Нина Хитрикова

Снова ты

Глава 1

— Ника? Скворцова, это ты? — услышала за спиной до боли знакомый голос, от которого, как всегда подогнулись коленки и поползли по телу мурашки, а в солнечное сплетение будто ударили со всей силы. Я захотела тут же провалиться сквозь землю, но все еще надеялась, что обозналась. Господи, пусть это будет не он! Но моя реакция просто кричала, что это именно он.

Кирсанов Игорь. Мой бывший парень, расставание с которым далось мне очень тяжело. Настолько, что я до сих пор о нем вспоминаю чуть ли не каждый день и еще постоянно сравниваю всех парней с ним. Настолько, что первые полгода после того, как он меня бросил рыдала не переставая и стала похожа на свою тень. Я готова была умереть от досады, потому что стояла в простом супермаркете в отделе с кулинарией и на мне были обычные джинсовые шорты и широкая белая футболка, на голове небрежный пучок, а на ногах обычные сланцы. И еще я не накрашена. Вот такой вот шикарный вид для встречи, которую я представляла совсем иначе — я выхожу из шикарной машины в дорогущем платье и на умопомрачительной шпильке, делающей мои ноги бесконечными, волосы красиво уложены голливудскими волнами, на лице безупречный макияж. Конечно же, со мной красавец и (естественно!) богатый, а Игорь стоит такой и офигевает от того, какую шикарную девушку он потерял.

А что на деле? Я выгляжу как какая-то малолетка.

— Игорь. Привет. — все же пришлось повернуться и натянуть на лицо улыбку типа мне-давно-на-тебя-плевать.

Он стал еще красивее. Все такой же высокий, он стал еще шире в плечах, и память тут же услужливо подбросила картинку, как я с жадностью обнимаю эти плечи, ища поддержку и защиту. Темно-русые волосы отросли, но на висках были выбриты и на них были небольшие татуировки, крепкую шею, мускулистые руки и даже пальцы также полностью покрывали татуировки, которых раньше не было. Маленькое колечко пирсинга в левой ноздре, а еще несколько в ушах. Черная футболка и узкие черные джинсы-скинни с дырками на коленях. Горячий. Опасный и жутко сексуальный.

Боже, за что ты так со мной? Я же вроде не совершала дурных поступков. Наоборот, всегда была послушной и прилежной, не курила, выпивала крайне редко, не ругалась матом, кормила бездомных животных и помогала бабушкам перейти через дорогу. Может в прошлой жизни я совершила страшное преступление, и до сих пор за него расплачиваюсь?

— А ты совсем не изменилась. Как у тебя дела? — он выглядел так, будто рад меня видеть и это настораживало.

— Эммм… нормально. А у тебя?

— А я вчера вернулся из Америки.

— Ты уезжал? — я не знала об этом. Так вот почему мы с ним за все пять лет так ни разу и не столкнулись, хотя и живем в одном районе.

— Да, сразу после… — он немного замялся, но быстро продолжил. — давно, в общем-то.

— Ясно. — я не знала, что сказать. Надо уходить и поскорее. Какой позор! Теперь даже мусор выносить буду при полном параде. — Я пойду? Пока.

И поскорее пошла на выход, оставив тележку с продуктами, про которую вспомнила только на улице. Вот черт! Гребанный Кирсанов! Разбередил мне душу своим появлением, так еще из-за него осталась и без ужина.

— Ника, подожди!

Когда же этот позор закончиться?

Он догнал меня, когда я уже обошла здание магазина и шла к себе во двор.

— Вот. Ты забыла. — он протянул мне пакет с продуктами.

— Это не мое.

— Ты забыла тележку, я видел, как ты складывала в нее продукты.

Я смотрю на руку, держащую пакет, перевожу взгляд выше к самому лицу и позволяю себе одну секунду, всего секунду смотреть на когда-то родные и дорогие черты лица, чтобы тут же отвернуться, сказав:

— Ты что-то путаешь. — делаю шаг, стараясь увеличить между нами расстояние.

— Там твои любимые пирожные… — О, Господи! Ну, зачем? Хочет показать, что все помнит? Я тоже помню. Все.

— Я на диете. Мне пора, я очень спешу! — и чуть ли не бегом пошла прочь. Он не пошел следом, за что я ему благодарна. Еще бы мгновение и я бы не выдержала.

Скорее домой!

Стоило закрыть дверь, как силы покинули меня, и я опустилась прямо на пол. Слезы катились по лицу, а я не делала попытки их стереть. Зачем? Они не скоро иссякнут.

Воспоминания нахлынули волной. Был такой же теплый летний день, когда мы познакомились. Только закончились экзамены и мы днями бездельничали, то слоняясь по району, то выбираясь в центр города, и иногда ездили на речку купаться. В один из таких дней я с подружками сидела на спортивной площадке и наблюдала, как парни с нашего двора играют в баскетбол с парнями из какого-то дальнего. Я их видела в первый раз, и особенно выделялся среди чужаков высокий стройный парень с русыми волосами. Он двигался, как большой дикий кот — настолько грациозными и мягкими были его движения. Я просто не могла отвести глаз. А после игры как-то само собой произошло знакомство. До сих пор не знаю, почему он выбрал меня среди остальных девчонок, но он просто сел рядом со мной и после не отходил ни на шаг. Так и началось наше лето.

Не знаю, сколько я так просидела, но пришла в себя, когда услышала дикий рев перфоратора или чем там новые соседи с утра до ночи долбят стены. Медленно встала, прошла в ванную и долго-долго умывалась холодной водой, пока не онемело все лицо и руки. Это привело в чувство.

Ну, встретился мне Кирсанов, что с того? Жила же я как-то пять лет без него и сейчас смогу, просто нужно представить, что этой встречи сегодня не было. Да и вообще, просто забыть.

Забыть, как плакала и, унижаясь, цеплялась за него руками, а он ушел, даже не обернувшись?

Забыть. Стереть из памяти.

Не прощу ему его жестокости. Ночами иногда снится, как он не пожелал выслушать, поверил кому-то. Не мне. И не оставил и шанса, чтобы объяснится.

Я его удалила ото всюду и зареклась никогда не искать, хотя пальцы иногда просто выкручивало от желания вбить имя и фамилию в поисковиках всех возможных соцсетей. Мысль посмотреть хоть разочек на его фото преследовала меня пару лет после расставания и иногда всплывала и сейчас, но я неимоверным усилием воли отвергала ее. Незачем травить душу.

Я смогла это сделать. И сделаю снова.

Глава 2

Обед почти подошел к концу и мне нужно было поторопиться. Пятиэтажный торговый центр находился в пятнадцати минутах ходьбы от здания, где расположен офис нашей компании. Я встречалась тут с приятельницей, которой давно обещала отдать кое-какие вещи, необходимые ей для фотосессии. Мы пообедали здесь же на четвертом этаже в фуд зоне и распрощавшись я сейчас быстрым шагом неслась в сторону эскалаторов, но они по странному здесь расположены — на каждом этаже в разных местах и чтобы подняться или спуститься, нужно еще дойти до них. Решив в итоге, что на лифте будет гораздо быстрее, я нажала кнопку и ждала, когда двери раскроются и впустят меня. Мне повезло — я стояла одна и значит поеду вниз в одиночестве, не люблю ездить в лифте с посторонними. Прозвучал короткий сигнал, двери открылись, и я с облегчением от того, что внутри никого не было, быстро проскользнула внутрь. Нажала кнопку первого этажа и повернулась к стеклянной стене, когда услышала за спиной торопливые шаги и что, кто-то запрыгнул внутрь в последний момент перед закрытием дверей. По спине пополз холодок, перед тем, как я услышала радостное:

— Привет!

Неделя. Ровно столько мне понадобилось, чтобы успокоиться и не озираться по сторонам, боясь вновь столкнуться с Кирсановым. Семь дней я раскладывала по полочкам чувства и мысли, чтобы сейчас он одним своим словом нарушил с таким трудом созданное душевное равновесие.

— Привет. — я боялась повернуться и снова увидеть его, терпеливо ожидая, когда лифт доползет до первого этажа.

— Как дела?

Почему он спрашивает? Почему снова появился в моей жизни? Почему не остался в своей Америке?

— Тебе действительно интересно? — я не выдержала и раздраженно произнесла эти слова и все же повернулась.

— Я бы не спрашивал, если бы мне было все равно.

