Серганова Татьяна

Запретная (СИ)

Дети Тьмы 4. Запретная

Татьяна Серганова

-1-

Денис

В первый раз Денис увидел её приблизительно неделю назад.

Можно было сказать, что мужчина ошибся и это была совсем другая девушка. Но колдун точно знал, что это не так.

Во-первых, Разин никогда и ни в чём не ошибался. Любая нестыковка, аномалия и просто незначительное недоразумение в его случае могла стать фатальной. За эти годы после десятка покушений (из парочки которых он выбрался с трудом и только благодаря везению) мужчина стал практически параноиком, маниакально следящим за любой мелочью. Нет, это была не болезнь на грани психоза и шизофрении, а просто жизнь, которая научила Дениса быть осторожным и наблюдательным.

Ну, а во-вторых, такую копну кучерявых рыжих волос очень трудно было спутать с чем-то другим.

За столько лет Дэн привык ко лжи, фальши и ненатуральности во всех аспектах собственной жизни и окружающем мире. Если бы не семья и близкие друзья, он мог совсем раствориться во всём этом и просто потерять себя. Стоило только закиснуть, как всего лишь один единственный подзатыльник от любимой старшей сестры, и у Разина сразу же открывалось второе дыхание. А если к подзатыльнику прибавлялись язвительные комментарии средней сестры, то колдун совсем оживал.

Так вот, магия, пластики и человеческая косметология давно ушли далеко вперёд, и в умелых руках любая девушка, заплатившая энную сумму денег, могла стать первой красавицей. Хотя бы на время.

Но в этой рыженькой фальши точно не было. Денис бы заметил.

Цвет волос был максимально натуральным, того самого неоднородного оттенка, которого никогда не добиться искусственными способами. Волосы были не слишком яркими, но и не тусклыми, а просто настоящими. Верхние пряди, выгорев на солнце, казались на тон светлее нижних. А кудряшки, которые обрамляли симпатичное личико со светлой фарфоровой кожей, выглядели такими лёгкими и пружинистыми, что против воли хотелось податься вперёд и коснуться их. Некромант готов был поспорить, что они мягкие, пушистые и не испорчены химической завивкой и прочей ерундой.

Хотя, как бы натуральна, красива и естественна не была эта рыжая, для привлечения искушённого колдуна и прожигателя жизни (а именно таким Денис выглядел в глазах окружающих) всего этого было мало. Но она, несмотря ни на что, неожиданно привлекла.

Это была очередная вечеринка, толпа магов и людей. От обилия фальшивых улыбок у него ломило в висках, и больше всего хотелось вернуться в свою лабораторию. Но Денис Разин был достойным сыном своего отца и поэтому обязан держать лицо в любой даже самой паршивой ситуации.

Для них всех он был могущественным некромантом, прожигателем жизни и коварным соблазнителем. Периодически читая жёлтую прессу, он фыркал над каждым своим «приключением», которые не имели ничего общего с его жизнью. Но кто поверит, что он другой? И для их личного, семейного дела такая слава была даже на руку.

Девчонка не бросала на него восхищённых взглядов, не вздыхала томно и не облизывала пухлые губки. Она вообще на него не смотрела. Стояла себе в сторонке, вертела в руках полный бокал с шампанским и осматривалась, скользя заинтересованным взглядом по окружающей обстановке.

«А ведь ей действительно здесь интересно», – неожиданно понял Дэн.

Он так привык к блеску и ярким краскам, которые сопровождали его жизнь, что давно перестал обращать внимание на окружающую обстановку. Что бы нового организаторы ни придумали, мужчине было скучно. А рыжей здесь нравилось.

Со своего места Разин заметил, как ярко загорались глаза, стоило ей увидеть что-то необычное, как приоткрывались от восторга коралловые губы, покрытые лишь легким блеском, который слабо мерцал в свете дня.

А ещё Денис точно отследил момент, когда она почувствовала его заинтересованный прямой взор. Спина выпрямилась, а взгляд стал рассеянным. Слегка нахмурившись, незнакомка настороженно осмотрелась, пока не встретилась с ним глазами.

Да, от неё не укрылось пристальное внимание колдуна, но вместо того чтобы приветливо улыбнуться или построить ему глазки, девчонка ещё больше нахмурилась и слегка закусила губу. А потом неожиданно отсалютовала мужчине бокалом и быстро отвернулась, делая вид, что ей всё равно.

Дэн хмыкнул и, пожав плечами, повернулся к спутнику. Всё равно, так всё равно.

Когда через пару минут Разин вновь посмотрел туда, рыжей уже не было. Скользнув взглядом по толпе, он так больше и не нашёл её. И вскоре бы забыл, как и сотни других девушек, которых часто встречал на такого рода вечеринках.

Но через два дня они снова встретились.

В тот раз Дэн едва не сбил её на пешеходном переходе.

Надо признать, вина действительно была исключительно его. Полностью сосредоточившись на не слишком приятном телефонном разговоре, Разин не успел вовремя затормозить на зебре и едва не сбил её, спешащую куда-то по своим важным делам.

Ахнув, она отшатнулась в сторону и испуганно замерла. А Денис застыл, не в силах поверить, что это именно та рыжая. Хотя сомнений быть не могло: овал лица, волнистые волосы красивого огненного оттенка, собранные в небрежный пучок и рассеянный взгляд, которым она смотрела на него сквозь лобовое стекло – всё это было так неожиданно знакомо.

– Прошу прощения, – Денис отбросил телефон на соседнее кресло и выскочил из машины, быстро подходя к девушке, которая растерянно прижимала сумку к груди и глядела на него огромными испуганными светло-карими глазами.

«Просто оленёнок, застигнутый в свете фар», – весело подумал мужчина и обаятельно улыбнулся. Этому приёму научил его старый друг семьи, Дима Соколов, и раньше срабатывало.

Но она на улыбку не ответила. Наоборот, Дэн неожиданно понял, что рыжая совершенно не рада его персоне. Потому что крайнюю степень досады вперемешку с удивлением он быстро и легко прочитал на бледном личике девчонки.

Ему стало обидно. Они толком не знакомы, а она уже нарисовала в голове его портрет и характер.

– Я вас не задел?

– Нет, – рыжая нервно повела плечом и огляделась, словно испугалась кого-то.

Рука взметнулась вверх, убирая непослушные кудряшки за ушко. Но новый порыв ветра, и они вновь упали на лицо.

– Давайте я отвезу вас домой? – предложил Разин, любуясь солнечными бликами в её волосах.

– Спасибо. Не надо, – быстро ответила она и вновь огляделась.

Дэн тоже.

Вокруг них уже стала собираться толпа. Оставалось надеяться, что его пока никто не узнал и этот инцидент не попадёт завтра на первые полосы бульварных газет.

Сзади сигналили автомобили, слышались крики и ругань, но Разину было всё равно, мужчина полностью сосредоточился на рыженькой.

– Возьмите мою визитку. Если вдруг я могу чем-то помочь, обращайтесь.

Визитку она брать не хотела. Как-то странно сжалась, словно на плечи что-то давило, но потом неожиданно согласилась.

– Спасибо, – прошептала девушка, принимая у него из рук небольшой прямоугольник.

– Давайте я всё-таки отвезу вас домой?

– Нет. Прощайте, – и скрылась в толпе.

Денис некоторое время смотрел ей вслед, пытаясь понять, что пошло не так. Потом ещё раз огляделся, но так ничего и не нашёл.

Параноик у него внутри шептал, что всё это не просто так, что эта рыжая точно оказалась тут не случайно. Но Денис понимал, что это не так. Никто не знал, что этим утром Разин поедет именно на этой машине и именно этой дорогой. Он и сам не знал. Решение было принято сиюминутно, и отследить его было невозможно. Внушить тем более. Щиты были на месте, и пробиться через них незаметно было просто нереально.

– Просто случайность, – пробормотал Дэн, возвращаясь к машине.

Некромант привык, что человеческие девушки либо боялись его до полусмерти, наслушавшись страшных рассказов и считая земным воплощением самого Люцифера, либо стремились оказаться в его постели, соблазняя самыми различными способами. А иногда и то, и другое.

Рыжая не перезвонила ни в этот день, ни в следующий. В газетах так и не появилась новая статья о его зверском наезде на беззащитную человеческую девушку и соблазнении её на глазах у сотни граждан.

Надо бы давно забыть о невинном создании с глазами цвета виски, но они встретились в третий раз.

Сегодня.

Идти на вечеринку к Фёдорову не хотелось. Ещё один миллиардер, уверенный в своём величии и незаменимости. Ещё один дурак, который думает, что его, Дениса Разина, можно подкупить золотом и шуршащими бумажками. Сколько таких было на его пути, и сколько ещё будет. Сейчас Денис как никогда хотел остаться дома. И вообще, у него давно не было самого настоящего выходного, когда можно проваляться целый вечер на диване, смотреть телевизор и ничего не делать. Жаль только, Лиза его порыва не оценила.

– Нам сейчас нужна любая поддержка. И ты будешь дураком, если откажешься от такого шанса, – назидательно заявила она, поправляя ему галстук.

Такие походы – переносы к старшим сестрам или к Насте за какой-нибудь мелочью или по незначительному пустяку – стали привычкой, выработанной годами. Он уже не представлял своей жизни без них.

– Мне хватает денег, Лиз, – ворчливо заметил Дэн.

– У него связи. А связей никогда не бывает мало, – парировала сестрёнка, отходя назад и внимательно осматривая его костюм, после чего добавила: – Как и денег. Дэн, от тебя не требуется многого. Приди, поулыбайся, послушай речи Фёдорова, покажи, какие мы все друзья. Только с его дочуркой будь поосторожнее.

– А в чём дело? – сразу насторожился он.

– Она твоя фанатка и наверняка попытается соблазнить своего кумира. Так что держись.

– Лиза, а давай ты посетишь этого Фёдорова вместе со мной? Всего пару часиков? – Дэн состроил умоляющую моську и страдальчески вздохнул.

А Лиза лишь рассмеялась и покачала головой:

– Не выйдет. Я обещала мальчишкам, что этот вечер проведу с ними. Завтра возвращается Саид, и они хотят сделать ему сюрприз.

– Семья – это святое, – пробормотал мужчина.

– Ты тоже моя семья, – Лиза подошла ближе и коснулась его руки. – И всегда ей будешь.

– Я знаю, – улыбнулся Денис. – Саид один приезжает?

– Нет, с Изабелл.

– Отлично. Я уже соскучился по ней. Надо будет завтра к вам заскочить в гости. Но мне сейчас пора. Поцелуй за меня мальчишек.

– Хорошо.

Как Лиза и предупреждала, старшая дочь Фёдорова, великовозрастная блондинка, помешанная на розовом, мехах и стразах, имя которой он так и не запомнил, а переспрашивать не решился, сразу же повисла на Денисе, стоило мужчине только явиться на этот пир сильнейших мира сего. Через час у него уже ломило в висках от бесконечного щебетания и глупого хихиканья. Мужчина уже думал, как бы отшить её повежливее, а самому сбежать в мужскую уборную и проторчать там часа полтора. Но чувствовал, что настырная девица не постесняется пойти за ним следом. А в замкнутом пространстве с озабоченной дамой бороться сложно. Вот если бы она не была дочерью Фёдорова…

– Хочешь вина? – быстро спросил Разин, прерывая длительный монолог, в котором девица делилась впечатлениями о последней выставке, что проходила в её личной галерее всего три дня назад.

Наверное, таким образом она хотела восхитить его, но Дэн совершенно ни-че-го не понимал в современном искусстве. И те имена, которыми блондинка его закидывала, желая вызвать восторг, совершенно ни о чём мужчине не говорили.

– Хочу, – томно прошептала она и задышала так сильно, что корсет её розового платья заходил ходуном.

Тут и слепой бы понял, что хочет она сейчас не только и не столько вина.

– Я сейчас. Жди меня тут.

«Остаётся надеяться, что выход недалеко», – пронеслось у Дениса в голове, когда он направлялся к столику со спиртным и закусками.

Некромант едва не расхохотался от всей абсурдности ситуации.

И ведь он почти туда дошёл, когда внезапно на него налетели, и дорогое французское шампанское колыхнулось в бокале и плеснулось прямо на пиджак. Единственное, что Дэн успел, – это схватить девушку за плечи, не давая ей свалиться на высоких каблуках.

– Ох, господи, – пробормотала уже знакомая рыжая и подняла на него взгляд светло-карих глаз. – Вы?

– Я, – усмехнулся мужчина, убирая руки. – Видимо, это судьба. Сначала я на вас наехал, теперь вы на меня налетели.

– Я не верю в судьбу, – пробормотала она несколько нервно. – Ещё раз прошу прощения. Это всё каблуки виноваты, не умею на них ходить. Если хотите, то я могу отплатить вам химчистку.

– Потанцуйте со мной, – неожиданно выдал Дэн.

– Что? – судя по всему, она ожидала от него чего угодно, но только не этого неожиданного предложения.

Но Денису впервые за долгое время было всё равно. Что-то в ней было. Такое лёгкое и неуловимое, как дыхание. Подавшись вперёд, он вдохнул исходящий от неё запах: тонкие нотки цветочных духов и присущий только ей аромат чистой кожи.

И пусть сначала он не собирался приглашать её, но теперь Разину неожиданно захотелось ощутить теплоту её тела, почувствовать на подушечках пальцев мягкость молочной кожи, заглянуть в глаза, чтобы подробно рассмотреть цвет радужки, вдохнуть сладкий аромат и раствориться в нём.

Сущность внутри заворчала, но причин для беспокойства не нашла. Щиты молчали, защита дремала, а хозяин просто решил развлечься. Сладко зевнув, она уползла обратно в норку, предвкушая новую порцию силы. Эта рыженькая нравилась ей гораздо больше той безвкусной блондинки.

А Денис тем временем медленно скользил взглядом по точёной девичьей фигурке в обтягивающем чёрном платье с низким квадратным вырезом. Оно выгодно оттеняло молочную кожу и рыжие волосы, которые были собраны в небрежный пучок, но несколько прядей колечками-пружинками вились на затылке и у висков. Фигурка у неё была как раз такой, как он любил: тонкая талия, высокая, но небольшая грудь, длинные стройные ножки с изящными лодыжками. Это был его личный фетиш – стройные и красивые лодыжки.

Может, всё дело было в том, что мужчина просто устал. От этой вечеринки, на которую с самого начала не хотел идти, от ярких, но таких лживых улыбок, от пустой болтовни недалёкой блондинки, к которой возвращаться совсем не хотелось. А тут такой шанс, такая возможность убежать от действительности и потеряться в глазах цвета виски.

– Я не уверена, что это хорошая идея, – пробормотала девушка и закусила губу.

И это было неожиданно эротично. Губки у неё были пухлыми, а лёгкий прозрачный блеск придавал им пикантный эффект влажности.

– Вы боитесь меня?

– Нет, – спокойно ответила та. – Просто не думаю, что стоит это делать, господин Разин.

– У вас преимущество. Вы знаете моё имя, а вот я ваше нет.

– Это важно? – губы дрогнули в мимолётной улыбке, но взгляд незнакомка не отвела.

– Конечно. Нам так проще будет танцевать.

– Никогда не сдаётесь? – рыжая слегка склонила голову на бок, ожидая ответа.

– Дурная привычка.

– Олеся. Меня зовут Олеся.

– Олеся, – медленно повторил Денис, широко улыбаясь. А мысленно сделал это ещё раз пять. Олеся, Леся, Лесечка, лисёнок. Да, с таким цветом волос это имя ей очень подходило. – У вас красивое имя.

– Спасибо родителям.

– Вы здесь не одни, Олеся?

– Это не имеет значения. Уверена, что хозяйка этого вечера очень расстроится, если вы обратите своё внимание на кого-то, кроме неё.

– Вы думаете, меня это волнует?

Разин говорил совершенно искренне. Мужчина совершенно забыл о вечеринке, о Фёдорове, о его насквозь фальшивой дочке, полностью сосредоточившись на этой девчонке. Давно его никто так не привлекал, и это будоражило кровь и пробуждало давно дремавшие инстинкты, о которых Денис практически забыл.

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Олеся, а в глазах светилась холодная вежливость и больше ничего.

А это завело его больше. На Дэна давно никто так не смотрел. И это было так неожиданно приятно, что скука и усталость рассеялись как дым. Он нутром чувствовал, что не может эта огненная девушка быть такой холодной, что она другая. И ему жутко хотелось проверить свои догадки.

– Это всего лишь танец.

– Тогда почему вы так настойчивы? – тут же парировала она.

– Не люблю получать отказы.

– Сейчас вам придётся довольствоваться именно им. К тому же, – бросив быстрый взгляд ему за спину, сказала Олеся, – ваша спутница уже спешит сюда. Вид у неё весьма грозный и недовольный, так что можете направить всё ваше обаяние на неё.

– Так я обаятельный? – уцепился за слово Денис.

– Вы колдун, это у вас в крови. Прощайте, – улыбнулась девушка и развернулась, собираясь уйти.

Снова. Что ж она так стремится от него сбежать.

– Ну уж нет, – тихо рассмеялся Дэн. Схватил её за руку, отбирая шампанское и ставя его на поднос пробегающего мимо официанта, после чего притянул её к себе, обнимая за талию, и потащил к танцполу, до которого было всего пять шагов.

Словно по заказу заиграла медленная музыка.

– Что вы делаете? – ахнула девушка, смотря на него огромными глазами.

– Тш, Леся, не стоит привлекать к себе лишнее внимание. На нас и так смотрят, – прошептал он, едва касаясь губами чувствительного ушка.

– Олеся, – поправила она его и нахмурилась. – Вы просто невыносимы.

– Совершенно с вами согласен.

– Отпустите меня, – сердито зашептала девушка.

– Не отпущу, – серьёзно ответил Дэн и собственнически положил ладонь чуть ниже талии. Не на ягодицу, а где-то в районе копчика. И сразу же услышал судорожный вздох, который девушка не смогла удержать.

Аромат её тела окутывал его, кружа голову и сбивая с мысли. Сам до конца не понимая, что делает, мужчина повёл носом по её шее, ещё больше вдыхая этот сладкий запах.

Олеся задрожала, но не вырвалась, позволяя мужчине вести в танце и осторожно, практически невесомо, касаться её. Ничего такого, что бы выходило за рамки приличия, но эффект был таким ярким, что девушка дрожала в его руках.

«Хочу», – кричала не только сущность, но и каждая клеточка его тела.

Да, Денис хотел её и намеревался получить. Прямо здесь и сейчас. К дьяволу благоразумие и осторожность! Хотя бы раз в жизни он хотел побыть безбашенным и свободным.

Увести её в танце в сторону не составило труда. Войти внутрь первой попавшейся комнаты и закрыть дверь на замок, не забыв при этом поставить магический заслон, тоже. Теперь им никто не помешает.

Повернувшись к ней, Денис ожидал чего угодно: страха, желания, томления или возмущения. Но взгляд Олеси был совершенно иным, спокойным и каким-то обречённым. Будто она знала, что будет, и перестала бороться.

– Вы просили лишь танец, – напомнила она ему и скрестила руки на груди, от чего эта самая грудь поднялась ещё выше, грозя вывалиться из квадратного выреза. – Неужели подпорченный костюм столь дорог, что я должна оплатить его стоимость интим-услугами?

Он не сразу понял, о чём она говорит, а потом просто махнул рукой и подошёл ближе. Расстояние между нами сократилось до двух-трёх метров.

– К чёрту костюм. Ты же хочешь этого?

– А если я скажу нет, ты меня выпустишь? – с интересом спросила Олеся.

«Нет!» – бушевала сущность.

– Да. Но только если ты действительно этого хочешь.

– Желание – вещь обманчивая. Сегодня оно есть, а завтра уже нет. Ты потом хоть вспомнишь моё имя, Денис Разин?

Это был неправильный вопрос. Для людей он стоял в одном ряду с такими, как «А ты меня любишь?», «Мы теперь пара?», «А когда мы поженимся?». Вроде неопасный, но находящийся под негласным запретом. И Дэну надо бы насторожиться, но желание обладать ею было столь велико, что голос разума просто исчез.

– Запомню ли я? – медленно переспросил мужчина, делая ещё один шаг по направлению к ней. – Да. И имя, и вкус.

Олеся усмехнулась и будто успокоилась, решив не продолжать эту щекотливую тему.

– Вкус… И какой у меня вкус?

– Не знаю, – честно ответил Дэн, делая последний шаг и касаясь рукой её щеки, очерчивая коралловые губы и обхватывая подбородок. – Но узнаю. Сейчас.

– Сейчас, – пробормотала девушка, и светло-карие глаза заволокло поволокой желания.

Он, словно хищник, матёрый волк, чувствовал, как меняется её запах и учащается сердцебиение. И видел искры страсти, которые еще несмело сверкали вокруг них, грозя превратиться в фейерверк. Жаль, она этого не видит.

Дэн всегда любил прелюдию. Даже больше, чем сам секс. Это же искусство, тонкая грань между обычной подпиткой голодной сущности и настоящей любовью, которая была недоступна порождениям тьмы.

Вот и сейчас спешить он не стал, наслаждаясь первым поцелуем, пробуя на вкус её нежные губы, ловя судорожное дыхание, мягко, но требовательно касаясь обнажённых плеч, спины и тонкой талии. Пока не сжал округлые бёдра, рывком усаживая девушку на стол.

Что-то упало на пол, но это был лишь жалкий шум на фоне страсти и желания.

Развести ноги в стороны, задирая узкую юбку чуть ли не до талии, встать между ними и прижаться ещё теснее, чтобы она почувствовала всю степень его желания. И целовал так, словно это в самый последний раз.

Сжимать и гладить, обнимать и ласкать. И снова целовать, не в силах оторваться, чтобы сделать вдох.

Такая маленькая, хрупкая и в то же время яркая, как огонь, что полыхал в волосах. Денис вновь не ошибся, она и правда страстная.

– Леся…

Хриплый шёпот, и девушка дрожала всем телом, часто дыша.

– Леся…

Слабый стон и закушенная губа.

– Произнеси моё имя, – шептал он, поглаживая внутреннюю сторону бедра, но не приближаясь к кружевному треугольнику. Почему-то Разину было важно услышать своё имя в её устах. – Скажи...

– Денис, – выдохнула она, а бедра качнулись к нему навстречу.

– Да, – не дать ей ни единого шанса отказаться, оттолкнуть его, опомниться и сбежать.

«Хочу!» – ревела сущность.

Сдерживаться было практически невозможно, кровь гулко стучала в висках, брюки стали невероятно тесны. Хотелось расстегнуть молнию и парочкой движений достичь наивысшей точки, купаясь во вкусе её страсти и наполняя резерв до максимума…

Так много всего хотелось. Но нет, спешить он не станет. Только не с ней. Что в ней такого особенного, Денис и сам не знал, но привык доверять себе и своим чувствам.

– Нет, – простонала она, выгибаясь назад и вцепившись пальцами в столешницу, когда мужчина осторожно отодвинул пальцами треугольный лоскуток кружевной ткани и коснулся влажных складок.

Тело дёрнулось, выгибаясь еще больше, усиливая контакт.

– Да, – прохрипел Дэн и прикусил зубами мочку уха. – Да, Олеся…

Внутрь он не проникал, продолжая медленно водить указательным пальцем по влажной плоти, пока не нашёл источник наслаждения.

– Ах, – прошептала она, вцепившись в плечи, и выгнулась назад, крепко зажмурившись.

– Да, Леся, да, – улыбаясь, прошептал Дэн, покрывая поцелуями стройную шейку в такт движениям пальцев, которые требовательно гладили и нажимали.

– Господи, – простонала Леся.

Искры вокруг них уже не просто сияли, они искрили, слепя и бросая блики на её лицо. И Денис в который раз подумал о том, что ему жалко, что она не видит всего великолепия. Хотя с закрытыми глазами особо ничего и не увидишь.

– Кричи для меня, – бормотал он, удерживая её одной рукой за талию, а другой подталкивая к разрядке.

– Не надо, – всхлипнула девушка и тихо вскрикнула.

– Надо.

Он чётко уловил момент, когда произошёл взрыв. Она напряглась, замерла на долю секунды и задрожала. Девушка вскрикнула ещё раз, на этот раз громче, и прижалась к нему, не в силах контролировать собственное тело, которое теперь слушалось лишь его.

А потом на него обрушились вкусы и запахи.

Денис ожидал чего-то огненного, страстного и темпераментного под цвет алых волос любовницы, но вкус был совсем иным: мягким и неожиданно свежим. Ему представился горный родник в окружении душистых трав и полевых цветов. Много солнца и чистого воздуха.

И хоть заряд силы и страсти был ещё совсем небольшим, но накрыло его капитально. Сущность пищала, ловя искры, а колдун пытался отдышаться и прийти в себя. Никогда ещё с ним такого не было. Он сам едва не кончил, и только сила и опыт помогли удержаться.

Занятый собственными эмоциями, он не сразу отследил реакцию Олеси и очнулся, только когда услышал всхлипывание и почувствовал дрожь.

– Не так… всё не так… не должно, – едва слышно шептала она. – Неправильно.

– Олеся? – открыв глаза, он недоуменно взглянул на её заплаканную мордашку. – В чём дело?

– Мы не должны были. Не так, – прошептала Олеся, и в светло-карих глазах промелькнули боль и отчаянье.

– Олеся? – вновь повторил Денис и вздрогнул, когда в грудь ударило проклятье.

Отшатнувшись, он прижимал руку к груди, там, где билось сердце, и глядел на неё. Слёзы текли по щекам, размывая косметику, а она словно этого не замечала, смотрела на него, сжимая в руках пустой флакон с проклятьем.

– Ты, – прохрипел Денис, шатаясь и падая на колени.

Промахнуться с такого расстояния было очень сложно, почти невозможно, значит, жить оставалось ему не больше десяти минут.

Грудь горела огнём.

– Прости, – неожиданно прошептала Олеся, сползая со стола и опускаясь рядом с ним. – Прости меня.

А ему неожиданно стало весело. Вот она какая – смерть. И не будет больше ни тревог, ни забот. Ничего.

– Беги, – ответил он, прежде чем боль стала совсем невыносимой, после чего потерял сознание.

-2-

Олеся

Камера была совсем не похожа на обычные камеры или те, что я видела в кино. Здесь не было голых грязно-серых кирпичных или бетонных стен, разрисованных непонятными и жуткими надписями, железных кроватей и страшной дырки в полу вместо нормального унитаза.

По сути, это была самая обычная комната с крашеными обоями, кроватью, столом, двумя стульями и отдельной каморкой, где располагались душевая и санузел. Единственное исключение: здесь совсем не было окна, а дверь была металлической и помимо огромного засова закрывалась на магический замок с другой стороны. Не надо быть магом, чтобы почувствовать, как тебя считывают: холодок по коже и жуткое ощущение, что меня рассматривают сотни глаз, перед которыми я стою совершенно голая и беспомощная.

А ведь, я была не так далека от истины, действительно, беспомощная дурочка, которая влезла туда, куда соваться не стоило.

Я не знала, сколько уже прошло времени после того, как меня привезли, часов здесь не было, но по ощущениям не менее трёх-четырёх.

Первое время я испугано жалась на краешке стула, вздрагивая от любого шума и звука, который доносился из коридора. Но вслед за страхом быстро пришла обречённость и даже какая-то покорность. Мозг гудел от непрошеных мыслей и жуткого осознания: я убила мага. И не просто колдуна, а Дениса Разина. Такое просто в голове не укладывалось.

Надо было бежать. Бить проклятьем и бежать. Всё, как говорили, но у меня не получилось. Всё пошло не так, как я себе представляла.

Эти полтора дня я старательно твердила себе, что ненавижу некроманта, включала на ютубе ролики с его участием и просматривала ночами напролёт. Раз за разом. Смотрела в холёное красивое лицо с внимательными серыми глазами, изучала улыбку, которая как магнит действовала на женщин, и ненавидела.

Они говорили, что ненависть помогает. Не безразличие, а именно ненависть. И я её взращивала по крошке, по каждой частичке. Думала, что справлюсь, что выработала иммунитет. Господи, зачем я только влезла в это?

Наивная дура. Дура, которая каким-то чудом решила, что может противиться магу.

Один танец, и всё изменилось. Прикосновение горячих рук, хриплый шепот, от которого учащалось сердцебиение. И глаза… Никогда не видела таких. Серые встречала, но именно такого оттенка… Они были как расплавленное серебро, которое обволакивало меня со всех сторон.

Взглянуть в них и пропасть.

Господи, что я творила, что позволила ему сделать с собой и своим телом? Это же чудовищно, неправильно… и волшебно. Меня никто никогда так не целовал, никто никогда так не обнимал и не ласкал. Словно он имеет на это право.

«Сама же позволила», – ехидно напомнил внутренний голос.

Надо было бежать, как он сказал. Ударить и спасаться бегством, когда шанс на спасение ещё был. А если не выйдет, то оставался план «Б».

Дабы «не попасть в руки варварам», в платье был вшит крохотный пузырёк.

Вроде так просто: выпить и уснуть. Но я не смогла. Меня словно выключили. Не знаю, как описать это состояние. Но вот только что я была сильная, смелая и яркая, а потом раз – и вернулась прежняя нерешительная Леська.

Меня так и нашли: ревущую на полу у бездыханного тела некроманта, сжимающую два флакона: один от проклятья, второй с ядом.

– Дай мне, – тихо попросил мужчина, протягивая руку.

Подняв голову, сквозь туман слёз я увидела симпатичное лицо и серо-голубые глаза в контрасте с чёрными волосами и тёмной формой Стража.

Перечить ему смысла не было, и я покорно вручила мужчине свой личный билет на тот свет и безропотно позволила привести в эту камеру.

Как только шок отошёл, я босиком, в одних чулках, прошла в ванную, где умылась. Туфли остались в том кабинете, как и клатч, но полы в камере были тёплыми, и никакого дискомфорта хождение без обуви мне не принесло.

Умывалась я долго, словно вода могла вернуть душевное равновесие и успокоить расшатанные нервы. Но нет, этого не произошло. Чувство вины никуда не делось, как и память.

Посмотрев в зеркало, которое висело над раковиной, увидела весьма непривлекательную девицу с рыжими волосами, торчащими в разные стороны, опухшим лицом, красными от слёз глазами и с огромными чёрными разводами под ними.

Смотреть на собственное отражение было страшно и немного противно. Еще раз умывшись, я вернулась в комнату и забралась на кровать, где, сама того не ожидая, уснула.

Проснулась от противного звука отодвигающегося засова. Он громким лязгом ворвался в сон, в котором я вот уже несколько часов бегала по бесконечным запутанным коридорам и что-то искала. Не знаю, что это было, но явно не выход. Нетерпение перемешалось со страхом и беспокойством. Мне надо было не только найти потерянную вещицу, но и сбежать от того, кто шёл за мной по пятам. А ощущать преследование было не очень приятно. Вот он, свет впереди. Едва дыша от усталости, я рванула туда и резко затормозила, чуть не падая.

Там стоял он. Чёрные с проседью волосы, тёмный костюм с расстёгнутой наполовину белой рубашкой. Я отлично помнила, как сама расстёгивала эти пуговицы, как касалась горячей гладкой кожи.

Засунув руки в карманы, он исподлобья смотрел своими невозможными грозовыми глазами, а моё сердце дрожало то ли от страха, то ли от предвкушения.

– Денис, – прошептала я, открывая глаза и вздрагивая.

Сон был странный и непонятый, поэтому неожиданному пробуждению я даже обрадовалась. Только это счастье длилось совсем недолго.

Дверь открылась, тихо заскрипели петли, и я сразу же вспомнила, почему и где нахожусь.

Неловко подскочила на месте, лихорадочно приглаживая волосы и поправляя задравшееся платье.

– Стрельцова, на выход, – безэмоционально произнёс незнакомец, равнодушно оглядывая меня сверху вниз.

Я неловко переступила с ноги на ногу и попыталась оттянуть подол ещё ниже. После чего юркнула мимо него к выходу, лихорадочно думая, стоит ли мне убирать руки за спину или нет. На всякий случай убрала и голову опустила.

Здесь полы были холоднее и грязнее. Не то чтобы совсем, но мелкие песчинки практически босыми ступнями (чулки не в счет) я чувствовала. Сразу же захотелось вернуться в душ и вымыть их с мылом. Неприятное ощущение, но оно было не последним. Стало ещё холоднее, ноги занемели, и тело покрылось мурашками.

Можно было подумать, что это психологическая атака, направленная на угнетение общего состояния, если бы не одно маленькое и существенное «но»: я сама забыла туфли в том кабинете.

Мы остановились у одной из дверей. Они были совершенно одинаковые: серые и безликие. На этой красовался номер «23». Это я тоже запомнила.

– Здравствуйте, Олеся Стрельцова, – приветствуя меня, из-за стола встал уже знакомый темноволосый Страж с серо-голубыми глазами. Тот самый, что забрал у меня флакон с ядом.

Я бегло осмотрела комнату, площадь которой составляла примерно метров 12–15. Она была прямоугольной формы, с серыми стенами, одну из которых занимало большое зеркало. Фильмы я смотрела и знала, что с другой стороны стекло. Интересно, кто же наблюдает за нами сейчас?

Прямо посредине комнаты стоял узкий стол, на котором лежали три объёмные папки. У стола – пара металлических стульев, которые были крепко прикручены к полу. Это я поняла, когда попыталась отодвинуть один из них и сесть. Естественно, у меня ничего не получилось.

Поняв бесполезность занятий, я шустро села и поджала ноги, стараясь не касаться холодного пола и хоть как-то их согреть.

– Как спалось?

Страж был сама любезность, и это настораживало. Я ведь убила Дениса Разина, и ко мне надо относиться соответственно. Или он будет играть в хорошего и плохого полицейского? Тогда где плохой? Почему не выходит?

– Спасибо, нормально, – немного подумав, ответила я.

И едва не прикусила язык от досады. Меня ведь предупреждали, что разговаривать с ними нельзя. Ни слова, как бы они ни старались и какие бы пытки ни применяли.

Я вздрогнула и отвела взгляд. Неужели этот симпатичный мужчина будет меня пытать? Серо-голубые глаза с каким-то странным интересом осматривали меня.

«Как студент-медик препарированную лягушку…»

Да, я знала, что нельзя с ними разговаривать, но всё сказанное мне вчера казалось таким туманным и зыбким, что я почти не помнила, да и воспитание дало о себе знать. Я не смогла промолчать.

– Вы дрожите? Вам холодно? Может, горячего чаю?

«И тапочки», – мысленно закончила я и тихо вздохнула.

Признаюсь честно, мне было бы легче, если бы он кричал на меня, стучал кулаком по столу, потому что в этом случае я бы знала, как себя вести. А сейчас просто хлопала ресницами и кусала губы.

Подумав, быстро замотала головой, отказываясь от столь щедрого предложения.

Дверь внезапно открылась, и вошёл Страж, что забирал меня из камеры. Он молча поставил перед нами поднос с двумя кружками чая и вазочкой с конфетами.

«Это шутка? Или в них яд? Чего они вообще добиваются?»

Как же мне хотелось схватить кружку и погреть об неё озябшие ладони, но я мужественно уставилась на собственные руки, которые лежали на коленях, и голову поднимать отказывалась.

Интересно, как на запястьях будут смотреться наручники?

– Итак, – продолжил Страж. – Меня зовут Туманов Игорь Сергеевич, и я буду вести ваше дело.

Ещё одно равнодушное пожатие плеч. Хотя его имя мне было знакомо. Меня ведь предупреждали о Туманове. Они вроде с Разиным друзья или даже дальние родственники. Мне ведь объясняли, но я забыла.

В затылке заломило. Почему я стала забывать? Ведь прошло не больше суток. Но чем больше об этом размышляла, тем больше усиливалась боль. Вся эта история вообще походила на какой-то сон, который не имел ничего общего с реальностью.

– И как же вы дошли до такого, Стрельцова Олеся? – сквозь дымку боли донесся его вопрос.

Если бы я сама знала. Хотя нет, знала, но всё ещё не могла поверить.

– Студентка престижного университета. Перешла на второй курс. Отличница, которая сама смогла поступить на бюджетное отделение, – перечислял Туманов, и я слышала, как шуршали бумаги, когда он просматривал документы. – Все преподаватели отзываются о вас исключительно положительно. В связях с радикально настроенными группировками замечены не были. Почему вдруг решились на такой шаг?

Я упорно молчала, лишь слегка сжалась.

– Вы были знакомы с Разиным раньше? Он обидел вас? Что могло побудить такую девушку взять артефакт с проклятьем и попытаться убить совершенно чужого человека.

«Любовь…»

– Или дело не в нём? И не в вас?

Снова зашуршали бумаги.

– Стрельцова Алиса, восемнадцать лет, трижды была арестована за участие в незаконных забастовках. На сколько вы её старше?

«Леся… Лесечка, я не знаю, что делать…» – и бездонные светло-карие глаза, в которых застыли слёзы. Мы ведь совсем не были похожи. Ни по характеру, ни внешне…

Снова промолчала и еще сильнее опустила голову.

– Почему вы не приняли яд, Олеся? Ведь вас этому учили? Не сможешь сбежать – убей себя. Всё для правого дела... Или, может быть, вы думаете иначе?

Я вообще ничего не думала. Мне всегда было всё равно, кто такие маги и чем они занимаются. Я не чувствовала себя ущербной или обделённой, что родилась человеком. Мне, наоборот, это нравилось.

Это Алиска всегда мечтала изменить мир, а я лишь хотела жить.

«Спаси нас, Леся».

– Отведите меня в камеру, я всё равно ничего не скажу, – тихо ответила я и подняла голову, устало глядя на него.

Боль в затылке стала просто невыносимой, от неё перед глазами всё темнело.

– Ваша сестра уже дала показания.

Я пожала плечами.

– Уверяет, что совершенно ничего не знает о вашей выходке, что давно завязала с криминальным прошлым.

Мой взгляд не выражал ничего. Я ведь знала, что так будет, знала, на что шла.

А внутри что-то замирало от неправильности: «Знала ли? Хотела ли?»

– Отреклась от вас, – продолжал он, и каждое слово больно било, всё сильнее и сильнее увеличивая давление.

Как же хотелось вскочить и закричать. Было так мучительно, что я с трудом могла сидеть на месте.

Сердце зашлось от страха: может, это уже и есть пытка? Может, они уже сейчас проникают ко мне в мозг? Ломают блок? Я была рада, когда на пятнадцатилетие мама отвела нас к менталисту и нам поставили сильный блок. Но что он значит для Стражей?

– Мне всё равно, – безжизненным голосом ответила ему и вновь опустила голову, сжимая руки в кулаки.

– Олеся, вам плохо?

Сдерживаться больше нет сил.

– Прекратите, – прорычала я, с трудом шевеля губами.

– Что прекратить?

– Я всё равно ничего не скажу. Прекратите. Больно.

Сквозь гул в ушах слышала, как он быстро встал и подошёл ко мне. Его шаги громко отзывались в пустой комнате, буквально сводя с ума.

– Не надо, – простонала я, чувствуя, как прохладные руки опускаются на затылок.

Стало ещё холоднее, и дрожь контролировать просто не хватало сил. Меня трясло, а холод от рук Стража стал совсем невыносимым.

Я вскрикнула и задрожала, обхватив плечи руками, почти ослепнув от резкой боли в затылке.

– Игорь, что? – произнёс кто-то.

– Быстро Целителей. Быстро! – крикнули в ответ, его голос был знакомым, но я уже ничего не замечала, полностью сосредоточившись на боли.

А потом неожиданно всё кончилось, холод стал отступать, и я потеряла сознание.

«Она отреклась от вас…»

«Спаси нас, Леся…»

«Она ничего не знает о вашем походе… Отреклась от вас…»

«Я не знаю… спаси…»

Я отказалась. Сказала нет, назвала сестру сумасшедшей и посоветовала в следующий раз включать мозг, а не думать пятой точкой.

Алиска спорить не стала, хотя я была готова к очередному взрыву со швырянием предметов и криками. Сестра никогда не умела держать себя в руках и не пыталась. Мне кажется, ей всегда доставляло удовольствие кричать и пытаться вывести меня из себя. Но тогда она вдруг вся сникла, вернулась на свой диванчик и легла, повернувшись ко мне спиной.

Я смотрела на её выступающие лопатки, на подергивающиеся плечи и чувствовала себя самым настоящим монстром.

Но я отказалась, сказала «нет»…

Я помню это.

Когда же я успела поменять мнение? Когда дошла до такого? Я помнила, как мы разговаривали, помнила, как пришла на эту вечеринку с чётко поставленной целью: выманить Разина и проклясть его. Но где промежуточный этап?

… Простое согласие, данное лишь для того, чтобы облегчить совесть: «Посмотри, Алис, я пыталась. Была на том празднике жизни и всё видела…»

Я была уверена, что сестра одумается, что это всего лишь её очередная шутка.

– Держи, – Алиса положила передо мной красивую прямоугольную карточку чёрного цвета с золотым тиснением.

– Что это? – я отложила в сторону ноутбук и взглянула на неё.

– Приглашение на вечеринку некоего Стаса Потапова. Он известный продюсер и устраивает сегодня вечером тусовку для избранных. Это твой пригласительный.

Как? Откуда? Но вместо этого я спросила о другом:

– Ты серьёзно?

– Ты же обещала попробовать. Вот сходишь и посмотришь, как живут маги, как они проводят свой досуг, – Алиска даже не пыталась скрыть презрение и гнев в голосе.

– Лис, ты же знаешь…

– Ты обещала, – с нажимом ответила она и поджала губы. – Может, хватит жить в розовом мире и считать единорогов? Наш мир жесток, и всему виной маги! Алчные порождения самой Тьмы, которым не место среди нормальных. А потом, хотя бы на секундочку представь, что будет, если внесут в Закон поправки Разина.

Спорить с ней было бесполезно. Сестра была уверена, что права только она и другого быть не может.

– Хорошо, – я взяла пригласительный. – Схожу. Один-единственный раз.

Наряжала меня Алиска. Именно в её запасах было найдено то платье из тонкого изумрудного шёлка, который идеально подходил под цвет наших светло-карих глаз.

Глаза – это единственное, что было общим у сестёр Стрельцовых. Высокая худощавая блондинка и низкорослая хрупкая рыжая. Никто не верил, что мы сёстры, а тем более двойняшки.

Туманов спрашивал, насколько я старше Алисы. На десять минут. Десять минут, которые были для нас вечностью.

Плохая из меня вышла революционерка. Дом, в котором проходила вечеринка Потапова, ослепил меня. Столько света, позолоты, блеска и магии я никогда не видела до этого. И если Алиску они раздражали и вызывали чёрную зависть, то я ничего подобного не испытывала, скорее, это был восторг. Наверное, так чувствуют себя дети, попадая в сказку.

Всё было таким необыкновенным и волшебным, что я даже забыла причину посещения данного мероприятия. Стояла себе в сторонке с бокалом дорогого шампанского. Рассматривала лепнину на потолке, сверкающие хрустальные кристаллики в огромной люстре, что висела над нашими головами, когда внезапно почувствовала, что на меня смотрят. И не просто задержали взгляд, а СМОТРЯТ!

У меня иногда такое бывало. Родители посмеивались и называли седьмым чувством, а я просто интуицией. Когда внутри что-то сжимается от острого предчувствия, что сейчас должно произойти что-то невероятное.

Наверное, Алиса права: мне надо снять розовые очки и перестать надеяться на чудо, мечтая о принце, который победит драконов.

Но я привыкла следовать своему предчувствию и тогда поступила так же.

Медленно обернулась, чувствуя, как полыхают от смущения щеки. Было страшно и стыдно. Вдруг меня сейчас просто схватят за шиворот и выкинут отсюда с позором. Я ведь проникла на эту вечеринку совершенно незаконно.

Но, повернувшись, встретилась взглядом с сероглазым высоким мужчиной, которого я до этого столько раз видела по телевизору, что со счёта сбиться можно. Ширину плеч отлично подчёркивала белоснежная рубашка. Колдун выделялся среди всей этой разношерстной компании чем-то особенным, что-то в его движениях и улыбке было другим, отличным от остальных.

Симпатичное худощавое лицо, скулы и упрямый гладкий подбородок. А еще чёрные волосы, которые казались пепельными из-за седых прядей. Что же могло случиться такого, если Разин поседел в таком молодом возрасте?

Интерес. Он явно читался в его взгляде, обращенном на меня. Настоящий мужской интерес и любопытство. Я не привыкла к такому вниманию, и почему-то получить его именно от Разина было особенно странно и необычно. Я хорошо помнила, что Алиска говорила про них, слышала все слухи и сплетни о похождениях этого некроманта.

Упрямо поджав губы, я холодно кивнула и отсалютовала ему бокалом, сама поражаясь своей выходке.

А ему понравилось! Глазами сверкнул, слегка улыбнулся и кивнул в ответ. Я поспешно отвернулась, кусая губы от досады на него и саму себя. Непрошеная дрожь по телу, и вздох, который готов был вот-вот сорваться с губ.

Осторожно обернувшись, я поняла, что Разин больше не смотрит в мою сторону, и поспешно ретировалась. Находиться здесь просто больше не было сил, потолок давил, стены словно сжимались, а смех и разговоры действовали на нервы.

Выбежав на улицу, я некоторое время стояла, подставив разгорячённые щеки под моросящий дождик, и постепенно успокаивалась. Всё же получилось. Своё обещание я выполнила.

Вернувшись домой, я отдала сестре платье и сказала, что ничем помочь ей не могу и решение своё не поменяю. Так когда же всё изменилось? Как я согласилась на это?

Открыв глаза, я увидела белый потолок над головой.

– Пришли в себя?

Я закрыла глаза, чувствуя, как болит всё тело, а шея просто отекла и занемела от длительного лежания в одном положении.

– Что ж вы так, юная леди? – улыбался пожилой Целитель, наклоняясь надо мной.

– Как? – тихо просила у него, пытаясь вновь не потерять сознание.

Значит, всё-таки это Страж пытался пробить блок. Иначе как объяснить то, что я едва жива и лежу в палате. А он мне казался таким воспитанным мужчиной.

«Ты же убила его друга или родственника…»

– Тебе восемнадцать-то есть? – проигнорировав мой вопрос, спросил Целитель, заглядывая в глаза и что-то через них считывая. Вновь стало прохладно и немного неприятно.

– Есть. В конце мая исполнилось.

– Маленькая такая, а всё туда же, воевать решила, – вздохнул тот, отступая. – Пить хочешь?

– Хочу.

Целитель поднёс к моему лицу стакан с салатовой коктейльной трубочкой. Она совершенно не вязалась с окружающей обстановкой и страшно диссонировала на белом фоне. Поймав её губами, я сделала два глотка, больше мне не дали.

– Отдыхай. Не переживай, больше тебя допрашивать не будут. Подправим только твою ауру, и всё будет хорошо.

Я сглотнула и отвернулась. Значит, ауру повредил.

Может, и права Алиска, давно надо было уничтожить их всех. Но только это не объясняет, почему я вновь согласилась пойти на ту вечеринку.

Два дня.

Целых два дня я не вспоминала о той вечеринке и о Денисе Разине. Полностью погрузилась в домашние проблемы, совершенно игнорируя злые взгляды недовольной Алисы. Мне было всё равно. Своё слово я сдержала, на мир магов посмотрела, и обижаться ей было не на что.

– Какие планы на сегодня? – мама поставила передо мной тарелку с ароматными пышными оладьями.

– Ещё не решила, – ответила ей и откусила кусочек. – Очень вкусно.

– Всё время дома сидишь, почти никуда не выходишь. Лесечка, так нельзя. Ты молодая, красивая, тебе надо отдыхать, а не сидеть за книжками дома.

– Чтобы ты волновалась не только за Алиску, но и за меня?

– Не буду. Ты другая и хлопот не доставишь, – мама тяжело вздохнула. – Вы с ней такие разные, совсем не похожие. А ведь мы с отцом воспитывали вас одинаково, никогда не делали различий.

– Знаем, – я потянулась через стол и положила ладонь ей на руку и ободряюще сжала. – И очень любим вас за это. Просто мы разные, и это не изменить. Знаешь, а ты, наверное, права. Погода сегодня замечательная. Почему бы мне не выйти погулять? Позвоню девчонкам из универа, схожу с ними в кафе или по магазинам.

– Отличная идея, милая, – сразу же улыбнулась мама.

– Сейчас только позавтракаю.

Девчонкам я звонить не стала. Алка точно спит. Она жуткая соня и не встаёт раньше двенадцати. Так что на долгожданных каникулах будет валяться в кровати и отдыхать.

Светка перебралась к своему парню в коммуналку, которую он снимает в области. Она, может, и согласится погулять, но Борис увяжется за ней. А мне этот парень никогда не нравился. Было в нём что-то… тёмное и неправильное. Я как-то пыталась сказать об этом подруге, намекнуть, но она лишь отмахнулась. А меня действительно в дрожь бросало, стоило только встретиться взглядом с пустыми голубыми глазами. Попроси объяснить, что мне так не нравится в нём, я бы не смогла ничего сказать. Ведь всем хорош был Борис, но… Я смотрела ему в глаза и видела кровь, слышала глухие крики и едва держалась, чтобы не убежать от него прочь.

Оставалась еще Надюшка. Но та поехала на все каникулы к маме в Липецкую область и вернётся только в конце августа, загорелая, румяная и красивая.

Алиска куда-то умчалась с утра пораньше, и ей звонить не было никакого смысла.

Поэтому я просто бесцельно бродила по Воробьевым горам, ела фисташковое мороженое у фонтана, гуляла на смотровой площадке, любуясь Москва-рекой. И уже собиралась отправиться домой, когда зазвонил мобильник.

– Ты где? – требовательно спросила сестра, даже не удосужившись поздороваться.

– В городе, а в чём дело?

– Конкретнее можно?

– На Воробьевых горах.

– Мне нужно с тобой поговорить. Подъезжай к кафе «Пятнашки» на Тверской. Буду тебя ждать, – и отключилась.

И даже не спросила, могу я приехать или нет. Можно было проигнорировать её, сказать, что не могу, и вернуться домой. Но я почему-то послушно отправилась в метро. Опять во всём была виновата интуиция, которая кричала: «Иди! Сейчас! Надо!»

Я и пошла, на свою голову.

А недалеко от кафе на пешеходном переходе, который я, как положено, переходила на зелёный свет, меня едва не сбила машина. Я глазам своим не поверила, когда дверь огромного джипа открылась, и оттуда появился Разин. Остальное было как в тумане. Мужчина предлагал помощь, что-то говорил, а я могла думать только о том, что не дай бог меня здесь увидит Алиска. Хлопот же не оберёшься. Нервно смотрела по сторонам, прижимала сумку к груди и думала, как бы оттуда сбежать.

Но она всё равно узнала.

– Откуда у тебя это? – вдруг спросила Алиса, когда из сумочки, куда я полезла за деньгами, чтобы расплатиться за обед, вывалился небольшой прямоугольник.

Зачем она меня звала в кафе, я так толком и не поняла. Сестра много курила, пила крепкий кофе и смотрела на меня так пристально, что становилось не по себе.

– Это так, – я попыталась выхватить у неё визитку, которую почему-то не выбросила, а положила в сумку.

– Разин Денис Анатольевич, – прочитала Алиска и вновь взглянула на меня. – Откуда у тебя это? Ты с ним встречалась?

– Нет. То есть, да. То есть случайно.

– Ты уж определись, сестрёнка. Да или нет.

– Не забывайся, Алис. Я ничего не обязана тебе доказывать и рассказывать, – парировала я, всё-таки отбирая у неё визитку.

Подержала её в руке некоторое время, а потом разорвала на мелкие кусочки, бросив в пепельницу, полную окурков.

– Гуляешь с некромантом? А мне не сказала.

– Ни с кем я не гуляю. Я тебе уже сказала, что мне совершенно и абсолютно на них наплевать. Как тебе ещё сказать?

– А визиточка откуда? Может, ты не такая невинная, какой хочешь казаться?

– Он меня чуть не сбил на пешеходном переходе всего час назад! – рявкнула в ответ и тут же снизила голос, потому что на нас стали оборачиваться. – Вот и всё.

– Даже так. Хм, пошли, – вскакивая, произнесла она и взяла меня за руку.

– Куда?

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

… Открыв глаза, я некоторое время рассматривала уже знакомый белоснежный потолок. Я почти не помнила друга Алиски, всё словно в тумане. Его квартира в центре Москвы, тёмные шторы, много табачного дыма и ароматных благовоний, от которых закружилась голова и в горле пересохло. Я помню, как попросила воды. А дальше… Что же было дальше?

Я провела рукой по лбу, словно это могло помочь вспомнить, и не могла.

… Помню ночной город и яркие огни фонарей, от которых слезились глаза. Помню голос мамы и запах родного дома.

– Алиса, что произошло?

– Мы гуляли. Леська выпила немного вина, и у неё разболелась голова. Пойду отведу её спать, – ответила сестрёнка, подталкивая меня в сторону нашей комнаты.

И всё вроде было как всегда, за последующие дни ничего необычного не произошло. Я улыбалась, разговаривала, много читала и всё свободное время искала в интернете информацию о Разине. Не знаю зачем, но это было очень важно и нужно. Тогда-то и возникло это чувство ненависти и неприязни к магам и к этому некроманту в частности. Появились мысли, которых раньше не было. Чужие, непрошеные, они проникали в самое сердце и травили его.

– Твоё платье, – вручая мне вешалку, произнесла Алиса вчера вечером.

– Платье? Но зачем?

– Ты идёшь на вечеринку. Забыла?

– Я?

– Конечно, ты, – рассмеялась она. – Какая-то стала рассеянная, Олеся. Сама на себя не похожа. Помнишь, что тебе говорил Шип? – Алиса подошла еще ближе и тихо произнесла на ухо: – Будь послушной девочкой, Олеся.

Щелчок в голове и… это уже была не я. Точнее, я, но немного другая. Новые мысли, новые идеи и цель, которую мне необходимо было достичь во что бы то ни стало.

– Олеся, куда ты собралась? – мама вышла в коридор и смотрела, как я обуваю туфельки на высоком каблуке. Тоже подарок сестры.

– Меня пригласили на одно мероприятие, мам, – беспечно ответила ей и улыбнулась. – Ты не переживай, надолго не задержусь.

Я увидела его издалека и сразу узнала. Сама себя убеждала, что это из-за седины, которая бросалась в глаза. Остальные тщательно следили за внешним видом и не допускали подобного неряшества во внешности. А Разину было всё равно. Как всегда.

Так засмотрелась на его широкую спину, что не сразу заметила её. Эту сверкающую стразами блондинку, которая буквально повисла на некроманте.

Как от неё избавиться, я не знала. Поэтому бродила по залу, мило улыбалась, пока судьба сама не свела нас самым неожиданным образом.

А дальше…

Я едва не застонала, вспомнив наш танец, свои чувства и то, что произошло потом в кабинете. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: меня использовали…. И предали.

Наверное, мне что-то кололи, потому что я никак не могла выбраться из этого состояния между явью и сном, блуждая где-то в пограничье и предаваясь воспоминаниям. Как же мне хотелось вырваться из этого порочного круга, который не давал полностью очнуться, сводя с ума и разрывая сердце на куски.

– Почему? – тихо говорит мужчина, который теперь приходит вслед за воспоминаниями.

Мы находимся в уже знакомом кабинете. Я сижу на столе – с задранной юбкой, всё ещё дрожа от пережитого удовольствия.

– Почему? – повторяет он, и я тону в его серебристых глазах, так и не зная, что ответить ему.

Струйка крови медленно стекает из уголка его рта, вызывая у меня страх вперемешку с отчаяньем.

– За что? – повторяет он, а в глазах застывает укор.

… И опять всё заново. Моя личная карусель кошмаров.

В какой момент власть Шипа или того, кто занимался мозгоправлением, сошла на нет? Когда ненависть ушла, уступив место здравому рассудку? Даже сейчас я не могла ответить на этот вопрос.

Очнувшись в очередной раз, я увидела рядом с собой Туманова. Мужчина сидел на стуле, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди. Он не двигался, рассматривая что-то перед собой. Не знаю, о чём страж думал, но мысли были явно не очень приятные: уголки губ опущены, а меж бровей залегла складка.

Внезапно Страж дёрнулся едва заметно, вскинул голову и быстро перевёл взгляд на меня.

– Очнулась?

– Да, – я неловко приподнялась, пытаясь сесть получше, но тело не слушалось, едва не заваливаясь набок.

– Подожди, я тебе помогу.

Он, как заботливая нянюшка, поправил мне подушку и помог принять полусидячее положение.

– Спасибо, – пробормотала в ответ и замерла, ожидая, что Страж что-то скажет. Ведь не зря он просидел тут у кровати несколько часов.

– Как себя чувствуете?

– Слабость, усталость.

– Голова болит?

– Нет.

Снова тишина. Мы сидим друга напротив друга и просто молчим. Первой эту гнетущую тишину не выдерживаю я.

– Как им удалось пробить блок? – хрипло спрашиваю у мужчины, а сама ещё надеюсь, что всё это неправда.

– Они его не пробили, а обошли. Блок защищает вас от магов, а не от людей.

– И что теперь?

Туманов пожимает плечами.

– Всё зависит только от тебя. Будешь сотрудничать – обойдёшься условным сроком. Нет – накажут по полной.

– Ясно, – я отвела взгляд.

Он сразу понял, какое решение я приняла, даже переспрашивать не стал, лишь уточнил:

– Даже подумать не хочешь?

– Нет, – глухо ответила ему и закусила губу.

– А ведь они чуть тебя не убили. Дважды. Первый раз, когда отправили на задание с проклятьем и ядом, второй – когда поставили ловушку, которая должна была тебя убить в случае промаха.

Ведь правду говорит, и я знаю это, но сейчас ничего уже не имеет смысла.

– Олеся, – он тяжело вздыхает. – Ты, наверное, сейчас не осознаёшь всю тяжесть своего поступка. Никто тебя по головке за это не погладит. Даже информация о том, что ты сделала это, находясь под чужим контролем, тебе не поможет. Ты наслала проклятье на Дениса Разина. Не на Васю Пупкина из шестого подъезда. Имя Разина у всех всегда было на слуху, его физиономия мелькала по телевизору и на страницах жёлтой прессы.

– Я знаю.

– Нет, не знаешь. Суд будет через неделю. И твою судьбу будет решать Совет. А ему нет совершенно никакого дела до обычной человечки. Это ты понимаешь?

– Понимаю.

Моя покорность его только разозлила. Страж встал со стула и отошёл к зарешёченному окну.

– Господи, ребёнок, где они только тебя такую откопали, а? – с досадой пробормотал он, рассеянно проведя рукой по стриженому затылку, и я покраснела. – Самоотверженность на грани глупости и безрассудства. Ты же никому не поможешь, скрывая от нас информацию. Иногда мне жаль, что действует запрет на чтение чужого сознания. Шесть лет назад всё было гораздо проще.

– Я ничего не скажу, – вновь пробормотала я.

Туманов не отступал. Этот разговор повторялся раз за разом в течение следующих трёх дней, и даже когда меня перевели из палаты назад в камеру.

