человеческие женщины начинали рожать рано, лет в двенадцать-тринадцать, и рожали почти каждый год, что полностью поощрялось обществом. Все понимали, что численность населения надо восстанавливать. Кроме того, после Исхода выжили, в основном, молодые и сильные мужчины и женщины, находившиеся в самом расцвете репродуктивного возраста. Это, в сочетании с отличным питанием (плодородные земли нового дома в совокупностью с обилием дичи в лесах) и низким уровнем детской смертности (чему способствовал прекрасный климат, хорошее питание и чистый лесной и морской воздух), привело к тому, что всего за тридцать лет человеческая популяция выросла почти в двадцать раз, составив почти 11 миллионов. Таким образом, за это время почти восстановилось население Шеангая на момент Падения Звезды.

Конечно, в основной своей части это были очень молодые люди и дети, но последствием этого стало только то, что дети начинали работать и проходить боевые тренировки очень рано, с 6–7 лет. Это, в свою очередь, впоследствии привело к сокращению продолжительности жизни и снижению темпов роста населения. Однако главное — восстановление численности людских племен — уже произошло.

В то же самое время, численность альвов не увеличивалась и даже сокращалась. Альвы живут очень долго, хотя они, конечно, не бессмертные, как ошибочно говорят легенды. Разные источники говорят о возможной продолжительности жизни в 300–400 лет. Если же верить такому ненадежному источнику как легенды, то некоторые альвы доживали и до семисот лет, и даже до тысячи. Однако при этом фертильность альвийские женщины сохраняют только с 20 до 100 (по некоторым данным, до 150 лет), и фертильность эта весьма относительная. Многие альвийки не могут забеременеть более одного раза в жизни. И, в любом случае, между беременностями альвийки могут пройти десятилетия. На это же накладывается крайне сложный кодекс альвийских правил и ритуалов, связанных с браком и размножением. В результате, в большинстве случаев альвийки рожают по одному-двум детям в течение всей жизни, а примерно половина альвиек не приносит потомства вообще. При этом, в описываемый период популяция альвов подвергалась серьезному испытанию в виде войны с зоргами и стычек с бьергмесами.

На территории современной Империи на момент Падения Звезды существовало три альвийских королевства:

1. Лесное королевство Бролон на севере во главе с королем Ангнором (столица в районе Сабхайда в Фьотдайхе).

2. Королевство холмов Тьернанг в центре нынешней Империи, управляемое королевой Аринваль (столица Тирилль на месте нынешней столицы Империи — Рогтайха).

3. Королевство садов Ориртанг на юге, управляемое королем Ниамроном (столица между нынешними Долгополем (Плодэн) и Магнадой (Глареан)).

Нам почти ничего не известно о стычках между людьми и альвами после окончания Исхода и до начала войны. Мы знаем только, что такие стычки были, хотя и не часто. Например, известно, что бролонские альвы около 10 года сожгли поселение людей в районе нынешнего Слотсквена в Сидлерде.

Не известно нам доподлинно и о браках между людьми и альвами. Вполне вероятно, что такие романтические отношения завязывались, однако такие связи не являются распространенными даже сейчас, что же говорить о тех давних временах. Существует несколько легенд, описывающих такие романтические связи (смотри, например, Легенду о Питрене и Анариаль), однако они, в большинстве своем, имеют трагическую развязку, как и положено легендам, и, вероятно, являются поздними изложениями вымышленных или в большинстве своем вымышленных событий.

Так или иначе, взаимные претензии людей и альвов со временем накапливались. Последней каплей стало формирование семи людских королевств на территории, которую альвы считали территорией своих трех королевств. Мало какому правителю понравится то, что в его королевстве появилось новое королевство, которое не только не подчиняется, но и требует подчинения себе.

В итоге, в день весеннего равноденствия 37 года бролонские альвы напали на Фьотдайх и, воспользовавшись эффектом неожиданности, за один день уничтожили более трех сотен деревень, жестоко убив более 15 000 людей, включая женщин и детей. Пока королю Грайбену удалось организовать защиту, прошла неделя, за которую были потеряны еще две сотни деревень и около 10 000 мирных жителей.

Несмотря на это, Фьотдайх не был ни уничтожен, ни сломлен. Королю удалось эффективно организовать защиту, подтянуть войска и отбросить разрозненные рейдерские группы альвов назад с большими потерями среди них. Однако буквально через день деревни заполыхали уже по всем семи королевствам.

Ныне нам известно, что нападение было хорошо предварительно обсуждено всеми тремя альвийскими правителями. Оно должно было начаться чуть позже, однако нетерпеливый король Ангнор не мог ждать, за что и поплатился, потеряв цвет своих войск, оказавшихся без поддержки.

На протяжении всего 37 года альвы уверенно побеждали. Их отряды, казалось, были везде. Они выходили из лесов, уничтожали деревни и скрывались снова в лесах до прихода к людям подмоги. Однако мало-помалу люди учились выслеживать группы альвов, преследовать их и уничтожать. К тому же, благодаря скоординированным действиям королей-братьев Джарреда Второго и Грайбена, забывшим перед лицом угрозы о прошлой вражде, а также короля-капитана Вакаратиса, удалось наладить связь между войсками и обеспечить надежную координацию их действий.

На протяжении 38 и 39 годов интенсивность боевых действий немного спала. То тут, то там происходили отдельные стычки, но ни та, ни другая сторона не могли одержать верх.

К концу весны 40 года альвийские короли решили сменить тактику. Собрав большое объединенное войско, они двинулись на столицу Мерфрайна замок Таргаран, намереваясь большими силами уничтожить армию короля Джарреда, а потом таким же образом расправиться и с королем Фьодтайха Грайбеном. В девятый день пятого месяца 40 года состоялась первая крупная битва в истории человечества после Исхода — Битва при Таргаране. Силы альвов были огромны — почти сто тысяч бойцов против тридцати тысяч воинов Мерфрайна. Альвы были полностью уверены в своей победе. Однако они оказались слишком уверены в своих силах, а потому пренебрегли глубокой разведкой и упустили из виду двадцать тысячи фьотдайских воинов на своем правом фланге и двенадцать тысяч зведжинских моряков у себя в тылу.

Силы альвов все равно были гораздо многочисленнее, однако у альвов не было почти никакого опыта больших боев. Альвы прекрасно воевали малыми группами, нанося удары из леса и тут же скрываясь, но они никогда до этого не собирали большого войска и, по крупному счету, не знали, как им управлять. К тому же альвийское оружие в битве при Таргаране оставляло желать лучшего. Альвы умели ковать невероятно прекрасные клинки, однако это были разовые и уникальные произведения немногочисленных великих мастеров. Когда альвам потребовались многие тысячи мечей и сабель, оказалось, что их производить просто некому. Поэтому многие альвы в этой битве были вооружены топорами, простыми копьями, а кто-то даже и заостренными палками.

В результате всего этого, после первого же часа сражения альвийские короли и королева фактически утратили контроль над собственными войсками. А появление на поле боя тридцати двух тысяч свежих воинов из резервов королей Грайбена и Вакаратиса породило среди альвов просто панику и хаос.