Лучше бы я продолжала стоять к нему спиной. Он выглядел шикарно и мое бедное сердце совершило тройное сальто от одного взгляда на него. Игорь стоял в белой рубашке с коротким рукавом и темно синих брюках, а на ногах были черные лоферы. Рубашка плотно облегала тугие мускулы, а брюки сидели идеально на стройных ногах. Так хотелось прижаться к этому сильному телу, провести руками вдоль спины, вдохнуть его запах! Кирсанов все так же сильно влиял на меня, заставляя хотеть его, несмотря ни на что. Тело предательски жаждало его прикосновений, а мозг кричал о том, что нужно поскорее убираться подальше от него. Пока я смотрела на него и в моей голове проносились все эти мысли, лифт остановился и распахнул двери, чем я и воспользовалась, быстро выскочив на дрожащих негнущихся ногах.

— Ника! — он не отставал от меня ни на шаг.

Я остановилась и устало сказала, глядя в самые красивые глаза, которые видела в своей жизни.

— Игорь, давай сделаем вид, что не знакомы? Я не хочу с тобой общаться и делать вид, что ничего не произошло.

— Ты правда этого хочешь? — спросил, пытливо заглядывая в глаза и взяв меня за плечи, отчего по телу как будто прошелся разряд молнии и тут же толпой побежали мурашки, а в местах, где касались его пальца кожа начала гореть, и я даже боялась, что моя блузка сейчас станет просто пеплом.

Он ждал моего ответа, жадно всматриваясь в мое лицо. А я не смогла ответить, потому что и сама не до конца уверена. Потому что стоит его увидеть, и предательское сердце рвется к нему, наплевав на все обиды и на то, как безжалостно он его когда-то разбил. Поэтому я промолчала, так и не сумев выразить все словами, а он слегка кивнул, сделав, видимо, какие-то свои выводы.

— Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. Пока.

И он, резко отпустив меня, стремительно ушел, а я бросилась на улицу под палящие лучи солнца и поспешила к офису. Я не чувствовала жару, скорее озноб пробирал тело.

— Ника, ты в порядке? Что-то ты бледная. — спросила коллега и приятельница, с которой мы делим кабинет, Соня Иванова. Милая и простая девушка.

— Н-нет, все хорошо. Голова болит.

— Ох! Ну, таблетки у меня нет, но зато есть вот это! — и она радостно достала плитку молочного шоколада. — Заходил Петька из ОП и в качестве взятки за то, чтобы просчитала ему отпускные, оставил. — девушка немного покраснела, но быстро поднялась, чтобы включить чайник.

Эти двое нравились друг другу, что было видно всем невооруженным взглядом, но Петя не делал первый шаг, жутко стесняясь в ее присутствии, Соня же, как истинная девушка, ждала именно от него хоть какого-то поступка. И, кажется, лед наконец-то тронулся.

Горячий чай, шоколад и веселая болтовня Сони немного успокоили, но чувствовала я себя так, что с удовольствием бы выпила вместо чая стакан коньяка, хоть и терпеть его не могу, зато от него быстро пьянею и засыпаю. Остаток дня провела, как во сне, все роняла из рук, которые перестали мелко трястись только спустя час, была рассеянной и невнимательной, цифры никак не хотели сходиться и к концу дня голова болела действительно сильно. Дома, выполняя все домашние дела, все вспоминала его лицо, когда сказала ему те слова. Как будто ему было очень важно, что я скажу. И это возрождало из пепла давно похороненную надежду.

Глава 3

Еще неделю я провела, постоянно озираясь по сторонам, боясь и одновременно желая его увидеть, и дергаясь от любых звуков. Ночами не могла нормально спать, потому что снился Игорь, и каждое утро я встречала на мокрой подушке. А еще у меня развилась мания, что за мной следят. Поэтому к концу недели, я уставшая и измученная пошла к директору выпрашивать отпуск.

— Ника, дорогая, но у тебя отпуск запланирован только через два месяца. — он посмотрел в график. — Ты же сама так хотела, а теперь просишь отпустить тебя. И потом график давно утвержден.

— Сергей Борисович, ну хоть недельку! Давайте разобьем мой отпуск. В сентябре меньше отдохну. Я так больше не могу, понимаете!

Директор у нас был нормальный мужик, понимающий, хоть иногда и орал так, что стены тряслись. Сейчас он внимательно меня осмотрел и минуту сидел в своем кожаном кресле, вертя в руках дорогую ручку.

— Да, выглядишь ты действительно неважно. Что стряслось?

— Это личное.

— Личное, говоришь? Ладно, черт с тобой, иди в свой отпуск. — сказал, размашисто ставя подпись на приказе. — Но чтобы в следующий понедельник была на месте, как штык. Лично проверю.

— Спасибо, Сергей Борисович! — я готова была его расцеловать, но радостно схватив приказ, побежала в отдел кадров.

А вечером, быстро побросав в дорожную сумку, пару сарафанов, маек и шорт, вызвала такси до вокзала. Не могу больше в этом городе, мне нужно хоть немного передохнуть.

Междугородний автобус быстро довез меня до нужного населенного пункта, когда солнце еще только клонилось к закату, окрашивая все вокруг во все оттенки золотисто-оранжевого. Я осмотрелась по сторонам, вдохнула полной грудью свежего воздуха, чувствуя, как напряжение последних недель понемногу отпускает меня. От вокзала мне было идти минут пятнадцать, поэтому я неспешно шла, оглядываясь по сторонам и замечая, как деревенские дети катаются на велосипедах, мимо проезжают машины, бабушки сидят на лавочках, обсуждая последние новости.

Дойдя до нужного дома, я посмотрела и отметила, что родители поставили новый забор. Этот дом они купили два года назад. Именно о таком доме они мечтали последние лет десять — добротный двухэтажный дом из кирпича с большой верандой и небольшим садом и от нашего города не так далеко, каких-то сто километров.

Открыв калитку, я сразу же увидела папу, что-то мастерящего в саду. Мамы не было видно, скорее всего в доме готовит ужин, тем более вокруг витает сладкий запах свежей сдобы.

— Хозяева! — крикнула во всю силу своих легких и замерла с улыбкой на губах в ожидании, когда папа повернется и увидит меня.

— Ника! Вот проказница! — папа быстро преодолел, разделяющее нас расстояние, и заключил меня в крепкие и такие родные объятия. — Дочка, почему не сказала? Я бы встретил.

Он отошел на шаг и смотрел на меня, когда в дверях появилась мама.

— Вася, кто там кричал? — через секунду она заметила меня и громко вздохнув, тоже бросилась обнимать. — Никуля, родная, ты приехала! Надолго?

— На недельку. Выпросила отпуск, решила к вам приехать.

— Это ты молодец, но почему не предупредила? Я бы чего-нибудь вкусненького приготовила.

— Вот поэтому и не позвонила. Не хотела беспокоить.

— Ты что такие глупости говоришь? Мы всегда тебе рады! Пойдем в дом. Устала, наверное? Сейчас ужинать будем. Вася, забери чемодан!

Мама вела меня, обнимая за плечи и не переставая говорила.

— Худющая какая стала! Кожа да кости остались! Ты что совсем не ешь ничего? Или это тебя так на работе замучали? — продолжала допытываться мама.

Я успевала только кивать или отрицательно махать. Так мы вместе накрыли на стол на веранде, потом поужинали на свежем воздухе. От вкусной еды я так разомлела, что чуть не заснула за столом. Мама, глядя на это отправила меня спать.

Ночь я впервые спала спокойно — без сновидений, и наконец, смогла отдохнуть.

Всю неделю я только и делала, что загорала днем, много читала и спала ночью, как убитая. Нет, конечно, я еще помогала по дому, но в принципе занятий никаких особо не было — грядки полить да помочь маме с готовкой. Ночами снилось что-то приятное и неуловимое, и стоило только открыть глаза, как тут же все забывалось.

Но как хорошо мне тут не было, нужно было все же возвращаться. Поздним вечером в последний день перед отъездом, мы сидели с мамой на веранде обнявшись и болтали о всяких пястках, как вдруг она спросила:

— Дочка, а у тебя все хорошо?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Просто ты всю неделю какая-то задумчивая, рассеянная. Вот я и подумала, что что-то случилось.

— Да нет. Все хорошо, правда. — сказала, но сама не очень-то была в этом уверена. Это здесь я расслабилась и почти забыла, но стоит вернуться в город, боюсь воспоминания снова одоелют.

