Петр Никонов

Ночи Кадира

Карта Империи Андерриох

Судьба и благоприятный случай всегда приходят на помощь тому, кто преисполнен решимости и борется до конца. Во зле и в добре не бывает ничтожных, малозначащих дел, ибо из совокупности малых причин возникают великие следствия.

Леонид Соловьев, «Повесть о Ходже Насреддине»

Глава I

Куда бы ни завел нас долгий путь,

Назад всегда мы сможем повернуть.

И только ни единственной секунды

Обратно никогда нам не вернуть.

Хамар арр Найам, «Рубаи»

12 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Синева безоблачного неба отражалась в морской воде, придавая ей глубокий, насыщенный сапфировый цвет. Гладкая поверхность, никаких волн, лишь слегка рябилась от ветра, натягивающего упругие паруса и влекущего каракку «Бегущая по волнам» — личный корабль Императора Славия, лучший и быстрейший корабль во всем флоте Империи — вперед, на юг, с недостижимой для других судов скоростью в двенадцать узлов.

Полуденное солнце высоко в небе, прямо по курсу, слепило глаза и жгло кожу. На земле, узкая полоска которой едва виднелась по левому борту, было неимоверно жарко в этот летний день. Однако здесь, в окружении морской глади, холодный северный ветер, столь полезный для движения судна и столь надоедливый для его пассажиров, заставлял двух высоких мужчин у правого борта поплотнее застегивать кожаные куртки и кутаться в шерстяные плащи.

— А ты неплохо держишься для первого в жизни морского путешествия, — улыбнулся герцог Брайн ан Сидлерд, Главный Посланник Императора. Ветер трепал его длинные светлые, почти белые волосы. Синие, как море, глаза молодого человека хитро смотрели на его собеседника.

— Три дня назад, когда мы попали в шторм у побережья Зведжина, ты мне такого не говорил, — усмехнулся Гленард ан Кратхольм, командир Тайной Стражи и Великий Инквизитор Империи.

— В шторм вообще не до разговоров, Гленард. Даже бывалые моряки, порой, чувствуют себя довольно паршиво, лицом к лицу столкнувшись с морской стихией.

— В любом случае, наш вояж подходит к концу.

— Да. Завтра уже прибудем в Кадир.

— Как думаешь, Брайн, как скоро Его Высокопреосвященство нас примет?

— Сложно сказать, — молодой герцог пожал плечами, глядя в морскую даль. — Всё зависит от настроения Галира Айзифа и от того, какое значение он придает встрече. Иные просители и по несколько месяцев ждут. Но меня Галир обычно принимает быстро. Всё-таки я посланник Империи, а Империя не только сильнейший сосед Кадирского Галирата, но и его главный торговый партнер. Поэтому мы вправе ожидать приглашения на аудиенцию в ближайшую пару дней.

— Хорошо, — Гленард кивнул. — Не хотелось бы застрять во дворце без дела надолго.

— В чем всё-таки заключается моя роль? — Брайн повернулся к собеседнику. — Официально — моя задача предварительно обсудить личную встречу Императора Славия и Галира Айзифа. Задача сама по себе важная, так как такая встреча станет исторической. Со времен Императора Андера ни один правитель Империи не встречался официально с повелителями Кадира. Говорят, правда, что была пара неофициальных встреч…

— Была парочка, — подтвердил Гленард. — Одна после Второй альвийской войны, а вторая полвека назад. Та, правда, была совсем не продуктивной и чуть было не закончилась большой войной.

— Но официальных встреч до сего дня не было. И теперь такое событие может случиться. Все понимают его важность, и я, естественно, тоже. В принципе, это уже объясняет твое присутствие в составе нашей делегации, безопасность Императора — важнейшее условие для такого мероприятия. Однако, как я понимаю, это не основная твоя задача в этой поездке. В конце концов, для простого обсуждения вопросов обеспечения безопасности достаточно было бы просто отправить Крейгана или кого-то еще. Но ты едешь сам. Это связано с теми исчезновениями людей, о которых ходят темные слухи?

— Да. Около года назад мы обнаружили, что по всему морскому побережью Империи пропадают люди. Причем массово — целыми деревнями. Усилили охрану побережья, насколько могли, с учетом всех прочих проблем в Империи. Наши ресурсы всё ж таки ограничены. Это помогло, но исчезновения начались в южных герцогствах. Там поначалу всё выглядело не так подозрительно. Обедневшие из-за прошлогодней засухи крестьяне просто нанимались в помощники в купеческие караваны. Вот только они никогда не возвращались домой. И такое происходило по всему югу: в Хортии, в Глареане, в Аррикумме и даже в Плодэне. Когда мы осознали масштаб происходящего, то серьезно обеспокоились и бросили всех доступных стражников в южных герцогствах на это расследование. Увы, безрезультатно. Единственное, что мы выяснили — похищенных и пропавших людей отправляли куда-то в Кадир. Но там их следы теряются. Нам, правда, удалось прекратить похищения, усилив внимание отделений Тайной Стражи именно к таким случаям. С помощью зведжинских капитанов мы патрулируем побережье, заодно и почти полностью избавились от пиратов. Ну, кроме пиратства самих зведжинских капитанов, конечно. Усилили охрану южных границ. Подозрительные караваны на юге теперь тоже больше не появляются. Впрочем, это не означает, что похищения людей не продолжаются каким-то новым, пока ещё не раскрытым нами способом. Так или иначе, я считаю, что причина этих событий находится где-то в Кадире. И похищенные люди, если они всё ещё живы, тоже в Кадире. Поэтому я и еду с тобой — с целью провести расследование. Хотя бы предварительное, присмотреться.

— И вся история со встречей Славия и Айзифа — это всего лишь прикрытие для твоего расследования? — Брайн поморщился.

— Нет, конечно. Славий действительно хочет встретиться с Галиром Айзифом, и эта встреча очень важна для Империи. Но раз уж подвернулась такая возможность посетить Кадир, не вызывая лишних вопросов, почему бы мне ей не воспользоваться?

— Может быть, это просто работорговцы? — предположил Брайн. — Рабство в Кадире разрешено. Может, кто-то решил воспользоваться дешевым источником хорошего товара. Если так, то из столицы Галирата ты многого не узнаешь. Основные центры работорговли в глубине Галирата, поближе к горам и шахтам.

— Источник, как ты выразился, «товара» получается не таким уж и дешевым, с учетом дальности перевозки и рисков, связанных с такими похищениями. Тем не менее, работорговцы первые в моем списке подозреваемых. Возможно, появилась какая-то мода именно на рабов с севера, или кто-то новый пытается укрепиться на рынке. При этом, первые следы всё же ведут именно в столицу, и я думаю, что напрямую к окружению самого Галира Айзифа.

— Почему ты так решил?

— Потому что, Брайн, когда морская стража Галирата однажды задержала, примерно вот в этих местах, корабль с рабами, идущий с севера, то приказ об освобождении судна со всем грузом пришел именно из столицы, а привезли его лично стражники из Корпуса Стражей Галирата.

— Черные стражи? — Брайн поднял брови в изумлении. — Тогда это действительно может быть связано с кем-то из дворца. Я сильно сомневаюсь, что с этим связан сам генерал Джамал, командир Корпуса, но кто-то в его окружении… Возможно. Хочешь поговорить с самим Джамалом об этом? Устроить вам встречу?

— Встреча, несомненно, нужна. И поговорить с коллегой мне очень хочется. Но я бы всё же не стал исключать и самого Джамала. Если подходить к происходившим событиям как к единой секретной операции, то масштаб и точность координации поражает. В похищения были вовлечены десятки, если не сотни, людей, установлены контакты с местными бандами, организована транспортировка похищенных, и сделано всё это с таким уровнем конспирации, что мы узнали о происходящем почти случайно. Операция такого уровня требует большого опыта проведения тайных операций и огромных ресурсов. У Джамала всё это есть.

— Но не только у него. В Корпусе Стражей много опытных офицеров. Кроме того, в Кадирском Галирате существует множество других военных структур, постоянно грызущихся между собой. Впрочем, помимо опыта, нужны ресурсы. И здесь ты прав — дворец Галира становится первым местом для поиска виновного, у его обитателей больше всего возможностей.

— Вот и я о том же, — Гленард грустно усмехнулся.

— Почему бы тебе не поговорить об этом с Джамалом напрямую? Поставь его перед фактом, загони в угол, потребуй объяснения участия его Черных стражей в освобождении задержанного корабля.

— И тем самым прямо сознаться Джамалу, что у меня есть информаторы среди знати Галирата? Думаю, не так много людей могли знать о произошедшем. А от тех, кто знал, к моему информатору ведет прямая дорожка.

— Вернх арр Сабхар?

— Ну, вот, видишь, и ты сразу догадался. Неужто Джамал не догадается после этого, что главный посланник Галирата в Империи завербован имперской Тайной Стражей? Я слышал, от того же Вернха, кстати, что умом Джамал совсем не обижен, как и сообразительностью. Нет уж, я столько сил потратил на эту вербовку, самую успешную нашу операцию за всю многовековую историю нашего соседства с Кадиром. Я не готов сдать эту партию Джамалу просто так даже ради расследования этих похищений. Придется делать вид, что я ничего такого не знаю. Попробую что-нибудь придумать.

— Хорошо, — Брайн кивнул. — Так что делать мне? Как я могу тебе помочь?

— Попробуй, пожалуйста, организовать мне встречу с Галиром. Личную аудиенцию, один на один, если это возможно. После официального приема, конечно. И было бы неплохо еще встретиться с Джамалом. Желательно, неофициально. В остальном, как пойдет, посмотрим по результатам этих встреч. У тебя есть свое задание, важное, действуй в соответствии с ним. Естественно, когда будут обсуждаться детали безопасности встречи Императора и Галира, я буду участвовать в обсуждении.

— Договорились. А что говорят твои агенты в Кадире по поводу этих похищений?

— У меня не так-то уж много агентов в Галирате, если честно, — смущенно признался Гленард. — Это большое упущение Тайной Стражи, как при предыдущих Инквизиторах, так и при Донрене. Да и при мне тоже, до нынешнего времени. Мы постоянно были так сильно увлечены решением проблем внутри Империи, что почти не занимались построением шпионских сетей у соседей. Так, перехватывали информацию по мелочам. В основном, от нашего посольства и от купцов. Возможно, часть наших проблем, так или иначе связанных с Кадиром, проистекала как раз из этого. Взять хотя бы негласное участие кадирских наемников в Злой Войне. Но мы почему-то всегда занимались лишь тушением уже горящих или разгорающихся пожаров вместо того, чтобы их предотвращать. Впрочем, я собираюсь это изменить. Как ты знаешь, мы строим сеть информаторов внутри Империи для борьбы с внутренними врагами. Она уже работает и приносит отличные плоды. Взять, например, предотвращение восстания цеховых старост еще до того, как мятежники собрались с силами. Настало время строить сети агентов и у наших соседей. В Кадире, в первую очередь. Затем у бьергмесов на севере, у мятежных альвов на юге и, хоть это будет непросто, у зорг даджидов на востоке.

— А у вархов? — Брайн усмехнулся.

— Можно попробовать и у вархов, — Гленард улыбнулся в ответ. — Но вот это будет непросто. Некоторые из них ведь и мысли могут читать. Поэтому это оставим на потом, тем более, что пока от вархов одна лишь польза. А что касается агентов в Кадире, то у меня будет к тебе просьба принять в состав посольства Империи в Кадире нескольких моих людей. Я пришлю тебе список, когда вернемся. Их задачей будет как раз строительство шпионской сети, пользуясь дипломатическим статусом и неприкосновенностью. Кадирское посольство в Рогтайхе давно этим занимается. И, если честно, гораздо успешнее нас. Если бы они тогда в Кратхольме не прокололись во время встречи Императора с королем Тарстеном, чисто случайно, то мы бы к их сети и не подобрались бы, наверное.

— Хорошо, присылай список, я припишу их к нашему посольству при дворе Галира. Только если что-то пойдет не так, и твоя деятельность выплывет наружу, нам придется всё отрицать.

— Естественно, — Гленард развел руками. — Если мои люди где-то проколются, то вся вина будет на них. Мы постараемся максимально отвести подозрения и обвинения от посольства и посланников. Впрочем, тесный союз дипломатов и шпионов давно используется самими кадирцами против нас. Мы лишь перенимаем их опыт. Возможно даже, они сами уверены, что мы давно используем те же методы, что и они, и были бы изрядно удивлены, узнав, как мы в этом от них отстаем. Людям свойственно считать, что если они делают что-то или думают о чем-то, то все остальные тоже делают то же самое и думают о том же самом. А нам с тобой только предстоит построить тесный союз наших служб при дворе Галира Айзифа. Не беспокойся, я пришлю к тебе опытных и осторожных ребят. Провалы случаются у всех, но мои агенты будут достаточно тренированными для того, чтобы не вызвать дипломатический скандал в случае неудачи.

— Тогда договорились. Кстати, о людях. Как тебе Витан?

— Витан? — Гленард обернулся в сторону кормы судна: там, укрывшись от ветра у стены кормовой надстройки, играли в карты Витан и Мичил, слуги Гленарда и Брайна. Невысокий, смуглый, чуть полноватый молодой человек с аккуратными щегольскими темными усиками и взбитыми ветром черными волосами, слуга Гленарда, хитро улыбался, видимо, выигрывая. — Ты знаешь, очень даже хорошо. Отличный слуга, дело свое знает. Умный и разговорчивый, но когда нужно помолчать — молчит. И, что особенно полезно для нашей нынешней поездки — отлично говорит на кадирском языке.

— Поэтому я его к тебе и прислал.

— И правильно.

— Ты его проверил?

— Конечно, — Гленард улыбнулся. — Мои стражники изучили всю его историю от самого рождения. Родился в городке Ларунна в Аррикумме, недалеко от побережья. Мать была служанкой у жены местного барона, отец — бывший моряк, мелкий купец из Кадира, из салтамата Литон, соседнего с границей. Он разорился и был вынужден бежать в Империю от кредиторов, где и встретил свою любовь. Хотя поговаривали, что он был пиратом и скрывался от кадирских властей, но нам не удалось найти подтверждения этих слухов. После открыл мелкую лавочку, торговал скобяными товарами. Жили небогато, но на жизнь хватало. Сейчас отец уже умер, но мать по-прежнему живет в Ларунне. Витан в возрасте семнадцати лет хотел записаться в армию, но смышленого и грамотного юношу, говорящего по-кадирски, приметили таможенники, и он попал в береговую стражу Аррикуммы. Служил три года в Олимском порту, помогал досматривать корабли кадирских купцов. Попался на крупной взятке, хотя сам утверждает, что его подставили. Ему грозила тюрьма, но ему помог его друг, который представил Витана местному представителю твоего ведомства. Кстати, Брайн, ты бы обратил внимание, на то, что происходит у твоих подчиненных в Олиме, да и вообще во всех крупных портах, где твоя дипломатическая служба присутствует. Сдается мне, и это совсем не просто подозрения, что взяточничество там просто процветает.

— Обращу, спасибо. Помощь твоих тайных стражников очень помогла бы.

— Поможем. В общем, по официальной версии, Витану просто повезло. Я же думаю, что он раздал накопленное поборами золото как взятки за свое освобождение. Такой круговорот коррупции. Как бы то ни было, он оказался на свободе и стал каким-то мелким писарем при местном представительстве посольской службы Империи.

— А потом мне понадобился человек, хорошо говорящий на кадирском, — подхватил Брайн. — Я стал искать в южных герцогствах, и мне порекомендовали его. А я, в свою очередь, порекомендовал его тебе.

— И правильно сделал. Несмотря на свою тягу к золоту и плутовству, он хороший и ответственный слуга. К тому же умный и по-настоящему интересующийся историей, в этом мы с ним похожи. Посмотрим, как он проявит себя в этой поездке, да и после нее. Если не струсит и не будет понапрасну паниковать, может, сделаю из него тайного стражника в будущем. Оружием он владеет. Слабовато, правда, боевая подготовка в береговой страже так себе. Но всё-таки знает, как держать меч, топор, кинжал и даже лук. Вот только надо бы как-нибудь изжить его тягу к мздоимству.

— Вот, только я тебе хорошего слугу прислал, а ты уже от него избавиться стремишься, в Стражу перевести, — рассмеялся Брайн.

— Что поделаешь, не приучен я к слугам, — развел руками Гленард. — Столько лет всё сам делал. К тому, что мне теперь кто-то другой еду приносит и ночной горшок выносит, я уже привык, а вот что меня одевает кто-то другой — с этим я еще не свыкся. Поэтому я Витана воспринимаю, скорее, как оруженосца, чем как слугу. Увы, хоть я и барон теперь, но благородных привычек во мне, кажется, никогда хватать не будет.

— Ничего, наберешься со временем. К этому привыкнуть легче, чем без этого обходиться. Я, если честно, и не знаю, что бы я без своего Мичила делал.

— Ну, ты герцог по рождению, ты с этим вырос. Впрочем, ты прав. Всегда лучше, когда есть, кому о тебе позаботиться — и одежду подготовить, и еду принести.

— Кстати о еде, — Брайн хитро прищурился. — А не пора ли нам пообедать?

— Истину говорите, ваша светлость, — Гленард склонился в шутливом поклоне. — Еще как пора, отрицать не посмею.

— Ну, тогда пойдем, твоя милость, — Брайн похлопал Гленарда по плечу. — Мичил! Витан! Бросайте карты и живо собирать на стол!

Глава II

Имущественное расслоение средневекового Кадира не могло не отразиться в народном творчестве. Примечательно, однако, что многочисленные сюжеты легенд, сказок и песен, основанные на противостоянии хитрого крестьянина (или ловкого вора) с могущественным, но глупым ширфом или салтамом, никогда не вовлекали в этот конфликт фигуру Галира, воплощающего, тем самым символ высшей, практически божественной справедливости, к которой обращаются лишь в самом крайнем случае для ультимативного разрешения спора.

Зафар арр Майях, «Основные фольклорные мотивы в устном предании Галирата в V–VIII веках После Падения Звезды»

13 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Главный порт Кадирского Галирата был похож на все порты, которые Гленард видел до этого. Было в нем что-то от порта Рогтайха, что-то от порта Олима и немного, совсем чуть-чуть, от сурового порта Рауды.

Так же дружно пели песни под ритм больших барабанов крепкие портовые рабочие, притягивающие толстыми канатами корабли к причалам. Так же скрипели доски настилов и тросы лебедок, поднимающих грузы над бортами. Такой же глухой стук множества ног грузчиков, перетаскивающих мешки, ящики и бочки, по доскам палуб, сходен и причалов. Те же окрики и добродушная ругань, разве что на чужом языке. И тот же запах: странная и неожиданно привлекательная комбинация морской воды, преющих водорослей, смолы, тухлой рыбы, сырой парусины, гниющего дерева и дыма множества харчевен, обильно приправленного ароматными пряностями, запахом лука и поджаривающегося мяса.

Гленард, поддавшись порыву, забрался на борт и полез вверх на ванты, сопровождаемый настороженным взглядом Брайна, испуганными возгласами Витана и Мичила и одобрительной усмешкой капитана.

Вид сверху открывал отличия Кадира от Рогтайха. В Рогтайхе сразу за портом возвышались плотные трех-пяти-этажные кварталы темно-кирпичных домов Бурого города — склады и конторы. За ними по склону пологого холма поднимались белые стены и черепичные крыши богатого Белого города, над которыми возвышался дворец Императора. Здесь же всё было низким, плотным и почти бесцветным.

Насколько хватало взгляда, простирались бесконечные ряды плотно прижатых друг к другу одноэтажных, с виду хлипких, построек, покрытых соломой. Навесы для хранения товаров, поддерживаемые слабыми с виду серыми деревянными столбами, тесные жилые домики со стенами из самана, смеси глины и соломы, многочисленные чайханы с выстланными подушками-тюфяками топчанами под тенистыми навесами, над которыми высоко вверх поднимался дым от больших очагов, где в огромных черных котлах что-то тушилось, булькало и ароматно пахло.

Впрочем, видно было не так далеко. Хоть день и был ясный, но всё, что находилось за пределами нескольких кварталов от порта, терялось в плотной дымке мелкой серой пыли, поднимаемой сотнями ног людей, лошадей и верблюдов, ступающими по высушенной солнцем вытоптанной земле улиц и переулочков.

— Я не вижу дворца, — Гленард спустился и присоединился к стоящему на палубе Брайну.

— А его здесь и нет. Он километрах в пятнадцати к юго-востоку, над берегом реки. Точнее, канала, проложенного от устья Морайне. Там же, вокруг дворца, селятся все, у кого появляются хоть какие-то деньги. Но настоящий, живой Кадир вот здесь, в этих миллионах глинобитных лачуг.

— Знакомо, — скривился Гленард. — Красивая жизнь, отгороженная заборами, и настоящая жизнь народа, ведущего жестокую борьбу за выживание в трущобах.

— Я понимаю, о чем ты, но у нас в Империи всё-таки нет такой разницы между богатыми и бедными. Да, в хижинах Черного города в Рогтайхе полно, увы, и бедняков, и откровенно нищих. Но здесь в полной нищете живут восемь из десяти жителей страны. Оставшиеся, за исключением кучки знати, тоже влачат довольно скромное по меркам Империи существование.

— Большое население, ограниченность ресурсов, — Гленард пожал плечами. — Кадир же преимущественно пустыня.

— Ну, не скажи. Примерно треть территории — это степи, вполне пригодные для пастбищ. А вдоль рек так и вообще плодородная и богатая земля. Особенно по берегам Морайне.

— Интересная судьба у рек, да? Морайне же вытекает из подземных родников еще в горах Башрайг, где-то в бьергмесских пещерах. Течет через всю Империю, отделяя ее от степей зоргов. Потом протекает через дикие земли степи Мархфир, населенные кочевниками и, в том числе, остатками мятежных альвов. А потом еще течет через весь Кадир. Воистину, величайшая река нашего мира. Притом, что удивительно, она почти не используется для торговли и перевозки грузов.

— Ты сам знаешь, почему, — Брайн вздохнул. — Слишком много желающих поживиться проплывающими мимо товарами по обе стороны реки. По морю получается и безопаснее, и дешевле в итоге.

— Со временем мы что-нибудь с этим сделаем.

— Всё, в твоих руках, Гленард, и в крепких руках твоих тайных стражников, — Брайн улыбнулся и указал рукой на причал. — Смотри, нас уже ждут.

На пирсе, почти у самого края, действительно стояли три экипажа: большая, обильно украшенная золотом и красным деревом карета, запряженная четверкой светло-серых, почти белых, лошадей, открытая коляска, влекомая двумя лошадьми той же масти и массивный грузовой воз, в который были впряжены два высоких и мощных гнедых тяжеловоза. Вокруг них собралась шумная толпа зевак, переводящих взгляд с шикарных экипажей на не менее богато отделанную каракку, подтягиваемую канатами портовыми рабочими к причалу. Корабли из Империи приходили сюда часто, но «Бегущая по волнам» была в кадирском порту редким гостем — этим судном, с милостивого разрешения Императора Славия, для путешествий в Кадир пользовался только Брайн и лишь по особым случаям.

У края причала толпа расступалась, сдерживаемая кольцом вооруженных копьями стражников в имперских доспехах с черно-бордовыми накидками поверх кольчуг и кирас. «Им же должно быть чертовски жарко под этим солнцем!» — сочувственно подумал Гленард. В центре круга стоял высокий и очень полный пожилой человек в старомодном бархатном сюрко бордового цвета поверх ослепительно белой шелковой рубашки. Его седые волосы опускались до самых плеч. Высокий морщинистый лоб, мясистый нос и пухлые щеки блестели от пота.

Как только деревянные мотки ударились о борт судна, пожилой вельможа поднялся по ним, неожиданно резво и изящно.

— Барон Джеррард ан Брог, — представил встречающего Брайн, — постоянный полномочный посланник Его Священного Императорского Величества Славия ан Андерриох при дворе Его Высокопреосвященства Галира Айзифа арр Кадир. А это, ваша милость, барон Гленард ан Кратхольм, командир Тайной Стражи Его Величества и Великий Инквизитор Империи.

— Рад встретить вас, ваша милость, — барон Джеррард улыбнулся Гленарду и стукнул себя кулаком правой руки по груди. — Я много слышал о вас, в том числе от его светлости герцога Брайна. Давно хотел с вами познакомиться.

— Обычно люди не очень стремятся со мной знакомиться, узнав, кто я такой, — дружелюбно сыронизировал Гленард. — Но вашей милости нечего бояться. Я тоже много слышал о вас, причем исключительно хорошее. Скажу вам по секрету, барон Джеррард, что и его светлость герцог Брайн, и Его Величество Император Славий, вами очень довольны.

— Благодарю, ваша милость. Прошу вас, пойдемте в мою карету. Путь до дворца Его Высокопреосвященства не такой уж и близкий.

— Конечно, ваша милость, — кивнул Брайн. — Мы следуем за вами.

На какое-то время вокруг воцарилась хаотичная суета. Стражники криками и тычками раздвигали толпу, освобождая посланникам Империи путь к каретам. Толпа же, напротив, напирала и бурлила — всем хотелось посмотреть, что происходит. Матросы, под зорким надзором Мичила и Витана начали вытаскивать из кают многочисленные сундуки с поклажей Брайна и Гленарда. Гленард вздохнул, взглянув на это, и обреченно махнул рукой. Путешествовать с таким обширным багажом он не привык, но Брайн настоял, застращав Гленарда рассказами о том, что вельможу, появившегося во дворце Галира дважды в одной и той же одежде, никто не будет принимать всерьез.

Наконец, все заняли свои места. Барон Джеррард, Брайн и Гленард в большой карете, Витан и Мичил в коляске вместе с лейтенантом и сержантом стражников, а багаж путешественников — на замыкающей процессию телеге под бдительным (к разочарованию портовых воришек) присмотром стражников, окруживших экипажи и старательно расчищающих для них путь сквозь толпу древками копий.

— Когда Галир нас примет? — тихо спросил Брайн, когда карета тронулась.

— Скоро, ваша светлость, — барон Джеррард вытер пот с лица кружевным платком. — Он очень заинтересован, и я думаю, что аудиенция состоится не далее как послезавтра.

— Послезавтра — это скоро? — удивился Гленард. — Почему же не завтра, если он очень заинтересован?

— Вы не знаете, как здесь делаются дела, ваша милость, — барон с грустной усмешкой махнул рукой. — Здесь никто никуда не спешит. Жара, наверное, влияет. Послезавтра — это практически мгновенно. Я иногда месяцами аудиенции дожидаюсь даже по важным вопросам. Если Галир на охоте, увлечен новой наложницей или просто в мрачном либо, напротив, в излишне романтическом настроении, то все дела ждут, и добиться встречи с Его Высокопреосвященством совершенно невозможно.

— Кто же управляет страной в это время?

— Как и в любое другое — визири, помощники и советники Его Высокопреосвященства, — пожал плечами барон Джеррард. — Их у Галира много. Не все толковые, но им как-то удается найти друг с другом подобие компромисса и держать страну в повиновении и относительном благополучии. Насколько это вообще возможно.

— И кто из них самый влиятельный? — заинтересовался Гленард.

— Джамал, — не задумываясь, ответил барон. — Дядя Его Высокопреосвященства.

— И командир Черных стражей?

— Именно так, ваша милость. Но его полномочия, не официально, но фактически, выходят далеко за пределы Корпуса Стражей Галирата. Можно без преувеличения сказать, что именно Джамал правит страной от имени Галира Айзифа.

— И Галир не боится отдавать так много власти в чужие руки?

— Генерал Джамал безупречно верен своему царственному племяннику. По крайней мере, ни у кого никогда не было повода в этом усомниться. И Галир Айзиф в той или иной мере ему доверяет.

— В той или иной мере?

— В полной мере Галир не доверяет никому. Но он никогда этого не покажет. Галир Айзиф вообще скуп на выражение любых эмоций. Я ни разу не видел его в гневе, и он ни разу при мне не повышал голоса на тех, кем он был недоволен. Просто спустя несколько минут такие люди бесследно исчезали в лабиринтах комнат дворца, и больше их никто не видел.

— А сам Галир? Он любит расправляться со своими врагами? Ему нравится присутствовать при их пытках, на казнях?

— Не могу знать, ваша милость. И, честно говоря, надеюсь никогда этого не узнать. Но я сомневаюсь в этом, если честно. Галир не похож на тех, кто наслаждается мучениями своих врагов. В отличие от того же Джамала, скажем. Тот на всё способен. А для Галира, я думаю, такие люди просто исчезают, и он не заботится, что с ними потом приключается. Но еще раз подчеркну, это лишь мои домыслы.

— Я понимаю, ваша милость, — Гленард задумчиво кивнул. — Просто хочу узнать получше, что за человек Галир Айзиф.

— Это сложно… Его Высокопреосвященство всеми силами старается никому не показывать своих эмоций. И ему это удается, надо признать.

— Это тоже интересная информация.

— Согласен, ваша милость. Прошу прощения, барон Гленард, вам рассказали об обычаях этикета, принятых при дворе Галира?

— Обращаться к Его Высокопреосвященству только в третьем лице и всё такое? Да, его светлость герцог Брайн рассказал мне по пути. Не беспокойтесь, барон, я уважаю этикет и обычаи других культур.

— Тогда я полностью спокоен в этом отношении. Вы и его светлость посланники Императора, поэтому целовать туфли Галира, как делают кадирские вельможи, вам не требуется. Достаточно будет уважительного поклона.

— Ну, хоть это хорошо, обойдемся без поцелуев, — усмехнулся Гленард. — А кто будет переводить наш разговор?

— Я сам, ваша милость. Между прочим, Галир Айзиф довольно бегло говорит на имперском, равно как и на старо-имперском наречии, которое является официальным религиозным языком Кадира в дополнение к обычному разговорному. И вообще, имейте в виду, очень многие в Кадире говорят на имперском. Не все хорошо, но многие понимают нашу речь. Будьте осторожны в обсуждениях важных вопросов.

— Понимаю. Спасибо за предупреждение, ваша милость.

— Ты, кстати, не хочешь выучить кадирский, Гленард? — вступил в разговор Брайн. — Я вот начал учить.

— Может быть, почему бы и нет, — Гленард пожал плечами. — В дополнение к моему хорошему знанию альвийского и поверхностному знанию наречий зоргов и бьергмесов. Лишний язык никогда не помешает.

— Он не такой уж и сложный, — заметил барон Джеррард. — Примерно четверть слов происходит из старо-имперского. В очень искаженном виде, конечно. Всё-таки столько веков прошло с нашего разделения.

— Ну, значит, точно нужно выучить, раз несложный, — добродушно улыбнулся Гленард.

Кортеж, тем временем, выбрался за пределы порта, и Гленард с интересом всматривался в городскую жизнь вокруг. Сразу за прибрежными складами начался рынок, огромный, раскинувшийся до самого горизонта глинобитными лавочками и парусиновыми навесами, где, казалось, можно было найти любой товар, существующий в мире, и даже то, что представить товаром было, на первый взгляд, невозможно.

Торговцы перекрикивали друг друга, расхваливая свои товары. Гул тысяч голосов сливался в шум, подобный гудению сотен растревоженных пчелиных ульев сразу. Завеса пыли, перемешанной с дымом, висела над низкими крышами. Плотная толпа неохотно расступалась перед каретой, оттесняемая стражниками, а продавцы, напротив, повышали голос до крика в надежде, что благородные господа из богатого экипажа обратят внимание именно на их ткани, одежду, посуду, оружие или драгоценности.

Наконец, спустя почти полтора часа, они выбрались из этого царства торговли и шума и, пробравшись по извилистой улочке, петлявшей между низкими серыми домиками, плотно ее обступившими, достигли тесной площади у городских ворот.

Здесь снова было шумно и суетно. Городские стражники нагло копались в поклаже купцов, въезжающих в город на двухколесных телегах, запряженных унылыми серыми осликами. Купцы громко возмущались и воздевали руки к небу, впрочем, ничем не препятствуя стражникам. Полуголые дети, покрытые пылью, бегали и перекрикивались, стремясь в суматохе ухватить что-нибудь с возов. Суровые кузнецы под навесом точили на больших камнях изогнутые мечи-ятаганы и большие топоры. И лишь десяток желтых двугорбых верблюдов из каравана, только что вошедшего в город, сохраняли спокойствие и лишь шевелили губами, возвышаясь над толпой с видом повидавших мир философов.

Гленард с интересом рассматривал городскую стену. Не очень высокая, хотя и хорошо укрепленная. Множество башенок и бойниц позволяли разместить на стене немало лучников, а толщина и конструкция стены должны были хорошо противостоять катапультам и баллистам. Впрочем, дисциплина стражников на Гленарда впечатления не произвела. Те, кто был на службе, больше уделяли внимание обиранию купцов, чем защите города. А те, кто только ждал своей смены, расслабленно отдыхали в тени, играя друг с другом в нарды, бросая кости и передвигая деревянные фишки по доске, время от времени прикладываясь к глиняным кувшинам, в которых вряд ли содержалась простая вода. Интересно, смогут ли они неожиданно превратиться в храбрых самоотверженных героев, если город столкнется с внезапной угрозой?

Сразу за городскими стенами начались привычные сельские пейзажи, почти ничем не отличающиеся от видов южных герцогств Империи — Аррикуммы, Глареана и Хортии. Такие же холмы, по склонам которых раскинулись виноградники и оливковые рощи. Те же поля в низинах между холмами — овес, пшеница, кукуруза. Единственное отличие, пожалуй, в том, что вместо речушек здесь были проложены аккуратные узкие каналы, питаемые, как подсказал барон Джеррард, от одного из отрогов Морайне. Ну, и крестьянские дома здесь немного отличались. В отличие от каменных, беленных известью, двухэтажных строений юга Империи, здесь преобладали низкие, широкие бурые саманные дома.

По просторной дороге, петлявшей между холмов и полей, экипажи медленно пробирались около часа, оттесняя на обочины встречные купеческие повозки и караваны, весьма недовольные этим. Свернув у заставы налево, сопровождаемые внимательными и подозрительными взглядами стражников, они начали подниматься по склону большого пологого холма.

Здесь пейзаж изменился. Вместо бедных крестьянских построек, крытых соломой, вокруг появились черепичные крыши и высокие башенки больших домов, скрывающихся в зелени апельсиновых и кипарисовых рощ. Высокие и крепкие ворота поместий охранялись суровыми бородатыми стражниками с секирами и саблями наголо. Гленард понял, что кортеж въехал в богатую часть столицы и приближается ко дворцу Галира Айзифа.

Когда они поднялись на вершину холма, Гленард с удивлением обнаружил, что их окружает целый город, невидимый снизу. Высокие и представительные лишь немного уступали богатым зданиям Белого города столицы Империи. По обеим сторонам широкого проспекта текли узкие, но бурные ручьи, богато окруженные деревьями и цветами. Изменились и люди — здесь не было шума и суеты. Редкие пешеходы, одетые в длинные белые накидки, украшенные искусной вышивкой, неспешно прогуливались в тени, беседуя друг с другом, под внимательным взглядом стражников, стоявших в карауле на каждом углу.

Через несколько минут они выехали на большую круглую площадь с мраморным фонтаном в центре, половину которой ограждала серая каменная стена метров пятнадцати в высоту. Карета остановилась у высоких кованых ворот, и внутрь заглянул молодой стражник в черном одеянии. Внимательно оглядев Гленарда и Брайна и узнав барона Джеррарда, он, не говоря ни слова, кивнул и отошел от экипажа. Ворота бесшумно распахнулись, и процессия двинулась дальше, уже без эскорта посольских стражников, оставшихся снаружи.

Экипажи проехали по широкой дороге, разделявшей дворцовый сад на две равные части. Вокруг простирались клумбы с высокими кустами роз, окруженные идеально ровными прямоугольниками аккуратно постриженных кустов. Между клумбами журчали ручейки в маленьких каналах, заключенных в белый и розовый мрамор. То тут, то там виднелись белые резные беседки в тени апельсиновых и персиковых деревьев, кипарисов и пихт.

Гленард выглянул из окна, чтобы рассмотреть дворец Галира, к которому они приближались. Здание разительно отличалось от дворца Императора Андерриоха. В Рогтайхе дворец стремился ввысь, поднимаясь высоко вверх толстыми стенами, наверху которых гнездились многочисленные башенки. Здесь же, напротив, комплекс строений был низким, в один-два этажа, но очень широким, обхватывающим весь сад с трех сторон. При этом приземистое здание не казалось тяжелым. Напротив, оно было ажурным, легким, кружевным, благодаря обрамлению галерей и переходов, поддерживаемых сотнями тонких колонн с резными вычурными капителями.

— Наше посольство находится снаружи сада, прямо напротив дворцовых ворот, — рассказал барон Джеррард. — Я, как и все наши посланники, живу там же. Казармы для нашего маленького гарнизона тоже там.

— Галир хочет, чтобы вы были рядом, чтобы легче контролировать вас? — догадался Гленард.

— Конечно. Мы вообще, если честно, ограничены в передвижениях. Куда бы ни пошли наши посланники, их тайно сопровождают агенты Джамала. Насколько мне известно, у посланников Кадира в Рогтайхе свободы больше. Впрочем, конечно, у нас есть несколько тайных убежищ и в самом Кадире, и в нескольких других городах. Равно как и свои агенты. Нужно же нам как-то узнавать о том, что происходит на самом деле и сообщать об этом Императору, да и вашей службе, барон, тоже.

— Мы еще поговорим об этом позже, барон Джеррард. Наша Тайная Стража сейчас меняется, мы работаем лучше в Империи, расширяем наши возможности. Несомненно, что нам следует усилить работу и здесь. Естественно, ничем не ущемляя ваши основные задачи и не ставя вас под угрозу.

— Несомненно, — кивнул барон. — Хотя, уверен, что это будет непросто. Любое усиление по вашей части увеличивает, если честно, риски для наших основных задач. Но я понимаю важность вашей работы, и непременно окажу всевозможное содействие.

— Увы, ваша милость, но без рисков ни в моей работе, ни в вашей, не обойтись. И потом, у нас с вами, на самом деле, одна и та же задача: защищать интересы и безопасность Империи и Его Величества. Посему, уверен, что мы договоримся.

— Не сомневаюсь. Мы уже приехали. Вас, как почетных гостей, разместят в самом дворце. А я, переговорив с несколькими людьми, вернусь в посольство и присоединюсь к вам на аудиенции у Его Высокопреосвященства.

15 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

— Интересуетесь нашей страной, ширф арр Кратхольм? — тихий голос за спиной.

— Его Высокопреосвященство видит меня насквозь, — Гленард отвернулся от огромной карты, выложенной искусной мозаикой на стене, и склонился в поклоне пред властителем Кадирского Галирата.

Официальная аудиенция прошла хорошо и по-протокольному скучно. Галир Айзиф принял посланников Империи доброжелательно, выразив свое согласие с намерением Императора Славия встретиться с ним. Согласился он и на то, чтобы встреча состоялась в герцогстве Аррикумма, в прибрежном Олиме, откуда и пошла в свое время кадирская династия, да и история всего Галирата. Это вызвало плохо скрываемое неудовольствие принца Джамала, но тот смолчал.

Зато, не выдержав, он горячо протестовал против личной встречи Его Высокопреосвященства с Великим Инквизитором вероятного врага. На что Галир Айзиф резонно возразил, что если бы Гленард хотел начать войну между их странами, он бы выбрал способ попроще, чем убийство Галира голыми руками на глазах у десятка вооруженных стражников, тренировал которых сам Джамал. На это командиру Черных стражей возразить было нечего.

Его Высокопреосвященство Галир Айзиф арр Кадир был высоким и очень худым человеком лет сорока с тонким лицом с выдающимися скулами. Глубокие очень темные, почти черные глаза, загорелая кожа, коротко стриженые черные волосы с проседью, нос с горбинкой, аккуратные усики и бородка. Длинное, до пола, шелковое одеяние-кандура белого цвета, обильно расшитое золотом, из-под которого виднелись загнутые мыски красных туфель. Из драгоценностей — только массивный золотой перстень с большим сапфиром на среднем пальце правой руки.

— Его Высокопреосвященство, возможно, не осведомлен, — продолжил Гленард, — но в Империи о жизни Кадирского Галирата известно довольно мало. Если честно, я поражен размерами вашей страны. Я был уверен, что она велика, но не предполагал, что она превосходит Империю в четыре раза. Если, конечно, масштаб на этой карте соблюден в точности.

— Масштаб точен, — губы Галира тронула едва заметная улыбка. — Наши владения действительно немалые. К сожалению, большая часть их — это пустыни и степи. Плодородная земля только вдоль трех рек: Морайне, текущей с севера на юго-восток и впадающей в море здесь, в Кадире, Альбаршат на юге и Тайам на востоке и в центре. Но Тайам — это совсем маленькая река, летом она часто пересыхает. Весь наш юго-восток и юг — это бесплодные пустыни. Жаркие и убийственные. Половина остальных земель — тоже пустыни или степи, где невозможно вести земледелие. Поэтому, хотя земли у нас больше, но людей у нас меньше, чем в Империи. Впрочем, все наши люди приучены выживать и воевать, поэтому в бою и в беде мы не слабее Империи.

— У меня не могло быть и тени сомнения в словах Его Высокопреосвященства, — Гленард снова поклонился. — Прежде чем мы перейдем к вопросу, приведшему меня сюда, позволит ли Его Высокопреосвященство задать еще один вопрос, касающийся не будущего, а прошлого и настоящего Галирата?

— Говорите, ширф.

— Даже о настоящей жизни Кадира в Империи известно непростительно мало. Если же говорить о прошлом, то не известно практически ничего. Мне всегда это казалось очень печальным, поскольку я считаю, что знание прошлого дает много ответов, полезных для понимания настоящего и возможного будущего. В частности, меня всегда интересовало, каким образом горстка людей, сбежавших из старого Кадира в Аррикумме, лишь два десятка человек, возглавляемых Силуром ан Кадир, смогла превратить этот суровый край в могущественную империю всего за пять веков.

— Он не был Силуром ан Кадир, — снова полуулыбнулся Галир Айзиф. — Он не был благородным. Всего лишь Силур из Кадира. Всё, что сотворил мой великий предок, он сделал своими собственными руками и своей собственной головой. Что до срока, то ваш Император Андер создал свою Империю намного позже, а вы тоже создали великую страну.

— Да, но нас было не двадцать человек, и мы не были посреди бесплодной пустыни, где случайно нашли оазис, Ваше Высокопреосвященство.

— А, теперь я понимаю, что вы читали, ширф арр Кратхольм. «Записки об истории Империи» ректора вашего Имперского университета. Как его имя?

— Барон Стиррен ан Райфинголь, Ваше Высокопреосвященство. Его Высокопреосвященство совершенно прав. Я черпал свои знания именно оттуда.

— Черпали? Что это значит?

— Умоляю Его Высокопреосвященство меня простить. Это выражение означает, что я узнавал об истории Кадира именно из этой книги.

— А, понимаю. Мой имперский не так плох, но некоторые выражения мне не знакомы. Что касается двадцати человек посреди пустыни… Увы, это распространенное заблуждение. Силур действительно отплыл из Кадира с небольшим отрядом, но там было почти сорок человек, а не двадцать. Впрочем, и это их не спасло бы. Они плыли не три дня, как пишет ваш ректор, а значительно дольше. И им повезло. Когда стало совсем тяжело с водой и едой, шторм принес их прямо к устью Морайне.

— Несовпадение расстояния между Олимом, который тогда назывался Кадир, и новым Кадиром с длительностью описываемого путешествия меня тоже всегда беспокоило, Ваше Высокопреосвященство. Вероятно, ректор Стиррен просто ошибся, так как сам никогда не путешествовал этим маршрутом.

— Несомненно. Секрет успеха Силура был в том, что, помимо воды и плодородной земли, он и его спутники нашли племя дикарей-рыболовов, живших в устье реки. Сначала они чуть не поубивали друг друга, но затем стали друзьями и породнились, построив город и начав обрабатывать землю. А земля как раз в этом месте оказалась очень плодородной. Скоро слухи дошли до Кадира, старого Кадира, я имею в виду. В новый Кадир стали бежать люди из Аррикуммы. Город рос, потом появились новые города. Завоевывались соседние дикие племена, вытеснялись и уничтожались зорги и альвы. Почти пять веков постоянной войны и борьбы за жизнь. И вот, теперь вы видите результаты этого на карте на этой стене.

— Да не оскорбит мой вопрос Его Высокопреосвященство, — Гленард, несмотря на охвативший его интерес, очень осторожно выбирал слова, — но были ли эти дикари людьми или…?

— Кем-то из другой расы? Нет, конечно, они были людьми. Мы бы и сейчас не стали делить постель ни с кем из низших рас, а уж Силур и его последователи… Это были настоящие фанатики, если называть вещи прямо своими именами. Поймите, ширф арр Кратхольм, я не хочу оскорбить ни Его Императорское Величество Славия, женатого на альвийке, ни вас. Я знаю, что вы женаты на полукровке. Если это нормально в вашей стране, я не стану осуждать этого, хотя мне и трудно это понять. Я человек широких взглядов. Но здесь, в Кадире, это немыслимо.

— Однако слова Его Высокопреосвященства означают, что уже через полвека после Падения Звезды, когда земли Империи только осваивались людьми, пришедшими с севера, здесь, на юге, уже существовало множество диких племен. Как же такое возможно?

— Я скажу больше, ширф арр Кратхольм. Я уверен, и наши ученые это подтверждают, что люди существовали на землях Кадирского Галирата задолго до Падения Звезды. Напротив, их количество уменьшилось, когда зорги стали переселяться с юга после катастрофы. Степи зоргов на юге превратились в пустыни, и они сначала пытались захватить земли людей, а потом пошли еще севернее.

— Где столкнулись с альвами и были, в итоге, оттеснены на восток, где живут и до сих пор. Но это же невероятные новости для меня! Откуда же взялись люди так далеко на юге задолго до Исхода из Шеангая?

— Возможно, приплыли по морю, — правитель пожал плечами. — А может, представление ваших ученых о том, что до Падения Звезды люди селились только на севере, в Шеангае, или, как мы называем его, в Альбалькадиме, является совершенно неверным. Может быть, мы все, и люди севера, и люди юга, пришли откуда-то из неизвестного места тысячи лет назад разными путями.

— Удивительно. Я горячо благодарю Его Высокопреосвященство за этот рассказ, во многом изменивший картину моего мира. Вероятно, этот сплав народов воедино также объясняет и различие языков наших государств?

— Силур и его последователи происходили из Аррикуммы. А Аррикумма была в то время независимым королевством, в котором жил народ, не имевший оснований испытывать симпатию ко всем остальным народам Шеангая. У них был свой язык, сильно отличавшийся от наречий северных народов. Из этого языка и его смеси с языками покоренных нами народов и вырос современный кадирский язык. Многие благородные люди у нас до сих пор говорят на старом языке, языке Аррикуммы, и используют его во время ритуалов. Многие города и деревни на севере Галирата названы не на кадирском языке, а на языке старой Аррикуммы — салтаматы Литон, Игнис, Монтиба. Вопреки распространенным заблуждениям, у нас с Империей никогда не было общего языка. Но что-то общее, совсем немного, что успело переняться южными народами до Падения Звезды, конечно, есть. Впрочем, у нас считается престижным хорошо знать язык Империи. Поэтому почти все мальчики из благородных семей его изучают. Многие даже уезжают учиться в Аррикумму или в Глареан.

— Мне, как и каждому имперцу, лестно такое внимание народа Его Высокопреосвященства.

— Андерриох — наш главный партнер, ширф арр Кратхольм. И наш главный противник, будем честны. Все пятьсот лет нашего совместного существования мы готовились к войне друг с другом. Мы все до сих пор уверены, что война может начаться в любую минуту. Спросите и наших генералов, и ваших. Да и вы сами, ширф арр Кратхольм, на посту Великого Инквизитора Империи, я уверен, тоже воспринимаете нас как угрозу. Но мы так ни разу и не воевали с вами. И я надеюсь, что и не будем воевать. Хотя бы не при нашей жизни. Однако такое состояние — подготовка к войне, заканчивающаяся миром, позволяет и вам, и нам развиваться, изобретать новые вещи, и это не только оружие. Мы поставляем в Империю огромное количество товаров, и закупаем не меньше. Нам важно быть внимательным к вам, нам важно, чтобы Империя развивалась, потому что тогда вы будете покупать больше. И к нам будет приходить больше имперского золота, значительная часть которого добывается на ваших собственных шахтах, ширф арр Кратхольм, мне это известно. А на это золото будем развиваться и мы сами. Поэтому, я скажу честно: мне и всему моему народу важно, что происходит в Империи. Я не могу сказать, что я доволен теми изменениями, которые Император Славий осуществляет с вашей помощью. Я считаю их очень рискованными, хотя и полезными для будущего. Если что-то пойдет не так, то Империя ослабнет, и это нанесет удар по нам. Ваши игры с низшими расами, с нелюдями, ваша борьба с цехами, ваши попытки разрушить до основания старый мир и построить на его развалинах новый — всё это может нарушить баланс в Империи и ослабить ее. А это ударит и по нам, к сожалению. К счастью, у Императора Славия есть вы, Гленард, и то, что делаете вы, усиливая власть Императора и жестко борясь с его противниками, меня, если быть откровенным, радует. Поэтому мне очень приятно познакомиться лично с вами. Я слышал о вас много хорошего. Где, кстати, ваша знаменитая альвийская сабля?

— Его высокопреосвященство спрашивает про Эллеанару? Да простит меня Его Высокопреосвященство, но я решил не брать ее в поездку. Путь долгий, и неизвестно что может случиться со мной и со всем кораблем. А эта сабля не только моя собственность — это достояние всей Империи. Да и народа альвов тоже. Я не мог рисковать ей, поэтому приехал с обычным, хотя и хорошим мечом.

— Жаль, жаль, — Галир покачал головой. — Я не могу понять вашего увлечения этими ушастыми, но следует признать, оружие они делают замечательное. Мне было бы интересно посмотреть.

— У Его Высокопреосвященства, несомненно, будет такая возможность во время его встречи с Императором Славием.

— Ах, да. Конечно. Было бы замечательно. Но я удивлен, ширф арр Кратхольм, что вы знаете о моей стране гораздо меньше, чем я знаю о вашей. Мне это приятно, так как это означает, что мои шпионы у вас работают лучше ваших шпионов у меня. Догоняйте, Гленард.

— Как будет угодно Его Высокопреосвященству, — Гленард склонил голову. Нужно признать, что в этой партии проницательный правитель Кадира пока выигрывает у него подчистую.

— Его Высокопреосвященству было бы угодно не иметь ваших шпионов в Галирате, но это же невозможно. Поэтому догоняйте, засылайте шпионов, а Джамал будет их ловить и казнить. Ну, или перевербовывать. Будет интересно.

Гленард не показал вида, но похолодел внутри от как бы случайно брошенного слова «перевербовывать». Неужели Галир Айзиф знает о том, что посланник Вернх арр Сабхар работает на Тайную Стражу, и намекает на это? И работает ли вообще Вернх на Тайную Стражу на самом деле? Может быть, вся эта история с компрометацией прежнего посланника, придуманная Гленардом, на самом деле была невероятно ловкой игрой Вернха вместе с Галиром Айзифом? Нужно будет осторожно проверить.

— Что ж, ширф арр Кратхольм, — продолжил Галир, — если вы хотите больше узнать о нашей стране и об ее обычаях, поговорите с моим младшим братом — принцем Исуфом. Он как раз когда-то учился в Аррикумме, в Лангделенском университете. Я уверен, он будет рад вам рассказать что-нибудь интересное, он это любит. А теперь, давайте к делам. Какой у вас вопрос ко мне?

— Я благодарю Его Высокопреосвященство за рассказ. Возможно, осведомленность Его Высокопреосвященства распространяется и на сведения, касающиеся исчезновения людей в Империи?

— Нет. Расскажите.

— Примерно год назад по всему побережью Империи начались исчезновения людей. Похищали целые деревни, люди исчезали без следа. Похожие случаи, но в меньших масштабах, много раз случались в южных герцогствах. Мы провели расследование, и у нас есть основания предполагать, что похищенные люди увозились в Кадирский Галират. И, возможно, к этим похищениям причастен кто-то из окружения Его Высокопреосвященства.

— Вот как? И кто же?

— Мы не смогли этого пока выяснить, Ваше Высокопреосвященство.

— Что заставляет вас думать, что виновен кто-то из моих приближенных? Или даже я сам?

— Я не могу этого рассказать, и прошу Его Высокопреосвященство простить меня за это. Несомненно, я не думаю, что Его Высокопреосвященство участвовал в этом сам каким-либо образом. Однако если бы Его Высокопреосвященство помог нам узнать больше, возможно, это пролило бы свет на судьбы несчастных людей.

— Я не смогу вам помочь, ширф арр Кратхольм, — Галир холодно покачал головой. — Не потому, что не хочу, а потому, что не могу. Мне ничего не известно об этом. Поговорите с принцем Джамалом. Такие расследования — это его дело и дело Корпуса стражей Галирата. Я попрошу его помочь вам, но это всё, что я могу сделать. Возможно, если ваших людей действительно уводили в Галират, это были какие-то простые работорговцы. Однако похищать людей в Империи, несомненно, незаконно. Если это подтвердится, и виновные будут найдены, то их ожидает быстрое и очень суровое наказание. Как я уже говорил, мы ценим партнерство с Империей, и не хотим позволить каким-то злодеям его испортить. Поговорите с Джамалом, Гленард. Он умеет находить и наказывать преступников. Уверен, что он найдет виновных и покарает их так, как они заслуживают. А сейчас я устал, ширф арр Кратхолм. Прощайте.

Гленард склонился в глубоком поклоне. Его Высокопреосвященство развернулся и быстрыми шагами покинул комнату. Четыре стражника в черном, до этого молчаливо и напряженно стоявшие у дверей, бесшумно последовали за ним.

Глава III

Жители Империи представляют себе Кадир таким мрачным безжизненным местом, где женщины одеты с ног до головы в мешки, а мужчины суровы и не знают вкуса вина. Но на самом деле вино в Кадире просто отличное (а вот пиво отвратительное), а под действительно бесформенными покрывалами женщин, скрываются такие изящные тела, такой страстный темперамент, и такие любовные умения, которые редко встретишь в наших холодных герцогствах.

Варден из Байлура, «Кадирский жар: мои невероятные приключения в краю горячих песков, огненного солнца и знойных женщин»

16 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

— У нас же всё так сложно, барон, — принц Исуф поставил опустевший золотой бокал на низкий столик из красного дерева, покрытый изящной резьбой. Юная служанка в полупрозрачной одежде тут же наполнила бокал вином и бесшумно скрылась за колоннами.

Гостиная, в которой они сидели, была небольшой, но зеркала на стенах, колонны по периметру зала и множество высоких пышных растений в мраморных кадках искусно создавали впечатление, что принц и Гленард находятся в беседке посреди бескрайнего парка.

Внешне принц был полной противоположностью своего единокровного царственного брата. Галир Айзиф был высоким, худым и бесстрастным, а принц Исуф — добродушным невысоким толстячком, с круглого румяного лица которого, казалось, никогда не сходила улыбка. Роднили братьев лишь форма крючковатого носа и глаза — глубокие, темные, умные и проницательные.

— Что именно сложно, ваше высочество? — Гленард сделал глоток из своего бокала. Вино было неплохим, хотя, на вкус Гленарда, сладковатым.

— Да всё. Начать хотя бы с того, чем занимаетесь вы. Вот у вас в Империи есть Тайная Стража, которая охраняет Императора и борется с заговорщиками. Для всего остального — для войны, охраны порядка, поиска обычных преступников — есть армия. И всё. Ну, кое-где, в больших городах, есть своя городская стража. В других она лишь часть той же армии. У нас же, в Кадире, каждый хрен стремится завести себе свою собственную армию и свою собственную тайную стражу. Есть армия моего брата, есть Черные стражи Джамала. Но, помимо них, каждый салтам, герцог по-вашему, держит отряды собственных стражников, свою собственную армию. Каждый город заводит свою стражу. Каждый визирь заводит своих шпионов и свою охрану. Плюс есть огромное количество свободных отрядов — наемников, которые неизвестно, кому подчиняются. Точнее, подчиняются они лишь своим собственным командирам, ну, и иногда, далеко не всегда, тем, кто им платит. И все вот эти бойцы, явные и тайные, проводят свою жизнь, по большему счету, в борьбе друг с другом, также тайной, а иногда и вполне явной.

— Это звучит как хаос, ваше высочество. Как же Галиру удается сохранять порядок при этом?

— Это звучит как хаос, это выглядит как хаос, это и является хаосом. Но при этом этот хаос основан на многовековых противоречиях и балансах, секретных и формальных договоренностях, которые, не поверите, барон, иногда даже соблюдаются. И, когда надо, все эти противостоящие друг другу полубандитские отряды и группировки прекрасно умеют объединяться против единого противника и давать ему отпор.

— Не сомневаюсь, ваше высочество.

— И потом, они все грызутся друг с другом, но все боятся моего брата и моего дядю Джамала. Это как на псарне — псы могут друг друга ненавидеть иногда, но когда приходит хозяин, они все покорны ему.

— И даже свободные отряды?

— И даже они. В истории нашей страны были случаи, когда в периоды слабой власти они расслаблялись, наглели и начинали слишком активно вести собственные игры, порой захватывая власть в целых салтаматах. Но не при Галире Айзифе. Точнее, не при Джамале и его Черных стражах. Все помнят, что случалось с теми, кто ему противостоял. Мой дядюшка не лишен недостатков, но идти против него никто не смеет.

— Даже сам Галир?

— Ну, никто, кроме него. Джамал бесконечно предан Айзифу.

— А вы, ваше высочество? Что вы думаете о своем брате?

— Это опасный вопрос, барон Гленард, очень опасный, — принц облизнул толстые губы и задумался на несколько мгновений. — Опасный не столько для меня, сколько для вас. Со стороны может показаться, что вы выискиваете трещину в отношениях между мной и Айзифом, чтобы использовать ее в своих целях.

— Выискивать и использовать трещины — это моя работа, ваше высочество. Работа, которая стала всей моей жизнью и, несомненно, повлияла на мой образ мыслей. Но в данном случае — это простое любопытство. Ничего больше.

— Я понимаю, — Исуф улыбнулся. — К счастью, между мной и Айзифом нет никаких трещин и никаких противоречий. Я надеюсь, что он думает так же. Хоть у нас с ним разные матери, но один отец. Великий был человек. Мы воспитывались с Айзифом вместе. Не могу сказать, что мы дружны, но я его уважаю и никогда не думал о нем худо. Да и что нам с ним делить?

— Власть?

— Власть? — принц расхохотался. — Да на кой сдалась она мне, эта власть! Я же живу здесь, словно кот в мясной лавке. Любая еда, любые напитки, любые женщины, любые развлечения, любые путешествия. И при этом я не ограничен никакими формальностями. Меня никто не принимает всерьез — и это великое благо. Мне даже нет смысла проверять свою еду, некому желать меня отравить. Галир всю жизнь почти не покидает дворец. Я же объездил весь Галират и половину Империи. Нет, определенно, мое положение, должность вечного принца, меня вполне устраивает.

— И что вы думаете об Империи, ваше высочество? Его Высокопреосвященство упоминал, что вы учились в Лангделене, но я не знал, что вы посещали и другие герцогства.

— Мы много поездили тогда, барон. Естественно, инкогнито. Просто компания молодых людей, студентов, не стесненных отсутствием золота. Это было сразу после этой вашей Злой Войны, поэтому мы видели Империю не в самом лучшем виде. Измотанной и озлобленной. Но всё равно я был впечатлен. Мы тогда проехали почти всё побережье, несколько раз бывали в столице — в Рогтайхе. Меддан, Плодэн, Квитин, откуда происходит ваш Император Славий. Мне лично больше всего понравился Зведжин, особенно Рауда. Суровое место, суровые люди, но очень, очень интересно. Земля с характером. Да и девушки там какие!

— Я побывал там совсем недавно, ваше высочество. Полностью согласен, место суровое, но крайне привлекательное. Незабываемое.

— Вот-вот. И опять же, одна из вещей, которая меня поражала в Империи — стройность системы общественных взаимоотношений.

— Вы явно преувеличиваете, ваше высочество. Зная Империю очень хорошо, я, увы, должен признаться, что до стройности нам далеко.

— Вы просто не знаете, какой хаос творится здесь, барон Гленард. У вас там всё просто — земля поделена между баронами. Бароны подчиняются герцогам, герцоги — Императору. Ну, иногда еще несколько баронств объединяются в графства, появляется такая прослойка между баронами и герцогами. Всё четко, как в армии.

— В Галирате разве не так? У вас ведь тоже есть и герцогства, и графства, и баронства. Под другими названиями, конечно.

— Верно, барон. У нас тоже есть герцоги — салтамы, которым, вроде бы, подчиняются графы — аймиры, а им бароны — ширфы. Но, во-первых, у нас везде постоянные споры, ссоры и мелкие войны, почти бескровные, но всё же. Поэтому почти по всему Галирату и границы, и структура подчинения постоянно меняются. Далее, почти треть земель Галирата принадлежит напрямую Его Высокопреосвященству. Они тоже управляются аймирами и ширфами, но это аймиры и ширфы только по названию. Безземельные аймиры и ширфы считаются во многих салтаматах ниже, чем те, у которых есть собственная земля. Но, в то же время, в некоторых салтаматах, в Альбаршате, скажем, или в Тайаме, наоборот, считается, что, раз безземельных дворян поставил сам Галир, то они выше дворян с землей, так как те свои земли и власть получили всего лишь от салтама. Всё запутывается, особенно если учесть, что эти правила постоянно меняются.

— Действительно, непросто, — Гленард покачал головой.

— И это ещё далеко не всё, это только начало. В отличие от Империи, у нас есть еще огромная толпа безземельных дворян без титулов. Они называются всадниками — ракимами. Изначально это звание присваивалось только офицерам личной охраны Галира, но сейчас оно дается вообще всем армейским офицерам и всем чиновникам среднего и высшего ранга в салтаматах. А также, это, наверное, чтобы совсем запутаться, всем солдатам и низшим чиновникам, если они дети ракимов. Титул ракима сам по себе не наследуется, но если сын ракима поступает на государственную службу, любую, он тут же становится ракимом сам и сохраняет все связанные с этим привилегии. Причем, неважно, сколько сыновей у ракима — если они все поступят на службу, то все станут ракимами. А детей у нас рожают много. В итоге, у нас общее число благородных достигает одной десятой всего населения, и большая часть — это безземельные или почти безземельные ракимы.

— И какие привилегии этот титул дает?

— Ну, уважение простых людей. Простолюдины обязаны кланяться и уступать дорогу ракимам. Защита от чиновничьих притеснений, пониженные налоги. Поэтому многие ракимы, выйдя в отставку, занимаются торговлей или открывают мастерские. Ширфы не могут вытрясать из них деньги, как из обычных торговцев. Есть даже такая не совсем законная, но всем известная и очень широко распространенная схема, когда купцы и ремесленники как бы продают свое дело ракиму. Работает по-прежнему бывший владелец, а дополнительную выгоду он делит с ракимом, который как бы является новым владельцем. Там много еще всего по мелочи, типа приглашений на пиры и празднества к аймирам и салтамам. Ах, да, самое главное — право владеть рабами. У нас, в отличие от Империи, разрешено рабство. Так вот, простолюдины не имеют права покупать рабов. Только дворяне, включая ракимов. Многие стремятся стать ракимами именно поэтому.

— А откуда берутся рабы? Захваченные пленники?

— Раньше, да, в основном, из пленников — кивнул принц. — Но сейчас нам захватывать некого. Мы покорили земли на юге до пределов, где невозможно жить людям. Там раскаленные пустыни — ничего, кроме огненного песка. Так что рабов там не найти. Разве что на востоке и северо-востоке Галирата захватываем иногда зоргов. Но сейчас это редкость, да и держать зорга в качестве раба — это непрестижно. Такое больше в восточных салтаматах практикуется. В основном, сейчас рабы — это дети рабов. Многие знатные семьи гордятся тем, что рабы одной династии принадлежат им на протяжении нескольких веков. Ребенок, рожденный рабами, становится рабом того же хозяина. Ребенок, рожденный рабыней от свободного человека, становится рабом, но если этот свободный человек официально признает себя отцом, то ребенок становится свободным — но не его мать. Ребенок, рожденный свободной женщиной от раба, становится свободным в любом случае. Ну, и можно купить рабов у кого-то еще, хотя это недешево и непросто. Иногда дешевле просто нанять свободных бедняков. Вообще, количество рабов сокращается. Сейчас это больше элемент престижа, чем выгодная рабочая сила. Но некоторые владельцы шахт на востоке, я слышал, специально выращивают рабов для работ на своих производствах. Говорят, что там есть практически фермы, уж простите такое сравнение, в которых множество женщин рожают каждый год всю жизнь, пока могут. Мальчиков выращивают для работ в шахтах и на производствах, а девочкам уготовлена та же участь производительниц. Впрочем, может быть, это всего лишь слухи и домыслы.

— А бедняк не может продать себя в рабство? Или попасть в рабство за долги?

— Раньше мог. Сейчас, в последние пятьдесят лет, всё стало сложнее. Сам себя он просто так продать в рабство не может, так же как не может продать свою жену или своего ребенка. Раньше такое практиковалось. А вот за долги попасть в рабство можно, но только если долг перед Галиром. Например, по налогам. И это будет персональное рабство, то есть ребенок, рожденный от такого раба или рабыни, будет свободным человеком в любом случае. И очень редко в некоторых салтаматах суды отдают должника в рабство его частному кредитору, но не навсегда, а на строго определенное время. И опять же — только его одного, но не его семью. И при этом налагаются ограничения на обращение с рабом — нельзя калечить, надо хорошо кормить, нельзя сильно бить — так что трижды подумаешь, нужен ли тебе такой раб вообще, или он просто будет у тебя сидеть на шее.

— А если, скажем, кто-то захватил человека за пределами Галирата, в Империи, например. Привез его сюда и продал его в рабство. Это возможно?

— Хм… Я так понимаю, барон, что вы интересуетесь этим не просто так. За этим вы и приехали?

— Не только за этим, но и за этим тоже.

— Теоретически, такой вариант возможен, хотя и весьма непрочен юридически. Нельзя просто взять и захватить, скажем, иностранного купца, прибывшего из Империи в Галират. Однако если кто-то был ввезен в Галират уже в качестве раба, а затем продан здесь, причем несколько раз, то формально новый владелец станет законным владельцем раба, если он скажет, что был уверен в законности происхождения раба. Сам раб, конечно, может попробовать оспорить это, но на практике вероятность благоприятного исхода такого спора для него почти нулевая. Хотя бы потому, что мало какой судья согласится выслушать жалобу раба вообще.

— Вероятно, ваше высочество, что-то такое и происходит или происходило. Возможно, вы сможете мне помочь?

— Ну, конечно, барон. Пусть служанки нальют нам еще вина, и расскажите мне, что произошло, а я постараюсь что-нибудь посоветовать, — принц небрежно взмахнул рукой, и две молчаливые улыбчивые девушки тут же появились из-за колонн с кувшинами, а потом так же быстро исчезли.

— Несколько месяцев назад, ваше высочество, — начал рассказ Гленард, — мы обнаружили, что в разных герцогствах Империи похищаются люди. Затем, я могу сказать об этом с уверенностью, они вывозились в Кадирский Галират. Вероятно, для того, чтобы сделать из них рабов. Я хочу найти следы этих людей, вернуть их обратно и, если получится, наказать виновных.

— Интересно… Цены на рабов всё растут. А рабы с северными корнями, особенно женщины, ценятся особенно высоко. Кто-то придумал, как заработать кучу золота. Впрочем, я согласен с вами, барон, в том, что это абсолютно неприемлемо. Более того, если эта идея начнет распространяться, как эпидемия, а она начнет, как только работорговцы смекнут, что к чему, то количество попыток таких похищений возрастет. И это может даже привести к войне между нашими государствами. А это будет катастрофа для всех. Поэтому я хочу помочь вам, барон Гленард, прекратить это, как можно быстрее. Вот только я не знаю, как именно я могу помочь. Пожалуй, только советом.

— Любой совет в этой ситуации будет ценным, ваше высочество.

— Много ли было людей похищено?

— Сотни. Увозили целыми деревнями.

— Потрясающе! — принц Исуф покачал головой. — Невероятно и нагло. Для того, чтобы быстро продать такое большое количество такого заметного товара, нужно продавать его там, где происходит так много таких же сделок, что никто не обратит на это большого внимания. Лучше всего на крупном рынке рабов.

— Но, возможно, что их и не собирались продавать, — возразил Гленард. — Это мог быть большой частный заказ.

— Возможно. Впрочем, маловероятно. Не так просто привезти рабов с севера, обходя всех стражников и таможенников. Слишком велики риски. А риски — это деньги. Если кто-то искал дешевую рабочую силу для себя, это неоправданные расходы. У нас полстраны в нищете, дешевле их нанять. Однако если продавать похищенных людей на рынке, то можно заработать гораздо больше. Я говорил, что рабы у нас нынче — это элемент престижа, а престиж стоит дорого. Есть еще один вариант, правда…

— Какой, ваше высочество?

— Те же самые шахты. У нас принято думать, что северяне обладают более крепким здоровьем. Отчасти это правда — и питание, и сложение у ваших крестьян лучше, чем у наших. Возможно, мужчин отправили в шахты, а женщин продали на рынке. Либо используют их, так сказать, в племенных целях. Но в любом случае, барон, вам нужно искать в окрестностях Хадика. Это город на юго-востоке, почти в центре нашей страны. Прекраснейший, красивейший, богатейший город на берегу великолепного синего озера у подножия зеленых гор. Оазис посреди пустыни в самом прямом смысле. Там находится крупнейший рабовладельческий торг нашей страны. Там же, в окрестностях города, есть огромное количество шахт, где могут быть востребованы ваши соотечественники. В любом случае, если похищенные у вас люди попадали в Кадир, то там вы сможете найти кого-то, кто что-то о них слышал.

— Спасибо, ваше высочество. Как я могу попасть туда?

— Между Кадиром и Хадиком прекрасные дороги и множество станций, где можно поменять лошадей. Это основная дорога нашей страны, на самом деле. Впрочем, я забыл, вы же здесь в качестве посланника. Я боюсь, барон, что для того, чтобы покинуть столицу, вам потребуется разрешение Его Высокопреосвященства или хотя бы Джамала. Простите, но я вам не смогу в этом помочь. Брат меня не воспринимает всерьез, а с дядей у нас отношения настолько непростые, что я скорее всё испорчу, попросив за вас. Поговорите с Джамалом. Вы с ним коллеги. Может быть, он вам поможет.

— Благодарю вас, ваше высочество. Я постараюсь воспользоваться вашими советами.

— Ну, и хватит о делах, Гленард. Допивайте вино и пойдемте в баню. Здесь, во дворце, невероятно прекрасные бани. А потом я проведу для вас персональную лекцию об особенностях кадирской кухни с наглядной демонстрацией ее примеров.

— С большим удовольствием, ваше высочество.

Глава IV

Попытки ретроспективно определить центры баланса интересов при дворе Галира в рассматриваемый исторический период, несмотря на огромный объем сохранившихся документов, наталкиваются на сложность разделения официальных и фактических полномочий. Так, по свидетельствам очевидцев (см. статью «Жители Империи о Кадире»), во второй половине VI века значительно усилилось влияние командира Корпуса Стражей Галирата. Хотя официальные документы ставят его почти что на третьесортные позиции, из высказываний современников можно сделать вывод, что он занимал чуть ли не второе, если не первое, место в кадирской дворцовой иерархии. Некоторые ученые считают такое непропорциональное усиление силового блока одной из первых предпосылок падения династии веком позже, однако нам такое предположение представляется чересчур смелым и не основанным на достоверных исторических источниках.

«Политическое и социальное устройство Кадирского Галирата времен заката Первой Династии», профессор Насиф арр Аарсаль, официальное издание Кадирского университета

17 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

— Вы становитесь важной персоной при моем дворе, ширф Гленард, — по губам Галира Айзифа скользнуло подобие улыбки.

— Его Высокопреосвященство преувеличивает, — Гленард учтиво поклонился.

— Нет, правда, это уже наша третья встреча за три дня, — Галир взял кусочек засахаренного персика и положил его в рот. — Кто-то из моих придворных может подумать, что вы теперь важнее многих моих визирей. Даже самые близкие из них вынуждены подолгу ждать встречи со мной. Ну, кроме Джамала, конечно. А с вами я встречаюсь по первой вашей просьбе.

— Я прошу Его Высокопреосвященство простить мою настойчивость и назойливость, — Гленард снова поклонился.

— Ничего страшного, ширф, — правитель вновь полу-улыбнулся и взмахом кисти приказал слугам убрать остатки еды со стола перед ним. — Пусть подумают, пусть обсуждают, строят догадки. Всегда полезно иногда заставлять их посомневаться.

— Его Высокопреосвященство мудр.

— Его Высокопреосвященство хитер, — новая полу-улыбка, Галир вытер руки вышитым полотенцем. — Говорите, ширф Гленард. Зачем вы попросили о новой встрече? Что вы хотите у меня попросить?