В итоге, из без малого ста тысяч альвийских воинов на поле битвы было убито сорок пять тысяч. Еще пятнадцать тысяч попало в плен. Остальные бежали. Люди потеряли менее пяти тысяч убитыми или тяжелоранеными (большая часть которых умерла в течение месяца). Средне и легко раненых на стороне людей было чуть более трех тысяч.

Однако это был еще не конец войны. Людские короли (точнее, только четверо из них, к Джарреду, Грайбену и Вакартису присоединился только Владин из Квитина), хотя и организовали быстрое контрнаступление, натолкнулись на плотную и неприступную оборону столиц альвийских королевств. Началась долгая и изнурительная для обеих сторон осада.

Короли трех южных королевств решили не принимать прямого участия в войне. Успешно отразив объединенными силами первую атаку альвов в 37 году, они ушли в оборону, декларируя нейтралитет в войне (при этом, успешно богатея за счет поставок оружия всем остальным людским королевствам).

В начале лета 43 года южные короли разрешили проход по своей территории (с юга на север) армии зоргов количеством около тридцати пяти тысяч бойцов. Многие историки считают, что южные короли сами призвали эту армию, однако историографы юга всегда гневно отвергают эту версию.

Зорги спокойно прошли по территории королевств и напали на альвов Ориртанга, южного из альвийских королевств, оказав тем самым немалую помощь Квитину и Зведжину. После этого зорги двинулись на северо-запад, к Тириллю, где участвовали в осаде альвийского королевства Тьернанг. Уничтожив немало альвов, зорги также понесли огромные потери (их осталось всего около пяти тысяч) и, наконец, решили уйти с добычей и щедрой платой, полученной в благодарность от четырех королей.

Однако на обратном пути южные королевства неожиданно отказались пропустить зоргов домой на юг, потребовав в качестве уплаты за проход почти всю собранную зоргами добычу. Возмущенные таким вероломством, зорги отказались платить и попробовали пробиться на юг силой, однако объединенная армия юга легко расправилась с потрепанным войском даджидов. Лишь немногим зоргам удалось уйти живыми. Эти события вошли в историю под названием «Плодэнский рейд».

В итоге же, осенью 43 года, после окончания Плодэнского рейда, альвийские короли сообщили королям людей о своей готовности к переговорам о капитуляции. Переговоры о заключении мира прошли в замке Байлур, нынешней столице герцогства Меддан, в самом центре Империи, накануне Самхайна 43 года. В результате семидневных переговоров был заключен Байлурский мир, согласно которому альвийские королевства переставали существовать как самостоятельные государства. Бролон становился вассалом Фьотдайха, Тьернанг подчинялся Мерфрайну, а Ориртанг Квитину. Все три альвийских королевства должны были выплатить также щедрую компенсацию Зведжину и менее щедрую, но всё же богатую компенсацию всем своим новым сеньорам.

Взамен все три бывших короля получали в полное владение земли на территории Фьотдайха, Мерфрайна и Квитина, а также почти полную независимость во всем, что касалось внутриальвийских вопросов. Короли альвов становились герцогами людских королевств и сохраняли значительную часть своего имущества, а альвы становились полноправными подданными людских королевств, наравне с людьми (привилегия, которой не обладали в тот момент ни бьергмесы, ни зорги).

Последними словами мирного договора были: «И да будет дружба и мир между людьми и альвами отныне и во веки веков». Как мы ныне знаем, «во веки веков» продлилось чуть более двухсот лет.

Следует заметить, что некоторые историографы удивляются, каким образом людям, только что вышедшим с севера и едва восстановившим численность населения удалось столь эффективно противостоять альвам, которые на момент Исхода обладали значительно более развитыми технологиями, как в области обработки металлов и изготовления оружия, так и в области архитектуры. Причины этого, на наш взгляд, довольно просты.

Во-первых, люди банально быстрее плодились и размножались. Причем, несмотря на то, что по большей части альвам противостояли очень молодые бойцы, почти дети, они были весьма опытными воинами, так как обучение ратному делу начиналось тогда очень рано, как мы знаем это по многочисленным свидетельствам.

Во-вторых, альвийские мастера-оружейники, несмотря на то, что они до сих пор не превзойдены людскими мастерами, никогда не были готовы массово производить оружие и доспехи. Они делали не просто оружие. Они создавали произведения искусства, которые знатные альвы-воины носили всю жизнь и передавали по наследству. Такие оружейники просто не были готовы к массовому производству оружия, когда потребовалось вооружить большую армию. Поэтому технологическое преимущество в оружейном искусстве было сведено на нет, и альвам пришлось воевать наспех сделанным оружием, которое было зачастую значительно хуже человеческого, иногда даже просто палками. Люди же (особенно северяне и восточные племена), напротив, обладали умениями производить оружие массово еще задолго до Падения Звезды, и принесли эти умения с собой на юг. Поэтому они могли быстро вооружить большие армии оружием, которое, хотя и было на порядок хуже альвийских мастерских образцов, однако оказалось вполне приемлемым для противостояния большим плохо скоординированным армиям альвов.

И в-третьих, у альвов того времени абсолютно отсутствовал навык управления большими армиями. Они прекрасно владели тактикой нападения малыми группами на малые группы. Когда же им пришлось встретиться на поле с большой армией в Битве при Таргаране (насколько нам известно, это было первое такое крупное сражение для альвов), оказалось, что численность войска не является главным фактором для победы. Контроль над армией и координация действий отрядов являются не менее важными, а этих умений у альвийских полководцев не было вообще.

52 год после Падения Звезды

Война между Мерфрайном (король Ларред Второй, сын Джарреда Второго) и Фьодтайхом (король Грайбен). В результате герцогство Сидлерд перешло под контроль Мерфрайна.

54–58 годы после Падения Звезды

Зарождение Кадирской ереси.

В прибрежном рыбацком городке Кадир на юге Аррикуммы (ныне носит имя Олим) к 54 году образовалась группа людей (преимущественно, рыбаков) под предводительством Силура ан Кадир с весьма своеобразными взглядами. Они отрицали идею Двух Богов, заменяя ее на доктрину единого бога-мужчины, говоря о том, что женщина в силу своей слабости и порочности не способна сохранять разум и не должна вести мужчин за собой.

Также среди основных идей данной философии были превосходство людской расы над всеми другими и идея справедливого распределения доходов от деятельности по принципу «каждому по минимальным потребностям, от каждого всё, что можно», а также резко негативное отношение к богатым людям и к богатству вообще («не нужно нам, чтобы не было среди нас бедных — нужно нам, чтобы не было богатых среди нас»).

Эти весьма странные и дикие идеи, тем не менее, весьма быстро завоевали популярность среди кадирских рыбаков, особенно среди тех, кто был победнее и поглупее.

57–58 годы после Падения Звезды

Южная война между Зведжином (король Шарунтис) и Квитином (король Владин Второй) за территории бывшего королевства Плодэн. В какой-то момент в войну оказалось вовлечено королевство Аррикумма, поддержанное объединенной армией Трех королевств.

Единственным итогом войны (кроме гибели шести с половиной тысяч человек) стала потеря Зведжином южных территорий, находящихся в пределах современного герцогства Аррикумма.