— Точно? Может ты влюбилась?

— Нет! — поспешно ответила. Как я могу влюбиться, если от сердца давно ничего не осталось, кроме горстки крошечных осколков, иногда напоминающих о себе. Особенно, в последние несколько недель.

— Пора бы, милая. Не сошелся свет клином на этом твоем Игоре. Сколько можно себя хоронить?

Действительно, сколько? Кто бы подсказал.

Глава 4

Возвращаться в пыльный душный город совсем не хотелось, но работа ждать не будет. Поэтому в воскресенье утром, я села на автобус и через полтора часа была уже в своей пустой одинокой квартире. Родители нагрузили меня сумками с фруктами и овощами и теперь я пару недель могу есть только салаты, не беспокоясь о пустоте холодильника.

Утро понедельника встретило меня тишиной. Неужели соседи наконец-то доделали свой ремонт? Это нужно отметить. Жаль не с кем.

— Ника, как хорошо, что ты пришла! — встретила меня Соня на пороге нашего общего кабинета. — Тут без тебя столько всего нового произошло! — потащила меня за руку внутрь и, бросив сумку на свое кресло, повернулась ко мне.

— Да? — интересно, что могло случиться в нашем болоте, которое мы зовем фирмой «Альтаир»?

— Ага. Эдика то нашего уволили!

— Давно пора. Насколько я знаю, план ни разу с ним не сделали и еще и часто с похмелья приходил.

— Вот-вот, во вторник вообще пьяный пришел. Конечно, он хоть и начальник отдела продаж, но это уже чересчур было. Тем более приехал важный клиент, а этот еле языком ворочает. Наш Борисыч как только клиента проводил, так его к себе в кабинет. Боже, как он орал! Во всем здании было слышно! Я думала у нас в кабинете окно разобьется на фиг!

— И? — мне уже было интересно. Все-таки что-то новое.

— Ну Эдик лучше бы промолчал, может и обошлось бы. Но он-то тоже давай огрызаться. Короче, вылетел с треском. А на его место уже в среду взяли нового начальника. — Соня мечтательно улыбнулась и немного покраснела. — Ника, ты бы его видела! Красавчик! Все наши бабоньки от него без ума.

Я только сейчас обратила внимание на то, что и Соня сегодня в красивом платье с немного смелым декольте, чего раньше за ней не замечала. А как же Петя?

— Что, вот прям такой красавчик?

— Даже Элеонора Петровна сказала, что будь она лет на двадцать помоложе, то она бы его у всех увела.

Элеонора Петровна — зам. директора по кадрам, женщина чуть за пятьдесят и сейчас выглядела шикарно, а в молодости говорят была просто сногсшибательна. Замужем была пять раз и, как часто сама говорила, знала толк в мужчинах.

— О, ну раз сама Элеонора Петровна так сказала, значит…

— Доброе утро Игорь Сергеевич! — Соня вся аж засветилась, а мне резко стало плохо. Но может это просто тезка?

— Доброе утро, София Александровна! — Его голос ответил Соне.

— Можно просто Соня. — Кокетливо отвечает моя коллега и на щеках у нее расцветает легкий румянец.

Этого не может быть. Я медленно поворачиваюсь и вижу в дверях Его.

Игорь.

Он стоит и смотрит на меня. На нем белая рубашка с длинным рукавом, классические зауженные черные брюки и черные кожаные туфли. И почему-то не было ни одной татуировки. Сейчас он выглядел великолепно. Расслабленный и вальяжный, уверенный в себе. Именно так в фильмах выглядят топ-менеджеры крутых компаний. Он сделал два шага ко мне.

— Здравствуйте. Кажется, Ника?

Я только кивнула, все еще пребывая в шоке. Он же медленно сделал два больших шага, разделяющих нас, а потом протянул руку к моему лицу и заправил выбившуюся прядь за ухо, не переставая смотреть в глаза. Оцепенев под его взглядом и чувствуя, как все тело натянулось струной от его близости, замерла на месте, ногами врастая в пол. Это его простое движение выбило весь воздух из легких.

Вздох.

Его запах. Терпкий аромат с древесными нотками, смешанный с табаком обжигал легкие и сводил с ума. Я буквально теряла рассудок, готовая податься вперед и потереться щекой о такую теплую ладонь.

— Кхм-кхм! — как хлыстом по нервам. Я сбросила с себя наваждение и сделала шаг назад. — Игорь Сергеевич, может быть кофе? — спросила Соня.

— Нет, спасибо. Позже. Удачного дня. — он вышел, а мне сразу стало легче дышать.

Напряжение, сковавшее до этого тело, медленно отпускало. Удушливой волной накатил жар.

— Я же говорила, что он красавчик! — сказала Соня восхищенно, а потом, прищурив глаза и изучающе глядя на меня, продолжила. — Э, как тебя проняло! Вон даже покраснела вся.

— Что? Нет-нет.

Я поспешно села на свое рабочее место, отгородившись от, продолжавшей что-то говорить, Сони монитором компьютера, и даже что-то делала, но совершенно машинально, а в голове ворохом проносились мысли.

Он тут. В соседнем кабинете.

Как? Откуда? Случайность или..?

Что он здесь забыл? Что задумал? Зачем ему все это?

И последний и самый главный вопрос — что делать мне? — беспрестанно звучал в голове.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я наконец-то смогла более-менее различать цифры перед глазами, меня вызвал к себе шеф. Что ему-то от меня понадобилось?

— Сергей Борисович, вызыва…ли? — я, коротко постучав и открыв дверь в кабинет нашего любимого шефа, начала говорить, но поподавилась на последнем слове, стоило мне увидеть, кто еще сидит здесь.

Ну, конечно! Игорь. Что-то слишком много его стало в моей жизни.

— Ника! Проходи. Как отдохнула? — Сергей Борисович находился в хорошем расположении духа, что было видно по широкой улыбке и хитрому, предвкушающему блеску в глазах. — Как там твой жених? Все уладила?

Жених? О чем он? Неужели решил, что у меня проблемы с парнем, когда я говорила о личном? Хотя он часто мог забыть или запросто перепутать что-то, что не считал важным или хоть немного значительным. Так, например, он, отпустив в прошлом году на пару дней Свету из кадрового на похороны бабушки, потом спросил у нее, как там поживает ее бабуля. И искренне не понял, когда Света вдруг побледнела и, закусив губу, убежала (девушку, оставшуюся без родителей, вырастила бабушка и ее смерть стала для нее сильным ударом). Оказалось, что в то же время у кого-то из его знакомых был юбилей, вот он и смешал эти два события. Потом-то, конечно, ему сказали.

Сначала я открыла рот, чтобы исправить слова шефа, но взглянув на Игоря и заметив злой взгляд и подобравшуюся и как-то вмиг напрягшуюся фигуру, решила промолчать. Пусть лучше считает, что у меня кто-то есть, чем думает, что я продолжаю страдать по нему.

— Х-хорошо, спасибо.

— Познакомься, пожалуйста, это наш новый руководитель отдела продаж — Кирсанов Игорь Сергеевич.

— Можно просто Игорь. — сказал, понизив голос на своем имени, отчего оно прозвучало слишком интимно.

— Очень приятно. — взяв себя в руки, спокойно сказала парню и даже смогла скользнуть по нему мимолетно-вежливым взглядом. Горжусь собой.

— Так вот, зачем я тебя позвал. Игорь хочет полностью поменять мотивацию сотрудников, что-то там в окладной и премиальной части и вы должны вместе все рассчитать, чтобы все было нормально. Ну, ты меня поняла. — Строго посмотрел. — И еще ему нужны все отчеты по оплате и должникам за последнее время. Оказалось, у Демина в бумагах полный кавардак.

— А я вам давно говорила! Вечно от ОП не дождешься нормальных документов и мне потом самой приходится звонить клиентам! И самой выбивать оплату, хотя это должны делать менеджеры! Не могя же я за всеми уследить. — Я бы и дальше продолжила наш извечный спор, но замолчала под изучающим взглядом серо-голубых глаз.

— Вот и решите все сами. Теперь все вопросы к Игорю.

— Сергей Борисович, и вы забыли про новую CRM-систему, чтобы проще было взаимодействовать между нашими отделами, что позволит упростить и оптимизировать работу.

— Да, да! Ника, тебе сегодня поставят новую программу. Игорь тебя научит всему. Сколько времени нужно?