— Я прошу Его Высокопреосвященство простить меня за мою дерзкую просьбу. Мне хотелось бы лучше познакомиться с прекрасной страной, которой он правит. Поэтому я прошу Его Высокопреосвященство разрешить мне, прежде чем я отправлюсь назад в Империю, совершить небольшое путешествие в Хадик.

— Хадик… — Галир Айзиф задумался. — Полагаю, это связано с тем расследованием, о котором вы мне говорили, ширф. Пропавшие люди. Вы хотите искать их среди рабов на рынках, а лучше Хадика вам для этого места не найти. В этом есть логика. Проблема в том, ширф Гленард, что Хадик — это также и один из крупнейших промышленных центров Галирата. Возможно, вполне возможно, что вы действительно всего лишь ищете ваших пропавших людей. Но, с другой стороны, возможно, что вся история о пропажах является лишь предлогом для того, чтобы совершить путешествие в Хадик через половину моей страны и разведать состояние нашей экономики или что-то еще, не знаю уж что — это ваши шпионские штуки. Разумно ли позволять главе Тайной Стражи самого крупного нашего соседа и вероятного противника путешествовать по нашей стране с неизвестными целями и, возможно, производить разведку наших возможностей и наших слабостей?

— Если Его Высокопреосвященство позволит…

— Его Высокопреосвященство не позволит, — прервал его Галир и встал из-за стола. — Его Высокопреосвященство не обладает достаточной информацией и знаниями для того, чтобы принять решение по этому вопросу. Говорили ли вы уже с Джамалом, ширф?

— Вынужден сообщить Его Высокопреосвященству, что такая беседа еще не состоялась.

— Вот и поговорите с ним, ширф Гленард. Он лучше знает все эти ваши шпионские нюансы. Он сможет решить, верить вам или нет. Если он даст вам разрешение на это путешествие, то и я не буду возражать. Если же он воспротивится — увы, ширф, я не смогу дать вам своего позволения тоже. Вот мое решение. Всего доброго, ширф Гленард.

— Да будет день Его Высокопреосвященства легким и радостным, — Гленард снова склонился в поклоне, а Галир, сопровождаемый слугами и стражниками быстрым шагом покинул комнату, не оборачиваясь.

Высокая тень отделилась от одной из обрамляющей коридор колонны на пути Гленарда. Рука Гленарда машинально дернулась в поисках эфеса, но внутри дворца оружие носить было запрещено. Гленард замер, на всякий случай приготовившись дать отпор голыми руками.

— Добрый день, ваша милость, — знакомый высокий голос, необычный для такой массивной фигуры.

— Герцог Тадеш ан Зведжин, — Гленард усмехнулся. — Что ты прячешься здесь в тени? Оттачиваешь навыки зведжинской стрыги?

— Я не хотел, чтобы кто-то видел нас вместе, Гленард, — Тадеш приблизился и приветственно стукнул себя кулаком по груди. — Прости, не хотел тебя напугать.

— Ты не напугал. Насторожил — да. Я ожидал тебя увидеть раньше, еще на официальном приеме. Почему тебя там не было? Ты впал в немилость у Его Высокопреосвященства?

— Тех, кто попадают в немилость, во дворце ты не встретишь, Гленард. Они или исчезают, или, если повезет, просто удаляются за стены. Скорее, наоборот. Галир Айзиф считает меня чем-то вроде своего секретного оружия против Империи. Он не хотел показывать меня, чтобы вы с герцогом Брайном не знали, кто консультирует Галира о том, как вести дела с Императором Славием.

— Значит, всё идёт, как мы и планировали, — голос Гленарда опустился до шепота.

Тадеш молча кивнул.

— Тогда нас действительно не должны видеть вместе. Я пойду, Тадеш, мало ли кто здесь может появиться.

— Хорошо, Гленард. Я просто хотел поздороваться. И сказать, что если тебе потребуется какая-то моя помощь, пока ты здесь, я готов помочь. Я не забуду, как ты помог мне и моей семье, пусть в прошлом у нас и были разногласия.

— Ну, если считать, то, что ты меня несколько раз пытался убить, разногласиями… Но не будем ворошить прошлое. Мы это уже пережили. За предложение помощи спасибо. Не уверен, что это понадобится, но всё равно спасибо.

— Я буду рад помочь тебе, Гленард.

— Хорошо. Если мне всё-таки потребуется твоя помощь, как с тобой связаться?

— Оставь записку вот за этой колонной. Я буду проверять пару раз в день, пока вы здесь. Чаще не получится, иначе привлеку внимание.

— Договорились. Удачи, Тадеш. Был рад тебя повидать, на самом деле. Будь осторожен.

— Служу Империи, Гленард. Постараюсь быть аккуратным.

— Нет. Это абсолютно исключать. Совсем нельзя. Невозможно. Какой слово мне еще сказать, чтобы вы понять, барон? — генерал Джамал несколько раз резко покрутил головой и откинулся на спинку кресла.

— Но, ваше высочество, — Гленард развел руками, — я просто хочу выяснить, что стало с этими людьми. Я несу ответственность за них, как и за безопасность всех людей Империи. Я просто хочу справедливости. Конечно, мне интересна жизнь вашего государства, как и вам, наверняка, интересна жизнь нашего. Но к данной поездке это не имеет никакого отношения.

— Нет. Я говорить нет. Почему вы не слушать, барон? — черные глаза Джамала пристально уставились на собеседника. — Командир враждебная разведка путешествовать по наша страна? Это невозможно! Вы представить, если я захотеть ездить по ваша Империя? Вам бы это нравиться?

— А вы, разве, не ездили? — хитро улыбнулся Гленард.

— Это не тот разговор! Не об этом говорить.

— Отвечая на ваш вопрос, принц Джамал, скажу, что мне бы это не понравилось, но я бы постарался вам помочь. В таких обстоятельствах — пропажа сотен людей, я был бы сам заинтересован расследовать это дело, чтобы отвести от себя подозрения, предотвратить новые преступления и наказать виновных.

— Мы расследовать! — генерал повысил голос, но тут же снова успокоился. — Мы будем расследовать. Но мы сами. Не вы. Вы расследовать у себя, мы расследовать здесь, потом меняться информацией. Я не говорить, что я не хотеть вам помочь, барон Гленард. Я говорить, что я не позволять вам ездить по наша страна. И да, с чего вы взять, что ваши люди вообще быть в Кадир?

— У меня есть такая информация, — Гленард пожал плечами.

— От кого? Почему вы ей верить?

— Простите, ваше высочество, но вы сами понимаете, что я не могу раскрыть источники. Скажу только, что я считаю их надежными.

— Вы хотеть моя помощь, но ничего мне не говорить, — Джамал развел руками. — Это не хорошо, но я понимать. Я бы тоже не сказать. Я много о вас слышать, барон Гленард. И я вас уважать. Правда. Если вы сказать, что ваши люди в Кадир, значит можно их искать в Кадир. Я буду искать. Я буду расследовать. Но не вы. Вы ехать домой. Я помогать вам здесь. Всё.

— Я могу предложить другой вариант, ваше высочество. Дайте мне десяток ваших бойцов из Корпуса Стражей. Они будут охранять меня и следить, чтобы я не увидел лишнего. Они же мне помогут в расследовании. Вместе мы быстрее разберемся в ситуации, и это не поставит под угрозу безопасность вашей страны.

— Я вас уважать, барон, но я вам не доверять, — принц покачал головой. — Вы, я думать, меня не уважать. Вы думать, что в мой страна вы расследовать это дело хорошо и быстро, а я плохо и долго. Вы ошибаться. Это мой страна и я знать, как делать дела здесь. Вы поверить мне. Должны поверить, да?

— Я уважаю вас, ваше высочество, — Гленард поднялся с кресла. — Но я такой человек, который привык всё делать сам. Если вы знаете мое прошлое, а вы наверняка его знаете, то вам известно, что я начинал как простой солдат, а потом сам расследовал множество важных преступлений. Я привык все проблемы решать самостоятельно, своими собственными руками. Но вы правы, принц. Это ваша страна, а вы отличный профессионал, и вы сможете расследовать это дело без моего участия. Мне, несомненно, хотелось бы в этом участвовать, но я не могу позволить, чтобы из-за этого возник конфликт между нашими странами. В конце концов, я расследую это дело для того, чтобы такой конфликт предотвратить. Поэтому, если вы не разрешаете путешествовать по вашей стране для расследования этого дела, то я возвращаюсь в Рогтайх и буду ждать от вас известий. Я подготовлю сегодня всю информацию, которая у меня есть по этому делу, и передам ее вам. Естественно, без указания источников информации, но вы можете верить моему слову — источники надежные. Сомнительные сведения и слухи я пересказывать не буду.

— Спасибо, барон, — Джамал тоже поднялся. — Вы быть уверен, я изучить это дело хорошо, и я искать тоже хорошо. Я найти ваши люди, я сообщать вам.

— Благодарю вас, ваше высочество, — Гленард поклонился и направился к двери, но на полпути остановился и обернулся. — Скажите, ваше высочество, может ли быть так, что в этом деле замешан кто-то из дворца? Всё-таки масштабы операции и вовлеченные ресурсы поражают. У такого проекта должно быть прикрытие на самом высшем уровне, иначе слишком велик риск провала — или в Империи, или здесь. Организация операции такого размера и с таким уровнем конспирации требует большого опыта. И больших возможностей.

— Вы хотеть спросить, не я ли организовать эта операция, барон? Вы не должен спрашивать об этом. Или вы хотеть обидеть меня?

— Это может быть кто-то из визирей, кто-то из семьи Галира Айзифа, кто-то из высших офицеров Корпуса Стражей Галирата, кто-то из армейских генералов, кто-то из салтамов, наконец. Я хочу сказать, что, возможно, расследование этих преступлений может встретить противодействие самого высокого уровня.

— Я понимать, что вы сказать, барон. Вы не беспокоиться. Я знать, как решать такие вопросы. Меня может остановить только Галир Айзиф. А Галир в это дело не участвовать, я вам говорить. Остальные меня не остановить. Остальные меня бояться. Поэтому, вы не беспокоиться. Прощайте, барон. Хороший путь домой, так говорят?

— Счастливого пути. Спасибо, ваше высочество, за доброе пожелание. И спасибо за желание помочь мне в расследовании. Всего доброго.

— Вот так, Витан, хотел я нам с тобой интересное путешествие по Кадиру устроить, да не пускают нас, — Гленард недовольно скривился. — Придется домой возвращаться. Ну, ничего, в Рогтайхе тоже дела найдутся. Хотя жаль, конечно, жаль. Очень хотелось и Кадир посмотреть настоящий, за пределами дворца, и расследование до конца довести. Ну, что делать, не всегда желания исполняются.

— Это напоминает мне, ваша милость, — Витан, наконец, стянул сапог с правой ноги Гленарда и принялся за левую, — как меня матушка по юности моей вечерами ни в кабак не отпускала, ни на танцы. А так хотелось мне, так хотелось…

— И что, так и провел юность без кабаков и танцев? Скучно же было, наверное.

— Ну, как же без танцев? Я матушку, конечно, успокаивал, а сам сбегал потихоньку. Поплясал, выпил, и обратно, никто и не замечал.

— Сбегал? А что, хорошая мысль. Ты, я смотрю, Витан, у нас плут?

— Есть немножечко, ваша милость, — Витан поднялся и понес сапоги в угол.

— А может и нам сбежать? — усмехнулся Гленард. — Тихо, как мышки просочиться и… Ну, это я шучу, конечно, обнаружат нас в миг. А что, кстати, матушка-то твоя ни разу твой побег не обнаружила?

— Не поверите, ваша милость, но ни разу.

— Везучий ты, Витан.

— Дело не в везении, ваша милость. Я под одеяло пару мешков с сеном клал, и одежду оставлял на приметном месте, чтобы матушка, если в комнату вдруг заглянет, видела бы, что всё в порядке. А сам вылезал в окно, а там за углом забора у меня другая одежда спрятана была. Ну, и потом тем же путем обратно.

— Молодец, хитро. Вот бы нам какую такую хитрость придумать, чтобы запрет Джамала обойти. Но, боюсь, что здесь всё не так просто. Даже если нам вдруг сбежать, то этого мало. Нужно еще через половину незнакомой страны проехать. Причем еще и без знания языка. Авантюра, чистой воды авантюра, причем глупая и опасная.

— Так может, это, ваша милость, поможет кто? А из-за языка не беспокойтесь, я вот вполне сносно на кадирском говорю.

— Да кто нам в таком поможет? — Гленард разочарованно махнул рукой и замер, задумавшись. Минуты через две размышлений он поднял глаза на Витана: — А что, Витан, если серьезно, готов ты ввязаться в опасную авантюру ради Империи?

— Не ради Империи, ваша милость, но ради вас, готов на всё, что угодно. А авантюры и приключения — это то, по части чего я как раз мастер. Вы же сами знаете.

— Наслышан, — Гленард усмехнулся. — А с чего это, Витан, у тебя ко мне такая верность проснулась? Ты же в слугах совсем недолго ходишь, а до того вполне сам себе хозяином был.

— Так что из этого получилось-то? — Витан пожал плечами. — Едва от тюрьмы спасся, ни гроша за душой. А с вами, ваша милость, глядишь, и мир посмотрю, и в столице закреплюсь, а там, глядишь, и в Тайную Стражу под ваше начало попаду. Да и хозяин вы хороший, ваша милость. Справедливый, щедрый.

— Эх, Витан, — вздохнул Гленард, — со мной ты мир, конечно, посмотришь, но вот шансы потерять голову, в самом прямом смысле, у тебя со мной многократно возрастают.

— Лучше уж с вами, чем без вас, ваша милость.

— Сомнительное утверждение. Ладно, если ты готов со мной рискнуть, давай перо, бумагу и чернила. Отнесешь записку, куда я скажу. А там, если из этого путешествия и сами живыми вернемся, и людей пропавших отыщем… Может, и сделаю я из тебя тайного стражника.

— Благодарю, ваша милость, благодарю, — засуетился Витан, собирая писчие принадлежности.

— Рано благодарить. Давай сначала посмотрим, и как дело обернется, и как ты сам в нем себя проявишь. А там уж и разберемся.

Глава V

И так они весело отправились в путешествие под белоснежными парусами по бирюзовому морю, даже не подозревая о том, что сорок небесных дев уже спряли для каждого из них пряжу судьбы, и нити ее были запутаны и коротки.

«Тысяча и одна сказка древнего Кадира», антология под редакцией профессора Карима арр Хараба

19 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Брайн хранил мрачное молчание до тех пор, пока карета не покинула пределы дворцовых стен.

— Я по-прежнему считаю, что это совершенно идиотская идея, — не выдержал, наконец, он, когда большие колеса экипажа загрохотали по булыжникам улиц.

— Ну, что же делать, если других-то идей нет? — пожал плечами Гленард, уже порядком уставший от спора, разгоравшегося и затихавшего всё утро.

— Ну как же нет, Гленард? Спокойно вернуться домой и дать Джамалу самому разобраться и найти похитителей.

— Я не уверен, что Джамал будет расследовать это дело всеми силами.

— Ты всё ещё думаешь, что он замешан?

— Я не знаю. Не уверен. Но даже если он сам и ни при чем, я сомневаюсь, что он бросит все свои силы на это расследование. Для него эти люди — никто, а дело далеко не первостепенное. Вон, у него сколько забот и во дворце, и во всей стране. В лучшем случае, он пошлет пару агентов, те поспрашивают, ничего не найдут, вернутся и разведут руками. У него нет личной заинтересованности в этом деле.

— А у тебя есть?

— Есть, Брайн. И не только потому, что это дело, как пощечина мне. Нас же целый год водили за нос, похищая людей деревнями прямо на наших глазах. Но я еще и думаю об этих людях. Простые крестьяне, такие же, как мои родители, родственники, да и я сам, в конце концов. Они просто занимались своими делами, пытались выжить и накормить свои семьи. А в итоге оказались неизвестно где, и некому им помочь, по сути, кроме Тайной Стражи Империи. Которая, собственно, и должна помогать в таких случаях. Ну, а из Тайной Стражи здесь, как видишь, один я.

— Логично, но не убедительно. Не причина, чтобы рисковать своей головой.

— Брайн, прости, но давай я всё-таки сам буду о своей голове думать. Это далеко не самая опасная операция, в которой я участвовал в своей жизни.

— Я просто думаю, что мне скажут и Славий, и Лотлайрэ, когда я вернусь без тебя. Император мне голову снимет.

— Не снимет, хотя и будет недоволен, — Гленард улыбнулся. — Но он поймет. Закатит глаза, поругается, а потом махнет рукой. А я вернусь, так еще и посмеемся с ним над этим.

— Это если всё пройдет благополучно.

— Брайн, ну посмотри вокруг. Мы же не в пустыне, а я не собираюсь неизведанные земли в одиночку пересекать. Дорога до Хадика — одна из самых проезжих и безопасных во всём Кадире. Еда, ночлег и лошади на каждом шагу. Что там может случиться? Шесть дней туда, шесть дней обратно, три-четыре дня в Хадике, просто осмотреться и порасспросить работорговцев. Не пройдет и трех недель, как я буду на борту какого-нибудь купеческого судна, направляющегося из Кадира в Рогтайх. Деньги у меня есть, переводчик у меня есть, оружие есть, силы тоже, слава Богам, пока что есть. Чего волноваться? Просто приятная прогулка.

— Это если тебя не раскроют. А если Черные стражи или кто-то еще поймут, что под видом простого имперского купца скрывается глава Тайной Стражи, ослушавшийся запрета Галира? Что ты будешь делать, если тебя арестуют?

— Сдамся, — пожал плечами Гленард. — Не думаю, что Айзиф и Джамал захотят меня за это казнить. Думаю, Джамалу хорошо известно о моей дружбе с Императором, и меня просто отругают и вышлют в Империю.

— И при этом ты устроишь дипломатический скандал, который придется разгребать моей службе.

— Я буду настаивать, что действовал по собственной инициативе. И что ты был категорически против. Так ведь и есть, правда?

— Правда.

— Значит, вся вина на мне. Буду извиняться. А что касается разгребания скандалов, так Брайн, мы же в одной упряжке с тобой. Твоя служба помогает моей, моя помогает твоей. И это гораздо лучше, чем строить козни и интриги друг против друга, как происходит в том же Кадире.

— С этим сложно спорить.

— Так давай и перестанем спорить, друг. Тебе меня не остановить и не отговорить, все аргументы мы с тобой обсуждаем уже в седьмой раз, наверное. Ходим по кругу. Давай просто займемся делом. Ты меня прикроешь, а я постараюсь не подставлять тебя. Договорились?

— Ну, что с тобой делать… — вздохнул Брайн.

Процессия начала спускаться с холма, петляя между садов и вилл придворных чиновников. Между двумя крутыми поворотами дороги в оливковой роще Гленард, выглянув в окно и убедившись, что посторонних на дороге нет, постучал по передней стенке кареты. Экипаж остановился.

Дверца кареты открылась, и внутрь забрался один из имперских стражников, сопровождавших кортеж.

— Не похож, — Брайн с сомнением покачал головой, осмотрев стражника, севшего рядом с Гленардом.

— Сойдет, — возразил Гленард. — В суете никто не будет вглядываться пристально. Тем более, что никто из толпы зевак не знает меня в лицо.

— А если там будет кто-то из агентов Джамала? Кто-то, кто видел тебя во дворце?

— То он увидит человека в моей одежде, похожего на меня фигурой, цветом волос и формой бороды. А мою шляпу мы надвинем ему на лицо. Будет похоже.

— Как тебя зовут? — спросил Брайн у стражника.

— Ронард, ваша светлость.

— Давно служишь?

— Четвертый год, ваша светлость. Два года в Мерфрайне, год в Рогтайхе, затем здесь.

— Ты знаешь, что от тебя требуется?

— Знаю, ваша светлость. Изображать его милость генерала Гленарда.

— Ты останешься с нами на корабле, Ронард. Корабль идет в Рогтайх, и до территории Империи мы не сможем пристать к берегу. Ближайшая стоянка, думаю, будет в Олиме, в герцогстве Аррикумма. Что ты предпочитаешь, Ронард, вернуться после этого в Кадир и продолжить службу здесь или остаться в Империи и получить назначение в другой гарнизон?

— С вашего позволения, ваша светлость, я просил бы о переводе обратно в Рогтайх. Здесь, конечно, красиво, но уж больно всё не по-нашему, и слишком уж жарко. Я же с севера сам, из Сидлерда вашего, как раз. Девушки здесь, конечно, красивые, но от нас шарахаются, как от демонов. А в Рогтайхе у меня девушка была. Забыла меня, поди, конечно, но там как-то проще всё. И, ваша милость, генерал Гленард, я прошу вас о моем переводе в Тайную Стражу. Я мечтаю сражаться рядом с вами и быть полезным Империи. Возьмете меня, ваша милость?

— Посмотрим, боец, — Гленард пожал плечами. — Так сразу нельзя сказать, нужно смотреть, как ты служил. Впрочем, если тебя перевели в столицу после двух лет службы, а потом уже через год сюда, значит, солдат ты неплохой. А мы как раз сейчас Стражу расширяем. Ладно. Брайн, устрой, пожалуйста, Ронарду встречу с Крейганом, когда до Рогтайха доберетесь. Пусть Крейган посмотрит, что и как.

— Хорошо, Гленард, — Брайн улыбнулся.

— Только я тебе, Ронард, не обещаю, что ты в Рогтайхе останешься служить, если к нам присоединишься. У Тайной Стражи много задач, в том числе и в самых отдаленных уголках Империи. Может быть, и сюда придется вернуться, хоть и в новом качестве, раз уж у тебя опыт здесь есть. И с личной жизнью у стражников тоже всё нелегко. Я вот сам, жену и детей почти не вижу. Потянешь?

— Буду стараться, ваша милость. Что делать — Империя превыше всего. Куда пошлете, туда и отправлюсь. Спасибо вам, ваша милость.

— Не за что пока, Ронард. Я тебя на службу еще не принимал. Убеди Крейгана, что ты достоин, там и посмотрим. А сейчас, вот тебе одежда. Давай, переодевайся.

Порт, конечно, ничуть не изменился за неделю. Всё так же кричали и пели грузчики, всё так же скрипели канаты и мачты разгружающихся и загружающихся кораблей, всё так же доносились соблазнительные запахи от очагов и далеко не такие соблазнительные от морской воды. Всё тот же шум, всё та же управляемая суета, как и во всех портах всех миров и всех времен. Не меньше было и внимания к процессии, появившейся у причала, возле которого была пришвартована стремительная в своих очертаниях «Бегущая по волнам».

— Вроде бы всё спокойно, — Гленард, спрятавшись за занавеской, осторожно выглянул из окна кареты. — Черных стражей не видно, знакомых лиц тоже. Давайте только поближе подберемся к причалу, чтобы толпа вас с Ронардом только со спины видела.

— Хорошо, — Брайн, выглянув в окно, выкрикнул необходимые приказания лейтенанту окружавших карету стражников.

Процессия медленно и с трудом, раздвигая недовольную толпу, продвинулась ближе к причалу, перекрыв собой вход на него. Гленард кивнул.

Брайн, быстро пожав руку Гленарда, открыл дверцу и вышел из кареты. За ним последовал Ронард, одетый в точности как Гленард. Гленард же сполз на пол кареты, затаившись в тени до тех пор, пока дверца кареты не закрылась.

Осторожно выглянув из-за занавески, он наблюдал, как Брайн и его спутники идут по причалу к кораблю. Гленард довольно улыбнулся. Со спины даже он сам мог принять Ронарда за самого себя. Так же, как и солдат, изображавший Витана, был со спины настолько похож на слугу Гленарда, что Гленард даже на секунду засомневался — не решил ли его спутник в последний миг отказаться от плана и покинуть Кадир. Но это был всё-таки не Витан, наметанный глаз Гленарда различил отличия в походке. Оставалось надеяться на то, что у агентов Джамала (а в их присутствии здесь Гленард даже не сомневался) глаз таким наметанным не был.

Наконец, процессия добралась до мостков и поднялась на корабль. После того, как грузчики, несшие многочисленный багаж, покинули судно, сходни тут же убрали, а портовые рабочие на причале и матросы на «Бегущей» начали совместную работу по освобождению корабля от швартов.

Гленард удовлетворенно кивнул и тихо стукнул по передней стенке кареты. Экипаж начал медленно выбираться из толпы.

Покинув порт, опустевший кортеж отправился в обратный путь в сторону дворца и посольства Империи. Но, не доезжая до городских ворот, карета остановилась, буквально на секунду, у маленького темного и узкого переулка, полностью перекрыв его своим массивным корпусом. Этого мгновения Гленарду было достаточно, чтобы выскользнуть из экипажа и бесшумно исчезнуть в тени. Через миг к нему присоединился и Витан, выскочивший из второй кареты.

Кортеж со стуком колес по камням уехал, за ним промаршировали солдаты охраны. Стало тихо. Гленард и Витан впервые остались одни посреди чужой страны.

Гленард огляделся, прислушался, потом кивнул, и они пошли вглубь переулка вдоль стены. Отсчитав третью дверь справа, Гленард постучался: два раза, а затем еще три раза. Секунд через пятнадцать дверь отворилась.

— Доброго дня, Тадеш, — поздоровался Гленард.

— Доброго, Гленард. Ваш экипаж готов. Лошади свежие и сытые. Вот, идите налево, там конюшня. Слуги вам откроют дверь. А мне нужно возвращаться обратно во дворец, чтобы не вызвать подозрения.

— Чей это дом? — поинтересовался Гленард, оглядываясь. Дом был немаленьким, и, вероятно, богатым. Хоть они и находились в задней, хозяйственной части дома, предназначенной для слуг, но и размеры дома, и его отделка, наводили на мысль о достатке хозяина.

— Друга. Точнее, подруги.

— А, понятно. А как же герцогиня Гинтаре?

— Ну, она в Зведжине, а я здесь… — Тадеш смутился. — И потом, я же изгнан. Значит, формально вроде как разведен…

— Ладно, не волнуйся, я шучу. Это твое дело, мне абсолютно всё равно, с кем ты делишь постель. За помощь твою я благодарен. Спасибо тебе большое. Надеюсь, еще увидимся.

— Удачи тебе, Гленард. Скажи, могу ли я надеяться…

— На прощение? На возвращение?

— Хотя бы на смягчение… На надежду вернуться в будущем.

— Ты нужен здесь, Тадеш. Ты нужен здесь, а в Империи ты, прости, не нужен. Может быть, когда-нибудь позже, когда забудутся старые обиды, а польза сделанного тобой во благо Империи превысит причиненный тобой Империи вред, тогда Император смягчится. Но пока об этом говорить рано. Но я всё запоминаю, и плохое, и хорошее. Твоя помощь не будет забыта, Тадеш. Можешь быть уверен.

— Спасибо, Гленард. И удачного путешествия.

— Спасибо, Тадеш. До встречи.

Гленард вышел через боковую дверь, Витан молча последовал за ним. Пройдя через коридор, они оказались в конюшне. Экипаж, маленькая двухместная открытая коробка-коляска на больших колесах, запряженная парой гнедых лошадок, стоял посреди широкого прохода. Гленард кивнул конюху, который кинулся открывать ворота.

Они забрались в коляску. Витан взялся за поводья, и экипаж выехал на широкую, шумную и пыльную улицу, так контрастирующую с тихим и пустым переулком позади дома. Гленард с интересом окинул взглядом здание, которое они покинули. Дом действительно был большим и богатым, с вычурными резными узорами вдоль карнизов и на плотно закрытых ставнях.

Солнце стояло высоко, было жарко. Гленард расстегнул ворот куртки и надвинул на глаза шляпу. Экипаж потихоньку пробирался к восточным воротам города, чтобы после них свернуть на юг, пересечь по мосту Морайне и затем отправиться на юго-восток по Хадикскому тракту. Путешествие началось.

Глава VI

Нет в тех беззаконных краях ни красоты у жён, ни доблести у мужей, ни земель плодородных. И лишь черная их зависть к нам, их щедрым и добрым соседям, гложет их днями и ночами, заставляя их точить их кривые ножи и скрипеть своими острыми зубами от злости и коварства.

«Тьма приходит с юга», анонимный трактат VI века После Падения Звезды (запрещен в Кадирской Федеративной Республике, признан историческим текстом ограниченного доступа в Империи Андерриох)

20–26 дни VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Ближе к закату тракт снова повернул на восток. Широкая и хорошо укатанная дорога, кое-где даже с мощением, позволяла разъехаться трем телегам, что было очень кстати, поскольку путешественников на пути встречалось множество в обе стороны. Легкий экипаж Гленарда и Витана без труда обгонял и тяжело нагруженные повозки, и медлительные караваны верблюдов и мулов, увозящие купленные в столице товары вглубь страны. Навстречу большие телеги везли на продажу местные разности для продажи их в Кадире — часть наверняка уедет на север в Империю. Гленард успел рассмотреть возы с металлом и сельскохозяйственными орудиями, телеги с тканями — хлопок, шелк, и немало повозок с продукцией земледелия. С интересом он смотрел и по сторонам — на неожиданно зеленые поля риса и кукурузы.

— Мне Кадир всегда представлялся такой пустыней, где среди бескрайних песков разбросаны редкие оазисы, в которых сосредоточена вся жизнь, — удивленно заметил Гленард. — Ну, в крайнем случае, пустые и жаркие степи, где только козы и могут пастись. А тут, смотри-ка, как всё растет.

— Мы едем вдоль Морайне, ваша милость, — отозвался Витан. — Здесь хватает воды, а потому растет и рис, и кукуруза и всё, что угодно, достаточно воткнуть в землю. К тому же река разливается весной и приносит плодородную почву на поля. А так, в Кадире хватает и пустынь, и степей, мне отец рассказывал. Он по молодости много путешествовал, всю страну пешком обошел. На юге как раз пустыни, в Альхудуре и в Найрине, где кроме песка, скорпионов и змей, ничего и не встретишь. Чуть южнее от нас, кстати, тоже начинается пустыня — Альбаршат. Но она не такая пустыня, как вы себе представляете, ваша милость. Больше сухая степь, покрытая кустарниками и кочками сухой травы. Там, конечно, ничего не вырастишь. Даже скот пасти непросто. Но вдоль рек и в предгорьях крестьяне чувствуют себя вполне неплохо.

— И что обычно выращивают?

— Рис, кукурузу, оливки, пшеницу, ячмень, овес, горох, нут, чечевицу. Много хлопка и шелка, но с ними непросто, с этими гусеницами, привередливые они, говорят. Немало пасек, мед в Кадире — это главная сладость. В предгорьях виноград, картофель, абрикосы, персики, яблоки, лук, чеснок, орехи. Ближе к степям еще арбузы, дыни. Но там больше уже пастбища. Много коров, хотя породы не такие, как в Империи — здесь они худые и горбатые. Козы, овцы, лошади. Здесь много пьют лошадиного молока, да и мяса едят немало.

— А свиньи?

— Здесь для них жарковато, ваша милость. Они есть, но их мало. Зато кур много.

Километр сменялся километром. Когда солнце уже почти коснулось горизонта, они остановились на ночлег в караван-сарае в маленькой деревушке, где сполна насладились пловом и зеленым чаем под печальный звон тара, на котором играл седой длиннобородый старичок в углу под навесом.

С рассветом, сопровождаемые недовольным кудахтаньем тощих сонных кур, бродящих по двору, снова отправились в путь. Слева потянулись зеленые холмы, постепенно становящиеся всё выше и выше.

— Это же горы Мархфир, так? — догадался Гленард.

— Так точно, ваша милость. Южный их отрог. А северный как раз по северной границе Галирата проходит. Ну, или граница по северному отрогу, это как посмотреть. Вообще, весь Кадир как бы разделен горами на три части: северная между северным и южным отрогами Мархфира, южная между северным и южным отрогами гор Хафар, на юге и юго-востоке, и центральная часть, между Мархфиром и Хафаром соответственно.

— Да, я помню карту у Галира Айзифа. Насмотрелся я на этот Мархфир в свое время, конечно… Ты же знаешь, наверное, я после Злой Войны на границе служил. И форт наш находился в горах Гилбеан, а после них на юг начиналась степь Мархфир, а за ней, собственно, горы Мархфир. Причем там, где я служил, две горные цепи друг к другу очень близко подходили, между ними лишь тонкая полоска степей и диких оливковых рощ оставалась. Потому и форт наш как раз там поставили. Дорога не самая популярная через нас проходила, но хватало и купцов, и разбойников, и даже мятежных альвов. Кстати, именно из-за этих мятежных альвов я в итоге и попал на север, сначала в Флернох, а потом и в Рогтайх и совсем уж на север Империи, к горам Башрайг, где мое баронство Кратхольм и находится. Кстати, забавный факт: и горы Гилбеан, и горы Мархфир, являются, по сути, западными отрогами гор Башрайг.

— Как же такое может быть, ваша милость? — удивился Витан. — Башрайг же на севере Империи, а Гилбеан параллельно им на юге.

— Вот и я удивлялся. Но, говорят, что Башрайг к северо-востоку от Империи, далеко за степями кочевников-зоргов, разделяется на две почти равные части. Одна продолжает идти с запада на восток, куда — неизвестно. А вот вторая поворачивает на юг и идет вдоль всей Империи, доходя почти до цепи Хафар на юге Кадира. И вот, и Гилбеан, и три отрога Мархфира — северный, вот этот южный, и самый южный, который до Хафара доходит — это как раз отроги Башрайга: три восточных и один южный.

— Это сложно в голове уложить, ваша милость.

— И не говори. Сам поражаюсь масштабами этих гор. Это получается, что с севера на юг они идут, минимум, на пять тысяч километров. Те степи, в которых зорг даджиды живут, Дикие земли, они как раз между рекой Морайне и горами Башрайг получаются.

— Ну, да, зоргов много было раньше по всему Галирату, говорят, но потом их на северо-восток вытеснили, в степь Мархфир и севернее, в эти Дикие земли. Но многие, я слышал, ушли на восток, за горы, через Тарик в пустыню Барйя.

— Им есть где развернуться там. Если верить нашим ученым, то общий размер Диких земель, Пустошей за ними и степи Мархфир больше чем в два раза превышает территорию всей Империи. Почти в половину Кадира. Да одна степь Мархфир, если присмотреться, размером в пол-Империи. А казалось бы — какая-то пустошь на задворках Империи, где бродят кучки бандитов. А нет, огромная территория, на самом деле. Причем местами даже плодородная.

— Уж не планируете ли вы, ваша милость, расширение границ Империи за счет Мархфира?

— Было бы неплохо, конечно, — Гленард пожал плечами. — Но, во-первых, это не мне решать, совсем не мой вопрос. А во-вторых, и лично меня, и Императора Славия вполне устраивает, что между Империей и Кадиром есть такая большая нейтральная территория, что избавляет нас от прямых пограничных конфликтов. Которые, не приведи Боги, могут и в войну перерасти. Я полагаю, что Его Высокопреосвященство мыслит так же. Однако если кто-то из двух держав начнет осваивать или пытаться захватить территории степи, то это тут же нарушит этот полезный всем баланс, и приведет к ответным действиям и столкновениям. Оно мне надо? Я, наоборот, всеми силами пытаюсь войны не допустить. А пытаться откусить кусок от Мархфира — это прямой путь к войне. Нет, уж. Спасибо, но в Империи хватает и своих земель. Если уж и расширяться, теоретически, в будущем, то уж лучше зорг даджидов с их Дикими землями уговорить в состав Империи войти.

— А это возможно? Уж больно дикие они.

— Кто знает? Может быть, когда-нибудь в далеком будущем…

Ближе к полудню начало чувствоваться горячее и сухое дыхание степи. Поля кукурузы и риса пропали, уступив злакам. Но всё чаще желтые заросли пшеницы, овса и ячменя стали сменяться огромными пастбищами, по которым неторопливо бродили коровы, козы и овцы. Переночевали в маленькой деревушке у подножия холма. И снова плов и чай, и снова пение струн тара.

Отсюда дорога опять стала загибаться к югу, и казалось, что с каждым километром становится всё жарче и жарче. Гленард, плюнув на приличия, снял с себя куртку, оставшись в рубахе.

В этот раз на ночлег остановились в караван-сарае посреди степи. К ночи прохладнее не стало, ветер сильными порывами приносил горячий воздух из пустыни Альбаршат, лежащей в паре сотен километров к югу. Маленькие саманные домики деревеньки по соседству, похожие на покосившиеся коробки, были окружены большими загонами для скота. Загоны охраняли немногочисленные, но хорошо вооруженные и суровые крестьяне.

— Разбойников здесь, что ли, много? — предположил Гленард.

— Вряд ли, ваша милость, — Витан потянулся, разминаясь после дня пути. — Я думаю, это они больше от зверей. Места здесь суровые, диких стад нет, всю землю под пастбища разобрали. Поэтому такие стада для ночных хищников чертовски привлекательны. Волки, пумы, леопарды, дикие собаки.

— Да, ты прав, об этом я и не подумал. Я всё больше привык к хищникам среди людей. Пойдем ужинать. Посмотрим, какой плов готовят здесь. Сравним со вчерашним.

Четвертый день пути принес облегчение. Степь постепенно отступила, дорогу снова окружили поля и сады. К тому же, яркую синеву неба покрыла неплотная дымка белых облаков, дающая хоть какое-то спасение от солнечного пекла.

— Мы, видимо, приближаемся, к реке Тайам, ваша милость, — предположил Витан.

— А, та самая третья великая река Кадира, — вспомнил Гленард. — А вот Галир Айзиф говорил, что она летом пересыхает.

— Может, и пересыхает, ваша милость. Но, похоже, весной дает достаточно воды для садов и полей на весь сезон.

— Ну, да, возможно.

На ночлег остановились сразу после пересечения пресловутой речки Тайам, которая, вопреки жалобам Галира Айзифа, в этом году решила не пересыхать. Тонкий и неглубокий, но всё же энергичный поток весело прыгал между камнями, неся с собой прохладу и жизнь окружающим землям.

Деревня на восточном берегу около моста через реку была побогаче. Это даже был, скорее, небольшой город с целыми тремя караван-сараями и сотней домов — маленьких, но выглядящих основательно. Был здесь даже рынок — деревня служила главным обменным центром для всей округи на много километров вокруг. Для полноценного города не хватало только стен и укреплений.

Впрочем, замок на холме над городом выглядел довольно грозно по местным меркам: высокие глиняные стены, башенки с соломенными крышами над ними. Вероятно, в случае опасности, жители деревни предпочитали укрыться в замке, чем защищаться у своих домов.

Какое-то подобие оборонительной баррикады в деревне было только рядом с постом стражников у съезда с моста. Естественно, Гленард и Витан привлекли внимание — и своей иноземной одеждой, и чертами лица. Однако Витан пообщался пару минут с солдатами, попросил у Гленарда пару серебряных монет, вернулся к стражникам, и все вопросы оказались улаженными. Расставались стражники с ними так доброжелательно, словно Витан с Гленардом были их друзьями на протяжении многих лет.

— Отсюда, ваша милость, дорога пойдет вдоль реки на юг, — Витан сделал глоток из пиалы: уже поднадоевший чай сегодня решили заменить на разбавленное водой белое вино.

— То есть, станет еще жарче? — мрачно усмехнулся Гленард, разглядывая простой, но интересный узор на ковре рядом с ним.

— Путь ведет вдоль реки, ваша милость. Это позволяет надеяться на то, что хотя бы часть его пройдет в тени. Однако мы пройдем между двумя пустынями, Альбаршат на западе и Альгарби на востоке. Они здесь очень близко друг к другу подходят, поэтому на прохладу я бы рассчитывать не стал.

— Увы.

Витан оказался прав — прохлады ждать не стоило. Наутро ветер разогнал облака и пригнал на их место жаркий воздух с востока. Редкие рощи по сторонам тракта на саму дорогу никакой тени не отбрасывали. Гленард мрачнел, потел, краснел и постоянно прикладывался к бурдюку с водой. Впрочем, во второй половине дня стало легче. То ли ветер переменился, то ли барон Кратхольм попривык к такой погоде, но через какое-то время у него даже появились силы затянуть простенькую мелодию деревенской песенки.

К вечеру ехать стало еще проще, а поля вокруг дороги еще изобильнее.

— Мы приближаемся к реке Альбаршат, — пояснил Витан. — Это вторая по полноводности река Кадира, после Морайне. Она как раз вытекает из озера Хадик, на берегу которого и находится город Хадик, куда мы направляемся, и течет на восток, к морю. Завтра с утра мы повернем на восток. А если повернуть на запад, то здесь совсем рядом город Турук, прямо на слиянии Тайама и Альбаршата. Тоже очень большой город, многие купцы на этой дороге направляются именно туда.

— Удивительно, как много ты знаешь о здешних местах.

— А я до вчерашнего вечера почти ничего о них и не знал, ваша милость, — улыбнулся Витан. — Это я вчера в караван-сарае с купцами разговорился.

— И теперь решил блеснуть знаниями, — Гленард улыбнулся в ответ.

— Конечно, ваша милость. Какой прок в знаниях, если ими не блистать?

На ночлег остановились в маленьком караван-сарае в стороне от дороги. Можно было найти и что-нибудь получше, но Гленарду хотелось тишины и покоя. Здесь же было и то, и другое. Даже обычной заунывной музыки здесь не было. Возможно, просто потому, что сарайщику было жалко пары лепешек для музыканта. А может, он тоже ценил тишину. Как бы то ни было, Гленард, развалившись на подушках в тишине прохладной ночной тени с пиалой вина в руках, чувствовал себя исключительно хорошо.

— Интересно, — шепотом заметил он вдруг, оглядев маленький зал под навесом.

— Что, ваша милость?

— Вон там, в углу, сидит пара. Только не оборачивайся, посмотри осторожно, медленно, краем глаза. Мужчина и юноша в тюрбане. Я готов поклясться, что юноша этот — переодетая девушка.

— Исключено, ваша милость. Женщина не может на мужской части караван-сарая находиться. Для женщин вон там, своя половина есть. Для девушки сидеть на мужской половине — это всё равно, что в Империи голой по городу средь бела дня пройтись. Собственно, и мужчине без специального разрешения зайти на женскую половину ничем не лучше.

— Ну, так я и говорю — переодетая. Может быть, здесь какая-то тайна?

— Не может этого быть, ваша милость.

— Ну, может, и ошибаюсь я. Просто глаз зацепился за движения, жесты. Впрочем, всё равно не проверишь. Не пойдешь же спрашивать, и в штаны не полезешь проверять. Да, и зачем, собственно? Если здесь и есть какая-то тайна, то точно не наша. У нас своих дел хватает.

— Золотые слова, ваша милость, — согласился Витан. — Ваша милость позволит мне отлучиться по нужде?

— Конечно, Витан.

Слуга встал и, поклонившись Гленарду, вышел. Гленард отломил кусок от намазанной медом лепешки, запил его вином и задумался, невольно наблюдая за привлекшей его внимание парой.

На улице раздался стук копыт и ржание коней. Гленард поначалу не обратил на это внимания — мало ли путников по тракту ездит — но затем увидел, что пара, за которой он наблюдал, едва заметно напряглась.

Раздались тяжелые шаги, и на помост под навес поднялись четверо вооруженных саблями людей в длинных халатах, из-под которых выглядывали кольчуги. Первый из них, огромный черноволосый бородач, внимательно огляделся вокруг. По Гленарду его взгляд скользнул совершенно безразлично, а вот на юноше, который старался оставаться в тени, он задержался.

Двое мужчин остались у входа, а главарь вместе с одним спутником, направился в угол, туда где сидела пара, привлекшая внимание Гленарда. Старые доски жалобно скрипели под их сапогами.

Бородач что-то резко и громко спросил, мужчина ему ответил, поднимаясь. Предводитель что-то выкрикнул, указывая рукой на юношу. Его собеседник отрицательно покачал головой. Визитер громко расхохотался, потом снова прокричал что-то и, резко протянув руку, схватил тюрбан юноши и дернул его к себе. Длинные черные волосы свободно и красиво упали на плечи девушки.

— Ну, я же говорю — баба, — пробормотал Гленард, придвигая к себе лежавший рядом меч.

Бородач что-то радостно заорал. Спутник девушки резким движением выхватил кинжал из рукава и попытался ударить им своего противника. Но главарь легко перехватил его руку, оттолкнул от себя и изо всех сил пнул его между ног. Мужчина согнулся, и тут же на его шею опустилась сабля второго бойца. Девушка закричала и попыталась протиснуться между нападавшими, чтобы сбежать. Огромный бородач схватил ее за волосы, повалил на пол и так же, за волосы, потащил к выходу.

Но тут перед ним оказался Гленард с обнаженным мечом. Бородач покачал головой и что-то спокойно сказал Гленарду.

— Отпусти девушку, — холодно проговорил Гленард в ответ.

Противник его не понял. Он что-то проорал в лицо Гленарду и попытался ударить его кулаком. Но не тут-то было. Гленард легко ушел от удара, полуприсел, развернулся вокруг и изо всех сил обрушил удар мечом плашмя на голову главаря нападавших. Тот замешкался на мгновение и отпустил волосы девушки, которая тут же откатилась в сторону.

Второй нападавший набросился на Гленарда с саблей. Тот легко отвел удар, скользнул клинком по клинку, приближаясь к противнику, и изо всех сил пнул того коленом в пах. Враг взвыл, выронив саблю, а Гленард со всей дури стукнул его кулаком в висок и тут же развернулся, саданув главаря, уже начавшего подниматься с пола, навершием рукояти меча по затылку. Бородач снова упал на пол и затих.

Двое бойцов у входа, выхватив сабли, двинулись на Гленарда. Но Гленарду оказалось достаточно всего лишь трех быстрых взмахов меча, чтобы отбить удар одного нападавшего, обезоружить второго, и тут же нанести легкую и не опасную, но заметную и очень кровавую рану прямо над воротом кольчуги первого бойца. Тот схватился за ранение, выронив саблю, и заорал от ужаса. Второй же, едва Гленард двинулся к нему, взмахнув мечом, бросился бежать, даже не подняв свою саблю.

Вошедший Витан ошеломленно разглядывал картину хаоса круглыми от изумления глазами.

— Быстро, Витан, к лошадям! — крикнул Гленард, бросаясь вперед.

Слугу не пришлось долго упрашивать. Они вдвоем выскочили на улицу. Прямо перед входом стояли четыре оседланные лошади, на которых прибыли нападавшие. Вдали раздавались истошные крики сбежавшего противника.

— Он зовет подмогу, — перевел Витан.

— Так я и думал, — Гленард вскочил на лошадь. — Витан, демоны тебя раздери, чего ты ждешь? Тебе хочется драться с остальными? Давай, на лошадь, быстро!

— Но…

— Витан!

— Да, ваша милость, — Витан с трудом забрался в седло высокого породистого жеребца.

— Ты с нами? — Гленард обратился к девушке, выскочившей из караван-сарая вместе с ними, запоздало подумав, что она же его не поймет.

— С вами, только быстрее, — сказала девушка на чистом имперском, легко запрыгивая в седло.

Они рванули галопом, едва не задавив какого-то высокого худого купца у раскрытых ворот караван-сарая. Гленард услышал крики слева, и, сильно стукнув жеребца пятками, поскакал направо. Ночь была безоблачной, но растущий месяц едва светил, и Гленарду приходилось изо всех сил всматриваться, чтобы найти дорогу. К счастью, его конь оказался умным и опытным в скачках, поэтому обошлось без происшествий.

Они скакали более получаса. Наконец, Гленард натянул поводья, останавливая подуставшего жеребца. Стало тихо.

— Вроде, оторвались, — Гленард пытался восстановить дыхание.

— Похоже на то, ваша милость, — Витан испуганно оглядывался.

— Ну, и нажил же ты себе проблем… — усмехнулась девушка.

— Ты не рада, что я тебя спас?

— Рада, — она подъехала к Гленарду вплотную. — Просто сообщаю тебе о том, что это было не слишком умно.

— Я Гленард, — он стукнул себя кулаком по груди.

— Очень приятно, — она шутливо изобразила поклон. — А я Исабель.

— Откуда ты, Исабель? Из Империи?

— Из Империи, из Хортии.

— И как ты оказалась здесь?

— По глупости, Гленард, по глупости, — усмехнулась Исабель. — Была совсем еще девчонкой, влюбилась в сына кадирского купца, ушла с ним. Пожила здесь немного, а он меня бросил, женился на другой, чтобы ракимом стать при помощи ее папаши. Ну, а я так. Туда-сюда, то да сё, всякое бывало. Вот так и оказалась здесь, с тобой.

— И чего…

— Чего эти мудаки от меня хотели? А вот здесь начинается самое интересное, Гленард, рыцарь ты мой без страха и упрека. Тот, бородатый, которого ты мечом дважды по башке приложил — это ни кто иной, как сам Джасим, муасаф Хадика.

— Ох ты ж, твою же мать… — не сдержался Витан.

— Давайте с самого начала, — Гленард покачал головой. — Муасаф — это кто такой?

— А муасаф, Гленард, — Исабель обворожительно улыбнулась, — это глава городской стражи. Самый влиятельный человек в городе. Ну, кроме салтама, конечно.

— Вот как, — Гленард помрачнел. — А что…

— Что они от меня хотели? Так, Гленард, девушке же надо как-то крутиться. Ну, вот я и крутилась. В Хортии, если знаешь, девушки горячие и суровые, ни перед чем не остановятся в достижении цели.

— Знаю, — вздохнул Гленард, вспомнив свою последнюю поездку в Хортию, — еще как знаю.

— Ну, и оказавшись в чужой стране, одна, без средств к существованию. Что мне было делать? Возвращаться обратно? Одной через всю страну? Да еще и вряд ли я кому-то там нужна после своего побега. В бордель? В гарем? Ну, вообще-то всякое бывало, если честно, но проводить всю жизнь шлюхой я не собиралась. Ну, так, потихоньку, крутилась, знакомилась с нужными людьми, делала нужные вещи. И оказалась, в итоге, во главе не самой слабой из банд Хадика.

— И вот поэтому тебя муасаф Джасим и ловил.

— Именно. Увы, я сделала несколько ошибок. Неделю назад люди Джасима накрыли моих ребят. Большая часть погибла на месте, молодцы, не сдались. Кого-то бросили в тюрьму. Несколько человек сбежали, сбежала и я. Думала, выберусь из Хадика, затаюсь на время где-нибудь в Альгарби или в Монтибе, пережду, потом вернусь, новый отряд соберу. Но, видать, предала меня какая-то крыса.

— И тут, на твое счастье, и на свою беду, рядом оказался я. И тебя освободил. А вот это уже лишнее, — спокойно заметил Гленард, почувствовав, как лезвие кинжала прикоснулось к его горлу.

— Я подумала, а вдруг мой спаситель, узнав правду, решит попытаться исправить ситуацию и сам приведет меня к муасафу Джасиму?

— Мысль, и правда, неплохая. Но у меня нет привычки обрекать на смерть тех, кого я только что спас. Пусть и по глупости, и по ошибке. Тем более, уроженку Империи. Поэтому, иди своей дорогой, Исабель, куда бы она тебя не привела. А мне нет дела до твоих дел, у меня своих хватает.

— Ну, добро, Гленард, — девушка убрала кинжал. — Тогда прощай.

— Постой, Исабель.

— Что?

— Я помог тебе, ты помоги тоже мне немножко. Я ищу тех, кто похищал людей в Империи и уводил их в Кадир. В том числе, из твоей Хортии. Много, сотни человек. Я думаю, что это были работорговцы. Может, их привозили в Хадик и продавали там на шахты или еще куда. Ты что-то слышала об этом? Встречала рабов из Империи в Хадике?

— Интересно, — она задумалась. — Нет, ничего такого не слышала. Я вообще-то с рабами никак не связана. Мне больше честная суровая работа по сердцу. Кражи, разбои, выбивание долгов. Но ни рабами, ни похищениями никогда не занималась. Поговори с Махиром, он торговец на рынке рабов, один из самых важных. Он много чем занимается, если по секрету, но с рабами у него дело чистое, рес-пек-та-бель-но-е. А вот знает он всех в Хадике. Скажи ему, что Ласточка тебе песенку напела.

— Понял, скажу. Спасибо тебе, Исабель.

— И тебе спасибо, Гленард. Если б не ты, валялась бы я сейчас с раздвинутыми ногами под всем отрядом Джасима, а потом в подземелье гнить отправилась бы. А так, есть шанс прожить еще пару деньков на свободе.

— Удачи, Исабель. Терпеть не могу преступников, если честно, но раз уж если всё так повернулось… В общем, удачи и легкой дороги.

— И тебе удачи, Гленард-случайный-спаситель. Желаю тебе найти твоих людей. Прощай.

Она развернула коня, стукнула его пятками и унеслась в темноту.

— Вот так, Витан, — Гленард развел руками. — Твой хозяин — идиот.

— Ну, что делать, ваша милость. Зато идиот с большим сердцем.

— Я не уверен, что от этого становится лучше, — Гленард усмехнулся. — Ладно, поехали.

— Мы оставили всю свою одежду, коляску и весь багаж в караван-сарае, — напомнил Витан.

— И что, предлагаешь вернуться туда и вежливо попросить муасафа Джасима нам это всё возвратить? Или предлагаешь мне в одиночку через его отряд прорубаться?

— Почему в одиночку? Я тоже меч умею держать! Ну, да, вы правы, конечно, ваша милость… Эх, придется попрощаться с нашими вещами…

— Ну, по крайней мере, наше оружие при нас. Да и все деньги наши тоже, — Гленард похлопал себя по поясу. — Жопа демона!

— Что, ваша милость?

— Эта чертова шлюха!.. Эта сволочь Исабель у меня кошелек срезала! Не зря она своим кинжальчиком тут размахивала… Вот паскуда, я ее спас, а она… Ну, ладно, сам виноват. Сам дурак. Если спасаешь воров, опасайся за свой кошелек.

— Я думал, говорят: «если ты пьешь с ворами, опасайся за свой кошелек», ваша милость.

— С ворами в любом случае стоит опасаться за свой кошелек, Витан. Вот тебе важный урок в твоей жизни.

— Благодарю, ваша милость.

— Да и мне тоже, похоже, этот урок было бы неплохо усвоить. Ладно, хватит болтать, поехали уже. В темноте добираться до Хадика долго будем. Тем более, что нужно как можно быстрее избавиться от этих коней, по ним нас сразу узнают. Ну, и одежду местную какую-нибудь найти, а то мы слишком приметные.

— Ваша милость, у меня осталась пара монет. На приличную одежку не хватит, но переодеться и поесть сможем. Вот только как обратно возвращаться будем?..

— Спасибо, Витан. Давай сначала туда доберемся, а потом уж про обратный путь думать будем.

Глава VII

На базаре у забора

Славно торговали

На секунду отвернулся

А коня украли

«Кадирские частушечки», бард Балабол из Любовица

27 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Встретиться с Махиром оказалось не так-то просто.

Едва начало светать, Гленард и Витан отпустили коней пастись на поле овса у дороги и дальше пошли пешком, то и дело озираясь. Вскоре поля и сады стали встречаться все реже, а жилые домики всё чаще и всё плотнее — они приближались к пригородам Хадика. Через некоторое время им удалось найти маленький караван-сарай, видавший лучшие времена, где флегматичный хозяин с длинной седой бородой, не задавая лишних вопросов, обменял пару монет и имперскую одежду путников на простые халаты с широкими рукавами и засаленные тюрбаны.

Подремав там же пару часов, выпив чаю и немного взбодрившись, Гленард и Витан пошли дальше. Городские ворота они прошли в толпе крестьян и мелких купцов, не привлекая внимание скучающих стражников, а затем начали потихоньку пробираться через лабиринт узких изогнутых улочек, произвольно петляющих между бурыми стенами домов, к центру города.

Там, у высоких стен дворца, над которым возвышались белые башни с блестящими позолотой на солнце куполами, раскинулась огромная рыночная площадь. Разноцветные палатки торговцев, гул многоголосых выкриков, тучи пыли, поднимаемой тысячами ног. Музыка лилась со всех сторон, мелодии конкурировали между собой и сливались в ужасающую какофонию. Запах навоза и верблюжьего меха перемешивался с соблазнительными ароматами специй, дыма и готовящихся яств. Со всех сторон прохожих зычно и назойливо зазывали торговцы, наперебой, перекрикивая друг друга, предлагая ткани, одежду, домашнюю утварь, горшки, башмаки, оружие, лошадей, коз, верблюдов, овец, специи, еду, овощи, вино, и всевозможные удовольствия и развлечения.

Поначалу этот хаос ошеломлял и пугал, однако вскоре Гленард влился в ритм этого невероятного места и начал получать истинное удовольствие, проникнувшись его духом и бурлящей вокруг энергией. Такого большого торга он никогда не видел. Рынок Рогтайха, крупнейший в Империи, был, наверное, раз в двадцать меньше этой площади. И когда прошел первый шок, базар стал казаться не просто местом торговли и обмена, а настоящим огромным бесконечным праздником, живущим по своим законам вне пространства и времени.

Гленард поначалу осторожно косился на городских стражников, важно прогуливающихся туда-сюда между рядами лавок, но то ли они еще ничего не знали о ночном происшествии, то ли не ждали, что его виновники осмелятся появиться здесь, но на Гленарда с Витаном никакого внимания не обращали.

Витан, тем временем, пытался узнать, где торгуют рабами, одновременно совершенствуя свое знание языка, тренируя тысячу и один способ вежливого, но неуклонного отказа от невероятно выгодных, по словам каждого из продавцов, торговых предложений. Дело шло медленно и непросто. В итоге, до южной части базара они с Гленардом добрались уже далеко за полдень.

Здесь было меньше шума, меньше суеты и больше респектабельности. По периметру площади стояли лавки серьезных торговцев-оптовиков. Здесь не зазывали, не хватали за рукава и не спешили. Лавки напоминали, скорее, роскошные залы, где на коврах и подушках продавцы и покупатели проводили долгие часы, распивая чай или вино и беседуя на не связанные с торговлей темы. И лишь затем, когда разговоры и напитки подходили к концу, помощники купцов, не спеша, демонстрировали покупателям образцы товаров, после чего начинался вежливый многочасовой торг о цене.

Здесь же находился помост, где продавали рабов. Как рассказал Витану кебабщик, у которого они купили пару лепешек с рубленым мясом, раньше, говорят, под торговлю рабами отводилась чуть ли не треть этой огромной площади. На десятках помостов продавали сотни рабов в день. Но сейчас товара стало меньше, и мелкие торговцы ушли из этого бизнеса. Те, кто покрупнее, демонстрировали свой товар покупателям на одном помосте, по очереди, а затем заключали сделки уже в лавках на краю площади.

Но самые крупные игроки свой товар всем подряд не показывали. Если кому-то требовалось приобрести большое количество рабов или что-то особенное, например, юную красавицу, специально обученную искусству любовных удовольствий в специальной школе, то ему следовало обращаться к посредникам, держащим на краю площади богатые лавки-салоны. Если посредник убеждался в респектабельности и платежеспособности покупателя, что случалось далеко не всегда, то покупателя приглашали в дом к работорговцу, где тот в роскошной обстановке, не торопясь, демонстрировал свой товар, содержащийся в специально оборудованных помещениях при том же доме, и заключал сделки.

Рабов в Кадире имели право держать только благородные люди, поэтому и обстановка была соответствующая. Если простой безземельный раким всё ещё мог купить раба или рабыню с помоста на площади, то в дома крупных продавцов могли попасть лишь представители титулованных ширфов, аймиров и салтамов (сами они, естественно, работорговцев посещали редко, доверяя выбор товара помощникам), известные работорговцы из других салтаматов либо крупные купцы и промышленники, которые по бумагам оформляли покупку на имя прикормленных ими безземельных ракимов.

Торговец Махир, которого они искали, был одним из самых именитых, а потому для встречи с ним нужно было преодолеть немало преград. Поначалу Гленарда и Витана в их бедной одежде охранники даже не хотели пускать на порог лавки, где скучающе пил чай агент Махира. Но имперский акцент Витана и северные черты лица Гленарда убедили стражников в том, что, возможно, дело непросто, и под простой одеждой скрываются важные люди. Как, в общем-то, дело и обстояло действительно.

Джабада, представителя ракима Махира, убедить оказалось не так просто. Он был вежлив и доброжелателен, однако настойчиво и непреклонно требовал подтверждения знатности Гленарда и объяснения цели его встречи с хозяином. В конце концов, после сорока минут объяснений и сомнений, история про ласточку и ее песенку всё-таки убедила Джабада послать мальчика-раба к ракиму Махиру с вопросом о странных визитёрах. Пока ждали ответа, успели выпить еще целый чайник, неторопливо обсуждая жизнь в Империи и ее отличия от Галирата.

Наконец, мальчик вернулся и сообщил, что господин Махир готов встретиться с посетителями. Путь до дома работорговца занял еще полчаса. Солнце уже начало клониться к закату.

Огромный особняк Махира, весь покрытый ослепительно белым мрамором, был чем-то похож на имперские дома, точнее, на роскошные виллы Зеленого города Рогтайха, самого его респектабельного района, где селились исключительно знатнейшие и богатейшие люди Империи. Обширный сад обрамлял трехэтажное здание, украшенное колоннами, фонтанами и статуями, отчего оно походило на древний альвийский храм. В высокие окна были вставлены огромные разноцветные витражные стекла. Десятки рабов постоянно мыли и полировали мрамор, на котором оседала пыль, приносимая ветром с рыночной площади. Одной стороной дом выходил на огромное озеро, снабжавшее и Хадик, и весь южный Кадир водой. У причала, отделанного таким же белым мрамором, была пришвартована не менее белая фелука, настолько изящная, что, казалось, она предназначена не для плаваний, а для полетов.

Джабад провел Гленарда и Витана, сопровождаемых удивленными взглядами рабов и охранников, внутрь дома и усадил их на подушки в тени внутреннего дворика, около фонтана, а сам тут же удалился.

— Ласточка, значит, песенку про меня напела… — Махир, как оказалось, жил в молодости в Рогтайхе, учился в университете под видом уроженца Аррикуммы и отлично говорил на имперском. — Знаем мы эту ласточку. И где же она теперь?

Раким Махир был стар, тучен, но аккуратен. Короткая седая борода, морщинистое лицо, крючковатый нос, халат из бордового шелка, огромная чалма, под которой, вероятно, скрывалась обширная лысина, большие седые брови и черные, крупные, цепкие глаза.

— Улетела, — Гленард развел руками. — Может, на север. Может, на запад. Может, на восток. Кто ж этих ласточек знает?

— Верно, — Махир усмехнулся. — Ласточки летают хорошо, особенно когда коршуны рядом. То-то я смотрю, стража сегодня взволнована. Мои люди мне сообщили, что муасаф Джасим сегодня в мрачном настроении и с перевязанной головой. Но не сказали, почему. Теперь я понимаю. Не так-то просто победить Джасима в бою, да еще и сбежать при этом. Вас следует уважать и бояться, Гленард.

— Достаточно просто уважать, мухтарам Махир.

— Ну, хорошо, — торговец рассмеялся, чуть не расплескав чай из чашки в своей руке. — Чем же я могу помочь вам, уважаемый барон Гленард? Ведь не просто же так вы проделали весь этот путь: сначала из Рогтайха до Кадира, потом из Кадира до Хадика, потом до меня.

— Я хотел задать вам вопрос, мухтарам Махир.

— Задавайте, барон, задавайте.

— Насколько мне известно, вы один из самых уважаемых купцов этого города, особенно в том, что касается торговли рабами. Я не сомневаюсь, что человек вашего уровня знает всё о жизни этого города.

— Вы преувеличиваете мою осведомленность, Гленард. Но продолжайте, прошу вас.

— Не слышали ли вы в течение последнего года что-нибудь о рабах с севера, из Империи?

— Это очень общий вопрос, барон. Прошу вас, поясните.

— Некоторое время назад в Империи стали пропадать люди. По моему мнению, их похищали и отправляли в Кадир. Возможно, для того, чтобы сделать из них рабов. Возможно, чтобы использовать их на шахтах.

— А если шахты, то Хадик, — продолжил за него работорговец. — А если эти рабы попадали в окрестности Хадика, то я должен был бы о них узнать.

— Речь идет о сотнях людей, раким Махир. Вряд ли такие огромные, хм, поставки такого, хм, необычного товара могли бы пройти мимо вашего внимания.

— И тем не менее, барон Гленард, они прошли, — Махир развел руками. — Но должен сказать, что я не занимаюсь шахтами. У меня более деликатный и более образованный товар. Обученные домашние рабы, хорошая прислуга, рабыни и рабы для любви, самого высшего уровня, музыканты, танцовщицы, учителя, мастера-ремесленники высокого уровня, многие из них творят настоящее искусство! Раньше, давно, бывало, и с шахтами работал, но сейчас понял, что лучше продавать меньше, но дороже. Дело это небыстрое: нужно выбрать и купить способных детей у племенных заводчиков, воспитать, обучить, натренировать с лучшими учителями. На это годы уходят. Но зато у меня в клиентах все салтамы Галирата и даже Его Высокопреосвященство. Как видите, барон, я не бедствую. Что же касается вашего вопроса… Сам я ничего не знаю о тех рабах, про которых вы спрашиваете. Но я знаю, у кого спросить, и я спрошу. Но для этого нужно время.

— Я понимаю, мухтарам. И я благодарю вас за желание помочь.

— Приходите ко мне завтра в полдень, барон. Я приглашу тех, кто может знать ответы на ваши вопросы.

— Спасибо, мухтарам Махир, — Гленард поднялся и поклонился. — Тогда желаю вам приятного вечера.

— Подождите, Гленард.

— Да, мухтарам?

— Как я понимаю, происшествие с Джасимом оставило вас в затруднительном положении? Я не думаю, что вы путешествовали в этой старой одежде. Или это просто маскировка?

— И то, и другое. В таком виде мы привлекаем меньше внимания. Мы действительно потеряли все наши вещи и лошадей, но это не проблема.

— Ну, как же не проблема? — Махир позвонил в золотой колокольчик, из-за колонны тут же молча появился смуглый юноша в длинной белой накидке. — Выдай нашим гостям денег достаточно для покупки хорошей одежды и ночевки в отличном месте. Ну, и на развлечения.

— Не стоит… — попытался возразить Гленард.

— Конечно же, стоит, — покачал головой торговец. — Не отказывайтесь, Гленард.

— Мне нечем отблагодарить вас, мухтарам Махир, кроме своего слова, но я постараюсь прислать ваши деньги назад с процентами, как только доберусь до Рогтайха. Только скажите, кому их передать.

— Ну, что вы, мухтарам Гленард. Это же подарок. Какие возвраты? Какие проценты? Вы проделали такой путь, а я не могу ответить на ваш вопрос. Но возвращайтесь завтра в полдень, я постараюсь помочь.

— Благодарю вас, раким Махир, — Гленард стукнул себя кулаком по груди.

— Доброй ночи, барон Гленард, — Махир повторил жест Гленарда на прощание.

— Что-то он всё-таки знает… — задумчиво протянул Гленард, когда они свернули за угол.

— Почему вы так думаете, ваша милость?

— Его совершенно не удивил сам факт появления в Галирате большого количества похищенных из Империи людей. Однако из того, что я слышал раньше, это выходящее из ряда вон событие. Он должен был изумиться, расспрашивать об обстоятельствах. А Махир даже не удивился. Как-будто для него это совершенно обычное событие.

— Может быть, он просто хорошо скрывает свои эмоции?

— Непохоже… Думаю, он просто был готов к вопросу.

— Но тогда почему он ничего нам не рассказал, ваша милость?

— Может быть, он сам во всем этом замешан, а мы так удачно по случаю пришли именно к тому, кто организовывал похищения? Денег и опыта у него хватает. С Империей он знаком прекрасно, к тому же ведет торговлю с нами, у него в других комнатах обстановка вполне имперская, не кадирская, я заметил.

— Тогда зачем, ваша милость, он предложил прийти к нему завтра? Он мог бы просто отказаться нам помогать.

— Возможно, не придумал сразу, как отказать, не вызвав подозрения. Но скорее всего, хочет направить нас по ложному следу. Ладно, что говорить попусту… Завтра сами всё узнаем. Пойдем искать, где перекусить и поспать. Устал ужасно, всё же всю ночь не спал, только утром подремал.

— Сию минуту, ваша милость. Сейчас что-нибудь найдем.

28 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

На этот раз Махир принял их в просторной гостиной, выходящей на фасад здания. Если бы не одежда хозяина дома, можно было подумать, что они находятся в столице Империи. Пол был устлан не привычными для Кадира коврами, а вполне себе имперским паркетом из красного дерева. Имперская мебель, имперская отделка стен зеленым сукном, даже картины на стенах изображали привычные Гленарду северные пейзажи. Особенно ему приглянулась одна работа, на которой медвежата играли на сломанном стволе дерева посреди соснового леса под бдительным присмотром своей матери, очень напоминала она места, где прошло его детство. Стоило всё это вместе, с учетом доставки через пол-мира, несомненно, целое состояние. Дополняли интерьер высокие, во всю стену, окна, из разноцветного витражного стекла, отбрасывающие многокрасочные переливающиеся блики и на обстановку комнаты, и на лицо ракима Махира.

— Очень красиво и со вкусом сделано, мухтарам, — с искренним уважением заметил Гленард.

— Спасибо, мухтарам Гленард, рад видеть, что вам нравится.

— Неожиданная обстановка для Кадира.

— Она напоминает мне о моей юности, барон, проведенной в Имперском университете. Эта комната почти точно копирует гостиную одной молодой баронессы в Рогтайхе, с которой мы провели немало приятных часов вместе, пока ее муж налаживал дела в своем баронстве где-то в Плодэне. Сейчас-то она, конечно, уже не такая молодая, если жива вообще — давно о ней ничего не слышал. Да и я уже не юн, увы и еще раз увы. Не уверен, что она помнит меня, а вот я храню в сердце память о ней и о своей молодости настолько ярко, что решил воскресить воспоминания этой мебелью и этими картинами. У нее, кстати, были, в основном, копии, а я сумел достать и выкупить оригиналы. Если уж заниматься чем-то, то идти до конца, правда, Гленард?

— Несомненно. Именно это я обычно и делаю, мухтарам Махир. И раз уж мы заговорили о делах, я позволю себе поинтересоваться: удалось ли вам, уважаемый раким Махир, узнать что-либо о той проблеме, которая меня интересует, и которую мы обсуждали вчера?

— Даже лучше, мухтарам Гленард, — широко и по-доброму улыбнулся работорговец. — Много лучше. Я пригласил в гости человека, которому не терпится познакомиться с вами, барон, и обсудить, в том числе, как раз тот самый вопрос. Уверен, вам будет, что сказать друг другу.

— Кто же он?

Вместо ответа, Махир дважды хлопнул в ладоши. Высокая дверь отворилась, и перед Гленардом появился знакомый ему высокий бородач — муасаф Джасим в сопровождении двух суровых стражников. Джасим выглядел неважно: бледное лицо, перевязанная голова, впалые глаза с кругами под ними, мрачная гримаса. Похоже, Гленард тогда ночью приложил его сильнее, чем хотел. Дверь за спинами Гленарда и Витана тоже распахнулась, и Гленард, обернувшись, увидел еще троих стражников с обнаженными саблями.

— Простите, мухтарам Гленард, — Махир развел руками, улыбка не сходила с его лица. — Я уважаю вас и желаю вам всего наилучшего, однако специфика моих дел требует поддерживать хорошие отношения с властью.

— Елаа ракбатайк, айуха алвгд! — рявкнул Джасим.

— Он просит вас встать на колени, барон, — перевел Махир. — От всей души советую подчиниться. Возможно, тогда вам еще удастся уладить возникшее между вами и муасафом недоразумение.

— Витан, за мной! — крикнул Гленард и прыгнул влево.

Набрав скорость, он вломился левым плечом в стекло витража, прикрывая поднятой рукой лицо. Окно жалобно взвизгнуло и с грохотом разлетелось на сотни мелких разноцветных кусочков. Махир в ужасе вскрикнул, вскочил с дивана и схватился за голову. Гленард вылетел в окно и вслед за стеклышками грохнулся на мягкую землю клумбы. Повезло — почти не поцарапался, лишь один неглубокий порез на кисти.

Рядом плюхнулся Витан. Вскочив, они вдвоем стремглав бросились к воротам поместья. Муасаф Джасим что-то злобно орал им вслед, стоя в окне и размахивая саблей. Позади него тонким голосом верещал Махир.

У ворот навстречу им бросились двое стражников с саблями наголо. Гленард выхватил меч. Краем глаза заметил, что Витан тоже обнажил свое оружие.

— Не убивать и не калечить! — скомандовал Гленард, врубая свой клинок в металл сабли противника.

— Вам легко говорить, ваша милость, — возмущенно пробурчал Витан, уворачиваясь от ударов, наносимых противником.

Удар, скрежет металла, клинок Гленарда давит на саблю сверху вниз. Шаг влево, полуразворот, стражник невольно делает шаг вперед по инерции. Гленард пропускает его мимо себя, подталкивая левой рукой в спину, и тут же обрушивает на затылок противника удар шишкой рукояти. Стражник упал, схватившись за голову.

Гленард развернулся, чтобы помочь Витану, но тот уже справился сам: обезоруженный противник оседает на землю, прижимая руки к сломанному носу.

— Простите, ваша милость, постарался не калечить, как мог…

— Бежим, Витан, бежим!