Одни и те же вопросы, и мой короткий ответ: «нет». Он рассказывал мне о том, что происходит в городе. О том, как под стенами собираются пикетчики, которые требуют отпустить меня. О том, как к ним несколько раз приходили мама с папой с одной лишь просьбой: увидеться со мной.

Туманов говорил, а я представляла маму – поникшую, сгорбленную, с огромными глазами, полными слёз. И отца, который продолжал держать голову прямо, несмотря на то, что сердце разрывалось от боли.

– Может, стоит пересмотреть свою позицию и вернуться к ним? Разве твои родители должны страдать из-за ошибок других?

Они в любом случае будут страдать. Если не я, то Алиска.

– Почему ты так упрямишься, Олеся? Почему делаешь себя жертвой в угоду другим?

Я молчала, неотрывно смотря на стол. Сама знала, что это глупо, но не могла иначе. Просто не могла.

Туманов внезапно встал из-за стола.

– Я выйду, а ты подумай, хорошо?

Автоматически кивнула, не поднимая глаз.

Не знаю, сколько прошло времени – минута, две, десять. Сейчас мне больше всего хотелось вернуться в свою камеру, свернуться на кровати калачиком и ни о чем не думать. Хотелось, чтобы побыстрее состоялся этот суд и всё закончилось. Наказание меня не пугало.

Я услышала, как заскрипела, открываясь, дверь, как раздались шаги и напротив меня сел Страж.

Мы снова молчали. Только на этот раз молчание было какое-то тягучее и напряженное. Я не могла понять, в чём причина, но внезапно меня охватила странная дрожь, а сердце заныло от тоски.

– Здравствуй, Лисёнок, – неожиданно раздался голос из моего кошмара, и я резко вскинула голову, с ужасом глядя в знакомые серые глаза.

Мне резко стало не хватать воздуха, и я схватилась руками за горло, пытаясь сдержать крик. Как? Почему? Это невозможно. После такого не выживают!

– Поговорим? – спокойно спросил Разин, и я окончательно убедилась, что это мне не снится.

-3-

Денис

Холод начинался в самом сердце и медленно расползался по всей грудной клетке. Денису казалось, что каждый раз, стоит ему только сделать выдох, с губ срывается облачко пара и медленно поднимается вверх, пока не растворится в комнате. Наверное, это выглядело бы очень красиво. Но для того чтобы в этом убедиться, надо было для начала открыть глаза. А сделать это мужчина никак не мог.

Жив.

Снова жив. Сукин ты сын. Смех застрял в горле, и с губ не сорвалось ни звука. Но Разин смеялся. Долго, искреннее и как-то горько. Может, и хорошо, что никто не слышит этот смех, и он медленно угасал в опустевшей, такой тяжелой голове. Денис смеялся и удивлялся своей живучести.

Какое оно было по счёту, это покушение? Некромант уже давно сбился со счёта и перестал бояться смерти. Зачем, если мы все когда-нибудь умрём? Но в этот раз всё должно было быть иначе. Колдун даже был готов поспорить, что в этот раз выкрутиться не получится и совсем скоро его тело предадут ритуальному огню, а душа… Куда уходит душа порождений Тьмы после смерти? Ему хотелось верить, что им кто-то там наверху даст хоть какой-то шанс.

От проклятья «ледяного дыхания», направленного прямо в сердце, его не мог спасти даже Танин щит. И какой бы старшая сестра ни была мастерицей, перед лицом удара, произведённого с близкого расстояния, когда Денис так раскрылся перед этой рыжей, да еще попавшего прямо в сердце, у него просто не было шансов.

Денис сразу почувствовал, как рассыпался вдребезги щит, как осколки медленно опали, оставляя его таким беспомощным и жалким перед лицом опасности.

Промахнуться с такого расстояния было просто невозможно. Девчонка не могла. Если только… Этот вопрос мучил мужчину всё это время, не давая полностью раствориться в дурмане, в который его на несколько дней погрузили целители, давая возможность организму восстановиться.

И вот всё закончилось.

Холод стал отступать, голова хоть и была тяжелой, но мозг начал функционировать, только тело всё еще отказывалось подчиняться хозяину, пребывая в неге и расслабленности. Разин даже пальцем пошевелить не мог, чувствуя себя медузой, выброшенной на берег.

Самым сложным было открыть в первый раз глаза. Свет в палате был таким ярким и острым, что сразу же навернулись слёзы, и он так и не успел толком ничего рассмотреть, почти сразу зажмурившись.

Слова проклятья вырвались из глотки раздражающим бессвязным хрипом. И он к тому же натужно раскашлялся, сотрясаясь всем телом и едва дыша.

– Денис? – раздался сквозь очередной приступ головной боли такой родной и любимый голос.

Таня. Ради неё можно было перетерпеть любые трудности, стиснуть зубы и пытаться открыть глаза снова и снова. Сделать всё что угодно, лишь бы прогнать эту тревогу из голоса и улыбнуться.

С двух попыток Разин всё-таки смог открыть глаза и сфокусировать взгляд для того, чтобы увидеть прямо перед собой лицо красивой женщины с тёмными волосами, собранными в высокий хвост, и такими родными серыми глазами.

– Денис? Ты меня слышишь?

– Таня, – выдавил он через силу, с трудом шевеля губами. – Хай.

На привычный привет сил у него бы не хватило. Надо было хоть чуть-чуть отдохнуть, его вновь стало клонить в сон.

Таня, Танечка, Танюша. Любимая старшая сестра, которая заменила им с Лизкой мать и отца. Ему было всего семь, когда родители попали в ту жуткую аварию и погибли. Денису семь, а Тане девятнадцать. Сама еще девчонка с кучей собственных проблем против целого мира. Она не отказалась от них с Лизкой, не распихала по кланам, а показала настоящий Разинский характер и выстояла, когда никто не верил в подобный исход.

– Я вызвала целителей. Сейчас они будут здесь. Ты только не отключайся.

Он моргнул, продолжая всматриваться в её лицо.

– Жи…ва? – прохрипел Денис.

– Что? – сестра недоумённо нахмурилась, наклоняясь еще ближе и пытаясь по губам понять, что он хочет узнать.

– Она… жи…ва?

– Кто? Денис, я не понимаю.

– Ли… сёнок… рыжая, – он снова закашлялся и захрипел, но смог выдать на выдохе: – Жива?

Таня поняла. Он сразу это увидел. Её лицо изменилось, превратившись в застывшую маску, она поджала губы и сдержанно кивнула:

– Жива и схвачена. Ей сейчас занимается Игорь. Так что от возмездия эта человечка не уйдёт. Не переживай.

Напряжение отпустило его, и он закрыл глаза.

Жива, рыженькая жива. Значит, с ней можно будет поговорить и задать тот самый вопрос, который не даёт ему покоя.

Целителей он так и не дождался и снова уснул.

Весь следующий день он очень много спал. Тем не менее, периоды бодрствования становились всё больше, поэтому целители уверенно заявляли, что мужчина идёт на поправку. Действие проклятья было практически уничтожено, но организм ещё слишком ослабленный, поэтому о выписке никто не говорил.

На третьи сутки его перевели из реанимации в обычную палату, приставили круглосуточную охрану и разрешили принимать гостей. До этого к Разину позволяли приходить только сёстрам, которые посменно дежурили рядом с ним. Если Таня ещё держалась и старалась выглядеть спокойной и уверенной, то в Лизке опять бушевали эмоции. Сестра винила себя в том, что произошло с ним.

– Я должна была пойти с тобой, – повторяла она, сжимая его руку, а в голубых глазах стояли слёзы.

– Лиз, – вздыхал он, чувствуя себя даже немного виноватым. – Не болтай глупости. Я уже взрослый мальчик и вполне могу сам за себя постоять.

– Тоже мне, взрослый мальчик, который вечно вляпывается в какие-нибудь передряги. А я вот точно бы разгадала эту интриганку и вывела её на чистую воду.

– Ты ко всем девушкам относишься настороженно. И как тебя Саид терпит?

– У него просто выбора нет, – отмахнулась она, а на губах возникла легкая улыбка, которая всегда появлялась, стоило ей подумать о муже или детях.

– И в кабинете бы с нами ты точно не оказалась, – продолжил Разин. – Не в твоих правилах держать свечку. Даже над младшим братом.

– Но я всё равно должна была пойти.

Первыми его навестили Соколовы. Оставив младшего Антона, которому только недавно исполнилось шесть, на попечение Тани, они втроём пришли к нему в палату. Честно говоря, они собирались отправить к Тумановой ещё и Машку, но птичка встала в позу и наотрез отказалась оставаться на острове.

– Денис! – светловолосое голубоглазое чудо в аккуратном платьице и с бантами застыла в дверях палаты, не сводя с него напряженного взгляда.

Разин едва не застонал, не зная, куда бежать и что делать. Он очень любил Машку, но иногда её было слишком много. Особенно сейчас, когда мужчина ещё так слаб.

– Привет, солнце, – улыбнулся колдун, но девчонка лишь всхлипнула и отвела взгляд, закусив губу.

– Маруська, не будь букой, поздоровайся с Денисом, – входя, произнёс Дима и улыбнулся. – Выглядишь паршиво, мелкий.

Он всегда был для них мелким. Потому что самый младший и самый бедовый. Даже Игорёк, разница с которым в возрасте была чуть больше трёх лет, относился к нему снисходительно. Это для всех остальных Денис Разин был великим некромантом и сильным мужчиной. Но когда их большая семья собиралась вместе, Разина тут же спихивали с возведённого молвой пьедестала и напоминали, кто он есть. Наверное, это было хорошо. С такими родственничками нарциссизм Дэну точно не грозил.

– Здравствуй, Денис, – Настя пододвинула дочь и подошла к нему, целуя в небритую щеку. – Очень рада, что с тобой всё хорошо. Не пугай нас так больше.

– Договорились, учитель.

Настя мягко улыбнулась и сжала его руку.

– И как только тебе удаётся находить неприятности?

– Фирменное везение, – ответил Денис и вновь взглянул на младшую Соколову. – Здороваться будешь со мной?

– Конечно, будет. Все глаза выплакала, когда узнала, что с тобой случилось, – тут же сдал дочь Дима.

– Пап!

– Что пап? Разве я неправ? – смутить Феникса было очень трудно. Он искренне веселился, наблюдая за первой влюблённостью дочки, не воспринимая её всерьёз.

– Не переживай, кнопка. Со мной всё хорошо. Скоро даже разрешат вставать с кровати. Вот выпустят меня из больницы, и мы обязательно куда-нибудь с тобой сходим. Договорились?

– Нет, – тихо пробормотала она и вдруг бросилась к нему, крепко прижимаясь. – Нет. Ты просто не делай так больше.

Дэн осторожно обнял её в ответ, чувствуя, как от горючих слёз начала намокать футболка.

– Кхм, – пробормотал Димка и опасно сощурился. – Дэн, ты не забывай, что ей всего двенадцать, – ещё немного подумал и добавил: – Ты меня знаешь.

– Дима, – прошипела Настя, отвесив мужу лёгкий подзатыльник. – Ты чего несёшь? Денис, не обращай внимания, он уже с рождения Маши переживать начал.

Потом забежал Сергей. Страж, как всегда, куда-то спешил. Они немного поговорили. Дэн всё пытался окольными путями выяснить у зятя подробности дела Олеси, но тот велел ему не лезть в это и побольше отдыхать.

После школы зашли близнецы с приветом от мамы. Пятнадцатилетние оболтусы, которые за последний месяц вытянулись еще на десяток сантиметров и стали еще больше походить на отца. Денис знал, как волновалась за них Таня, ожидая чуть ли не каждый день, когда у них начнётся Консервация.

Денису рассказывали истории, веселили, не давали скучать и совершенно отказывались сообщать информацию о его деле.

– Мама запретила, – виновато произнёс Петька, старший сын Лизы и Саида, который тоже не остался в стороне и навестил его.

Большая дружная семья. Поддержка родных очень помогала, но неизвестность была невыносима. Мужчина терпел и ждал прихода Игоря. Лучший друг точно не станет ничего от него скрывать.

Игорёк пришёл навестить на пятые сутки, когда Дэн уже готов был на стенку лезть от любопытства и скуки.

Тихо вошел, закрыл за собой дверь, сел на стул, достал мятую пачку сигарет и принялся крутить одну из них в пальцах. Страж бросил курить еще год назад, но привычка никуда не делась. Он словно так успокаивал себя и пытался сконцентрироваться.

– Хреново выглядишь, – произнёс Игорёк спустя почти минуту.

– Чувствую себя ненамного лучше.

Это ведь была мечта Дениса – пройти испытания и стать Стражем для того, чтобы спасать мир и быть героем из книжки. Наблюдая за работой Стражей в непосредственной близости, смотря каждый день на опекуна и мужа сестры, Денис видел себя в будущем таким же смелым и решительным. Мечта, которой никогда не суждено было стать реальностью. Разин понял это в семнадцать лет, когда его вновь попытались убить. Парню пришлось быстро взрослеть и осознать, что его обязанность – вырасти и стать другим. Надеждой всего магического мира. И жизнь всё расставила по своим местам.

– Говорят, тебя скоро выписывают.

– Говорят.

– На суде появишься?

– Да.

Они снова замолчали. Денис не спешил, хотя сотни вопросов были готовы сорваться с языка. Он слишком хорошо знал друга и понимал, что Игорёк неспроста сюда пришёл и это не только визит вежливости.

– Таня знает, что ты здесь?

– Нет, – Игорёк улыбнулся. – Она мне голову оторвёт. И так столько дней запрещала нос здесь показывать, утверждая, что ты слишком слаб и чем меньше знаешь, тем лучше.

– Злобная мачеха из сказки.

Мужчина хмыкнул, поднёс сигарету к губам, вздохнул и убрал её.

– Хорошо они обработали девчонку.

Денис промолчал, но подобрался, ожидая продолжения.

– Нам удалось убрать ментальную бомбу, которая должна была убить Олесю за сотрудничество с нами, – продолжил Игорь. – Но они и тут подстраховались. Я ведь чувствовал, что не случайно они использовали именно её. Вроде бы, на первый взгляд, глупость несусветная – отправить тебе на съедение неопытную школьницу, промыв перед этим ей хорошенько мозги. Но всё оказалось совсем не так. Они использовали заклинание рода.

– Олесю использовал кто-то из родственников?

– Сестра. Они двойняшки. У нас её дело лежит. В свои восемнадцать девчонка смогла такого начудить. Революционерка и ярая оппозиционерка. Вот по кому темница плачет.

– И она привела на смерть сестру?

Игорь кивнул и невесело хмыкнул:

– Доказательств у нас нет. А говорят ещё, мы исчадья зла. Но у них же всё ради благой цели, поэтому жертвы возможны, а они оправданы.

– Значит, магия рода. Опять кто-то из магов к ним прицепился?

– Ты же знаешь, некоторые любят пощекотать нервы. Да и ты давно всем поперёк горла стоишь.

Денис оскалился:

– Работа такая. Сам знаю.

Игорь подвинулся вперёд и продолжил:

– Проблема в том, Денис, что по закону мы не имеем права вмешиваться в сознание девчонки. Родовая защита – простенькое заклятье, которое так крепко вплетается в ауру, что отделить его очень сложно. Оно лишь пробуждает и увеличивает до предела родственные чувства, практически полностью лишая её чувства самосохранения. Прикажи сестра Олесе прыгнуть с моста ради неё, она это сделает. Уверенная на сто процентов, что поступает правильно.

– И обойти никак нельзя, – медленно проговорил Разин.

– Я Страж, я никогда не пойду против закона, – ответил Туманов и забарабанил пальцами по коленке. – Но они растут. Если первые попытки были похожи на дилетантские выходки зарвавшихся школьников, то теперь за тебя взялись всерьёз. Одно твоё соблазнение прошло на пять с плюсом.

Денис скривился, словно от зубной боли:

– Будешь читать лекцию по технике безопасности? Так защита молчала и никак не реагировала на девчонку.

Слова прозвучали как оправдание, и это Разину не понравилось. Но Игорь не стал заострять на данном факте внимание.

– Конечно, молчала. Ведь защита настроена на опасные воздействия, а не химические.

– В смысле?

– Феромоны, мой друг. Они сыграли на её феромонах. Одна сплошная, совершенно не агрессивная химия, только в несколько раз увеличенная. У меня самого под ложечкой засосало, когда я вошёл в кабинет и увидел ревущую девчонку у твоего тела и почувствовал аромат духов с секретом. Они совершенствуются, оттачивают мастерство. К тебе еще никогда не подбирались так близко. В этот раз, правда, сильно рисковали, на духи могли среагировать и другие, и была бы настоящая бойня.

– И почему не среагировали?

– Потому что изначально были настроены только на тебя. А потом уже в кабинете, когда вы предались утехам, они активизировались по полной. У тебя не было шанса сбежать.

«А я и не хотел», – мрачно подумал Дэн, помня, какой нежной и в то же время темпераментной она была в его руках. Как прижималась к нему всем телом, как стонала и изгибалась от ласк.

– Если бы духи были хоть каплю токсичными, защита бы отреагировала сразу. Но тут просто физиологическая химия, чувства и страсть, к которым так привык твой организм, – продолжил Игорь.

– Что собираешься делать?

– То же, что и все эти дни. Буду пробовать достучаться до девчонки. Расшевелить её как-то. Только она сама может сбросить последние оковы и выбраться из порочного круга. Ты знаешь, Дэн, – вдруг сказал Туманов и отвернулся к окну, – мне её жаль. Ведь хорошая девчонка, искренняя, и попала в неприятности по вине родной сестры. Ей бы жить и жить, а видишь, как всё обернулось.

– Думаешь, сможешь до неё достучаться?

– Не знаю, – тяжело вздохнул Туманов. – Но как же хитро! Я даже начинаю ими восхищаться. Что ты так на меня смотришь? Ведь как подготовились, а? Трижды себя обезопасили. Трижды! Сначала яд, потом бомба и, наконец, финальный штрих – родственные узы.

– Только конечная цель не достигнута. Я всё ещё жив, – мрачно заметил Дэн.

– Ты просто очень везучий. Суд через четыре дня. У меня ещё есть шанс вернуть её. Ладно, мне пора. Выздоравливай.

Денис потом долго стоял у окна, пытаясь понять, как же быть дальше. Лисёнка надо спасти, но он понятия не имел, как это сделать.

Из раздумий его отвлёк неясный гул. Резко обернувшись в сторону выхода, он принялся ждать. Там постоянно дежурила стража, но форс-мажор никто не отменял.

Дверь плавно открылась, впуская инвалидную коляску, на которой королём восседал пожилой мужчина.

– Дед, – выдохнул Дэн, делая шаг вперёд.

– Живой? – проскрипел Максим Леонидович, останавливая коляску, и даже улыбнулся, хотя Дэн знал, с каким трудом ему даётся любое движение, как боль разъедает его ослабленное тело.

– Ты как тут оказался? – мужчина сел на кровать, всматриваясь в измождённое лицо старика.

– Приехал. Должен был я проведать внука или нет?

– Спасибо. Но, может, всё-таки озвучишь цель приезда?

Разин Максим Леонидович – родной дед со стороны отца. Когда-то он был очень сильным магом-аспином, замом Главы и мечтал забрать Дениса к себе в клан. Только способ выбрал для этого не самый удачный: издевался над Таней, угрожал ей расправой, продал Лизу Саиду, опоив последнего редким и очень опасным наркотиком. И всё для того, чтобы при их первой встрече одурманенный оборотень изнасиловал девушку, лишив её магии. И пусть всё закончилось более чем хорошо, сестры так его и не простили. Поэтому мужчине пришлось лавировать между двух огней. А оборотень в конце концов наслал на Разина-старшего смертельно опасное проклятье «Поцелуй василиска», которое сковывало все нервные окончания, вызывая полный паралич. Несчастный лишался малейшей возможности управлять своим телом, а мозг при этом продолжал функционировать.

Да, Денис всегда знал, что это был Саид, тот даже и не думал это скрывать. С одной стороны, некромант его отлично понимал, то, что сделал Максим Леонидович, было чудовищно, но, с другой стороны, он всё равно оставался его дедом. Денис не мог перечеркнуть и забыть их встречи, разговоры, обучение.

Именно поэтому пять лет назад он попытался уменьшить вред, причинённый проклятьем. Оно было очень хитрым. Если проклятого успевали доставить к храмовникам в течение сорока восьми часов, то его еще можно было спасти. Дед опоздал на два часа. Но Денис не оставлял попыток. Пусть он мало понимал в целительстве, но Дэн был некромантом – повелителем сущностей. А ещё очень упёртым и вредным.

И вот результат бессонных ночей и изматывающих опытов сейчас сидел перед ним. И пусть дальше продвинуться не удалось, но дед хотя бы смог говорить и передвигаться в специальном кресле, а не просто лежать пластом на кровати и смотреть в потолок.

– Какой ты недоверчивый, Денис, – сухо ответил Максим Леонидович.

– Какой есть. Я же отлично знаю, что ты ненавидишь город и терпеть не можешь выбираться из своего поместья. Так что я, конечно, польщен жертвами, на которые ты ради меня пошёл, но хотелось бы знать, что тобой двигало.

Дед скривил губы в усмешке.

– Не напрыгался?

– Не начинай, – предупреждающе произнёс молодой мужчина.

Но того было уже не остановить. Более десяти лет неподвижной жизни не сделали старика сговорчивее и терпимее.

– Хочешь, как твой отец, сдохнуть от очередного несчастного случая? Так ему хватило ума для начала обзавестись наследником.

– Если ты притащил новые анкеты, то зря старался, – быстро произнёс Денис. – Я не буду заключать контракт.

– Заигрался и забыл про свой долг? Вот что означает вседозволенность и отсутствие Главы, – недовольно прокаркал Максим Леонидович и подъехал ближе, практически упираясь в кровать. Денис увидел в одном из задних карманов коляски увесистую чёрную папку. – Бери.

– Дед.

– Я сказал, бери.

Разин-младший пробормотал сквозь зубы ругательство и взял анкеты. Все равно ведь не отстанет. А в старческом возрасте вредно нервничать.

– Ты же отлично знаешь, что мне сейчас не до контракта.

– Конечно, ты ищешь способ, как сдохнуть покрасивее.

Денис коротко хохотнул и покачал головой:

– Дед, а повежливее никак? Я же твой наследник.

– Сказал бы я тебе, кто ты, да помолчу. Дожил до тридцати лет, а ума не нажил. Если бы мог, я бы тебе такой подзатыльник отвесил, что всю дурь из башки выбил. За этим Тумановым потянулся? Знал, что Танька проморгает, что взять с бабы. Но ты-то умный парень. Неужели смерть отца ничему не научила?

Денис хищно улыбнулся, не глядя отбрасывая бесполезную папку на подушку.

– О нет, дед. Здесь ты ошибаешься. Смерть родителей очень многому меня научила.

Старик нахмурился:

– Всё отомстить хочешь?

– Хочу и отомщу.

– Дурак. Что ты сможешь один? Они же тебя почти достали, а ты всё равно жопу рвёшь и лезешь вперёд всех. Некромант, надежда всех магов. Тьфу! Не дадут они тебе дожить до большого Совета. Не дадут. Ты ведь сам не понимаешь, что собираешься делать.

– Зря ты так, очень хорошо понимаю.

– Мы почти три столетия жили в мире. Триста лет, которые ты хочешь разрушить своими поправками. Нас всех ждёт хаос!

– Это не жизнь, а жалкое существование. Всё должно быть иначе.

– Вот прям чую Танькино наследие. Забила тебе всю голову, и муженёк её тоже. Если бы не проклятый оборотень, я бы выбил эти мысли из твоей головы.

– И вложил в неё новые. Правильные, – понимающе кивнул Денис. – Дед, мы это уже проходили. Сам сказал, что мне уже тридцать. Поздно уже выбивать.

– Заделай сына и поступай, как знаешь. До заседания осталось чуть больше месяца. Вот и поработай. Но сын должен быть!

– А если дочь? – развеселился некромант.

Он так привык к этим разговорам, что даже перестал обижаться и реагировать. В этом был весь дед, колдун старой закалки, который знал, чего хочет, и шёл… ехал к своей цели напролом. Он любил Максима Леонидовича, но и понимал, что они слишком разные и никогда не смогут понять друг друга.

– И даже не думай шутить на эту тему. Я ж тебя с того света достану.

– Слушай, дед, ты хоть что-нибудь хорошее мне скажешь, а? А то я чувствую себя быком-производителем.

– Тоже мне, производитель. Тридцать лет, и всё вхолостую. Анкеты посмотришь?

– Посмотрю, – пообещал Денис. – Люблю молоденьких ведьмочек. Они хоть симпатичные?

– Сам выбирал, – гордо ответил тот.

– Тогда я спокоен. Посмотрю обязательно.

– И подумаешь? – не отставал Максим Леонидович.

– Подумаю, – кивнул некромант, улыбаясь.

– Врёшь же, – вздохнул старик. – Вот что тебе стоило, а? Сделал бы правнука и занимался дальше своими делами. Никакой логики и здравого смысла.

– Ты сам как?

Максим Леонидович посуровел и отвёл взгляд.

– Катаюсь, но и на этом спасибо.

– Я рад, что ты приехал меня навестить.

Старик скупо улыбнулся:

– Я ненадолго. Таньке небось уже доложили те громилы у входа. Сейчас примчится.

– Дед, она моя сестра, – предупреждающе проговорил Дэн.

– А то я не знаю. Мне пора. Рад, что ты ещё дышишь. Анкеты посмотри. Хорошенькие и перспективные отмечены красным.

– Учту.

После ухода Максима Леонидовича Денис некоторое время просидел на кровати, уставившись в одну точку, потом вдруг вскочил и бросился к шкафу, где должны были быть его вещи.

Оставаться в палате он больше не мог. Надо было действовать, пока есть хоть какой-то шанс всё изменить.

Если с одеждой никаких проблем не возникло, то как выбраться из палаты незамеченным было большим вопросом. Вариант официально и честно отпроситься у целителей был сразу признан негодным и совершенно бесперспективным. Его даже домой не отпускают, что уж говорить о том, чтобы отправиться к Стражам для того, чтобы встретиться со своим гипотетическим убийцей.

Нет, ему нужен был союзник и помощник. Тот, кто сразу же не сдаст мужчину сестре, а действительно окажет посильную помощь. И с этим были проблемы. Отвечать за проделки перед Таней мало кто решался.

Чтобы хоть как-то собраться с мыслями, мужчина взял папку, принесённую дедом, и начал медленно листать. Первую он знал, со второй пару раз даже спал, третью видел издалека, но тесно не общался, а вот четвёртая…

Денис сначала её не узнал. Фотография смуглой темноволосой девушки с томным взглядом карих глаз разительно отличалась от той привычной Изабелл, которую он знал. А ведь дед точно в курсе их взаимоотношений, и о том, кто она такая Разину-старшему, тоже известно. Случайность? Ну, уж нет.

– Что же ты задумал, старый интриган? – пробормотал мужчина, откладывая папку в сторону и беря телефон.

Ответили почти сразу.

– Оh, mio dio, – раздался сквозь помехи женский голос, что-то захрипело, затрещало, после чего связь, наконец, пришла в норму. – Да, я вас слушаю.

– Малышка Белль, ты собираешься меня навестить или нет? – пропел Денис и улыбнулся.

– Дени! – радостно воскликнула она. – Ты еще жив, дорогой?

– И даже разговариваю. А ещё я крайне удивлён, что ты не приехала меня навестить.

– Мio caro* (мой дорогой), прости. Я собиралась, честно, – быстро произнесла она, на заднем фоне раздавались звуки города: сигналили машины, разговаривали люди и ритмично стучали каблучки по мостовой. – Но за время моего отсутствия в Москве столько дел накопилось. Ничего не успеваю. Даже не представляешь, сколько еще мне надо сделать.

– Ещё как представляю. У меня в руках твоя анкета.

– Моя что? – рявкнула Изабелл и громко выругалась по-итальянски, добавив в конце на русском: – Убью!

– Надеюсь, не меня? Я так понимаю, ты не в курсе? – невинно уточнил Денис.

– Конечно, нет. Дени, мне всего двадцать один.

– Скоро двадцать два.

– Пусть так. Своего возраста я не стесняюсь. Но мне еще рано думать о детях. О чём мать только думала? Надо узнать, кому она еще успела отправить мои данные.

– С этим я тебе помочь не могу. Извини.

– Дьявол, как же всё не вовремя. Так, ладно, разберусь потом. Лиз сказала, что тебя скоро выписывают.

– Угу, и мне очень нужна твоя помощь.

– Что ты такого задумал, mio caro, что обратился именно ко мне? Сбежать решил, что ли? – в шутку спросила девушка и хохотнула.

– В точку, Белль.

Мгновение тишины.

– Ты серьёзно? Дени, это не моё дело, конечно, но что ты творишь? Едва отошёл от покушения и снова лезешь в самое пекло?

– Ты же меня знаешь…

– Остальные ведь не в курсе, да? – спросила она, и Денис услышал, как чиркнула зажигалка и девушка глубоко затянулась.

Дурацкая привычка, которая делала Изабелл ещё более роскошной и порочной в глазах других мужчин.

– Нет. Так ты поможешь мне, крошка Белль?

– Ещё раз так меня назовёшь, будешь выкручиваться сам… Что я должна сделать, Дени?

– Принести мне сферу переноса.

– И куда ты решил отправиться, если не секрет?

– К Игорю.

– Дени, – медленно проговорила она. – Ты ведь не собираешься общаться с той чокнутой?

– Она не чокнутая. Но да, именно это я и хочу сделать.

– Squilibrato* (ненормальный).

– Я и не отрицаю. Все мы немного чокнутые.

Несколько томительных секунд, во время которых девушка взвешивала все за и против, тяжелый вздох, как признак поражения, и:

– Буду через полчаса, Дени. Потом сам отчитаешься своим сестричкам, я твою задницу прикрывать не стану.

– Договорились, Белль.

Изабелл Морано была оборотницей из солнечной Италии. И характер у неё был соответствующий – темпераментная, яркая, страстная и эффектная. Среднего роста, с тонкой талией, аккуратными бёдрами и высокой красивой грудью. Её совершенное тело было так похоже на песочные часы. Один взгляд на неё – и у любого мужчины сразу учащалось сердцебиение и повышалось слюноотделение.

Вот и сейчас она была одета в чёрный топ с низким вырезом, который открывал аккуратные холмики грудей, узкую юбку-карандаш, в вырезе которой мелькал ажурный край чулка, и обута в изящные лодочки с высокой шпилькой. Густые тёмные волосы роскошной волной лежали на обнажённых плечах.

– Дени! – взвизгнула ведьма, бросаясь ему в объятья и сладко целуя в губы. – Как я скучала по тебе!

Пахло от неё тоже вкусно: летом, солнцем и сладкими экзотическими фруктами. Вкус её истинной страсти он точно знал.

– Белль, я так рад, что ты вернулась.

– Поэтому в день моего приезда решил немножко умереть? – рассмеялась она низким грудным смехом и чмокнула его в щёку. – Ты неисправим, mio caro.

Выбравшись из его рук, девушка вручила ему пакет с гостинцами и подошла к кровати.

– О, какой цветник, – пробормотала Изабелл, листая папку с анкетами. – У меня собралась неплохая компания. Решил завязать и начать правильную жизнь?

– Это дед. Принесла?

Она очаровательно улыбнулась.

– Конечно, дорогой.

И достала из выреза топа сферу, которую вручать ему пока не спешила. Денис хохотнул.

– Отличное место для схрона, Белль.

– Я старалась.

– Я твой должник.

– Вот сейчас и отработаешь, – она ласково провела пальчиками по его плечу и спине, обходя мужчину по кругу.

– Белль, – Денис прокашлялся, следя за ней взглядом. – Я сейчас не совсем в форме.

Ведьма фыркнула и села на стул, закидывая ногу на ногу. Вырез красиво оголил бедро.

– Дени, у нас с тобой уже всё было. Незабываемо, феерично, ярко, но было. Не будем портить наши замечательные отношения сексом. Подзарядку я найду и без тебя. Я просто поеду вместе с тобой.

– Куда?

– К стражам, естественно.

Разин сощурился, вглядываясь в её хорошенькое личико.

– Всё никак не успокоишься, крошка Белль?

– Наверное, это наследственное, – парировала она невозмутимо, совершенно не смущаясь его.

– Он же отказал тебе, причем неоднократно.

– Тем слаще будет победа. Я люблю сложные задачи. Итак? Твой ответ? – и повертела в пальцах сферу.

– Хорошо. Разбирайтесь сами.

– Моя машина на парковке. Я настроила сферу на неё, так что проблем возникнуть не должно. Больница тут, конечно, отличная, но сомневаюсь, что здесь такие шикарные заглушки. Мы перенесёмся не из больницы, а внутри неё, так что это не считается нарушением защиты.

– Ты умница.

– Знаю, mio caro. Готов?

– Готов.

Дорога до храма по пробкам заняла чуть меньше часа. Телефон молчал – значит, его еще не хватились. А это большой плюс. Изабелл вела машину легко и играючи, ловко маневрируя между транспортом.

Денис рассеянно смотрел в окно и всё никак не мог придумать, что скажет Олесе. Как начать этот непростой разговор? Сразу в лоб задать вопрос или потянуть резину?

Ожидание было томительным, и мужчину даже слегка потряхивало от мысли, что сейчас он увидит Лисёнка, посмотрит ей в глаза и убедится, что все эти чувства – всего лишь буйство феромонов, не больше… Или нет?

– Вот мы и на месте, – произнесла Белль, выключая зажигание и отстёгивая ремень безопасности.

– Да.

– Как я выгляжу? – немного нервно произнесла девушка и достала зеркальце, вглядываясь в собственное отражение.

– Как всегда, великолепно.

– Спасибо, Дени. Знаешь, мне действительно любопытно. Так хочется взглянуть на ту девчонку, которая обхитрила самого Дениса Разина.

– Ха-ха-ха, – картинно рассмеялся он. – Как смешно. Пошли уже.

Помощник Игоря сообщил, что Туманов как раз допрашивает подозреваемую, и проводил их в комнату для допросов.

– Дени? – пробормотала Изабелл, рассматривая через специальное толстое стекло хрупкую фигурку рыжеволосой девушки. – Это она тебя соблазнила и чуть не убила? Серьёзно?

Мужчина кивнул и тяжело сглотнул, не в силах оторвать взгляд от застывшего Лисёнка.

– Дени, я серьёзно! – Изабелл упёрла руки в бока и сердито на него взглянула. – Посмотри на эту малышку. Видишь? Ты старый извращенец, Денис Разин! Ей восемнадцать хоть есть?

– Тридцатого мая исполнилось, – вставил Страж, но девушка его проигнорировала, продолжая метать молнии в сторону некроманта.

– И чего ты молчишь? Где были твои глаза, когда ты тащил в кабинет этого ребёнка? С каких это пор тебя на малолеток потянуло?

Если бы он сам это знал. Всё, что касалось этой девушки, было для него одной большой загадкой.

– Я могу с ней поговорить? – тихо спросил Денис, не отводя тяжелого взгляда от картины за стеклом.

Поникшие плечи, опущенная голова с небрежным пучком рыжих волос… это была Олеся, и в то же время не она. Куда делась та яркая, эффектная девушка, которая свела его с ума до такой степени, что Разин утратил рассудок?

– Я сейчас вызову сюда Игоря, – ответил Страж и принялся что-то нажимать.

– Может, стоит пересмотреть свою позицию и вернуться к ним? Разве твои родители должны страдать из-за ошибок других? – голос Игоря был глухим, но слышно было хорошо. – Почему ты так упрямишься, Олеся? Почему делаешь себя жертвой в угоду другим?

Туманов был сама деликатность, говорил мягко, медленно и очень вкрадчиво, изо всех сил стараясь достучаться до неё. Но та ещё сильнее вжимала голову в плечи и упорно продолжала молчать.

– Игорь, – тихо произнёс Страж в микрофон, – у нас тут гости, которые хотят поговорить с подозреваемой.

Денис видел, как Игорёк медленно повернул голову в их сторону, будто хотел рассмотреть через толстый стой зеркала, кто именно к ним пожаловал.

– Я выйду, – поднимаясь со стула, произнёс мужчина. – А ты подумай, хорошо?

Она кивнула, но глаз не подняла. Полное равнодушие и апатия. Прав был Игорь, над ней очень хорошо поработали.

Дверь открылась, и к ним вышел Туманов. Он недовольно осмотрел гостей, задержавшись на долю секунды на Изабелл, которая хитро на него смотрела и улыбалась.

– Привет, Игорёк, – девушка помахала ему пальчиками.

Страж недовольно поджал губы и взглянул на Дениса.

– Сбежал всё-таки?

– Я хочу с ней поговорить.

– Думаешь, построишь ей глазки, и Олеся всё тебе расскажет как на духу? Хочешь правду, Денис? С каждым днём она всё больше погружается в это заклятие, – Туманов подошёл к столу, налил в стакан из графина и сделал пару глотков. – Это бесполезно, Денис.

– Если это бесполезно, как ты говоришь, то с тебя не убудет, если Дени поговорит с этой малышкой, – вмешалась Белль.

– Ты-то что здесь забыла? – немного резко спросил тот. – Решила поиграть в благородство?

Но смутить девушку было очень сложно. Особенно когда дело касалось Игоря Туманова. Тут Изабелл готова была драться до последнего.

– Хочешь наказать меня? – провокационно улыбнулась она. – Наручники, плётка? Кожаный костюм с шипами?

Всеми забытый Страж хрюкнул в углу и попытался скрыть всё за резким приступом кашля. На скулах Игоря заходили желваки, но он мужественно сдержался и перевёл взгляд на Дениса.

– Ты уверен, что хочешь с ней поговорить?

– Да.

– Олеся думает, что ты мёртв, – неожиданно сказал он.

– Что? – Разин застыл, недоверчиво глядя на друга.

– Я не сказал ей, что ты выжил.

– То есть девчонка считает себя еще и убийцей? – вновь вмешалась Белль, присвистнула и добавила: – Игорёк, а ты садист.

– Так надо было для дела, – огрызнулся тот. – И оправдываться я не собираюсь. Особенно перед ведьмой.

– Да, ведьма. Но я, в отличие от некоторых, не пытаю маленьких девочек в тёмных подвалах. Ты хоть представляешь, каково ей?

– Ты бы лучше обвиняла того, кто отправил её на это задание!

– Вновь перекидываешь вину на других, Туманов? – процедила Белль.

Обстановка накалялась.

– Вы опять за старое? – тяжело вздохнул Денис, отлично зная, что эта перепалка надолго. – Слушайте, я пойду к девушке, а вы тут сами разбирайтесь. Уже большие.

Туманов смерил друга задумчивым взглядом:

– Ладно. Только помни, что Олеся сейчас нестабильна. Не напирай на неё слишком сильно, иначе она совсем замкнётся.

– Хорошо, – немного нетерпеливо ответил тот и вновь взглянул на рыжую. – Я буду осторожен.

Дверь заскрипела и открылась, пропуская его вперёд. Денис замер на мгновение, ожидая, что вот сейчас она поднимет голову и посмотрит на него своими глазами цвета крепкого виски. Даже во рту пересохло от томительного ожидания волшебства, которое было между ними. Но Олеся даже не вздрогнула.

Каждый шаг давался ему с трудом. Разин сам не понимал, чего хочет больше: подойти к ней, схватить за плечи и встряхнуть или… Он не знал, что или. Впервые за долгое время Денис понятия не имел, как быть, что говорить и делать.

Мужчина сел на стул и стал ждать.

«Взгляни на меня. Подними голову и посмотри на меня! Ну же, Лисёнок. Откликнись... почувствуй».

Но она просто молчала. Денис не знал, сколько прошло времени, оно вдруг остановилось для них. Некромант скользил взглядом по её плечам, долго рассматривал рыжую макушку, изучая мягкие завитки у ушка, и всё никак не мог подобрать нужные слова. А может, и прав Игорь. Не стоит сейчас мудрить, нужно просто следовать сердцу.

– Здравствуй, Лисёнок, – тихо произнёс некромант.

Она тут же резко вскинула голову и прижала руку к горлу. Лицо побелело, делая её еще более болезненной и испуганной.

Да, Олеся действительно считала, что Разин мёртв, и никак не ожидала его здесь увидеть. Живого и относительного здорового. И это совершенно не вписывалось в его представления о произошедшем.

– Поговорим? – спокойно спросил Денис.

Её глаза были всё того же удивительно карего цвета, и эффект опьянения никуда не делся, только стал немного другим. Страсть, огонь и желание притупились, уступив место непонятной нежности.

– Вы… вы, – захрипела Олеся, рассматривая его с таким выражением на лице, словно он был ходячим зомби.

– Жив? – подсказал Денис. – Да, как видишь.

Она кивнула и обхватила плечи руками, будто пытаясь согреться.

– Что вам нужно от меня?

– Хочу всего лишь задать тебе один вопрос.

– Какой? – устало спросила Олеся.

– Почему? – спросил он, подаваясь вперёд.

– Не понимаю…

– Почему ты отвела удар, Олеся? Почему ты не убила меня?

-4-

–4–

Игорь

Изабелл нисколько не изменилась за эти несколько месяцев, что они не виделись. Всё такая же яркая, броская, опасная, соблазнительная и… запретная.

И чувства, которые она вызывала у мужчины, были всё те же.

Первый взгляд на её точёную фигурку с тонкой талией, высокой грудью и округлыми бёдрами – и у него привычно перехватило дыхание, кровь закипела в жилах, во рту пересохло и хотелось только одного: преодолеть разделяющее их расстояние, схватить за плечи и накрыть губами этот яркий порочный рот…

Но следом был второй взгляд, и тут срабатывало зрение Стражей. Игорь видел её чёрную сущность, противную оскалившуюся морду, которая облизывалась в предвкушении скорой подзарядки.

Да, Туманов понимал, что хочет её. С того самого момента, когда Изабелл Морано появилась в его жизни. И мужчина точно знал, что эти чувства взаимны. Одного взгляда на сущность было достаточно, чтобы увидеть это. А что еще стоило ждать от чёрной ведьмы?

Игорь ненавидел себя за эту слабость, за желание к ведьме, за чувства, которые никак не мог вырвать из своего сердца, как ни старался. Всё было бы намного проще, если бы Белль была светлой, но это было не так. Изабелл была чёрной, и этого нельзя было изменить ничем.

Как примирить внутри страсть и отвращение и не сойти с ума?

Страж ожидал увидеть здесь Дениса. Поговорив с ним сегодня, Игорь знал, что тот не сможет стоять в стороне. Стрельцова его зацепила, а Разин очень любил загадки.

Но появление Морано в святая святых стало для мужчины полной неожиданностью. Может, поэтому неподготовленный к такой встрече Игорь так отреагировал на её очередной выпад с соблазнительной усмешкой на пухлых алых губах.

Туманов знал, что она спала с Денисом. Мало того, у них даже был довольно длительный страстный роман, по истечении которого им даже удалось сохранить дружеские отношения. И это было еще одним гвоздём в крышку гроба Стража. В обычной жизни Туманову было совершенно всё равно, с кем и когда спит Разин. Если это, конечно, не составляло угрозу его жизни и безопасности. И на эту интрижку с Изабелл надо было смотреть так же. Надо было, но он не мог.

Вот и сейчас.

– Игорёк, ты садист, – произнесла она, сложив руки на груди.

И это неодобрение ещё больше уязвило раненое самолюбие.

– Так надо было для дела. И оправдываться я не собираюсь. Особенно перед ведьмой.

Сказал и сам тут же пожалел, увидев, как в тёмно-карих глазах промелькнула настоящая боль. Как ему хотелось сделать к ней шаг, прогнать эту безграничную тоску, но Белль довольно быстро пришла в себя.

– Да, ведьма. Но я, в отличие от некоторых, не пытаю маленьких девочек в тёмных подвалах. Ты хоть представляешь, каково ей?

И снова злость. На неё, на себя, на этот чёртов мир, где Страж никогда не мог быть с той, которая сводила его с ума.

– Ты бы лучше обвиняла того, кто отправил её на это задание!

– Вновь перекидываешь вину на других, Туманов?

…Тёмная комната, широкая кровать со смятой простынёй, угасающие искры страсти, их страсти, и жуткая боль, которая терзала каждую клеточку тела, не давая нормально мыслить.

– Уйди, – прорычал он, сжимая голову руками.

– Игорь, – девушка растерянно прижала к груди разорванную блузку и протянула к нему руку.

– Уйди, – простонал он, чувствуя, что контроль трещит по швам. – Убирайся, ведьма.

– Игорь…

– Уйди, исчадье тьмы! Я Страж!..»

Игорь смотрел в её глаза и видел, что она тоже ничего не забыла. Это воспоминание так же, как и другие, стеной стояло между ними. Любимое имя застыло на губах. Но вовремя вмешался Денис, и это спасло их обоих от поступка, о котором они потом будут жалеть.

Смотреть на девушку было физически больно. Слишком открытый топ, слишком узкая юбка, слишком томный взгляд и сладкая улыбка. В ней всегда всё было слишком, сверх меры.

Изабелл Морано. Его личное проклятье и запретная страсть.

– Думаешь, у Дени получится с ней поговорить? – девушка, которая совершенно не знала, какие мысли сейчас отравляют его душу, подошла и тоже встала у окна, наблюдая за происходящим за толстым стеклом.

У неё всё те же духи, что и пять лет назад. Всё тот же головокружительный аромат, который забивался в поры и сводил потом с ума тёмными ночами.

Дени… Надо же, как она его называет. Ласково, нежно… интимно.

Нет, он не мог думать об этом. Картинки обнажённой Белль в руках другого лишали его здравого смысла. Так нельзя. Туманов попытался настроиться на речь некроманта.

– Хочу всего лишь задать тебе один вопрос.

Игорь уже столько раз видел это отрешённое выражение на Олесином лице, что едва не выругался от отчаяния.

«Денис, не спугни, она уже уходит, отдаляется от тебя. Не дави на неё!»

– Какой?

– Почему?

– Не понимаю…

– Почему ты отвела удар, Олеся? Почему ты не убила меня?

Девушка застыла, а Игорь так же, как и его друг, подался вперёд, ожидая ответа, касаясь ладонью гладкой поверхности стекла.

– Что это значит, non capisco*(не понимаю)? – потрясённо зашептала Изабелл. – Она отвела удар? Но как?

– Тихо, – шикнул на неё Игорь, продолжая всматриваться в лицо застывшей Олеси.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – в конце концов произнесла девушка и замотала головой. – Не понимаю.

«Есть контакт. А теперь не спеши… вытаскивай её из зоны комфорта…»

– Ледяное дыхание – это проклятье, которое должно было пробить все щиты и убить меня. Но только если бы ты попала прямо в сердце.

– Промахнулась? – с надеждой произнесла она.

– С такого расстояния? – губы Дениса сложились в очаровательную улыбку, против которой не могла устоять ни одна девушка. – Нет, Лисёнок. С такого расстояния ты не могла промахнуться. Ты сделала это специально. Не знаю, осознанно или нет. Но это сделала ты. Ты спасла меня. И я хочу знать причину.

– Я… – пробормотала девушка, но Денис не дал ей закончить фразу.

– Может, не так сильна их власть над тобой, как ты думаешь?

– Вы всё это выдумали. Это неправда!

– Я здесь, жив и относительно здоров, – Разин откинулся на спинку стула и развёл руки в стороны. – И лишь благодаря тебе. Еще раз спасибо, Лисёнок.

Она некоторое время удивлённо его разглядывала, а потом выпалила на одном дыхании:

– Я ничего вам не скажу.

– Твоё право. Тебе ещё есть, что мне сказать? – спросил он, поднимаясь.

– Что?

– Если нет, то я пошёл. До встречи!

– Что значит до встречи?

– А мы теперь будем часто с тобой видеться. Очень часто, – заявил он, прежде чем выйти.

Игорь ухмыльнулся, смотря на растерянное лицо Стрельцовой, на котором не осталось ни следа от апатии, отрешённости и спокойствия.

– Ну как? – тяжело приземляясь на один из стульев, спросил Денис. На лбу выступили капельки пота, и он прижал ладонь к груди, где ныло раненое сердце.

– Ты её достал.

Олеся

«Теперь будем часто с тобой видеться. Очень часто», – сказал Разин.

Я нисколько не сомневалась, что это не просто замечание (такой мужчина просто так словами не разбрасывается), но никак не думала, что это будет выглядеть настолько буквально.

Словами не описать ощущения после того, как я увидела перед собой живого и относительно здорового Разина. Не могла не отметить, что проклятье сильно ударило по его здоровью: сквозь загар проступала нездоровая бледность, под глазами залегли тени, лицо осунулось и стало острее, но взгляд так и остался цепким и проницательным, как и тогда. Еще сбивал с толку его внешний вид. Некромант выглядел не так, как тот представительный мужчина в деловом костюме, которого я видела по телевизору и в жизни. Сейчас на нём были потёртые джинсы и тёмно-серая футболка с черепом и розами. Дикое и завораживающее сочетание.

Я смотрела в пустые глазницы черепа и пыталась хоть немного разобраться в том клубке эмоций, которые обрушились на меня в одно мгновение.

Радость… Эта эмоция была преобладающей. Она точно потеснила все остальные, наполняя сердце непонятным теплом и лёгкой степенью эйфории. Потом облегчение, неизвестность и страх. Что же теперь со мной будет?

«Почему ты отвела удар? Почему ты не убила меня?»

Странные вопросы. Опасные. Они пробуждали и вытаскивали на свет другие, ответов на которые у меня всё равно не было.

Разин был уверен, что это сделала именно я. Что в последний момент вернула контроль над своим телом и не дала мужчине погибнуть. Но как? Ведь такое невозможно… или нет? Что ещё я не знаю о себе?

Вернувшись в камеру, долго не могла найти себе места, ходила из угла в угол, заламывала руки, тёрла ноющие виски, пытаясь освежить в голове те воспоминания, которые до этого старательно пыталась забыть.

Прикосновения… запретные, требовательные…

Поцелуи… жаркие и обжигающие…

Ощущения… яркие, будоражащие кровь.

Я застыла посреди камеры, прижимая руки к животу и восстанавливая сбившееся дыхание. Не могу. Слишком болезненные и чувственные воспоминания и острый отклик собственного тела. Я отчётливо помнила, как горели серебром от желания его глаза, какими сладкими были поцелуи, а хриплое дыхание вызывало дрожь по телу.

– Да что же это такое, – простонала я, падая на кровать и зарываясь лицом в подушку. – Чёртов Разин… чёртово проклятье!

Наверное, я слишком сильно углубилась в воспоминания, потому что сны мне снились весьма яркие.

… – Леся, – шептали губы, покрывая быстрыми, но жаркими поцелуями грудь, вздрагивающий живот, опускаясь еще ниже, лаская языком внутреннюю часть бедра.

С тихим стоном, я выгнулась, опираясь локтями о постель и сминая в руках шелковые простыни.

– Мой Лисёнок…

Жар желания накрыл меня с головой. Больше не было сил терпеть и ждать. Хотелось почувствовать его всего, каждую клеточку сильного тела, которое принадлежало мне, как и мужчина.

– Денис…

Я открыла глаза, уставившись в тёмный потолок. Часы на тумбочке показывали половину первого ночи. Всё тело горело от неудовлетворенного желания и томления.

Тяжело приподнявшись, я села на кровати, свесив ноги и опустив голову, разглядывая голые ступни.

– Леська, ты дура, – мрачно констатировала сама себе, прижимая ладони к пылающим щекам. – Вместо того чтобы готовиться к суду и думать о том, куда влезла, ты предаёшься развратным фантазиям со своим врагом. Ты же его чуть не убила, Разин теперь ближе чем на километр не подойдёт.

Мысли снова вернулись к его словам.

Отвела руку, не убила… спасла.

Это не давало мне покоя, тревожило и не позволяло вновь спрятаться в свою раковину, чтобы там спокойно ждать суда и наказания.

Сомнения, вопросы, тревога и непонятное чувство неправильности. Что-то здесь было не так, но я никак не могла понять что. И последующие два дня ясности в происходящее не внесли.

Теперь во время моих допросов обязательно присутствовал Разин. Мужчина спокойно заходил, ставил в уголок принесённый стульчик, садился на него и принимался на меня смотреть.

Он ничего не говорил, не задавал вопросы, а просто глядел. Постоянно! Не переставая. И это выводило из себя больше всего.

Мне не надо было поднимать на него взгляд, чтобы понять это. Я чувствовала его внимание, каждой клеточкой ощущала, как некромант на меня смотрит, будто касаясь невидимой лаской.

Страж продолжал что-то спрашивать и рассказывать, но я большей частью отмалчивалась, боясь, что попаду впросак, слишком занятая собственными чувствами, чтобы нормально думать и реагировать. Иногда так хотелось вскочить и накричать на него, спросить, что он тут делает. Неужели нечем заняться?

Денис Разин – колдун, который перевернул мою жизнь с ног на голову и никак не хотел отпускать. Мужчина, который тревожил моё сознание и душу.

– Завтра состоится первое заседание, – заметил Туманов, привлекая к себе внимание.

– Знаю, – тихо ответила я, чувствуя, как взгляд Разина щекоткой ласкает скулу и спускается по шее.

Мне сразу же захотелось прикрыть её. Я даже дёрнула рукой, но тут же опустила обратно на колени и сжала пальцами ткань футболки. Нельзя реагировать, нельзя выдавать своей слабости! Во всем виноваты эти сны.

– Не передумала? – вздыхает Страж.

Взгляд колдуна опускается, лаская плечи, ключицу, и следует ниже. К своему стыду я внезапно почувствовала, как начала покалывать и набухать ставшая чувствительной грудь. Стиснув зубы, быстро сложила руки, чтобы хоть скрыть свидетельство своего позора.

– Нет, – пробормотала в ответ, ненавидя своё тело и реакцию на несносного колдуна.

– Ты ещё можешь спасти себя и помочь сестре. Она ввязалась в плохую компанию, Олеся. Но всё ещё можно изменить.

Я хотела помочь. Очень хотела и отчётливо понимала, что это будет правильно. Надо всё рассказать, но не знала, как это сделать. Это было странно и необъяснимо, но мне будто что-то мешало. Какая-то стена, которая не давала сделать правильный выбор. Я кидалась на неё, стучала и не могла пробиться. Очередной сюрприз от Алисы?

Не знаю, потому что спросить об этом Стража тоже не могла.

Как же всё запуталось.

– Не могу, – тихо призналась Туманову и почти сразу увидела, как он дёрнулся и весь подобрался после моих слов.

– Олеся, я могу тебе помочь, – тихо и ласково произнёс Страж, словно боясь спугнуть. – Ты только должна захотеть.

Хочу, но…

– Не могу, – я покачала головой и сжалась, чувствуя, как сдвигаются эти невидимые стены внутри меня и становится трудно дышать.

Слава богу, он не стал настаивать.

– Хорошо. Я понимаю, ты умница, Олеся. Большая умница. Сегодня вопросов больше не будет. Отдыхай. Завтра мы вместе отправимся на суд.

– Спасибо, – я быстро встала и направилась к выходу, спиной чувствуя внимательный взгляд Разина.

Я ждала, что сейчас он меня остановит, скажет что-то на прощание. Ждала, когда подходила к двери, когда взялась за ручку, когда сделала шаг в коридор.

Ничего. Он промолчал и позволил мне уйти.

Теперь впереди был суд и приговор.

Денис

Как только дверь за девушкой закрылась, Денис смог, наконец, немного расслабиться и отдохнуть. Мужчина наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, и сжал голову руками. В висках пульсировала кровь, еще больше усиливая болезненные ощущения.

Это оказалось сложнее, чем он думал. Видеть каждый день по нескольку раз на расстоянии всего в пару метров девушку и гасить все эмоции и чувства, которые она вызывала. Потому что они только мешали делу, не давали сосредоточиться. Он же некромант, властитель чужих душ, гроза магов, который мог лишить колдуна или ведьму самого дорого – сущности. И лишал.

Денис до сих пор помнил свою первую жертву. Ему тогда было восемнадцать лет и один день. Чёртовы стражи специально дождались его совершеннолетия, а уже потом пришли с повесткой явиться в Совет для важного дела.

– Это ведьма, – заявил мужчина, протягивая ему толстую папку с делом, на которой сверху была фотография красивой светловолосой девушки. – Сирена, которая незаконно использовала свой флёр. Притом на полную мощность. В итоге у нас десять суицидов и трое, которые оказались покрепче и просто сошли с ума.

– А я здесь причём?

– Согласно закону, вы, как некромант, должны привести в исполнение постановление Совета о лишении её магии, – равнодушно ответил Страж.

– Я? – Денис вздрогнул. – Но почему я?

– Другие некроманты сейчас заняты. А вы уже проходили практику, не так ли?

– Да, – парень растерянно взъерошил волосы. – Но я… чёрт, я никогда этого не делал. Не уверен, что смогу.

– Ничего. Вы справитесь.

Его потом долго выворачивало в туалете. Сгоревшая, визжавшая сущность, которая совсем не хотела умирать, и потухшие, лишённые жизни глаза бывшей сирены – всё это потом долго приходило юному Дэну Разину в кошмарах.

Сергей, который был срочно вызван с задания, устроил страшный скандал с начальством. Им с Таней тогда удалось отложить выполнение «долга» на год. Но сколько же их было потом еще…

А та сирена через пару недель повесилась в своей камере. Денис знал, что его вины нет, что она ответила по заслугам, но кошмары никуда не делись. Им было совершенно всё равно на правильность действий.

Сейчас же было иначе, мужчине просто надо было играть роль раздражителя и бомбить чужое сознание небольшими импульсами.

– Ты как? – поинтересовался Игорь.

– Нормально.

– Пойдём в мой кабинет. У меня там есть специальная настойка.

– Промышляешь контрабандой? – усмехнулся Денис и послушно встал.

Кабинет Игоря находился на втором этаже. Это было небольшое помещение с угловым столом, креслом на колёсиках, парой стульев, всей необходимой оргтехникой, сейфом и тремя шкафами, которые доверху были забиты всякими папками и документами. Туманов, бросив дело Олеси на стол, подошёл к сейфу и набрал необходимый код.

– Мне сегодня мачеха звонила, – внезапно произнёс друг, не оборачиваясь.

– В смысле? – Разин тяжело приземлился на стул и откинулся на спинку, потирая затёкшую шею. – С каких это пор ты называешь Таню мачехой?

– С тех самых, как она обещала оторвать мне голову и другие конечности, если я не перестану заниматься не пойми чем и не отправлю тебя в больницу, где тебе самое место, – ответил он, доставая небольшой флакончик и бросая его через комнату прямо в руки Дениса

Разин ловко поймал и не смог сдержать смешка:

– Узнаю сестрёнку. А что мне делать в больнице? Я только что оттуда. Процедуры прошел, наставления получил, а лежать и плевать в потолок мне надоело.

Денис откупорил флакон, принюхался, пахло цветами и травами.

– Это точно безопасно?

– Храмовники дали. Сомневаюсь, что они могли нахимичить.

– Полезные у тебя связи, – улыбнулся некромант и сделал глоток. – По вкусу просто ароматная вода.