— За неделю должны справиться. — Ответил парень. Сейчас он выглядел спокойным и даже расслабленным. Может мне показалась его злость на слова Сергея Борисовича?

Постойте! Неделя? Он будет учить меня неделю? Мои нервы не выдержат. Может проще сразу уволиться?

— Хорошо. Могу я идти? Нужно срочно доделать отчет. — Дождавшись кивка шефа, покинула кабинет.

— Ника, стой! — вышедший следом, Игорь схватил меня за руку и потянул в сторону своего кабинета.

— Пусти! — Но никакой реакции на мои слова от парня, идущего впереди и тянущего меня за руку, словно на буксире, не последовало. Он затолкнул меня в свой кабинет и, закрыв дверь, оттеснил к стене. Кожу опалило жаром, легкие обожгло дурманящим ароматом, а сердце забилось, как заполошное, заглушая все звуки. Казалось его удары могут услышать во всем здании, до того гулко и громко оно билось. А еще я боялась, что Игорь услышит и все поймет. Поймет как до сих пор на меня действует.

— Это правда? Скажи! — он отпустил мое запястье, чтобы тут же положить руки на плечи и сжать в требовательном жесте, ближе притягивая к себе, и жадно заглянуть в глаза.

— Что? — мой голос предает меня и звучит глухо. Я теряюсь в его руках, растворяюсь во взгляде, не понимая, о чем он спрашивает.

— У тебя есть жених?

Глава 5

Мой компьютер занял айтишник Федя — молодой парнишка и вчерашний студент, устанавливая и настраивая новую программу. Он также успевал широко улыбаться Соне, которая решила отточить на нем свои навыки флирта.

— Федя, ты скоро? У меня отчеты.

— Вероника Васильевна, вы погуляйте, отдохните. Тут работы на пару часов. У вас софт надо обновить, почистить систему, настроить все.

— Понятно. Соня, скажи Сергею Борисовичу, если будет меня искать, что я ушла на обед.

И сбежала из кабинета на улицу. Подальше отсюда, подальше от Кирсанова, сидящего через стенку в своем кабинете. Я бесцельно бродила по улицам, все прокручивая в голове наш разговор у него в кабинете.

«— У тебя есть жених?

— Не твое дело! — я пытаюсь выбраться из сильных рук и скрыться от требовательного взгляда серых глаз, преследующих меня по ночам. — Пусти!

— Нет, Ника, не отпущу пока не ответишь. — он улыбается своей нахально-соблазнительной улыбкой — лишь одним уголком, от которой у меня всегда подкашивались ноги. Он знает, как действует его улыбка и бессовестно этим пользуется. Ну нет, Кирсанов, я не буду больше превращаться в желе от одного твоего взгляда! — Будь хорошей девочкой, Ника, ответь. — он шепчет мне на ухо своим бархатным голосом, вызывая дрожь по телу. Почти прижимается к мочке губами, его дыхание щекочет кожу, шевелит тонкие пряди волос, выбившиеся и прически. — А, знаешь, не отвечай. Мне не важно, есть у тебя кто-то или нет.

Неважно? Это слово заставляет оцепенеть. Ну, конечно, глупая, ему НЕ важно, ему давно все равно, это ты все никак не выбросишь его из головы. Нужно срочно выйти. Бежать со всех ног!

Легчайший, еле осязаемый поцелуй в щеку, пробивает в моей душе брешь размером с Эверест. Следующий поцелуй — ощутимый и такой знакомый, заставляет закрыть глаза и с головой окунуться в воспоминания, когда он также целовал мое лицо, говоря, как сильно любит. Третий поцелуй достался податливым губам и был, как лавина — разрушительный, сметающий мое такое слабое сопротивление. Он был настойчив, жадно целуя мои губы, пил мое дыхание, словно от этого зависит его жизнь, и крепко прижимая к себе за шею и за талию, словно боялся, что я убегу. Куда? У меня нет сил. Совсем нет. Я так и не смогла выбросить его из головы и вообще все эти годы будто и не жила вовсе. Только сейчас с ним я чувствовала себя такой живой.

Он прерывает чуть не сжегший все вокруг дотла поцелуй, и уткнувшись своим лбом в мой, стоит и тяжело дышит. Я сама дышу так, словно бежала марафон. Он выпрямляется, берет мое лицо в свои руки и смотрит долгим взглядом в глаза.

— Мне совсем неважно, кто там у тебя есть, потому что я сделаю так, что никого не будет. Никого, Ника. Никого, кроме меня. Запомни это.

Эти слова словно возвращают меня на землю.

— Да пошел ты, Кирсанов!»

Воспоминания об этих трех поцелуях так и будоражат мою кровь, огненной лавой текущей по венам. Меня трясет мелкой дрожью, но мне совсем не холодно, скорее наоборот — ужасно жарко, только летнее солнце здесь ни причем. По-моему у меня температура и я заболела. Точно, заболела. Болезнью по имени Игорь. И лекарство от нее не найти ни в одной аптеке мира. Это хроническая в моем случае болезнь, а сейчас я к тому же получила новую смертельную дозу вируса, и он активно отравляет сознание. Въелся под кожу, впитался в кровь… Кирсанов, ну зачем ты снова появился в моей жизни?

Громкий сигнал машины раздался совсем рядом. Я резко вскинула голову, словно от толчка в спину. В своих безумных мыслях я совсем не разбирала, куда иду, и сейчас стояла посреди незнакомой маленькой улочки прямо посреди дороги.

— Ты спишь там? Пьяная, что ли? Уходи, давай, курица! — кричал, высунувшись из окна потрепанной временем и жизнью старенькой БМВ, грузный небритый мужчина. Я едва успела отскочить на обочину, как, диким зверем громко заурчав на всю округу, машина пронеслась мимо. Странно, что я ее не услышала до этого. — Овца тупая! Идиотка! Конченная мр…

Водитель еще что-то кричал, но его уже не было слышно, а я тупо смотрела вслед скрывшейся за поворотом машины. Ну ведь правда, я идиотка! Развела трагедию! Просто уволюсь и все. И сделаю все, чтобы уйти без отработки. Я посмотрела на часы и поняла, что пора возвращаться в офис. Открыв приложение такси и вызвав машину, уже через пять минут я с наслаждением откинулась на мягкое кожаное сиденье в прохладном салоне автомобиля. Всю недолгую дорогу к офису я обдумывала мысль об увольнении. И она нравилась мне все больше и больше. Это же просто идеальное решение.

Игорь стоял на пороге и нервно курил, озираясь по сторонам и посматривая на свой телефон. Я готова была уже просить таксиста везти меня домой, но Кирсанов посмотрел прямо на меня. Так пристально, что мне ничего не оставалось, как выйти из машины. Он в три больших шага оказался прямо передо мной и сейчас смотрел своими невозможными глазами цвета утреннего тумана, кажется, прямо до самого дна души.

— Ника… — и замолчал, словно забыл, что хотел сказать до этого.

— Игорь, мне нужно идти.

Собрав все силы, я обошла его и направилась ко входу в здание.

— Я сказал правду! — раздалось за спиной. — Там, в кабинете.

Сбившись с шага, я все же не повернулась, а продолжила идти, все силы прикладывая на то, чтобы держать спину ровно и не спотыкаться. Ноги дрожали, в груди грохотало. Зайдя в наш с Соней кабинет, я увидела Федю.

— Вераник Васильна, я еще работаю. Вы можете еще отдыхать. — Парень широко улыбнулся, но видя, что я не в том настроении, быстро сделал серьезное лицо.

— Как долго?

— Часа два еще так точно.

— Понятно.

Мне даже это было на руку. Поэтому, развернувшись и выйдя из кабинета, я пошла прямиком к директору.

— Сергей Борисович, отпустите меня домой.

— С чего это?

— Мне нехорошо… Живот болит. Женские дела, понимаете. — Я состроила максимально страдальческое выражение лица, хотя уверена, что выглядела я и так плохо. — И Федя сказал, что провозится до конца рабочего дня, так что мой компьютер занят.

Как и любой мужчина, шеф немного смутился и отпустил меня без вопросов, взяв с меня обещание завтра работать усерднее. Ну что ж, у меня есть время все хорошенько обдумать.

Глава 6

Дома я долго прокручивала в голове события сегодняшнего дня и решила пока подождать. Все же уволиться я всегда успею. Не хочется мне подводить нашего Сергея Борисовича, хороший он у нас, понимающий. Не могу я так с ним, тем более в период отчетов. Да и работа моя мне нравится, коллектив давно стал родным, и зарплата вполне устраивает. Не устраивает только Кирсанов.

