Башкиров А

Историко-археологический очерк Крыма

А. Башкиров

Историко-археологический очерк Крыма

Публикуется по: Крым. Путеводитель. Симферополь, 1914

Введение и доисторический период

Относительно происхождения слова Крым существует много предположений. Видят в нем искаженное название Киммериума, древне-греческого поселения; производят это слово от кимвров, древнейших будто бы его обитателей; затем выводят из слова Кримни, упоминаемого Геродотом; Ф.Хартахай применяет к слову Крым отвлеченное понятие, знаменующее благодать; Тунман думает, что это название перешло на весь полуостров с города, который назывался Крым, что значит крепость; Кондораки сопоставляет слово Крым с татарским "Хырым", означающим поражение; Форстер объясняет слово Крым — крепость от монгольского Керм — стена; В.Смирнов сближается с Тунманом: Крым — кырым — ров — окоп, собственное имя города произошло от нарицательного, а от города перешло название на всю страну. Крымский полуостров назывался в древности Таврида или Таврическим. Это название удержалось у нас и по сей час в названии губернии "Таврическая", в которую входит и Крым.

Наименование это пытались произвести из разных слов, но наиболее вероятно, что оно произошло от народа тавров, которые были древнейшими аборигенами полуострова, и которых застает история на территории Крыма. Первым царем этого народа Геродот называет Таоса и относит его к половине XIII века до Р.Х.

Там же, еще, может быть, до Тавров, жили киммерийцы, которые, по Гомеру ("Одиссея"), являются легендарным народом и живут на краю земли у океана, куда даже лучи солнца не проникают, в вечном мраке, около Аида, жилища мертвых. В эпоху, близкую к историческому времени, киммерийцы, вероятно, жили в Тавриде, но тавры оттеснили их на восток полуострова, где они сосредоточились около так называемого Киммерийского Боспора (Керченский пролив). Последнее название оставалось очень долго в историческую эпоху. Это название некоторые производят от финикийского kamar — темный. Сближают киммерийцев с греческим словом (cheimeria — зимние). Около VIII века на киммерийцев напали скифы, называшие себя сколотами, и вытеснили первых из Тавриды. Что за народ киммерийцы, пока неизвестно.

Таврида была известна культурным народам восточной половины Средиземного моря, "финикияне и карийцы были уже хорошо знакомы с водами Понта (Черного моря), прежде чем появились в них еллинские паруса, но это предположение, и оно сильно нуждается в доказательствах".

"…Следы их пребывания на южных берегах Понта ничтожны, на западных сказочны, а на восточных и вовсе не встречаются". Пока нет у нас данных ни литературных, ни вещественных о пребывании в Тавриде карийцев или финикийцев, но как-то не верится, что эти предприимчивые народы не заглянули в Тавриду. Ведь Таврида очень близка к югу Понта. Северные берега Понта Евксинского впервые точно и определенно были обнаружены малоазиатскими греками и особенно милетцами.

Со времени греческой колонизации у нас начинается исторический период Тавриды, в эту эпоху в историю втягиваются и ее автохтоны.(1)

Про доисторическую эпоху полуострова трудно сказать что-либо определенное, так как, можно сказать смело, что она совершенно здесь не подвергнута изучению. Незначительные находки, найденные большею частью случайно, лежат мертвым материалом в музеях, частных коллекциях (Музей Таврич. Губерн. Учен. Арх. Комм., коллекция Махова, Антрополог. Кабинет С.-Петербургского Универс. и др.). Те же попытки, которые сделаны в области изучения доисторического периода Тавриды, так слабы и малы, что приходишь в отчаяние при желании хоть немного пролить свет на этот поистине "киммерийский мрак".

Но все-таки воспользуемся хотя бы тем маленьким-маленьким материалом, который находится в нашем распоряжении. Несколько вещичек доисторической эпохи можем найти в исследованиях графа А.С.Уварова и К.С.Мережковского. Пока нам совершенно неизвестен "палеолит" Крыма. Определенно намечается "неолит", и хорошо выражена культура, так называемых, "скорченных или крашенных костяков".

Культура неолитического периода хорошо представлена в исследованиях К.С.Мережковского, который произвел раскопки и разведки в местах горного Крыма. Часть своего материала издал, громадное же его количество находится в Антропологическом Кабинете С.-Петербургского Универс. и ждет исследователей вот уже 20 слишком лет.

К.С.Мережковский исследовал пещеры: около дер. Сюрень, две на правом берегу Бельбека и одну на левом (против); около Бахчисарая в 2-3-х верстах от дер. Пычхи; около г. Ялты, так называемую, "Иографову пещеру"; в Дерекойской долине; на Чатырдаге Бимбаш-Коба, там же Суук-Коба; особенно замечательны находки в полях около дер. Кизил-Коба и там же на склоне Яйлы.

Жизнь доисторического человека протекала или в шалашах, или в примитивных хижинах, или в пещерах, где последние возможно было сделать, или где они уже существовали в силу природных образований; последних в горном Крыму большое количество. <…>

За неолитической культурой нужно поставить культуру "медного века", которая выразилась в Крыму, как и везде на юге России, в "погребениях со скорченными или окрашенными костяками".

Погребения со скорченными костяками называются так потому, что при расследовании могилы костяк находится не в вытянутом положении, а или в сидячем, или лежачем на боку с подогнутыми (поджатыми, согнутыми) ногами. Такая форма погребения дает форму костяку кучевидную, особенно при сидячем погребении, где череп, ребра, позвонки и др. лежат над тазовыми костями. Кости ног, при обнаружении погребения последнего характера, или перекрещены, или развалились по сторонам, иногда образуя квадрат. Погребение на боку имеет согнутыми только ноги.

Погребение в сидячем положении и положении на боку обусловливается длиной могилы; если могила короткая, то покойника садят, если же длинная, то кладут на бок и у него подгибают только ноги.

Погребения со скорченными костяками встречаются по всему югу России, по берегам Черного моря и по всему Средиземному морю. Костяк их — вполне определенно-антропологически выраженный тип. Он имеет крупные, сильные, мощные кости, и особенно выдается его череп. Последний больших размеров и развитых форм. Этот череп — длинноголовый, с покатым лбом, длинным крепким затылком, сильно выдаются и развиты надбровные дуги, сильные скулы, крепкая широкая челюсть. Одним словом, череп сильного, умного, энергичного человека.

В России погребения со скорченными костяками наблюдаются в огромнейшем количестве. Скорченные погребения называются еще "погребения с окрашенными костяками". Окраска костей является необходимым условием при скорченных костяках. Это происходило вследствие того, что дно могилы и самого покойника обсыпали красной или желтой охрой. Какая цель этого факта, нам неизвестно; может быть, для сохранности покойника, а может быть, он имел какое-нибудь религиозное значение. Погребения "со скорченными окрашенными костяками" встречаются в Крыму в громадном количестве, и может быть, это единственные остатки от тех древних киммерийцев, которые когда-то населяли наши южные степи и с необычайной энергией проникали в Азию и на берега Средиземного моря. Эти погребения обычно наблюдаются в курганах и преимущественно в степных областях. Курганы бывают самой разнообразной величины: от колоссальных (до 10 сажень высоты) до едва заметных.

На Крымском полуострове исследованием их занималась в продолжение нескольких лет Импер. Археолог. Комиссия при посредстве своих членов: графа А.А.Бобринского, проф. Н.И.Веселовского и Ю.А.Кулаковского.(3)

Для иллюстрации этих погребений в Крыму приведем описание профессора Н.И.Веселовского одного из погребений, сохранившегося (что очень бывает редко, так как "счастливчики-грабители" портят их) в целости на земле С.И.Черкеса.

"В центре кургана (непременное условие) оказалась устроенная в материке (тоже) гробница, покрытая тесанной плитой; края этой плиты выходили за стенки гробницы, обставленные четырьмя плитами, внутри слегка отштукатуренными и покрытыми черной краской, по которой шла роспись из полос красных и белых в клетку.

Кверху ящик немного суживался. Верхняя плита была положена на замазке, почему гробница не наполнилась землей; только осыпавшаяся штукатурка закрывала нижние части стенок. В этой гробнице, направленной с С.-З. на Ю.-В., обнаружены 2 скелета у южной стенки; из расположенных костей, хотя и сильно истлевших, было все-таки видно, что покойники были похоронены в сидячем положении ногами на З. В углу, образуемом северною и восточною стенками, найдены глиняный горшочек и круглый камень в виде куранта (для растирки краски), а далее к Ю. каменный, полированный (очень важно!) топор, кусок кремня и остатки сгнившего дерева". ("Отчет Импер. Арх. Ком." за 1895 г. 8–9 стр.).

Выше мы говорили, что культура крашеных костяков относится к медному веку (прежде относили к неолиту). Это подтверждается и в Крыму. На земле С.А.Крыма в одном (из трех) раскопанном кургане в грунтовой могиле обнаружен "окрашенный скелет с согнутыми ногами, обращенный головой на В. В ногах найдены черепки от черного глиняного сосуда, куски угля, около рук два кремневых скребка и бронзовый (и, настойчиво поправляем, медный) наконечник копья". Здесь же в другом кургане найден медный стержень.

Интересным является курган, раскопанный Ю.А.Кулаковским на реке Карасу: он имеет пять погребений со скорченными костяками, из них два в центральной могиле в глубокой материковой яме "с поджатыми ногами".

В заключение о погребениях со скорченными окрашенными костяками скажем, что они мало исследованы археологами и совершенно не тронуты антропологами.

Может быть, немного яснее представлены в Крыму "погребения" другого рода, в так называемых "каменных ящиках", которые одни исследователи относят ко времени за много столетий до Р.Х., другие ко времени Р.Х., находя, что вещи из каменных ящиков включают в себя самые разнообразные эпохи: здесь есть и близкие греческим, и поздне-римские, и лятенские и др.

Представителем погребений в каменных ящиках является могильник, находящийся в углу "Байдарской долины" у истоков Черной речки при въезде в полу-греческую, полу-татарскую деревню (теперь село, есть церковь) Скелю.

Исследователь каменных ящиков с их погребениями, Н.И.Репников, разделяет их на три типа: 1) без ограждений (наибольшее количество), 2) с ограждениями камнями и 3) под курганными насыпями. Про последние прямо скажем, что они близки к культуре с окрашенными костяками; два же первых типа стоят особо в стороне и по вещам значительно разнятся с третьим.

Ящики эти квадратные, состоят из колоссальных плит, стоймя опущенных в материк, покрыты громадной плитой и затем засыпаны сверху землей. Некоторые называют их дольменами, но последние совершенно иные.

Ящики при дер. Скеле относятся ко второму типу, с ограждениями; в них громадное количество костяков и множество различных предметов: бронзовых, железных и др. (крученные гривны, гладкие и спиральные браслеты, бусы из желтого стекла, трехгранные наконечники стрел, железный меч, кинжал и "традиционное, кованое из меди, копье").

Ящики, подобные найденным у Скели, Н.И.Репников заметил при въезде в деревню Саватку, к северу от дер. Бага, в 2-х верстах по дороге в дер. Биюк-Мускомью, на правом берегу Черной речки, против мельницы д. Биюк-Мускомьи, при въезде в деревню Биюк-Мускомью. Перечисленные каменные ящики не имеют ограждений.

В урочище Мал-Муз при дер. Бага под продолговатой курганной насыпью Н.И.Репниковым обнаружены, стоящими на уровне земляной поверхности, семь каменных ящиков. В них находились костяки "с сильно скорченными ногами". Вещей при них, кажется, не найдено.

В Скеле в церковной ограде стоят три "менгира", один из них самый большой, около 2,85 мтр.

Скифы и сарматы

Скифо-сарматская культура явилась продуктом жизни двух народов — скифов и сарматов, происходивших от одного, иранской ветви, индо-европейского племени, но несколько в разное время выступивших на историческую арену европейской жизни. Их жизнь текла почти одновременно, но близость скифов к культурным очагам тогдашнего мира раньше ввела их в общую жизнь и приобщила отчасти ко всеобщей культуре. Скифы быстро прошли свою жизнь и ко времени Рождества Христова только местами сохранили свой облик; сарматы же выступили на их место и не только приняли культуру прежних народов, но и внесли в нее свои специфические оттенки, родственные также и скифам. Исторические сведения о скифах до V в. до Р.Х. ничтожны. В V в. появляется "яркая этнографическая картина" северного Черноморского побережья, она помещена в IV кн. известной "Истории" Геродота.

Ближайшие обитатели берега, скифы, делятся Геродотом по образу жизни на восточных-кочевников и западных-оседлых. Геродот подробно описывает все особенности скифов, легенды о их происхождении, их религиозно-общественный, государственный и бытовой образ жизни. В своем описании он передает сведения писателей, существовавших (особенно начала V в.) до него, рассказы очевидцев и то, что он сам видел, посетив юг России. Часто у "отца истории" нелепые легенды перепутываются с достоверными фактами, и нельзя бывает в них разобраться. Наименование скифов греческое, сами же они назывались сколотами. Скифию Геродот представляет себе четыреугольником в 4,000 кв. стадий. Таврида у него незначительно выдается в море. Южная граница — берег Черного моря, от устья Истра (Дуная) до Киммерийского Боспора (Керченск. пролив); восточная — западный берег удлиненного (по Геродоту) к северу Меотийского озера (Азовск. м.), с впадающей в него р. Танаис (Дон); западная — р. Истр (Дунай) (по Геродоту, он течет с С. на Ю., параллельно Танаису); северная — параллельна южной, отстоит от последней на 4,000 стадий. В этой Геродотовой Скифии протекает с С. на Ю. 8 рек: Истр (Дунай), Тирас (Днестр), Гипанис (Южный Буг), Борисфен (Днепр), Пантикапес (Ингулец), Гипакирь (Каланчак), Геррос (или Ингул, или система рек Днепр-Самара-Волчьи Воды-Миус, или Орель) и Танаис (Дон).

Геродот — единственный историк древности, который дает этнографический тип скифа; вскоре, после Геродота, тип этот утрачивается под влиянием новых народов, и наименование "скиф" становится географическим термином. Раньше это исчезновение началось на западе, где сначала под влиянием эллинов, а потом народов кельто-германских, скифы теряют свой национальный облик. С нашествием на западную Скифию кельтов, германцев и фракийцев началась анархия в южно-русских степях, продолжавшаяся с конца III в. до Р.Х. многие столетия, пока не стерла окончательно Скифию, как таковую. Восточные же заднепровские скифы сохраняются дольше, но и эти под напором народов с востока постепенно подчиняются последним и прежде всего сарматским племенам. Только восточная часть их ушла в Тавриду, где в северных ее степях еще долго сохраняла свой облик, постепенно сарматизируясь. Пали же таврические скифы под напором готов (III в. по Р.Х.).

Западные скифы, как мы уже сказали, ведут оседлый образ жизни и они занимаются земледелием, и устраивают свою жизнь так, как она удобна им при оседлости; восточные же скифы — кочевники. Восточный скиф постоянно на коне (семьи в повозках). Конь, меч и лук — его единственные друзья, он полон смелости и отваги, он царит над степью, ее обитателями и, в частности, над своими собратьями земледельцами. По Геродоту, среди восточных скифов были скифы — царские, кочевали они к востоку до Дона. Скиф-кочевник богат после набегов, но не жалеет богатства, когда его теряет. Часто он проявляет жестокость, свойственную человеку, жизнь которого нередко в опасности. Слава и честь скифа добываются доблестью в битвах, и позор грозит малодушному. Геродот рассказывает об ужасных жестокостях скифов, об их массовых убийствах пленных при погребении царей; но картины кровожадности у скифов набросаны Геродотом слишком мрачными красками, и мы не находим подтверждения их в царских курганах, вскрываемых археологами. Что скифы индо-европейцы, о том говорит их физический тип, их язык. Физический тип скифов мы можем наблюдать по изображениям скифов на предметах промышленной и художественной техники греческого искусства, изготовлявшихся греками для скифов и находимых в скифских курганах. Здесь мы приводим снимок с известной металлической вазы, хранящейся в Императорском Эрмитаже, из Чартомлыкского кургана, на которой по плечам ее изображена сцена ловли диких коней. На этом сосуде мы находим данные для выяснения этнографического типа скифа. Он имеет на голове длинные волосы, иногда покрытые конусообразной шапочкой, длинную бороду, усы. Одет он в короткий с рукавами кафтан, нечто вроде русского кучерского кафтана, с вырезанным воротом, подпоясан узким ремнем; на ногах сапоги и длинные широкие анаксириды (штаны), подвязанные у щиколки. Рассматривая тип скифа на других курганных вещах, мы видим на бедре с одной стороны колчан (горит) со стрелами и луком, с другой нож, в руках щит (часто четыреугольный), короткое копье и прочие вещи.

Некоторые ученые видят в изображениях скифов определенные шаблоны греческой техники для изображения варваров вообще, но с последним можно согласиться, если под этими варварами разумеются варвары иранской группы. Во всяком случае антропологический тип скифов был индоевропейский. На последнее указывают и сохранившиеся скифские слова, в которых находятся и такие особенности, которые указывают на то, что язык близок к иранскому и, в частности, древнеперсидскому. Сохранились имена богов: Паппай, Апи, Тавити; имена царей: Артоксаис, Лейпоксаис, Иданфирс, Анахарзин, Таргитай; название реки — Эксампай (Священный путь), народа — аримаспы (одноглазые) и т. д. Геродот ясно и определенно представляет себе скифов, он не смешивает их с другими народами и, когда говорит о других народах, то настойчиво подчеркивает, что они не скифы.

Иранизм скифов сказывается и в государственном строе, и в религии. Скифы живут под властью царей, которые "милостью богов" правят своими подданными. Царь является и религиозным главой, он получает свое посвящение от самого верховного бога, как дар, как силу бога; он приобщается ему, но не становится богом.

Проф. М.И.Ростовцев говорит, что "неразрывно связан был с Ираном… весь уклад жизни скифских степных монархий", и "что эти царства стремились организоваться на тех же устоях и на той же религиозной базе, на которой выросли и царства: Каппадокийское, Коммагенское, Армянское, Иберийское, Албанское (не смешивать с нынешними) и, наконец, Парфянское. Этот иранизм скифов проходит яркой красной нитью в сарматизм юга России во всю греко-римскую эпоху.

Если упоминаемый Геродотом Паппай — верховный бог скифов, то он родствен персидскому Ормузду.

Геродот говорит о религиозном культе следующее, весьма характерное для скифов. Они почитают богов, принятых от греков, приносят им жертвы, но, замечает историк, весьма любопытно и то, что "скифы не имеют обыкновения ставить кумиры, алтари и храмы ни одному божеству, кроме Арея; сооружения же в честь последнего у них в обычае", и далее описывает самые сооружения: в областях скифских сооружались громадные курганы из хвороста, наверху которых водружался "старинный железный меч, и он-то служил кумиром Арея. Этому мечу они ежегодно приносят в жертву рогатый скот и лошадей". Все эти сведения Геродота крайне интересны: скифы, оказывается, находятся еще в стадии аниконизма, в стадии символов, и меч, которому они поклоняются, указывает, что они еще хранят пережитки фетишизма.

Все особенности скифов, преимущественно восточных, проявляются в жизни таврических собратий. Но в Тавриде скифы утратили образ жизни кочевника и в ее степной полосе развили интенсивное хлебопашество. Последнее в избытке давало хлеб, как предмет торговли, и греческие колонии, получая от скифов хлеб, питались не только сами, но снабжали еще и своих соплеменников по берегам Эгейского моря. Благосостояние скифов, поднятое торговлей, делало их настолько сильными, что греческие колонии часто должны были считаться с этой опасной для их существования силой. Боспор даже в самые могучие моменты своей жизни не был господином скифов.

Скифы-таврические, стоящие в стороне от той анархии, которая с III в. царила в Приднестровии, Прибужии и Приднепровии, под влиянием кельто-германских и фракийских нашествий, в спокойном земледелии и торговле с греками, сделались настолько могущественными, что стали угрожать не только грекам Тавриды, но и малоазийским эллинистическим царствам, пышно развившимся по южным берегам Понта.(4)

Царства Скилура и Палака уже не в степях Тавриды, а придвинулись к морю — в горную Тавриду, на места прежних тавров. Скифы давно уже слились с таврами в одну этнографическую особь. Про последних нужно заметить, что в них замечаются элементы близкие фракийцам. Скифы таврические представляют из себя сильно эллинизированную народность.

Разрушение царства Скилура и Палака в горном Крыму не уничтожило могущества скифов, они временно притаились в степной полосе, но во времена римского господства вторично выступают с претензией на господство в Тавриде. Поход Тиверия Плавция Сильвана (II в. по Р.Х.) с громадными усилиями подавил опасных уже Риму скифов. Но недолго скифы сохраняли свою силу и нацию. Нашествие готов было настолько сильно, что скоро скифы и в Тавриде слились с пришельцами.

О скифах нам могли бы дать громадные сведения курганные погребения юга России, но, к сожалению, последние почти еще не изучены, а еще к большей печали, исследования большинства скифских курганов велись настолько не научно, что мы не можем восстановить пока точный определенный тип этих погребений.

Геродот дает нам сведения и о сарматах или савроматах. Он помещает их на восток от скифов, за р. Танаисом (Дон) и оз. Мэотийским (Азовское море). О родстве их со скифами говорят их общий физический тип и язык, тоже весьма близкий к иранской ветви индо-европейского племени. Греческие предания, помещенные Геродотом, говорят о том же. Геродот свидетельствует, что "савроматы говорят на скифском языке, но издревле искаженном".

В борьбе с персидским царем Дарием (521–485), который совершил неудачный поход на Скифию в 513 г., савроматы были солидарны со скифами в отражении общего неприятеля и принимали деятельное участие в последнем.

Врач древности Гиппократ (р. 460 — ум. ок. 377 г. до Р.Х.) называет савроматов скифским народом, живущим около Мэотиды, рассказывает о воинственности их женщин, а "Перпил" (Путеводитель) Скилакса Кариандского (если он только писал его, жил при Дарии I) говорит, что эти женщины даже имели в своих руках бразды правления. Но как о сарматах в частности, так и о народах юга России вообще говорит знаменитейший географ древнего мира Страбон (род. ок. 63 г. до Р.Х., ум. ок. 23 г. по Р.Х.). Он рисует вторую после Геродота яркую этнографическую картину южно-русских областей времени Р.Х. Сарматы являются господами на юге России. Этот многочисленный народ делится на многочисленные племена (язиги, царские сарматы, урги, аланы, роксаланы и др.). Сарматы прекратили анархию в южно-русских степях.

Юг России получает название Сарматии и делится р. Танаисом на Европейскую и Азиатскую. Это деление проходит и у Птоломея; на его карте на севере земля ограничена Сарматским океаном, на западе Сарматии — Сарматийские горы. Среди сарматов были и кочевники, и оседлые, последние имели даже укрепленные города (Кондак, Успе и др.). Земледельческая жизнь в южно-русских степях смешалась с кочевой. В эпоху господства Рима на юге России сарматы часто сталкиваются с римскими интересами, и римляне зорко следят за ними. О свирепости и жестокости сарматов говорит поэт Овидий. Сарматы не прошли бесследно для юга России. От них сохранились остатки живого языка, и, по словам академика Соболевского, они даже передали названия больших рек нашим предкам славянам, а именно: Днестр, раньше Дънестр — сарматское Danastr или Danaistr; Днепр — Дънепр — Danaper; Дон (вода) и пр.; названия многих других речек являются переводом с сарматского. Знаменитый филолог Вс. Миллер, на основании филологических данных и анализа надписей, собранных проф. В.В.Латышевым, и некоторых этнографических данных, пришел к тому положению, что современные осетины являются потомками многочисленных в древности сарматов.

Сарматы, разбитые сначала готами, а затем гуннами, массами бродили по югу России до XIII в. Боспор, неужившийся на западе со скифами, сжился на востоке с сарматами. Сарматская иранская культура придала Боспорскому царству в эллинистическую и римскую эпоху особенный оттенок. Сарматизм сказался во всей культурной жизни Боспора — и в религиозно-государственной, и обычной бытовой.

Рим видел новый прилив силы на своей окраине в дряхлевшую жизнь древности и с бессильной тревогой взирал на Боспор, едва справляясь с ближайшими германскими племенами. Из Боспора он пытается сделать хоть разведчика для всей северо-восточной своей границы, но Боспор тяготится даже и этой ролью.

Сарматизация Боспора завершилась к половине II-го века окончательно: в нем являются сарматские цари, и даже он перерождается в сарматское царство.

Боспор является единственным примером греко-иранского царства.

Здесь образовалась эллинистическая-иранская монархия "божией милостью" с персидским оттенком, особенно в титуле "Великий царь, царь царей" (иранская традиция). Боспорский царь сознает, что он наследник Великого Ахеменида. Последнее для Рима особенно неприятно. Даже фракийские династии, ставленники Рима, стремились к иранским традициям и на этой почве находили поддержку в сарматских элементах царства.

Греко-иранский религиозный синкретизм сказался в культе греко-сарматской богини Афродиты-Апатуры (обманщицы). Было ли ее святилище в Пантикапее — неизвестно, но на Тамани оно было в местечке Апутары. В культе Афродиты-Апутары много родственного с азиатским культом Астарты.

Итак, скифо-сарматская культура является проявлением иранства на почве Тавриды. Это важное явление требует еще от ученых громадных усилий для выяснения его деталей.

Готы

Готы, народ восточно-германской отрасли, играли значительную роль в истории Тавриды. Прародина их на нижнем течении рек Вислы и Прегеля. Под влиянием какого-то толчка готы во 2-й половине II века в большом количестве двинулись на юг под предводительством своего короля Филимера, пересекли болотистую долину реки Припяти, раздробив здесь славянские племена, и к началу III века проникли в Черноморские области. Быстро заняли они громадное пространство Черноморья от Дона до Дуная, сорганизовались в государства и тотчас же столкнулись с тогдашним культурным миром и с великой Римской империей — почти одновременно и в Придунавии, и Приднепровии и, что нам особенно сейчас интересно, в Тавриде. Самое значительное столкновение было на Дунае и нередко здесь готы угрожали целости Римской империи.

В Тавриду готы проникли в половине III века. При археологических исследованиях могильников по берегу Черного моря, от Феодосии до Херсонеса (особенно в окрестностях Гурзуфа), были находимы в большом количестве, так называемые, деформированные черепа, которые одни относят к готам, другие к аланам. Здесь они быстро и почти беспрепятственно обосновались. События в культурных центрах Тавриды благоприятствовали им: на Боспоре шли смуты из-за престола, а Херсонес, привыкший за последние 200 лет жить под охраной Рима, в качестве области римской провинции Мезии, не оказал никакого противодействия. Риму в это время было не до Тавриды, он убрал последние войска из Таврики, оставив ее на произвол судьбы. Вся Таврида в руках готов. Скифы (таврические) с этого времени, как политическая единица, больше не существуют; они постепенно теряют свои национальные черты и сливаются с готами и другими народами. Боспор, Херсонес и др. — покорные слуги готов, Феодосия сильно падает, а Ай-Тодор замолк навсегда. Готы так крепко осели в Тавриде, что позднее являются ее автохтонами.