59 год после Падения Звезды

Кадирское восстание в Аррикумме.

Утром в двенадцатый день шестого месяца группа приверженцев Кадирской ереси во главе с Силуром захватила и разгромила местный храм, убив священника и священницу, из-за того, что они якобы неправильно вели обряды.

После этого группа из примерно пятидесяти человек попыталась взять город полностью под контроль. Первоначально им это почти удалось.

К вечеру число восставших выросло до трехсот, и они полностью захватили мэрию, порт, рынок и (с особенным рвением) все городские таверны. Начались погромы домов и лавок богатых и всех купцов и рыбаков, кто был хоть немного богаче нищих.

Король Аррикуммы Аррис отнесся к восстанию со всей серьезностью и отправил в Кадир тысячу воинов. Войска прибыли в Кадир к полудню шестнадцатого дня шестого месяца, а к трем часам пополудни весь город был уже полностью под контролем королевских войск.

У легата Крампия, командующего войсками, был приказ казнить Силура. Однако Силур вместе с двумя десятками ближайших соратников успел пробраться на корабль, вывести его из порта и отправиться на юг, успешно скрывшись от погони.

Как мы знаем, проплыв на юг более пятисот километров, они, из-за течи в днище судна, были вынуждены высадиться на берег посреди почти голой пустыни. На третий день скитаний под палящим солнцем, умирая от жажды, они случайно натолкнулись на оазис с источником воды. Именно там они основали новый город под старым именем Кадир, который нам теперь известен как центр огромной южной империи — Кадирского Галирата.

211 год после Падения Звезды

Король Мерфрайна Герхарт взял в жены Гедемиссу, дочь короля Зведжина Эдгаратиса.

212 год после Падения Звезды

Рождение сына короля Герхарта, Андера, который в будущем станет известен под именем Андер Великий.

237 год после Падения Звезды

Принц Андер после гибели отца, короля Герхарта, на охоте, коронован как король Мерфрайна Андер Первый.

239 год после Падения Звезды

Король Андер женился на Дайине, младшей сестре короля Зведжина Вакаратиса Четвертого.

Следует отметить, что поскольку в Зведжине королевская власть не переходила по наследству, а короли избирались, Дайина, вопреки многим современным досужим пересудам, не была близкой родственницей Гедемиссы, матери Андера. И, соответственно, она не была близкой родственницей Андера, хотя в определенном дальнем родстве с ним, несомненно, состояла, как и почти вся зведжинская знать.

241 год после Падения Звезды

После гибели короля Зведжина Вакаратиса Четвертого во время шторма Андер неожиданно приехал в Рауду, столицу королевства Зведжин, на выборы нового короля.

Андера в Зведжине очень хорошо знали. В детстве и в юности он проводил на родине матери не менее половины времени. Он был известен как умелый воин, мудрый командир и отличный капитан. Поэтому, хотя его появление и было для многих неожиданным, оно не было нежеланным.

А вот его заявление о желании участвовать в выборах короля стало неожиданным для всех и вызвало долгие обсуждения. Однако никаких формальных препятствий для этого не нашлось. После пламенной речи Андера на Совете Старших Капитанов, Андер был почти единогласно избран королем Зведжина, став, таким образом, правителем сразу двух королевств одновременно.

244 год после Падения Звезды

Трехлетний сын Андера Браннен был обручен с Лионеллой, пятилетней дочерью короля Фьотдайха Грегорда.

На пиру по случаю этого, Андер, в длинной и пламенной речи, на которые он, как известно, был большим мастером, предложил Грегорду объединить разобщенные более двухсот лет северные племена в единое королевство.

Грегорд, после многомесячного раздумья, отказался.

245–246 годы после Падения Звезды

После отклонения предложения короля Андера об объединении северных королевств, началась война между Мерфрайном и Фьодтайхом.

После серии небольших, но кровопролитных сражений, длительной осады столицы Фьотдайха Сабхайда и одновременной оккупации Клафтхорда, Абфрайна и Танферрана, король Грегорд капитулирует, согласившись на присоединение уже фактически занятых Мерфрайном земель к Мерфрайну, после чего Грегорд приносит вассальную присягу королю Андеру, уступая ему свой трон.

246 год после Падения Звезды

Создание Империи Андерриох.

Король Мерфрайна, Зведжина и Фьотдайха Андер короновался как Император единой Империи Андерриох (буквально «Империя Андера»), объединившей все подвластные ему земли в единое государство.

247–250 годы после Падения Звезды

Столица новой Империи была перенесена из Таргарана (Мерфрайн) в Тирилль, переименованный в Рогтайх («Королевский дом»), символизируя новое начало истории нового государства.

В Рогтайхе был перестроен порт, начато строительство Бурого города, Белого города и Императорского дворца.

249 год после Падения Звезды

После долгих переговоров король Квитина Яргнев принял предложение Андера о присоединении к Империи, поставив условием определенные гарантии автономности, а также сохранение Квитинской династии во главе всех герцогств на территории Королевства Квитин.

Королевство Квитин было разделено на два герцогства: герцогство Квитин во главе с королем (а теперь герцогом) Яргневом, а впоследствии его старшим сыном герцогом Славием, и герцогство Плодэн во главе с младшим сыном Яргнева герцогом Летовидом.

250 год после Падения Звезды

На территориях всех объединившихся в Империю королевств Андером Великим были образованы двенадцать герцогств. Названия и территория этих герцогств сохранились до наших дней (кроме трех южных герцогств, не присоединенных на тот момент).

Королевства были упразднены, хотя в официальном титуле Андер сохранил упоминания о том, что он является королем Мерфрайна, королем Зведжина и королем Фьотдайха. Королем Квитина Император именоваться не мог, так как титул этот никогда не переходил к нему по причине добровольного присоединения Квитина.

Герцогам Квитина было разрешено сохранить королевскую корону на гербе, но они не могли именовать себя королями.

251 год после Падения Звезды

Император Андер, заболев и опасаясь скорой смерти, устанавливает порядок престолонаследия, сохранившийся до сих пор.

Поскольку в королевствах, вошедших в Империю, был разный порядок престолонаследия, в том числе и выборный переход власти (Зведжин), Император Андер с помощью своих советников разработал гибридную систему престолонаследия, основанную как на наследовании трона, так и на выборах нового Императора при отсутствии прямых наследников мужского пола.

Выздоровев после болезни, Андер решил пока что ничего не менять в принятой им системе престолонаследия, предполагая, по мнению некоторым историографов, впоследствии улучшить ее. Однако эта временная переходная система наследования власти, являвшаяся компромиссным решением, призванным успокоить знать Зведжина, тем не менее, успешно дожила до наших дней и показала свою эффективность во время двух кризисов престолонаследия.

254 год после Падения Империи

Император Андер направил послов в Аррикумму, Глареан и Хортию с целью убедить их присоединиться к Империи, чтобы создать единое государство людей.

Все три королевства сначала отказываются от предложения, но потом предлагают Императору Андеру встретиться в столице Глареана Магнаде и обсудить условия присоединения, в частности торговые привлегии, гарантировав Императору почетный прием и безопасность.