Они выскочили из ворот и припустили по улице. Тут же за ними бросился целый десяток стражников, скучавших до того в тени соседнего дома. Гленард мчался вперед, не разбирая дороги, петляя между домами по узеньким кривым переулочкам безо всякой системы. Но очень скоро Витан вырвался вперед, к удивлению Гленарда. Пусть его слуга и был моложе, но Гленард раньше не замечал за ним такой прыти и сноровки. Надо же, какие таланты открываются. Он решил обдумать это как-нибудь в другой раз, сейчас им было чем заняться, а потому он просто пристроился за спиной Витана и предоставил ему выбирать дорогу, стараясь не отстать.

Витан мчался вперед, постоянно меняя направление, петляя между домами и кварталами. Со временем Гленард понял, что они направляются в сторону рыночной площади. В принципе, разумно — среди толпы проще затеряться. С другой стороны, на рынке полно стражников. Это вдобавок к тем преследователям, которые хоть и подотстали, но упорно держались позади них.

В нескольких кварталах от площади Витан изменил маршрут. Возможно, его одолели те же сомнения, что и Гленарда, а может, он услышал впереди шум второго отряда. Витан свернул влево, вправо, влево, снова влево, вправо, и буквально прыгнул влево в тень узенького, почти незаметного проулочка — настолько маленького, что Гленард чуть не проскочил мимо.

У них было несколько секунд, чтобы спрятаться от преследователей. Но прятаться было негде. Проулок оказался длиной всего в несколько метров. Это даже был не проход, а просто углубление, заставленное старыми ящиками, наполненными, судя по запаху, гниющими остатками еды.

Преследователи почти догнали. Еще секунда, и… Но тут Витан потянул Гленарда за рукав за собой, и Гленард заметил то же, что и его слуга — в углу стены была дверь, и она была приоткрыта. Гленард ринулся внутрь вслед за Витаном, но тут же споткнулся о порог и полетел куда-то вниз, больно ударяясь о ступени каменной лестницы. Падение завершилось вполне ожидаемым гулким ударом головой о какую-то деревянную стену, и Гленард потерял сознание.

Когда он очнулся, маленький пляшущий огонек свечи освещал кусочек пространства вокруг него: каменную лестницу, ведущую в подвал, на полу которого Гленард лежал, и огромную деревянную бочку, в которую Гленард врезался, когда падал. И высокую фигуру, которая в одной руке держала свечу, а в другой большой нож. Фигура наклонилась над Гленардом, занеся нож для удара, и свеча на мгновение осветила ее лицо.

— Мастер Манграйт! — изумленно воскликнул Гленард.

— Гленард! — не меньше него удивился Манграйт.

— Здесь же всякие ходят, Гленард, — пояснял Манграйт, вытирая кровь со лба Гленарда. — Рынок рядом, всяких воров там крутится немало. А тут дверь забыл закрыть, вдруг слышу грохот, но я и схватил первый попавшийся нож, бросился сюда защищать свои запасы. А тут смотрю, вы… У вас тут, кстати, ничего серьезного, просто кожа рассечена чуть-чуть. Ну, шишка будет, наверное, голова поболит.

— Я, честно говоря, подумал, что или брежу, или вы, Манграйт, решили вернуться из небытия, чтобы мне за старые обиды отомстить.

— Ну, какие же могут быть обиды, Гленард! Наоборот, вы мне так сильно помогли! Ну, кем я был в Империи? Мелкий повар в маленьком баронстве далеко на восточной границе. Ну, что мне светило? Я даже в это чертово дело с альвами ввязался лишь бы выбраться оттуда, хоть какой-то шанс получить. А потом, когда меня из Империи изгнали, поскитался, конечно, поначалу, непросто было. Добрался до Кадира, и оказалось, что хороших поваров здесь очень ценят, и нет всех тех цеховых и гильдейских ограничений, как в Империи. Прибился к ширфу одному, барону то бишь. А он меня салтаму Хадика порекомендовал, который, оказывается, очень любит имперскую кухню. Кто-то из его знакомых его приучил. Салтам хотел даже меня при дворе оставить, но я его упросил позволить мне свою ресторацию открыть неподалеку от дворца, с условием, что два раза в месяц я буду приходить и лично салтаму готовить. Так и случилось. Мы, кстати, в подвале этой самой ресторации и находимся. Я не хвастливый, но место это теперь популярное. Ближе к вечеру от гостей отбоя нет. Даже приходится многим отказывать. Домик построил, детям хороших учителей нашел, отправлю в столицу учиться потом. Разбогател, даже… В общем, нет у меня на вас никаких обид, Гленард. Напротив, помогли вы мне. А какие здесь специи! Сколько возможностей для творчества!

— Ты, Витан, не знаешь, а мы с мастером Манграйтом старые знакомые. Первое мое дело в Тайной Страже, шесть лет назад. Баронство Флернох. Там я и с женой, с Лотлайрэ, познакомился. Странное было дело: множество жестоких убийств, грабежи. Подозревали зоргов, но, оказалось, что это агенты мятежных альвов воду мутили. А мастер Манграйт им помогал. Ты с госпожой Миэльори еще не познакомился?

— Нет, ваша милость. Не довелось еще.

— Ну, ничего, познакомишься, если отсюда живыми выберемся. Она тоже в этом деле участвовала. С нее всё и началось тогда.

— Миэльори жива? — удивился Манграйт. — Ее не казнили?

— Не казнили, — покачал головой Гленард, поморщившись, движение отдалось болью. — Сурово наказали, но теперь она прощена, и даже принята в Тайную Стражу. Где, кстати, прекрасно себя проявила и даже спасла мне жизнь.

— А остальные?

— Остальных казнили. Выжила только она и вы.

— Я тогда сначала очень злился, когда меня изгнали, — Манграйт сел на пол рядом с Гленардом, опершись спиной на бочку. — Ненавидел вас, проклинал. Чем сложнее было, тем больше ругался. И что обманули меня на допросе, и что пытать хотели, и что семье моей угрожали… А потом я понял, что после того, что я сделал, меня точно казнить должны были, а тогда и моей семье не поздоровилось бы. Ну, как люди смотрят на детей изменника? А вы же меня, Гленард, тогда спасли, рискуя своей карьерой. Помогли предателю. А потом, оказалось, что вы вообще мне новую жизнь подарили… В общем, я у вас в долгу, Гленард. В большом долгу, и я хочу его оплатить. Чем я могу вам помочь? Что я могу для вас сделать? И как вы вообще здесь оказались?

— Я не знаю, следите ли вы за изменениями в Империи, Манграйт…

— Вы о том, что наш капитан Славий стал Императором Славием? Знаю, знаю, конечно. Я сначала не поверил, что это тот самый Славий, но ведь другого герцога Славия ан Квитин же не было, так? И потом один из имперских купцов, они сюда добираются иногда, а я у них снедь покупаю, показал мне портрет. И когда я услышал, что Тайную Стражу возглавил молодой барон Гленард ан Кратхольм, я подумал, что, кажется, я знаю этого Гленарда еще с тех пор, когда он еще не был бароном, а был большим другом капитана Славия. Я оказался прав, Гленард?

— Верно, Манграйт. Только я во главе Тайной Стражи встал не из-за того, что я друг Императора. Мне пришлось через многое пройти.

— Нисколько не сомневаюсь, Гленард. Я сразу понял, что вы далеко пойдете. В самом наилучшем смысле.

— И я не скажу, мастер Манграйт, что я очень был рад этому назначению. Мне вполне нравилась роль правителя маленького, но богатого северного баронства.

— Ох, да, простите мне, Гленард, мою невежливость. Должен ли я называть вас «ваша милость»?

— Вы не должны, Манграйт. Напротив, мы с вами так давно знакомы, что титулование было бы просто глупым. И сейчас нам нужна ваша милость, а не наша.

— Чем же я могу помочь? И как же всё-таки всемогущий глава Тайной Стражи Империи оказался в подвале ресторации в Хадике?

— Как всегда, Манграйт. Извилистый и тернистый путь расследования. Я расскажу, вдруг вы что-то слышали. Если коротко, в Империи стали пропадать люди в большом количестве. Их поиски привели меня в Кадир, где мне посоветовали искать ответ среди рабовладельцев Хадика. Дескать, если и появлялись в Галирате рабы с севера, то мимо Хадика они пройти не могли. Официально мне это дело расследовать не позволили, поэтому я отправился сюда тайно. К сожалению, по пути мы ввязались в небольшую передрягу, в результате которой муасаф Джасим получил по башке, а я получил статус его личного врага.

— Ох-ты!

— В Хадике я связался с Махиром, вы наверняка знаете этого работорговца. Он обещал помочь, а сам выдал нас Джасиму. Собственно, от людей Джасима мы и сбегали, когда Витану пришла в голову идея спрятаться в вашем подвале.

— Ах вот почему на улицах такой шум! Весь город взбудоражен, стража прочесывает улицы, ищет кого-то. Говорят, будут обыскивать каждый дом. А оказывается, это вас ищут!

— Оказывается, нас, — Гленард развел руками. — Можно было бы, наверное, и сдаться Джасиму, попросить прощения, сослаться на мой официальный статус, попросить его отправить меня в столицу в теплые объятия принца Джамала. Но, во-первых, это точно похерит всё расследование, не говоря уже о дипломатическом скандале. А во-вторых, что-то я боюсь, что Джасима я задел излишне сильно, наступил на его самолюбие. Так что он может сначала мне башку отрубить, а потом уже начать слушать, что я говорю про дипломатов, Джамала и покровительство Галира Айзифа вместе с Императором Славием.

— Тогда вас надо спрятать, — Манграйт задумался. — Вам нужно тихое место, где вас не найдут, чтобы пересидеть пару дней. Потом всё уляжется, и вы сможете незаметно ускользнуть. У Джасима и без вас забот хватает, а стражникам тоже нужно отдыхать. А я, тем временем, тихонько порасспрашиваю работорговцев и их помощников о вашем деле. Я всех здесь знаю. Может, кто-то что и видел или слышал.

— Спасибо вам, мастер Манграйт! Это как раз то, о чем я хотел вас попросить.

— Ну, что вы, Гленард. Это лишь малая часть того, чем я могу вам отплатить. Но давайте, для начала, вас спрячем. Где бы это сделать?

— А почему не прямо здесь?

— Не нужно недооценивать муасафа Джасима, Гленард, как и его людей. Он, конечно, груб, но не глуп. Стражники потеряли вас здесь, а значит, они начнут поиски с того, что плотно оцепят все ближайшие кварталы и тщательно обыщут все дома от чердаков до подвалов. Вас здесь найдут, Гленард. Вы бы и сами так сделали, правда?

— Несомненно.

— Джасим уже не первый раз так беглецов ищет. Обычно это какие-то воры с рынка или бандиты, укрывающиеся в городе. У меня есть пара мест, где я мог бы вас спрятать, но я не могу дать гарантии, что люди муасафа вас там не найдут. А это было бы печально для всех, включая меня самого. Салтам меня, конечно, привечает, но обвинение в укрывательстве преступников и ссора с муасафом не добавят мне популярности. Есть одна идея, Гленард, но она очень необычная и на первый взгляд безумная.

— Какая же?

— Где люди Джасима точно не будут вас искать, Гленард?

— Ну, например, в доме самого Джасима.

— Хорошая идея, но я не смогу вам помочь туда попасть. Зато знаю, как пробраться в другое безопасное место.

— Какое же?

— Дворец салтама.

— Дворец? Звучит действительно безумно. Его же охраняют.

— Конечно, охраняют. Но есть несколько мест, которые охраняют недостаточно усердно.

— Интересно… Рассказывайте, мастер Манграйт.

— Хадик — город старый. И с самого его основания здесь развивалось виноделие и пивоварение. Естественно, это требовало подвалов и подземных хранилищ, и их строилось множество. Не знаю, специально ли или случайно, но под городом, в итоге, образовалась целая сеть подземных проходов и каверн. Я узнал об этом случайно, осматривая дом, приобретенный под ресторацию, и наткнувшись на подземный ход, здесь, в подвале. Мне стало интересно, я стал изучать редкие сохранившиеся сведения, стал ходить по подземельям, составлять карты. Потом познакомился с несколькими людьми с теми же интересами. Это маленькая группа, которая называет себя Хранителями Темного Хадика. Имя пафосное, конечно, но подходящее. Так вот, я могу вас провести в один дом, который примыкает к задней части дворца. Там всякие разные хозяйственные постройки, которые обычно не охраняются. С крыши этого дома вы можете перебраться на соседнее дерево, а оттуда на крышу одного из дворцовых зданий. И вас никто не увидит. Далее, по крышам вы пройдете до здания кухни и там спуститесь вниз, я нарисую вам план. А там я вас встречу и спрячу в одной из кладовых — я знаю парочку, куда никто не заглядывает. Ну, как вам план?

— Авантюра… — Гленард покачал головой, удовлетворенно отметив, что боль отступила. — А значит, стоит попробовать.

— Тогда пойдемте. Я нарисую вам план и всё объясню.

— Вы уверены, ваша милость? — Витану не хотелось лезть на дерево.

— Ветка выглядит крепкой, — Гленард еще раз пригляделся. — Должно получиться, только по одному.

— Как скажете, ваша милость.

Гленард перешагнул с края крыши на ветку дерева, сделал несколько шагов вперед, прижался к стволу, осмотрелся. В узком проходе между домом и дворцовым зданием было тихо и пустынно. Примерившись, обогнул ствол, сделал несколько быстрых шагов по толстой ветви, нависающей над крышей дворца, прыгнул и легко приземлился на крышу. Ветка покачалась и замерла. Вокруг по-прежнему было тихо.

— Давай, Витан! — позвал Гленард.

Витан с испуганным лицом перебрался к стволу, замер, а потом, решившись, пробежал по ветке, согнувшейся под его весом, и спрыгнул на крышу. Ветка распрямилась и закачалась, шумя листвой. Они прижались к черепице, не шевелясь.

— Вроде, тихо, — Гленард поднял голову. — Пошли.

Они, стараясь ступать как можно тише по краю крыши, пошли вперед, вспоминая план, нарисованный Манграйтом. Дошли до угла. Гленард огляделся — за дворцом никого не было. Он кивнул и продолжил путь.

Внизу раздались голоса, и Гленард, похолодев, увидел патруль стражников. Они шли метрах в пяти от стены и, если бы подняли голову, легко могли бы заметить беглецов. Витан замер рядом с Гленардом. Тот знаками показал слуге, что нужно отступить от края крыши к середине. Тогда стена скрыла бы их от взгляда стражников.

Осторожно, медленно наступая на черепицу, почти прижавшись друг к другу, они отходили от края. Шаг, другой, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой… На восьмом шаге под ногами заскрипело, потом захрустело, черепица прогнулась. Гленард замер. И тут стропила с громким треском лопнули, черепица ушла из под ног, и он полетел вниз спиной вперед.

«Всё», — только и успел подумать он и ударился о поверхность. Та была мягкой и мокрой. Вода накрыла Гленарда, смягчив падение. Он ударился спиной и затылком обо что-то твердое, чуть не захлебнулся, попытался подняться. Ноги скользили и разъезжались, в голове шумело, он, наконец, смог встать на колени, голова оказалась над водой. Закашлялся, выплевывая воду, и только потом протер и открыл глаза.

Перед ним качались две голые женские груди.

Хорошие такие груди, в меру полные, отличной формы, с маленькими аккуратными розовыми сосками и капельками воды на коже. Повернувшись направо, Гленард увидел еще двух обладательниц прекрасных обнаженных прелестей, чуть меньшего размера.

«Если это и есть моя загробная жизнь, то она не так уж и плоха», — подумал Гленард и поднял глаза на испуганное и ошарашенное личико обладательницы соблазнительных форм. Та встретилась с его взглядом, и, оправившись от шока, пронзительно завизжала, отпрыгнула, поскользнулась, пытаясь выбраться из бассейна.

Две другие девушки последовали ее примеру. Оглядевшись, наконец, Гленард понял, что они с Витаном рухнули аккурат в центр большого богато украшенного мраморного бассейна, в котором и вокруг которого отдыхали обнаженные и едва одетые красавицы. Видимо, стропила крыши подгнили от водных испарений и проломились под весом Гленарда и Витана.

Всё пришло в состояние хаоса. Девушки с визгом и криками разбегались в разные стороны, наскоро пытаясь прикрыть наготу, сталкиваясь друг с другом, кидаясь в Гленарда и Витана всем, что попадалось под руку. А попадались, в основном, фрукты разной степени тяжести. Впрочем, пара кувшинов в бассейн тоже прилетела.

— О нет! — простонал Витан.

— Что?

— Мы пропали, ваша милость! Это же гарем салтама… Нам конец.

И точно. Со всех сторон, расталкивая голых красавиц, паниковавших и кричащих от этого еще больше, к бассейну устремились десятки суровые стражников с огромными секирами. Старательно не смотря на наложниц салтама, они окружили бассейн.

— Не сопротивляйся, нам с ними не справиться, — предупредил Гленард.

Крепкий седоватый стражник, видимо — командир, не спеша, спустился в бассейн, не обращая внимания на намокшую одежду, медленно, с суровым лицом, подошел к Гленарду, коротко взмахнул рукой и вмазал Гленарду сильнейший удар в скулу. Гленард снова рухнул в воду.

Глава VIII

Ничто так не манит, как запретное. Ни один мужчина, кроме салтама, не может увидеть его прекрасных жен и наложниц, а они, несчастные красавицы, скучают неделями без мужского общества, ибо муж их не способен удовлетворить каждую, а те, кто их окружает, и не мужчины вообще. Я здесь не буду называть ни имен, ни городов, однако автор сих строк знает не понаслышке о том, что если в столь запретный сад найти тайный ход, урожай с этих прелестных деревьев можно собрать воистину невероятный в своем богатстве.

Варден из Байлура, «Кадирский жар: мои невероятные приключения в краю горячих песков, огненного солнца и знойных женщин»

29 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Жаркое полуденное солнце стояло высоко в жизнеутверждающем безоблачном глубоком синем небе, согревая своими теплыми ласковыми лучами жителей Хадика, собравшихся у большого деревянного помоста посреди рыночной площади. Толпа шумела и веселилась, обсуждая предстоящее зрелище. Рядом с помостом возвышалась трибуна, на которой, здороваясь друг с другом и неспешно обсуждая дела, важно рассаживались хорошо одетые мужчины — аристократия салтамата. Большое кресло в первом ряду, предназначенное для самого салтама Вахида арр Хадик, пока оставалось пустым. Легкий ветерок игриво качал над помостом петли двух пока еще пустых виселиц.

Поднявшись из подземелья, Гленард на мгновение замер, ослепленный ярким солнечным светом, за что немедленно получил чувствительный тычок в спину. Он стиснул зубы от боли, едва сдержав стон — удар пришелся аккурат в синяк. Впрочем, об особой точности конвоиров это не свидетельствовало — всё тело Гленарда в данный момент представляло собой практически один большой синяк. Витану досталось не меньше.

Допрашивали их всю ночь. Ну, как допрашивали. Суровые стражники, сменяющие друг друга, чтобы не давать отдыха заключенным, вопросов не задавали. Они просто били, снова и снова. Аккуратно, не сильно, но точно, со знанием дела. Так, чтобы не повредить серьезно важных органов и не дать преступнику счастливую возможность умереть еще до эшафота. Посему, хоть разум Гленарда и был замутнен усталостью и болью, передвигаться он мог на своих собственных ногах, пусть и едва их переставляя.

Раздвигая толпу древками копий и криками, стражники вывели преступников из ворот дворца и погнали их к помосту. Гленард, увидев, куда их ведут, лишь покачал головой. Витан же побледнел, но не проронил ни слова.

В центре помоста они остались одни, стражники отступили к краям платформы, держа сабли наголо и всем своим видом демонстрируя тщетность даже идеи о попытке побега. На помост поднялся коренастый крепкий мужчина в красных одеждах. Закрытое бордовой маской лицо и огромный остро наточенный топор в руках очевидно демонстрировали его принадлежность к профессии палачей.

— Так нас вешать будут или рубить? — шепотом удивился Витан.

— Одно другому не мешает, — Гленард усмехнулся. — Поверь моему опыту.

— Не могу сказать, что меня это радует, ваша милость.

— Полностью с тобой согласен.

Торжественно взвыли трубы. В сопровождении толпы стражников и визирей из ворот замка появился салтам. Толпа вокруг приветственно взвыла. Правитель Хадика неспешно поднялся на зрительскую трибуну и занял свое место с важным видом. Гленард рассмотрел за спиной салтама Вахида добрую улыбку работорговца Махира, а рядом с ним торжествующе усмехающегося бородатого муасафа Джасима. Все остальные важные зрители были Гленарду не знакомы. Он поискал взглядом Манграйта, но того не было ни на трибуне, ни в толпе.

На помост поднялся высокий полный седобородый мужчина в белых одеждах, отделанных золотым шитьем, и в высокой чалме, украшенной громадным сапфиром. Он поклонился салтаму, а затем развернул свиток, который он держал в руках, поднял его перед собой и начал зачитывать громким торжественным голосом.

— Кажется, это визирь справедливости, — шепотом пояснил Витан. — Он зачитывает приговор, ваша милость.

— Переводи, Витан.

— Хорошо, ваша милость. Нас обвиняют в нападении на стражу и лично на муасафа Джасима с целью их убийства, воспрепятствования правосудию и помощи опасной преступнице, которой в результате этих действий удалось бежать.

— Ну, это справедливо, — согласился Гленард.

— Еще нас обвиняют в бунте против власти салтама, поскольку мы противились его воле, когда помешали муасафу задержать бандитку, а также когда сами сбежали от ареста, причем, дважды. А поскольку власть салтама происходит от власти Галира Айзифа, то нас обвиняют в заговоре против Галира Айзифа и его власти.

— А вот это, пожалуй, уже слишком.

— Еще нас обвиняют в том, что мы тайно проникли во дворец его светлости салтама…

— Было такое.

— …с целью похищения его имущества и убийства самого салтама Вахида.

— Ну, это уже совсем преувеличение.

— Нас обвиняют в причинении серьезного ущерба имуществу салтама путем разрушения крыши дворца и нанесения повреждений помещениям гарема салтама.

— Справедливо, — вздохнул Гленард.

— И, в конце концов, нас обвиняют в групповом изнасиловании наложниц салтама путем неоднократного возложения на них наших наглых грязных взглядов.

— Ух-ты, куда их занесло. Мы, похоже, Витан, поставили с тобой рекорд всех времен по количеству изнасилований за минуту.

— Это не так уж и смешно, ваша милость. Сейчас он должен перейти к объявлению наказания. С такими-то обвинениями…

— Это да. Переводи, переводи.

— Он говорит, что вина наша в означенных преступлениях доказана, и оснований сомневаться в ней не найдено. Посему, нам назначено наказание в виде смертной казни путем… Ох…

— Что?

— Ваша милость, путем отрубания мужских органов, вырывания языка, отрезания ушей, выдавливания глаз, медленного четвертования и последующего отрубания головы. А тела наши должны быть скормлены собакам, чтобы и следа от нас не осталось.

— Впечатляет, — Гленард, несмотря на бодрый вид, немного побледнел. — Не так, честно говоря, я себе свою смерть представлял… Ну, зато эффектно.

— Ваша милость, время ли для шуток?

— Самое время, Витан. Ибо после того, как нам вырвут языки, мы уже пошутить не сможем. Так что самое время насладиться последними шутками.

Толпа вокруг довольно и радостно ревела, предвкушая отличное развлечение. Визирь, однако же, продолжил говорить после небольшой паузы.

— О, — Витан оживился, — он говорит, что поскольку мы иностранцы, то его светлость салтам Вахид решил явить нам свою бескрайнюю милость и бесконечное милосердие…

— И?

— И поэтому нас просто повесят, — упавшим голосом закончил Витан. — А я то уж надеялся, ваша милость, что нас помилуют.

— Ну, по крайней мере, умрем целыми, — пожал плечами Гленард. — Вместе с мужскими органами, глазами, ушами и языком. Во всем есть радостная сторона.

— Вашей милости разве не страшно?

— Страшно до усрачки, — признался Гленард. — Но им я этого не покажу. Да и смысла нет. Помиловать нас всё равно не помилуют, а лучше уж умереть гордо, чем катаясь в слезах, соплях и слюнях. Всё равно когда-нибудь умирать, Витан. А с моими приключениями шанса дожить до старости у меня в любом случае не было никакого.

— А мне бы вот хотелось бы еще немного пожить, ваша милость…

— Ну, давай надеяться на счастливый путь и отличное перерождение. Новая жизнь, новая страница, новые приключения. Чего бояться-то?

Визирь, тем временем, завершил чтение, свернул свиток и направился к спуску с помоста. Палач отложил топор и пошел проверять веревки.

— Быстро, крикни, что у нас есть важная информация для принца Джамала, и нам нужно ее ему сообщить, — приказал Гленард. — Пусть отложат казнь.

— Ладан малумат хамат ан принце Джамал, ванах бихайят йила йикхбариха! — во весь голос заорал Витан. — Таджил суппликхум, салтам Вахид рабутук!

Салтам и глазом не повел, хотя Гленард был уверен, что он прекрасно расслышал слова Витана.

— Скажи, что нас нельзя казнить, потому что мы находимся под защитой Галира Айзифа.

— Ла имн ан суппликум! Нан тахт тутелла самаха ревериндиссим Галир Айзиф навш!

И снова никакой реакции. Палач, проверив виселицы, замер рядом с ними, ожидая. Стражник, тяжело ступая по скрипящим доскам, подошел к осужденным сзади и грубо толкнул их вперед. Гленард и Витан сделали несколько шагов и оказались прямо перед петлями, приветливо болтающимися перед их лицами. Гленард взглянул вниз и увидел, что они стоят на люке в полу. Сейчас палач наденет на них петли, дернет за рычаг, и они с Витаном станцуют свой последний танец.

— Жалко, что мы с тобой не герои какой-нибудь приключенческой книги, Витан, — усмехнулся Гленард.

— Почему, ваша милость?

— Потому что в приключенческих книгах в такой безвыходной ситуации обязательно кто-нибудь приходит героям на помощь, и они чудесно спасаются. Увы, в жизни так не бывает.

— И правда, жаль, ваша милость.

— Ну, прощай, друг Витан. Мы с тобой недолго знакомы, но ты мне здорово помогал. Счастливого пути и отличного перерождения!

— Спасибо, ваша милость. Было приятно служить вам. И правда, жаль, что так недолго. Счастливого пути и вам и просто замечательного перерождения!

— За себя мне не страшно. Мне печально за Лотлайрэ, за Славия, за детей — Славия, Аэйринн, Винфреда и ребенка, которого я никогда не увижу, которого сейчас носит Лотлайрэ. Жаль, что я не смогу им помочь и направить в этой жизни. Боги, будьте к ним милостивы! Боги, примите нас славно, мы идем к вам!

И земля разверзлась под их ногами.

«Веревку-то забыли», — падая вниз, успел подумать Гленард. Земля больно ударила по пяткам, Гленард упал на бок, рядом рухнул Витан. Они одновременно взглянули вверх: две болтающихся петли и совершенно ошеломленные глаза палача, заглядывающего в не вовремя отворившийся люк.

— Быстрее, Гленард! — поторопил Манграйт. Вокруг, в темноте под помостом, мелькали какие-то тени. Вероятно, помощники повара.

— Ах, вот ты где, — только и вымолвил Гленард.

— Не время для разговоров! У нас только несколько секунд, потом они всё поймут. Пойдемте, за мной, бегом, скорее!

Пригнувшись, они побежали к другой стороне помоста, петляя в полутьме между его опорами. Там Гленард увидел открытый люк, около которого замерли две фигуры в серых бесформенных одеждах.

— Быстрее, вниз, там лестница! — воскликнул Манграйт, подталкивая Гленарда к люку.

— Ох, ну и вонища! — проворчал Витан.

— Ты бы предпочел болтаться в петле? — скептически поинтересовался Гленард.

— Быстрее, быстрее, не до разговоров сейчас! — быстро прошептал Манграйт, обернувшись. — Сейчас налево, потом вниз по лестнице, потом направо, еще раз направо, а там выберемся из канализации и будем уходить подвалами.

— Как ты смог это провернуть?

— Позже, Гленард, позже. Смотрите под ноги и не стукнитесь головами. И быстрее, быстрее…

— Да не можем мы быстрее, всё тело болит, всю ночь нас били.

— Ну, уж постарайтесь как-нибудь. Потом отдохнете, обещаю.

— А что, ваша милость, — на бегу прошептал Витан, — может, мы с вами и вправду герои книги, раз такое внезапное спасение в последний миг произошло?

— Интересная мысль, — Гленард задумался на секунду. — Да, нет, глупость какая-то. Нам просто с тобой очень повезло, Витан. И не будем придумывать сущности без необходимости.

Свеча горела на столе. Из-за стены доносились гнусавые переливы зурны. В маленькой саманной хижине далеко на окраине Хадика было прохладно и полутемно. Над остывающим очагом висел медный чайник. Но Гленард предпочитал пить из чайной пиалы сладкое, крепкое, темное вино. Он уже потерял счет этим пиалам, отгородившись от боли во всем теле прозрачной стеной дымки опьянения.

— К счастью, — продолжал рассказ Манграйт, — эшафот на дворцовой площади выстроен как раз на месте одного из старых выходов из центрального канала старой канализации. При строительстве, пять лет назад, то ли этого не заметили, люк был пылью засыпан, то ли не придали значения. Мы с моими друзьями давно об этом знали и даже шутили иногда, что вот, дескать, можно было бы какого-нибудь преступника спасти. Но как вы понимаете, Гленард, до нынешнего дня это всё было не всерьез. А когда я узнал вчера, придя за вами во дворец, что вас поймали, я сразу подумал об этом. Собрал друзей, мы пробрались под эшафот, дождались, когда вы встали на люк, и подрубили запоры. Тут, главное, было выбрать нужный момент. У нас было всего несколько секунд. Чуть раньше, и люк бы открылся, но вы могли бы не понять, что это для вас путь к побегу. Чуть позже, на несколько секунд, и на вас бы уже надели петли, и тогда падение вас убило бы. Но, как видите, мы справились.

— Спасибо вам, мастер Манграйт. Боюсь, у вас будут из-за этого неприятности.

— С чего бы? Никто не знает про мое участие в этом деле.

— А ваши помощники? Кто они?

— Верные друзья, умеющие держать язык за зубами. Не беспокойтесь, это люди проверенные. Как и хозяин этого домика. На самом деле, самое сложное было не похитить вас с эшафота, а провести по тому участку, где закончились подземелья. На улицах нас могли заметить, и тогда всё. Но все стражники были у дворца, искали вас в центре. Никто не знал, что мы выйдем так далеко. Как видите, нам повезло. Говорят, салтам в диком бешенстве. Стражников, которые вас охраняли на помосте, и палача завтра казнят. Судьба их командиров, включая муасафа Джасима и еще два десятка ракимов, под большим вопросом.

— Видят Боги, я не хотел, чтобы так получилось, — грустно вздохнул Гленард. — Они просто исполняли свой долг. Они ни в чем не виноваты, на самом деле.

— Виноваты, — возразил Манграйт. — Вас же они проворонили.

— Но казни они не заслуживают.

— Несомненно. Но здесь свои нравы, Гленард. Здесь всё сурово и, увы, далеко не всегда справедливо. Ну, ничего. Пару дней вы с Витаном посидите тут, отдохнете, подлечитесь. А потом, когда всё немножко уляжется, мы вас с каким-то караваном отправим под видом купцов в столицу. Ну, или по реке вниз, к Альбаршату, на какой-нибудь торговой барке. А от Альбаршата морем дойдете до Кадира и там пересядете на имперское судно. Посмотрим, как будет лучше и безопаснее, мы пока еще думаем.

— Никуда я не поеду, Манграйт, — заупрямился Гленард. — Я сюда приехал дело раскрывать, найти похищенных людей. И ничего, совершенно ничего так и не узнал. Куда же мне уезжать? Получается, что всё это было зря?

— Упрямый вы, Гленард.

— Упорный, скорее.

— Да, какая разница, упрямство ли или упорство вас в петлю приведет? Вы смотрите, в следующий раз вас публично казнить не будут. Разрубят на куски по-тихому для развлечения салтама Вахида.

— А вы не пророчествуйте, Манграйт, — Гленард сделал глоток. — Вы же сами понимаете масштаб проблемы. Если похищения не остановить, то попыток будет становиться всё больше и больше. Работорговцы, как я смотрю, люди ушлые. Если увидят, что один нажился на северном товаре, все захотят легкой наживы.

— Ну, я бы не назвал ее легкой.

— А я постараюсь сделать этот способ наживы как можно более сложным. Но тем не менее, уезжать из Хадика, не найдя ни малейшего следа, глупо. Я безмерно благодарен вам, мастер Манграйт, за наше чудесное спасение, но всё-таки я останусь здесь еще на какое-то время. Буду благодарен за вашу помощь. Но если вы откажетесь продолжать мне помогать, я всё пойму и не обижусь. Вы и так уже очень много сделали. Ваш долг мне более чем оплачен. Я спас вашу жизнь, вы спасли мою. Спасибо вам.

— Вам не нужно оставаться в Хадике, Гленард.

— Я же уже вам сказал…

— Нет, подождите, дайте мне закончить. Вам не нужно оставаться в Хадике, потому что тех, кого вы ищете, здесь нет. И никогда не было. Но я знаю, где вам можно их поискать.

— Ну, что же вы молчали! Говорите, Манграйт, прошу вас.

— Эх… Не хотел поначалу рассказывать вам. Думал спокойно вас обратно в Империю отправить, подальше от наших скорпионов и гадюк. Но раз уж вы не отступитесь…

— Не отступлюсь.

— Зря. Ладно, я поспрашивал у нескольких знакомых аккуратно. Никто ничего про рабов с севера в Хадике не слышал. Никто их не встречал ни здесь, ни на шахтах, ни на полях, ни, хм, на племенных фермах — так эти ужасные места здесь называются. Судя по вашим словам, похищенных людей должно быть много, сотни. Так просто их не спрячешь, тем более от наметанных глаз работорговцев. Но кое-что я всё-таки узнал.

— Рассказывайте, Манграйт, прошу вас. Не тяните.

— Есть у меня один знакомый работорговец. Не буду называть его имени, но человек надежный, в своем роде. Не из богатых, так, средней руки. Он много путешествует, занимается тем, что поставляет рабов попроще на шахты, а в другие салтаматы привозит из Хадика обученных рабынь. По его собственным словам, товар у него так себе, но среди новоиспеченных ракимов, желающих похвастаться перед родственниками богатством, спросом пользуется. Ну, так вот, пару месяцев назад он был в Игнисе.

— Это на севере?

— Да, один из двух северных салтаматов, граничащих с Империей. Ну, через нейтральную полосу гор и степи, конечно. Салтамат Литон на западе, а салтамат Игнис, с одноименной, как у нас водится, столицей на востоке, окруженный с трех сторон двумя отрогами гор Мархфир. И вот, в Игнисе на одном из дворов работорговцев, это что-то вроде специализированного караван-сарая, где есть места для отдыха рабов во время перегонов, он встретил большую группу, человек сорок, рабов странного вида. Ему показалось, что они с севера. На кадирском языке рабы не говорили, потому расспросить их не удалось. К тому же расспросы прервал хозяин этих рабов.

— Хозяин был кадирцем?

— Да, но не знакомым, что странно, так как мой собеседник знает очень многих в этом деле. Он заинтересовался, разговорился с хозяином этих рабов и за кувшином вина предложил продать ему часть этой партии. Это сулило хорошую прибыль, в Хадике любят экзотику. К его сожалению, собеседник наотрез отказался обсуждать продажу. Но при этом он сообщил, что не может продать, так как, внимание, все такие рабы являются специальным заказом важного покупателя.

— Интересно… Что-то еще удалось узнать?

— Ничего, кроме этого. Тот работорговец шел с запада, из Литона, от моря, куда-то на восток. Куда — неизвестно, но, вероятно, к горам в восточной части Игниса, так как торговец обмолвился, что им идти еще несколько дней. Это всё, что мне известно.

— Ну, это уже очень немало, — Гленард поставил опустевшую чашку на пол и задумался. — Значит, все рабы отправляются в одно конкретное место. Это хорошо, так как не придется искать их и собирать по всей Империи. Мы даже знаем, где примерно находится это место.

— Да, но это, как минимум, сорок тысяч квадратных километров. Вы будете искать в квадрате размером двести на двести километров, а то и триста на триста. А может, и больше.

— Ну, это лучше, чем искать по всему Галирату. Решено, отправляюсь в Игнис, выясняю, спрашиваю. Только аккуратно, а не как здесь. Как туда лучше добраться?

— Подождите пару дней, Гленард. Не спешите, отдохните, подождите, пока всё уляжется. А я найду для вас какой-нибудь подходящий караван, к которому вы присоединитесь. От Хадика до Игниса путь неблизкий. Несколько недель, как минимум. А зимой и до двух месяцев может быть. Нужно пересечь салтаматы Альгарби и Монтиба. Лучше всего двигаться вдоль реки Тайам на север, как раз к горам. Ну, и потом пересечь горы, они там низкие, и вы уже в Игнисе, на берегу родной нашей Морайне.

— Ну, зато эту часть страны еще посмотрю.

— Да, там красиво, вам понравится. Вам понадобятся деньги, Гленард. Вот, я немного собрал, — Манграйт передал Гленарду кошель. — Проблема в том, что у меня мало свободных денег. Всё, что есть, я отдаю в рост, в оборот. Ссужаю другим купцам на покупку товаров, снаряжаю караваны. Если честно, это мне сейчас приносит втрое больше, чем моя ресторация. Я бы мог вообще больше на кухне не стоять, но люблю я это дело, не могу без него. Я соберу еще больше денег через пару дней, чтобы вам было комфортно путешествовать.

— Спасибо, мастер Манграйт. Не знаю, как смогу отблагодарить.

— Пустяки, Гленард. Впрочем, если вы сможете как-то поспособствовать тому, чтобы мне разрешили иногда посещать Империю, это было бы приятно. Не то, чтобы я хотел вернуться, мне и здесь отлично. Но иногда скучаю по родным местам. Да и идейка есть у меня одна — открыть в Рогтайхе ресторацию кадирской кухни.

— А интересная идейка, кстати, — улыбнулся Гленард. — А давайте вместе эту ресторацию откроем? У меня есть доли в нескольких неплохих ресторациях, такое заведение прекрасно дополнило бы эти вложения.

— А почему бы и нет, Гленард?

— Я поговорю с Императором о вас, мастер Манграйт. Обещаю. Если, конечно, доберусь до него живым.

— Вы сами в пекло лезете, Гленард. Вы вполне можете спокойно отправиться прямо в Кадир и вернуться в Рогтайх уже через пару недель.

— Не могу, Манграйт. В том-то и дело, что не могу.

— Ну, как знаете, Гленард. Как знаете. Ваша жизнь, вам решать, выбор за вами. Отдыхайте. А я вернусь через пару дней с деньгами и новостями.

— Буду ждать, Манграйт. Спасибо еще раз.

— Нужно уходить, Витан.

— Почему, ваша милость? — изумился слуга.

— Я не доверяю Манграйту. Он нас, конечно, спас, но всё это как-то шито белыми нитками. Какие-то тайные ходы, какие-то странные помощники, какие-то невероятно удачные совпадения… Это не тот Манграйт, которого я знал, он очень сильно изменился. И я чувствую, что что-то не так. Не знаю почему, но чувствую. То ли наше освобождение это тайный план самого салтама Вахида, которому и лицо нужно было приличное сохранить, и с Джамалом и Айзифом ссориться не хотелось. Вот он и подстроил наше «бегство». То ли за Манграйтом стоит кто-то повыше, из столицы. Что-то с ним не так. Слишком всё гладко, слишком много совпадений.

— Но куда мы пойдем, ваша милость? Обратно в Кадир?

— Нет. В одном, мне кажется, Манграйт не наврал. Он говорит, что наших людей видели в Игнисе.

— Значит, едем на север, ваша милость?

— Ну, да.

— А если там никого не найдем, ваша милость?

— Надо найти, Витан. Надо искать и найти. А потом придумать, как их спасти. Самое простое — прибегнуть к помощи принца Джамала. Но сначала надо убедиться, что он сам не замешан.

— Хорошо, ваша милость. Когда мы выдвигаемся?

— А вот прямо рано утром.

— Но как же, ваша милость? Мы же едва ходим. И как мы доберемся до Игниса?

— У меня есть немного денег. Нужно будет с утра купить лошадей и припасы. Аккуратно, не привлекая внимания. А потом так же, потихоньку, отправиться на север.

30 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

— Я обо всем договорился, ваша милость, — Витан сел рядом с Гленардом, скрывающимся за большим валуном в тени инжира. — Двух лошадей купить не удалось, но есть вполне приличная лошадка для вас и средней упитанности ослик для меня. Еще купил пару дешевых мечей, два кинжала, еду, одеяла.

— А одеяла зачем?

— Я подумал, ваша милость, что нам не стоит по главному тракту ехать. Там наверняка будут нас искать. Муасаф Джасим, говорят, землю носом роет, чтобы нас добыть. А мы всё-таки люди приметные, внешность нас выдает, да и язык.

— И что ты предлагаешь?

— Я поговорил с торговцем. Он мне напомнил, что есть еще одна дорога на север, через пустыню Альгарби. Она сложнее и опаснее, но ей всё же пользуются, особенно те, кто не хочет свои товары стражникам показывать.

— Контрабандисты.

— Контрабандисты, бандиты, торговцы сомнительными товарами и прочие почтенные люди, ваша милость. У дороги сомнительная репутация, но, торговец говорит, что она преувеличена. Как я понимаю, он сам ею временами пользуется. Я про нее, кстати, тоже когда-то уже слышал, интересные всякие вещи. Торговец говорит, что стражников муасафа никогда там не встречал.

— Предлагаешь рискнуть?

— Предлагаю, ваша милость. К тому же деньги у нас почти закончились, на караван-сараи на главном тракте всё равно не хватит.

— Ну, давай через пустыню. Оно и интересно — никогда еще в пустынях не был.

— И мне не доводилось, ваша милость.

— Тогда пойдем забирать наших скакунов, и в путь.

Солнце еще только поднималось на вновь безоблачный небосвод, а маленький отряд в составе гнедой лошадки, серого ослика и двух усталых, но упорных и решительных всадников был уже далеко к северу от славного города Хадика, где золотые купола белых башен любуются своим отражением в небесно-синих глубинах озера, обрамленного богатым ожерельем изумрудной зелени садов, и направлялся на север, в жаркую, бесплодную и жестокую во всех смыслах пустыню Альгарби.

Отчет номер СВ-Г-01.

Его высочеству принцу Джамалу арр Кадир, командиру Корпуса Стражей Галирата.

Мой командир,

Как и ожидалось, Гленард прибыл в Хадик. К сожалению, по пути у него возникли разногласия со стражей салтама Вахида и лично с муасафом Джасимом. Проведенная оперативная оценка причин возникновения данной ситуации позволяет сделать вывод о чисто случайном стечении обстоятельств, вызванном недопониманием ситуации с обеих сторон и незнанием Гленардом государственного языка. В результате вмешательства Гленарда один из известных нам бандитов («Ласточка», см. оперативную сводку резидентуры в Хадике от прошлого месяца) оказался на свободе, а сам Гленард был вынужден бежать с места событий и прибыть в Хадик тайно.

В Хадике Гленард попытался установить связь с одним из главарей организованной преступности, ведущим дневную деятельность под прикрытием работорговли высокого уровня (оперативный псевдоним в каталоге лиц под наблюдением — «Ученый»). К настоящему моменту нам не удалось выяснить, кто направил Гленарда к Ученому, однако наши информаторы сообщают о том, что Гленард пришел к Ученому с рекомендацией от третьего лица. Возможно предположить два варианта: либо Гленарда направила к Ученому Ласточка, либо у Гленарда и Тайной Стражи существует собственная глубоко законспирированная развитая сеть информаторов в Хадике, причем настолько эффективная, что нам до сих пор не удалось обнаружить следов ее деятельности. Мы проведем тщательную проверку обоих вариантов.

Я планировал перевести наблюдение в стадию активного взаимодействия с объектом, однако мне помешало то, что Ученый решил выдать Гленарда муасафу. В результате был задействован резервный план, и во взаимодействие с Гленардом был незамедлительно введен агент Повар (ранее предполагалось его более позднее вступление в игру). Завоевав доверие Гленарда, агент Повар должен был направить его в конспиративное укрытие, после чего мы перешли бы к следующей стадии операции.

Однако в результате очередного несчастного случая Гленард оказался схвачен личной стражей салтама Вахида и обвинен в совершении тяжких преступлений. Мне пришлось незамедлительно задействовать план экстренной эвакуации, для чего резидент Корпуса в Хадике срочно встретился с салтамом и согласовал план операции, позволявший эвакуировать Гленарда без возникновения подозрений, как у него самого, так и у любого другого внешнего наблюдателя (включая возможных агентов Империи или объектов оперативной разработки в рамках операции «Северный ветер»). Отдельно было оговорена необходимость предотвращения серьезного ущерба здоровью Гостя при одновременном убедительном воздействии на него, в соответствии с обстоятельствами ситуации.

Под моим личным руководством, с участием агента Повар и группы сотрудников резидентуры в Хадике, была организована эвакуационная операция по протоколу «Чудесное спасение». Насколько я могу судить, а я всё время находился рядом с Гленардом, скрытый под маской, Гость поверил в то, что спасательная операция была организована лично агентом Повар.

В соответствии с резервным планом операции «Гость» агент Повар должен сообщить Гленарду часть оперативной информации из подраздела «Горец» операции «Северный ветер». Я ожидаю, что после этого Гленард примет решение покинуть Хадик и отправиться на север, в Игнис. Я разместил на тракте «Хадик-Игнис» три оперативные группы из контингентов Хадика и Альгарби и намереваюсь принять личное участие в операции по перехвату Гленарда. В случае же если ему удастся каким-либо образом ускользнуть от нашего внимания, резервная оперативная группа будет сформирована в Игнисе и встретит Гостя там. На этот случай я запрашиваю инструкции, остается ли первоначальный приказ в действии, или нам следует поступить с Гленардом каким-либо иным образом.

Слава Галиру Айзифу, и пусть вечно светит солнце над бескрайними землями Галирата.

Специальный агент Корпуса Стражей Галирата

Ястреб

Глава IX

— Вот такое будет мое желание!

— Знаешь что? — джинн озадаченно почесал затылок. — Я, пожалуй, лучше еще тысячу лет в лампе посижу. И не три ты ее попусту, а то ослепнешь, и волосы на ладонях вырастут.

«Тысяча и одна сказка древнего Кадира», антология под редакцией профессора Карима арр Хараба

30 день VIII месяца — 2 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Чем дальше на север уносил путников неспешный размеренный шаг лошадки и ослика, тем меньше людей им встречалось. Сады сменились полями, поля сменились пастбищами, а потом, на второй день пути, пропали и они.

Воздух высох, в горле першило, рука то и дело тянулась к фляге с водой, но усилием воли останавливалась. Воду нужно было экономить. Колодцы вдоль дороги пока еще встречались, но становились всё более и более редкими.

Горячий ветер дул в лицо, заставляя держать голову низко наклоненной, скрывая глаза и нос от вездесущей пыли. Равнина степи постепенно становилась всё более неровной, травы стали собираться в кучки на кочках, между которыми проглядывала серая, потрескавшаяся от жары и сухости, голая земля. Деревья почти исчезли, а те, что изредка еще встречались, были низкими, изломанными, перекрученными, словно старики-солдаты, скрученные артритом. Кусты становились всё более сухими, ломкими, редкими и мелкими. Пропали птицы и грызуны, и лишь иногда высоко в ярко-индиговом небе появлялись орлы, почти недвижимо парящие на потоках вздымающегося ввысь горячего воздуха.

— Если эта дорога известна даже мелким торговцам, то как получается, что на ней нет патрулей стражи муасафа? — Гленард обернулся к Витану. — Ведь, по идее, если все знают, что здесь есть путь, которым пользуются контрабандисты и бандиты, то муасаф Джасим должен здесь безвылазно сидеть, негодяев вылавливая. Он же у нас, кажется, смелый и принципиальный.

— Дело в том, ваша милость… — Витан замялся. — Дело в том, что у этого пути нехорошая слава в этих местах. Муасаф-то, может быть, и рад был бы здесь порядок навести, но не одному же ему здесь воевать? А среди стражников охотников бродить по границе пустыни не сыскать.

— Даже так? — Гленард удивленно поднял брови. — И что же говорят про эту дорогу?

— Разное говорят, ваша милость. Кто-то без проблем проходит. На кого-то бандиты нападают. А кто-то так и не выходит из пустыни. Говорят, иногда находят высушенные трупы без капли крови в них, целыми группами находят. Как шла ватага разбойников, так и лежат. Оружие при них, деньги при них. А сами мертвые и словно выжатые, как и их лошади, верблюды, ишаки, или на чем они там передвигались. А порой, путников и вовсе не находят.

— Интересно… — протянул Гленард.

— Но я подумал, что вы, ваша милость, воин храбрый и умелый, и страшных ночных сказок не побоитесь.

— Правильно подумал, Витан. Более того, если бы ты мне сразу про эти страшилки рассказал, я бы сам сюда рванулся. Потому что я воин не только храбрый и умелый, но еще и дико любопытный. Впрочем, кто-то наверняка назовет это сочетание глупостью.

— Что вы, ваша милость! Будь вы глупым, разве дожили бы до сегодняшнего дня, пройдя через столько приключений, о которых я слышал?

— Лесть тебе не идет, Витан, а меня не радует. А ты откуда сам-то про эту дорогу истории знаешь?

— Не только про дорогу, ваша милость. Но и про пустыню вообще. Отец мне рассказывал, когда я еще пацаном совсем был. Много историй рассказывал. Больше про Майир, это как раз от нас на востоке, еще дальше. Там совсем пустыня и, кроме змей, скорпионов и демонов, не живет никто. Но и про эти места тоже — Альгарби это же западная часть той же пустыни, что и в Майире. Вот, сейчас и вспомнилось.

— И что же он тебе рассказывал?

— Так то и рассказывал, ваша милость. Про исчезающие караваны, про высохшие трупы, про гигантских змей, про огромных червей, которые на шум из-под песка вылезают и всадника с лошадью одним разом проглатывают, про женщину-львицу, которая любит загадки задавать. Коли отгадаешь, богатым станешь, а коли нет — она тебя своим скорпионьим хвостом ужалит и ты помрешь весь в мучениях. Только никто ее загадки отгадать не может.

— Погоди, каким еще скорпионьим хвостом? Она же львица, ты сказал.

— Ну да, лицо и сиськи человечьи, тело львицы, а хвост скорпиона. И еще крылья, как у орла.

— Ничего себе у людей фантазия…

— А то! — слуга усмехнулся. — Я когда этих сказок наслушался, я ж маленький еще был совсем, так спать не мог, всё плакал. Думал, придет за мной эта львица, или змея меня ужалит прямо в постели. Ох, мамка отца тогда ругала…

— Больше не рассказывал?

— Рассказывал, конечно, только аккуратно, чтобы мамка не заметила, и без ужасающих подробностей. Когда подрос я, рассказал еще про прекрасных девиц, которые, вроде как, из одного огня состоят, или из воды, или из воздуха. И если ты им понравишься, ну развеселишь их чем, или наоборот, опечалишь, но такой, приятной печалью, то они подарят тебе самую незабываемую ночь любви в твоей жизни. Но если ты их разозлишь, то они будут тебя преследовать, пока не разорвут на мелкие кусочки.

— Интересно, что-то подобное рассказывали про дриад, которые якобы в наших северных лесах обитают. Видимо, это такая странная смесь старых человеческих и альвийских легенд. А вообще, этот тип историй — про прекрасных женщин, духов лесов, гор, воды и всего остального, которые или одаривают или губят случайно забредшего к ним путника, есть почти у всех народов. Нас пугали леса, таившие в себе тайны и смерть. Местных жителей пугала пустыня по тем же причинам. Вот мы и населяли мистическими существами леса, а они — пустыню.

— Видимо, так и было, ваша милость. А может, действительно что-то такое живет и там, на севере, и здесь.

— Ой, Витан, только не говори, что ты во всю эту мистику веришь.

— Дыма без огня не бывает, ваша милость.

— Дыма не бывает, а вот страхов из ничего я в своей жизни повидал немало. Вон, весь прошлый год охотился за чудесами — морскими чудовищами, оборотнями, вурдалаками, ведьмами, привидениями, стрыгами… И что? Оказалось, у всех этих таинственных монстров вполне себе человеческое происхождение. Не зря говорят, что у страха глаза велики. Особенно если какие-то уроды на этих страхах специально играют, чтобы своих целей гнусных достичь.

— А как же вархи, ваша милость? Они же существуют? И они же могут всякие странные необычные штуки делать. Говорят, и мысли читают, и предметы взглядом двигают…

— Читают, — согласился Гленард, — и двигают, и много чего еще делают. Но они не чудовища, они обычные люди. И все их волшебные способности развиты тренировками и специальным обучением. И далеко не все вархи к этому способны. Кто-то из них, наверное, может скалы в песок силой мысли превращать, а кто-то не может и простые эмоции считать, не то, что мысли. Но это всё человеческие силы, не какие-то мистические потусторонние. Вархи — простые люди, из плоти и крови, а не из огня, воздуха и воды.

— Разве, ваша милость? А я думал, что они — это отдельная порода, как альвы или зорги. Уж больно они непривычно выглядят.

— Раса, а не порода, — поправил Гленард. — Вархи выглядят необычно, потому что большая часть из них является потомками сразу всех известных нам рас. Но их способности происходят не от этого. Я, как минимум, дважды встречал похожие умения у чистокровных людей. Одна — это Элайна, одна из моих помощниц в Тайной Страже. А второй — я сам.

— Вы, ваша милость? — изумился Витан.

— Я, — Гленард пожал плечами. — Я однажды побывал в Стране вархов. Сопровождал Его Величество на встречу с их предводительницей. Там кое-что произошло, в результате чего у меня открылись некоторые необычные способности. Они пару раз спасли мне жизнь. И еще пару раз чуть меня не угробили.

— О, ваша милость… — только и смог сказать слуга.

— Не бери в голову, Витан, — Гленард улыбнулся. — Надеюсь, мне не скоро придется ими воспользоваться вновь.

Шаг за шагом, они продвигались на север по сухой каменистой дороге, над которой горячий ветер гонял поземку мелкой серой пыли. Час за часом, солнце за их спинами всё дальше клонилось на левую, западную, сторону. Жара начала спадать, тени удлинились, в травянистых кочках начал слышаться стрекот цикад. Пустыня, замершая в недвижимом безмолвии на долгий жаркий день, начинала оживать с его окончанием.

— Надо бы на ночлег располагаться, — Гленард бросил взгляд на огромное, красное от висящей в воздухе пыли, солнце, уже коснувшееся нижним краем горизонта. — Скоро стемнеет.

— Да, ваша милость, темнеет здесь быстро. Давайте, что ли, вон до того пригорочка доедем, вон, чуть правее дороги, и там и расположимся. Там, вроде, дерево старое есть, если меня глаза не подводят. Значит, и дрова будут.

— Хорошая мысль.

Когда они поднялись на небольшой холм, оказавшийся дальше, чем казалось путникам — вечерний воздух обманчив — уже почти совсем стемнело.

— Смотри, Витан, — Гленард указал рукой вперед и чуть вправо, в сторону от дороги. — Там огонек.

— Да, ваша милость. Похоже, костер.

Северный ветер принес запах дыма, жарящегося мяса, верблюжьих шкур и ослиного навоза.

— Там караван, Витан, — решил Гленард. — Что мы будем здесь в одиночестве сидеть? Пошли к ним. Там и поболтать с кем-то можно. Может, еще историй интересных услышим. Караванщики, говорят, любят поговорить. Компенсируют, так сказать, молчание в долгих переходах.

— Вы уверены, ваша милость? — Витан колебался. — Может быть, не стоит? Может, лучше здесь, без чужих глаз?

— И чего ты боишься? — Гленард усмехнулся. — Вряд ли женщина с львиным телом и скорпионьим хвостом в караванах ходит и на верблюдах ездит.

— Так может, они разбойники, ваша милость?

— Сомневаюсь. Разбойники на лошадях бы были. Но давай осторожно подойдем, посмотрим, что к чему, а потом уже решим. В темноте нам будет их хорошо у костра видно, а они нас не заметят, пока мы вплотную не подойдем.

— Хорошо, ваша милость, — обреченно кивнул Витан. — Как скажете.

Караван никаких подозрений не вызывал. Верблюды и ослы, выискивающие пропитание среди сухой травы на кочках. Тюки с товаром, снятые с животных и аккуратно сложенные неподалеку от костра. Десяток караванщиков вполне простого вида, половина уже немолодые, громко болтали и смеялись, сидя рядом с ними. Улыбчивый старик с коротко постриженной седой бородой, видимо, предводитель, сидел у костра. Рядом с ним — симпатичная юная девушка. Дочка? Жена? Наложница? Рабыня?

— Алшалам лак, вальмусафиринум, — поприветствовал караванщиков Витан.

Разговоры стихли. Старик у костра что-то спокойно сказал.

— Он просит нас подойти, чтобы нас увидеть, — перевел Витан.

— Хорошо, — Гленард сделал несколько шагов вперед, и свет костра осветил его. Витан последовал за ним.

— Северяне? — на чистом имперском, хоть и с акцентом спросил седой мужчина.

— Северяне, мухтарам раким, — подтвердил Гленард. — Меня зовут Гленард, а моего слугу, который говорит по-кадирски, зовут Витан. Мы пришли с миром. Просто хотели погреться у вашего костра, поговорить, разделить нашу пищу с вами. Ночи в пустыне длинные, холодные и одинокие. Вместе теплее и веселее.

— Какой же я раким, мухтарам Гленард, — старик улыбнулся. — Я простой караванщик. Подходите к костру, присаживайтесь, посидите с нами. Вместе теплее и веселее. Меня зовут Сармад. Я говорю на вашем языке, мне много довелось торговать на севере, даже жил в Глареане несколько лет. Моя дочь Хисса, она на имперском почти не говорит, но всё понимает.

Гленард невольно залюбовался девушкой. Стройная, с черными волосами, собранными в косы, обвивающие голову, как венок. Красивые, нежные, почти совершенные черты лица, как у лучших древних альвийских статуй. Не исключено, что где-то в глубине поколений ее предков затерялся альв или альвийка. Не от них ли у нее такая бледная кожа, на которую огонь отбрасывает розовые блики, непривычная для смуглых южных девушек? Девушка была одета в длинную шелковую накидку, скрывающую ее фигуру, но оставляющую открытой шею, на которой на цепочке висел большой обрамленный золотом изумруд, блестящий и гипнотически переливающийся в такт пляске языков костра. Хисса, заметив взгляд Гленарда, потупила глаза и смущенно улыбнулась. Улыбнулся и старый Сармад.

— Простите, — Гленард смутился. — Я не должен был так рассматривать вас, мухтара Хисса. Прошу простить меня, не ожидаешь встретить такую девушку посреди пустыни. У вас очень красивая дочь, мухтарам Сармад. Прошу простить мои слова, если они прозвучали слишком нахально — я не имею в виду ничего плохого, просто отдаю дань красоте.

Девушка снова улыбнулась.

— Ничего страшного, мухтарам Гленард, — успокоил его караванщик. — В ваших словах не было ничего оскорбительного. Моя дочь действительно очаровательна. Но вся ее красота, как видите, не от меня, а от ее матери. Увы, милая Джухейна уже не с нами.

— Я сожалею.

— Это было давно, Гленард. Мы с Хиссой ходим вдвоем уже много лет. Ну, что мы всё говорим и говорим… Разговорами сыт не будешь, — он поднял с камня у костра гревшуюся там лепешку, разломил ее надвое и протянул половину Гленарду.

— Ах да, что же это я, — встрепенулся Гленард, принимая угощение. — Витан, принеси…

— Уже всё здесь, ваша милость, — улыбнулся слуга, развязывая мешок и доставая оттуда кусочки вяленого мяса, сухари и флягу с вином.

— Прошу вас, мухтарам Сармад, мухтара Хисса, угощайтесь, — Гленард протянул угощение хозяевам лагеря.

— Благодарю, мухтарам Гленард, — благодарно улыбнулся старый караванщик.

Небольшой совместный ужин, как это обычно и бывает, растопил лед взаимной настороженности, превращая незнакомцев в приятелей. Остальные караванщики, сидящие чуть в стороне, рядом с товаром, тоже расслабились и стали о чем-то громко болтать между собой, передавая по кругу бурдюк с вином и то и дело разражаясь взрывами громкого хохота.

Хисса достала откуда-то из-за спины небольшой изящный тар, подтянула струны и начала тихонько наигрывать печальную и красивую мелодию.

— Скажите, Сармад, — Гленард отпил глоток вина и заинтересованно посмотрел на караванщика, — вы же, наверное, много лет по этой пустыне путешествуете?

— Давно здесь ходим, — караванщик развел руками.

— А почему здесь, если не секрет? Почему не по главному тракту?

— Тише, спокойнее, да и красивее, что ли. Особенно на рассвете и на закате. Там, вдоль реки тоже есть на что посмотреть, но я, Гленард, как-то привык к этим пустынным пейзажам. Здесь мне спокойнее.

— А говорят, что здесь всякие странные вещи иногда творятся. Люди пропадают, звери странные бродят. Не боитесь?

— Всякое бывает… — старик пожал плечами. — Многое здесь творится, многое случается.

— Расскажите, пожалуйста, очень интересно.

— Хм… Ну, ладно. С чего бы начать? Ну, скажем, есть здесь единороги.

— О, единороги мне нравятся, — вставил слово Витан, — они красивые.

— Это у вас, на севере, в лесах они красивые, — усмехнулся Сармад. — А у нас здесь не лошадки с изящными винтовыми рогами, спутники юных девушек и дриад, а огромные злобные зверюги с рогом на носу. Нрав у них суровый, бегают быстро, вот только зрение у них плохое. Но это не их проблемы, а ваши — только успевайте отскочить. Обычные звери людей редко трогают, только если охотиться на них или детенышей потревожить. Но есть один страшный зверь, всем зверям зверь. Зовут его Каркаданн, обитает он в самой дикой части пустыни, потому как ни с какими другими зверями ужиться не может. Гигантская черная зверюга размером с трехэтажный дом. Когда он бежит, земля трясется так, что кажется, будто землетрясение случилось. А может, землетрясения от него-то и случаются. Глаза у него огненные, а в пасти не простые зубы, а огромные страшные клыки. И дым из пасти идет. Питается и людьми, и лошадьми, и даже другими единорогами. Всех бы сожрал, ненасытный, если бы его перии не сдерживали. Он только их и слушается, а они его держат подальше от людей и других зверей. Но кто перий обидит, тому они дорогу запутают и приведут прямо к логову Каркаданна, а оттуда живым никто не уходит.

— А перии — это кто? — заинтересовался Гленард.

— Перии — это духи воды, воздуха и огня. Выглядят, как прекрасные молодые девушки. Когда-то они любили проводить время с людьми и много им помогали. Старые народы этих мест, говорят, с ними дружили. Но потом пришли эти люди с севера, кадирцы, и решили перий себе подчинить, обижать их стали. Перии сначала не понимали, за что их обманывают и преследуют, а потом обиделись, озлобились и ушли подальше от людей. Кто просто прячется, а кто людям мстит жестоко и кроваво. Нынче считается, что встретить посреди пустыни одинокую красивую девушку — это очень не к добру. Но некоторые смельчаки ищут перий специально. Пытаются их очаровать, чтобы получить богатство. Перии, они всё ж таки добрые внутри, пусть и обиженные. И владеют секретами сотворения драгоценных камней. Любят они их очень, девочки всё-таки. Те, что из огня сотворены, носят рубины. Воздушные предпочитают сапфиры. Ну, а водные девы любят изумруды, вон, такие, как моя Хисса носит.

Гленард улыбнулся, невольно остановив взгляд на девушке. Та улыбнулась в ответ, уже не так смущенно, как раньше.

— Всякие другие опасности здесь есть, — продолжил Сармад. — Мантикоры — это львицы с лицом женщины и хвостом скорпиона. Жуткие, вредные и злобные твари. Им надо над жертвой сначала поиздеваться, посмеяться, загадки каверзные позадавать. А потом они путника всё равно ужалят хвостом и сожрут. Самые страшные из них — те, у которых еще и крылья орлиные есть. Тех не увидеть и не услышать, пока они пред тобой не упадут с неба. А тогда уже бежать поздно. И никого не боятся, только птицу Рух. Есть здесь такая птица, огромная, как двадцать орлов. Живет в горах к востоку и к югу отсюда. Может целую лошадь утащить вместе с поклажей или даже единорога. Но на людей обычно не нападает, а вот мантикор люто ненавидит, уж не знаю за что. Впрочем, здесь ее не встретить, она так далеко от гор не улетает. Только в горах живет. Как, впрочем, и дэвы.

— Девы?

— Дэвы. Через «э». Это такие маленькие, в половину человеческого роста, человечки. Живут в горах и в подземных пещерах на юге, в горах Хафар.

— Интересно, а у нас на севере есть очень похожий народ бьергмесов. Это…

— Я знаю, кто такие бьергмесы, Гленард, — мягко остановил его Сармад. — Возможно, дэвы их дальние родственники. Вероятно, смешанные с зоргами. Но если ваши бьергмесы умны, талантливы и трудолюбивы, то с дэвами всё наоборот. Они дикие, ленивые и злобные. Только и умеют, что пиво варить и плодиться без остановки. Для чего часто похищают человеческих женщин, очень их любят. Для южных племен это большая проблема. Они даже временами облавы на дэвов устраивают, выкуривают их из пещер. Только они же, как тараканы — их давишь, а они всё новые и новые появляются. Счастье, что от гор не отходят и в цивилизованные места не лезут, вроде Хадика. Там им быстро отпор дают. А вот на юге Майира или в Альхудуре — это настоящая головная боль.

— Так кто же тогда здесь путников поедает и кровь выпивает, как говорят? На мантикор не похоже, на Каркаданна тоже, Руха здесь нет, как и дэвов. Или это просто сказки?

— Не сказки, Гленард, — караванщик посерьезнел. — Совсем не сказки, своими глазами эти трупы видел. Это гули творят.

— А кто такие гули?

— Здесь надо углубиться немного в историю. Когда-то, давно по людским меркам и совсем недавно по меркам звезд, к юго-востоку отсюда, в самом центре нынешней пустыни, стоял прекрасный город Альталуг, город миллиона колонн и миллиарда драгоценных камней. Только тогда никакой пустыни здесь не было, а была богатая плодородная земля, покрытая прекрасными садами, цветущими лугами и богатыми полями. Альталуг был центром этих земель, и многие полудикие племена, бродившие по степям — и люди, и зорги — хотели туда попасть. В основном, с целью пограбить. Но сделать это они не могли, потому что большинство жителей Альталуга были не людьми. Точнее, частично они были людьми, но были они также и магами. Души их были разделены на две части. Это непросто объяснить. В старых легендах говорят, что у каждого из нас душа находится не в нашем теле, а где-то еще, воедино с богами, которые сами все объединены в единого бога. А душа в нашем теле — это лишь отражение настоящей нашей души, как в зеркале. Но мы не ощущаем связи с настоящей душой, поэтому считаем нашей единственной душой ту, что в нашем теле. Маги же, захиры, как их называют здесь, не только ощущали связь со своей истинной душой, но и могли воздействовать на нее, изменяя реальность через тот, небесный, мир.

— Любопытная концепция.

— Она гораздо сложнее, но для рассказа у костра и такая версия сойдет. Ну, так вот, говорят, что могли эти захиры творить невероятные вещи. Возводить и разрушать дворцы по одному своему взгляду. Лечить и убивать одним движением. Перемещаться мгновенно, куда угодно. И жили они многие сотни лет. Самым же сильным захиром был их предводитель Джалил Маджид. Не уверен, что его действительно так звали. У него было много имен, которые теперь забыты, и часть которых забыл он сам. Говорят, что ему было тридцать тысяч лет, и что он был самым первым захиром, первым учеником богов. Но, так или иначе, на этой земле его помнят под именами Джалил Маджид или Захир Джалил. Он долго правил захирами, но потом он стал заниматься такой магией, которую другие захиры не могли принять. Он стал злобным и жестоким. Недовольство росло. Сначала Джалил Маджид просто уничтожал противников, явно или тайно. Но потом противников стало слишком много, и они смогли поймать Джалила в ловушку. Убить его они не смогли или не захотели. Они его просто изгнали из Альталуга, запретив возвращаться. Уходя, он проклял их. Он предсказал, что мир навсегда изменится, Альталуг превратится в пустыню, а все захиры навсегда погубят свои истинные души. И ушел. Это было ровно за три года до Падения Звезды.

— И тогда произошла катастрофа…

— Именно так. И наступил тогда, как говорят, Полный Звездец. Естественно, я не знаю, было ли Падение Звезды вызвано магией Джалила Маджида, или он просто его предвидел, но всё случилось именно так, как он предсказал. Говорят, что захиры пытались предотвратить катастрофические последствия Падения, пытались сотворить какое-то невероятно сильное и невозможно сложное волшебство, чтобы спасти наш мир. Но то ли не смогли, то ли перенапряглись, то ли что-то пошло не так… Альталуг был полностью уничтожен в одно мгновение, а все его окрестности превратились в бесплодную пустыню. Люди все погибли. А захиры изменились. Их тела погибли, но их души, истинные души, были вырваны из Абсолюта и превратились в странных призрачных существ, вселившись в местные силы природных стихий и став тем, что здесь называют «джиннии». Часть джинниев стала периями, о которых я уже говорил. Часть — мрачными и нелюдимыми ифритами, духами подземного огня. А остальные, большинство, превратилось в гулей. Эти джиннии могут воплощаться лишь ночами и испытывают непреодолимую жажду человеческой крови. Для некоторых из них это было так ужасно, что они удалились глубоко в подземные пещеры, где томятся в мучениях, охраняемые ифритами. Остальные решили остаться и бродят по этой пустыне, принимая ночами вид обычных людей: караванщиков, торговцев, разбойников, прекрасных женщин. Они подманивают путников к себе, не вызывая подозрений. А утром жертв находят без единой капли крови или же не находят вообще.

— Звучит жутко, — Гленард поежился. — Причем, это настолько хорошо проработанная история, что что-то в ее основе наверняка действительно правдиво. Возможно, здесь, и правда, существовал город, разрушенный при Падении Звезды. В рассказы про гулей-вампиров я, конечно, не верю, но то, что здесь небезопасно — это очевидно. Возможно, люди просто придают мистический оттенок смертям от рук разбойников и когтей животных.

— Я сам видел эти трупы, — Сармад пожал плечами. — В них действительно не было крови. И даже падальщики к таким трупам не прикасались. Словно что-то чувствовали. К счастью, по пустыне, в основном, ходят люди не слишком хорошие. Воры, убийцы, бандиты, контрабандисты. Если гули их убивают, то никто не жалеет.

— Но вы же тоже здесь ходите, мухтарам Сармад, — справедливо заметил Гленард.

— Ну, меня гули не трогают. Может, я недостаточно плохой человек для того, чтобы привлечь их внимание. Как думаете, Гленард?

— Уверен, что так, Сармад. Жуткая история. Двоякое впечатление — и жалко этих захиров, и мерзко от того, во что они превратились. А что стало с Джалилом Маджидом?

— А кто же его знает? Больше про него никто никогда не слышал. Но если он, и вправду, жил тридцать тысяч лет до этого, то что ему каких-то шесть веков, прошедших со дня Падения Звезды? Может быть, и сейчас он где-то по земле бродит.

— Это делает историю еще более жуткой, но открытый финал делает ее особенно интересной. Мда, наверное, жутко встретиться с этими гулями.

— Не думаю, Гленард. Посудите сами, пока они не начали вас убивать, вы и не узнаете, что вы с гулями общались. А когда вас уже убили, вам ведь уже всё равно, правда?

— Разумно.

— Вот и я о том же. Но самое страшное — это не с гулями повстречаться. Хуже всего — со Старцем Пустыни встретиться.

— А это еще кто?

— Есть здесь один старичок. Невысокий, черноволосый, такая копна у него на голове. Ходит обычно в оранжевых одеждах. Я его сам видел однажды своими глазами, хоть и не говорил с ним. Кто-то рассказывает, что он просто отшельник, святой человек. Кто-то считает его пророком. А кто-то и самим Единым Богом, спустившимся на землю. Кадирцы много лет его ищут, считая еретиком. Хотят найти и сжечь за богохульство. Целые экспедиции собирали, Черные стражи по всей пустыне скакали. Но так и не нашли.

— И в чем же его сила? Чем он так страшен?

— Сила в правде, Гленард. А страшен тем, что приходит он, садится у костра и всю правду тебе про тебя рассказывает. Без прикрас, без церемоний, без иллюзий и самообмана. Про твое прошлое, про твое будущее, а самое страшное — про твое настоящее.

— Что же страшного в настоящем? — удивился Витан.