В первый свой период владычества готы пользуются морскими силами Боспора и Херсонеса и разоряют, начиная с Кавказских, берега Черного моря. После первой удачи перебрасываются на Малоазиатский берег и опустошают такие города, как Трапезун (257 г.), Халкедон, Никомидию, Никею, Киос, Апамею, Прусу и др., затем на западном берегу Черного моря — города Истрос, Томи, Анхиол и др., наконец, они прорываются чрез Пропонтиду и Эгейское море в Средиземное море, опустошая острова Родос, Крит, Кипр и др.

Завоеватели Тавриды столкнулись с культурой прежних эллинских колоний, подпали под ее влияние, но в это время в Тавриде, как и во всем греко-римском мире, происходил великий переворот в жизни — от языческой античности к христианству. Последнее захватило и готов и быстро распространилось между ними. Походы их в Малую Азию привели к непосредственному столкновению с христианами. Часто среди пленников были последователи Христа, и они в своем унижении покорили победителей своему Богу. Христианство среди крымских готов усвоено было по восточному обряду, и связи их с христианским востоком продолжаются до последних дней их истории. О христианстве готов уже в 258 году говорит неокесарийский епископ Григорий. Апостолы Евангелия у готов нам мало известны, но бесспорно, что их было много, иначе не было бы такого успеха; у Василия Великого сохранилось одно имя — Евтих. Много было у готов мучеников и мучениц, как записано в грузинских летописях (см. М.Джанашвили).

В IV веке уже появляется в Тавриде готская епархия, и первый епископ Унила принял сан от патриарха Константинопольского Иоанна Златоуста. По смерти Унила готский вождь просит у Константинопольского патриарха нового епископа; этот факт говорит за то, что таврические готы были православные в самом начале, а не ариане, как их другие соплеменники. Религиозному обособлению готов много способствовала их политическая оторванность от главной массы готов (ариан), которая после разгрома державы Германариха (около 375 г.) гунским вождем Баламиром должна была из приднепровского "славного царство готов" уйти в пределы восточной и западной империи.

Гунны. Гунны — тюркское племя, около 371 г. перешли Дон и громили все, что встречали на пути. Главная их масса прошла по южно-русским степям, и только незначительная их часть попала в Тавриду. Центры ее культуры уцелели, но готы, после упорной борьбы с гуннами, вошли в договорное соглашение; часть их ушла на восточный берег Керченского пролива, а большинство осело в горах полуострова, где они образовали поселения под защитой нескольких едва доступных кастелей.(5) Степи же полуострова заняли гунны, что вполне соответствовало их характеру и кочевому образу жизни.

Близость гунской степи к Боспору сказывалась на зависимости последнего от гуннов до времени императора Юстина (518–527).

Подъем Византии при Юстиниане (527–565) отразился и на Тавриде. Юстиниан, желая сохранить таврические области во власти империи, укрепляет их города для борьбы со степняками. Привлекает на свою сторону и готов, сооружая крепости для той же борьбы; на берегу моря, как говорит Прокопий: "построил замок, называемый Алустон (н. Алушта), и замок в Гурзувитах (н. Гурзуф)". В этих замках сохранились незначительные остатки укреплений. Исследованные могильники около этих кастелей относятся учеными к готским. Присутствие обломков византийской поливной посуды говорит о том, что здесь была византийская культура. Гото-греческое население покинуло Гурзуф и Алушту в конце XVIII века, при общем переселении в Новороссию. Прокопий называет страну готов Дори (Dori) и говорит, что она плодородна, хотя и гориста. Готы сосредотачиваются преимущественно между Судаком и Балаклавой. Эта область носит и название "Готия". В горах готы сохранили свой физический тип от смешения с тюрко-монголами. Прокопий описывает готов, как образцовых воинов и дружественных Византии; близость эта выродилась в зависимость от последней, фактически фиктивную. В этом положении готы оставались до падения Византии в 1453 году. Эта зависимость поддерживалась церковью. Готская епархия находилась в зависимости от Константинопольского патриарха даже после падения Византии.

Тавриде вообще, а готам в частности, приходится считаться все с новыми и новыми степняками: сначала с аварами, в незначительном количестве затронувшими полуостров; затем с турками, прорвавшимися около 580 г. и причинившими много беспокойства и греческим колониям, и горным готам. В половине VII века Тавриду пытаются подчинить хазары, а в конце века на Боспоре появляется уже "тудун", наместник хазарского кагана.

Хазары. Отсюда власть хазар распространяется на Сугдею (н. Судак) и по горному Крыму. Их роль расширяется в Тавриде, особенно при Юстиниане II (685–711). История его, полная трагических приключений, привела хазар к тому, что они принимали участие во внутренней политике Византии, а после смерти императора Херсонес находился под протекторатом хазар, но не был присоединен к их владениям.

Совершенно другая участь Готии: она подчинена хазарам, в крепости их Доросе они поставили гарнизон и своего тудуна; но князь готский сохранил свой пост. Из истории Готии этого времени нам много сведений дает "Житие" св. Иоанна Готского, написанное в половине VIII века. Св. Иоанн, родом "из Торжища Парфениты", руководил (около 787 г.) восстанием готов против хазар. Успешное вначале для готов восстание окончилось победой хазар, и епископ был заточен в крепости Фуллы (может быть, позднее Солхат), но потом он бежал в Амастриду, где и умер; тело его привезли и похоронили в монастыре Партенита. Хазары отличались веротерпимостью и, благодаря этому качеству, готы, зависимые политически, свободно развивали свою религию. Епископия их переименовывается в митрополию с кафедрой в столице Готии, с частым пребыванием в Партенитском монастыре. Митрополия разделилась на семь епископий и захватила колоссальную территорию: большую часть Тавриды, нижнее Придонье и нижнее Приволжье. В хазарский период поднимается до тех пор почти неизвестный г. Сугдея (Судак, Солдайя, Сурожь древней Руси).

Вторая половина VIII века полна борьбы в христианском мире между иконодулами и иконокластами, иконопочитателями и иконоборцами, сопровождавшейся ужасами гонений; иконодулы нашли убежища и в Тавриде; почти все христиане полуострова принадлежали к последним во главе с епископами св. Иоанном Готским и св. Стефаном Сурожским. В это время в Тавриде появляется громадное количество монахов, бежавших из империи; прибыв в Тавриду, они положили начало многим монастырям. К этому периоду относят возникновение многих пещерных монастырей.

Перечислим известные многим эти забытые уголки: Шулдан, Мармара, ок. д. Шулю, Качи-Кален, Тепе-Кермен, Черкес-Кермен, Мангуп-Кале, Инкерман, Успенский скит, Бакла и мн. др.

Про пещерножительство нужно сказать, что оно было и раньше — его можно отнести к началу христианства в Тавриде.(6)

В первой половине IX века Готия освобождается от протектората хазар и входит в фему(7) Херсонеса с названием готских "климатов"; хазары ослабевают, вероятно, вследствие неурядиц в степях. К этому времени относится появление в Тавриде варяжских дружин, разбойничавших по берегам Тавриды (напр., кн. Бравлин).

Хазарское владычество падает. Возникает и быстро проходить на юге России владычество мадьяр, а за ними между Доном и Дунаем появляются печенеги, в руках которых сосредоточиваются все связи Тавриды с севером.

Нам известны связи Руси только с культурными центрами Тавриды: Херсонесом и Боспором. Возникновение Тмутараканского княжества подтверждает то, что хазары потеряли значение в Прикубании и слабы в Придонии и Поволжье. Влияние Византии расширяется по Таврическому берегу. В разряд Херсонесской фемы входит и Сугдея, только Боспор подпадает под власть нового русского княжества; херсонесская фема, а вероятно, и готы платят Византии определенную подать. Эта зависимость продолжается от XI до начала XIII в.

Генуэзцы

В половине XII века в Тавриду начинает проникать новая колонизационная струя из италийских коммерческих городов-республик, до 1200 года весьма скромно. После же взятия Константинополя крестоносцами и образования латинской империи (1204-61) Таврида наводняется италийцами, быстро подпадает под экономическую, а затем и политическую зависимость от коммерсантов-колонистов. Первыми проникли генуэзцы, а в эпоху "Латинской империи" их соперниками являются венецианцы, после же ее падения (1261) является преобладание генуэзцев: генуэзцы в Феодосии — Каффе, венецианцы в Сугдее (Судаке). В начале этого италийского периода Херсонес и Готия — в номинальной зависимости от "Трапезундской империи", и Таврида, в лице своих культурных элементов, живет за собственный страх. В южно-русских степях в половине XIII века господствующее положение занимают монголо-татары; они, разгромив алан, половцев и русских, после битвы при Калке проникли в Тавриду (1224 г.) и разрушительной войной прошли до юго-восточного берега Черного моря. Вскоре после первого нашествия татары обосновались между Феодосией и Солдайей (Сугдея), с морской базой в последней, и способствовали ее материальному росту. В первое время не особенно пострадала южная горная область. Здесь знаменитый путешественник Рубрук 1253 г. помещает от Салдонии (Судак) до Керсоны (Херсонес) 40 замков и почти в каждом из них особый язык: среди них было много готов, язык которых немецкий.

Татары, видя в италийцах-колонистах опасных соперников, пользуются каждым случаем, чтобы стеснить их экономический рост; особенно бедственны были нападения татар в 1298 г. (Ногая) и в 1308 г., о котором повествует сугдейский синаксарь. Сугдея постепенно падает, а с 1365 г. она фигурирует, как генуэзская колония.

После договоров 1380-81-87 г.г. с татарами генуэзцы являются господами по всему южному берегу — от Феодосии до Балаклавы (Чембало) — со всей Готией. В договоре генуэзцев с татарами упоминается "Готия с ее селениями": Луста (Алушта), Ламбадие (Ламбат), Пертените (Партенит), Горзувиум (Гурзуф), Сикита (Никита), Джалита (Ялта), Мусакори (Мисхор), Лупико (Алупка), Кикинео (Кикинеиз), Фори (Форос).

Нашествие италийцев-католиков не поколебало старой веры греков и готов и не порвало их отношений с Константинопольским патриархом. Четыре автокефальных (самостоятельных) Таврических епархий, Боспорская, Сугдейская, Готская и Херсонесская, числятся в списках Константинопольского патриарха.

Готы, переживавшие разнообразные культурные влияния, находившиеся под властью сначала хазар, а потом татар и итальянцев, вероятно, с трудом сохранили к концу XIV века свое национальное самосознание; последнее обусловливало ту политическую самостоятельность части горных готов, о которой говорится в датированной 1427 годом надписи: в ней упоминается "господин Алексей, властитель города Феодоро и поморья". Правитель Алексей в столице своей Феодоро, ныне Мангуп, как видно, чувствует себя способным на борьбу с генуэзцами, он овладевает, правда, на один год 1433–1434, их крепостью Чембало (Балаклава) с помощью местного греческого населения и пытается конкурировать в торговле чрез укрепленный им порт Каламит (Инкерман).

В эту пору над Тавридой нависла новая беда — турки, неоднократно совершавшие набеги и разорявшие берега Тавриды. После падения Византии (1453 г.) начинается смертельная агония генуэзских колоний. В отчаянии они ищут помощи как у метрополии, так и в Тавриде, в частности, у наследников готского князя Алексея. В 1475 г. Каффа пала под ударами турок и татар. Генуэзцы были изгнаны из Тавриды, а их союзник "Исайко, князь Мангупский", был взят в плен и казнен. Это тот самый Исайко, который был в сношении с Московским царем Иваном III (1462–1505). Исайко предлагал ему свою дочь за сына, но послы царя констатировали только его падение. Готы потеряли свою политическую физиономию и с этих пор являются этнографической особью среди народов Крыма. Барон Бузбек, посол Германского императора при Великой Порте, в 1557-64 г.г. записал около 90 слов готских, которые доказывают существование готской речи на полуострове в то время.

Вся прибрежная Таврида отошла под власть турок, а в степной правили татары под гегемонией султана. Незначительные остатки генуэзцев постепенно слились с горными племенами. Христиане же православного исповедания, благодаря поддержке сношений с Константинопольским патриархом и веротерпимости татар, сохраняли свою веру, свои святыни. Языком религии сохранился греческий, а общежитейским все более и более становится татарский.(8)

Имя готов не умирает еще в конце XVII века: готский митрополит в 1678 году стал руководителем всех православных Крыма. Последний митрополит "Готфейский и Кафайский" был Игнатий.

В 1778 году 23 апреля митрополит Игнатий со своей паствой в количестве 31.280 человек были переселены в Новороссию, по сев. — зап. берегу Азовского моря с центром в городе Мариуполь. Среди так называемых мариупольских греков — много потомков древних готов.

Евреи и караимы

Семитизм сыграл свою роль в культурной жизни народов Тавриды. Он еще, вероятно, в архаическую эпоху Тавриды забросил сюда свои культурные семена. Финикийские мореплаватели, вероятно, [9] достигали берегов Тавриды, — они первые открыли пути в нее для культурного обмена; за ними, может быть, проникли сюда карийцы, египтяне (семиты). Более достоверно известно нам то, что еврейская диаспора возникла уже в эллинскую эпоху и близка ко времени основания греческих городов Тавриды. Еврейские поселенцы основали здесь свои религиозные общины и братства из язычников (прозелитов), признавших единого Бога-Иегову.

О существовании еврейской диаспоры в Тавриде говорят многочисленные надписи из Анапы, Керчи, Феодосии, Херсонеса (?), Ольвии и др. Они говорят об освобождении рабов и рабынь по данному Богу обету с одобрения иудейской общины и под условием посещения и пребывания в синагоге.

Число евреев увеличилось в Римскую эпоху, особенно же после разгрома Палестины и разрушения Иерусалима во времена Веспасиана и Тита (70 г. по Р.Х.). В Византийское время евреи претерпевают в империи ряд ужасных гонений и массами бегут в сторону наименьшего сопротивления, между прочим, на Кавказ, в Тавриду и в водораздел Дона и Волги. В Тавриде еврейство чувствует себя особенно хорошо в ту хазарскую эпоху, когда иудейство было принято хазарами (VIII в.) в качестве религии кагана (Булан) и высшего класса (магометанство у хазар было в войске, язычество — в народе, а христианство — во всех сословиях). Отсюда оно ведет обширную пропаганду по югу России. Посольство святого Константина (Кирилла), брата св. Мефодия, в Тавриду и Хазарию имело целью противодействовать иудейской проповеди, которая, как видим, приняла громадные размеры, и поддержать православие. Из русской летописи мы знаем, что иудейские проповедники пришли и на Русь — в Киев.

Евреи Тавриды не имели какого-нибудь определенного пункта, где бы они могли сосредоточить свои силы и образовать нечто похожее на государство, они были во всех доходных местах, преимущественно занимаясь торговлей и разными ремеслами, напр., на Мангупе в нач. XVII в. — кожевники, по Эмиддио Дортелли d'Асколи (префект Каффы 1634 г.). Жили они и между христианами и мусульманами; иногда только их, как видимо, сосредотачивали в определенных кварталах, так было, вероятно, на Мангупе (мыс Чуфут — (еврейский) — бурун) или в предместьях, как было в Каффе. Шильтбергер (XV в.) говорит, что в предместье Каффы было до 4000 еврейских домов.

Гонения на евреев и всякого рода притеснения были довольно часты в средневековой генуэзской Каффе, об этом говорит устав о генуэзских колониях 1449 г., предписывающий защищать евреев от всевозможных притеснений. Евреям много пришлось претерпеть и в татарскую эпоху: эмиры, беи и мурзы, капризные и своевольные, часто из-за корыстных целей притесняли евреев. Ханы в защиту их многократно издавали ярлыки (указы).

В конце XV в. еврейство Тавриды весьма увеличилось беглецами из Литвы и Киева. Они принесли новые веяния в религиозную жизнь евреев, и между ними произошел раскол.

Путешественник XVI в. Мартин Броневский ("Tartariae desciptio", Кельн 1595 г.) говорит, что евреи живут в урочище Инкермана ("Ингерманц"), Балаклаве ("Ямбольц"), Мангуп ("Манкоп"), Феодосии ("Каффе"), где они занимаются садоводством и торговлей. Хан Селямет-Гирей (1608-10) дал евреям большие льготы, он же освободил евреев от налогов и охранял их от насилия в Чуфут-Кале. Доминиканец Жан де Люк в своем "Описании перекопских и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин" 1625 г. говорит, что Мангуп был населен евреями и что много было их и в Каффе. Хан Мюрад-Гирей I (1678-83) в 1682 г. выдал ярлык евреям города Чуфут-Кале, в котором подтверждает права их собственности на земли около столицы Бакчэ (Бахчи) — Сарай.

В 1728 г. ханом был дан ярлык евреям города Карасубазара на право земельной собственности в Карасубазаре и на освобождение их от государственных налогов и торговых пошлин.

С переходом Крыма к России положение евреев изменяется к худшему, но не все еврейство Крыма находится в одном положении, часть их находится в особых условиях и не только не притесняется, но даже пользуется особыми привилегиями и покровительством — это еврейская секта, враждебно относящаяся ко всему прочему еврейству, — караимы (библейцы). Название это сравнительно недавнего происхождения. Прежде караимы назывались Баале-Микра и Бене-Микра. Секта эта основана Ананом [VIII в. (?)] с антираввинским направлением. Она предписывает полную свободу исследования Моисеева закона. Постепенно она отступила от иудейства и, конечно, со стороны поборников последнего была в свое время гонима и получила своего рода ореол мученичества. Ананиты держались стойко и постепенно распространяли свои взгляды. В конце XII в. они появились в южнорусских степях и особенно в Хазарии. Отсюда в конце XIII в. отхлынули в Тавриду и обосновались в виде общины в Солхате (Эски-Крым — Старый Крым), столице татарского крымского юрта; ананиты могли здесь спокойно жить, так как татары вообще отличались веротерпимостью. В первые века своего существования они ни в чем себя не проявили, да и в последующие времена особенной дееспособностью не отличались. Только в конце XVIII в. они начинают поднимать голову и становятся в воинственную позу против своих соплеменников за чужой сильной спиной.

При Императрице Екатерине II-й караимы заявили себя жаркими приверженцами России и врагами евреев-иудействующих. Русское правительство оказало им существенное покровительство; особенно много и разнообразных льгот они получили при Императоре Николае I.

В прошлое столетие для возведения на рискованную высоту караимов и их истории много потрудился их ревностный сочинитель Авраам Фиркович. Он выставляет караимов исконными жителями Тавриды со времен Кира и Камбиза (VI в. до Р.Х.). По Фирковичу, израильтяне-караимы (не иудеи) прибыли в Крым при Камбизе (529–522 г. до Р.Х.) и построили три города: Солхат, Онхат и Сола-Гагегудим (Чуфут-Кале). Насколько это неосновательно, говорит то, что Чуфут-Кале (по-турецки) значит иудейская (а не израильская) крепость, притом это наименование появилось в XVII в.

В XIV в. Чуфут-Кале, по сообщению арабского географа Абульфеды (ум. 1331 г.), был занят аланами, и до перенесения (при Гиреях — конец XV в.) татарской столицы из Солхата в Бахчэ-Сарай здесь была резиденция особого хана. Крепость эта называлась Киркир-ери (или Кирк-иер), а хан в русских и польских литературных памятниках называется киркиельским, хирхиельским и т. п.

В Чуфут-Кале сохранилась тюрбе (гробница), в которой была погребена дочь хана Золотой Орды Тохтамыша, Ненкеджан-ханым, умершая в 1437 г.

Путешественник XV в. Шильтбергер говорит, что нашел эту крепость населенной греческими христианами. В начале XVII века Чуфут-Кале назывался иногда просто Кале (крепость). [10]

По свидетельству Симхи Исаака Луцкого, караимы жили в 50 г.г. XIX в. в 4-х общинах: Чуфут-Кале, Евпатории, Мангупе и Феодосии.

В заключение о евреях нужно сказать, что в Крыму сохранились потомки древнего еврейства, так называемые, "крымчаки" (в Симферополе, Карасубазаре и др. местах). По внешности, обычаям, нравам и быту крымчаки близки к горным татарам, отличаются же от татар золотисто-рыжим цветом волос, не бреют головы и др. чертами; в женщинах особенно проявляется тип евреек, они много белятся, румянятся, красят ладони желто-красной краской. Говорят крымчаки на джагатайском наречии, в письме же прибегают к еврейскому шрифту. Занимаются они ремеслами и особенно садоводством. Интересны у них брачные церемонии. Они хорошие семьянины; отличаются честностью, гостеприимством и любовью к домашнему хозяйству, которое почти всегда в цветущем состоянии.

В первые десятилетия по присоединении Крыма на запросы русского правительства управляющие делами Крыма отзывались о крымчаках, как о хорошем и желанном элементе населения.

Армяне

Около 1061 г. армяне в количестве до 20.000 человек выселились в русские владения и, в частности, в Крым. Русские князья приняли беглецов под условием: помогать им в защите их владений от половецких набегов.

Известно, что армяне "играли видную роль в судьбах Византии еще с VIII века и могли проникнуть в Крым гораздо раньше 1061 г. Об этом свидетельствуют эпиграфические памятники. В Феодосии, при Георгиевском храме, хранится армянская надпись, датированная 1027 г. К 1159 г. относится надгробный памятник из Кинбурнской крепости. Оседлость армян в начальную эпоху татарского владычества в Крыму распространяется преимущественно в восточной части Крыма. Они наводняют татарскую столицу Солхат, окрестности Сугдеи и самый город, а затем переходят и в другие центры и местечки Крыма.

По словам арабского писателя 1263 г., армяне в Солхате были основной частью населения. В Сугдее армяне были в таком большом количестве, что вступали в религиозные споры со старожилами греками и, не соглашаясь с последними, находили возможным существовать отдельной общиной. Сугдейский синаксарь отмечает их многочисленность. У нас мало сведений о дальнейшей их истории, но такой факт, как существование около мусульманской столицы и в других местах армянских монастырей вплоть до нашего времени, говорит о их значительном количестве в пределах Крымской Татарии. Монастырь около Солхата возник в XIV веке в честь Св. Креста и называется Сурп-Хач. В куполе монастырского храма сохранилась надпись, датирующая построение храма 1338 г. Около этого монастыря ютилось много келий, по словам записи 1347 г. на рукописном Евангелии, хранящемся в Нахичеванской Георгиевской церкви. Путешественник начала XVII века, Дортелли д'Асколи, говорит, что в Феодосии армяне имели до 28 церквей.

Дальнейшие сведения об армянах можно получить из сочинения "Путешествия по Польше и по другим местам, обитаемым армянами, переселившимися из древнего столичного города Ани", архимандрита Миная Медици, бывшего в Крыму с 1820–1846 г.г. (родился в Трапезунде, умер в Венеции). "Путешествие" написано на армянском языке, "извлечения" из него переведены в "Зап. Имп. Одесс. Общ. Ист. и Древн.", т. X, но так как последняя книга библиографическая редкость, то мы вкратце изложим сведения первой половины XIX века об армянах, связанные с их древностями в Крыму.

Около Перекопа есть селение Армянский базар, где до 60 армянских семейств. Здесь над входом Успенской церкви надпись: "Св. Крест есть память Паша-Хатуни, супруги Каспря, сыновьям дьякона Мартироса"…

В Карасубазаре в половине XIX века, в "почти центральном городе на полуострове", — 300 армянских дворов. До вторжения русских в 1735 г. в Крым в Карасубазаре было 6,000 домов, 38 мечетей и 2 церкви, одна армянская. Последняя "существовала со времени Фетиха (Магомета II)", а возобновлена в 1735 г.

Медици говорит, что армяне на левом берегу реки Карасу — "выходцы из древней Феодосии". В 1777 г. из Карасубазара выселилось в Нахичевань "до 3,000 дворов".

Во вновь сооруженной в 1826 г. Успенской церкви в левой ризнице оставлены ореховые резные двери, "перевезенные сюда из Каффы", с надписью: "Дверь входа в кров жизни, святого храма, Богом обитаемого, сооруженного во имя Св. Богородицы; память всего прихода, лета христ. 961-1512 г.".

Между Карасубазаром и Старым Крымом находились следующие армянские поселения: "Хайали, Бахче-эли, Орталан, Топти (Топлу), Сала и Камышлы"… В рукописной "Четьи-Минеи" говорится: "Начиная от Карасубазара до Сургата (Старый Крым) и до Феодосии, все (!) горы и поля пополнили (армяне) монастырями и церквами". Здесь много армянских памятников древности.

В Судаке находятся развалины армянских церквей и монастыря св. Георгия. "В Коктебельской долине… видны следы монастыря… и алтарь во имя св. Стефана". Здесь находилась надпись, датированная 1400 г.

В Старом Крыме, как нам известно, армяне были в огромном количестве. При въезде в него — "развалины двух армянских церквей", построенных "по обычаю всех древних армянских церквей".

В окрестностях Старого Крыма развалины армянских церквей во имя св. Иоанна Предтечи, во имя св. Стефана, а также и Григория Армянского. "У городского моста — церковь Пресвятой Девы Заступницы, Черпахан".

Монастырь Св. Креста, выше поименованный, "построен в 1338 г.". "Монастырская трехпрестольная церковь красивой архитектуры, над крепкими и прочным стенами церкви возвышается весьма легкий и грациозный купол; внешняя сторона купола имеет форму многоугольника…". В этом храме в разных местах находится множество надписей.

Монастырь Св. Креста, по словам надписи 1751 г., приводимой автором "Путешествия", "есть убежище армян, верных учению св. Григория, Просветителя на пространстве всего полуострова сего, то есть, из Кафы, Феодосии (?), Карасу, Бахчисарая, Кезлева (Евпатория)" и др…

Север Крыма и северо-восточная его часть сильно колонизованы и в настоящее время армянами. Они занимаются преимущественно торговлей, ремеслами и садоводством, прежде же шелководством.

Грузины

При исследовании в Херсонесе (1902 г.) крестовидного храма в христианском некрополе, относимого к концу V века, были обнаружены грузинские надписи. Это нас заставляет думать, что с древнейшей эпохи христианства между Тавридой и Иверией (Грузией) существуют культурные связи, и, мало того, в Херсонесе, как видимо, были люди из Иверии.

О близких связях Грузии и Тавриды говорят грузинские летописцы.(11) Они интересуются судьбами Тавриды и заносят факты из ее жизни: так, записан факт о посылке Иерусалимским патриархом Ермоном св. Ефрема в страну Тавро-скифию, а св. Василия в Херсонес, затем о посылке свв. Евгения Агафодора и Елпидия; о миссии Евферия, при Константине Великом, и Капитона.

В число своих святых Иверия принимает готских святых мучеников, и особенно летопись останавливается на Иоанне Готском и отмечает его посвящение во епископа грузинским католикосом. Этот факт для истории Крымской Готии — большой важности. Нам думается, что в минуты народных бедствий грузины, как и армяне, эмигрировали в единоверные области Тавриды.