Какого черта он устроился именно к нам? И зачем он говорит все эти слова? Чего добивается?

Перед глазами снова предстала картинка из прошлого. Яркая и четкая.

«Солнце уже клонится к закату, но жара стоит все еще сильная. Воздух густой и обжигающе-сухой с трудом проходит через легкие. А я иду в самую дальнюю часть нашего двора. Вот захожу в укромное место, позади наших панельных многоэтажек, где мы по вечерам часто собираемся компанией. Полина сказала, что меня там ждет Игорь. Но вместо него передо мной вдруг оказывается Сашка Трофимов. Он тоже из тех ребят — с чужого района, поэтому я его знаю не очень хорошо. Он всегда мне казался нормальным и вполне дружелюбным.

— Привет. А ты не видел Игоря?

— Нет. — парень сидел на бетонной плите, облокотившись на стену.

— Ну ладно. Я, наверное, что-то не так поняла. Пойду тогда. — Бывает иногда чувство, что что-то случиться, но ты отмахиваешься от него, не обращая внимания. Так и я в тот момент ощутила какие-то неясно-тревожные нотки предстоящего, но не прислушалась к своему внутреннему чутью.

— Ника, подожди. Давай поболтаем. — предлагает парень. — Скууучно. Сейчас еще остальные должны подтянуться. Игорь тоже с ними. Вместе ждать веселее.

И мне бы уйти тогда, но я осталась. Присела с ним на бетонные плиты, оставшиеся от заброшенной стройки и разогретые жарким солнцем, и разговаривала ни о чем. Он предложил мне сок. Было жарко, несмотря на надвигающийся вечер, и хотелось пить, поэтому странный вкус меня не смутил. Моя голова стала такой пустой и легкой, а мысли в ней тягучими и вялыми, да и реальность — какой-то расплывчатой. Помню, что дико смеялась. Над чем только? Но тогда меня веселило абсолютно все. А потом Трофимов резко придвинулся ко мне и стал жадно целовать, крепко прижав к себе. Это было странно — у меня совсем не было сил, чтобы оттолкнуть его. Мне казалось, что бью его, с силой отпихиваю, а на деле даже на сантиметр не сдвинула, это как во сне — когда бежишь изо всех сил, до боли в мышцах и головокружения, а остаешься на месте.

Свобода наступила резко и неожиданно.

Передо мной стоял Игорь и сжимал с силой кулаки, а взгляд был такой убийственный, что вызывал чувство страха и нервную дрожь по телу.

— Значит, это правда? — Он тяжело дышал, глядя на меня.

Я же тогда совсем растерялась и все еще была какая-то заторможенная. Сашка сзади поднимался с земли и у него из носа текла тонкая струйка крови.

— Правда. Мы тут всегда зависаем, когда тебя нет. Да, малыш? — вытирает рукой кровь и кривит губы в довольной улыбке.

Игорь звереет и набрасывается на Трофимова, даже не дав мне времени, чтобы ответить. Завязывается драка, а я не могу понять, зачем парень так нагло соврал и что мне теперь делать? Как доказать свою невиновность? Тело все еще плохо слушается, но соображаю я уже значительно лучше. Виной всему шок. Он отрезвляет.

— Игорь!!! — я кричу, желая остановить его и все ему объяснить. Он не реагирует, избивая противника. Лишь на третий мой окрик он все же оставляет Трофимова и поворачивается ко мне. На его руках кровь, а в глазах дикая смесь гнева, боли и обиды.

— Ну давай, скажи, что это все неправда! — Он кричал. Нависал надо мной и, кажется, готов был свернуть мне шею, такой злостью полыхали его глаза. — Мне говорили, что ты изменяешь мне. А я дурак не верил! Думал, ты не такая. Чистая, светлая, верная. Скажи! Скажи, что-нибудь! Давай!

Я не могла поверить в его слова. Это какой-то бред. Просто не может быть реальностью происходящее. Пусть это будет дурной сон, и сейчас я проснусь.

— Но… но я никогда… Игорь, я правда никогда не изменяла тебе!

Мои слова вызвали у него лишь злую усмешку.

— О! А тут ты просто сидела и ничего не делала? Только почему-то его язык у тебя во рту был!

— Мы… мы просто разговаривали, как он вдруг стал… он стал меня целовать. Я не успела даже оттолкнуть его! Поверь мне! Это правда!

— Видел я все своими глазами. Посмотри на себя! Да ты почти голая. Появись я чуть позже, застал бы, наверное, как вы тут трахаетесь! — последние слова он выплевывает мне в лицо.

Я посмотрела вниз. Моя рубашка наполовину расстегнута, открывая свободный обзор на простой белый лифчик. Судорожно пытаюсь застегнуть неверными пальцами скользкие пуговицы, но они плохо поддаются. По щекам давно катятся слезы, и мир весь расплывается и рушится в эти секунды.

— Игорь, но это правда! Мы просто разговаривали. Я понятия не имею, зачем он стал меня целовать. Это все какое-то глупое недоразумение.

— Так вот как это называется? Буду знать.

Я взяла его за руку, но он резко ее отдернул и посмотрел на меня с такой ненавистью, от чего мне захотелось сжаться в комочек, забиться куда-нибудь, лишь бы не видеть это выражение в его глазах.

— Не смей меня трогать! Не хочу больше тебя видеть! Никогда. — каждое его слово, прибивает меня к земле гранитной плитой. Я буквально слышу, как мое сердце разбивается, но все еще надеюсь все исправить. Я хватаю его за руки, но он отталкивает меня. Бегу за ним и прошу мне поверить, умоляю… цепляюсь за него изо всех сил.

— Игорь, я люблю тебя!!! Пожалуйста, поверь мне!

А он уходит, оставив меня в слезах, с разбитым сердцем и растоптанной гордостью.

Меня находит подруга, сидящей прямо на земле и ревущей в голос. Но вместо утешения и поддержки, я получаю еще одну порцию ненависти. Довольное лицо Полины и ее злые жалящие слова отпечатались в памяти так же остро, как и все произошедшее:

— Допрыгалась?! Чего смотришь своими невинными глазками?

— Ты… чего? Полина?

— Да потому что он должен был меня выбрать! Я красивее тебя, я лучше во всем! Из нас получилась бы такая красивая пара, но влезла ты! Как ты вообще умудрилась его подцепить?! Моль бледная. Как же ты меня бесишь!!! С детства только и слышу: „Ника такая хорошая девочка“, „Ника умничка“, Ника, Ника… я долго терпела, прощала тебя. Но Игорь! А вот хрен тебе!

— А… — у меня так и не хватает сил произнести ни слова. Я тогда смотрела на подругу детства и не узнавала ее. Кто эта девушка? Неужели она так сильно меня ненавидит? Что я ей такого сделала?

— Не мычи! Вот дура, ты, доверчивая! — Полина упивалась собой в то время, как я молча глотала слезы. — Ловко я придумала? Сашка помог немного. У него с Кирсановым свои счеты. А я Игоря утешу, не переживай. Один он не останется…»

Вот так за один день я осталась без любимого и без подруги. Да и вообще с тех пор подруг у меня нет.

Глава 7

Вторник. Первый день обучения.

Вторник начался с измученного отражения меня в зеркале. После контрастного душа и тщательного макияжа стало получше. Теперь из зеркала на меня смотрела не такая бледная и уставшая молодая девушка. И да, стоило потратить время на макияж, так как у дверей в здание я чуть, нос к носу, не столкнулась с Игорем.

— Доброе утро, Ника. Прекрасно выглядишь. — Он стоял у двери, загораживая собой вход, и улыбался такой искренней улыбкой, совсем как раньше. Мне так хотелось улыбнуться в ответ, но я себе напомнила о нашем расставании, и желание улыбаться резко пропало.

— Ты сегодня не в настроении? Не хочешь общаться? — Он задавал вопросы, не получая ответов, но его это совсем не расстраивало. — Ладно. Но говорить все же придется, у нас с тобой занятие по расписанию, если ты не забыла.

— Не забыла. — все же буркнула я.

— Ты такая красивая, когда злишься. — Слова так просто слетают с его льстивого языка, словно это не он тогда говорил, что не хочет никогда меня видеть.