– Зато эффективная, правда, придётся подождать, – возвращаясь к столу, произнёс Страж. – До сих пор не понимаю, как тебе удалось добиться разрешения целителей.

– Природное обаяние, – ответил тот, поймал красноречивый взгляд Игоря и поспешно добавил: – Мы просто пришли к соглашению. Они отпускают меня сюда, а я больше не сбегаю, каждый раз возвращаюсь и вообще веду себя как примерный мальчик.

– Ты и послушание – это две вещи, которые не совместимы.

– Может, и так, но результат достигнут. Я тут, – Денис выпрямился и вытянул вперёд затёкшие ноги. Зелье пока не действовало: усталость никуда не делась. – Она почти раскололась.

– Почти, – кивнул Игорь и принялся перебирать бумаги на столе. – Ты её нервируешь.

– Я заметил.

И не только это. За эти пару дней у него былая отличная возможность рассмотреть девушку, изучить её повадки и движения. И пусть он старался не отвлекаться, но всё равно не мог не смотреть на неё и… не желать. Вкус её страсти Денис запомнил отлично. Но это был жалкий пшик перед тем, что ожидало их дальше… И чему пока не суждено было сбыться.

– Это, конечно, всё хорошо. Если бы не одно существенное «но»: суд уже завтра, и времени у нас совсем нет.

– Первое заседание, – поправил его колдун. – И далеко не последнее.

– Хочешь потянуть время? – понимающе кивнул Игорь. – Я думал об этом.

– Я же потерпевшая сторона. Знаешь, мне кажется, что судебное заседание даст нам необходимый толчок. Как думаешь?

– Если только вновь не загонит её в раковину. Девчонка осторожная и умная.

– Была бы умной, не влезла бы в это.

Тут Денис лукавил. Девочка была сильной. Не каждая смогла бы столько выдержать и не удариться в истерику. Конечно, успокоению способствовал блок, который притуплял эмоции, но если бы не личные качества Олеси, это бы не помогло. Да, жертву они выбрали отличную.

– От ошибок никто не застрахован, – продолжил Туманов. – Тем более что её предала родная сестра. И не просто сестра, а двойняшка. Они ещё будут говорить о нашей подлости и двуличности.

– Кстати, о сёстрах. Мне Лиза звонила.

Игорь застыл и отвернулся к окну, зная, о чем хочет сообщить друг.

– И что?

– Спрашивала, как у тебя дела.

– Нормально, работаю.

– Интересовалась, почему ты в гости не пришёл, – продолжил гнуть свою линию Разин, игнорируя хмурый взгляд Стража. – А ведь обещал.

– Времени нет. Все силы брошены на это дело.

– Я так и понял, – Денис встал, потянулся, размял ноги – силы постепенно начали возвращаться – и как бы невзначай произнёс: – Белль у них нет. Она уже достаточно большая девочка, чтобы жить самостоятельно.

– Меня это не касается, – сухо ответил Игорь, включая компьютер и делая страшно занятой вид.

– Я так и думал, – Денис подошёл ближе и взял в руки одну из фотографий. Ту, на которой была изображена тоненькая светловолосая девушка. – Как там Женя?

– Нормально, – отбирая фотографию, ответил Туманов. – За тебя, дурака, волнуется, спрашивает, жив ли, здоров?

Разин кивнул и подошёл к окну, которое открывало вид на Красную площадь.

– Сколько вы уже вместе?

– Три года.

– Может, и женишься?

– Может, и женюсь, – резко ответил тот. – У меня с этим проблем нет. Я – Страж, Женя – человек. Обряд нам проводить не надо.

– И детей заведёте?

– А почему бы и нет. Мне уже тридцать три. Пора обзаводиться семейным гнёздышком. К чему эти вопросы, Денис? Тоже решил остепениться?

Денис проигнорировал вопрос и задал свой:

– И как тебе с ней живётся? Легко врёшь?

– Дэн, – предупреждающе рыкнул Страж, но колдуна было уже не остановить.

– Не пойму, чего ты упрямишься? От вас двоих при каждой встрече искры летят. Переспали бы, и дело с концом. Всем было бы легче. Остальные вынуждены чуть ли не на цыпочках ходить, когда вы сталкиваетесь, боясь послужить детонатором общего взрыва.

Лицо Стража исказилось от боли.

– Не терпится сравнить ощущения? – едко спросил он, поворачиваясь к другу.

Денис застыл, недоверчиво глядя на обычно невозмутимого и доброжелательного Игоря, словно видел в первый раз.

– Придурок, – тихо произнёс мужчина. – Знаешь, если бы я знал, что ты так болезненно отреагируешь на наши отношения с Белль, то…

– Я не реагирую. Мне вообще всё равно, с кем ты спишь и когда ты спишь. И количество её любовников тоже глубоко безразлично.

– Сам-то в это веришь?

Игорь вздрогнул, лицо вновь стало спокойным и равнодушным. Словно этого выпада не было.

– Я попрошу эту тему больше не поднимать.

– Отлично.

– Отлично!

– Буду молчать, – пообещал Денис, направляясь к двери. – Слова не скажу. Вот только сможешь ли ты убежать от себя?

Олеся

Утро знаменательного дня, когда меня должны были публично осудить за совершенное преступление, было самым обычным. Я даже не сильно волновалось, что уже было странно. Ведь знала, что поблажек не будет, но всё равно не ощущала волнения.

Я рано встала, приняла душ, переоделась, позавтракала и сделала небольшую разминку, размышляя о том, какой будет моя новая камера. А потом села на кровать и принялась ждать, когда за мной придут.

Разина поблизости не было. Я даже вздохнула с облегчением и улыбнулась. Правда, радость моя была недолгой.

Мы спустились в подземный гараж, где мне следовало сесть в специальную машину-грузовик. И я почти села.

«Стой!»

Я застыла у двери, чувствуя непонятный жар на руках и лице, и нерешительно оглянулась.

– Олеся? В чём дело? – увидев моё замешательство, подошёл ближе Туманов. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет. То есть да… То есть… Мне обязательно сюда садиться?

– Так мы транспортируем в суд всех заключённых.

Я была так взволнована, что не среагировала на слово «заключённых».

– Понимаю, – я прикусила губу и снова огляделась. Эта машина внушала мне непонятный страх, природу которого я не понимала. – А вы где поедете?

– Наша машина будет следовать за твоей, – мужчина указал на одну из иномарок, которая стояла недалеко и была покрашена в цвета Стражей и имела отличительные знаки. – Всего будет кортеж из трёх машин. Грузовик посередине.

Его машина тревоги не вызывала. Можно было списать всё на нервы, но я знала, что это не так. Интуиция вопила, что мне нельзя садиться в грузовик, и я ей доверяла.

– А можно я с вами? – жалобно прошептала я.

Туманов удивился еще больше. Надо отдать ему должное, мужчина сразу понял, что это не просто прихоть и истерика перед судом.

– Олеся, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Скрывать смысла не было.

– Я просто не хочу садиться в этот грузовик. У меня какое-то нехорошее предчувствие, – призналась ему и с тревогой принялась ждать реакции на столь бессмысленное заявление.

– Предчувствие, – вздохнул Туманов, рассеянно взъерошил тёмные волосы, осмотрел машину, потом меня, явно пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. – Олеся, это против правил.

– Я понимаю. Но я не сбегу, правда. Пожалуйста…

– Я знаю, что не убежишь... Хорошо, – сдался мужчина и повернулся к другим Стражам. – Ребят, у нас небольшая перегруппировка. Стрельцова поедет со мной.

Я облегченно вздохнула и даже благодарно улыбнулась Туманову.

Перед тем как сесть на заднее кресло иномарки, я снова осмотрела грузовик, который продолжал видеться в мрачных красках, даже в ушах зазвенело от страха.

Предчувствие не обмануло… Эта грузовая машина была взорвана из гранатомёта, когда до здания суда оставалось чуть больше километра.

Сначала раздался резкий хлопок, потом яркий взрыв, и машина, как в замедленной съемке, встала на задние колёса и, объятая пламенем, с грохотом упала вниз. Водителю с трудом удалось затормозить и вильнуть в сторону, едва не врезавшись в припаркованные машины.

– Какого чёрта? – вскричал Туманов.

Треск пламени, пронзительный вой сигнализаций, крики людей, которые бросились врассыпную – всё смешалось в один сплошной непрекращающийся кошмар. Зажав рот руками, расширенными от ужаса глазами смотрела, как беспощадный огонь пожирает грузовик, где должна была находиться я.

– Сиди здесь! – крикнул Страж, который выбрался из машины и вслед за остальными Стражами начал успокаивать и тушить пламя, оказывать помощь раненым, пока не прибыли целители.

«Меня хотели убить… меня хотели убить…»

Не знаю, сколько я так просидела, сжавшись в жалкий комочек, боясь дернуться лишний раз и глотая слёзы, когда внезапно дверь пассажирского отделения распахнулась.

– Вот ты где, – насмешливо произнёс знакомый голос, заставивший меня испуганно оглянуться.

Чёрное дуло пистолета, направленное мне в грудь, грохот, от которого заложило уши, и адская боль.

Громко охнув, я опустила взгляд вниз. Там, на моей груди, ярким алым цветком расползалась кровь.

-5-

Денис

– Ты можешь нормально объяснить, какого чёрта мы тут забыли? – Белль выпустила струйку дымка в окно, продолжая уверенно вести машину по московским пробкам.

– Ничего особенного. Просто едем следом за сопровождением и никого не трогаем.

– Это уже клиника, Дэни. Ты слишком пристально следишь за жизнью этой девчонки. Стокгольмский синдром?

Денис фыркнул и промолчал, глядя в окно на пролетающий мимо город и медленно двигающийся вперёди грузовик, в котором перевозили Олесю.

Мужчина сам не мог понять, что заставило его позвонить этим утром Изабелл и попросить её проделать этот маршрут. До начала судебного заседания еще полтора часа, но Разин просто не мог сидеть в стороне. Чутье вопило: надо быть рядом, нельзя спускать с неё глаз! И Денис следовал интуиции, предпочитая, чтобы на этот раз она его подвела, и колдун бы ошибся.

– Я понимаю, что она симпатичная девушка и вся такая невинная. Такую хочется оберегать, но ты что, не доверяешь Игорю?

– Доверяю. Дело не в этом.

– Зацепила? – девушка в последний раз выпустила дым и погасила окурок в пепельнице.

На тоненьком фильтре остался след от алой помады.

– Просто любопытно.

– Когда просто любопытно, так себя не ведут, – Белль бросила на него кроткий взгляд и усмехнулась. – И не поднимают боевую подругу рано утром с просьбой подвезти.

– Десять утра – это не рано утром, – заметил он.

– Я обычно в двенадцать встаю. Оh, diavolo! – внезапно прорычала она, вцепившись в руль и вдавливая педаль тормоза в пол.

Денис вскинул голову и непонимающе взглянул вперёд.

Поток брани застрял в горле, когда мужчина увидел, как в огне взлетает грузовик и падает на землю.

– Дени, ты куда? – закричала она, глядя, как колдун быстро отстёгивает ремень, открывает дверь и бежит прямо в гущу событий. – Stupido!* (глупец)

Всё кругом заволокло густым сизым дымом, который забивался в горло и вызывал слёзы на глазах. Денис прижал ладонь к лицу, пытаясь хоть как-то отдышаться. Навстречу с криком и плачем бежали люди. Они мешали ему ускориться и добраться до Олеси.

Быстрее, быстрее. Кровь стучала в голове, уровень адреналина зашкаливал, а воздух с хрипом вызывался из лёгких.

Люди и маги. Не просто жалкие человечки-ополченцы, а именно маги в чёрных масках и костюмах запускали заклинания и проклятья в сторону Стражей.

Денис сориентировался быстро, и пусть силы после ранения еще не восстановились, но дать жару этим салагам он мог. Он же великий Разин, поэтому не всё потеряно.

Упасть на землю, чувствуя жесткую бетонную крошку сквозь костюм, откатиться в сторону и бросить обездвиживающее заклятье в направлении ближайшего. Тот явно не ожидал удара сзади и навзничь свалился, будто бревно. На месте оставаться нельзя. Снова кувырок, и Разин, тяжело дыша, спрятался за покорёженной машиной, переводя сбившееся дыхание.

В сторону пылающего грузовика смотреть не хотелось. Хотелось верить, что защита сработает и с Олесей всё нормально. Хотелось верить, но он не мог. Сердце сжималось от страха.

Надо добраться до него, открыть дверь, вытащить… надо.

Глубокий вдох для следующего рыка, который застрял в горле, когда мимо него пронесся огромный жёлто-оранжевый тигр. Тигрица.

– Вот дьяволица, – довольно усмехнулся он, пригнулся и побежал за ней следом, петляя между кусками металла и парочкой обездвиженных тел.

Игорь. Мужчина с обугленным лицом и всклоченными волосами привалился к грузовику, прижимая руку к окровавленному плечу, где-то впереди злобно рычала Белль и раздавались крики.

– Где она? – Денис приземлился рядом, отправляя парочку заклинаний по нападающим. – Ты вытащил Олесю?

– Ты? – страж почти не удивился. – Она не в грузовике, а в моей машине. Денис, поспеши. Здесь маги. Если они взломают защиту…

– Не дам. Держись, – колдун сжал руку друга и приготовился бежать назад.

– Стой. Скажи, что Белль мне привиделась, – в голосе Туманова слышалась мольба и страх, сродни той, что сжигала сердце некроманта.

– Она тут.

Игорь громко выругался. Денис не стал дослушивать и побежал назад.

Должен успеть! Должен!

Не успел.

Разин понял это, когда у машины Игоря увидел тёмную фигуру колдуна и остатки защитного контура, который, сверкая, медленно опадал на землю.

Нет! Нет! НЕТ!!

Разобраться с магом не составило особого труда. Он дёрнулся, хватаясь за шею и пытаясь сорвать невидимую удавку. Одного движения будет больше чем достаточно, чтобы сломать ему шею, но Денис заставил себя успокоиться. Этот нужен живым.

Выстрел заставил его дёрнуться. Из машины осторожно выбралась другая фигура. На этот раз это была человечка, девушка.

– Зубр, готово, – пробормотала она и повернулась к нему.

– Зубр, говоришь, – прошипел Денис, с одного удара вырубил девчонку и заглянул вглубь. Никогда не бил женщин, но тут не удержался.

На пассажирском сиденье лежала Олеся и истекала кровью.

Решение пришло мгновенно. Денис даже не стал думать о последствиях своего поступка. Один взгляд на бледное, обескровленное лицо – и сомнений больше не осталось.

Упасть перед ней на колени, закрыть глаза и погрузиться.

Дыхание перехватило, в ушах зашумело, и мир превратился в сплошное переплетение магических нитей и волшебства, став серым и безликим, как сама смерть. И на фоне этой темноты – сверкающая чистая душа, которая уже готова была уйти, оставив этот бренный, грязный мир.

– Не дам, – прорычал Разин, и магия чёрным дымом заклубилась в его руках. – Не пущу.

Душа билась в плену, стонала, причитала, мечтая выбраться, но Денис уже соорудил вокруг тела купол, который продолжал напитывать магией.

Надо держаться… надо…

Даже когда сил почти не было, а от перенасыщения магии у него ломило в висках и дрожали руки.

Стиснув зубы, некромант продолжал удерживать душу и потихоньку, по миллиметру, возвращать её назад в тело.

Чтобы хоть как-то отвлечься от боли, которая терзала собственное тело, Денис смотрел только на неё. Красивая душа, яркая, и как переливается и бьётся, не желая подчиняться тёмной магии. Сильная и в то же время очень хрупкая. Как легко её сломать и уничтожить.

Где же целители?

Мужчина глухо рыкнул и усилил напор, перед глазами засверкали круги.

«Не уйдёшь, рыжая!»

Краем глаза Денис увидел рядом с собой движение, сопровождающееся нежно-голубым сиянием. Целитель. Наконец-то.

Подошедший мужчина не стал ничего комментировать и говорить, просто сел рядом и накрыл рану руками. Душа Олеси дёрнулась в последний раз, озаряя всё ярким светом, и сдалась, позволяя себя спасти и вернуть.

Только в последний момент, когда уже почти всё было кончено и работа Дениса была завершена, он неожиданно заметил кое-что странное. Крохотное пятнышко, которое мигнуло и исчезло.

Показалось? Да, возможно. Но это было странно.

Опустив руки, Денис вернулся из погружения и с трудом выполз наружу. К целителю присоединился другой, который залез в машину через водительское сиденье. Пост сдан, вдвоём они точно справятся.

Разин на шатающихся ногах сделал шаг от машины и тяжело опустился на землю, опираясь спиной о бампер, пытаясь прийти в себя и прогнать круги перед глазами и подступающую от усталости тошноту.

– Дени! – рядом с ним встала на колени Изабелл, схватила его за плечи и начала трясти. – Дени, что ты натворил? Дени!

Волосы девушки спутались, она сама была в крови и саже, на обнажённое тело наброшена знакомая рубашка Стражей, которую Белль застегнула лишь на пару пуговиц внизу. Ведьма никогда не стеснялась своего тела.

– Я спас её, – прошептал он, едва шевеля губами.

– Fesso! * (придурок), – рыкнула Изабелл и стукнула его кулаком в плечо. – Ты привязал девчонку. Привязал к себе! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

– Да, – улыбнулся некромант. – Олеся будет жить.

– Будет, – хмуро кивнул Игорь, подходя. Обнажённый по пояс, он устало смотрел на друга и даже ни капли не удивился его выходке. – Денис Анатольевич Разин, вы арестованы за нарушение пункта 10 части 3 статьи 316 параграфа 113 Закона. Права помнишь или зачитать?

– Помню, – устало ответил Денис. – Моим сам сообщишь?

– Я скажу, – подала голос девушка, откидывая назад волосы. – Если не возражаешь, твоим делом займусь я.

– Как хочешь, крошка Белль.

– Встать хоть сможешь? – спросил Туманов, проницательным взглядом осматривая бледного некроманта.

– А это обязательно? Можно я чуть-чуть посижу? – поинтересовался Денис и вздрогнул, когда из машины вышел один из целителей. – Что?

Изабелл встревожено поднялась, ожидая ответа, как приговора. Напрягся и Игорь.

– Жива, – ответил тот, вытирая красные от крови руки о салфетку. – Туманов, распорядись насчёт носилок.

– Сейчас, – кивнул Игорь и быстро ушёл.

– Девчонка стабильна. Об остальном сложно говорить, всё зависит только от неё и желания жить. А пока необходимо полное сканирование, чтобы определить, как сильно ты коснулся её души, – мужчина бросил проницательный взгляд в сторону Дениса. – Ведь касался?

– Вакуум почти сразу сделал, – пожал плечами Разин, откидывая голову назад.

– Значит, не знаешь. А ведь от этого будет зависеть степень твоего наказания.

– Я в курсе.

Целитель достал сигарету и закурил.

– Еще есть? – оживилась Изабелл. – Курить хочется.

– Держи, – мужчина протянул ей пачку и вновь взглянул на Дениса сквозь облачко дыма. – Надо было запереть тебя в палате и не выпускать.

– Надо, – покаянно вздохнул тот, совершенно не чувствуя себя виноватым. Наоборот, Разин был сейчас крайне доволен собой.

В этот момент вернулся Игорь с двумя Стражами и носилками.

– Вставай, герой, – подавая руку, произнёс Туманов. – Нам пора.

– Сейчас, – тяжело поднимаясь, ответил тот и повернулся в сторону машины, откуда осторожно выносили Олесю.

Девушка еще была бледной, но грудь медленно поднималась и опадала. Жива!

– Что с нападающими? – провожая взглядом носилки, спросил Разин.

– Взяли. Сестрицу её тоже.

– Значит, всё-таки сестра.

– Да. О большем сказать не могу. Ты сам сейчас под арестом, так что лучше не задавай много вопросов, не ухудшай и без того сложное положение.

– Куда уж хуже.

– Вот поговоришь с Таней и узнаешь.

Денис вздрогнул, представив встречу со старшей сестрой. Оставалось надеяться, что к тому моменту, когда они встретятся, она немного успокоится и остынет.

Изабелл

Сигарета Стража была крепкой, горькой, и у девушки на секунду сбилось дыхание от поступающего к горлу кашля. Выдохнув и запустив вверх густую струйку дыма, девушка постучала пальчиком по фильтру, стряхивая серый пепел на землю.

Рубашка пахла Игорем.

Будь Изабелл трижды проклята, но она за эти годы не забыла его запах: с нотками ментола, морской свежести и льда. Запах Стража, который полностью характеризовал его предпочтения. Холодный и расчётливый взгляд, взвешенные поступки и полный контроль над ситуацией.

Новая затяжка, и горечь во рту только усилилась. Всё это хвалёное самообладание полетело в ад в той чёртовой комнате, где были только они и безудержная страсть. Он и сейчас хочет её. Белль видела это в каждом взгляде, в каждом движении, в напряженной линии плеч и поджатых губах... в самом запахе, что окутывал их, будто облако.

Видела и ненавидела его за это еще больше. Потому что вместе с желанием Игорь испытывал стыд и злость.

Ведьма никогда не считала себя ущербной или обделённой чем-то. Выросла в обычном клане под присмотром бабки, мамы и кучи других ведьм. Даже знакомство с отцом и его «светлой» семьёй сильно не ударило по самооценке. И пусть красотка Лиз не сразу приняла её и долго настороженно присматривалась, но впустила в свою дружную семью.

Никогда до встречи с Игорем…

Этот чёртов голубоглазый мужчина всё никак не выходил из головы. А она пыталась найти замену и забыть. Очень хорошо пыталась и старалась. Но нет, ничего не вышло. Внутри возникала какая-то пустота, и она расширялась от каждой подпитки, после каждого мужчины. Кажется, еще немного, и она поглотит всю её душу (если у Белль есть душа), оставив лишь чёрную сущность.

А ведь они даже не переспали. Ни разу. Может, в этом всё дело? Простое любопытство? Если она его утолит и поймёт, что Туманов ничем не отличается от остальных, то станет легче. Намного легче.

«А если нет?» – поинтересовалась сущность, которая уже потеряла всякое желание вразумить хозяйку и вернуть её на истинный путь.

Белль докурила до самого фильтра и с раздражением отбросила окурок в сторону, смотря вслед уходящим мужчинам.

«Оглянись. Посмотри на меня!» – мысленно рычала она, рассматривая широкую обнаженную спину.

И увидела, как сразу напряглись плечи, как замедлился шаг, и голова слегка повернулась в сторону. Еще немного, еще чуть-чуть.

«Посмотри на меня, Туманов. Тьма! Посмотри на меня!»

Не посмотрел, ускорился и ушёл.

Горький смешок, и тоскливый вой тигрицы где-то внутри.

– Девушка, – рядом нарисовался целитель, осматривая её с ног до головы и задерживаясь на полуобнажённой груди. – Может, я могу чем-то помочь?

Его намёк не заметил бы только слепой.

Симпатичный, но Изабелл всё это уже надоело.

– Телефон есть?

– Мой? – обрадовался тот.

– Ну не мой же. Мне позвонить надо, – ухмыльнулась она.

– А свой продиктовать не хочешь? – давая ей сотовый, поинтересовался мужчина. – Меня Стас зовут.

– Спасибо, Стас, – откликнулась ведьма, набирая знакомый номер.

На другом конце ответили почти сразу.

– Да.

– Привет, Лиз.

– Белль? – переспросила мачеха удивлённо. – Привет.

– У нас небольшие проблемы.

– Какого рода? – сразу насторожилась она.

– Денис только что вытащил свою убийцу с того света. В прямом смысле этого слова.

Лиза выругалась, а Белль тихо хихикнула. Эта сирена ей всегда нравилась – яркая, темпераментная и искренняя до безобразия.

– Он привязал её к себе? – облегчив душу, спросила Лиза.

– Ты же знаешь, что определить могут лишь целители и специально приглашенный некромант, но не сейчас. Девчонка и так слишком слаба. Любое считывание её просто погубит.

– О чём Денис вообще думал?

– О том, что хочет её спасти.

Новая порция ругательств.

– Где он сейчас?

– Туманов повёз его к себе.

При упоминании Игоря вновь захотелось курить, аж под ложечкой засосало. Надо как можно быстрее вернуться в машину там были сигареты. Её любимые, с ментолом и мятой. Она вообще очень любит ментол.

– Остальным сообщила?

– Тебе первой сказала.

– Я позвоню Тане и Насте. Сама. Спасибо, Белль.

– Угу. Я сейчас домой, одеться, и сразу поеду к Стражам. Мне тоже надо писать объяснительную в совет.

– Ты-то что успела натворить?

– Перекинулась. Ладно, Лиз, мне пора.

Белль отключила телефон и вернула его целителю, который всё это время стоял рядом, не сводя восхищенного взгляда с её обнажённых ног.

– Благодарю.

Но тот не спешил принимать мобильник назад, скрестив руки на груди.

– А свой номер. Услуга за услугу.

– О’кей, – усмехнулась она, открыла адресную книгу и вбила свой номер. – Держи, Стас.

И бросила телефон, после чего развернулась и отправилась в сторону машины. Дойти она не успела. Перед самым носом возник шустрый репортёр и пихнул микрофон ей прямо в лицо.

– А вот и наш первый очевидец. И не просто очевидец, а сама Изабелл Морано. Что вы скажете о том, что здесь произошло?

Белль аккуратно убрала пальчиком микрофон в сторону и ласково улыбнулась.

– Без комментариев.

– Это правда, что маги пытались убить чрезвычайно важного свидетеля, человеческую девушку?

Вот прохвосты. Всё исковеркают так, что от правды останутся лишь жалкие крохи.

– Без комментариев, – так же спокойно ответила ему, обошла и открыла дверцу машины, забираясь.

– И как известный адвокат по особым магическим делам оказался здесь? Да еще в таком виде?

«От любовника бежала!» – хотелось проорать в ответ и засунуть микрофон как можно глубже ему в глотку. Но, будучи «известным адвокатом по особым магическим делам», девушка отлично понимала, чем это может ей грозить. Поэтому очередная дежурная улыбка, ключ в зажигание и домой.

Еще так много предстояло сделать.

В вечерних новостях обсуждали не столько покушение на некую Олесю Стрельцову, сколько то, что тигрица Морано закрутила роман со Стражем и оказалась на месте происшествия одной из первых, выскочив от любовника в его рубашке.

Самое противное, что на рубашке стояла фамилия «Туманов», поэтому личность объекта симпатии сразу перестала быть тайной.

Обычно Изабелл никак не реагировала на статейки о себе, сколько их было за её жизнь, но тут всерьёз задумывалась о том, чтобы подать на них в суд.

Её голос дрожал, когда она зашла в кабинет Туманова и застыла, спрятав руки за спиной.

– Мне жаль, что так получилось, – тихо произнесла Белль, смотря прямо в холодные голубые глаза.

Дежурная фраза, но сколько смысла между строк.

– Всё нормально.

– Надеюсь, у тебя не будет проблем с начальством.

– Они отлично знают, что на самом деле произошло.

– А твоя… девушка?

Как же сложно было произнести это. Белль знала о существовании этой человечки. Всегда знала, но никогда не встречала. Специально избегала встреч, чтобы не дать проклятой ведьминой сущности вцепиться сопернице в волосы и исцарапать её хорошенькое личико.

– Женя всё понимает, – сухой и быстрый ответ, и в глазах что-то промелькнуло и пропало.

– Хорошо, я рада.

А внутри всё горело от боли и непонятной тоски. Пустота увеличивалась, уничтожая всё на своём пути. Почему? Как? Денис прав, она сама себе ломает жизнь, бегая как собачонка за этим Стражем. Но и отпустить сил нет. Кто бы мог подумать, что ручная тигрица – это такое жалкое зрелище.

– Ты хотела что-то еще?

«Тебя…»

– Нет. Залог внесён, я заберу Дениса домой. Под подписку о невыезде, разумеется.

– Разумеется.

И опять эта недосказанность между ними, и воздух завибрировал от напряжения и застывшего желания. Белль не сводила с него взгляда и вдруг резко подалась вперед.

– Игорь… – влечение души и тела к нему.

– Да, – его неожиданный ответный порыв, резкое движение, и стол задет. Фотография, которая не удержалась на столешнице и упала с громким хлопком. Её фотография. Игорь опустил голову.

– Тебе пора идти. Денис ждёт.

Снова Денис. Еще одна стена между ними.

– Да, спасибо. За всё, – она откинула волосы со лба и улыбнулась, чувствуя, как разрывается сердце.

– Изабелл? – его голос застал её на пороге. – Будь осторожна.

– Как всегда, – улыбнулась она, но так и не повернулась.

Закрыть дверь, прислониться к ней спиной и спрятать лицо в руках. И не знать, что там, с другой стороны, Страж сидит, сгорбившись, на своём стуле, запустив пальцы в волосы и стиснув зубы.

Денис ждал её в коридоре. Мужчина сидел на неудобном кривом стуле у стены, сложив руки на груди и откинув голову назад. Глаза при этом были закрыты, и весь он был такой задумчиво-мечтательный.

Белль с трудом подавила желание запустить в него сумкой. Хорошо ему, просидел в камере, пока она пыталась его вытащить.

– Как всё прошло? – спросил он, даже не удосужившись повернуться.

– Нормально. Вставай, отвезу тебя домой. Ты сейчас по подписке о невыезде, так что забудь о визитах на Сейшелы или к Лизе. И к себе в берлогу тоже не смей переправляться. Теперь ты привязан к Москве, по крайней мере, на ближайшую неделю.

Мужчина тяжело вздохнул и встал.

– Ты как?

– А что? – нервно дёрнулась она, ускоряя шаг. – Всё хорошо. Никаких проблем. Мы поговорили, всё выяснили, и всё просто замечательно.

Разин не отставал.

– Я вообще-то спросил про твой оборот, – произнёс тот. – В Совете сильно орали? А ты про кого? С кем разговаривала?

«Идиотка! Совсем нюх потеряла».

– Ни с кем, mio caro, просто мысли вслух.

Но Денис был слишком дотошным, чтобы просто так отступить, особенно когда она сама проговорилась и сдала себя.

– Что вы опять не поделили с Игорем? – спросил он, когда они вошли в лифт для того, чтобы спуститься на подземную парковку.

– А что нам делить? Для этого надо иметь нечто общее. А у нас ничего нет, – спокойно ответила она и полезла в сумочку за сигаретами.

Достала и с досадой покрутила в руках полупустую пачку. Здесь нельзя было курить. Придётся потерпеть до машины.

– Уверена? – Денис внимательно наблюдал за её манипуляциями.

– В чём? – убрав всё назад, спросила она равнодушно.

– Что у вас нет ничего общего?

– У тебя есть другая информация? Поделиться не хочешь? – огрызнулась Изабелл. Сейчас у неё не было сил флиртовать и кокетничать, особенно если это касалось Игоря Туманова.

– Эй, – рассмеялся Дэн, поднимая руки вверх. – Сдаюсь. Не надо на меня рычать, тигрица.

– А ты не задавай глупых вопросов, Дэни. Тебе это не идёт.

– Что с Олесей? – мгновенно посерьёзнел колдун.

Лифт дёрнулся и остановился, двери медленно открылись, пропуская их в огромное помещение парковки с высокими потолками и рядом бетонных столбов.

– А я всё думала, когда же ты спросишь?

Звук стука её каблучков отражался от голых стен и увеличивался в разы. Ей это нравилось, всегда нравилось. Так она чувствовала себя еще более сексуальной и раскрепощённой… Как будто это могло сделать её счастливее.

– Белль, я серьёзно.

– Жива твоя рыжая. Сейчас целители ввели её в искусственную кому и поддерживают общее состояние. Пока некромант не определит, какой вред ты причинил своими грязными ручищами чистой человеческой душе, будить её никто не будет.

– Кого позвали?

– Настю, конечно, – открывая дверь машины и бросая назад сумку, сказала Изабелл.

– Хорошо, – приземляясь рядом, кивнул Денис. – Настя справится.

– Будем надеяться, что справляться ей будет особо не с чем, – с нажимом заметила она и достала из бардачка сигареты. – Не возражаешь?

– Да кури уже. А еще говорят, что маги не имеют вредных привычек.

– Это не вредная привычка, это успокоительное, – парировала Белль.

– Надо же, как Игорь тебя задел, если тебе так не терпится успокоиться.

Изабелл наградила его таким взглядом, что Разин только фыркнул и в дальнейшие дебаты решил не вступать.

– И что теперь дальше?

Они ехали по ночному городу уже минут пять. Каждый молчал, думая о своём и переваривая события сегодняшнего дня.

– Всё зависит от ряда факторов. Суд над Стрельцовой отложен, документы отправлены на доследование. Сейчас она не только обвиняемая, но и важный свидетель. Причём второе явно перевешивает первое. А если девчонка согласится сотрудничать, то будет еще круче.

– У неё блок.

– Mio caro, после того как в тебя стреляет родная сестра, любой блок рассыплется. Ей нужен был пинок, она его получила. Если после этого девчонка не одумается, то я умываю руки. Это надо быть полной дурой.

– И дальше что?

– Дальше её надо будет прятать.

– Программа защиты свидетелей?

– Конечно, – Изабелл еще сильнее открыла окошко, и ночной воздух ворвался в салон. – Правда, надо еще узнать, что именно в ней такого ценного и необычного. Просто рыжая девчонка, а столько проблем.

– Короче можно?

– Не торопи меня, Дэни. Ты же знаешь, как я это не люблю.

– Знаю. Пока она спит, будет проводиться тестирование?

– Да, результат которого предопределит твою судьбу. Можно сыграть на чрезвычайной ситуации, нападении и прочей ерунде, но если ты капитально привязал девчонку, это всё нам не поможет. Ещё повезло, что журналисты пока ничего не узнали, Стражи оперативно сработали. Ты ведь понимаешь, что скандал с твоим участием за месяц до голосования по Закону нам совершенно не нужен.

– Понимаю.

Ведьма фыркнула:

– Ничего ты, Дэни, не понимаешь. В тебе проснулся долбаный рыцарь, и ты ринулся спасать прекрасную даму. И совершенно забыл о последствиях и той роли, что тебе предстоит сыграть в будущем всех магов.

– Не дави на меня, Белль. Про эту роль мне рассказывают уже лет пятнадцать. Я есть тот, кто я есть. И оправдываться не буду.

– Да, – тихо прошептала Изабелл. – Мы есть те, кто мы есть. И изменить ничего нельзя.

Машина остановилась у сверкающей огнями высотки.

– Проводить не хочешь? – отстёгивая ремень, спросил мужчина.

– Дэни, ты уже большой мальчик и эти двести метров сможешь преодолеть сам, без няньки.

– А в гости не зайдёшь?

Прозвучало двусмысленно.

– Я не буду с тобой спать, и не проси.

– Я приглашаю тебя выпить, – заметил Разин.

– Мы не пьянеем.

– Поэтому мне и нужна компания.

– Поговорить?

– Помолчать.

– Знаешь, – Изабелл ухмыльнулась и кивнула. – А почему бы и нет. Мне бы сейчас тоже выпить не помешало.

Что может быть смешнее ведьмы и колдуна, которые просидели полночи на кухне, распивая дорогое французское вино, как компот, и молчали, полностью погрязнув каждый в своих проблемах и переживаниях. К утру решение проблемы не нашёл ни один из них.

-6-

Олеся

Я проснулась утром. Не очнулась, не вздрогнула от кошмара и не открыла глаза, впиваясь взглядом в потолок, а именно проснулась. Сладко потянулась, чувствуя приятную истому во всём теле. Мечтательно улыбнулась, не открывая глаз, и повернулась на живот, обнимая подушку, которая ненавязчиво пахла цветами.

– Ну, наконец-то, – раздраженно произнёс совершенно незнакомый женский голос над головой.

Я дёрнулась, разворачиваясь, путаясь в тонком покрывале и едва не падая с кровати, и испуганно огляделась.

Вот глядя на таких девушек, я всегда чувствовала себя ущербной рыжей молью. Это была эффектная брюнетка с потрясающей фигурой, копной густых тёмно-каштановых волос, полными чувственными губами и томными шоколадными глазами.

– Вы кто?

«И что делаете в моей комнате?» – хотела спросить у неё, пока не поняла, что нахожусь не в нашей с Алиской комнате.

Это была совершенно незнакомая светлая и солнечная спальня. А на мне надето что-то воздушно-лёгкое, больше подходящее этой шикарной брюнетке, чем мне.

– Изабелл, можно просто Белль.

– Вы ведьма? – догадалась я.

– Да, а ты та, что пыталась убить Дениса Разина.

Я открыла рот, чтобы переспросить, и закрыла, разом вспомнив события прошлых дней. Венцом стала картинка искаженного гневом лица Алисы и пистолет, направленный мне в грудь.

– Я мертва? – вопрос вырвался сам собой.

Ведьма фыркнула и скрестила руки на груди.

– А похоже на это?

– Вы воскресили меня? – выдвинула я новое предположение, потому что воспоминание о той жгучей боли в груди никуда не делось.

– Не я. Тебя спас Дэни, – ответила брюнетка, закидывая ногу на ногу.

– Дэни?

– Разин. Почему – спросишь у него сама. Но если у тебя есть хоть капля благодарности, то ты сделаешь ответную услугу.

– Какую? – сглотнув, переспросила я, а мысли мои пошли по совершенно неприличному направлению.

А что я еще могла подумать, находясь в незнакомой спальне, в чужом откровенном белье?

– Будешь послушной девочкой и расскажешь всё, что ты знаешь о своей сестре и её дружках.

– Вы поймали Алису? – сипло спросила у неё.

– Поймали. Но эта дурочка ни слова не сказала. А считать её не получается, хорошо защитили. Десять дней коту под хвост.

– Сколько? – переспросила я, чувствуя, как начинает кружиться голова от непонятных обрывчатых фраз.

– Десять дней. Или ты думала, что нам удалось вернуть тебя с того света и залечить рану в груди за пару дней? Нет, понадобилось чуть больше.

– Десять дней, – всё ещё не могла поверить я. – А где мы?

– У Дэни, разумеется, – рассмеялась Белль низким грудным смехом. – Это его личная берлога и тайное место. Здесь ты будешь в безопасности.

– Но, – я запустила пальцы в волосы и растерянно осмотрелась. – Я ведь пыталась его убить. Я почти его убила. Разве меня не должны посадить в тюрьму?

– Странная ты. Радоваться надо, что сидишь не в душных казематах, а нежишься на перинке в особняке великого некроманта. Не умеете вы, люди, ценить подарки судьбы.

– Вы никогда ничего не делаете просто так. Что вам нужно от меня?

Ведьма ухмыльнулась.

– Ты так уверена, что знаешь нас, человечка? А в своей сестре ты была так же уверена, а? Может, не всё так просто, как кажется?

Я запнулась и отвела взгляд.

– Вставай, приводи себя в порядок, переодевайся, одежда в шкафу. Всё новое, выбирала я, так что все жалобы принимаются в письменном виде в трёх экземплярах.

И тут я её узнала. Ведь слышала уже нечто подобное во время одной из передач.

– Вы Изабелл Морано, адвокат магов!

– И горжусь этим. Вставай, спящая красавица, но сильно не спеши. Ты десять дней пробыла в искусственном сне, только очнулась, и поэтому тело может плохо слушаться. Смотри, не сломай себе чего-нибудь. Вы, люди, такие хрупкие.

– Кхм, – опуская ноги вниз, пробормотала я. – Спасибо.

– Там ванная и туалет, – она указала направо, потом налево. – А тут дверь в коридор. Твоя спальня находится на первом этаже, поэтому по лестнице ходить не надо. Буду ждать в коридоре. Не задерживайся, рыжик.

Белль встала со стула и, покачивая бёдрами, вышла из комнаты, оставив меня совершенно растерянную приводить себя в порядок.

– Кажется, мы что-то пропустили. И очень много.

Сидя мне казалось, что я горы могу свернуть, в теле была невероятная лёгкость. Но стоило только попробовать встать, как всё замелькало перед глазами, и я тут же села назад.

– Ох, – пробормотала я и принялась ждать, когда комната перестанет скакать перед глазами. – Что же это такое? И как прикажете вставать?

– Так и знала, что Белль бросит тебя, – раздался тихий голос у двери.

На этот раз я не испугалась, просто подтянула покрывало к себе, прикрывая грудь. Это тоже была брюнетка с карими глазами. Но на этом сходство заканчивалось. Стоящая у дверей женщина была невысокого роста, хрупкой и тоненькой и выглядела намного добрее и мягче.

– Привет, – улыбнулась она. – Я могу войти?

– Да.

– Меня зовут Анастасия Соколова. Можно просто Настя.

Называть женщину, которая годилась мне в матери, так обыденно было сложно.

– Помочь тебе дойти до ванной?

Отказываться глупо, но и представить, что мне будет помогать ведьма, ещё более странно.

– Если вам не сложно.

– Нет, – Соколова подошла ближе и протянула мне руку. – Обопрись на меня.

Кое-как мы доплелись до ванны, где я села на унитаз и попыталась восстановить сбившееся дыхание, сорочка промокла насквозь от натуги.

– Спасибо. Дальше я сама.

Первым делом я подошла к зеркалу. Мне надо было видеть его. Прямо сейчас. Шрам, оставленный от пули.

И я его нашла. Прямо возле сердца.

Это был жуткий рубец овальной формы белого цвета, который пятном выделялся на коже. Сглотнув, я осторожно провела по нему пальцем, ощущая каждую неровность и шероховатость.

Что они со мной сделали? И как? Если то, что сказала эта ведьма, правда и прошло всего десять дней, то рана от огнестрельного оружия должна сейчас выглядеть иначе. Я точно знала. Здесь должны быть марлевые повязки, кровь и жуткая боль. Из-за неё я бы двигаться не смогла, не говоря уже о том, чтобы бегать и ходить.

Магия.

Я вновь и вновь водила подушечкой пальца по ране и наблюдала за этим в отражении зеркала.

Алиска? За что ты так со мной? Что я тебе сделала? Да, мы не особо ладили в последнее время. Но разве это повод для того, чтобы меня убивать? Разве родная сестра на это способна?

Догадка промелькнула в голове, как молния. В этом тоже виновата магия. Её заставили, принудили, как и меня. А она не смогла противиться или не хотела, а потом было уже поздно. И я должна её спасти. Должна помочь выбраться из этого дурмана.

Легкий тёплый душ вернул силы. Обмотавшись широким банным полотенцем, я вернулась в спальню и подошла к шкафу. Ведьма сказала, что всё куплено для меня, значит, так тому и быть. Червячок сомнения повозился немного в глубине сознания и затих.

Наряды были под стать ведьме – излишне яркие или, наоборот, глубокие чёрные цвета, откровенные вырезы, прозрачные ткани и шёлк.

Для того чтобы выбрать что-то более-менее приличное, мне понадобилось минут десять. В конце концов я остановила свой выбор на светлых легких брюках и тёмно-синем топе «а-ля ночнушка» на бретельках из тонкой ткани с кружевом по вырезу и подолу. Волосы собрала в небрежный пучок, пару раз глубоко вздохнула и решительно открыла дверь в коридор.

А там меня уже ждала Морано. Ведьма стояла, прислонившись спиной к стене, и нетерпеливо поглядывала на наручные часы. Было ясно, что её терпение на исходе.

– Наконец-то, сколько можно ждать? – произнесла она, недовольно сощурившись и осмотрев меня с ног до головы. – Ничего так выглядишь.

– Спасибо, – пробормотала я и огляделась, чувствуя себя героиней какого-то фильма. Уж слишком непривычной была атмосфера и окружающая обстановка.

– Пойдём, тебе надо поесть. Настя уже приготовила завтрак.

Просторная кухня-столовая была очень светлой и солнечной, с огромными окнами на всю стену, за которыми простирался зелёный лес.

Я подошла ближе, рассматривая вековые деревья, которые стеной стояли вокруг дома, сочную зелёную траву и пестрые цветы. В Москве таких точно нет, в области тоже.

– А где мы? – повернувшись, спросила я у них.

Соколова поставила на стол вазочку с печеньем и взглянула на меня.

– Это убежище Дениса.

– Точные координаты дать не можем, – вклинилась Изабелл, присаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу. – Но мы где-то в самом сердце тайги.

– Как в тайге? – я вновь повернулась к окну, уже совершенно новым взглядом осматривая открывшееся передо мной великолепие природы.

– Вот так. Дэни вообще своеобразная личность. Если его старшие сёстры выбрали жизнь возле океана с личным выходом на белоснежный пляж, то он решил пойти собственным путём и скрылся в непроходимом лесу. Так что, если надумаешь сбежать, то шансы выжить в таких условиях у тебя нулевые. Если хищники не съедят, то ты просто заблудишься и умрёшь от голода и обезвоживания.

Я вздрогнула и сжала кулаки, медленно оборачиваясь.

– Белль, прекрати, – Анастасия недовольно сощурилась, раскладывая по тарелкам ароматные оладьи. – Разве так ведут себя с гостями?

– Своеобразные у вас понятия о сотрудничестве, – сухо ответила я ведьме. – Решили меня запугать?

– Надо же, как заговорила. А еще совсем недавно жалась на стульчике, опустив голову вниз, и отказывалась произнести хоть слово, лишь бы выгородить свою сестрёнку.

– Я вам не нравлюсь. Интересно, где успела перейти дорогу? Насколько мне известно, мы раньше не пересекались. Мужчину у вас я точно увести не могла.

Изабелл ехидно ухмыльнулась и скрестила руки на груди.

– Думаешь, что все маги помешаны лишь на удовлетворении собственной сущности и любые чувства нам чужды?

– Я этого не говорила.

– Но ты подумала. Ты же у нас такой эксперт по магам, всё знаешь, – язвительно продолжила она, и я отчего-то почувствовала себя виноватой.

– Что вам нужно от меня? – тихо спросила у неё, подходя к столу и опираясь руками о спинку стула. – Чтобы я рассказала правду об Алисе? Хорошо.

– А ты так и не поняла, что с тобой произошло на самом деле?

Я коснулась шрама на груди и тут же опустила руку.

– Алиса пыталась меня убить.

Улыбка стала еще ехиднее и жёстче, взгляд карих глаз словно заледенел.

– Ошибаешься. Твоя сестра тебя убила. В прямом смысле этого слова.

Всё это звучало странно и неправдоподобно.

– И тогда почему я еще здесь?

– Я же тебе говорила. Дэни спас тебя. Погрузился в магию, рискуя собственной жизнью, поймал твою чистенькую светленькую душу и запихнул её назад.

– Что? – ахнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Белль! – прорычала Настя, которая в одно мгновение оказалась рядом и помогла мне сесть на стул. – Прекрати.

– Она должна знать, что для неё сделали, – огрызнулась Морано. – И хватит ходить вокруг да около. Большая девочка уже. Пусть осознает, что натворила.

– Коснулся души? – я прижала руку к груди, задыхаясь от страха и тревоги и покрываясь холодным потом. У меня началась самая настоящая паника. – Но ведь… это. Что же теперь будет?... Он привязал меня?

Это было самое страшное, что можно только представить. По крайней мере, для меня. Быть привязанной к некроманту, думать только о нём, любить его и жить лишь им. В прямом смысле этого слова. Это хуже, чем флёр и приворот. В сотни раз хуже.

Потому что флёр – это затуманивание разума и рассудка, искусственное влечение и желание. А привязка — это истинные чувства, которые возникают в сердце. Это не фальшь, а реальность, которую мне навязал колдун и против которой я просто не могла бы бороться.

– Олеся, успокойся, – раздался как из тумана голос Насти. – Белль, воды, быстро. Я же тебя просила!

Глоток воды, и я попыталась успокоиться и прийти в себя.

– Олеся? Ты меня слышишь?

– Д-да.

– Я некромант, учитель Дениса. Я проверяла тебя, сканировала, пока ты была без сознания. Именно я изучала степень воздействия Дэна на твою душу. Оно было минимальным. Денис не касался тебя руками, а сразу спрятал в кокон.

– Почему я должна вам верить? – прохрипела я.

– А вот это мы сейчас и проверим.

– Как?

– Скажу, когда ты успокоишься и нормально поешь, – невозмутимо ответила Настя и вернулась к плите. – Для этой процедуры нужна сила, а ты едва на ногах держишься. И так больше недели провела на искусственной подкормке… Ты какой чай будешь? Чёрный, зелёный, белый, фруктовый. У Дениса тут и каркаде.

– Кофе нельзя? – спросила я, чувствуя, как истерика отступает и возвращается спокойствие.

– Нежелательно. Ты еще слишком слаба, а кофе может вызвать новый скачок.

– Тогда мне всё равно.

Я была уверена, что не смогу проглотить и кусочка, и согласилась лишь из вежливости. Но, видимо, мой организм решил иначе. Стоило мне только аккуратно откусить аппетитный оладушек, как неожиданно проснулся жуткий голод, и не заметила, как опустошила свою тарелку. Была мысль попросить добавки, но я её тут же прогнала, наслаждаясь вкусным и ароматным чаем.

– Ты как относишься к сигаретному дыму? – вдруг спросила Изабелл.

– Что? – я перевела на неё взгляд, выныривая из невеселых мыслей, в которые полностью погрузилась.

– Куришь?

– Белль, – предупреждающе произнесла Соколова. – Выйди на улицу, если тебе так неймётся.

– И пропустить всё самое интересное? Ну уж нет. Так ты не против, если я закурю? – она внимательно смотрела на меня, ожидая ответа.

– А я могу возразить? – поинтересовалась у неё и вновь поднесла кружку к губам.

– Можешь попробовать, – парировала та и положила на стол перед собой пачку тонких сигарет.

Огонёк для того, чтобы прикурить, она создала из воздуха и подтянула поближе пепельницу, которую ей подала Соколова.

Столовая тут же наполнилась едва уловимым сладко-горьким запахом дыма, который вызвал щекотку в носу. Но удержаться от чиха получилось.

– А где хозяин дома? – осторожно спросила я, когда тишина стала практически невыносимой, и провела пальчиком по гладкому краю чашки.

– Пока я тебя не проверю еще раз, он не придёт. Мы должны полностью убедиться, что привязки нет.

– Мы же не хотим неприятностей, – многозначительно протянула Морано, выпуская тонкую струйку дыма в потолок.

– Изабелл! Прекрати её запугивать, – тут же возмутилась Анастасия.

– Я? – картинно удивилась брюнетка и слегка оскалилась. – Разве я её запугиваю? Что-то не заметно, что она испугалась.

– А должна была? – осторожно спросила у неё, всё ещё не в силах понять, как с ней стоит себя вести.

– В том-то и дело, что нет. И это очень хорошо, – и подмигнула мне.

А я совершенно запуталась.

– Хм, – отставляя в сторону кружку, пробормотала я и взглянула на Анастасию. – Давайте уже начнём вашу проверку. Что мне надо сделать? Закрыть глаза, лечь или задержать дыхание?

– Давай перейдём в гостиную, там будет удобнее.

– Хорошо, – я неловко поднялась и пропустила женщину вперёд, не зная, куда именно идти.

Морано быстро затушила сигарету в пепельнице и пошла вместе с нами.

Денис

Телефон стоял на беззвучном, но вибро работало отлично, поэтому звук смс-ки Денис услышал сразу. Взял телефон с журнального столика, стараясь при этом выглядеть максимально расслабленным и спокойным, и открыл сообщение.

«Очнулась. Сканируем. С тебя причитается».

Хмыкнув, мужчина еще раз пробежал глазами текст и только потом взглянул на сидящую напротив сестру. На Сейшелах был полдень, самая жара, и даже кондиционеры не помогали. Жаркий воздух беспрепятственно залетал сквозь распахнутые окна и проникал в дом, принося с собой запах солёной воды и песка.

– Ну и? – нетерпеливо спросила Таня.

– Очнулась, Настя сейчас занимается считыванием. Белль там.

– Ты еще не передумал?

– Нет, – спокойно ответил мужчина и для верности еще и головой покачал.

Разин был одет лишь в шорты, но ему всё равно было жарко. Хотелось пойти и искупаться или просто принять душ. Потому что до пляжа еще дойти надо было, и это под палящим солнцем.

– Денис, не лезь в это дело. Сейчас и так слишком опасно.

– Поздно, Танюш, я уже там по самые уши.

– Еще не поздно отступить. Пусть этим занимается кто-то другой. Тот же Игорь или Настя. Кто-нибудь, но не ты, – продолжала наседать сестра.

Денис улыбнулся и вновь покачал головой. В этом вся Таня. Она всё ещё считает его тем нескладным мальчишкой, которого необходимо защищать от всего мира. Это было приятно и в то же время тяжело.

– Ты же понимаешь, что это невозможно.

– Нет, Денис. Я понимаю, что ты сам себе создаешь трудности, – спокойно парировала она, только серые глаза яростно блеснули на красивом лице. – Вот зачем ты поселил её у себя в доме?

– Там безопасно.

– У Стражей еще безопаснее.

– Ой ли? – усмехнулся мужчина, подаваясь вперёд. – Напомнить тебе о взрыве в их святилище, когда Сергей чуть не погиб под завалами? Прошло пятнадцать лет, но где гарантия, что это вновь не повторится?

– Тогда был совсем другой случай. Думаешь, она так важна для них? Денис, это просто девчонка, которая оказалась не в том месте и не в то время. И всё. Ты придаёшь слишком большое значение этой проблеме.

– Нет, Тань, – Разин покачал головой. – Не всё так просто. Что-то тут не складывается. Слишком сильно они за неё взялись. И я хочу узнать почему.

– И это в преддверии голосования.

– В этом и дело. Сейчас всё важно, любая мелочь, – он замолчал и рассеянно потёр переносицу. – Тань, я понимаю, что всё это выглядит очень странно. Но интуиция говорит, что я сейчас поступаю правильно.

– Интуиция или кое-что другое? – немного резко спросила сестра и выразительно на него глянула.

А Денис расхохотался:

– Надеюсь, мы сейчас не будем обсуждать мои сексуальные предпочтения? Я уже взрослый мальчик, Танюш. И давно сам занимаюсь своей подзарядкой.

– Я просто напоминаю тебе, кто эта девчонка и что она едва не убила тебя.

– Олеся отвела удар.

– Ты не можешь этого знать.

– Нет, Тань, я знаю.

Женщина раздраженно фыркнула:

– С тобой невозможно разговаривать.

– Неужели я выиграл в споре с тобой? – спросил мужчина весело и обаятельно улыбнулся. – Невероятно!

– Не паясничай. Я просто волнуюсь за тебя. Ты, как никто из нас, подвержен риску и опасности.

– Уже лет двадцать, и отлично научился с этим жить. Танюш, прости, но я не изменю своё решение. Олеся останется в моём доме, под моей защитой.

– До тех пор, пока всё не решится? Или еще дольше? – проницательно спросила сестра. – Ты хотя бы себя не обманывай, Дэн. Я видела, как ты сидел у её постели и смотрел на эту девчонку.

Мужчина даже не подумал отводить взгляд и спорить. Лишь равнодушно пожал плечами и ответил:

– Таня, расслабься и получай удовольствие.

– От чего? От того, как ты ходишь по грани и вот-вот сорвёшься в пропасть?

– Я живу так уже много лет.

– Тьма! Ты сейчас так похож на отца, – прорычала она и отвернулась.

Денис вздрогнул и поджал губы. Напоминание об отце всегда больно било по нервам и заставляло напрячься. Анатолий Разин – великий некромант и революционер. Дэн почти его не помнил, и это тоже было больно. Как же ему хотелось поговорить с ним, рассказать о своих успехах, спросить совета и просто обнять. Ведь, если подумать, такого человека у Дениса никогда не было. Сестры не в счет, они не могли понять. С Настей было легче, она не только была некромантом, но также являлась ученицей отца. Но всё равно не то. Разин сам не понимал, чего хотел. Просто знал, что этого единства в жизни нет.

Денис встал со своего места для того, чтобы снова сесть, но уже рядом с встревоженной и бледной сестрой. Сколько ей всего пришлось пережить с самого рождения, на неё устроили охоту и даже прокляли, едва не убив.

– Тань, – обнимая и привлекая её к себе, произнёс мужчина. – Я так решил, и за последствия отвечать тоже буду сам.

– Денис, – она прижалась к нему и тяжело вздохнула. – Не хочу я больше этих последствий. Всё и так слишком тяжело в нашей жизни.

– Скоро это всё закончится. Мы добьемся изменений в Законе.

– Если бы это было так просто, – невесело хмыкнула Туманова. – Хорошо. Сергей был прав, переубедить тебя невозможно. Просто знай, что всегда можешь рассчитывать на нас. Во всём.

– Спасибо.

Сложнее всего Денису оказалось дшождаться прихода Насти. Не броситься сйамому в убежище в глубине тайги, не терзать тхелефон, чтобы узнать у Изабелл последние нчовости, а просто сидеть в плетёном кресле в течение нескольких томительных часов и смотреть на бескрайнюю гладь океана. Конечно, такой отдых необходим, особенно после того, как он едва не умер, но было страшно скучно. И тревога за Лисёнка не давала расслабиться.

– Вот ты где? – произнесла женщина, не спеша заходя на террасу и присаживаясь в соседнее кресло.

Денис тут же выпрямился и впился взглядом в её расслабленное лицо.

– Как всё прошло?

– Поздороваться не хочешь? – улыбнулась Настя, беря со стола высокий стакан с прохладным безалкогольным мохито, который несколько минут назад принесла Таня, и сделала глоток.

Кубики льда мелодично застучали о стекло.

– Виделись. Так что там с Олесей?

– Всё чисто, – возвращая бокал на место, ответила Соколова. – Воздействие минимальное, возможна легкая степень симпатии или влюбленности, но ничего критичного. Если будешь хорошим мальчиком и не станешь строить ей глазки, то всё обойдётся.

– И всё?

Настя сощурила глаза и склонила голову набок, заинтересованно его разглядывая, будто пыталась понять, что его гложет:

– Что именно ты хочешь узнать от меня, Денис? Что тебя настораживает?

– Во время погружения, когда я возвращал душу Олеси на место, то увидел на ней крохотное тёмное пятнышко. Всего на долю секунды.

– Отблеск? – предположила она. – Тогда всё произошло слишком быстро. Могло и показаться.

– Могло. Поэтому я и спрашиваю. Ты точно ничего не видела?

– Сам понимаешь, что так глубоко я её не сканировала, это опасно, но нет. Ничего особенного, – уверенно покачала головой ведьма и вдруг нахмурилась. – Хотя…

– Что? – тут же насторожился колдун. – Что не так?

Соколова отвернулась, рассматривая океан с непонятным выражением задумчивости на лице.

– Это сложно объяснить.

– А если попытаться? – едва не подпрыгивая от нетерпения, предложил Денис.

Неужели его догадка подтвердилась? Женщина вздохнула, а пальцы рассеянно теребили золотое колечко на безымянном пальце.

– Тебя никогда не посещало чувство, что…

– Что-о-о-о, – протянул Разин, подталкивая учителя к ответу.

Тишина и быстрый ответ:

– Мне кажется, что я её где-то видела, – подытожила Настя. – Точнее, не Олесю, а кого-то похожего на неё. Это странно и даже глупо, но это уже почти две недели не даёт мне покоя. Подсказка кружится в голове, а я не могу её ухватить и понять, в чём дело. Это страшно раздражает.