Вопрос о грузинах в Тавриде почти совершенно не тронут.

Крымское ханство

В первой половине XIII в. на Таврический полуостров проникли татары и образовали государство, сначала зависимое от Золотой Орды, а потом от турецкого султана. Этим политическим положением обусловливается деление истории Крымского ханства на два периода; первый назовем золотоордынским, второй турецким. В золотоордынский период татары ведут полукочевой образ жизни, государственные и общественные формы жизни просты и несложны, религия преимущественно языческая; правители крымского юрта, как части Великой Орды, — наместники великого хана, они правители милостью Великого Хана, — определенной династии нет; народность преимущественно тюрко-монгольская. Положение главной орды обусловливает спокойствие или смуту крымского ханства. Внешние враги его — автохтоны Крыма за это время — греки, готы, раньше проникшие сюда тюрки и пришельцы колонисты-италийцы, прибывшие сюда почти одновременно с татарами. Столица этого периода — Солхат (ныне Старый Крым).

В турецкий период (после 1457 по 1783 г.) сложилась определенная культура оседлого народа с сложным государственным и социальным строем, с определенно-идейной религией Магомета — исламом. Крымский юрт, провинция Золотой Орды, становится государством с единоличным правителем-ханом, юридически самодержавным, фактически конституционным. В идее он — независимый монарх, на деле же — ставленник турецкого султана, но последний связан определенным договором: ставить на ханство только лиц из династии "Гиреев". Фактическая независимость ханства обусловливается состоянием политической силы Турции. Внешними врагами ханства являются турки, поскольку они претендуют на господство над Крымом, Польша и Московское государство. Столица этого периода — Бакчэ (н. Бахчи) — Сарай. В первый период золотоордынцы для поддержания своей власти часто совершают набеги на Крым. Особенной жестокостью отличался набег Эмир-Ногая, убийцы хана Тула-Буги. Часто страдал от татар Судак (1322, 1327, 1338 и др.). Большие города Крыма скоро очутились под татарским игом и, платя дань, имели ханских наместников (тудуны-титаны).

Основателем крымского юрта, как определенного целого, считается Орам-Тимур, племянник хана Менгу-Темира, около второй половины XIII в., хотя Хартахай относит основание его к первой половине XIII в. В самом же начале начинаются междоусобия: эмиры, мурзы, беи и разные временщики и узурпаторы, часто при поддержке главной орды, ведут между собой жесточайшую борьбу за власть. Между ними известны Ногай, Джубан, Мамай, Идики и др. Учитывают смуты генуэзцы и расширяют свои владения: так, Джаны-Бек, наместник юрта, после неудачной осады Каффы в 1347 г. сделал генуэзцам большие уступки.

При золотоордынском хане Берды-Беке Золотая Орда начинает свое падение.(12) Крымские наместники пользуются моментом и стремятся к независимости. Знаменитый по "Куликову полю" (1380) и убитый в Каффе, Мамай заявляет крымский юрт автономным. К этому же стремятся правители Толук-Тимур, Мелик-Темир, Зейн-Эд-Дин-Рамазан, Катлог-Тимур. Автономность юрта проявляется в том, что он чеканит свою монету, древнейшая относится к 1284 г.

Крымские татары совершают полные ужаса набеги на Русь и Литву, но последние в эту пору сами достаточно сильны и иногда с успехом отражают их. В 1320 г. литовский князь Гедимин (1315-40), преследуя разбитых им татар, проник в Крым и разорил его с Херсонесом включительно. Тоже проделал князь Ольгерд (1345-77), а затем в 1398 г. Витовт (1377–1434) заставил бежать татар в Крым за Перекоп. Государственный строй золотоордынского периода был, вероятно, сколком с устройства Великой Орды. Во главе юрта был наместник или хан, он верховный судья и вождь народа; его помощник в военном деле, начальник главных военных сил — оглак; туман — начальник 10.000-й дивизии; минник — тысячник; юз (башы) — сотник; он (башы) — десятник. Были чины и по гражданским делам (городские и сельские). При дворе правителя целые штаты конюших, стольников, спальников, охотников, сокольников и т. д. Все эти должности и двор хана требовали средств на содержание; военные, гражданские и другие нужды требовали тоже. Явилась необходимость в обложении населения определенной податью и данью, для сбора коих требовались особые чины; они назывались по характеру налогов: баскаки (русск. давители), таможенники, раскладчики (податей), заставщики, мостовщики и т. д. Судоустройство было примитивное: судья — всякий старший по роду, по религии или по положению; судопроизводство — словесное; в суде вначале было царство мести ("око за око"), а потом этот институт заменяется системой штрафов. Сословия делились: 1) на высший поземельный класс (родовой и чиновный), 2) духовенство (близко к первому), 3) народ (татары) и 4) рабов (особенно военнопленные).

Первоначальная религия — языческая с придатком шаманизма; с конца XIII в. проникает ислам, но достигает полного своего развития около половины XV в. Надо заметить, что и христианство было не чуждо крымским татарам. Еще в XIII в. были христиане из татар: в записях сугдейского синаксаря находится много тюркских имен, напр., Анна, дочь Анепая (ум. 1273 г.), Чолак, монах Аладжи (1288) и т. д. Со времени принятия ислама в конце XIII в. особенно интенсивно развивается духовное сословие. Торжество ислама наступает постепенно, а с ним развивается и его иерархия. Глава духовенства муфти — первое лицо после хана; казы — духовный судья, мудерисы — наблюдатели школ, шейхи — монастырей и софу (отшельник). Народ был бесправен, но юридически свободен, рабы — вещь (res) — собственность владельца, татарин не был раб.

В XV в. сложились в определенные формы отношения и внутренняя социально-политическая жизнь ханства. Во главе правления стоит хан, юридически-волею Аллаха, а фактически милостью или султана, или организованной сильно аристократии, смотря по тому, кто сильнее. Хан — верховный вождь и судья, но он не может сделать ни одного серьезного шага без согласия Совета пяти или "дивана" (своего рода государственный совет). Хан не неограниченный деспот, а конституционный монарх, ограниченный своим дворянством. Высшие представители знати (беки, эмиры, мирзы и т. д.), обладая большими земельными вотчинами, часто являлись в своих уделах независимыми царьками, имели свои отряды войск, право сношения с государями чужих стран, право суда в своих владениях, сбора пошлин и т. д. Хан часто не смел вмешиваться в их дела. Чувствуя свою силу и независимость, они держали в своих руках бразды правления. Сложность государственного механизма и обилие должностных лиц по всем отраслям государственной жизни требовали колоссальных материальных средств, которые с громадным трудом добывались из народа. Тяжесть налогов приводила к обнищанию масс.

В основе судопроизводства лежит Коран с его многочисленнейшими толкованиями. Коран карает только проступки гражданского свойства. Политические преступления, как таковые, отсутствуют. Существовавший институт мести к концу ханства утрачивается.

Быт татар отличался сложностью и обрядностью, но брак был простым договором с "калымом" от мужа и приданым от жены.

Со времени Менгли-Гирея обращается внимание на образование: язык и философия арабов пользуются особым уважением среди татар. Весьма развита изящная литература и архитектура. Много памятников архитектуры сохранилось в городах Бакчэ (Бахчи) — Сарае, Гезлефе (Козлов — Евпатория), Каффе (н. Феодосия), Карасу-Базаре и др. Торговля и промышленность были сильно развиты в только что поименованных городах. Сельское и домашнее хозяйство, особенно садоводство, виноградное дело и табаководство были хорошо поставлены.

Но политическое и социально-экономическое неравенство классов, бесправность и безразличность масс в общей жизни народа, эксплуататорская и эгоистическая деятельность ханов и высших сословий, развращающая политика Высокой Порты, изжитость старых культурных форм жизни — все это привело государство к слабости и упадку. Таким образом причины падения ханства находятся глубоко во внутренней жизни народа.

9-го апреля 1787 года Крым был официально присоединен к Российской империи, а в 1792 г. и Турция признала факт совершившимся. В 1861 г. крымские татары огромными массами выселились в малоазийскую Турцию.

Гиреи

Основатель династии Гиреев был Хаджи-Гирей (ум. 1466 г.). О его происхождении и достижении им власти определенных сведений нет, но известно только, что приложил громадные усилия для установления независимости крымского ханства от притязаний Великой Орды, Турции, Литвы и др. Представитель новой династии устраивает свою резиденцию до конца существования ханства в Бакчэ (Бахчи) — Сарае.

После Хаджи-Гирея — известный Менгли-Гирей (ум. 1515). При нем и при его непосредственном содействии туркам пала Каффа (1475 г.), но султан Магомет II, разгромив генуэзцев, сделал своим вассалом крымского хана и с этого времени султан держит себя, как верховный сюзерен крымского хана. Менгли-Гирей установил себе в помощь новую должность калги, своего рода вице-хана. Менгли-Г. был в большой дружбе и даже договоре (1474 г.) с Московским царем Иваном III. По смерти Менгли-Г. (около 1515 г.) крымские ханы назначаются султаном. Хан Магомет-Гирей (1515-24) убит в борьбе с ногайцами. Назначенный султаном, Сеадет-Гирей (1524-?) сам удалился с престола; вместо него — Сахыб-Гирей, он был убит в 1551 г.; на его месте Девлет-Гирей (1551-77 г.), который сжег Москву в 1571 г., а за ним Магомет-Гирей II Жирный (1577-84 г.), создавший должность второго вице-хана "нур-эд-дин" (султан ее утвердил). Хан-Магомет был задушен своим братом. Далее идут султаны: Ислам-Гирей (1584-8) и Гази-Гирей II Бора (1588–1608 г.). Гази пытался изменить родовую систему наследования престолом на систему по нисходящей линии, и беки, и эмиры признали это, но султан отверг. Старый принцип восторжествовал в лице Селямет-Гирея (1608-10). После него — Джаны-бек-Гирей II (1601-23 и 1627-29). За неисполнение требований султана был лишен власти и отправлен на о. Родос; на его место — Магомет-Гирей III (1623-7), он тоже не понравился Порте и был заменен Джаны-бек-Гиреем II, но за слабость власти и бездеятельность был удален от правления. Инайет-Гирей-хан (1629-37) за сепаратизм был отвергнут и убит, на место же его взошел Богадырь-Гирей I (1637-41), легкомысленный и расточительный, он известен, как большой любитель легкой литературной юмористики. Магомет-Гирей IV (1641-4) был сослан на о. Родос. После него пытается занять престол побочная линия Гиреев — Чобан-Гиреи (пастухи-Гиреи). Родоначальник ее — Чобан-Мустафа, побочный сын одного из Гиреев, проживавший в Ак-Мечети и призванный ко двору еще Магомет-Гиреем III (1623-7). Между главной и побочной линией происходит страстная борьба, пока первая не торжествует и не побеждает Чобанов. Сефет-Гази-Гирей (1644-54) получает ханство и ведет его блестяще: его деятельность отличается самостоятельностью и независимостью от Порты. Большое участие он принимает в борьбе Польши и днепровского казачества при Богдане Хмельницком. По смерти его был возвращен к власти из ссылки Магомет-Гирей IV (1654-66), но вторично был изгнан. Преемник — Аадиль-Гирей I (1666-71) из рода Чобан-Гиреев. Против него, за его происхождение вооружается аристократия ханства, и он по традиции отправляется в почетную ссылку на о. Родос. На ханском престоле настоящий Гирей — Селим-Гирей (1671-8), он отличался многими качествами хорошего правителя. В союзе с Турцией он ведет удачную войну с Польшей и один — неудачную с Москвой; за последние неудачи лишился власти и попал на о. Родос.

Хан Мюрад-Гирей I (1678-83) поправил ошибки Селима, но, участвуя в походе с турками против немцев, под Веной (1683) потерпел поражение, был обвинен в измене турецкому султану и лишен ханства. Хан Хаджи-Гирей (1683-84) бежал из Крыма от возмутившихся сановников; по просьбе последних Порта поставила ханом ссыльного Селима-Гирея I (1684-91). Он учел тогдашнюю слабость Турции и видел возраставшую опасность со стороны России. Он удачно отражал войска князя Голицына, посланного царевной Софией (в 1687 г. и в 1688-9 г.г.). После отказа Селима править 9 месяцев (1691 г.) хан Сеадет-Гирей I, за ним Сафа-Гирей (1692 г.), безнравственный и корыстолюбивый. По свержении Сафы, третий раз Селим-Гирей I (1692-9), путешествовавший в Москву в этот период его царствования; за этот поступок Селим получил особое прозвище. Он Портой был назначен против ее желания: трудные обстоятельства, вызванные неудачами в войнах с Россией, Польшей и Австрией, заставили уступить требованиям крымских татар.

В это время Петр Великий пытается утвердиться на Азовском море: он совершает поход (1695-6) под Азов, но эта попытка была для него неудачна, так как он не имел флота, чтобы взять приморскую крепость; весной 1696 г. он с сооруженным зимой флотом взял Азов и временно в нем укрепился (до 1711 г.).

Селим-хан снова отказывается от престола в пользу сына своего, Девлет-Гирея II (1699–1705). Ряд внутренних беспорядков и неудач в действиях против русских привел к низложению Девлета и избранию в четвертый раз его отца Селима, но он прожил только год и в глубокой старости в 1704 г. умер. Неудачные бездарные его последователи (Девлет-Гирей (вторично), Гази-Гирей, Каплан-Гирей, Магомет-Гирей и др.) сильно пошатнули благосостояние и силу ханства. Это — эпоха постоянных смен ханов, удивительных жестокостей и кровавых междоусобий. Русские же все настойчивее наступали на Крым с определенной целью покорить ханство. Русский генерал Миних неоднократно опустошает Крым. В 1755 г. на ханском престоле жестокий Алим-Гирей. Неудачи внутренней и внешней политики продолжаются. Хан Шагин-Гирей, объявивший независимость Крыма от Порты, должен был уступить России Керчь, Еникале и Кинбурн. Шагин-хан был временно устранен от правления братом Девлетом, но после Кучук-Кайнарджийского договора, в 1744 г., Шагин-хан был восстановлен в своих правах. Этим же договором крымские (и кубанские) татары признаны независимыми от Турции. На последнем акте настояла Россия, этим она подготовила дальнейшие успехи своей политики. Расчеты ее оказались верны. Шагин-хан был последним ханом. Русский генерал Ингельстром воспользовался возмущением знати против Шагина и, видя его безвыходное положение, предложил ему отдаться под высокую руку императрицы. После мучительного и долгого колебания Шагин-Гирей объявил себя подданным Екатерины II.

Города Крымского ханства и по сей час хранят остатки былой многовековой и культурной жизни, из них особенно интересны: Солхат (Старый Крым), Бахчисарай и др. Древний Солхат (Солгат, Солкат), ныне Старый Крым, по-татарски Эски-Крым, бывшая столица крымского юрта, как говорят арабские и итальянские известия, находится в Феодосийском уезде, в 25 верстах от Феодосии, в широкой степной долине, на месте, вероятно, хазарской столицы Фуллы, где некогда был заточен Иоанн Готский и, может быть, проповедовал св. Константин (Кирилл). В его территории погибает много памятников, важных в историко-археологическом и культурном отношении. Проф. Смирнов пишет, что современный "Старый Крым буквально стоит на древностях, которые частью видны на поверхности, частью еще покоятся в недрах земли, и что Старый Крым должен был бы быть целым музеем древностей, если бы не хищничество нынешних его обитателей…" (Археологическая экскурсия в Крым 1886 г. — Зап. Вост. Отд. Имп. Русс. Арх. Общ. т. I, в. IV, с.12). Здесь воздвигнуты первые мусульманские мечети: в 1288 г. построил роскошную мечеть Мамелюк-Бейбарс, египетский султан (уроженец кипчакской орды); в 1314 г. была выстроена самая большая мечеть, с сохранившейся датой, по приказу хана Узбека. В 1252 г. построил великолепный дворец Батый.

Население города Солхата было весьма разнообразно. Арабский писатель 1263 г. говорит, что оно состояло из кипчаков, русских и алан; затем сюда в большом количестве проникли армяне, итальянцы (генуэзцы и венецианцы) и, если здесь был древний хазарский город Фуллы, то здесь были до-татарские туземцы: греки, евреи, хазары и готы (?). Разнообразие народностей придавало городу своеобразную оживленность и привлекательность. На территории этого города не произведено совершенно научных исследований. В конце XV в. династия Гиреев перенесла столицу ханства в Бакчэ-Сарай, и Солхат, хотя и долго сохранял свою оживленность (он был главной артерией степной жизни Крыма), однако постепенно стал утрачивать свою жизнеспособность, беднеть и падать. Во времена И.Броневского (1578 г.) он уже был в развалинах. Россия, присоединив к себе Крым, переименовала город в Левкополь, сделав уездным городом; вскоре его уездные учреждения были перенесены в Феодосию, и город захирел.

Бакчэ-Сарай или Бахчисарай, бывшая резиденция крымских ханов Гиреев, и по сей час сохранил вид оригинального восточного мусульманского города. Он своими многочисленными стройными и изящными минаретами, возвышающимися рядом с молчаливыми пирамидальными тополями над приземистыми куполообразными мечетями и такими же ханскими гробницами и плоскими красночерепичными крышами маленьких домиков, узкими кривыми улицами и местоположением между двумя горами, привлекательно действует на каждого. Посреди города протекает небольшая горная речка Чурук-Су, превращающаяся, после обильного дождя, в грозный поток. В центре города стоит дворец ханов-Гиреев, построенный Абдул-Сахал-Гиреем в 1519 г. На своем веку он претерпел много изменений. Большой реставрации он подвергся при императрице Екатерине II, по приказанию князя Потемкина в 1787 г., а затем в половине XIX в. Последняя реставрация своей безвкусицей и аляповатостью погубила местами его древнюю роспись. В настоящее время Императорская Археологическая Комиссия обратила особенное внимание на Бахчисарайский ханский дворец и уже с лета 1912 г. производит подготовительные работы для выяснения его древнейших архитектурных частей, позднейших наслоений, обнаружения и сохранения и местами для восстановления древней росписи дворца. Среди мечетей выдается мечеть Джула-Джуми, построенная в 1737-43 г.г. От древнейшего времени сохранился водопровод, который насыщал около 150 колодцев города.

Город за последние годы застраивается новыми европейскими домами, нарушающими тот своеобразный колорит, который так красил прежний Бахчисарай. Нужно скорее описывать, фотографировать и зарисовывать то, что еще осталось от древнего города. Скоро от него останется только одно имя.

Херсонес Таврический

Нам неизвестно время возникновения Херсонеса. Древний географ Скилакс Кариандский, современник персидского царя Дария I (521–481 до Р.Х.), в своем "Перипле" (путеводитель) говорит, что в Таврике живут эллины, у которых есть торговый город "Херронис". (Латышев. "Изв. Древ. Пис."). Но надо заметить, что раньше IV в. до Р.Х. имя города мы ни в каких других источниках не встречаем. Первоначально, вероятно, Х. назывался "Гераклеей" в честь своей митрополии, а Плиний (р. 23 г. — ум. 79 г. по Р.Х.) говорит, что он назвался даже "Мегарикой". Основан Х., по свидетельству Страбона (II в. по Р.Х.) и Скимна Хиосского (II–I в. до Р.Х.), выходцами из Гераклеи Понтийской (Черноморской), колонии дорического города Мегары. Херсонесцы во II в. по Р.Х. в надписи, изданной В.В.Латышевым, называют Херсонес "славный город дорян". Гераклейцы-доряне с делосцами-ионянами, по указанию дельфийского оракула, заняли место позднейшего Херсонеса, находящегося против Гераклеи на северном берегу Понта. И теперь каждый путешественник может наблюдать колоссальные развалины города к западу от нынешнего Севастополя, у Карантинной бухты.

По сохранившимся развалинам и другим остаткам древностей, на основании известий древних писателей и археологического материала, мы можем точно сказать, что здесь был древний город "Херсонес Таврический". На основании тех же данных определенно намечаются три характернейших и главнейших эпохи, который пережил Херсонес.

Древнейшая эпоха — греческая (с VI–I в. до Р.Х.), затем — римская, периода империи (с полов. II в. до Р.Х. по IV в. по Р.Х.), и последняя — византийская (до половины XV в.). Во все эти три эпохи основным населением Х. были греки.

Древний географ Страбон относил местоположение древнего Херсонеса далее к западу от позднейшего города; А.А.Бертье-Делагард (и другие) полагал одно время, что он находился у Казачьей бухты, но раскопки последних лет археолога Печенкина не дали искомых Бертье-Делагардом результатов. Исследования и раскопки археолога и эпиграфиста Р.Х.Лепера, в Херсонесе, у так называемой монастырской купальни (1911-12 г.), показали, что нам нет нужды искать Страбоновского Херсонеса. Обломки посуды даже начала VI в. милетско-навкратийско-самосского типа в нижних слоях (местами даже ниже современного уровня моря) находятся в большом количестве. Монументальные же остатки можно отнести к концу V в. и даже середине его (в тех же раскопках 1911-12 г.г.).

Географическое положение Х. способствовало его развитию и процветанию. Херсонес был ближайшей северной колонией для южно-черноморских прибрежных городов, малоазийских областей и собственной Эллады. Превосходные его гавани и отдаленность от хищнических кочевий варваров Придонья и Приднепровья — все это давало возможность более или менее безопасно развивать и общественную жизнь, и частно-бытовую в пределах и целях, желанных для самих "херсонаситов". Но отдаленность от производителей сырья, которые находились в Придонье, Приднепровье и др., сказывалась в том, что Херсонес менее интенсивно мог развиваться, чем его соперники: с северо-запада Ольвия (на Буге, при впадении его в Днепровский лиман) и Пантикапея (ныне Керчь).

Мифический период Херсонеса доходит до знаменитого похода греков на Трою (нач. XII в. до Р.Х.). Рассказы отважных мореплавателей, расцвеченные народным творчеством, создали заманчивые легенды о жителях Таврики, их сказочных богатствах и диких странных обычаях. Мифические сказания о троянской войне тесно связывают греков с Тавридой. Успех отправления греков в поход зависел от того, что царь Агамемнон должен был принести богине Артемиде в жертву самое дорогое для него — свою единственную дочь Ифигению. Готовность Агамемнона удовлетворила Артемиду, и она, в момент жертвоприношения, похищает Ифигению и заменяет ее козулей. Ифигения же очутилась в Тавриде, на месте, потом основанного, Херсонеса. Трагик V в. Еврипид (р. 480 г., ум. 406 г. до Р.Х.), пользуясь этим мифом, посвятил памяти Ифигении бессмертное драматическое произведение.

Древнейшая история Херсонеса нам очень мало известна по скудости материала. Ему, на протяжении многих столетий, приходится вести борьбу сначала с автохтонами Тавриды (киммерийцами, если они были), таврами, скифами и друг., а затем с ранними пришельцами-греками, которые варваризировались и образовали со скифами скифов-эллинов. Их можно назвать тавро-эллино-скифы, которые просуществовали до III в. по Р.Х., когда, под напором готов, потеряли свою политическую физиономию.

В эпических сказаниях о борьбе греков с автохтонами сохранился рассказ, записанный Поменом (II в. по Р.Х.), о том, как сарматская царица Амага спасла Херсонес от нападения скифов: она напала на них, завладела царским замков, умертвила самого царя и возвратила Херсонесу все его владения, но после ее смерти скифы взяли снова Херсонес и разрушили его. В борьбе с тавро-скифами Херсонес постоянно дружит со своей митрополией (Гераклеей), они взаимно помогают друг другу. Это сношение имеет и культурное, и государственно-религиозное значение для Херсонеса. Во всех областях жизни сказывается то, что Херсонес до позднего римского времени сохранил физиономию чисто-греческого города, города-государства, борясь всеми силами за сохранение своего положения не только с варварами, но и с варваризировавшимся Пантикапеем. От конца VI в. до нас сохранились в значительном количестве фрагменты сосудов милетской, навкратийской и самосской техники, несколько архаических эпиграфических фрагментов и также от аттической посуды чернофигурной техники, уже начиная с V в. Эпоха расцвета афинской республики, с ее "золотым веком Перикла", пышной демонстративной экспедицией Перикла в Понт (444 г. до Р.Х.), отразилась на культурном подъеме Херсонеса, но не в таком размере, в каком на Пантикапее, Нимфее и др. Искусство и техника этой эпохи, конечно, зависят почти всецело от Афин. Из Афин привозятся в Херсонес в большом количестве предметы роскоши и быта: готовые изделия, ткани, вина, керамические поделки и друг.

В раскопках Херсонеса находится много фрагментов керамики, большею частью среди мусора позднейшего времени — нижних слоев и особенно в ямах.

С того времени, как начинают падать Афины и их культурное влияние, на периферии греческого мира возникают с III в. влияния новых центров, преимущественно мало-азийских городов, опять выразившееся в продуктах художественной и промышленной техники. Представителями III в. являются вазы роскошного стиля, золотые рельефные изделия и массами терракотовые изделия. Наступает пора эллинизма с его разнообразными культурными течениями.

Восточная древняя культура с полузастывшими формами столкнулась с великим гением эллина и начинает рождать новые идеи и формы жизни.

В Херсонесе сказывается эллинистическое влияние даже из далекого центра Александрии, но о. Родос, с развившейся своей коммерческой республикой, наиболее всего выступает здесь в эту эпоху. Громадное количество родосских амфорных ручек с определенным штемпелем (часто в виде розы) говорит, как велики были коммерческие связи; сюда можно также отнести и свинцовую мелкую монету. Немного позднее, как видимо, конкурирует с Родосом о. Фазов, г. Синоп и др. О Синопе нужно заметить, что его коммерческие связи с Херсонесом едва ли не были больше, чем родосские. В Херсонесе находится громадное количество амфорных ручек с клеймом: орел, парящий над дельфинами (если это только синопский штемпель). Орел и дельфин являются особенно на монетах Ольвии, и принято даже считать подобное изображение за герб Ольвийский (см. Ольвийские монеты у Бурачкова).

О развитии Херсонеса в художественном отношении в III в. говорят слепки, находящиеся в музее при раскопках Херсонеса, сделанные с матриц (формочек), найденных при раскопках в мастерской глиняных изделий, и теперь хранящиеся в Императорском Эрмитаже (Спб.).

Сюжеты эти, конечно, взяты из какого-нибудь эллинистического центра (Пергам, Антиохия и скорее всего Александрия). К этому же времени относятся чудной работы золотые вещи и роскошные вазы, найденный в 1899 г. в склепе под оборонительной стеной; на одной из ваз надпись: "приз с праздника Анакий" (Анакион — святилище, посвященное Диоскурам в Афинах), говорящая о том, что колонисты далекой Тавриды принимали участие в жизни своих соотечественников в Элладе и даже допускались к религиозным празднествам, сопровождавшимся играми, состязаниями, и иногда, как говорит упомянутая ваза, получали призы.