— А ты подумай, Витан, — ответил за старика Гленард, — действительно ли ты хочешь узнать действительно всё о том, что происходит с тобой сейчас? Кто тебя любит, кто тебя ненавидит, кого ты обидел, кто тебя обманывает, кого обманываешь ты, в чем ты обманываешь сам себя? А мы ведь все себя обманываем в чем-то всё время. Мы смотрим на мир через цветное стекло собственных иллюзий и убеждений. И тут приходит к тебе человек, и это стекло разбивает — и показывает тебе мир таким, какой он есть, без прикрас и компромиссов. Уверен, что ты хочешь на него взглянуть?

— Понимаю, ваша милость. Не думаю, что хотел бы этого…

— Верно говорите, мухтарам Гленард, — подтвердил караванщик. — Старец Пустыни, он не злобный сам. Напротив, очень добрый. Но те вещи, которые он говорит, далеко не все готовы принять, потому что боятся не его, а себя, на самом деле. Вы же знаете, как многие любят обвинять в своих неудачах обстоятельства. Мне не повезло, друзья меня предали, жена меня не любит, начальник плохой, родители меня плохо воспитали, власть негодная. А так я мог бы быть на коне, но все и всё против меня. А Старец, он говорит, что всё, что с нами происходит, то, как мы живем сейчас, это лишь следствие наших собственных прошлых выборов и действий.

— С этим тоже можно поспорить, — заметил Гленард.

— Можно. И даже нужно, наверное. Но в этом есть значительная доля правды. Многие люди не готовы брать на себя ответственность за свою собственную жизнь. Всегда же проще обвинять кого-то другого, чем признать свою собственную вину. Себя же мы любим, и в своей собственной непогрешимости мы уверены, если не сознательно, то уж в глубине души точно. А тут приходит кто-то и эту уверенность парой фраз уничтожает. Разве не страшно это?

— Вы правы, Сармад. Согласен с вами. Порой встретиться с истиной страшнее, чем потерять всю кровь и жизнь.

— Именно так, мухтарам Гленард. Именно так. Утомил я вас, наверное, своими рассказами и страшными сказками?

— Что вы, мухтарам Сармад. У меня страсть к познанию нового, особенно в изучении новых культур. Люблю собирать мозаику: истории, легенды, песни, тосты.

— Тосты? — оживился караванщик. — Ну, так это просто отлично! Тогда давайте выпьем за духов и жителей пустыни, и чтобы каждый получил в жизни то, что он сам заслужил своими действиями и решениями!

— Непростой тост, — Гленард улыбнулся, поднимая чашу, — но я с радостью к нему присоединюсь.

— Простите, что интересуюсь, мухтарам, — старик немного смутился, — но если не секрет, что привело вас в пустыню? На купца вы не похожи. На разбойника или контрабандиста тоже. Кто вы? Просто путешественник? Шпион? Ученый? Беглец?

— Всего понемногу, — Гленард рассмеялся. — До Хадика я был вполне похож на купца. Но там произошло несколько событий, которые сделали из меня беглеца. Разбойником я никогда не был, а вот путешественником и немного ученым — да. Многие считают меня шпионом, и они, в целом, правы, но здесь я не для того, чтобы шпионить. Я ищу пропавших людей. Многих, сотни. Не для того, чтобы их покарать, они как раз ни в чем не виноваты. Я хочу их спасти.

— Эти люди дороги вам? Ваши друзья?

— Я их не знаю, если честно. Но они мне дороги. Мой долг и моя честь ведут меня в путь.

— А, понимаю, вы военный. Но какой же должен быть долг, требующий от вас оказаться так далеко от дома посреди пустыни?

— Огромный. Там, далеко на севере, кто-то, наверное, считает, что я обладаю огромной властью, что я — второй человек в Империи после Императора Славия. Но все забывают о том, что с такой огромной силой приходит и такая же огромная ответственность. И именно эта ответственность, этот долг ведет меня вперед. Потому что, если я призван защищать всех людей Империи, разве могу я бросить в беде и неизвестности несколько сотен из них?

— Многие, обладающие властью, к сожалению, думают не так, как вы, Гленард. Для них власть — это только способ набивать карманы, а о долге они вспоминают в последнюю очередь. Я рад, что вы не такой. Не каждый рискнет бросить всё и путешествовать через пустыню за тысячи километров от дома, чтобы помочь людям, которых он даже не знает. Расскажите вашу историю, Гленард. Что вы за человек? Мне это действительно интересно.

— Это долгая история, мухтарам Сармад, а костер уже догорает. Но если коротко… Я родился на самом севере Империи, в герцогстве Клафтхорд, примерно в четырех тысячах километров к северу отсюда. Родился я в деревеньке Волчья Погибель, отец мой был охотником. Когда я подрос, началась Злая Война, и я сбежал из дома, записался в армию. Мне повезло, я не только выжил, но и приобрел друга, хотя многих других друзей я на войне потерял. Потом служил на юге, в Глареане, на границе. Однажды на наш форт напала группа альвов, из мятежных, не смирившихся с поражением в Третьей альвийской войне. И завертелась очень странная история, в результате которой я попал в Тайную Стражу Империи, и оказался на востоке в баронстве Флернох, герцогство Танферран. А через несколько лет случилась эпидемия, вся семья Императора умерла, и как-то так получилось, что мой друг Славий, с которым мы прошли и войну, и границу, и Флернох, оказался самым лучшим претендентом на престол. И теперь он известен как Император Славий Первый. Я же удалился на север, в маленькое баронство Кратхольм и стал вести довольно тихую жизнь, потихоньку наживая богатство — мне повезло найти заброшенные шахты бьергмесов. Но так сложилась жизнь, что год назад я снова понадобился Императору, и он убедил меня возглавить Тайную Стражу.

— То есть вы, Гленард?..

— Да, барон Гленард ан Кратхольм, командир Тайной Стражи Империи, Великий Инквизитор Андерриоха. Но какое это имеет значение у костра посреди пустыни в тысячах километрах от Рогтайха?

— Удивительно, порой, жизнь переплетает пути…

— И не говорите, мухтарам Сармад. Я, наверное, не должен всего этого рассказывать, я здесь вроде бы как тайно, инкогнито. Но почему-то у этого костра так спокойно, что мне просто не хочется врать. Да и вы мне рассказали интересные истории, вы заслуживаете откровенности.

— Скажите, Гленард, — караванщик задумался, — вы многих убивали в своей жизни?

— Многих. Но это было необходимо.

— Всегда?

— Нет, — признался Гленард. — Не всегда. Но те, кого я убивал, не были святыми людьми.

— Никто не святой.

— Никто. И я не святой тоже. Но, оглядываясь назад, я думаю, что если бы я не убил тех людей, наш мир был бы гораздо хуже.

— Опасная уверенность.

— Что делать, мухтарам Сармад. Это то самое цветное стекло моих иллюзий и убеждений, сквозь которое я смотрю и на прошлое, и на настоящее, и, в какой-то мере, на будущее.

— А когда у вас появилась страсть к собиранию интересных историй?

— У меня был друг на войне. Аллеран. Альв. Мы с ним прошли всю войну, только нас трое от первого нашего отряда и осталось — Славий, Аллеран и я. Его убили перед самым концом войны, две недели оставалось… Он был много старше нас со Славием, хотя казался ровесником. Наверное, он воспринимал нас не просто как друзей. Воспитывал нас, юнцов, как своих детей или младших братьев. Он-то меня и приобщил к истории, к книгам, привил мне страсть к легендам, к изучению других культур. В первую очередь, я стал изучать жизнь альвов, это мне здорово потом помогло. Ну, а затем, интерес проснулся ко всем культурам этого мира. Я понял, что все мы, хоть и отличаемся сильно внешне, но на самом деле, в глубине души, похожи, одинаковы, едины, несмотря на разные языки, разный рост, форму ушей или религию. Жаль, что многие этого не понимают.

— Жаль. А как Аллеран вас заинтересовал альвийскими историями? Вы ведь были деревенским парнем с севера, наверняка альвов не любили.

— Не любил. И к Аллерану поначалу относился крайне негативно. Ну как же, разведывательный отряд, а к нам альва-предателя прикрепили. Но потом был первый бой, где мы стояли плечом к плечу, прикрывая друг друга. И я нашел друга. А потом однажды вечером он начал петь у огня длинную грустную песню. Я спросил, о чем она. Он рассказал. И тогда я нашел интерес в жизни. Он много песен пел разных, любил их очень. Я даже потом пытался их переводить на имперский.

— Спойте что-нибудь, Гленард, — с улыбкой попросил старик.

— Что вы, мухтарам Сармад. Из меня певец, как из ведра морской корабль.

— Спойте, не стесняйтесь. А Хисса вам подыграет. Порадуйте девочку. Очень уж она песни любит.

— Ну, хорошо… — кивнул, Гленард, поколебавшись.

Где ночь цветет небес огнём

Где ветер спит

Где месяц бдит

Где даже речка не шумит

Приди, и будем мы вдвоем

Хисса без труда подстроилась под непривычную мелодию и ритм. Музыкантом она была отличным.

Когда погаснут все огни

И все слова

И лишь едва

Видна на небе синева

Приди, и будем мы одни

Девушка внимательно смотрела на Гленарда широко открытыми глазами, перебирая струны.

Не возвратиться нам домой

Назад пути

Нам не найти

Расправить крылья — и лети

Приди, и будем мы с тобой

Музыка завораживала, подхватывая слабый голос Гленарда и неожиданно облагораживая его. Песня, звучащая над пустыней, казалась красивее лучших оперных арий, звучавших под сводами императорского дворца Рогтайха.

Там, где замрет теченье рек

Застынет лёд

Прервется ход

Никто и следа не найдёт

Приди, и будем мы навек

Гленард умолк. Хисса почти машинально продолжала перебирать струны. По ее щеке скатилась слеза.

— Красивая песня, — наконец, прервал молчание старый караванщик. — Спасибо, Гленард.

— В оригинале она, конечно, звучит красивее. Я не слишком хороший поэт, а певец вообще отвратительный.

— Не скромничайте, Гленард. Вот, Хиссе понравилось, да и мне тоже очень. Эта песня о любви, но кажется, там есть что-то еще?

— Верно, мухтарам Сармад. У этой песни двойное дно. С одной стороны — это просто призыв к возлюбленной. Однако символы в песне говорят о том, что зовущий уже мертв, причем умер насильственной смертью. И его призыв к любимой довольно жуткий — он предлагает ей соединиться с ним в смерти. Вместе навек, но разве это то счастье любви, о котором все мечтают?

— Спасибо, Гленард. Мне будет, о чем подумать. А сейчас, пора уже спать, друзья мои. Вон, наши погонщики уже храпят, костер догорает, пора и нам. Вы можете расстелить свои одеяла вот здесь, у костра. Доброй ночи и приятных снов.

— Спасибо, Сармад. Доброй ночи. Доброй ночи, Хисса.

Засыпая, Гленард видел, что девушка и старик о чем-то шептались у костра. Хисса в чем-то убеждала отца, а тот мрачно качал головой. Но она не сдавалась, продолжая уговоры. Окончания спора Гленард уже не застал, провалившись в глубокий сон.

Проснулся он с первыми лучами солнца — то ли от света, то ли от рассветного холода. Потянулся, открыл глаза, обернулся вокруг. И буквально подскочил.

Вокруг было пусто. Ну, то есть рядом спал Витан, а чуть поодаль завтракали сухой травой их лошадь и ослик. Но ни Сармада, ни Хиссы, ни их спутников, ни каравана рядом не было. Как испарились.

— Витан! — позвал Гленард, почему-то полушепотом. — Витан!!

— Да, ваша милость? — сонно пробормотал слуга.

— Витан, а где караван? Ты слышал, как они ушли?

— Ну, куда же они уйдут, ваша милость, в темноту что ли?

— Ну, так и где же они?

— Как где? — Витан неохотно приподнялся, оглянулся, и тут же вскочил, мгновенно проснувшись. — И правда, где же они, ваша милость?

— Сейчас посмотрим…

Гленард прошелся вокруг несколько раз, пристально вглядываясь в следы на земле. Всё было тщетно. Гленард прекрасно различал в пыли собственные следы и следы Витана, проследил, как они пришли, как сидели. Но никаких следов ни караванщиков, ни их товара, ни верблюдов, ни ослов найти так и не смог. Словно испарились.

Не нашел он и ни малейших следов вчерашнего костра, а уж угли-то должны были остаться. Там, где вчера сидел пожилой караванщик, лишь лежал большой серый камень, из-под которого тоненькой струйкой сочился едва заметный ручеек.

— Жопа демона, чудеса какие-то… — Гленард обескураженно сел на свое одеяло.

— Ничего не нашли, ваша милость?

— Ничего… В смысле, совсем ничего. Как будто здесь, кроме нас, вообще никого не было. Но ты же помнишь и караван, и Сармада, и Хиссу? Мне же они не привиделись?

— Помню, ваша милость. И как вы пели, помню. А вы же помните, ваша милость, как старик про гулей рассказывал. Про призраков, которые кровь людскую выпивают, а потом с рассветом исчезают… Может, это они и были?

— Я не верю в эти рассказы. Но, пожалуй, нам действительно ничего больше не остается, кроме этого предположения… Но почему же они тогда нас не убили?

— Не знаю, ваша милость, но не могу сказать, что я опечален тем, что они не довели свою работу до конца.

Гленард покачал головой и начал собирать одеяло. И тут его рука на что-то наткнулась, и он вытащил из складок одеяла золотое ожерелье с большим изумрудом, которое он вчера видел на шее девушки.

— Витан… — ошарашенно прошептал он.

— Ох, — слуга подошел и остолбенело разглядывал ожерелье. — Видать, ваша милость, ей понравилась ваша песня.

— Ты думаешь, что?..

— Да, ваша милость. Похоже, она нас спасла. Убедила Сармада и его свиту не трогать нас. И оставила вам на память подарок.

Витан огляделся вокруг, а потом хлопнул себя по лбу ладонью.

— Ну, конечно же, ваша милость! — он протянул руку, указывая на камень и ручеек рядом с ним. — Их имена! «Сармад» означает «вечный», он наверняка живет в этом камне. Он, скорее всего, гуль. А «Хисса» — это одновременно и «морская», и «судьба». Я думаю, что она перия, живущая в этом источнике.

— А остальные?

— А не факт, ваша милость, что остальные вообще были. Может, это иллюзия, мы же с ними не разговаривали. Ну, или еще другие духи здесь собрались, а потом разошлись по домам.

— Может и так, — Гленард обернулся и поклонился камню и ручейку. — Спасибо вам, Сармад и Хисса, и за гостеприимство, и за интересную беседу, и за ваши рассказы, и за ваш подарок. А больше всего спасибо вам за то, что оставили нас в живых. Я не забуду вас. Судьбы странным образом пересекаются. Кто знает, может, свидимся когда-нибудь еще в каком-нибудь из миров… Желаю вам найти свой покой и свое счастье, каким бы вы его себе не представляли.

Через десять минут они уже снова флегматично ехали по едва различимой дороге на север. Утреннее солнце уже начинало пригревать, не теряя времени даром, но Гленарда пробил морозный озноб. Он только сейчас осознал, в каком опасном приключении они побывали.

Глава X

Там, где персик цветет, не найдете мой дом.

Там, где речка течет, не найдете мой дом.

Там, где дева поет, не найдете мой дом.

Лишь дороги тоска — мой единственный дом.

Хамар арр Найам, «Рубаи»

3 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

— Ты уверен, что мы не сбились с пути? — Гленард озадаченно огляделся.

— Да, вроде бы, нет, ваша милость… Дело к полудню, а солнце у нас за спиной. Значит, едем на север. А что вас беспокоит, ваша милость?

— Да, как-то странно. Я понимаю, что дорога не слишком популярная, но мы с утра никого не встретили. И вообще, никаких следов вокруг — ни конского навоза, ни обрывка ткани, ни уголька от костра. Словно здесь вообще никто не ходит. Вчера и позавчера по-другому было.

— Ну, может быть, сегодня просто день такой, ваша милость. И места более глухие.

— А, кстати, про места. Я думал, что мы по самому краю пустыни пойдем. Ну, как вчера — кочки с сухой травой, кусты. А здесь, смотри, вообще растительности нет, голая земля. А там, впереди, что? Песчаные холмы?

— Их называют барханы, ваша милость.

— Ну, хорошо, барханы. Я про них читал. Но они же, как я понимаю, должны быть совсем в центре пустыни. Или далеко на юге. А мы же на краю. Откуда они здесь?

— Не могу знать, ваша милость. Я, как и вы, впервые здесь. Может, так и должно быть? Может, пустыня продвигается на запад? Говорят, пустыни разрастаются в сухие сезоны.

— Ну, может, и так…

— В одном я уверен, ваша милость: идем мы на север, не сворачивая, и сегодня весь день, и вчера, и позавчера. Разве что солнце на другие стороны света поворотилось, тогда только можно сказать, что идем не туда. А если солнце на своем месте, то и мы идем правильно.

— Странно всё это… Я с тобой согласен, но странно. Да и жарче сегодня. Еще полудня нет, а дышать уже тяжело.

— Так то ж пустыня, ваша милость. Жара и песок. Песок и жара. Но, ваша милость, нам бы в тени какой самую жару-то переждать бы, а? И нам полегче, и скакуны наши, смотрите, совсем уже из сил выбиваются. А печёт всё сильнее…

— Да я бы рад, — Гленард пожал плечами. — Только где же мы тень-то найдем? Ни деревьев, ни кустов. И барханы впереди пологие, от высокого солнца за ними не спрячешься.

— А вон там, ваша милость, присмотритесь, слева. За барханом, над верхушкой его. Это не скала торчит?

— А и правда. Откуда она здесь? А, это, наверное, остатки старого южного отрога старика Башрайга. Ветер и песок почти сравняли низкие горы с землей, но часть скал, видимо, осталась. Давай, доберемся до них, поищем какое-нибудь укрытие. И сами передохнём, и животинкам нашим отдых дадим.

До рыжих, почти красных, скал, изъеденных ветром, они добрались где-то через полчаса. Еще минут двадцать ушло на то, чтобы найти удобную расщелину, где в тени удобно укрылись и Гленард с Витаном, привалившись спиной к каменной стене и утомленно передавая друг другу бурдюк с водой, и лошадка с осликом, жадно погрузившие носы в налитую в кожаные ведра воду.

— Что-то действительно жарковато, ваша милость. Я не помню, чтобы кто-то мне рассказывал, что в этих местах бывает такая жара. Ну, ничего, отдохнем часа три, а потом станет прохладнее, и сможем ехать, хоть до темноты.

— Я бы и в темноте поехал, чтобы время не терять, но, боюсь, Витан, что мы заблудимся с непривычки.

— А чего заблуждаться-то, ваша милость. Небо чистое, звезды хорошо видны. Можно и ночью. Другое дело, что в темноте дорогу плохо видно. Того и гляди, попадет копыто в какую ямку, и останемся мы с одной лошадью на двоих. Тогда совсем медленно пойдем. Впрочем, вы, конечно, можете меня бросить, я потом вас догоню.

— Ой, Витан, глупости-то не говори. Я тебе за преданность и самоотверженность, конечно, благодарен, но бросать тебя точно не буду. Надеюсь, и ты меня тоже. Ладно, будем ехать, покуда дорогу хоть как-то видно. И завтра пораньше проснемся, лучше днем где-нибудь выспаться в жару.

— Спасибо, ваша милость. Пустыня — дело непростое, но нам нужно только немножко потерпеть. Чем дальше на север, тем ближе к горам и к реке. Неделю пережить, а там будет полегче.

— Ничего, прорвемся, и не в таких передрягах бывали… Что это?

— Что, ваша милость?

— Ты почувствовал, Витан? Словно земля дрогнула…

— Нет, ваша милость.

— Вот, снова, — Гленард вскочил, беспокойно озираясь, и машинально положил руку на рукоять меча. — Что-то не нравится мне это…

— И правда, ваша милость, — Витан встал рядом с хозяином. — Не к добру это…

Низкий, тягучий, раскатистый рев раздался из глубины расщелины, в которой они прятались. Лошадь испуганно заржала, отшатнувшись от ведра с водой. Осел заорал.

Рев повторился, и в темноте, в глубине трещины в горах, они увидели какое-то движение. Огромная тень, которую они принимали за выступ скалы, отделилась от стены и двинулась на путников. Гленард замер, не понимая, что ему делать. Тень приблизилась, снова заревела, чуть не оглушив их, и Гленард увидел на черной туше два ярко пылающих огонька.

— Ой, жопа демона… — прошептал он. — Да это же сам демон и есть. Витан, очень медленно, бери наши пожитки, до чего дотянешься. И по коням. Это же Каркаданн…

— Тот самый единорог?

— Ага… Бежим, Витан! Быстро!

Они бросились к своим скакунам, подхватив то, до чего смогли дотянуться. Каркаданн снова заревел и прыгнул вперед, выбежав на свет. Он широко открыл пасть, обрамленную густым черным мехом, и Гленард смог воочию убедиться, что легенда не врала: и клыки вокруг ярко-красного языка, и сизый дым из пасти — всё было на месте. Как заказывали.

Они рванули галопом, вылетев из пещеры, и, свернув налево, помчались вдоль скалы. Позади раздавались тяжелые удары — зверь выскочил из расщелины и бросился вдогонку. Гленард обернулся и изумленно оглядел огромную черную тушу, размером чуть ли не с дом, бегущую за ним с такой скоростью, какой никак нельзя было ожидать от таких толстых ног и такого массивного тела. Громадный острый рог, действительно, единственный, на самом кончике носа, блестел на солнце, словно был из чистой стали.

Лошадь под Гленардом хрипела и дрожала, изнемогая от скачки. Но чудовище всё равно неотвратимо их догоняло. Витан начал отставать, и Гленард был вынужден чуть придержать свою лошадку, чтобы не бросать своего спутника одного.

— Сюда, Витан! — крикнул он, указывая на узкий проход между двумя большими камнями. — Может, он не пролезет.

— Хорошо, ваша милость!

Они влетели в еще одну расщелину и помчались по узкому полутемному коридору. К сожалению, зверя это не остановило, хотя и замедлило. С грохотом падающих камней, обтираясь о стены, он неуклонно продвигался вглубь трещины.

В глубине проход расширился и закончился. Гленарду сначала показалось, что они в ловушке в этом каменном мешке, и его сердце упало, похолодев. Но через несколько мгновений он заметил еще более узкий проем за большим камнем, и направил свою лошадь туда.

Это было верным решением. Монстр смог только протиснуть в щель свой чудовищный рог и дико заревел от бессилия и досады, заставляя камни содрогаться.

Гленард с облегчением выдохнул, а потом обернулся на удивленный возглас Витана.

— Ух ты… — только и смог прошептать он.

Они оказались в крохотной долине, окруженной красными скалами. На дне долины пышно росли деревья и кустарники. Стволы были обвиты толстыми лианами, листья огромные и ярко-зеленые, как весной. За деревьями слышался шум воды и переливы птичьих песен, между листьями летали огромные разноцветные бабочки.

— Красота-то какая, ваша милость! — прошептал Витан.

— Невероятно, — поддержал его Гленард.

Сзади снова раздался рык Каркаданна. Чудовище убрало свой рог из трещины в скале, но никуда не уходило, злобно смотря огненными глазками на ускользнувшую добычу.

— Ну, что, — Гленард спешился, — назад нам нельзя. Пойдем вперед. Заодно и воды наберем, и животинки наши отдохнут после такой скачки.

— Как-то всё странно это, ваша милость.

— И не говори. Странно и подозрительно. Но другого варианта у нас нет. Разве что сидеть и ждать, пока этот единорог уйдет. Но я бы не рассчитывал, что это будет скоро. Пойдем, Витан. Только оглядывайся вокруг почаще и будь настороже.

Они пошли по пологому спуску вниз, ведя лошадку и ослика за собой. От спуска сквозь заросли вела едва заметная извилистая тропинка. Гленард настороженно оглянулся, прислушался — всё было тихо и спокойно. Переложив повод в левую руку и положив правую на рукоять меча, он двинулся вперед, аккуратно раздвигая листву.

Через несколько минут тропинка вывела их на заросшую мхом каменную площадку. Вокруг нее цвели огромные красные и желтые цветы, похожие на лилии. У дальнего края площадки по потемневшей каменной стене спадали в маленький прудик струи водопада, журча и переливаясь на солнце. А у большого плоского камня, перед прудиком, спиной к ним стояла светловолосая девушка в легкой белой накидке, раскладывая на камне цветы и травы. Услышав шаги, она обернулась.

— Лотлайрэ? — изумленно выдохнул Гленард.

— Здравствуй, солнышко, — она улыбнулась такой знакомой нежной улыбкой.

— Вы что, знакомы с ней, ваша милость? — изумился Витан.

— Это моя жена…

— Я скучала по тебе, Гленард.

— Но, поскольку, ее не может быть здесь, — Гленард потряс головой, отгоняя морок, — то это не она, а кто-то, или что-то, принявшее ее облик.

— Почему же сразу «не может быть»? — Лотлайрэ снова улыбнулась. — Может быть, я соскучилась и решила тебя найти, а альвийская магия привела меня к тебе?

— Не припомню, чтобы Лотлайрэ увлекалась альвийской магией. Судя по тому, что рядом источник, ты, вероятно, водная перия. Хотя копия получилась очень похожей, поздравляю.

— Ну, так, может быть, копия и лучше оригинала? Может быть, я могу то, чего не может Лотлайрэ? Может быть, я могу быть не такой, как она, а такой, какой ты хотел бы ее на самом деле видеть, Гленард? Разве не соблазнительно?

— Или такой, какой могла бы быть Миэльори в твоих мечтах, — раздался нежный голос справа, и к источнику из-за кустов вышла альвийка с такими знакомыми Гленарду чертами.

— А это кто, ваша милость?

— Миэльори. Альвийка, бывшая моим врагом, ставшая моим другом и желавшая стать моей возлюбленной.

— И ты отверг меня, Гленард, — грустно покачала головой девушка. — Почему? Из-за нее? Из-за того, что подумает Лотлайрэ? Ну, так вот, ты можешь решить эту проблему. Можешь любить и меня, и ее сразу. Мы можем даже с ней любить друг друга. И мы можем заниматься все вместе любовью так страстно и так сладко, как ты никогда и помечтать не мог.

— И со мной, — мелодичный голос слева.

— Артана, — констатировал Гленард, бросив взгляд на белокурую варханку. — Ну, конечно, я всё ждал, когда же появишься ты.

— Три больших любви твоей жизни, — улыбнулась третья девушка. — Три огня, которые ведут тебя по Пути, сопровождают на нем и берегут тебя от несчастий.

— Это Артана, — пояснил Гленард Витану. — Она варханка, одна из самых сильных вархских магов-знающих. У нас был короткий, но очень запоминающийся роман пару лет назад.

— И на память о нем остался чудесный малыш, — улыбнулась Артана. — Ты же не забыл своего сына Винфреда, Гленард?

— Откуда они всё это знают, ваша милость?

— Из моей головы, конечно. Копаются в прошлом, в мыслях, в эмоциях, в желаниях. Но вопрос не в этом, а в том, для чего они это делают.

— Чтобы тебе было хорошо, конечно, — рассмеялась Лотлайрэ. — И чтобы ты остался с нами.

— Ага, точно, — Гленард усмехнулся, — навсегда.

— Конечно, навсегда, любимый. Иначе какой смысл? Настоящая любовь должна быть только вечной. Разве не так, милый?

— Несомненно. Но моя настоящая любовь, милые мои красавицы, ждет меня далеко на севере. И, пожалуй, мне пришла пора двигаться дальше. Спасибо за ваше гостеприимство и приятные слова, желаю вам всего наилучшего, счастья, здоровья, хорошего настроения, а мы, пожалуй, пойдем. У нас впереди долгий путь.

Гленард развернулся и, не оборачиваясь, направился к тропинке.

— Не так быстро! — прошипел голос за спиной.

Из зарослей, нервно размахивая огромными хвостами, похожими на скорпионьи, вышли три красные львицы, преграждая дорогу Гленарду. Вместо морд у них были сморщенные лица, отдаленно похожие на человеческие или, скорее, на обезьяньи. Они остановились, не пытаясь напасть на Гленарда, но очевидно донося до него мысль, что с поляны он не уйдет.

Гленард развернулся. Лотлайрэ улыбнулась и провела рукой перед собой. Одежда соскользнула с тел всех трех девушек, оставив их обнаженными — и прекрасными. Витан ахнул.

— Время для любви, милые, — Лотлайрэ улыбнулась, но ее улыбка была неестественно широкой. Она приоткрыла рот и продемонстрировала клыки, растущие прямо на глазах. Две другие девушки тоже преобразились. По подбородкам потекла кровь из губ, разорванных собственными клыками, черты лиц исказились, сморщились, глаза загорелись зеленым пламенем.

— Иди к нам, Гленард, — прошипели они хором. — Иди к нам! Мы ждем! Люби нас!

Гленард выхватил меч. Перии зашипели. Центральная девушка зачерпнула рукой горсть травы с камня позади нее и бросила в Гленарда. В воздухе травинки превратились в стальные клинки, летящие прямо ему в лицо. Гленард упал, уворачиваясь, перекатился, попытался встать, поскользнулся и рухнул на камень, выронив меч. Он снова попробовал встать, зацепился за острый камень поясом, рванулся. Наконец, поднялся.

Шипение вдруг прекратилось. Гленард замер.

— Что это? — спросила центральная девушка, вновь приняв человеческий вид, но уже не похожий на Лотлайрэ. Просто красивая незнакомая девушка. Она указывала куда-то под ноги Гленарду.

Он опустил глаза и увидел, что в пылу боя кошелек на его поясе развязался, и из него на камень площадки выпало ожерелье с изумрудом — прощальный подарок Хиссы.

— Это подарок от одной из ваших, перий, — Гленард наклонился и подобрал ожерелье.

— Откуда он у тебя? — спокойно и как-то чуть печально спросила девушка.

— Мы встретили ее и гулей прошлой ночью. Посидели, поговорили, я рассказал о своей жизни, спел песню. Видимо, ей понравилось, и она решила меня не убивать.

— Что ж, это всё меняет. Как ее звали?

— Хисса.

— Хисса, — кивнула девушка. — Я помню ее под другим именем. Когда-то, сотни лет назад мы дружили. Ну, раз одна из наших сестер нашла правильным вас благословить, то вы под ее защитой. Мы не можем причинить вам вред. Напротив, мы поможем вам. Наберите воды из источника, и от одного глотка вы не будете хотеть пить полдня в самой жаркой пустыне. Сорвите вон тех фруктов, и от каждого из них у вас будут силы на целый день пути, и никакая жара не будет вас беспокоить. Возьмите вот этой травы для ваших лошадей, им тоже понадобятся силы.

— Спасибо, — Гленард и Витан последовали ее советам.

— Спасибо вам еще раз, — поклонился девушкам Гленард, закончив собирать припасы. — Как вас зовут?

— Аиша, — ответила центральная перия. — Моих подруг зовут Вуруд и Тамира. Когда-то у нас были совсем другие, гораздо более красивые имена. Но то время прошло, и теперь у нас есть то, что есть.

— Спасибо, Аиша. Благодарю вас, Вуруд и Тамира. Вы прекрасны и очаровательны, но боюсь, мы должны вас покинуть.

— Идите, — кивнула Аиша. — Я открою вам путь.

Она провела рукой в воздухе, и деревья справа от Гленарда расступились, открывая широкую тропинку. Мантикоры отступили в тень листвы и исчезли.

— Прощайте, девушки, — Гленард поднялся в седло.

— Прощай, Гленард, — улыбнулась Аиша. — Желаю тебе найти то, что ты ищешь.

Они, не торопясь, спустились по каменистому склону и без труда нашли дорогу. Оказавшись вновь на пути, Гленард обернулся назад. Как он и ожидал, никаких следов волшебного оазиса позади не осталось. Лишь легкий горячий ветерок гонял песчинки между сухих камней у подножия рыжих скал.

— Если бы я был героем книги, — мрачно проворчал Гленард, ёрзая в седле, — то у меня было бы очень много вопросов к ее автору. Мне кажется, что свой лимит опасных приключений я уже давно исчерпал, а они всё валятся и валятся на меня. Хотел бы я встретиться с этим автором и поговорить с ним серьезно.

— И что бы вы ему сказали, ваша милость?

— Ничего хорошего, Витан. Поверь, ничего хорошего.

Глава XI

Можно найти немало общего в тематике нарративов Империи и Галирата. Понятно, что бестиарий и гео-климатические особенности различаются, однако общее построение конфликтов, ролей действующих лиц и сюжетов в большинстве своем схожи и поддаются единой классификации. Впрочем, есть среди фольклорных персонажей легенд и сказок поздне-средневекового Галирата и уникальные представители, аналогов которых не находится ни в иных регионах, ни в других временах. Причина появления таких отклонений — это отдельная большая тема для исследований, но (если отбросить откровенно мифологические варианты), в целом, может заключаться в отражении действий реально существовавших лиц в народной памяти в виде фольклорных персонажей и сказочных событий.

Зафар арр Майях, «Основные фольклорные мотивы в устном предании Галирата в V–VIII веках ППЗ»

4 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Остаток дня прошел без происшествий, как и ночь. Весь следующий день они ехали, окруженные лишь песком, палящим солнцем и пустотой. Гленард уже перестал удивляться отсутствию других путников на дороге. Может, оно и к лучшему было — мало ли кого встретишь?

По крайней мере, никто пока не пытался их убить. Лишь раз утром далеко на востоке Гленард увидел высоко в небе, рядом с поднимающимся солнцем, очертания огромной птицы. Может быть, это была легендарная Рух, а может, просто большой орел. Рассмотреть не удалось — едва Гленард начал волноваться, птица скрылась за горизонтом и больше не появлялась. Даже обычных орлов в небе видно не было.

Подарки перий действовали. Несмотря на зной, ни они сами, ни животные не чувствовали ни жажды, ни усталости, проехав весь день без остановок. Лишь когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Витан нашел каменистую площадку рядом с дорогой, а рядом с ней обломки искривленного и скрученного засохшего дерева, послужившего им топливом для костра. Под треск поленьев Витан быстро заснул, а Гленард всё сидел и сидел, наблюдая за игрой языков пламени на почерневших дровах.

Он просто вышел из темноты и молча сел у костра, напротив Гленарда. Такой, каким Гленард его и представлял себе: невысокий, в оранжевом одеянии, густая копна черных волос, большой нос, смуглая кожа, добрая улыбка, неопределенный возраст — не молодой и не старый.

— Я ждал тебя, — Гленард подбросил последнее полено в костер.

— Вот как? А я думал, что это я ждал тебя.

— Выходит, мы ждали друг друга, — Гленард покосился на дремлющего Витана.

— Не беспокойся, он не проснется. Спит крепко, сегодня я пришел не к нему.

— А мне за что же такая честь?

— Ты интересный человек, Гленард. Раз уж ты оказался здесь, почему бы с тобой не познакомиться?

— Ну, давай познакомимся. Я Гленард. Ты, как я полагаю, тот, кого называют Старцем Пустыни. Хоть ты и не старый.

— И что, даже не удивишься? Не спросишь, как я узнал про тебя?

— А чего удивляться? — Гленард усмехнулся. — Я как-то уже привык, что в этой пустыне удивляться бесполезно. Всё равно не угадаешь, что встретишь на пути, и что в очередной раз перевернет мои представления о реальности. Кто знает, что еще встретится в следующие дни?

— Не думаю, что многое, — собеседник покачал головой. — Вы уже почти вышли из пустыни. Скоро начнутся населенные места. Скучные и спокойные.

— Как так? Мы же должны были через эту пустыню недели две идти, если не три? А идем всего несколько дней.

— А тебе ничего не казалось странным в этой пустыне?

— Да почти всё. И в первую очередь, сама пустыня. Слишком жарко, слишком мертво, слишком, я бы сказал, пустынно.

— Правильно. Потому что вы не в пустыне Альгарби.

— А где?

— Вы, как бы это объяснить, на ее изнанке. Или в ее душе. Или в ее отражении, точнее, в ее истинной сущности, отражением которого является та пустыня Альгарби, которую знают жители твоего мира.

— Ну, замечательно, — Гленард саркастически усмехнулся. — И как же нас сюда занесло?

— Тебя ведет амулет перии Хиссы. Это не просто красивая безделушка, она ведет тебя короткой дорогой. Впрочем, короткий путь не всегда самый простой.

— Это я уже понял. Мы вообще сейчас в моем мире или где-то еще?

— Сложно сказать, — пустынник развел руками. — Это и часть твоего мира, и нечто, что ему не принадлежит. Здесь пересекаются сразу несколько сущностей. Перекресток миров, если хочешь, лежащий одновременно в нескольких мирах, и не принадлежащих ни одному из них.

— Ты можешь мне больше рассказать о других мирах? — попросил Гленард.

— Зачем?

— Интересно.

— Понимаю. Но тебе должно быть гораздо интереснее, что будет происходить с тобой в твоем мире. Об этом я и хотел с тобой поговорить. Через несколько дней, если ничего не случится с вами по дороге, ты доберешься до Игниса и завершишь эту часть твоего пути. Что ты планируешь делать после этого?

— Искать пропавших людей. Если можешь мне в этом чем-то помочь, буду благодарен.

— Я здесь не для того, чтобы тебе помогать. И не для того, чтобы мешать.

— А зачем тогда?

— Чтобы предупредить.

— О чем?

— О выборе, который стоит перед тобой. И о том, что не всегда выбор очевиден.

— Это очень общие слова. Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

— Ты знаешь, Гленард, чем определяется твое нынешнее состояние? Как и настоящее состояние каждого человека? Что есть ты?

— Что же?

— Твое нынешнее состояние, то, что есть ты, — это прямой результат выборов и решений, сделанных тобой в прошлом. Мальчик из затерянной в лесах деревушки сделал выбор и оказался в центре жуткой бойни. Там он сделал сотни выборов и в результате выжил. Потом выбор его привел на границу, а оттуда еще один выбор — в Тайную Стражу на восток Империи. Новые выборы, новые решения, новые изменения состояния. Ты сделал твоего друга Императором и стал бароном сам. Новые ответы на новые вопросы, новые решения, и вот, ты во главе Тайной Стражи. А потом еще несколько шагов, и ты оказываешься посреди мертвой пустыни, которая, может быть, даже не находится в твоем мире, и беседуешь со странным существом, которого, возможно, даже не существует. Вот этот нынешний момент, вот этот наш разговор — это то, к чему тебя привела череда тысяч принятых решений и сделанных выборов в твоей жизни.

— С этим трудно спорить. Но к чему ты ведешь?

— Если выборы, сделанные в прошлом, определяют наше состояние в нынешний момент, то что тогда определяет наше состояние в будущем?

— Совокупность решений, принятых в прошлом, и выборов, сделанных в настоящем.

— Точнее, совокупность решений прошлого, настоящего и ближайшего будущего. Ты, Гленард, на самом деле, стоишь перед очередным большим выбором в твоей жизни, и принятое тобой решение очень серьезно повлияет на то, каким ты будешь в будущем. А заодно и на жизни многих других людей. Впрочем, сам ты не только не обдумываешь принятие этого решения, но и вообще, похоже, не понимаешь, что этот выбор перед тобой стоит. И раз уж ты здесь, я решил тебе немного помочь и этот выбор тебе продемонстрировать, равно как и возможные последствия твоих решений.

— Это большой дар. Нам редко удается узнать, к чему могут привести принятые нами решения. А так, порой, хотелось бы это точно знать. Но о чем именно ты говоришь?

— В Игнисе у тебя будет два пути. Ты можешь отправиться на запад, в Литон, там сесть на корабль и вернуться домой, в Рогтайх.

— Но…

— Подожди, я не договорил. Второй путь, который ты сейчас рассматриваешь, как единственно верный — это продолжать разыскивать тех людей, которых ты ищешь.

— Ты прав, передо мной этот выбор не стоит. Я уже принял решение. Я не остановлюсь, пока их не найду.

— А ты думал о последствиях, Гленард?

— Да. Если я их не найду, им никто не поможет. Вот такими будут последствия.

— Если из Игниса ты отправишься домой, то эти люди, несколько сотен человек, скорее всего, действительно погибнут. И ты будешь вынужден признать свое поражение в этой схватке. Возможно, именно это тебя гложет больше всего и не дает просто так остановиться.

— Просто так остановиться и бросить сотни людей умирать? Ты прав, этого сделать я не могу.

— Если же в Игнисе ты продолжишь свои поиски, то, я думаю, ты, в конце концов, найдешь тех, кого ищешь. Может быть, тебе даже удастся спасти кого-то из них. Скорее всего, у тебя получится, ты же у нас герой. Ты победишь в этой битве и будешь горд собой. Но при этом, возможно, ты запустишь цепь событий, которая отразится далеко в будущем. Цепь связанных между собой поступков, действий и решений, в результате которых многие из тех, кто близок и дорог тебе, умрут раньше назначенного времени. Некоторые из них — тяжелой и мучительной смертью. Возможно, только возможно, ибо будущее еще не определено, что в результате погибнут также тысячи, сотни тысяч, миллионы невинных людей. И десятки миллионов не родятся на свет, потому что их возможные прародители погибли благодаря твоим решениям. Ты увидишь это всё своими глазами, и это повлияет на тебя, опустошив твою душу. Измученный, усталый, сломленный, одинокий, озлобленный — вот каким может быть твое состояние в будущем, если ты сделаешь не тот выбор в настоящем и в ближайшие дни. Ты всё ещё уверен, что твой выбор очевиден и единственно возможен?

— Это случится или это может случиться?

— Это может случиться. Никому не известно, что будет в будущем на самом деле, — Старец развел руками. — Это определяется сотнями тысяч, миллионами, миллиардами действий и решений множества людей. У каждой линии вероятности есть тысячи ответвлений, и у каждого из них тысячи вариантов событий. Но те вероятности, о которых я тебе рассказываю, обладают довольно высокой степенью возможности стать достоверными.

— То есть, ты предлагаешь мне выбор между верной гибелью сотен людей сейчас и теоретически возможной смертью нескольких людей в будущем? Мне кажется, при таком раскладе решение очевидно.

— Я ничего тебе не предлагаю, Гленард. Это вообще не моё дело. Ты сам стоишь перед этим выбором, тебе и решать. Я просто рассказываю о том, что этот выбор существует. И что ты выбираешь между смертью незнакомых тебе людей, и смертями тех, кто дорог и близок тебе. При взгляде с этого угла решение уже не выглядит таким очевидным, разве нет?

— Может и так. Вот только большинство моих друзей — это воины, добровольно выбравшие путь, на котором смерть их поджидает каждый день за каждым поворотом, независимо от моих выборов и решений. Им не впервой смотреть ей в глаза, и тебе не удастся переубедить меня этим аргументом.

— Я вообще ни в чем не собираюсь убеждать тебя, Гленард. Это твоё дело и твой выбор. Иди туда, куда тебя ведут твои желания.

— Это не просто желания, мухтарам. Это мой долг.

— Ох, Гленард, ты всегда говоришь о долге, — рассмеялся собеседник. — Ты все свои действия обосновываешь долгом. А потом ты при каждом удобном случае жалуешься, что твоя жизнь слишком насыщена событиями, а ты бы так хотел сидеть где-то у себя на севере, в Кратхольме, пить пиво, и ни хрена не делать. Словно не твои собственные решения привели тебя и сюда, и в Дом Тайной Стражи в Рогатйхе.

— Я согласен с тем, что выбор есть всегда. Но иногда на возможность этого выбора влияют и внешние события. И принятие решения обусловлено ими.

— Не смеши меня, Гленард. Ты оказался в этой пустыне, потому что решил поиграть в героя. Сам решил, как тебя ни отговаривали все подряд, начиная от Императора Славия и твоей жены, и заканчивая принцем Джамалом и Манграйтом. Ты мог поручить расследование кому-то другому, мог заслать в Кадир сотни агентов под видом купцов, дипломатов или просто путешественников. Но ты решил всё сделать сам. Молодец, поздравляю — ты герой. Но это твоё решение, и нечего жаловаться. Тебе просто захотелось нервы пощекотать.

— Не совсем так, но в общих чертах ты прав, — пристыженно признался Гленард.

— Ну, да, здесь еще есть твоя невероятная самоуверенность в том, что никто не сделает дело лучше тебя. Ты так и не научился поручать другим решение твоих задач, Гленард. Ты так и не стал командиром. Ты остался солдатом, лучшим из лучших, но солдатом, который всё делает сам, а не посылает в бой других. Потом, ты жалуешься на то, что ты глава Тайной Стражи? Ты жалуешься, что на тебя свалились все проблемы Империи? Ну, так что же ты не отказался, тогда, в Кратхольме? Да, Славию было бы тяжело, да, он тебя бы уговаривал, обиделся бы на тебя, и вряд ли он нашел бы другого такого же умного, умелого и верного. Но ты же мог отказаться? Мог?

— Мог. Но это было неправильно.

— Ну, вот. Ты всё взвесил и принял такое решение. Еще раньше ты вообще мог не вмешиваться в дела Донрена. Ты мог бы просто не становиться у него на дороге, не вмешиваться в политику. Просто исполнял бы то, что от тебя ожидали — был бы гостеприимным хозяином, кормил бы и развлекал высоких гостей. Но ты решил сыграть в свою игру. Из лучших побуждений, я уверен. И вот, в итоге, ты поставил себя и Донрена в положение «останется только один из нас». Может, ты этого и не хотел, но твои действия и решения, маленькие, одно за одним, привели тебя на ту скалу у водопада. Разве не так?

— Так… — мрачно признал Гленард.

— Дальше, после коронации Славия ты мог просто остаться в Тайной Страже под началом Донрена. Но ты выбрал удалиться в Кратхолм. Одно из лучших твоих решений, на мой взгляд, кстати. И если мы посмотрим еще чуть дальше — тебе же было совсем не обязательно приводить Славия на трон. Тем более, что он сам совсем не собирался его занимать.

— Он был лучшим кандидатом, — возразил Гленард. — Если бы не он, то…

— То что, Гленард? Империя бы распалась? Мир бы рухнул в пропасть? Еще одна звезда звезданулась бы прямо об Рогтайх? Нет. На престол мог взойти Тадеш ан Зведжин, мог Виллен ан Фьотдайх, мог Юррен ан Глареан. Да, никто из них не совершенен. Да, Империя была бы другая, и у нее был бы совсем другой путь. Я не обсуждаю, хорошо или плохо то, что Славий стал Императором, я уже вижу, что ты рвешься со мной спорить — не надо. Я просто говорю о том, что ты сделал тот выбор вместе с Донреном, и этот выбор стал существенным вкладом в то состояние, в каком ты находишься сейчас и будешь находиться в будущем.

— Согласен.

— И еще раньше, ты же мог вообще не идти в Тайную Стражу. Если ты не забыл, после того инцидента с Миэльори на границе тебе предлагали возглавить ту заставу, на которой ты служил. Остался бы в армии, прослужил бы лет пять на границе. Потом перевелся бы в какой-нибудь тихий гарнизон, где-нибудь в сытом Плодэне, нашел бы себе жену, вышел бы в отставку полковником лет через десять с хорошим выходным пособием. Взял бы в аренду хорошее поместье в Квитине, поближе к старому другу Славию, который был бы там герцогом. Нанял бы батраков и жил бы себе тихо и спокойно до старости. Но ты выбрал дорогу приключений, и она тебя ведет.

— Ну, и если продолжать твою линию воспоминаний, — подхватил Гленард, — то я мог бы вообще остаться в Волчьей погибели, стать охотником, как мой отец и его отец, и тихо прожить относительно спокойную жизнь в лесу, даже не думая ни о войне, ни о Рогтайхе, ни о Кадире с его пустынями и их обитателями.

— Именно, Гленард, именно. Но еще раз, я не говорю о том, что ты должен был на каком-то этапе принять какое-то другое решение. Просто констатирую, что то положение, в котором ты находишься сегодня, является исключительно результатом всех этих решений, принятых тобой в прошлом. А значит, нечего жаловаться и сожалеть об утраченном тихом времяпровождении в маленьком северном замке Кратхольм. В конце концов, ты же в любой момент можешь принять еще одно решение: послать к демонам всю Тайную Стражу вместе с Императором и под удивленными взглядами удалиться в свой Кратхольм, чтобы вести свою тихую жизнь, ни за кем не гоняясь и ни от кого не убегая. Но я подозреваю, что ты этого не сделаешь.

— По крайней мере, не сейчас.

— Ну, и завершая свою мысль, я еще раз хочу донести до тебя, что ты стоишь перед еще одним из важнейших выборов в твоей жизни. И в нем нет правильного, ошибочного или легкого варианта. Кто-то в любом случае умрет, сейчас или позже. Твое положение, состояние в любом случае изменится от еще одного выбора, а потом и от сотен других. Тебе просто нужно понять, каким же ты хочешь это положение видеть через десять лет.

— Предать мой долг или моих друзей?

— Завершить это дело сейчас тихо или развязать войну, которая будет длиться годы, если не столетия.

— Да о чем ты вообще говоришь? Какую войну? С кем? Что меня ожидает? Где эти люди, которых я ищу? Кто их похитил?

— Я не знаю, Гленард.

— Ну, отлично! Ты знаешь вероятности, знаешь мое прошлое, знаешь обо мне всё, а самого главного ты не знаешь. Чудесно, просто чудесно, мухтарам.

— Твой сарказм не уместен. Я понимаю, что я задел твое самолюбие, но я не сказал тебе ничего плохого. Если хочешь оскорблять меня — оскорбляй, я переживу, но как тебе это поможет?

— Прости. Мне просто помогло бы иметь больше знаний.

— Я не могу всё знать о вашем мире, Гленард. Я не бог и не провидец. Я вижу только вероятные линии судеб тех, кто оказывается передо мной. Я вижу, что ты можешь вернуться домой, и закрыть, тем самым, это дело. Я вижу смерти, много смертей, рядом с линией этого решения. Я вижу другую линию в твоей судьбе. Она ведет к схватке с кем-то могущественным. Очень могущественным. Если ты не погибнешь в этой схватке или даже до нее, что тоже очень вероятно, уж извини, то дальше твоя линия судьбы, в ее основном ответвлении, надолго переплетается с линией этого кого-то могущественного. И в этом случае я вижу огромную печаль в твоем будущем. Но это всего лишь одна из вероятностей, как я говорил. Я не знаю, что случится на самом деле. Будущего еще не существует, тебе только предстоит его создать.

— Я понимаю, мухтарам. Я понимаю. Спасибо, мне есть над чем подумать. Позволь спросить…

— В другой раз, Гленард, в другой раз, — человек в оранжевых одеждах улыбнулся и поднялся с песка. — Уже светает, а серьезные разговоры стоит вести только ночью.

— Как светает? — Гленард огляделся. — И правда… Неужели мы с тобой так долго разговариваем?

— За хорошим разговором время летит незаметно. А особенно здесь, где время идет по своим, удобным ему самому законам.

— Ты сказал — в другой раз. Мы встретимся еще?

— Кто знает? Может быть. Может, не здесь, и не сейчас. Другой мир, другое время, другая жизнь. Всё может быть, Гленард. Счастливого тебе пути.

— Спасибо. И тебе всего наилучшего. Я подумаю над твоими словами.

— Это в любом случае — твой выбор, Гленард. Только твой. Никто не может решить за тебя.

— Я понимаю, спасибо.

— До встречи, Гленард.

— До встречи.

— Что-то вы задумчивый, ваша милость, — Витан, чей ослик трусил чуть впереди лошадки Гленарда, озабоченно обернулся. — Всё в порядке?

— Да, Витан, всё хорошо. Просто есть над чем подумать.

— Смотрите, ваша милость, снова появилась трава вдоль дороги. Кажется, пустыня заканчивается. Как-то быстро…

— Это не самое большое чудо, которое мы здесь видели. Разве не так, Витан?

— Верно говорите, ваша милость. Ну, что, надеюсь, теперь до Игниса доберемся быстро и без приключений.

Глава XII

Всё богатство дворцов не желается мне.

Не хочу ни клинков, ни скакать на коне.

Нужно мне лишь вино полной чашей

И тепло твоих губ в ночной тишине.

Хамар арр Найам, «Рубаи»

9 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

— И всё-таки, вы чем-то встревожены, ваша милость, — Витан покачал головой.

— Может, и так, — Гленард вздохнул. — Но, скорее, не встревожен, а озадачен.

— Чем же, ваша милость?

— Выбором, Витан, выбором.

— Выбором?

— Вчера ночью, пока ты спал, меня навестил Старец Пустыни. Тот самый, о котором караванщик рассказывал.

— Тот, с кем страшнее всего встретиться? И это действительно оказалось таким страшным, ваша милость?

— Сложно сказать… Сама встреча, конечно, не страшна, равно как и сам этот пустынник. Но выбор, который он предложил, действительно непрост. Выбор, можно сказать, страшный по его последствиям.

— Позволено ли мне поинтересоваться, в чем заключается этот выбор, ваша милость?

— Позволено, — Гленард усмехнулся. — Интересуйся.

— Ээ, и в чем же заключается этот выбор, ваша милость?

— Если коротко, убить пару сотен человек сейчас или неизвестное количество в будущем.

— Как это, ваша милость?

— Ну, он говорит, что если мы в Игнисе решим бросить наше приключение и спокойно вернуться в Империю, те люди, похищенные, погибнут. Но зато я не встречусь с могущественным противником. Но если мы продолжим искать, то существует вероятность, что мы достигнем успеха, однако при этом заполучим себе могущественного врага с неизвестными, но печальными последствиями. В общем, с одной стороны и так плохо, и эдак, а с другой — неизвестно, случится ли что-либо из этого вообще на самом деле. Вот и думаю.

— Мне казалось, ваша милость, что выбор между спокойным возвращением домой и полным опасностей путешествием с неизвестным окончанием вы уже давно сделали. Раз уж мы тут.

— Ты прав. Но тогда я не задумывался о дальних последствиях. И это было глупо, потому что всегда было понятно, что тот, кто осуществлял похищения с такой наглостью, с таким размахом и с таким мастерством, не мелкая сошка. А значит, схватка с ним отразится на множестве людей и, вероятно, так или иначе, на будущем и Империи Андерриох, и Кадирского Галирата. Просто мне, похоже, только сейчас это стало очевидно.

— Значит, поворачиваем на запад, к морю, ваша милость? — в голосе Витана мелькнула искра надежды.

— Еще чего! — Гленард хищно оскалился. — Не знаю, разбудим ли мы спящего льва, но хотя бы посмотреть на то, какого он цвета, и где его логово, нам просто необходимо. Так что продолжаем наше приключение, Витан.

— Как скажете, ваша милость, — Витан едва заметно вздохнул.

— Не переживай, друг Витан. Нас еще никто не хоронит. В петлю лезть я не планирую, спасибо, уже там почти побывали. Да и вообще неясно, правду ли говорил Старец. Да и был ли он вообще? Может, он мне привиделся спросонья. Может, я вообще спал и сон про него видел. Хотя в одном он не ошибся…

— В чем, ваша милость?

— Похоже, пустыня и впрямь заканчивается, — Гленард обвел рукой окрестности, всё более похожие, скорее, на степь, чем на те бесплодные пески, которые сопровождали их вчера.

— Я тоже заметил, ваша милость. И, надо сказать, я удивлен. Мы как-то быстро пересекли пустыню Альгарби.

— Да и не Альгарби вовсе это была. Он говорил, что это какая-то пустыня вообще вне нашего мира, на перекрестке нескольких миров.

— Мне сложно это понять, ваша милость, однако это хорошее объяснение и тому, что пустыня была не тем, что я ожидал увидеть, и тому, что мы ее так быстро пересекли.

— Тем лучше, — Гленард пожал плечами. — Быстрее попадем в Игнис. Больше шансов спасти людей.

— Истинная правда, ваша милость.

Час проходил за часом. Травы на бесчисленных кочках вокруг дороги становилось всё больше и больше. Появились низкие колючие кусты с мелкими жесткими листьями. Кое-где даже начали встречаться маленькие, причудливо искривленные, сухие деревца.

— Ваша милость, — Витан почесал затылок, — а вы же хорошо в оружии разбираетесь?

— Ну, есть немного.

— А вот я всё думаю: почему у нас в Империи предпочитают прямые мечи, а здесь, в Галирате, всё больше сабли? Альвы ведь тоже любят сабли, но как получилось так, что кадирцы, которые альвов терпеть не могут, переняли у них оружие?

— Оружие, Витан, такая штука, что хорошую идею даже у злейшего врага не грех перенять. И даже непременно следует это сделать.

— Так получается, что сабли лучше? Почему тогда они в Империи мало используются?

— Всё немного сложнее, Витан. Но вопрос интересный. В первую очередь, каждое оружие имеет свою область применения, исходя из того, кто твой враг, и как ты планируешь воевать. Меч с его двумя лезвиями удобен для пехоты и тяжелой рубки лицом к лицу с противником. Особенно с противником в кольчуге или в других доспехах. Рубанул, а если противник увернулся, то всегда можно его второй стороной обратным движением достать. Мы же изначально с севера пришли, из лесов, воевали пешими. Кавалерии в Империи всегда было немного — мало места для разгона и маневров. Поэтому традиционно прижились мечи. А здесь, в Кадире, пространства большие — степи, пустыни. Основная боевая единица — всадник. А для всадника изогнутый клинок удобнее. Рубанул на скаку и дальше поскакал, не беспокоясь о том, что клинок застрянет в теле или в броне.

— А как же тогда альвы, ваша милость? Ведь у них конных воинов почти не было. Только если лучники.

— А альвы любили сабли совсем по другой причине. Да и сабли у них другие. Держал я в руках и кадирские сабли и, естественно, альвийские. У кадирских клинков баланс смещен в сторону острия. Управляться с такой саблей тяжелее, но зато сила удара больше. При тактике «рубанул и поскакал» ничего другого и не надо. А у альвийских клинков баланс смещен к рукояти, так же, как и у наших мечей. Для этого у них более тонкое лезвие и более тяжелая рукоять с дополнительным весом на навершии. Благодаря этому, саблей очень легко управлять: быстрые взмахи, изменение направления, хитрая и молниеносная игра клинком. В этом вся суть фехтовального искусства альвов. Очень быстро, очень красиво, непредсказуемо, смертельно. Это больше танец, чем драка, но это танец смерти. Кстати, прямых мечей у альвов тоже хватало, равно как и чего-то среднего между мечом и саблей — длинных тонких обоюдоострых прямых клинков. По сути, длинные кинжалы. И что еще интересно, если для кадирцев основной прием работы с саблей — это рубящие удары, то альвы вполне активно используют и острие клинков для колющих ударов. Знаю это по себе, однажды меня такой сабелькой насквозь проткнули прямо в грудь. А спасла меня тогда, похоже, любовь альвов к красоте и совершенству. Я потом эту саблю долго рассматривал, благо теперь она стала моим основным оружием. Острие очень тонкое и с особой хитрой очень острой, как бритва, заточкой. Говорят, магической. Вполне возможно, потому что этот клинок не тупится. Ну, или просто альвийские мастера какие-то хитрые приемы работы с металлами знали, это, кстати, хорошо известный факт. Как бы то ни было, но рану эта сабля оставила тонкую и очень аккуратную. Если бы это была кадирская сабля, да или просто обычная альвийская сабля, не из королевских, я бы, скорее всего, не выжил, несмотря на все усилия гарнизонного лекаря.

— Интересно… Спасибо, ваша милость, за объяснения.

— Кстати, не так уж и часто мечи используют в Империи. Меч — штука дорогая. Его далеко не каждый кузнец хорошо откует. Для этого нужно сковать вместе несколько пластин из разных типов стали — помягче и пожестче, чтобы клинок и упругим был, и заточку держал. Дело это непростое, хотя в Империи хороших кузнецов хватает, особенно в армии. Вот и получается, что мечи, в основном, используются благородными, их личной охраной и всякими хитрыми подразделениями, вроде моей Тайной Стражи или твоей береговой стражи. Тебя же там обращаться с мечом учили?

— Так точно, ваша милость.

— В армии же чаще используются топоры и копья. Строго говоря, еще с момента создания в Империи регулярной армии повелось так, что каждый солдат должен обучиться работе с мечом, топором, копьем и луком. И теоретически каждый солдат имперской армии умеет воевать всеми этими видами оружия. Но это только в теории. На практике, как я сказал, мечи — дело дорогое и требующее большого количества металла, причем металла высококачественного. Топоры и луки тоже не так уж дешевы. Поэтому в реальности половина армии ходит с копьями. С мечами хорошо, если десятая доля солдат. Остальные — с топорами и с луками. Мне повезло, я был следопытом и почти сразу попал в разведку. На нас, к счастью, не сильно экономили. Поэтому я сразу получил и меч, и кольчугу, и даже кирасу, которой я, впрочем, почти не пользовался. С доспехами, к слову, тоже всё непросто, опять же по причине нехватки металла. Копейщики и лучники почти все ходят без доспехов. Только если кто из копейщиков на первой линии стоит, им могут кольчуги выдать. Топорщики рубятся с щитами и часто в кольчугах. Мечникам лучше всех. Считается, что в мечники попадают самые искусные, их берегут. Поэтому мечники почти все в кольчугах, со щитами. Многие в кирасах, в наручах и поножах. Шлемы в реальности почти никто не носит, кроме благородных, и то на парадах, а не в бою. Дорогие они, сложные в изготовлении, да и видимость ограничивают серьезно. И потом, потаскай в бою часами эту кастрюлю весом килограммов в пять на голове — спина отвалится. А потом еще днями тащи ее на себе во время бесконечных пеших переходов.

— Ваша милость, а я слышал, что на Злой Войне многие южные крестьяне воевали против Империи. Откуда же у повстанцев было оружие для них?

— А его и не было, — Гленард усмехнулся. — Но так уж получается, что сельскохозяйственный инструмент довольно легко превращается в примитивное, но действенное оружие. Против косы в умелых руках даже я без доспеха не рискну выйти. А в войну кузнецы легко разворачивали лезвие косы вдоль черенка — получалось такое довольно солидное копье, которым к тому же, можно было неплохо рубить. Топор обычный тоже в оружие превратить недолго. Даже делать ничего не надо, просто вместо дров начинаешь рубить им людей. Молот тоже неплохая штука, да и палицу сделать недолго. К тому же деревенские кузнецы тогда навострились делать короткие мечи и кинжалы из дешевого мягкого металла. Просто выковывали что-то подобное клинку и грубо затачивали одну сторону лезвия. Заточку такие клинки, конечно, держали недолго и гнулись при первой возможности, но пару имперских солдат без доспехов, если повезет, уложить ими удавалось. Насмотрелся я немало такого. А вот откуда у мятежников взялся в больших количествах металл, даже такой низкокачественный — это та загадка, о которой нужно спрашивать здесь, в Кадире. Официально Галират мятежников не поддерживал, но и кадирское оружие встречалось на войне нередко, и отряды кадирских наемников тоже немало нам крови пролили. Ну, и металл, продовольствие, даже ткани, кадирские купцы совсем не стеснялись продавать южанам, а то и просто дарить. Это даже стало причиной сильного охлаждения отношений между Империей и Галиратом после войны, которое Император как раз сейчас пытается преодолеть.

— А зачем же это было кадирцам, ваша милость?

— Хороший вопрос. Я просматривал архивы Тайной Стражи в поисках ответа на него. Донрен, мой предшественник и учитель, полагал, опираясь на донесения агентов, что Кадир хотел максимально измотать Империю, поддерживая мятежников. Расчет был на длительную войну, сопровождающуюся волнениями по всей Империи и втягиванием в конфликт зорг даджидов, мятежных альвов и бьергмесов. Это должно было бы расшатать Империю, высосать из нее все соки. А дальше — как получится. Мы не знаем, что именно планировал Галир Айзиф, но если бы его план удался, он мог сделать многое. От простого доминирования на рынках и навязывания нам невыгодных условий торговли, до аннексии южных герцогств под предлогом их добровольного желания присоединиться к Галирату. Не исключено, что рассматривался и вариант прямого вторжения с присоединением всего Андерриоха к Кадиру. К счастью, нам удалось справиться со всеми мятежниками раньше, чем Империя окончательно ослабела. Хотя было очень непросто, если честно.

— Я знаю, ваша милость. Сам я, конечно, не воевал, как вы, но много рассказов наслушался. Да и непросто нам в войну жилось. Хоть в Аррикумме и не воевали, но ни еды, ни денег почти не осталось. Помню хорошо, к сожалению.

— И я помню, Витан, все те дни, каждый из них. Хотя очень желал бы забыть, если честно. Ну, ладно, не будем о грустном… Вон, смотри, у того холма трава зеленая и деревья растут. Похоже, там родник. Давай здесь оставим наших животных и пойдем, что ли, воды свежей наберем. Волшебная вода перий у нас уже закончилась, последнюю утром допили. Заодно и ноги разомнем.

— Пойдемте, ваша милость. Вон, как раз к тому сухому деревцу можно лошадок привязать, чтобы они не ушли куда без нас.

— Тихо! — Гленард замер на полпути, предостерегающе подняв руку.

— Что такое, ваша милость? — прошептал Витан.

— Там голоса. Слышишь?

— Нет, ваша… А, теперь слышу.

— Давай аккуратно подойдем и прислушаемся, о чем говорят, прежде чем открыто появляться. Кто знает, друзья там или враги. В этой пустыне поневоле станешь параноиком.

Они подкрались к холму, тщательно выбирая, куда наступить, чтобы не обнаружить себя случайным треском сухой ветки. Здесь голоса из-за холма стали слышны отчетливее.

— Что они говорят? — Гленард вопросительно посмотрел на слугу.

— Сейчас, ваша милость… Что-то о дверях. Они говорят о том, что у них кто-то что-то украл. И они, кажется, нашли того, кто это сделал. Один из них должен был пометить дверь похитителя мелом, нарисовать крест, но, кажется, что-то пошло не так. А тот, ваша милость, оправдывается, что там какая-то умная служанка, которая нарисовала кресты на всех других дверях в окрестностях. А первый говорит, что нужно кончать дурацкие игры, служанку эту надо убить, а похитителя вместе со всей семьей зарезать. А при необходимости и всю улицу. Боги!..

— Жопа демона, это разбойники. Давай потихоньку отходить назад, Витан. По коням, и поехали дальше. У них здесь свои игры, нам в них лезть ни к чему.

— Согласен, ваша милость, — потрясенный Витан, не отрывая глаз от предполагаемого места разбойничьей беседы, начал поворачиваться и споткнулся о камень. Не удержавшись, он покачнулся и полетел вниз. Гленард попытался его удержать, но только рухнул на землю вместе со слугой. Шум они произвели при этом знатный.

Тут же вскочив, они бросились бежать к своим лошадям. Но из-за холма уже выбегали, с саблями наголо, пестро одетые люди, которых оказалось значительно больше, чем ожидал Гленард. Бегали разбойники отлично и, что хуже всего, из луков стреляли тоже превосходно.

— Алькуф! — закричал один из разбойников. Приказ остановиться Гленард понял без перевода. Помог то ли тон бандита, то ли стрела, вонзившаяся в землю прямо у ног Гленарда.

Гленард выхватил меч, Витан последовал его примеру. Они замерли, спина к спине, готовые отразить нападение или умереть на месте.

— Империя? — то ли спросил, то ли констатировал высокий мощный грабитель с огромной черной бородой, широкой саблей и шрамом поперек лица. Тот самый, который командовал остановиться. Видимо, атаман.

Гленард молча кивнул головой, не спуская глаз с замерших с оружием в руках бандитов. Подходить ближе те, правда, не спешили.

— Нас здесь сорок человек, — сообщил главарь, неспешно приближаясь. — У нас луки. Сбежать не сможете. Сможете героически умереть. Впрочем, о героизме вашем никто не узнает. Ваши тела мы разрубим на четыре части и скормим падальщикам.

— Ну, допустим, убежать не сможем, — согласился Гленард. — Умирать тоже не планируем, героически или нет, неважно. Взять у нас нечего, кроме дешевого оружия и вон тех полудохлых кляч, которые там привязаны. До ваших дел нам интереса нет, у вас своя дорога, у нас своя. Что делать-то будем? Драться до смерти или разойдемся по-хорошему? Мне второе больше нравится.

— Что вы здесь делаете? Зачем подслушивали?

— Мы не подслушивали. Хотели воды набрать, но остановились, услышав голоса. Мало ли кого в степи встретишь. Разбойников, например.

— И не говори, чужестранец. Места здесь неспокойные, разбойники на каждом шагу. Значит, случайно здесь, говоришь?

— Случайно, мухтарам. Ну, мы пойдем? У нас свой путь, у вас свой.

— Не так быстро, чужестранец. Как тебя зовут?

— Гленард. А это мой слуга Витан. А как твое имя?

— Гасан. Известен как Гасан Борода или Гасан Красивый, — разбойник расхохотался.

— Ты хорошо говоришь на имперском, Гасан.

— Классическое образование. Я был младшим сыном ширфа на севере, в Литоне. Мог бы военную карьеру делать или торговлю с Империей вести, но так вот сложилось. Ну, и мне есть с кем практиковать ваш язык время от времени, но это не твое дело.

— Ну, как скажешь, мухтарам Гасан. Так какие твои предложения касательно исхода нашей во всех отношениях приятной беседы? А то, я смотрю, твои спутники начинают уже немного нервничать.

— Ничего, понервничают и перестанут. Они у меня хорошие воины. Что касается вас… А что вы вообще здесь делаете?

— Я купец, — Гленард пожал плечами, не опуская, впрочем, меча. — Приехал из Кадира в Хадик посмотреть, чем можно поторговать. Но там у нас вышло разногласие с муасафом Джасимом, если знаешь такого. Вот и пришлось всё бросить и драпать в пустыню. Мы идем в Игнис, а потом постараемся добраться или до Литона, чтобы морем вернуться, или сразу двинемся на север, через степь, вдоль реки. Что проще будет. Решим в Игнисе.

— Складно, — Гасан важно покивал головой. — Только ты, купец, слишком хорошо стоишь и двигаешься для простого торговца. Не так-то ты прост, я думаю.

— Эхо войны, — Гленард усмехнулся. — Я воевал на Злой Войне. Привычка держать оружие осталась. И потом, как видишь, парень я рисковый. Забираюсь туда, куда другие купцы не рискуют. Иногда это приносит хороший доход. А иногда, как видишь…

— Нам бы пригодился такой рисковый парень как ты, Гленард. Не хочешь к нам присоединиться?

— Спасибо, Гасан, но как я уже упоминал, у тебя своя дорога, у меня своя.

— А куда спешишь-то, Гленард? — Гасан широко улыбнулся, показав ряд кривых зубов. — Ждут тебя в Империи что ли? Кто ждет-то? Жена? Дети? Купцы-партнеры? Друзья?

— И почему тебя это интересует? — насторожился Гленард.

— А я вот что думаю, Гленард. Если ты, как говоришь, парень рисковый, и денег у тебя хватило аж добраться до Хадика, то какие-никакие денежки у тебя водятся. Слуга у тебя опять же. Если даже с собой ничего нет, то должен же ты на чью-то помощь рассчитывать, если собираешься на корабле в Империю вернуться. А значит, где-то кто-то да найдется, кто настолько захочет тебя обратно живым и здоровым получить, что отвалит мне часть этих твоих денежек ради этого. А ты пока погости у меня, будь другом. Опять же, мало ли что ты здесь слышал. Ты меня, конечно, убеждаешь, что тебя это не касается, у тебя там своя дорога… Но где же гарантия, что ты, отъехав подальше не обратишься к первому же попавшемуся муасафу или просто стражнику? Ну, чисто из чувства порядочности и справедливости, как ты это себе понимаешь. Так что, извини, Гленард, но придется тебе у нас в гостях задержаться. Посидим у костра, выпьем чаю, вина, фиников поедим, мясо на углях поджарим. А ты мне, тем временем, расскажешь, кто тебя в Империи ждет, и сколько за тебя могут отдать. Честно расскажешь, ты же честный человек, Гленард?

— Боюсь, не смогу принять твоего великодушного предложения, Гасан.

— А я могу быть очень убедительным, Гленард. Я могу даже тебя не бить. Ну, не слишком сильно, по крайней мере. Давай я просто твоему слуге в живот стрелу пущу или ногу отрежу? И не надо меня убеждать, что тебе всё равно — я вижу, как вы друг друга прикрываете. Так что не спеши, Гленард. Добро пожаловать в гости к Гасану Красивому и его друзьям.

— Ваша милость, не соглашайтесь на это ради меня, — прошептал дрожащим голосом Витан. — Пусть меня убьют, а вы бегите.

— Заткнись, Витан. Никто никого не убьет. Эй, Гасан, хватит стращать. Ничего ты нам не сделаешь. Если убьешь или покалечишь, то никаких денег не получишь.

— Слушай, Гленард, я про тебя полчаса назад даже не знал. Вы для меня такая вот неожиданность. И ты можешь стать либо легкой прибылью, либо проблемой. Если хочешь стать проблемой, я церемониться не буду. Может, я и не получу твоих денег, ну, так и не очень жалко, их у меня и так не было. А вот от лишних сложностей в твоем лице избавлюсь без малейшего сожаления. И просто вернусь к тому, что было до встречи с тобой. Ну, что выбираешь? Кто ты для меня, Гленард — легкие деньги или мелкая проблема?

— Хорошо, Гасан, — Гленард вздохнул, опуская меч. — Будь по-твоему. Получишь ты свой выкуп. Но только если ни меня не тронешь, ни Витана.