Если он ждал, что я тут же растаю и все забуду, то зря. Я просто делаю шаг к двери и хочу войти уже, наконец, внутрь. Игорь открыл дверь и пропустил меня внутрь, идя за мной следом. Ноги дрожали и вообще я себя чувствовала, словно в лихорадке, когда тело ватное и шум в голове. Идти, чувствуя на себе его взгляд было трудно. Хотелось убежать или заскочить в первый попавшийся кабинет, но я только сильнее выпрямила спину и гордо подняла голову, заставляя себя идти неторопливо. Когда я остановилась у двери в свой кабинет, уже готовая его открыть, почувствовала, что Кирсанов стоит за моей спиной, совсем близко и от его дыхания по шее бегут предательские мурашки. Я хотела развернуться и сказать, чтобы он не преследовал меня, но Кирсанов сдвинулся немного в сторону и, взявшись за ручку, открыл кабинет.

— После тебя.

Я проскользнула внутрь кабинета к своему месту. Там, за своим столом уже сидела Соня и поправляла прическу, глядя в маленькое зеркальце.

— Ника, привет! Ох! Игорь Сергеевич, доброе утро! — Стоило ей увидеть Игоря, она засветилась, как лампочка.

— Здравствуйте, София…

— Соня! Зовите меня Соня. — Девушка кокетливо хлопала глазами и мило улыбалась. — Будете кофе?

— Не откажусь. — Он также широко ей улыбнулся и вольготно уселся на свободный стул. — Тем более в такой замечательной компании и перед началом нашего занятия с Никой.

Я в ответ на это только взгляд украдкой бросила в его сторону и включила свой компьютер.

— Ника? — моя подчиненная уже включала стеклянный чайник и доставала кружки.

— Нет.

Не обращая внимания на мило беседующих Соню и Игоря, я прожигала взглядом монитор и открывала какие-то папки, документы, загружала рабочую программу. Отвлекала себя, как могла, только бы не слышать их голоса. Чайник этот дурацкий все никак не хотел подогревать воду. И ведь совсем недавно купили, а он целую вечность разогревается! Программа сегодня слишком медленно грузится. Что мне там Федя понаделал? Бесит! И вовсе не смех этой парочки, конечно нет. Наконец, раздался щелчок, и Соня поднялась делать кофе. Кирсанов встал и оказался за моей спиной, склонившись к уху прошептал:

— Мне нравится, когда ты меня ревнуешь.

Я хотела возмутиться, но только открыла рот, а потом закрыла его, так ни слова и не сказав. В его глазах плясали черти, сбежавшие прямиком из ада. Он дразнит меня. Этого удовольствия я ему не доставлю. Поэтому только мило улыбнулась и тихо сказала, чтобы слышал только он:

— Мечтать не вредно, Кирсанов.

Соня поднесла ему кружку с бодрящим напитком, аромат которого плыл по кабинету.

— Сонечка, большое спасибо. Ника, я вижу все уже загрузилось, так что можем начинать. — сказал он бодро, забрав кружку с кофе.

Он знал, что при Соне я не буду спорить и придвинул стул к моему. Так начался мой кошмар. Он часто клал свою руку поверх моей, когда брал мышку и показывал мне, как и что нужно нажимать. Что сказать? Информация с трудом просачивалась в мой мозг. Его бархатный голос, его запах, тепло его тела совсем рядом. Все это дико отвлекало. Поэтому, когда секундная стрелка подтолкнула минутную, чтобы наступил полдень, я с удовольствием схватила сумочку и поднялась со своего места.

— Я на обед. И думаю, на сегодня уже достаточно. Мне нужно заниматься отчетами. Спасибо за урок.

— Ника, ты в столовую? Подожди, я с тобой! Игорь Сергеевич, вы с нами?

Ох, Соня, ну кто тебя за язык тянул?! Оставлю я тебя без премии в этом месяце, будешь знать, как всяких… с нами на обед звать. Конечно, Игорь пошел с нами и конечно мне кусок в горло не лез рядом с ним. Да еще и все смотрели на нас. Девочки из кадрового не стеснялись подмигивать и хитро улыбаться. Чувствую, после обеда сплетни по офису поползут. Спасибо, тебе, София преогромное!

Быстро выпив свой чай, я вернулась в кабинет и с головой погрузилась в отчеты. Только вот нормально сосредоточиться мне не давали, приходили и приходили все, кому не лень. Причем по пустяковым поводам. Через два часа я не выдержала.

— Соня, печатай крупными жирными буквами «Входить, только получив подписанное разрешение директора!!!! Нет разрешения — нет зарплаты.» и подпись ниже «Бухгалтерия».

— Ого! — Она округлила глаза и рот, и выглядела забавно.

— Печатай и клей. Достали сюда ходить! — Я была невероятно злая.

— Да просто Игорь Сергеевич первый раз сегодня в столовую пришел, сел с нами, глаз с тебя не сводил, вот всем и интересно подробности узнать. Ох, Ника, как я тебе завидую! Такой красавчик запал на тебя.

— С чего ты вообще это взяла?

— Видела бы ты, как он смотрит, когда ты не видишь!

— И как же он смотрит?

— Как? Будто ты самое прекрасное, что он видел в своей жизни. А еще такая тоска у него мелькает во взгляде, что у меня прямо сердце замирает.

— Глупости какие!

— И ничего не глупости. Ты просто не видишь! Как вообще можно в него не влюбится? Сидишь тут, злишься, ворчишь. Я тебя не узнаю. Со всеми хорошо общаешься, только с ним… — Соня фыркнула, но дальше спорить не стала. Наверное, ее остановил мой злобный взгляд.

Глава 8

Всю неделю Игорь вел себя безупречно. Каждое утро он появлялся у дверей именно тогда, когда я шла к офису, и открывал их передо мной. Такое ощущение, что он специально меня караулил. Он приносил мои любимые сладости и фрукты, одаривал нас с Соней комплиментами и был безукоризненно вежлив. На обед ходил с нами в столовую и неизменно садился рядом, притягивая все взгляды за наш столик. В часы моего обучения он также не переходил рамки, только иногда склонялся близко и украдкой касался рук, волос, но делал это так мимолетно, что я не успевала возмутиться. А еще он смотрел на меня такими глазами, что у меня внутренности всякий раз совершали прыжок в бездну и выныривать не торопились.

Соня была не права в том, что я не замечаю. Я замечаю. И с каждым днем оставаться с ним рядом все труднее. Рука сама всякий раз тянется к чистому листу, чтобы написать заявление, но почему-то я откладываю ручку и листок в сторону, так и не написав ни единой буквы. Слабачка.

Я уже ничего не понимаю.

Сегодня пятница, а значит впереди два дня выходных. Два дня без Кирсанова. Два дня на то, чтобы привести мысли и чувства в порядок.

— Ника, ты идешь? — Соня выключила компьютер.

— Почти доделала отчет, осталось совсем немного и отправить. Не жди меня.

— До понедельника.

— Да, хороших выходных.

На самом деле отчеты я уже отправила, просто не хотела уходить со всеми. Каждый вечер я оставалась на работе сверхурочно и уходила самая последняя, чтобы не столкнуться с Игорем. Ну и чтобы разгрести все скопившиеся дела, сдать отчетность и самостоятельно разобраться в CRM-системе, желая быстрее закончить обучение. Пока удавалось хотя бы вечером с ним не встречаться.

Я выходила из офиса, когда часы показывали восемь, а на город опускались вечерняя прохлада и сумерки, раскрашивая небо всеми оттенками фиолетового и пурпурного. Машин на дорогах было уже не так много, а людей и того меньше. Я не сразу заметила Кирсанова, занятая своими мыслями. Он стоял, облокотившись о бок своей глянцево-черной машины, и неспешно курил, выпуская изо рта сизые струйки дыма.

— У нас ведь на начисляют премию за сверхурочные. — Игорь бросил окурок, который приземлился возле урны, хотя казалось, что он летит точно в центр.

— Знаю. — устало ответила. Какая-то апатия навалилась, да и я уже не так вздрагивала при виде него. Привыкла за эти дни, наверное.

— Ника, давай подвезу? — и не успела ответить отказом, как он поднял обе руки ладонями наружу. — Я просто отвезу тебя, чтобы ты не ходила так поздно одна. Клянусь, что не буду к тебе приставать. Честно.

Подумав минуту, я все же согласилась. Дура, наверное, но сил с ним спорить и бороться больше не было. Он почти победил в этой негласной войне.