В IV–III в. Херсонес владеет большой полосой берега с значительными для того времени укреплениями, что мы видим из гражданской присяги херсонесцев (см. ее ниже), в которой говорится, что гражданин не предает "ни Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Прекрасного Порта, ни прочих укреплений, ни из прочей земли, коею херсонаситы владеют или владели, ничего никому, ни эллину (Боспорскому?), ни варвару", но обещает сохранить "народу херсонаситов".(13)

В IV и III в.в. Херсонес, как видно из оставшихся монументальных памятников, переживает эпоху большой материальной состоятельности. Стены города, сохранившиеся и по сей час в нижних своих частях, с колоссальными башнями, с великолепной облицовкой, со строгим симметричным рисунком (узкая врезанная рустика на плитах, характерная для конца IV в.), рельефно выступают после расчистки под бесформенными плитами, выложенными в римскую эпоху. Фундаментальность стен и ряд построек, связанных с ними (особенно видно в юго-восточной части городища вблизи "Зеноновой башни"), говорят о том, что Херсонес был богат и силен в эту эпоху. Но создание крепких стен, гражданская присяга и друг. памятники говорят о том, что не ради роскоши потрачены народные деньги на защиту, а прежде всего ради безопасности от окружающих варваров, а может быть, и эллинов Боспора Киммерийского. Первые с жадностью грабителей смотрели на пышно расцветшую колонию, а вторые с завистью соперника.

Под охраной сильного города интенсивно развивается не только торговля, но и сельское хозяйство. Хлебопашество, садоводство и виноградное дело были большим подспорьем в народном хозяйстве и ставили город-государство в малую зависимость от ввоза из других мест.

Херсонесское государственное устройство было создано по типу греческого "города-государства" со строгим демократическим характером. Образцом для него был принят готовый уже строй Гераклеи, Мегары и др.

Верховная власть принадлежала народу и совету. Последний был выборный, он предлагал те или иные постановления, а иногда решал принять или отвергнуть их. Членом совета, магистрата и жрецом мог быть всякий, достойный народного избрания.

Если херсонесское управление, как говорят некоторые ученые, было копией с мегарского, то можно его представить так, как оно было в Мегаре. Подтверждение этого мнения находится в историко-археологических данных.

Для созывания народа и совета и для предложения проектов совету или нарду избирались народом на один месяц эсимнеты (=афинским пританам); председателем совета был проедрос; избирался секретарь совета и народа; царь исполнял, вероятно, функции жреца, стратиг нес военные обязанности и, по всей вероятности, стратигов было несколько; исполнительные функции, вероятно, принадлежали коллегии магистратов-дамиургам; продики несли юридические функции; была еще коллегия номофилаков (стражи законов), она, наверно, состояло из трех членов, по В.В.Латышеву (Изв. Имп. Арх. Комм., в 18 с. 114) и по Р.Х.Леперу ("Херсонесские надписи", Изв. Имп. Арх. Комм. в. 44; 19 стр.); агараномы (рыночные надзиратели); симнамоны (может быть, наблюдатели за культурной стороной религии); казначеи священных сумм; епимелеи (чиновники разных поручений, иногда при посольствах); диэкеты, вероятно, чины финансового характера. Нужно заметить про проедроса, что он, вероятно, возник в римское время.

О религии Херсонеса сведения весьма ничтожны. Стихии природы прежде всего были предметом почитания. Читая начало гражданской присяги, мы видим, какие главные боги являются подателями блага "пребывающему" в исполнении клятвы херсонесцу и-зла нарушающему. Он клянется "Зевсом, Землей, Солнцем, Девой, богами и богинями олимпийскими и героями". Проф. В.В.Латышев говорит: "Известно, что в религиозных верованиях эллинов было очень много разнообразия в частностях, что относительно каждого божества, его положения среди других, значения и деятельности, способов почитания и пр. в разных местах существовали разные взгляды… Какие причины повлияли на возведение земли и солнца в Херсонесе на степень важнейших божеств, определить, конечно, очень трудно".

Не имеет ли этот культ солнца какой-либо связи с почитанием передне-азиатским общеиранским, который потом вылился в культ Мифры, и который так широко и ярко проходит в Скифии и Сарматии и проповедниками которого по всему миру в позднейшее время являются римские легионы, как показывает проф. М.И.Ростовцев в своих последних исследованиях. Про культ Девы в Херсонесе проф. Латышев говорит, что он, несомненно, местный. Он описан у Страбона и других; Геродот же говорит, что этой богине Деве еще "тавры приносили в жертву (по Латышеву "Изв. Древн. Пис." I т. 41) потерпевших кораблекрушение и всех эллинов, кого захватят в открытом море". Эту самую богиню-Деву эллины отождествили с Артемидой, так называемой Таврической, но профессор В.В.Латышев сомневается в том, чтобы богиня Дева отождествлялась с Артемидой. Страбон говорит также, что (по Латышеву "Изв. Древ. Пис." I, 123) "в городе есть святилище Девы какой-то богине… в святилище же храм богини и статуя". В честь богини-Девы совершались празднества с процессиями, в которых провозглашались имена доблестных граждан, это нам известно из псефизма в честь полководца Диофанта, о котором будем говорить ниже.

Около алтаря Девы на акрополе находился еще алтарь города (Херсонеса). Как мы уже упоминали, был в Херсонесе культ Артемиды (Дианы). Он появился здесь еще до возникновения Херсонеса; по Геродоту, Артемида была местной туземной богиней, греки же, как будто, приняли ее в число своих богинь, как покровительницу страны, дабы не разгневать ее. Но, очевидно, этот культ был занесен еще первыми поселенцами, которые не уцелели в качестве самостоятельных общин, а слились с туземцами, как это было с греками около Ольвии, которые даже получили особое у Геродота название эллины-скифы (помесь эллинов со скифами); поселенцы же эти, вероятно, — малоазийские греки, культ же Артемиды, как известно, восточного передне-азиатского происхождения. Артемида носит эпитеты "отечественной" и "охотницы". У тавров (тавро-скифов) она — из дерева в длинном хитоне, что характерно для малоазийской богини, с оружием в руках и венцом на голове, она была раскрашена. Изображение Артемиды мы встречаем в Херсонесе на разнообразных вещах и особенно на монетах (см. каталог Бурачкова). Мне известен один барельеф Артемиды-охотницы, хранящийся в музее Херсонесского монастыря св. Владимира, и еще один интересный экземпляр: штампованное изображение, очень тонкое и изящное, но очень мелко на одном грузиле пирамидального вида (из последних раскопок Р.Х.Лепера). Но нужно заметить, что Артемида на этих памятниках не в том виде, как у тавров — в величественной, строго монументальной позе, в длинной как бы царской одежде, а в порыве охотницы и в соответствующем костюме: на ней высокая греческая узлом прическа с диадемой или лавровым венком, хитон ее выше колен подхвачен у талии, на ногах или сандалии, иногда с поножами или обувь в виде сапоге, в руках или за плечом лук, за плечом колчан со стрелами; она всегда полна необычайного движения или натягивает лук, или бросает легкое копье, или закалывает какое-нибудь животное (бык, козуля), или схватывает козулю за рога и как бы порывается ее опрокинуть. Она всегда дышит движением, страстью, отвагой и жаждой жизни. При ней почти всегда козуля. Артемида в таком виде более всего и чаще всего представлена на древнейших монетах Херсонеса. Позднее изображается только одна ее голова в лавровом венке, а еще позднее с башней на головке, что уже характерно для эллинистической эпохи, аналогичные изображения мы встречаем на монетах других эллинистических центров.

В Херсонесе почитался Геракл (Геркулес, Иракл), так как Херсонес основан гераклейцами; на монетах мы встречаем или изображения его головы с наброшенной на нее львиной шкурой, или просто львиную шкуру, его палицу с волом, которого он (по мифу) некогда усмирил, по выведении его Посейдоном из моря. Встречаются изображения Аполлона-Кифареда (играющего на лире-кифаре), Посейдона и др. Часто встречаем изображения грифонов.

Встречаются указания и эпиграфические, и керамические на то, что в Херсонесе были культы и даже храмы Афродите и Дионису. в надписи II в. говорится о ремонте святилища Диониса "старанием и средствами гражданина Пасиада".

Как в других местах греческого мира, так и в Херсонесе был сильно развит культ мертвых. Благодаря той обстановке, которой снабжали покойника в склепах и могилах, мы можем представить яркую картину религиозной и бытовой жизни народа.

Религия с ее идейной и культовой (обрядовой) стороной; искусство с его редкостными по изяществу и художественному вкусу предметами; техника строительная и промышленная с ее фундаментальными постройками и бытовыми предметами, — все это говорит о том, что гений греческого народа высоко проявлял себя в своей далекой окраине. Бесспорно, умственные потребности удовлетворялись и своими, и внешними средствам: имелись школы-гимназии, учителя, философы, свои поэты и писатели; но история Херсонеса настолько еще мало разработана, что об этой стороне мы ничего не можем сказать точного и определенного; только за последнее время археологические раскопки Р.Х.Лепера дали нам имя "Сириска, сына Гераклида", "которые явления (богини) Девы, трудолюбиво описав, прочел и про отношения к царям Боспора рассказал и бывшие дружественные отношения к городам исследовал согласно достоинству народа". За это "Сириск" был увенчан "симнамонами" золотым венком в праздник Дионисии, и решено было провозгласить его имя так: "Народ венчает Сириска, сына Гераклида, за то, что явления (богини) Девы он описал и с городами, и царями бывшие дружественные отношения исследовал правдиво и согласно с достоинством государства". Далее по надписи поручено симнамонам изложить "народное постановление" на каменной доске и "выставить ее у храма Девы". "Расходы (же) выдать казначею священных сумм… Это решено советом и народом". Эта великолепно сохранившаяся надпись (правда, не вся) от III в. до Р.Х. говорит нам о высоком культурном уровне херсонесцев.

Правдивый историк увенчивается всенародно золотым венком и в честь его, в назидание современникам, потомству, а теперь (в XX в.) и нам в пример и поучение, ставится мраморная надпись об историко-литературном труде херсонесца Сириска.

Нет у нас имени философа или какого-либо другого руководителя умственной жизни народа; но, ведь, обследована еще только одна сотая часть Херсонеса, и при современных средствах хватит еще работы на 100 лет.

Нумизматический материал ярче, чем какой-либо иной, говорит о величине торговых сношений. С кем же торговал Херсонес? В Херсонесе при раскопках находятся монеты: "г.г. Пантикапея, Феодосии, Гераклеи, Амиза (Каппадокия), о.о. Фазоса, Родоса, Самоса, г.г. Синопа, Кесарии (Кавказской), Ольвии (редко), Тиры (н. Аккерман), Фанагории (на Тамани), Агриппии, Галатии, Амастрии, Тарента, Диоскурии, Магнезии, Никопии, Метапонта, Истрии, Эгии, Маронеи, Тии, Неаполиса (Македонского) и мн. др…".

Предметами торговли были: прежде всего хлеб, соленая рыба (в громадном количестве), а затем другие сырые продукты: лес (строевой и корабельный), кожи, меха, шерсть, а также рабы, которых в большинстве приобретали в нынешних южно-русских степях.

Для характеристики эпохи IV и III в. Херсонеса приведем здесь неоднократно упоминаемую "гражданскую присягу херсонесцев" (по переводу проф. В.В.Латышева).

"Клянусь Зевсом, Землею, Солнцем, Девою, богами и богинями олимпийскими и героями, кои владеют городом и землею, и укреплениями херсонаситов: я буду единомыслен относительно благосостояния и свободы города и граждан и не предам (ни) Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Прекрасной гавани, ни прочих укреплений, ни из прочей земли, коею херсонаситы владеют или владели, ничего никому, ни еллину, ни варвару, но сохраню народу херсонаситов; и не нарушу демократии и желающему предать или нарушить не дозволю и не утаю вместе (с ним), но заявлю городским демиургам; и врагом буду злоумышляющему, и предающему, и склоняющему к отпадению Херсонес или Керкинитиду, или Прекрасную гавань, или укрепления и область херсонаситов; и буду служить дамиургам и членам совета как можно лучше и справедливее для города граждан; и… народу охраню и не предам на словах ничего тайного не еллину, ни варвару, что может повредить городу; и дара не дам и не приму ко вреду города и граждан; и не замыслю никакого неправедного деяния против кого-либо из граждан не отпавших и замышляющему (не дозволю и не утаю ничего ни с кем), но заявлю и при суде подам голос по законам; и в заговор не вступлю ни против общины херсонаситов, ни против кого-либо из граждан, кто не объявлен врагом народу; если же я с кем-либо вступил в заговор и если связан какою-либо клятвою или обетом, то нарушившему да будет лучше и мне, и моим, а пребывающему — обратное; и если я узнаю какой-либо заговор, существующий или составляющийся, то заявляю демиургам; и хлеб вывозной с равнины не буду продавать и вывозить в другое место с равнины, но (только) в Херсонесе. Зевс и Земля, и Солнце, и Дева, и боги олимпийские, пребывающему мне в этом (т. е. соблюдающему эту клятву во всех ее пунктах), да будет благо и самому, и роду, и моим, а не пребывающему — зло и самому, и роду, и моим, и да не приносит мне плода ни земля, ни море, ни женщины, да не (благорождают прекрасных детей)…".

Памятник этот, говорит проф. Латышев, "имеет громадное значение не только для пополнения наших сведений о древнем Херсонесе, но и для греческих государственных древностей вообще".

Под защитой крепких стен херсонесцы сохраняли свою свободу, пока враги их были недостаточно сильны и пока сохранялись питательные связи с прежними могучими центрами. В эпоху позднего эллинизма прежняя жизнь меняет свое русло, прежние пути забрасываются, являются новые центры, новые потребности. Прежняя Эллада, у которой Херсонес был одним из важных поставщиков, слабеет и падает. "Эллинская колонизация по всей Малой (и Передней) Азии (вплоть до Индии), развитие интенсивного земледелия и скотоводства в Вифинии, Понте, Пергаме, Галате и др. малоазийских центрах "все более и более растет, а Херсонес остается в стороне от торговых путей, которые направились на Египет, Сирию и юр. пункты. Одновременно с мировыми переворотами, печально отзывавшимися на Херсонесе, подрывавшими его политическую и торгово-экономическую состоятельность, грозно объединяются "поверхностно эллинизованные" племена, создается среди таврических варваров сильное скифское царство Скилура с намеченными сильными центрами: Хабон (ок. Инкермана), Палакион (н. Балаклава), Неаполис (ок. Симферополя) и друг., нам пока неизвестные.

Это эллинизованное царство "ирано-персидского типа" с элементами "иранской религии" имело определенный строй и стремления и своей молодой силой было весьма опасно.

Херсонес видит эту опасность и стремится найти себе союзников: он обращает свой взор на противоположный черноморский берег. В это время чувствовало себя сильным молодое государство понтийское, эллинистического характера, с традициями персидско-иранскими. Надпись первой половины II в. до Р.Х., представляющая "текст договора между херсонесцами и царем Фарнаком I" (190–169), свидетельствует о начавшихся связях Херсонеса с Понтом. "Договор изложен в форме двух клятв, которыми обменялись договаривавшиеся стороны". Царь Фарнак клянется:

"…Клянусь Зевсом, Землею, Солнцем, всеми богами олимпийскими и богинями: другом я буду херсонесцам всегда и если соседние варвары выступят походом на Херсонес или на подвластную херсонесцам страну, или будут обижать херсонесцев, и (сии) призовут меня, буду помогать им и не совершу против херсонесцев (ничего), чтобы могло повредить народу херсонесскому, но буду содействовать охране (его) демократии… пока они остаются верными дружбе со мной и (если) поклянутся тою же самою клятвою… соблюдающему клятву да будет благо, нарушающему же обратное".(14) Херсонес взаимно клянется помогать Фарнаку I-му.

Но этот договор, кажется, мало помог Херсонесу. Он быстро лишается всех своих ближайших территорий, а на море тавры-пираты, покровительствуемые Скилуром, делают невозможным плавание коммерческих судов. Слабый херсонесский флот не в состоянии противостоять пиратам.

Скилур умер, его сын Палак наследовал его титул, идеи и стремления: основать скифское государство, завладеть Херсонесом, его флотом и, если возможно, то переброситься и на богатый малоазийский берег. В отчаянном положении Херсонес снова настойчиво ищет защиты в Понте; к своим соотечественникам — в Пантикапей — он не обращается, так как последний сам трепещет пред варварами и едва откупается изнурительной данью от Палака.

Херсонес около 115 г. обращается к понтийскому царю Мифрадату VI Евпатору за помощью. Мифрадат быстро отзывается на просьбу и посылает своего талантливого полководца "Диофанта, сына Асклепиодора синопийца", который во главе понтийских и херсонесских войск совершил три больших похода (111–106 г. до Р.Х.), чтобы сломить новое царство скифов.

Об этой борьбе говорит кратко Страбон и довольно подробно псефизм (почетная надпись) в честь Диофанта, написанный на базе его статуи, поставленной ему на акрополе между алтарем Девы и Херсонеса (покровитель народа). Кроме этого Диофант был увенчан золотым венком, и торжественно провозглашено его имя во время религиозного празднества.

В 1-й поход Диофант разбил Палака, "прошел в сердце Скифии и овладел скифскими крепостями Хабами и Неаполисом и подчинил почти всех скифов власти царя Мифрадата, и за это народ, освобожденный от гнета варваров, благоговейно почтил царя достойным образом". После восстания Палака, Диофант снова разбил его, взял прежние города и "отправился в Боспор и соседние с ним места, где убедил и остальных подчиниться". Многие сыновья Скилура подчинились Мифрадату, а Палак и другие ушли в Рим просить защиты. Вскоре скифы завладели Пантикапеем и Феодосией, и Диофант пошел на помощь царю Перисаду Боспорскому, очистил от скифов боспорские города и не успел уйти из Боспора, как Перисад, при возмущении боспорцев во главе о скифом Савмаком против понтийцев, был убит. Диофант подавил восстание, мятежника Савмака отправил в цепях в Синопу, а Боспор объявил подданным царя Мифрадата. С этого времени Мифрадат — царь Боспора и покровитель данника Херсонеса. Итак, Херсонес был спасен от варварского разрушения ценой потери собственной независимости. В Херсонесе помещен понтийский гарнизон, граждане его содержат последний и платят большую дань Мифрадату. В 98–90 г.г. Мифрадат лично усмиряет варваров Тавриды. В 84-3 г.г. Херсонес с другими городами восстал против Мифрадата, но был им усмирен. В 72 г. Херсонес, помогая "матери" своей Гераклее, впервые столкнулся с Римом.

В 66 г. Мифрадат Великий был разбит римским полководцем Помпеем, бежал чрез Кавказ на Боспор и задумал "безумное дело" — сухим путем чрез Дунай пробраться в Италию и Рим, подняв народы южной России и германцев, но измена его любимого сына Фарнака погубила его мечты.

Трагическое самоубийство Мифрадата передало Херсонес в руки римлян.

Нужно заметить, что Мифрадат, подавая помощь Херсонесу, имел в виду и свои выгоды, и опасения. В Херсонесе он имел намерение основать базу для экспорта хлеба в понтийские владения и для комплектования своих войск из варварских областей. Опасения же его касались возрастания могущества скифов; о планах Скилура и Палака относительно южно-черноморского побережья мы уже говорили, а исполнение их угрожало целости и Мифрадатовских владений.

Спасая Херсонес, Мифрадат имел в виду и свою безопасность, победы же над скифами и уничтожение их царства, и слабость греческих колоний дали возможность ему основать свое царство в Тавриде. По смерти Мифрадата VI Херсонесом правит его сын Фарнак I (63–47) (в Понте Фарнак II), который заявил себя вассалом Рима, следовательно, и Херсонес находится в зависимости от Рима. В неудачном восстании Фарнака против Рима принимал участие и Херсонес; после его смерти переходит во владение боспорского царя Асандра (47–17 до Р.Х.).

Боспорские цари притесняют херсонесцев, пытаясь изменить государственный строй. Притесняемые жалуются в Рим. Последний освобождает Херсонес от боспорского царства и, поставив его в ведение наместника Мезии, дарует ему свободу самоуправления, насколько она согласуется с римской программой. Это "освобождение" произошло около 25 г. по Р.Х.

Постепенно римское влияние и сила растут в Херсонесе; здесь, как и в других пунктах (Ай-Тодор основан, вероятно, при Веспасиане (69–79), древнее название Харакс и др.), появляются римские гарнизоны, римские суда заполняют черноморские гавани.

Рим отделяет Херсонес от Боспора и поддерживает его благосостояние с целью ослабить последний. Боспорские же цари становятся в вассальной зависимости от Рима под наблюдением правителя Вифинии. С 46 г. — 134 по Р.Х. Херсонес чеканит свою монету с буквами XEP, а на некоторых слово "свободный".

Около 60 г. по Р.Х. скифы, аланы и др. варвары опустошают Тавриду и грозят Херсонесу, и если бы не Тиберий-Плавт-Эний-Сильван, правитель Мезии, быстро подавивший новое движение с севера, то едва ли устояли бы прежние греческие колонии. Этот шаг римского полководца сделал "свободу" Херсонеса "призрачной".

При Домициане (81–96 по Р.Х.) Херсонес и весь северный Понт остаются без римских войск, отозванных для усмирения вспыхнувшей "дунайской смуты". Боспор снова подчиняет себе Херсонес, а император Адриан (117–138), признавая, что только Боспор в состоянии охранять греческие поселения, передает Херсонес под его власть; он даже усиливает Боспор в ущерб Херсонесу.

В царствование Антонина Пия (138–161) Херсонес свободен от римского гарнизона в союз с Боспором отстаивает независимость от Рима. Союз этот, вероятно, вызван появлением нового народа с севера — готов, которые пред тем покорили алан и, основав "славное царство готов" в Приднепровье, начали наводнять Тавриду. Рим быстро подчиняет Херсонес и намеревается взять все вольности его, которые он называл "свободой"; за сохранение их ходатайствует пред Римом "мать" Херсонеса — Гераклея, с которой, как видимо, Херсонес не порывает связи еще во II в. по Р.Х. К этому времени относится также декрет, данный херсонесцами в честь гераклийца Фрасимеда, сына Фрасимеда, в котором Гераклея называется херсонаситами "мать наша". (Декрет найден, издан и объяснен Р.Х.Лепером в Изв. Имп. Арх. Комиссии).

Скифы и др. племена снова беспокоят Херсонес, и Антонин вынужден ставить в нем большой гарнизон. Херсонес в это время становится главной квартирой для римских черноморских сил сухопутных, и морских.

Отношения между херсонесцами и римским гарнизоном часто оставляют желать лучшего, и нередко херсонесцы жалуются на обиды и бесчинства гарнизонных солдат и офицеров центральному правительству. О последнем говорит одна из надписей I–II в.в. по Р.Х.

Херсонес становится совершенно римской провинцией, а от его самоуправления осталась одна тень. Обеспеченный от внешних врагов, Херсонес интенсивно ведет торговлю, и поднимается экономическое благосостояние его. Сфера же его сношений ограничивается связями с малоазийскими городами. От Марка Аврелия (161–180) до Диоклитиана (284–303) в жизни Херсонеса играют большую роль готы, окончательно погубившие скифов, подчинившие Херсонес и Боспор и уничтожившие всякое значение Феодосии (на время) и Ай-Тодор (навсегда). Херсонес и Боспор — в роли "перевозчиков" готов по берегам Черного моря. Римский гарнизон очистил не только Ай-Тодор, но и остальные пункты, подчиненные Риму. В царствование Диоклитиана, по описанию Константина Багрянородного, происходит ряд событий большой важности для Херсонеса: херсонесцы оказывают императору помощь в борьбе с пантикапейским царем Савроматом и расширяют, будто бы, свои владения до Чатыр-дага, неоднократно занимая Пантикапей.

В царствование Константина I Великого (307–337), по словам того же царственного писателя, Херсонес снова оказывает помощь Риму в борьбе с готами и языгами на дунайской границе под начальством протевона и "носителя венца" Диогена, сына Диогена.

Диоген и сами херсонесцы в благодарность от императора получили разные милости и привилегии.

"Последние годы Константина Великого, говорит историк Херсонеса, были прекрасной порой в политической жизни херсонесцев". Завистливые боспорцы настраивали сарматов против Херсонеса, сами же с трудом удерживались от натиска варваров.

Около 375 г. в Тавриде, оттеснив готов, господами положения становятся гунны.

Во времена Феодосия Великого (379–395), согласно найденной надписи, была построена городская стена при участии трибуна Флавия Вита; в Херсонесе, вероятно, в это время стоял имперский гарнизон. По смерти Феодосия I Херсонес — под властью Византийской империи.

В конце IV в. Херсонес — самое сильное в Тавриде государство. С III в. он называется "Херсон".

Еще в I в. по Р.Х. Плиний Старший (р. 23 — ум. 79) говорит о Херсонесе, как о благоустроенном городе, так: "на самом перешейке полуострова (расположен) Гераклея-Херсонес, которому дарована свобода римлянами; он раньше назывался Мегарикой и был самым блестящим пунктом на всем этом пространстве, благодаря сохранению греческих обычаев; стены его имеют 5,000 шагов в окружности". Писатель того же века и автор "Землеописания" (De Chorographia), Помпоний Мела (около 40 до Р.Х.), говорит о находившейся среди города цитадели. Площади и улицы города отличаются планомерностью, красивыми зданиями с массой украшений статуарной пластики. Хорошо представлены раскопками водопровод и канализация с проложенными гончарными трубами и каналами. Недостаток воды на территории города был во все времена его существования, для устранения его были сделаны водоприемные колодцы, высверленные почти в сплошной известняковой скале (подпочва всего города), куда и стекала дождевая вода; колодцев обнаруживается громадное количества, почти в каждом большом доме был свой. Пользовались также и водопроводом, который давал воду извне стен города. Окрестности города в спокойное время представляли цветущие сады и виноградники.

Торговля Херсонеса в римскую эпоху расширяется и углубляется, особенно на северо-восток вглубь варварских кочевий, и, может быть, в этом время намечается тот торговый путь, который в позднейшее время стал известным под именем "путь от варяг в греки". Признаки начала торговли с Балтикой обнаруживаются в Херсонесе в большом количестве в изделиях из янтаря, получаемого из Балтики. Плиний Старший в одном месте говорит, что янтарь "выкапывается в Скифии в двух местах", в другом же месте пишет: "достоверно известно, что янтарь добывается на островах Северного океана". С северо-востока идет, преимущественно по Дону, строевой лес, кожи и металлы. На юге Херсонес имеет связи с Египтом; в Херсонесе встречаются, как и в эллинистическую эпоху, изделия александрийской промышленности.