— А зачем товар портить, если уж мы с вами друг друга понимаем? Я даже вам оружие оставлю и всё имущество, если поклянешься, что не поднимешь руку ни против меня, ни против моих парней, и не попытаешься сбежать. Согласен?

— Клянусь, — Гленард нехотя кивнул и убрал меч в ножны. Витан последовал его примеру.

— Ариджал, вайзалат армар! — скомандовал Гасан. Разбойники так же неохотно, но беспрекословно убрали сабли в ножны и опустили луки. — Ну, поехали с нами, гости дорогие.

Логово бандитов Гленарда удивило. Он ожидал увидеть или какую-то полутемную пещеру, устланную шкурами и уставленную сундуками с награбленным добром, или маленькую халупу, где все разбойники ели бы вместе и спали вповалку.

На деле же база грабителей была большим крепким и ладным квадратным строением с высокими стенами и большим внутренним двором. Вокруг были разбросаны несколько хозяйственных построек, возле которых паслись козы и овцы, кудахтали куры, раздавался мерный звонкий стук металла по металлу из кузни. В общем, походило всё это или на небедный караван-сарай, или даже на небольшой замок, управляемый умным и аккуратным хозяином.

— Прежний владелец, Васиф Кривой, строил это как караван-сарай, — пояснил Гасан в ответ на вопрос Гленарда. — Человек был рисковый, поэтому решил построиться там, где никто другой не решался, земля была дармовая, а путников хватало, пусть и весьма специфических. Расчет оправдался. Здесь всякий народ бывал, но с Васифом никто ссориться не хотел. Нрав у него был крутой, память хорошая, обидчиков он не прощал. А за помощь таким, как мы, платил щедро. Пару раз его пробовали ограбить, так потом кишки этих дураков были по всем дорогам разбросаны. Когда он постарел, решил к морю податься, старость спокойно провести. Ну, и мы тогда это место выкупили у него. В лучшие времена и деньги у нас водились, и самих нас больше было, до двух сотен доходило. Это в последний год нас сильно потрепало. Но, как видишь, кое-что осталось.

— Впечатляет. Я думал, что вы такая мелкая местная банда.

— Сейчас, похоже, так и есть. А раньше у нас были свои люди и в Альгарби, и в Монтибе, и в Хадике, и даже в Игнисе с Тайамом. Но в последнее время всё сложнее. И стражники на нас резвее охотятся, и люди от нас отходят, в свои ватаги собираются. Мы такого не забываем, но пока всем отомстишь, времени много пройдет. Говорят, и Черные стражи за нас взялись, слишком сильными мы стали, вот они нас и заметили. Сами мы с ними не встречались, вроде, хотя кто знает? Они далеко не всегда в своих черных плащах ходят. Чаще выглядят, как простые торговцы или наемники. Вы, кстати, случаем, не из Черных?

— Мы точно нет, — Гленард улыбнулся. — Сложновато было бы, знаешь ли, Галират защищать, не зная языка.

— Так, может, ты его и знаешь, но специально не говоришь.

— Хорошая версия. Но нет, извини. Я простой купец, ничего больше.

— Ну ладно, ладно, шучу я, — Гасан рассмеялся. — Вот твой слуга, он, может, на Черного и похож. А ты хоть человек военный, но не из наших явно. Вон, смотри, нас уже встречают.

В крепости обнаружилось еще два десятка разбойников и примерно столько же женщин — то ли жен бандитов, то ли их любовниц. Бегали по двору и несколько детей, что делало место еще более похожим на простое поселение, никак не связанное с родом деятельности его обитателей.

Гленарда и Витана вежливо, но настойчиво, отвели в сторону и, проведя по длинному коридору внутри здания, заперли в маленькой комнатке с узким окошком под потолком, приставив к ним, судя по разговору за дверью, стражу из двух бандитов.

Через полчаса им принесли простую, но вкусную еду: баранину с какой-то крупой, лепешки, сыр, мед, финики и кувшин вина. Гленард понял, что проголодался, и решил, что раз уж неизвестно, что с ними будет дальше, то неплохо было бы, по крайней мере, поесть, пока можно. Уж если и умирать, то лучше на сытый желудок. Впрочем, пока убивать их никто не собирался, но кто знает, как меняется настроение у атамана Гасана?

— Что мы будем делать, ваша милость? — Витан поставил опустевшую миску на посыпанный соломой глиняный пол и потянулся за кувшином.

— Пока будем просто ждать, — Гленард понизил голос почти до шепота. Кто знает, кто их может слушать за дверью или за каким-нибудь неприметным отверстием в стене?

— Может быть, попробовать сбежать?

— Маловато шансов. Через окно не пролезем, дверь охраняют. Ну, ладно, можно привлечь внимание стражников и их убить. Но что потом? С местом мы не знакомы, а караван-сарай этот охраняется неплохо. Против шести десятков вооруженных людей мы вдвоем не выстоим. А если даже и выберемся, то нас легко догонят. Степь ровная, спрятаться сложно. И потом, я же обещал Гасану не пытаться сбежать. Он бандит, конечно, но клятва есть клятва. Перед Богами и людьми.

— Так что же тогда, ваша милость? Просто ждать?

— Иногда просто ждать — это самая лучшая тактика. И, похоже, это тот самый случай. Гасану нужны деньги, поэтому он ожидает, что я напишу кому-то, кто может эти деньги передать. Наверняка через пару часов сам Гасан здесь появится, чтобы обсудить этот вопрос. А мне нужно подумать, кому можно написать письмо с просьбой прислать выкуп, и при этом не привлечь слишком много внимания. Похоже, Витан, наше с тобой расследование накрылось, уж не помню, чем именно накрываются такие вещи.

— А что будет, ваша милость, если они узнают про то, что вы из Тайной Стражи?

— Тише, Витан, тише. Это интересный вопрос. Вероятно, если они узнают, кто я на самом деле, сумма выкупа возрастет раз в сто. С другой стороны, возможно, Гасан поймет, что мое похищение привлечет слишком много внимания. И особенно, внимание принца Джамала и лично Галира Айзифа. Я стану слишком опасным пленником для Гасана, и он может решить нас отпустить, чтобы отвести от себя гнев Корпуса Стражей Галирата, который и так, кажется, охотится за Гасаном и его людьми. Впрочем…

— Что, ваша милость?

— Не исключено, что, понимая последствия, Гасан решит возникшую проблему самым простым методом. Убьет нас и избавится от тел и всего, что может нас с ним связать. Словно бы нас и не было. Как он говорит, если легкие деньги превращаются в проблему, то проще избавиться от проблемы. В данном случае — от нас.

— Ох, ваша милость…

— Пожалуй, никаких выгод в том, чтобы раскрывать, кто мы такие, нет, а вот рисков хватает. Поэтому, Витан, продолжаем придерживаться нашей истории. Осталось понять, кому можно написать письмо с просьбой о выкупе.

— Может, Посланнику Джеррарду, ваша милость?

— Это было бы быстрее всего. Но мне кажется, это привлечет внимание. С чего бы простому купцу писать имперскому посланнику?

— Разве не его задача защищать всех подданных Империи в Галирате, ваша милость?

— Формально да, но на практике всё не так просто. Вопрос еще в том, что я обещал Брайну не впутывать его людей в мое расследование.

— Простите, ваша милость, но мне кажется, что вы даете слишком много обещаний.

— Верно говоришь, Витан. Но, что есть, то есть. Оставим барона Джеррарда на крайний случай. Нужно подумать, кому еще можно написать. Кому-то в Империи. Не Императору Славию, конечно, и не Лотлайрэ. Может, кому-то из людей Адельхарта, кто передаст письмо ему самому? И над текстом письма надо подумать. Надо же как-то объяснить, какого лешего я делаю где-то посреди Кадира.

— Напишите герцогу Брайну, ваша милость. Ну, не ему самому, а кому-то из его окружения. Герцог умный, он знает, где вы, он поймет, что к чему.

— Неплохая мысль, Витан. Надо обдумать и решить.

Гасан появился, когда уже совсем стемнело. Принес свечу и еще один кувшин вина.

— У нас с тобой интересная тема для разговора, Гленард. Будем решать, чего ты стоишь. Вопрос, которым задается каждый мужчина время от времени: «Кто я, и чего я стою?». Но немногим выпадает шанс выяснить, чего же они стоят на самом деле в простом и честном золоте.

— Да ты философ, мухтарам Гасан.

— Есть немного. Особенно после пары кувшинов вина, так и тянет пофилософствовать. И тем не менее, вопрос мой очень практичный и простой. Сколько ты стоишь, Гленард? Сколько ты готов заплатить за свою жизнь и свободу, а также за жизнь и свободу твоего Витана?

— Сложно сказать, — Гленард улыбнулся. — Никогда не пытался оценивать себя с этой точки зрения.

— А ты попробуй, Гленард, попробуй. Давай начнем, скажем, с десяти тысяч динариев.

— Десять тысяч кадирских динариев? Это сколько получается имперских золотых? Две с половиной тысячи[1]? Ты с ума сошел, мухтарам Гасан? Откуда у меня такие деньги? Сотня золотых[2] — это максимум, что дадут за мою голову.

— Ну, вот, теперь я верю, что ты купец, Гленард, — Гасан усмехнулся. — Сразу торговаться начинаешь. Сотня золотых — это, конечно, лучше, чем ничего, но пока ты письмо напишешь, пока там эти деньги соберут, пока сюда привезут. Много времени пройдет, Гленард, очень много. А мне вас двоих кормить надо, скотину вашу опять же содержать. Так и выходит, что мне придется половину этой сотни потратить только на вас самих. Можно, конечно, сократить расходы. Скажем, убить, вон, твоего слугу. Одним ртом меньше…

— Не пойдет, Гасан. Или мы вместе, или никто.

— А ты подумай, Гленард, подумай. Ценность же только ты представляешь. А так сэкономишь, золотишко сбережешь. Ты же о золоте больше всего беспокоишься?

— Ладно, Гасан, аргумент понятен. Давай ближе к делу. Та сумма, которую ты назвал, несбыточная в любом случае. Можешь сразу нас прибить, или давай говорить о более реальных цифрах.

— Ну, хорошо, Гленард. Я тебя понимаю, ты меня понимаешь. Два хороших человека завсегда договорятся. Четыре тысячи динариев. Или тысяча имперских золотых.

— Много, Гасан, всё равно много…

— Если бы у тебя этих денег не было, ты бы в Кадир не ездил, Гленард. Не дури меня. Один корабль нормальный снарядить дороже будет.

— Согласен, Гасан, согласен с твоими словами. Но ты же понимаешь, что я не на свои деньги торгую. В мою торговлю партнеры деньги вкладывают, гильдия ссужает. Так и собирается нужная сумма, так и снаряжаются корабли. А потом, когда прибыль все поделят, и все проценты будут заплачены, мне остается сущая мелочь, на которую еще надо жить. Все мои деньги, считай, заемные. Мой капитал — это моя репутация и надежды моих партнеров. А что моим партнерам до моей жизни? Они мне не друзья, они золото любят, а не мою морду. Убьют меня — найдут другого. Цинично, но честно. Да и все мои собственные деньги, если честно, тоже в обороте. Я пока здесь путешествую, другие на мои деньги торгуют, я тоже партнером участвую в чужих предприятиях. Пока корабли доплывут, пока всё распродастся, пока всё назад вернется — много месяцев пройдет, Гасан. А тебе это не нужно, тебе нужно золото быстро получить и забыть про меня.

— Разумно. И какую же сумму ты считаешь справедливой? Сколько можешь собрать быстро?

— Три сотни золотых.

— Гленард, ну это несерьезно. Я с тобой как уважаемый продавец с уважаемым покупателем говорю, а ты мне подачками бросаешься. Я тут тоже своей репутацией рискую, а может, и жизнью. У меня, вон, шесть десятков бойцов. Ты предлагаешь мне каждому из них дать по пять золотых и всё? Да они же тебя за такое пренебрежение сами зарубят, и я их даже не смогу остановить. Семьсот золотых.

— Пятьсот, Гасан. Пятьсот и сойдемся. И то, мне будет непросто их достать, так что до зимы я точно у тебя поживу, а то и до весны. Триста привезут сюда, двести, когда доставите меня на побережье.

— Не, Гленард, так не пойдет. Хорошо, пятьсот, но все и сразу.

— А где у меня гарантия, что ты меня не убьешь сразу, как получишь деньги?

— А где у меня гарантия, Гленард, что ты не побежишь к страже, как освободишься, и что я вторую часть денег вообще получу? До моря путь неблизкий.

— Хорошо, Гасан. Какой здесь ближайший крупный город?

— Монтиба или Альгарби.

— Триста получишь здесь, еще двести, когда твои люди доставят меня в Монтибу. Как только я буду в безопасности, относительной, конечно, тебе передадут оставшиеся деньги. По рукам?

— По рукам, Гленард, — Гасан расчесал пальцами бороду. — Хитрый ты пес, Гленард. Ну, ладно. Две тысячи динариев лучше, чем ничего. Тебе сейчас принесут бумагу и перо, пиши письма.

— Что там за шум, Гасан? — Гленард прислушался.

— Где? А, и вправду что-то там происходит. На нападение не похоже. Пойду, посмотрю. Вино оставляю здесь, выпейте тут за успешную сделку.

— Что там, происходит, интересно? — Гленард прислушивался у окна.

— Думаете, это нам поможет, ваша милость?

— Думаю, что на нас это вообще никак не отразится. Это какое-то их внутреннее дело. Восклицания, вроде, приветственные. Драться между собой, кажется, не собираются, а жаль. Может, еще одна их группа прибыла?

— Всё может быть, ваша милость.

— Ну, давай, что ли обустраиваться, Витан. Похоже, мы с тобой здесь проведем немало времени. Я вот думаю, может, предложить Гасану лишнюю сотню золотых за комнату покомфортнее?

— Было бы неплохо, ваша милость. Но разве это не спровоцирует Гасана попросить еще больше? Он поймет, что у вас есть лишние деньги. Давайте, ваша милость, я лучше у него другую комнату в нарды выиграю или в какую другую игру.

— А ты сможешь?

— На всё воля Богов, ваша милость. Если не сумею, предложить дополнительную сотню золотых мы всегда сможем, разве нет?

— И то правда, Витан. Ну, попробуй.

Гленард обернулся к раскрывшейся двери, ожидая увидеть или слугу, принесшего писчие принадлежности, или, в крайнем случае, Гасана, явившегося продолжить вечер с приятными гостями.

— Ну, надо же! — изумился Гленард. — Какие люди!

— Я как-то тоже не ожидала тебя здесь встретить, — Исабель поправила волосы.

— Ну, видишь, пути сходятся и расходятся.

— Гасан, — девушка обернулась к атаману, стоявшему за ее плечом, — эти люди меня спасли. Они больше не пленники. Они мои гости.

— Как скажешь, Исабель, — Гасан пожал плечами безо всякого энтузиазма.

— Не думал, что Гасан тебя слушается, — Гленард сделал глоток сладкого вина из бокала, явно привезенного из Империи. Они с Исабель сидели вдвоем в большой комнате, устланной мягкими коврами, поверх которых лежали десятки подушек. Витан, как только перешел из статуса заключенного в положение гостя, был приглашен Гасаном к общему столу во дворе, превратившемуся, по случаю возвращения Исабель, в праздничный. Судя по шуму и радостным восклицаниям, там было весело. — Так кто у вас атаман, Гасан или ты?

— Гасан, конечно. Но я сейчас что-то вроде его правой руки, мы давно знакомы. Мой отряд в Хадике, который я возглавляла до разгрома муасафом Джасимом, был, считай, представительством банды Гасана. Нас теперь мало осталось, а он меня уважает. Думал, что я погибла, а тут я живой и невредимой возвращаюсь.

— Вовремя, надо сказать. Я уже настроился на долгую остановку в этой степи. Надеюсь, ты не планируешь меня здесь задерживать ради выкупа, как он?

— Конечно, нет. Ты свободен, иди на все четыре стороны. Как твои поиски, кстати?

— Продолжаются, — он пожал плечами.

— Ты как будто не рад меня видеть, Гленард. В чем дело?

— Ну, а что мне радоваться-то? За освобождение, конечно, спасибо. Но не будем забывать, что из-за тебя меня в Хадике несколько раз чуть не убили. Не говоря уже о том, что ты забрала все мои деньги в благодарность за спасение твоей жизни. Что ж, я спас тебя, ты спасла меня. Считай, мы в расчете, Исабель. Выпьем, посидим, а утром я уеду, и надеюсь, если честно, никогда тебя вновь не встретить, и не слышать о тебе.

— Ты прав, Гленард, — девушка пристыженно опустила голову. Потом встала, подошла к стене, достала из сундука тяжелый мешочек, расшитый серебряными нитями, и отдала его Гленарду. — Возьми, возвращаю тебе твои деньги, еще и с процентами. Прости, ограбить тебя было неблагодарно, но мне очень были нужны деньги, чтобы скрыться и добраться сюда. Я рада, что могу вернуть тебе долг. Но как так получилось, что ты оказался здесь быстрее меня? Я спешила, как могла, а ты должен был отправиться в Хадик, потом пересечь пустыню… Ты никак не мог быть здесь раньше меня.

— Всякое случается, Исабель. За деньги спасибо. Дело не в деньгах, но теперь они, по крайней мере, между нами не стоят. А пустыню я пересек гораздо быстрее, чем сам ожидал. Но в этом нет моей заслуги, помощь перий. Хотя меня там, если честно, не раз чуть не убили.

— Тебе помогли перии? — изумленно и уважительно переспросила она. — Похоже, ты действительно необыкновенный человек, Гленард. Как интересно переплелись наши судьбы. Но что случилось в Хадике?

— Да как обычно, Исабель, как обычно. Вляпался в неприятности. Не в последнюю очередь благодаря твоему Махиру. Кстати, если надумаешь иметь с ним дела, знай, он сдал меня муасафу Джасиму. Я бы не стал ему доверять. В итоге, меня чуть не казнили, но, к счастью, мне встретился старый знакомый, который вытащил меня, буквально, с эшафота.

— Прости меня, Гленард. Я знала, что Махир не самый надежный человек, но не настолько… Я не думала, что он тебя выдаст, искренне думала, что он поможет. Выходит, он спелся-таки с Джасимом. Интересно, это заставляет взглянуть по-новому на некоторые вещи. Спасибо за информацию. Но что там с твоими поисками пропавших людей? Как я понимаю, в Хадике ты их не нашел?

— Похоже, в Хадике их не было. Но там я узнал, что похожие группы рабов видели в окрестностях Игниса. Собственно, туда я и направлялся, когда Гасан и его команда любезно пригласили меня в гости. Утром я продолжу свой путь.

— Разыщи в Монтибе караван-сарай Ихтияра. Он даст тебе хорошего проводника через горы. Дорога там неплохая, но слишком людная, возы и арбы очень медленно поднимаются, а объехать их на узкой дороге нет возможности. Грамотный проводник проведет тебя малыми тропами, но в итоге получится быстрее. Ихтияру можно доверять, он человек хороший.

— Спасибо, Исабель. Воспользуюсь твоим советом.

— А сейчас, Гленард, я хочу закрыть мой долг за спасение моей жизни, — она допила бокал, отставила его в сторону и прижалась к Гленарду. Ее рука гладила его по бедру, поднимаясь всё выше.

— Не нужно, Исабель, — Гленард попытался отстраниться. — Давай считать твой долг оплаченным и без этого.

— Почему? — она потянула его ремень, расстегивая, словно не замечая его возражений.

— Это лишнее. Я человек женатый. Пусть она и далеко отсюда, но я хочу быть честным и верным.

— Ну, так ты и не будешь ей изменять, — она потянула его брюки вниз. — Ты сам ничего не делаешь.

Он попытался встать, но она его удержала. Ее руки оказались неожиданно сильными. Ну, не драться же с ней после всего произошедшего?

Ее губы были горячи и влажны. Нежно, но крепко охватывая самую чувствительную часть его тела, они погружали его в сладкое наслаждение. Она не торопилась, ее голова медленно поднималась и опускалась, ее огненный язычок скользил по его плоти, и с каждым ее движением он словно всё глубже и глубже проваливался в водоворот удовольствия. Волна блаженства начала подниматься в нем из глубины его тела. Почувствовав это, она ускорила движения, всё быстрее и быстрее, всё приятнее и приятнее, всё слаще и слаще. И, наконец, горячая волна излилась из него, переполнив его разум наслаждением и вырвав из его горла громкий хриплый стон. Она не отпускала его еще долго, играя с ним губами и языком, заставляя всё его тело вздрагивать от волн продолжающегося и возвращающегося наслаждения.

Потом она улыбнулась и ускользнула, оставив Гленарда одного. Он откинулся на подушки, закрыл глаза и сразу же задремал. День получился на удивление долгим и странным.

Кроме стражников, все еще спали на рассвете, когда Гленард и Витан собирались в дорогу. Исабель, улыбающаяся и сонная, подошла к Гленарду и молча погладила его по плечу.

— Прощай, Гленард. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

— Прощай, Исабель. Надеюсь, твой путь приведет тебя к чему-то хорошему.

— Сомневаюсь. Куда меня может привести путь разбойницы? Либо в могилу, либо на плаху.

— Так бросай это дело. Возвращайся в Империю.

— И кому я там нужна? Здесь я проживу недолго, но хоть весело и с уважением в глазах друзей. А там я буду одна, нищая и никому не нужная.

— Может, и так. А может, и нет. Разные есть пути. Если соберешься всё это бросить и начать нормальную жизнь, доберись до Империи и найди любое отделение Тайной Стражи. Скажи им, что ищешь Гленарда ан Кратхольм и попроси передать мне письмо. Если я буду жив, меня найдут.

— Интересно, — она удивленно посмотрела на него. — Ты, оказывается, из тайных имперских? Да еще, видимо, и не из последних? Впрочем, чего удивляться, я видела, каков ты в бою. Да и эту твою миссию по поиску пропавших людей это тоже объясняет. Я не так уж и умна, если сразу не догадалась.

— Ты достаточно умна и умела, чтобы быть полезной Тайной Страже. Если захочешь вернуться в Империю, найди меня, а я найду для тебя интересное дело. Легкого пути не обещаю, но будет и веселье, и уважение, если захочешь. Всё, как здесь, только с более благородными целями.

— Я подумаю, Гленард. Вряд ли, конечно, но если прижмут здесь…

— Я и не думал, что ты сразу согласишься. Но у меня есть подарок для тебя. Просто подарок, ничего больше. Тебе он больше пригодится, чем мне.

Гленард достал из седельной сумки платок, развернул его и протянул Исабель ожерелье с изумрудом.

— Ого, — она покрутила украшение в руке, рассмотрела изумруд в лучах поднимающегося солнца. — Недешевая вещица.

— Не продавай его. Мне его подарила перия в пустыне. Оно может привести тебя на изнанку пустыни и охранять там. Если нужно будет укрыться от погони, оно, вероятно, поможет. Ну, или если повстречаешься с кем-то из духов пустыни.

— Ничего себе… Спасибо, Гленард. Но это слишком ценный подарок, я не могу его принять. Я снова буду тебе должна.

— Ты мне ничего не должна, Исабель. Просто попытайся оставаться живой, как можно дольше. Раз уж я спас твою жизнь, я хочу, чтобы ты ее сохраняла. Удачи тебе. Прощай.

— Прощай Гленард. Удачи тебе.

— В путь, Витан.

— В путь, ваша милость.

Глава XIII

Я долго думал, почему один из самых зеленых, плодородных и прохладных салтаматов Кадира назвали Игнис — огненный. Кто-то считает, что название это дали первые переселенцы с севера, для которых даже этот край казался неимоверно жарким. Но по-настоящему я познал истинность этого имени тогда, когда погрузился в жар объятий прекрасной Надиры. И окончательно убедился в его правильности, когда взглянул в глаза ее мужа, заставшего нас прямо посреди страстного соития. К счастью, бегаю я быстрее, чем он рубит своей старой кривой саблей.

Варден из Байлура, «Кадирский жар: мои невероятные приключения в краю горячих песков, огненного солнца и знойных женщин»

17 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Игнис Гленарду понравился с первого взгляда. Красивый, просторный и зеленый город, вопреки своему названию, означающему, как пояснил Витан, «Огненный». Впрочем, название салтамата и его столицы относилось больше к небольшой пустыне, лежавшей километрах в трехстах к западу от города. Сам же город, уютно расположившийся на западном берегу широкой Морайне, был окружен широким кольцом пышных фруктовых садов и виноградников.

Центром столицы салтамата была небольшая крепость рядом с речным портом — замок салтама. Стены, окружавшие его, как и вторая линия стен вокруг центральной части города, были невысоки и предназначались, очевидно, больше для защиты от набегов банд кочевников-зоргов, чем для серьезной обороны от осаждающей армии.

Значительную часть пространства внутри городских стен занимал пестрый и шумный рынок. Не такой большой, как в Хадике, но более разнообразный и по внешнему виду лотков и лавок, и по ассортименту предлагаемых товаров. Впрочем, в отличие от Хадика, здесь не было отдельной секции, предназначенной для торговцев рабами. Видимо, покупатели и продавцы этого специфического, редкого и дорогого товара, находили друг друга какими-то иными способами.

От рынка до городских ворот на запад, восток и юг отходили широкие мощеные камнем проспекты, обильно обсаженные большими тенистыми деревьями. За ними, а также на прилегающих улицах, скрывались величественные фасады высоких богатых домов, составляющих основную часть застройки внутри стен города. Эти белые особняки напоминали Гленарду застройку Белого города столицы Империи. Вот только в Рогтайхе предпочитали сочетать белый цвет с бордовым или коричневым, а здесь больше в ходу были голубые и синие оттенки, как и в Аркентаре, столице герцогства Хортия, лежащего, несмотря на обманчивую близость, в тысяче с лишним километров к северу.

Строения победнее и поменьше оставались за пределами городских стен и укреплений. Это тоже свидетельствовало об относительном спокойствии и безопасности местных окрестностей, жители не считали нужным вкладываться в оборону своих домов. Река надежно защищала Игнис от набегов с востока, а другие части света для города опасности не несли.

Было здесь какое-то ощущение простора, спокойствия и свободы. Никто никуда не спешил, никто не толпился, не перекрикивал друг друга. Одетые в длинные белые балахоны-кандуры или шелковые халаты горожане степенно прогуливались по улицам, и даже лошади, ослы и верблюды (последних здесь было совсем немного) приобретали какую-то благородную солидность, мерно чеканя подковами шаг по камням улиц.

— Что мы знаем на данный момент? — Гленард положил в рот сладкую ярко-оранжевую курагу и запил ее вином. — Если Манграйт не врал, то некий его знакомый встретил группу рабов, по виду имперцев, в каком-то караван-сарае, где есть специальное место для рабов. А значит, работорговцы там останавливаются часто. Мы знаем, что рабов гнали с запада на восток, но мы не знаем, ни какой караван-сарай имеется в виду, ни где он находится, ни даже на какой дороге его искать. Он может быть рядом с городом или далеко, может быть к западу или к востоку от города, может быть в самом городе, может быть к северу или к югу.

Они с Витаном сидели в богато украшенной коврами, росписью стен и позолотой чайхане на центральном проспекте Игниса, больше похожей на одну из дорогих рестораций Проспекта Андера в Рогтайхе, чем на чайхану в отдленной провинции Галирата. После тяжелой дороги и пережитых приключений, Гленард решил потратить значительную часть денег Исабель на то, чтобы отдохнуть в максимальном комфорте и удовольствии. Помимо них, в чайхане была лишь пара купцов, обсуждающих какую-то сделку, и худой ничем не примечательный одинокий посетитель, задумчиво попивающий чай в дальнем углу.

Оставшаяся часть пути до Игниса прошла без приключений. В Монтибе они по совету Исабель разыскали Ихтияра, а тот выделил им молчаливого морщинистого проводника, который без проблем провел их кратчайшим путем через горы. Сами горы оказались невысокими, но живописными и местами обрывистыми. Тропинки замысловато петляли между скалами, сходились, разветвлялись, исчезали и снова появлялись — Гленард ни на секунду не пожалел ни об одном динарии, отданном Ихтияру. В остальном же, всё прошло спокойно и даже скучно. Что, с учетом приближения путников к возможному месту расположения резиденции их таинственного противника, было вполне на руку. Перед большим боем никогда не помешает немного отдохнуть.

— В то же время, — продолжил Гленард, — я не думаю, что есть множество караван-сараев, которые специализируются на отдыхе работорговцев и их рабов. Всё-таки рабов не так много, а торговцев ими еще меньше. Также я не думаю, что этот караван-сарай находится в самом городе. Если бы я был на месте похитителей, я бы старался выбирать пути, где передвижение такой большой группы настолько необычных рабов вызывало бы как можно меньше внимания. Если верить карте, вон там, на стене у входа, то при движении с запада на восток разумнее было бы обогнуть город с юга. Если обходить с севера, получается слишком большой крюк. Однако земли к югу от города — это формально уже не салтамат Игнис, а восточный край салтамата Кадир, а Манграйт говорил именно об Ингисе.

— Но, может быть, он имел в виду просто окрестности города Игнис, ваша милость? В этом случае постоялый двор, то есть караван-сарай, может быть и на территории другого салтамата.

— Может быть, но маловероятно. Во-первых, лишнее внимание стражников другого салтамата при пересечении границы. Во-вторых, я предполагаю, что рабов вели откуда-то из окрестностей порта Литона, с северо-запада. Либо через пустыню, либо по ее краю. Уверен, дорог там хватает, места населенные. В этом случае, они могли обогнуть Игнис и с севера.

— И это означает, ваша милость, что нам никак не удается сузить зону наших поисков.

— Увы, это так, Витан. Поэтому нам придется сначала найти все подходящие караван-сараи в окрестностях Игниса, а потом выспрашивать на них, не видел ли кто интересующих нас людей.

— Это может занять много времени, ваша милость.

— Наверняка. Но надо с чего-то начинать. Будем двигаться по дорогам километров на сто от города. Сначала по северным, потом на запад, на юг, а потом переправимся через реку и двинемся на восток. Если ничего не найдем за пару недель — будем думать. Может, двинемся дальше на восток — туда всего две крупные дороги идут, на восток и на северо-восток.

— А почему бы, ваша милость, нам не отправиться сразу на восточную дорогу? Даже если мы не найдем тот самый караван-сарай, то, наверняка, есть и другие. Может, кто-то вспомнит, что видел похищенных людей.

— А ты прав, — согласился Гленард. — Что-то я то ли от всех этих наших приключений, то ли от этого вина и еды расслабился и поглупел, стал усложнять простое.

— Ну, что вы, ваша милость, вы нисколько…

— В любом случае, Витан, мысль твоя правильная. Сколько такая группа может пройти в день? Они усталые и измученные. Значит, вряд ли пройдут больше тридцати-сорока километров в день, может и меньше. Останавливаться должны часто, видеть их должны были многие. Поэтому завтра с утра переправляемся через реку и отправляемся на восток. Заезжаем во все караван-сараи по дороге и интересуемся. Во-первых, спрашиваем, где могла останавливаться группа рабов, а во-вторых, видели ли они самих этих рабов, и куда они направляются. Вот только, я подумал, есть одна сложность.

— Какая, ваша милость?

— Человек из Империи, ищущий имперских же рабов. К тому же, совершенно не говорящий на языке Галирата. Это наверняка привлечет внимание и вызовет вопросы. Люди начнут думать, что я преследую этих торговцев. Вполне справедливо, так это и есть. Но прямо как-то глупо вот так, в открытую, идти напролом. Если в караван-сараях есть сообщники наших похитителей, а они наверняка там есть, мы наделаем шума и всех спугнем. Ну, и даже если прямых сообщников мы не всполошим, то вряд ли владельцы сараев будут рады, что их постоянных клиентов преследуют какие-то имперцы.

— Так что же делать, ваша милость?

— У меня есть идея. Мы с тобой поменяемся местами.

— В каком смысле?

— Купим тебе богатую одежду, а мне что-нибудь попроще. Я буду играть роль твоего слуги. Точнее даже — твоего раба. Ты будешь представляться богатым ракимом с юга, откуда-нибудь из Альбаршата или даже Найрина. Может, даже и не простым ракимом, а сразу ширфом, так солиднее. Кто их всех знает, этих баронов-ширфов дальних окраин, их там сотни, я слышал. Ты будешь говорить, что какое-то время назад в Литоне по случаю купил меня у проходящего мимо торговца. И так тебе понравилась моя сила и выносливость, что ты хочешь прикупить еще десяток северных рабов, прежде чем вернешься к себе на юг. А потому ты ищешь здесь торговцев с такими рабами, которые, по слухам, здесь время от времени встречаются.

— Идея хорошая, ваша милость, хотя я и не знаю, каково это — быть благородным.

— Ну, я тоже не благородный в полном смысле. Я крестьянином родился, а титул совсем недавно получил. Тебе ничего делать не надо, просто веди себя так, как ты вел у себя в Олиме, когда еще не поступил ко мне на службу. Южный акцент сможешь изобразить?

— Попробую, ваша милость. Не уверен, что точно, но постараюсь.

— Ну, и отлично, так и сделаем.

— А что будет, ваша милость, ежели мы встретим кого-то из сообщников этих торговцев? Они-то точно знают, что рабы из Империи не продаются, а значит, вся наша история — выдумка.

— Ну, это будет проблемой. Но если нас не убьют сразу, то мы, по крайней мере, будем знать этих сообщников в лицо. А значит, сможем или захватить их и выпытать, куда отводят похищенных людей, или просто проследить за ними.

— Хорошо, ваша милость. Только рабам мечей не полагается, поэтому придется вам быть безоружным… Только если пару кинжалов под одежду спрятать.

— Ну, что делать, Витан. Зато от меня никто не будет ожидать нападения. А если у тебя возникнут проблемы с расспросами, я всегда смогу неожиданно вступить в бой. Нужно только мой меч держать поблизости, но незаметно.

— Хорошо, ваша милость.

— Ну, и отлично. Так и сделаем. Сейчас пойдем на рынок, купим одежду тебе и мне, а потом вернемся сюда и отдохнем. Надо хорошенько выспаться перед новым путешествием.

— Хорошо, ваша милость.

— Нет, теперь это ты у нас «ваша милость», Витан. Привыкайте, ваша милость.

18 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Наутро они отправились на поиски. Дело шло небыстро. Сначала они почти час ждали своей очереди на паром, чтобы переправиться на восточный берег — река была здесь слишком широкой для строительства простого моста, а дорога слишком мало используемой для того, чтобы строить что-то серьезное. Большие пути, идущие на восток от Литона и Кадира, заканчивались как раз в Игнисе, а восточная часть салтамата, хоть и была довольно плотно заселена, по словам хозяина чайханы, в которой они ночевали, но создавала довольно небольшой товарооборот.

Этот небольшой поток товаров был, впрочем, достаточным для того, чтобы создать долгую и шумную очередь в ожидании парома. Гленард попросил Витана расспросить паромщиков об объекте их поисков, но те лишь отмахнулись от вопросов, занятые своими делами.

Дальнейшее продвижение на восток тоже никак нельзя было назвать стремительным. Невозможно было просто зайти в чайхану, караван-сарай или в придорожную лавку и задать свои вопросы. В Кадире так дела не делались. Любой вопрос требовал предварительной подготовки, включающей в себя, как минимум, беседу о погоде, ценах, состоянии дел в салтамате и о десятках других мелочей. Потом задавался, собственно, вопрос — с неизменным результатом: собеседник выражал абсолютно искреннее и чрезвычайно энергичное желание помочь, однако нужной информацией совершенно не обладал, от чего, опять же, абсолютно искренне и чрезвычайно энергично сокрушался. Сокрушение это, порой, весьма эмоциональное, занимало опять же немало времени. И после этого не могли же Витан с Гленардом просто взять и уехать. Приличия требовали, как минимум, поговорить еще полчаса на всякие отвлеченные темы и, в идеале, выпить пару пиал зеленого сладкого чая. И только после этого они снова отправлялись в путь, чтобы повторить ритуал через пару километров в новом месте.

В итоге, солнце за их спинами уже намеревалось отправиться в закатный отдых от дневных забот, а поговорить им удалось всего лишь с тремя чайханщиками, четырьмя лавочниками и двумя караван-сарайщиками. Витан, поначалу радовавшийся этим беседам, уже не скрывал разочарованных вздохов, а на чай, казалось, больше не мог смотреть. И самое плохое в этом было то, что они не узнали почти ничего нового. Никто ничего не видел и не знал.

Лишь один раз кузнец вспомнил, что подковывал лошадь какого-то работорговца, сопровождавшего группу из сорока рабов со светлой кожей, обгорающей на жарком южном солнце. Группа двигалась по этой дороге куда-то на восток, но куда и откуда, и были ли это вообще те люди, которых искал Гленард, было непонятно. По крайней мере, можно было предположить, что они двигаются по правильной дороге.

Еще одним условно позитивным результатом было то, что один из чайханщиков рассказал о небольшом караван-сарае немного в стороне от дороги, где, по его словам, частенько останавливались богатые купцы, в том числе работорговцы. Место было не из дешевых, но торговля рабами, в силу кадирской специфики, была нынче делом прибыльным. Туда Гленард и предложил заехать перед ночлегом, а может быть, если понравится, и заночевать там.

Небольшое двухэтажное глинобитное здание, аккуратно окрашенное в белый цвет, с трех сторон окружало небольшой дворик. С четвертой стороны двор закрывался стеной, не представляющей, однако, собой серьезного оборонительного сооружения. Скорее, стена предназначалась для того, чтобы не дать кому-то из рабов сбежать ночью, чем для защиты от внешнего нападения. Охрана, впрочем, здесь была весьма значительной.

Суровый бородатый охранник с копьем в руке и саблей на поясе, одетый, несмотря на жару, не только в кольчугу поверх плотного халата, но и в конический шлем, оценил внешний вид Витана и, видимо, оставшись довольным увиденным, отступил в сторону, пропуская их внутрь.

Внутри повторился обычный ритуал. Чай, разговоры. Разговоры, чай. Однако затем Гленард заметил, что сарайщик насторожился. Разговор он понять не мог, но Витан указал рукой на него, и Гленард понял, что речь идет о главном интересующем их вопросе. Сарайщик покачал головой, встал и, не говоря больше ни слова, вышел. Витан озадаченно смотрел ему в след.

— Что он сказал, ваша милость? — Гленард кивнул своему спутнику.

— Что ничего не знает. Но здесь неважно, что он сказал, важно, как он сказал, ваша… Эээ… Гленард.

— И как же?

— Запнулся, задумался, засомневался. Он врет, я таких хорошо знаю. Я же, когда с Олиме с купцами работал, сразу было понятно, что если он вот так вот запинается, то точно что-то незаконное везет.

— Что он сказал, перед тем, как вышел?

— В том-то и дело, что ничего. И это очень невежливо — вот так вот прерывать разговор на полуслове. Ну, просто совсем неучтиво, особенно при разговоре с благородным кадирским ширфом, а я же, вроде как, в его роли выступаю, ваша милость.

— Витан!

— Простите, ваша… Блин, ну не могу я к вам просто так обращаться.

— Приучайся. На нашей службе много разных ролей приходится играть, ваша милость.

— Хорошо, Гленард. Кажется, я слышу шаги.

Вошел хозяин, сопровождаемый одним из охранников. Он что-то спокойно сказал Витану. Тот удивленно переспросил, затем что-то резко добавил. Хозяин стал что-то говорить извиняющимся тоном, но твердо. Гленард заметил, что стражник положил руку на рукоять меча, и незаметным движением нащупал свой кинжал, спрятанный у него под одеждой.

Но Витан спокойно развел руками и кивнул.

— Поднимайся, Гленард, — скомандовал он. — Нас отсюда выгоняют. Говорят, что очень извиняются, но не могут принимать нас, поскольку мы задаем вопросы, которые касаются других постояльцев, а здесь очень строго с секретами. Правила такие. Поэтому просят нас покинуть это место и искать ночлег в другом караван-сарае. Давай, шевели костями, кони сами себя не выведут.

— А ты вошел в роль, твоя милость, — Гленард улыбнулся, когда они отъехали немного от караван-сарая.

— Простите, ваша милость, — смутился Витан.

— Да нет, ничего, всё правильно, так и надо. Роль есть роль, и ее надо строго придерживаться.

— Буду стараться, ваша милость.

— Что это? — Гленард обернулся, вглядываясь в сгущающуюся темноту.

— Кажется, за нами скачут, ваша милость.

— Решили, что нужно узнать, кто мы такие, и почему задаем вопросы? Или просто решили не устраивать скандал в караван-сарае и прикончить нас за его пределами?

— А может быть, это с нами вообще не связано, ваша милость? Может, просто скачет кто-то по своим делам?

— На ночь глядя? Ну, кто его знает, всё может быть. Но ты, на всякий случай, держи меч поблизости, — Гленард развязал тесемки притороченного к седлу мешка, в котором был спрятан меч, проверил, что может его легко извлечь. Затем достал из-под халата кинжал, и положил его на седло, прижав бедром.

Через пару минут их настигли. Четверо стражников в кольчугах и шлемах. Старший из них остановился напротив Витана, начал задавать какие-то вопросы.

— Он спрашивает, кто мы такие, и почему интересуемся теми рабами, — перевел Витан, обернувшись к Гленарду. — Говорит, что очень не любят тех, кто задает ненужные вопросы.

— Придерживайтесь нашей истории, ваша милость, — смиренно ответил Гленард.

Витан ответил командиру преследователей. Тот что-то спрашивал, Витан отвечал. После нескольких вопросов главарь ухмыльнулся, что-то выкрикнул, и всадники выхватили сабли.

— Кажется, нас сейчас будут убивать, ваша милость, — Витан обнажил свой клинок.

— Это мы еще посмотрим, кто кого, — Гленард вытянул меч свой из мешка. Впрочем, без бравады — силы были немного неравными, к тому же нападавшие в доспехах, а они нет.

— Эй! Альвукуф! — громкий выклик из темноты за спиной стражников.

Всадники обернулись. На дорогу на красивом высоком вороном скакуне выехал худой мужчина в сером шелковом плаще. В правой руке он держал обнаженную саблю, положив ее себе на плечо. Хорошо держал, чувствовался опыт. Вроде спокойно и даже расслабленно, словно лениво отдыхая, но Гленард знал обманчивую силу такой расслабленности — одно движение рукой, и сабля, мгновенно набрав скорость и силу удара от широкого замаха, молниеносно отрубит голову одному из стражников, ударив аккурат чуть выше ворота кольчуги. Похоже, что и всадники это понимали.

На дороге появились еще двое конников на таких же ладных жеребцах, только уже гнедой масти. Стрелы, наложенные на натянутые луки в их руках, недвусмысленно смотрели на стражников. С такого расстояния стрела легко пробьет кольчугу, пронзит тело насквозь и еще, возможно, выйдет с другой стороны. Итого, расклад сил — пять сторонников Гленарда против четырех стражников, из которых трое, вероятно, погибнут в первые же секунды боя. А последний останется один против пяти противников. Такое положение сил Гленарду уже нравилось значительно больше, чем та ситуация, в которой они находились несколько секунд назад.

— Акрах! — крикнул мужчина с саблей на плече.

Стражники с надеждой посмотрели на своего предводителя. Он секунду поколебался, но потом всё же вложил саблю обратно в ножны, развернул коня и удалился обратно в сторону караван-сарая, что-то недовольно ворча. Его спутники не отставали.

— Так-то лучше, — спаситель довольно улыбнулся и убрал оружие. Лучники молча разрядили свои луки и убрали стрелы в колчаны за спинами.

— Вовремя вы, — Гленард убрал меч обратно в мешок. Кинжал, правда, оставил спрятанным под бедром. На всякий случай. — Что побудило вас вмешаться?

— Не люблю, когда группа вооруженных людей нападает на простых купцов, — простая улыбка на узком лице с тонкими чертами. — В славном салтамате Игнис такого быть не должно.

— Я вас уже видел, — Гленард нахмурился, пытаясь вспомнить. — Ах, да, в чайхане в Игнисе.

— Вот я как раз тоже вас увидел здесь и вспомнил, что мы встречались в чайхане. Пусть и не познакомились. Я подумал, что если вооруженные люди нападают на мирных купцов, которые вчера спокойно обедали в одном из лучших заведений Игниса, то лучше вмешаться. Меня зовут Базият.

— Очень приятно, — Гленард стукнул себя кулаком по груди. — Я Гленард, это Витан. Спасибо за вашу помощь, мухтарам Базият.

— Не за что, мухтарам Гленард. Позволено ли мне спросить, почему эти недостойные упоминания воины на вас напали?

— Видимо, им не понравились вопросы, которые мы задавали в караван-сарае. И не понравились наши ответы, когда они, как я понимаю, спрашивали нас, какого демона нас интересует то, что интересует. Вероятно, решили, что мертвые мы доставим меньше проблем, чем живые и вопрошающие.

— Как интересно… Обычно за вопросы в этих краях не убивают, так что вам, можно сказать, повезло. Столкнулись с исключительной редкостью, мухтарам Гленард.

— Везение довольно сомнительное, мухтарам Базият. Если бы не ваша помощь, то нам пришлось бы непросто. Может быть, нам удалось бы выжить, хотя я, если честно, не большой мастер конных боев. Но целыми и невредимыми мы бы вряд ли ушли. Так что еще раз благодарю вас, мухтарам Базият.

— Еще раз не за что. А позволено ли мне будет поинтересоваться, какие вопросы вызвали столь неоднозначную реакцию этих сынов шайтана? Я купец, много лет прожил в Империи, как, полагаю, и вы, мухтарам Гленард. Жил я в Хортии, в Аркентаре. Замечательный город!

— Полностью согласен. Бывал там несколько раз.

— А теперь, мухтарам Гленард, я занимаюсь торговлей между портами Литона и востоком Игниса. Вожу хозяйственный инвентарь и всякие ненужные, но красивые и дорогие мелочи с запада на восток, а зерно, мясо и прочие съедобные товары — с востока на запад. Я много путешествую, много слышу и вижу, со многими людьми встречаюсь. Вдруг я смогу вам чем-то помочь, мухтарам Гленард?

— Может быть… — Гленард колебался. Как-то подозрительно всё это было.

— Вот как раз сейчас, мухтарам Гленард, я еду на восток. Недалеко отсюда, правда. Буду торговаться о ценах на новый урожай. Самый сезон, мухтарам, самый сезон урожая начинается. Не стесняйтесь, спрашивайте, буду рад вам помочь в память о приятных годах юности, проведенных в Империи.

— Ну, спросить-то можно, — решился Гленард. — Не случалось ли вам, мухтарам Базият, недавно встречать группы рабов, которых ведут из Игниса на восток?

— Рабов встречать приходится довольно часто, мухтарам Гленард. Хотя группами редко. В наших местах рабы — это штучный и дорогой товар. Вот, где-нибудь на юге, в каком-нибудь Хадике или в Найрине, где шахты, там, говорят, рабов побольше.

— А не случалось ли вам встречать в окрестностях рабов, которые выглядят, как северяне? Как имперцы, я имею в виду.

— Дайте подумать, мухтарам Гленард, — Базият задумался. — А, слушайте, точно, было такое! Как же я забыл? Месяца четыре назад, я помню, забрал как раз весенний урожай зерна на востоке, и повез. И навстречу мне как раз вели группу рабов, человек тридцать. Я еще подумал, что-то необычное: северяне — и рабы, да еще в таком количестве. Да, было такое дело. Неужели из-за вопроса об этом вас пытались убить?

— Как видите, мухтарам Базият, — Гленард развел руками. — Видимо, кому-то очень не хочется, чтобы я этих рабов нашел.

— А вам они зачем, позвольте спросить, мухтарам?

— Я узнал, что этих людей похитили из Империи. Как истинный и верный подданный Империи, я посчитал своим долгом прервать мою торговую экспедицию и попытаться что-то разузнать о судьбе этих несчастных.

— Понимаю, мухтарам Гленард. Понимаю и полностью поддерживаю. К сожалению, мои нынешние дела не позволяют мне помочь вам. Простите меня, но если я сейчас не заключу сделки на новый урожай, то на полгода останусь без товара, а то и больше. Поэтому я не смогу отправиться с вами сам, хоть мне и действительно хочется вам помочь. К сожалению, мухтарам Гленард, я смогу помочь вам только советом и направлением. Я встретил рабов, о которых я говорил, довольно далеко на восток отсюда, и их вели куда-то еще дальше. Так что, если бы я хотел их найти, я бы, пожалуй, стал искать где-то в аймирате Акхидир, то есть в графстве Акхидир по-вашему. Не могу, к сожалению, направить вас точнее. Но Акхидир не такой большой, там всего лишь несколько ширфиратов, то есть баронств. Думаю, что вам нужно искать где-то там.

— Благодарю вас, мухтарам Базият, — Гленард благодарно склонил голову. — Я воспользуюсь вашим советом, он весьма ценный.

— Я позволю себе еще порекомендовать караван-сарай в трех километрах к востоку отсюда, мухтарам Гленард. Он хороший и там вас вряд ли будут пытаться убить. Мне, к сожалению, нужно продолжить свой путь, несмотря на поздний час. Необходимо опередить конкурентов, прошу меня простить.

— Еще раз благодарю, мухтарам Базият. Непременно воспользуюсь вашим советом. Желаю вам приятного пути и отличной торговли.

— Благодарю вас, мухтарам Гленард. Желаю вам успешного завершения ваших поисков. Успехов и вам, мухтарам Витан.

Базият, а вслед за ним и его спутники, поклонились, насколько это можно было сделать, сидя верхом, развернули коней и исчезли в темноте.

— Странно всё это, — Гленард покачал головой, направляя своего ослика, временно позаимствованного у Витана, вслед их собеседникам. — И это внезапное появление, и то, что этот Базият — единственный, кто дал нам ответы на наши вопросы. Очень странно.

— Но нельзя отрицать, ваша милость, что его появление было весьма кстати, — заметил Витан.

— Несомненно. Очень, очень кстати.

— Что же мы будем теперь делать, ваша милость?

— А что делать? — Гленард пожал плечами. — Ну, прямо сейчас мы найдем место для ночлега. Да хоть в том караван-сарае, который нам посоветовал этот Базият. Если бы он хотел нам чего-то плохого или устроить какую-то ловушку, он мог бы прикончить нас здесь, хоть саблей, хоть из луков. Или просто не вмешиваться в нашу занимательную беседу с охранниками караван-сарая. Так что можно быть уверенным хоть в том, что насчет безопасного ночлега он не врал.

— А что дальше, ваша милость? Продолжим расспросы или отправимся в этот Акхидир?

— Думаю, надо двигаться в Акхидир, Витан. Дорога туда как раз идет через весь восточный Игнис, может, еще найдутся какие-то следы. Только нужно аккуратнее расспрашивать, значительно аккуратнее. Я, кажется, недооценил опасность. И, наверное, надо сменить нашу историю. Этот Базият навел меня на мысль. Будем говорить, что я такой хитрый купец из Аррикуммы, который едет в Акхидир, чтобы узнать, можно ли там на выгодных условиях закупать продовольствие для продажи в Империю. А ты мой помощник.

— Звучит вполне правдоподобно, ваша милость. И если кто-то будет расспрашивать про Аррикумму, я как раз могу обсуждать это в деталях, раз уж это мое родное герцогство.

— Вот поэтому я как раз Аррикумму и выбрал. Ладно, Витан, время позднее, давай уже скорее доберемся до ночлега. Дорога на восток нам предстоит еще длинная, успеем всё обсудить.

— Следую за вами, ваша милость.

Отчет номер СВ-Г-02.

Его высочеству принцу Джамалу арр Кадир, командиру Корпуса Стражей Галирата.

Мой командир,

К сожалению, Гленарду каким-то образом удалось избежать встречи с нашими оперативными группами на тракте «Хадик-Игнис». Причины этого еще предстоит выяснить, так как на данный момент и группы на основном маршруте, и резервная группа, направленная на перехват Гленарда на альтернативном маршруте через пустыню Альгарби, уверяют меня, что Гость у них не появлялся.

Достоверно и полно определить маршрут движения Гленарда пока не удается, однако наш агент в банде Гасана Красивого сообщает о кратковременном появлении Гостя там. По его донесениям, Гленард был захвачен Гасаном в качестве пленника с целью истребования за него выкупа. Однако вмешательство Ласточки привело к освобождению Гостя, после чего тот продолжил свой путь. Пока не ясно, были ли эти события результатом предварительной договоренности Ласточки и Гостя (напомню, что несколько дней назад Гленард спас Ласточку от облавы муасафа Джасима из Хадика), или это очередное случайное стечение обстоятельств (на всё воля Его). Также неизвестно, каким образом Гленард так быстро добрался до места базирования группы Гасана после побега из-под опеки агента Повар в Хадике.

Вместе с тем, выяснение указанных обстоятельств в данный момент не может считаться приоритетом в порученной мне операции. Исходя из этого соображения, я передам решение этих вопросов местным резидентурам в Хадике, Альгарби и Монтибе.

После расставания с Красивым и Ласточкой Гленард посетил в Монтибе Ихтияра (агент «Паук-проводник»), который помог ему добраться до Игниса, а также оповестил о появлении Гостя меня.

Я максимально быстро направился в Игнис, где с помощью заблаговременно отправленной туда резервной оперативной группы, перехватил Гленарда и установил за ним наблюдение. Малочисленность группы и невозможность быстрой мобилизации значительных сил заставили меня отказаться от реализации основного плана (насильственный возврат Гленарда в Кадир с целью предотвращения его вмешательства в операцию «Северный ветер»). В результате объективной оценки изменившейся обстановки, я принял решение о введении в действие резервного плана, по которому Гленард будет направлен на восток и введен в операцию в качестве слепого агента. Вероятная гибель Гостя во время первой активной фазы операции (вероятность 8 из 10) расценивается мной как допустимые сопутствующие потери.

Для реализации этого плана я воспользовался стихийно возникшим конфликтом Гленарда с местным населением (вероятно, агенты Горца или его подручных) и вышел на прямой личный контакт с Гостем под легендой купца-путешественника, постаравшись заручиться его доверием.

Я передал Гленарду информацию о предполагаемом районе нахождения объектов его поиска (с точностью до аймирата). Передачу более точной информации я посчитал нецелесообразной, поскольку излишняя точность данных могла зародить у Гостя подозрения о том, что его искусственно направляют в ловушку (как, в целом, и есть на самом деле). Субъективная оценка интеллектуальных качеств Гленарда позволяет с достаточной степенью уверенности предположить, что он будет в состоянии сам на месте определить точное местоположение объекта.

Я продолжаю осуществлять дистанцированное наблюдение за объектом, избегая прямого вмешательства в его действия, за исключением обстоятельств, которые могут поставить под угрозу дальнейшую реализацию операции «Северный ветер».

Одновременно я перебазирую оперативные группы из Хадика и Игниса в Акхидир с целью продолжения оперативного наблюдения и срочного вмешательства при необходимости. Считаю нежелательным извещение об этом резидентур в Игнисе и, особенно, местной резидентуры в Акхидире, так как для этого придется поставить их в известность о некоторых деталях операции «Северный ветер». Поскольку нам неизвестна степень влияния Горца и, особенно, других объектов разработки на сотрудников Корпуса в Игнисе (есть обоснованные подозрения в лояльности, которые я выскажу отдельным посланием), риск провала всей операции в случае официального оповещения сотрудников локальных резидентур значительно превышает риски, связанные со скрытым вариантом оперативно-розыскных мероприятий. Запрашиваю подтверждение и санкцию на самостоятельные некоординированные действия для подчиненных мне оперативных групп.

Слава Галиру Айзифу, и пусть вечно светит солнце над бескрайними землями Галирата.

Специальный агент Корпуса Стражей Галирата

Ястреб

Глава XIV

Путь является основным связующим элементом во множестве литературных сюжетов всех времен, от древности до наших дней. В более позднее время такой путь может становиться внутренним (герой меняется духовно по мере развития сюжета) или быть скрытым и локализованным (детектив расследует преступление, следуя за уликами, находящимися территориально в одном и том же помещении). Однако в средневековых кадирских сюжетах до таких сложностей еще не дошли. Поэтому в подавляющем большинстве сказочных сюжетов того времени литературная композиция построена по формуле: герои отправляются из точки А в точку Б, но туда не попадают, зато попадают в точки В, Г и Д, где они попадают в разнообразные приключения, в которых испытывается выносливость, сила, хитрость или изобретательность героев (сравн. «Властитель браслетов», «Альвийские камни Ширана» и др. классическое фэнтези).

Зафар арр Майях, «Основные фольклорные мотивы в устном предании Галирата в V–VIII веках После Падения Звезды»

26 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Легкий теплый ветерок едва шевелил листья большого каштана у дороги. После осеннего равноденствия удушающая жара спала, и ласковые лучи солнца лишь приятно грели лица путешественников, сидящих на устланной пестрыми коврами и мягкими подушками террасе чайханы. Плов был жирным и вкусным, с большими кусками баранины, а вино было терпким и крепким. Лепешки были мягкими и нежными, а грядущие вскоре медовые сладости, которые Гленард и Витан уже оценили по заслугам за несколько проведенных здесь дней, обещали самое наиприятнейшее окончание трапезы.

— Что же мы будем делать, ваша милость? — Витан, наконец, смог оторваться от плова, это было непросто. — Мы здесь уже несколько дней, а ничего так и не нашли.

— Хороший вопрос, Витан, на который я, увы, пока не знаю ответа. Тех, кого мы могли спросить без опаски, мы уже спросили, и никто ничего не видел. Ну, или не хочет говорить. Просто ездить туда-сюда по Акхидиру, конечно, можно, но мы тут месяца три тогда проведем. И если похищенные люди спрятаны, а так, скорее всего, и есть, то это будет бессмысленным. Пока на данный момент мне представляется самым разумным просто сидеть здесь и ждать. Отсюда расходятся пять главных дорог аймирата Акхидир. Может, кто-то интересный здесь и проедет.

— Странно, что жители этой деревни не запомнили работорговцев, ваша милость. Всё-таки не самое частое событие, прогон такого числа рабов, да еще и северян.

— А они, может, здесь и не проходили. Наверняка здесь есть десятки мелких дорог и троп через степь, которые позволяют обойти поселения, не привлекая внимания. Это на телеге или на арбе лучше по дороге ехать, а люди пройдут, где угодно. Это вообще при условии, что Базият сказал нам правду. Может, он специально отправил нас в какое-то неправильное место, чтобы нас запутать.

— Думаете, он всё-таки заодно с похитителями, ваша милость?

— Не обязательно. Но у него могут какие-то свои резоны для того, чтобы направить нас по неверному пути.

— Какие, ваша милость?

— Самые разные. От благородного желания нас от чего-то уберечь до простой глупой шутки. А может, он не поверил в наш рассказ и заподозрил в нас купцов-конкурентов. Вот и решил попытаться услать нас подальше. Кто же его знает…

— Тогда будем просто ждать, ваша милость?

— Будем ждать, думать, присматриваться.

— Хорошо, ваша милость. После нашего путешествия это не самое плохое место для ожидания. Еда вкусная, лежанки мягкие, вино хорошее, клопов мало. Молодец этот Азиз, хозяин чайханы. Качество держит. Видно, что душой за дело болеет. Ну, и место правильное выбрал, хоть и далеко от основных торговых путей, но зато на перепутье местных дорог. Оно и правильно, еда — она всем нужна.

— Подожди, Витан, что ты сказал? — встрепенулся Гленард.

— Что Азиз — молодец, ваша милость.

— Нет, про еду… Еда всем нужна. А вот здесь ты прав, Витан, очень прав.

— Конечно, ваша милость. Куда же без еды… А что такое, ваша милость?

— Я тебе сейчас скажу очень важную вещь, Витан. В расследованиях Тайной Стражи, да и в любых поисках, обычно очень непросто найти то, что ищешь. Еще бы, нам же обычно противостоят очень умные и очень хитрые противники. Но у этих очень умных и хитрых врагов, зачастую, много помощников, которые не такие умные и не такие хитрые. Или просто не понимают, где нужно проявить ум и хитрость. Любая большая тайна всегда оставляет самые простые следы. И чем тайна больше, тем больше этих следов, и тем они проще. Вот только не всегда легко связать простые и обычные события с той тайной, которую ты ищешь. Но всегда нужно искать отклонения от нормы. Если где-то какая-то мелочь необычна, что-то где-то изменилось, то нужно искать — почему. Камень, брошенный в воду, вызывает волны далеко от места своего падения. Но если проследить скорость, размер и направление этих волн, то можно многое сказать об этом камне. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем, ваша милость. Ну, то есть ваши слова я понимаю, и я с ними согласен, однако от меня ускользает, к чему вы ведете.

— Смотри, ты говоришь, что еда всем нужна. И ты совершенно прав. Каждая большая группа людей потребляет довольно серьезное количество еды, между прочим. Даже если экономить, сколько нужно каждому человеку? Минимум, пару мисок риса в день или пару картофелин, пару кусков хлеба, литр воды. А если человек не один, а их сотня? Значит, нужно две сотни мисок риса, две сотни кусков хлеба, два литра воды. Каждый день. А в неделю, в месяц, это уже солидные цифры. А если людей не сотня, а две сотни? Три сотни? Больше? По-хорошему, людям нужно и мясо, чтобы они совсем не ослабели, и какие-то овощи, иначе они цингой заболеют и будут ни на что не пригодны. Согласен?

— Да, ваша милость.

— Это, кстати, большая проблема для снабженцев всех армий. Как накормить несколько тысяч людей быстро и сытно? Потому как иначе они не только воевать не смогут, но и просто до места сражения не дойдут. Голодный воин — плохой воин. Но я не об этом. В моем первом деле в Тайной Страже, в баронстве Флернох, ключом к поиску банды альвов-мятежников, убивавших людей в округе, стало снабжение этих бандитов едой. Простое математическое несоответствие. Я обратил внимание на то, что повар Манграйт, с которым ты недавно познакомился, привозит в замок гораздо больше еды, чем требуется. А потом эта еда куда-то исчезает. Мы проследили за Манграйтом и за его друзьями, и, в итоге, обнаружили лагерь бандитов в лесу и разгромили его.

— Хорошая идея, ваша милость.

— И здесь то же самое, Витан. Смотри. По моим подсчетам похитители увезли из Империи, самое меньшее, тысячу, а то и полторы тысячи человек. Даже если часть из них, увы, погибла в дороге или на тех работах, для которых их притащили в Кадир, всё равно — это огромное количество людей. Их всех нужно чем-то кормить. Причем, это происходит уже больше года, то есть поставки еды должны быть значительными. В этих краях, насколько мне известно, нет ни крупных городов, ни больших гарнизонов. А значит, растворить эти доставки еды среди сотен и тысяч других поставок просто невозможно. Значит, мы можем предположить, что где-то чуть больше года назад в этом самом графстве Акхидир серьезно изменился баланс торговли и транспортировки продовольствия. Если раньше избытки продовольствия, видимо, отправлялись на запад, в Игнис, в Литон, в Кадир, то с появлением здесь базы похитителей, объем торговли с западом должен был уменьшиться. С другой стороны, напротив, должен был увеличиться поток товаров из западных салтаматов сюда. Не только еда, но и дешевые ткани, металл, уголь, дрова. Зимой здесь бывает очень холодно, нужно чем-то хоть как-то рабов согревать. А своих деревьев, как видишь, здесь очень немного, степь всё-таки. Понимаешь, о чем я?

— Теперь понимаю, ваша милость. Нам нужно только найти, что изменилось некоторое время назад, куда начали стекаться все товары в аймирите, и мы найдем наших людей. Правильно, ваша милость?

— Именно так, Витан, именно так. Вон, как раз Азиз собирается принести нам новый кувшин вина и сладости. Попробуй его аккуратно расспросить, не изменилось ли чего в торговле и передвижении купцов за последнее время. В конце концов, мы же с тобой купцами представляемся. Спрашивать про товары и торговлю — это наша первейшая задача. Наверняка кто-то что-то слышал, и Азиз, сидящий здесь на перекрестке, должен что-то знать. Такие поставки невозможно произвести тайно. Во-первых, груженые телеги тайными тропами не пройдут, а во-вторых, в это должно быть вовлечено такое количество людей, что слухи в любом случае должны пойти.

— Хорошо, ваша милость, я расспрошу его аккуратненько.

— Кажется, что-то есть, ваша милость, — Витан, завершив беседу с чайханщиком, вернулся на свою подушку, улыбаясь, и поставил новый кувшин вина на низкий столик.

— Ну, рассказывай.

— Азиз говорит, что где-то раз в две недели здесь проезжает караван из десятка телег с едой и прочими припасами. Едет он с запада куда-то на северо-восток. Куда точно, он не знает. Туда же, на северо-восток, по его словам, начали пару лет назад стекаться товары со всего аймирата.

— Пару лет назад? Похоже, как раз то, что нам нужно.

— Самое интересное, ваша милость, что следующий такой караван ожидается как раз сегодня. Можно будет порасспросить караванщиков.

— Это только их спугнет. Лучше просто проследим за ними, держась поодаль.

— Хорошо, ваша милость, как скажете.

Ожидаемый караван появился вскоре после полудня. Одиннадцать телег, груженных мешками и ящиками, ничем особо не выделяющиеся. Ничего необычного не было и в возницах — простые парни в недорогих халатах. Кто помоложе, кто постарше. Кто с бородами, кто без. В другой ситуации Гленард и не обратил бы на них внимания.

Караванщики не пошли в общий зал, устроившись за отдельным столом во дворе. Гленард незаметно наблюдал за ними, попивая чай в тени раскидистой вишни. Опять же, ничего странного не заметил. Простые ребята: ели плов, пили чай (от вина, правда, отказались, но это объяснимо — середина дня, еще ехать и ехать). Разговаривали между собой, шутили, смеялись. Общаться с другими посетителями чайханы не стремились, но не демонстративно, а просто не проявляли интереса. Ну, и другие посетители тоже не спешили лезть в чужую слаженную компанию со своими разговорами — тоже понятно.

Перекусив, накормив лошадей и напоив их, караван повозок двинулся дальше, по северо-восточной дороге, к горам. Гленард подождал, пока они скрылись за горизонтом, нашел Витана, беседующего о чем-то с Азизом, и кивнул ему. Витан расплатился с чайханщиком, тепло распрощался с ним и пошел седлать лошадь Гленарда и своего ослика. В путь они отправились минут через двадцать.

Время от времени они догоняли караван, убеждаясь, что по-прежнему находятся на правильном пути. Лошади в повозки были запряжены хорошие, двигались быстро, но всё же тяжелогруженая повозка априори не так резва, как лошадь с одним всадником на спине. Завидев линию телег вдали на дороге, Гленард придерживал лошадку, отставая, чтобы не быть замеченным караванщиками.

Так, то догоняя повозки, то отставая от них, они провели весь день. С приближением ночи караван остановился в маленькой, меньше десятка домов, деревне у ветхой чайханы. Похоже, здесь возниц знали, встречали их приветливо, как показалось Гленарду издалека. Но на конечный пункт путешествия это место никак не походило.

Гленард с Витаном проехали через деревню, стараясь не привлекать внимания, и остановились на ночлег в паре километров дальше по дороге, на холме немного в стороне от нее. Сворачивать каравану было некуда, и Гленард рассчитывал, что утром они дождутся повозки, пропустят их вперед и продолжат свое незримое преследование.

27 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Так и получилось. Едва солнце понялось над степью, как Витан, стоявший (точнее, сидевший) на страже под старой оливой, потряс дремавшего Гленарда за плечо. Караван проехал мимо, не заметив ни путников, ни укрытых в маленьком арыке за холмом животных. Отпустив телеги подальше, почти за горизонт, Гленард с Витаном продолжили путь.

Ехали весь день. Почти сразу с утра вдали начали вырисовываться горы. Не то, чтобы суровые и неприступные, но довольно высокие. Час за часом они становились всё ближе и всё выше, караван шел прямо к ним.

Дорога закончилась ближе к закату, почти у самого подножия гор. Путь привел их к маленькому замку на холме с двумя невысокими квадратными башнями, окруженному низкой, в два человеческих роста, но очень длинной стеной, охватывающей весь холм. Пространства внутри стен было значительно больше, чем бывало в обычных замках Империи. Гленард разглядел за стеной крыши невысоких строений. Необычно было в замке и то, что стены его башен были то ли выкрашены в черный цвет, то ли просто закопчены от давнего пожара.

— Интересно, как же они такую длинную стену собираются оборонять в случае осады? — Гленард с соседнего холма наблюдал за тем, как вереница повозок скрывается в воротах замка.

— Скорее всего, никак, ваша милость. Для защиты малой группы нападающих хватит и нескольких человек, а если кто-то серьезный придет, то внешние стены просто помешают подвести лошадей и тараны к башням. Основное оборонительное сооружение в этих местах, ваша милость — это сама внутренняя башня. Такие башни, говорят, часто строятся в здешних местах, обычно над источником воды. Говорят, такие башни сначала строились сами по себе, а потом их начали окружать стенами. Но стены самих башен значительно толще и сильнее, чем внешняя ограда. Вон те балконы-галереи, которые идут снаружи вокруг каждого этажа — это уже более позднее сооружение, наверное. То ли для красоты, то ли для лучников, ваша милость. Черный цвет только очень необычен, да и две башни рядом тоже мало кто строил. Возможно, одна башня строилась как жилая, а вторая — как военная.

— Не думал, что ты разбираешься в истории строительства замков.

— Не разбираюсь, ваша милость. Но несколько дней назад, когда расспрашивал о наших делах, разговорился с одним торговцем, который много мне рассказал, очень уж он историю любит. Картинки показывал, рисунки.

— Хорошее увлечение, — одобрил Гленард, оглядывая окрестности. — Нам нужно как-то подобраться поближе.

У подножия холма, на котором стоял замок, текла маленькая речушка. На ее берегу располагалась деревня в два десятка домов, через которую и шла дорога к замку, пересекая речку по замшелому каменному мосту.

— Съезди в деревню, Витан, поспрашивай, что это за место, как называется, кто здесь главный. Только аккуратно. Заодно пополни припасы, а то еды почти не осталось, а времени мы можем здесь провести много. Я буду ждать здесь, на той стороне холма, которая не видна от замка. Когда совсем стемнеет, разожгу костерок, чтобы дыма не было видно. А утром посмотрим, что делать дальше.

— Хорошо, ваша милость.

— Ваша милость, вы тут? — Витан оглядывался у костра.

— Я здесь, — Гленард появился из темноты, держа руку на эфесе меча. — Всё хорошо? За тобой никто не следил?

— Вроде, никто, ваша милость. Особо много раздобыть не удалось, но несколько картофелин и луковиц у нас есть. Еще четыре лепешки и мед. Деревня небогатая.

— Что говорят про замок?

— Место это называется Альсавад, ваша милость. Про ширфа местного, барона то бишь, говорят, что несколько лет назад он сменился. Старый ширф замок продал и уехал куда-то. А новый почти из замка не выходит. Но и повинностями всякими тоже народ не слишком мучает. Я про похищенных людей не стал спрашивать, простите, ваша милость.

— И правильно. Это сразу привлекло бы внимание. А так еще есть шанс, что те, кто в замке, нас не заметят.

— Вроде, всё тихо, ваша милость. И ничего зловещего, кроме, разве что, цвета замка, я не вижу.

— Я тоже, — Гленард пожал плечами. — Может, и нет здесь никого. Хотя кому же тогда караваны еду доставляют? Тем более, если здесь, как ты говоришь, места небогатые. Надо будет завтра аккуратно подобраться поближе и посмотреть. А сейчас, давай спать. Завтра будет важный день. Чует мое сердце, что всё здесь не просто так…

Глава XV

«Как повезло нам, что буря принесла наш корабль к этому острову, и мы нашли эту пещеру, где столько сокровищ лежат совершенно никому не нужными!» — воскликнули они и принялись набивать карманы золотом и драгоценными камнями. Но не подозревали они, кто охранял эти сокровища, и кто наблюдал сейчас за ними, искренне удивленный глупостью и наивностью таких опытных моряков.

«Тысяча и одна сказка древнего Кадира», антология под редакцией профессора Карима арр Хараба

28 день IX месяца 579 года После Падения Звезды, утро

После скудного завтрака на рассвете (сухари, сушеное мясо, луковица и пара глотков пива) Гленард начал собираться. От одного из халатов, купленных в Игнисе, отрезал нижнюю часть — получилась вполне сносная куртка. Надел ее поверх рубахи. На ноги — штаны и сапоги. Покопался в сумках, нашел моток крепкой веревки, перекинул его через плечо. Переделал ремни, держащие ножны с мечом, так, чтобы оружие висело у него за спиной. На пояс — только кинжал. Подпрыгнул несколько раз, пробежался, удовлетворенно кивнул — ничего лишнего, всё закреплено хорошо.

— А я слышал, что мечи за спиной не носят, — удивленно заметил Витан.

— И правильно слышал, — Гленард усмехнулся. — За спиной мечи носят только герои романтических альвийских баллад и всяких историй про древних рыцарей, особенно когда авторы не слишком разбираются в вопросе.

— А почему, кстати? И почему тогда, ваша милость, вы сейчас так меч повесили?