– И всё? – разочарованно спросил он. – Больше ничего?

– Я же говорю, глупости, – натянуто рассмеялась Настя и быстро встала, поправляя белую юбку. – Наверное, я так много провела с этой девушкой времени за эти дни, что мне стали мерещиться всякие странности.

– Может, и так. Теперь я могу вернуться домой?

– Можешь. Только очень прошу, не доставай девочку, ей и так сильно досталось. Ты понимаешь, что привязка – это очень серьёзно? Не давай ей перерасти во что-то большее.

– Это не в моих интересах. Так с ней осталась Белль?

– Не совсем. Там Игорь.

– Что? И ты молчала?

– Что в этом такого? Игорь имеет право с ней пообщаться.

– Главное, чтобы при этом они с Белль друг друга не поубивали, – парировал тот, быстро вставая и направляясь в дом, чтобы переодеться.

Некромант не был уверен, что Лисёнок правильно воспримет его появление дома с голым торсом в одних шортах. Поэтому необходимо было найти более подходящую одежду.

Настя пошла следом.

– Ты преувеличиваешь.

– Я преуменьшаю.

– Что случилось? – Таня вышла из кухни им наперерез. – Привет, Насть.

– Привет. Денис переживает за Игоря и Белль.

– А что с ними? – тут же насторожилась сестра.

– Всё то же, – отмахнулся мужчина и, не сбавляя скорости, взбежал на лестницу.

– Денис, ты зря так переживаешь. Они оба взрослые люди, – крикнула ему вдогонку Соколова. – Что бы между ними ни произошло, это в прошлом. Кстати, в пятницу день рождения у Антошки, и они оба приглашены. А Игорь еще придёт со своей че… кхм, девушкой.

– Тогда запасись огнетушителями и успокоительным. Эта парочка стоит друг друга, – и скрылся на втором этаже.

Женщины переглянулись.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Таня.

– Нет. И даже вникать не хочу.

Денис спешил.

Переодевшись в джинсы и футболку (на этот раз это был «Весёлый Роджер» с пиратской повязкой на лысом черепе и со скрещёнными пистолетами), он сразу достал из ящика сферу и перенесся домой, даже не подумав попрощаться с сестрой.

Если в доме Тумановых пахло солнцем и морем, то тут царило настоящее лесное царство: ароматный запах хвои, смолы, цветов и трав.

Денис на мгновение замер посреди большого холла на первом этаже, закрывая глаза и чувствуя себя наконец дома.

– Здравствуйте, – вдруг тихо произнёс женский голос у него за спиной.

Он резко обернулся, удивленный и немного уязвлённый тем, что девчонке удалось незаметно подобраться к нему, и замер.

– Здравствуй, – тихо ответил Денис, внимательно рассматривая Олесю и будто снова знакомясь с ней.

Потому что эта новая Стрельцова совершенно не походила на ту страстную и раскованную рыжую, которая едва не переспала с ним в чужом кабинете. Еще меньше на ту бледную забитую девочку, что боялась лишний раз поднять взгляд в камере Стражей.

По-видимому, это и была настоящая, не одурманенная Олеся Стрельцова, и ему вновь придётся под неё подстраиваться. Раздражения Дэн не чувствовал, наоборот, ему стало любопытно узнать Лисёнка с новой стороны.

– Я хотела бы тебя поблагодарить, – произнесла Олеся, вздёрнув подбородок и бесстрашно смотря ему в глаза.

– Даже так, – ухмыльнулся Разин, скрестив руки на груди, и кивнул. – Начинай.

Светло-карие глаза вспыхнули на бледном личике, она недовольно поджала губы и тоже вдруг кивнула в ответ.

– Спасибо за то, что спас мою жизнь, едва пожизненно не привязав к себе и не лишив воли, превращая в послушное, безропотное существо.

– Ты вроде бы собиралась меня поблагодарить? – некромант улыбнулся еще шире, довольный её поведением и этим немного резким выпадом.

– А я это уже сделала.

– Вышло не очень… проникновенно.

– Как получилось.

– Где Игорь и Белль?

– Страж уже ушел, а Изабелл еще не вернулась. Она выходила из дома, чтобы покурить. Они, кажется, не очень ладят.

– С какой стороны посмотреть. Так Игорь уже ушёл? Почему так быстро? Я думал, он хочет допросить тебя.

– Нет, я еще слишком слаба для подобного рода деятельности. Он просто хотел убедиться, что со мной всё в порядке и я не бьюсь в истерике от того, что оказалась в логове великого некроманта.

– Страшно? – с интересом спросил Денис.

Задумалась, убирая рыжий локон за ушко, потом вздохнула и покачала головой.

– Нет.

– Почему? – вопрос вырвался сам собой. Захотелось преодолеть разделяющие их пять метров, оказаться в опасной близости, коснуться личика. Но просьба Насти стеной встала между ними. Нельзя. – Я ведь враг, злой маг, который удерживает тебя в своём замке в плену и пытается заставить дать показания против родной сестры.

При упоминании родственницы она вздрогнула, но взгляда не отвела.

– Считай, что это интуиция. А я привыкла ей доверять.

-7-

Изабелл

18 лет жизнь Изабелл Морано была самой обычной и предсказуемой. Для ведьмы. Жила себе инициированная ведьма на берегу средиземного моря солнечной Италии и была очень счастлива. У неё имелась мать, бабка, подруги и вполне дружный клан. Даже постоянный мужчина, что для них всё-таки было редкостью. И всё вроде бы прекрасно и замечательно, живи и радуйся, пока однажды она не решила сделать запрос в базу данных, где и узнала, что её уже десять лет хочет встретить отец.

У ведьм не бывает отцов, так же как у колдунов нет матерей. Нет, чисто физически они, естественно, были. Где-то там далеко.

Для рождения ребенка между двумя магами заключался Контракт, снималась защита. И в течение года парочка всеми силами пыталась зачать детёныша, после рождения которого он передавался одному из родителей по половому признаку. Второй же навсегда исчезал из их жизни и пытался снова.

Правильная ведьма никогда не думает, что отец вообще может когда-нибудь появиться в её судьбе. Зачем? Жизнь устроена, быт налажен, и места во всем этом для совершенно чужого человека просто нет.

Белль сама не понимала, почему решила это сделать. Просто однажды, бегая по дикому лесу в облике тигрицы, она подумала о том, что где-то на свете есть как минимум ещё один такой же тигр. А потом отчего-то захотелось узнать, какой он и получил ли брат такие же способности? Мать никогда ничего не рассказывала о мужчине, с которым 18 лет назад заключила Контракт, бабка отмахивалась и советовала не лезть в это дело.

– Спокойнее жить будешь, Иза. Не для нас этот колдун. Совсем с пути сбился.

Ответ бабки еще больше раззадорил любопытство девушки. Потом был запрос в банк данных и неожиданный ответ: «Отец вас ищет и хочет встретиться в любое удобное для вас время».

Белль думала неделю. Размышляла, взвешивала все за и против. А еще тайком читала статьи в интернете и желтой прессе.

Саид Шариф Эль Дин. Сильный колдун-оборотень, член Совета и муж Лизы Разиной. Наверное, самым большим шоком для неё стала информация о том, что он прошёл сложный обряд, который едва не лишил его сил, и вступил в брак. И не абы с кем, а с Елизаветой Разиной, сиреной и дочерью некроманта Разина. Даже у них в Италии ходили весьма противоречивые слухи о противозаконной деятельности колдуна. И братьев у неё было целых двое – Питер и Алекс, и ни один из них оборотнем не стал.

Руки тряслись, когда она набирала ответ. Так страшно ей не было даже во время сложных экзаменов или перед инициацией.

Впервые в жизни Изабелл открывалась для кого-то настолько сильно и очень боялась, что этот порыв не оценят, а в чёрную душу наплюют и растопчут.

Ответ пришёл через час – краткое приветствие и адрес кафе в Париже. Нейтральная территория, где они оба были на равных. А следом новое, совершенно непонятное чувство: призрачной надежды, счастья и тревоги. Что же будет дальше? И стоит ли игра свеч?

Она всё-таки поехала. Солгала матери, что нашла богатого покровителя, и отправилась на встречу со своим будущим.

Кафе Ротонда располагалось в одном из самых популярных мест Парижа – в районе Монпарнас. Несмотря на то, что совсем недалеко с ним находилась остановка метро и было бы лучше добраться именно так, Белль решила пройтись пешком, чтобы проветриться, унять нервы и успокоиться. От перекрёстка Вавьен девушка двинулась на север, пока не увидела угол бульваров Распай и Монпарнас. Именно там и располагалось ярко-красное двухэтажное кафе.

Возле основного здания располагалась открытая терраса. Красные столики были расставлены довольно тесно, но всё равно было довольно уютно. Утром среды народу было не так уж много, и свободные места оставались.

За одним из таких ярких столиков сидел её отец.

Саид быстро встал, и они застыли друг напротив друга, внимательно осматривая и не зная, что сказать.

– Изабелл, – произнёс он низким грудным голосом.

– Господин Шариф Эль Дин, – попыталась улыбнуться она, сжимая сумочку в руках.

– Присаживайся. Я заказал кофе и круассаны. Здесь очень любят круассаны, – отодвигая для неё стул, быстро произнёс мужчина.

Разговор не клеился. Надежда сменилась горьким разочарованием. Этот колдун был чужим для неё, и о чем с ним говорить, она не представляла. Погода, Италия, мать, снова погода, и над столиком возникла гнетущая тишина.

«Sciocca… sciocca… sciocca»* (дура), – мысленно проклинала Изабелл себя, пытаясь сохранить на лице дежурную улыбку.

– Ты ведь оборотница, – неожиданно произнёс мужчина, смотря на девушку тёмно-карими глазами, которые были так похожи на её.

– Да.

– Как прошёл первый оборот?

– Нормально и обычно, без потрясений.

– Знаешь, ты единственная из моих детей, кто унаследовал мой дар, – вдруг произнёс Саид, и её сердце замерло от осознания принадлежности к этой семье. – Пит – тритон, а Алекс умудрился получить способности деда и стал некромантом. Они хотят с тобой познакомиться.

– Кто?

– Твои братья. Если ты не против.

– Я не знаю, – растерялась Белль.

Она была полностью уверена, что на этой встрече все и закончится, но отец думал иначе.

Изабелл сама не знала, как и когда стала частью этой большой дружной семьи. Не просто жалкой ведьмой из прошлого великого оборотня, а действительно одной из них.

Сначала это были мимолетные встречи с отцом и братьями, когда каждая сторона присматривалась, пытаясь оценить и понять. Но мальчишки ей нравились: смуглые, черноволосые, только старший был кареглазый, а младший голубоглазый. Они разряжали обстановку своими играми, смехом и невинными вопросами о её жизни.

Потом однажды Лиз пригласила её на уикенд в гости с ночёвкой. Следующим шагом стала её личная сфера переноса в дом отца и настройка охранки под неё. То есть она могла в любое время прийти к ним в дом без предупреждения. Невероятный акт доверия для любого мага. Тем памятным вечером Белль лежала в кровати без сна и сжимала металлический шарик в руке. Сердце гулко стучало в груди, мысли путались, а на губах сама собой возникала улыбка.

Мать с бабкой узнали об этих встречах где-то через полгода. Скандал был жуткий, в порыве гнева родительница едва не разнесла их дом в щепки. Но Белль могла быть стервой, когда хотела, и тут не желала отступать. Особенно если учесть, что итальянский темперамент у неё был под стать матери и бабке.

Встречи с семьёй отца стали намного большим, и отказываться от этого она не собиралась. Противостояние длилось несколько месяцев, пока не перешло в состояние натянутого перемирия, которое мать вновь старалась разрушить, пытаясь втайне заключить от её имени контракт.

Думать об этом не хотелось, и так проблем хватало.

Например, день рождение Антошки. В самом празднике проблем не было, этого темноволосого голубоглазого мальчугана Белль любила и с удовольствием играла. Отношения с Настей и Димой были на высшем уровне. Проблема была в другом. Именно сегодня Игорь решил познакомить родственников и друзей со своей человечкой. Об этом ей сообщил Денис.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросила она, рассматривая витиеватый узор на кружке с остывшим кофе, который противно горчил.

Они сидели в столовой. Девчонка ушла после обеда в спальню отдыхать. Она хоть и храбрилась, но всё равно была слишком слаба.

– Чтобы ты могла подготовиться. Меня рядом не будет, я останусь с Олесей. Не хочу её бросать тут одну, – ответил некромант.

Мужчина, скрестив руки на груди, медленно покачивался на ножках стула туда-сюда.

– А что мне готовиться? Я на людей не бросаюсь. Если хочешь, могу сама побыть с твоей рыжей, а ты повеселишься с родными. Тем более что Машка жаждет тебя увидеть.

– Поздравлю Антона потом. Но если тебе нужен повод, чтобы не идти…

Изабелл всё-таки подняла на него взгляд. Его раскачивание раздражало. Так и хотелось толкнуть и ускорить падение.

– А зачем мне какой-то повод? Не идти на праздник у меня нет совершенно никаких причин. Или у тебя есть другая информация?

– Брось, Белль, хотя бы передо мной не играй в равнодушную ведьму.

Она с громким стуком отставила чашку в сторону, кофе всколыхнулся и едва не выплеснулся на стол.

– Со мной всё отлично! И на день рождения Антона я пойду! – громко и чётко произнесла она. – А теперь прости, мне надо идти. Увидимся завтра.

И ведь пошла. Знала, что будет больно и тяжело, но желание увидеть вживую девчонку, которую любил Игорь, оказалось сильнее.

Она была красива, эта человечка, с короткими, до плеч, вьющимися волосами цвета спелой пшеницы и светло-голубыми глазами, которые казались огромными на её хорошеньком личике. Ну просто божий одуванчик, такой же невинный, хрупкий и пушистый.

Изабелл всеми силами старалась не смотреть на неё, ведь каждый такой взгляд был невероятно болезненным, но удержаться не могла. Она смотрела. Иногда украдкой, а иногда прямо, не таясь и совершенно не стесняясь.

Игорь видел эти взгляды, поджимал губы, но молчал. Одуванчик тоже что-то чувствовала, потому что каждый раз сжималась и испуганно жалась к нему. А мужчина тут же крепче прижимал её к себе и что-то шептал на ушко. Со своего места Белль отлично видела, как шевелились его губы, как мимолётно касались её чувствительного ушка, и медленно умирала от боли и ревности.

– Как твоя рана? – не выдержав, спросила она.

– Спасибо, всё нормально. Наши целители работают на отлично. Лишь шрам остался, – ответил Страж спокойно, но серо-голубые глаза ярко горели на смуглом лице.

– Ясно, – пробормотала девушка и встала из-за стола.

Для того чтобы хоть как-то отвлечься, ведьма вновь ушла покурить на террасу. Уже в пятый раз за сегодняшний вечер. Но что поделаешь, если это единственное, что её сейчас более-менее успокаивало и не давало сорваться.

Опиралась спиной о столбик и курила одну сигарету за другой. И всё никак не могла остановиться. Перед глазами стояла эта парочка, и боль становилась невыносимой. Как Страж обнимал её, как прижимал к себе и ласково улыбался, сколько нежности было в их взглядах.

Любит. Игорь её любит. А то, что испытывает к Белль, – всего лишь страсть и похоть, которые не имеют с настоящими чувствами никакого сравнения.

Огонёк истлевшей сигареты едва не обжег пальцы. Тихо выругавшись, Изабелл отбросила окурок в сторону и потянулась за следующей сигаретой.

– Не поделишься? – на террасу вышла Лиза, принося с собой шум, смех и музыку праздника. Она аккуратно закрыла стеклянную дверь и вопросительно взглянула на падчерицу.

– Ты же бросила.

– Бросила, – вздохнула она и сама взяла у неё сигарету. – Ты же знаешь, как Саид не любит сигаретный дым. Но иногда так хочется.

Изабелл затянулась и вновь уставилась на звёздное небо над головой.

– Симпатичная девушка, – произнесла Лиза спустя почти минуту.

– Наверное, – равнодушно откликнулась Белль.

– И Игорю нравится. Похоже, у них всё серьёзно, – произнесла Лиз, украдкой рассматривая девушку, которая вновь затянулась, выпуская горький дым в небо, стараясь при этом сохранить спокойное выражение на лице. И у неё почти получалось.

Равнодушное пожатие плеч.

– Иначе Игорь не привёл бы её сегодня на праздник, – продолжила сирена.

– Лиз, я понятия не имею, какие у них отношения и, если честно, знать не хочу!

Женщина не обиделась. Лишь выдохнула дым и спокойно спросила:

– Сильно зацепило?

Белль всё-таки на неё взглянула. Тёмно-карие глаза мгновенно стали ярко-желтыми, звериными, а зубы заострились. Но Лизу этим было не испугать, она столько раз видела подобные вспышки у мужа, что ничего не боялась. И знала, что Изабелл возьмёт себя в руки.

Так и произошло.

– Что тебе нужно, Лиз? Хочешь сыграть в добрую мачеху? Так зря стараешься, у нас и так нормальные отношения. Так что не порть их ненужными разговорами.

Женщина намёка не поняла.

– Ершишься?

– У меня всё отлично. Что вы все ко мне привязались? Сначала Денис, теперь ты. Кто будет следующим? Придумали себе неизвестно чего и пристаёте.

– А не слишком ты бурно реагируешь на простое замечание?

Девушка отрыла рот и тут же закрыла, не желая выставлять себя еще большей дурой, чем выглядела сейчас. Потом с силой потушила окурок и быстро произнесла:

– Я тут вспомнила, что у меня одно неотложное дело. Надо срочно бежать. Передай мои извинения хозяевам.

И быстро направилась через террасу к выходу.

– Белль, вам нужно поговорить, – крикнула Лиз вдогонку. – Просто поговорить. От себя ведь не убежишь.

Если бы всё было так просто. Свой шанс Белль упустила несколько лет назад, и этого не исправишь.

– Уже разговаривали, – ответила ведьма, прежде чем скрыться за поворотом.

Убежать. Ей сейчас больше всего хотелось убежать от проблем и самой себя. И она знала, где можно это сделать.

Сев в машину, Изабелл погнала в сторону специализированного питомника, который располагался в получасе езды от дома Соколовых. Хорошо хоть, в Москве и области они работают круглосуточно.

Заплатив положенную сумму, девушка поспешила в отдельную кабинку, разделась догола, вздрагивая от напряжения и ожидания, и тут же перекинулась.

В облике тигрицы Белль в течение нескольких часов носилась по закрытой территории, соревнуясь с ветром в скорости, от бессилия царапала когтями землю, выла и рычала на всю округу, ни от кого не таясь. Всё равно специальные заглушки, закрывающие территорию со всех сторон, не пропустят и звука. Но боль не уходила, клещами вцепившись в сердце.

«Я смогу. Я справлюсь».

Из заповедника Изабелл вышла относительно спокойной, сосредоточенной и уверенной. Девушка знала, что сейчас нужно для закрепления результата. Мужчина.

Достав телефон, она быстро пролистала список из сотни фамилий, ни на ком конкретно не останавливаясь. Пока взгляд не зацепился за имя.

Белль некоторое время изучала имя и номер телефона, ненавидя и проклиная себя за слабость, после чего нажала кнопку вызова. Сейчас она не знала, чего хочет больше, чтобы он ответил или нет.

– Туманов слушает, – глухо произнёс мужской голос.

Судорожный вздох, привычная боль и вопрос, который не давал ей покоя весь вечер:

– Она лучше меня?

Спросила и застыла в ожидании ответа, который сейчас мог решить всё.

Тишина. Одна на двоих.

Изабелл закрыла глаза, вслушиваясь в его дыхание.

Отключилась она первая, так и не получив от него ответа на свой вопрос. Может, потому что оба его знали.

Игорь

Мужчина еще некоторое время стискивал в руке телефон, прижимая его к уху после того, как Белль отключилась. Затем медленно, очень медленно, потому что любое резкое движение могло послужить спусковым сигналом, положил его на журнальный столик и закрыл глаза.

Ведьма.

Яркая, терпкая, как крепкий алкоголь, который сводил с ума, лишал рассудка и не давал трезво мыслить. Его личный яд, разъедающий сердце и пробуждающий инстинкты, которые он давно похоронил и к которым не хотел возвращаться. Проклятье, которое было мучительнее всего на свете.

Говорят, любовь пробуждает всё самое лучшее в человеке. Но почему у него всё было наоборот? Чувства к Изабелл делали его только хуже – взрывным, опасным, несдержанным, резким и каким-то безумным. Всё хвалёное равнодушие и спокойствие Стражей летело в бездну, когда на горизонте появлялась эта шикарная итальянка.

– Игорь, – раздался тихий голос. – Всё хорошо?

Открыв глаза и быстро обернувшись, мужчина увидел в дверном проёме Женю. Девушка давно переоделась ко сну в тонкую полупрозрачную сорочку на бретельках, которая еще больше придавала ей хрупкости и беззащитности. Кудряшки волос создавали над головой что-то вроде нимба.

Сердце в который раз сжалось от нежности и тепла. Вот это настоящие чувства, настоящие и правильные. Нежность, мягкость, любовь, желание защищать и оберегать. Это реально и важно, а не яркая вспышка, которая испепелит его сердце, оставив огромную незаживающую кровоточащую рану и горечь разочарования.

– Почему ты не спишь? – мужчина встал с дивана и подошёл к девушке, обнимая и привлекая её к себе.

Так было легче. Так он убеждался в том, что поступает правильно, и сомнения исчезали.

– Не могу без тебя уснуть, – прошептала Женя, доверчиво утыкаясь носом ему в грудь.

– Я сейчас приду, – целуя в макушку, ответил он. – Ложись. День и так был насыщенным. Тебе нужно отдохнуть.

– Это с работы звонили? – неожиданно спросила она, обнимая его за талию.

– Что?

Он замер на мгновение, чувствуя непонятную вину.

– Телефон звонил. Это с работы?

– Нет. Семейные дела.

И тут же почувствовал, как напряглась она в ответ.

– Жень, что-то не так?

– Нет, всё нормально, – вздохнула девушка, продолжая прятать лицо у него на груди.

– А если серьёзно?

– Твоя семья…

– Они напугали тебя? – ласково проведя по солнечным кудряшкам, спросил он.

– Нет. Они удивительные, такие разные и так не похожи на магов, о которых нам рассказывают в новостях.

– Но ведь ты же знаешь меня, – улыбнулся Игорь, не зная, как еще успокоить девушку. – Я ведь тоже не похож на обычного мага.

– Ты Страж, – Женя всё-таки подняла голову и взглянула на мужчину. В её голубых глазах горели любовь и нежность, от которых у него привычно защемило сердце. Чем он заслужил такое счастье? После чего осторожно коснулась подушечками пальцев его лица.

– Но я маг. Маг, которому подчиняются растения.

– Это нетрудно понять, – тихо рассмеялась она и обвела взглядом сумрачную гостиную. – Никогда не думала, что в обычной квартире может быть столько самых разнообразных растений.

– Но ты не боишься меня. Никогда не боялась.

Стражу необходимо было слышать это. Снова и снова. Что он не такой, как все, что удалось избавиться от проклятья, которое, будто кислота, разъедало их сущности.

– Никогда. Глаза — это зеркало души, и твои глаза говорят о том, кто ты на самом деле.

– Жень, у нас нет души.

– Есть, – уверенно произнесла она. – Есть. Вы просто прячете её за сущностью. Знаешь, теперь, познакомившись с твоей семьёй, я еще больше убедилась, что не ошиблась и оказалась права. Они у тебя замечательные, и ты не мог вырасти плохим в таких условиях.

– Какая ты у меня умница, – прошептал Игорь, целуя её в нос, щеки, глаза.

– И вы точно умеете любить, – с придыханием прошептала Женя едва слышно.

Игорь застыл.

Любить. Да, это так. Много лет назад его отец пошел на опасный эксперимент, поверил Анатолию Разину и изменил сущность новорожденного сына, сделав его светлым, дав возможность любить и чувствовать.

Кто же знал, что это обернётся для Туманова личным кошмаром. Это остальным повезло. Они встретили свои половинки, которые смогли перебороть тёмную сущность и ответили взаимностью. Ему так не посчастливилось. Его избранницей стала тёмная ведьма, которая сочетала в себе всё то, что он так ненавидел: порочность, раскованность, страсть, огонь, безумие. Та, которая никогда не захочет измениться и полюбить.

– Игорь, – глухо прошептала Женя. – Я что-то не так сказала?

– Нет, – убирая руки и отступая назад, произнёс мужчина и вымученно улыбнулся. – Всё хорошо.

– Ты словно отдалился от меня. Точно всё нормально?

– Да. Иди ложись. Второй час ночи, а ты не спишь.

– А ты?

– Я сейчас приду, – произнёс он, поворачиваясь к ней спиной, подходя к цветочному горшку и ласково касаясь ярко-зелёного листа.

– Это из-за той девушки? Изабелл, кажется, – вдруг произнесла она.

– А причём тут Белль? – стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, спросил Туманов.

– Я ей не понравилась. Она как-то странно на меня смотрела и… на тебя.

– Тебе показалось, Жень. Изабелл у нас тёмная, поэтому ведёт себя как истинная ведьма. Самое главное, что ты нравишься мне.

– Хорошо, – покорно согласилась девушка. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – не оборачиваясь, кивнул Страж.

Девушка неожиданно быстро подошла к нему, обняла за плечи и, встав на носочки, неуклюже поцеловала в щеку.

– Люблю тебя.

– И я тебя, – ответил Игорь, накрыв ладонями её руки.

После ухода Жени прошло уже минут пять, а он всё никак не мог себя заставить пойти к ней и лечь спать. Душа разрывалась на части и рвалась туда, за десятки километров, где была Белль.

Наверняка не одна. Такая ведьма никогда не бывает одна. Просто не сможет, чёрная сущность не позволит.

Призывно заиграла мелодия на мобильнике, вырывая его из тяжелых мыслей.

«Белль!» – всколыхнулось сердце в груди.

Но нет, это был Денис. В два часа ночи? Нет, ничем хорошим это закончиться не могло. Особенно если учесть, что у него в тайге было уже три часа утра.

– Что случилось? – вместо приветствия быстро спросил Страж.

– У нас неприятности, Игорь. И срочно нужна твоя помощь.

– Тьма! Во что вы могли ввязаться у себя в глуши?

– Мы в Москве.

– Что? Ты с ума сошёл?! Как вы здесь оказались? И какого чёрта ты притащил с собой Олесю? – прорычал мужчина.

– Давай к нам, и я тебе всё расскажу. И быстрее, Игорь.

-8-

Олеся

В своём углу, прижавшись спиной к холодной стене и обхватив колени руками, я тихо сидела на полу и всеми силами старалась создавать как можно меньше движений и звуков. Даже дыхание задерживала, до мушек перед глазами и гула в ушах. Или это симптомы сотрясения мозга? Сейчас я была готова сделать всё, что угодно, лишь бы ОН не вспоминал о моём существовании как можно дольше.

После очередного пристального «внимания», когда, жалобно скуля и из последних сил стараясь не рыдать в голос, глотая слезы вперемешку с кровью от разбитых губ и носа, я заползла в этот угол, сжавшись в комочек, прошло уже довольно много времени. Часов здесь не было, но я запомнила, что когда ОН меня бил, было еще светло, а сейчас уже ночь. Приоткрыв заплывшие глаза, я увидела тонкий лучик лунного света, который пробился сквозь плотную штору и стелился по полу.

Все тело затекло от долгого нахождения в одной позе, мышцы ныли, а синяки на лице болезненно пульсировали. ОН всегда старался бить именно по лицу. Упивался моими болезненными слабыми криками, переходящими в хрипы после того, как голос снова пропадал. Наслаждался тем, что я смотрела взглядом затравленного зверя, который уже утратил надежду на спасение.

Сама виновата…

Даже сейчас, вздрагивая от боли и мучаясь от жажды, испытывала непонятную вину, которую ОН кулаками вбивал в мою голову столько долгих, мучительных дней.

За это время мужчина внушил мне, что я сама виновата, напросилась на такое обращение. И если в первые дни ОН ещё как-то пытался извиниться, утверждая, что этого больше не повторится, если я буду хорошей девочкой и стану вести себя так, как надо, то после парень перестал притворятся, что сожалеет.

Я ведь старалась. Глупо улыбалась, верила ему больше, чем себе, и старалась стать лучше.

Вот только ОН всегда находил повод. Не понравилась еда – удар, взгляд не тот – еще один удар. Разлила чай, потому что от страха дрожали руки; не слишком правдоподобно изобразила восторг во время грубого и болезненного секса; посмела взглянуть на парня в очереди в магазине; слишком громко дышала… Причин было сотни, и за каждую мне приходилось отвечать по всей строгости.

Из горла вырвался болезненный всхлип, который я не успела подавить, и теперь с ужасом ждала возмездия.

Это было страшнее всего: ждать и понимать, что наказание неумолимо приближается, и шанса на спасение просто нет.

«Сама виновата… сама…»

Шаги, которые казались особенно громкими в ночной тишине.

Я прикусила кулак, вздрогнув, когда из зарубцевавшихся ран на опухших губах вновь полилась солёная кровь, медленно заполняя рот.

«Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…»

– Ах ты, сука! Я же велел тихо сидеть! – рявкнул мужчина, вваливаясь в комнату и со всей силы хлопая по выключателю.

Свет больно резанул по глазам, и я зажмурилась, отчаянно пытаясь слиться со стеной, сделать хоть что-то, чтобы ОН меня не заметил.

Но всё это было бесполезно.

ОН в несколько шагов подскочил ко мне и занёс руку для удара. Мужчина всегда бил кулаком, и как я ни старалась укрыть и спрятать лицо в руках, это мало помогало. Боль обожгла, и голова по инерции стукнулась о стену.

На мгновение я потеряла сознание. Но всего лишь на мгновение. А очнулась от невыносимой боли в животе. Этот урод пинал меня ногами, что-то неразборчиво орал, брызгая слюной.

– Нет! Нет! Не надо! – прокричала я из последних сил и забилась в чужих руках, что крепко держали меня, беспомощно размахивала кулаками и захлёбывалась слезами.

– Олеся! Олеся! Да проснись же ты!

Застыв, я, наконец, открыла глаза и взглянула в обеспокоенное лицо Разина.

Мужчина – в одних шортах, с обнажённым торсом – сидел на кровати, крепко сжимая запястья, и смотрел на меня. Свет от прикроватного светильника рассеивал мглу и освещал правую сторону его лица, левая же оставалась в тени.

– Успокоилась? – убирая руки, спросил Денис.

– Д-да.

– Воды хочешь?

Я покачала головой и всхлипнула:

– Н-нет.

– Ты так кричала, что даже я на втором этаже услышал. Кошмар приснился? Ничего, всё уже закончилось. Ты просто перенервничала.

– Нет, – прохрипела я. – Это был не просто кошмар. Светка. Она в опасности. Я должна ей помочь, – и быстро вскочила с кровати, отбросив тонкое одеяло в сторону.

Ноги дрожали, но я смогла удержать равновесие.

– Какая Светка? Какая помощь? Лисёнок, ты сейчас о чём?

– Ты не понимаешь, – я заметалась по комнате, забыв, что из одежды на мне сейчас только короткая шелковая сорочка чёрного цвета и кружевные трусики такого же провокационного тёмного оттенка. – Она же совсем отчаялась, утратила надежду. Он убьёт её.

– Так, стоп! – Денис вскинул руку. – Давай по порядку. Кто кого убьёт?

Я замерла посреди комнаты, заламывая руки и не зная, что делать и куда бежать.

– Борис, Свету.

– Какой Борис? Лисёнок, – мягко проговорил Разин, – давай я тебе чайку с ромашкой заварю, а? Я быстро.

– Нет! – его снисходительный тон действовал на нервы. – Мне надо в Москву. Срочно. У тебя же есть эти перемещающие штуки.

– Есть. И ты собираешься спасать некую Свету от Бориса, потому что тебе приснился страшный сон?

Из его уст звучало всё крайне глупо и неубедительно. Но я знала, что это был не просто кошмар.

– Думай как хочешь, но я привыкла верить своей интуиции.

И это вдруг подействовало. Мужчина задумчиво потёр подбородок, странно меня рассматривая.

– Интуиция, говоришь? Тогда ладно. Одевайся. Я перенесу нас в Москву. Найдём мы твою Светку.

– Правда? – недоверчиво спросила у него, всё еще не в силах до конца поверить в то, что не ослышалась. – Спасибо. Спасибо большое!

– Давай быстрее, – вставая с кровати и направляясь к двери, произнёс некромант. – Если через пять минут не будешь готова, перенос и операция по спасению отменяются.

Не глядя схватила джинсы, топ, пиджак, который своим кроем больше напоминал смокинг, сбросила сорочку прямо на пол и натянула на себя вещи, потом обула балетки и выбежала из комнаты.

Всё это я проделала довольно быстро.

Так что это не ему пришлось ждать меня, а мне его.

Когда Разин спустился с лестницы в очередной майке с черепами и джинсах, я от нетерпения готова была уже круги намывать по холлу.

– Наконец-то, – с досадой произнесла я, вскакивая с подлокотника кресла.

Некромант демонстративно взглянул на наручные часы и сказал:

– Четыре тридцать одна. Я успел вовремя.

– Я тоже. Давай, переноси нас, – я подошла еще ближе, сократив расстояние между нами до трёх метров.

– Ближе, – усмехнулся Денис, с интересом меня рассматривая.

Еще полшага. Я чувствовала себя сейчас крайне глупо, но подойти еще ближе не решалась. Непонятно откуда взявшееся смущение стеной встало между нами. Может, это последствия привязки?

– Лисёнок, время.

Тяжелый вздох, и я подошла к нему так близко, что могла вытянуть руку и легко коснуться черепа на футболке.

– Детский сад, честное слово, – с досадой произнёс мужчина, резко схватил меня за запястье и притянул к себе с такой силой, что я едва не врезалась ему в грудь.

– Ой, – прошептала я, поднимая взгляд и покрываясь румянцем. Хорошо хоть, в холле было достаточно темно, чтобы он этого не увидел.

– Вот так близко. А теперь закрой глаза, будет вспышка, от которой ты можешь на секунду ослепнуть, и гул в ушах. Так что можешь не стесняться, хватать меня за руку или терять сознание – подхвачу, – он даже не пытался скрыть лёгкой издёвки.

– Вот еще, – пробормотала в ответ, но глаза всё же зажмурила и придвинулась к нему теснее. На всякий случай.

Всё было, как сказал Денис. Даже сквозь закрытые веки я видела вспышку, и в ушах загудело так сильно, что их практически сразу заложило. А потом вдруг так же резко, как началось, всё прекратилось.

Осторожно приоткрыла глаза. Никакого эффекта. Вокруг было всё так же темно и немного страшно.

– Подожди, включу свет, – произнёс Денис и отошёл.

А я осталась стоять неизвестно где и совсем одна.

– Денис, – прошептала спустя пару секунд.

– Да будет свет, – бодро произнёс он откуда-то сбоку, и я едва успела прикрыть глаза рукой.

– Где мы? – спросила у него, когда взгляд привык к новому освещению.

– В квартире. Моей квартире в Москве, – заявил колдун, подходя к ящику и что-то оттуда доставая. За его широкой спиной мне не было видно. – На двадцать седьмом этаже.

– А что мы тут делаем?

– Ну как ребёнок, – снова пробормотал он, продолжая рыться. – А как мы, по-твоему, должны искать Светку и этого… как его там звали?

– Бориса, – пробормотала в ответ.

– Угу. Так вот, мы же не будем бегать по Москве и искать их в каждой подворотне?

– Но я знаю адрес, – попыталась возразить я.

– Я за тебя очень рад. Но туда еще надо доехать. Не такси же мы будем вызывать.

Было немного обидно. Я знала, что он прав и предусмотрел то, о чём я даже не подумала. Но разве нельзя было сообщить об этом повежливее?

– И что дальше?

– Ключи, деньги, документы, – торжественно провозгласил Разин, поворачиваясь ко мне и распихивая всё по карманам. – Пошли?

– Куда?

– На подземную парковку. А ты пока по дороге мне расскажешь всё о своих друзьях. Ясно?

Мы вышли из квартиры, причём у самой двери я неожиданно замерла, чувствуя, как по телу пробежали мурашки.

– Это всего лишь охранка. Идём.

Для него это может быть и просто охранка, а у меня ощущения вызвала не очень приятные. Я слышала, что такие штуки могут выжечь вору или непрошенному гостю мозг или лицо изуродовать.

– Олеся, – прорычал колдун и с силой перетащил меня через порог. – Всё?

– Всё, – пробормотала я, прижимая руку к сердцу и тяжело дыша.

– Тогда пошли.

Мы зашагали по длинному коридору, который был слабо освещён светильниками, прямо к хромированному лифту. Разин шел так быстро, что я едва поспевала за ним, почти переходя на бег.

– Рассказывай, – произнёс он, когда мы оказались внутри и начали спускаться вниз.

– Света – моя подруга. Она из обычной семьи, ничего особенного. Полгода назад у неё появился парень, Борис. Вроде нормальный, но что-то в нём было отталкивающее. Не знаю, как объяснить. Так вот, месяц или полтора назад она переехала к нему в общагу.

– И теперь ты уверена, что он её избивает, – констатировал Разин.

Дверь открылась, и мужчина пропустил меня вперёд, затем вышел следом и решительно направился по парковку, держа путь куда-то влево.

– У неё неприятности, – упрямо повторила я.

– Ясно. Полное имя этого Бориса знаешь?

– Канашев Борис. Родился тринадцатого июня тринадцатого года. Он просто приглашал нас к себе на день рождения, а я отказалась, – поспешно пояснила в ответ на его удивлённо-заинтересованный взгляд.

– Ещё что-то?

– Вроде нет. Это твоя?

Мы остановились у серебристо-серой спортивной машины. В таких обычно ездят практически лёжа. Я не знала, мне Алиска рассказывала. Мысли о сестре болью отозвались в сердце, и я тут же прогнала их прочь.

– Моя.

– Вроде была другая, – произнесла я и тут же прикусила губу от досады. Не стоило вспоминать о том наезде и том, что последовало дальше.

– Это была рабочая, – спокойно ответил Денис и открыл передо мной дверь пассажирского сиденья. – Садись.

– Спасибо.

Внутри было удобно, хотя немного непривычно. Я быстро пристегнулась и взглянула на колдуна, который сел рядом и достал телефон.

– Олег, привет, ты на работе?... У меня всё отлично, помощь твоя нужна… Найди мне информацию об одном человечке из города Москва. Зовут… – мужчина бросил на меня вопросительный взгляд.

– Борис Канашев, тринадцатое июля тринадцатого года рождения.

– Канашев Борис, – повторил Денис. – Родился в тринадцатом году, тринадцатого июня. Записал?... Отлично. Только, Олег, мне как можно быстрее. Как узнаешь что-нибудь, сразу звони… Ничего не натворил, поговорить с ним хочу… О чём? О жизни, дорогой, о жизни.

Денис отключил телефон и бросил мне.

– Держи. Позвонит Олег, ответишь. Ну что, красивая, кататься поедем?

Громко заурчал мотор, взревели колёса, и мы понеслись по подземной парковке на выход. Я вжалась в сидениье, одной рукой прижимая к груди телефон, другой схватившись за дверную ручку.

А Разин лишь усмехнулся уголком губ и прибавил газу. Перед нами сияла яркими разноцветными огнями Москва.

– Ты мне хоть адрес скажи, что ли, – выдернул меня из задумчивости насмешливый голос Дениса. – Я не против покататься, погода хорошая, солнце село и не так жарко, воздух, правда, не очень чистый...

– Прости, – смутилась я и быстро сказала адрес.

Это оказалось в противоположной стороне. Я думала, что Разин сейчас пустит издёвочку или шуточку, но колдун молча развернулся и поехал в нужном направлении. Я вздохнула раз, второй, посмотрела на его профиль, который чётко виднелся на фоне пролетающих мимо огней города.

– Спрашивай уже, – вдруг произнёс Денис, продолжая невозмутимо смотреть на дорогу.

– Почему ты мне поверил?

– Кто сказал, что я тебе верю?

– Но ты же здесь, со мной, едешь по ночному городу.

– И что? Где сказано, что я тебе верю? Может, я просто потакаю капризам сумасшедшей девчонки, которая уже однажды пыталась меня убить.

– Сумасшедшим нельзя потакать.

– А ты она?

– Кто? – недоумённо нахмурилась я, неожиданно потеряв нить разговора.

– Сумасшедшая? – он быстро посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на дорогу.

Вопрос был задан таким серьёзным тоном, что у меня ни на секунду не возникло чувства, что некромант шутит. Он задал прямой вопрос и ждал не менее прямой ответ.

– Не знаю, – честно призналась ему спустя почти минуту. – Умом понимаю, что вся эта ситуация действительно выглядит крайне странно и нелепо. Но сердце… сердце говорит, что надо слушать его. Этот сон был такой яркий, такой реальный. Словно это я сидела, сжавшись в углу, боясь сделать любое движение, будто меня били, а не Свету. И больно тоже было мне. Но ты действительно поехал сюда, просто потакая капризам? И кто из нас сумасшедший? – я горько усмехнулась.

– Я просто рассчитывал на свидание, – хмыкнул Денис. – Думал, это такой ход.

– Что?

С такой стороны я на нашу прогулку не смотрела. И теперь, когда он озвучил свою мысль, не знала, куда деть глаза. Неужели Разин действительно думает, что я всё это выдумала лишь только для того, чтобы остаться с ним наедине? Глупости. Мы и так целый день были вместе. Он у себя в кабинете, я у себя в комнате, и встречались только за завтраком. Как и предыдущие дни.

– Расслабься, Лисёнок, я пошутил. Чего ты так напряглась? Совсем шуток не понимаешь?

– Понимаю, но…

– Игорь рассказал мне, почему ты во время нападения оказалась в его машине, а не в том грузовике, – перебил меня колдун. – Ты ведь тогда тоже ему рассказывала про интуицию и предчувствие.

– Да, – вспоминать об этом эпизоде было тяжело.

– И как часто это у тебя бывает?

– Не так уж часто. А сон вообще впервые. Такой яркий, реалистичный… и живой.

– Ясно. Не переживай, всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.

Мы снова замолчали. Я перевела взгляд в окно. Мы уже миновали второе транспортное кольцо и двигались в сторону области. Дома стали ниже, проще и менее презентабельными, появилось больше старых деревьев, и воздух стал даже немного чище.

– Ты была там, в той коммуналке?

– Нет. Светка приглашала, но я каждый раз отказывалась. А адрес запомнила на всякий случай. Не нравился мне этот Борис.

– Ты уже говорила, – ответил Денис, заворачивая во двор двухэтажного домика начала прошлого столетия. – Приехали.

– Хорошо, – я наклонилась, чтобы отстегнуть ремень, но тут рука Дениса накрыла мою ладонь и бережно отвела в сторону.

От одного только простого прикосновения меня бросило в жар, а дыхание участилось.

– Стоять, – спокойно ответил, нежно сжимая руку и мягко поглаживая её большим пальцем. – Ты остаёшься здесь.

– Но…

– Лисёнок, это не обсуждается. Поверь, я и без тебя справлюсь.

– Но Свете будет нужна моя помощь.

– Потом её и окажешь. И закрой двери на замок. Я скоро буду, – и выбрался из машины.

– Всё будет хорошо… всё будет хорошо, – шептала я, сжимая его телефон и внимательно вглядываясь в каждую тёмную подворотню и кусты.

Не слишком приятное и доброжелательное местечко.

– Денис поможет. Всё… – вновь продолжила я и едва не заорала, когда телефон завибрировал в руке и начал играть что-то из тяжелого рока.

Надо же, какие у колдуна предпочтения. А с виду весь такой мажорный, чистенький и напомаженный.

«Олег» – светилось имя на дисплее.

– Да? – я быстро ответила и задержала дыхание.

– Это кто? – несколько удивлённо спросил мужчина на другом конце провода.

– Олеся.

Смешок.

– А Денис где, Олеся?

– Он ушел. Мы тут у коммуналки на улице...

– Бориса там нет, – перебил меня Олег. – Он там только первые недели живёт, для отвода глаз и почву прощупывает.

– Какую почву? – прошептала я, обеими руками сжимая телефон.

Звучало всё это очень жутко.

– Так, Олеся, листок и ручка есть?

– Сейчас найду, – выпалила я и полезла в бардачок.

Искомое нашлось довольно быстро.

– Тогда записывай. Посёлок Малое Никольское, улица Свободы, дом двадцать два. Записала?

– Да, – я для уверенности еще и закивала, как будто он мог это видеть.

– Молодец, когда вернётся наш герой, пусть мне перезвонит. Очень важно. Передай ему, что если в течение десяти минут звонка не будет, сдам его Сергею. И пусть потом не плачется. Вечно найдёт приключения на свою задницу, а мне расхлёбывай, – и отключился.

– Хм, – пробормотала, убирая телефон от уха, и краем глаза отметила какое-то движение слева.

Резко повернувшись, увидела, как в мою сторону кралась какая-то тень.

– Мамочки, – прохрипела я, лихорадочно пытаясь вспомнить, закрывала ли замки или нет.

Правда, спустя долю секунды поняла, что это Денис вернулся.

– Их там нет, – хмуро заявил он, садясь в машину. – Съехали полторы недели назад. Соседи ничего толком не говорят, боятся. И знаешь, я совсем не уверен, что меня, а не этого неуловимого Бориса. Что будем делать дальше?

Я протянула ему телефон и клочок бумаги с адресом.

– Это еще что?

– Звонил Олег, просил срочно с ним связаться. Грозился сдать тебя какому-то Сергею и дал этот адрес. Сказал, что их надо искать именно там.

– Даже так, – Денис бросил на меня проницательный взгляд и взял вещи. – Знаешь, Лисёнок, ты полна сюрпризов. И чем дальше, тем интереснее.

Я лишь пожала плечами. Ответить ему было нечем.

Денис

Разговор с Олегом был коротким и очень информативным. Настолько информативным, что сейчас больше всего на свете ему хотелось кого-то взорвать или просто придушить.

– Ещё раз говорю, мой тебе совет, Денис, забирай по-тихому девчонку и бегом оттуда. Парня не трогай, подымешь такую свару, вовек не разгребём. А ты сейчас не хуже меня знаешь, что светиться тебе нельзя. После случая с конвоем Морано с трудом удалось тебя вытащить, а ты опять за старое.

– Я тебя услышал.

Олег понял настроение друга верно и тяжело вздохнул:

– Извини, дружище, но я буду вынужден сообщить обо всём Сергею.

Денис мысленно досчитал до пяти и спокойно ответил:

– Хорошо. Но я лишь прошу небольшую отсрочку в час. Потом можешь делать, что хочешь, – и отключился, зная, что Олег поможет.

После чего взглянул на побледневшую, встревоженную девушку, которая смотрела на него огромными такими доверчивыми глазами цвета виски.

Оказывается, это невероятно приятно и очень ответственно – быть в чьих-то глазах настоящим героем. И разочаровать рыжика он сейчас просто не мог.

– Что-то случилось?

– Нет, всё нормально, – включая зажигание, ответил мужчина.

– А что Борис? Он что, занимает какой-то важный пост? Света ничего такого не говорила. Обычный студент. Но откуда тогда про него столько известно твоим людям?

Надо же, какая сообразительная.

– Не забивай себе голову, лисёнок, – улыбнулся Денис и подмигнул, пытаясь скрыть за всем этим тревогу. – Мы едем забирать твою подругу.

– Спасибо, – шепот, который приятной волной прошелся по телу и заставил сердце замереть.

– Пока не за что.

Путь до посёлка занял всего полчаса по прямой. GPS легко указал нужную улицу и дом, который стоял на самом отшибе у лесной полосы. Идеальное местечко для неадекватного маньяка-садиста.

Дэн проглотил ругательства, заглушил двигатель и взял в руки телефон. Всю дорогу он думал, как лучше поступить, и пришел к выводу, что в одиночку туда лучше не соваться. Нет, Денис был уверен в своих силах, просто обязательно должен быть тот, кто не даст ему сорваться и перейти грань допустимого.

– Света здесь? – недоверчиво прошептала Олеся, рассматривая огромный, в три метра, металлический забор, который со всех сторон окружал особняк.

– Здесь.

– У нас неприятности, да?

– Нет, рыжик. Неприятности у них, – недобро усмехнулся он и быстро набрал номер.

Надо отдать должное, Игорь всегда сразу подводил к главному, не откладывая дела в долгий ящик:

– Что случилось?

Поэтому Денис тоже юлить не стал, а сказал всё, как есть.

– У нас неприятности, Игорь. И срочно нужна твоя помощь.

– Тьма! Во что вы могли ввязаться у себя в глуши?

– Мы в Москве, – он пока не стал говорить их точное местоположение.

– Что? Ты с ума сошёл? Как вы здесь оказались? И какого чёрта ты притащил с собой Олесю?

– Давай к нам, и я тебе всё расскажу. И быстрее, Игорь.

– Где ты?

– Отследи. Ты ведь можешь? А пока перехожу к главному, – быстро сказал Денис, понимая, что и так слишком разболтался. – Я сейчас нахожусь у загородного особняка Феликса Юсупова. Ты же знаешь, кто это? И собираюсь набить морду и остальные части тела его племяннику.

– Ты охренел? – после секундной паузы зловеще прошептал Игорёк. – Ты чего творишь?

Вопросы были явно риторического характера, поэтому ответа на них не предусматривалось.

– У тебя есть пять минут, чтобы меня остановить или максимально минимизировать степень моего гнева. А я сейчас очень разозлён, Игорь. Боюсь, когда войду внутрь и увижу, что этот щенок сделал с очередной своей игрушкой, разозлюсь ещё больше.

– Это нас не касается, Денис.

Прав. Сто тысяч раз прав, но некромант не мог отступить.

– Почему? Потому что мы маги и не имеем права вмешиваться в деятельность людей? Особенно когда один из этих человечков имеет связи, деньги и статус?

– Денис, я еще раз тебе повторяю. Уйди оттуда. Завтра утром я сам поговорю с Юсуповым, и мы решим ваш конфликт.

– Это не конфликт. Его племянник забрал подругу Олеси.

Игорь ругнулся уже более выразительно.

– Я свяжусь с ним прямо сейчас. Ты только никуда не ходи. Не делай глупостей.

– Не выйдет, Игорёк. Ты же не хуже меня понимаешь, что с ней сделают, когда решат замести следы.

– Не сделают. До убийств еще не доходило.

– Ещё? Ты сам-то себя слышишь? Если ты с ним сейчас свяжешься, они увеличат охрану. Уверен, этот щенок уже давно отпустил почти всех слуг, чтобы насладиться властью. Она у него уже полторы недели. Десять дней ада.

– Чёрт. Я сейчас буду! – рыкнул Игорь. – Не ходи никуда без меня, – и выключился.

Денис усмехнулся и повернулся к застывшей девушке.

– Господи, – прошептала Олеся, прижимая руку ко рту. – Господи… как такое возможно? Почему?

– Феликс Юсупов – известный меценат и миллиардер, владелец заводов, путей и пароходов. Наверняка слышала про него, по телевизору часто мелькает, – она кивнула, и мужчина продолжил. – Этот твой Борис – единственный сын его погибшей сестры. Рано лишился матери, и любимый дядюшка ему всячески потакает. Садист и маньяк. В обычной жизни нормальный парень, но примерно раз в 3-5 месяцев его перемыкает, и он, как заправский охотник, начинает искать жертву. Находит девочку из простой семьи и медленно затягивает в свои сети. На его счету уже пять таких невинных дурочек.

– Но почему вы ничего не сделали? Почему не арестовали его? – её голос был обвиняющим, а глаза ярко горели на лице.

Но на Разина эта вспышка не произвела никакого впечатления.

– Мы? – оскалился он. – А мы не имеем права в это вмешиваться, Олеся. Мы маги, которые привлекаются в жизнь людей только по особому распоряжению. А у рядовой полиции свои законы и правила.

– Откупились?

– Юсупов очень щедро оплачивает эти дни жертвам. Угрозы, деньги, шантаж – и все молчат. Нет жертвы и заявления, нет причин привлекать к ответственности.

– Все всё знают, но бездействуют.

– Маги и Стражи не имеют права вмешиваться в подобного рода события, это решается людьми и только ими.

– Мы должны будем сейчас уехать? – пробормотала она едва слышно и обхватила плечи руками. На лице застыла маска безнадёжности.

– Должны, – кивнул Денис. – Но этого не будет.

– Ты собираешься…

– Пойти за твоей подругой.

– Но там же охранка.

– Конечно. Наверняка одна из лучших, – откликнулся он и принялся снимать с запястья дорогие часы, протягивая их девушке. – Держи.

– Денис, – Олеся подалась вперёд и вместо этого схватила его за руку. – Может, не надо?

Сильно она испугалась, если перестала думать о подруге и начала волноваться за него. Возникла мысль отправить её назад, под защиту дома в непроходимой тайге. Но колдун почти сразу её отверг. Неизвестно, что она одна там может натворить. Можно было перенести её к Тане, но тогда Денис не был уверен, что сам сможет оттуда выбраться живым. Сестра просто так его не отпустит.

– Всё будет хорошо.

– Это же незаконно.

– Ты права, – неожиданно согласился мужчина и снова взял телефон.

На этот раз ждать ответа пришлось дольше.

– Да? – несколько раздражённо произнесла Изабелл.

– Белль, милая, мне нужна твоя помощь, – переключаясь на лёгкий флирт, произнёс Денис.

– Разин, ты вообще на время смотрел?

– Пошли своего мальчика лесом и дуй ко мне на выручку.

– Как же вы меня достали. Одна я. Понимаешь, одна!... Стоп! На какую выручку? Дэни, ты куда влез? Ты что, сейчас не дома?

– Нет, – развеселился он.

– И Олеси дома тоже нет? – голос Белль снизился до опасной тональности. Было заметно, что ведьма едва сдерживается.

– Нет.

– Разин, ты чего творишь? Куда успел влезть?

– Мне совсем скоро понадобится адвокат.

– Я могу узнать причины такого заявления?

– Я собираюсь незаконно проникнуть на чужую территорию, взломать охранку, уложить пару человечков и сильно побить одного… нехорошего человека.

– Ты там обкурился, что ли?

– Я серьёзен, как никогда.

Белль секунд двадцать ругалась на итальянском. Это было красиво, певуче и очень мелодично. Если бы Дэн не знал, что сейчас ведьма обещает ему все адовы муки и кары небесные, характеризуя его умственные способности не самым лучшим образом, то даже заслушался бы.

– Диктуй адрес, fesso.* (кретин)

– Не злись, крошка Белль.

– Приеду – голову оторву! – рыкнула она, и что-то в трубке затрещало и зашумело.

– Буду ждать. Малое Никольское, улица Свободы, дом двадцать два.

– Diavolo, мне ехать больше часа.

– Значит, подъедешь как раз к горячему.

– Денис, не делай ничего, пока я не приеду.

– Не переживай, Белль. Со мной Игорь, – и отключил связь.

И ведь не соврал, Страж действительно был на подходе. В воздухе запахло озоном, громыхнул гром, и вспыхнула молния. Олеся вздрогнула и оглянулась.

– Дождь? – недоумённо переспросила девушка.

– Нет, специальная сфера Стражей. Кажется, нам сейчас достанется.

Через пару секунд дверь водительского сиденья открылась, и перед ними возник злой Туманов.

-9-

Денис

Защита у Юсупова стояла тумановская. Денис даже почти не удивился такому обстоятельству. Сергей всегда был лучшим техномагом, а Феликс Юсупов на дешевки не разменивался. Так и тут.

Муж Тани давал гарантию на свои изобретения, вполне справедливо считалось, что их практически невозможно взломать. Если ты, конечно, не чокнутый некромант-экспериментатор, на которого слова «нельзя» и «невозможно» действовали как красная тряпка на быка. Можно и хотелось.

В первый раз мужчина обошёл охранку Сергея чисто случайно – в доме Лизы и Саида, перепугав сестру до дрожи в коленках. Но ему так хотелось побыстрее сообщить ей свои наблюдения и мысли, что Денис забыл предупредить о своём приходе. Тогда всё могло закончиться плачевно, ему едва не оторвало голову. Но это всё мелочи. Во второй раз Денис пробрался по пояс, в третий уже полностью. Лиза всё это время пыталась дать ему коды, пароль, но Дэн отказывался. Ему хотелось сделать всё самому.

– Отцовская работа, – мрачно констатировал Игорь, рассматривая специальным зрением магическую охранку, которая, словно невидимый энергетический купол, защищала всё живое от проникновения на свою территорию.

– Уже понял. Как думаешь, ему сильно влетит?

– Ты бы лучше за свою шею опасался, – вздохнул Туманов и покачал головой. – Любой маг-криминалист докажет, что тут был взлом. Так что за соучастие его не привлекут.

– Это хорошо.

– Денис, остановись.

Они стояли в тени деревьев всего в десятке метров от главных ворот. Там защита была слабее всего. Изобретение хоть и было создано Сергеем, но устанавливалось явно не им. Туманов никогда не допускал таких ошибок и провисов в магии.

– Девчонку надо вытащить.

– Но не таким способом.

– Я понимаю, Игорь, ты Страж и против закона и людей не пойдёшь. Поэтому лучше займись охраной Олеси, пока я не вернусь.

– Без тебя знаю, что делать и как, – огрызнулся Игорь и уже спокойнее добавил: – Не узнаю тебя, друг. Всегда был хладнокровным, спокойным и собранным, без разведки и чёткого плана и шага ступить не мог. А теперь…

– А кто сказал, что у меня нет плана? – оскалился Денис в ответ. – Не переживай, всё будет хорошо.

– Что с аурой будешь делать? Ты же не хуже меня знаешь, что взлом обнаружат и позовут Стражей, а они твою ауру быстро считают.

– Не считают, если там будет другой след.

– Денис…

– Я пошёл. Времени и так много прошло.

– Придурок, – пробормотал Игорь, глядя в спину друга. – Но везучий.

Вновь загрохотал гром, засверкали молнии, и в воздухе запахло настоящим дождём. Вызвать его Денис не смог, даже если бы захотел, уровень магии не тот, да и не в его компетенции, он больше по трупам и сущностям. Но вот на одну молнию сил у него точно хватило бы. Особенно если её направить прямиком в цель.

Удар, яркая вспышка, сотни ярких искр от вспыхнувшего трансформатора. Здесь Юсупов всё-таки сэкономил, потому взорвался тот основательно. Свет в особняке мигнул и пропал.

Это   стало   своеобразным  сигналом   для  начала  решительных  действий.   Погрузившись,   Денис  сразу   же  потянулся  к  защите,   в  самое   её  слабое   место.  Взлом  занял всего пару минут, но сил забрал достаточно. Чтобы не свалиться от перенапряжения, некромант собрал вокруг себя серебряные нити и замотался в них, наподобие кокона. Проделал он это весьма феерично, так как ни одна нить не лопнула, хотя и натянулась. В первый раз Денис проделал этот фокус лет десять назад. Тогда нити не выдержали, и ему так отрикошетило магией, что парень потом дня три сверкал глазами и неделю не мог колдовать. Но разве это Разина остановило?