С востока идут товары с преобладанием персидского характера; с запада — изделия италийские, нечего уже говорить о связях с греческими городами Эллады, Малой Азии (Понт, Вифиния, Каппадокия, Галатия и др.), Фракии, Кавказа и прежде всего с сестрами — черноморскими колониями, в то же время и конкурентками. Археологические находки подтверждают только что сказанное. Общий же характер херсонесской торговли выказывает, что Херсонес служит передаточным пунктом предметов торговли, идущих из разных краев тогдашнего мира. Херсонес в это время можно назвать большим складочным местом. Это своего рода большая узловая и сортировочная станция. Строй управления и общественной жизни остался почти тот же, разве прибавились лишь новые должности. Особенностью в управлении можно назвать появление "аристократизации его строя, да усиление исполнительной власти верховной магистратуры". Не нужно забывать, что в римскую эпоху Херсонес является провинцией Рима или, точнее, частью римской провинции Мезии, правитель которой часто имел большое влияние на внутреннюю жизнь города. Много сказывалось на последней и пребывание римского гарнизона, особенно, когда он был главной квартирой главнокомандующего сухопутных и морских сил всего северного Черноморья.

Византийский период. Византийский период (с V–XIII в.) характеризуется новой религией, получившей в начале IV в. права гражданства, христианством, а с ним и новыми формами жизни народа в духовном и внешнем выражении идей.

Христианство в Херсонесе появилось с первых веков своего существования. Предание говорит, что в 60 годах I века Херсонес посетил по дороге с Кавказского побережья в Скифию св. Андрей Первозванный. Писатель X в. иеромонах Епафаний говорит, что апостол в Херсонесе встретил "худоверное племя херсоняне и лжи всему ветру впадающееся". Отсюда по Днепру, вероятно, с коммерческим караваном херсонесцев он дошел до киевских мест, где, по преданию, водрузил крест на месте возникшей впоследствии Киево-Печерской лавры и далее проследовал до Новгорода, а оттуда в Рим (см. подробно Русские летописи).

В конце I в. ссылаются в Херсонес христианские мученики, между ними Флавия Домитилла — племянница императоров Тита и Домициана (около 92 г.).

В царствование Диоклитиана (284–305) около 300 г. патриарх Иерусалимский Эрмон отправил в Херсонес проповедников Василия (с назначением его во епископа) и Ефрема; первый остался в Херсонесе, а второй пошел к скифам, "окрест Дуная жительствовавшим". Миссия Василия сначала была встречена гонением, но потом "эллинская капища по малу упраздняхуся". Василий был замучен, "иде-же христиане (впоследствии) поставиша столб и на нем крест".

Грузинская летопись (см. у Джанашвили "Известия грузинских летописей и историков", грузинское название Херсонеса в форме "khepcobnemhu") говорит, что тот же Иерусалимский патриарх (Эрмон) еще два раза посылал "проповедников-учителей" (Евгений, Агафодор и Елпидий), но и они были замучены евреями и эллинами. Тела их христиане вынесли за городские ворота, "ими же мертвых на погребение износить обыкоша". Это, вероятно, юго-восточные крепостные ворота, за которыми находится древне-христианский некрополь. Участие в мучениях принимали, как сказано в летописи, и евреи; очевидно их было много в данное время в Херсонесе. Проникли евреи в Тавриду еще задолго до времени Рождества Христова. При Мифрадате VI Евпаторе они получили право поселиться в таврических его владениях. После разгрома Палестины и разрушения Иерусалима, при Веспасиане (69–79) и Тите (79–81), евреи в большом количестве переселились в Тавриду, где организовали свои общины религиозного характера. После смерти трех мучеников был послан епископ Евферий, который от императора Константина Великого получил "право творить правый суд и удалять от себя всех неверующих и места их замещать слугами Божиими". По смерти мученической св. Евферия был послан Константином епископ Капитон, который "своими чудесами успел обратить в христианство всех херсонесцев и утвердить их в истинной вере". Св. Капитон, по преданию, присутствовал на 1-м вселенском соборе в Никее (325 г.). Он тоже кончил свою жизнь мученически. С этого времени основывается херсонесская епархия с резиденцией постоянного епископа в Херсонесе, переименованного позднее в архиепископа и митрополита.

На II-м вселенском соборе (381 г.) в Константинополе присутствует епископ Евферий II, подписавшийся "episcopus Tersonitanus".

Для Византийской империи Херсонес в эту пору является важным стратегическим пунктом в борьбе с северными варварами, с которыми Византия постоянно ведет отчаянную оборону. Византийская эпоха, как позднейшая в Херсонесе, дает нам самое большое количество и разнообразие памятников, как монументальных, так и мелких бытовых. Верхние слои херсонесского городища почти все относятся к этой эпохе, культура ее является своеобразной во всех ее проявлениях, с сильным влиянием не только старой эллинской цивилизации, но и восточной, вначале персидской, затем арабской и, наконец, италийской. "В Херсонесе открывается весь быт, вся культура византийского города".

При императоре Феодосии II (408–450) гунны, угрожающие Византии, как говорит Прокопий (VI в.), наводнили Тавриду от Боспора до Херсонеса и угрожали последнему. Херсонес, если были на него нападения гуннов, наверное, отражал их благополучно, так как, после упадка Боспорского царства, "Херсонес достиг значения первоклассного города". Но, несмотря на его "первоклассность", он в надписи Феодосию (379–395) и Аркадию (395–408) признает владычество последних,(15) и ремонт укреплений производится имперским трибуном, Флавием Витом. Кроме зависимости политико-гражданской, Халкедонским вселенским собором (451 г.) Херсонес ставится в зависимость в делах церкви от Константинопольского патриарха. Какова была зависимость Херсонеса от Византии, трудно сказать, так как, кроме поздне-римских или ранне-византийских монет, правда, в большом количестве, нет памятников, на основании которых можно было бы говорить о ее степени.

При императоре Льве I (457–474), по словам Прокопия, гунны осаждали Херсонес и, причинив ему много неприятностей, отняли часть его территории. Нападение это так пошатнуло оборону Херсонеса, что он обращается к императору Зенону (474–491) с просьбой помочь ему восстановить стены. Просьба эта была удовлетворена, а благодарность херсонесцев изложена в "надписи Зенона", найденной еще ученым Палласом в 1794 году, которая читается так:

"Самодержец Кесарь Зенон, благочестивый, украшенный трофеями величия и славы, доказал щедроту и благочестие свое как всем подвластным ему городам, так и нашему городу, пожаловав из городских пошлин верных ему баллистрариев с тем, чтобы деньги были употреблены на постройку стен, служащих для защиты города. И мы, благодарные граждане, поставили сию надпись в вечное воспоминание его царствования. Построена башня в правление светлейшего комита Диогена, лета 521 индикта 14". Башня, о которой говорится в конце, вероятно, находящаяся в ю.-в., теперь уже вся раскопанная и расследованная Р.Х.Лепером, и прозвана "Зеноновой башней".

К концу V в. [царствование Анастасия I (491–518)] относится, открытый в 1902 г., крестовидный храм среди христианского некрополя в 100 саж. от стен города. Пол храма мозаичный, хорошо сохранившийся, с рисунками (птицы, цветы, вазы, плоды). В стене найдены монеты IV в. и Юстиниана VI в. Стены были украшены фресками с греческими и древне-грузинскими (последнее очень интересно) надписями. Под храмом ряд склепов, может быть, с останками мучеников или епископов. При Юстине I (518–527) гунны снова причиняют бедствия Херсонесу и при Юстиниане (527–565) почти разрушают стены. Готский писатель того времена Иордан говорит, что гунское племя Аулзиагры "летом кочуют в обширных степях, а зимой возвращаются на берега Понта". Защищая греческие поселения на юго-восточном берегу Тавриды и пределы Византии, Юстиниан строит крепости Алустон (н. Алушта) и Гурзубиты (н. Гурзуф), оставляя готам и гуннам прочие части полуострова. Под покровительством Юстиниана Херсонес обстраивается, представляет хороший рынок и временно благоденствует; чрез него Византия ведет с южно-русскими кочевниками "хитросплетенные козни Византийской дипломатики". В это время начинается сильная варваризация греческих поселений и настойчивое проникновение новых влияний, особенно малоазийских. При Юстине II (565–578) на Тавриду сначала напали авары, а потом при хане Турксакфе турки, а хан Бокхан даже осаждал Херсонес, но все эти попытки не имели успеха. Около 590 г. в Херсонесе находится сильный византийский гарнизон, охраняющий его пределы, под начальством "дукса Херсонеса Евпатерия". Константин II (641–668) ссылает за осуждение его указа о монофелитах в Херсонес папу Мартина I, который здесь и умирает около 655 г. "В кругозор византийской политики" вступили при императоре Ираклие (610–641) хазары, сорганизовавшиеся в водоразделе между Волгой и Доном; в конце VII в. они уже между Феодосией и Херсонесской областью с центром в Фуллах и Сугдее (н. Судак). Около 702 г. хазарский каган, окончательно покорив готов, сделал своей резиденцией их столицу Дори (Феодори, н. Мангуп-Кале), а в 705 г. упоминается о проживающем в Херсонесе хазарском сановнике, носившем титул тудуна, т. е. наместника. В это время хазары играют роль в судьбе императора Юстиниана II (1, 685–695, 2, 705–711). За свои жестокости и деспотизм Юстиниан был свержен с престола патрицием Леонтием, сделавшимся императором, и отправлен с отрезанным носом и языком в Херсонес. Здесь его встретили горожане насмешками, и Юстиниан бежал к хазарскому кагану в Дори, где и женился на его дочери Феодоре, и, после многих приключений, с помощью царя болгар Тарбелия вернул себе трон (705 г.), не забыв неприветливости Херсонеса. В 710 году отправляется мстительная экспедиция во главе с Варданом, который исполнил поручение самым жестоким образом, разорив город и перебив жителей. Вторая карательная экспедиция была неуспешна и кончилась тем, что полководец Вардан, при поддержке хазар свергнув, казнил Юстиниана и занял его престол под именем Филиппика (711–713), а Херсонес получил прежние права вольности, но с каганским протекторатом хазар, которые тоже дали некоторые привилегии. Узость территории заставляла Херсонес держаться торговлей и, несмотря на все политические неурядицы и стеснения, Херсонес до X в. сохраняет облик древних общественных учреждений и независимость гражданского управления и даже вскоре, под протекторатом хазар, "освобождается от главенства Византии и делается вольным городом". Во время иконоборческих волнений VIII в. Херсонес ревностно стоит на стороне иконодулов и служит местом их убежища. К этой эпохе относят происхождение пещерных монастырей с храмами (Инкерман, Успенский скит, Мангуп-Кале, Тепе-Кермень, Качи-Калень и др.)… В начале второй четверти IX в., по рассказу жития св. Стефана, архиепископа Сурожского, было нашествие "русской (?) рати" на Херсонес и Сурожь под начальством князя Бравалина (Бравлина) ("князь бранлив и силен зело").

Это весьма любопытное событие записано в "Новгородских летописях" и в "Степенной книге". Это, вероятно, был один из варяжских набегов. В царствование Феофила (829–842) по просьбе хазар отправляется к ним строитель Петрона для постройки крепости Саркела (где она, вопрос спорный). Петрона советует императору уничтожить вольности Херсонеса и по поручению императора проводит в жизнь свой проект настолько, что Херсонес теперь лишен свободы и "управляется Византийскими стратегами" с военно-гражданскими полномочиями, жившими доходами с провинций; управление это было плохое. Херсонес, как провинция (фема), считался 12-ой, обнимал всю юго-восточную часть берега.

Херсонес, по словам Будиловича, в IX в. начинает играть для нарождающейся Руси "роль культурного моста" между Византией и Русью. Мне лично думается, что Херсонес неособенно важным мостом был Руси с Византией; варяго-русские торговые ладьи могли непосредственно из Днепра проходить в Царьград, да и удобнее было идти мимо берегов Балканских, чем заходить в Херсонес. Херсонес же служил мостом в ближайшие пункты южного Черноморского побережья к Трапезунту и Синопу, которые в это время были передачей мало-передне-азиатской культуры, расцветавшей под сенью исламизма. Свидетельством об этом могут служить арабские монеты этого времени в Приднепровьи, а в Херсонесе находится их большое количество. В конце IX в. в Придоньи, Приднепровьи и Придунавьи укрепляются печенеги, которые сильно теснят хазар.

Дух свободы, как видимо, еще не угас в вековом подчинении у херсонаситов: они при Льве VI (886–912) пытаются отложиться от империи. В 944 году Херсонес извещает императора (Роман I 919–945) о походе Игоря на Царьграде, кончившемся неудачно для Игоря: "се идут Русь без числа корабль; покрыли суть море корабли". В договоре Игоря с Византией говорится, что он обязался охранять ее от набегов "черных (приднепровских) болгар". По этому же договору Русь не должна тревожить корсунских рыбаков в устье Днепра. К этому времени относятся остатки знаменитой и самой обширной базилики, так называемой "Уваровской" (открытой графом А.С.Уваровым в 1853 г.). В половине X в. к Херсонесу императоры проявляют особую заботливость, что особенно видно из наставления Константина VIII Багрянородного (945–959) к сыну его Роману II (959–968). Багрянородный автор советует, сохраняя над Херсонесом власть, стремиться поддерживать его благосостояние и вести с ним дружественные отношения; Херсонес должен быть главной базой в дипломатической деятельности Византии с северо-восточными племенами, это центральный дозорный пункт; в случае его возмущения, парализовать всеми мерами его морскую торговлю и, не принимая особых мер, всячески наносить ему экономический ущерб. Херсонесская епископия переименована в архиепископство и повышена до степени 24-й во всей Византии. Византия, стремясь поддержать свое влияние на народы Приднепровья, снаряжает опытное дипломатическое посольство во главе с Колакиром (966 г.), "сыном верховного магистрата Херсонеса", который убеждает русского князя Святослава завоевать Болгарское царство. Плоды этого посольство известны: Святослав завоевал Болгарию, но не для Византии, а для себя, на этой почве произошла война Руси с Византией, неудачная для первой. Русь все более и более связывает свою жизнь с многовековым Херсонесом, охраняя его от разных степняков и ведя большие торговые предприятия с ним. Сильной струей за купцами хлынула на Русь богатая и заманчивая культура, но с ней проникли скромные и нам мало известные апостолы Евангелия. Целое столетие они, начиная с низов народа, постепенно проникая в хоромы князя, строят твердое основание Христовой веры и рушат шаткое бесхитростное язычество русских славян. После борьбы язычник князь Владимир принимает новую веру, но, как политический великий ум, хочет из нового момента своей жизни получить и выгоды для своей страны. Он хочет связать свое имя, свой род, свою страну с домом великих императоров, с великой культурой Византии и, с желанием принять новую веру, просит руку сестры императоров (Василий II и Константин IX 975-1025), а решительность своей просьбы подкрепляет тем, что подступает и берет Херсонес — опорный северный пункт Византийской империи в 989 г. Испуганные императоры согласны выполнить его просьбу с условием, чтобы он крестился. Владимир выразил свое согласие и крестился. Так или иначе шли хронологические события (летописцы, сказания и хроники византийские разногласят о времени и месте крещения), но факт тот, что Херсонес становится культурным центром для новопросвещенной Руси. Князь Владимир, возвращаясь на Русь из Херсонеса, везет с собой епископов с священниками, учителей, строителей, художников, мастеров, предметы церковные и бытовые… — одним словом, все, в чем нуждается Русь в новой своей жизни. С этого времени все вещи, поражающие воображение русина, им называются "корсунскими", хотя часто они по происхождению далеко не корсунские. Корсунь (Херсонес) для него — символ культуры и чуда художественной и промышленной техники. "Путь из варяг в греки" становится одним из интенсивных. Херсонесские купцы проникают на далекий север Балтики, а чрез Киев, Галич и в Западную Европу. В начале второй четверти XI в. появились в южно-русских степях новые тюрки — половцы, они проникли и в Тавриду до XIII в. держат ее в страхе, препятствуя сношениям с севером. Херсонесская фема около 1059 г. имеет в составе своем Сугдею (н. Судак); в надписи, относящейся к этому году, говорится о заботе империи о Херсонесе: "сделаны ворота преторские железные; возобновлены и прочие ворота города при Исаакии Комнене, великом царе и самодержце римском, и Екатерине, благочестивейшей августе, чрез Льва Алиата, патриция и стратега херсонесского и сугдейского". За половцами пришли к владениям Херсонеса печенеги с аналогичными желаниями всех северо-восточных полудиких кочевников, у которых глаза горели жадным огнем от одной мысли о богатствах греческих колоний. Связи Херсонеса с Русью в XI в. начинают развиваться не только на севере в Приднестровье, но и Прикубанье. Русская колонизация из Северской и Черниговской земли проникла в Придонье, а затем по восточным берегам Азовского моря и на берега Кубани и на Тамань, где в XI в. колонистов было так много, что явилась возможность основать Тмутораканское княжество. С ним то Херсонес ведет дружественные отношения, как с силой, могущей союзно бороться с кочевниками, но византийский "Катопан" в Херсонесе, вопреки настроению херсонесцев, боясь усиления (а может быть, и по другим причинам) сильного князя Тмутораканского Ростислава, вероломно последнего отравил, за что был убит херсонесцами. "Вскоре после этого наместника Византии исчезает и Херсонес — самостоятельная республика. В XI-же веке проникают в Черное море корабли итальянских коммерческих республик и начинается конкуренция их с Херсонесом, возвышение же порта Судака грозит большим экономическим уроном для Херсонеса, и жители его выражают крайнее неудовольствие против Византии за эти попустительства. Появляется на историческую сцену Тавриды колонизация италийцев, позднее (XIII) с центром (для генуэзцев) в Каффе (бывшая и нынешняя Феодосия), которая является наиболее опасным соперником не только коммерческим, но и политическим. К 1095 г. относят поход на Корсунь (Херсонес) русских князей Владимира Мономаха, Давида Игоревича и Ярослава Ярополковича (если этот поход не легендарен). В 1096 г. половцы заняли Херсонес. Как видимо, в нем самом неспокойно: он волнуется против Византии и даже, принимая у себя византийского самозванца, известного под именем Лже-Диогена, пытается угрожать императору Алексею I Комнену (1081–1118).

Положение Херсонеса становится для севера "малознаемым". В "Слове о полку Игореве" говорится: "див кличет верху древа, велит послушати земли незнаем, Влез, и поморью, и по-сулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, Тмутороканский блеван".

В царствование Иоанна II Комнена (1118–1143) печенеги были прогнаны от Херсонеса. Дальнейшее существование Херсонеса можно назвать жалким: торговля — главная артерия его жизни — была подорвана италийцами, развившими свою богатую деятельность по черноморским берегам; на севере кочевники парализовали в это время какое-либо движение чрез степи, и Херсонес очутился в узле, из которого он уже вышел. В 1185 г. Таврический полуостров с Херсонесом включительно присоединены к Трапезундскому царству, закрепилось же это присоединение после 1204 г., когда крестоносцы, по взятии Константинополя, всецело предоставили политическую и экономическую судьбу Черноморья в руки итальянских купцов-республиканцев.

Итак, Херсонес — данник Трапезундской империи и в ее ведении, но новая империя только выжимала последние соки из умирающего города. С двух сторон добивают его: с севера татары, наводнившие (с 1222 г.) полуостров, с юга же синопские турки (первый раз под предводительством Гетуна) систематически разоряют город и область его. Около 1255 г. Херсонес в мусульманских источниках известен, как "Сари-Кермен" (желтая крепость). По записям Рубруквиста (французского посла Людовика IX Святого к татарам), бывшего в Херсонесе в 1253 г., город находится независимым от Трапезунда, а от монголов отплачивается данью. В начале XIV в. генуэзцы в Херсонесе учредили генуэзский консулат; с генуэзским влиянием в Херсонес проникает и католическая пропаганда, быстро усилившаяся настолько, что в 1300 г. уже существует "archiepiscopus chirsinensis" (англичанин доминиканец Ричард). В 1318 г. на географической карте Петра Висконти Херсонес назван "Керсона". В 1320 г. литовский князь Гедимин разорил Херсонес. С 1333 г. Херсонесская епископия в ведении крымского римско-католического архиепископа; латинство утвердилось здесь до половины XVII в., несмотря на то, что город был в руинах. Генуэзцы возводят Херсонес на степень митрополии, "но упадок города был окончательный; он терпел великую бедность, заводя с соседями шумные споры из-за деревушек и выпрашивая подачки у Константинопольского патриарха". С XIII–XVI в. вместо названия Херсонес встречаем такие: "Керсона, Корсонне, Крессона, Херроне, Зурзона, Герезонда, Жиририконда, Жеререзонда, Зембано, Целоне и др.; у венецианцев: Полесине и Полесене; у турок: Шурини и Сари-Кермен". Усиление генуэзцев на Черном море было настолько сильно, что они прямо таки запрещали византийцам вести какие-либо торговые сношение на побережьи Черного и Азовского морей. В 1362 г. литовский князь Ольгерд, гонясь за разбитыми на Днепре монголами, разграбил и Херсонес. В 1368 г. Херсонесская митрополия поручена готскому митрополиту. В конце XIV в. жалкое существование Херсонеса огорчалось еще враждой духовных владык из-за владения ничтожными местечками по южному берегу. После взятия Константинополя турками, Херсонес прекращает свое существование, как город, а "в 1470-71 г.г. занимаются срытием стен и башен Херсонеса по предложению кафского консула Чиавройя".

В 1643 г. Херсонесский католический епископ Сигизмунд имеет свою резиденцию уже в Феодосии, так как в Херсонесе одни развалины. В 1475 г. Магомет II взял генуэзские крепости: Тосну, Монзунь, а также и отчаянно оборонявшуюся Каффу, чем прекратил могущество генуэзцев; Херсонес же был оставлен за ничтожностью его без всякого внимания. С этого времени начинается хищническое расхищение материала с развалин древнего города. Мартин Броневский (1578 г.) — посланник Стефана Батория к крымскому хану Мухамед-Гирею — не прошел мимо величественных руин и в своем описании выражает всю скорбь о "великолепном богатом и славном городе греков", в котором "возвышается высокая стена и банши многочисленны и большие из тесанных огромных камней". Дальнейшие заметки и свидетельства о Херсонесе ничего нового не дают.

С 1783 г. Крым в своем целом присоединяется к Российской империи, и постепенно начинаются обследования и описания его учеными и просто любителями путешественниками. Из них особенно интересны исследования Палласа, Келлера, Муравьева (Апостол) и др.

О положении Херсонеса времени Екатерины II ее современник академик Паллас так пишет (по Иванову "Херсонес Таврический"): "Окрестности Севастополя или Ахтиара представляют поистине землю классическую. На каждом шагу вы наталкиваетесь на греческие древности, которых прежде было здесь гораздо более, потому что город Ахтиар возник из развалин древнего Херсонеса, каковой находится в расстоянии двух верст от Ахтиара, на западной стороне Карантинной бухты. При занятии Крыма существовала еще большая часть стен Херсонеса, построенных из прекрасных тесанных камней, прекрасные городские ворота и значительная часть крепких башен…, но постройка города Ахтиара (Севастополь) была причиной уничтожения этого древнего города".

Тоже почти пишет современник Палласа П. Сумароков и, может быть, несколько тенденциозно Clarke (Кларк).

С 1825 г. древности Херсонеса поручено охранять Одесскому музею. В 1827 г. здесь произвел раскопки капитан Берх. В 1833 г. посетил Херсонес Дюбуа-де-Монпере. Есть сведения о Херсонесе у Кеппена, Богуш-Сестренцевича, Кооль, З.Аркас, г. Спасского и мн. друг. В 1839-40 г.г. производит раскопки Н.Мурзакевич, по поручению Императ. Одесск. Общ. Истории и Древностей. В 1842-3 г. раскопки Д.В.Корейши. В 1851 г. раскопки Шемякина. В 1852 г. основывается херсонесская киновия. В 1853 г. раскопки графа А.С.Уварова и архиепископа Иннокентия. В 1876-85 г.г. раскопки "Императорского Одесского Общества Истории и Древностей". С 1888 г. (19 мая) начинаются раскопки Императорской Археологической Коммиссии под руководством К.К.Костюшко-Валюжинича (U декабрь 1907 г.). В 1908 г. вступил заведывающим раскопками бывший Ученый Секретарь Русского Константинопольского Археологич. Института, Р.Х.Лепер.

С момента его заведывания раскопки вступили в новую отрадную для науки сферу: строго систематические его раскопки дали поразительные результаты; целые периоды из истории Херсонеса возрождаются и воскресают в исследованиях Р.Х.Лепера.

Желающих подробнее познакомиться с историей Херсонеса отсылаем к книге Е.Э.Иванова ("Известия Таврической Ученой Архивной Коммиссии № 46. Симферополь. 1912 г.), в конце которой, в качестве "Приложения", помещен "список источников по истории и археологии Херсонеса", составленный старожилом при раскопках Херсонеса и большим знатоком топографии и вещественных памятников древнего Херсонеса, М.И.Скубетовым.

Керчь, древний город Пантикапей

Нынешняя Керчь получила свое название, вероятно, не раньше X в. Оно, может быть, дано русскими поселенцами, утвердившимися на противоположном берегу Керченского пролива (в древности "Киммерийского Боспора"). Впервые появляется название в форме "Корчев" на известном "тмутораканском камне", если он только оригинален, а не подделка конца XVIII в., как говорит на основании палеографических и других данных проф. И.А.Шляпкин. На этом камне (мраморный, теперь в Эрмитаже), относимом к 1066 г., говорится: "В лето 6576 (1068 г.) индикт 6 Глеб князь мерил м(оре) по леду от Тьмутороканя до Керчева 30,054 сяж… (сажень)". Итальянцы называли Керчь "Черкио", а турки, отнявшие у последних Керчь в 1475 г., "Черзети". Русские последний раз овладели Керчью в 1771 г.

В древности на территории Керчи стоял г. Пантикапей.

Пантикапей основан в конце VII в. или в начале VI в. до Р.Х. ионийским городом Милетом. Колонисты прочно обосновались на этом месте, представляя себе все выгоды местоположения. Город, находясь на границе Европы и Азии (как считали древние), в проливе между двумя морями (Черным и Азовским), должен был играть роль важного и прежде всего коммерческого пункта.

Греки застали здесь, как и около Херсонеса, тавров и скифов, соседями же их за проливом на азиатском берегу были синды, которые занимали Таманский полуостров (впоследствии они почти все в подчинении у Боспора), соседями синдов — мэоты, затем упоминаются тореты, дандарии, псиссы, ефатеи и др.

Небольшая колония Пантикапей в эпоху расцвета Афин приобрела мировое значение. Благосостояние Афин тесно было связано с пантикапейскими греческими колониями, и они самым энергичным образом добиваются и сохраняют свободный доступ в Понт; выражением этой настоятельной для Афин тенденции является пышная демонстративная морская экспедиция, посланная Периклом в Понт (444 г. до Р.Х.), чтобы укрепить с ним связи Афин и приобрести рынки, как для вывоза сырых продуктов, необходимых для Аттики, так и для ввоза из последней продуктов промышленной техники, а в то же время, чтобы показать могущество Афин (Плутарх).