— Почему — очень просто. Неудобно и долго. От пояса меч выхватить и быстрее, меньше движение, и проще. А если ты вытаскиваешь меч из-за плеча, то ты его можешь вытащить ровно настолько, насколько хватит твоей руки. И, пока будешь вытаскивать, уже получишь отличный удар прямо в грудь. Кроме того, как ты меч за спиной не вешай, он всё равно на какую-то одну сторону съедет при ходьбе или беге. Нагрузка на спину увеличивается, причем нагрузка неравномерная. Будешь долго так меч носить — скособочишься. Единственная ситуация, когда меч за спиной оправдан — это когда есть вероятность, что предстоит лазать по стенам или ползти по земле. В этом случае меч на поясе будет большой помехой, а за спиной короткое время его подержать удобно. Вот сейчас как раз такая ситуация.

— Вы полезете на стену замка, ваша милость?

— Посмотрим. Для начала, я подберусь к замку поближе, посмотрю, что и как. Вон с той скалы, которая торчит рядом с дорогой на полпути между деревней и замком. Потом постараюсь подобраться к стене, поискать, где можно подняться. Если найду, попробую залезть внутрь и осмотреться.

— Я пойду с вами, ваша милость.

— Нет, Витан, не пойдешь. Вдвоем мы будем вдвое заметнее. К тому же, у тебя нет нужной подготовки, а я всё-таки почти всю войну такими вещами занимался. Посмотрим, не потерял ли я сноровку за десять лет. Если ты пойдешь со мной, ты больше мешать будешь, уж извини. Но вот здесь ты можешь помочь.

— Как же, ваша милость?

— Если я полезу в замок, и меня обнаружат, начнется схватка. Если услышишь шум боя или заметишь меня, удирающего от стражников замка, постарайся создать как можно больше шума. Здесь или в деревне. Подпали что-нибудь, разбей или напади на кого-то. Главное — попробовать отвлечь внимание стражников. Но сам особенно тоже в бой не лезь. Если меня схватят, или если станет совсем жарко — беги отсюда со всех ног, не геройствуй. Постарайся добраться до Кадира и рассказать обо всем посланнику Джеррарду. Если меня не убьют сразу, он может помочь меня вытащить. Шуму будет, конечно…

— Ваша милость, а может быть, просто возвратимся в Кадир? Где людей похищенных прячут, мы нашли. Расскажем принцу Джамалу, он со своими Черными стражами сюда прискачет и всех освободит. Не пойдем же мы вдвоем против целого замка? Я за вами, конечно, хоть в огонь полезу, а вы у нас настоящий герой, ваша милость, но даже нам с вами в одиночку замок не захватить. Такое только в сказках бывает.

— А я и не собираюсь в одиночку крепости штурмовать, — Гленард потянулся, разминая спину. — Ты совершенно правильные вещи говоришь. Полностью с тобой согласен. Единственная проблема — мы до сих пор не знаем, здесь ли похищенные люди. И что с ними происходит, если они здесь.

— Так мы же с вами видели, как караван туда заехал, ваша милость.

— Ну, мы видели, что одиннадцать телег, чем-то нагруженных, заехали в ворота какого-то замка в отдаленной местности. Примерно в тех местах, где, по словам лишь одного подозрительного торговца, видели группу людей, чем-то похожих на тех, кого мы ищем. Всё слишком условно. Ни о чём. Фактически, у нас нет никаких доказательств, что похититель или его жертвы находятся в этом замке Альсавад. Что это имя, кстати, означает?

— Оно означает «черный», ваша милость.

— Зловеще.

— Может быть, имя дано по цвету стен замка, ваша милость. А может быть, причина в чем-то другом. Имя или прозвище первого ширфа, поселившегося здесь, например. А стены потом покрасили, чтобы соответствовать названию. Так что же вы намерены делать, ваша милость?

— В первую очередь, наблюдать. Хочу понять, как замок охраняется, что там вообще происходит. Потом постараюсь перебраться через стену в каком-нибудь дальнем углу и обыскать там всё осторожно. Если найду наших людей, и они будут в состоянии продержаться еще пару месяцев до прихода подмоги из Кадира, то мы с тобой срываемся с места и стрелой летим докладывать принцу Джамалу и Его Высокопреосвященству. Если никого не нахожу — ну, будем думать и искать дальше.

— Только прошу вас, будьте осторожны, ваша милость!

— Непременно, Витан, непременно.

Гленард обогнул деревеньку по широкой дуге. Снял сапоги и штаны, перешел речушку, снова оделся на другом берегу. Осторожными перебежками — от камня к камню, от дерева к дереву, в стороне от дороги — добрался до подножия примеченной им невысокой скалы. Укрывшись за ней, не спеша, присмотрел удобные места для упора рук и ног на склоне. Медленно, осторожно залез наверх. Оказавшись на вершине, залег, распластавшись, и замер.

Хорошее место. Как он и ожидал, сверху открывался отличный вид и на ворота замка, и на деревню, и на дорогу — от замка к деревне и дальше, покуда она не поворачивала, скрываясь за холмом, на котором Гленард с Витаном нынче ночевали. При этом, с дороги Гленарда рассмотреть невозможно. С верхних этажей башен замка, он, наверное, был виден — но это же надо знать, куда смотреть, и что именно искать. Правда, невозможно было отсюда и заглянуть внутрь стен замка, но это и не было целью Гленарда. Пока что было достаточно подождать, осмотреться и наметить дальнейший путь.

С первого взгляда не было видно ничего необычного. Разве что у ворот на страже стояли не двое стражников, как обычно, а целых шестеро. Да и вооружены они были излишне хорошо для простых привратников. Сабли и большие кинжалы в дополнение к копьям, у двоих даже еще и луки за спинами. Под халатами наверняка доспех. Судя по объему — как минимум, стеганый, но, возможно, и кольчуги. На головах шлемы, да еще и с кольчужным полотном бармицы, прикрывающим шею.

Это, впрочем, ни о чем не говорило. Такое количество охраны и ее оснащение могли свидетельствовать как о том, что в замке происходит что-то необычное, так и просто о том, что в окрестностях беспокойно, либо что у владельца замка просто излишне завышенная самооценка, и он хочет иметь собственную армию. Ну, или всё-таки о том, что местному властелину есть, что скрывать. А именно на это и надеялся Гленард. Несмотря на сомнения, высказанные Витану, сам он рассчитывал, что поиски их привели, наконец-то, в правильное место, и не придется больше рыскать по пустыням и степям, гоняясь за призраками похитителей и борясь со вполне реальными опасностями.

Где-то через час из ворот показался уже знакомый караван. На этот раз телеги были уже пустыми. Не останавливаясь, он проехал через деревню, прогромыхав колесами по камням моста, и вскоре скрылся из виду. К этому моменту Гленард, наконец, согрелся. Утро выдалось холодным, и солнце только-только нагрело камни скалы. Еще час прошел без каких-то событий, и Гленард начал уже подумывать о том, что нужно подбираться к замку ближе, обогнув холм, на котором он стоял, и попробовать перебраться через стену там, где стоявшие у ворот стражники не смогли бы его увидеть.

Но тут из-за холма на дороге показались трое всадников, быстро двигающихся по направлению к деревне и замку. Гленард замер, ожидая их приближения, чтобы лучше рассмотреть. А рассмотрев — едва слышно присвистнул. Двое конников, сопровождавших богато одетого кадирца — вероятно, командира — были в знакомых черных одеяниях Корпуса Стражей Галирата.

«Получается, — подумал Гленард, — что Черные стражи всё-таки связаны с похитителями? Интересно, это инициатива лично Джамала, или кто-то в салтамате ведет свою игру? Если это место вообще, конечно, связано с похитителями. А этот замок вполне может оказаться, скажем, тайной тренировочной базой Корпуса. Это объяснило бы, кстати, и поставки продовольствия, и повышенную охрану, и размер внутреннего двора замка. Хорош же я буду, если вломлюсь прямо на учения Черных стражей!».

Процессия скрылась за воротами. Гленард уже собирался покинуть свое укрытие и двинуться к замку, но на дороге показалась новая кавалькада — уже из пяти всадников. Они приблизились, и Гленард смог рассмотреть их. Четверо были хорошо вооружены, но не были похожи на Стражей Галирата. Видимо, просто охраняли пятого. А пятый этот снова привел Гленарда в изумление. Этого человека Гленард не видел четыре года, но это надменное лицо навсегда отпечаталось в его памяти. Герцог Юррен ан Глареан. Точнее, бывший герцог, бывший претендент на престол, бывший заговорщик и убийца. Мерзкий тип, попортивший немало крови Гленарду и жителям Рогтайха во время борьбы за трон четыре осени назад.

Впрочем, чему удивляться? Император Славий изгнал Юррена, как и Тадеша ан Зведжин, из Империи. Где еще ему было осесть, как не в Кадире? Не к зорг-даджидам же в степь подаваться. А зная натуру Юррена, естественно, он должен был оказаться замешанным в чем-то особенно мерзком. Неужели за этими похищениями стоит он? Это объяснило бы и внимание к Империи, и организацию операции — у Юррена наверняка осталось множество знакомых. Впрочем, нет. Бывший герцог Глареан — надменный и сильный мудак, но хитрости и ума для организации такого изощренного коварства ему недостает. Должен быть кто-то другой. Впрочем, с чего Гленард решил, что за похищениями стоит один злодей? Их вполне может оказаться несколько, и у каждого своя роль. Кто-то придумывает, кто-то использует свои связи для реализации придумки, кто-то подчищает следы…

В любом случае, крайне интересное сочетание. Юррен ан Глареан, офицер Черных стражей, и есть же еще и хозяин замка, о котором нам по-прежнему ничего не известно. Это похоже на заранее назначенную встречу, причем, встречу важную. Было бы неплохо подобраться туда и посмотреть. А если удастся подслушать, о чем они говорят — так было бы вообще замечательно.

Гленард отполз назад и, аккуратно нащупывая уступы, медленно спустился со скалы. Теперь предстояло обогнуть замок прямо перед взорами стоявших на страже у ворот часовых. К счастью, позади скалы был небольшой уклон, спускавшийся к реке — это давало несколько сотен метров практически не просматриваемого пространства.

Пригнувшись почти к самой земле, он аккуратно крался между камнями. Потом укрываться стало негде, и Гленард лег на землю и пополз. Медленно, зная, что быстрые движения легче ловятся глазом. Наконец, посчитав, что вышел из зоны видимости стражи, приподнял голову. Так и есть — стражники у ворот отсюда не видны. А значит, и они его не видят.

Приподнялся, огляделся, наметил маршрут. И так же, пригибаясь, но уже быстрее, двинулся вокруг холма, заходя с северо-восточной стороны между замком и горами. Расслабляться, впрочем, не стоило. Здесь могла оказаться дополнительная охрана — у стены или на стене. Могли быть патрули вдоль подножия холма. Могли быть ловушки. По крайней мере, если бы перед Гленардом стояла задача обеспечить надежную защиту такого маленького замка, он бы организовал всё именно так. Но, видимо, местный командир стражи был не настолько изощрен в своей работе, потому как до боковой стены замка Гленард, поднявшись по склону холма, добрался без каких-либо проблем.

«Не исключено, кстати, — решил Гленард, — что большое количество охраны у ворот объясняется очень просто: четверо из шести должны были на самом деле патрулировать периметр стен, но просто ленятся это делать, предпочитая приятно поболтать с сослуживцами у ворот. Люди есть люди, особенно если их командир не придает значения жесткой дисциплине, полагаясь на удаленность замка как на основную защиту от угроз».

Гленард прошел немного вдоль стены, подальше от ворот, выбирая место, где можно было бы забраться наверх. Стена при ближайшем рассмотрении оказалась старой, и следили за ней плохо. Кое-где большие трещины шли по всей поверхности сверху вниз. Некоторые камни верхнего ряда обвалились, делая и без того невысокую (метра три с половиной высотой) стену еще менее серьезным препятствием для врага. Впрочем, Гленарду-то это было как раз на руку.

Он нашел место, где из верхнего ряда выпал один камень, и можно было бы зацепить петлю за угол соседнего. Снял с себя веревку, завязал узел с затягивающейся петлей. Прислушался — за стеной тихо. Размахнулся и накинул петлю на камень. Повезло, попал сразу. Аккуратно потянул, веревка плотно обхватила шершавую поверхность камня. Потянул посильнее, проверяя, крепко ли держится камень. С учетом того, что соседний блок выпал, доверия к крепости кладки не было.

«Будет очень неудачно, если я полезу наверх, а камень вывалится на полпути. Рухну на спину, стукнусь о камни затылком — будет больно. А потом сверху еще и этот булыжник прилетит, аккурат по лбу. Очень глупая получится смерть».

Камень выглядел крепким. Гленард решился и полез вверх, упираясь в стену и подтягиваясь на веревке. Вот сейчас следовало торопиться — на стене его прекрасно заметит любой стражник, вспомнивший-таки о необходимости патрулирования и выглянувший из-за угла.

Но всё обошлось. Добравшись до верха стены, Гленард снова прислушался и, убедившись в отсутствии опасности, подтянулся и выглянул из-за края стены. Очень удачное место оказалось. Между второй от ворот башней и комплексом невысоких хозяйственных построек. Кроме того, прямо рядом со стеной стоял какой-то сарай, за которым можно было укрыться. И никого вокруг, хотя в отдалении, с другой стороны башни, слышны голоса.

Гленард подтянулся и забрался на верх стены, потянул за собой веревку. Отвязал веревку, скинул ее вниз. Ухватился за внутренний край стены, опустился вниз, дотянулся ногой до угла крыши сарая и, убедившись в надежности стропила, встал на него, другой ногой упираясь в выступ камня стены. Нагнулся, ухватился за балку крыши, аккуратно спустился вниз, и спрыгнул на землю рядом с сараем.

Тут же спрятался за углом строения, прислушался. Тихо. Хорошо. Поднял веревку, смотал ее, выглянул из-за угла, осмотрелся. Перескочил за соседний такой же то ли сарай, то ли, судя по запаху, старый курятник. Прошел между ним и стеной, выглянул из-за угла.

«Вообще, на месте владельца замка я бы оторвал голову тому, кто отвечает здесь за безопасность. Такое количество мест, пригодных для того, чтобы спрятаться и скрытно перемещаться — уму непостижимо в военном, в общем-то, строении. То ли действительно внешний периметр не воспринимается здесь как серьезная защита по культурным и историческим причинам, а основная защита сосредоточена в башнях. То ли хозяин настолько уверен в себе, что к мерам безопасности относится пренебрежительно. Впрочем, это беда многих маленьких замков, вспомним Флернох до моего появления, да и Кратхольм, чего уж душой кривить. Стену построили давно, а места внутри не хватает. Вот и пристраивают всякие хозяйственные постройки к ней, а о том, как это влияет на защиту, думают в последнюю очередь. Покуда враг под стены не подойдет, никому нет дела. Впрочем, в данный момент мне это как раз подсобляет».

Судя по суете прислуги у дверей второй, ближней к Гленарду, башни, а также по тому, что именно около нее стояли, мрачно рассматривая друг друга двое Черных стражей и четверо охранников Юррена, встреча происходила как раз в этой башне.

Гленард отошел назад, к месту, где он перелез через стену. Сейчас было бы неплохо поторопиться. Кто знает, сколько продлится встреча. С другой стороны, если из-за спешки его обнаружат, это ему не поможет узнать, что здесь происходит. Поспешай осторожно, как говорят.

Башня состояла из четырех этажей. Вокруг второго и третьего шли узкие деревянные балконы-галереи. Удобное место для расположения лучников в случае осады, но и не менее удобное место для скрытого проникновения в башню. Единственная проблема — на балконе он будет совсем на виду, а значит, нужно быстрее с него убираться.

Гленард вышел из укрытия и подошел к задней стене башни. За башней находились несколько рядов длинных построек — то ли амбаров, то ли стойл для скота, то ли бараков. Если похищенные люди здесь, то они должны быть где-то в этих строениях. Но это он успеет проверить позже. Сейчас главное — встреча.

Он размахнулся и бросил веревку вверх, надеясь зацепить петлю за ограждение балкона. Промазал. Веревка беспомощно рухнула обратно на камни двора. Гленард быстро подобрал ее, снова смотал, прицелился получше и снова бросил. В этот раз успешно. Петля зацепилась за столбик перил.

«Боги, пусть этот балкон окажется не прогнившим от времени…»

Он быстро полез наверх. Сначала упираясь ногами в стену, а затем просто по веревке. Лезть было не так высоко, и скоро он уже стоял на балконе. Быстро отвязал веревку, смотал. Оставил на досках балкона — внутри ему она не понадобится, а движения сковывает.

Осторожно дошел до двери, стараясь наступать как можно тише. Доски предательски скрипели. Толкнул дверь. Потянул. Заперто. Это плохо. Может, конечно, есть и другая дверь с той стороны башни, но ломиться в нее на виду у всего замка… Гленард, пригибаясь, обошел вокруг галереи, насколько мог это сделать, не показавшись на глаза слугам и стражникам. Несколько маленьких узких окон, в которые он не пролезет, и за которыми никого не было видно и слышно. И никакой иной возможности попасть внутрь. Придется лезть наверх по веревке.

Он осторожно вернулся к месту, где оставил веревку. Поднял ее, снова накинул петлю. Оперся на перила балкона, сильно выгнувшись наружу. Размахнулся, бросил петлю вверх. Зацепился. Отлично.

Подтянулся, оттолкнулся, повис на веревке между вторым и третьим этажом, ежесекундно ожидая окрика снизу и укола стрелы в спину. Обошлось. Через несколько мгновений он перевалился через перила галереи третьего этажа и подтянул веревку наверх.

Отдышался. Прислушался. Голоса. Где-то слева, со стороны, смотрящей на деревню. Плохо, но могло оказаться и хуже, если бы нужное окно выходило прямо на соседнюю башню. Пригибаясь, осторожно прокрался вдоль стены, свернул за угол. Так и есть — окно. Сейчас тихо, осторожно, не дышать, не скрипеть досками пола. Шаг. Шаг. Шаг. Слишком далеко, чтобы разобрать, о чем говорят. Шаг. Шаг. Шаг. Вот так лучше. Он опустился вниз и лег на доски пола галереи прямо под окном. Так его и снизу не увидят, угол не тот, и он будет слышать, что говорят в комнате. Правда никого не увидит, ну да ладно…

— Нужно назначать дату, — знакомый голос Юррена ан Глареан.

— Мы ждать вас. Мои стражники готовы, — это, видимо, офицер Корпуса Стражи («Это что, мода у них в Корпусе, говорить на столь ломаном языке, или просто учат плохо?»). — Но нам нужно быть уверенные, что другие нас поддержать.

— Как я говорил, почти все уже на нашей стороне. Принц Исуф со многими договорился.

«Принц Исуф? — удивился Гленард. — Кажется, здесь что-то большое… Неужели этот тихий пьяница задумал…»

— Но вы не договориться с принц Джамал.

— С ним, конечно, нет, — признал Юррен. — Но с остальными — да. Из тех, кто рядом со столицей, конечно. Не беспокойтесь, полковник, мы готовы выступить в любой момент.

— Так чего мы ждать? Чем дольше ждать, тем больше знать Джамал!

— Вы знаете, чего мы ждем, мухтарам Марсад. Мухтарам Джалил, когда будет готово, то, что вы нам обещали?

— Скоро, — тихий, но глубокий и мощный голос. Хозяин замка?

— Вы же понимаете, что мы сейчас ждем только вас? Мы вложили огромные ресурсы в это предприятие. Вам предоставили всё, о чем вы попросили. И я даже не хочу вспоминать, чего нам это стоило! Нам нужен результат, мухтарам Джалил.

— Если вы хотите получить то, что хотите, то оно будет готово тогда, когда будет готово, Юррен. Если хотите, можете воевать без меня. Или, может быть, вы желаете воевать против меня?

— Ээ… Что вы, что вы, ваше могущество, мухтарам Джалил!.. Ни в коем случае! Конечно, конечно, если нужно время, я понимаю. Но и вы нас тоже поймите…

«Боги, он же его смертельно боится! Чтобы Юррен кого-то так пугался? Он даже в подвале Тайной Стражи был смелее… Да кто же такой этот Джалил? И что это за титулование такое — «ваше могущество»? Что-то специфическое кадирское?»

— Я вас понимаю, Юррен. Не волнуйтесь, я почти закончил. Мои эксперименты завершены. Благодаря вам, материала у меня было достаточно. За что мне следует вас поблагодарить. Впрочем, вы делали это не для меня, а для себя. И вместе с последней партией, прибывшей с севера, у меня достаточно материала для финальной стадии. Сейчас у меня здесь осталось пять с половиной сотен голов. Три сотни пойдут на то, чтобы собрать силу, необходимую для трансформации. Плюс у меня сохранились два десятка опытных образцов, успешно прошедших модификацию. Итого, вы получите примерно двести семьдесят воинов.

— Что мочь делать три сотни бойцов против армий половины всех салтаматов? Я не понимать.

— Что могут сделать три сотни бойцов, которые не знают страха и колебаний, не раздумывают над приказами, не боятся огня и боли, двигаются втрое быстрее самых тренированных воинов, втрое сильнее их, втрое умнее и к тому же обладают весьма неожиданными умениями? Ну, если вы, полковник Марсад отправите их на поле боя против объединенных сил ваших противников — тогда ничего. Три тысячи конников в чистой степи, я думаю, их победят, хотя мои творения и унесут с собой половину противников. Но если вы разделите эти три сотни на группы по один-два десятка и зашлете их по отдельности в замки к каждому из ваших противников, еще и поссорив этих противников между собой предварительно — о, тогда вы сами удивитесь, как быстро весь Галират вам подчинится. Как говорили древние — разделяй и властвуй.

— Мы будем безмерно благодарны за вашу помощь, мухтарам, — это снова Юррен. — Когда же мы сможем получить эту великую силу?

— Скоро, Юррен. Быстрее, чем вы думаете. Я приступлю к ритуалу на рассвете. Сбор силы потребует время. Перерезать горло трем сотням человек, одному за одним, да еще и соблюдая необходимые последовательности действий, аккуратно выпуская и собирая кровь — на это потребуется много часов. Что с вами, Юррен? Вы побледнели?

«А ведь он откровенно наслаждается страхом Глареана. Он эти подробности смакует исключительно для того, чтобы позабавиться реакцией слушателей».

— Ничего, ничего, всё в порядке, — выдавил из себя Юррен. — Сколько же займет… Модификация?

— Пару дней. Всего лишь пару дней. Потом нужно некоторое время, чтобы посмотреть на результат. Мне удалось добиться крайне низких показателей выбраковки, но всё бывает. Думаю, что через две-три недели я буду готов передать вам результат работы. И надеюсь, что вы не забудете свои обещания, данные такому старику, как я.

— Что вы, что вы, мухтарам Джалил! Всё будет, как мы договаривались.

— Очень на это рассчитываю. На всякий случай, Юррен…

— Что, ваше могущество?

— Не думайте использовать моих людей против меня самого. Можете, конечно, хе-хе, попытаться, но помните, что их разум я всегда могу контролировать.

— Что вы, мне даже в голову такое не могло прийти!

— Ну, сейчас не могло. А потом, когда принц Исуф станет Галиром, а вы — одним из его визирей, кто знает, что может взбрести в вашу опьяненную новой властью и новой силой голову? Мне плевать, но вы мне довольно симпатичны, и мне не хотелось бы, чтобы вы по глупости совершили смертельную ошибку. Впрочем, вас я, наверное, не убью. А вот подвергнуть модификации вас было бы очень интересно.

— Что же вы такое говорите?.. — голос Юррена совсем ослабел.

«Как бы он в обморок не грохнулся».

— Ну, что вы побледнели, Юррен? Не бойтесь. Покуда вы следуете нашим договоренностям, я тоже выполняю их досконально. Вон, полковник Марсад не боится же. Правильно, мухтарам Марсад?

— Воин страх н-не ведать, — дрожащим голосом сообщил полковник.

— Ну, и славно. Как говорится, когда охотишься на медведя, главное — не бояться. Таким образом, можете рассчитывать выступать недели через две-три. Договоритесь между собой, когда удобнее. А после первой фазы, когда с Айзифом и Джамалом будет покончено, а принц Исуф станет Галиром Исуфом — присылайте ко мне людей за своим товаром. Модификация к тому времени как раз завершится. Только имейте в виду, что кормить их придется тоже втрое больше, чем нормальных людей, готовьте провизию, иначе они умрут от голода. Да, и половое влечение у некоторых из них тоже будет крайне повышенным. Такой вот побочный эффект.

— Какой влечение? — не понял полковник.

— Трахать они будут всё, что движется. А что не движется, будут двигать и трахать. Так что не поворачивайтесь к ним спиной лишний раз… Да ладно, что вы на меня так смотрите, шучу я. Хе-хе-хе… Может же старик пошутить иногда, правда? На самом деле, у них никакого полового влечения вообще не будет, ни у мужчин, ни у женщин. Ну, наверное. Модификации у каждого по-своему проходят. Кстати, если всё пройдет хорошо, и свои обещания вы сдержите, я вам пришлю личные подарки — девушек со специальными модификациями. Ручаюсь, таких любовниц у вас никогда не было.

— Тоже шутить? — с сомнением протянул Марсад.

— Нет, на этот раз совершенно серьезно. Это довольно простые модификации, если честно. Немного изменить центры удовольствия, немного добавить чувствительности рецепторов, немного увеличить выносливость… Ну, что я вас подробностями буду мучать. Чем больше знаешь, как колесики в механизме крутятся, тем менее интересен сам механизм.

— Тогда, — голос Юррена снова обрел силу, — предлагаю выступить через месяц, в ночь праздника Самхайна. До столицы отсюда путь неблизкий. Пока я доберусь, пока всё приведем в действие, пока ваши группы, полковник, прибудут из Игниса в Кадир и в Литон… Как раз месяца хватит на всё. За неделю возьмем под контроль побережье и север, а там как раз прибудет подкрепление от мухтарама Джалила. Уверен, что вы, мухтарам Марсад, встав во главе Корпуса Стражей Галирата, найдете им наилучшее применение.

— Я соглашаться. Месяц ждать и выступать. Только наверняка.

— Ну, естественно, если не случится чего-то непредвиденного. Но тогда мы быстро соберемся где-нибудь в Литоне и обсудим изменение планов.

— Хорошо.

— Ну, и славно, — обрадовался Джалил. — Не желаете ли отобедать, дорогие мои? У меня много запасов теперь…

— Хм… Мы благодарны вам, мухтарам Джалил, за ваше гостеприимное предложение, но путь дальний, и мне нужно ехать…

— Да, — быстро подтвердил Марсад. — Мой тоже ехать прямо сейчас. Спешить надо.

— Ха-ха-ха, — расхохотался Джалил. — Смотрю, вы верите некоторым слухам обо мне. Не беспокойтесь. Разве я стал бы предлагать своим гостям такое экзотическое меню? Ну, ладно, хотите ехать — поезжайте. Делайте свое дело, а я сделаю свое. Прощайте.

Гленард с трудом поборол желание заглянуть в комнату. Кто знает, может этот старик, как он себя называл (хотя голос у него совсем не старческий), стоит прямо перед окном и смотрит вдаль, благо пейзаж сверху открывался красивый. Не хотелось бы встретиться с ним так неожиданно прямо лицом к лицу. Тем более, если даже вечно наглый и бесстрашный Юррен так его боится. К тому же, у Гленарда еще есть дела в этом замке, и лучше пока остаться незамеченным.

«Итак, что я узнал? Во-первых, место мы нашли правильно, похищенные люди здесь. Во-вторых, похищения организовывали Юррен с этим Джалилом и, вероятно, с принцем Исуфом, полковником Марсадом и демоны знают, с кем еще. В-третьих, в Галирате назревает большая заваруха, в которой Исуф попытается занять место своего брата на троне. И это, на самом деле, самая важная для Империи информация. В-четвертых, если переворот удастся (а это вполне возможно, если то, о чем говорил Юррен, правда), то Юррен ан Глареан, ненавидящий Императора Славия, получит один из высших постов в Галирате. Не факт, конечно. Юррена могут и убить тихонько, он слишком много знает. Но всё таки есть серьезный шанс того, что политика Кадира по отношению к Империи серьезно ухудшится. Надо же, столько важной информации сразу, а еще нет и полудня. Ах, да, самое главное, в-пятых: если я хочу что-то сделать для похищенных людей, то делать это надо сегодня. Завтра может быть уже поздно».

Гленард, осторожно пятясь, отполз от окна. У угла поднялся, огляделся, убедившись, что внизу нет никого, кто мог бы его заметить. Завернул за угол, развернул веревку, сложил ее вдвое, пропустил через перила галереи. Осторожно перелез через перила, повис на веревке, спустился на этаж ниже, нащупав ногами перила балкона второго этажа. Встал, спустился на пол галереи, вытянул сверху веревку. Снова оглядевшись, осторожно повторил действия и спустился на землю.

Скользнул за сарай, прислушался — тихо. Он начал красться вдоль стены туда, где стояли ряды длинных построек.

Здесь пришлось быть осторожным. Время от времени между бараками прохаживались стражники с копьями. Вели они себя расслабленно, но попасться им на глаза означало провалить всё дело. Гленард, как тень, крался между бараками, приседая, прячась в тенях, заглядывая внутрь и запоминая, где что находится.

Через час он выяснил всё, что хотел. Похищенные люди действительно находились здесь, запертые в бараках, человек по пятьдесят в каждом. Они выглядели усталыми и измученными, заросшие бородами и волосами, в лохмотьях, но не вконец изможденными, чего Гленард опасался. Видимо, хозяину они всё-таки были нужны здоровыми, поэтому пленников кормили, и о них худо-бедно заботились. Мужчин и женщин было примерно поровну, стариков и детей не было — то ли умерли по дороге, то ли уже послужили для реализации каких-то страшных планов Джалила.

Важным открытием стало и наличие в задней части стены замка, позади бараков с пленниками, еще одних ворот. Охранялись они, пожалуй, еще лучше ворот у главной башни — с внутренней стороны несли службу двенадцать стражников, и кто знает, сколько еще снаружи. Однако близость ворот к пленникам делала их интересными.

Осмотрев и хорошенько запомнив всё, что смог, не вызывая тревоги, Гленард прокрался обратно к башням. Нашел знакомый камень наверху стены, забросил на него веревку. Выбрался наружу, убедившись в отсутствии патрулей. И отправился в долгий и медленный путь вокруг замка обратно к Витану — перебежками и ползком от камня к камню, от ложбины к ложбине, от укрытия к укрытию. В итоге, к своему временному лагерю Гленард возвратился незамеченным, но уже ближе к вечеру. Витан уже собирался броситься на его поиски.

— Получается, ваша милость, принц Исуф собирается сместить Его Высокопреосвященство? — изумился Витан.

— Да, и, похоже, что у него есть все шансы на это. Если верить Юррену, то Исуфа поддерживают многие, в том числе в Корпусе Стражей. И союзниками он обзавелся сильными.

— Мы должны срочно сообщить об этом принцу Джамалу, — Витан вскочил, внезапно став очень серьезным.

— Да, но сначала нужно спасти людей. Мы за ними сюда пришли, Витан. Времени нет, если мы уедем, то их всех убьют через несколько дней. Может, даже завтра. Или еще хуже — сотворят с ними неизвестно что.

— Предупредить принца Джамала важнее. Нужно ехать немедленно, нужно спасти Галира. Это важнее пленников.

— А с чего это ты командовать-то начал? — Гленард нахмурился. — Ну, если хочешь, давай, езжай, предупреждай. Я тут сам справлюсь. А коли не справлюсь, всё уже неважно будет. Хотя мне казалось, что ты мне служишь, а не Галиру Айзифу. Ну, что?

Витан несколько мгновений колебался.

— Простите, ваша милость, — поклонился он Гленарду. — Виноват. Просто опешил от свалившегося на меня знания. Прошу вас, простите меня, ваша милость. Куда вы, туда и я.

— Ну, ладно, я понимаю. При первой возможности известим Джамала и Айзифа. Проще всего было бы добраться до Игниса, но местный полковник Марсад, полагаю, что он командир Корпуса Стражей в Игнисе, тоже среди заговорщиков. И, демоны знают, кто еще. Никому нельзя доверять. Если сегодня мне не повезет, скачи в Кадир, предупреди Джамала или кого-то еще.

— Вы всё-таки хотите попробовать штурмовать замок в одиночку, ваша милость? — Витан сел на землю, грустно глядя на Гленарда.

— А выбор у меня сейчас простой, Витан. Или уйти прямо сейчас, зная, что большинство тех, кого я там сегодня видел за стенами, погибнет завтра или через несколько дней, или попытаться что-то сделать.

— Но что, ваша милость? Вдвоем против десятков отлично вооруженных стражников и крепостных стен? Что мы сможем сделать? Ну, разве что славно умереть. Я готов, ваша милость. Не сказать, что я к этому стремлюсь, но я готов. Правда.

— Рано пока умирать, Витан. Хотя, может и придется. Ну, хоть повеселимся напоследок.

— Так что же мы будем делать, ваша милость? Замки в одиночку не берутся.

— Есть только один способ победить заведомо превосходящего по силе противника. Это сочетание трех факторов: неожиданность, хаос и разрушения. Чудесный рецепт, который всегда мне помогал. Нам же, на самом деле, не нужно захватывать замок. Нужно всего лишь сделать так, чтобы его защитники ненадолго ослабили контроль над ним.

— Так что же мы будем делать, ваша милость?

Глава XVI

О дворцовых переворотах и заговорах рассматриваемой эпохи нам известно чрезвычайно мало. Несомненно, такие события случались, и происходили они неоднократно, что и привело, в результате, к падению династии Силуритов (впрочем, и к ее возрождению впоследствии тоже, но Третью династию в рамках данной работы мы не рассматриваем). Скудность официальных источников объясняется тем, что в случае неудачи заговора заговорщиков тихо казнили, не устраивая публичных демонстративных экзекуций, какие практиковались в соседнем Андерриохе. А в случае успешного переворота его участники стремились всё представить как естественный переход власти в результате смерти прежнего правителя от не связанных с насилием причин. Более того, в большинстве случаев эти события не выходили за пределы дворца Галира, а потому почти не нашли отражения в свидетельствах очевидцев. Вместе с тем, по косвенным признакам, современная историческая наука предполагает доказанными факты, как минимум, трех попыток государственных переворотов (две из них успешные). Еще восемь вероятных заговоров до сих пор вызывают дискуссии в научной среде, разрешение которых возможно только при обнаружении каких-то новых достоверных исторических источников (что, увы, маловероятно).

«Политическое и социальное устройство Кадирского Галирата времен заката Первой Династии», профессор Насиф арр Аарсаль, официальное издание Кадирского университета

28 день IX месяца 579 года После Падения Звезды, вечер

— Я жду твоих действий и начинаю, — Гленард проверил свое снаряжение, убедившись, что ничего не забыл.

— Хорошо, ваша милость, — Витан сосредоточенно заканчивал обмакивать большие пучки травы в горшочек с маслом, который он украл в деревне.

— Еще раз повтори, что ты должен сделать.

— Я поджигаю крыши домов в деревне, ваша милость, а когда они загорятся, и поднимется паника, осторожно перемещаюсь к задним воротам замка и жду вас.

— И?

— В бой не вступаю ни при каких обстоятельствах, ваша милость.

— Хорошо.

— Только…

— Что, Витан?

— Ваша милость, мы же оставим этих людей без домов. Кто-то может пострадать и даже погибнуть. Мне не жалко тех, кто в замке, не жалко стражников. Но это же простые люди. Вряд ли они виновны в преступлениях своего господина, ваша милость.

— К сожалению, на войне иногда страдает и мирное население, Витан. Не могу сказать, что отдаю этот приказ с легкой душой, но другого варианта не вижу. Хозяин замка не бедствует, насколько я могу судить. Будем надеяться, что у него хватит совести позаботиться о тех, кто обеспечивает его комфортное проживание.

— Меня беспокоит еще кое-что, ваша милость.

— Что?

— Вы собираетесь напасть на замок на землях Кадира. При том, что вы, ваша милость, состоите на военной службе Империи, не будет ли это расценено Галиром Айзифом, как объявление войны?

— Меня в данный момент это беспокоит меньше всего. Я нападаю не на Галират, а на конкретного ширфа Джалила. Да, формально я не имею права проводить операции на чужой территории. Да, я должен был бы привлечь к решению вопроса Галира или, как минимум, Корпус Стражей Галирата. Но действовать нужно срочно, иначе будет поздно. И в этой ситуации я лучше рискну. Не думаю, что Галир Айзиф развяжет войну из-за этого. В конце концов, я, в том числе, для него же и стараюсь, подрывая планы заговорщиков. Если выживу, принесу ему свои извинения при первой же возможности. Ну, а если нет… То какая, нахрен, разница?

— Мне нравится ваш настрой, ваша милость.

— Всё, хватит болтать. Уже стемнело. Пора.

Гленард повторил свой утренний путь. В этот раз было немного легче, так как можно было не слишком заботиться о том, чтобы быть замеченным от ворот. В темноте его не разглядят. С другой стороны, увеличивалась вероятность споткнуться о незаметный камень или подвернуть ногу на какой-то ямке — приходилось ступать очень осторожно.

Внутреннее пространство замка освещалось факелами, огонь отбрасывал извивающиеся отблески на стены. На этом фоне знакомый камень на верху стены Гленард рассмотрел без труда. Подождав немного, прижавшись к земле и вслушиваясь, и убедившись в отсутствии приближающихся патрулей, он закинул петлю на стену и быстро забрался по веревке. Скользнув вниз с другой стороны, он замер за сараем, как и раньше. Оставалось ждать.

Минут через пятнадцать раздались далекие крики. Кто-то тревожно бил железом по железу.

«Началось. Витан подпалил деревню».

Через несколько мгновений суета добралась и до замка. Раздавались крики и резкие команды на кадирском языке. Мимо Гленарда пробежали несколько стражников. У ворот замка возникла суета и галдеж. Через пару минут большинство стражников выбежало наружу.

«Пора».

Гленард перебежал за соседний сарай, ближе к главным воротам, достал заранее сплетенный из сухой травы фитиль, прикрепил его к соломенной крыше. Высек искру, поджег. Вернулся назад, повторил те же действия с сараем, за которым он прятался раньше.

«Если что, обратно я здесь уже не вылезу. А искать новое место в бою будет непросто. Всё, пути назад нет».

Гленард побежал в заднюю часть двора, к воротам, между двух рядов длинных бараков. Как он и рассчитывал, у ворот изнутри осталось всего двое стражников. Он выхватил оружие на бегу — меч в правую руку, кинжал в левую. Размахнулся и, не останавливаясь, со всей дури рубанул мечом по шлему первого стражника. Металл глухо стукнул о металл. Охранник даже не успел ничего понять, просто рухнул вниз, как мешок, без сознания.

«Если на шлемах и подшлемниках они не экономят, то у него есть шанс отделаться просто сотрясением мозга, а не проломленным черепом».

Второй стражник успел повернуться к Гленарду, вытаращив от ужаса глаза. Гленард отбил мечом его копье влево и, буквально налетев на противника, воткнул кинжал ему в горло. С тихим хрипом стражник, выронив копье и безрезультатно зажимая рану, сполз на камни двора.

Гленард распахнул калитку ворот и выскочил наружу. Два стражника. Оба смотрят на горящую деревню, ротозеи. Первому Гленард просто двинул со всей силы навершием эфеса меча в незащищенное лицо. Тот взвыл и рухнул на землю, прижав обе руки к тому, что раньше было носом.

«Плохая рана. Жить будет, если разбитые кости в мозг не попадут, но уродом останется точно».

Второй стражник успел достать меч, закрывая корпус щитом. Гленард просто отбил клинок сильным ударом слева направо, стремительно развернулся, обходя противника со спины. Прижался к нему всем телом, обнимая правой рукой и не давая ему двигаться, а левой полоснул кинжалом по шее. И этот готов.

Сработал рефлекс. Гленард увидел знакомые белые дымчатые полосы, возникшие в воздухе. Мир вокруг расплылся, всё вокруг замедлилось. Он инстинктивно дернулся влево, и, повернув голову направо, увидел, как буквально в сантиметре от его плеча сверху вниз пролетает меч — еще один стражник, оказывается, скрывался в темноте и напал на Гленарда из-за спины.

Магия вархов, дремавшая в Гленарде, проснулась. Но теперь, благодаря занятиям с Галхаром, Гленард знал, как ее обуздать. Его движения спокойные и точные. Рука противника всё ещё внизу после неудачного удара. Он начинает ее поднимать, но тут сверху на нее обрушивается удар меча Гленарда. Гленард не церемонится, бьет не по клинку, а сразу по пальцам, сжимающим рукоять. Кисть стражника защищена толстой кожаной перчаткой, но силе удара, помноженной на магический импульс, такая защита нипочем. Кожа перчатки лопается, капельки крови и обрубки пальцев медленно, как сквозь толщу воды, отлетают в сторону. Гленард поднимает меч вверх обратным движением. Клинок рубящим ударом врезается в кадык противника своей самой наточенной передней третью.

Всё снова понеслось. После замедленных движений обычное течение времени казалось убыстренным многократно. Меч стражника упал на камень, глухо звякнув, сам охранник повалился навзничь, широко раскинув руки и не подавая никаких признаков жизни. Гленард не стал проверять, жив ли он, и тем более добивать. В любом случае, тот уже не боец, а значит, Гленарду больше не помешает.

Гленард вернулся в замок. Быстрым шагом пошел к баракам, настороженно вслушиваясь в шум и крики впереди — пожар начали тушить. Из темноты прямо на него выбежал еще один стражник с топором и щитом. Опешил, увидев два тела у ворот, но тут же опомнился. Вот только решение принял ошибочное. Ему бы убежать, позвать на помощь — Гленард не успел бы его догнать, скорее всего. Но он, увидев, что противник всего один, и не сделав правильных выводов из открывшейся перед ним картины, поднял секиру и кинулся на Гленарда. Гленард подпустил его поближе, а потом снова начала действовать магия. Противник бежит со всех ног, и Гленард просто уходит у него с пути одним коротким шагом, просовывая острие меча между поднятой рукой с топором и краем щита. Стражник просто напарывается на меч Гленарда прямо открытым горлом. Гленард по наитию успевает отпустить меч до того, как время возвращается к нормальному течению.

Противник повалился на камни, меч Гленарда вошел в него до половины клинка, выйдя из шеи сзади, раздробив позвоночник. Если бы Гленард не отпустил меч, сила удара могла, чего доброго, вывихнуть ему кисть, как рычагом. Он наклонился, взялся за рукоять меча, уперся ногой в грудь трупа и не без труда выдернул лезвие из раны. Секунду подумав, убрал меч в ножны и схватил топор охранника.

Гленард побежал к баракам. Мощным размашистым ударом топором сбил с двери первого из них засов. Рванул дверь, заглянул внутрь, крикнул ошеломленным пленникам:

— Свои! Тайная Стража Императора! Быстро выходите и бегите к задним воротам. Быстро! Быстро! Быстро!

И тут же побежал к следующей двери. Потом к следующей, еще одной, еще и еще, перебегая от барака к бараку, моля Богов о том, чтобы на пути не встретились новые стражники. Дорого было каждое мгновение.

Он успел. Вывел людей из последнего барака, подгоняя их, и бросился вперед, к воротам. Расталкивая дрожащих и ничего не понимающих людей, пробрался к тяжелому засову, отодвинул его — помогли пара мужчин из пленников — и толкнул ворота всем телом.

— Витан! — закричал в темноту.

— Я здесь, ваша милость! — слуга возник из темноты.

— Давай, веди людей. Иди вперед, я замыкающим. Вдруг погоня — задержу, отобьюсь.

— Ваша милость! — Гленарду на грудь бросилась женщина в лохмотьях. — Прошу вас! Помогите!

— Что? Что?!

— Ваша милость, недавно, только что, пару часов назад, три десятка людей от нас забрали. Увели в башню. В подвал, я знаю, я слышала. Оттуда никто не возвращается. Все, кого туда забирают… Прошу вас, помогите, ваша милость!

— Ох, жопа демона, — прорычал Гленард. — Хорошо, хорошо. Витан, уводи людей! Я тебя догоню, жди, где договаривались. Давай, давай, быстро!

— А вы, ваша милость? — растерялся Витан.

— Я вернусь, проверю, что и как, быстренько, бегом. Если найду людей и смогу вытащить, вытащу. Если нет… Ну, посмотрим. Иди, иди, быстрее, потом поговорим.

— Слушаюсь, ваша милость!

Гленард бегом вернулся в замок. Пожар там разгорался уже неслабый: огонь перекинулся на крыши бараков. К счастью, в них уже никого не осталось. По крайней мере, Гленард на это надеялся.

Он побежал вперед, к башне. В наглую, в открытую, надеясь, что в суматохе, в темноте, в дыму и в отблесках пламени на него никто не обратит внимания. Так и получилось. Он без помех добрался до башни, на которую залезал утром, забежал за угол, обнаружил спуск в подвал — широкую каменную лестницу, ступени сглажены и стерты от времени. Бросился вниз, дернул черную от времени деревянную дверь, обитую ржавым железом, вбежал внутрь.

Он оказался на небольшой площадке, приподнятой на половину высоты подвала. Помещение было большим, оно уходило куда-то далеко, скудно освещенное колеблющимся светом факелов на стенах. Вероятно, подвал объединял обе башни. Может быть, даже выходил за их пределы.

Весь зал был заставлен столами и верстаками, на которых размещалось какое-то странное оборудование: металлические и стеклянные чаны, в которых что-то пузырилось и булькало, какие-то ящики со стальными и деревянными рычагами, диковинные машины, похожие на пыточные инструменты, с которых свисали окровавленные цепи, большие стекла, зеркала, кристаллы и много другого, что Гленард даже не знал, с чем сравнить. На трех таких приспособлениях безжизненно висели обнаженные и изуродованные тела людей — двух женщин и одного мужчины.

Рядом с Гленардом, у подножия лестницы, идущей от входной площадки в зал, располагался ряд клеток, частично пустых, частично заполненных бледными от ужаса пленниками.

Гленард сбежал вниз, открыл засов клетки, крикнул людям, чтобы выбирались наружу. Подскочил к следующей клетке, к другой, к еще одной. Краем глаза заметил движение в проходе между столами и обернулся, бросая топор и выхватывая более привычный меч, закрыв собой изможденных людей, которые пытались бежать к выходу — медленно, слишком медленно, почти шагом.

Перед ним оказались двое противников. Мужчины, по виду имперцы. Полностью голые, но в каждой руке по сабле. Сомнительный выбор — в бою два клинка одинаковой длины будут друг другу только мешать, особенно в этой тесноте. Да еще и без доспехов…

«Ну, ладно, всё равно стоит быть аккуратным. На что-то же они рассчитывают? Хотя на серьезных вояк не похожи».

Враги вскинули клинки и то ли зарычали, то ли завыли, а потом бросились на Гленарда. Он внутренне усмехнулся и призвал на помощь магию.

Сначала Гленарду показалось, что магия не сработала. Движения противников почти не замедлились. Но краем глаза заметив скорость движения беглецов за спиной, почти застывших, он осознал, что магия вполне работает. Просто эти голые сабельщики двигаются так быстро, как никогда не могут двигаться обычные люди.

Гленард с трудом защитился от удара первого бойца. Фехтовальщиками его противники были практически никакими, они просто тупо пытались рубить его саблями, не пытаясь уйти с линии боя, обойти его, зажать с двух сторон, сломить его оборону, что при четырех-то клинках было вполне возможно. Нет, прямые предсказуемые удары сразу двумя руками. Гленарду даже не нужно было их парировать, достаточно было резво отскакивать в сторону.

Улучив мгновение, он выхватил левой рукой кинжал. А еще через долю секунды, отведя удар двух сабель в сторону мечом и кинжалом, соответственно, легко обошел противника и рубанул его мечом по голой спине. И даже еще успел развернуться, развести клинками руки второго неприятеля в стороны, и со всей силы шибануть того мечом по голове. Голова разлетелась, как спелый арбуз.

Гленард протер забрызганные кровью глаза и снова обернулся в сторону зала, ожидая нового нападения. Оно не заставило себя ожидать. К счастью, как заметил Гленард, почти все спасенные люди уже успели скрыться в дверях.

Он едва успел перевести дух. Из глубины коридора на него надвигались две массивные фигуры, не похожие ни на людей, ни на известных Гленарду животных. Огромные, на две головы выше Гленарда, покрытые редкой шерстью, стоящие на двух задних лапах. Длинные тонкие передние лапы (или руки?) заканчивались огромными загнутыми когтями. Морды их (или лица?) соединяли в себе человеческие, собачьи и крысиные черты. Лиловые языки свешивались из открытых пастей. С острых оскаленных клыков капала слюна. Глаза же, совсем человеческие, излучали злобу.

Двигались они медленно, и Гленард даже слегка расслабился. И зря. Одно из чудовищ вдруг прыгнуло вперед, метя когтями в грудь Гленарду. Он едва успел отпрыгнуть назад, потеряв равновесие. Удержаться на ногах ему помогло лишь то, что один коготь монстра зацепился за его куртку-халат и дернул, разрывая ткань. Гленард взмахнул мечом, и лапа чудовища, по-прежнему с куском его куртки, зажатым в кулаке, упала на пол.

Зверь взвыл от боли и бросился на Гленарда. Снова начала действовать защитная магия вархов. К счастью, эти чудовища, обладающие столь убийственным арсеналом когтей и зубов, двигались не так быстро, как прежние голые сабельщики. Удар, удар, уклонение от когтей, тычок мечом в морду, уход от судорожного движения лапы. Первое чудовище упало на пол, истекая кровью.

Второй монстр взревел и подпрыгнул метра на два вверх. Такой прыти Гленард от него не ожидал, и едва успел отпрыгнуть в сторону, поскользнувшись в луже черной крови. Чудовище бросилось на него, стремительно для обычного человека. Для Гленарда же оно лишь словно медленно вытянулось вперед. Ему не составило труда взмахнуть мечом, и обе лапы чудовища, разбрызгивая кровь, отлетели в стороны. Еще один удар, сверху вниз — и голова монстра разлетелась на части. Всё.

Гленард поднял голову и понял, что радоваться рано. Неспешным шагом, словно ухмыляясь, по проходу к нему приближались еще двое монстров. За ними виднелись четверо обнаженных бойцов-людей — двое с саблями, один с топором, один с мечом. Бой, выходит, только начинался. А Гленард уже почувствовал, что смертельно устал. Магия стремительно высасывала из него силы даже под жестким контролем. Еще немного, и он ослабеет, и тогда его добьют.

«Ну, хотя бы людей спас. Надеюсь, Витан сможет их вывести в какое-нибудь безопасное место. Впрочем, сейчас они меня прикончат и отправятся в погоню. Беглецов найдут легко. Жаль».

В дальнем конце зала на площадке, подобной той, с которой спустился Гленард, появились три человеческие фигуры в свободных белых одеяниях. Рядом с ними еще одна — невысокий мужчина в черном, то ли в сюрко, то ли в плаще. Лица не разглядеть, далеко.

Мужчина начал отдавать резкие приказы на непонятном Гленарду языке. На кадирский этот язык был совсем не похож. Но голос он узнал — Джалил, хозяин замка. Вот ты, значит, какой.

Одна из фигур в белом вскинула руки, что-то выкрикнув — голос женский. Словно волна пробежала по воздуху. Магия вархов снова проснулась. Гленард увидел, как на него быстро надвигается черно-серая волна, словно грозовая туча, не видимая обычным взглядом. Он инстинктивно вскинул перед собой меч и кинжал, защищаясь от этой сущности. Волна ударилась в невидимую стену прямо перед ним, и утекла назад, отразившись. Она ударила в подступающих чудовищ и буквально снесла их с ног, повалив навзничь. Монстры истошно заверещали, корчась в судорогах.

Джалил отдал новые приказы. Вторая фигура в белом, мужчина, вытянула руку вперед и метнула в Гленарда молнию. Тут же третий маг, девушка, закричала, что было сил — даже с другого конца зала это было пугающе громко. Вслед за этим криком по залу прокатился вал разрушений. Сгибались металлические конструкции, деревянные столы разлетались в щепки, стеклянные колбы и чаны взрывались тысячами хрустальных осколков, летящих во всех направлениях.

«Кажется, я такое уже видел…» — успел подумать Гленард, прежде чем удар настиг его одновременно с молнией.

Он устоял. С огромным трудом, побледнев, дрожа всем телом, чувствуя, что сейчас рухнет, но устоял.

Джалил что-то возмущенно крикнул и вскинул руку сам. Огненный шар вырвался из его ладони и полетел к Гленарду. Гленард почувствовал, как его защита истончается и исчезает. Время пошло быстрее, молочная муть прозрачной стены перед ним рассеивалась, линии в воздухе вокруг него, ставшие от столкновения с магическими атаками разноцветными, бледнели и растворялись. Из последних сил, больше от отчаяния, чем надеясь на результат, он взмахнул мечом, разрубая огненный шар. Клинок мгновенно раскалился докрасна, но шар пламени, не достигнув Гленарда, отлетел в сторону, в груду осколков разбитого оборудования, из которых растекались разноцветные жидкости.

Огонь коснулся их, и они вспыхнули. Через миг между Гленардом и его противниками стояла плотная стена огня от пола до высокого потолка. Сквозь нее он увидел, как все три мага в белом вновь поднимают руки, намереваясь напасть. Из дверей позади них выскакивали, один за другим, знакомые Гленарду чудовища-крысолюди вперемешку со скоростными голыми бойцами.

Гленард не стал ждать нового нападения, а просто развернулся и бросился к выходу из подвала. К счастью, ноги еще слушались.

Он выскочил наружу и побежал влево, к задним воротам замка. За ним из дверей подвала вырвался большой язык пламени. Внезапно из-под земли раздался гул, а затем (ба-бах!!!) взрыв разметал весь первый этаж башни. Осколки камней летели во все стороны. Волна горячего воздуха ударила в спину Гленарда, сбила его с ног, протащила по камням двора, расцарапав лицо и руки, разбив нос. К счастью, камни пролетели мимо, не задев головы.

Он обернулся и увидел, как башня, осев вниз, начинает тяжело заваливаться набок, разламываясь на части. Камни и обломки дерева летели вниз и в стороны.

Гленард с трудом поднялся и пошел, прихрамывая — ударился коленом, когда падал, — к воротам. Но тут путь ему преградил десяток стражников, тушивших горящие бараки. Лица у них были совсем недобрые, а оружие в руках отбрасывало мрачные отблески пламени, бушевавшего со всех сторон.

Гленард поднял меч двумя руками, собрав последние силы. Кинжал он где-то потерял — то ли в подвале, то ли на земле, упав от взрыва. Обернувшись, он увидел, что еще с полтора десятка воинов бегут к нему сзади.

«Ну, что же, всему свое время, как говорил кто-то из древних. Время жить и время умирать».

Он приготовился. Но тут вокруг заплясали какие-то тени, изгибающиеся в неровном свете пламени. Он потряс головой, отгоняя морок, но через мгновение понял, что тени реальны. Да и не тени это вообще, а воины, с ног до головы закутанные в темно-серые одежды, с обнаженными саблями в руках.

Не говоря ни слова, в полной тишине, воины-тени бросились на стражников замка. Те опешили, замешкавшись, и тут же поплатились за это. Пятеро рухнули на землю в первую же секунду боя. Оставшиеся опомнились и начали защищаться, но получалось это у них плохо. Гленард невольно залюбовался стилем боя своих неожиданных помощников — короткие быстрые удары, ничего лишнего. Два-три удара, нейтрализующих противника, и сразу же переход к следующему. Предельно функциональный стиль боя, когда само сражение является не целью, а лишь мелким препятствием на пути к решению поставленных задач. Препятствием, которое нужно устранить за минимальное время и минимальными усилиями. Так сражались на войне альвы, так старался сражаться сам Гленард, так учат сражаться тайных стражников Империи.

— Беги! — проорал кто-то прямо Гленарду в ухо.

Он опомнился, и побежал, напрягая все оставшиеся силы. Вперед, вперед, к воротам!

Выскочил из открытых ворот и бросился дальше, считая шаги, стараясь не сбиться с ритма дыхания. Отбежав метров на пятьсот, рухнул на землю, задыхаясь. Обернулся на замок — там, среди огня и дыма, слышались последние отзвуки боя, но звуков этих — стука металла о металл, становилось всё меньше.

Он поднялся, убрал меч в ножны, и быстро пошел вперед, не оборачиваясь на зарево за спиной. Нужно догнать Витана и беглецов, ждущих, как он надеялся, в условленном месте. Теперь, с гибелью Джалила и его чудовищ и с уничтожением стражников замка, у них появился шанс.

«А кто же так удачно пришел мне на помощь — подумаю позже. Вопрос чрезвычайно интересный, но сейчас я его всё равно не решу. Значит, займемся пока решением задачи номер один — выжить».

Глава XVII

И будут гнать нас, не давая ни сна, ни отдыха, ни глотка воды, ни куска хлеба, покуда не сбросят нас всех в черные пучины моря. И лишь женщин наших, сестер наших, жен наших и дочерей наших заберут себе на потеху и непотребства богопротивные. Разве этого хотите вы, братья?

«Тьма приходит с юга», анонимный трактат VI века После Падения Звезды (запрещен в Кадирской Федеративной Республике, признан историческим текстом ограниченного доступа в Империи Андерриох)

29 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Солнце, наконец, взошло над горами, но долгожданного тепла это не принесло. Сухие травинки бескрайнего дикого поля были скованны утренней изморосью. Удивительно, в Рогтайхе в это время, конечно, тоже прохладно, но до морозов еще, минимум, месяц. Здесь климат резче, до моря далеко. Иссушающая дневная жара и леденящий ночной холод.

Гленард оглянулся. За ночь они прошли немало, ориентируясь по высоким холодным звездам, безразлично взирающим со своей бескрайней вышины на воплощающиеся судьбы людей и миров. Однако на востоке всё ещё можно было различить высоко вздымающийся узенький столбик черного дыма. Видать, горел черный замок знатно.

С высоты лошади ему была хорошо видна процессия измученных людей, плетущихся за ним. Ночью шествие замыкал Витан на своем верном ослике, следя, чтобы никто не отстал в темноте, но теперь он обогнал вереницу спасенных и присоединился к Гленарду во главе их своеобразного похода.

— Ваша милость, почему вы такой невеселый? — в голосе звучали тревога и забота. — Ведь всё же получилось, как хотели? Даже лучше: не только людей спасли, но и сами выжили, победили этого урода, и даже замок его спалили. Вы не ранены, ваша милость?

— Мелкие царапины, ушибы, не существенно, — отмахнулся Гленард. — Устал просто, наверное. Сильно устал, если честно.

— Конечно, устали, ваша милость. Столько всего за ночь сделали. Давайте отдохнем, сделаем привал на часик. Мы, вроде, уже далеко отошли.

— Надо бы. Люди ведь тоже измучались. Давай минут через двадцать, вон на том холме, чтобы видеть всё вокруг.

— Людей-то сколько спасли, ваша милость! Радость-то какая!

— Рано радоваться, Витан. Очень рано. Нечему радоваться пока.

— Почему, ваша милость? — Витан удивленно посмотрел на Гленарда.

— У нас здесь с тобой полтысячи изможденных людей. И ни еды, ни воды, ни укрытия. Сколько их останется в живых через неделю с этими ночными холодами? А если не найдем речку или хотя бы скудный источник, уже завтра к вечеру большинство из них не сможет даже подняться с земли. Человек всего три дня может прожить без воды, но с таким сухим воздухом, дневной жарой и ночным холодом усталые люди и этого времени не продержатся.

— Я уверен, что мы что-нибудь найдем, ваша милость. Здесь не совсем пустыня, скорее, степь. Значит, вода должна быть. Опять же, мы рядом с горами, здесь должны быть источники или ручьи. После привала я отправлюсь вперед, поищу. Хорошо, ваша милость?

— Хорошо, спасибо, Витан.

— Куда же мы идем, ваша милость? К морю? В Литон?

— Нет, — Гленард покачал головой. — Слишком далеко, слишком опасно. Если я правильно помню, на пути к морю отсюда придется одолеть две пустыни. Без хороших припасов и подготовки это их всех убьет. Да и идти долго — месяца три такими темпами. А зима близко. Даже на юге зимой без хорошей одежды не выжить, я помню службу на границе. Даже под стеганный поддоспешник задувает немилосердно. А у них не у всех и рубаха нормальная есть. К тому же, в Игнисе за нами наверняка будут охотиться Черные стражи, их командир был в сговоре с этим Джалилом. А может, и литонские Стражи Галирата тоже в заговоре участвуют.

— Тогда что же делать, ваша милость? Куда мы пойдем?

— Я вижу только один вариант. Не самый лучший, непростой, но хоть какие-то шансы дает. Пойдем на запад вдоль гор, до реки Морайне. На ее берегу повернем на север и через нейтральные земли дойдем до границы Империи, до Хортии. Как только попадем в Империю, мы спасены — Тайная Стража есть во всех пограничных баронствах.

— Но для этого нам придется пересечь степь Мархфир, ваша милость. Со всеми ее бандитами, зоргами, мятежными альвами и прочим беззаконием.

— Придется. Но мы, по крайней, мере, будем идти вдоль берега. Значит, как минимум, вода у нас точно будет. Да и еда какая-то, скорее всего, тоже — места там плодородные. Что-нибудь, да найдем. В любом случае, никакого другого варианта я не вижу. А ты?

— И я не вижу, ваша милость. Значит, идем на север.

— Но для начала надо до Морайне добраться, — напомнил Гленард. — Это дней десять. Может, и пятнадцать. А у нас проблема ближайшие три дня прожить.

— Попробуем, ваша милость. Что-нибудь придумаем. Не может же это всё быть зря?

— В жизни может быть всё, Витан. И всё зря тоже. К сожалению…

— Не унывайте, ваша милость. А как вы думаете, кто, всё-таки, вам вчера помог в замке? Что это за таинственные воины-защитники?

— Хотел бы я знать, Витан. Это не Черные стражи, те играют на противоположной стороне. Вряд ли это кто-то из дружин местных ширфов или аймиров. Очень профессионально сражались, хорошо тренированные бойцы. Я даже подумал на мгновение, что это отряд нашей родной Тайной Стражи на помощь пришел, но они хоть и вступили в бой на моей стороне, но ничем не выразили свою причастность к Страже и ничем больше не помогли. Впрочем, совсем не факт, что они воевали за меня. Скорее всего, они воевали против Джалила, а я там просто рядом оказался.

— Может быть, это такой тайный отряд Тайной Стражи, у которого был приказ себя не раскрывать ни при каких обстоятельствах, ваша милость? Ну, чтобы не вызвать скандал или даже войну. Может быть, это Его Величество их послал?

— И что, они никак не попытались больше помочь своему командиру? Хм, впрочем, возможно, что я уже и не их командир. Может, Славий, разозлившись на мое самоуправство или посчитав меня мертвым, отправил меня в отставку и назначил другого Великого Инквизитора. Маловероятно, что он так поступил бы, но, теоретически, возможно. В этом случае, это имело бы хоть какой-то смысл. Но всё равно не сходятся концы с концами.

— А может быть, это просто какие-то личные враги Джалила, ваша милость?

— Может. Но, как минимум, один из них знал, что я из Империи. Он кричал мне, чтобы я убегал, на имперском языке. Впрочем, они могли просто следить за мной весь вчерашний день. Они профессионалы, это видно, я мог бы их и не заметить. Всё моё внимание было обращено на замок, а не на окрестности.

— Еще ведь может быть, ваша милость, что это люди из Черной стражи, но из тех, кто по-прежнему лоялен принцу Джамалу и Галиру Айзифу. Они могли бы воспользоваться суматохой, чтобы разделаться с союзником Исуфа.

— Это вполне правдоподобная версия, Витан, — Гленард задумчиво кивнул. — Непонятно только, почему в этом случае они не задержали меня и не доставили к Джамалу. Я же, вроде как, беглец и шпион.

— Кто знает, ваша милость, кто знает?

— Кто знает? — эхом согласился Гленард.

— Ваша милость?

— Да?

— А те чудовища в подвале, о которых вы рассказали, ваша милость. Вы говорили, что их уже видели? А где, ваша милость?

— Не чудовищ, — поправил Гленард. — Этих я никогда раньше не встречал. К счастью. И надеюсь больше не встретить. Поразмыслить, впрочем, о них и об этом Джалиле нужно будет, очень всё это странно и необычно. А вот волшебство, подобное тому, которое использовали подручные Джалила и он сам, я уже видел. Ну, или что-то похожее, по крайней мере.

— А где, ваша милость?

— Чуть больше года назад мы расследовали странное и жуткое преступление на севере, в герцогстве Сидлерд. Там пропадали девушки. Подозревали оборотней, но оказалось, что там была группа ублюдков, которые просто похищали и убивали девчушек. Та еще история, если честно. Ну, так вот, во время этого расследования мы познакомились с травницей, Элайной. В итоге, оказалось, что в преступлениях замешан ее муж, и Элайна, разозлившись, устроила такое… Она одним криком бревенчатый дом развалила, лес валила одним взглядом. С трудом удалось ее успокоить. Выяснилось, что в детстве ее похитили и что-то с ней делали. Что именно, она не помнит. Держали ее в какой-то пещере на севере, в горах Башрайг. Видимо, тогда в ней эту магию и зародили. Ей удалось сбежать, он скрывалась, сама не знала о своем даре, пока мы его не разбудили. Потом нам удалось научить ее брать эти умения под контроль, и это немало нам помогло. Элайна теперь служит в Тайной Страже. Мы искали то место в горах, о котором она говорила, но ничего не нашли. И вот теперь я думаю…

— Не был ли в этом замешан Джалил, ваша милость?

— Именно, Витан. Именно. Он вполне мог дюжину лет назад устраивать свои мерзкие эксперименты на севере, скрываясь ото всех. Когда же возникла угроза, а возникла она с побегом Элайны, он решил подстраховаться и перебраться на юг, в Кадир. Вошел в доверие к принцу Исуфу, а тот решил воспользоваться полезным союзником и подарил ему этот замок, а затем, вместе с Юрреном, и безграничный материал для его мерзких опытов. Ну, это только моё предположение, конечно.

— Похоже на правду, ваша милость.

— Может, конечно, всё по-другому было. Но это правдоподобная версия. Есть еще одна правдоподобная версия, но она мне нравится еще меньше. Можно предположить, что события на севере и здесь никак не связаны, а значит — существует несколько таких долбанутых на голову чудовищ, как Джалил. И кто-то из них еще жив и на свободе. А это означает, что подобная мерзость может повториться в любое время в любом месте Империи, Кадира и вообще где угодно в этом или любых других мирах.

— Не хотелось бы, ваша милость. Пусть это лучше будет один Джалил. Думаете, он погиб при пожаре и взрыве?

— Кто же его знает… Громыхнуло, конечно, знатно. Судя по виду, от всего подвала даже головешек не осталось. А сам подвал завалило камнем от разрушенной башни. Но кто знает, на что способен Джалил? Тела его я не видел, так что с уверенностью утверждать, что он погиб, я бы не стал. Впрочем, думаю, всё-таки, что он погиб. Слишком уж мощные разрушения там были, даже магия не помогла бы.

— А помните, ваша милость, Старец Пустыни говорил вам о могущественном враге, которого вы встретите, если продолжите поиски?

— Помню, конечно. Скорее всего, он как раз Джалила и имел в виду. Но он видел не будущее, а только вероятности. Будущее не определено, мы сами его творим каждую секунду своими поступками и решениями. Одной из вероятностей было то, что схватка с могущественным врагом приведет к каким-то мерзким последствиям для Империи и лично для меня. Но поскольку Джалил погиб, эта вероятность не сработает.

— Вы уверены, ваша милость?

— По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Может быть, ваша милость, он говорил о принце Исуфе?

— Ну, это было бы не так уж и плохо, Витан, — Гленард пожал плечами. — Уж лучше Исуф. С ним хотя бы понятно, что делать. И огнем он не кидается, в отличие от Джалила. В любом случае, мы сильно ударили по планам Исуфа, и даже если он не был нашим врагом, то теперь им наверняка стал. В отличие от Джалила, Исуф жив, могущественен и ждет отмщения.

— Как-то жутко, ваша милость.

— А что в нашем положении не кажется тебе жутким, Витан?

— Ну, например, то, что мы еще живы, ваша милость.

— Ну, разве что это. Вопрос — надолго ли, и какой ценой. В этой стране все вокруг и всё вокруг пытается нас убить.

— Но пока что безуспешно, ваша милость.

— И это радует, Витан. Ты прав. Не время унывать. В конце концов, если верить кому-то из древних, мы от этого становимся только сильнее и сильнее.

— Слушайте меня! — Гленард обвел глазами испуганно смотрящих на него людей, убедившись, что всем слышны его слова. — Я барон Гленард ан Кратхольм, Великий Инквизитор Империи и командир Тайной Стражи Его Священного Императорского Величества Славия ан Андерриох. Я знаю, что вы все похищены из Империи. Я пришел сюда специально, чтобы вас спасти. К сожалению, привести сюда настоящий военный отряд на помощь было невозможно. Я один, но все мы живы, и вы на свободе. Те, кто был в замке с вами, но кого нет здесь сейчас — все они погибли.

Мрачное молчание, слезы.

— Мы возвращаемся в Империю. Это будет непросто. Путь неблизкий и непростой. Но как только мы доберемся до Империи, каждому из вас помогут. Держитесь.

Надежда во взглядах.

— Следующие несколько дней будут очень тяжелыми. Некоторые из вас, может быть, даже многие, умрут. Другие истощатся и отчаются. В какой-то момент в голове каждого из вас возникнет мысль: «Зачем же этот Гленард нас сюда притащил умирать? В замке нас кормили и не тащили замерзать в степи». Так вот, я хочу, чтобы вы знали — если бы вы остались в замке, большинство из вас были бы мертвы до конца сегодняшнего дня. Остальные превратились бы во что-то мерзкое, испытав жуткие мучения. Я принял решение вывести вас из замка вчера только потому, что времени больше не было. Если бы оно было, я бы организовал нормальную спасательную операцию, и всем было бы легче. Но поступить иначе в данных обстоятельствах было нельзя, и поэтому вы здесь. Поэтому я решил тащить вас через степь, прекрасно понимая риски и трудности. В следующие дни каждый из вас будет в душе проклинать меня. И будет прав. Но те, кто выживет и доберется до Империи, будут благодарны мне до конца своей жизни. Долгой и, надеюсь, сытой и спокойной жизни. Потерпите. Держитесь. Соберитесь с силами. Нужно терпеть. Нужно идти. Нужно жить.

Отчет номер СВ-Г-03.

Его высочеству принцу Джамалу арр Кадир, командиру Корпуса Стражей Галирата.

Мой командир,

Как и ожидалось, Гленарду удалось разыскать замок Горца, причем даже быстрее, чем планировалось.

Непосредственно после этого группы наблюдения зафиксировали проникновение Гленарда на территорию замка. Вероятно, с целью разведки и оценки обстановки. Вопреки нашим ожиданиям, обнаружив цель своих поисков, Гленард не возвратился в Кадир или в Империю для мобилизации спасательного отряда. Вместо этого он решил предпринять самоубийственную миссию по освобождению захваченных людей самостоятельно (в одиночку — буквально).

К моему удивлению, это безумная операция Гостю почти удалась. Организовав несколько отвлекающих маневров и устранив стражу, охранявшую пленников, Гленард вывел заключенных из замка через запасные ворота.

Нам не известно, что произошло далее, так как возможности наружного наблюдения были ограниченны стенами замка и начавшимся пожаром (по инициативе Гостя, один из маневров прикрытия). Можно, однако, предположить, что по какой-то причине Гленард возвратился к жилой башне замка и спустился в подвал. Через некоторое время произошел сильный взрыв, вызвавший пожар, полное разрушение жилой башни и частичное разрушение боевой башни замка.

В этот момент мною было принято решение о немедленном выдвижении оперативной группы в замок для нейтрализации остатков охраны и установления контроля над оборудованием и архивами Горца, а также задержания его самого.

Задача в части установления контроля над территорией была выполнена успешно. Потерь среди сотрудников оперативной боевой группы нет.

К сожалению, полное разрушение жилой башни привело к уничтожению как лаборатории в подвале замка, так и рабочего кабинета Горца на верхнем, четвертом, уровне жилой башни. Пожар также причинил серьезные повреждения. Оперативная группа продолжает работу на месте происшествия в целях поиска документации, а также остатков оборудования и образцов, однако прогнозы, к сожалению, пессимистичные.

Тело Горца до настоящего момента не обнаружено. Вероятность его обнаружения оценивается мной как минимальная, так как предположительно Горец находился в лаборатории в подвале башни во время взрыва и последующего пожара.

Косвенным результатом операции стало спасение Гленарда от гибели в сражении с остатками стражи замка. В настоящее время, Гленард с группой освобожденных людей (около пяти сотен) движется на запад, в сторону Морайне.

Его точный будущий маршрут неизвестен, но я предполагаю, что Гость направится или на запад, к морю, или вдоль Морайне на север, к южной границе Империи. К сожалению, в настоящее время у меня нет возможности сохранять постоянное наблюдение за Гленардом и его группой в связи с занятостью моих агентов и бойцов оперативной группы поисками в развалинах замка Горца. Я считаю эту задачу обладающей наивысшим приоритетом в данный момент.

Вместе с тем, соседние резидентуры (те, лояльность которых подтверждена) будут оповещены о движении группы Гленарда с приказом не препятствовать ее перемещению. При первой возможности я продолжу наблюдение за объектом в рамках операции «Северный ветер».