Со стороны это выглядело незабываемо, когда в совершенно тёмном коридоре с треском образовалась ломаная трещина, из которой вылезло некое человекоподобное существо, что с ног до головы светилось серебристым светом.

– Твою мать! – завизжал не своим голосом парень, который выскочил из третьей двери слева и тут же шлёпнулся на задницу, выставив руки в защитном жесте. – Не трогайте меня. Берите, что хотите, только не трогайте!

– Где она? – пророкотало существо, сверкая белыми нечеловечьими глазами.

– К-кто?

– Светлана.

– Я… н-не знаю.

Надо же, какой смелый, еще и пытается выкрутиться и соврать.

– Не ври! – прорычал Дэн еще громче, и нити, оплетающие тело, вспыхнули ярче, поднимая его на десяток сантиметров над полом.

– Там, там она, – заорал Борис, сжимаясь и закрываясь руками. – Только не бей. Я не виноват, она сама пришла… хотела.

Вот в этом все садисты. Любят причинять боль другим, упиваются муками своих жертв, а от вида собственной крови падают в обморок.

– Жалкий слизняк, – процедил Денис, с трудом подавляя желание пару раз приложить этого ублюдка. Одно дело – проникновение с целью спасения человечки, другое – избиение. За это точно по головке не поглядят. – Хотела, говоришь? Посмотрим, как ты запоёшь в суде. А в том, что он состоится, ты не сомневайся!

Сжав кулаки, Денис прошёл дальше.

Девушка действительно нашлась в комнате, в дальнем углу. Она дрожала, сжавшись в комочек. В темноте сложно было разобрать её состояние, и времени на это не было.

– Не надо, пожалуйста, – прошептала девушка сипло и задрожала.

– Тихо, тихо, всё закончилось. Я помогу тебе.

Прежде чем коснуться её своими серебряными руками, он создал вокруг Светы непроницаемый кокон, который принял форму её тела, и взял девушку на руки. Она даже не сопротивлялась, лишь жалобно всхлипнула, смирившись с судьбой, и, кажется, потеряла сознание от страха.

Денис выругался еще громче. Как же ему хотелось вернуться назад и хорошенько отделать этого ублюдка, разбить его смазливое личико в кровь, но…

«Нельзя, Денис. Нельзя», – встрепенулась сущность, которая очень беспокоилась о своей шкуре.

Выходил он дольше. Надо было не только заново взломать защиту, протащить через неё бесчувственную девушку, но еще и замаскировать свою ауру. А для этого необходимо было стереть свою и оставить на её месте слепок Светланы.

Конечно, Стражи подмену заметят, но накладка одной ауры на другую совершенно смешает им карты, и выявить первоначальную они уже не смогут.

Нити натирали кожу, больно сдавливали, мешая дышать полной грудью. Перед глазами от переизбытка магии вспыхивали разноцветные круги.

Шаг, еще один. Охранка сопротивлялась, внутренняя сигнализация звенела в ушах, даже искры сыпались из глаз, а он толкался вперёд и вперёд.

И вот она, долгожданная свобода.

Нити вспыхнули на теле и пропали, а вместе с ними и остатки силы. Резерв был почти на нуле.

Денис стоял на коленях в десятке метров от машины, едва дышал и осторожно прижимал к себе девушку.

К нему со всех ног бежали Игорь, Олеся и неизвестно откуда взявшаяся Белль, но сквозь туман боли он почти ничего не видел.

Вот Тьма. У него действительно получилось.

Олеся

«Нет ничего хуже, чем ждать», – в который раз подумалось мне, когда я находилась одна в машине и была вынуждена просто сидеть и смотреть перед собой. Разин и Страж ушли минут десять назад и заперли здесь, чтобы не наделала глупостей. Как будто у меня был выход.

Я еще до конца не пришла в себя от «потрясающей» новости, что Борис оказался богатеньким садистом и что Светка точно влипла в неприятности. Если раньше во мне жила крохотная надежда, что всё это фарс и просто сон, то теперь и этого не было. Ситуация явно вышла из-под контроля. Светка влипла, и я вместе с ней.

Мигнула сигнализация, и возле машины неожиданно оказался Игорь, и не один. Я глазам своим не поверила, когда рядом с Тумановым вдруг разглядела Изабелл. Парочка несколько секунд стояла, обнимаясь и неотрывно смотря друг другу в глаза, а потом вдруг они резко и как-то неловко отскочили подальше.

Игорь быстро сел на водительское сиденье, а Изабелл протиснулась назад.

– Привет, – пробормотала она немного нервно.

Ведьма выглядела непривычно. Волосы собраны в простой низкий хвост, на лице ни капли косметики, глаза тусклые, уголки полных губ опущены. Вместо сексуальной обёртки, необходимой для того, чтобы самым выгодным образом подчёркивать её роскошную фигуру, на девушке были спортивные серые брюки с розовыми лампасами сбоку и безразмерная футболка с изображением Колизея.

– Привет, – откликнулась я, наблюдая за ведьмой с помощью зеркала заднего вида.

– Спасибо за быструю доставку, Игорь. Но если мою машину отправят на штрафстоянку, оплачивать её будет Денис. Кстати, где он?

– Ушёл пару минут назад.

– Можешь объяснить в двух словах, какого чёрта он творит?

– Это всё из-за меня, – вставила я виновато.

– Кто бы сомневался, – отмахнулась Морано, которую моё признание совершенно не удивило. – Но это заявление малоинформативно. Мне нужны подробности.

– Её подруга попалась в лапы племяннику Юсупова, – ответил за меня Страж, который даже не подумал оглянуться, а сидел, сжимая руль и неотрывно смотря перед собой.

Напряжение между ними всё усиливалось или, может, дело было в общей нервной обстановке и моей разгулявшейся фантазии?

– И? – недоуменно приподняла брови ведьма. – Это мне должно о чём-то сказать?

– Это любитель использовать девочек в качестве боксёрской груши.

– А… этот…

– Вы что, все о нём знаете, о том, что он творит, и ничего не делаете? – не выдержала я и обвинительно обвела их взглядом.

Изабелл поймала мой взгляд в отражении и недобро усмехнулась.

– Хороши люди, не так ли? Колдуна за один только эпизод издевательства над человеческой девушкой осудили, за серию подобных злодеяний – лишили магии. В тяжелых случаях – могли бы и приговорить к смерти. А этому сопляку всё сходит с рук и будет сходить и дальше. Нравятся двойные стандарты нашего мира, Стрельцова?

Не нравились.

– Так кто из нас вселенское зло, а? – задала Изабелл следующий вопрос.

Я и тут промолчала.

– Не заводись, Изабелл. Олеся не виновата, что так получилось, – встал на мою защиту Туманов.

– А я её и не виню. Просто пытаюсь показать девочке, что мир не так прост, как ей кажется, и не всё так однозначно, как принято считать.

– Я уже поняла, – пробормотала я и вздрогнула.

Пространство перед машиной внезапно исказилось, появилась трещина, которая стала быстро увеличиваться в размерах. Тёмная вспышка, которая на мгновение ослепила глаза, и на асфальте в десяти метрах от нас возникло какое-то светящееся существо.

– Это что? – пролепетала я, не в силах оторвать взгляд от невероятного зрелища.

– Твою мать, он опять экспериментирует с нитями, – зло прорычал Игорь, открыл дверь и выскочил из машины.

Сзади громко и отрывисто выругалась Белль и тоже выбралась из машины. Мне никто слова не сказал, поэтому пришлось делать выбор самой. Я его и сделала за долю секунды – присоединилась к общему забегу.

Слепящее свечение исчезло, и я могла разглядеть Дениса, который стоял на коленях, прижимая к себе Светку. Игорь добежал первым, взял у него девушку и сразу же понёс назад, к машине.

– Помогите ему дойти, и быстро, – отрывисто скомандовал Страж нам, когда мы поравнялись.

– Я сам. Просто отдышаться надо… немного, – опираясь руками о землю, прохрипел Разин и натужно закашлялся, сотрясаясь всем телом.

– Нет у нас времени, – выдала Изабелл, подхватывая его с другой стороны и пытаясь поднять. – Стрельцова, помогай. Чего встала?

– Да, да, конечно, – я подскочила с другой стороны и едва не присела, когда Денис навалился на нас, вставая.

– Двигай ногами, Дэни, – прошипела Белль. – И даже не думай терять сознание. Diavolo.

– Ну что ты, крошка Белль… Всё ок, – устало усмехнулся он и снова закашлялся.

– Угу, я вижу.

– Её надо в больницу… зафиксировать побои… и заявление, – с придыханием бормотал Разин, с трудом двигая ногами.

– Разберёмся. Ты его бил?

– И пальцем не тронул…

– Надо же, какой умница. Выходит, у нас еще есть шанс обойтись минимальными потерями. Все следы замёл?

– Угу.

– И резерв на нуле, – выругалась Белль, когда он вдруг споткнулся на небольшой колдобине, и мы нашей дружной компаний едва не ухнули в придорожную канаву. – Так! Всем стоять!

Произнесено это было таким тоном, что мы не могли не подчиниться.

– Белль, что…? – договорить он не успел.

Она вдруг извернулась, дёрнула Дениса к себе, схватила за майку и впилась губами в его губы в очень страстном и глубоком поцелуе. При этом не забыв положить мужскую ладонь себе на грудь.

– Ну же, давай, – рыкнула она в коротком перерыве и снова принялась его целовать.

Разин не сопротивлялся.

А я отшатнулась, едва не заплетаясь в собственных ногах, спрятала руки за спину и отпустила голову. Помогло это не очень, потому что звук поцелуя никуда не делся, так же как и прерывистое дыхание и едва слышное шуршание одежды. Фантазия всегда работала отлично, и я прекрасно могла представить, что они там творили.

Находиться рядом с ними было невыносимо больно. Щеки горели от обиды и стыда. Так и знала, что у них роман. Вслед за болью пришла злость: нашли время и место.

– Ты как? – томно пробормотала Белль, и голос был таким мурлыкающим и мягким, что меня едва не перекосило.

– Лучше, – неожиданно твёрдо ответил Разин и добавил: – Спасибо.

Подняв взгляд с носков собственных балеток, я увидела, что обнимашки закончились. Мало того, колдун самостоятельно и довольно прочно стоял на ногах и почему-то в этот момент смотрел на меня. От этого тяжелого взгляда вновь вспыхнули щеки, и я отвернулась.

– Вы чего застыли? – раздался недовольный и напряженный голос Игоря. – Быстрее! Ближайшая больница в десяти километрах, а девчонка в сознание так и не пришла.

Я быстро подбежала к машине и забралась на заднее сиденье. Для этого мне пришлось положить голову Светки себе на колени. Трогать её, честно говоря, было страшно. В тусклом свете слабой лампочки лицо подруги казалось одной большой раной – с сине-фиолетовыми синяками, кровоподтеками и отёчностями, которые превращали голову в нечто бесформенное, и капельками крови, которые медленно текли мне прямо на колени.

– Господи, – прошептала я, смаргивая подступающие к глазам слёзы. – Светочка, потерпи. Всё будет хорошо. Обещаю.

– Без сознания? – Белль села с другой стороны и нащупала у неё пульс на шее. – Живая.

– А ты думала, я труп притащил? – Разин тяжело приземлился на пассажирское сиденье. Вести машину он сейчас был явно не в состоянии, поэтому кресло водителя занял Туманов.

– А ты себя со стороны видел? – беззлобно отозвалась ведьма. – Светящееся нечто из темноты. От страха и концы отдать можно.

– Жива же, так что не зуди, – простонал он, откидываясь на кресло, которое едва не отдавило мне ноги. Места в машине оказалось катастрофически мало. – И так паршиво.

Мы ехали по тёмной дороге на высокой скорости к больнице. Тишина в машине была напряжённой. Всё можно было списать на особенности нашего приключения и на раненую Свету, но мне отчего-то казалось, что причина совсем в другом. Мне и самой было неприятно. Тот поцелуй картинкой стоял перед глазами и никак не хотел забываться.

Подняв взгляд от подруги, которую я всё это время осторожно гладила по голове, старясь не задеть раны и синяки, увидела, что Изабелл, скрестив руки на груди, отвернулась к окну, Денис закрыл глаза и, кажется, задремал, а Туманов полностью сосредоточился на дороге.

Как оказалось, не совсем.

– Ну что, подкрепился? – вдруг тихо спросил Страж.

Белль дёрнулась, но взгляда от стекла не оторвала. Но я краем глаза видела, как она подобралась, будто хищник, готовый к прыжку. Того и гляди, шерсть поднимется на затылке, а из приоткрытых пухлых губ появятся острые клыки.

– Знаешь, Игорёк, ты, конечно, суперкрутой Страж, симпатичный парень. Из серии косая сажень в плечах, люди в форме, голубые глазки и прочие прелести, на которые обычно клюют дамочки, – тихо ответил Разин, поворачивая к нему голову. – Но, прости, ты в качестве подзарядки как-то не очень мне подходишь.

Я чуть воздухом не подавилась, так провокационно звучала его фраза. Белль рядом фыркнула и с интересом взглянула на некроманта.

– Разин, – предупреждающе пророкотал Игорёк.

– Мозг включи, – неожиданно резко отозвался Денис. Его голос утратил мягкие нотки, которые были всего секунду назад. – Белль поступила правильно, мне нужна была сила и энергия, чтобы не грохнуться на асфальт. Хоть немного, но нужна была. Тебя целовать как-то не очень приятно, согласись? Набрасываться на рыжика… – он посмотрел в зеркало и мы тут же встретились взглядами. Причём эмоционально меня тряхнуло так основательно. Воспоминания о тех поцелуях в запертом кабинете в одно мгновение вытеснили картинки с обнимашками между ним и ведьмой. – Что скажешь, Лисёнок?

– Что? – прошептала я, едва шевеля вмиг пересохшими губами.

– Надо было к тебе отправляться за подзарядкой?

– Я… – и связные слова резко кончились. – Не знаю.

– Отстань от ребёнка, Дэни, – вмешалась Изабелль. – Ей сейчас не до тебя.

– Не я это начал. Вам обоим давно надо поговорить.

– Не надо, – одновременно выпалили Туманов и Белль и тут же замолчали.

– Надо же, какое единодушие, – усмехнулся колдун, пока я огромными от удивления глазами рассматривала ведьму и Стража.

Это что получается? У них роман? Или был? А может, будет?

– Дэни, помолчал бы ты, – предупреждающе произнесла девушка. – Сам сказал, что устал, сил нет. Вот и отдыхай. Молча!

– Намёк понят.

Оставшийся путь мы провели в молчании, и у меня была возможность осознать и проанализировать сложившуюся ситуацию.

Стоило нам только подъехать к больнице, как к машине подвезли каталку, двое крупных санитаров погрузили Светку и быстро повезли внутрь.

– Я с ней, – крикнула я, и меня никто даже не подумал остановить.

Мне казалось, что утро никогда не наступит.

Большую часть времени я провела в коридоре, смотря на закрытые двери, за которыми врачи занимались подругой. Рентген, затем перевязочная и анестезиолог, который всё пытался выяснить, есть ли у неё аллергия на какие-либо лекарства. Но я понятия не имела. Как-то раньше на дружеских посиделках у нас не заходил разговор о подобных вещах.

Мне тут же велели позвонить её родителям, а я не могла. Просидела минуты две с телефоном Разина в руке, не зная, как сообщить Светкиной маме, что её дочь сейчас находится в больнице едва живая. Что у неё закрытый перелом руки и, кажется, еще и ноги, поэтому надо ставить штифты, но врачам нужна информация, есть ли у неё аллергия на наркоз, и вообще….

Не знаю, сколько бы я еще промучилась, если бы не появилась Изабелл.

– Чего сидишь? – подходя, спросила она.

– Надо позвонить Светиной маме, а я не могу, – прошептала я.

Ведьма села рядом.

– Номер помнишь?

– Уже вбила.

– Давай сюда, – вздохнула девушка и добавила беззлобно: – Ребёнок.

Евгения Дмитриевна не отвечала пару минут. Наверное, спала. Чем еще можно заниматься в шестом часу утра? Всё это время я сидела, сцепив руки в замок и затаив дыхание.

– Добрый день, меня зовут Изабелл Морано, я нахожусь в областной клинической больнице на Федосеева. Сюда час назад доставили вашу дочь Светлану…

– Смирнову, – подсказала я.

– Светлану Смирному с многочисленными травмами и ушибами. Сейчас ей предстоит небольшая операция, и поэтому у меня к вам вопрос. У вашей дочери есть аллергия на какие-нибудь медикаменты? Уверены? Большое спасибо… Все подробности вы можете узнать у дежурной медсестры. Всего доброго, – и вернула телефон мне. – Вот и всё.

– Я так не могу.

– Научишься в своё время.

– А где Страж и Денис?

– Туманову срочно позвонил один очень влиятельный господин и попросил о личной встрече. А Дэни сейчас у целителей на пятом этаже, восстанавливает энергию.

– Энергию, – пробормотала я, вспомнив, как они занимались с Белль этим самым восстановлением на дороге.

Перед глазами так и стояла картинка: лежит Разин на кроватке без штанов, а к нему медсёстры так и лезут. Восстанавливать. Бррр.

– Не знаю, о чем ты подумала, но ты ошибаешься, – хихикнула вдруг Изабелл.

– Ни о чём не думала, – сразу замотала головой я.

– Думала, думала. Вон как глазки вспыхнули. Надо же, а Дэни тебе, оказывается, нравится.

– Ничего подобного.

– Мне-то хоть не ври. Смотри, как покраснела. Успокойся, рыжик, целители не восстанавливают резерв, а просто помогают с помощью своей магии восстановиться организму. Ничего особенного. Так что для ревности нет никаких причин. Ты посиди тут, а я пойду сообщу врачам, что аллергии у твоей подружки нет. Хотя сдаётся мне, что они уже начали без нас.

Ведьма была права.

Операция длилась еще около часа, и когда Светку вывезли на специальной кровати, она была сплошь увешана какими-то верёвками и железками, а нога и рука висели на штифтах. Дополняли картину грузики, которые очень мелодично стучали о металлические ножки кровати на колёсиках.

– Нехило он её отделал, – пробормотала Белль, закончив осмотр. – Надо бы договориться о том, чтобы ею занялись целители. Так вылечится раза в два-три быстрее.

– У неё на это денег нет.

– У Дэни есть, и у того подонка тоже. Не переживай, рыжик, поставим мы твою подругу на ноги.

– Пациентка проведёт эту ночь в отделении интенсивной терапии. К ней пока нельзя, – сообщил доктор, подходя к нам. – Родителям сообщили?

– Матери. Да, она скоро будет, – ответила, наблюдая, как Светку везут в сторону лифта.

– Хорошо, как только придёт, пусть зайдёт ко мне.

– Хорошо, доктор.

Мы остались сидеть на диванчиках в коридоре.

Под утро к нам спустился Разин с двумя стаканчиками крепкого кофе. Выглядел он, в отличие от нас, достаточно свежо и бодро, видимо, накачали его там порядочно.

– Держите, – мужчина протянул нам стаканчики и остался стоять, засунув руки в карманы джинсов, перекачиваясь с пятки на носок.

Туда-сюда… туда-сюда…

Честно говоря, меня это покачивание стало вгонять в сон. Пришлось даже зевнуть, прикрывая рот свободной ладошкой.

– Принёс бы лучше чего бодрящего, уверена, у целителей была парочка качественных настоек. Выпросил бы для друга, ведь отлично знаешь, что кофе на нас почти не действует.

– Зато вкусно, – ответил он, продолжая переступать. – А бодрящее заклинание ты сама произнести можешь. Резерв ведь позволяет.

Я сделала крохотный глоток, поверх стаканчика наблюдая за ними.

– Резв – да, обстановка – нет. Ты сам думаешь, что говоришь? – проворчала она, откидываясь на спинку диванчика и кривя полные губы. – Магия в больнице строго ограничена. А мы и так на грани неприятностей. Лучше не усугублять.

– Тогда пей кофе и не ворчи. Тебе не идёт, и морщинки от этого появляются. Времени и так мало.

– А что со временем? – вскинулась я. – Что-то со Светой?

– Нет. Просто нам пора уходить. Сейчас машина приедет. Мне пока за руль нельзя. А Игорь еще не вернулся.

– Но почему уходить? – недоумённо пробормотала я, переводя взгляд с одного на другого. Возникло ощущение, что я что-то упустила. – Я хотела перед уходом поговорить со Светой, рассказать всё её маме. Потом ведь еще из полиции должны прийти.

– И что ты им расскажешь? Стрельцова, Дэни прав, – покачала головой Изабелл. – Тебе тут светиться никак нельзя. Не забывай, что ты сейчас находишься под программой защиты свидетелей и должна сидеть в укромном месте, а не спасать несчастных подруг из лап садистов.

– Но… – попробовала возразить я.

– Пей кофе, рыжик, – перебил меня Разин и устало вздохнул. – Белль, ты не знаешь, куда так срочно смотался наш Страж?

– Я за ним не слежу, – буркнула та и демонстративно уткнулась в стаканчик.

– А я разве говорил, что ты за ним следишь? – Денис сделал огромные глаза и картинно удивился. – Я просто спросил, куда его унесло так быстро? На Игоря не похоже.

– Я знаю, что ты спросил, – отрезала ведьма и добавила более миролюбивым тоном: – Насколько я поняла, на него вышел сам Юсупов и попросил о личной встрече

– Уже прознал? Быстро.

– Главное, чтобы доказательств у него не было, – многозначительно ответила она, сделав последний глоток, ловко встала и подошла к мусорному ведру, которое одиноко стояло у огромной кадушки с ветвистым кустом, очень напоминающим пальму.

Мой стаканчик не опустел даже наполовину. И дело было не только в том, что кофе из автомата внизу был горьким и одновременно с этим сладким. Сливки явно не первой свежести, мне просто хотелось продлить нахождение здесь, хотя я и понимала, что они правы. Нельзя мне здесь оставаться.

Удивляюсь, как больницу еще не окружили журналисты с новой сенсацией: «Маньячка Стрельцова вместе со своей жертвой прошлого неудачного покушения и адвокатом Морано притащили в больницу новую жертву, уже человеческого покушения».

Фраза получилась витиеватой и сложной, но думать над ней не хотелось. Всё равно акулы пера и сплетен сами придумают для своих заголовков что-то поинтереснее. Но всё-таки, почему тихо? Либо служащие и врачи меня не узнали, либо им всё равно. Был еще третий вариант, что гроза вот-вот разразится, неприятности ещё впереди и надо отсюда бежать по-быстрому.

– А как же заявление в полицию? Неужели мы всё оставим как есть?

– Не оставим, – успокоила меня девушка. – Я сама лично прослежу за тем, чтобы этот ублюдок получил по заслугам. Кстати, Дэни, девчонке не помешает помощь хорошего целителя. А может, даже и двух.

– Уже распорядился, – отозвался он и снова принялся переступать с пятки на носок и обратно. – Давай, рыжик, нам пора.

– Хорошо, – покорно промямлила я и осторожно поставила стаканчик с недопитым кофе на небольшой столик, который стоял рядом с диванчиком и был завален самыми разными прошлогодними журналами.

В этот момент телефон Изабелл зазвонил. Девушка быстро полезла в карман штанов и удивлённо взглянула на дисплей.

– Да?... Нет, мы еще в больнице, а ты?... Скоро выезжаем… Нет, следователя еще не было, – и тут взгляд её поменялся, став более напряжённым, а голос завибрировал от сдерживаемой злости. – Прости, не поняла… Игорь, ты серьёзно?... А объяснить ничего не хочешь?... Туманов, diavolo, ты чем думал, когда соглашался на такое?!... Стой. Стой! Fesso!

– Белль, в чём дело? – напряженно спросил Разин.

Ведьма бросила на меня странный взгляд, потом опять посмотрела на некроманта и коротко покачала головой.

– Ничего… важного. Потом поговорим, – пробормотала она, убирая телефон назад. – Идёмте, времени и правда почти не осталось. А вам еще домой вернуться надо. Отсюда же переноситься нельзя.

– Подождите, – я осталась стоять, упрямо поджав губы. – Это ведь был Туманов, да?

– Стрельцова, пошли.

– Нет, – я замотала головой, продолжая смотреть на ведьму. – Вы ведь про Свету говорили, да? Он договорился с этим Юсуповым?

– Лисёнок, – Дени сделал шаг в мою сторону, но я отскочила в сторону и выставила руки перед собой в защитном жесте.

– Не трогай меня! Вы все сговорились. Сами говорили, что… а получилось, – голос предательски дрожал, в голове всё запуталось, и речь была бессвязной и какой-то жалкой.

– Олеся, – медленно повторил Денис. – Я понятия не имею, что там произошло, но я так просто не отступлюсь, слышишь?

– Ложь. Опять ложь.

– Денис, – вдруг тихо проговорила Морано. – Она права. Игорь велел отказаться от преследования этого ублюдка.

– Он что, ох*ел?! – рявкнул некромант, поворачиваясь к ней.

– Это ты у него спросишь, но потом. Сейчас нам действительно пора. Стрельцова, давай истерику отложим на потом. Здесь небезопасно. Вот вернёшься к Дэну домой и можешь перебить у него всю посуду. Я разрешаю, — и протянула мне руку. – Что скажешь?

Мне только и оставалось, что подчиниться.

Пока… Но я точно знала, что не оставлю это и добьюсь наказания для Бориса. Чего бы мне это ни стоило.

-10-

Изабелл

Уговорить Дениса отправиться с Олесей домой, а не броситься к Игорю разбираться, какого дьявола он творит, стоило ведьме непосильных трудов.

Изабелл отлично понимала друга. Сама сейчас с трудом сдерживалась. Для ведьмы мужчина, который посмел поднять руку на девушку, считался низшим существом, не достойным жить. Одно дело – магия, там действовали совершенно иные законы и правила. Но физическое насилие, применяемое к девушке, которая априори не могла дать сдачи, вызывало у неё приступ неконтролируемой ярости.

– Денис, верни её домой. Посмотри на девчонку, она и так слишком много пережила за сегодня. Не усугубляй ситуацию.

Это был запрещенный приём. Не стоило упоминать Олесю и играть на чувстве долга, которого у Разина было выше крыши. Не зря Лиз называла брата последним рыцарем эпохи.

– Ты права, – сказал мужчина, бросив взгляд на поникшую девушку, которая с момента отъезда из больницы не проронила больше ни слова.

Это же надо было такому случиться. Она же только начала оттаивать, а теперь опять закрылась. За одно это Белль была готова оторвать кое-кому голову.

– Уверена, у него есть объяснения случившемуся, – добавила ведьма.

И ей бы очень хотелось их услышать прямо сейчас.

Дома, быстро переодевшись в привычную одежду – чулки, узкая юбка-карандаш и блузка из мокрого золотистого шёлка – она вызвала такси и отправилась к главному храму.

– Морано? – удивленно произнёс охранник, когда она, стуча каблучками по мраморному полу, подошла к стойке и выжидательно на него глянула. – Разве у тебя тут ещё есть подопечные?

– К счастью, нет, – ведьма передёрнула плечами.

– Причина появления здесь?

– Личные обстоятельства, – громко и чётко ответила Белль и недовольно добавила: – Брось, Кузнецов, ты не хуже меня знаешь, что я без веской причины у вас тут никогда не появляюсь.

– Грешки есть? – заинтересованно поинтересовался охранник, подаваясь вперёд.

– Где ты видел ведьму без грехов? – фыркнула она.

– Замаливать будешь?

Ответом был её очень красноречивый взгляд и колкая фраза:

– Мне на это месяца не хватит. Да и не выдержат ваши храмовники такого покаяния. Сорвутся и тоже начнут грешить.

– Может, проверим? – улыбнулся Страж. Вот его её тёмная сущность нисколько не пугала и не отталкивала.

– Как-нибудь в другой раз. Так ты меня пропустишь или нет?

Привычное считывание трёх уровней охранки, от которой встали волоски по всему телу, дрожь и сбитое дыхание. Сущность внутри зарычала и уползла подальше в норку, она никогда не любила походы к Стражам.

В дверь Изабелл всё-таки постучала. Но ответа ждать не стала, сразу открыла её, быстро вошла внутрь и захлопнула.

Туманов стоял у окна спиной к выходу, сложив руки за спиной.

– А я всё гадал, кто именно первый ко мне явится, – произнёс Страж, как только гром пронесся в тишине кабинета.

– Ну и как? Угадал? – она подошла ближе и не глядя бросила сумку на один из стульев.

– А я и не гадал. Пришла побить меня или проклясть? – повернувшись, спросил Игорь.

Один взгляд в измождённое лицо с усталыми серо-голубыми глазами, и гнев поутих. Зато замаячила проблема пострашнее. Ей до дрожи в пальцах хотелось пойти ближе и прикоснуться. Просто коснуться и успокоить…

– Нет, – отведя взгляд в сторону, ответила она. Смотреть на него сейчас было невыносимо больно. – Хочу понять, какого чёрта ты творишь?

– Если бы я сам знал.

– Отличная попытка отвертеться, – пробормотала она, чувствуя, как возвращаются утерянные спокойствие и уверенность. Изабелл даже рискнула вновь на него взглянуть. – Игорь, чем Юсупов смог тебя прижать? Ты же Страж, который не может пойти против закона. Ты светлый, обязанный нести добро и защищать людей и этот грёбаный мир…

– Только ты забыла одну маленькую деталь, – мягко перебил её Игорь и уголки губ слегка приподнялись, вызывая любовную тахикардию в сердце. – Здесь закон на стороне Юсупова. Ведь это Денис незаконно проник на территорию его особняка.

– У него есть доказательства? – быстро спросила Изабелл, уже мысленно пытаясь придумать стратегию для спасения друга. – Ты поэтому был вынужден согласиться на его условия?

– Нет, – скупой ответ, и её облегчённый вздох.

Значит, Денису ничего не угрожает. Хотя бы это радует.

– Но тогда я ничего не понимаю.

– Сегодня вечером общий сбор.

– Где ты собираешься всё рассказать? Выходит, сейчас тебя расспрашивать бесполезно?

– Совершенно верно. Я пока ничего не могу сказать. К вечеру будут собраны все недостающие доказательства, все кусочки мозаики сложатся.

– Игорь, – тихо спросила девушка, делая к нему шаг. – Что ты узнал?

– Я всё расскажу вечером, – пробормотал он. – Поверь, я сам не в восторге от сложившейся ситуации. Белль, я…

Она сама потом так и не смогла понять, как расстояние между ними вдруг сократилось до полуметра.

Застыть друг напротив друга, руки по швам, а в глазах ни с чем не сравнимый голод. Задержать дыхание и кусать губы, чтобы хоть как-то прийти в сознание. Смотреть на него, не в силах насмотреться.

Невозможно. Нереально. Бессмысленно.

Их тянуло друг другу. Так сильно, что никакое самообладание и выдержка не помогали.

Вздох и рывок навстречу, чтобы замереть всего в паре сантиметров. Дыхание, взгляд и первое касание, когда его рука медленно заскользила вверх, сминая шёлк её блузки, по плечу к шее. Чтобы полностью обхватить собственническим жестом, притягивая к себе.

Белль дрожала, заставляя себя стоять на месте. Боясь, что любое движение может оттолкнуть его. Она же не сможет это выдержать. Только не сейчас, когда нервы обнажены и запреты сняты, а сущность внутри беснуется от ожидания и предвкушения.

– Твои глаза – как расплавленное золото, – прошептал он, наклоняясь ближе и обдувая горячим дыханием алые губы. – Сводят с ума, лишают рассудка. Ты сама как экзотический ядовитый цветок. Стоит раз вдохнуть, и ты пропал.

– Игорь, – стон-всхлип на грани слышимости, и преград больше не было.

Первое же прикосновение губ, и они потерялись в водовороте страсти, стремясь оказаться как можно ближе, раствориться друг в друге.

Жар желания кипел в крови, но мужчина продолжал сдерживаться, словно боялся, что этот сон сейчас развеется и серость будней вновь затянет их в свою глубь. Но и это всего лишь мгновение…

Так близко, что нечем дышать. Так сладко, что голова кружится.

«Хочу… сейчас… немедленно…» – стучала кровь в висках.

Прикосновение нетерпеливых жадных рук, наслаждение, хриплым рыком вырывающееся из груди, стоило им только на долю секунды оторваться друг от друга.

Всего пара мгновений острой близости, которую они оба так ждали.

… И которая рухнула за долю секунды.

– Спасибо, что проводил, Максим, – раздался за дверью приятный женский голос, и заскрипела открывающаяся дверь.

Миг, и они отскочили друг от друга, лихорадочно пытаясь привести себя в порядок и вернуть душевное состояние. Игорь отвернулся к окну, а Белль бросилась к сумке, чувствуя себя застигнутой на месте преступления любовницей. А ведь так, по сути, и было.

– Игорь… ой, здрасте. Я не знала, что ты занят, – на пороге, растерянно улыбаясь, стояла девочка-одуванчик. В руке она держала контейнер.

Хорошо хоть, она была одна и не могла увидеть искры страсти, которые заполнили небольшой кабинет. Их страсти. Белль хотелось поймать их и хоть на мгновение продлить это безумие.

– Всё нормально, – спокойно ответил Игорь и даже улыбнулся.

Ведьма не видела, так как стояла к нему спиной, но поняла по голосу. И это был еще один гвоздь в крышку её гроба. Тут даже заповедник с обращением не поможет.

– Проходи, Жень. Что-то случилось?

– Ты ночью так стремительно исчез и утром не вернулся. Я принесла тебе завтрак, – улыбнулась девушка, всё ещё не решаясь подойти ближе, будто чувствовала, что что-то не так.

«Diavolo, она ему еще и завтраки приносит», – с тоской подумала Белль, чувствуя, как от боли разрывается сердце.

– Я пойду, – сухо произнесла ведьма, продвигаясь к выходу. – Не буду вам мешать.

– Изабелл, – произнёс тихо Игорь, но она лишь ускорила шаг, не в силах здесь больше оставаться.

– До вечера, – не оборачиваясь, ответила Морано и выскочила из кабинета.

«Быстрей, быстрей, быстрей!»

На общий сбор Изабелл так и не попала. Когда Денис попросил девушку побыть с Олесей, она с радостью согласилась. Так будет лучше. Для всех.

Денис

Сергей и Таня, Настя и Феникс, Лиза и Саид, замыкал картину Денис. Все парочки рядышком, и один Разин в углу. Отличная компания подобралась, ничего не скажешь.

– Надеюсь, близнецы смогут присмотреть за младшими, пока нас не будет, – пробормотала Таня, первой не выдержав затянувшуюся тишину.

Не надо быть магом, чтобы почувствовать напряжение, которое витало в воздухе, грозя обратиться в беду.

– Насколько я понял из рассказов мальчишек, – лениво сообщил Саид. – Они всей дружной компанией собираются совершить набег на твою лабораторию.

– Ты обновил защиту? Поменял пароли? – тревожно вскинула голову Настя, отлично помня прошлый разгром, который устроили близнецы, когда пытались доработать отцовскую модель и едва не взорвали полдома.

– Нет, – совершенно спокойно откликнулся Туманов-старший. – Всё равно взломают.

Денис хмыкнул. Тяжело иметь в семье сразу двух подростков-техномагов, которые унаследовали от отца жажду знаний, а от матери – упорство и трудолюбие. А если приправить всё это юношеской любознательностью и жаждой нового, то выйдет ядерная смесь.

Таня недовольно взглянула на супруга и пояснила взволнованной подруге:

– Он просто перенёс всё опасное и потенциально взрывчатое к Стражам, оставив лишь самое необходимое.

– Проблема в том, что у Кирилла и Артёма есть свои запасы жестянок, а еще полно идей и чертежей, – пожаловался Сергей и тут же быстро добавил: – Но я действительно всё убрал, так что можешь не переживать. Тем более что с ними Маша, а она точно воспротивится их экспериментам.

– Я бы не был так в этом уверен, – пробормотал Дима, за что получил толчок в бок от сидящей рядом жены.

– А где Белль? – поинтересовалась Лиза, закинув ногу на ногу и покачивая ею вверх-вниз.

– Она с Олесей.

– С человечкой? – зловеще заметила сестра, и синие глаза опасно вспыхнули на лице. – С той самой, которая едва тебя не убила?

– Лиз, не начинай.

– Она права, – поддержала её Таня, которая тоже была не в восторге от деятельности младшего брата.

– Меня больше интересует, зачем нас здесь собрал Игорь. На него это совершенно не похоже, – задумчиво произнёс Сергей, прерывая бессмысленные разговоры. – Денис, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Теперь все смотрели только на некроманта. Лет десять назад он бы еще, может, смутился, покраснел и даже, вполне возможно, выложил всё и покаялся. Но не сейчас. Денис лишь демонстративно пожал плечами, продолжая барабанить пальцами по подлокотнику.

– Хочу, – спокойно произнёс он. – Хочу сказать, что тоже очень сильно жду его появления. У меня к нему есть парочка очень важных вопросов.

– Я уже ничего не понимаю, – пробормотала Настя нервно. – Либо у нас началась всеобщая истерия в связи с приближающимся Советом по вопросу внесения изменений в Закон, либо мы все сходим с ума.

– Отличный прогноз, дорогая, – похлопал по ноге жены Соколов.

Ответить она не успела.

Вспышка, резкий звук в ушах, и посреди зала появился Игорь.

– А вот и блудный сын, – довольно хмыкнул Саид. – Мы тебя уже заждались.

– Прошу прощения за задержку, – произнёс мужчина, присаживаясь в ближайшее пустое кресло, как раз напротив Дениса, и кладя толстую папку себе на колени.

– Ты собрался нам сейчас лекцию читать? – присвистнул Феникс, оценив объем бумажной пачки.

– Нет. Речь пойдёт о Кассандре Мироновой, – откликнулся Игорь.

И эта фраза произвела эффект взорвавшейся бомбы.

– Что? – хрипло прошептала Настя, подаваясь вперёд. – Что ты сейчас сказал?

– Насть, успокойся, тебе нельзя нервничать, – Дима, утратив всю весёлость, схватил жену за руку и ободряюще сжал. – Ты, главное, успокойся.

– А почему ей нельзя нервничать? – тут же зацепилась за фразу Таня. – Вы что…? Настя, ты беременна?

– Да, – отмахнулась женщина, полностью сосредоточившись на Игоре. – Ты сказал, Миронова Кассандра? Но как? Откуда?

– Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? – нетерпеливо спросил Денис, которого это всё стало раздражать. – Потому что я совершенно ничего не понимаю.

– Не переживай, ты не один, – произнёс Саид, который тоже подобрался всем телом, внимательно наблюдая за Игорем.

– Миронова? – пробормотала старшая сестра, внимательно смотря на побледневшую Соколову. – Это случайно не та девочка, которую…

– Да, именно она, – ответил Дима, полностью сосредоточившись на жене. – Насть, может воды?

– Н-нет, всё нормально. Игорь, продолжай.

– Я нашёл информацию о Мироновой и о некой Екатерине Стриж.

– А это кто? – нахмурилась Лиза. Она всё-таки сходила за водой и теперь подавала стакан Насте. – Выпей. На тебе лица нет.

– Спасибо.

– Стриж, – тем временем процедил Сергей и скупо кивнул. – Давно я не слышал этой фамилии. Первый неудачный опыт некроманта Седого.

Имя давнего соперника еще больше усилило напряжение.

– Игорь, – нервно вскрикнула Таня. – Ты можешь прекратить этот маскарад и нормально объяснить, что здесь происходит?

– Объяснить, – криво усмехнувшись, произнёс Игорь. – Хорошо. Сегодня утром у меня состоялся очень долгий и содержательный разговор с Феликсом Юсуповым. Все помнят, чем он занимался лет двадцать назад?

– Меценат и один из сторонников Романа Вознесенского, – кивнул Саид, и Лиза, вернувшись на своё место, тут же прошипела сквозь зубы ругательство. – Но ведь все они были проверены после того случая с Лизой.

– Дело в другом. Также получилось, что Юсупов оказался у меня в долгу.

– Юсупов? – приподнял брови Сергей. – Сын, чем ты смог прижать этого хитрого лиса?

– А это не я. Это Денис со своей подопечной, – тут же перевёл стрелки Страж.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Таня. – При чём тут Денис?

– Племянник Юсупова поймал подружу Олеси, и они сегодня ночью её выручали.

– Денис! – одновременно вскрикнули женщины, очень неодобрительно посмотрев на Разина.

Дима же показал ему большой палец, Сергей еще больше нахмурился, а Саид невозмутимо промолчал, ожидая продолжения.

– Об этом позже, – отмахнулся некромант. – Давайте, наконец, выслушаем Игоря. Сколько можно тянуть?

– Семнадцать лет назад к Юсупову обратился Роман Вознесенский с весьма щекотливой просьбой: помочь его сестре обходными путями удочерить двух девочек – Кассандру Миронову и Екатерину Стриж. Двух малышек, которые перегорели и перестали быть нужны своим кланам. Миронова – результат ошибки Насти. Стриж – слабенькая ведьма, которую изначально выбрали, чтобы отточить на ней мастерство. Седой тогда только получил знания Анатолия Разина и, естественно, первый блин вышел комом, и Стриж тоже перегорела. Вот только её было не жалко.

– Разве у Вознесенского была сестра? – недоумённо переспросила Лиза. – Никогда о ней не слышала.

– Была, – кивнул Сергей, подтверждая слова сына. – Но она никогда не участвовала в деятельности брата и жила где-то под Липецком совершенно обычной жизнью, никак не связанной с борьбой с магами. А потом, примерно за год-два до нападения на Лизу, она и вовсе исчезла.

– Для того чтобы появилась Анна Стрельцова, – закончил Игорь тихо. – Мать двух девочек-двойняшек, Олеси и Алисы Стрельцовых.

– Твою мать, – пробормотал Саид и его голос громом прозвучал в тишине.

– Это что же получается, – тихо произнесла Лиза. – Что та перегоревшая девочка…

– Кассандра Миронова, перегоревшая ведьма-оракул. Это и есть Олеся Стрельцова.

– Так вот кого она мне напоминает, – пробормотала Настя, сжимая в дрожащих руках стакан с водой.

– Разве она похожа на Светлану? – мягко спросил Дима, обнимая жену за плечи и пытаясь хоть как-то утешить.

– Нет. На её мать. Ирина очень красивая и яркая ведьма. Олеся на неё похожа.

– Выходит, ты обменял информацию о сестре Вознесенского и перегоревших ведьмах на свободу того ублюдка? – сухо уточнил Денис.

– Ты не хуже меня понимаешь, что он бы всё равно выкрутился, – спокойно ответил Игорь, ничуть не смущаясь. – Юсупов уже готовит племяннику место в психушке, где ему обеспечат комфортабельное существование. Лечение девушки у целителей будет оплачено, компенсация выдана. А мы плюсом получили документы, которые должны были быть уничтожены еще семнадцать лет назад. Нам повезло, что Юсупов всегда подстраховывается и делает копии.

– Оракул, – медленно повторил Разин и встал с кресла, не в силах сидеть на месте. – Так вот откуда это хвалёное предчувствие и странные, такие реальные сны. Она оракул.

– Пока еще нет, – покачал головой Игорь, наблюдая за другом.

– Но ведь я выжгла её, – тихо произнесла Настя, продолжая смотреть за тем, как тихо плескалась вода в стакане. – Я точно знаю, что сожгла её сущность, когда пыталась обратить. Потом были проверки, и её официально признали перегоревшей. Сергей? – она вскинула голову, зло взглянув на Стража. – Ты же сам мне сказал. Ты же подтвердил это! Сказал, что я её выжгла!

– Насть, – Дима всё-таки забрал у неё стакан, но она словно и не заметила этого, с болью и злостью смотря на Стража.

– Ты мне сказал, что я уничтожила её сущность, лишила девочку будущего! Вся моя жизнь пошла наперекосяк! Я же жить тогда не хотела. Была вынуждена скрываться, убегать и прятаться, менять имя и внешность! – каждое слово било, как удар хлыста.

Денис давно перестал мерить шагами комнату, застыл, сжимая кулаки, и не моргая смотрел на учителя, которая начала собирать силу для удара. Ситуация неожиданно стала выходить из-под контроля.

– А еще ты встретила меня, – попытался отшутиться Соколов, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – А это очень большой плюс.

– Дэн, – обеспокоенно пробормотала Лиза, выпрямляясь.

Саид тут же тихо зарычал, подаваясь вперёд и пытаясь прикрыть жену от возможного вреда, его тёмно-карие глаза вмиг пожелтели, став желто-оранжевыми, как у кошки.

– Настя, успокойся, – тихо произнесла Таня, а в её руках уже искрил поглощающий щит. – Денис…

Он и так их видел. Серебристо-серые нити, которые, подобно изогнутым, шипящим змеям, клубились вокруг Насти и горели злостью в когда-то карих глазах, ставших теперь как обжигающая гневом раскаленная сталь.

– Дима, отойди, – едва слышно произнёс Разин, делая шаг в сторону женщины.

– Вы с ума все посходили? – рявкнул Феникс в ответ. – Настя! Приди в себя!

Она вздрогнула всем телом, но нити никуда не делись.

– Денис – ребёнок, – напряженно напомнил Игорь.

– Я помню.

Если бы не беременность со скачущими гормонами, то этого всего бы не было. Настя никогда не теряла контроль над способностями. Никогда не подходила так опасно к грани, как сейчас.

Он всё-таки подошёл ближе, сел перед ней на колени, чувствуя, как болезненно покалывают силовые нити на коже (каково тогда Диме, он находился еще ближе), и взял за руку, заглядывая в глаза, в которых бесновалась и билась мёртвая сила.

– Помоги мне, – пробормотал Ден. – Помоги мне разобраться, что тогда случилось. Без тебя я не справлюсь, а мы должны всё исправить. Должны помочь Олесе стать собой… Помоги мне, Настя.

Нити силы затрещали ещё громче и стали опадать, из глаз стала уходить серость, возвращая родной и любимый карий цвет. Судорожно вздохнув, она закатила глаза и стала медленно заваливаться набок.

– Денис, накопитель, – собранно произнёс Сергей, быстро оказавшийся рядом, и подал ему небольшой артефакт.

– Держи её, – скомандовал некромант Соколову, но тот и так всё понял, сажая жену себе на колени и прижимая к себе, фиксируя при этом руки и ноги.

Быстро открыв крышку, Разин прислонил накопитель к её груди. Живительная магия медленно расползлась по телу, возвращая утерянные после стихийного погружения силы.

– Никогда не видела её такой, – тихо сказала Таня, когда подпитка была завершена.

– Теперь всё хорошо, – вставая, ответил Дэн. – Ей надо отдохнуть. Дим, будет лучше, если ты перенесёшь её домой.

– Не надо, – пробормотала женщина и зашевелилась в руках мужа. – Всё нормально.

– Настька, – выдохнул тот, на секунду прижимаясь лбом к её лбу. – Как же ты меня напугала.

– Прости, – она виновато улыбнулась, нежно касаясь подушечками пальцев щеки мужа. – Сама не знаю, что со мной произошло.

– Денис прав, – заметила Лиза. – Насть, тебе лучше вернуться домой. Восстановить силы и прийти в себя.

– Нет, я должна остаться. Должна понять, как всё произошло, – она выпрямилась, все еще продолжая сидеть на коленях у мужа. – Мне уже лучше. Правда.

– Мне тоже кажется, что будет лучше, если Настя останется. От неизвестности она только еще больше себя накрутит, – внезапно произнёс Сергей, возвращаясь на своё место. – Мне интересно другое. Если сущность у неё действительно осталась, то без подпитки она долго бы не протянула. Ладно, в первые годы жизни – там резерв наполняется самостоятельно, а потом? От энергетического голода она давно бы исчезла.

– Если только девчонка была инициирована, – задумчиво произнесла Лиза. – Сами подумайте, если Олеся еще девственница, то и сущность неактивна, и питаться ей не нужно.

– Денис? – теперь все смотрели на застывшего Разина.

– Что? Я не знаю… Точнее, я был всегда уверен, что она уже… – он замолчал, вспоминая тот вечер и жадные прикосновения в кабинете. – Перед покушением мы так далеко не продвинулись.

– А потом? – поинтересовался Саид, постукивая пальцами по подлокотнику дивана.

– Я с ней не спал, – отрезал тот и потёр висок. Голова от количества информации готова была уже лопнуть. – Ты думаешь, что она еще не инициирована?

– Есть другие предположения? – пожала плечами Лиза. – У меня нет, но я с удовольствием послушаю ваши варианты.

– А её сестра? – поинтересовалась Таня. – Та, с которой напортачил некромант Седого? Что с ней?

– А вот Алиса, она же Екатерина Стриж, – это совсем другая история, – ответил, привлекая к себе внимание, Игорь.

Денис весь подобрался, исподлобья наблюдая за другом и ловя каждое слово, произнесённое им.

– Сегодня мы проверили её на ряд стандартных показателей, тех, что раньше не использовали. Сами понимаете, что в них совершенно не было необходимости, она же человек, не ведьма.

– И что? – нетерпеливо поинтересовалась Лиза, которую вся ситуация явно выводила из себя. – Она ведьма?

– Нет, – покачал головой Игорь. – Сейчас нет. Однако кое-какие следы при сканировании мы обнаружили. Лишь остатки магии. Алиса Стрельцова, в отличие от своей сестры, была инициирована и, судя по фону, довольно давно. Но в связи с тем, что она ничего не знала о своём происхождении и понятия не имела, что с этим делать…

– Она сгорела, – закончил Сергей.

– Да, и Алиса это поняла. Вот только было уже поздно.

– Значит, она знает правду, – подытожил Дима.

– Какую именно, сказать не могу. Добиться от неё так ничего и не удалось. На контакт она не идёт, считывание запрещено, единственное, что мы можем, – это пытаться её разговорить. Но получается не очень хорошо. Она ненавидит нас всех, очень искренне ненавидит.

– Потому что мы бросили её. Бросили, как ненужную вещь, и ничего не сказали. И она второй раз лишилась магии, но в этот раз навсегда, — прошептала Настя, и Дима тут же привлёк её к себе.

– В этом нет твоей вины. Не ты пробуждала её сущность, – шепнул он, целуя её в макушку.

– Да, на мне вина за испорченную жизнь Олеси, – горько усмехнулась женщина.

– Я бы не был столь категоричен, – вмешался Разин. – Уверен, Олеся была счастлива все эти годы и не приемлет другой жизни. Это для нас жизнь без магии невыносима, мы не представляем, каково жить в одиночестве, не имея возможности чувствовать сущность, резерв, без погружения и всяческих магических закидонов. Но Олеся другая. Я знаю.

– Надо ей сказать, – пробормотала Настя и внимательно оглядела друзей, ища у них поддержки. – Это нельзя скрывать.

– И как ты себе это представляешь? – хмыкнул Денис, запуская пальцы в волосы. – Здравствуй. Олеся, ты только не пугайся, но на самом деле ты совсем не человек, а перегоревшая ведьма. Оказалась, правда, что не совсем перегоревшая. И вообще, тебя надо инициировать, и как можно скорее.

– Кстати, по поводу инициации ты прав, – откликнулся Сергей, задумчиво потирая подбородок. – И это должен быть кто-то опытный и очень сильный.

И они все разом взглянули на некроманта. Опять. Он тут же вздрогнул и сразу нахохлился, затравленно оглядываясь.

– А почему я?

– Ну не я же, – хмыкнул Саид, за что получил локтём от любимой супруги. – Да я и не претендую, милая. Мне и тебя вполне хватает. А еще у нас брак. Я уже точно не соскочу.

– Я тебе соскочу.

– На меня тоже не смотри, – покачал головой Дима. – Сам понимаешь.

– Есть Игорь, – заметил Денис. – Он сильный маг, к тому же и Страж. Олеся ему верит.

– У меня Женя, – отказался тот.

– Денис, – медленно произнесла Таня. – Ты хоть себе представляешь, какой будет выброс? Девочка была без магии восемнадцать лет. Ей придётся осваивать заново всё то, что мы учим годами. Её сущность будет биться и бесноваться, сгорая в потоке вырвавшейся силы, как было с её сестрой. А ты некромант. Единственный, кто может успокоить сущность и не дать перегореть дару. Пойми, инициирующий её мужчина должен быть не просто сильным магом. Он обязан быть некромантом. Иначе всё будет впустую.

«А ведь она права…» – подумал он, но всё никак не мог согласиться.

– Ты так легко об этом говоришь, но не понимаешь самого главного. Это для нас инициация лишь часть жизни. Ведьмы чаще всего выбирают себе в партнёры колдуна не по красоте, а по размеру кошелька и уровню магии. Это бизнес, торги и прочая лабуда. Но Олеся – человек. Она восемнадцать лет прожила среди людей, и если до сих пор осталась невинной, то точно не из-за того, что предложений не поступало.

– Ты так хорошо её изучил? – задумчиво поинтересовалась Лиза.

– И не слишком ли сильно нервничаешь? – в тон ей произнёс Дима.

– Подождите, – призвал всех к порядку Сергей, который всё это время задумчиво смотрел перед собой. – Меня интересует другое. Кто на самом деле послал Олесю к Дэну. И почему? Ведь они не могли не знать, что она ведьма. Разбрасываться оракулом… Вам не кажется это странным?

– А если они не знали? – предположила Настя.

– Единственный, кто может нам ответить на этот вопрос, – Алиса Стрельцова, а она с нами сотрудничать не будет, – ответил Игорь.

– С нами нет, – задумчиво протянул Саид. – А вот с сестрой, вполне возможно, разоткровенничается.

– С чего вдруг? – поинтересовалась Таня.

– Она её ненавидит, – пожал плечами оборотень. – Сильно ненавидит. И мне кажется, даже больше, чем магов. Потому что у этой Олеси ещё есть шанс стать тем, кем она не сможет быть никогда.

– И ты думаешь, что, пойдя на поводу у ненависти, она выложит ей всё? – спросил Игорь.

– Интересное предположение, – кивнул Сергей. – И может сработать. Было бы неплохо их свести вместе.

– Что возвращает нас к началу, – заметила Настя. – Надо рассказать Олесе всю правду. И это сделать придётся тебе, Денис.

Мужчина откинулся на спинку кресла и мысленно произнёс длинную фразу, состоящую из многоэтажного мата и приправленную несколькими весьма неприличными эпитетами. Была мысль произнести всё это вслух, но в присутствии старших сестёр, одна из которых фактически заменила ему мать, постеснялся.

– Хорошо, – с трудом выдавил он. – Я расскажу ей.

– Когда? – не отставала Соколова.

Ден закрыл глаза, чувствуя, как от боли начинает ломить виски, досчитал до пяти и ответил:

– Сегодня… Сейчас.

-11-

Олеся

Уже больше часа я бесцельно ходила по комнате, не в силах найти себе место и успокоиться. Стоило лишь на секундочку сесть на кровать, как меня будто подбрасывало вверх, и я вновь и вновь принималась ходить по комнате, мимолётно  касаясь предметов, подходя к окну, вглядываясь в сумрак летнего вечера, и снова двигалась.

Понимая, что еще немного, и сойду с ума от перенапряжения, я осторожно вышла из комнаты и сразу направилась в столовую. Пить хотелось страшно. Чего-нибудь холодного.

Оказалось, не только мне было тревожно этим вечером. За большим столом сидела ведьма, задумчиво просматривая огромную толстую папку, которая лежала перед ней, и курила. Причём курила она долго и очень много. Мало того, что вся столовая пропахла едким и горьким дымом, который сразу же ударил в нос и вызвал неконтролируемое желание чихнуть, так еще и пепельница была до самого верха забита окурками со следами алой помады на фильтре.

– Привет, – пробормотала я, продолжая стоять в дверях и с трудом подавив желание разогнать руками этот противный дым.

– Выбралась из темницы и поняла, что забастовка обречена на провал? – усмехнулась ведьма, выпрямляясь и выпуская в потолок новую струйку дыма.

В карих глазах читался вызов. Слова звучали обидно, и я даже хотела развернуться и пойти назад в свою комнату, но в последний момент передумала. Сколько же можно прятаться. Решительно прошла вперёд, направляясь к окну, которое тут же широко открыла, впуская свежий сосновый воздух, полный терпкой смолы, лесных цветов и луговых трав.

– Разин еще не вернулся? – поинтересовалась я, наслаждаясь ветерком, который ласково погладил кожу на лице и взлохматил волосы.

Глупый вопрос. Если бы колдун уже вернулся, то Морано давно отправилась домой, а не курила бы здесь в одиночестве. Но мне надо было хоть чем-то заполнить эту гнетущую тишину.

– Ещё нет, – Изабелл потушила сигарету и, прищурившись, принялась меня осматривать. – Всё ещё злишься на нас?

Я пожала плечами и подошла к столу, где взяла стакан, бросила пару ледяных кубиков, налила в него холодной воды и подошла к ведьме, присаживаясь на свободный стул.

– Не знаю, – честно призналась ей. – Может, я слишком много требовала от вас. Вы и так все рисковали, помогая Свете выбраться из рук этого чудовища. Я должна быть благодарна вам, а не придираться.

– Я здесь не при чём, – барабаня длинными коготками по столешнице, ответила Изабелл. – Благодари Дэни. Это его инициатива, работа и все риски. Я всего лишь адвокат, к услугам которого, слава вашим богам, обращаться не пришлось.

– Поблагодарю, – кивнула я, сделала глоток и чуть не подавилась, когда, бросив взгляд на папку, увидела там яркий символ известного магического заведения. – Это что, анкеты?!

Не стоило в это лезть, я просто не имела на это право. И ведьма могла обидеться и отплатить в сто раз больнее. Но увидеть анкеты в её руках и знать, что они означали, было так странно и удивительно, что я не смогла сдержаться.

– Они самые, – лениво откликнулась ведьма, совершенно не обижаясь на моё вмешательство в её личную жизнь.

– Вы решили завести ребёнка? – осторожно поинтересовалась я, чувствуя себя балансирующей на грани.

– А почему бы и нет, – отмахнулась она и вновь потянулась к сигаретам. Коснулась их, дрогнула и убрала руку, с досадой закусив полную губу. – Я ведь ведьма и должна поступать согласно своему положению и статусу.

Мне показалось или в последних словах был какой-то непонятный смысл?

– Я слышала, что это очень ответственный шаг, – пробормотала в ответ, подушечками пальцев осторожно касаясь обжигающе холодных стенок стакана.

– Ответственный, не то слово, – как-то невесело усмехнулась Изабелл. – Каждую анкету необходимо очень тщательно просмотреть, интересные отложить. Чтобы потом уже из них выбрать что-то стоящее. Договориться о встрече с каждым, пообщаться и решить, как быть дальше. До финального контракта, подписываемого уймой народу, минимум два-три месяца. Иногда срок увеличивается до года. Потом еще год на зачатие и 9 месяцев вынашивания, не имея ни малейшего представления о том, кто в итоге родится. Итого три года.

– Это чудовищно.

Изабелл, которая во время своего монолога рассеянно смотрела на папку, перевела взгляд на меня:

– Что именно, Стрельцова?