Под именем Пантикапей жители его разумели всю окружающую территорию многочисленных греческих общин по восточным берегам Тавриды и Киммерийского (ныне Керченского) пролива; греки же митрополии и Эллады называли его Боспором. Страбон так описывает город: "Пантикапей представляет собою холм, со всех сторон заселенный, окружностью в 20 стадий; с восточной стороны от него находится гавань и доки, приблизительно для 30 кораблей; есть также акрополь; основан он Милетинами". Холм этот ныне называется Митридатовой горой, жалкие, почти совсем неисследованные, остатки акрополя находятся на юго-западной части горы. Гавань имели мол около 160 саж. О пределах Боспорского царства или владений г. Пантикапея трудно говорить, так как границы его были очень подвижны, да и слишком мало сохранилось сведений о них. Они были или очень большими, простирались, например, от Херсонеса до Танаиса, или очень малыми, едва сосредоточивавшимися в самом городе. Город Пантикапей сам был часто отцом колоний, а также и центральным органом всей близкой к нему жизни. Можно думать, что здесь существовал определенный государственный строй с первой половины VI в. до Р.Х., но какой, трудно сказать; может быть, это управление носило характер коммерческо-колонизаторской компании, но можно полагать, что чувство самосохранения заставило древние общины объединиться в союзы и управляться чрез выборных лиц. По аналогии с другими греческими городами можно думать, что здесь было построено управление по типу "города-государства" с демократическими тенденциями. Во второй четверти V в. на Боспоре утверждается типичная тирания, близкая к сиракузскому типу и в разных обстоятельствах разной силы. Замечательно то, что она беспрерывно существует около 700 лет (с V в. до Р.Х. по IV в. по Р.Х.). Первыми правителями, как говорит Диодор Сицилийский, были в продолжение 40 лет "археанактиды". Приурочивать к какому-нибудь лицу или династии это название трудно, так как нет определенных данных чтобы говорить даже о существовании династии. Только с начала V в. государственное устройство черноморских колоний можно считать ясным. С 438 г. до Р.Х. во главе управления Боспором стоит до конца I века до Р.Х. Фракийский кондотьер, как это было потом в Пергаме, приглашенный за известной вознаграждение со своей дружиной для защиты страны от варваров. Подобные приглашения наемников были в обычае у греков.

Во времена Спартокидов Афины связаны с Боспором и самым энергичным способом поддерживают сношения с ним. Эти сношения отражаются не только на культурном влиянии, которое обще с другими колониями Понта, но и на внутреннем строе города-государства: Афины определенно и настойчиво поддерживают тиранию Боспора.

"Спартокиды, захватив в свои руки власть в греческих общинах Боспора, уничтожили, конечно, их прежнюю вольность, но сохранили имя — призрак этой свободы, не принимая царского титула, а назывались архонтами Боспора и Феодосии, т. е. греческих городов; когда же они покорили варварские народы, то стали называться царями их". В надписях стоит сначала титул "архонта", а потом "царя", дабы показать, что "архонты Боспора приобрели себе царскую власть над варварами, а не варварские цари управляют греками". Могущество Спартокидов было велико. Демосфен про Левкона I (одного из Спартокидов) говорит афинянам: "Он постоянно оказывает вам благодеяния и притом такие, которые наиболее нужны нашему городу… К нам привозится хлеба (из Понта) гораздо более, чем к другим… И это происходит не только оттого, что эта земля производит огромное количество хлеба, но и потому, что ее правитель Левкон даровал беспошлинность купцам, везущим хлеб в Афины"…

Добрые отношения Спартокидов с афинянами были ознаменованы последними статуей, поставленной в честь Перисада (317–309) на агоре (площади). В декрете афинян на имя Спартока IV (303–284) прославляется он, как друг их, а за подарок хлебом в 10 1/2 тысяч медимнов "афиняне определили дать ему золотой венок и поставить две медные статуи его — на агоре и на акрополе".

При последних Спартокидах происходит сильное оскудение на Боспоре, как в общественных, так и в экономических силах. Здесь происходит тот же процесс, что в Херсонесе и в других греческих колониях. Но все-таки в меньшей мере, чем в Херсонесе. Подобно Херсонесу, Боспор сильно страдает от скифского царя Скилура и его сына Палака; скифы держат Пантикапей в постоянном страхе, заставляя платить дань, изнуряющую город. После второго похода Диофанта-Понтийского, полководца царя Мифридата VI Евпатора, — пришедшего в Тавриду для защиты Херсонеса от скифов и разбившего царя последних Палака, скифы сильным натиском взяли Феодосию и Пантикапей. На помощь последним пришел Диофант, изгнал скифов из пределов Боспорского царства и оставил в Пантикапее сильный гарнизон. Вероятно, самовольство понтийцев не понравилось пантикапейцам, и они подняли восстание, которое было Диофантом подавлено; но вскоре воспитанник царя Перисада, скиф Савмак, снова возмутил пантикапейцев против понтийцев и, убив царя Перисада, провозгласил себя царем. Диофант же, застигнутый врасплох, едва убежал в Херсонес, где собрал войско и наказал возмутившихся, а Савмака, закованного в цепи, отослал в Синоп к самому Мифрадату. С этих пор Мифрадат — единственный властелин Боспора. С него начинается династия Ахеменидов (между 115 и 106 г.г. до Р.Х.).

Рим в борьбе с Мифрадатом затратил громадные силы и с большим трудом уничтожил опасность, исходившую от последнего.

Мифрадат был исключительной личностью — он был полон неутомимости, жажды власти и неутолимой ненависти к Риму. Его первоначальный успех обусловливается его личным талантом и теми симпатиями, которые он умел вызвать в своих войсках, но он был один, у него не было сочувствия народов, через владения которых он проходил, и хорошего союзника. Друзья Мифрадата, "готовые исполнять все его приказания", говорит Аппиан, были "скифы, тавры, вастарны, фракийцы, сарматы и все племена, живущие от Танаида (Дона) до Истра (Дуная) и вокруг Мэотийского (Азовского моря) озера", но все они были весьма далеки от места его действий. Мечты Понтийского царя об изгнании римлян из Азии разбились о стройные железные ряды выносливых римских легионов, и ему пришлось бежать в Армению собирать силы для новой борьбы. По словам Аппиана, после первой войны с Римом, Боспор (и Колхи) отпал от Мифрадата. "Для борьбы с ним он строит суда, приготовляет огромное войско" и, быстро усмирив боспорян, "дает им в цари сына Махара" (около 70 г. до Р.Х.), вероятно, под своим надзором. После второй войны Мифрадата с Римом, когда последний чувствовал себя слабым для дальнейшей борьбы, Махар, пользуясь его слабостью, правил бесконтрольно Боспором. После же несчастной для Мифрадата битвы с Лукуллом, Мифрадат "послал просьбы о поспешной помощи к зятю своему, армянскому царю Тиграну, и к сыну Махару — правителю Боспора. Лукулл же "заключил дружбу… с Махаром, царствовавшим в Боспоре и приславшим ему золотой венец" (Аппиан), а "Махар — сын Мифрадата, владетель Боспора, послал ему (Лукуллу) венок ценою в 1000 золотых с просьбой о включении его в число друзей и союзников римлян…" (около 70 г.). Далее Аппиан так излагает события, связывающие Мифрадата и его деятельность с Боспором: бежав от Лукулла "к истокам Евфрата" и "зимуя в Диоскурах", Мифрадат строит планы: обойти весь Понт, живущих у Понта скифов и Мэотийское озеро, вторгнуться в Боспор и, занявши владения… Махара, обратиться против римлян… Несмотря на свое жалкое положение беглеца, он внушает к себе уважение и страх. Он проходит чрез земли "дружелюбных иниохов" и враждебных ахейцев, "вступает в Мэотийскую область, находившуюся под властью многих правителей. Вследствие славы своих деяний, царства и могущества, которое и тогда еще было значительно, он всеми был радушно принимаем и провожаем далее с богатыми дарами. Он заключил с ними союз, замышляя еще более смелые планы — вторгнуться чрез Фракию в Македонию… в Пэонию, а отсюда чрез Альпы в Италию. Для укрепления союза он обручил своих дочерей с могущественнейшими из правителей". Махар, узнав о приближении отца и о страшном гневе его за измену, сжигая Боспорский флот, бежит в Херсонес Таврический, но, преследуемый, кончает жизнь самоубийством (65 г. до Р.Х.). (По другой версии был убит по приказу отца.) Итак, Мифрадат в Пантикапее и, устроив здесь свои дела, шлет послов к Помпею о заключении договора; последний требует его собственного приезда, Мифрадат на это не соглашается и деятельно готовится к новой войне, но в этом время начались восстания против Мифрадата города Фанагории, а за ним и всех сильных городов, Херсонеса, Феодосии, Нимфея и друг., отложившихся вследствие тяжких поборов и невыносимого лихоимства его чиновников. Беспорядки поднялись и в собственном войске, часть его устала от походов, а часть была в связи с римскими агентами. Во время этой борьбы он лишился многих своих детей. Осталась одна надежда на сына Фарнака. Но Мифрадат не оставляет своих планов: "он задумал пробраться к кельтам… и с ними вторгнуться в Италию", подняв низшие угнетаемые классы в самой Италии. Дион Кассий (II–III в. по Р.Х.) характеризует его так в данный момент: "будучи деятелен от природы и испытав много неудач, но много и удач, он полагал, что для него нет ничего недостижимого или безнадежного, в случае же новой неудачи, он предпочитал погибнуть… нежели, лишившись царства, жить в унижении и бесславии"… Планы его сбылись. Брожение в войске сдерживалось только его личным авторитетом, "ибо Мифрадат даже и в несчастиях был великим царем и внушал к себе уважение". Толчок к восстанию дал Фарнак, любимейший сын Мифрадата, "… он составил заговор против отца" (тоже и у Диона Кассия), склонив недовольных на свою сторону. Оставленный войсками, Мифрадат в отчаянии от безвыходности положения и от огорчения пытался отравиться, но яд не действовал, так как при жизни он постепенно приучал организм свой к разным ядам. Тогда он попросил своего сотрудника по воинским подвигами, кельта Витита, заколоть его. Последний исполнил просьбу великого Мифрадата (по Аппиану). По Диону Кассию, Мифрадата убили приближенные, бросившись на него с мечами и копьями. "Так умер Мифрадат (говорит Аппиан), шестнадцатый царь после Дария, сына Гистаспа, царя персидского, и восьмой после того Мифрадата, который отложился от македонян и овладел понтийским царством… Жил 68–69 лет и царствовал 57 лет… Мифрадат, прозванный Евпатором и Дионисом", [(умер) "весной 63 г. в консульство Марка Цицерона и Гая Антония" (Дион Кассий)].

Труп его на поругание был послан любимым сыном Фарнаком врагу покойного Помпею в Синоп, но враг оказался благороднее сына: "Помпей выдал деньги на погребение тела Мифрадата и велел его прислужникам совершить обряд погребения тела Мифрадата по-царски и положить тело в Синопе в царских гробницах" (ср. Диона Кассия). "Фарнака… Помпей провозгласил другом и союзником римлян, предоставив ему власть над Боспором", а Фанагории дал свободу и самоуправление за восстание против Мифрадата.

Мифрадат ввел новую эру для летосчисления, так называемую "понтийскую". Начало ее с 457 г. от основания Рима, а по нашей эре 292 г. до Р.Х. На монетах Мифрадата и последующих правителей указывается год понтийской эры. Она была принята и в других городах, например, в Херсонесе, заимствована же в Вифинии, где в этот год Зипит принял царский титул. "Названия месяцев в этом летосчислении македонские". В надписях это летосчисление пока известно с Полемона.

Итак, на Боспор второй Ахеменид Фарнак (63–47 г. до Р.Х.), но под протекторатом Рима. С этих пор Рим с Боспором распоряжается, как с вассальным царством. Рим довольствуется наблюдением за царствовавшей династией и за сменой отдельных династов на Боспорском престоле. Пределы Боспора при Фарнаке значительно меньше, чем при его отце, когда в руках последнего была почти вся Таврида с Херсонесской областью и Азиатская (за Керченским проливом) часть к северу до города Танаида (устье Дона).

Теперь Фарнак — обладатель Пантикапейской области. Но он сильно недоволен такими пределами и ищет случая расширить их. Случай, как ему казалось, представился: он пользуется междоусобной враждой Цезаря и Помпея, когда зоркая наблюдательность римлян ослабла, и начинает расширять свои владения сначала за счет Фанагории, а затем на южно-черноморском берегу в Понте и в Вифинии. Аппиан говорит, что "Фарнак… победил фанагорийцев, не причинив им никакого вреда; сделал их своим друзьями", потом "взял Синоп и, простирая свои виды на Амис, вступил в борьбу с римским полководцем Гнеем Домицием Кальвином" и нанес ему поражение у Никополя; Амис был взят, разграблен, а затем Фарнак пошел в Вифинию. В это время он получил известие, что, оставленный им на Боспоре, его полководец Асандр поднял восстание. Фарнак тотчас же прекратил дальнейшее наступление и поспешил в Тавриду, но не успел уйти с малоазиатского берега, так как Цезарь быстро явился из Египта к берегам Понта. Фарнак в страхе пытался войти в переговоры, Цезарь их отклонил и в битву у г. Зелы (49 до Р.Х.) разбил Фарнака. Последний едва убежал со своими приближенными в Синоп, переправился в Тавриду, собрал скифов и сарматов и, быстро овладев Феодосией и Пантикапеем спешит усмирить Асандра, но в битве с ним был ранен "и умер 50 лет от роду" (47 г. до Р.Х.).

Асандр до власти жил в Нимфее, некоторые из ученых говорят, что он был потомок Спартокидов. Он женился на дочери Фарнака, внучке Мифрадата, известной в истории Боспорского царства, Динамии, чем приобщил себя к династии Ахеменидов. Лукин Самосатский говорит, что император Октавиан дал ему титул царя.

Страбон рассказывает, со слов Ипсикрата, что Асандр, защищая свои пределы от соседей в Тавриде, отгородил их "стеной… длиной в 360 стадий и поставил по 10 башен на каждой стадии". Это — так называемый "Вал царя Асандра" или "Асандров вал". Тот же писатель замечает, что его владения, как и во время Фарнака, простирались до устья Дона.

После Асандра целый год еще правила супруга последнего, Динамия, дочь Фарнака (16 г. до Р.Х.). От ее царствования остался золотой статер с ее изображением и изображением на обратной стороне герба Ахеменидов: звезда и полумесяц.

В Императорском Эрмитаже хранится чудный бронзовый бюст женщины, по исследованию проф. М.И.Ростовцева, представляющий портретное изображение царицы Динамии. Она представлена, как царственная жрица бога Мифры и как потомок Ахеменидов. Изображение представляет женщину средних (около 35–45) лет, умеренно полную, во "фригийской шапочке" (Мифра позднеиранский бог имеет такую же шапку: она имеет форму конусообразного колпачка с загнутой наперед острой верхушкой), усеянной по краю розетками и звездами — гербами Ахеменидов. Выражение лица благородное, возвышенно-сосредоточенное. Сходство этого бюста с монетами Динамии не дает сомнения в принадлежности его этой знаменитой женщине. Монета ее издана в английском сочинении Minn'sa "Scvthians and Greeks", а бюст издается проф. М.И.Ростовцевым. За ней правят Скрибоний, Полемон (не Ахемениды) и Аспург, за которых Динамия последовательно выходила замуж. В лице Аспурга и его пожилой супруги-мачехи — Динамии восстанавляется на Боспоре династия Ахеменидов, прерванная Скрибонием (15 г. до Р.Х.) и Полемоном (14-8 г. до Р.Х.).

Аспург (8 г. до Р.Х. — 38 г. по Р.Х.), утвержденный императором, "властвовал над многими соседними народами и, покорив скифов и тавров, расширил пределы государства" (Латышев).

Известия древних писателей о последних царях Боспора весьма скудны. Дальнейшая история пользуется эпиграфическими и нумизматическими материалами. Рим требует, чтобы на монетах Боспора были только монограммы царей. В 39 г. по Р.Х. император "Гай Калигула, по решению Сената…. Полемонову сыну Полемону отдал царство его отца"… "В 41 же году император Клавдий… Мифрадату, ведшему свой род от знаменитого Мифрадата Евпатора, подарил Боспор, а Полемону (сыну Полемонову) дал область Киликии" (Дион Кассий).

Котис I (45–62), верный вассал Рима, получил от него золотую корону, скипертр, курульное кресло и оружие с почетной надписью. На монетах его — изображения римских императоров (Нерона и др.), и только одна его монограмма свидетельствует, что они принадлежат Боспору. При Котисе I был поход Т. Клавдия Сильвана (60 г.) против скифов, окончившийся поражением последних и торжеством римского оружия. Император Нерон воспользовался этим, чтобы "свести боспорских царей на степень вполне подчиненных правителей". После похода Сильвана побережье Боспора было занято римскими войсками. Со смертью Котиса (ок. 62 г.) прекратилась династия Ахеменида, и "милостью Рима" вступила в управление династия "Рескупоридов", в лице Тиберия Юлия Рескупорида I (71–92).

Он известен из памятников эпиграфических и нумизматических. В надписи из Тамани говорится, что он — сын царя Юлия и был утвержден Римом еще до 71 г. по Р.Х. при императоре Веспасиане (69–79); был верный вассал Рима, за что имел и подарки, как и Котис I. Тиберий Юлий носит чисто римское имя, только удерживает свое cognomen — Рескупорид. В одной надписи (80 г. по Р.Х.) говорится, что Рескупорид I дал приют евреям, бежавшим на Боспор из Палестины. По разрушении Иерусалима Титом в 70 г., беглецы построили в Пантикапее свой храм с разрешения царя. О пребывании на Боспоре евреев еще в раннее время говорит одна надпись, найденная в Феодосии, в которой говорится о существовании здесь какой-то общины, посвященной "высочайшему милостивому богу". Евреи еще во время Мифрадата Евпатора здесь играют роль, как торговцы и ремесленники. При Рескупориде "вновь начинается чеканка боспорской автономной монеты". После Рескупорида I — Тиберий Юлий Савромат I (93-4-123-4 г.). В надписях он именуется, как потомок Посейдона, Геракла, великий царь царей Тиберий Юлий Савромат, сын царя Рескупорида, любимый императором и римлянами, благочестивый, благодетель и т. д.; из надписей же видно, что слава его была велика.

Боспор и Рим сносятся постоянно при помощи гонцов; сношения эти касаются тех народов, которые в это время беспокойно двигаются в южно-русских степях. "Боспор, в роли дозорного пункта Римской империи", по ее поручению должен зорко следить за положением дел в Прикубании, Придонии, Приднепровии и Прибужии и немедленно доносить обо всем в Рим.

Во время Рескупорида IV (240–262) в Тавриду проникли из юго-западных приднестровских, прибужских и приднепровских областей германские племена во главе с готами; они уничтожили политическую физиономию скифов и завладели всей Тавридой, держа в страхе и, покинутого в это время Римом, вассала его, Боспор. Готы не остановились в Тавриде; они, быстро обосновавшись здесь, направляются к своей цели — южному побережью Понта, боспорцы же "из страха" дают им свои суда для переправы и служат в роли перевозчиков для готов и покоренных ими народов по Черноморским берегам. Готы опустошают Малую Азию, острова и берега Эгейского моря. Описано последнее автором "Новой истории" Зосимой (около 450–502 г.). Эти же готы погубили Ай-Тодор и Феодосию, Херсонес же подчинился им до владычества Византийской империи. Боспор с этих пор — слуга готов. С Рескупорида IV до Тиберия Юлия Тирана (276–278) мы не встречаем наименований, говорящих о зависимости царей от Рима, как видимо, готы держат Боспор в своих руках, а его правители на монетах именуют себя только царями, Тиран же снова принимает наименование, говорящее о вассальности пред Римом; из надписи также видно, что его правление расширилось на оба берега пролива и на Феодосию.(16)

Христианство на Боспоре

По грузинской летописи, христианство на Боспор было занесено св. Апостолом Андреем, который шел с Кавказа в Херсонес через Боспор и Феодосию. Судьбы христианства на Боспоре в первые его века нам почти неизвестны, но можно сказать, что оно здесь появилось довольно рано. В начале IV в. оно было настолько распространено, что имеет уже свою полную иерархию; так, епископ Кадм уже присутствовал на I-м вселенском соборе в Никее (325) и подписался: "Кадм, епископ Боспора". В IV в. политика византийских императоров способствует развитию христианства; этой новой вере способствовал в подготовке умов, существовавший на Боспоре и занесенный из Фракии, культ Сабазия (или Сэбазия), близкий к культу Иудейского бога Саваофа или Иеговы. Поклонникам Сэбазия были близки для понимания теология христианства и его религиозно-нравственные идеи. Проникновение христианства на Боспор шло, вероятно, и чрез Малую Азию непосредственно, и чрез Херсонес, и чрез Кавказ. Древним памятником христианства пока является эпитафия 601 г. по Боспорской эре (304 г. по Р.Х.). Боспорская епархия существует в IV и V в.в. Ее самостоятельность выражается в том, что ее епископы участвуют на вселенских и поместных соборах. Вероятно, Боспор также зависим от Византии, как и от Рима, но помимо этой зависимости боспорская епархия находится с ней в церковном общении. В V в. христианство преобладает в Боспоре, после, конечно, значительной борьбы с язычеством и иудейством. К этому времени относится, исследованная проф. Ю.Кулаковским в Керчи, "катакомба" (склеп), в которой были похоронены супруги Саваг и Файспарта (сарматские имена). Склеп этот датирован 788 г. боспорской эры (491 г. по Р.Х.). Тип склепа языческий. На стенах его нарисованы красной краской кресты типичной ранне-византийской формы и начертаны надписи, заключающие в себе заупокойные молитвы, между ними целиком 90 псалом. Есть основание думать, что царь Тиберий Юлий Диуптун был христианин (VI в.).

При императоре Юстиниане Великом (527–565) Боспор — в сильной зависимости от империи. В это царствование на Боспор был послан крестившийся гунский князек, Горда; в качестве правителя он ревностно стал искоренять остатки язычества, переливая металлические изображения богов на монеты, но резкостью поступков вызвал возмущение граждан, во главе с его братом Мугелем, и был убит. Мугель, в свою очередь, был изгнан имперскими войсками. На Боспоре остается византийский гарнизон. Империя обложила Боспор (и Херсонес и, вероятно, Феодосию) определенными податями и натуральной морской повинностью. Юстиниан же обновил оборонительные стены Пантикапея.

Прошедшие чрез южно-русские степи, авары, кажется, не затронули Боспора, но за ними пришли турки, во главе с ханом Турксанфом, который после некоторого сопротивления взял и разграбил Боспор (конец VI в.). Турки вскоре отошли из Тавриды, а Боспор опять во власти империи. К концу VII в. Боспор — во власти хазар под управлением их наместника "тудуна". С этого времени власть Византии почти не возобновлялась в Боспоре. Проходит ряд веков, а Боспор не дает нам материала для своей истории; он, как видимо, делается все менее и менее значительным и в начале XI в. начинает входить в ведение Тмутараканского удела. Прямого известия о принадлежности Боспора этому русскому уделу и его князю у нас нет; но в конце XI или начале XII в. Тмутараканское княжество падает в бесплодной борьбе со степняками, которые потом погубили и Киевскую Русь. До XIII в. источники не дают нам сведений о Боспоре; здесь, вероятно, пользуются властью и византийцы, и проникшие сюда итальянцы. Сведения о Боспоре нам даются "посланием епископа Аланского Феодора", относящиеся к 1240 г., но эти известия суммарны и неясны. "В 1318 г. генуэзцы основали постоянную колонию в Боспоре, — который у них носил имя Воспро или Пантикопера". С 1333 г. здесь утверждается кафедра католического епископа (первый епископ Франциск де-Камарино). Наставляя епископа, папа Иоанн XXI называет Боспор "именитым, обширным, весьма населенным, изобилующим всякими благами мира сего" (по Ю.Кулаковскому "Прошлое Тавриды"). На следующий год Боспор посетил арабский писатель Ибн-Батута. Он пишет, что в степи близ Боспора живут христиане и, повидимому, это были христиане восточного исповедания.

Дальнейшая жизнь на Боспоре тянется по традиции, переживаются и изживаются старые формы жизни. Организм теряет свою жизнеспособность, и остается только былая слава в преданиях позднейшего поколения. В турецко-татарскую эпоху разрушаются последние памятники древности, и только одна гора Митридат и окружающие курганы таинственно хранят признаки прежней жизни.

Со времени перехода Тавриды к России начинаются исследования, изучения и раскопки на территории древнего Боспора. Раскопки на территории Пантикапея особенно были малоудачны, в смысле их научного метода исследования. Копали без системы, без определенного плана. Дневники раскопок составлялись неудовлетворительно или совсем не составлялись. О громадном количестве древностей можно сказать, только одно то, что они из Керчи, а где они добыты, при каких обстоятельствах — неизвестно. История Боспора пока суммарна, так как материал большею частью случайный. Только за последние десятилетия можно сказать, что раскопки идут сносно, да и то больше копают могилы и курганы.

Феодосия

На юго-восточном берегу Черного моря, при большой бухте, на склоне горы Тете-Оба, находится в настоящее время порт Феодосия (богом дарованная). В памятниках эпиграфических и литературных Феодосия, как город, встречается около IV в. до Р.Х. В эпоху Спартокидов на Боспоре (438/7-1 в. до Р.Х.) город — в расцвете, о чем говорят Скилакс и Демосфен. Но нет точной даты о возникновении Феодосии даже в предании. Феодосия была основана около 600 г. до Р.Х. ионийскими греками из Милета. Уже в VI в. она ведет торговлю с Афинами, вероятно, с эпохи Писистрада (560–527 до Р.Х) и тяготеет к нарождающейся республике. Это доказывается находками при земляных работах фрагментов посуды аттической черно-фигурной техники. Влияние Афин в Феодосии, как и в других пунктах черноморской греческой колонизации (Ольвия, Пантикапей, Херсонес и др.), резко обрывается в эпоху персидских войн (отсутствие фрагментов строгой красно-фигурной техники) и оживает в конце V в. и в начале IV в. Последнее подтверждается находками фрагментов прекрасного (роскошного) стиля и чудными терракотами. До конца V в. мы не можем сказать ни о государственном строе Феодосии, ни о ее самостоятельности или зависимости. По всей вероятности, она имела тип того города-государства, выродившегося из фактории, каковой представляли сиз себя другие колонии. Известно из свидетельства Полиэна, что в конце V в. и начале IV в. при боспорском царе Сатире I (407–387 до Р.Х.) Феодосия подвергалась со стороны последнего попытке завоевания ее и только благодаря соперникам Пантикапея, Гераклеи и ее колонии, Херсонеса Таврического, сохранилась самостоятельность Феодосии, но не надолго: сын Сатира I Левкон (387–347) около 355 г. до Р.Х. овладевает городом и заботливо поднимает его благосостояние и торговое значение устройством безопасной и удобной гавани для судов, привлекая в нее иноземные суда, даруя им право беспошлинной торговли. Демосфен, знаменитый афинский оратор, так говорит в речи своей против Левтина: "Левкон устроил новый торговый порт Феодосию, который, по словам моряков, ничуть не хуже Боспора, и здесь даровал… беспошлинность".