Переговоры начались в третий день девятого месяца, после совместного пира Императора и трех королей накануне. Поначалу переговоры шли успешно, но Три королевства в порыве жадности затребовали слишком благоприятные условия для себя.

Когда Император Андер отказался их принять, дворцовая стража короля Глареана Люпиариса вошла в зал, где проходили переговоры, и перебила всех участников Имперской делегации. Император Андер сражался храбро, однако силы были не равны, и Император был убит предательским ударом меча в спину.

Головы имперских посланников и Императора король Люпиарис приказал насадить на пики и выставить на стенах Магнады.

В тот же день началось наступление войск Трех Королевств на Зведжин, Плодэн и Квитин. Как считают некоторые историографы, изучавшие переписку трех королей, у тех не было цели углубляться глубоко в Империю, однако они хотели, воспользовавшись хаосом и неожиданностью, захватить наиболее плодородные земли трех соседских герцогств и расширить за этот счет территории своих королевств и свое богатство.

Историографы и военные историки ныне считают этот план безумным, однако, видимо, жажда наживы, всегда бывшая путеводной звездой Трех королевств, затмила в тот момент их королям глаза и разум.

254–257 годы после Падения Звезды

Война Возмездия.

Юный Император Браннен, сын Императора Андера Великого, собрал войска и повел их на юг, для того, чтобы противостоять агрессии Трех королевств и отомстить за гибель своего отца, Императора Андера Великого.

В войска вливалось множество добровольцев, возмущенных попранием королем Люпиарисом законов гостеприимства.

Вследствие серии сражений (Битва на Вартинском поле, Белоржекское сражение, Битва при Камневьезе, Упзиотское истребление и т. д.) в течение 255 года войска трех королевств были не просто отброшены назад, а фактически полностью уничтожены.

После этого войска Империи вошли на территорию Трех королевств и на протяжении 256 и 257 годов учинили то, что можно назвать справедливым, хоть и жестоким возмездием, хотя некоторые могли бы назвать это резней.

Достаточно сказать, что до начала Войны Возмездия общее население Трех королевств оценивалось как 8–9 миллионов человек. А даже через десять лет после войны совокупное количество жителей всех Трех королевств (а точнее, на тот момент уже герцогств) насчитывало всего лишь 1,5–2 миллиона человек.

Необходимо отметить, что это не говорит точно о количестве погибших, потому что значительная часть жителей (от одного до четырех миллионов по разным оценкам) была вывезена из Трех королевств и расселена в других частях Империи. Вместо них на юг были переселены некоторые жители северных герцогств.

Были уничтожены все города и крупные деревни трех южных королевств. Королевские семьи всех Трех королевств были полностью вырезаны вплоть до дальних родственников.

Итогом войны стало также присоединение южных королевств к Империи в качестве герцогств Аррикумма, Глареан и Хортия.

Также следует упомянуть о том, что победа далась Императору Браннену немалой ценой. Войска были сильно потрепаны и измождены, чем не замедлила воспользоваться часть нелояльных Империи молодых альвов.

257–262 годы после Падения Звезды

Вторая альвийская война.

Несмотря на то, что альвы и люди за двести лет научились, в той или иной мере, жить вместе, часть молодых альвов, романтически настроенная старыми легендами, была недовольна нынешним положением альвов. В среде молодых (моложе 100 лет) альвов, не видевших Первую альвийскую войну и ее последствия, к середине 250-х годов широко распространились идеи альвийского поэта и популярного в обществе менестреля Астингара о превосходстве альвов над людьми и остальными расами.

Астингар пел красивые баллады о том, как прекрасно жили альвы до прихода людей, и о том, что Падение Звезды вызвано грехами людей, за которые страдают альвы. Поэтом он был, судя по всему, прекрасным, и его слова западали глубоко в души его романтически настроенных слушателей.

Постепенно в альвийском обществе сформировалась группа молодых активных альвов, которые хотели изменить условия Байлурского мира, заключенного по итогам Первой альвийской войны.

В начале пятого месяца 257 года они подняли восстание в альвийских поселениях в Фьотдайхе. Захватив там власть и убедив многих альвов следовать за собой, они стали нападать на людские поселения, перемещаясь тайно, но всё ближе подходя к Рогтайху.

Ответная реакция армии Империи сдерживала эти нападения. Однако их становилось всё больше, а армия, потрепанная Войной Возмездия и занятая Окончательным решением Южного вопроса, не могла полностью подавить восстание. В итоге, к началу 260 года под фактическим контролем альвов-повстанцев оказались огромные территории в Мерфрайне, Фьотдайхе, Абфрайне, Танферране, Меддане, Квитине и Плодэне. Почти половина Империи.

С началом Бьергмесской войны выступления альвов стали еще более наглыми. Они полностью опустошали человеческие города и деревни, или вырезая жителей, или уводя их в рабство.

Формированию единого альвийского королевства мешали внутренние разногласия между предводителями восстания. Однако к середине 260 года им, наконец, удалось договориться, и на занятых повстанцами территориях стал править триумвират из вдохновителя восстания Астингара, его любовницы (по некоторым данным, жены) Мерриль и главного военачальника повстанцев Аэлодхаерна (по некоторым легендам, любовника то ли Мерриль, то ли Астингара, то ли их обоих сразу). Надо отметить, что формально территориями альвов еще управляли их собственные альвийские герцоги, однако их уже никто не принимал всерьез.

В это время Бьергмесская война закончилась заключением Кратхольмского пакта, и против мятежных альвов обратились не только все силы восстановившейся армии Империи, но и мощные и умелые войска бьергмесов.

В результате, двигаясь с севера на юг, войска Империи под предводительством Императора Браннена Победоносного за два года последовательно освободили все занятые мятежниками земли, жестоко уничтожая повстанцев.

Потеряв и земли, и силы, и войска, и поддержку своих же соплеменников, предводители мятежников были схвачены своими же соратниками в Ориртанге (Плодэн) и выданы Императору Браннену, который их всех немедленно мучительно казнил, насадив на колья.

Результатом войны стала почти полная гибель самой молодой и самой активной части альвийского общества. Общая численность альвов в Империи сократилась до, приблизительно, семисот тысяч. Альвы полностью потеряли свои земли в северных и центральных герцогствах. Почти все оставшиеся в живых альвы были насильно перемещены в Плодэн, где на части территории бывшего альвийского королевства Ориртанг, на землях, принадлежащих самому Императору Браннену, была создана закрытая территория для альвов, существовавшая под жестким военным контролем людей.

Альвы потеряли все титулы и привилегии в Империи. Все альвийские поселения за пределами Плодэна и значительная часть альвийских городов и деревень в Плодэне были уничтожены и заселены людьми. В целом, история очевидно показала, что безрассудное восстание, поднятое Астингаром, Аэлодхаерном и Мерриль, катастрофически ухудшило положение альвов в Империи и заложило основы как для Третьей альвийской войны, так и для многочисленных конфликтов, которые привели к бедственному состоянию взаимоотношений людей и альвов в нынешнее время.

260 год после Падения Звезды

Бьергмесская война.