От этого вопроса я даже немного растерялась. Для меня минусы и ужасы положения магов были видны невооруженным взглядом, и я никак не могла понять, почему этого не замечает она.

– Вся эта процедура. Выбор отца ребёнка…

– А разве у вас не происходит то же самое? – насмешливо поинтересовалась ведьма, поворачиваясь ко мне всем корпусом и откидывая на спину густые волосы.

– В каком смысле? – растерянно переспросила я, теряясь от взгляда тёмно-карих глаз.

– Разве вы не выбираете себе спутника жизни, смотря на какие-то физические показатели: внешность, характер или состояние его кредитки. Вы ведь тоже делаете выбор, основываясь на чем-то. И что же чудовищного в нашем? То, что мы говорим это открыто, не прикрываясь красивыми сказками о любви, долге и чувствах? Наши отношения намного прочнее ваших, потому что мы не лжём друг другу и самим себе и закрепляем всё бумагами.

– А как же любовь? – не унималась я.

– Любовь? – оскалилась Белль. – Я ведьма, дорогуша. А ведьмы, как и все маги, понятия не имеют, что такое любовь. И знаешь, я думаю, что это даже к лучшему. Разум остаётся чист, чувства не притупляют реакцию. Наши поступки продиктованы обстоятельствами и четко взвешенными решениями, а не сиюминутными порывами.

– Знаешь, – перебила её я, отставляя запотевший стакан в сторону и подаваясь вперёд. – У меня такое ощущение, что сейчас ты пытаешься убедить не меня, а себя.

– С чего такие мысли? – в отличие от меня, Изабелл откинулась назад, словно пыталась увеличить между нами расстояние.

– Я видела ваши взгляды с Тумановым, – ответила ей и чуть не подпрыгнула от страха.

Личное пространство было нарушено, я слишком далеко зашла в наших беседах, забыв, кем мы являемся на самом деле. Её черты лица заострились, став хищными и опасными, глаза в одно мгновение пожелтели, зрачок удлинился и вытянулся, а во рту показались острые клыки.

– Не лезь туда, куда не просят, – прорычала она, и я усиленно закивала.

Именно в этот момент домой вернулся Разин. Некромант вошёл в столовую и устало взглянул на нас. Правда, его взгляд сразу же прояснился, когда он увидел ведьму в боевой готовности возле меня.

– Белль, что происходит? – напряженно спросил он.

– Ничего, – тут же ответила я. – Всё хорошо. Она показывала мне пограничное состояние между оборотом и человеком. Впечатляюще, я даже испугалась.

– Как всё прошло? – успокаиваясь и возвращаясь в привычное состояние, поинтересовалась ведьма.

Разин вздрогнул и быстро посмотрел на меня. Причём взгляд его был какой-то странный, нервный и испытующий. Я недоуменно приподняла брови и склонила голову, пытаясь понять, что с ним вдруг произошло.

«Наверное, они хотят побыть наедине. А я им тут мешаюсь», – догадалась я.

– Не буду вам мешать, – вставая, произнесла я.

– Стой! – крикнул мужчина и замялся. – Олеся, подожди. Нам надо поговорить, – он повернулся к ведьме: – Белль, тебе Лиза всё расскажет. Она уже ждёт.

– Даже так. Ладно, – закрывая с громким хлопком тяжелую папку, произнесла молодая женщина и поднялась.

– Это что у тебя? – нахмурил брови Денис, от которого не укрылась папка.

– Ничего особенного.

– Это ведь анкеты? – не отступал он, и его серые глаза опасно вспыхнули.

– Анкеты.

– Белль… – предупреждающе протянул Разин.

– Это моя жизнь, и мне ею распоряжаться, – отрезала Морано, прижала папку к груди и активировала сферу.

В столовой и во всём доме мы остались одни. И тишина, которая возникла между нами, вкупе с мрачными взглядами некроманта мне совершенно не нравилась.

Я неопределённо хмыкнула, вздохнула, еще раз вздохнула и, поняв, что отвертеться не получится и отвечать за поступки надо, быстро произнесла:

– Я хотела бы извиниться.

– Что? – Денис резко вскинул голову, вырываясь из своих явно не слишком хороших мыслей, и взглянул на меня как на дурочку. Собственно, именно так я себя сейчас и ощущала. – Что ты сейчас сказала?

Идти на попятную смысла не было никакого.

– Что хочу извиниться. Ты очень много сделал для спасения Светы. Даже больше, чем можно было мечтать и надеяться. Ты так рисковал, пошел против закона, а я вместо того, чтобы нормально поблагодарить, начала предъявлять претензии. Это было крайне некрасиво и непорядочно с моей стороны. Поэтому я говорю еще раз спасибо, и прости за истерику.

Я максимально быстро оттарабанила текст и застыла, ожидая реакции и хоть какого-нибудь ответа.

– Это тебе Белль мозги прочистила, пока меня не было? – наконец выдал Денис, рассеянно проведя ладонью по своему стриженому затылку.

Такое ощущение, что после моих слов ему стало только хуже.

– Нет, – мне даже стало немного обидно. – Это я сама поняла. Осознала степень своего неуважения и вот теперь извиняюсь.

Видимо, не очень удачно, раз ты еще не принял их и стоишь с таким выражением на лице, что мне впору спасаться бегством.

– Что?

– Мои извинения, ты собираешься их принимать? – терпеливо объяснила я, внимательно его осматривая.

Странный он какой-то, сам на себя не похож: рассеянный, встревоженный и натянутый как струна.

– Ты не должна передо мной извиняться. Твоя реакция на поступок Игоря полностью соответствовала сложившейся ситуации. Я и сам был готов оторвать ему голову за подобные выкрутасы.

«Был… Это просто оговорка или они всё-таки до чего-то договорились? Скорее всего, второе…»

– В любом случае спасибо, и не переживай, я всё осознала и больше так вести себя не буду. Ты ведь об этом хотел со мной сейчас поговорить?

– Нет, – ответил он, вытягивая руки вперёд ладонями вверх.

Секунда, и из ниоткуда появилась папка с бумагами, еще больших размеров, чем та, что унесла с собой Изабелл.

– Я принёс тебе это.

– И что это такое? – поинтересовалась я, когда мужчина положил своё богатство передо мной на стол и отправился в кухонную зону.

Хлопнул холодильник, стукнула дверца шкафчика, переливчато зазвенело стекло.

– А это та самая причина, почему Игорь отказался от преследования Бориса и смог переубедить всех нас.

– Мне ты это зачем показываешь? – не поворачиваясь, немного нервно спросила у него. – Решили и решили. Я к этому не имею совершенно никакого отношения. Я совсем не сержусь и не обижаюсь.

– Ошибаешься, – откликнулся Денис, и за моей спиной вновь хлопнула дверца кухонного шкафчика. – Оказалось, что к тебе это имеет самое что ни на есть прямое отношение. Прямее просто не придумаешь. Наше общее собрание постановило, что ты должна знать правду. А меня отправили послом. Надеюсь, ты не велишь меня казнить за плохую новость, как бывало в старых сказках.

– Что?

– Ничего. Ты будешь смотреть бумаги или как?

– Нет, – отказалась я и для пущей убедительности еще и головой покачала.

Мне не хотелось смотреть эти бумаги. Мало того, мне даже в руки их не хотелось брать. Зачем Разин мне их дал? Что в них? Почему так важно? И при чём тут я?

Скрестив руки, я настороженно смотрела на бумажную кипу на столе, не решаясь протянуть руку. Внутри всё орало и вопило: «Не смей! Будет больно. Так больно, что потом не сможешь нормально жить и дышать...»

Разин поставил на стол бутылку с дорогим коньяком, два низких пузатых бокала и тарелку с порезанным лимончиком.

– Вы же не пьянеете, – пробормотала я.

– В отличие от тебя.

– Ты решил меня споить? – я недоверчиво уставилась на колдуна, который сел рядом со мной и принялся разливать янтарную жидкость по бокалам. В воздухе ощутимо запахло спиртом. – Зачем?

– Не переживай, твоя честь и невинность останутся при тебе, – сухо ответил он, вызывая у меня острый приступ покраснения лица и шеи. – Я после таких новостей точно бы что-нибудь выпил. Но если ты не хочешь, я заставлять не буду. У меня на этот случай припасены парочка успокаивающих заклинаний и одно специальное зелье, – он достал из кармана небольшой тёмный пузырёк и покрутил перед моим носом. – Но я надеюсь, что у нас с тобой до этого не дойдёт.

– До чего? – переспросила я, чувствуя, как от страха начинают неметь пальцы на руках и сбивается дыхание.

– Садись, Олеся Стрельцова.

Я всё-таки села, хотя страшно хотелось броситься со всех ног и запереться в спальне месяца на два. Лишь бы не знать, что там в этих бумагах и почему оно так важно.

– Денис, что происходит? Это как-то связано с покушением на тебя? Меня хотят перевести в тюрьму?

– Что? Нет, дело не в покушении, – отмахнулся он и растерянно потёр подбородок. – Знаешь, Лисёнок, а ведь я понятия не имею, с чего начать. Как тебе всё рассказать.

– Начни с начала, – предложила я.

Вместе со страхом внутри проснулось любопытство. И именно оно сейчас главенствовало и руководило моими поступками.

– С начала? Боюсь, придётся начать с событий сорокалетней давности.

– Какой давности?

Где я и сорок лет? Совсем запуталась в его объяснениях.

– Большой. Ладно, лучше всё равно не будет. Оттягивать смысла нет, – вздохнул он, схватил стакан, залпом выпил его и даже не поморщился. После чего глубоко вздохнул, так, словно собирался нырять в бездну, и выдал: – Олеся, ты знала, что вас с сестрой удочерили?

– Что?!

– Не знала, значит. Ясно, – пробормотал он, вновь наполняя стакан. – Сюрприз.

– Ты издеваешься? Подожди! – я подняла дрожащие руки вверх и сделала небольшую дыхательную гимнастику, пытаясь прийти в себя. Получалось не очень хорошо, точнее, совсем плохо. – Что ты сказал?

– Вас удочерили, и Алиса тебе не родная сестра, – вновь осушив бокал и заедая его долькой кислого лимона, ответил Денис.

– Нет, – жестко и даже зло перебила его я и покачала головой. – Совершенно глупый и бессмысленный розыгрыш. Не понимаю, зачем ты это говоришь, но я не верю. Ни единому слову. Это всё ложь!

– Тебя никогда не смущало, что вы с сестрой не похожи друг на друга? И на родителей?

– Я пошла в двоюродную бабушку, а Алиса в деда. Так мама всегда говорила.

– Конечно. Удобная отговорка. Родственников всегда можно найти, особенно, если очень хорошо постараться.

Его слова били по больному. От боли и страха перед глазами поплыли разноцветные круги, глаза защипало от непролитых слёз, а в ушах загудело и затрещало.

– Это неправда! – выдавила я с трудом.

– Мне жаль, Лисёнок.

Ему действительно было жаль. Серые глаза будто заглядывали в душу, усиливая тоску в сто крат.

– Нет! Я тебе не верю, – всхлипнула я и вновь замотала головой.

– Все доказательства и документы здесь, – Денис кивнул на бумаги.

– Ложь и подделка. С вашими возможностями вы могли всё подделать.

– Конечно, и зачем нам это? Олеся, ты же знаешь, что это не так, – мягко произнёс Разин. – Твоё чутье, о котором ты мне рассказывала прошлой ночью, что оно говорит тебе? Что это правда. Не так ли? Оно шепчет, что сказанное мной не ложь. Но ты не хочешь в это верить, отказываешься принять…

– Замолчи! – я с силой сжала уши и жалобно прошептала: – Не надо…

Несмотря на все мои старания, я всё равно слышала его голос.

– Прислушайся к своей интуиции и скажи мне, что я неправ, – едва слышно произнёс Денис, и я чуть не закричала от бессилия.

Потому что он был прав. И всё сказанное им сейчас тоже правда. Вот только я понятия не имела, что с этим делать.

Мысли путались, пролетая так быстро, что я не успевала сосредоточиться на чём-то одном, и в голове царил настоящий сумбур.

Мама… Мама… мамочка… Как же так? Разве возможно, чтобы вы с папой были мне не родными? Я помнила заботливые материнские руки, ласковый голос, нежные прикосновения. Помнила твои пирожки, тёплую улыбку и крепкие объятья, которые дарили такую необходимую защиту и покой. Помнила, как мы с отцом учили алгебру и чертили геометрию, как все вместе ходили в парк аттракционов и катались на чёртовом колесе. А Алиска с мамой зажимались в углу, крепко зажмурив глаза и вцепившись руками в поручни, пока мы с отцом смеялись над ними и наслаждались этим ощущением свободы и ветром в волосах. Помнила наши завтраки, обеды и ужины, праздники и маленькие трагедии, ссоры и примирения, смех и слёзы…

Я помнила и всегда буду помнить.

Неужели всё это ложь?

Не знаю, сколько я так сидела, раскачиваясь из стороны в сторону и прижимая руки к ушам. Время для меня будто остановилось, и пришла в себя только, когда услышала глухой стук стекла о столешницу. Открыв глаза, проморгала слёзы, шмыгнула носом и увидела перед собой стакан с водой.

– С-спасибо, – прошептала я.

– Раз коньяк не желаешь, выпей воды. Сомневаюсь, что это поможет решить свалившиеся на твою голову новости, но зато немного улучшит самочувствие, – ответил Разин, вновь садясь на стул, и, подумав, напомнил: – У меня еще заклинания есть и зелья.

Зубы противно стукнули о край стакана, потом еще раз, к этому звуку присоединился перезвон кубиков льда. Как ни старалась, я не могла побороть дрожь. Поэтому решила не медлить и быстро сделала глоток. Ледяная вода обожгла горло, болезненно заныли дёсны и заболели чувствительные зубы. Я судорожно сглотнула и отставила стакан в сторону.

Разин вновь оказался прав: холодная вода хорошо прочистила мозг.

– Так что насчёт заклинаний? – продолжая меня внимательно осматривать, вновь поинтересовался Денис. – Они помогут тебе успокоиться и унять боль в душе.

Я покачала головой, обнимая себя за плечи. Отчего-то стало холодно, или я дрожала совсем по другим причинам.

– Нет.

– Олеся, иногда это необходимо. И ничего зазорного в этом нет.

– Не хочу. Предпочитаю сохранить трезвость ума и ясность мысли. Я ведь знаю, что эти магические штучки притупляют не только боль, но и всё остальное. А я и так слишком долго бродила в тумане, – прохрипела в ответ и осторожно стёрла слёзы с влажных щёк. – Ты ведь не всё мне рассказал.

– В смысле? – подозрительно сощурился мужчина.

– Это ведь не все новости, которые ты собирался мне сообщить, – смотря ему прямо в серые глаза, произнесла я и снова шмыгнула носом. – Сомневаюсь, что новость о нашем удочерении столь важна, что её можно променять на свободу серийного маньяка-садиста.

– Лисёнок, – тяжело вздохнул некромант, – признаюсь честно, было бы лучше, если бы ты закатила истерику.

– А мне казалось, что мужчины не терпят истерик? – недоуменно переспросила я.

– Не терпят, – кивнул Разин и добавил: – Но в этом случае всё было бы намного легче. Ты разрыдалась, запустила бы в меня чем-нибудь, разбила сервиз и далее по списку, а я бы, как честный колдун, скрутил тебя. Насильно влил зелье, наложил успокоительное заклятье, а может, и целых два и быстро рассказал бы тебе всё остальное… Это намного легче, чем смотреть в твои полные боли глаза и пытаться подобрать правильные слова, чтобы минимизировать боль.

Я недоверчиво хмыкнула и потёрла ноющую переносицу. Реветь не хотелось, устраивать истерику тоже. Внутри меня была какая-то зияющую пустота, которая уничтожила все эмоции подчистую. Впрочем, в любом случае я не собиралась облегчать колдуну жизнь.

– Олесь…

– Говори же, – немного резко перебила его и прикусила губу от досады. Оказывается, какие-то эмоции во мне еще остались.

– Те две девочки… Они были необычными, я бы даже сказал, особенными, – медленно произнёс он, вздрогнул и неожиданно быстро спросил: – Ты знаешь, что маги не всесильны и нас можно лишить силы и сущности?

– Да, слышала, – пробормотала я, пытаясь понять причину перехода на другую тему разговора. – И насколько я помню из учебников, именно некроманты лишают магов силы.

Денис нахмурился и сдержанно кивнул. Он явно нервничал, барабанил пальцами по столу и поджимал губы.

– Так и есть. Я тот самый колдун, один из сотни магов, которые занимаются подобными вещами. Выжигаю сущность и лишаю магии других… Вы с Алисой такие же.

– Какие? – осторожно переспросила я, чувствуя, как напряжение достигает апогея.

– Перегоревшие ведьмы. Как оказалось, не совсем перегоревшие, а скорее замершие.

– То есть, я ведьма? – недоверчиво переспросила, глядя на него, как на сумасшедшего. – Перегоревшая или какая там... Денис, ты серьёзно?

– А похоже, что я шучу? – колдун выразительно приподнял брови.

Нет, похоже не было. Но и поверить в это я никак не могла. С таким же успехом он мог мне сообщить что я пришелец из далекой галактики, у меня есть рожки и по ночам я превращаюсь в антенну и подаю сигналы в межпространственный модуль с целью захватить и поработить планету Земля. Глупости, бред и совершенно нереальная вещь.

– Денис, посмотри на меня? Какая из меня ведьма? Вот Изабелл – ведьма. Яркая, красивая, страстная. А я просто Олеся Стрельцова, и всё.

– А твоя удивительная интуиция?

– С ней-то что не так? – нервно поинтересовалась я и тоже принялась выбивать пальцами ритм на столешнице. Надо было хоть что-то сделать, чтобы не сойти с ума от этого напряжения.

– А твои сны? – не отставал мужчина, не позволяя мне вырваться из этого кошмара. – Или хочешь сказать, что видеть избиение подруги — это нормально и естественно? Или предугадывать покушение, не желая садиться в грузовик, который потом взорвут? Ты оракул, Олеся.

– Что? Ты издеваешься? – я всё-таки вскочила и отступила на шаг назад. – Оракул?

Я знала, кто такие оракулы. Высшая ступень в группе Видящих. Те, кто видит прошлое, настоящее и будущее. Мало того, они могут видеть несколько вариантов развития будущего и подстраивать под максимально выгодный свои поступки и поступки других.

– Олесь, я понимаю, в это сложно поверить…

– В это невозможно поверить, – перебила его я. – Подожди, Алиса тоже ведьма? И кто она?

– Голем. Её стихия – земля и управление ею. Дело не в этом. Как давно вы с сестрой отдалились друг от друга?

– Что? Почему ты вечно перескакиваешь с одной темы на другую? При чём тут наши отношения с Алисой?

– Вы ведь не всегда с ней конфликтовали? Раньше всё было иначе?

Было. Да, он прав. Года два назад всё было совсем по-другому. Конечно, мы не жили душа в душу, но и такой агрессии и ненависти точно не было. Алиска изменилась в один день, сначала замкнулась в себе, а потом просто стала другой. Такой чужой, что связалась с плохой компанией и совсем перестала делиться проблемами.

– Какое это имеет значение? – устало спросила у него, возвращаясь на стул. – Я понятия не имею, когда она решилась меня убить.

– Может, в тот момент, когда узнала, что является ведьмой и потеряла всё? Неправильная инициация, отсутствие контроля. Она получила силу и тут же её потеряла… В отличие от тебя.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что Игорь разрешил тебе встретиться с сестрой. Завтра рано утром. Там ты и можешь задать ей все интересующие вопросы и получить ответы. Ты можешь не верить мне и этим документам, – Денис кивнул на бумаги, – но разговор с Алисой всё расставит на свои места.

И тут я поняла, что не хочу. Вот совсем не хочу этой встречи, разговоров и прочих составляющих. Если еще утром я мечтала встретиться с сестрой, посмотреть ей в глаза и спросить: «За что ты так со мной, Алиса? Что я тебе такого сделала?»

А теперь не хочу. Совсем не хочу. Потому что, если раньше был хоть один призрачный, но шанс, что это ошибка, и сестра всё это время находилась под магическим или гипнотическим воздействием, как и я когда-то, то теперь он растаял как дым.

Разин только что своими словами уничтожил все мои надежды на корню и подтвердил то, что я всегда знала, но боялась признать. Алиса ненавидела меня и действительно хотела убить. Не было никакого принуждения. Лишь зависть, ревность и ненависть.

– Ты не хочешь с ней встречаться? – понимающе кивнув, поинтересовался Разин. Его рука вновь потянулась к бутылке с коньяком, но в последний момент мужчина передумал и опять забарабанил пальцами по столу.

– А это имеет значение? Вы ведь уже всё решили за меня. Брось, Денис, Туманов никогда бы не решился на эту встречу, если бы вам всем это не нужно было. Я права?

– Тянуть тебя туда никто не будет, – ушёл от ответа некромант. – Если ты не хочешь с ней встречаться и разговаривать, то заставлять не стану.

Надо же, какая красивая видимость свободы выбора.

– Еще есть новости? – понимающе усмехнувшись, спросила я.

– Нет, – задумчиво обводя пальцами контур пустого стакана, ответил мужчина.

Неожиданно резко и быстро.

– Тогда, если ты не против, я вернусь к себе в комнату.

– Да, так действительно будет лучше. Утро вечера мудренее.

Мне показалось или в его голосе явно проскользнуло облегчение?

Я молча встала, по дуге обошла стол и не спеша направилась к выходу. И ведь почти сбежала. Вот только разве от себя можно скрыться?

– Денис? – произнесла я, застыв в дверях.

Один вопрос не давал мне покоя, и я никак не могла уйти, не задав его. Хотя надо было продлить неведение. Спокойнее бы спалось.

Но мы же не ищем лёгких путей и хотим всё знать.

– Что?

– Предположим, всё, что ты сказал, правда, и мы действительно ведьмы... Это всё потому, что у меня никого не было, да?

Говорить об этом было стыдно и неловко.

– Да.

– И получается, когда я с кем-то пересплю, то стану ведьмой?

– Да, – всё так же сухо произнёс Разин.

– А по-другому никак? Я могу избежать этой инициации?

– Нет.

Ответ мужчины был нервным, и сам он явно не желал продолжения этого разговора.

– Это ведь должен быть кто-то особенный, не так ли? – не отставала я, внимательно наблюдая за его поведением.

Тишина. Денис лишь судорожно стиснул стакан в руке и поджал губы, отказываясь смотреть на меня, как нашкодивший школьник.

– Разин, скажи мне честно, вы на своём большом совете уже решили, кто это будет? Кто должен инициировать меня, сделав оракулом?

Решили.

Я уже знала это, чувствовала своей чёртовой интуицией, но хотелось услышать словесное подтверждение.

«Скажи «нет», пожалуйста… пусть это будет неправда…»

– Да.

Вот так и разбиваются последние надежды.

– Я могу узнать, кто это?

– Лисёнок…

– Тебе не кажется, что я имею право знать ответ на столь деликатный вопрос? Заранее, а не встречать счастливчика в постели голышом, – сарказм и обида из меня так и пёрли, но в данный момент я имела на это право.

Тишина стала оглушительной и такой тревожной, что хотелось сорваться и броситься бежать куда глаза глядят.

– Я, – тихо, но отчётливо произнёс Разин, всё ещё отказываясь поднимать на меня взгляд.

– Понятно. Спасибо за информацию, – спокойно кивнула я, развернулась и медленно, очень медленно направилась через холл в комнату.

Шаг, еще один.

Как же мне хотелось броситься бежать, но я заставляла непослушное дрожащее тело медленно двигаться вперёд.

И вот оно, спасение. Я вошла в тёмное помещение, осторожно закрыла дверь. Щелкнул замок, и это стало своеобразным сигналом, спусковым крючком для дальнейших действий.

Тихо застонав, я медленно сползла на пол, прижала колени к груди и спрятала лицо в руках.

– Господи… господи, за что?

Я всё-таки разревелась. Слёзы неконтролируемым потоком хлынули из глаз и носа, щекоча кожу. Противное чувство. Но с губ не сорвалось ни звука, лишь плечи затряслись в беззвучном рыдании.

– Олеся, – тихий шепот и осторожный стук в дверь, заставивший меня дёрнуться в сторону.

О, господи, неужели сейчас? Я не могу, не хочу! Не надо!

Дрожа всем телом и жалобно всхлипывая, я на коленках отползла от двери и замерла, с ужасом глядя на ручку, которая принялась медленно поворачиваться. Как же я вовремя закрыла замок. Только вряд ли он устоит против колдуна.

– Олесь, открой дверь.

Я замотала головой и сжалась в комочек, прикусив кулак.

– Олесь, открой, иначе я просто сломаю замок, – терпеливо произнёс Денис.

Я затряслась еще сильнее, едва не скуля от страха и безнадёжности.

Серое туманное облачко проникло через замочную скважину, повозилось, и громко щелкнул замок. Тихо скрипнув, открылась дверь, и на пороге застыла знакомая мужская фигура.

– Лисёнок, – пробормотал Разин, делая шаг ко мне, и я не выдержала.

– Не надо, пожалуйста, не надо. Я не хочу… не хочу так… не хочу силы.

– Успокойся, – выставив руки ладонями вперёд, произнёс мужчина и стал медленно ко мне приближаться.

Я попыталась отползти еще дальше, но очень быстро упёрлась в спинку кровати. Чёрт, кровати! Это конец!

Всё так же выверяя каждое движение, Денис подошел ближе, встал передо мной на колени и неожиданно резко притянул к себе. Я тут же упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Ведь понимала, глупая, что шансов ему противостоять нет никаких, но не могла застыть и позволить себя изнасиловать без какой-либо борьбы.

– Нет… нет. Не надо!

– Олеся, – его ладонь скользнула вверх по руке и сжала мое плечо. Губы осторожно коснулись виска, и горячее дыхание опалило ухо. – Я не буду на тебя нападать. Не стану набрасываться и инициировать. Ни сейчас, ни потом. Что бы ни решил наш совет, всё произойдёт только по твоему согласию. Никак иначе. Если ты не хочешь становиться ведьмой, то можешь переспать с любым мужчиной. Никто запрещать не станет. Дело в том, что лишь сильный некромант не даст сгореть твоей сущности и поможет стать оракулом. А так уж вышло, что я единственный знакомый тебе некромант. Вот и весь расклад. Наверное, я должен был тебе сказать об этом раньше, но не стал, – тяжелый вздох, вызвавший новую дрожь по моему напряженному телу. – Хотел уберечь. Думал, что так будет лучше. Прости, Лисёнок.

– Я не хочу меняться, – прошептала я.

Руки скользнули по его груди вверх, сминая футболку и обхватывая за шею и, я доверчиво прижалась к нему, шмыгая носом.

– Не хочу становиться кем-то другим.

– Не думай об этом. Ни о чём не думай. Сейчас тебе надо отдохнуть и выспаться. Предложение об успокоительном всё ещё в силе.

Но я лишь замотала головой, касаясь пальцами его стриженого затылка и вдыхая сладкий аромат тела, который уносил меня в тот памятный вечер, когда мы были так близки.

– Тогда спать, – ласково шепнул Разин, беря меня на руки, поднимаясь и осторожно укладывая на постель. Если он и почувствовал, как откликнулось моё тело на его близость, то виду не подал.

– Ты совсем не похож на колдуна, – пробормотала я, когда мужчина выпрямился, странно меня осматривая. – Ты добрый и честный.

– Последний рыцарь, – усмехнулся Денис, вновь наклоняясь и убирая кудряшки с моего лба. – Так меня называют сёстры. Спи, Лисёнок, утро вечера мудренее.

Я хотела еще что-то сказать, когда он внезапно накрыл мои глаза рукой, что-то тихо прошептал, и меня утянуло в пустоту.

«Вот прохвост, всё-таки применил магию», – проваливаясь в сон, подумала я и перестала сопротивляться неизбежному.

-12-

Денис

Олеся уснула сразу.

Стоило только положить ей руку на глаза и активировать заклинание, которое уже давно серебрилось на его пальцах. Была бы ведьмой, давно увидела и предотвратила.

«Будет», – поправил он себя, убирая руки в карманы джинсов и продолжая изучать бледное лицо девушки, которая казалась совсем девочкой в тусклом свете луны, что мягко освещала спальню прохладным голубым светом.

Надо же, оракул. Кто бы мог подумать, но ей опять удалось его удивить, этой маленькой, хрупкой девушке с огненными волосами и чарующим взглядом светло-карих глаз. А ведь совсем недавно казалось, что некромант разгадал и понял её.

– Ошибся, – прошептал Разин, совершенно не разочарованный таким ходом событий, медленно склоняясь над ней и осторожно обводя пальцами абрис лица, сглаживая морщинку на лбу, касаясь полных розовых губ.

Кровь привычно закипела в венах, и сущность сладко потянулась, чувствуя возбуждение и желание своего хозяина. А тот аккуратно накрутил на палец упругий ярко-рыжий локон и отпустил, с удовольствием наблюдая, как кудряшка мягко спружинила, падая на девичье лицо.

– Знаешь, – пробормотал Денис, наклоняясь еще ниже и вдыхая сладкий аромат мыла и её кожи. – Если раньше у тебя был еще шанс сбежать от меня, то сейчас он растаял как дым. И дело не в том, что надо сделать тебя полноценной ведьмой. Ты моя…

Она вздрогнула, будто могла его слышать, и снова нахмурилась.

– Спи, Лисёнок, спи, – произнёс он едва слышно, щекоча горячим дыханием её молочную кожу. – Завтра будет новый день.

После чего резко выпрямился и быстро ушёл прочь, унося за собой десятки искорок, которым было всё равно на то, что девушка спала. Они чувствовали желание колдуна и не преминули появиться, будоража и без того воспламенившуюся кровь.

Вернувшись на кухню, Денис допил остатки алкоголя в стакане, чувствуя, как виски приятно покалывает на нёбе и языке, после чего достал телефон и быстро набрал знакомый номер.

– Привет, не спишь?

– Нет. Чего хотел? – спокойно откликнулся Игорь, совершенно равнодушно отреагировав на поздний звонок.

– А ты свободен?

– Олеся где? – ответил вопросом на вопрос Страж, и в телефоне послышался лёгкий звон.

– Спит. Пришлось немного усыпить, так что до утра я свободен.

– Истерика? Битьё посуды? Членовредительство?

Разин грустно хмыкнул и покачал головой, вспоминая огромные, полные боли и слёз глаза. Как же все плохо её знают.

– Нет. Всё сложнее.

– Давай ко мне. Тут и поговорим, – вздохнув, откликнулся мужчина.

– А Женя? – бросив взгляд на часы, которые показывали половину двенадцатого ночи, спросил Разин.

Девушка друга ему, несомненно, нравилась, но она была такой хрупкой, такой нежной, что Денис каждый раз, оказываясь у Туманова в гостях, боялся словом или движением обидеть или напугать её. Поэтому и держался всегда особняком и был крайне напряжен. Евгения это чувствовала и тоже настораживалась, хотя пыталась быть любезной.

– Она на дежурстве. Так что без проблем, переносись.

– Сейчас буду, – и, отключив телефон, сразу же достал сферу из кармана.

Игорь действительно его ждал. Страж в обычных серых брюках и белой футболке расположился на диване и пил, закинув ноги на журнальный столик.

– Тоже пьешь виски? – присаживаясь на соседнее кресло, усмехнулся Денис, взял со стола полупустую бутылку и вчитался в название. – А лимончик где?

– Кислятина, – ответил тот, рассматривая, как играет на свету алкоголь в низком стеклянном стакане. – Будешь? Стакан возьми на кухне.

– Не хочу. Женя за порог, и ты тут же ударился в пьянство? – возвращая бутылку на место, произнёс Денис.

– Алкоголь нас не берёт, но расслабляет, – пожал плечами Туманов. – Иногда и Стражам хочется расслабиться. Как прошёл разговор?

– Лучше, чем я мог себе представить. Намного лучше.

Денис откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, отчаянно подавляя зевок. Оказывается, ему хочется спать.

– На тебе ни синяка, ни царапинки. Успел всё залечить или она промахнулась?

Туманов явно издевался, подкалывая друга. Видимо, разговор с Юсуповым тяжело ему дался, если Страж решил успокоиться алкоголем в одиночестве.

– Я же сказал, что она ничем в меня не кидала. Мы просто поговорили.

– Ты её опоил? – выдвинул новое предположение Туманов, подавшись вперёд.

– Пил только я.

– Тогда я теряюсь в догадках.

– Так сложно поверить, что мы просто поговорили? – закинув ногу на ногу, спросил Разин.

– Сложно поверить, что она легко это восприняла, – парировал тот, вновь наполняя стакан виски.

– Не легко, – покачал головой Денис. – Даже не поверила сначала.

– А про инициацию ты ей сообщил?

Разин поморщился, как от зубной боли, и кивнул:

– Она сама спросила. Догадалась, что мы всё уже давно решили за неё.

– Действительно, умная девочка. И что дальше? Когда свершится сие знаменательное событие?

– Хорош пить, – отнимая у друга стакан и ставя его на журнальный столик, произнёс некромант. – Я обещал, что никто на неё давить не будет. Решение она примет сама. Какое хочет и когда хочет.

Игорь кивнул и поинтересовался:

– А по факту?

– А по факту так и будет, – многозначительно ответил Денис. – Я не буду что-то делать против её воли. И флёр использовать не буду. Она не простит нам этого. Ты можешь завтра устроить встречу с её сестрой?

– Решил проверить теорию Саида? И Олеся согласилась с ней встретиться? – удивлённо протянул Игорь. – Даже после всего услышанного?

– Да.

– Хорошо, может, действительно нам повезёт и удастся разговорить радикально настроенную девицу. Переноситесь завтра к зданию Стражей к одиннадцати утра. Будет вам встреча.

– Спасибо, – зевая, ответил тот. – Ладно, пойду я домой. Надо выспаться, день был очень насыщенный и сложный, завтра будет не легче, так что надо отдохнуть.

– Хорошо. До завтра.

Денис кивнул, взял сферу и неожиданно застыл, задумчиво смотря перед собой.

– Белль решила заключить контракт, – неожиданно тихо произнёс Денис, поворачиваясь и внимательно рассматривая друга.

Тот как раз подносил стакан ко рту для того, чтобы сделать очередной глоток, и замер на мгновение. Лёд звякнул в бокале, и Игорь тут же отмер, пытаясь сделать вид, что ему совершенно всё равно.

– Этого стоило ожидать, – показательно равнодушно парировал Страж, отставляя пустой стакан в сторону. – Сама тебе сказала или случайно узнал?

– Её анкету принёс мне дед, еще когда я лежал в больнице после покушения, ты же знаешь, как он мечтает обзавестись правнуком, и сегодня у меня дома она просматривала кандидатов.

– Имеет полное право творить со своей жизнью всё, что захочет. Уже взрослая и самостоятельная девушка.

«Вот дурак», – мысленно простонал Денис, не зная, как еще вставить этим упёртым баранам мозги на место.

– Согласен. Только моё мнение остаётся всё тем же. Вместо того чтобы искрить, как бенгальские огни, и мучить друг друга, вам давно стоило дать волю желаниям и переспать. Иногда, знаешь, помогает.

– Без тебя разберусь, – сухо откликнулся Игорь, и серо-голубые глаза опасно вспыхнули, давая понять, что дальше этот разговор лучше не продолжать.

– Уже пять лет разбираетесь, а толку никакого. До завтра, Туманов, счастливой ночи, – откликнулся Денис и активировал сферу.

Изабелл

Кто бы мог подумать, что чисто гипотетический выбор кандидата на роль отца ребёнка – такое нудное и сложно занятие, требующее колоссальной выдержки и терпения. А еще Белль даже на мгновение не могла себе представить, что, оказывается, такая вредная и придирчивая. Раньше подобная разборчивость была ей совершенно не свойственна, а сейчас девушка сама себе удивлялась.

Удивлялась, просматривала анкеты и отказывалась от одного кандидата за другим, тасуя их, как колоду карт.

Первый вроде симпатичный, но слишком накачанный. Белль, несмотря на ведьмино происхождение, оставалась прежде всего девушкой, а те, как известно, любят глазами. Поэтому она любила мускулатуру, как на глаз, так и на ощупь. Но тут как-то было её слишком много. И кто выставляет в анкете своё фото с голым торсом? Это же официальный документ. Но надо было признать, количество и качество кубиков очень впечатляло (девушка несколько раз их пересчитала и погладила пальчиком, тяжело вздыхая), но это прям какое-то позёрство. Точно нарцисс. А она и так девушка красивая, надо ею любоваться, а не собственным отражением в зеркале. Отпадает.

Второй слишком смуглый, почти чёрный, и глаза тёмные, а белки красные, и губы тоже тёмные, и щетина еще. Наверное, весь волосатый. Не только грудь, против которой Белль ничего не имела, но вот спина…Бррр... И вдобавок у него еще нос кривой. Не подходит.

Третий слишком тощий и какой-то длинный и нескладный. А если дитё в папочку пойдёт, то такая оглобля вырастет. Как русские говорят, не в коня корм.

Четвёртый, наоборот, полный, и нос у него пятачком.

– Вот как можно было себя запустить? – бормотала ведьма, поднося фотографию к лицу и выпуская вверх струйку дыма. – С такими бабками и положением можно было позволить себе всё, что угодно. А он жиром заплыл. В топку.

Пятый вообще рыжий. Не любила Изабелл рыжих мужчин. Кожа у них бледная и синюшная, еще эти веснушки и светлые ресницы. Если рыжие девушки были довольно симпатичными и яркими, то мужчинам так не везло.

Шестого звали Акакайос. И пусть он греческий миллиардер с совершенным смуглым телом и красивым профилем, но имя… Нет, это не для слабонервных.

Седьмой, десятый, двадцатый… и так далее.

Она уже бросила считать отвергнутых кандидатов, когда неожиданно обнаружила анкету со знакомой физиономией на развороте.

– Надо же. Хотя, чему я удивляюсь. Этого следовало ожидать. Если у него есть моя анкета, то почему бы его не оказаться у меня, – хмыкнула Изабелл, откидывая назад волосы и бегло просматривая данные. Большую часть она и так знала, но кое-что было в новинку. – Miocaro, у тебя, оказывается, в детстве аллергия на клубнику была. Ай-ай-ай, какой непростительный грех. А я вот люблю клубнику и не хочу, чтобы мой ребёнок любил эту ягоду и мучился от аллергии. И тебя туда же, дорогой мой некромант.

Но смешно почему-то не было.

Девушка некоторое время сжимала анкету Разина в руке, кусая от досады полные губы и злясь на саму себя. Но и не могла не признать, что это шанс. Очень большой шанс изменить свою неприглядную жизнь и начать всё заново.

Если до этого момента Изабелл даже не рассматривала Разина как претендента на роль отца своего ребёнка, то тут задумалась. А почему бы и нет? В постели они друг друга устраивали, хотя это было уже давно. Они оба взрослые люди. Денису давно пора обзавестись наследником. А тут свободная ведьма, почти без вредных привычек. Курить всё-таки придётся бросить. И главное, они хорошо друг друга знают, и ребёнок, какого бы пола ни родился, будет иметь папу и маму.

– Хм, – пробормотала Изабелл, отложив бумаги в сторону. – А ведь это мысль. И очень неплохая мысль. Надо будет завтра с Денисом поговорить.

Девушка встала с дивана и подошла к окну, подставляя лицо ветру, который влетел в квартиру, принося с собой запах приближающейся грозы.

Мысль неплохая, но отчего-то вместо ехидного некроманта перед глазами всё равно стоял Страж с холодным блеском серо-голубых глаз.

Она вновь и вновь прокручивала утреннюю сцену в кабинете Игоря. Вспоминала гнетущую тишину, бешеный стук крови в опустевшей голове, дрожащие колени и вкус его губ. Кто бы мог подумать, что один поцелуй так сильно на неё повлияет, снесёт крышу и сотрёт все те горькие воспоминания и обидные слова.

– Надо с этим кончать, – прошептала она, тряхнув головой. – Это уже болезнь какая-то. Ты же ведьма, Изабелл. Тигрица. Должна же быть хоть какая-то гордость!

Девушка стащила футболку, бросив её куда-то в темноту. После вниз, щекоча и лаская бедра и лодыжки, сползли кроткие шорты. Переступив через них, девушка без долгих промедлений расстегнула сзади крохотный крючок кружевного чёрного бюстгальтера и бросила на диван. Грудь сладко заныла, избавившись от оков. И только после этого в одних полупрозрачных трусиках девушка отправилась принимать душ. Может, прохладные капли воды избавят её от этой зависимости от сумрачного Стража.

Удивительно, но ей действительно стало легче. Капли, ласково бьющие по коже, аромат миндального масла и густая мыльная пена. Она растворилась в этих ощущениях, смывая проблемы этого дня.

– Всё будет хорошо, – прошептала Белль, вытирая рукой запотевшее зеркало. И потом более уверенно добавила: – Непременно, всё будет хорошо.

Обмоталась мягким белым полотенцем и вышла из ванны, на ходу приглаживая мокрые волосы рукой. Использовать заклинание не хотелось, касание влажных прядей бодрило и вызывало легкую щекотку по телу, а еще приятно холодило. В квартире было очень душно. В небе над городом уже давно полыхала гроза.

Завороженная яркими изломанными вспышками, которые разрезали небо на куски, девушка пропустила момент, когда в её квартире появился чужак.

Она не могла сказать, на что именно среагировала. Когда ощущение покоя стремительно переросло в напряжение и тревогу.

Всего лишь доля секунды, дуновение ветерка со сладким запахом озона. Он мягко прошелся по влажным волосам и обнажённым плечам, вызывая сладкую дрожь. Или дело не в нём, а во взгляде, который она внезапно почувствовала всем нутром. Следом неуловимый для человека шорох за спиной – чужой вдох, и звериные инстинкты затрубили об опасности.

Удар сердца… и резко вниз, присесть на корточки, теряя полотенце.

Еще один удар… и Изабелл перекатилась в сторону, по инерции отправляя в гостя обездвиживающее проклятье, которое незнакомец с легкостью отшвырнул в сторону, продолжая спокойно стоять и смотреть на неё. Лишь тёмный силуэт и знакомый разворот плеч.

А мозг уже стал посылать сигналы, что всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Никто не мог войти к ней в квартиру просто так. Защита Туманова, даже если бы её взломали, чего точно не было, успела бы поднять тревогу, прежде чем отключиться. И сущность уж точно предупредила бы хозяйку об опасности, а не мурлыкала у себя в норке, странно ухмыляясь. А это могло быть только в одном случае: пришёл кто-то из своих.

И ведьма, кажется, знала кто.

– Туманов, ты охре… – начала возмущенно орать Белль, швыряя в него влажным полотенцем и даже не подумав подняться с колен. Тёмные глаза в мгновение ока приобрели ярко-оранжевый цвет и очень живописно засветились в темноте.

Девушка честно собиралась закончить фразу, добавить в неё ещё парочку не слишком цензурных эпитетов. Но не смогла.

– Вставай, – неожиданно отрывисто произнёс Игорь, продолжая в упор её разглядывать и даже не делая попытки ей помочь или элементарно извиниться.

От такой наглости и самоуверенности она даже на мгновение дар речи потеряла.

– Сплясать тебе не надо? – вставая, рыкнула Изабелл, мысленно загоняя тигрицу назад. Хищница внутри неё бесновалась и царапалась, требуя спустить пар, что ведьма и собиралась сделать. – Хотя со стриптизом, извини, не получится, уже и так всё увидел.

– Опять переводишь всё на секс? – скривился мужчина.

– Туманов, не льсти себе. Переводишь сейчас у нас ты. Стриптиз далеко не всегда означает секс, – отрезала она, подходя к торшеру и включая свет, чтобы хоть как-то разогнать неприятную тьму. – Так что не надо вешать на меня грехи. Мне своих хватает.

Белль было совершенно всё равно, что Страж видит её голой. Своего тела молодая женщина никогда не стеснялась, наоборот, даже гордилась. А если кому не нравится, то спокойно может отвернуться.

И ведь действительно отвернулся. Пробормотал сквозь зубы какое-то не слишком лестное ругательство в её адрес и отвернулся.

Стало еще больше обидно. Мало того, что ворвался в чужой дом без приглашения, взломал охранку, так еще тут о её моральном облике рассуждает.

– Туманов, а ты вообще слышал, что взлом — это незаконно? – поднимая шортики с пола и надевая их, поинтересовалась ведьма.

– У меня есть пароли от твоей охранки, – невозмутимо откликнулся тот.

– И что? Решил таким образом отомстить мне за сцену у себя в кабинете? Так можешь не переживать, мне надоело, что ты вытираешь об меня ноги. Больше унижаться не стану.

– Нет, – невозмутимо и односложно ответил Страж.

Где-то тут была и майка, но Белль так и не могла вспомнить. Покрутившись на месте, Морано взяла с дивана бюстик и надела его. Конечно, прикрывает он не очень много, зато вроде как одежда, и честь вредного стража не пострадает.

– Что нет? – откидывая назад волосы, спросила Изабелл, поворачиваясь к мужчине. – Ты что, еще в моих бумагах копаешься?!

Воспользовавшись тем, что хозяйка была занята, Игорь подошёл к столу и взял документы, внимательно их рассматривая. Ему даже минимальное количество света не мешало.

– Туманов! – выхватывая у мужчины анкету Дениса, рыкнула ведьма, и её глаза вновь засверкали оранжевым цветом. – Пошёл вон! Пока я полицию не вызвала.

– Значит, Денис сказал правду…

– Ты что о себе возомнил, Туманов?...

– И даже кандидата выбрала…

– Если ты Страж, то тебе всё позволено!

– Быстро ты сориентировалась.

За окном раскатисто прогрохотало, и пару раз вспыхнула молния. А ей в ответ мигнула лампа, но не погасла. Изабелл стиснула кулаки и застыла, переводя дыхание и пытаясь успокоиться. Сейчас она как никогда была близка к срыву.

Молодая женщина даже не подозревала, насколько притягательно сейчас выглядит. Глаза горели расплавленным золотом, а волосы растрепались, живописной волной обрамляя красивое личико с пухлыми алыми губами, черты которого в свете торшера казались мягче.

– Diavaio! – бессильно рыкнула Белль, плюхаясь на стул и беря в руки пачку сигарет. Вожделенный глоток горького дыма помог ей вернуть душевное равновесие. – Туманов, я говорила, что ненавижу тебя?

Тот равнодушно пожал плечами, присаживаясь на соседний стул, и сам задал вопрос:

– Оборотни не любят запах дыма. Почему же ты куришь?

– А я вообще с прибабахом, – после очередной затяжки, разглядывая его лицо сквозь пелену дыма, ответила Изабелл. – Чего надо, страж?

– Поговорить хотел.

Вновь грянул гром, и вспыхнула ярким зигзагом молния, заставив её скривиться как от зубной боли.

– Нашёл время. На часы смотрел?

– А может, я тоже с прибабахом.

– Да ты что? – картинно удивилась Морано, стряхивая пепел указательным пальцем, и оскалилась. – И давно тебя озарило? Как справляться будешь?

– Ты же как-то живёшь, – отозвался Игорь, продолжая пристально её разглядывать. – И вроде не жалуешься.

Этот взгляд Белль не нравился. Слишком противоречивые чувства вызывал в душе.

– Туманов, по-хорошему прошу. Уйди отсюда, – устав от непонятных игр и пространных разговоров, попросила Изабелл.

– Не могу, – ответил Туманов и вдруг продолжил: – Я не могу так больше. Не могу бегать от себя и от тебя. И не хочу.

– И что это значит? – потушив сигарету в пепельнице, поинтересовалась она.

– Я хочу тебя, Белль, – совершенно спокойно и даже как-то сухо произнёс мужчина.

С таким же успехом он мог говорить о погоде или курсе доллара на завтра. Очередная игра и манипуляция? Изабелл не знала, но и падать ему в объятья тоже не спешила. Снова захотелось курить, так сильно, что задрожали пальцы, пришлось сцепить их в замок, чтобы хоть как-то скрыть эту нездоровую жажду.

– Надо же. Ты представляешь, хотеть – это наше основное чувство. Я имею в виду магов. А что потом? Будешь обвинять в случившемся меня? Что это я тебя соблазнила, а ты храбрый и сильный Страж? Мы это уже проходили, Игорь. Второй раз я терпеть это не буду. Лучше сразу уйди.

– А если я откажусь?

Такое ощущение, что ему нравилось доводить её и наблюдать за тем, как она будет выкручиваться.

– Туманов, скажи честно, зачем тебе всё это? Только я решила изменить свою жизнь, как ты тут как тут. Выглядишь сейчас, как ребёнок, у которого отняли забытую и ненужную игрушку. Но я не игрушка. Я тёмная ведьма! Тёмная! Совсем как твоя мать! И это не изменить. Сам же говорил!

– Да, ты тёмная, – согласился Туманов, и очередная вспышка молнии осветила его лицо, блеснув в серо-голубых глазах, от голодного взгляда которых у Изабелл засосало под ложечкой. – И я с ума по тебе схожу.

– Это не мои проблемы, Туманов.

Понимая, что сидеть на одном месте просто нет сил, молодая женщина вскочила и пошла к окну, надеясь, что прохладный свежий воздух поможет ей вернуть присутствие духа. Первые крупные капли дождя упали на подоконник. Постепенно дождь набирал силы и уже барабанил по крыше. Водяные брызги попадали на руки, живот и грудь, отчего тело покрывалось мурашками.

– Это наша ночь, Белль, – едва слышно прошептал мужчина, который внезапно оказался за спиной. – И ты это знаешь.

Ведьма задержала дыхание, чувствуя тепло его тела, которое прижималось к её, мягкость хлопковой футболки, горячее дыхание за ушком и шероховатость ладоней, которые скользнули по её шее, обрисовали линию плеч и пересчитали каждый позвонок на спине.

Гортанно застонав, Изабелл выгнулась в спине, прижимаясь ягодицами к его бёдрам и чувствуя недвусмысленно твёрдую плоть. Захотелось потереться о него, как кошка. Выгнуться еще сильнее и замурчать от удовольствия.

– Моя Белль, – выдохнул Игорь, и руки накрыли чувствительные холмики, сжимая и поглаживая набухшие вершинки сквозь тонкое кружево бюстгальтера, вызывая у неё новый чувственный вздох. – И я буду делать с тобой всё, что захочу.

Холодный Страж исчез, уступив место пылкому любовнику, который всё это время так тщательно скрывался за стальным блеском серо-голубых глаз.

Короткий поцелуй в основание шеи заставил её сжаться и неловко свести бёдра, чтобы хоть как-то усмирить жар желания внизу живота.

А Игорь продолжал изучать её тело. Указательный палец проник под лямку бюстгальтера и медленно опустился, щекоча кожу, затем продвинулся к середине, туда, где находилась застёжка, и слегка надавил на позвонок, заставив Белль еще сильнее прогнуться в спине, широко раскрыв рот и хватая губами воздух.

Одно движение, и крючок расстёгнут. Ведьма ахнула и рукой придержала чашечки, не давая белью сползти вниз, и бюстик повис на локтях.

Искры вокруг них разгорались всё сильнее, кружились в безумном танце, сталкиваясь друг с другом, и вспыхивали так ярко, что можно было сгореть.

Изабелл задержала дыхание, когда руки Игоря опустились на живот, ласково обводя вздрагивающий пупок, а после очень медленно и неукротимо принялись стягивать с неё короткие шортики.

Правда, для этого мужчине пришлось опуститься на колени перед ней. Белль тяжело сглотнула и зажмурилась, чувствуя горячее дыхание на ягодицах.

– Игорь, – простонала она, судорожно сжав тонкое кружево, которое всё никак не могла выпустить из рук.

– Тсс, – прошептал Страж и начал покрывать влажными поцелуями бёдра, пока его руки стягивали шорты до конца. – Переступай.

Это был самый настоящий приказ, который не предполагал споров и возражений. От хриплых ноток в его голосе у неё засосало под ложечкой и закружилась голова.

– Ох… Игорь, – выдохнула она, когда мужчина сначала прикусил, а потом облизал кожу на копчике.

Вот тебе и холодный Страж. Кто же знал, что за прочным фасадом скрываются такие страсти и такие грешные фантазии. Белль не могла припомнить, когда в последний раз заводилась до такой степени. Ведьма так ярко чувствовала каждое прикосновение его губ и языка на своих ягодицах, что уже не могла сдерживать сладкие стоны.

Мужская ладонь протиснулась меж сведённых бёдер.

– Раздвинь ножки, Белль, – хрипло потребовал Игорь, а указательный палец уже ласкал и поглаживал влажную промежность. – Раскройся… Тебе понравится.

О да. В этом она нисколько не сомневалась, руки бессильно опустились вниз, хватаясь за подоконник. Бюстик соскользнул, сковывая её, как наручники.

– Туманов, diavolo, – ахнула Изабелл, выгибаясь и постанывая от удовольствия.

Дождь на улице лил еще сильнее, и капельки, отскакивая от карниза, попадали на разгоряченную кожу, вызывая дрожь.

– Ну же, Белль, – шептал Страж, целуя поясницу и бёдра, в то время как его пальцы сжимали и гладили клитор. – Давай, малыш.

Молодая женщина опустила голову, волосы ласково прошлись по плечам и скрыли лицо, пальцы побелели от напряжения, а бёдра двигались в такт его движениям. Губы пересохли от горячего дыхания, которое с хрипом вырывалось из лёгких. Она уже не стонала, а слабо вскрикивала, ощущая, как волны желания всё быстрее накатывают, сосредоточив весь жар внизу живота.

– Игорь, – простонала Белль жалобно, чувствуя приближающую разрядку.

Слишком быстро, слишком стремительно. А она так хотела отведать его страсти. Так хотела вместе.

Мужчина вдруг остановился и быстро поднялся на ноги. Едва слышно зашуршала одежда, и Туманов прижался к ней – горячий, обнажённый и такой твёрдый.

– Готова, крошка Белль? – выдохнул Игорь ей на ушко. Ладонь требовательно накрыла и сжала грудь, пощипывая бусинку соска. – Я знаю, что готова, – проведя кончиком языка по шее, шепнул он и прикусил плечо. – Экзотический, огненный цветок. Мой личный сорт страсти.

Тихий всхлип, и она еще шире развела ноги в стороны, чувствуя горячую мужскую плоть, которая дерзко упиралась в лоно.

– Хочешь меня? – рука скользнула от груди ниже, накрыла живот и еще ниже, раздвигая влажные складки.

– Да.

– Скажи…

– Я хочу, – простонала Изабелл и тихо вскрикнула, чувствуя, как медленно мужчина проникает в неё. – Тебя…

– Только меня, Белль, – рыкнул Страж, припечатав её к подоконнику и входя до упора.

– Да.

Сейчас она была готова признать что угодно, лишь бы он не останавливался.

Их первый секс был безумным, жарким, горячим и очень стремительным. Всего пара движений, и Белль закричала, сотрясаясь в конвульсиях и едва не теряя сознание от обрушившегося на неё наслаждения.

Игорь стиснул зубы и глухо застонал, вбирая в себя и поглощая вкус её дикой страсти. Сущность внутри пищала от восторга, но этого было мало. Тело горело и требовало завершить всё здесь и сейчас. Лишь пара движений бёдрами, и всё будет кончено.

Но он не хотел так. Не хотел.

Изабелл зашевелилась под ним, вызывая новую вспышку страсти.

Страж тихо предупреждающе рыкнул и прикусил её за загривок, призывая не двигаться.

– Игорь, – прошептала она. – Что…?

– Замри, – сипло пробормотал мужчина, покрываясь липким потом. – Чёрт, Белль, не двигайся…

Белль послушно застыла и вздрогнула, когда он внезапно отстранился и схватил девушку за талию. Она только успела пискнуть, когда Игорь резко перевернул её, усадил на холодный, мокрый от дождя подоконник и снова вошёл.

– Ах, – простонала ведьма, сразу обхватывая его бёдра ногами, впиваясь ногтями за плечи.

– Хочу видеть твоё лицо, – выдохнул мужчина, ускоряя ритм. – Хочу видеть твои глаза... Смотри на меня, Белль. Смотри.

В этот раз они достигли пика одновременно. Сжимая друг друга в объятьях и тяжело дыша. Мокрые, сытые и ошалевшие от силы своей страсти и желания.

– Я и не знала, что ты такой, – прошептала Изабелл, проведя пальчиком по его лбу и стирая капельки пота.

– Какой? – усмехнулся Игорь, а глаза горели незнакомым, таким притягательным светом.

– Такой, – тихо рассмеялась Белль.

– Наша ночь только началась, Изабелл, – ответил мужчина и быстро чмокнул её в пересохшие губы. – У нас всё впереди.

– А тебя хватит на всю ночь? – подначила ведьма любовника.

Хватило. На всю ночь. С короткими перерывами на совместный душ и легкий перекус.

Солнце уже поднялось над городом. Первые лучики отражались в окнах высоток, а небольшие облака были окрашены в серо-голубой цвет.

Они так и не уснули этой ночью, не в силах насытиться друг другом и оторваться хоть на миг.

Медленно…

Как же невыносимо медленно он двигался.

Белль дрожала, стонала и сгорала, закусив до боли губу, раз за разом мысленно напоминая себе, что просить не будет никогда и ни за что. Что обязательно выиграет.

...И всё сильнее прогибалась в спине, судорожно сжимая шелковые простыни. Сейчас она была как никогда близка к тому, чтобы попросить пощады.

К чёрту спор. Игорь вот уже пять минут подводил её своими ласками к острой грани и тут же отступал, не давая кончить, а потом вновь возвращался, сводя ведьму с ума. И так раз за разом.

– Сдаёшься? – прошептал Страж, приникая к её губам.

Она почувствовала на них вкус собственного тела и задрожала от новой вспышки желания.

– Я тебя ненавижу, – пробормотала ведьма и потерлась бёдрами о его руку, которая так и осталась меж её ног.

– И хочешь? – усмехнулся он, покусывая кожу на ключице, а пальцы погладили влажный холмик, специально не касаясь самого сосредоточения страсти.

– Игорь, – рыкнула Изабелл, едва не плача от болезненного возбуждения.

– Сдаёшься?

– Да-а-а, – простонала молодая женщина и вскрикнула, когда Страж вошёл в неё до упора и задвигался, приподнявшись на локтях.

– Да, Белль… – прижимаясь лбом к её лбу, шептал он. – Моя Белль.

Потом они всё-таки уснули, едва дыша от усталости. Морано спала так крепко, что пропустила все будильники и не отреагировала на разрывающийся от звонков телефон. А когда всё-таки открыла глаза, часы показывали половину двенадцатого дня.

Сев в разворошённой кровати среди мятых простыней, Изабелл быстро осмотрелась и прикусила губу.

Игоря не было.

-13-

Олеся

Понятия не имею, что мне снилось, но, открыв глаза, я почувствовала себя невероятно легкой и отдохнувшей. И это волшебное ощущение не могло перебить даже затекшее от долгого лежания в одном положении тело и лямки бюстгальтера, которые передавили кровоток, широкой полосой отпечатавшись на коже.