Слава Галиру Айзифу, и пусть вечно светит солнце над бескрайними землями Галирата.

Специальный агент Корпуса Стражей Галирата

Ястреб

Глава XVIII

Интересно, что среди сказок и легенд Империи (за редкими исключениями) преобладают сюжеты, в которых герой превозмогает невзгоды и побеждает врагов за счет своих физических качеств: силы, ловкости, боевых умений, благородства, магии, в конце концов. Нарративы же поздне-средневекового Кадира, напротив, выдвигают на первый план такие качества главных героев, как хитрость, ум, изворотливость, способность посмеяться над врагом и поставить его в глупое положение, побеждая с помощью умственных, а не физических качеств. Интересное объяснение этого факта предложила доктор Гюльчита арр Абдулах из университета Альбаршата. В своей работе «Сравнительный анализ способов социального протеста в средневековой обстановке» она предположила, что в Империи у народа был условный шанс добиться справедливости силой оружия и бунта (такие крестьянские и городские восстания неоднократно случались — в основном, правда, неудачно), что отразилось в мечте о герое, который силой меча добивается правды. Однако в Галирате социальное расслоение было настолько глубоко, а мощность аппарата государственного и феодального принуждения была настолько велика, что шансов на успешное восстание у простого народа не оставалось никаких. Поэтому мечты о восстановлении справедливости отражались не в образе сильного героя легенды, а в протагонистах, основным оружием которых является хитрость и находчивость — оружие, доступное даже самому затравленному народу.

Зафар арр Майях, «Основные фольклорные мотивы в устном предании Галирата в V–VIII веках После Падения Звезды»

30 день IX месяца 579 года После Падения Звезды

Утром не проснулись семеро.

Инрэйг из Шилдайга, Тиссэг из Гарлоха, Джайме из Лалиброха, Эйлин из Лоубкройха, Джустур из Фолиана, Серхио из Матакабраса, Раймира из Аркентара.

Гленард хотел запомнить эти имена навсегда. Он знал, что скоро их станет больше. Их будет слишком много, чтобы запомнить их всех, его памяти на это просто не хватит. Но этих, первых, он запомнит. Они будут возвращаться к нему снова и снова, безмолвным укором. Пусть он и не виноват в их смерти напрямую, не он их убивал, да и в замке они бы тоже наверняка погибли, но они были под его защитой дважды, и дважды это не помогло. Первый раз, когда Тайная Стража допустила их похищение под самым своим носом. И второй — когда он вытащил их из замка и увел за собой, чтобы спасти, а на самом деле — лишь принеся им смерть.

На душе было очень тяжело. Ему приходилось командовать отрядами, хотя такими большими никогда раньше. Ему приходилось терять людей, близких друзей, в боях, но никогда в схватке с голодом, холодом и истощением — тройкой самых беспощадных и бесстрастных врагов. Ему приходилось вести людей за собой, но никогда на столь безнадежную и самоубийственную миссию.

Они не смогли соорудить погребальных костров — не было топлива. Не смогли похоронить тела в земле — нечем было копать плотную, как камень, почву. Не смогли даже просто засыпать тела камнями — поблизости камней не было, а сворачивать и долго идти к горам они себе позволить не могли. Не было сил и нести тела с собой. Поэтому они, мрачно и молча переглядываясь, просто сложили мертвых на вершине невысокого холма, пожелав им счастливого пути и хорошего перерождения. Плоть заберут грифы, а души… Боги как-нибудь своих узнают и без похоронных церемоний.

Полуденное солнце обжигало и иссушало последнюю влагу, остававшуюся в их организмах. Ни у Гленарда, ни у Витана давно не осталось ни воды, ни вина. Всё раздали самым слабым. К счастью, в их отряде не было ни детей, ни стариков, это еще больше усложнило бы ситуацию. Только относительно молодые и когда-то крепкие мужчины и женщины. Впрочем, радоваться было нечему — это означало, что тех, кто был послабее, похитители просто убили или сразу после похищения, или в подвалах замка Альсавад.

Гленард отдал свою лошадь Витану и отправил его вперед — искать воду. Речку, ручей, колодец, источник, просто лужу, что угодно, лишь бы была хоть какая-то вода. Сам спешился и шел во главе колонны. На ослика посадил двух девушек из Мерфрайна, они особенно ослабели. Уставшие люди шли угрюмо и безмолвно, просто переставляя ноги, словно ожившие мертвецы. Временами кто-то сдавался и садился на землю, покоряясь судьбе. Тогда его соседи поднимали его и уговаривали идти дальше.

Гленард стал устраивать привалы чаще. Он ожидал, что люди будут его укорять, ругать его за то, что он повел их на верную смерть. Но, видимо, сил не было уже и на это. На привале они просто садились на землю и безгласно сидели, бессмысленно уставившись перед собой, не проявляя никаких эмоций. Каждый раз было всё сложнее и сложнее поднять людей и идти дальше. Многие уже просто игнорировали и слова, и уговоры. Их приходилось поднимать силой, и тогда они шли и шли, словно во сне, как ожившие мертвецы, не обращая ни на что внимания.

Гленард почувствовал, что апатия начинает одолевать и его. Пока что это выражалось просто в усталой отрешенности от окружающего, накатывающей время от времени, и тогда весь мир вокруг него словно отгораживался от его сознания мутной стеклянной стеной. Пока это еще случалось не так часто, и он мог усилием воли взять себя в руки и заставить свой разум работать, но что будет следующим утром? Завтра к полудню даже он начнет испытывать на себе все последствия обезвоживания. И не останется ли он к тому времени в этой степи вообще один в окружении пяти сотен остывающих трупов?

Задумавшись, он не сразу заметил скачущего назад Витана. Тот гнал лошадь быстрой рысью, размахивая рукой. Гленард машинально положил руку на рукоять меча.

— Вода, ваша милость! — крикнул слуга, приблизившись. — Ручей!

— Далеко? — усталость Гленарда мгновенно улетучилась.

— Километрах в семи к северо-западу. Ближе к горам.

— Уверен, что это не мираж?

— Своими руками трогал, ваша милость. Там ложбинка, плохо заметно, но я увидел верхушки деревьев и решил подъехать проверить. Там вода, ваша милость!

— Часа три ходьбы в нашем нынешнем состоянии, — Гленард обернулся на свой отряд живых мертвецов.

— Думаю, ваша милость, что три часа они всё-таки продержатся.

— Желанная цель всегда прибавляет сил.

— Я набрал воды в фляги, ваша милость. Выпейте, вы устали.

— Спасибо, Витан, но я подожду, пока доберемся до ручья. Я еще три часа продержусь точно. Раздай воду тем, кто совсем плохо выглядит. По глотку, не больше.

— Хорошо, ваша милость.

Известие о близости воды действительно подстегнуло измученных путников, придав им дополнительные силы. Быстро идти они всё равно не могли, но за два с половиной часа добрались до найденного Витаном овражка.

Разлом был словно прорублен топором в земле. Весной, вероятно, бурный поток, стекающий с гор, размывал плотную степную почву, прогрызая себе путь далеко на юг. Когда-нибудь, через тысячи лет, здесь, возможно, будет настоящий каньон — глубокий, широкий и непреодолимый. Но сейчас овраг можно было перейти и пешком, и, соблюдая осторожность, верхом.

Ручеек на дне разлома почти пересох, но вода всё-таки действительно присутствовала. Витан повел их чуть выше по течению, где они нашли маленький, но самый настоящий оазис. Большие камни на изломе ручья привели к образованию небольшой заводи, вокруг которой росли кустарники и деревья.

— Задача номер один — напоить людей. Витан, нужно набрать воды и раздать ее людям. Понемногу, несколькими порциями. Нужно восстанавливаться постепенно. Выбери пятерых мужчин покрепче и пусть они тебе помогают воду таскать. Остальных к ручью не подпускаем, иначе всё здесь затопчем.

— Хорошо, ваша милость.

— Это будет непросто, но ты, главное, донеси до них мысль, что всем воды хватит. Мы здесь останемся на ночь, солнце уже к закату идет. Они смогут пить хоть всю ночь — все напьются вдоволь. Но понемногу. Глоток за глотком.

— Хорошо, ваша милость.

— Нужно будет еще нарубить веток и сделать костер на ночь. Небольшой, на много тут не хватит, а совсем уничтожать это место будет неправильно. Но те, кто совсем ослабел, смогут погреться у костра, когда похолодает. Сегодня никто не должен замерзнуть.

— Сделаем, ваша милость.

— Еды у нас по-прежнему нет, но без нее хотя бы неделю мы продержимся. А там и деревню какую-нибудь найдем, купим провизии. Немного золота Исабель у нас еще осталось. Нужно будет с утра набрать воды во все емкости, что у нас есть. Одежду, что не надета на нас, вымочить водой. Много так с собой не унесем, но хоть что-то. Кто знает, когда в следующий раз удастся воду найти?

— Ваша милость, а может быть, разбить здесь лагерь? Пусть люди останутся здесь, а я поищу по окрестностям деревни, постараюсь найти еды?

— Я всё-таки опасаюсь погони, Витан. Удивлен, что ее нет. Может, те ночные воины всех стражников в замке и перебили, конечно, но это не значит, что не появится кто-то новый. Из подчиненных полковника Марсада, например. Он-то вполне жив и здравствует, и к тому же обладает огромной властью в этом салтамате. Чем больше мы движемся, тем сложнее нас найти. А чем дольше остаемся на одном месте — тем легче нас обнаружить.

— Понятно, ваша милость. Тогда я пойду организовывать раздачу воды, а вы отдохните.

— Ещё чего, пойдем вместе. Лишние руки не повредят.

— Меня зовут Вернард, ваша милость, — мужчина сильно за сорок, пепельные волосы с проседью, лоб в морщинах, но сам крепкий, ростом чуть выше Гленарда, один из тех, кто помогал им раздавать воду.

— Можно просто Гленард, Вернард. Какое значение имеют титулы в этой ситуации?

— Хорошо, Гленард. Я хотел тебя поблагодарить за то, что ты нас вытащил. Другие, может, разное скажут, но я понимаю, чего тебе стоило добраться сюда всего лишь вдвоем с Витаном. То, что ты сделал, то, как нас освободил — вообще невероятно. Я сам был солдатом, знаю, что говорю. Ты был на Злой Войне?

— Конечно. Отдельный разведотряд при Третьем восточном полку. Должен был служить в пехоте Второго северного, но так получилось.

— Первый северный. Топорщики первой линии.

— Ого!

— Да, нас мало осталось… Но тем, кто за нами стоял, доставалось больше. Мы-то хоть хорошо защищены были — кольчуга, кираса, плотный гамбезон, наручи, шлемы, хорошие щиты. Наша задача была первый удар выстоять. На нем большинство наших гибло. А потом, когда всё превращалось в месиво, у нас было шансов выжить больше, чем у ребят в одних стеганках, которые за нами стояли. Прилетало, конечно, и немало. Когда тебя топором по шлему дубасят, что железо, что подшлемник не сильно помогают. Череп, конечно, не разрубят, но в башке звон такой, что до сих пор вспоминается. Но выжил как-то, хотя поломали меня знатно. Один из десяти у нас выживал.

— У нас тоже было жестко. Мы же только легкие кольчуги носили, и то далеко не всегда. Ребята у нас собрались умелые, но из начального состава группы до конца войны дожили только я да мой командир.

— Хороший был командир?

— Очень хороший. До сих пор командует. И мной, и всей Империей.

— Неужели?.. Его Величество?..

— Он самый. Его Священное Императорское Величество Славий ан Андерриох. Тогда он был, правда, всего лишь сержантом Славием ан Квитин. Шесть лет почти с ним вместе провели. Он был не из тех командиров, что только солдат в бой посылают, а сами в хате отсиживаются с вином и бабами. Нет, он с нами всю войну прополз сквозь пыль, грязь, кровь и дерьмо. И шрамов с той поры на его теле под императорской мантией хватает. То, что мы выжили — чудо какое-то. А то, что я выживаю до сих пор — вообще невероятно.

— Думаю, Гленард, просто умения и навыки, приобретенные тобой на войне, всё ещё с тобой.

— Несомненно. Но везение тоже важно. Впрочем, везение относительное, и каждый мой шрам об этом напоминает. Ничто не дается легко, к сожалению.

— Ничто. Но везение тоже штука важная, да. У нас в полку было сколько людей и сильнее, и умелее, и мудрее меня. А вот, гляди, остались там, среди этих проклятых глареанских оливковых рощ и виноградников. А я вот дожил до нынешнего вечера, хотя дрались мы одинаково яростно. И, если повезет, проживу еще маленько. Чем объяснить? Везение разве что.

— Везением было бы сюда не попадать.

— Это да. Но иногда и удача изменяет. Правда снова возвращается, посылая тебя.

— Что ты делал после войны, Вернард?

— Войну я закончил капралом. Поломали меня хорошо в бою в конце как раз. Нагрудник прямо весь изогнутый был. Выздоровел, отправили в Мерфрайн сержантом в небольшом резервном гарнизоне на севере герцогства. Тренировал новобранцев. Через пять лет ушел со службы. У меня к тому времени в соседней деревушке уже подруга была, вдова крестьянина, погибшего на войне, и сынок родился. Поженились, стали жить, пшеницу и овес растили. Потихоньку, но нормально. Прошлый год был тяжелым. Пожар у нас был в лесу. Поля погорели, и дома тоже спалило. Делать нечего, начали отстраиваться, но есть что-то надо же? Отправился на заработки к морю. Там, в рыбацких артелях всегда люди требуются на черную работу. Ну, вот, недели три я там поработал, а потом как-то вечером напился с незнакомыми людьми в кабаке, а проснулся уже в трюме, прикованный к балке. Потом долгий путь на корабле, еще более долгий переход через степь, какими-то тропами. Половина наших не дошла. Я дошел.

— Что было в замке?

— Скудно, бедно, тихо. Каждый день кого-то из наших забирали, утаскивали в подвал. Иногда по одному, иногда по пять, иногда по десять. Больше их никто не видел. Стариков и детишек, тех, кто дошел, а их было мало, увели сразу. Тех, кто заболевал, тоже сразу забирали. Кормили скудно, но совсем уж мы не голодали. Даже мясо давали иногда. Видать, нужны были мы сильными. Иногда кого-то из наших забирали делать какие-то работы в замке, эти возвращались. Девчонок, помоложе, стражники порой уводили на ночь для развлечений, насиловали их все вместе, но потом возвращали назад. Иногда приводили новые группы, но в последнее время их стало меньше.

— Ты видел что-то необычное, Вернард? Каких-то чудовищ? Каких-то необычных людей? Хозяина замка?

— Нет, Гленард. К нам приходили только обычные стражники. Много их было, тренированные, мы видели, как они упражнялись каждый день. Охраняли нас хорошо. Без внешней помощи сбежать мы не смогли бы, хотя думали об этом часто. Но в остальном — ничего особенного. Люди, как люди. Только временами, ночью, когда всё затихало, из подвала доносились звуки жуткие. То крики человеческие, истошные крики, то вой, словно волчий, то стоны, то рык, то вообще что-то непонятное. Жутко становилось.

— Поможешь мне довести людей обратно? Сейчас они отдохнут, завтра смогут идти. Но что будет потом — неизвестно. Где и когда мы найдем воду, пищу, тепло, никто не может знать. Мне бы пригодился опытный воин, чтобы организовать людей, следить, чтобы никто не отставал, помогать уставшим.

— Конечно, Гленард. Сказать по правде, у большинства шансов мало. Я видел много отрядов на марше, но никогда таких измученных и слабых. Путь, который нам предстоит одолеть, был бы трудным даже для опытных вояк. А у нас простые люди, причем в печальном состоянии.

— Я понимаю, Вернард. К сожалению, это наша реальность. Что есть, то есть, другого не дано. Нам предстоит преодолеть путь, равный половине Империи и сделать это без припасов и во враждебном окружении. Многие не дойдут, но мы должны сделать всё, чтобы хоть кто-то всё-таки дошел. Я буду идти, пока остается хоть один человек.

— Я тоже, Гленард. На пару дней водой мы обеспечены, хоть и скудно. Но скоро встанет вопрос с едой. Голодный человек много не пройдет. Что ты планируешь делать?

— Я надеюсь найти какую-нибудь деревню и купить там еды, а заодно разузнать и дальнейший путь. Если будем идти от деревни к деревне, наши шансы выжить повышаются. Правда, увеличиваются и шансы нашего обнаружения.

— Думаешь, те, из замка, будут нас преследовать? Судя по зареву и дыму, там было жарко во всех смыслах.

— Если не они, то найдется еще кто-нибудь. Да хотя бы и охотники за рабами. Мы здесь представляем собой настоящее богатство по кадирским меркам. Люди без прав, которых может захватить, кто угодно. Если будем слишком часто контактировать с местными жителями, слухи скоро разойдутся. А там, у кого-то из местных ширфов или бандитов запросто может появиться соблазн воспользоваться нашей беспомощностью.

— Тогда будем осторожнее. А если не найдем деревню в ближайшие дни? Места-то дикие.

— У нас есть осел и лошадь. В крайнем случае, съедим их. Не хотелось бы, они могут потребоваться и для перевозки припасов, и для ослабевших. Но если другого выбора не будет… А там посмотрим.

— Понимаю, Гленард. Спасибо тебе за то, что ты нас вытащил. Можешь на меня рассчитывать. Слава Империи.

— Слава Империи. Спасибо и тебе, Вернард. Мы пока что живы, так что идем, пока можем. Если будем идти — либо спасемся, либо умрем. Если остановимся — точно умрем. Так что, придется идти.

Таких историй Гленард в последующие дни услышал еще много. Они помогали ему лучше узнавать его спутников, превращали массу людей в совокупность личностей, у каждой из которых было собственное прошлое. Порой, чрезвычайно интересное. Эти люди, каждый из них, становились всё ближе и роднее Гленарду. И всё тяжелее становилось их терять.

1 день X месяца 579 года После Падения Звезды

— По крайней мере, этой ночью никто не умер, ваша милость, — Витан с надеждой смотрел на горизонт.

— Это да. Страшно становится от осознания того, что это лучшая новость в данной ситуации.

Они отправились в путь с рассветом. Отдохнувшие люди шли быстрее и веселее. В их глазах появилась надежда, а на лицах улыбки. Вот только надолго ли?

— Надо будет, когда доберемся до Империи, очень подробно опросить всех об обстоятельствах их похищения. Тех, кто дойдет, конечно.

— Зачем, ваша милость? Вы подозреваете, что среди них есть те, кто связан с Джалилом?

— Нет, это вряд ли. Хотя эта мысль тоже интересная. Но я думал о другом. Джалил ведь не сам похищал их, не своими руками. И Юррен тоже. В это должны были быть вовлечены десятки, а то и сотни людей в нескольких герцогствах. Нам нужно их найти, потому что кто знает, как Юррен и Исуф решат использовать их в будущем? Особенно, если заговор Исуфа удастся, и он станет Галиром.

— Не хотелось бы, ваша милость, — Витан поежился.

— И мне не хотелось бы. Однако пока что такая вероятность есть, и немалая. Но это, по крупному счету, внутреннее дело Кадира, нас оно не касается напрямую. А вот наличие в Империи сети кадирских агентов — это уже большая наша проблема. Даже если они и сами не знают, что работают на кадирцев.

— Понимаю, ваша милость. Но может быть, опросить их сейчас? Неизвестно, сколько из них дойдут до Империи, и дойдут ли вообще.

— Мысль разумная, Витан. Но сначала давай как-нибудь решим вопрос с водой и едой. Им и так тяжело, а тут еще и мы со своими вопросами. Если сможем их накормить — тогда и будем задавать вопросы. Ну, а если не сможем, то и нет в этом смысла. Сами тоже здесь останемся, и никто об ответах на наши вопросы не узнает.

— Хорошо, ваша милость.

— А поэтому, Витан, скачи вперед. Ищи какую-нибудь деревню, или пастбище, или стадо диких сайгаков, или что-то еще. И источники, речки. Нам нужна еда, и нам нужна вода. Надолго наших запасов не хватит.

До вечера ничего не нашлось. Степь была пустынна и мертва. Ни воды, ни поселений, ни даже диких зверей. Лишь несколько больших черных птиц парили в вышине. То ли падальщики, ожидающие свою добычу, то ли просто орлы.

К середине следующего дня закончились все запасы воды. Набрать много было некуда, а те сосуды, которые были в наличии, опустели очень быстро, даже несмотря на то, что поил Гленард только совсем слабых, и только по маленькому глотку.

Витан выбился из сил, как и его лошадь, но ничего не нашлось. Люди ослабевали и снова мрачнели. Обезвоживание вернулось, но теперь еще и с мучительным голодом. Сил становилось всё меньше.

2 день X месяца 579 года После Падения Звезды

Новое утро принесло трех погибших. Мэйгрид из Теелина, Иннис из Гайнимха, Лисия из Саэпена. Гленард запомнил новые имена. Грифы получили новую пищу.

Еще двое умерли к полудню. Упали, и подняться уже не смогли. Силис из Буйдхейга и Морай из Клахтола. Гленард с ужасом понимал, что еще полсотни людей от смерти отделяет лишь несколько часов, а через пару дней их отряд уменьшится вдвое. И чем дальше, тем хуже.

Эйтриг из Килестрома, Карэн из Рефзхаммера, Креон из Канделарио, Триния из Карабантеса.

Гленард не сдержал бы слез, но для слез требуется влага, а ее в организме Гленарда как раз и не хватало.

Уставшие люди уже не помогали упавшим. Не пытались поднять и подбодрить тех, кто садился на землю, не в силах сделать еще один шаг. Всеми овладело какое-то тягучее, холодное равнодушие. Лишь Гленард с Вернардом и еще тремя мужчинами покрепче пытались помочь отстающим и умирающим. Но силы покидали и их.

А потом Витан нашел деревню.

Деревушка была крохотная — пять маленьких саманных домиков (буквально — из дерьма и палок) под крышами из высушенной травы, промазанной глиной. Несколько небольших полей, только чтобы прокормить себя. С десяток тощих коров паслись неподалеку, в другой стороне — примерно то же количество овец. Но самое главное — здесь был колодец.

— Не стоит вести туда всех сразу, — Гленард с сомнением осматривал деревню с вершины холма. — Жители, того и гляди, испугаются и сбегут. Или еще хуже — возьмутся за оружие. Поезжай туда сам, а я буду здесь пока. Всё равно от меня никакого толку при переговорах.

— Хорошо, ваша милость. Но я сомневаюсь, что нам удастся много купить у этих людей. Думаю, у них самих хватает еды только на то, чтобы себя прокормить.

— Согласен с тобой. Но хотя бы что-то. Нам нужно немного хлеба, да пусть даже просто зерна — будем размачивать и есть сырым. Если удастся добыть мяса или жира, вообще будет замечательно. Ну, и вода. И кувшины, чтобы забрать ее с собой. Понимаю, что у них самих мало, но золото творит чудеса. Особенно, если золото в руках вооруженного человека.

— У нас всё ещё есть несколько сильных мужиков, Гленард, — напомнил Вернард, присоединившийся к ним. — Не думаю, что там много людей. Если они нам не продадут еду, мы могли бы сами ее взять.

— Глупости не говори, — отмахнулся Гленард. — Ты же сам крестьянин. Тебе бы понравилось, если бы кто-то пришел и забрал твои запасы силой?

— У нас полтысячи голодных людей, Гленард. В военное время нам приходилось разорять деревни, отбирать у крестьян последнюю еду, чтобы накормить солдат. Уверен, что и тебе тоже.

— Приходилось, — согласился Гленард. — Но мы не на войне. Эти люди нам ни противники, которых можно грабить, ни союзники, обязанные нас поддерживать.

— Благородные слова, Гленард. Но наши люди умирают. Люди, которых ты и я взялись защищать. А от потери одной овцы и пары мешков зерна эта деревня не вымрет. Сурово, но мы в суровых обстоятельствах.

— Сурово и честно, Вернанд. Вот только пока о нас никто не знает, и пока мы никого не трогаем, мы никому не нужны. Если мы ограбим эту деревню, жители тут же пожалуются местному ширфу, а тот со своей дружиной мгновенно нас перебьет. Или ты предлагаешь вырезать всю деревню, чтобы никто не узнал? Но, во-первых, я этого делать не буду. А во-вторых, поверь моему опыту, об этом всё равно станет очень быстро всем вокруг известно, и тогда за наши жизни я и ломаного медяка не дам.

Вернард уныло уставился в землю.

— Пусть сначала Витан с ними поговорит, — продолжил Гленард. — Он у нас парень умный и хитрый. Глядишь, и сторгуется. Так, Витан?

— Вы преувеличиваете мои таланты, ваша милость. Но я попробую.

— В общем, там действительно всё очень бедно, ваша милость.

— Тебе удалось о чем-то договориться?

— Да, золото творит чудеса, как вы и говорили. Но это, наверное, будут самые дорогие два мешка муки в истории, ваша милость.

— Что еще?

— Вода, ваша милость. Колодец почти высох, но что-то набрать удастся. И пару кувшинов они тоже дадут. И еще немного вяленого мяса. У них его совсем мало, но они поделятся. Там хорошие люди живут. Я им рассказал о том, что у нас происходит, они помогут, чем смогут. Вот только у них самих мало. И что такое голод, они прекрасно знают.

— Ну, тогда спасибо им.

— Самое важное, ваша милость. Они говорят, что к западу есть деревня побольше. Она, впрочем, не близко. В расстояниях они путаются, но я так понял, что где-то от ста до ста тридцати километров.

— Четыре дня, примерно, нашими темпами, — Гленард задумался.

— Они мне описали приметы, как туда добраться. У нас еще осталось золото, там сможем купить больше еды. Они говорят, что там часто торговые караваны бывают, там какая-то шахта, вроде. Запасы еды должны быть.

— Хорошо бы. Но тогда о нас точно вся степь узнает.

— А у нас есть выбор, ваша милость?

— Ну, похоже, что нет. Придется рискнуть. Давай, бери Вернарда и его помощников и пойдем набирать воду. Еды, конечно, на всех не хватит, но хотя бы самым слабым поможем. И воды, надеюсь, наберем достаточно, чтобы четыре дня продержаться.

Глава XIX

Зачем восходит солнце надо мной?

Зачем блистает небо синевой?

Ведь знают же они — без глаз любимых

Вовек не будет счастлив голос мой.

Хамар арр Найам, «Рубаи»

6 день X месяца 579 года После Падения Звезды

Они добрались на четвертый день ближе к вечеру, потеряв за это время еще шестнадцать человек. Скудная пища — разведенная водой мука и старое вяленое мясо — была отвратительна, и ее было катастрофически мало, но если бы не она, они бы потеряли в разы больше товарищей.

Эта деревня сильно отличалась от предыдущей. Почти четыре десятка домов, тоже саманных, но более основательных, амбар, рынок, маленький караван-сарай и какие-то строения в стороне от деревни (вероятно, та самая шахта), окруженные низкими постройками — по виду, складами.

Их заметили сразу же, как они появились на вершине холма примерно в километре от деревни. Возникновение нескольких сотен людей там, где никогда не появлялись группы и в несколько десятков, естественно, взволновало деревню. Гленард сверху видел, как забегали люди, забили барабаны, засуетились стражники, одевая блестящие на солнце кольчуги и строясь, готовые отразить атаку. На всякий случай.

Из караван-сарая выехали пятеро всадников, один на вороном коне, четверо на гнедых, и направились к Гленарду и его отряду. Гленард положил руку на навершие меча и проверил, легко ли он выходит из ножен. Тоже на всякий случай. Витан также приготовился к сражению. Оба они, впрочем, понимали, что в случае драки шансов у них нет. Пятеро конников против толпы вымотанных безоружных пеших. Да всадники могут за четверть часа всех их перебить, с учетом погони за теми, кто попытается убежать. А есть еще и весьма воинственно настроенные стражники в деревне — как минимум, десяток. Так что до драки лучше не доводить. Два хороших человека всегда смогут договориться.

И тут Гленард с изумлением узнал наездника на вороном скакуне.

— Базият! — крикнул он, улыбаясь.

— Гленард?! — худой купец спрыгнул с коня и изумленно развел руками. — Во имя Единого и Великого Бога, что вы здесь делаете? И кто эти люди? Это те самые рабы, которых вы искали, мухтарам Гленард? Неужели вы их спасли?

— Как видите, мухтарам Базият. Хотя, к моему великому сожалению, не всех. И было всё это очень непросто. Я уже сбился со счета, сколько раз я чуть не погиб.

— О, Гленард, это так ужасно! — Базият всплеснул руками.

— Но что вы здесь делаете, мухтарам Базият?

— Как обычно — собираю товары для продажи. Здесь медная шахта, к тому же местные жители весьма искусны в выращивании пшеницы и мясных коров. И неплохо умеют торговать. Настолько, что ширф Хафайер, на чьей земле мы находимся, предоставил деревенским некое подобие самостоятельности, просто собирая с них денежные сборы, вместо того, чтобы забирать часть урожая.

— Но где же их поля и пастбища? Мы вокруг ничего не видели, как вымерло всё.

— А с другой стороны, мухтарам Гленард. Вы подошли с северо-востока, а земли деревни простираются на юг и на запад.

— По крайней мере, это уберегло нас от того, чтобы стать ворами. Измученные голодные люди не смогли бы удержаться от того, чтобы нарвать колосьев или попытаться убить корову или теленка.

— О, Боже, Гленард, я вижу в каком состоянии ваши спутники. Сколько вы не ели?

— По крайней мере, восемь дней. Только чуть-чуть, по мелочи. А нормально они не ели, наверное, уже много месяцев, с момента похищения. И мы почти двое суток без воды. Нас было больше, Базият. Многие умерли за эту неделю.

— О, Великий и Единый Бог! Какое счастье, что я вас встретил! Гленард, я восхищен вашим благородным делом, поверьте мне. Я помогу вам, я накормлю этих людей.

— И я рад встрече с вами, Базият, хотя ни в коей мере не ожидал вас здесь увидеть.

— Ну, почему же. Я говорил вам, что собираюсь договариваться о торговых делах.

— Счастье, что вы приехали договариваться именно в эту деревню! Невероятное совпадение. Как, кстати, деревня называется?

— Йабрин, мухтарам Гленард.

— Вы не подумайте, мухтарам Базият, что я буду просить у вас деньги или что-то еще. У меня еще осталось немного золота. Но Кадир — дело тонкое. Жители деревни могут не захотеть торговать с нами, испугавшись. Или могут заломить невероятную цену, понимая, что выбора у нас нет. Вас же они, как вы говорите, знают. Поэтому единственное, о чем я вас прошу — помогите договориться с жителями этого Йабрина.

— Гленард, не обижайте меня. Естественно, я помогу вам договориться. И я еще многим помогу. Не отказывайтесь, Гленард. Пусть даже не ради вас самого, а ради этих людей.

— Как ты себя чувствуешь, Гленард? — Базият подлил еще вина в бокал собеседника.

— Усталым. Немного отдохнувшим. Сытым. Кажется, что я не ел тысячу лет, — Гленард блаженно развалился на мягких подушках, опершись спиной на обитую ворсистым ковром стену. Воркование почтовых голубей в клетке за тонкой стеной убаюкивало.

— Надеюсь, твои люди тоже немного отдохнут.

— Им тяжелее. Они и измотаны много сильнее, и не подготовлены к таким переходам. А я, кажется, за последний месяц ездил и ходил больше, чем за десять предыдущих лет. Но это обманчивое впечатление. Просто всё такое насыщенное событиями…

— Я, к сожалению, не смогу помочь с лекарствами. Их здесь просто нет. Но я вижу, что основные проблемы твоих спутников — не болезни, а просто голод, обезвоживание и усталость. С этим я помочь могу.

— Спасибо, Базият.

— Я передам вам тот товар, который я собрал здесь и до этого. Просто, но сытно. Зерно, мука, сушеное мясо, оливковое масло. Вместе с повозками и ослами. Так вы сможете и припасы везти, и уставших. Я дам вам своих возниц, они потом вернут повозки обратно. Я постараюсь найти теплую одежду в деревне. На всех не хватит, но хотя бы на слабых. А вот с дровами тут проблем нет, их регулярно привозят, запасы большие. Нагрузим ими пару повозок. И еще я постараюсь найти немного оружия — хотя бы ножи и топоры. Так у вас будет хоть какая-то защита, если кто-то решит увести их обратно в рабство. Ну, и немного денег, чтобы вы могли пополнять припасы в других деревнях по пути. Куда вы, кстати, направляетесь?

— На север, — ответил Гленард после некоторого колебания. — Точнее, сначала на запад, до Морайне, а потом вдоль нее на север, к Империи. Я благодарен тебе за помощь, Базият, но мне нечем расплатиться с тобой. То, что ты предлагаешь, стоит намного дороже всего того, что у меня есть. Что ты хочешь взамен?

— Ничего, Гленард.

— Так не бывает.

— Бывает. Я заработал много денег, торгуя, в том числе, с Империей. Неужели я не могу отдать маленькую часть того, что я заработал, чтобы помочь умирающим, пришедшим сюда из Империи не по своей воле? Они прошли огромный и страшный путь. А Единый велит быть милостивым к страждущим. Но если ты не веришь в мою бескорыстность, можешь, если тебе хочется, считать это займом. Отдашь, когда доберешься до Империи. Может, встретимся когда-нибудь.

— Если доберусь до Империи… Если. Тогда я всё тебе верну. Я не забуду твою доброту. Мне будет, чем тебе отплатить. Я барон Гленард ан Кратхольм.

— Приятно познакомиться, ваша милость, — Базият отсалютовал Гленарду бокалом. — Подожди, ты что, тот самый Гленард ан Кратхольм?

— Тот самый.

— Глава Тайной Стражи? — изумленно переспросил Базият.

— Да.

— Но что ты здесь делаешь? Впрочем, это многое объясняет. Твои поиски этих людей. Но почему ты один? У тебя же тысячи людей под рукой?

— Так получилось, — Гленард пожал плечами. — Возможно, потому, что ни принц Джамал, ни Галир Айзиф…

— Да будут благословенны его дни!

— Да будут благословенны его дни. В общем, никто из них не хотел бы увидеть в Галирате тысячи тайных стражников Империи. Ну, и много всяких других причин. Всё так запуталось, что всего не объяснить. Но, похоже, что если бы не получилось так, как получилось, то все эти люди были бы уже мертвы.

— Я буду гордиться знакомством с тобой, Гленард.

— А я горжусь знакомством с тобой, Базият. Когда в следующий раз будешь в Империи, обратись в любое отделение Тайной Стражи. Лучше, конечно, в Рогтайхе, будет быстрее, но можно, где угодно. Скажи, что хочешь встретиться со мной, сообщи свое имя. Мне передадут, мы встретимся, и, поверь, я найду, как заплатить мой долг, еще и с большими процентами. Если, если я доберусь-таки до Империи.

— Благодарю тебя, Гленард. Если мы оба доберемся до Империи, я тебя разыщу. Не для того, чтобы потребовать уплаты долга, ни в коем случае. Только для того, чтобы выпить с тобой еще пару кувшинов вина и вспомнить наш разговор в деревне Йабрин на краю света.

— Договорились, Базият. А теперь, после того, как я рассказал, кто я такой, расскажи мне и ты, на кого ты работаешь.

— Что ты имеешь в виду, Гленард?

— Ты и твои люди дважды появлялись в моей жизни. И оба раза тогда, когда положение мое было критическим. Причем, если в первый раз мы хотя бы шли по одной дороге, то сейчас ты встретил меня именно в той деревне, куда я шел, одной на сто пятьдесят тысяч квадратных километров, и предложил мне именно то, что мне сейчас больше всего нужно. Я не верю в такие совпадения. Если еще и приплюсовать появление странных спасителей во время моей атаки на замок Альсавад, подозрительно похожих на твоих молчаливых охранников, то мое сомнение перерастает в уверенность в том, что наши встречи и здесь, и до этого не случайны. Так на кого ты работаешь, мухтарам Базият? Корпус Стражей? Личная охрана Галира? Охрана салтама Игниса? Стража Истинной веры? Военная разведка?

— Твои слова обидны для меня, Гленард.

— Не обижайся, Базият. Я не вижу в этом ничего плохого или оскорбительного. Напротив, мне хотелось бы отбросить маски и легенды и поговорить спокойно и профессионально, как коллега с коллегой, как разведчик с разведчиком, как тайный стражник с тайным стражником.

— Понимаю тебя, Гленард. Но, увы, не смогу тебе помочь в ответе на этот вопрос. Я простой купец Базият. Немного более рисковый, чем другие. Немного более удачливый в чем-то и менее удачливый в другом. И всё. Наши встречи — всего лишь совпадения. Видимо, Единый ведет и тебя и меня разными дорогами, но к одной, ведомой лишь Ему цели, переплетая наши судьбы причудливым образом. Кто знает, увидимся ли мы когда-либо снова или нет? На всё воля Единого. И если уж с кем-то говорить о превратностях Пути и невероятных совпадениях, то только с ним.

— И я понимаю тебя, Базият. Я услышал твой ответ. И если бы я мог говорить с Единым, мне хотелось бы, чтобы он услышал еще одну мою просьбу.

— Так скажи ее, Гленард. Единый слышит всех, даже тех, кто не следует Истинной вере.

— Я бы попросил у Единого помощи на границе Галирата. Несомненно, желание нескольких сотен подозрительных и непонятных людей покинуть Кадир без каких-либо документов и отправиться в сторону Империи должно привлечь внимание пограничной стражи Галирата. И, вероятно, внимание такое будет более чем негативным. Так вот, если бы Великий и Единый смог отвести глаза пограничной стражи так, чтобы они не обратили внимания на моих людей и не задались бы вопросами, кто это такие, и куда и зачем они идут — вот это было бы настоящим чудом. Было бы просто прекрасно, если бы Единый меня услышал.

— Так выпьем же за это, Гленард! — Базият, улыбаясь, поднял бокал. — Будем надеяться, что Великий и Единый не останется глух к твоей просьбе.

— Ну, за исполнение желаний, Базият!

Они задержались в Йабрине еще на день, отдыхая и восстанавливаясь. Когда наутро их странный отряд отправился в путь, выглядел он уже значительно более представительно. С припасами Базията у них появился шанс выжить, передвигаясь от деревни к деревне всё дальше на запад, покуда они не достигнут великой реки, а затем — и родных земель Андерриоха.

Отдохнувшие и насытившиеся люди шли легче и быстрее, улыбаясь друг другу и смотря вперед с надеждой. Гленард же сохранял мрачную сосредоточенность, и его спутники оглядывались на него с удивлением. Он вел отряд уверенно, но без излишнего оптимизма, понимая, что впереди еще очень долгий путь, и чем дальше — тем сложнее он будет становиться.

Им предстояло пройти еще больше тысячи километров по одним из самых диких и пустынных мест обитаемого мира.

Отчет номер СВ-Г-04.

Его высочеству принцу Джамалу арр Кадир, командиру Корпуса Стражей Галирата.

Мой командир,

Я вверяю свою судьбу вашему решению. Я отступил от требований порученного мне задания, и я готов понести за это наказание.

В свое оправдание могу лишь сказать, что мне разрешалось выйти на прямой контакт с Гостем лишь в самых крайних обстоятельствах, а произошедшие события я посчитал отвечающими этому условию. Вместе с тем, я нарушил прямой запрет на повторный личный контакт с Гленардом, и признаю себя в этом виновным. Как я уже сказал, я готов понести полную ответственность за свой проступок.

Обстоятельства произошедшего следующие. Оценивая шансы группы, спасенной Гостем, на самостоятельное выживание как нулевые, я принял решение, руководствуясь принципом приоритетности сохранения жизни объекта наблюдения, переместить часть своей оперативной группы на путь следования отряда Гленарда под прикрытием легенды случайной встречи.

В этих целях, я в кратчайшие сроки собрал караван с припасами (еда, одежда), часть из которых была реквизирована в замке Горца, а большая часть собрана в населенных пунктах по пути следования каравана. Ускоренным маршем мы выдвинулись в сторону деревни Йабрин на северо-востоке салтамата Игнис, поскольку по моим расчетам маршрут Гленарда должен был пролегать в этом направлении, если он принял решение о достижении границы Империи сухопутным путем. Вероятность данного варианта движения группы Гостя я полагал наиболее высокой. Как показали дальнейшие события, я был прав.

Одновременно я разослал своих агентов под прикрытием во все соседние деревни. Обнаружив группу Гленарда, они должны были направить ее на точку встречи в Йабрин. Так и произошло через несколько дней.

Понеся незначительные потери, отряд Гленарда прибыл на точку встречи в Йабрин, где мною был применен вариант установления контакта «Случайная встреча старых знакомых». Группа Гостя была снабжена водой, съестными припасами, одеждой (в ограниченном количестве), топливом для костров и гужевыми средствами транспортировки грузов. Также Гостю были выданы указания о достижении Морайне и границы Галирата по наиболее оптимальному маршруту. В промежуточные пункты следования мною были отправлены агенты, которые должны обеспечить группу необходимыми припасами.

С прискорбием вынужден сообщить, что Гленард не был убежден в случайности нашей встречи, и посчитал меня (вполне справедливо) агентом одной из специальных правоохранительных служб Галирата. Несмотря на то, что я отрицал свою причастность к какой-либо из силовых структур, настаивая на поддержании своей легенды, следует считать меня раскрытым и неспособным, таким образом, к дальнейшему взаимодействию с объектом Гость. В том числе, это делает невозможным дальнейшее скрытое внедрение в окружение Гленарда в Империи.

Однако, при этом, это оставляет возможность использования меня в качестве неофициального представителя Корпуса Стражей в Тайной Страже Империи, поскольку мною получено официальное приглашение Гленарда посетить его в Империи, которое можно расценивать, исходя из контекста, как желание установить более близкие неофициальные связи между нашими службами.

Гость подтвердил мое предположение о маршруте следования его группы. Они направляются на запад до побережья Морайне (контрольное наблюдение будет установлено по всему маршруту), а затем, вдоль реки, на север до границы Галирата и далее, через степь Мархфир, к южной границе Империи Андерриох.

Я взял на себя смелость исполнить косвенно высказанную просьбу Гленарда об обеспечении беспрепятственного прохождения его группой пропускного пункта на северной границе Галирата (спецобъект «Игнис-Морайне-Три»). Я направил своего агента с соответствующим приказом к коменданту пограничного объекта.

Дальнейшее сопровождение отряда и продолжение наблюдения силами моей оперативной группы после прохождения Гостем границы будет затруднительно. В группе Гленарда присутствуют два моих агента под видом возниц, однако получить их отчеты мы сможем только после их прибытия в Аркентар или даже позже, чтобы не ставить резидентуру в Аркентаре под опасность случайного раскрытия, так как за возницами наверняка будут следить.

Исходя из вышеизложенного, я запрашиваю срочные финальные инструкции по данной стадии операции. Следует ли мне завершить операцию в части, относящейся к Гостю, и возвратиться к другим задачам операции «Северный ветер» или мне следует воспрепятствовать попытке Гленарда и его группы покинуть Галират, вплоть до ареста или физического устранения Гленарда, при необходимости?

Следует ли мне незамедлительно прибыть в Кадир для понесения заслуженного наказания? Альтернативно, следует ли мне продолжить работу над иными, ранее согласованными, элементами операции «Северный ветер»?

Запрашиваю разъяснения и срочных указаний.

Слава Галиру Айзифу, и пусть вечно светит солнце над бескрайними землями Галирата.

Специальный агент Корпуса Стражей Галирата

Ястреб

Глава XX

При этом Галират оказался постоянно окруженным врагами. И здесь мы говорим не только и не столько об Империи, с которой до определенного момента прямых военных столкновений не происходило. Но Галират, стремительно расширяясь, вытеснил на свои границы всех, кому в новой идеологической реальности не нашлось места: от представителей коренных рас (в основном, зорг даджиды) до местного человеческого населения, не желавшего принимать новую религию и ассимилироваться. Популяции изгнанников оказались сконцентрированы в относительно узких полосах пригодных для выживания земель и достаточно быстро приумножали свою численность, создавая постоянно увеличивающееся демографическое давление на Галират практически со всех сторон. Это, в свою очередь, вынуждало все салтаматы и самого Галира даже в мирное время содержать большие вооруженные силы, пригодные для сдерживания этого давления. Что, опять-таки приводило к увеличению расходов, налогов и еще большему социальному расслоению, вызывающему еще большую потребность в военной силе для физического поддержания лояльности зависимых классов общества уже внутри Галирата — замкнутый круг. Само собой, такой «паровой котел» должен был рано или поздно взорваться, что и случилось в итоге. Правда, значительно позже.

«Политическое и социальное устройство Кадирского Галирата времен заката Первой Династии», профессор Насиф арр Аарсаль, официальное издание Кадирского университета

7 день X месяца — 2 день XI месяца

579 года После Падения Звезды

Шаг за шагом, минута за минутой, час за часом, день за днем, километр за километром.

Дни сменялись днями, а странная маленькая армия Гленарда всё брела и брела сначала на запад, а затем на север. С припасами Базията стало, конечно, полегче. У людей появилась надежда, и далекая цель, ранее казавшаяся совершенно недостижимой, стала выглядеть хоть и трудной, но реальной.

Они шли от деревни к деревне, по мере возможности пополняя свои запасы. Но степь была населена очень редко, и за триста километров пути, за двенадцать дней, они встретили всего два населенных пункта, ни один из которых и близко не мог сравниться с деревней Йабрин. Достать еду здесь было тяжело, даже за золото, местным жителям самим не хватало. Впрочем, совсем уж голодать им больше не приходилось. И хотя бы с водой теперь проблем не было, хоть и приходилось экономить.

Многие всё же не выдерживали тяжести пути. Сказывалась и накопившаяся измотанность, и скудность питания, совокупно обострявшие, видимо, старые болезни, дремавшие внутри организмов и проявляющиеся сейчас. Ставшие еще более холодными ночи усугубляли положение. Топлива для костров катастрофически не хватало. Самых слабых старались отогревать ночью, но всё равно, по три-четыре человека каждую ночь Гленард терял. И даже днем согреться было уже трудно, зима стремительно приближалась.

Все настолько измотались, что в первой же деревне пять человек отказались идти дальше, решив, что остаться там жить лучше, чем умереть в пустыне. Узнав об этом, к ним присоединились еще три десятка спасенных. Гленард не считал себя вправе заставлять их идти дальше. Он просто подошел к ним и спокойно рассказал, что с ними будет, если они всё-таки решат остаться.

— Если вы останетесь, вы никогда уже не вернетесь назад, в Империю. Жителям деревни вы не нужны, для них вы лишняя обуза, лишние рты. А значит, максимум, что вас ожидает — это положение слуг для мужчин и участь наложниц для женщин. Вы будете делать за деревенских всю грязную работу, а они не будут считать вас за людей, уйти-то вам некуда. В худшем случае, и это весьма вероятно, местные продадут вас работорговцам. За северных рабов можно, говорят, получить очень хорошие деньги. А там уже вам никогда не стать свободными. В лучшем случае вас отправят на шахты, в худшем — станете племенным скотом и будете рожать рабов без остановки. Решать вам, но одно вы должны понимать: если вы остаетесь, то это навсегда. Другого пути и другого шанса вернуться домой у вас не будет. Никогда. Посмотрите вокруг, и решите, хотите ли вы провести в этом месте всю свою жизнь.

После этого большинство решило идти дальше, но семеро всё-таки решили остаться. Гленард пожал плечами и пожелал им удачи. В следующей деревне, побольше размером, остаться решили уже восемнадцать человек. Гленард посмотрел на них и даже не стал их отговаривать. Уж лучше так, чем умереть на следующий день от изнеможения.

Потом стало легче. Они приблизились к берегу Морайне. Километров за сто от реки пейзаж начал меняться. Сначала стала гуще и зеленее трава, затем стали появляться низкие кривые деревья, а потом настал черед полей, садов и виноградников. Деревни стали встречаться чаще: сначала раз в день, а потом и каждый десяток километров.

Здесь они повернули на север, и двинулись в сторону границы. Дом становился всё ближе. Больше не было проблем с водой — колодцы были повсюду. У Гленарда оставалось еще достаточно золота Базията, чтобы покупать еду. Немного, но на всех уже хватало.

К тому моменту, когда они достигли границы Империи, отряд Гленарда уменьшился до немногим более четырех сотен человек. За время пути он потерял почти каждого пятого, мертвыми или оставшимися позади. Но эти четыре сотни человек были уже не те испуганные растерянные люди, которых он вытащил из Черного замка колдуна Джалила. Усталость превратилась в выносливость, слабость — в закаленность, а растерянность — в уверенность. В глазах появилась не только надежда, но и свет упрямого упорства. Люди приноровились к долгой ходьбе и стали идти легче и слаженнее. Уже не было необходимости следить за отстающими.

Под руководством Гленарда, Вернарда и их помощников толпа крестьян постепенно превращалась в настоящий отряд. Да, в бой Гленард бы их, конечно, не послал, но на марше они выглядели уже вполне достойно. Гленард даже провел несколько учений, тренируя защитное построение: телеги в квадрат, женщин внутрь, под защиту телег, мужчины снаружи, нехитрое оружие наголо, копейщиков на телеги, вторым рядом прикрытия, колоть сверху и между строем первого ряда — к отражению атаки готовы. Нельзя сказать, чтобы Гленард рассчитывал, что эти базовые маневры действительно помогут в случае серьезного нападения, но против маленькой банды конных степных разбойников они вполне могли выстоять. Опять же, когда людям было чем заняться, они отвлекались от тяжелых мыслей и даже чувствовали гордость за то, что они делают.

Похоже, Единый услышал-таки просьбу Гленарда. Самостоятельно либо при помощи Базията — не так важно. Границу Галирата они перешли без проблем. Дорогу защищал хорошо укрепленный форт. Видать, нападения разбойников-кочевников здесь были не редкостью. Но стражники просто отворили ворота, не мешая людям Гленарда пройти. На отряд смотрели с интересом и некоторой настороженностью, но никто не задал им ни единого вопроса.

Дальше стало идти сложнее. С водой проблем не было, они двигались вдоль реки. Но здесь не было ни деревень, ни иной возможности добыть нормальную еду. Ближайшее известное Гленарду поселение находилось километрах в семистах к северу — уже на территории Империи. Люди радовались, покинув, наконец-таки пределы Кадира. Но суровая правда состояла в том, что с момента побега они прошли лишь около половины пути. И дальше будет только хуже: суровая земля без порядка и управления, где каждый выживает, как может, каждый сам за себя, и все законы заменяет единственное право грубой силы.

Несколько раз на горизонте появлялись маленькие группки конников — по пять-десять человек. Но, увидев размеры отряда, приблизиться они не решались. Гленард, впрочем, был не против с ними мирно пообщаться. Можно было бы поторговать, выменять еду или на золото, или на что-то из их снаряжения. Должны же они были что-то есть в этом диком поле? Наверняка здесь была и охота, и нелегальные торговые операции. Еще со времен службы на границе, Гленард помнил странных купцов, которые, вроде бы, ехали торговать с Кадиром, но как-то подозрительно быстро возвращались, выгодно избавившись от своего товара, вероятно, где-то посреди степи.

Однако местные жители не проявляли никакого желания к общению и торговле. Гленард это понимал. Здесь требовалось быть предельно осторожным, чтобы выжить. Такой большой отряд, как у него, вполне мог оказаться военным рейдом армии Галирата или, еще хуже, Корпуса Стражей с целью поимки бандитов, скрывающихся в степи. А под горячую руку при такой облаве попасть любой может. Ну, хотя бы можно чувствовать себя в относительной безопасности. Пока тебя боятся, нападать не будут, покуда в угол не загонишь. А Гленард гоняться ни за кем не собирался.

Утро второго дня после Самхайна, второго дня зимы, выдалось мрачным. Дождя не было, но плотные серые тучи низко нависали над степью, создавая тягучее, гнетущее ощущение. С самого утра воздух наполнился было холодной мокрой взвесью тумана, но ветер быстро разогнал ее, оставив лишь тяжелое предчувствие надвигающегося ненастья.

Путь здесь петлял между тремя невысокими, но крутыми холмами, вынуждая колонну путников растянуться в длинную вереницу. Гленард стремился быстрее преодолеть это место, полагая, что в дождь стекающая со склонов вода превратит бурую, голую, истрескавшуюся землю у их подножия в непролазную грязь.

Они появились из-за холмов. Наверняка поджидали отряд здесь, скрытые естественными преградами от взоров. Три группы, каждая по два десятка всадников. Две впереди, справа и слева, одна позади колонны. Примерно половина людей, самого сурового вида, половина зорг даджидов — ну, те даже в самом добродушном настроении выглядели воинственно.

Гленард, раздосадованный на самого себя, что прозевал элементарную засаду, скомандовал боевое построение, но развернуться и защититься по-настоящему отряд в этой теснине не мог — налетчики на это и рассчитывали. Да и потом тренировки тренировками, но в реальной боевой обстановке даже опытные вояки иногда теряются от неожиданности, а здесь, мучительные попытки Вернарда выстроить отряд в хоть какую-то оборонительную позицию лишь превращали ситуацию в полнейший хаос.

Гленард, впрочем, понимал, что, даже имея четыре сотни людей за спиной, он мало что может противопоставить шести десяткам тренированных конников. И неизвестно еще, нет ли у них такого же количества бойцов в резерве. Поэтому воевать в его планы не входило — героическая смерть, конечно, почетна, но не соответствует его задачам в данный момент. Нужно было договариваться.

Гленард, не торопясь, спешился на дороге впереди своего отряда и молча встал с серьезным видом, скрестив руки на груди. Витан, не колеблясь, замер рядом с ним, положив руку на рукоять меча.

От левой группы всадников отделились трое — человек и двое зоргов позади него. Подъехав к Гленарду, мужчина легко соскочил с седла и пошел вперед. Его сопровождающие, вооруженные короткими копьями и большими широкими саблями, типичными для зорг даджидов, остались в седлах, осматривая Гленарда с мрачным видом.

Приблизившийся мужчина (видимо, предводитель) производил впечатление. Огненно-рыжий, среднего роста, с тонким лицом и длинной рыжей бородой, заплетенной, по бьергмесской моде, в две косички. Лицо наискось пересекал уродливый шрам, левый глаз был закрыт повязкой. Одет он был на манер зоргов — в длинный стеганый халат, под которым виднелась кольчуга. На поясе такая же широкая сабля, что и у его спутников. Единственный зеленый глаз с интересом рассматривал Гленарда. Губы искривились в усмешке.

— Готов поспорить, ты не кадирец, — произнес он, наконец.

— И будешь прав. Меня зовут Гленард. Я веду этих людей домой, в Империю. Кто ты и что тебе нужно?

— Мои ребята называют меня Галтхан. Это значит «огненный». То ли из-за цвета моих волос, то ли из-за характера, то ли из-за того, как я хорош в бою.

— Нескромно, но красиво.

— А чего скромничать? — Галтхан оскалился в усмешке. — Здесь, в Мархфире, скромность заслугой не является.

— А как тебя звали в Империи?

— А это уже даже я сам почти забыл.

— Ты не выглядишь, как южанин, Галтхан. Скорее, как уроженец Фьотдайха или Мерфрайна.

— Фьотдайх, угадал. Какой у меня, однако, проницательный гость! — рыжий атаман засмеялся.

— А как оказался в степи? Злая Война?

— А что же еще? Она самая. У нас с командиром вышло небольшое недопонимание. Я выжил, он нет. Ну, я решил, что в степи лучше, чем на плахе. Как видишь, оказался прав.

— Молодец, Галтхан. И сам выжил, и, вон, ватагу какую сколотил. Так чем обязан твоему визиту? Или просто поболтать, скуку развеять?

— Можно и поболтать, Гленард. Но это я, скорее, должен тебя спрашивать о цели визита. Ты на моей земле. Если хочешь пройти, проходи, дело твое. Но нужно заплатить. Пошлина, налог, подать, называй, как хочешь.

— На твоей земле? — удивился Гленард. — С чего бы это? Я думал, что Мархфир — ничейная земля. Нейтральная полоса, где нет ничьей власти.

— Власть, Гленард, она есть всегда. Сразу видать вашу имперскую заносчивость. Дескать, если земля не принадлежит ни Империи, ни Кадиру, то она ничья. А вот хрен вам. Здесь вся степь поделена, здесь свои порядки, простые, примитивные, но честные. Кто взял землю, кто сумел ее удержать — тот и право на нее имеет. И вот эта земля моя. Мы давно за вами наблюдаем, знаем, куда вы идете, вот и решили встретить, поговорить. Договоримся по-хорошему — идите дальше. Не договоримся — придется вам, как говориться, узнать всю суровую силу закона. А закон здесь один — и это я.

— Просто, сурово, понятно, — Гленард кивнул. — Но мне тебе особо и предложить-то нечего. Эти люди — беглецы. Их похитили из Империи, мучили, чуть не убили. У меня было на сотню больше людей, многих я потерял по пути. Ни у меня, ни у них ничего нет. У нас почти нет еды, нет золота, нет ценностей. Нам бы самим до Империи дойти, и то, я думаю, не хватит припасов. Так что, извини, Галтхан, дать мне тебе нечего. Но если ты нам поможешь и сопроводишь до Империи, я договорюсь, и сюда отправят большой караван. Еда, вино, пиво, лошади. Ты это всё получишь, если поможешь нам.

— Что мне слова, Гленард? Слова твои — пустые обещания. Ветер над степью, дым над водой, огонь в небесах — ничего больше.

— Так чего же ты хочешь? Сам видишь, в каком мы состоянии. С нас нечего взять.

— Как нечего? — удивился рыжий разбойник. — А бабы?

— Что?

— Бабы, Гленард. Женщины. У тебя тут, смотрю, сотни две женщин, и все в соку. Отдашь каждому из моих бойцов по бабе. Ну, мне — двух. Вождь я или хрен собачий всё-таки? И идите вперед дальше, сколько хотите. В степи с бабами тяжело, только самки зоргов, если их у племени отбить. А они, как тебе сказать, своеобразные. А тут нормальные женщины. Моим ребятам хочется осесть, семьи завести, детишек настругать. Ну, а с кем им это делать? А ты тут прямо как подарок богов. Выстраивай женщин, мы себе каждый выберем, и валите дальше, глаза бы мои вас не видели. Ну, по рукам?

— Нет. Даже и не думай, — Гленард положил руку на навершие меча.

— Ну, а какой у тебя выбор? Что, думаешь, твои крестьяне много навоюют? Я же вижу, что они из себя представляют. Из них и оружие в руках-то держали десятка полтора от силы. Да и ни клинков у вас почти нет, ни щитов, ни кольчужки завалящей, даже у тебя самого. Смех, да и только. Если мы на вас пойдем, через две минуты всех мужиков перебьем, а баб заберем не часть, а вообще всех. Тоже, в общем-то, неплохой вариант. Хоть разомнемся, повеселимся.

— Ты шкуру неубитого волка-то не дели, Галтхан Огненный. Может, ты и победишь, но сколько своих положишь? Вояки у меня, конечно, не самая элита, но многие из них в первых линиях на войне сражались, и выжили. А ты сам воевал, должен понимать, что это значит. Я с собой троих-четверых унесу. Каждый из моих бойцов парочку твоего сброда, который тоже воюет не ахти как, я вижу, как они в сёдлах сидят. Ну, ладно, нас вы перебьете рано или поздно. А сколько вас останется из шести десятков? Половина? Меньше? И долго вы таким числом в степи продержитесь? Обустроитесь, осядете, детишек заведете, говоришь? Да вас через неделю соседи растопчут, как узнают, сколько вас осталось. Хочешь получить плату за проход? Понимаю. Не хочешь ждать, пока я выполню обещание и пришлю тебе богатые дары? Зря, я держу свои обещания. Ну, я тоже это понимаю. Вот, у меня осталось немного золота. Всё равно в степи оно мне на хрен не упало, покупать здесь нечего. Забирай, и каждый идет своей дорогой, все живы и счастливы.

— Дурак, ты, Гленард, — Галтхан пожал плечами. — Я вас всех перебью, даже не вспотею. И баб твоих заберу, и золото твое, а из твоего черепа чашу себе для вина сделаю. Никогда такого раньше не делал, дикость, конечно, но надо же соответствовать репутации степного разбойника, а? Алгхадах!

Один из сопровождавших Галтхана зоргов-всадников резко взмахнул рукой, и в Гленарда, как молния, полетело короткое копье. Гленард ждал чего-то подобного, поэтому среагировал мгновенно: магия проснулась, время замедлилось. Он с внутренней усмешкой наблюдал, доставая меч из ножен, как наконечник копья из рыжего ржавого железа надвигается на него. Еще чуть-чуть, и Гленард сделает шаг в сторону, уворачиваясь от оружия, шаг вперед, взмах рукой, и Галтхан, изрубленный, рухнет на серую землю, заливая всё вокруг алой кровью.

Гленард уже начал свое движение, как вдруг что-то перекрыло ему путь. От неожиданности он не сразу понял, что, а когда осознал — похолодел. Витан, верный добрый Витан, бросился вперед, закрывая хозяина от смерти своим телом. Он же не знал, что Гленарду, на самом деле, почти ничего не угрожало…

Гленард замер, прервав движение на полпути. Копье ударилось в грудь Витана, пробило его насквозь, ломая ребра грудины, и высунулось из спины, разорвав одежду. Витана отбросило назад, и он упал спиной на Гленарда, подхватившего его. Гленард не удержался на ногах и осел на серую землю, которую стремительно покрывали алые капли крови — крови его верного слуги, спасавшего ему жизнь.

Галтхан снова оскалился в усмешке и выхватил саблю. Короткий тихий свист в воздухе, завершившийся мягким ударом. Галтхан резко обернулся. Две стрелы торчало из шей сопровождавших его бандитов. Они уже умирали, но еще не успели этого осознать. Через секунду оба тяжело сползли с лошадей и грохнулись оземь.

— Алвууд!!! — заорал кто-то из отряда зоргов, указывая на вершину холма.

Рыжий атаман резко озирался по сторонам испуганными глазами. Новый свист. Четыре стрелы. Четыре трупа. Галтхан попятился, кинул саблю в ножны, вскочил на коня и с места рванул галопом, шибанув пятками по бокам скакуна. Его спутники бросились за ним, оставив еще семерых убитых, прежде чем успели выйти из зоны обстрела лучников.

Гленард изумленно озирался, и, наконец, увидел то, что напугало бандитов. На вершине двух холмов по разным сторонам от него стояли две небольшие группки высоких воинов в легких плащах. Убедившись в том, что бандиты удирают, не оглядываясь, лучники побежали вниз по склонам, легко, большими прыжками, словно паря над землей.

— Альвы! — запоздало крикнул Вернард, подбежав к Гленарду.

— Мятежные альвы, — машинально поправил его Гленард. — И еще не известно, лучше ли это, чем зорги-бандиты…

— Что с Витаном?

— Всё плохо… — Гленард осматривал рану, качая головой. Действительно, всё было плохо, очень плохо. Сердце не задето, но легкое точно пробито. И так близко к сердцу… Скорее всего, задеты важные сосуды.

— Ваша милость… — Витан улыбнулся одними губами, из уголка губ стекала струйка пенящейся крови.

— Держись, Витан, — Гленард положил руку на плечо своего слуги, своего друга. — Всё не очень хорошо, но я постараюсь помочь. Спасибо тебе, что закрыл меня, друг мой.

— Гленард… — Витан пристально смотрел в глаза Гленарда. — Прости меня…

— За что?..

Но Витан уже не успел ответить. Он забился в агонии. Гленард обнял его, чувствуя огонь крови своего товарища и тепло слез на своих щеках.

Витан умер.

Гленард аккуратно положил его тело на землю, закрыл ему глаза и встал, весь покрытый кровью и пылью. Вытер слезы, выпрямился и спокойно, твердо взглянул в глаза подошедшего командира альвийского отряда.

Глава XXI

И пусть не обманывают вас, братья, рассказы о том, что варвары эти, дескать, не признают богопротивных альвов и отвратительных зоргов и гонят их от себя. Ибо всё это лукавство есть и только. Когда придет темный час, и поднимется над нашей святой родиной волна нашествия, когда кадирские еретики занесут над нашими головами свои кривые сабли, тогда нелюди будут на самом острие этих сабель на нас идти. Те же отвратники, что нынче меж нами живут, хлеб наш едят и на девушек наших бесстыдными глазами заглядываются — вот они первыми нам в спины ножи вонзят, в горла нам зубами своими клыкастыми вопьются и всю кровь нашу высосут до капли, а кадирцы уже вслед за ними придут на готовое.

«Тьма приходит с юга», анонимный трактат VI века После Падения Звезды (запрещен в Кадирской Федеративной Республике, признан историческим текстом ограниченного доступа в Империи Андерриох)

2 день XI месяца 579 года После Падения Звезды

— Хантале, — Гленард приветственно стукнул себя кулаком правой руки по груди в районе сердца, — спасибо.

— Мне не нужна твоя благодарность. Они нам враги, — командир альвов презрительно посмотрел на трупы зоргов на земле. — Но вы нам не друзья.

Он был, как и подобает типичному альву, высок и красив. Длинная свободная светло-серая накидка — то ли плащ, то ли верхнее одеяние, лук и колчан за спиной, короткий меч на поясе, длинные светлые волосы стянуты на лбу зеленой лентой с пестрым узором, большие голубые, почти синие, глаза и надменная улыбка на тонких губах. Словно сошел со страниц книги об истории народов. Его спутники вокруг рассматривали место короткого сражения, не убирая рук от эфесов мечей и сабель. Шестеро альвов с луками и наложенными на них стрелами, по трое с каждой стороны, застыли повыше, не склонах холмов, настороженно озираясь.

— Может, и не друзья. Но мы вам не враги, — Гленард уверенно смотрел в холодные глаза собеседника. — Меня зовут…

— Мне нет дела, как тебя зовут, адуйнн.

— Эти люди…

— Мне нет дела до твоих людей.

— Мы идем…

— Мне нет дела, куда и откуда вы идете.

— А до чего тебе вообще есть дело? — разозлился Гленард.

— До моего народа. И до моей земли, — альв холодно смерил его взглядом. — Вы идете по моей земле, и вам здесь не место.

— Вот как? А тот, рыжий, утверждал, что это его земля.

— Он ошибался. И, как видишь, заплатил за эту ошибку.

— Вижу. Но мне не нужна эта земля, твоя ли она, его или хоть демона лысого. Мы идем на север, в Империю, и единственное, что нам нужно — пройти. А там ни одна травинка нас уже не вспомнит.

— Вы не пройдете, — альв покачал головой. — Поворачивайте назад. Возвращайтесь обратно.

— Нам некуда возвращаться.

— Мне нет до этого дела.

— Это я уже понял. Но ситуацию это не меняет. Давай поговорим о фактах. Мы здесь, четыре сотни человек. Нам не нужны ни ваши сокровища, ни ваша еда, ни ваша земля. Мы просто идем мимо, и не хотим, чтобы нас трогали. Возвращаться назад нам некуда — там нас ждет смерть. Вы можете попробовать нас остановить. В прямом бою вам таким отрядом нас не победить, несмотря на ваши боевые умения, уверен, что немалые. Вы можете попробовать расстрелять нас с холмов, но ваши стрелы не бесконечны, да и мы можем укрыться за телегами. Ты можешь позвать сотню своих бойцов и тогда, я думаю, вы нас перебьете, потеряв два-три десятка своих. Но зачем заливать степную траву кровью и терять такие ценные жизни, вас же и так немного, если можно просто дать нам пройти, и забыть нас навсегда? Зачем усложнять ситуацию?

— Вы, люди, всегда такие, — альв вздохнул. — Зачем усложнять ситуацию? Зачем раскачивать лодку? Зачем создавать проблемы, когда можно их избежать? Вас послушать, так вы словно говорите женщине: зачем создавать проблемы, давай я просто тебя трахну, и всем будет хорошо, а иначе придется тебя изнасиловать, и получится неудобно. Вы так привыкли приходить на нашу землю, просто чтобы пройти мимо, или просто, чтобы немножко пожить. А потом оказывается, что это уже ваша земля, а нас, истинных хозяев, вы выгоняете. Ибо зачем создавать проблемы, правда? Просто подвиньтесь немного, поганые нелюди, да? Вам что, жалко, что ли? А потом оказывается, что единственная оставшаяся наша земля — это вот эта пустая степь, а потом вы опять приходите и говорите — зачем усложнять ситуацию?

— Ниор г’лайк мэ до т’аламэ, — возразил Гленард. — Я не отбирал твою землю. Напротив, я много лет стараюсь вам ее вернуть. Только вы сами не слишком горите желанием возвращаться. Нам не нужна твоя степь, забирай ее хоть всю, мне нет до этого дела, как ты любишь говорить. Мне просто надо пройти. Позади смерть, впереди смерть, здесь смерть… Какая, к демонам, тогда разница? Возвращаться нам всё равно некуда. Хочешь сражаться — давай сражаться. Позволишь нам пройти — буду тебе благодарен. Хочешь, чтобы мы купили право прохода через твою землю — назови цену. С собой у меня ничего нет, но я могу прислать вам еду, ткани, металл, как только мы достигнем Империи.

— Это уже другой разговор, — командир альвов задумался. — Мы не хотим бродяг и бандитов на нашей земле, но торговать мы готовы. Вот только не вижу, что ты можешь нам предложить, кроме обещаний.

— Мои обещания немалого стоят, поверь. Но, раз уж мы не собираемся прямо сейчас убивать друг друга и заговорили о делах, то как твое имя? Негоже обсуждать дела, не зная имен.

— Аланнаир.

— Красивое имя. Судя по произношению, это не просто «поющий у моря», а, наверное, «творящий песнь, разносимую холодным ветром над бескрайним морем»? А полностью?

— Аланнаир ан Бролон. Ты правильно перевел, со всеми оттенками. Неожиданно встретить адуйнна, разбирающегося в таких тонкостях.

— Мое почтение, ваше высочество, — Гленард еще раз стукнул себя кулаком по груди. — Миэльори ан Бролон твоя сестра?

— Она была моей тетей. Я сын ее старшего брата, но по возрасту мы с ней примерно равны. Почему ты спрашиваешь?

— Я знаком с ней.

— Она умерла.

— Напротив. Она вполне жива и даже, наверное, неплохо себя чувствует.

— Не важно, живо ли ее тело, — Аланнаир поморщился. — Она предала наш народ и нашу семью, поэтому для нас она умерла. Мы оплакали ее.

— Я ожидал чего-то подобного, — кивнул Гленард. — Думаю, что и она сама тоже.

— Откуда ты ее знаешь? — поколебавшись, поинтересовался альв.

— Долгая и сложная история. Сначала она меня чуть не убила. Потом я ее. Потом я вернул ей ее жизнь. А она спасла мою. Сложные и запутанные отношения, которые, наверное, можно назвать дружбой.

— Это уже совсем интересно, — Аланнаир прищурился. — Я начинаю подозревать, что знаю, кто ты такой. Как тебя зовут?

— Гленард.

— Гленард из?..

— Барон Гленард ан Кратхольм.

— Точно, — альв улыбнулся, впервые за весь разговор. — Великий Инквизитор. Командир Тайной Стражи. Первый из них, кто не пытается окончательно избавиться от нас. И даже, как говорят, увлечен нашей историей и культурой. Настолько, что не только уговаривает Императора помогать альвам, но и сам женат на полуальвийке.

— Ну, Лотлайрэ альвийка только на четверть, а вот Ниара, супруга Императора Славия, чистокровная альвийка.

— Чистокровные альвы остались только здесь, Гленард, — вздохнул Аланнаир. — А там, у вас, в Империи все предатели с гнилой душой. По крайней мере, так говорят мои родители и многие из моих друзей.

— А ты сам, Аланнаир?

— А я, если честно, больше слушаю, что говорит мой дядя Лазаинар.

— Это от него ты узнал обо мне?

— Конечно, Гленард. Он много всего рассказывал, и о тебе тоже.

— И что происходит? Его рассказы находят слушателей?

— Находят. Если говорить откровенно, то происходит раскол. Примерно половина хочет воспользоваться шансом вернуться, особенно из тех, кто помоложе. Другая половина предпочтет умереть, чем помириться с людьми.

— Я примерно этого и ожидал, — Гленард кивнул. А с какой половиной ты?

— Мне близки слова Лазаинара. Мне нравится твое предложение, которое он нам передал. Но я не оставлю свой народ. Если наши короли решат возвращаться, я вернусь с ними. Если нет — я умру в этой степи. Может, сегодня, может, через три сотни лет, как повезет, и как решат Боги.

— Я понимаю тебя. Лазаинар сейчас здесь?

— Нет. Он с небольшой группой последователей вернулся в Империю. Они хотят встретиться с Императором и обсудить условия возвращения. К тому же для Лазаинара не безопасно сейчас здесь находится. Многие хотят убить его за его слова, считают предателем. Но многие его защищают, так что за его жизнь пока не стоит переживать.

— Если ты не дашь нам пройти, всё ещё больше усложнится.

— Я понимаю, — Аланнаир кивнул. — Я дам вам пройти. Но нам не помешает немного дополнительного продовольствия. Вино, масло, металл, кожа, ткани — этого тоже не хватает. Мы торгуем, конечно, да и сами выращиваем еду. Но всего недостаточно, если честно.