Конфликты бьергмесов и людей начались еще во время Исхода. Собственно, бьергмесы чуть было не стали причиной трагического завершения Исхода полной гибелью пробиравшихся через горы людей. Однако какой-то части людей, как мы знаем, всё-таки удалось пробраться через горы и заселить нынешнюю территорию Андерриоха.

В первые десятилетия после Исхода, пока людей было мало, и они расселились по большой территории вдали от гор Башрайг, бьергмесы и люди почти не контактировали. Однако впоследствии, между 30–60 годами после Падения Звезды, начали устанавливаться первые торговые контакты. Люди поставляли бьергмесам дерево и древесный уголь, а они в ответ руду, металл и оружие. Это, кстати, очень помогло людям во время Первой альвийской войны.

Конечно, не обходилось и без конфликтов, но они носили частный или локальный характер. Бьергмесов заботило то, что происходит в горах или около них. Тем, что творится далеко к югу, они интересовались мало.

Однако спустя двести лет у людей и бьергмесов накопились взаимные претензии. Людей становилось всё больше. Они всё меньше хотели торговать с бьергмесами, вместо этого предпочитая разрабатывать собственные шахты. В то же время, многие бьергмесы считали, что люди, живущие рядом с горами, вторглись на их исконную территорию, захватили их пашни и пастбища и не только угрожают бьергмесским подземным городам голодом, но и хотят захватить бьергмесские шахты и прогнать бьергмесов глубоко в горы.

Тем не менее, осторожные бьергмесы долгое время воздерживались от вооруженных выступлений. Однако Война возмездия и последовавшая за ней Вторая альвийская война, вероятно, убедила бьергмесских правителей в том, что Империя ослаблена и не способна оказать серьезное сопротивление.

Бьергмесский король Гильднесверд собрал войско из примерно тридцати тысяч бьергмесов разных племен и в начале 260 года повел их на людские земли. Бьергмесы продвигались неторопливо, стараясь хорошо закрепиться на захваченных землях, однако за четыре месяца смогли захватить обширные территории в герцогстве Плотхавт и часть герцогства Сидлерд.

Следует отметить довольно мягкое отношение бьергмесов к жителям оккупированных ими территорий. Конечно, они быстро и жестко подавляли любое вооруженное сопротивление людей. Однако в остальном вели себя довольно мягко. Они не разрушали поселений, не вырезали их население и не угоняли людей в рабство, в отличие от тех же альвийских мятежников, которые совершенно не церемонились с людьми. Часть людей бьергмесы выселяли с захваченных территорий, позволяя, при этом, забрать с собой почти всё имущество. А в довольно большой части поселений жителям было позволено остаться при условии признания ими новой бьергмесской власти.

К шестому месяцу 260 года армия Империи смогла, наконец-то, добраться до захваченных бьергмесами территорий. Ранним утром дня летнего солнцестояния две огромные армии собрались на полях между замками Кратхольм и Фрутбаренг в герцогстве Сидлерд. На стороне бьергмесов под предводительством короля Гильднесверда было около двадцати семи тысяч воинов. Император Браннен привел сорок пять тысяч бойцов.

Армии выстроились друг против друга и уже готовы были начать сражение. Однако в этот момент к Браннену прискакали посланники Гильднесверда с предложением переговоров о мире. Браннен гневно отказался, но тут ему в ноги бросилась его юная сестра Ресилия, которая была горячо влюблена в командира авангардного полка графа Берранда ан Крейтхорн. Ресилия умоляла Браннена не допустить кровопролития и, по крайней мере, попытаться договориться с Гильднесвердом. Ее горячие слезы растопили сердце Браннена, и он дал согласие на переговоры.

Переговоры двух королей состоялись в небольшом деревянном замке Кратхольм на вершине покрытого дубами холма. Два короля неожиданно для себя самих очень понравились друг другу и, проведя много часов за беседами и многочисленными бочонками с пивом, договорились прекратить войну и заключить мир на все времена.

По итогам заключенного мирного договора, который в истории известен как Кратхольмский пакт, бьергмесы отказывались от претензий на территории Империи. Взамен люди обязались обеспечивать бьергмесов продовольствием и уважать границы их королевств. Также было заключено много соглашений о взаимной торговле и о взаимном доступе на рынки Империи и бьергмесских королевств.

Одним из главных итогов Кратхольмского пакта стало то, что Император Браннен полностью сохранил войска и смог их использовать в борьбе с альвами в продолжавшейся Второй альвийской войне. В этой борьбе Браннену немало помогли и бьергмесские отряды, присланные Гильднесвердом. В результате Браннен смог относительно быстро разгромить мятежных альвов и выиграть войну.

В одном из источников нам встретилось интересное упоминание о том, что когда войска людей и бьергмесов, выстроенные на поле, узнали о заключении союза, они тут же бросились брататься друг с другом. Поскольку и люди, и бьергмесы любили выпить и имели в обозах войск немало пива и вина, то знакомство и братание быстро переросло в огромное совместное празднование, в котором принимали участие более семидесяти тысяч людей и бьергмесов. Если это является правдой (некоторые с этим спорят), то это было, пожалуй, самое крупное праздничное событие, а точнее, самая крупная пьянка, за всю историю Империи.

Важно отметить, что, несмотря на многочисленные взаимные мелкие претензии и конфликты, Кратхольмский пакт до сих пор, вот уже более трехсот лет, соблюдается и людьми, и бьергмесами, являя собой поистине уникальный пример договора между расами, народами, и государствами.

280–350 годы после Падения Звезды

Нам доподлинно неизвестно, когда именно зародилось движение вархов. Даже если это знают сами вархи, то, по понятным причинам, получить у них эти знания мы не можем. С большой долей вероятности можно предположить, что первые вархи поселились в горах Башрайг через несколько десятилетий после заключения Кратхольмского пакта и стали довольно многочисленным обществом к 350 году.

Во всяком случае, до Бьергмесской войны ни один летописный источник не упоминает их, и о вархах нет ни слова в самом Кратхольмском пакте. При этом замечательная работа декана факультета землеописания университета Магнады профессора Юстиция «Полное и достоверное описание земель Андерриоха и обычаев их населения», изданная в 350 году, уже рассказывает о вархах как об известном всем факте.

О вархах написано немало книг и сложено огромное количество легенд. Основной проблемой для историографа является то, что достоверность их как источников знаний очень и очень сомнительна. Причина этого заключается в том, что все их авторы не встречались с самими вархами, а собирали данные о них из легенд и домыслов жителей северных герцогств и, в редких случаях, бьергмесов.

Исключением является работа Вардена из Байлура, купца, авантюриста и путешественника, под названием «Приключения путешественника в северных горах и мое знакомство с жизнью таинственных вархов». По его собственным словам, он решил присоединиться к вархам после того, как пережил тяжелые жизненные испытания. Его очередное предприятие разорилось, после чего его покинула красавица-жена вместе с детьми. Варден отправился на север и после многочисленных приключений, которые он описывает с изрядной долей юмора и самоиронии, попал в одну из тайных долин, где жили вархи.