Кряхтя, как столетняя старуха, я повернулась на бок и охнула, когда в кожу будто впились сотни маленьких иголочек, неприятно заныли онемевшие рука и нога.

– Ой-ё-ёй, – жалобно простонала я и, задрав штанину, принялась тереть ноющую лодыжку, которую свело судорогой.

Как только боль стала немного стихать, всё так же лежа на спине и изворачиваясь змейкой, стащила с себя джинсы, бросив их на пол. Туда же полетели майка и бюстгальтер. И только полностью освободившись от тесной одежды, я упала на подушки, раскинув руки и смотря в потолок. Тело приятно ныло и хотелось вновь закрыть глаза и уснуть.

– Олеся? – в дверь деликатно постучали, и ручка начала медленно поворачиваться вниз.

Сдавленно охнув, я шустро прекратилась и завернулась в покрывало, как в кокон. Один нос торчал.

– Проснулась? – несколько напряженно поинтересовался Разин, стоя в дверях.

Это был именно Денис Анатольевич Разин – некромант и могущественный маг, а не обаятельный Дэни, который вчера пил виски и рассказывал мне тайны моего происхождения. Мужчина был одет в деловой костюм графитового цвета, светлую рубашку и серо-лиловый галстук. Тёмные волосы, еще немного влажные после душа, были зачёсаны назад, лишь одна прядка непокорно падала на лоб.

– Доброе утро, – пискнула я, во всех деталях вспоминая все события предыдущего вечера и ту тонну новой информации, которую он на меня вылил.

– Как самочувствие? – колдун продолжал стоять в проёме, даже не пытаясь войти в комнату, за что я была ему очень даже благодарна. При одной только мысли, что он может подойти ближе, меня бросало в дрожь, а во рту всё пересыхало.

– Ты усыпил меня.

Не спросила, а лишь констатировала факт, но обвинять Разина в самоуправстве и покушении на мою частную жизнь не собиралась. Сейчас как никогда отчётливо понимала, что он поступил правильно и согласно ситуации. Это была самая настоящая истерика, и её надо было остановить, а меня успокоить. И способ для этого колдун выбрал самый безопасный и эффективный.

– Да, – не стал скрываться и оправдываться Денис, продолжая меня внимательно рассматривать.

– Спасибо.

Тёмная бровь медленно поползла вверх.

– За что?

– За помощь. И поддержку.

Лежать перед ним почти голой – трусы в сердечко за одежду плохо воспринимались – было крайне неловко. Я знала, что Денис был в курсе того, что на мне нет одежды. Видела это в его глазах. Пронзительно-серые, они ярко блестели на, казалось бы, бесстрастном и холодном лице, выдавая настоящие чувства и эмоции. В какой-то момент мне даже показалось, что он сейчас сделает шаг, закроет дверь и подойдёт ближе, на ходу снимая пиджак и развязывая галстук.

Я так отчётливо видела эту сцену, что тяжело сглотнула и покрылась румянцем с головы до ног. Грудь заныла, а соски стали такими чувствительными, что крайне болезненно среагировали на соприкосновение с покрывалом.

Всего лишь секунда. Я задержала дыхание, ожидая, что будет дальше, предоставляя ему право самому принимать решение. Но Денис моргнул и отступил, отводя взгляд в сторону.

– Уже десять утра. Через час у нас встреча с Игорем. Я договорился, – продолжая разглядывать картину на стене, произнёс Разин. Его голос был сдавленным и глухим.

– Я поняла.

– Одевайся, приводи себя в порядок и иди завтракать. Времени у нас мало.

– Хорошо, – пробормотала я.

– Хорошо, – кивнул мужчина, бросил на меня странный взгляд и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Отпустило. Вместе с его уходом всё то напряжение, которое накапливалось между нами, исчезло. Я некоторое время лежала, вслушиваясь в звук шагов и пытаясь унять скачущее сердце. Когда-нибудь всё равно придётся обо всём поговорить и обсудить. Когда-нибудь, но не сейчас.

Выбравшись из кокона, как была, голышом, отправилась умываться.

Как только с утренними процедурами было покончено, я минут на пять зависла у шкафа с одеждой, которую для меня приобрела Изабелл. Интересно, что следует надевать на встречу с сестрой, которая пыталась меня убить? Может, для этого есть какие-то правила или предписания? Если они и были, то я понятия не имела, что в них говорится.

Перебирая вешалки с дорогой одеждой, я с досадой кусала губы и всё никак не могла сделать выбор. Это была не моя одежда и совершенно не мой стиль. А часики тикали, напоминая о времени, которого у меня не было.

В конце концов я остановила свой взгляд на узких брюках и тёмно-зелёной шелковой рубашке с кротким рукавом, украшенной узким чёрным кружевом. Волосы собрала в привычный пучок, стараясь, чтобы кудряшки встали на место и не выбивались, делая меня похожей на взбесившийся одуванчик.

Смотря на себя в зеркало, я не могла не признать, что у Белль потрясающий вкус, изумрудная блузка идеально гармонировала с цветом волос и молочной кожей, а брюки выгодно подчёркивали пятую точку.

– Вкус есть, а меры маловато, – пробормотала я, пытаясь минимизировать глубину выреза, в котором очень хорошо выглядывал предмет нижнего белья. – Вся одежда слишком на грани приличия.

Разин ничего по поводу моего внешнего вида не сказал. Лишь глянул поверх кружки с дымящимся кофе и вновь уткнулся в ноутбук, который стоял рядом с ним на столе, со знаменитым лейблом на крышке.

– Кофе, круассаны, – сделав глоток из кружки, сообщил мужчина, не отрывая взгляда от голубого монитора.

– Из Парижа?

– Что? – на меня Разин всё-таки посмотрел, причём выражение у него было такое рассеянное, что я не смогла удержаться от нервного смешка.

– Круассаны из Парижа?

– Нет. С Сейшельских островов.

Я едва не уронила кружку от удивления, капельки кипятка попали на кожу, заставив болезненно поморщиться и потереть кисть о брюки.

– Что?

– Это моя сестра пекла. Она всегда, когда нервничает, занимается готовкой. Передала утром с мужем.

– Кхм, – пробормотала я, присаживаясь за стол и убирая непослушный локон, которому всё-таки удалось выбраться из причёски, за ухо. – Понятно.

– Попробуй, очень вкусно. С клубничным конфитюром. Таня отлично готовит, в отличие от Лиз. Хотя и у той бывают проблески домовитости.

– Угу.

Аппетит пропал окончательно. Как-то не укладывалась в моей голове мысль о том, что могущественная ведьма, живущая на Сейшельских островах, может поставлять мне, обитающей в тайге, круассаны на завтрак.

Вдохнув горький аромат кофейных зёрен, я уставилась в окно, ни о чём конкретно не думая. Но Денис расценил мою задумчивость по-своему.

– Волнуешься?

Я пожала плечами, продолжая изучать голубое небо и зелень деревьев.

– Не знаю. О чём мне с ней разговаривать? Оказалось, что я совсем не знала свою младшую сестру. И она мне не сестра вовсе, – горько ответила ему, вновь вдыхая запах кофе, но не делая глотка. Мне нравилось просто чувствовать этот аромат, а не пить напиток.

– Если не хочешь, то мы можем всё отложить.

– Это ведь всё равно когда-нибудь случится. Не так ли? Так зачем тянуть? Сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся подготовиться к этой встрече, подобрать нужные слова. Так что откладывать бессмысленно, и оттягивать момент в том числе. Уж лучше сейчас.

– Для восемнадцатилетней девушки ты очень разумна, – пробормотал мужчина, закрывая ноутбук и полностью сосредоточившись на моей персоне.

– Это плохо?

– Хорошо, – ответил Денис, кивнул сам себе и взялся за телефон, делая один звонок за другим. – Странно, телефон Игоря отключен, на домашний никто не отвечает. И Белль молчит. Это на них не похоже.

– Думаешь, что-то случилось?

– Если только хорошее. О плохих новостях нам бы давно уже сообщили. Примета такая. Что плохие новости распространяются со скоростью света. В отличие от хороших. Допивай кофе, и будем отправляться. Перенестись к Стражам напрямую не выйдет, так что перенесёмся в мой офис, а оттуда на машине поедем на встречу с твоей сестрой.

– Хорошо. Я уже, – отставляя в сторону нетронутый кофе, заявила я, вставая. – Давай отправляться.

– Ты же ничего не ела.

– Не хочется.

– Как хочешь, – Разин сложил ноутбук в кейс, повесил его на плечо и протянул мне руку. – Готова?

– Да, – осторожно вложив свои пальчики, ответила ему и сглотнула, чувствуя непонятное тепло и некую робость от его близости.

– Закрой глаза, – посоветовал Денис, подтягивая меня к себе так близко, что мы почти касались друг друга, и я послушно кивнула, страшась поднять взгляд.

Чувство неловкости усилилось, путая мысли и не давая сосредоточиться.

Вспышка, и мы перенеслись.

После резкого перенесения меня немного заштормило, перед глазами всё закружилось и завертелось. Именно поэтому Денис еще пару минут придерживал за плечи, заботливо заглядывая в глаза.

– Ты в порядке?

– Угу, – сообщила я, радуясь, что не выпила перед отправкой кофе.

Не уверена, что после такого стресса для организма смогла бы удержать завтрак у себя в желудке. Раньше перенос проходил для меня лучше.

– Может, воды?

Ну вот, а ведь только получилось вернуть желудок на место, как меня снова замутило. Перед глазами замелькали мушки, и я пошатнулась, но удержать равновесие смогла.

– Н-нет, всё нормально, – проблеяла несчастным голосом, аккуратно высвободилась из его захвата и потопала к ближайшему диванчику.

Почему-то мне казалось, что в сидячем положении, находясь подальше от Разина, моё физическое состояние быстрее придёт в норму.

– Уверена? Ты позеленела.

– Спасибо за сравнение с лягушкой, но я просто хочу немного посидеть. Можно?

– Да, конечно, – направляясь к рабочему месту, ответил Денис. – Я только сделаю пару звонков, подпишу кое-какие бумаги, и мы сразу поедем к Стражам.

– Хорошо, – я кивнула и принялась осматриваться.

Кабинет Разина был очень большим и выглядел в точь-в-точь как в дорогих зарубежных сериалах о миллиардерах и бедных секретаршах, которые каким-то чудом умудрялись завоевать их сердца.

Стол директора из красного дерева, от него буквой «т» шел другой, более длинный – для акционеров или прочих посетителей. Высокое кожаное сиденье для руководителя и обычные стульчики для простых смертных. За спиной огромное панорамное окно на всю стену с видом на Москву. От этой масштабной панорамы у меня даже немного закружилась голова. Не уверена, что смогла бы подойти к этому окошку ближе, чем на пять метров. Вроде раньше высоты не боялась, а тут вдруг ладони вспотели и колени задрожали. Справа, где я и расположилась, восстанавливаясь после переноса, – небольшая мягкая группа: тёмно-синий диван, два кресла и стеклянный туалетный столик с какими-то бизнес–журналами, на глянцевых обложках которых были какие-то дядечки, стрелочки, и графики. Слева – шкафчик, заполненный документами и тёмными папками.

Я так увлеклась созерцанием рабочего места колдуна, что пропустила приход нового действующего лица и очнулась, только когда услышала мягкое и ласковое обращение, от которого завибрировал воздух в напряжении и сдерживаемом желании. Даже будучи человечком (опустим подробности и проблемы моей инициации), я чувствовала эти невысказанные эмоции и чувства и невольно напряглась.

– Вызывали, Денис Анатольевич?

Резко повернув голову, я увидела ведьму. На этом описание можно было закончить. Потому что, по сути, совершенно не важно, как эта дама выглядела. К слову сказать, она была натуральной платиновой блондинкой с идеальными бровями, густыми ресницами и пухлыми алыми губками. Совершенное, без грамма лишнего жира, тело было облачено в узкую черную юбку и белоснежную блузку, которая из-за обширной груди казалась меньше на пару размеров. Из-за неё пуговички натянулись так, что казалось, если ведьма вдохнёт слишком сильно, то они просто лопнут, осыпаясь на пол.

Но всё дело было не во внешности, точнее, не только в ней. Просто девушка смотрела и вела себя как самая настоящая ведьма. Та самая, о которой слагали страшные сказки и легенды и к которым не стоило поворачиваться спиной. Ведь сожрёт и не подавится.

Одного взгляда в мою сторону тёмно-карих глаз было достаточно, чтобы понять: мне не жить. Вот стоит только выйти за эту дверь в одиночестве, как меня проклянут и прикопают под фикусом в приёмной. Если у них тут есть фикусы. В любом случае мне совершенно не хотелось стать прикормкой для растения.

– Да, – невозмутимо откликнулся Денис. – Туманов не звонил?

– Нет, Денис Анатольевич. Я принесла вам документы на подпись, – произнесла она. Для того чтобы подать ему бумаги, ей пришлось наклониться над столом. Да так сильно, что грудь едва не вылезла из выреза. А Разин в её сторону даже не глянул, лишь кивнул, полностью сосредоточившись на работе. – Желаете кофе?

«А еще и меня на этом столе раз …адцать и во всех позах».

Я смущенно хмыкнула, отводя взгляд на панораму за окном и не зная, куда себя девать от смущения и неловкости. Уж слишком откровенным был голод в её глазах. А Разин либо не замечал, либо уже пресытился и наелся.

В любом случае смотреть на это было неприятно. Будто меня прилюдно ткнули в низкое происхождение и поставили на место, чётко дав понять, кто я такая и что в этом мире мне не место.

«Дурочка, – тут же одёрнула себя. – То, что он должен тебя инициировать, совершенно ничего не значит. Переспите, дар откроете, артефакты напитаете и разбежитесь. Ты одна из многих. Сколько их было и сколько еще будет. Самое главное – не ходить за ним с взглядом побитой собаки. Просто забыть и всё».

– … хочешь? – донёсся до меня вопрос Разина, заставивший покраснеть и сжаться. – Олеся?

– Что?

– Ты точно ничего не хочешь?

– Нет, – поспешно ответила ему и для пущей убедительности еще и головой замотала.

– А то Лида принесёт. Да, Лида?

Блондинка мило улыбнулась. Такая гримаса могла соперничать с акульим оскалом на звание самой страшной улыбки года. Я впечатлилась и снова покачала головой.

«Конечно, принесёт. Только проклянёт или, в лучшем случае, плюнет в стакан с водой».

– Нет, спасибо, – ответила я любезно и, подумав, добавила. – Лида.

Секретаршу перекосило еще сильнее, а карие глаза недобро сощурились.

– Что-нибудь еще, Денис Анатольевич? – бросив на меня полный ненависти взгляд, промурлыкала ведьма Разину.

– Принеси мне ключи от машины. Мы с Олесей уезжаем, – подписывая документы, ответил мужчина, не замечая, как еще больше скривилось хорошенькое личико девушки.

– И когда вас ждать? – собрав остатки терпения, поинтересовалась Лидия.

– Сегодня мы не вернёмся. По поводу завтра пока не знаю. Я на связи, так что все экстренные вопросы по телефону или через почту.

– Поняла, Денис Анатольевич. Я могу идти?

– Да.

«Кажется, я только что получила еще одного злейшего врага… Вот так вот, неожиданно. Но, с другой стороны, ведьмам даже повод не нужен, чтобы возненавидеть человека».

Думать о том, что я тоже ведьма, не хотелось. Сомневаюсь, что дар оракула и сущность у сердца сделают меня вот такой эгоистичной и ревнивой особой. По крайней мере, я очень надеялась на это. Невозможно так сильно измениться и забыть восемнадцать лет жизни только из-за того, что обрела силу, которую не хотела.

Через пять минут, получив ключи, мы вошли в хромированный лифт с зеркальной стеной и стали спускаться в подземную парковку.

– Секретарша хочет заключить с тобой контракт, – пробормотала я, как только двери закрылись и мы стали спускаться вниз.

Ведь понимала, что это совершенно не моё дело. Но надо было как-то заполнить тишину, которая возникла между нами.

Разин пожал плечами, продолжая стоять ко мне в профиль и засунув руки в карманы брюк.

– Да. Она и еще не менее сотни других ведьм.

– И тебя это не смущает? Ведь она на что-то надеется, строит планы.

– Нет, не смущает, – Разин покачал головой и повернулся ко мне. – Положение, статус, слава спасителя и высокий уровень магии всегда были, есть и будут привлекать внимание. Это мой бич и моё проклятие. К этому просто надо привыкнуть. Лида отлично справляется со своими обязанностями, нареканий никаких. А увольнять её за мечты, надежды и прочие фантазии, по крайней мере, глупо. У меня есть одно очень важное правило, Рыжик: никаких романов на работе. И она это знает.

– Но продолжает мечтать.

Снова равнодушное движение плеч. Разина это действительно не интересовало. Неужели я тоже скоро стану такой – холодной, бесстрастной и безразличной?

– Её право, – двери открылись, и Денис пропустил меня вперёд. Парковка была самой обычной: бетонная коробка с минимальным освещением. – Меня больше волнует, почему Игорь не отвечает на звонки. На него это совсем не похоже.

Странно, но тревоги я не чувствовала. Интуиция молчала, давая понять, что опасности в этом нет.

Ровно в одиннадцать утра мы стояли на пропускном пункте.

– Доброе утро, господин Разин, госпожа Стрельцова, – Страж внимательно нас осмотрел. – Чем могу помочь?

Я поспешно спряталась за спину Дениса, рефлекторно пытаясь избежать этого проницательного взгляда. В памяти еще были живы воспоминания о комфортабельной камере и ежедневных допросах. А ведь обвинений в покушении на убийство Дениса с меня так и не сняли.

– Туманов здесь?

– Еще не приехал.

– Дозвониться ему не могу всё утро. Он обещал нам устроить свидание с задержанной Стрельцовой Алисой.

– Ничем помочь не могу, – покачал головой Страж. – Подобные вопросы вам надо решать напрямую с Тумановым.

– Понятно. Спасибо, – кивнул Денис и снова достал телефон. – Где его носит?

И как раз в этот момент дверь открылась, и в большой холл быстро вошёл Игорь Туманов.

Честно говоря, за недели нашего знакомства у меня сложилось весьма стойкое собственное мнение о каждом маге/ведьме, которых я повстречала на своём пути. Так вот, Игорь Туманов прочно ассоциировался с надежной неприступной скалой, хладнокровием, спокойствием и собранностью.

А вот этот растрёпанный мужчина в потёртых джинсах и обычной, немного потянутой футболке совершенно не вязался с тем образом, что я создала. Он был очень взволнован и явно опаздывал.

– Игорь? – присвистнул Денис, недоверчиво рассматривая друга.

– Прости, задержался, – быстро подходя к нам, произнёс Страж и убрал со лба влажные от пота волосы.

– Опоздал.

– Задержался, – упрямо повторил тот и повернулся к охраннику. – Стас, впусти их. У нас встреча с подозреваемой.

– Я и не препятствую, – пожал плечами тот, так же с любопытством осматривая коллегу. – Они интересовались, где тебя носило. Поэтому и не заходили. Пропуск у Разина бессрочный, и мешать ему никто не собирался. Как и его спутнице.

– Так где тебя носило? – тут же влез некромант.

– Где носило, там уже нет. Пошли.

Мы быстро миновали контрольно-пропускной пункт и прошли к лифту.

– Проблемы? – поинтересовался Денис, пока мы ждали.

– У меня? – устало спросил Туманов и покачал головой. – Нет. Всё отлично.

– У тебя телефон отключен, – не отставал Разин, который явно собирался выведать у друга все подробности его странного поведения и облачения, не смотря на сопротивление последнего.

– Сел. Забыл зарядить, – ответил тот спокойно и вновь повернулся к хромированным дверям лифта.

Я тихо стояла за их спинами и просто наблюдала, затаив дыхание.

– Ты никогда ничего не забываешь.

– А теперь забыл. Одному тебе можно? – беззлобно огрызнулся Страж. – Сам ведь вечно теряешь мобильники или ломаешь.

– Но я – это я, – дверцы бесшумно открылись. Мы посторонились, пропуская выходящих Стражей, и сами вошли внутрь. Только тогда Денис продолжил: – А ты – Игорь Туманов, помешанный на правильности педант и неврастеник.

– Я не неврастеник. Просто люблю порядок.

– Маниакально.

– Дэн, отвали. Будем считать, что я этого не слышал, – отрезал мужчина и повернулся ко мне. – Здравствуйте, Олеся. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – несколько растерянно ответила ему.

– Ты молодец, – улыбнулся Страж и серо-голубые глаза потеплели. – Я думал, что придётся накачивать тебя успокоительным.

– Я справляюсь. А как там Света?

– А Дэн тебе не сказал?

– Не успел, – пробурчал Разин, совершенно не обрадованный новой темой нашего разговора.

– Он оплатил ей целителей. Совсем скоро твоя подруга выйдет из больницы и будет отправлена в специальный центр психологической помощи жертв домашнего насилия. Это тоже оплатил наш Дэни.

– Спасибо, – благодарно шепнула я и улыбнулась, лишь слегка приподняв уголки губ.

– Не за что, – как-то неловко откликнулся тот.

Лифт остановился, выпуская нас на нужном этаже.

– Готова встретиться с сестрой? – спросил Туманов, как только мы вышли и направились дальше по длинному коридору.

– Да.

Эта комната для допроса была мне знакома. Сколько часов я провела здесь, находясь под воздействием и отказываясь выдать Алису? Я не знала ответа на этот вопрос, но холод стен прокрался к сердцу и заставил зябко поёжиться. Несмотря на то, что сегодня я находилась по другую сторону, быть здесь всё ещё неприятно.

Я знала, что за зеркальной стеной находятся Денис и Туманов и опасаться мне нечего. Дожила, боюсь свою младшую сестрёнку. Но отчасти так и было. Действительно боялась, но не Алису, а того разговора, после которого для нас ничего изменить будет нельзя.

Сидеть я не могла, поэтому стояла в углу, скрестив руки на груди и нервно смотря на дверь.

Шаги, едва слышный скрип петель, и в комнату с задранным подбородком и совершенно прямой спиной вошла сестрёнка. На ней была серая блеклая форма заключённой, волосы скручены в простой узел, а под глазами залегли круги.

– Надо же, действительно жива, – зло усмехнулась она, присаживаясь на стул.

Цепи наручников громко звякнули друг о друга, когда сестра положила скованные руки на столешницу, выжидательно глянув на меня.

– Здравствуй, Алиса.

– Привет. Шикарно выглядишь, Леся. Дорогие шмотки. Разин подсуетился?

– Это всё, что ты можешь мне сказать?

Она опять усмехнулась, выпрямляясь на стуле, который противно заскрипел под ней.

– А что ты хочешь? Обнимашки и поцелуйчики? Прости, наручники мешают, – Алиса приподняла запястья и с грохотом опустила вниз.

– Зачем ты…? – я запнулась.

Произнести это было страшно и как-то неправильно. Особенно когда родные и такие знакомые глаза в упор рассматривали меня.

– Пыталась тебя убить? – подсказала Алиса, ничуть не смущаясь. – Думаешь, меня тоже околдовали?

Думала. Верила. Надеялась.

– Просто хочу знать. Разве я не имею права знать, почему родная сестра мечтает меня убить?

– Ты мне не родная! – прорычала она с ненавистью, утратив всю наигранность и весёлость.

Правда, вспышка злости быстро, как появилась, так и исчезла, оставив после себя лишь напряжённую тишину.

– И давно ты знаешь? – тихо спросила у неё.

– Уже два года. С той самой проклятой ночи, как, занимаясь сексом с Максом Даниловым на заднем сиденье его потрёпанной ауди, едва не сдохла от силы, о которой не имела ни малейшего понятия.

– Данилов? – переспросила я.

Отчего-то это имя мне было знакомо. А потом я его вспомнила. Студент третьего курса пропал без вести был найден мёртвым спустя двое суток. Ведьму, которая выпила из него все силы, превратив в сушеную мумию, так и не нашли. Хотя шумиха поднялась знатная.

– Это была ты, – прошептала я, едва стоя на ногах. – Это ты его убила.

– Не специально, – поправила она меня совершенно равнодушно. – Но да, это была я. Просто не могла остановиться. Сущность, разбуженная после шестнадцати лет голода, требовала силы, страсти и огня. А что мог дать жалкий человечек?... И она сгорела. Слышишь?

Последний вопрос она выкрикивала, добела сжимая кулаки. Громкое эхо пронеслось по комнате, оглушая и усиливая боль и тоску в сердце.

– Ты ведь не спала с ним, не так ли? – успокоившись, спросила Алиса и сама же ответила: – Разин бережёт тебя. Хочет превратить в полноценную ведьму. Самолично.

– Откуда? – стараясь не обращать на слова, голос и взгляд внимания, спросила я. – Кто тебе всё рассказал?

– Мать.

– Мама?

Я не могла поверить. Этого не могло быть.

– Или та женщина, которую мы привыкли считать матерью. Я ведь ей всё рассказала два года назад. Прибежала в слезах, задыхаясь от ужаса. А знаешь, что услышала в ответ? «Не рассказывай Олесечке». Я грохнула парня во время первого полового акта, а она переживала, как новости перенесёт бедная Лесечка!

– И ты поэтому решила меня убить? Из-за глупой обиды?

Подобное не укладывалось в голове.

– Ты ведь пришла шпионить сюда, не так ли? Стражи не смогли ничего вытянуть из меня и решили подослать тебя? Чего молчишь? Это ведь правда! Какая ты всё-таки лицемерка!

Денис

– …Чего молчишь? Это ведь правда! Какая ты всё-таки лицемерка!

Лицо блондинки исказилось от ненависти. Казалось, еще немного, и девчонка вскочит со своего места и бросится на Олесю с кулаками, расцарапает лицо или, в крайнем случае, просто покусает.

Денис сжал кулаки и заставил себя стоять на месте. Хотя каких это сил ему стоило, никто не знал. Эта лживая тварь за толстым стеклом после всего случившегося смеет обвинять в свой глупости и предательстве Рыжика. Его Рыжика.

Мужчина заскрипел зубами, сущность у сердца встала на дыбы, требуя мести. Она даже подбрасывала картинки окровавленного тела блондинки с выпученными стеклянными глазами. Но ничего, кроме отвращения, это не вызывало.

Денис смотрел в бледное, но такое решительное лицо девушки, и у него что-то сжалось в груди. Хотелось сорваться с места, хлопнуть дверью, забрать её оттуда и укрыть. Спрятать от всего мира. Слишком чистой и яркой была Олеся для магического общества… и для него. Как хрупкий огненный цветок на краю пропасти. Растопчут, изувечат и даже не заметят.

– Спокойно, – тихо произнёс Игорь, который чётко отследил изменения в друге. – Она держится. Не мешай. Мы все знали, что будет сложно и больно. И Стрельцова сильнее, чем ты думаешь. Иначе давно бы сломалась.

Туманов был прав. Она держалась. И как хватало выдержки?

– Тебе легче? – тем временем спокойно произнесла Олеся. – Наверное, удобно обвинить меня в своих неудачах?

– Отчего же только тебя, – облокачиваясь на спинку стула, ответила ей девушка. – Я обвиняю всех магов. Если бы они не заигрались, я была бы ведьмой. Слабой, но ведьмой. А они сломали мою жизнь, уничтожили дар, сделали жалкой человечкой! Лишили прав и привилегий этого мира!

– В чём-то она права, – пробормотал Страж, скрестив руки на груди. – Никто не думал о ней, когда решились на эксперимент.

Денис промолчал, полностью сосредоточившись на происходящем.

– Мне жаль тебя, Алис.

– Меня? Пожалей лучше себя. Ты знаешь, а ведь маги до недавнего времени даже не догадывались о том, что у нас с тобой может проснуться дар. Про нас просто тупо забыли. Им даже было всё равно, куда мы пропали, что с нами стало. Удочерили и ладно. Если бы они знали, то никогда не послали тебя в качестве бомбы в лапы Разину. Знаешь, каково было их удивление, когда они поняли, что ты долбаный оракул? – зло рассмеялась блондинка. – Это Щип тебя сдал, козёл. Думаешь, иначе бы они пытались тебя убить? Для них ты мёртвая гораздо лучше, чем живая. Так что готовься, сестрёнка. Скоро ты станешь трупом. Если повезёт, тебя просто украдут, отымеют и лишат дара. Если повезёт... Разин ведь сообщил, что остановить разбушевавшуюся сущность может только сильный некромант?

И это знают. Всегда на шаг впереди. Что они еще упустили?

– И кто желает моей смерти? – сдавленно спросила Олеся.

Телефон завибрировал в кармане, отвлекая и мешая. Денис быстро достал его, мельком взглянул на дисплей и тут же отклонил вызов.

– И кто это был? – несколько напряженно спросил стоящий рядом Игорь.

– Белль, – отрывисто бросил колдун.

– Думаешь, я тебе всё выложу на блюдечке с голубой каёмочкой? – ответила вопросом на вопрос Алиса.

– Дай мне телефон, – неожиданно резко произнёс Туманов.

– Что? – Денис оторвал взгляд от Рыжика и взглянул на друга. – Что?

– Телефон дай.

– Сейчас?

– Да. Мой сел.

– На, – и вновь сосредоточился на том, что происходило в допросной.

–… играть со мной?

– А мне плевать на твоё мнение, дорогая сестрёнка. Хочешь узнать, кто жаждет убить тебя? Так узнай сама. От меня помощи не жди. Разговор окончен. Я хочу вернуться в свою камеру, – произнесла блондинка, вставая и поворачиваясь к охраннику, который, словно статуя, молча застыл у стены.

Олеся всё продолжала стоять в своём уголке, смотря сначала вслед сестре, а потом на закрытую дверь.

Громко выругавшись, Денис выбежал из кабинета, на входе едва не столкнувшись с Игорем, который, поджав губы, сжимал в руке мобильник. Вид у него был донельзя злой и решительный.

– Куда? – только и успел выкрикнуть Страж, когда Денис промчался мимо него.

Но того было уже не остановить.

Колдун вбежал в допросную, схватил застывшую статуей Леську и прижал к себе.

– Ну что ты, Рыжик? – шепнул он, гладя её по голове и вдыхая сладкий аромат чистой кожи. – Она не стоит этого.

– Сестра меня ненавидит. Действительно ненавидит, – прошептала она, обнимая мужчину за плечи и утыкаясь носом в грудь. Такая маленькая и хрупкая. – Это не магия или внушение, а настоящая ненависть…

– Не обращай внимания.

– Как же я не видела этого? Как могла пропустить?

– Потому что не верила. Ты не можешь предать и обмануть и ждёшь такого же от близких. Это не твоя вина.

Он не мог сказать, сколько они простояли так, обнявшись и просто наслаждаясь близостью. В себя его привел задумчивый голос Туманова:

– Разин, ты попал.

-14-

Изабелл

А ведь день начинался так хорошо – ночь, мужчина и безумная страсть, отголоски которой ощущались даже сейчас.

И чем всё закончилось? Пустой квартирой, холодной кроватью и разбитым сердцем. Говорят, что маги не могут любить, и поэтому их сердцам ничего не угрожает. Либо Изабелл неправильная ведьма, либо что-то не понимала, потому что в груди всё ныло от боли и предательства.

А чего она ожидала? Туманов сам сказал: одна ночь и всё. Получила – распишись! И нефиг слёзы лить.

Но вот только слёз на глазах не было.

А вот злости и ненависти хоть отбавляй.

Проклятая ведьминская сущность требовала крови, мести и еще десятка три утешителей. Всё что угодно, лишь бы доказать ему, себе и всему миру, что одна единственная ночь совершенно ничегошеньки не значит ни для кого из них. Вот совсем!

Но ведь это неправда.

Молодая женщина повернулась к пустующей половине кровати. Задержала взгляд на подушке, где всё еще оставался след от головы Стража, и сжала простыни в руках.

Больно…

Белль хотелось кричать, рыдать, реветь, рвать всё зубами и когтями. Перекинуться прямо сейчас и реветь над собственной глупостью, тупостью и доверчивостью.

Открыла ящик Пандоры, осознала, что значит заниматься любовью (именно любовью, а не сексом с подзарядкой), ощутила разницу между этими двумя понятиями. И что теперь? Как с этим жить? Если объект страсти и запретных желаний даже ручкой не помахал, а просто удалился по-английски.

Одна ночь, и всё стало еще хуже. Намного хуже. И как же выбраться из этой передряги, в которую она сама лично себя загнала, ведьма не знала.

Вновь призывно зазвонил телефон. Изабелл, не глядя, взяла его и сразу ответила на вызов:

– Слушаю.

– Морано! Где тебя демон носит?! – раздраженно вскрикнула Вика Самохина. – У нас завал с самого утра, а ты решила отгул взять? Никого не предупредив.

– Я… сейчас.

– Романовы вновь иск накатали на Фёдоровых, всё никак не могут разобраться с тем прошлогодним градом. Ну, ты помнишь, когда у них всю оранжерею разбило. Ведь сама знаешь, что Пётр Фёдоров хочет лишь тебя… И уже раз двадцать звонил. А я устала придумывать отговорки!

– Сейчас буду. Не зуди. Назначай встречу с ним на час.

– А успеешь? – с сомнением спросила ведьма.

Теперь, когда она смогла выговориться, вернулось обычное благодушное настроение.

– Да, – ответила Белль и отключилась.

Некоторое время кусала губы, взвешивая все за и против, а потом полезла в журнал пропущенных звонков. Девять от Самохиной, три с рабочего, шесть от Дениса и… ни одного от Туманова.

«А что ты хотела? Всего лишь одна ночь… и ты сама согласилась на такие условия», – ехидно подсказала сущность.

– Согласилась, – прошептала Изабелл, сжала телефон и решительно встала.

Ничего. На Туманове свет клином не сошёлся. И ничего так не отвлекает от сердечных мук, как работа. Много-много работы.

Быстрый бодрящий душ, чтобы смыть с себя навязчивый запах мужчины, который будто въелся в кожу, ежесекундно напоминая о прошлой ночи. Затем быстро оделась, схватила документы и телефон, и, быстро закрыв дверь на замок, спустилась в подземный гараж.

Дорога, пробки, водители, у которых был кисель вместо мозгов, и ненормальные пешеходы, норовившие выскочить прямо под колёса автомобиля, помогли ей немного спустить пар и настроиться на боевой лад. А еще ей страшно захотелось кофе. Почти так же сильно, как и курить.

Если со вторым она благополучно справилась, успев по дороге выкурить целых две сигареты, при этом дав себе обещание, что в ближайшие дни обязательно бросит это вредное занятие, то утоления ломки по кофеину пришлось ждать до приезда в офис.

– Белль! – из-за угла выскочила Самохина и гневно на неё уставилась, уперев руки в бока. – Шеф рвёт и мечет!

– Переживёт, – совершенно невозмутимо откликнулась та, продолжая заваривать себе кофе.

Ароматный горький запах наполнил уютную комнатку, служившую для них одновременно кухней, столовой, курилкой и местом для сплетен.

Добавить бы в чашку щепотку корицы, две гвоздики и ложку абсента, после чего поджечь. Она даже глаза закрыла от предвкушения. Было бы нереально вкусно. Вот вернётся поздно вечером домой и обязательно себе такое сделает, а пока будет довольствоваться тем, что есть.

Совсем как в жизни.

– Ты смотри, чтобы он этого не услышал, – продолжила Вика, так и оставшись стоять в дверном проёме.

– Смотрю, – ответила Белль, сделала первый глоток и блаженно закрыла глаза. – Кайф.

– Я вижу, у кого-то была жаркая ночь, – понимающе хмыкнула ведьма. – Резерв на максимуме, опоздание на работу и первая чашка кофе за весь день. А ведь время уже обеденное.

– Завидуй молча.

– А что еще остаётся? Давай допивай и пошли. Скоро Фёдоров придёт.

– Сейчас иду, – очередной глоток, и Белль полезла за телефоном, чтобы быстро набрать номер Дэни.

Тот почти сразу сбросил звонок, явно давая понять, что разговаривать с ней в данный момент не настроен. Главное, сам звонил всё утро, а сейчас сбросил.

– Странно, чем он может быть так занят? – пробормотала ведьма, убирая телефон. – В любом случае сам перезвонит. Ему ведь нужна моя персона, а не мне его.

Сущность тут же напомнила вчерашние планы по заключению контракта с этим самым ненужным некромантом. Но ведьма сама не знала, чего хочет в данный момент, поэтому шикнула на вредную тварюшку, которая всё не желала успокаиваться и сидеть смирно. Объелась и не знала теперь, куда деть энергию.

Допив, Изабелл некоторое время с тоской рассматривала остатки кофейной гущи, скопившейся на дне чашки, вздохнула, сожалея о том, что не может выпить еще одну, нагло схватила пончик из коробки на столе и направилась к своему кабинету.

Когда до него оставалось дойти буквально пару шагов, вновь зазвонил мобильник.

Запихнув пончик в рот и прикусывая его зубами, чтобы не упал, Белль глянула на дисплей и довольно хмыкнула.

– Пфифет, – пробормотала она, шустренько переложила мобильник, зажав между ухом и плечом, а сама достала пончик изо рта. – Дэни!

– Здравствуй, Белль, – спокойно произнёс мужской голос, который Изабелл совершенно не ожидала, не хотела и в то же время страстно желала услышать.

– Туманов?

Молодая женщина, забыв про сахарный пончик в руке, сжала его в руке и вновь взялась за телефон. Выпрямилась, невидяще уставившись в противоположную стенку.

Первым желанием было красиво и грубо послать Стража в пешую прогулку в преисподнюю, с максимально длительными и болезненными остановками, в нескончаемую вечность, потом отключить телефон, шмякнуть его об стену, наблюдая, как он рассыпается на части, и уйти работать.

Но проснулась гордость.

– Ты сейчас где?

– На работе, разумеется, – максимально вежливо и холодно ответила она.

– Я заеду за…

– Нет!

– Изабелл, что-то не так? Ты злишься на меня? – Игорь был удивлен и даже уязвлён таким ответом.

Неужели рассчитывал на что-то другое?

– Нет. Просто считаю, что нам не имеет смысла встречаться.

– Тебе не понравилось? – голос Туманова опустился до таких вкрадчивых ноток, что у неё пересохло во рту, а воспоминания вновь накрыли с головой – страстные, безумные, горячие и такие грешные.

– Мне априори не может не понравиться. Я ведьма.

«Тёмная ведьма, помешанная лишь на удовлетворении и подзарядке», – мысленно закончила Изабелл.

– Тогда в чём дело?

И он еще спрашивает? Неужели действительно не понимает? Ушел рано утром, не сказав ни слова, не разбудил, не позвонил, ничего не сказал, а сейчас ведёт себя, будто так и должно быть.

– Ты сам сказал: одна ночь, и разойдёмся, – повторила она, старательно делая вид, что подобного рода отношения её совершенно не уязвляют. А ведь раньше так оно и было. – Не уверена, что твоя невеста одобрит такие отношения.

– Белль, – попытался он что-то сказать, но Морано его быстро перебила:

– Я лишь повторяю твои слова, Игорь. И всё.

– Ясно. И больше ты ничего мне не хочешь сказать?

Изабелл закрыла глаза, сглотнула и тихо ответила:

– Мне надо работать. Arrivederci.

И отключилась.

– Правильно, я поступила правильно, – прошептала она себе, нервно откусила пончик, который горьким комом встал у горла, и продолжила путь, чувствуя себя проклятым Арлекино, который всегда должен улыбаться, даже если хочется плакать.

Работа, кофе, сигареты…

Снова и снова, круг за кругом. Иногда порядок менялся, бывало, один пункт повторялся, а кое-что и добавлялось. Например, большой жирный гамбургер с мясной котлетой, ароматным соусом, плавленым сыром и колечками лука на яркой зелени и пакетик с картошкой фри. Всё это ближе к концу официального рабочего дня притащила в офис Виктория.

– Эй, – воскликнула Изабелл, спасая бумаги, над которыми сидела уже больше часа. – Осторожнее!

– Не могу больше смотреть на твою кислую физиономию. Того и гляди кого-нибудь сожрёшь, – ставя перед ведьмой на стол бумажный пакет из бистро, заявила Самохина. – Поэтому предлагаю закусить вредной пищей, полной ужасного холестерина или чего там еще. Накормим твою тигрицу. Глядишь, и сама подобреешь.

– Холестерин? – с сомнением повторила Белль и скептически взглянула на коллегу. – С чего вдруг ты такая любезная?

– О своей шкуре забочусь. К тебе сегодня подойти страшно. Фёдоров и то обошёлся без обычных скабрёзных шуточек и пошлых намёков.

– Я молчала, – поглядывая на пакет, заявила Морано.

Пахло из него так, что слюна полностью заполнила рот, а живот от голода скрутило в узел.

– Ты на него так глянула, что никаких слов не понадобилось, у тебя глаза цвет поменяли и зрачок удлинился, того и гляди перекинешься. А ведь после столь жаркой ночи должна наоборот быть белой и пушистой. Ну, так что? – Вика подняла пакет и потрясла его прямо под носом Белль, усиливая аромат в десятки раз. – Ты берёшь?

– Так и быть, – сглотнув, произнесла ведьма, выхватывая еду. – Уговорила.

У неё даже пальцы дрожали от нетерпения, когда она доставала ещё горячий бутерброд. Есть захотелось так, что Белль не стала уходить, а решила перекусить прямо на рабочем столе.

– М-м-м, – простонала она, слизывая горько-сладкий соус с пальчиков и блаженно закрывая глаза.

Гамбургер исчез так быстро, что Морано даже не успела его как следует распробовать.

– Если бы я знала, что ты так голодна, взяла бы больше, – хмыкнула Вика и, прежде чем уйти, добавила: – С тебя должок.

– Угу, – кивнула Белль, доставая салфетку и вытирая губы.

След алой помады кровавым пятном остался на бумаге.

С вечными проблемами, тревогами и заботами Белль совсем забыла про еду. На одном кофе, даже с максимально наполненным резервом, долго не протянешь. И настроение от этого явно портится.

Картошку Изабелл жевала более вдумчиво и тщательно. Вика действительно оказалась права, стоило только немного утолить физический голод, как настроение повысилось, из невыносимого став терпимым и сносным.

Уже после окончания рабочего дня, оставаясь одна в кабинете и на этаже, Белль глубоко затянулась и отправила скомканную пачку в мусорную корзину, после чего присела на подоконник, выпуская дым в открытое окно и любуясь открывающимся видом.

Сигареты кончились. Отличная причина для того, чтобы бросить.

На Москву опускались сумерки, сотни ярких огней зажигались, будто звёзды на ночном небе.

Дэни, именно Разин, а не вредный Страж, позвонил где-то часа три назад, или четыре. Белль запуталась во времени. Она так сильно хотела отгородиться от этого мира и собственных чувств, что потерялась в расчётах, бумагах и цифрах.

Разин сообщил, что всё нормально, встреча Олеси с сестрой прошла терпимо и есть над чем подумать, а все подробности при личной встрече. А еще звал в гости, но Изабелл вежливо отказалась. Мало ли, кого Разин в гости позовёт. Ей, если честно, в данный момент больше всего хотелось побыть одной.

«Или удариться во все тяжкие?» – подсказала с надеждой сущность.

– Если бы это было так просто, – пробормотала в ответ.

Давно пора было ехать домой, а Изабелл все не могла заставить себя это сделать.

Там, в её одинокой и пустой квартире, все осталось таким же, как было утром. Белль так спешила на работу, что не успела навести элементарный порядок – разворошенная постель, искры страсти, которые наверняка еще кружили в воздухе, и воспоминания о том, что уже никогда не повторится. И как теперь ей возвращаться туда?

Вызвать уборщиков? Не выйдет. Уже поздно, и она охранку не перенастроила.

Надо было принять предложение Дениса и отправиться к нему в гости. Сейчас вроде тоже не поздно. Сфера была с собой, но должного энтузиазма эта мысль не вызывала.

Громко зазвонил мобильник, и ведьма едва не подскочила от неожиданности.

– Морано слушает, – не глядя на экран, ответила на звонок Белль и вздрогнула, когда на неё излился поток неразборчивой и крайне эмоциональной итальянской речи.

Перестраиваться было сложно.

– Стоп, – бросая окурок в пепельницу, вскрикнула она на родном языке и потёрла переносицу. – Мама, давай помедленнее.

– Иза, дорогая моя, Изочка!

Ведьма могла поклясться, что дорогая маман едва сдерживала слёзы. Она не знала, чем были они вызваны, счастьем или горем, в любом случае ничем хорошим лично для Белль это закончиться не могло принципиально. Осталось только узнать масштабы трагедии.

– Ма, в чём дело?

– Я знала, что ты у меня далеко пойдёшь. Знала!

Изабелл открыла и закрыла рот, пытаясь вспомнить, как, где и каким образом успела вызвать такой щенячий незамутненный восторг. В солнечной Италии её точно не показывали по телевизору. В жёлтой прессе не мелькала, и новых заметок в интернете не было.

– Спасибо, – в конце концов осторожно произнесла молодая женщина и встала, поправляя задравшуюся юбку.

– Мы даже рассчитывать на такое не могли. Это войдёт в историю!

– Что войдёт в историю, ма? – теряя остатки терпения, а Изабелл и так была сегодня не в настроении, спросила она.

– Твой контракт!

Час от часу не легче. Чего мать на пару с бабкой еще там напридумывали?

– Мам, – твёрдо и очень тихо произнесла молодая женщина. – То, что я взяла у тебя папку с анкетами и согласилась их просмотреть, еще ничего не означает. Мне всего двадцать два года, я не собираюсь с головой нырять в контракт. Просто хотела посмотреть кандидатов.

На другом конце провода наступила тишина, прерываемая старательным сопением, причём длилась она так долго, что Белль даже успела дойти до своего места и сесть в кресло, блаженно вытягивая ноги, которые уже гудели от долгого хождения на каблуках.

Если честно, то Изабелл, отлично знавшая характер своей матери, уже мысленно приготовилась к новому витку истерики и последующему громкому скандалу.

– При чём тут анкеты? – наконец соизволила спросить мать.

Причём она задала вопрос спокойно и даже заинтересовано.

– Что значит «причём»? Анкеты – контракты? Связь не улавливаешь?

– Ах, так ты ничего не знаешь? – рассмеялась женщина низким грудным голосом. – А я-то думаю, что же ты мне сама не позвонила, не поделилась столь шикарной новостью.

Больше всего Изабелл не любила оставаться в неведении, особенно когда дело касалось её личной жизни. И мысль о том, что что-то, несмотря на бдительность и сосредоточенность, пролетело мимо неё, восторгов не добавляла.

– И чего я не знаю?

Но старшая Морано тоже отлично знала свою дочь и сразу поняла, откуда ветер дует, а также уловила опасные нотки в её голосе.

– Иза, даже не думай.

– Что именно, мам? – взвилась та, всё больше ощущая себя идиоткой. – Что происходит? К чему эти загадки и недомолвки?

– Глава многое тебе простила, Изабелл. Твой отъезд из Италии в эту холодную Россию…

– Она и отступные от меня каждый год получает немалые, – вставила тут же Белль, совершенно не чувствуя себя виноватой.

– Близость с Саидом, – продолжила мать. – А ты ведь знаешь, что я была против. Но тут тебе отвертеться не получится. Это особый случай и особая ситуация. И Глава не позволит тебе соскочить. Ты поняла меня, Изабелл?

– Что ты имеешь в виду, мама?

– Глава дала согласие на твой Контракт!

Белль сдавленно охнула и прикусила губу:

– Что?

– Ты ведь знаешь, что это значит?

– Да…

Еще бы не знать. Это конец всему.

– Так что будь хорошей девочкой, собирай документы и возвращайся домой. Нам столько всего надо сделать, подготовиться… Уверена, как только журналисты про это узнают, то тут же окружат наш дом. Интервью, участие в передачах…

– Я могу узнать хотя бы имя? – перебила её Белль.

– Конечно, милая, – довольно усмехнулась мать и произнесла всего два слова…

Игорь

Народная мудрость гласит: «Если гора не идёт к Магомету, то…»

Нет, у Стража Игоря Туманова на этот счет было своё собственное правило и своя житейская мудрость. Так вот, если гора не идёт к Магомету, то тот не идёт к ней, а создаёт такие условия, что вредная, независимая и упёртая гора (читай в скобках: «она же ведьма») сама к нему придёт.

И вот теперь часы показывали половину восьмого вечера, Стражи уже все разошлись кто куда, а он ждал. Стоял у окна, сложив руки за спиной, и ждал. Идти мужчине всё равно было некуда.

Нет, для того чтобы просто переночевать, вариантов было много, и просто пожить тоже. Отец с Таней, Лиза с Саидом, Настя с Димой, Денис, коллеги с работы, стоит только попросить, и любой из вышеперечисленных найдёт ему угол, целую спальню или даже этаж в своём домике. Но всё это неизбежно породило бы уйму новых вопросов, ответов на которые у него не было. Точнее, были, но Игорь не был готов ими делиться. Ни с кем.

Отец бы его понял. Денис бы улыбнулся, покрутил пальцем у виска, произнёс глубокомысленное: «Ну я же говорил» и просто пожал руку. Дима лишь понимающе хмыкнул, а вот Саид… Поговорить с ним придётся, и как можно скорее. Он, конечно, славится своей хладнокровностью и непрошибаемостью. Но пока дело не касается его семьи и детей.

А еще надо забрать вещи из квартиры. Из Жениной квартиры.

Туманов сжал кулак и прижался лбом к холодному стеклу.

Почему для того чтобы сделать счастливой одну женщину, приходится уничтожать и ломать другую?

Но лгать и притворяться Игорь тоже не мог. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Вот только как забыть глаза Жени? Каким образом выкинуть из головы воспоминания о том, как стремительно менялся её взгляд с каждым произнесённым словом?

Игорь перенесся в их квартиру в половине десятого. Проснувшись, едва не свалился с кровати, взглянув на часы. Белль будить не стал, она так сладко спала, завернувшись в простынях, что у него заворчала совесть.

Написав записку и оставив её на холодильнике, прижав магнитиком в виде Яблока-Нью-Йорка, Игорь отправился домой, где его уже ждала вернувшаяся после дежурства Женя.

Стоило ему только перенестись, как мужчина почувствовал терпкий запах кофе, тепла и уюта.

– Доброе утро, – раздался голос за спиной, и Игорь медленно обернулся.

В дверях в своём любимом домашнем сером костюме с розовыми слониками, с влажными после душа волосами стояла Женька. В её руках была большая чашка с кофе, который она медленно мешала ложкой.

– Привет.

Они впервые встретились четыре года назад. Тогда Игорь только пару лет как вступил в должность Стража, а Женя была интерном, работающим на полставки в скорой. Тихая девочка с огромными глазами и кучерявыми светлыми волосами, которая едва не падала от усталости, но продолжала упорно осматривать пострадавшего, которого привёз в больницу Игорь, навсегда запала в память. А потом и в душу. Женя не была похожа на обычных медсестёр и врачей, она была открыта этому миру и всегда улыбалась, даже если было невыносимо тяжело и грустно. Странно, но одна мимолётная встреча, и они даже стали как-то ближе друг другу.

Сначала это были обычные приветствия, затем легкие ненавязчивые вопросы о погоде, работе и последних событиях в мире. Затем горький кофе из больничного автомата, которым она подзаряжалась, а Игорь пил для компании. Просто для того чтобы побыть рядом с ней и погреться в её искренней улыбке. Жизнерадостный и тихий смех, от которого у него что-то теплело внутри и хотелось жить дальше. Женя воплощала в себе тот идеал женской красоты, о котором Игорь всегда втайне мечтал.

Прогулка до старенькой пятиэтажки, где она снимала квартирку. Нерешительный поцелуй, осторожные прикосновения и обещание встретиться завтра.

Летнее кафе, прогулка в парке, мороженое и яркое синее небо, отражающееся в её глазах. Она не была похожа на Белль, страсть и чувства к которой травили его сознание, пробуждая в сущности низменные желания. Женя была как глоток чистого воздуха, и Игорь нуждался в ней, в её любви и обожании.

Поцелуи, прогулки и её застенчивая улыбка, когда девушка взяла Туманова за руку и ввела в свою квартиру, закрывая путь к бегству.

Их первая ночь на стареньком скрипучем диване, который вздыхал и жалобно стонал, когда двое удовлетворяли свои желания, полностью отдавшись своим чувствам. Сладкая ночь, полная вкуса её страсти с нотками жасмина и сладкого персика.

Хрупкая, нежная девочка с тонкой кожей, сквозь которую выступали вены и капилляры. Он целовал и любил её так нежно и осторожно, будто боялся сломать или навредить. Его солнечная девочка, которая своими робкими ласками сводила его с ума.

С ней Игорь почти забыл Белль. Да и разве можно сравнивать их. Они разные… и обе были так важны.

– Ты не ночевал дома, – тихо произнесла Женя, а он видел, как дрожали её пальцы, и слышал, как нервно билась ложка о стенки кружки.

– Да.

– Вызвали на работу?

Женя знала, что нет. Игорь никогда бы не вышел из дома с домашних брюках и старой футболке. Педантичен во всём и всегда. Даже в личной жизни.

– Нет.

– Проблемы дома?

Девушка старалась быть спокойной, пыталась не верить тому, что ей говорило сердце. Потому что это не могло быть правдой, Игорь не мог так поступить с ней, с ними.

Женя не была ведьмой и не могла видеть наполненный резерв Стража, обожравшуюся сущность и искры, которые сверкали на его коже, будто осыпавшиеся звезды. Но она была женщиной и знала, что означает этот виноватый взгляд.

– Нет.

Глоток кофе, натянутая улыбка и тоска во взгляде, от которого мужчину бросало то в жар, то в холод.

– Жень…

– Тебе надо принять душ и переодеться. Я буду ждать на кухне, – перебила его девушка и вышла.

Короткая отсрочка перед неизбежным, чтобы собраться с мыслями и попытаться найти нужные и правильные слова. Прохладный душ и гладкий кафель, в который он упёрся лбом и руками, проклиная себя последними словами. Джинсы и первая попавшаяся футболка, которые Игорь схватил и натянул на еще влажное тело. Он поспешил на кухню, не в силах вынести это молчание и чувство вины.

Женя сидела на мягком диванчике, обхватив колени руками, и безотрывно смотрела в окно, за которым уже гудела Москва. Кружка с нетронутым кофе так и осталась стоять рядом.

– Есть будешь? – тихо спросила молодая женщина, как только он вошёл на кухню.

– Нет, – Игорь сел на стул и поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок.

Тишина между ними затянулась. Туманов пытался найти слова, хоть что-то, чтобы начать, но всё произошло иначе.

– Это ведь Белль? – вдруг спросила Женя, продолжая смотреть в окно.

Игорь видел только изящный профиль с аккуратным носиком, бледные щеки и длинные ресницы. Волнистые волосы делали её похожей на ангела. Ангела, которого он вынужден будет сломать.

– Да.

Закусила губу, кивнула и тихо хмыкнула.

– Жень…

– Я ведь всегда знала, с самого начала. Всё думала, надеялась, что смогу, а не получилось.

– Жень, – Туманов глубоко вздохнул и на выдохе выдал: – Прости.

Надо было сказать что-то большее, такое, чтобы полностью выражало степень его смятения, чувств, сожаления и вины. Но слов не находилось. Голова опустела, и не осталось ничего. Да и разве могли слова помочь им понять друг друга.

– Ты светлый, и ты её любишь, – продолжила девушка, а потом вдруг резко повернулась к нему. – А она? Она тебя любит?

Игорь не знал, каких сил ему стоило не отвести глаз в сторону, а выдержать этот полный слёз и боли взгляд.

– Это неважно.

– Неважно? – горько рассмеялась Женя. – Я тоже думала, что неважно. Неважно, что ты меня не любишь.

– Я любил.

– Но не так, как её. Это сначала думаешь, что твоих чувств хватит на двоих, что главное быть вместе. Но потом проходит время, и ты начинаешь понимать, как это больно, когда отдаешь, но не получаешь взамен. А знаешь, что самое паршивое?

– Нет.

Игорь готов был слушать её, разговаривать и просто быть рядом. Лишь бы она не натворила глупостей и смогла принять правду.

– Что я готова тебя простить, – девушка шмыгнула носом и дрожащими ладонями стёрла льющиеся из глаз слёзы. – Готова забыть, что всю эту ночь ты был с другой, что твои руки обнимали её, губы целовали, что ты любил её, а не меня… Готова всё забыть, лишь бы ты не уходил.

– Ты сейчас сама себе лжёшь, Жень, – ответил Туманов тихо и покачал головой. – Не простишь, не забудешь. И я не смогу. Никогда.

Дёрнулась, отвела взгляд в один момент потухших глаз и судорожно вздохнула.

– Уходи…

Игорь тут же встал, сжав кулаки и смотря на сгорбленную девушку, которую сломал одним своим поступком.

– Квартира оплачена до конца года. Вещи я заберу завтра. Если тебе будет нужна помощь…

– Уходи! – вскрикнула она, запуская пальцы в волосы и сжимаясь в комочек.

– Прости.

Шаг, еще один, всхлип за спиной и едва сдерживаемые рыдания, которые рвали ему сердце почище любых ран и проклятий.

Ключи от машины, севший телефон и активированная сфера, которая перенесла мужчину в гараж. Взглянув на часы, Игорь тихо выругался и помчался на работу. Радовало одно: ехать тут недалеко, специально искал квартиру поближе.

… Звонок рабочего телефона выдернул мужчину из воспоминаний.

– Туманов слушает, – произнёс он, наклонившись через стол, чтобы дотянуться до трубки.

– Игорь, к тебе гости, – быстро произнёс дежурный. – Не пропустить не мог, но ты… в общем, если что, зови. И защиту обнови.

– Понял. Спасибо.

Игорь положил трубку на место, выпрямился и довольно улыбнулся, глядя на дверь.

Получилось.

Защиту он всё-таки на всякий случай усилил и обновил. Белль наверняка в бешенстве и, скорее всего, просто забудет или забьёт на правила и закон. А Игорю совсем не улыбалось вытаскивать ведьму из тюрьмы. У мужчины на неё были совершенные иные планы.

Дверь распахнулась с такой силой, что с грохотом стукнулась о соседнюю стену и едва не слетела с петель.

Она была великолепна: с растрёпанными волосами, глазами цвета расплавленного золота, вертикальными зрачками, а также торчащими изо рта острыми клыками и… тигриными усиками под очаровательным носиком.

Над усиками Туманов и завис. Как и над полосками, которые, не смотря на все её усилия, стали выступать на лице. Когти громко царапнули по дверному проёму и стали своеобразным сигналом к действию.

Белль напряглась, готовясь к прыжку, даже сделала первое движение, но не успела.

Блокирующее заклинание Стражей, быстро сорвавшееся с рук Игоря, моментально сковало её тело, заставив застыть в неудобной позе, окружённой слабым сиянием.

– Пусти-р-р-р-р, – с трудом выдавила ведьма, и глаза еще ярче вспыхнули на осунувшемся лице, но стихийный оборот закончился.