С этих пор в титуле Спартокидов находится и Феодосия. Значение Феодосии среди боспорских городов было громадно. В конце V и начале IV в. Феодосия ведет торговлю с Аттикой, Родосом, Фазосом, Книдосом и мн. др. пунктами, не говоря уже о ближайших к ней (амфорные ручки из раскопок А.Л.Бертье-Делагарда, аттическая и др. посуда и прочие археологические предметы). Левкон даровал Феодосии ателию (своего рода порто-франко), что еще больше ее подняло. Вывозом служили предметы, общие всем северно-черноморским колониям. В IV в. Феодосия имеет свои прекрасные монеты — один из существенных показателей высокой культуры города и внутренней самостоятельности. Для последующих времен и особенно для эллинистической эпохи историко-археологические сведения очень незначительны. В конце IV в. Феодосия сильно падает. С упадком Афин, как всемирного культурного центра, и началом эллинистической эпохи, с возвышением варваров, заявлявших претензию на самостоятельность, совершается понижение жизнедеятельности колоний. В Тавриде почуяли слабость соседей и свою новую силу скифы: они под могучим правлением Скилура (II в. до Р.Х.) становятся страшными не только Феодосии, но и более сильным, Пантикапею и Херсонесу, которые трепещут и ищут защиты вне Тавриды. Во времена Мифрадата VI Евпатора (63 г. до Р.Х.) Феодосия с Пантикапеем — в руках скифа Савмака, провозгласившего себя, после убийства ц. Перисада, царем Боспора. Только при помощи полководца Мифрадата, известного Диофанта, Феодосия освобождается от скифов, потерявших свою силу и могущество.

Диофант присоединил Феодосию около 107 г. до Р.Х., как данницу, к царству своего повелителя. Феодосия под могучей рукой "ахемена" воскрешает свою торговлю. Мифрадат (ум. 63, до Р.Х.), нуждаясь в средствах для борьбы с Римом, сильно изнурял налогами города Боспора, чем вызвал восстание в них (ок. 63 г. до Р.Х.); среди них деятельно участвовала и Феодосия, но самостоятельность продолжается до взятия ее Фарнаком (63–47 до Р.Х.) в борьбе против восставшего полоководца Асандра. Фарнак погиб в этой борьбе (47 г.), а Асандр (47–17 до Р.Х.) владеет Феодосией.

С этого момента Феодосия постепенно теряет свое торговое значение и сильно слабеет в дальнейшую римскую (императорскую) эпоху, особенно после разгрома Родоса и переноса всемирного центра далеко на запад, в Рим.

Археологические находки этой эпохи очень слабы и малы; литературные же сведения говорят о сильном упадке города. Ариан (II в. по Р.Х.) говорит: от Пантикапея 700 стадий "до опустелого города Феодосии; и это был древний эллинский город — ионический, основанный Милетинами"… Упоминает о Феодосии Аммиан Марцелин (конец IV в. по Р.Х.). Внутренняя жизнь римской Феодосии нам мало известна. Город был самостоятельной частью целого Боспорского царства. Один эпиграфический памятник говорит о том, что в Феодосии была какая-то община "высочайшему милостивому богу", членами коей были лица варварского происхождения. Эта община, вероятно, основана евреями, которые со времени Мифрадата Евпатора проникли и в Феодосию. В IV в., во время стремительно-разрушительного нашествия гуннов, их орды, проникнув в Тавриду, временно овладели Феодосией; под их насилием Феодосия сильно ослабла. Древняя Феодосия (гунно-аланская Абдарба) существовала и в византийское время с христианским населением и христиано-византийской культурой. Сохранилась мраморная колонна с греческой надписью от 819 г.; об этой культуре упоминает и Константин Багрянородный в X в., и свидетельствую фрагменты византийской поливной посуды, находимые в огромном количестве. В этот период Феодосия из Абдарбы была переименована в Каффу. Каффа-Феодосия потом снова переживает блестящую эпоху. О том, были ли здесь властителями хазары, мы не знаем точно, но о власти куман — половцев с конца XI в. и до конца XII в. можно быть уверенным.

Около 1223 г. вместе с Судаком Каффа попадает в руки татар. Средневековая Каффа-Феодосия имеет весьма разнообразное население. Кроме притока его с востока, чрез южно-русские степи, начинает проникать волна нового населения с элементами новой культуры с запада, особенно из итальянских коммерческих республик: Генуи и Венеции. Каффа после 1261 г. становится колонией генуэзцев и центром для всех их поселений на берегах Черного моря. Генуэзцы приобрели город у татарского хана Оран-Тимура. Сила Каффы настолько велика, что она тревожит татар и венецианцев, и их усилия овладеть или хотя бы ослабить ее только на время тормозят ее пышный расцвет. Папы помогают генуэзцам, желая иметь твердый оплот католичества на востоке. Борьба с Кипчакской Ордой иногда имеет счастливые результаты, и в наступательном движении генуэзцы завладевают Судаком и его областью и с перерывами владеют ими, распространяя власть до Балаклавы включительно.

В начале XV в. в Феодосии до 21.000 домов; она сильно укреплена, украшена статуями и фонтанами и имеет хороший водопровод; об удобстве и безопасности гавани говорить не приходится, так как с древних времен Феодосия ею славилась. В 1318 году в ней учреждается епископская кафедра. Но близок был и день ее падения. Обособление усиление крымских татар и возраставшее могущество турок обусловили все причины ослабления Каффы. Татары с суши, а турки с моря делают невозможной торговлю и, ослабляя экономическую сторону города, главную артерию всей его жизни, энергично стремятся к изгнанию генуэзцев из Тавриды. Падение Константинополя 1453 г. заперло генуэзцев в Черном море и лишило связей с митрополией. 1454 г. Каффа — данница крымского хана. Митрополия ее делает усилие (в 1453 г.) передать ее в ведение "банка св. Георгия", который своими финансами стремится отодвинуть падение власти генуэзцев не только в Каффе, но и в других черноморских колониях. Папы тщетно стремятся сохранить только что развившийся аванпост католицизма. Но внешние старания не остановили падения города. Внутренние язвы сильно точили его организм, а внешние враги добили. Эти язвы заключались прежде всего в борьбе партий, а затем в продажности чиновничества его лихоимстве. В 1475 г., после отчаянной борьбы, генуэзцы покидают Каффу. Остатками 200-летнего генуэзского периода в Феодосии-Каффе служат поныне сохранившиеся руины оборонительных стен и башен,(18) многочисленные эпиграфические, архитектурные и религиозно-бытовые памятники, хранящиеся на месте и в музеях юга России. Вместе с культурой Византии здесь самостоятельно встречаются и переплетаются влияния и культуры восточной (арабо-персидская) и западно-европейская (северно-итальянская по преимуществу) и др.

Турецкий период Каффы был менее блестящим. Турецкое наименование города — "Кучу-Стамбул" или "Крым-Стамбул" или "Кефэ". При завоевании турки или разрушили многие генуэзские здания, создав новые, или перестроили их; украсили город мечетями, минаретами и др. своеобразными зданиями, соответствовавшими их потребностям и вкусам. Каффа в это время служила прежде всего передовым постом турецкой империи, который следил за верностью крымских ханов и за поднимающейся и расширяющейся московской державой. Торговое значение не угасает: царь Иван IV (1547–1584) хлопочет у султана Баязета о торговых сношениях русских с Кучук-Стамбулом. Целые столетия проходят в борьбе русского государства с Крымским ханством, дабы обеспечить южно-русскую степную колонизацию от татарских набегов и удовлетворить насущное стремление к морю. В 1774 г. по Кучук-Кайнарджийскому миру Крым отошел к России. В 1787 г. включен в Таврическую область г. Каффа, получивший прежнее свое наименование Феодосия.

Судак

Нынешний Судак, древняя Сугдея, Сурожь древней Руси, начинает свою историческую жизнь в хазарскую эпоху Тавриды. Основание его относят к 212 г. по Р.Х. Название города иранское и, может быть, аланское. Трудно думать, что греки прошли мимо этого города с его прекрасной гаванью для того времени, но говорить о них на территории Сугдеи у нас нет данных. Исследования же на ее почве произведены почти не были. В половине VII века в нем имеет свою кафедру православный епископ, а в VIII веке он выступает на всемирную арену в борьбе за иконы. Энергичным руководителем своей паствы в это время является святитель Стефан, современник Иоанна Готского. Он всеми силами религиозно-морального воздействия стремится удержать свою паству в православии, принимая у себя в то же время беглецов-иконодулов и облегчая всевозможными средствами их печальную участь. В этом ему много помогал его духовный сын, хазарский наместник гор. Сугдеи, Юрий Тархан, что говорит о том, что христианство коснулось в сильной степени и хазар. Святитель Стефан участвовал во VII-м никейском соборе (787 г.). Он был родом из Каппадокии, похоронен в Солдайи, в храме св. Софии. В начале IX века Сугдея (Сурожь) подвергается набегу какого-то легендарного русского князя Бравлина (Бранлива) из Новгорода, который, разгромив город, ограбил храмы и гробницу святителя Стефана, но, будучи за святотатство поражен болезнью, возвратил награбленное, после чего получил исцеление. В этом набеге Бравлина можно видеть обычный в то время набег какой-нибудь варяжской дружины, пиратствовавшей по Черноморским берегам.

Около начала XI века Сугдея подпадает под власть Византии; а в половине XI века стратиг Херсонеса в то же время называется и стратиг Сугдеи (Лев Алиат). В этот период обосновывается Тмутараканское княжество на Тамани и в Тавриде — в Корчеве (ныне Керчь). Деятельность Руси продолжается и дальше по берегу полуострова и, вероятно, в это время возникают коммерческие связи Сугдеи с Русью, продолжающиеся до конца Тмутараканского княжества (конец XI в.). В XII в. влияние Византии сильно падает в Тавриде, и расширяется хазарское. Хазары, теснимые в своей митрополии, сосредотачивают свои силы на полуострове, и это приводит к тому, что вся херсоно-сугдейская фема и вся Готия, и Тмутараканское княжество именуются Хазарией. Арабский географ Эдризи (около 1150 г.), перечисляя города этой Хазарии, упоминает среди них и Сугдею. После 1203 г., по взятии крестоносцами Константинополя, в Тавриде и, особенно, в Сугдее, появляются венецианцы и энергично начинают развивать свою торговлю во время существования "Латинской империи" (до 1261 г.); с ее падения, венецианцы, хотя и остаются в Сугдее, однако утрачивают свою силу, так как появляются в Тавриде их соперники — генуэзцы. Итальянцы называют Сугдею Солдайей. Венецианцы не могли развить свою деятельность еще и потому, что ослабевшая Хазария была добита татарами, и последние своими набегами губили деятельность Сугдеи. Особенно ужасны были набеги в первое десятилетие их пребывания в Крыму. Впоследствии татары чрез своего наместника (тудуна) покровительствуют коммерческой деятельности Сугдеи. Под 1249 г. инок-летописец записал о том, что Сугдея свободна от татар, и что население ее — около 8.300 человек. Несчастия извне побуждают жителей Сугдеи находить утешение в религии, и они ревностно оберегают чистоту свой веры и свои святыни.

Будучи ближайшим коммерческим портом крымской татарии, Сугдея сохраняет основное греческое население и, платя хану дань, пользуется автономными правами, имея своего правителя (Севаста). Сугдею посетил в 1253 году посол французского короля Людовика IX Рубруквист; он говорит, что местные городские власти отправились к хану Батыю для доставления дани, и что ему рекомендовали отправиться дальше в русских повозках. Как видимо, русских здесь было достаточно, и между Русью и Сугдеей существовали торговые связи. О последнем говорит и Ипатьевская летопись: смерть галицкого князя Владимира Васильевича оплакивали и "сурожане".

Коммерческая деятельность Сугдеи растет, она находится в сношении с портами Средиземного моря. Венецианцы получили большие льготы в Сугдее и сильно подняли ее благосостояние. По известию Ибн-Саида, Солдайя не уступает Каффе. Деятельность же генуэзцев здесь весьма стеснена. Соперничество их часто переходит в вооруженные столкновения, и только в конце XIII века враги-италийцы заключают "вечный мир" для самозащиты от татар. В это же время значительную часть населения составляют армяне. В 1289 году Ногай опустошил все побережье и сжег Сугдею и Каффу. В 1322 году, по ловам сугдейского синаксаря и арабского писателя, Ибн-Батуты, татары страшно разгромили город и ограбили его святыни. Папа римский Иоанн XXII просит хана Узбека пощадить город, но в 1327 г. повторяется событие 1322 г. Эти погромы привели к тому, что население Сугдеи бежит, и в ней преобладают тюрки. По известию Ибн-Батуты и Абульфеда, христиане изгнаны из Солдайи. Христианское население, несмотря на ужасы и притеснения, все еще поддерживает связи с империей и патриархом. Еще в конце XIII века сугдейский епископ переименован в митрополита. Этот факт обусловливается не расширением епархии, а стремлением к возвышению православия, рядом с возникающей католической епископией в Каффе. В начале XIV века митрополит сугдейский ведет тяжбу с готским, а в конце XIV века — и с херсонесским из-за маленьких селений. Торговое значение города все еще держится, так как он был ближайшим портом к Солхату столице крымского юрта. Самостоятельность Сугдеи постепенно падает, а в 1365 г. генуэзцы получили город со всем округом (18 селений) на тех же правах, как и Каффу. В ближайших селениях жители — наполовину греки, наполовину татары. Генуя назначила сюда своего консула, и город снова оживает под влиянием генуэзской торговли. Консул Солдайи был и комендант, и заведывающий финансами, и военачальник. В это время возникли те тройные укрепления, которые частью и по сей час сохраняются. Город украшается роскошными храмами, зданиями. В 1449 г. в Солдайе было 13 церквей.

Катастрофа Каффы в 1475 г. была катастрофой и для Сугдеи: она перешла в руки турок, после отчаянного сопротивления генуэзского гарнизона. Сугдея стала сильно падать. Мартин Броневский говорит, что в его время (1578) Сугдея сохраняла еще стены, обрамляющие гору тремя лентами, с круглыми и четыреугольными башнями; храмы, дома, башни с орнаментами и генуэзскими гербами пришли в жалкий вид; население значительно уменьшилось, особенно христианский элемент. В конце XVIII века не нашлось уже здесь христианского населения для выселения его в Новороссию, а потому и нет упоминания Сугдеи в списке митрополита Игнатия. В заключение скажем, что развалины крепости Сугдеи есть лучший в Крыму памятник генуэзской архитектуры, эта крепость когда-то царила над широкой красивой долиной, расстилающейся пред скалой, на которой она возвышалась. Гавань Сугдеи находится к западу от крепости в глубокой, с трех сторон защищенной, бухте. Насколько был важен бывший город, говорит то, что арабские географы называют Черное море иногда Судакским.

В 18 верстах от Судака в урочище Кизильташ, на месте древнего храма св. архиепископа Стефана Сурожского, в 1856 году архиепископом Иннокентием открыт монастырь во имя св. Стефана Сурожского. Память великого защитника православия в эпоху иконопочитания сохранена для Крыма.

Мангуп

Древний город Мангуп-Кале получил это имя в эпоху турецкого владычества в Крыму, прежде же он назывался Феодоро, Дори. Под эти наименованием он был столицей Готии, резиденцией гото-греческих князей, династия которых окончилась с подчинением туркам всей Готии и взятием последними Феодоро в 1475 году. Когда возникла эта гото-греческая династия, точно не известно; вероятно, в эпоху подчинения Тавриды Трапезундской империи после 1204 г. Феодоро в цветущем положении существовал еще в эпоху Юстиниана Великого (527–565), который, как известно, покровительствовал Готии и, защищая ее от набегов гуннов, построил крепости Алустон и Гурзувиты.

Когда готы поселились в горах Тавриды, точно не известно, но, вероятно, гунны загнали их сюда, а в частности на Мангуп. Нет сомнения в том, что на Мангупе и до готов было поселение, и можно быть уверенным, что во время Скилура и Палака (II–I в. до Р.Х.) это удобнейшее место для самообороны было крепость, как крепости Неаполись, Палакион, Хавы и др. Тавры, исконные обитатели близких к морю областей, бесспорно, и здесь имели свое поселение. Обилие роскошной ключевой воды на самом Мангупе, обилие лесов, окружающих Мангуп, с разнообразной четвероногой и крылатой дичью, безопасность от врага, легкость устройства жилищ в мягких скалах Мангупа невольно заставляют думать, что доисторическому человеку не нужно было искать более удобного места, чем Мангуп. Итак, нам представляется, что Мангуп искони должен был быть обитаем. Изыскания необходимы не только на его площади, но и в ущельях его. После пожара 1592 г. город пришел в упадок. Кастель же служил убежищем для ханов в неспокойные для них времена.

При знаменитом П.Палласе, который посетил Крым в 90-х г.г. XVIII ст., город был окончательно покинут даже и евреями кожевниками. Сюда только наезжали "сыромятники евреи из Чуфут-Кале в летнее время и употребляли для выделки кож обретаемые при горе во множестве дубильные растения, причем и вода здесь почитается способной для такой работы" (Pallas. "Reise…").

В 1578 г. его посетил М.Броневский. Его литературное известие для нас самое древнее и драгоценное. Много заметок было сделано о Мангупе и в последующие столетия. (П.Кеппен, Дюбуа-де-Монпере и др.). В прошлом столетии серьезные изыскания произвел здесь проф. С.-Петербургского Университета Ф.А.Браун (но за недостатком времени и средств его начиная остались таковыми). В 1912 году начал археологические исследования чл. Импер. Археол. Комм., Р.Х.Лепер, и продолжал их в 1913 г. (Работы еще не закончены).

Развалины города Мангуп-Кале находятся в Симферопольском уезде, в 16 верстах от города Бахчисарая и 14 верстах от станции Бельбек, на неприступной скале в 1900 фут. над уровнем моря, имеющей почти со всех сторон скалистые обрывы. Гора имеет вид кисти человеческой руки, с растопыренными четырьмя короткими пальцами-мысами. (План, прилагаемый здесь, взят из альбома Дюбуа-де-Монпере. Он в очертании не совсем соответствует действительности, но на нем указаны древности, сохранившиеся еще в первой половине XIX века). Последние, а также и ущелья, находящиеся между ними, имеют свои наименования. Западный мыс называется Чамнук-бурун,(19) северо-западный — Чуфут-бурун, северо-восточный — Гелли (элинский) — бурун и восточный — Ташкли (Таш — по-татарски камень, крепостной мыс) бурун или Ташкин-бурун; ущелье между Чамнук-буруном и Чуфут-буруном называется Табана-дере,(20) между Чуфут-буруном и Гелли-буруном — Гаман (или Хамам, или Аман) дере и между Гелли-буруном и Ташкли-буруном — Капу (ворота) — дере.

Доступ на Мангуп в настоящее время с риском возможен в экипаже только в объезде всей южной части скалы и восточного мыса Ташкли-буруна по Капу-дере, для пешеходов же возможен доступ по тропинкам, от деревушки Ходжа (или Коджа) — Сала, лежащей у северной подошвы горы Мангупа, по Табана-дере или Аман-дере. Площадь горы и ее мысы сплошь усеяны громадными грудами строительного мусора, заросшими кустарником, а по краям обрывов и в некоторых местах по самой площади горы возвышаются величественные руины стен с круглыми, четыреугольными и многогранными, иногда зубчатыми, башнями. Поражают свой грандиозностью руины стен и большого посредине их здания, огораживающих Ташкли-бурун от остальной площади всего Мангупа. Эта часть города представляет из себя цитадель, его самое недоступное место для врага. С трех сторон оно защищено страшными обрывами скалы и только с запада защищается искусственной, только что упомянутой, стеной. Стена эта, местами с великолепно сохранившейся кладкой, толщиной аршина четыре, имеет, как мы сказали, посредине развалины высокого двухэтажного здания, выступающего несколько вперед стен. Это здание принято считать за "дворец" тех гото-греческих владык, резиденцией коих был Мангуп. Дворец этот в дотурецкую эпоху был хорошо орнаментирован, и до сих пор сохранились резные наличники на окнах. Местами эти украшения обличают то, что они, вероятно, взяты из развалин каких-либо зданий и скорее всего из древних храмов, так как близкие орнаменты и сюжеты наблюдаются при исследовании последних.

Этот дворец в турецкую эпоху служил местом для заключения ссыльных. Мартин Броневский говорит: "нередко случается, что ханы, взбешенные против послов московских и водимые варварским обычаем, затворяют их в этом доме и строго содержат".(21) Что дворец превратился в каземат, видно из того, что окна его грубо заложены камнями, и оставлены только маленькие квадратные отверстия.

В восточной части Ташкли-буруна (кастеля) обнаружена и расчищена Р.Х.Лепером находящаяся над самым обрывом пещерная церковь. Она представляет четыреугольную камеру с высеченной полукруглой алтарной абсидой; с запада в нее ведет высеченная в скале лестница. Потолок, вероятно, был деревянный. Далее, в самом углу мыса двух-этажная пещера ("Барабан-Коба"). Нижняя, в которую из верхней ведет высеченная лестница, разделена на 2 больших камеры, первая большая имеет вдоль стены несколько высеченных (6–7) маленьких камер, отделенных одна от другой. Это, вероятно, был тоже своего рода каземат, где приковывались преступники в каждой камерке отдельно. В скале кастеля обнаружено много гробниц, некоторые из них расследованы; изучение материала покажет, кому они принадлежат.

В тех местах, где площадь города была доступной для врага, стоят руины стен. В ущелье Табана-дере они идут в два ряда. Поросшие зеленью, они приковывают взор всякого путешественника своей красотой и навевают грустные думы своей фрагментарностью и заброшенностью. Хочется убрать ту зелень, которая цепко обвила руины, но в то же время и жалко ее, так красиво и как бы любовно прильнула она к старым, некогда могучим и славным развалинам. Стены не везде сохранились хорошо, местами они представляют полнейшее разрушение. Наиболее сохранились на Чамнук-буруне при спуске в Капу-дере, где были главные ворота и доступ в крепость и около "дворца". Стены не везде одинаковой толщины: самые внушительные и лучше сохранившиеся — на Ташкли-буруне. Сохранилось в стенах несколько башен, формы их четырехгранные, шестигранные и круглые (иногда грани неровные). Стены эти поздне-гото-греческого времени, а частью даже турецкого, это видно из того, что часто материалом для их постройки служили руины прежних зданий, и особенно древних христианских храмов. Нужно еще упомянуть о маленькой стене, защищающей доступ со стороны южного обрыва скалы, где был сделан искусственный спуск к пещерному храму, о котором мы будем говорить ниже. Как мы выше сказали, стена с "дворцом" отделяет цитадель от остальной площади горы, которая представляла собственно город с его улицами, площадями, храмами и обычной жизнью. Еще Мартин Броневский говорит, что в его время сохранились на Мангупе ("Манкоп") "только греческая церковь св. Константина и другая св. Георгия, совершенно ничтожные… На стенах греческих храмов видны изображения, представляющие родословную государей и государынь, от которых (князья Мангупа) происходили".

Раскопками 1912-12 г.г. Р.Х.Лепера расследованы два храма, к которым можно приурочить наименования Броневского. Эти храмы обследовались (не до конца) еще в 1890 году проф. Ф.А.Брауном.

К церкви св. Георгия можно приурочить небольшой одноабсидный четыреугольный храмик над склепом, находящийся на Гелли-буруне. Абсида его на востоке, вход с запада; сложен он из местного мягкого, плотно и тщательно пригнанного камня, сохранился низ алтарной преграды, поздний престол, а под ним основание древнего. Кроме мелких находок (бусы, колечки (2), серебряная татарская монета), на полу найдено много мелких кусочков с росписью штукатурки; храм сильно пострадал от пожара. При входе в него "стоял большой камень, оказавшийся нижнею частью большого рельефа, изображающего всадника; под конем с правой стороны можно, повидимому, усматривать часть дракона…".

Повидимому, это — изображение св. Георгия. Около "храма св. Георгия" много могил, есть между ними и так называемые "двурогие", которые прежде приписывались только евреям. К церкви св. Константина мы хотим приурочить, начатый раскопками Брауна и доследованный Р.Х.Лепером, храм типа трех-абсидной и трех-нефной с нарфиком (притвором) базилики. Из расследований 1912-12 г.г. выяснилось, что этот храм пережил две коренных эпохи: раннюю — грандиозного размера и позднюю — меньшего. Храм обеих эпох сильно пострадал от пожаров. Древний храм, кроме трех нефов, имел еще с севера и юга пристройки в виде нефов, но отделенные стеной, и таким образом в плане имеет вид пятинефной базилики. Размеры храма говорят о его грандиозности. Весь храм без абсиды (она выступает на 5 аршин на восток) имеет размер 35х38 арш., средний неф — 111/2х30 арш., боковые нефы — по 5х30, пристройки — 4х36 и нарфик -5х23. Средний неф отделяется от боковых обычно колоннами. Колонны восьмигранные из целых кусков того же камня, который употреблен для остальной постройки. Пьедесталы почти кубические (ребра около 12 верш.), сложенные из тесанного камня. Вход в храм был с запада, на нем сохранились кресты в окружности, византийского типа, расширяющиеся к концам и суживающиеся к центру.

О времени построения первого храма говорит надпись, заложенная в зиждительный столб, поставленный между южным и средним нефами, видимая с южного нефа и указывающая о существовании храма при Юстиниане Великом. Такой грандиозный храм вполне соответствовал эпохе этого императора, покровителя готов. Во вторую эпоху храм занимал план центрального храма, а боковые пристройки его остались под землей. Второй храм был воздвигнут значительно позднее. Развалины прежнего храма успели засориться. Новый храм строился по плану прежнего и по его фундаментам, но не подражал ему всецело. На стенах храма сохранились остатки росписи, на наличниках дверей — роскошный орнамент, представляющий плетение толстых шнуров с ветками и листьями. Жалкие остатки архитектурных фрагментов, штукатурки все-таки дают понятие, что храм был богато орнаментирован.(22) Второй храм был выложен из такого же материала, как и первый.

В расследованных местах вокруг храма обнаруживалось много могил с разноформенными памятниками. У одной восточной абсиды до 35 штук. Типы их "однорогие", "двурогие", трапецевидные. Многие из них орнаментированы. Орнаменты — или плетение лент, или плетение шнуров с ветками и листьям. Все они христианского характера; на одном "однорогом" памятнике сохранилась надпись, говорящая о том, что в данном месте в Бозе почил чтец Стефан с женой и ребенком 9 ноября 6965 г. (1457 г.). при раскопах храма обнаруживается в верхних слоях, в разнообразном положении к плану храма, много могил с памятниками; среди храма есть много усыпальниц с коллективными погребениями. В мусоре при очистке храма попадается много фрагментов поливной посуды (византийской, генуэзской и турецкой). К юго-востоку от базилики св. Константина (?) начато расследование под двумя холмами какого-то громадного продолговатого здания с двумя рядами колонн (по 6 в ряд) посредине, с массой пристроек с южной стороны и с башнеобразным зданием с северной стороны. Что представляет из себя это здание, трудно пока сказать, так как оно еще не доследовано. Фундаментальность и тщательность кладки заставляют думать, что это какое-либо важное общественное место. В северной части этого комплекса помещений была найдена греческая надпись в двух фрагментах, представляющая половину большой надписи, с датой 6934 (1425 по Р.Х.), с гербом в виде двуглавого орла и с орнаментом. Надпись эта интересна и для истории Крыма, в частности для Мангупа, и для истории двуглавого орла.