Игорь помог мне сесть в машину, даже аккуратно пристегнул, после чего сам занял водительское место. Мы молчали. Но эта тишина не давила, а была какой-то уютной, правильной. Он ехал неспешно и последние лучи заходящего солнца окрашивали контур его красивого профиля золотисто-красным светом, а на его губах играла легкая полуулыбка. И я подумала в тот момент, что пусть этот миг длиться вечно. Мы будем также ехать по дороге, из колонок будет тихо литься медленная музыка, и солнце будет также красиво очерчивать его профиль. И не будет ни прошлого, ни будущего, только мы в машине, едущей в никуда.

Эти мгновения не могли длиться вечность, и вот мы уже возле моего подъезда. Машина тихо урчит, Игорь смотрит на меня, не спеша разорвать уютную тишину. У меня нет сил встать и уйти.

— Спасибо, что подвез.

Я отстегиваю ремень и тянусь к ручке, когда его длинные пальцы мягко обхватывают мое лицо и осторожно поворачивают к себе. Он не целует меня, а только смотрит. Бесконечно долго. И я не тороплюсь вырваться из плена его рук, а покорно жду чего-то, пока мое сердце то замирает, то с силой бьется в груди.

— Ника, я… люблю тебя.

— Нет! — я вырываюсь из его рук и выпрыгиваю из машины, стремглав бегу к спасительной двери подъезда. Я не готова слышать эти слова. Эти прекрасные и одновременно ужасные, непростительные, безвозвратные слова. Потому что, раз сказав их, уже не так просто забрать обратно. Для меня они не просто набор букв и звуков, но обладающие такой разрушительной силой слова, что я могу просто не выдержать их груза.

Игорь сильнее и быстрее меня, поэтому перехватывает меня в подъезде у самой моей квартиры, когда дверь уже открыта и я не успеваю сделать спасительный шаг внутрь. Он протискивается вместе со мной в коридор и прикрывает за нами дверь, закрывая от всего остального мира.

Я стояла и смотрела в эти невероятные глаза, и абсолютно не знала, что мне хочется сделать сильнее — прижаться к нему крепко-крепко, или убежать на другой конец света и никогда его больше не видеть. С того момента, как мы снова встретились, у меня не было ни минуты, чтобы я не думала о нем. Я совершенно измучена, разбита, растерзана и растеряна. Проще, наверное, было бы никогда его не знать. Могла ведь я в тот далекий летний день не пойти на площадку и никогда с ним не встретится? Хотя, чего уж теперь об этом думать?

— Игорь, я не знаю, чего ты добиваешься…

— Тебя! — он говорит это так поспешно, словно ждал именно этих моих слов, и у него давно заготовлены ответы на все вопросы. — Ника, поверь мне! Я всегда хотел… Ты мне нужна. Без тебя совсем не получается жить. Я столько раз пробовал, что сбился со счета. Только вот всегда происходит одно и то же. Чтобы я не делал, как бы не старался, внутри меня лишь пустота. Черная и прожорливая. Она забирает счастье, радость… Ей все время мало! Как будто часть меня, самую важную часть, просто удалили. И на этом месте теперь властвует боль. Знаешь, такое бывает у людей, которые лишились какой-нибудь конечности, но все равно чувствуют, как она болит. Фантомная боль. Так и у меня. Без тебя болит душа… можешь не верить. Я на твоем месте точно бы не стал, не после того, что я сделал. Я недостоин тебя, это правда. Даже мизинца на твоей чудесной ножке. Я эгоист и жуткий собственник. Именно поэтому я тогда не поверил тебе. Сбежал, дурак, на другой конец света, но словно взял с собой и тебя… но речь не обо мне. Но я прошу тебя, пожалуйста, дай мне шанс! Хотя бы крошечный! Мне хватит и полпроцента, чтобы доказать тебе, что я люблю тебя и хочу сделать тебя счастливой, как бы банально это не звучало. Если ты доверишься мне и простишь, если согласишься быть моей, я сделаю тебя счастливой. Я уже не тот сопливый мальчишка и понял, что любовь нужно беречь и за нее нужно бороться.

Игорь поднял руки, бережно обхватив ими мое лицо, и большими пальцами стал стирать слезы с моих щек. Непонятно, когда я начала плакать. Его слова проникали в самую глубь моего сердца. Он нашел к нему ключ, который давно был потерян. Хотя, он, наверное, всегда был у него, и когда он ушел, то забрал его с собой. Именно поэтому, я не могла его вырвать оттуда. Как? Если Игорь — Хозяин моего сердца.

— Не плачь, маленькая… не надо. — Он уже прижимал одной рукой мою голову к своему плечу и гладил по волосам, оставляя легкие невесомые поцелуи на макушке. А я не могла сказать ни слова, окутанная его запахом, нежностью, силой. Я слабая. И сейчас, как никогда это ощущаю. Но так приятно быть в руках сильного мужчины, своего любимого, и черпать из него силу. — Я сделаю все, что хочешь, только не плачь.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Мне важно было видеть их.

— Даже если, я попрошу тебя оставить меня и никогда больше не появляться в моей жизни?

Его глаза потемнели, а грудная клетка под моими руками замерла на вдохе. Кадык на его шее дернулся, он как-то сник, но сказал:

— Только, если ты действительно этого хочешь.

А я не хочу. Правда не хочу. По сути я и не жила все это время без него. Я отрицательно замотала головой, потому что чувства переполняли меня и не давали произнести ни слова.

— Ты меня прощаешь?

Я снова махнула головой, но уже соглашаясь.

Глава 9

POV Игорь

5 лет назад

Кто-то бесцеремонно расталкивает меня и спихивает с постели, сорвав при этом уютное одеяло. Холодно и неудобно на жестком полу. И я бы рад послать всех к черту, но… передо мной рассерженная не на шутку мама. С ней шутки плохи.

— Игорь, немедленно в душ и завтракать! — ее голос, такой звеняще-холодный, проходится, как острый нож по оголенным нервам и тупой болью оседает в звенящей голове.

Я с трудом поднимаюсь и плетусь в ванную. Холодный душ бодрит и из зеркала на меня смотрит более свежая версия меня.

На кухне мама стоит у окна, ожидая меня. Передо мной на столе стоит дымящаяся кружка с зеленым чаем. Аромат мелиссы напоминает о той, кого я безуспешно пытаюсь забыть уже сколько? Черт, даже не знаю, сколько дней прошло. Для меня все они сплошной день сурка.

— Поешь. — мама кивает на тарелки с блинчиками и омлетом, но к горлу подкатывает тошнота, и я отрицательно машу головой. Мама складывает руки под грудью и приподнимает правую бровь, что означает крайнюю степень ее раздражения. В такие моменты вообще стоит выполнять все беспрекословно. И я запихиваю в себя омлет. Странно, но становится легче, и тошнота отступает. Я доедаю все.

— Мам, я не хочу чай. — Я теперь ненавижу этот напиток, который так любит она. Та, кого нельзя вспоминать и невозможно забыть. Та, которая растоптала мое глупое сердце своими стройными ножками. — Лучше кофе.

Через минуту передо мной стоит кружка с бодрящим напитком. Я делаю глоток и жду. 1, 2, 3…

— Игорь, что с тобой творится? Ты приходишь под утро, или вообще не бываешь по несколько дней дома. И всегда пьяный. Мы с отцом…

Он говорит и говорит, а я просто молча киваю. Ей не особенно нужны мои ответы. Думаю, что она с отцом уже что-то придумала и после этой беседы, призванной вызвать во мне глубокое чувство стыда и жаркой благодарности к их ангельскому и безграничному терпению, она объявит их решение.

— Ты меня слушаешь? — Кивок. — Мы переезжаем. С институтом уже все решено… — Я снова выпадаю из реальности. Идея уехать из этого проклятого города кажется мне просто превосходной. Потому что, я как идиот, все равно продолжаю думать о ней. Тряпка. Я сам себе противен. Но каждый вечер я неизменно оказываюсь под ее окнами в тени деревьев, чтобы не увидела, вздумай Ника вдруг выглянуть в окно. Пару раз я даже чуть не поднялся к ней. Хотел еще раз посмотреть в эти прекрасные лживые глаза и спросить почему она так со мной. Идиот. Иногда я даже различаю ее четкий темный силуэт за наглухо зашторенным окном. И от этого только что-то щемит, сильно сжимается в разодранной в клочья груди. Какая же ты отрава, Ника Скворцова! — Жить первое время будешь с нами, а там, если твое поведение будет нас полностью удовлетворять, возможно, снимем отдельную квартиру. Где-нибудь в южной части Манхеттена, поближе к твоему университету…

Слух цепляет название моего нового места жительства. Значит, Нью-Йорк. Отлично. Подальше отсюда, подальше от нее.