Хотя Варден сам признает, что глубоко погрузиться в философию и жизнь вархов ему не удалось, он сообщает некоторые интересные сведения. В частности, он говорит о том, что общество вархов было создано несколькими десятками молодых людей и альвов, которые вскоре после Второй альвийской войны, то есть примерно в 270–280 годах, пытались найти основу для совместного проживания рас. Их идеи не нашли одобрения у измученных войной жителей Империи, и они были вынуждены переселиться глубоко в горы Башрайг.

Дальнейшее развитие идей и философии вархов описывается Варденом туманно и противоречиво. В частности, Варден, хотя и рассказывает о вархах удивительные вещи, наделяя их даром читать мысли, контролировать людей, останавливать время или мгновенно перемещаться с места на место, но при этом он сам признает, что не знает, каким образом вархам удалось получить эти умения и развить их.

В дальнейшем перед Варденом встал выбор, углубиться ли в познание идей вархов без возможности возвращения, или возвратиться назад, в Империю. Он, излечившись к тому времени от своих душевных страданий, решил возвратиться, благодаря чему мы и знаем ныне всю эту историю. Любопытному читателю прочитать книги Вардена из Байлура, а их у него немало, мы очень рекомендуем.

Достоверно можно сказать, что движение вархов набрало огромную популярность между 350 и 450 годами, когда к нему присоединились, вероятно, тысячи представителей всех четырех рас.

Это, в совокупности с тем, что философия вархов, видимо, поощряет межрасовые связи, привело к тому, что вархи за 250–300 лет своего существования так сильно перемешали внутри своей общины кровь людей, альвов, бьергмесов и зоргов, что большинство ученых полагают сейчас вархов полноценной и самостоятельной расой. При этом, расой, умудрившейся сохранить полную культурную, философскую и религиозную обособленность ото всех остальных рас.

483–485 годы после Падения Звезды

Третья альвийская война.

Двести двадцать лет — это огромный срок по меркам человеческой жизни и большой, но не настолько, по меркам жизни альва. Можно предположить, что некоторые альвы, родившиеся еще до Второй альвийской войны, дожили и до Третьей альвийской войны.

За двести двадцать лет жизни альвов на ограниченной охраняемой территории на юге Империи их отношения с людьми, конечно, лучше не стали. Несмотря на то, что земля в альвийской резервации была плодородная, ограниченность территории и невозможность вести полноценную торговлю с Империей сильно мешала развитию колонии альвов.

Откровенного голода не было, однако альвы жили бедно и испытывали нужду буквально во всем. Частично эта нужда удовлетворялась контрабандой различных товаров, которой занимались охранявшие территорию альвов имперские войска (официально этот факт никогда не признавался, но существует множество достоверных свидетельств, в том числе приговоры контрабандистам). Есть даже свидетельства о том, что окрестные бароны нанимали альвов на обработку своих земель или же сдавали часть земель в аренду альвам. Естественно, неофициально и за взятки армейским командирам.

При этом многие альвы помнили рассказы отцов и дедов о том, как легче им жилось до Второй альвийской войны, да и вообще до прихода людей с севера. Как это часто бывает, причину своего бедственного положения альвы искали не в бездумных поступках своих мятежных сородичей во главе с Астингаром, а исключительно в людях. Рассказы, разговоры, подначивания падали на благодатную почву нужды и рождали ненависть к людям.

Хотя альвийские королевства к этому времени были уже полностью поглощены людьми, альвы сохраняли все три своих королевские династии. Даже ограниченная территория резервации, как говорят некоторые альвийские источники, была разделена между тремя альвийскими королями, естественно, неофициально.

Около 481–482 годов у альвов почти одновременно сменились все три их короля. Нам не известно подробностей этого, да они неизвестны даже самим альвам. Дворцовые интриги привели к переворотам, в результате которых на троны трех квази-королевств взошли молодые, активные и злые на людей монархи: Веллуриор стал королем Бролона, Аллаарт взошел на трон Тьернанга, а Гилленор стал править тем, что ныне звалось Ориртангом. Эти короли вошли в историю под общим названием «Мятежные короли».

Несмотря на имеющиеся внутренние противоречия между альвийскими группировками, молодые короли смогли объединиться против общего врага — людей. Нам не известны подробности заговора, даже альвийские источники почти ничего не говорят об этом. Известно только, что в ночь весеннего равноденствия 483 года около шестидесяти тысяч альвов (три отряда по двадцать тысяч, возглавляемые тремя королями), вооруженные тайно выкованным оружием, напали на охранявший альвов гарнизон и на два соседних больших людских города: Вышебобры и Кваснаводин.

Не ожидавшие этого и порядком расслабившиеся солдаты были полностью перебиты. Та же участь постигла и жителей городов, спаленных дотла. По разным оценкам за одни сутки погибло до 270–350 тысяч людей. Альвы понесли минимальные потери.

Сразу после этого, альвы, многократно увеличив численность своей армии после первых успехов, стали активно захватывать территории Плодэна. За сорок пять дней они смогли установить контроль почти над всей территорией Плодэна, западом Квитина, востоком Зведжина и над северной половиной Глареана.

Однако проблемой альвов было то, что им отчаянно не хватало бойцов. Быстро захватив огромную территорию, более 150 тысяч квадратных километров, они оказались не способны ее контролировать. Далеко не все альвы поддерживали своих новых королей. Далеко не все хотели переселяться на новые территории.

При этом на захваченных территориях люди, разозленные жестокостью альвов, успешно организовывали партизанское сопротивление. Альвы были вынуждены тратить огромные силы на его подавление. К тому же альвы испытывали огромные проблемы со снабжением своих войск. Запасы и без того небогатой альвийской территории истощались. Не было в достаточном количестве транспорта для доставки их к войскам. Вызывает недоумение также и время начала альвами военной операции — в начале весны, когда почти все зимние запасы и у людей, и у альвов, были подъедены. Даже разграбление деревень не могло помочь снабжению альвийской армии продовольствием. Вероятно, молодые и горячие короли просто не смогли дождаться сбора нового урожая, прежде чем выступить.

Император Рейнорд был полностью осведомлен о трудностях альвов. Стражники Тайной Стражи Императора скрытно, но активно действовали на оккупированных альвами территориях, докладывая обо всём в Рогтайх. Командир Тайной Стражи герцог Брайн ан Абфрайн незамедлительно сообщал обо всём важном Императору. Это, кстати, первый документально подтвержденный случай активного участия Тайной Стражи в конфликтах внутри Андерриоха. Тайная Стража была создана еще Бранненом Победоносным и наверняка принимала участие в самых разных событиях в Империи с того времени, однако известных и доступных свидетельств этому нет. Возможно, они сохранились в архивах Тайной Стражи, но герцог Донрен ан Верверриг, ныне командующий Тайной Стражей, пока что, увы, не соглашается позволить нам ознакомиться с этими материалами.

Помимо разведывательной деятельности, как нам известно, агенты Тайной Стражи выполняли и боевые задачи в тылу у альвов, нападая на малые группы мятежников, на обозы снабжения и уничтожая склады с запасами повстанцев. Император Рейнорд терпеливо выжидал.