— Вы получите еду и всё остальное, — пообещал Гленард. — Как только мы доберемся до Империи, до Глареана, я распоряжусь собрать караван для вас.

— Спасибо, Гленард.

— Вы живете где-то недалеко? Я слышал, у вас есть свой город здесь?

— У нас несколько поселений на другом берегу. Одно из них достаточно большое для того, чтобы, наверное, можно было назвать его чем-то вроде города. В последние годы мы стараемся укрепиться и на этой стороне реки. Естественно, это не нравится бандитам-кочевникам, которые считают эту землю своей.

— Но вы, как я понимаю, хорошо убедили их в серьезности своих намерений? Галтхан со своими ребятами при виде вас бросился драпать со всех ног. Даже убитых не стал забирать.

— Определенную репутация среди кочевников мы действительно успели заработать, — в голосе альва прозвучала гордость.

— Было бы очень интересно посмотреть, как вы живете, — с надеждой заметил Гленард.

— Увы, Гленард, этому не бывать. По крайней мере, сейчас. Я отношусь к тебе хорошо, потому что ты друг Лазаинара. Но многие тебя ненавидят по той же причине. Ну, и еще просто потому, что ты человек и возглавляешь ненавистную Тайную Стражу еще более ненавистной Империи. Когда-нибудь, если отношения между нашими народами станут лучше, я буду рад пригласить тебя в гости. Но сейчас — нет.

— Жаль. Но я понимаю.

— Всё, что я могу сделать сейчас — это позволить тебе и твоим людям пройти по нашим землям. Более того, мы отправимся с вами. Вам не помешает наша защита. На нас ни Галтхан, ни, тем более, банды помельче не станут нападать. А ты мне по пути расскажешь о том, каким ты видишь будущее Империи и совместное будущее наших народов.

— Буду рад, Аланнаир. Спасибо тебе за помощь.

— Прости, что сначала обошелся с тобой так холодно, Гленард.

— Я понимаю. Я бы тоже не был рад, если бы по моей земле ходил неизвестно кто, да еще и с оружием.

— Тогда, вперед. До Империи еще много дней пути.

— Подожди, Аланнаир. У нас есть убитый. Это Витан, мой слуга и просто мой друг. Мы не так давно знакомы, но чертовски много пережили вместе за это короткое время. Я не могу просто так его бросить на съедение падальщикам. Нужно бы собрать дрова и устроить погребальный костер.

— Я понимаю тебя. Но здесь почти нет деревьев. А то, что есть, сырое и не загорится.

— Согласен. Тогда, может быть, похороним его в земле на вершине холма?

— Есть идея лучше, Гленард. Я отдам одну из наших лодок. Мы похороним его по старому альвийскому обычаю. Кто знает, может, река унесет его далеко в море, к новым берегам. А я когда-нибудь, как велит мое имя, спою над морем свою песнь, и его душа услышит ее.

— Спасибо, Аланнаир. Я признателен тебе за это.

2 день — 22 день XI месяца 579 года После Падения Звезды

Проводив Витана в путешествие к его новому перерождению, отряд продолжил свой путь. У Гленарда было тяжко на душе. Он чувствовал свою ответственность за гибель своего верного слуги. И лишь разговоры с Аланнаиром отвлекали его от мрачных мыслей и внутреннего самобичевания.

Аланнаир с ужасом выслушал рассказ Гленарда о произошедшем в Кадире и том, что пришлось вынести спасенным им людям. У сурового и смелого воина оказалось доброе сердце. Рожденный и выросший в тяжелых условиях степи, привыкший отказывать себе во всем и выживать, порой, ценой голода и страданий, он прекрасно представлял цену, которую спутникам Гленарда пришлось заплатить по пути сюда, и не мог представить, как это путешествие смогли вынести неподготовленные к нему люди.

В свою очередь, Аланнаир и его спутники немало рассказали Гленарду о жизни их небольшого, но упорного народа. Все те десятилетия, которые они жили здесь, давались им нелегко. Альвы приноровились выращивать пищу, но больших урожаев не было. Немного торговали, тайно, с Глареаном и Хортией, но им было нечего особо предложить взамен. Тем, что интересовало купцов — красивое оружие, древние книги, сохранившиеся со старых времен драгоценные камни, альвийские женщины — альвы делиться не собирались. А всё остальное было торговцам не интересно. Потихоньку, правда, наладили производство оружия из привозного металла и угля. Что-то оставляли себе, что-то продавали. Но это были простые вещи, которые не шли ни в какое сравнение с теми чудесными произведениями, что раньше создавали альвийские мастера.

Старшее поколение цеплялось за традиции и застарелую ненависть к людям, молодежь, не знавшая боли поражений и не помнящая пожары и кровь Третьей альвийской войны, начинала всё больше посматривать в сторону Империи — обычный конфликт поколений. Гленард надеялся, что со временем умеренные взгляды победят, и альвов удастся вернуть в Империю. Не как хозяев, но и не как бесправных рабов — как полноценных жителей Империи и друзей. Когда-нибудь, надеялся он, его мечта о том, что все — люди, альвы, бьергмесы, зорги, вархи — будут жить рядом и дружно, исполнится. Пусть это займет и сотни лет.

И снова шаг сменялся шагом, час сменялся часом, километр сменялся новым километром, день сменялся днем, и только степь почти не менялась. И лишь невысокая горная цепь впереди, появившаяся как-то внезапно однажды утром, и всё вырастающая перед ними, говорила о том, что они почти приблизились к финалу своего неимоверно долгого для них путешествия.

22 день XI месяца 579 года После Падения Звезды

Стражники пограничной стражи на мосту хаотично бегали, занимая свои места и перегораживая проход подготовленными как раз на такой случай заграждениями. Так себе фортификация, конечно, но, по идее, должна быть эффективной против стремительного налета конных зоргов, давая время каменной крепости на западном берегу реки подготовиться к атаке.

Появление отряда, Гленарда, конечно, произвело впечатление. Впрочем, Гленард этого ожидал. Даже без альвов (Аланнаир покинул их полдня назад, тепло распрощавшись) четыре сотни человек, появляющихся из степи, то есть, фактически, из ниоткуда, не могут не привлечь внимания.

Кто это такие? На торговцев никак не похожи. Отряд? Вторжение? Но люди, хоть и оборванные, обветрившиеся, обгоревшие на солнце, на разбойников не похожи. Кадирцы? Но что они здесь делают? Да и не выглядят они, как жители юга, вроде, хоть большинство и в кадирской одежде. Да что здесь вообще происходит?

— Главное, чтобы нас издалека стрелами не посекли, на всякий случай, — Вернард обеспокоенно наблюдал за приготовлениями на мосту.

— Не должны, вроде, по инструкции. Впрочем, кто их знает, что им сейчас в голову придет.

— Что делать будем, командир?

— Останавливай всех. Я поеду к мосту, поговорю. Успокою, а там видно будет.

— А ну стой! — Гленарду в лицо смотрели не меньше десяти стрел на туго натянутых луках.

— Стою, — Гленард развел руками, показывая, что в них нет оружия. — Свои, не стреляйте. Кто командир?

— Какие еще свои? — седой воин в видавшем лучшие времена шлеме и кольчуге показался из-за баррикады.

— Ты командир?

— Ну, я. А ты кто такой? И что за сброд ты привел?

— Во-первых, представляться надо по форме. Во-вторых, я генерал Гленард ан Кратхольм, командир Тайной Стражи Его Священного Императорского Величества Славия ан Андерриох. Эти люди — подданные Империи. Я спас их в Кадире и привел домой. Вызови сюда командира местного отделения Тайной Стражи. Только не надо мне говорить, что это долго. В каждом пограничном баронстве есть отделение, а у вас-то наверняка с таким стратегическим положением.

— Вот еще! — усмехнулся стражник. — Каждый бродяга будет приходить сюда и генералом называться, ага. Так я тебе и поверил, держи карман шире. Вали отсюда, оборванец, и сброд свой с собой забери, обратно в свои юрты или что там у вас в степи.

— Ты можешь мне не верить, это твое дело. Но позвать тайных стражников, если я их требую, ты по уставу обязан, хочешь ты того или нет. Слово и дело Императора. А генерал я или проходимец, так там и решим. У них, по крайней мере, мой портрет должен быть. Так что давай, зови тайных, а я пока в стороне от моста побуду, чтобы твои глаза не мозолить.

— Ладно, — нехотя согласился стражник, — будут тебе тайные. Но смотри, если ты херню городишь, я тебя вон на той башне за ноги подвешу на пару часиков, чтобы языком не болтал, а потом полсотни плетей вкачу.

— Договорились, — усмехнулся Гленард, разворачивая лошадь.

Через полчаса побледневший сержант пограничной стражи Галлахард разговаривал уже совсем другим тоном, отдавая команды своим солдатам, чтобы те помогали путникам перебираться через мост и обустраиваться в спешно устраиваемом для них палаточном лагере у стен пограничного форта.

На Гленарда он поглядывал краем глаза с заметным беспокойством. Но Гленард на него зла не держал. Ему было достаточно радости от того, что его бесконечное и безнадежное путешествие с его отрядом успешно (для большинства спасенных, но, увы, не для всех) подошло к концу. Впрочем, до завершения его собственного путешествия, было еще неблизко.

— Я всё ещё Великий Инквизитор? — Гленард, с наслаждением попивая вино (так себе вино, но после такого пути пьется лучше, чем знаменитая квитинская «Кровь демона»), сидя в мягком кресле.

— Конечно, господин генерал, — подтвердил капитан Вацек, командир местного отделения Тайной стражи. — Почему вы спрашиваете?

— Ну, за эти несколько месяцев, как я потерялся в Кадире, мало ли что могло произойти. Я бы понял, если бы Император решил назначить на мое место кого-то понадежнее.

— Нет, что вы. Только пришел приказ во все южные отделения оказывать вам максимальное содействие, если неожиданно вы появитесь. Мы поняли, что вы на каком-то секретном задании. Вопросов не задавали, конечно.

— Ну, вот я и появился.

— Какие будут приказания относительно приведенных вами людей, господин генерал?

— Давай просто Гленард, Вацек. Мы все братья в Тайной Страже. Все стоим на границе между хаосом и порядком, защищая спокойствие жителей Империи, плечом к плечу.

— Хорошо, Гленард.

— Немедленно сообщи о происходящем в аркентарский отдел. Пусть присылают сюда всех офицеров. Пусть также снимают офицеров, кто поумнее, из местных отделений по всему герцогству и направляют сюда. Задача первая — обеспечить охрану периметра. Никто не должен покинуть лагерь без подробного допроса. Очень вежливо, мягко, по-доброму. Эти люди слишком многое пережили. Обеспечьте им, сколько нужно, еды хорошей, лекарей, одежду, вино и пиво, в меру. Они ваши гости.

— Сделаем.

— Задача вторая — подробно их допросить. Каждого в отдельности. Обстоятельства похищения, откуда, кто может быть с этим связан, кого они видели, запомнили. Всё, что поможет нам найти всех, кто так или иначе связан с похищениями. А это множество людей. От непосредственно похитителей, до наводчиков, помощников, охранников. Даже тех, кто не знал, что происходит, но был невольно в этом замешан, вроде владельцев судов, капитанов, матросов и прочих. Понимаешь?

— Понимаю. Кто руководит дознанием?

— Полковник Леонис ан Винембонум, командир аркентарского отделения. До его прибытия — ты. Все допросы должны быть подробно записаны, все записи как можно скорее передать в Рогтайх, в Главный Дом Тайной Стражи лично мне.

— Слушаюсь.

— Задача третья — после окончания допросов обеспечить доставку всех людей туда, откуда их похитили. Или в любое другое место Империи по их выбору. Дополнительно каждого нужно снабдить припасами на всё время пути и денежной компенсацией. Многие потеряли дома и вообще всю семью, а то и всю деревню. Если кто-то не захочет возвращаться домой, а отправиться в другое место — их право, нужно помочь. Отправь немедленно запрос в Рогтайх, там помогут с организацией. Я напишу туда письмо тоже.

— Сделаю.

— Там есть Вернард, бывший солдат. Он здорово мне помог в пути. Помоги ему и его помощникам особо. Может быть, кого-то из них отберешь для Тайной Стражи, направь их в Рогтайх, мы распределим.

— Слушаюсь. А вы, Гленард? Отправляетесь в Рогтайх? Я подготовлю лошадей и эскорт.

— Подготовь, спасибо. Но я еду не в Рогтайх. Принеси мне бумагу, чернила, перья. Нужно отправить срочные письма в Рогтайх. Его Величеству, моей жене, Крейгану в Дом Тайной Стражи и герцогу Брайну ан Сидлерд.

— Сделаю. Самым срочным образом.

— Спасибо, Вацек.

— Куда же вы направляетесь, Гленард? Чем я могу помочь?

— Мне нужны самые быстрые лошади, надежный эскорт — пары человек достаточно, деньги из средств Тайной Стражи. Денег много потребуется. Вероятно, у тебя здесь столько нет, заберу по пути в других отделениях. Я еду на запад, в герцогство Аррикумма, в Олим. А оттуда на корабль и на юг, в Кадир.

— Опять? — изумился Вацек. — Простите, господин генерал, это конечно ваше дело. Но вы же только оттуда вернулись! Позволено ли мне будет узнать?..

— Нет, Вацек, извини. Дело тайное, но очень важное и очень срочное. Поэтому выеду я сразу же, как закончу с письмами, и лошади будут готовы. Нет времени отдыхать, к сожалению.

— Конечно, Гленард. Я сейчас же распоряжусь обо всём.

Отчет номер СВ-Г-05.

Его высочеству принцу Джамалу арр Кадир, командиру Корпуса Стражей Галирата.

Мой командир,

По сообщениям моих агентов, внедренных в отряд Гленарда под видом возниц, группа Гленарда благополучно достигла границ Империи. Люди из его отряда, оставшиеся на территории Галирата из-за слабости или по собственному желанию, в ближайшее время будут задержаны и конвоированы в Кадир с целью их отправки в Империю морским путем.

Агенты также сообщают, что в процессе перемещения группы через степь Мархфир Гостю удалось установить контакт и взаимодействие с альвами, населяющими эту местность. Из сообщений непонятно, насколько тесное это взаимодействие, и в какой форме оно выражено (за исключением того, что альвами была выделена боевая группа для сопровождения и охраны отряда Гленарда). Необходимо дождаться возвращения агентов и получить их подробные показания.

Однако сам этот факт заслуживает пристального рассмотрения. Союз Империи и альвийских вождей в степи (известных также как «Мятежные короли») может в значительной степени изменить баланс сил в регионе, де-факто ликвидировав существующую буферную нейтральную зону, и приблизив зону интересов и прямого влияния вероятного противника непосредственно к северной границе Галирата.

К сожалению, вынужден сообщить о том, что специальный агент Корпуса Стражей Соловей, внедренный в окружение Гленарда под легендой его слуги Витана, трагически погиб во время перехода отряда через степь. Обстоятельства его гибели полностью пока не известны и требуют прояснения после возвращения моих агентов.

Данная потеря является крайне досадной, поскольку это внедрение стало результатом долгой и сложной подготовительной операции, связанной с обширной имплантацией легенды агента. Как вам известно, данная операция считалась одной из наиболее успешных в оперативной практике внешней разведки Корпуса, поскольку никогда ранее нам не удавалось внедрить агента настолько глубоко в окружение главы Тайной Стражи Империи.

К сожалению, гибель Соловья перечеркивает все наши усилия в этом направлении и лишает нас прямой информации о будущих действиях Гостя. Повторное внедрение другого агента по той же схематике полагаю нецелесообразным и невозможным в существующих условиях. Считаю потенциально более продуктивным осуществление прямой или косвенной вербовки нескольких высокопоставленных офицеров из окружения Гленарда. В случае вашего согласия, готов разработать план новой операции и осуществить ее организацию и реализацию.

Исходя из моего понимания характера Гленарда, сложившегося на основе донесений агентов (включая донесения Соловья из числа доступных мне по уровню допуска секретности), а также на основании моего личного общения с Гостем, полагаю, что операция по выявлению и ликвидации лиц, причастных к похищениям людей в Империи, будет им продолжена. Считаю в значительной степени вероятным, в том числе, что часть такой операции будет производиться агентами Тайной Стражи на территории Галирата.

В целом, считаю возможным увеличение попыток Тайной Стражи Империи установить оперативное наблюдение за Галиратом путем расширения официальных и законспирированных резидентур, а также путем увеличения оперативной и агентурной активности на территории Галирата.

Исходя из этого, полагаю завершение операции «Северный ветер» преждевременным и предлагаю продолжить ее, переведя в новую фазу, либо выделить из нее отдельную операцию, направленную на противодействие увеличению влияния Тайной Стражи на территории Галирата.

Выражаю готовность продолжить руководить операцией в новой фазе. В то же время, я готов принять любое иное назначение, которое вы, мой командир, посчитаете полезным для Корпуса Стражей и Галирата в целом.

Слава Галиру Айзифу, и пусть вечно светит солнце над бескрайними землями Галирата.

Специальный агент Корпуса Стражей Галирата

Ястреб

Глава XXII

И жар этот южный и поныне ношу я и в сердце своем, и в чреслах своих. Первый навсегда останется со мной сладким воспоминанием, а второй, надеюсь, лекари вскоре успокоят.

Варден из Байлура, «Кадирский жар: мои невероятные приключения в краю горячих песков, огненного солнца и знойных женщин»

22–29 дни XI месяца 579 года После Падения Звезды

Следующие трое суток превратились в одну долгую бешеную скачку. Гленард и двое приданных ему в качестве эскорта сержантов преодолели три герцогства, полторы с лишним тысячи километров, и пересекли всю Империю с востока на запад, лишь с двумя короткими четырехчасовыми остановками на нервный, поверхностный сон и с несколькими короткими задержками на то, чтобы пообщаться с местными командирами Тайной Стражи и поменять лошадей.

Гленарда узнавали, изумлялись и тут же беспрекословно выдавали ему всё, что он требовал, а требования эти сводилось лишь к золоту, свежим лошадям и легкой быстрой еде. Крейган поступил мудро, разослав в южные герцогства приказ ожидать Гленарда, это здорово помогало. Правда, у Гленарда возникло опасение, что такой исполнительностью его подчиненных может в будущем воспользоваться какой-нибудь излишне наглый мошенник. Ну, разве сложно прислать поддельный приказ, а потом заявиться, загримировавшись под Гленарда, и подчистую опустошить кассы отделений Тайной Стражи так же, как это сейчас делал сам Гленард?

Но раздумывать об этих опасениях было некогда. Они запрыгивали на новых лошадей и вновь неслись вскачь вперед, грубо разгоняя с дороги других странников. Вслед им неслись ругательства и проклятия, но Гленард их не слышал — лишь туча пыли высоко поднималась над дорогой за его спиной.

К вечеру третьего дня они прибыли в Олим — самый южный порт Империи из крупных. Это место была тесно связано с прошлым Витана, и сердце Гленарда снова стиснули стальные тиски скорби. Нужно будет разыскать родственников Витана и помочь им. Как только будут завершены дела.

К этому моменту спутники Гленарда уже вконец вымотались. Гленард горячо поблагодарил их и отпустил отдыхать, выдав каждому в награду по десять золотых. Олим — город торговый, город большой, город веселый. Здесь есть, где отдохнуть, когда у тебя в карманах водятся деньги — хватает и отличных таверн, и превосходных борделей. Сам же Гленард, с трудом держась на ногах, отправился устраивать переполох в олимском отделении Тайной Стражи.

Переполох вышел знатный. Долго искали командира отделения, капитана Герхарда. Он прибежал, даже не успев нормально одеться, порядком испуганный. Гленарду не было дела до того, из чьей постели его вытащили, нужно было срочно двигаться дальше. Объяснив капитану Герхарду ситуацию и опустошив казну отделения, Гленард стремительным широким шагом направился в порт. Полноватый пожилой капитан едва за ним поспевал.

Впрочем, в деле капитан Герхард показал себя вполне профессионально. Не прошло и получаса, как он нашел нужное Гленарду судно и договорился с капитаном. Корабль оказался видавшей лучшие времена, но крепкой на вид фелукой с большим косым парусом и довольно свежим такелажем. За срочный поход на юг хозяин судна, он же его капитан, запросил сумму, равную чуть ли не стоимости всей его посудины. Капитан Герхард начал громко возмущаться, намереваясь торговаться, но Гленард быстро согласился с грабительской ценой. Денег у него хватало — а вот времени совсем не было.

Через полчаса фелука, искусно лавируя между торговыми коггами и хольками, выходила из гавани Олима с единственным пассажиром на борту, провожаемая с берега озадаченным взглядом капитана Герхарда.

Ветер наполнил парус маленького судна, чуть накренив его на один борт, и резво понес корабль на юг — к Кадиру.

Круг замкнулся. Совершив безумное путешествие через половину Кадирского Галирата, степь Мархфир и весь юг Империи Андерриох, Гленард вернулся туда, откуда это путешествие и начиналось — в огромный и шумный порт столицы Галирата.

Что-то здесь изменилось. Отсутствие толпы зевак было понятно. Всё-таки маленькая старая фелука — это вам не величественный флагман флота Империи. Но было что-то еще. Порт жил своей жизнью, корабли разгружались и загружались, моряки и портовые рабочие занимались своими делами, чайханщики поили и кормили людей, торговцы торговали, извозчики возили грузы. Но что-то словно неуловимо летало в воздухе, какое-то тревожное предчувствие беды. Чуть меньше улыбок на лицах, чуть тише голоса, чуть грустнее звучали дружные песни докеров, подтягивающих суда канатами к причалам.

Простой путешественник, может быть, и не обратил бы на это внимание, но глаза и уши Гленарда давно научились замечать любые мелочи. Впрочем (и это тоже вполне могло оказаться правдой), вот это странное предгрозовое ощущение могло существовать исключительно в напряженном и усталом разуме Гленарда. Всё-таки каждый человек воспринимает происходящее вокруг, не как оно есть, а как он его видит. А видит он окружающий мир через многоцветное стекло своих убеждений и ожиданий. И если в цвете этого воображаемого стекла преобладают темные оттенки, а именно это творилось сейчас в голове у Гленарда, то и весь мир будет видеться в мрачном свете.

Однако, даже понимая это, он не мог отделаться от этого ощущения мрачной напряженности, которой, казалось, было пронизано всё вокруг. Ему почудилось, что нанятый им возница, узнав, куда они направляются, посмотрел на него чуть ли не со страхом. Казалось, что на улицах стало меньше людей, по сравнению с прошлым разом, а безбашенно носившихся раньше по переулкам детей вообще не было видно. Стражники у ворот на выезде из города выглядели более серьезными, сосредоточенными, подтянутыми, и действительно ответственно исполняющими свои служебные обязанности — от прежней расхлябанности не осталось и следа.

В конце концов, Гленард решил, что, вероятно, дело не только в его собственном взгляде на этот город и на эту страну, изменившимся за время его путешествия. Что-то здесь всё-таки происходило или только что произошло. И это вполне укладывалось в ожидаемую им картину. Как раз для того, чтобы поговорить об этом чём-то, Гленард, собственно, и совершил этот стремительный бросок на запад, а затем на юг.

«А не опоздал ли я, кстати? — вдруг подумалось Гленарду. — Может, все здесь такие напряженные, как раз потому, что власть только что поменялась? Принц Исуф сел на трон, принц Джамал и Галир Айзиф исчезли в недрах лабиринтов бездонных подземелий дворца. Все об этом знают, но вслух обсуждать боятся. И только я не в курсе, только что прибыв в Кадир. Хорош же я буду, заявившись во дворец и найдя там Галира Исуфа и, скажем, генерала Марсада вместо Галира Айзифа и генерала Джамала. Тут-то мое путешествие и закончится. Впрочем, откуда им знать о моей роли в разрушении Черного замка Альсавад? Сделаю вид, что ничего не знаю и прибыл потому, что по-прежнему ищу своих людей. Ну, или какой-то другой предлог придумаю, буду импровизировать. Первый раз, что ли?».

Экипаж уже тяжело поднимался в гору, петляя между садами и особняками. Здесь уже не оставалось сомнений в том, что что-то происходит. На каждом повороте стояли по несколько вооруженных стражников, а то и просто гражданских, но с оружием, внимательно рассматривая повозку Гленарда и его самого. Никто, впрочем, не предпринял попытки их остановить и расспросить.

Много стражников было и в самом городе вокруг дворца Галира, буквально на каждом углу. Здесь повозку остановили, и Гленарду стоило немалых усилий жестами и мимикой объяснить стражникам, куда он хочет попасть. В конце концов, командир отряда стражников, убедившись, что перед ним важный иностранец, махнул рукой, выделил Гленарду четверых сопровождающих и пропустил его на площадь перед дворцом, где находилось и посольство Империи.

— Барон Кратхольм! — всплеснул руками Посланник Джеррард. — Но как? Почему вы меня не предупредили? Мы бы организовали встречу.

— Нет времени, барон Брог, — Гленард жестом отказался от предложения присесть на кресло. — Прошу вас, проводите меня во дворец. Дело очень срочное. Мне нужно встретиться с Галиром Айзифом. Немедленно, а не ожидая аудиенции несколько дней.

— Но… Здесь так дела не делаются, Гленард. Это невозможно.

— Это нужно сделать, Джеррард. Дело не терпит.

— Да, я понимаю, понимаю. Но что-то происходит. Я не знаю что, но все мероприятия во дворце отменены несколько дней назад. Даже меня во дворец не пускают. Никто ничего не понимает, но все волнуются. Галира Айзифа никто не видел уже неделю.

— Это плохо. А принц Джамал?

— А что он?

— Он всё ещё командует Корпусом Стражей Галирата?

— Почему вы спрашиваете, Гленард? Вроде бы, ничего не менялось. По крайней мере, Черные стражи стоят у ворот дворца.

— А кто ими командует?

— Предполагаю, что Джамал. У вас есть основания в этом сомневаться?

— К сожалению, есть. Когда вы последний раз видели Джамала?

— Несколько дней назад, не помню точно. А что?

— Нам нужно попасть во дворец, Джеррард. Пойдемте к воротам, вы скажете, что я хочу поговорить с принцем Джамалом по срочному делу. У меня есть серьезные подозрения, что происходит переворот. Возможно, Айзиф уже не Галир, а Джамал уже не командует Корпусом Стражей. Возможно, их уже нет в живых.

— О, Боги!

— Это всё государственная тайна, не говорите никому, даже помощникам. И не показывайте вида, что что-то подозреваете.

— Хорошо, хорошо, Гленард. Но вы уверены?

— Нет. Но угроза реальная. Я прибыл сюда, как только смог, чтобы предупредить Галира Айзифа. Ясно, что за стенами дворца что-то происходит. Но что именно? Кто кого побеждает? Если я опоздал, я немедленно отправлюсь обратно. А вам нужно будет выстраивать отношения с новой властью. Которая может оказаться не слишком дружественной к Империи, к сожалению.

— Понимаю, — посланник поспешно застегивал пуговицы на бархатной куртке. — Увы, но мы постоянно живем в ожидании подобной ситуации. Требуется ли срочная эвакуация посольства?

— Пока не знаю. Пока что видимых угроз нет. А любое наше поспешное действие может спровоцировать неадекватный ответ. Поэтому пока действуем так, словно ничего не происходит. Пойдемте, Джеррард. Предупредите одного из ваших помощников, самого надежного, о том, что если вы не вернетесь до утра, нужно организовать защиту посольства. А при необходимости, и срочное возвращение всех сотрудников и их семей в Империю.

— Конечно, Гленард. Я сейчас обо всём распоряжусь.

Переговоры со стражниками в черных одеяниях у ворот дворца оказались не простыми. Несмотря на все уговоры Посланника Джеррарда, они не только отказывались пустить его и Гленарда на территорию дворца, но даже не хотели вызывать командира. Наконец, они всё же позвали старшего, не решившись просто так прогнать важных и настойчивых гостей.

— Просто скажите ему, что ширф Гленард ан Кратхольм из Империи хочет срочно видеть принца Джамала, чтобы сообщить важную тайную информацию, — попросил Гленард Джеррарда.

Это, как ни странно, сработало. Командир кивнул и отдал короткий приказ. Стражники расступились, пропуская Гленарда, и тут же сомкнули копья за его спиной. Джеррарда не пустили. Он попытался возмутиться, но Гленард покачал головой, прося не вмешиваться. Посланник остался за воротами, наблюдая сквозь кованую решетку за тем, как Гленарда уводят по дорожке дворцового сада.

Стражники молча привели его в маленькую комнатку без окон, где лишь колеблющийся свет единственной свечи хоть как-то разгонял вязкую тьму. Не говоря ни слова, они ушли, оставив Гленарда гадать в одиночестве, тишине и темноте, кто же появится в этой комнатке, больше похожей на тюремную камеру — принц Джамал, новый Галир Исуф, палач с топором или веревкой, разъяренный тигр, или комнату попросту зальют водой, утопив Гленарда. Был, правда, еще вариант, что его просто оставят здесь на пару месяцев без еды и воды, а потом выкинут отсюда его разлагающийся труп. Ну, что делать? Сам пришел, как говорится.

— И почему ты, дурак, вечно лезешь в какие-то неприятности? — шепотом поинтересовался он сам у себя. Ответа не поступило.

Гленард вздохнул и сел на пол неподалеку от свечи, ожидая, чем же встретит его судьба.

Глава XXIII

Долго ли, коротко ли, а привела его дорога обратно в родной город, но там никто не узнал его, ибо прошло много лет, и изменился он сильно, и забыли его даже друзья и ближайшие родственники. И тогда вскричал он на площади базарной: «Вот же я, я же тот самый, кто был вашим соседом, другом и родственником, и золото у меня теперь есть, и перо огненное, и плащ волшебный, и осел говорящий!». И услышали это стражники салтама, и схватили его, и отобрали и золото, и перо, и плащ, и осла. А самого его бросили в самую глубокую и самую темную темницу, а сверху большим камнем накрыли.

«Тысяча и одна сказка древнего Кадира», антология под редакцией профессора Карима арр Хараба

29 день XI месяца 579 года После Падения Звезды

Минут через пятнадцать за дверью раздались шаги. Сапоги гулко печатали ритм по мрамору пола. Дверь открылась, и на пороге появилось двое высоких стражников — все в черном, с ног до головы, лица закрыты такой же черной тканью, оставляя открытыми лишь глаза. В ножнах на поясе тонкие, сильно изогнутые сабли.

Один из них поманил Гленарда пальцем. Гленард пожал плечами, встал и последовал за с Черными стражами. Шли они долго — один стражник впереди Гленарда, другой позади, Гленард словно чувствовал его пристальный и внимательный взгляд своей спиной.

Дворец, казалось, вымер. Ни стражи, ни слуг, ни шума, ни даже огней. Лишь кое-где тусклые масляные светильники едва разгоняли темноту коридоров. Поворот сменялся поворотом, дверь сменялась дверью, за коридором следовал новый коридор. Несколько раз они спускались вниз, в подвалы, а потом снова поднимались обратно. Гленард, даже с его опытом и чутьем, давно потерял чувство направления. Возможно, именно это и было целью такого причудливого маршрута.

Наконец, они остановились у высокой двери из темного дерева. Первый стражник толкнул ее и прошел внутрь. Гленард последовал за ним. Второй стражник остался снаружи, закрыв за ними дверь.

Эта комната была освещена множеством свечей. Гленард даже слегка ослеп. Потом, привыкнув к свету, рассмотрел небольшую комнату с каменными стенами, украшенными узорами резьбы. В центре за массивным столом из красного дерева сидела еще одна фигура в черном — принц Джамал.

— Барон Гленард, — констатировал он, тень улыбки тронула его губы.

— Ваше высочество, — Гленард поклонился.

— Мне говорить, вы хотеть видеть меня, барон. Зачем? И что вы здесь делать? Мне сказать, вы возвратиться в дом, в Империя.

— Ваше высочество, мне нужно сообщить вам нечто крайне важное, — Гленард кивнул в сторону стражника, застывшего у двери.

— Вы говорить. Не волноваться. Я доверять ему, как сам себе.

— Хорошо, — Гленард пожал плесами. — Мне стало известно, что принц Исуф готовит государственный переворот. Он хочет сместить Его Высокопреосвященство и вас, а затем, возможно, казнить. Вполне вероятно, что в заговор также вовлечены многие влиятельные лица из руководства армии и тайных служб. Как минимум, мне известно, что среди заговорщиков есть полковник Марсад. Как я полагаю, он командир Корпуса Стражей Галирата в Игнисе. Также в заговоре участвует Юррен ан Глареан, бывший герцог Империи.

— Интересно, — на лице Джамала появилось задумчивое выражение. — И как вы узнать об этом, барон?

— Мне стало об этом известно во время операции по освобождению людей, похищенных из Империи. Я рассказывал вам об этом деле при прошлой нашей встрече.

— Вот как? Вы найти их? И где?

— На северо-востоке Галирата. В салтамате Игнис.

— И что же вы предпринять?

— К счастью, мне удалось освободить и спасти этих людей. Во время этого освобождения я и узнал о заговоре. В заговоре участвовал еще один человек — ширф Джалил арр Альсавад. Этот странный человек обладал магическими способностями. Он должен был изготовить из похищенных людей каких-то монстров, которых принц Исуф и Юррен ан Глареан планировали использовать против лояльных вам и Галиру Айзифу войск. Так получилось, что во время моих действий по освобождению похищенных людей замок был частично разрушен. Джалил, возможно, погиб.

— Очень интересно. И где сейчас находиться эти люди, которых вы спасти?

— Большинство из них благополучно вернулись в Империю, ваше высочество. К сожалению, многие погибли по дороге.

— Правильно ли я понимать, барон Гленард, что вы действовать на территория Кадир без моё разрешение? Даже против мой прямой запрет? Вы ездить по Галират без контроль? Вы нападать на замок на территория Кадир? Вы разрушать замок? Вы понимать, что это есть недружественный действия, который могут приводить к война?

— Я понимаю, принц Джамал, — у Гленарда вдруг закралось подозрение: а не договорился ли принц Джамал с принцем Исуфом за спиной Галира Айзифа? Вдруг он тоже теперь заговорщик? — Я понимаю, что с дипломатической точки зрения и с точки зрения корректности взаимной координации действий наших служб мои действия являются грубым нарушением всех правил. Я прошу прощения у вас и у всего Кадирского Галирата. Однако в данных обстоятельствах я считаю, что поступить иначе я не мог. Я должен был защитить подданных своей страны, вверивших мне свои жизни. В искупление своего некорректного поступка, я, бросив всё, при первой возможности, так быстро, как это было возможно, прибыл к вам, чтобы сообщить о готовящемся заговоре. Мои действия, если говорить откровенно, не поставили безопасность Галирата под угрозу. Напротив, разрушение замка Альсавад и гибель могущественного союзника ослабили заговорщиков и, в конечном итоге, послужили тем же целям, которых придерживается возглавляемый вами Корпус Стражей — защищать Галират и лично Его Высокопреосвященство.

— А вы молодец, ширф арр Кратхольм, — Галир Айзиф, стоявший у двери в образе стражника, размотал черную ткань, закрывающую его лицо и голову. Гленард впервые видел его по-настоящему улыбающимся. — Провернули такое дело и сразу же бросились мне на помощь, прекрасно понимая двусмысленность ситуации. Очень похвальная лояльность.

— Ваше Высокопреосвященство, — Гленард склонился в поклоне.

— Ваше путешествие по нашей стране, за которым мы с принцем Джамалом следили с большим интересом, весьма впечатляет. Не беспокойтесь, я не стану возмущаться тем, что вы действовали против моей воли в нашем Галирате. В конце концов, это оказалось очень полезным для нас, вы правы. Но больше так не делайте, пожалуйста.

— Его Высокопреосвященство может быть уверен, что у меня нет намерений нарушать неприкосновенность границ Галирата без крайней на то нужды.

— По крайней мере, не делайте это слишком уж явно, ширф арр Кратхольм. И я благодарю вас за желание помочь мне, сообщив о заговоре.

— Я готов выступить на стороне Его Высокопреосвященства против заговорщиков.

— И за это я тоже благодарю вас, ширф арр Кратхольм. Уверен, что я мог бы на вас полностью положиться в этом деле. К сожалению, или, скорее, к счастью, ваше предупреждение немного запоздало. Неделю назад принц Исуф был арестован и казнен. До настоящего времени продолжаются допросы и поиски остальных заговорщиков. Мы арестовали почти две тысячи человек в нескольких салтаматах. Впрочем, большинство из них будет вскоре отпущено. После того, как они окончательно убедятся в том, что их участие в заговоре было очень плохой идеей. Но две-три сотни нам всё-таки придется казнить.

— Я искренне рад, что Его Высокопреосвященство в безопасности, и заговор, о котором я прибыл сообщить, уже разгромлен.

— Кстати, этого Юррена ан Глареан мы тоже уже казнили. Вам о нем больше не стоит беспокоиться, Гленард. И, пожалуйста, прекратите высылать к нам своих преступников. От них у нас одна морока. Если не можете их сразу казнить, чего я не понимаю, отправляйте их куда-нибудь еще. К зоргам в степи, например, или хоть в Шеангай. И заберите, пожалуйста, этого своего Тадеша арр Зведжин. Вам он больше пригодится, а у нас только воду мутит да иностранным генералам побеги устраивает.

— Его Преосвященство может быть спокоен, я понял намек. Тадеш возвратится в Империю в самое ближайшее время. Позволит ли Его Высокопреосвященство задать ему вопрос?

— Задавайте, Гленард.

— Правильно ли я понимаю, что мое путешествие по вашей прекрасной стране сопровождалось представителями Корпуса Стражей? Например, неким Базиятом?

— Вы понимать правильно, — ответил вместо Галира принц Джамал. — Хотя вы, Гленард, та еще… Как это говорить? Иголка в жопа?

— Видимо, шило в заднице.

— Да. Вы обладать талант постоянно попадать в неприятности. Вы быть очень непредсказуемый.

— Мой дядя хочет сказать, — подхватил Галир Айзиф, — что операция по вашему сопровождению должна была пройти совсем по-другому. Мы сразу предположили, что вы попытаетесь действовать самостоятельно, несмотря на все наши запреты. Установив наблюдение за несколькими людьми, в том числе за Тадешом арр Зведжин, мы нашли вас. Сначала мы хотели просто наблюдать за вами до Хадика, а потом вернуть обратно. Но вы зачем-то поссорились с местным муасафом, а потом и с самим салтамом Вахидом арр Хадик. Людям Корпуса пришлось срочно вас вызволять.

— Потом мы хотеть убрать вас из Хадик и направить правильное направление в Игнис. Но на пути в Игнис вас должны быть перехватить. Вежливо, но твердо просить вернуться в Кадир и домой. Однако вы исчезать. Мы предполагать, что вы быть в пустыня Альгарби, но вас там нет. А потом вы появляться внезапно уже рядом с Монтиба.

— Наши агенты успели перехватить вас только в Игнисе. И, судя по отчетам, вовремя.

— Его Высокопреосвященство абсолютно прав. Если мы говорим о Базияте, то он, вероятно, спас мне жизнь.

— К этому моменту Джамал и Базият решили, что проще позволить вам продолжить ваши поиски, чем отвлекать их людей от основной задачи. К этому моменту мы уже хорошо знали о заговоре, и даже выяснили имена большинства из верхушки заговорщиков. Мы знали о связи Исуфа с замком Альсавад через Юррена ан Глареан, который время от времени приезжал в замок. Мы не знали, что именно происходит внутри, но наблюдение велось постоянно.

— То есть, Его Высокопреосвященство хочет сказать, что он знал о том, где находятся похищенные люди?

— Именно так. И здесь уже я должен попросить прощения и у вас, Гленард, и у тех людей, и у всей Империи. Мы с Джамалом прекрасно знали, где те, кого вы ищете. Но на тот момент у нас не было достаточных доказательств против принца Исуфа, и мы еще не знали всех заговорщиков. Я, конечно, могу арестовать и казнить, кого угодно, но брат Галира — это всё-таки брат Галира. Нужны были твердые доказательства его вины. Нам нужно было дождаться, пока они начнут действовать, и мы не могли позволить вам вмешаться в эту операцию. Но вы можете быть уверены, ширф арр Кратхольм, что мы бы освободили ваших людей и отправили бы их в Империю, как только разобрались бы с заговором Исуфа.

— Я понимаю решение Его Высокопреосвященства. Вероятно, в аналогичной ситуации в Империи, я бы действовал точно так же.

— Но вы всё-таки вмешаться, — снова вступил в разговор Джамал. — И неожиданно успешно. Никто не ожидать, что вы разрушать замок и смочь освободить людей. Мы ожидать, что вы найти людей, потом возвратиться к нам просить помощь.

— Я так и собирался, ваше высочество. Однако из разговора Джалила, Юррена и Марсада я узнал, что они собираются убить людей на следующий день. Или сотворить с ними что-то еще более страшное. Поэтому я был вынужден действовать немедленно.

— А, теперь я понимать. Вы их спасти, вы ходить через степь в Империя. Базият вам помогать. Не я, у меня быть много дел без вас. Но теперь я одобрять действия Базият. Он предупреждать пограничный стража, вы возвращаться в Империя. Конец история.

— Остается непонятным только, — Галир Айзиф переглянулся с Джамалом, — каким образом вам в одиночку удалось разрушить целый замок. И мы будем благодарны, если вы, ширф арр Кратхольм, мне это расскажите.

— Его Высокопреосвященство знает, что представлял из себя Джалил? Я имею в виду то, что он был магом.

— В общих чертах. Только слухи и подозрения. Я не верю в магию.

— Там, в подвале башни, было много очень странного оборудования. И там на меня напали диковинные существа. Бойцы, двигающиеся в несколько раз быстрее лучших воинов. Какие-то чудовища. Люди, кидавшиеся в меня вихрями и огнем. Вы можете мне не верить, но я это видел. Мне удалось отвести огонь, направленный на меня Джалилом, в сторону и он что-то поджог. Начался большой пожар. Вероятно, среди оборудования Джалила было что-то, что от огня или жара взорвалось с такой силой, что разрушило всю башню. К счастью, к этому моменту я уже был во дворе. Как я понимаю, ваше высочество, это ваши люди помогли мне в финальной схватке в замке. Я благодарю вас и их за это.

— Да, это быть они. Базият не должен вмешаться, но он увидеть возможность и захватить замок. И еще помогать вам.

— Еще раз за это благодарю. Скажите, ваше высочество, удалось ли вам найти тело Джалила? Мне хотелось бы быть уверенным в его смерти. В момент взрыва он находился в подвале.

— Мы разобрать завалы. Там нет тел. Там вообще ничего нет. Большой пожар. Очень жарко. Даже металл и стекло плавиться. Если там быть какие-то тела, то всё сгореть. Совсем сгореть.

— Я понимаю, спасибо.

— Есть ли у вас еще вопросы, ширф арр Кратхольм? — поинтересовался Галир. — Сейчас самое время их задать.

— Да, если Его Высокопреосвященство и его высочество позволят.

— Спрашивайте, Гленард.

— Вы говорили, что пытались меня вернуть обратно. Когда я был в пустыне Альгарби или, по крайней мере, я думал, что я там нахожусь, со мной случилось несколько невероятных приключений, включающих в себя встречи с периями, джинниями и мантикорами. Одним из тех, кто встретился мне на пути, был Старец Пустыни. То, что он говорил, можно расценить как попытку убедить меня отказаться от поиска пропавших людей и вернуться домой. Это вы его ко мне подослали?

— Старец Пустыни? — Галир выглядел озадаченно. — Но это всего лишь народная легенда, Гленард. Сказка. Такая же, как, скажем, ходячие мертвецы, Девственница с воронкой, черная рука или птица Рух. Ну, или как упоминаемые вами перии и мантикоры. Вы что, правда, их видели?

— Так же близко и так же четко, как сейчас вижу Его Высокопреосвященство.

— Мне нечего ответить вам на это, Гленард. Я никогда не встречал ничего подобного. И, честно говоря, не горю желанием встретить. Все эти существа, придуманные нашими людьми, не отличаются добрым характером и хорошим путешествием. Если же прямо ответить на ваш вопрос, ширф арр Кратхольм, то нет, никакого Старца Пустыни мы к вам не подсылали.

— Я благодарю Его Высокопреосвященство за ответ, — Гленард немного помрачнел. — Позволено ли мне будет задать еще вопрос?

— Конечно.

— В пути мне встретился человек, караванщик, по имени Сармад. Позже выяснилось, что он, вероятно, был одним из джинниев. Он рассказал мне грустную историю про древний город Альталуг, город миллиона колонн, где до Падения Звезды жили могущественные маги, захиры. Одного из этих захиров, того самого, кто вызвал катастрофу и уничтожение Альталуга, превратив захиров в бесплотных джинниев, звали, как я помню, Джалил Маджид. И вот, я подумал, пока мы добирались до Империи: а может ли каким-либо образом быть вероятно то, что тот Джалил Маджил и Джалил, который встретился мне в замке Альсавад, — это один и тот же человек? Конечно, прошли сотни лет, но и тот, и другой были очень сильными магами…

— Это, конечно, красивое предположение, — Галир Айзиф улыбнулся, словно отец улыбается рассказу сына о том, как тот построит замок до небес из песка, — но не думаю, что вы правы, ширф арр Кратхольм. Во-первых, все знают историю Альталуга. Это красивая и очень популярная легенда, но и только. Никто не находил никаких следов, хотя искали этот город миллиона колонн и миллиарда драгоценных камней тысячи людей за эти века. Не было в Кадире никаких крупных поселений, пока мы не пришли с севера. Во-вторых, имя Джалил в Галирате, на самом деле, довольно распространено. Существуют тысячи Джалилов, и вряд ли все они связаны с тем самым легендарным Захиром Джалилом. И в-третьих, сказка про Джалила Маджида настолько популярна, что каждый второй ярмарочный фокусник называет себя Джалилом, пытаясь убедить зрителей в том, что его трюки являются настоящей магией. Это имя стало чем-то вроде нарицательного титула. Я не удивлюсь, если этот Джалил просто взял себе такое имя для таинственности и солидности.

— Четыре года назад он появиться рядом с принц Исуф, — Джамал устало потер виски. — Никто не знать, кто он, откуда он. Мы искать, ничего не найти. Но за него просить Исуф. Я тогда думать, что он простой мошенник, фокусник, но не очень опасный. Исуф дарить ему замок Альсавад и титул ширф арр Альсавад. Мы решить, что он любовник принц Исуф, но закрыть на это глаза. Исуф тогда может делать всё, что хотеть, развлекаться, как хотеть, даже если я не одобрять. Я быть рад, что Джалил уехать так далеко. Потом заметить заговор, и понять, что Джалил в нем участвовать. Начать следить. Чем дальше, тем больше беспокоиться. Остальное вы знать.

— Я понял, спасибо вам. Это, конечно, была дурацкая идея, но она крепко засела у меня в голове, и я должен был спросить.

— Ничего страшного, ширф арр Кратхольм. У вас есть еще вопросы?

— Да, если Его Высокопреосвященство ими не утомился. У меня есть последний вопрос. С учетом того, что вы за мной следили и, частично, меня направляли, вели меня по нужному пути. Получается, что всё, что я сделал в Кадире, было напрасно? Вы знали, где похищенные люди. Вы держали ситуацию под контролем. Вы справились с заговором без моего участия. Если бы я не отправился в это путешествие, мы, скорее всего, пришли бы в ту же самую точку, где находимся сейчас. Значит, всё было зря?

— Не совсем, — Галир серьезно покачал головой. — Что касается заговора, то ваше участие, Гленард, действительно не слишком многое изменило. Скорее даже, помешало, чем помогло. Пришлось отвлечь многих людей Джамала от работы по раскрытию заговора Исуфа. В этом мы действительно справились бы без вас. Но вот те люди, которых вы в итоге вернули в Империю, вероятнее всего погибли бы. Поэтому их жизни можете почти целиком записать себе в заслугу. Мы лишь немного помогли. Вы же изначально именно ради этого приехали, а не наши дворцовые перевороты предотвращать? И потом, с учетом того, что вы рассказали про Джалила… Если бы вы не вмешались, то Исуф не лишился бы такого могучего союзника. Которого, к тому же, мы, похоже, серьезно недооценивали. Кто знает, как всё повернулось бы, если бы вы не появились и не разрушили тот замок? Так что всё было не зря.

— Я горячо благодарю Его Высокопреосвященство и его высочество за их ответы, — Гленард поклонился.

— А я благодарю вас, Гленард. Я чувствую свою вину перед теми людьми, которых похитили и привезли в Кадир. Всё же это именно мы сначала пропустили эту ситуацию, позволив Исуфу и Джалилу организовать похищения, а потом намеренно ей не препятствовали, наблюдая и выжидая. Я отправлю в Рогтайх корабль с золотом в качестве компенсации. Я прошу вас разделить эти средства как между теми, кто выжил, так и между семьями тех, кто не вернулся назад. Я прошу вас, ширф арр Кратхольм, лично организовать это и не допустить расхищения этих денег.

— Я горячо благодарен Его Высокопреосвященству за его доброту. Я обещаю лично проконтролировать, чтобы помощь дошла до тех, кому она адресована.

— Ну, и отлично, ширф арр Кратхольм. Теперь же я приглашаю вас побыть несколько дней нашим гостем. Вам многое пришлось вынести за последние месяцы. Ваш путь был долгим. Отдохните несколько дней, а мы предоставим вам всё, что нужно для приятного времяпровождения. Отличная еда, превосходное вино, расслабляющие бани и массажи, красивые женщины, если пожелаете, и приятная компания человека, с которым вы уже успели подружиться. Второй стражник, с которым мы сюда пришли, и который ждет за дверью, — это знакомый вам Базият. Уверен, вам будет, что обсудить. Я чувствую себя в долгу лично перед вами и надеюсь частично погасить его своим гостеприимством.

— Я благодарю Его Высокопреосвященство за его доброту и с радостью воспользуюсь этим великодушным предложением. Я планирую возвратиться в Рогтайх на корабле, который я попросил прислать за мной. Но несколько дней до его прибытия я буду счастлив побыть гостем Его Высокопреосвященства. Прошу лишь известить Посланника Джеррарда о том, что со мной всё в порядке, чтобы он не волновался.

— Несомненно, Гленард. Я немедленно пошлю стражников известить его. А вы отдыхайте. Базият вас проводит в ваши покои.

Глава XXIV

Конец VI века После Падения Звезды характеризуется также значительным увеличением взаимного торгового оборота между Галиратом и Империей. Кроме того, на какое-то время улучшились и политические отношения между двумя великими государствами. Причины этого являются в настоящий момент объектом ожесточенных дискуссий (на которые, к сожалению, серьезно влияет и современная геополитическая обстановка). Однако большинство исследователей сходится на том, что не последнюю роль в этой оттепели сыграли личные взаимоотношения Айзифа со Славием и с Гленардом (информация о неоднократных официальных и неофициальных встречах, а также о взаимной приязни правителей содержится в документах дворца). Также, вероятно, реформы Императора Славия на раннем их этапе способствовали экономическому подъему в Империи, позитивно отразившемуся на торговле с крупнейшим внешним рынком — Кадиром. К сожалению, период благоденствия продлился относительно недолго по историческим меркам, и мы все знаем, к чему это, в итоге, привело.

Политическое и социальное устройство Кадирского Галирата времен заката Первой Династии», профессор Насиф арр Аарсаль, официальное издание Кадирского университета

5 день XII месяца 579 года После Падения Звезды

Ветер туго натянул распустившиеся паруса, упруго увлекая корабль вперед. Скрипело дерево мачт, волны с глухим стуком разбивались о доски бортов. Пахло смолой, деревом и свежим морским воздухом.

— И снова в путь, — Гленард смотрел на удаляющийся лес мачт кораблей в гавани Кадира.

— Ну, это путь приятный, — Брайн ан Сидлерд улыбнулся. — Это путь домой. К тому же в относительном комфорте. Как я понимаю, ты со времени нашего расставания толком не мог отдохнуть. Вот и отдыхай.

— Последние несколько дней во дворце Галира Айзифа были весьма и весьма приятными. Впрочем, еще несколько дней свободы от забот мне точно не помешают. «Бегущая по волнам», конечно, не дворец, но все же императорское судно. Так что я рассчитываю на несколько дней безделья в комфортных условиях и в твоей приятной компании.

— Можешь смело на это рассчитывать. Капитан говорит, что погода обещает быть спокойной. А меньше, чем через неделю мы уже будем в Рогтайхе. Там уже и совсем с комфортом отдохнешь.

— Отдохнешь там, как же, — Гленард грустно усмехнулся. — Наверняка куча дел накопилась. Да и Славию представить отчет о моем путешествии нужно. Как он, кстати?

— Сам-то он хорошо. А вот касательно его отношения к твоему незапланированному путешествию…

— Злился, да?

— Не то слово. Бушевал и неистовствовал. То собирался тебя вообще выгнать из Империи за непослушание, то хотел собирать спасательный отряд. В какой-то момент мы даже чуть Кадиру войну не объявили.

— Понимаю. Согласен, это совсем никуда не годится. Глава одной из самых важных служб в Империи пропадает на несколько месяцев. Если Император решит меня выгнать из Тайной Стражи, я его полностью пойму и поддержу. Впрочем, с учетом того, что мне удалось-таки раскрыть это дело, вернуть в Империю сотни похищенных людей, поспособствовать провалу заговора в Кадире и, возможно, укрепить взаимоотношения между Империей и Галиратом… Возможно, меня стоит даже и наградить.

— Пятьдесят плетей тебе будут отличной наградой за то, что заставил всех так волноваться, — знакомый голос за спиной. Гленард резко развернулся.

— Ну, что смотришь? Императора никогда не видел? — усмехающегося Славия действительно было непросто узнать в костюме простого матроса.

— Ваше Величество! — Гленард стукнул себя кулаком по груди и склонил голову. — Но что ты здесь делаешь? Плыть в Кадире в неофициальном статусе — это же охренеть, как опасно. О чем ты думал?

— Вот, решил своими глазами взглянуть на землю, ради которой ты бросил и меня, и Империю, и свою жену с детьми. Ничего особенного, если честно, хотя и любопытно. И это ты меня будешь спрашивать, о чем я думал? Я-то хоть с корабля не сходил, а он под дипломатической защитой. А вот ты пропал, неизвестно где, на все эти месяцы и, подозреваю, не раз вляпывался в такие неприятности, что с трудом унес свою задницу.

— Было такое, — признался Гленард.

— Ты бы хоть Брайна пожалел, что ли, — тон Славия был нарочито серьезным, но глаза улыбались. — Когда Лотлайрэ узнала, что он вернулся без тебя, ты знаешь, сколько она ему всего наговорила? И какими словами? Даже я удивился — с виду, вроде, такая приличная женщина… Ну, и я, правда, тоже немало чего высказал.

— Понимаю.

— Мы с тобой как договаривались? Посмотрел, поговорил, вернулся. А ты поперся, неизвестно куда, неизвестно зачем. Рыцарь в сияющих доспехах какой-то, а не опора государства. Будто тебе дел в Империи мало.

— Признаю свою вину, — Гленард склонил голову. — Прошу принять мою отставку и готов понести любую кару, которую ты сочтешь справедливой.

— Вот еще! Нет уж, Гленард, так легко ты не отвертишься. Никакой тебе отставки, тебя ждут дела. Работа, работа будет твоей карой. Нам еще дофига чего предстоит сделать, и твоя помощь мне очень нужна. Но скажи мне, разве оно действительно было нужно? Разве пара сотен человек стоит того, чтобы ты бросал миллионы жителей Империи и пропадал в каких-то степях и пустынях? Ну, что тебя туда понесло?

— Ну, во-первых, не пара сотен, а больше четырех. Причем все относительно молодые. В среднем, у каждого родится по двое детей, то есть восемь сотен. Потом появится шестнадцать сотен внуков. Затем тридцать две сотни правнуков. Затем шестьдесят четыре сотни пра-правнуков. И это только в пределах одного века. А сколько будет потом? И сколько людей я, в итоге, спас для Империи?

— Ладно, признаю, что то, что ты сделал, было важным и правильным. Но сколько же можно делать всё самому? Вернулся бы спокойно назад, заслал бы в Кадир своих агентов по-тихому. И денег, и людей у тебя сейчас хватает. Что ты сам поперся-то?

— Если честно, Славий, я так и планировал. Но сначала одно, потом другое… Сперва я вляпался в одну нехорошую историю, чуть не казнили…

— Гленард!

— Ну, не казнили же, в итоге. Потом пришлось убегать. Потом напал на след, пошел по нему, пока он совсем не остыл. Нашел похищенных людей и их похитителей, хотел вернуться, прислать спасательную группу, но оказалось, что дело срочное. Каким-то чудом спас людей, вывел их в Империю.

— А потом опять понесся сюда, вместо того, чтобы вернуться домой. Тебе Галир Айзиф важнее меня и Империи?

— Нет. Но я делал это не для Галира, а для тебя и для будущего Империи. Поверь, иметь в соседях Исуфа было бы значительно хуже, чем Айзифа, с которым мы, вроде как, теперь дружим.

— Ну, и сколько раз за это твое путешествие тебя чуть не убили? — ехидно поинтересовался Император.

— Если честно, Славий, я даже со счета сбился. Много. Но я всё ещё жив, как видишь.

— Что жив — молодец. В остальном же… Гленард, я официально запрещаю тебе самому принимать участие в операциях Тайной Стражи. У тебя дофига помощников и стражников. Твоя задача — думать и организовывать, а это ты умеешь делать прекрасно.

— Сражаюсь я тоже неплохо.

— Неплохо. Но, во-первых, ты не становишься моложе. Во-вторых, для Империи и для меня лично сейчас важнее твоя голова, а не твой клинок. Поэтому твоя задача — сделать всё, чтобы эту твою голову сохранить. Всё, время приключений прошло. Наступает время работы. Скучной, кабинетной, временами рутинной, но очень полезной. Если захочется приключений — терпи. Читай книги, пиши книги, если хочешь. Но сам ты даже на охоту будешь выезжать под усиленной охраной. Понял?

— Понял, Ваше Величество.

— Гленард, ты пойми меня правильно, — Славий похлопал Гленарда по плечу, — я глубоко ценю то, что ты делаешь для меня и для Империи. И мне хотелось бы, чтобы ты делал это, как можно дольше. Я нуждаюсь в тебе. Тайная Стража нуждается в тебе. Миллионы жителей Империи — люди, альвы, бьергмесы, вархи, зорги — все они нуждаются в тебе. Я не пытаюсь посадить тебя в золотую клетку. Но знаешь, как говорят, есть время жить и есть время умирать. Мы с тобой довольно долго пытались умереть, засовывая наши головы в разнообразные капканы. Сколько уже? Лет пятнадцать? Сначала война, потом граница, потом все эти странные вещи вокруг трона и Тайной Стражи. Так вот, теперь — время жить. У нас слишком много задумано и уже запущено в работу, чтобы просто бросить это и сдохнуть где-нибудь от случайного ножа под ребра.

— И ты приезжаешь в Кадир под видом простого матроса, чтобы рассказать мне об этом?

— А я не говорю, что мне самому не хочется вновь ступить на дорогу приключений. Но это единственная и последняя глупость, которую я делаю. И я хочу, чтобы это путешествие по Кадиру так же стало твоей последней глупостью. Пора успокоиться Гленард. Мы достаточно повоевали. Пора и в штабе посидеть. Пусть теперь другие воюют, а мы их будем направлять с высоты своего опыта. А наша с тобой главная задача — сделать так, чтобы и мы, и они, и вся Империя, жили долго и, по возможности, счастливо. Договорились?

— Договорились.

— Ну, тогда — добро пожаловать домой, дружище! — Славий крепко обнял Гленарда.

— Как вы, кстати, без меня? Что нового в Империи?

— Как видишь, я пока жив, и пока еще я на троне. Войн не было. Крупных заговоров тоже не было. Крестьянские восстания не появлялись. Всё тихо с виду, хотя, я уверен, твои ребята из Дома Тайной Стражи расскажут тебе совсем иную картину. Ты хорошо их натренировал, что Крейгана, что Миэльори, что остальных. Они работают, и работают хорошо, даже когда тебя нет рядом. Вот еще один аргумент против твоего личного участия во всех этих операциях Тайной Стражи. Ты сплел отличную паутину, так что теперь сиди и жди, как паук, пока в нее будут ловиться жирные мухи.

— Ну, и замечательно, — Гленард улыбнулся. — Честно говоря, я не сомневался, что они справятся без меня. Иначе бы я не решился их оставить без присмотра. Как Лотлайрэ? Как юный Славий и Аэринн?

— Всё хорошо. Лотлайрэ порядком поволновалась, но ее беременность проходит нормально. Ниара, Солли и Миэльори ее поддерживают. Твои дети тоже с ней, в Рогтайхе. Растут быстро. Только готовься, что Лотлайрэ тебе голову открутит, когда вернешься. Она прямо очень-очень на тебя злится за твое неожиданное путешествие. Даже больше, чем я.

— Я ее понимаю. Но она имеет право злиться, я полностью признаю. Ну, что ж, постараюсь пережить эту встречу, хотя уверен, что это будет не проще, чем выжить, повстречавшись с мантикорой. А как твои? Как Ниара и Катарина?

— Тоже всё хорошо. Даже в такой короткой поездке очень по ним скучаю.

— Ну, и замечательно. Скоро будем дома, и всех любимых обнимем. Разреши кратко доложить о результатах моей поездки?

— Докладывай, Гленард.

— Первое и самое главное — четыре сотни спасенных людей. Похищенные из Империи люди найдены и возвращены обратно в Андерриох. Мои ребята их допросят и отправят домой. Мы также обеспечим им поддержку и помощь. Кстати, Галир Айзиф также обещал прислать значительную сумму для компенсаций пострадавшим и их семьям. Он чувствует себя частично виноватым в том, что допустил этот кошмар. Я установил, что похищения организовывались принцем Исуфом с помощью Юррена ан Глареан. По словам Галира Айзифа, оба уже казнены.

— Юррен так и не успокоился?.. Вот, собака! А зачем вообще они похищали людей?

— Вот это интересно. У Исуфа и Юррена был странный помощник по имени Джалил. Впрочем, не исключено, что на самом деле именно он был главным и просто использовал Исуфа как источник необходимых ресурсов. Этот Джалил в своем замке на северо-востоке Галирата оборудовал лабораторию, в которой ставил над людьми магические эксперименты. Вероятно, Исуф посчитал, что подданных Галирата в этих целях использовать неправильно. Или у людей с севера есть какие-то особенности, важные для Джалила. Как бы то ни было, я уверен, что Джалилу удалось научиться изменять людей каким-то образом. Он превращал их в послушных ему чудовищ и даже наделял их магией.

— Ты уверен? Прости, но это звучит просто невероятно.

— Невероятно? Ну, ты же сам был в Стране вархов. Там тоже всё было невероятным. И самое интересное, что я уже с такой магией, как у Джалила и его подручных, уже встречался. Ты помнишь Элайну? Я рассказывал тебе про ее магические способности.

— Да. Там еще этот варх, Галхар, помогал их обуздать, правильно?

— Именно. Свои способности она получила после того, как в детстве была похищена и попала в похожую лабораторию, только на севере, в горах. Я подозреваю, что этот Джалил был связан и с тем случаем тоже. Возможно, перебрался из Империи в Галират. На имперском он говорил отлично. Только с немного странным акцентом.

— И где он теперь?

— Предположительно погиб. Во время освобождения людей в лаборатории Джалила произошел взрыв.

— Твоя работа?

— Частично. Я отражал огненный шар, брошенный в меня Джалилом. Непросто было, кстати. Если бы не магия вархов, я бы точно поджарился. Впрочем, меня бы зарубили раньше.

— Гленард!

— Ну, я же жив в итоге. А взрыв уничтожил замок почти полностью. Я спрашивал у Айзифа и Джамала, командира Черных стражей, нашли ли тело. Но там всё так сильно горело, что никаких останков не сохранилось. Скорее всего, Джалил погиб. Однако на всякий случай мы должны предполагать, что он с его мерзкими монстрами может появиться где-нибудь еще. В том числе, в Империи. Мы будем следить.

— Будем надеяться, что он всё-таки сгорел. Что еще?

— Мне удалось установить более тесные контакты и с Корпусом Стражей Галирата, и с Галиром Айзифом лично. Я надеюсь, это поможет и в будущих переговорах, и в улучшении отношений между Империей и Галиратом в целом. Ну, и в совместном поиске преступников.

— Хорошо. Это будет полезным.

— И еще, похоже, у нас повышается репутация среди мятежных альвов. На обратном пути через степь Мархфир я повстречал группу альвов. Сначала мы не очень поладили, но потом даже подружились. Наш расчет на Лазаинара, похоже, оправдывается. Примерно половина альвов задумалась о возвращении в Империю. И это увеличивает наше влияние в Мархфире, уменьшая, соответственно, влияние агентов Кадира. Кадир в степи вообще непопулярен — но они сами в этом виноваты с их тупой ненавистью ко всем нелюдским расам. Как ты понимаешь, это не способствует симпатии ни альвов, ни зоргов к Кадиру, а их в степи большинство.

— Когда ты всё успеваешь? — Император покачал головой. — Лазаинар сейчас в Рогтайхе. Встреча с ним назначена сразу после моего возвращения. Твое участие тоже будет нужным.

— Конечно. Буду рад с ним встретиться. Дело с альвами небыстрое, но, вроде бы, потихонечку продвигается.

— Что еще?

— Почти всё. Я встретил нашего старого знакомого Манграйта.

— Да ладно? Этого мудилу повара?

— Именно. Он себя неплохо чувствует в Кадире. Живет в Хадике, это в центральной части Галирата, один из богатейших городов, не бедствует и даже обладает весьма респектабельной репутацией. И, похоже, плотно работает на Корпус Стражей. Он нам, кстати, немало помог. Буквально вытащил с эшафота. Впрочем, вероятно, организатором этой операции был не он, а он просто был подставным лицом. Возможно, в будущем нам удастся его завербовать в качестве двойного агента. Особенно если он откроет ресторацию в Рогтайхе, о чем он мечтает.

— Ты хочешь запустить предателя в столицу?

— Я хочу, чтобы он был нашим информатором в одном из ключевых городов Кадира. Одним из многих информаторов, конечно. Я вообще планирую очень серьезно развивать агентурную сеть в Кадире. Оказалось, что эта страна значительно интереснее и обширнее, чем мы представляли. А мы про нее почти ничего не знаем. У меня есть серьезное подозрение, что агентов Кадира в Империи в десятки, а то и в сотни раз больше, чем агентов Тайной Стражи в Кадире. Нужно исправлять этот дисбаланс.

— Согласен. Только аккуратно. Не хотелось бы скандалов. Только начали налаживаться наши отношения с Галиром.

— Конечно. Есть еще вопрос с Тадешом ан Зведжин.

— А он-то что?

— Как ты помнишь, его задачей после событий в Рауде был шпионаж при дворе Галира. В этой роли мы его больше использовать не можем. Айзиф и Джамал ясно дали понять, что они подозревают в Тадеше шпиона и настойчиво попросили забрать его в Империю. Они, кстати, еще в шутку, но, на самом деле, довольно серьезно попросили не высылать из Империи преступников в Кадир. Предложили отправлять их к зоргам или в Шеангай. Ну, или казнить сразу.

— Подумаем над этим. Надеюсь, что многих высылать и не придется. Но требование справедливое.

— Так что с Тадешем?

— А что с ним?

— Нужно забирать его обратно. Свою вину он не то, чтобы искупил, но активно работает над этим. Естественно, я не предлагаю вернуть ему герцогский титул. Но можно дать ему какой-нибудь маленький отдаленный замок под постоянным присмотром и охраной. Пусть живет под домашним арестом, пока мы не придумаем, как использовать его более эффективно.

— Еще можно его просто казнить, — Славий усмехнулся.

— Не замечал в тебе раньше такой кровожадности. Напоминаю, что казнить его отказался именно ты, хотя было за что.

— Молодой был, глупый, неопытный. Это не кровожадность, а, скорее, рациональность. Но ты прав. Раз уж я выбрал сохранить ему жизнь, придется сохранять. Возвращай его обратно. Подыщи для него место, организуй охрану силами местного отделения Тайной Стражи. И армейских подтянем для охраны этого ссыльного. Можно даже разрешить жене и детям его время от времени посещать. Только держи его подальше от Зведжина да и вообще от всех его прежних связей.

— Естественно. Я всё организую.

— А что случилось с Витаном? Я думал, он с тобой. — вступил в разговор Брайн.

— Витан погиб, — Гленард помрачнел. — На полпути через Мархфир мы попали в засаду к бандитам. Они хотели убить меня, но Витан меня прикрыл. Альвы прогнали бандитов, но было уже поздно. Жаль… Я здорово сдружился с ним за эти месяцы. Хотел взять его в Тайную Стражу. Но… Вот так, судьба иногда поворачивается.

— Жаль… — Брайн покачал головой. — Что ж, счастливого ему пути…

— … и хорошего перерождения, — закончил фразу Гленард.

Все помолчали.

— Ну, что ж, Гленард, — Славий хитро улыбнулся, — похоже, за твой поход ты умудрился сделать неожиданно много. Надо тебя всё-таки наградить.

— Мне казалось, что ты уже собрался выдать мне полсотни плетей в награду? — усмехнулся Гленард.

— Это подождет. Давай, в честь твоего возвращения, пока я добрый, проси. Чего ты хочешь в награду? Только сразу скажу, что твою отставку я не приму. Я знаю, что ты мечтаешь возвратиться на север в свой Кратхольм. Но я не соглашусь на это ни в качестве твоего наказания, ни в качестве награды. Ты мне нужен.

— Да я уже не то чтобы и мечтаю об этом. Осознал, что я, на самом деле, в Тайной Страже на своем месте. Но кое о чем я попросить хочу. Было время подумать долгими кадирскими ночами. Смотри, у меня вокруг Кратхольма есть трое окрестных баронов, и все они должны мне серьезные деньги. Я готов простить их долги в обмен на вассальную присягу. Мы берем мой Кратхольм, подчиняем ему еще три окрестных баронства и превращаем всё это в маленькое графство Кратхольм, состоящее из четырех баронств.

— И ты получаешь титул графа Кратхольм, — подытожил Император.

— Именно, Ваше Величество.

— Ну, а что скажет герцог Сидлерд? Это же его земля, и графство должно подчиняться ему. А, Брайн?

— Герцог Сидлерд не возражает, — подумав, хитро улыбнулся Брайн. — При условии, что все его долги перед бароном Кратхольм также будут аннулированы. А доходы баронства Кратхольм будут учитываться в составе доходов графства Кратхольм, с которых, в свою очередь, будут платиться налоги герцогству Сидлерд.

— Хорошая идея, Брайн, — похвалил Славий. — Так ты не только от долгов избавишься, но еще и обеспечишь себе отличный доход на будущее. Что скажешь, Гленард?

— Я хочу напомнить, что Кратхольм освобожден Вашим Величеством от налогов и податей на десять лет, — заметил Гленард. — Из которых прошло только четыре. По истечении этого периода я буду рад выплачивать налоги в соответствии с общими правилами, принятыми в герцогстве Сидлерд. Вместе с тем, исходя из моей доброй воли и желания вносить вклад в благоденствие герцогства Сидлерд, я готов отдавать его светлости герцогу Брайну ан Сидлерд пять сотых от чистой прибыли моего нового графства. И, естественно, я немедленно прощу все личные долги его светлости передо мной и перед Кратхольмом.

— Предлагаю следующий вариант, — подытожил Император. — Мы создаем графство Кратхольм на основе баронства Кратхольм и трех соседних баронств. Гленард прощает долги Брайну. Поскольку баронство Кратхольм освобождено императорским указом от налогов, то до истечения срока этого освобождения его доходы не включаются в доходы нового графства. Однако Гленард будет выплачивать пять сотых прибыли баронства Кратхольм Брайну. На доходы остальных баронств императорское освобождение не распространяется, поэтому с них Брайн вправе брать налоги так, как это принято в Сидлерде. Это всех устраивает?

— Да, Ваше Величество, — подтвердил Брайн.

— Да, Ваше Величество, — кивнул Гленард.

— Ну, и прекрасно. Тогда решено. Формальную процедуру создания графства, вассальной присяги и присвоения титула проведем в Рогтайхе. А пока, ваша светлость герцог Брайн ан Сидлерд и ваше сиятельство граф Гленард ан Кратхольм, позвольте вас пригласить на скромный обед в моем еще более скромном императорском обществе. В общем, пойдемте уже поедим и выпьем, я проголодался.

— Не могу отказаться от такого заманчивого предложения, Ваше Величество, — Брайн изящно поклонился.

— С удовольствием, Ваше Величество, — вторил ему Гленард.

— А от тебя, граф Гленард, мы ждем подробного рассказа о твоих захватывающих приключениях, перемешанного с волшебными кадирскими сказками.

— Непременно, Ваше Величество. Дни и ночи Кадира принесли мне множество тревог и лишений, но также и немало замечательных приключений. Есть, что вспомнить, и о чем рассказать.

— И мы ждем этих рассказов с нетерпением, покуда ветер влечет наш корабль домой, а запасы вина в его трюме еще не иссякли.

Примечания

1

Примерно 1 250 000 долларов на современные деньги.

2

То есть, 50 000 долларов. Один имперский золотой равен примерно 500 современным долларам.

Content

Петр Никонов
Ночи Кадира

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Примечания