Я снова прихожу к этим окнам и стою уже часа два, тупо глядя на желтые пятна света на асфальте под ними. Не хочу приходить, но ноги сами несут сюда. Впрочем, сегодня можно. Сегодня я прощаюсь, хотя она и не узнает об этом. Кидаю последний взгляд и ухожу, чтобы снова попытаться вытравить ее алкоголем и чужими прикосновениями. Это совсем не приносит ни удовлетворения, ни облегчения. Стоит закрыть глаза, я снова вижу эту изменницу и обманщицу.

Как она могла???

* * *

Пять лет в другом городе, другой стране, на другом континенте пролетели быстро. Жизнь постепенно входила в свою колею. Исчезли пьянки и загулы, учеба в одном из самых престижных университетов США была на удивление интересной и захватила меня. Новый дом, новые друзья, интересная работа. Новая, в конце концов, жизнь, в которой не было места воспоминаниям. По крайней мере, не должно было быть, да вот только они были и не куда не делись. И появлялись всякий раз абсолютно неожиданно. Это мог быть запах булочки с маком, которые мы с Никой ели как-то гуляя в парке. Или чей-то веселый заливистый смех, как у нее, вдруг окутывал тело жаркой волной и заставлял вздрагивать. Как-то на улице увидел вдалеке волну светло-русых волос и сердце на секунду сжалось, пока я не вспомнил, что ее здесь просто не может быть. За пять лет я так и не забыл ни тепло ее мягких волос, ни гладкость кожи, ни голубые, как небо, глаза, ни нежность голоса, говорившего о любви. Мы так мало времени провели вместе, но я до сих пор помню о ней все.

Оказалось, что я однолюб. Я понял это только через год, когда пробовал завязать отношения с сокурсницей. Она была красивой, сексуальной и даже очень неглупой. Джесс — мечта большинства, если не всех, моих однокурсников, но я заставлял себя ей улыбаться и терпел поцелуи и ласки. Что-то меня постоянно отталкивало, вызывало странное раздражение, и я не мог понять, что же с ней или со мной не так. Все оказалось до банального просто — она не Ника.

Ника.

Она вывернула меня наизнанку, выпотрошила, скрутила узлом. И даже находясь на другом конце планеты оставалась единоличной владелицей моих мыслей и чувств. Звучит сопливо, знаю. Но это правда, какой бы хреновой она ни была.

* * *

Два часа назад я сошел с трапа самолета и впервые за пять лет полной грудью вдохнул сладкий воздух родного города. А мысль, что она ходит по этим улицам и дышит этим воздухом, увеличивала мою радость в разы.

— Хей, бро! Как сам? — Меня в зале аэропорта встречал единственный друг, с кем я все это время поддерживал связь.

— Привет, Кабан! — было непривычно разговаривать на русском. С родителями я давно не живу и встречаюсь редко. Мне нравилось, как твердо и уверено звуки перекатывались на кончике моего языка. Такое наслаждение.

Мы обнялись с другом. Кабан стал еще выше, чем был, ну или чем я запомнил. И давно вырос из детского прозвища, когда он был довольно маленьким и толстым пацаненком. Сейчас Андрей Красин запросто мог быть отличным баскетболистом, но он выбрал профессию ветеринара. Вообще он всегда был непробиваемо спокойным и верным, как собака. Закинув вещи в багажник его машины, мы поехали ко мне. По дороге я все прокручивал в голове разговор месячной давности.

Мы общались по скайпу, когда он вдруг спросил:

— Знаешь кого я тут встретил?

Предчувствие кольнуло меня где-то в области солнечного сплетения.

— Кого?

— Трофимова. Объявился, наконец. — Звук этой фамилии всколыхнул во мне запретные воспоминания, тщательно сдерживаемые все это время. — Он про тебя спрашивал.

— Что ему нужно было? — Я старался не подавать виду, что меня приводит в неописуемую ярость само упоминание этого человека, и сидел ровно, держа в руках мобильник.

— Если дословно: «Передай привет Кирсанову. Скажи, что это все было из-за Алинки. Можешь также ему передать, что я счастлив. Это уж точно стило разбитой губы и сломанного носа. Его маленькая подружка оказалась такой доверчивой. А Игорь непроходимым тупицей. Но все сложилось, как и было задумано. Всего-то и нужно было пару раз сказать о неверности его подружки и подстроить жаркую сцену, подмешав в сок легкий наркотик и точно зная, когда он придет…»

Раздался хруст. В руках я с удивлением обнаружил останки своего смартфона, согнутого почти напополам, и мелкое крошево, на месте экрана.

— Сууука!

Кабан в изумлении смотрел на меня. А я жалел, что не убил тогда Трофимова.

Теперь-то ничто не могло меня удержать так далеко. Только бы не было слишком поздно.

У меня не было определенного плана, да вообще никаких конкретных мыслей, как ее вернуть. Не могу же заявится к ней на порог со словами: «Прости меня, любимая. Я все знаю» Бред! В лучшем случае она тут же спустит меня с лестницы, а в худшем… посмотрит равнодушно. Самое сложное — держаться в стороне и не подходить к ней, терпеть, ждать, пока не смогу придумать, как ее вернуть.

После первой встречи, я не мог уснуть полночи. Ника стала даже красивее, чем я помнил. Светлые густые волосы, небрежно собранные на голове, вызывали желание распустить тяжелые пряди и пропускать сквозь пальцы. Мне всегда нравилось их трогать. Хрупкие плечи, тонкие руки и огромные голубые глаза, смотрящие со смятением и испугом, отпечатались в памяти. Мне было мало этих минут. Я не насмотрелся, не напился ее присутствием. Хотелось еще и еще. Так, наверное, чувствует себя наркоман, получивший слишком маленькую дозу, которая лишь слегка притупляет ломку.

Я, как чертов мать его сталкер, ходил за ней по пятам, не решаясь подойти. Любовался издалека. Боялся, что не простит. Позволил себе пару раз с ней «случайно» столкнуться. Разузнал о ней практически все и с удивлением обнаружил, что она стала очень замкнутой и кроме работы почти никуда не ходит, ни с кем не встречается. Что же я с тобой сделал, девочка моя?

Все это время я продумывал план действий.

Во-первых, нужно сделать так, чтобы мы часто виделись и общались. Как это сделать? Работа. Удача повернулась ко мне, когда я с легкостью устроился в ее фирму. Правда пришлось каждый день вставать в несусветную рань и замазывать свои тату на шее и руках специальными средствами, которые мне посоветовали в салоне. Но это того стоило. Теперь-то я мог находиться рядом, чувствовать тепло ее маленького хрупкого тела, вдыхать пьянящий запах ее волос, иногда касаться, задевая рукой.

Во-вторых, нужно вызвать эмоции. Ревность. Тут главное, не перестараться. Легкий флирт, не более. Это работало.

В-третьих, окружить ее вниманием, заботой. Пока она позволяла только комплименты и мелочи в виде пирожных.

В-четвертых, и самое сложное — держать руки при себе (получается хреновенько). Нужно сначала вызвать хоть какое-то крохотное доверие. Только бы не спугнуть, только бы вытерпеть, только бы дождаться.

План работал. Я видел это в ее глазах.

Но в пятницу вечером, как в другие дни, я терпеливо жду, когда же Ника выйдет из офиса. Тонкая фигурка показывается в дверях, а я чувствую, как тело подбирается, будто готовое к прыжку. Удивительно, но она позволяет подвезти ее и даже пристегнуть ремнем безопасности. Я еду максимально медленно, чтобы подольше побыть с ней, растянуть мгновения. Я, сам не ведая, что творю, не даю ей выйти, и слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю подумать. В ее глазах испуг и слезы. Блять! Долбанный придурок, не мог потерпеть? Бегу за ней и перехватываю у самой двери. Все говорю и говорю, желая, чтобы она поверила. И вот, когда я думаю, что все уже невозможно вернуть и я окончательно все испортил, Ника простым кивком головы делает меня самым счастливым на свете.

Content

Нина Хитрикова
Снова ты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9