В течение лета 483 года Император стянул огромные силы к границам Плодэна, Зведжина и Квитина. Также морем, с помощью купцов и рыбаков Зведжина, Аррикуммы и Мерфрайна были переброшены значительные силы имперских войск в Аррикумму, а оттуда в Глареан и в Хортию. Координацию этих войск также помогала осуществлять Тайная Стража.

К зиме военные действия практически остановились. Альвы с трудом и почти без успеха пытались наладить жизнь на захваченных территориях. Войска людей укрепились на позициях и терпеливо выжидали.

За зиму Император Рейнорд смог полностью подготовиться к сражению с мятежниками, подтянув к границам оккупированных областей и войска, и припасы, и транспорт для их транспортировки. У альвов же дела становились всё хуже. На захваченных землях за лето 483 года не было выращено почти ничего, а альвийские поселения страдали от нехватки крестьян для возделывания земель — большинство их мужчин были так или иначе задействованы в мятеже и землями не занимались.

Ровно год спустя после начала мятежа, в день весеннего равноденствия, имперские войска, наконец, перешли в атаку. Альвы избегали больших сражений, но за первые две недели по всему фронту состоялось около полутора сотен мелких стычек, в большинстве из которых люди одерживали безоговорочную победу над изможденными альвами.

Альвы отходили назад, но смогли приостановить отступление примерно в сотне километров от изначальной линии соприкосновения войск. Люди не хотели слишком сильно отрываться от снабжения и дожидались, пока обозы догонят армию.

В это время командир Тайной Стражи герцог Брайн ан Абфрайн представил Императору Рейнорду девушку по имени Люснаграль, благородную и знатную альвийку, которая говорила от имени альвов, недовольных действиями мятежных королей и опасающихся последствий. Люснаграль долго и красочно рассказывала Рейнорду о тяжестях жизни альвов и о том, что побудило их поднять мятеж. Она просила помощи у Рейнорда, убеждая его, что многие альвы хотят быть верными подданными Империи, и что мирная совместная жизнь будет выгодна обеим расам.

Неизвестно, как именно Люснаграль смогла убедить Императора Рейнорда, а цитировать в этом серьезном труде ни романтические баллады, ни пошловатые народные легенды не имеет смысла. Важно, что Император Рейнорд настолько проникся бедами альвов, что пообещал Люснаграль разрешить альвам жить по всей территории Андерриоха с теми же правами, что и люди, если альвы признают законы Империи и откажутся от любых претензий на старые земли альвов, а также от любых выступлений против людей и других рас Империи.

В итоге, Брайну ан Абфрайн вместе с Люснаграль удалось разделить альвов на две примерно равные части — мятежников и лояльных Империи. Как только это произошло, войска людей возобновили наступление. Мятежники, неожиданно лишившись поддержки и половины войск, обратились в стремительное отступление.

Понимая, что они проиграли войну, и желая избежать казней, мятежные короли вместе с верными им соратниками и их семьями, всего около трехсот тысяч альвов, решили уйти на юг, за горную степь Гилбеан в просторы степи Мархфир и, таким образом, за пределы Империи.

Огромная колонна альвов потянулась на юг в Глареан. Имперские войска поначалу пытались их задержать, но затем Император Рейнорд, видимо желая избежать массового кровопролития, приказал пропустить мятежников. Обогнув Магнаду, мятежные короли и их последователи беспрепятственно покинули Империю и ушли в степь Мархфир, где их потомки и проживают до сих пор.

Удивительно, но Император Рейнорд в полной мере сдержал слово, данное Люснаграль, хотя многие из знати Империи были против этого. Альвам, поклявшимся в верности Империи, было позволено полностью сохранить свое имущество и жить в любом месте Империи. Император даже выкупал у баронов небольшие участки в разных частях Империи по завышенным ценам, чтобы передать их в пользование альвам. Многие бароны были рады такой возможности заработать, хотя и относились к альвам настороженно.

Не всё прошло гладко, и далеко не всё в отношениях людей и альвов хорошо до сих пор. Такие события как многочисленные локальные конфликты, притеснения альвов, создание альвами закрытых и обособленных от людей ортодоксальных сообществ, конечно, присутствовали и присутствуют в жизни Андерриоха. Однако Третья альвийская война была завершена. И случилось это, на наш взгляд, с достаточно положительным результатом для всех сторон.

Остается только надеяться, что в будущих временах будет найдена возможность для еще более близкого и дружественного совместного сосуществования людей, альвов и всех других рас Империи.

562–569 годы после Падения Звезды

Злая война.

Странная и жестокая война, получившая за жестокость обеих сторон по отношению друг к другу и к мирному населению название Злой войны, произошла на наших глазах, и раны, нанесенные ей Андерриоху, еще не зажили. Дать полную и всеобъемлющую оценку ее причинам и последствиям предстоит историографам будущего. Мы же лишь очень кратко остановимся на описании обстоятельств начала Злой войны.

Любопытному читателю мы предложим ознакомиться с, не будем скромничать, великолепным и чрезвычайно подробным трудом нашего коллеги профессора Имперского университета Герромия «Злая война. Подробное описание ее сражений, причин и возможных последствий».

И официальная, и народная точки зрения связывают начало Злой войны с непростыми взаимоотношениями трех человек: глареанского барона Гаспара ан Хумулиун, плодэнского барона Даниля ан Чтэрпоток и дочери обедневшего плодэнского барона Миланы ан Чарналис.

Юная Милана попала в дом Гаспара, уже женатого и немолодого человека, имеющего трех сыновей-подростков, как помощница его жены, которая испытывала к тому времени серьезные проблемы со здоровьем. Считается, что Милана была вынуждена поступить на службу к Гаспару из-за того, что ее отец, увлекшись азартными играми, проиграл и все свои земли и титул. Однако существуют в этой версии некоторые нестыковки, которые вызывают у историографов и герольдов вопросы о том, а была ли Милана вообще знатного рода.

Несмотря на эти сомнения, очевидно, что Милана и Гаспар нашли общий язык и полюбили друг друга. Сразу после последовавшей вскорости смерти жены Гаспара тот женился на Милане. Говорят, что их отношения в тот момент были бурными и невероятно страстными.

Однако примерно через год Милана познакомилась с торговым партнером Гаспара — молодым плодэнским бароном Данилем. Неизвестно, что именно между ними произошло, однако Милана стала поддерживать тайную переписку весьма фривольного содержания с Данилем. Одно из ее писем попало к Гаспару и тот, разозлившись, запер Милану, запретив ей выходить из дома.

Даниль, обеспокоившись отсутствием писем от возлюбленной, отправил трех слуг узнать, что произошло. Вероятно, слуги были неосторожны, потому что двое из них были схвачены слугами Гаспара, а третьему, сильно побитому, удалось бежать и рассказать Данилю о заточении Миланы.

Даниль, воспользовавшись моментом, когда Гаспар уехал в Магнаду на пир к герцогу Глареану, с сотней слуг и наемников прискакал в замок Хумулиун и освободил Милану, забрав ее с собой. При этом было убито несколько слуг Гаспара и сильно избит его старший сын, пытавшийся помешать Данилю. Милана, прибыв в замок Даниля Чтэрпоток тем же вечером стала его женой.