Среди расчищенных руин есть еще комплекс фундаментов, который Кеппен и другие авторы называют синагогой (у западного спуска в Табана-дере). Синагогу в целом виде видел еще Паллас, а при ней несколько домов евреев-кожевников.(23) К достопримечательностям Мангупа относятся так называемые пещерные храмы: в западном обрыве Чуфут-буруна (около первой оборонительной стены, пересекающей Табана-дере), и в южном обрыве Мангупской скалы, недалеко от того спуска, который образован расщелиной скалы. Второй храм значительно интереснее, потому что сохранились его фрески.

Он находится в восточной части большой продолговатой глубокой пещеры и целиком вырезан в скале. Пещера с храмом находится как бы во втором этаже, в нее ведет лестница из пещеры, находящейся под церковью, в которую проникнуть можно по лестнице снизу от тропинки, извивающейся вдоль южного обрыва Мангупа. Храм имеет вид удлиненного квадрата с коробовым сводом, с высеченной полукруглой, полусводчатой абсидой. В абсиде вдоль полукруга вырезан синтрон (место для сидения священнослужителей), ниша для Св. Даров и место для престола. Абсида отделяется алтарной преградой, тоже вырезанной в скале. В средней части храма влево полувысечены две могилы в виде гробов и еще одна в стене северо-западного угла храма.

Что же сохранилось от фресок храма, и что они представляют? На первый вопрос ответить трудно, так как фрески испещрены надписями, лики выковыряны и вырезаны за исключением немногих, но по остаткам можно восстановить сюжеты росписи. Фреска сделана была одной кистью, без резца, по сырой штукатурке, штукатурка же смешана с небольшим количеством соломы, вероятно, для крепости.

В нише жалкие остатки в овале поясного изображения Спасителя. Над овалом в сводике ниши изображен шестиконечный крест, из нижнего ствола которого произросли ветки аканфа, и вокруг всего креста те же ветки заплетают всю нишу. Над главной перекладиной креста надпись налево I C, направо X C, под ней налево H I, направо K A. Ниша обрамлена снаружи рамкой, которая тоже ужасно изрезана: по ней шла надпись, остались только отдельные буквы. В полусводе абсиды изображен Иисус Христос в положении "Царя Царствующих" на троне, в традиционной византийской торжественной позе. По краю свода с правой стороны от И.Х. на троне находилось изображение Богоматери. Напротив Богоматери с левой стороны изображение Иоанна Предтечи. Между этими святыми и сидящим И.Х. направо и налево "шестокрылатые херувимы, лики закрывающие". Весь полусвод имеет темно-синий фон.

Под вышеописанным комплексом изображений по стене абсиды написаны святители во весь рост. Надписи почти не сохранились, — только у одного можно прочитать "Хризостомос" (Златоуст) и еще у другого — Григорий. На триумфальной арке со стороны храма в центре изображен "Спас Нерукотворный". С правой стороны стороны "Спаса Нерукотворного" Архистратиг Михаил в одежде воина. Вправо от Архистратига Михаила совершенно стертое изображение Архангела Гавриила — сохранилась великолепно только одна его надпись. С левой стороны Спаса Нерукотворного три неясных изображения святых. Влево от трех святых большое изображение Благовещения.

По своду храма около триумфальной арки сохранилась полоса фрескового изображения. В центре ее в окружности — поясное изображение Богоматери. Под этим изображение в южной стене прорублено небольшое окно.

Кроме вышепоименованных древностей Мангупа, нужно упомянуть еще погребения в пещерах у бывших крепостных ворот при спуске в Капу-дере и колоссальное количество еврейских памятников над могилами в Табана-дере с разноформенными памятниками: двурогие, однорогие, трапецевидные — узкие и широкие квадратные и др. Весь склон в Табана-дере между первой и второй оборонительной стеной усеян сотнями этих памятников, белеющих на фоне богатой зелени.

В заключение осмелюсь сделать попытку распределить преобладающие народности, жившие на Мангупе, по территории в турецкую эпоху, а может быть, и до-турецкую, по названиям местности. Около Табана-дере на Чамнук-Чуфут-бурун и в западной части Мангупа — татаро-еврейская часть; по Гелли-буруну и ближайшей площади города до "дворца" — греко-готская часть; а в кастели по Ташкли-буруну в до-турецкую эпоху было население гото-греческое, а в турецкую здесь жили турки.

Неаполис

Неаполис — столица сильного царя скифов Скилура — находится в 1 версте к юго-востоку от нынешнего Симферополя. Неаполис встречается в известном псефизме, изданном херсонесцами в честь Диофанта, — и затем в "Географии" Страбона. В первом говорится о том, что Диофант овладел скифскими крепостями и между ними и Неаполисом. Литературные известия о Неаполисе весьма скудны. После Мифрадата он как бы замирает и только на основании археологического материала можно дополнить сведения об этом давно забытом городе. Известия о нем в новейшее время встречаются у Х.Х.Стевена (неизданный дневник), посетившего городище (1827 г.); затем у М.Бларамберга (1831 г.), у Дюбуа-де-Монпере (1834 г.) и у графа А.С.Уварова, в 1853 г. производившего там раскопки. Таврическая Арх. Коммиссия производила изыскания 1887, 8 и 9 г.г. В 1890 г. Императорская Археологическая Коммиссия командировала сюда для исследований профессора Н.И.Веселовского.

По описанию М. Бларамберга, Неаполис — "возвышенность, представляющая почти равнобедренный треугольник, длиной в 440 сажень. Она образовала древнюю крепость, защищенную с двух сторон обрывом естественных, горизонтально наслоенных скал, а с третьей стороны — стеной, служившей оплотом треугольника… Эта стена была более 600 шагов". План территории этого городка мы взяли из альбома Дюбуа-де-Монпере, где он фигурирует под названием Керменчик (Kermentchik). Это слово — татарское и значит "крепостца". Городище — треугольник с с.-в. граничит с долиной реки Салгира, с с.-в. и ю.-в. — глубокой "Собачьей балкой". Крепостные постройки из местного камня известняка. В обрыве скалы высечено много крипт, в них находились в большом количестве погребения, часто коллективные, вероятно, здесь были усыпальницы; все почти они разграблены. Внизу, по склону Собачьей балки, было обнаружено Н.И.Веселовским большое кладбище, но гробницы не в скале, а в материковой земле, и расположены ярусами, среди них много с коллективными погребениями, "по найденным римского характера предметам можно установить, что погребения относятся ко II и III векам по Р.Х.".

В настоящее время на городище Неаполиса с трудом возможно восстановить что-либо цельное от древнего времени, так как почва совершенно изрыта и счастливчиками, и искателями строительного материала; камень выбран почти весь и свезен на постройки в Симферополь. Во времена Бларамберга здесь были найдены архитектурные фрагменты с надписями: 1)"Царь Скилур, великий царь, 30-й год царствования…"; 2) "Зевсу Атавирскому приношение Посидея, сына Посидеева", 3) "о приношении того же Посидея Афине Линдосской" (так читал Бларамберг). Из текста первой надписи мы видим имя царя скифов Скилура, организатора сильного скифского царства во II веке до Р.Х. Скилур чувствует себя настолько сильным, что именует себя "великим царем", как и следовало ожидать, по иранской традиции, от монарха тавро-скифов, иранцев по происхождению.

Изображение царя Скилура Бларамберг видит на фрагменте барельефа, найденного на территории Неаполиса, представляющего старца с длинной бородой и волосами, во фригийской шапке, отороченной "лучистой короной". Со старцем изображен юноша, в котором Бларамберг видит сына Скилура, Палака. Основанием для подобного утверждения служат ольвийские монеты Скилура с его изображением, будто бы похожим на изображение на барельефе. Крепость Неаполис существовала, вероятно, и в последующую эпоху, но у нас нет сведений дальше III века по Р.Х. Бларамберг предполагает, что она могла служить оплотом во время борьбы готов со степняками гуннами и что, вероятно, была восстановлена при Юстиниане Великом, как и другие города Готии.

Партенит

Партенит находился в Партенистской долине, расстилающейся у восточного подножия Аю-Дага. В настоящее время это имя усвоено небольшой татарской деревущке, приютившейся здесь же. Партенит в средневековье Крыма представлял из себя один из центров христианства на южном берегу крыма. Чудный климат, заманчивая природа издревле привлекали жителей в эти места. Аю-Даг, можно сказать, в некоторых местах сплошь усеян культурными остатками. Нет сомнения в том, что тавры обитали здесь и чувствовали себя безопасными, не прошли мимо и греки; готы остались здесь до новейших времен (до конца XVIII в.). Партенит в готскую эпоху представляет из себя небольшой городок с монастырем, в котором нередко имели свою резиденцию гото-греческие иерархи. Каков был город, об этом мы ничего не можем сказать, так как нет историко-арехологических данных. Про монастырь же, на основании историко-археологического материала, нужно заметить, что он был и многолюдный, и богатый.

В Партените историко-археологическими исследованиями обнаружены остатки (фундаменты) христианского храма типа трех-нефной и трех-абсидной базилики. Как показало исследование, храм этот пережил около 10-ти столетий, претерпевая неоднократное разрушение и восстановление. На основании историко-литературных известий и археологического (в частности, эпиграфического) материала, возникновение этого храма (во имя св. апостолов Петра и Павла) относитс ко времени епископа Иоанна Готского, в конце VIII века. В этом же храме, вероятно, был погребен и основатель его. О знаменитом ревнителе православия в Готии говорит грузинский летописец: "Иоанн был узник Тавро-скифии и жил во времена Константина и Льва Исаврианина… Духовно и телесно достигши возраста архиерейского и служения, Иоанн, по избрании народом в архипастыри, отправился к картвельскому (Иверия) католикосу и получил рукоположение во епископа (758 г.)… По смерти Константина и Льва он явился к императрице Ирине и, уладив дела христиан, вернулся обратно в Готию, где перенес много бедствий от владетелей Хазарии. Когда скончался Иоанн, его св. останки положены были в монастырь св. апостолов" (М.Джанашвили).

К первой эпохе храма относятся фундаменты, кладка которых "из тесанных, штучных камней на хорошем известковом растворе". В IX–X в.в. храм VIII века погиб от пожара и только в середине первой половины XV века, при князе Алексее, "владетель города Феодоро", храм этот восстановляется по фундаментам древнего, но кладка иная: она "из камней, смешанных по составу, но все же аккуратно пригнанных на извести, резко отличающаяся от первой". Выполнено восстановление митрополитом Дамианом, как говорит надпись 1427 г. Последний храм существует только до 1475 г., когда турки, подчинив Каффу и всю Готию, разрушили и Партенитский храм. В руинах он, вероятно, находился до XVI в., когда, вероятно, и был восстановлен, но в значительно меньших размерах, отличаясь бедностью по сравнению с прежним. "Кладка его — из местных нетесанных камней на очень плохом растворе".

Последний храм был настолько мал, что скорее походил на часовню; он помещался в среднем нефе, между южной и северной стеной. Бедность храма и незначительные его размеры говорят о том, что прихожане были тоже бедны, да и число их значительно уменьшилось. В конце XVII века храм приходит в запустение, а в XVIII веке совершенно разрушается.

Территория Партенита еще только затронута исследованиями, и если бы ее подвергнуть дальнейшим изучениям, то, может быть, она даст результаты, которые откроют жизнь Партенита не только в готскую, но и в древнейшую эпохи.

Раскопки здесь производили художник Д.М.Струков в 1871 году и Н.И.Репников, по поручению Императорской Археологической Коммиссии, на средства владелицы Партенита М.Г.Раевской, в 1907 году.

Ай-Тодор

Ай-Тодор находится в 12 верстах к ю.-з. от города Ялты и представляет из себя мыс, вдающийся в море. В настоящее время на нем находится "Ай-Тодорский маяк"; здесь же приютилась и метеорологическая станция. Раскопками, произведенными Великим Князем Александром Михайловичем, установлено, что на мысу и около было древнее поселение, а в эпоху римского владычества в Тавриде — поселение Харакс, упоминаемое Птоломеем. "Харакс — значит укрепленное место, кастель, и есть, очевидно, не индивидуальное название, а нарицательное имя, которое греки дали месту стоянки римского гарнизона". Раскопки обнаружили остатки оборонительных стен этого кастеля [внутренней и внешней], храма, жилых и складочных помещений, бань, водопроводов, цистерн (бассейнов) и др. Мелкие предметы из раскопок наполнили местный Ай-Тодорский музей.

Крепость эта была основана при Веспасиане (69–79 г. по Р.Х.). "Стратегические соображения заставили занять гарнизоном Ай-Тодор". Он не только наблюдал за безопасностью сухопутных путей сообщения, но прежде всего служил стражем римской империи: это дозорный пункт с значительной военной силой. Ай-Тодорская римская крепость была, по преимуществу, для сухопутных военных сил, а не приморским портом, так как здесь нет удобной гавани, а только место для причала судов. Рим воздерживается ставить сильные гарнизоны в городах Боспора, дабы не вызвать враждебного настроения боспорян, но зорко следит за каждым его движением из Харакса, готового всегда реагировать на нежелательные эксцессы Боспора и поддерживать политику Рима. В Херсонесе стоят главные таврические силы Рима с квартирой главного их командира, в Ай-Тодоре же передовой ответственный дозорный пункт. Большая территория Ай-Тодорской крепости и ее обширные помещения заставляют думать, что ее гарнизон был очень большой для того времени (по всей вероятности, достигал нескольких сот человек) и, как известно из историко-археологических данных, состоял из римских легионеров с преобладающим фракийским элементом. Под защитой крепости около нее находились небольшие поселки (своего рода слободки) с населением смешанным: пришлым — фракийским и туземным — варварским.

На основании археологического материала мы можем сказать, что при первом занятии этого мыса участвовали морские солдаты Равенского флота (при императоре Веспасиане), но эскадра сама по себе едва ли имела базу, так как удобной гавани здесь невозможно было найти. Моряки со времени Домициана (81–96), отозвавшего флот из Черного моря, вероятно, покидают Ай-Тодор. Второе занятие Ай-Тодора было солдатами 1-го италийского легиона, а затем здесь до половины III века — солдаты XI Клавдиевого легиона. Гарнизон этот — преимущественно из фракийцев.

Фракийцы в Ай-Тодоре, как известно, не новость для Тавриды: с давних времен этот элемент находится в близкой связи с местным населением, и особенно отличается в этом отношении Боспор с его фракийской династией "Спартокидов" с фракийскими веяниями и влияниями, постоянно отражающимися в религиозной и бытовой жизни. Фракийцы, придя в Ай-Тодор, принесли с собой и свои формы жизни, свою религию, своих богов с их культом и идеями. Но религия пришельцев не чужда влияний извне, она принимает в себя элементы других культов и местные — таврические, может быть, вообще близкие фракийцам, и восточно-азиатские, особенно иранские, и западно-римские — официальные — правительственные. Весь этот конгломерат культов, еще во Фракии сильно эллинизованный, проявляется и в Ай-Тодоре. К нему присоединились, вероятно, и семитические влияния, но последних пока мы не видим здесь. Религия жителей Ай-Тодорского кастеля освещается нам находками из раскопок и особенно надписями и вотивными рельефами. Известны нам три посвятительные надписи на алтарях "главному богу римской армии — Юпитеру — лучшему — величественному [J(ovi) O(ptimo)]". Эти посвящения принадлежат, так называемым, бенефициариям, бюро коих находилось на территории Ай-Тодора впереди кастеля на перекрестке дороги (см. план d). Это — своего рода сторожевой пост с небольшим количеством солдат, наблюдающих за безопасностью путей. При подобных постах находились небольшие храмики для религиозных потребностей служащих, а также и проезжающих. В храмиках ставились алтари, большею частью посвящаемые богам, покровительствующим дорогам и путникам. Стены подобных святилищ увешивались рельефами, как, напр., в данном случае. Данный пост бенефициариев типичен. Аналогичные посты были рассеяны по перефириям римской империи, особенно же на Дунайской и Рейнской границах.

Надписи бенефициариев на алтарях в Ай-Тодоре относятся ко II–III в. по Р.Х. Возникновение же этого поста относится приблизительно к началу II в. по Р.Х. Упомянутые выше, вотивные рельефы представляют жалкие обломки от небольших плит, типичные для Фракии по сюжету, и по технике. Подобные рельефы в большом количестве найдены на Балканском полуострове. Изображения на найденных рельефах принадлежат богам Фракийского пантеона, а именно: Дионису (Себазий или Сабазий), Гекате, Сильвану, Гермесу, Афродите, Мифре и Кибеле, особенно почитаемо было изображение во Фракии "героя всадника". Близость Фракии и Тавриды сказывается в культе Артемиды, но тип ее не древней Артемиды-величественной, а Артемиды-отхотницы. В культе великого солнечного бога, Мифры, отражается непосредственное влияние Иранского Востока, а в культе Кибелы — культ передне-азиатской Великой матери богов. Разнообразие культов и смешение разных религиозных воззрений и влияний весьма характерно выступает в этом маленьком уголке Тавриды — в незначительном придорожном храмике бенефициариев. Культ же Юпитера, верховного бога римского войска, существовал здесь, как культ оффициальный-государственный.

К западу за стенами кастеля (ныне в имении проф. Малышева) обнаружены незначительные остатки какого-то здания, при них найдены фрагменты рельефов с Артемидой-охотницей; вероятно, здесь был храмик этой богини, и, может быть он воздвигнут на месте прежнего святилища тавров. Топография Ай-Тодора заставляет предположить, что тавры не прошли мимо этого места, удобного для поселения; удобно оно и для защиты от врагов, и для торгового обмена. в обнаруженных раскопками стенах видна фундаментальность кладки, но это не изящная греческая кладка, а массивные нагроможденные монолиты, преследующие только цель крепкой защиты (то же, что и в Херсонесе). При исследовании внешней стены на западе обнаружены ворота с остатками башни. Ряд фундаментов от жилых и складочных помещений своей величиной говорит о существовании в кастеле больших помещений. Расследован здесь громадный бассейн в весьма разрушенном виде: в него ведет большая лестница, выложенная из камня; этот бассейн, вероятно, имел покрытие над входом. При раскопках бассейна были найдены два эпиграфических фрагмента, из которых можно предположить, что это строительная надпись и, может быть, надпись над бассейном; в ней сохранилось несколько букв. Дно бассейна орнаментировано было выложенными камешками в виде своеобразной мозаики. В этом бассейне хранилась питьевая вода. Довольно определенно намечается здесь и система водопровода из источников Ай-Петри.

Весьма желательны в Ай-Тодоре и дальнейшие раскопки, которые, может быть дадут нам новый материал, освещающий и до-римскую его историю.

Харакс уже в половине III в. начинает пустеть. Войска и лот отзываются к берегам Дуная для защиты империи от варварских племен, и скоро Харакс падает навсегда под напором новых пришельцев в Тавриду — готов.

Отдельные исследования по истории Ай-Тодорского римского поселения принадлежат проф. С.-Петербургского Университета М.И.Ростовцеву.

Заключение

Оглядываясь на все сказанное, мы считаем долгом заметить, что, описывая Крым с его историко-археологической стороны, мы отнюдь не задавались целью затронуть все памятнкии Тавриды.

Не только большие исторические события не достаточно известны нам из истории Крыма, но целые периоды человеческой жизни смутно представляются историку.

Нет до сих пор сведений о человеке палеолита; едва мерцающий свет нерешительно достигает до нас из глубины веков от неолита; ничего не можем сказать о почти сказочных киммерийцах; с величайшей осторожностью приходится говорить о тех народах (скифы, тавры и т. д.), которые дожили до первых записей историка и т. д.

Колоссальное количество труда нужно еще посвятить людям науки для того, чтобы связно представить историю времен и народов Крыма.

Примечания

1) Автохтон — первобытный житель.

2) За сведения о своих находках приношу глубокую благодарность Н.Н.Клепинину.

3) Первый исследователь погребения в скорченном виде в могилах, выложенных каменными плитами, около Ялты (11/2 вер. к югу по дороге в Ливадию, подле дачи г. Вебера). Второй исследовал курганы около Симферополя в имениях: г.г. Нестроева (в 5 вер. от Симферополя по дороге в Сарабуз); М.Д.Талаевой (соседка Нестроева); С.И.Генкеля (сосед Талаевой); Н.Н.Гротена (в верховьях Салгира в местности Эни-Сала, здесь есть и городище с восьмиугольным валом); И.О.Пастака (Сарайлы-Кият); П.В.Давыдова (в Саблах); И.М.Сочеванова (в 5 вер. от Симферополя по шоссе в Алушту); С.И.Черкеса; А.И.Пастака (сосед Черкеса); С.А.Крыма; Э.Б.Бобовича (в 16 вер. от Симферополя); у деревни Такил и др. Третий — между р.р. Качи и Альма, на р. Карасу (в имении Аликечь в 10 вер. от станции Сейтлерской (Феод. — Джанкойск. жел. дор.) и на земле г-жи Плешковой.

4) В главе о Херсонесе ниже мы укажем на ту отчаянную борьбу, предпринятую Мифрадатом VI Евпатором со скифами на почве Тавриды, на которую им затрачены громадные усилия и в которой таврические греки потеряли свободы.

5) Кастель — крепостца, замок.

6) Напр., Василий Херсонесский, который удалился из Херсонеса в пещеры, где потом возник Георгиевский монастырь.

7) Фема — определенная административная единица.

8) Желающих познакомиться с положением Крыма в XVI веке отсылаем к "Описанию Тартарии" Мартина Броневского, который лично посетил Крым в 1578 году ("Записки Одесск. Общ.", т. VI).

9) Говорим, — вероятно, так как для нас это — время сплошных догадок и предположений, не обоснованных пока на вещественном материале.

10) Чуфут-Кале находится в 3-х верстах от г. Бахчисарая. Остатки старинной крепости и города на высоте 1835 фут. на вершине отдельной скалы. По преданию крепость основана 40 братьями. Скала эта, вероятно, была обитаема еще в доисторическую эпоху человечества. Думают, что Чуфут-Кале служил убежищем хазарским ханам в начале XI в. От кипчакских и золотоордынских ханов сохранились развалины мечети и вышеупомянутой тюрбе. Укрепления Чуфут-Кале были значительны, имели двое железных ворот и дорогу, высеченную в скале. Город оставлен жителями во второй половине XIX в. На дне долины под заброшенным Чуфут-Кале находится другой город — город мертвых — еврейское кладбище иосафатовой долины с целым морем памятников, и однорогих, и двурогих, и безрогих среди каштановой рощи.

11) М.Джанашвили. "Известия грузинских летописей и историков о Херсонесе, Готеии, Осетии, Хазарии, Дидоэтии и России". Тифлис.

12) В 1502 г. Золотая Орда пала.

13) Под "Керкинитидой" (по Бруну, на старых итальянских картах Chirechinit, Chrichiniri) разумеют (Брун, Романченко и др.) место к северу от Евпатории, а под "Прекрасным Портом" нужно искать место к северу от м. Тарханкут (Юргевич, Брун и Латышев). В присяге же упоминается какая-то "равнина" (Pedion), с которой запрещается вывозить хлеб в другое место, помимо Херсонеса; это, вероятно, пространство полустепное к западу от Херсонеса, про которое потом и Страбон говорит, что она — равнина, несмотря на плохую пашню, дает богатые урожаи.

14) Надпись эта "найдена 28 ноября 1908 г. при скале в обкладке колодца, засыпанного в римское время в северо-восточной части городища", объяснена и здана (в Изв. Имп. Арх. Комм.) Р.Х.Лепером, ныне заведующим раскопками Херсонеса.

15) "В память наших владык, вечных августов, непобедимых флавиев, Феодосия и Аркадия, и много потрудившегося при работе трибуна Флавия Вита и строителей: высоко (чтимого) Евтерия…".

16) О характере царской власти на Боспоре см. статью проф. СПБ Унив. М.И.Ростовцева: "Представление о монархической власти в Скифии и на Боспоре". (Изв. Имп. Арх. Комис., вып. 49, 1913 г.). О государственном строе Боспорского Царства в эпоху римского владычества см. "Римскую Историю" Моммзена, V т., о должностных лицах в "Изборнике" В.В.Латышева 124 с.с.

17) Кроме роскошных и богатых погребений, часто царских, в курганах, и обыденных простых смертных в грунтовых могилах, как на территории бывшего Боспорского царства, так и во всем колониальном греческом мире юга России, наблюдается еще погребение в склепах или, так называемых (несовсем удачно), катакомбах. На северном склоне горы Митридат обнаружено уже, и учеными исследователями, и "счастливчиками", несколько сот этих катакомб. Они высечены в пласте глины, находящемся под каменным слоем иногда на глубине до 6 сажен. Этот род погребений был и в древне-греческую эпоху, и в древне-христианскую. Иногда катакомбы имеют роспись, связанную не только с декоративной целью, но и имеют глубокое религиозно-бытовое значение. Роспись катакомб в своем исследовании дает громадный материал для изучения многих важных сторон в истории Боспорского царства. Редко катакомбы попадаются целыми: они разграблены или в древности, или в наше время.

18) Кроме общей стены, с запада и востока город был укреплен особыми крепостцами, присоединявшимися к главной стене.

19) Бурун — мыс.

20) Дере — ущелье.

21) Этой участи подвергся посол Иоанна Грозного, Афанасий Нагой, со своими сотоварищами, а затем 5 лет высидел любимец Грозного, Василий Грязной, захваченный в плен на молочных водах. Карамзин приводит слова Грязного о неприятностях мангупского сидения: "и только-б не государская милость застала душу в теле, инобы с голоду и с наготы умерети".

22) При Палласе остатки фрески можно еще было разобрать в развалинах; так, в восточном углу они видел изображение Богоматери.

23) На Мангупе были памятники и мусульманские. При Палласе целой была мечеть; ее развалины видел и Дюбуа-де-Монпере, на его плане она находится около дворца, с западной стороны.

Content

Башкиров А Историко-археологический очерк Крыма

А. Башкиров Историко-археологический очерк Крыма

Введение и доисторический период

Скифы и сарматы

Готы

Генуэзцы

Евреи и караимы

Армяне

Грузины

Крымское ханство

Гиреи

Херсонес Таврический

Керчь, древний город Пантикапей

Христианство на Боспоре

Феодосия

Судак

Мангуп

Неаполис

Партенит

Ай-Тодор

Заключение

Примечания