Вернувшийся через несколько дней Гаспар бросился вдогонку за Данилем, однако в Чтэрпотоке его встретил не только Даниль, но и десяток его друзей со своими дружинами. Там же Гаспар узнал и о том, что Милана его предала и вышла замуж за другого.

Гаспар отправился с жалобами на Даниля к герцогу Анжену ан Плодэн, однако герцог ему отказал в помощи в возврате жены, указав на то, что она добровольно переписывалась с Данилем, а следовательно, имеет место не похищение с изнасилованием, а счастливое воссоединение двух влюбленных.

Разозленный Гаспар возвратился в Хумулиун и за месяц собрал войско из более чем двух тысяч воинов с помощью своих друзей, глареанских баронов. В восьмой день восьмого месяца 562 года это войско вторглось в Плодэн и осадило замок Чтэрпоток. Этот день считается началом Злой войны.

Друзья Даниля попытались через два дня освободить Чтэрпоток, что привело к быстрой кровопролитной битве, в которой плодэнские войска были полностью разбиты. Погибли два друга Даниля — оба плодэнские бароны. Еще через три дня Гаспар взял Чтэрпоток, захватил Даниля и самолично зарубил его. Милана бросилась Гаспару в ноги, уверяя его в своей любви. Гаспар, который всё ещё безумно любил Милану, простил ее и увез ее с собой обратно в Хумулиун, где снова взял ее в жены.

Однако это нападение с разграблением замка и убийством плодэнских баронов не могло остаться безнаказанным. Герцог Анжен ан Плодэн собрал войско из пяти тысяч воинов и осадил замок Хумулиун. В ответ герцог Маркус ан Глареан, возмущенный вторжением войска на его земли, выступил с семью тысячами глареанских воинов, отправив гневное письмо Его Священному Императорскому Величеству Императору Ангрену.

Император Ангрен отправил своего старшего сына Ларреда усмирить конфликт. Ларред прибыл к Хумулиуну как раз вовремя. Армии сторон выстраивались друг напротив друга, чтобы сойтись в битве. Пообщавшись с герцогом Анженом, Ларред отправился к герцогу Маркусу. Доподлинно не известно, что произошло на этой встрече, но между Ларредом и Маркусом возник серьезный конфликт, который перерос в схватку, в результате которой Ларред был убит Маркусом.

Узнав об этом, анженские воины бросились на врага с удвоенной силой и практически разметали превосходящие глареанские силы. Герцог Маркус был вынужден отступить. Осада Хумулиуна продолжилась.

Понимая, что убийство сына Императора не пройдет для него безнаказанным, герцог Маркус воззвал к герцогам Хортии и герцогам Аррикумме, прося поддержать его. Те отказались отправить свои войска, чтобы выбить герцога Анжена с территории Глареана, однако не стали препятствовать своим подданным вступать в армию Глареана.

Поскольку у южан к тому времени накопилась масса претензий к северным соседям, за какие-то две недели Маркус ан Глареан собрал под своими знаменами почти сто тысяч воинов. В то же время Император Ангрен, взбешенный убийством сына, бросил все силы имперской армии на юг.

Герцог Маркус освободил замок Хумулиун, заставив герцога Анжена отступить, и ввел свои войска в Плодэн, заявив претензии на южные земли герцогства. Одновременно герцог Маркус объявил о независимости Глареана от Империи и призвал всех южан поддержать его.

Хотя ни Аррикумма, ни Хортия официально никогда не поддерживали Глареан в борьбе против Империи, многие тысячи их воинов воевали на стороне повстанцев в Злой войне. Та же ситуация была и с Кадирским Галиратом. Кадир отказался официально поддержать Глареан, но многие тысячи кадирских воинов неофициально, под видом независимых наемников, принимали участие в войне на стороне Глареана. Альвийские короли также отправили своих воинов воевать на стороне Глареана.

Поэтому, хотя поначалу имперская армия легко теснила войска Глареана, через некоторое время она столкнулась с ожесточенным сопротивлением превосходящих сил противника. К тому же, поддерживая борьбу за независимость, во многих герцогствах Империи начали активно действовать повстанческие группы, а порой, и просто многочисленные банды. То тут, то там, почти во всех герцогствах пробивались новые ростки мятежа и бандитизма. Борьба с ними распыляла силы имперской армии и затягивала войну.

В итоге, после почти шести лет тяжелейших сражений, войска герцога Маркуса всё же были почти полностью уничтожены. Магнада была взята, герцог Маркус был арестован и казнен в Рогтайхе вместе со своими ближайшими сторонниками.

Банды, группы повстанцев, мятежные альвы и отряды наемников были уничтожены, рассеяны или вытеснены за пределы Империи. Какое-то время имперские войска преследовали противников на восточном берегу реки Морайне, в Диких землях. Однако ожесточенное сопротивление зорг даджидов, исконных хозяев этих земель, вынудило принять решение об отступлении обратно за реку и об оставлении Империей всех захваченных территорий к востоку от Морайне.

Что же до судьбы Миланы и Гаспара, то она весьма печальна. На втором годе войны Гаспар, вернувшись домой, застал любвеобильную Милану в постели со своим старшим сыном. В гневе заколов того на месте кинжалом, он за волосы вытащил девушку голой на улицу и, изваляв ее в навозе, собственноручно повесил Милану на перекладине ворот замка.

Сам Гаспар, ставший к концу войны одним из главных военачальников герцога Маркуса, дожил до завершения войны и был казнен вместе с Маркусом.

Конечно, с точки зрения историографической науки глупо называть любовный треугольник Миланы, Гаспара и Даниля единственной причиной Злой войны. Их действия, возможно, и послужили запалом для костра войны, однако истинные причины войны гораздо глубже.

Среди них можно назвать и вековые противоречия севера и юга, и накопившиеся взаимные торговые претензии, и недовольство многих жителей Империи своей жизнью. Не удивительно и то, что к костру войны быстро прилетели погреться и многочисленные наемные отряды, и мятежные альвы, и даже зорг даджиды.

Война в какой-то мере сняла напряжение в Империи, поскольку наиболее недовольные или погибли, или были вынуждены покинуть Андерриох. Однако причины недовольства, по крупному счету, никуда не делись.

Пока рано делать какие-то выводы о том, как Злая война отразится на будущем Империи. В то же время сам факт столь быстрого возникновения такого ожесточенного братоубийственного конфликта между, казалось бы, мирно сосуществующими герцогствами и народами является чрезвычайно тревожным признаком для будущего Андерриоха.

Content

Петр Никонов
Тени Трона

Пролог

Часть I. Город теней

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Часть II. Танцы в тенях

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Часть III. Схватка в тенях

Глава XXIX

Глава XXX

Глава XXXI

Глава XXXII

Глава XXXIII

Глава XXXIV

Глава XXXV

Глава XXXVI

Глава XXXVII

Глава XXXVIII

Глава XXXIX

Глава XL

Глава XLI

Глава XLII

Глава XLIII

Часть IV. В тени трона

Глава XLIV

Глава XLV

Глава XLVI

Глава XLVII

Приложение

Барон Стиррен ан Райфинголь, достопочтенный Ректор Имперского Университета Записки об истории Империи.570 год после Падения Звезды