– Для начала успокойся, – мирно ответил Игорь, обошёл её и закрыл скрипучую дверь на замок. – Твой скандал и проклятье я еще могу объяснить и спустить, отделаешься предупреждением и небольшим штрафом, но стихийный оборот и покушение на жизнь Стража… Ты же адвокат и отлично знаешь, чем это тебе будет грозить.

– Bastardo! – рыкнула Изабелл, внимательно следя за каждым его движением и шагом. В её глазах всё еще огнём горел непокорный огонь тигрицы.

– Согласен, – невозмутимо кивнул мужчина, возвращаясь к своему столу и поворачиваясь к ней лицом. – Мы в большей части все ублюдки, рождённые по контракту.

– Ceffo (сволочь)!

– И с этим согласен, – усмехнулся он, присаживаясь на краешек стола и не сводя с застывшей девушки холодных серо-голубых глаз.

– Che cazzo vuoi?

– Белль, переходи на русский.

Она рыкнула и повторила:

– Какого черта тебе нужно?

– Разве тебе не сообщили? – Туманов картинно удивился, вызывая у молодой женщины новый виток звериной злости. – Тогда твой приступ ненависти и жажды крови несколько странен…

– Va fa'n'culo!

– Белль, мы договаривались, – мужчина укоризненно покачал головой. – Я понимаю, что ты в бешенстве, что терпеть не можешь, когда кто-то пытается управлять твоей личной жизнью. Сам такой. И имеешь полное право злиться и посылать меня в задницу, но давай всё-таки общаться по-русски.

– Отпусти, – с трудом выдавила Изабелл, усики давно пропали, клыки втянулись, и оттенок радужки стал медленно темнеть, становясь привычного тёмно-карего цвета. Но вот смиренности во взгляде не появилось.

– Кидаться не будешь?

– Нет.

– Нет – не будешь или нет – будешь? – продолжал допытываться мужчина.

Если бы глазами можно было покалечить, то лежать ему бы окровавленной тушкой на полу и трястись в предсмертных судорогах.

– Нет, не буду!

Щелчок пальцев, и блокировка осыпалась на пол блестящим облаком. Белль качнулась на каблуках, пытаясь удержать равновесие и устоять на месте.

Бросив в сторону Стража полный ненависти взгляд, молодая женщина подошла к столу и налила себе воды. В полной тишине сделала два глотка, поставила стакан на место и очень медленно и осторожно села на один из стульев, закинув ногу на ногу. В вырезе юбке, мелькнул край кружевного чулка, а у Игоря перехватило дыхание. Улыбка медленно сползла с лица, а глаза вспыхнули холодным блеском.

– Итак, какого чёрта тебе нужно, Туманов? – по лицу ведьмы было сложно понять, заметила она его взгляд или нет.

Сейчас, когда Изабелл относительно успокоилась и уняла жажду крови, она тут же нацепила хладнокровную маску.

– Контракт.

Вздрогнула и поджала полные, такие чувственные губы. Но сдержалась от ругательств, которые так и рвались с губ. Рука коснулась кармана пиджака и опустилась.

«Наверняка хочет закурить», – догадался Туманов.

– Стражи никогда не заключают контрактов. Сама мысль о том, чтобы отдать ребёнка тёмной ведьме, для вас чудовищна. А я тёмная, Игорь, от макушки до кончиков пальцев, – она выпрямила ногу и описала длинным носиком туфли подобие круга, после чего опять опустила.

– Я в курсе.

– Тогда какого хрена ты творишь? – зло рыкнула Изабелл, вздохнула и откинула назад непослушные волосы.

Игорь помнил, какие они мягкие на ощупь. Помнил, как они щекотали его живот, когда губы Белль опускались всё ниже и ниже.

От этих воспоминаний в паху засвербело, а кровь забурлила в жилах.

– Даю нам шанс.

– Шанс на что?

– На будущее.

– Ты издеваешься? – ведьма всё-таки не смогла усидеть на одном месте, хотя очень старалась.

Она вскочила и ринулась вперёд, застывая в полуметре и тыкая в мужчину указательным пальцем.

– Какое, на фиг, будущее? У нас его нет! Не ты ли мне это говорил? Просто ночь, одна единственная! Просто секс и забыть!

– А с каких это пор ты слушаешь всё, что я говорю?

– С таких пор, как ты кинул меня утром в пустой постели и умотал к своей Женечке. Даже не разбудил! Стыдно было в глаза смотреть?

– Я тебе записку оставил.

– Какую на хрен… – выкрикнула Белль и застыла, недоверчиво глядя в его глаза.

«Ведь не врёт…»

После чего более тихо и очень спокойно спросила:

– Какую записку? Где?

– На кухне, на холодильнике. Написал, что у меня срочная встреча с Денисом, поэтому и уехал. Я так понимаю, ты её не видела.

– Не видела, – кивнула Изабелл, но и отступать была не намерена. – А позвонить сложно было?

– У меня телефон сел. А когда я позвонил тебе с мобильника Дениса, ты меня послала.

– И всё равно это ничего не значит! – Белль снова ткнула ему пальцем в грудь, будто хотела проколоть и выпустить из него воздух.

– Я расстался с Женей, – произнёс Игорь, внимательно следя за её реакцией.

Ведьма тут же замолчала, опуская руку. В тёмно-карих глазах что-то промелькнуло и исчезло. Но надо отдать должное, Изабелл довольно быстро пришла в себя.

– Меня совершенно не касаются твои отношения с этой челове…

Договорить она не смогла, Игорь схватил её за руку, ту самую, которой Белль в него тыкала, резко притягивая к себе. Другая рука обхватила молодую женщину за шею, придвигая лицо еще ближе. И он её быстро поцеловал. Хотя поцелуем это назвать было сложно.

Мужчина грубо смял полные губы, будто заявлял права или пытался заставить замолчать, она не знала. Первые несколько секунд Изабелл еще старалась сопротивляться, но не смогла.

Они целовались как ненормальные, пили друг друга и кусались. Руки хаотично метались по спине, шее, лицу, пальцы путались в волосах, и катастрофически не хватало воздуха. А вокруг сверкали и трещали искры страсти, наполняя воздух озоном и безумной страстью.

Оторваться на мгновение, чтобы сделать такой необходимый глоток воздуха и уставиться друга на друга, тяжело дыша.

– Всё ещё думаешь, что у нас нет будущего? – прошептал мужчина, касаясь подушечками пальцев её раскрасневшегося лица.

– Псих, – прохрипела она, с трудом переводя дыхание. Губы пылали и горели, а ей всё было мало. – Контракт — это не шутка. Не игра, которую можно бросить, когда надоест.

– Он еще не заключен.

– Глава дала согласие. Мне не отвертеться.

– Теперь всё зависит от меня.

– И что это значит? – ведьма сощурилась и отступила на полшага.

Его пальцы скользнули по лицу, и рука опустилась вниз.

– Это значит, у нас есть около полугода, чтобы разобраться во всём.

– В чём?

Ей надо было услышать это именно от него. Услышать, а не придумать самой.

– В том, что с нами будет дальше. Я никогда не лгал тебе, Изабелл. Я хочу семью и детей. Мне тридцать три, пора на что-то решаться.

– Это твои желания. Только твои, – возразила молодая женщина. – Мне почти двадцать три, куда спешить?

– И брак для тебя недопустим. Дима и Саид лишились части своих способностей, но ты девушка, можешь сгореть полностью, как Марина Разина. Я знаю. И не могу допустить подобного.

Она вздрогнула. Мысль о том, что придётся лишиться своей сущности, совершенно не радовала ведьму. Да, ей нравился Игорь, сильно нравился, она по нему сходила с ума, если уж быть полностью откровенной. Но брак? Нет, это слишком серьёзное заявление.

Туманов видел сомнение и страх на её лице и понимал, какие мысли сейчас сжигали её изнутри.

– Поэтому я и предлагаю контракт. Через полгода. Шесть месяцев для того, чтобы понять, на что мы способны и что представляют собой наши чувства. Просто похоть и желание, которое растворится и растает как дым, когда придёт насыщение? Или нечто большее?

– А что потом? Ты готов отказаться от мечты о семье и заключить со мной контракт? А если это будет девочка? Ты позволишь мне забрать её?

Игорь вздрогнул и отвёл взгляд.

– Вот видишь, – прошептала Белль горько. – Ты не сможешь. У нас нет выхода. Это невозможно.

– Нет, – Игорь шагнул ближе и сжал её плечи. – Есть. У нас есть полгода, можно будет потянуть до года. А дальше будь что будет.

– Игорь Туманов, который отдаётся на милость судьбы и не строит планов на будущее? Это нонсенс, – грустно хмыкнул она.

– Ты моё будущее, Белль. Я слишком долго бегал и пытался уговорить себя, что это неправда. Но больше не хочу. И тебе не позволю спрятаться. Мы потеряли пять лет… Я потерял, – ладонь мягко погладила девушку по щеке. Пальцы провели по пухлым губам. – Дай нам шанс.

– Ты ненормальный, – простонала она жалобно, чувствуя, как рушатся последние бастионы её крепости.

– Я просто люблю тебя.

– Игорь! – потрясённо выдохнула Белль, смотря на него огромными глазами и боясь поверить, что не ослышалась.

– Со светлыми такое случается… Навсегда.

Она сама первая потянулась к Стражу, обхватила шею руками и коснулась губами губ, прижимаясь к сильному мужскому телу.

– Белль, – прошептал Игорь, обнимая и приподнимая ведьму на пару сантиметров над полом. – Моя Белль…

Но и она не осталась в долгу. Шаловливые пальчики быстро забрались под майку, лаская каждый миллиметр сильного тела, царапая ноготками кожу.

Тихий рык, и Игорь усадил её на свой стол, попутно свалив какие-то папки и совершенно проигнорировав этот факт.

Широкая ладонь накрыла бедро, проникая в вырез юбки. Пальцы зацепились за край чулка, лаская чувствительную кожу над ним и пробираясь дальше к кружевному треугольнику. Белль всхлипнула и еще сильнее развела ноги в стороны, призывая действовать дальше.

– Хочу тебя, – шепнул Игорь, невесомо поглаживая внутреннюю часть бедра.

– Да, – Белль выгнулась, опираясь руками о стол и смотря на мужчину своими невозможными золотистыми глазами.

– Сейчас.

Порочная улыбка на губах, как сигнал к дальнейшим действиям. Игорь стащил футболку и встал между бёдер любовницы, властно привлекая ведьму к себе, наклоняясь к алым губам…

Когда прозвонил звонок.

– Чёрт.

– Не отвечай, – простонала Белль, едва сдерживаясь от бушующего в крови желания.

– Не могу, – Игорь достал из кармана мобильник. – Чёртов некромант! – и нажал кнопку. – Разин, я занят.

– Помогите! – прорыдал в ответ женский голос. – Пожалуйста… помогите ему…

– Олеся? – Игорь отступил. – Олеся, что случилось?

– Пожалуйста, – едва различимо выдавила она и снова зарыдала.

– Игорь, что?.. – Белль соскочила со стола, тревожно глядя на Стража.

– Неприятности, – сухо ответил он, доставая сферу.

-15-

Олеся

Сказать, что разговор с Алисой тяжело мне дался, – не сказать ничего. Я плохо помню обмен репликами, который произошёл на моих глазах между Денисом и Игорем (а ведь они должны были разговаривать о чём-то важном, и прислушаться мне бы точно не помешало), путь по путаным коридорам, хромированный лифт, дежурную улыбку страха на пропускном пункте и подземную парковку. Всё это будто прошло мимо моего сознания, нигде не закрепившись.

Я помню лишь сильное мужское тело рядом, тепло его осторожных и бережных прикосновений, сердце, которое стучало в унисон с моим, когда мы стояли так близко друг к другу в лифте, и лёгкий, ненавязчивый аромат туалетной воды со свежими морскими нотками. Мне кажется, что он будет теперь всегда преследовать меня по ночам.

– Отвези меня к ней, – тихо попросила я, когда мы сели в машину и пристегнули ремни.

– К кому? – Разин убрал руки от замка зажигания и внимательно взглянул на меня.

– К маме. Я хочу с ней пообщаться.

Говорить всё ещё было тяжело, голос из-за непролитых слёз казался скрипучим и совсем чужим. Мне будто на шею повесили огромный камень, который всё сильнее тянул на самое дно, туда, где оживали старые, давно забытые кошмары.

– Не уверен, что это хорошая идея, – с сомнением покачал головой мужчина.

– Я должна с ней поговорить. Понимаешь? Должна.

– Понимаю. Но ты забываешь, что находишься не на курорте. И слова Алисы только подтверждают грозящую опасность. Олеся, на тебя открыли охоту.

Быть чьей-то дичью – ощущение не из приятных. И Разин был абсолютно прав, но я также понимала, что с мамой необходимо поговорить, и как можно скорее. Слишком много вопросов осталось без ответа. А тайны иной раз порождают проблемы, последствия которых могут быть катастрофическими.

– Она моя мама. Пусть не родная, но мама. Она никогда меня не предаст и не сдаст.

По крайней мере, мне хотелось в это верить.

– За ней следят, Лисёнок. Мы не можем просто так явиться к вам домой и поговорить. Пройдёт всего пять минут, и начнётся заварушка, в которой, вероятнее всего, пострадают твои родители. Тебя я еще смогу защитить, но не их. Готова ли ты рискнуть их жизнями ради обычного разговора?

Нет, не готова.

– А сфера, – не унималась я. – У тебя же есть сфера. Разве с помощью неё нельзя незамеченными перенестись ко мне домой?

– Можно, – кивнул колдун. – Если знать точные координаты, суметь сломать защиту во время переноса и…

Он выразительно замолчал, и по идее это молчание должно было отбить всякую охоту настаивать. Но только не у меня.

– И? – не менее выразительно протянула я.

– И нас не поймают за незаконное проникновение. Рыжик, это в сказках и фильмах про отчаянных магов за перенесение с помощью сферы в чужой дом без санкции Совета им только пальчиком погрозят и отпустят домой. В реальной жизни всё не так. А мне совершенно не хочется давать кому бы то ни было повод посадить меня за решётку.

– В курсе, – вздохнула я, вспоминая о том, что видела по телевизору и о чём иногда переговаривались между собой Белль, Настя и Денис, и кисло добавила: – Совет, спасение мира…

– В твоих устах это звучит не очень благородно и совершенно не героически, – немного обиженно протянул мужчина. – Олесь.

Я по глазам видела, что Разину всё это не нравится. Уж слишком далеко зашел этот разговор. Очень сильно не нравится. И Денис просто подбирал слова для того, чтобы максимально корректно (ведь у меня же нестабильная психика, расшатанная после встречи с сестрой, которая неоднократно пыталась меня убить) сообщить своей подопечной, что выполнить просьбу он не сможет.

– Ты говорил, что моя интуиция – это не просто так, – быстро произнесла я, не давая колдуну и слова вставить. – Что это способности оракула просыпаются, обходя блокировку или что-то еще. Так вот, сейчас я уверена, что нам надо поговорить с мамой. И как можно скорее. Разве не логичным будет последовать совету интуиции? Она ведь столько раз меня спасала, – выпалила я на одном дыхании и уже тише добавила, добивая мужчину невинным взглядом и просящим тоном: – Пожалуйста. Для меня это очень важно и необходимо.

– Вот Тьма, – пробормотал Денис, явно сдавая позиции. – Ладно, поехали.

– Куда? – настороженно поинтересовалась я, с трудом веря, что всего лишь одна моя фраза и взгляд могли заставить его пойти на такой риск.

Как-то всё слишком быстро произошло.

– Туда, где нам помогут.

Это была дорога не домой и не на его работу, где некроманта ждала хищная секретарша Лидочка, мы ехали за город. Я не стала приставать к нему с расспросами: куда, чего и как? Ведь самое главное, что у меня есть шанс, призрачный, но шанс поговорить с мамой. И упускать его совершенно не хотелось.

Воздух стал чище. Вдоль скоростного шоссе появились вековые деревья и вернулось утерянное было спокойствие. Я морально была готова к новым событиям. По крайне мере, мне так показалось.

Свернув направо на узкую асфальтированную дорогу, мы проехали мимо дорожного указателя. Название посёлка я рассмотреть не успела, да и неважно это было. Дома здесь были более чем элитными, участки большие, и большинство огорожено высокими заборами. Место явно не для простых смертных. Но красивое. Я бы смогла здесь жить.

«Кто бы тебе дал», – ехидно отозвалось сознание.

Пять минут, и мы остановились у высокого забора из красного кирпича. Он был так похож на особняк Юсупова, за которым прятали Светку, что я невольно напряглась, но почти сразу успокоилась. Интуиция или способности оракула шептали, что опасаться здесь мне нечего. Там, за стеной, были друзья.

– Где мы? – спросила, когда вышли из машины и направились к металлической двери.

– У Насти, – ответил Разин, нажимая на звонок, который был встроен в стену. – Можно было и перенестись сразу в дом, но её сейчас лучше не волновать. А взлом охранки – это волнение.

– Взлом охранки? – переспросила я, недоверчиво глядя на него.

– У меня нет паролей. Никогда не было, – невозмутимо пожал мужчина плечами. – Забываю или теряю их. Они уже привыкли. Я, знаешь ли, люблю сюрпризы.

Ничего себе сюрприз.

– А зачем нам к Насте? – поинтересовалась я.

– Они с Димой нам помогут, – в это время на калитке щелкнул замок, и она медленно открылась, разрешая войти. – Пошли. Да и встретиться вам не помешает.

– Мы уже встречались. И не раз, – напомнила я ему, входя в ухоженный двор с мощеными каменными дорожками и низкими кустами, плодовыми деревьями, большими качелями под широким тентом и множеством розовых кустов самых разных оттенков.

Мама тоже любила цветы. Жаль, розы нельзя было посадить у нас на балконе.

– Но тогда Настя не знала о том, кто ты, – заметил Денис, ведя меня к двухэтажному уютному светлому домику с большими вытянутыми окошками.

– А это важно? – обходя валявшийся на дорожке голубой самокат с роботом на подножке, спросила у Разина.

– Ты даже себе не представляешь, насколько, – ответил тот, еще больше нагоняя тумана и заставляя меня нервно оглядеться.

– Не понимаю. Поподробнее рассказать не хочешь?

Ответить тот не успел. До дома оставалось дойти буквально десяток шагов, когда дверь распахнулась, гулко стукнувшись о соседнюю стенку, и по ступенькам пулей слетела светловолосая девчушка. Прыжок – и она повисла на Денисе, обхватывая мужчину руками и ногами.

– Дени! Ты пришёл! – громкий счастливый вопль едва не оглушил меня, что говорить о колдуне, который замер, виновато глянул на меня и похлопал девчушку по спине, пытаясь призвать её к порядку.

– Машка, пусти, задушишь, – простонал он.

– Ты здесь! – не унималась она, едва не пища от счастья.

Сдаётся мне, Мария испытывала к некроманту далеко не дружеские чувства. Сложно было определить возраст этой девочки, видя только её спину, но около двенадцати. Отличный возраст для первой неразделённой любви к мужчине, который намного старше её.

– Мама где? – пытаясь высвободиться из захвата, пробормотал Разин.

– Ей со вчерашнего дня нездоровится. На работу не поехала, осталась дома. Папа тоже тут, – Мария слезла с Разина и только после этого повернулась в мою сторону, и поведение её кардинальным образом поменялось. – Ты?!

Надо сказать, за все эти дни, после знакомства с магами, даже с кровожадной Лидочкой, ни один из них не внушал мне такого ужаса, как взгляд это худенькой щупленькой девочки, на пальцах которой в одно мгновение возникли языки пламени и тут же погасли.

Я даже на шаг отступила, лихорадочно пытаясь придумать пути побега. Но поворачиваться спиной к мелкой ведьме было страшно, запустит проклятьем и не поморщится. И пусть оно будет слабеньким, но испытывать судьбу не хотелось.

– Машка! – Денис в одно мгновение оказался между нами и вскинул руку, от которой исходило серебристое свечение. – Остынь!

– Это она! – разъярённо вскрикнула девочка и оскалилась.

Маленький монстр с бантиком на макушке.

– Па-ап! – на пороге возник темноволосый мальчуган. Он быстро осмотрел нас и крикнул, обернувшись назад: – А Машка опять файерболы собирается запускать.

Я едва сдержала нервный смешок. Младший брат сдаёт сестру. И делает это с колоссальным удовольствием. Как это знакомо.

– Маруська! – на крыльце появилось новое действующее лицо: светловолосый мужчина неопределённого возраста и красивой внешности. – Денис, что здесь происходит?

– Он… он ЭТУ сюда привёл! – Мария ткнула в мою сторону пальцем, который тут же вспыхнул алым пламенем.

Красиво и жутко одновременно.

– Машка, – процедил Денис. – Заблокирую к чёртовой матери. Успокойся.

– Но она пыталась тебя убить! – в голосе девочки проскользнула обида, а голубые глаза наполнились слезами. – Она враг, а ты…

– Не лезь не в своё дело, – жёстко произнёс Разин.

Пожалуй, слишком жёстко. Мне даже стало жалко эту влюблённую девочку, искренний порыв которой объект обожания не оценил.

– Пап, – прошептала она, шмыгнула носом и беспомощно опустила руки. – Папочка.

Мужчина быстро оказался рядом и прижал девочку к себе. Одно движение рассказало многое об их отношениях. Взгляд, которым он одарил Дениса, ничего хорошего не сулил.

«Я же предупреждал тебя!»

Девочка на мгновение застыла в его объятьях, потом неожиданно вырвалась и убежала вглубь сада, едва сдерживая рыдания.

– Насте ни слова, – предупредил блондин, проводив дочь взглядом, и после посмотрел на меня. – Дмитрий Соколов. А вы, наверное, Олеся Стрельцова?

– Да, – пробормотала я, невольно напрягаясь от этого взгляда.

Такое ощущение, что мы виделись когда-то, и колдун теперь высматривал во мне изменения, которые неумолимо произошли за годы. Но ведь мы не встречались, я это точно знала.

– И что привело вас сюда?

– Мне нужна твоя помощь, а Олесе необходимо поговорить с Настей, – ответил Денис.

– Не уверен, что это хорошая идея.

– Может, стоит спросить у неё? – невозмутимо откликнулся Разин, будто не замечая предупреждающего взгляда и прохладного тона, которым его одарил Соколов. Или не желая замечать. А может, и то, и другое.

– Разин…

– Соколов.

– Мама проснулась и зовёт вас в дом, – доложил паренёк, про которого мы все дружно забыли.

Дмитрий тихо выругался (явно не желая, чтобы сын услышал сказанное) и тяжело вздохнул.

– Пошли. Расскажешь, чего тебе от меня нужно. Антон, проводи гостью к маме.

– Хорошо.

Внутри дома было уютно и как-то по-домашнему. Сразу видно, что здесь жила большая и дружная семья. Добротная и самая обычная, без лишних изысков, мебель, много цветков в горшках, пёстрое покрывало, бежевый ковёр у дивана и масса фотографий.

– Олеся?

Я резко обернулась.

Анастасия Соколова, бледная, с обычным, немного неряшливым пучком на голове, в домашнем платье стояла на нижней ступеньке лестницы и смотрела на меня со странной, немного нервной улыбкой на лице.

– Здравствуйте, Анастасия.

– Мам, я привёл, – доложил Антон.

– Спасибо, дорогой. Иди в свою комнату, – произнесла ведьма, не сводя с меня пристального взгляда. – Я рада, что ты здесь, Олеся.

– Надеюсь, вам лучше. Денис разговаривает с вашим мужем, а я вот… в гости зашла.

– Я рада, что ты пришла, – она так сильно вцепилась в перила, что пальцы побелели от напряжения. – Правда рада. Нам столько надо обсудить.

– Наверное.

– Денис ведь не сказал тебе… – шаг ко мне, и женщина застыла, продолжая странно и маниакально меня рассматривать.

– Не сказал что?

– Что это я лишила тебя магии.

Признание будто повисло между нами в воздухе, усиливая и без того неловкую атмосферу чуть ли не до предела. А мне ведь надо было как-то отреагировать. Это же не простая фраза, от которой можно отделаться дружелюбной, ничего не значащей улыбкой.

Это была своего рода сенсация в моей неожиданно бурной жизни, подобная лишь взрыву бомбы. И по глазам Соколовой было видно, что женщина ждёт моей реакции. Жадно вглядывается в черты застывшего лица и терпеливо ждёт.

Вот только никакой реакции не было. Нет, я услышала ведьму, поняла, осознала, но сердце не ёкнуло, эмоции не хлынули.

Прикусив губу, вновь попыталась понять, что чувствую в ответ на такое признание. Ничего.

– О-о-о, – соизволила протянуть я, глубокомысленно кашлянула и тихо добавила: – Понятно.

И ведь не солгала. Мне действительно всё было ясно и понятно. Анастасия Соколова – некромант, учитель Дениса Разина, его наставник. Понятное дело, что если кто и мог экспериментировать надо мной семнадцать лет назад, то именно она. Всё логично, и я даже почти не удивилась такому стечению обстоятельств и череде совпадений. Если подумать, то моя жизнь в последнее время вообще представляет собой цепочку совпадений и их последствий.

Но ведьма видимо решила интерпретировать моё молчание по-своему.

– Ты меня ненавидишь? – понимающе прошептала Анастасия.

Даже не спросила, а утвердительно произнесла, будто подтверждая свои подозрения.

Но вот на этот вопрос у меня точно был ответ. Для этого не надо было лгать, притворяться и копаться в себе.

– Нет, – ответила ей и покачала головой. – Не ненавижу.

– Я сломала тебе жизнь.

А вот с этим я бы сейчас поспорила.

– Не думаю, – вновь покачала головой и скрестила руки на груди, не зная, куда деться от этого пытливого взгляда тёмно-карих глаз. – Вы дали мне шанс стать другой. Самой собой.

При одной только мысли, что я, как та же Лидочка, могла продавать свою невинность на торгах, бегать от мужика к мужику, подпитываясь, как вампирша, и мечтать заполучить для контракта колдуна повкусней, при этом считая всё это в порядке вещей, меня слегка замутило. Нет, спасибо, уж лучше быть человеком.

«Разве не это предстоит тебе, если у Разина всё получится?»

Предстоит. Но я при любом раскладе буду знать, что правильно, а что нет. Подзаряжаться можно и с помощью артефактов, или имея одного постоянного партнёра. Я знала. Я читала. И мне очень хотелось верить в подобное.

А еще внутри, несмотря ни на что, жила надежда, что всё это неправда или у Дениса ничего не выйдет. Может быть, разговор с мамой всё решит.

После беседы с Алисой я почти смирилась с тем, что именно Разину предстоит стать моим первым мужчиной. Рисковать с обычным человеком я бы точно не стала. Мне абсолютно не хотелось, чтобы девственность стала причиной смерти совершенно чужого человека, которому просто не повезло оказаться не в том месте и с не той компанией.

Был, конечно, шанс остаться на всю жизнь старой девой, но мне его рассматривать не хотелось. Я хотела жить полноценной жизнью.

– Давай присядем, – прервала мои размышления Соколова, и я кивнула, направляясь в гостиную.

Мы сели друг напротив друга – она на диван, убрав с подушек забытую кем-то из детей книгу, которую женщина положила рядом с собой, я на краешек кресла – и уставились друг на друга.

– Наверное, для тебя это было большим потрясением, – пробормотала ведьма, теребя тонкий золотой браслет на запястье.

– Да, тяжело разом пересмотреть и переосмыслить восемнадцать прожитых лет. Принять, что мне лгали всю мою жизнь… самые дорогие и родные люди, – я проглотила подступающий к горлу ком и неуверенно улыбнулась. – Вы зря волнуетесь. Я не испытываю к вам ненависти или неприязни. И не виню ни в чём. Даже благодарна.

– Благодарна? – Анастасия склонила голову на бок, продолжая меня рассматривать. – Я ведь лишила тебе положения, магии и силы.

И вот как мне объяснить? Что для них зло – для меня счастье.

– Но дали мне свободу. Ту свободу, которой никогда не было у вас. Независимость от Закона. Шанс стать другой. Я никогда не гналась за властью, деньгами, никогда не завидовала магам и не мечтала стать ведьмой. Это были идеи и желания Алисы, – я грустно усмехнулась, вспоминая сестру. – Она всегда рвалась стать кем-то другим, даже в детстве.

Но Соколову это не убедило.

– Ты просто не знаешь, чего лишилась по моей вине. Ты оракул.

– Высшая степень среди Видящих, – кивнула я, давая понять, что очень даже знаю, и вздохнула. – Вы прожили с сущностью столько лет и не представляете своё существование без неё. А я не могу представить жизнь с ней, – меня даже слегка передёрнуло от такой возможности, которая уже маячила на горизонте. – И не уверена, что хочу узнавать.

И снова тишина, которую надо было чем-то заполнить, а слов не хватало.

– Мы хотели тебя удочерить, – неожиданно заметила Анастасия и неуверенно улыбнулась.

Чего-чего, а вот этого я точно не ожидала.

– Простите? – перепросила у неё, уверенная, что ослышалась.

– Твоя мать, родная мать, была моей подругой. Мы состояли в одном клане. После того что с тобой случилось, мне больше года пришлось скрываться под другим именем, изменить лицо, – она отвела взгляд, не в силах смотреть мне в глаза. – А когда всё наконец нормализовалось и я смогла вернуться в Москву, мы с Димой подали документы на твоё удочерение.

– Зачем?

– Я просто не могла поступить иначе.

– Чувствовали вину?

Наверное, стоило задать вопрос иначе, мягче, но я не смогла сдержаться.

– И вину тоже, – не стала отрицать женщина, убрав с лица непослушный локон, который выбился из пучка на голове. – Ты часто снилась мне, крохотный тёплый комочек с огромными глазами. Но когда мы пришли с бумагами, то нам сообщили, что тебя уже удочерила человеческая пара.

Я огляделась, по-новому осматривая домик, гостиную и ведьму, которую при других обстоятельствах могла называть мамой. Интересно, каково мне было бы, живя я здесь?

Обычная человечка в семье могущественных магов. Денис Разин, Изабелл, Туманов – я бы знала их с рождения, общалась и, возможно, ненавидела. Это бы была уже не я. Вполне вероятно, что во мне, как и в Алисе, проснулась бы зависть, злость и ненависть за то, что я другая – слабая, ничтожная и чужая в этом мире. А интуиция шептала, что так всё и было бы. В той, другой жизни, которая так и не произошла. К счастью.

– Вы знаете, чем дольше я обо всём этом думаю, тем больше понимаю, что всё к лучшему. Для всех, – вновь переводя взгляд на ведьму, ответила я.

Несколько секунд тишины, которую нарушало лишь наше дыхание и пение птиц за окном.

– Ты не хочешь спросить о матери, бабке? Ты очень похожа на неё.

– На… мать? – на этом слове я всё-таки споткнулась.

– Нет, – она не смотрела на меня, но я видела, как женщине тяжело даётся этот разговор. Даже тяжелее, чем мне. Потому что я воспринимаю эту информацию как о ком-то другом, не о себе. А Анастасия будто вновь переживала всё. Раз за разом. – На бабку. Её зовут Миронова Виолетта, твою мать – Светлана Миронова.

– А я?

Вопрос сорвался с губ сам собой.

– Ты, – уголки губ чуть-чуть приподнялись, – Кассандра. Кассандра Миронова

– Кассандра, – пробормотала и кивнула, пытаясь применить это имя к себе.

Не Олеся, а Кассандра. Ничего себе скачок. Я не знала и не могла представить себя со столь экзотическим именем, как ни старалась. Чужая это жизнь, не моя.

– Что с ней стало?

– С кем?

Назвать эту ведьму, которую ни разу в глаза не видела, мамой, я чисто физически не могла. У меня была мама, и иной я себе не представляла и не хотела. Разве так важно, кто родил?

– Светлана Миронова. Что с ней стало после того, как она отказалась от меня? Когда клан отказался от меня и сдал в приют для детей.

Да, я знала, как это было после того, как Соколова лишила меня сущности, но боли всё равно не испытывала. Меня будто заморозило.

– Ей отказали в прошении. Света хотела заключить новый контракт, ведь ты уже за ведьму не считалась. Но Совет отклонил ходатайство, – Анастасия замолчала, стеклянным взглядом рассматривая что-то за моей спиной. – Сейчас она частично лишена магии, то, что осталось, заблокировано, и отбывает наказание в одной из тюрем Стражей.

– За что?

Не очень приятно, что моей прародительницей является не только ведьма, но и преступница. Дети, конечно, не несут ответственности за своих родителей, но всё-таки.

– За покушение на убийство. Света пыталась убить меня.

Ответить мне было нечего. Я просто откинулась на спинку кресла и замерла, кусая губы.

– Напоминает сериал, – в конце концов пробормотала я. – Все друг друга знают, любят, ненавидят, спят или мечтают убить.

А Анастасия внезапно рассмеялась. И то напряжение, что витало в воздухе, растаяло как дым.

– Есть хочешь? – отсмеявшись, спросила она.

– Нет, спасибо, – тут же отказалась в ответ, а желудок предательски заурчал, напоминая, что утром я так и не позавтракала и даже кофе не пила. – Извините.

– Понимаю, что последние события начисто отбили у тебя аппетит, но поесть надо. Не составишь мне компанию? – спросила ведьма, поднимаясь с кресла и выжидательно на меня смотря. – Я тоже еще не завтракала.

– Не уверена, что… – пробормотала я, пытаясь лихорадочно придумать повод для того, чтобы отказаться, но желудок заурчал еще громче и болезненно сжался.

– Заодно расскажешь, что на этот раз придумал Дэни, – мягко, но довольно настойчиво перебила меня женщина.

И отказаться не получилось, да и выглядело это по меньшей мере странно. Не отравят же меня тут, в конце концов.

Через полчаса мы сидели на уютной светлой кухне за столом и пили ромашковый чай с мятой. Причём для Насти (она попросила меня называть её именно так) это была уже вторая кружка.

– Только он меня в последнее время и спасает, – вдыхая ароматный дымок, пробормотала она, и лицо из бледно-зелёного стало приобретать нормальный оттенок. – Никогда не думала, что будет так плохо. Первые две беременности я пережила нормально. С Машкой вообще все легко было, а тут… будто ребёнок пытается отыграться за прошлые разы.

– Она меня ненавидит, – заметила я, откусывая кусочек круглого песочного печенья.

Причём изо всех сил старалась сделать это как можно быстрее и незаметнее. Именно вкус этого печенья вызвал у сидящей рядом женщины приступ легкой тошноты и головокружения.

– У неё переходный возраст, – вздохнула Настя, грея ладони о стенки кружки и не глядя на меня. – И влияние Димки. Он всегда их балует, особенно Машку. Принцесса, его огненная птичка. Два феникса на мою больную голову. Оба слишком темпераментные, резкие и вспыхивающие, как спички, – фыркнула она, но было видно, как сильно Соколова любит свою семью. – Ты не переживай, Машка остынет и придёт. Надолго её злости не хватает.

– Не уверена, – пробормотала, стряхивая едва заметные крошки с пальцев на бумажную салфетку, которую расстелила перед собой на столе.

После чего перевела взгляд на часы, которые висели на противоположной стене, и тяжело вздохнула.

– Волнуешься? – сделав глоток, спросила Настя, проницательно меня рассматривая.

Я кивнула, не видя причин скрывать своё состояние.

– Денис ничего не сказал мне. Просто отправил сюда и ушел.

– Он же пообещал, что устроит тебе встречу с матерью?

– Да.

– Значит, Дэни это сделает. Поверь мне, Олеся, Разин единственный известный мне колдун, который в лепёшку расшибётся, но выполнит своё обещание, каким бы сложным и невероятным оно ни было.

– Но не все обещания можно выполнить, – покачала головой я, а сердце в груди заныло от какого-то нового томящего чувства. Тепло и нежность вперемешку с непонятной щемящей тоской.

– Денис не даёт обещаний, которые не может выполнить.

– Но это и не обещание было, – попыталась возразить я. – Просто разговор.

– Как скажешь, – улыбнулась Настя и снова отпила чай, а в глубине карих глаз сияла хитринка, от которой у меня запылали щеки.

Глупости. Разве может она знать… Или может?

– Погода на улице хорошая. Настоящее лето, – неловко пробормотала я, поворачиваясь к окну, после чего поднесла кружку к лицу, вдыхая аромат ромашки и терпкой мяты.

– Давно я не видела Дэни таким заинтересованным, – вдруг произнесла Соколова, будто ни к кому конкретно не обращаясь.

При этом совершенно игнорируя мою жалкую попытку перевести разговор в другое русло.

– В последний год, чем ближе к Совету высших, тем больше он замыкался в себе, никого не подпускал. Большую часть времени проводил в своей лаборатории, даже меня не пускал. Ещё эти покушения… Его загоняют, будто зверя. Так больно наблюдать за этим и не иметь возможности хотя бы как-то помочь. Денис же всё взял на себя, меня полностью отстранил… Последний рыцарь.

Я промолчала, продолжая наблюдать, как ветер мягко колыхал кружевные занавески, принося на кухню запах цветов и солнца.

Рыцарь? Да, наверное.

– Денис сказал тебе, что лишь он сможет инициировать тебя, не уничтожив сущность? – неожиданно перескочила Настя на другую тему.

– Да.

– Но давить не стал?

– Я сама поняла, а он лишь подтвердил мои подозрения, – осторожно ставя кружку перед собой, ответила ей. – Но проблема еще в том, что по факту никто это, кроме него, сделать и не сможет.

– Не понимаю.

– Или сможет, но расстанется с жизнью. Алиса во время своей инициация два года назад… она выпила парня. Максим Данилов, может, вы слышали?

– Слышала, – пробормотала Настя и задумчиво забарабанила ноготками по столу. – Надо же, как получается. Неожиданный поворот. Хотя и предсказуемый. Голодная сущность, замороженная на восемнадцать лет… Тогда действительно выхода у тебя почти нет. Кроме одного.

– И какого? – грустно усмехнулась я, рассматривая рисунок на кружке с остывшим чаем.

– Оставить всё как есть, – пожала плечами женщина. – С инициацией тебя точно никто торопить не будет. Никто из нас.

Не будет. Но проблема была в другом.

– Всю жизнь скрываться и прятаться. На меня уже объявили охоту. Вопрос времени, когда найдут. Даже находясь здесь, я подвергаю опасности вас и вашу семью.

Испуганной Соколова не выглядела.

– Олеся, я уже больше двадцати лет живу как на пороховой бочке. С тех пор, как погиб Анатолий Разин, отец Дениса. Так что этим ты меня не запугаешь. Я просто хочу сказать, что выбор за тобой, – Настя наклонилась и положила свою ладонь мне на руку, осторожно её сжимая. – Что бы кто ни говорил, какие бы доводы ни приводил, выбор ты должна сделать сама. Потому что это твоя жизнь и только твоя. Можешь спросить совета у меня, Дениса, у кого угодно, но выбор будет твой и только твой.

– Это и страшно, – прошептала в ответ, неуверенно улыбнувшись. – Отвечать за выбор. А если я ошибусь?

– Не ошибешься. Споткнуться можешь, но не упадёшь. Поверь, я точно это знаю.

– Откуда?

– Потому что с тобой рядом будет Денис.

Надо же, как в него тут все верят.

– Он колдун.

– Он светлый, – выпрямляясь, ответила женщина.

Теперь пришла моя очередь хмурить брови и говорить:

– Не понимаю.

– Он не сказал тебе, – понимающе кивнула Настя. – Что ж, его можно понять. Ты ведь слышала, что собирается Совет для того, чтобы обсудить внесение поправок в закон?

– Да, конечно. Весь мир уже год обсуждает это.

– Но причины никто не озвучивает. Точнее, озвучивают, но этих гипотез так много, что уже не поймёшь, где правда, а где просто игра воображения. Не так ли?

– Наверное. До недавнего времени я мало об этом думала и размышляла, – тихо призналась ей, теребя в руках салфетку.

– Всё дело в Разиных. Сорок с лишним лет назад, спасая новорождённую дочь от проклятья высшего порядка, Анатолий Разин случайно обнаружил свойство сущности. Если разбудить её у ребёнка до достижения им трёх лет, то она меняется и становится светлой. Не в цвете дело, а в составляющих. Мы становимся другими: умеем любить, чувствовать, переживать, можем вступать в брак, не боясь лишиться дара. Мы становимся на шаг ближе к людям.

– Но разве такое возможно?

– Возможно. Мы как новая ступень эволюции, которая стоит поперёк горла как у людей, так и у магов. Нас ненавидят и боятся все.

– И вы живёте в постоянном страхе? Всю жизнь? Между двух огней?

– Разве любовь не стоит этого? – задала она в ответ вопрос, а я не знала, что сказать. – Мы умеем любить, и когда это случается, то один раз и навсегда. Как для мужчин, так и для женщин. Для ведьм это даже своего рода приговор.

– То есть как приговор?

Она молчала несколько секунд, мысленно подбирая слова и в то же время пытаясь меня успокоить.

– Сущность ведьмы запоминает энергию и страсть того, кто её инициирует. И если ей нравится вкус, то забыть его уже будет невозможно. Не всегда, конечно. Но в большинстве случаев практика показывает именно это. Меня инициировал Соколов. Я семь лет скрывалась и бегала от него и себя, но так и не сбежала. Старшую сестру Дениса, Татьяну, инициировал Сергей Туманов. Тогда стоял вопрос жизни и смерти, она, как и ты, могла убить любого, кто к ней прикасался, и лишь Стражу удалось уничтожить проклятье. Они уже много лет счастливы и воспитывают сыновей близнецов. Его вторая сестра Лиза вышла замуж за Саида. У них своя история, полная ссор, расставаний и противоречий. Но и они не смогли жить друг без друга.

– Зачем вы мне всё это рассказываете?

– Просто хочу, чтобы ты знала всё. Ты имеешь право.

– Вы пытаетесь меня переубедить? – недоверчиво уточнила у Насти.

А та рассмеялась, громко и искренне.

– Я? Переубедить? Нет. Ты не стала мне дочерью, Олеся. Мы так мало общались, но… не знаю, как сказать. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. А для этого ты должна знать правду. Недосказанность еще никому не помогала стать счастливее.

– То есть, если Денис меня инициирует, то я могу… то есть я в него.

– Не знаю, – призналась женщина. – Тут еще привязка. Я, конечно, устранила последствия, и Дэни не касался твоей души, когда возвращал тебя к жизни, но… Слишком много «но» в ваших взаимоотношениях.

Соколова замолчала, нервно кусая губы.

– Это странно. Но вас будто бросает друг к другу. Одно накладывается на другое.

– Проклятье? – судорожно сглотнув, спросила у неё.

Настя усмехнулась и покачала головой:

– Судьба, Олеся.

Я открыла рот и закрыла, не зная, что ответить. Но, наверное, ответа и не требовалось, потому что чувствовала: ведьма права. Алиса, Щип, та вечеринка, кабинет, проклятье, моё покушение, смерть, привязка, новая жизнь и его дом. Даже Светка с Борисом еще больше укрепили эту хрупкую связь между нами.

– И что теперь?

– Не знаю, – совершенно искренне ответила Настя. Улыбки на её лице больше не было, а в глазах застыло какое-то непонятное выражение. – Теперь всё зависит только от тебя.

– А, вот вы где! – быстро входя на кухню, произнёс мужчина.

Я знала, что Настя не солгала мне сейчас, рассказывая о светлых магах и их особенностях. Такими вещами ведьмы не шутят. Не потому что не умеют врать. Еще как умеют и делают это с потрясающим удовольствием. Сколько примеров я видела из жизни.

Помню, как год назад наш сосед со второго этажа, симпатичный старшекурсник, отличник, стал объектом спора между двумя ведьмами. Как они заманивали его в свои сети, как уговаривали и совращали. А когда добились своего, бросили разбитого, ничтожного, уже подсевшего на них, как на наркотик.

Это была ложь. Всего лишь жалкая ложь. Сломали жизнь парню, но выиграли спор.

А сейчас был другой случай. Просто если врать, то о чём-то крупном и важном. Выдумывать такую легенду просто не было смысла. Если только не попытаться перетянуть меня на свою сторону. Уж слишком фантастически это выглядело. И возникала опасность другого порядка, что я не поверю, ведь доказательств у них не было.

Но не в этом дело. Я ведь окончательно поверила ей лишь сейчас.

Только любящий мужчина может так бережно касаться жены, обеспокоенно заглядывать в глаза, наклоняться ближе, будто стараясь защитить и облегчить её ношу, и ласково целовать в уголок губ.

Мягкая улыбка, полуприкрытые веки и тихий вздох.

Смотреть на это материальное проявление любви и чувств было даже немного неловко. Надо бы отвести взгляд, но я не могла. Их тянуло друг к другу магнитом, и не заметить это мог лишь слепой.

– Ты как? – шепнул феникс, невесомо касаясь губами её виска.

– Уже лучше. Чай пью, – едва слышно ответила Настя, вдыхая аромат его тела.

– Может, к целителям? Ты слишком бледная.

– Всё хорошо, – ответила женщина, отодвигаясь в сторону и вновь улыбаясь. – Вы всё решили с Денисом?

– Иногда мне хочется его убить. Разинское упрямство во всём своём великолепии, – выпрямляясь, проворчал Соколов и взглянул на меня. – Готова?

– Да, – я даже не стала спрашивать, к чему и почему, просто отодвинула кружку от себя и быстро встала. – Готова.

– Ничего не хочешь мне рассказать? Поделиться подробностями? – немного напряженно поинтересовалась Настя, провожая мужа цепким взглядом, когда он подошёл ко мне.

– Хочу, – обаятельно улыбнулся тот. – Ты великолепно выглядишь. И я тебя люблю.

– Ты же только что сказал, что я бледная, – уцепилась за фразу ведьма, смерив супруга проницательным взглядом.

– И волноваться тебе тоже не стоит, – усмехнулся колдун и подмигнул мне, беря за руку, после чего добавил: – Если только совсем чуть-чуть.

– Дима!

Но мы уже переносились. В глазах привычно резануло от яркого света, а в ушах зашумело. Завтрак, он же обед, подскочил к горлу, но удержался в желудке. Забыв об условностях, я прижалась к Соколову и судорожно вздохнула.

– Сейчас отпустит, – мягко произнёс он, гладя меня по спине, пока я, прижимаясь лбом к его груди, пыталась восстановить дыхание и не грохнуться в обморок.

– Угу.

– Ничего, потом привыкнешь.

Привыкать не хотелось. Вот совсем.

– Голова кружится? Тошнит? Слабость? Звёздочки перед глазами?

– Да.

– Что «да»? – я по голосу слышала, что феникс ухмылялся.

– Всё да, – едва слышно огрызнулась в ответ, не в силах прийти в себя.

Слишком много переносов для обычной человечки. И кто бы что ни говорил, сейчас я фактически была именно человечком – не больше и не меньше.

– Дыши через нос, выдыхай через рот, – посоветовал Соколов, продолжая заботливо гладить по спине. – Сосредоточься на дыхании и выбрось все мысли из головы.

Никакого эротического подтекста, никаких мурашек, хотя я не могла не признать, что мужчина был невероятно хорош собой и выглядел гораздо младше своего возраста. Но сейчас он воспринимался как… отец? Нет, как старший друг и советчик.

Вот тебе и выбросила ненужные мысли из головы.

От мужчины вкусно пахло: пряные нотки чая и едва уловимая свежесть средства после бритья. А еще почему-то вспомнилась ромашка с мятой, которую мы пили с Настей на кухне. Видимо, Фениксу пришлось сменить туалетную воду ради благополучия в семье. Наверное, это очень неприятно, когда любимую жену от тебя тошнит.

– Всё хорошо, – пробормотала я, выпрямляясь и открывая глаза.

Чтобы хоть что-то разглядеть сквозь пелену, пришлось немного потереть их пальцами и пару раз поморгать. Слёзы выступили от усилий, но дымка спала.

Парк. Стриженые газоны, яркий калейдоскоп цветов, низкие кусты, деревья и узорчатые лавки с металлическими ножками и деревянными сиденьями.

– Что мы тут делаем? – быстро оглядевшись, спросила я.

Мы стояли на специальном постаменте, который ставили во всех крупных парках для переноса таких вот магов со сферами. Обычный человек не мог войти сюда без сопровождения. Специальные амулеты, расположенные по углам, окружали невидимым силовым полем.

– Нужно было малолюдное место с максимально большим обзором и быстро. Лучше городского парка мы придумать не могли.

Наверное, именно так и чувствуют себя шпионы, отправляясь на встречу со связным, или кто там у них.

– А где мама?

– Идём. Я тебя провожу, – Соколов протянул мне руку и помог спуститься со ступенек на твёрдую землю. Поле пропустило без проблем, лишь щекоткой прошлось по телу и пропало. – И улыбайся, Олеся.

– Что? – я позволила себе положить свою руку ему на локоть.

– Улыбайся, Рыжик. Здесь не так много народу, но не стоит показывать им своё состояние. Мы ведь не хотим привлекать к себе лишнее внимание?

– В каком смысле? – едва не спотыкаясь о неровную плитку, сквозь которую пробивались тонкие зелёные травинки, спросила у него.

– Я колдун, ты человек. Тащу среди бела дня куда-то в кусты, и вид у тебя при этом самый похоронный.

– А зачем вы тащите меня в кусты? – ошарашенно спросила, вскидывая голову и утопая в синих омутах его глаз.

Колдун тяжело вздохнул, сокрушенно покачал головой, похлопав меня по руке, и горестно выдал:

– Ребёнок. Расслабься. Это была шутка.

– А-а-а, – протянула я, всё ещё прибывая в некой прострации.

– Старею. Раньше красивые девушки совершенно иначе реагировали на мои шутки.

– Простите, – пробормотала в ответ и постаралась улыбнуться.

Соколов был прав, на нас действительно подозрительно косились, особенно бдительные старушки на лавочках.

– Надо же, такая молодая, а уже по кривой дорожке пошла, – сокрушенно произнесла одна из них, даже не удосужившись снизить голос.

Я снова едва не споткнулась, чувствуя, как от обиды и злости горят щеки.

– Не обращай внимания. Она тебе просто завидует. Была бы помоложе лет на десять или двадцать, то сама бы на меня начала охоту. Правда-правда. Поверь, чего я только в жизни не видел.

Я фыркнула и покачала головой, не в силах поверить в подобное. Такая бабушка, божий одуванчик с кудряшками на голове и изъеденным морщинами лицом, на котором ярко выделялась розовая помада.

– Мы почти пришли, – произнёс колдун, сворачивая направо к небольшому летнему кафе под ярким навесом, откуда слышалась приятная живая музыка.

Я увидела их издалека. Дениса, который стоял, скрестив руки на груди, опираясь бедром о невысокий заборчик, окружающий по периметру плетёные столики. И маму, которая сидела за одним из них в широкополой соломенной шляпке, огромных, на пол-лица, солнцезащитных очках и с совершенно прямой спиной, вцепившись пальцами в крохотную сумочку, стоящую у неё на коленях.

– Мама, – прошептала я, порываясь преодолеть эти сто метров бегом, чувствуя, как заходится от счастья сердце в груди, но колдун не дал.

Вовремя схватил меня за руку и покачал головой.

– Не так быстро. Олеся, помни, что у вас всего десять минут.

– Да-да.

– Лишь десять минут, не больше, – жестко повторил Дмитрий. – И веди себя естественно. Нельзя привлекать лишнее внимание.

– Да, я поняла, спасибо, – не отрывая взгляда от мамы, ответила ему, почти не слыша и с трудом разбирая слова.

Всё ближе и ближе.

Я точно отследила момент, когда мама нас увидела. Как дрогнули её губы, как разжались пальцы, и она выпрямилась еще сильнее, не сводя с меня взгляда.

«Мама, мамочка, как же мне тебя не хватало… Тебя и отца».

Не знаю, когда Соколов отпустил меня, позволяя самой дойти до её столика, не помню, как я преодолела эти злосчастные метры.

– Леся, – выдохнула она, стоило мне опуститься на стул и положить на стол руку, за которую мама сразу же уцепилась и сжала, словно боялась, что я сейчас просто исчезну.

– Мама, – всхлипнув, прошептала я.

Как мне хотелось вскочить, броситься в её такие крепкие и надёжные объятья. Снова почувствовать себя маленькой девочкой, которую дразнили в садике за рыжий цвет волос.

– Господи, Лесенька, ты здесь. Я до конца не верила, что этот колдун не соврал. Мы же неделями штурмовали Стражей, пытались добиться встречи с тобой, а теперь и с Алисой... Но сейчас всё будет по-другому. Обещаю.

– Мам, это я попросила о встрече.

– Умница. Какая ты у меня умница, – её голос дрожал от непролитых слёз, и я едва сдерживала свои.

– У нас совсем мало времени. Всего десять минут, а столько надо обсудить, – прохрипела в ответ, стараясь улыбнуться.

Именно в этот момент к нам подошёл официант.

– Готовы сделать заказ?

– Два кофе с сахаром, – быстро ответила мама, даже не повернувшись в его сторону.

– И всё? – взгляд парня стал совсем кислым.

– Всё.

Я проводила его взглядом и подалась вперёд, чувствуя, как упирается в живот стол.

– Мам, почему ты мне не сказала о том, кто я?

– Ты моя дочь.

С этим я спорить не стала. Ничего и никогда не изменит это. И неважно, кто произвёл меня на этот свет.

– Я перегоревшая ведьма.

– Ты человек, – упрямо поджала губы она. – И наша дочь. Эти всё-таки узнали и рассказали, а мне обещали, что все документы уничтожены. Сначала Рома, теперь взялись за тебя и Алису.

– Алиса пыталась меня убить.

– Ерунда, – отмахнулась она, продолжая сжимать мою руку. – Это всё ложь. Как ты можешь верить этим чудовищам? Они же специально настраивают вас друг против друга. Вы же сёстры.

Я понимала, почему мама отказывалась признать, что одна её дочь пыталась убить другую, поэтому внимание не стала акцентировать. Времени не было.

В голове у меня словно сидели часы, которые громко тикали, напоминая, что совсем скоро мы вновь расстанемся.

– Я сама с ней разговаривала. Всего пару часов назад. Ошибки нет.

Но и это не смогло её убедить.

– Это всё маги. Они запудрили ей голову, сбили с пути. Алиса хорошая девочка. Наша девочка.

– Мам, почему ты не рассказала мне два года назад о том… – я бросила настороженный взгляд в сторону бара, но на нас никто не обращал внимания, – о том, что случилось с Алисой?

Она сразу поняла, что именно я имею в виду.

– Мы с отцом оберегали тебя.

– А если бы я тоже кого-то убила? Влюбилась в парня, переспала с ним и убила.

– Нет, – улыбнулась она, снимая очки. – Нет, ты не такая, как Алиса, ты бы не убила.

– Мам, – простонала я, не зная, как донести до неё правду. Возникало странное ощущение, что она меня будто не слышала вовсе. – Я такая же. И должна была знать.

– Нет, – в её глазах промелькнул опасный огонёк. – Не такая. Я знаю.

Такая маниакальная уверенность не могла быть безосновательной.

– Что знаешь?

– Когда Алиса… когда с ней случилось такое несчастье, мы с отцом продали машину и пошли к пифии. Нам необходимо было знать, что произошло, как, почему, что будет с тобой. И она нам всё рассказала. Всю правду.

Пифиями назывались ведьмы из рода Видящих. Очень сильные ведьмы, которые видели прошлое, настоящее и частично будущее. И если родители отдали за один сеанс такие деньги, то пифия была профессионалом своего дела.

– Она сказала, что Алиса не перегорела, что дар все эти годы сидел внутри. Замороженный, исковерканный некромантом. Что тёмная сущность давила на неё, сжирала и уничтожала всё светлое, что в ней было. И несмотря на все наши старания и любовь, изменить это было невозможно. Но ты иная.

– Мам…

– Мы отнесли ей твой локон, и она рассказала о тебе всё-всё, о друзьях, знакомых, институте, что у тебя очень сильно развита интуиция и... Ты очистилась от сущности.

Неужели? Разве такое возможно? Значит, никакой инициации, силы, просто интуиция. И охоты тоже нет?

Я не знала, смеяться мне или плакать, но в то же время червячок сомнения грыз внутри, говоря, что всё не так просто, как кажется.

– Разве это не прекрасно? Что хотя бы тебя нам удалось спасти от этой скверны.

– Да, – рассеянно отозвалась я, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.

«Пифии и оракулы относятся к Видящим, только оракулы на ступень выше», – раздался в голове голос Дениса.

Я вздрогнула и обернулась. Некромант стоял на том же месте, рядом с Соколовым, и пристально смотрел на нас.

Значит, несмотря на расстояние, он всё слышал. Что ж, я совсем не удивлена. Может, это и к лучшему.

– Я спасу тебя от них, – прошептала мама, вновь привлекая к себе внимание.

– Мам, пифия ошиблась, – поворачиваясь к ней, прошептала я.

– Что ты такое говоришь? Пифия не могла ошибиться. Она сильнейшая в Москве.

– Могла, когда дело касается оракула. Оракулы сильнее и выше, и их будущее недоступно для иных… Я оракул.

– Нет, – прохрипела она, хватаясь за горло и смотря на меня огромными от ужаса глазами. – Нет, этого не может быть!

– Мам…

– Это уже не имеет значения. Всё уже сделано.

– Что? – нахмурилась я и тут же зажала уши руками, наклоняясь к столику. Одна за другой раздались десятки вспышек активированных сфер.

«Они уже здесь», – прочитала я по маминым губам и слетела со стула, когда на меня кто-то навалился сбоку, увлекая на землю.

-16-

Единственное, что я успела сделать в сложившейся ситуации, – это постараться сгруппироваться, чтобы минимизировать возможные ушибы и синяки. Помню, в пятом классе папа водил нас с Алиской на занятия по борьбе. Занимались мы недолго, от силы пару месяцев, но я хорошо запомнила, как нас учили на первых уроках правильно падать, чтобы ничего себе не сломать. Тогда я страшно этому удивлялась. Ведь пришли мы драться, а нас учат совсем другому.

Но все мои старания оказались лишними, потому что Денис – а это именно он повалил меня на землю – сделал всё для того, чтобы я не пострадала.

– … в порядке? – донесся до меня сквозь треск его встревоженный голос. Похоже, взрывом меня хорошо оглушило, и я почти ничего не слышала.

Ласковое прикосновение к лицу, и мне убрали непослушные локоны, которые выбились из хвоста и мешали обзору.

Я открыла глаза, встречаясь взглядом с самыми красивыми серыми омутами на свете, и убрала руки от ушей. Всего лишь доля секунды, застывшая между нами, и я вновь сжалась, когда справа с жутким грохотом взорвался, разлетаясь в щепки, деревянный столик, вспыхнула и сгорела за пару секунд тонкая скатерть. Всё сильнее запахло серой и гарью.

Крик застрял в горле, как и кашель.

Снова взрыв. На этот раз уже ближе к нашему укреплению, но последствий было меньше. Мужчины успели соорудить защитный экран вокруг нас.

– Дим, – рыкнул Денис, а его пальцы засеребрились мёртвой разрушительной магией.

Но огненный феникс, объятая с ног до головы пламенем мужская фигура, уже был рядом с нами.

– Ты аккуратней, – не оборачиваясь и швыряя один файербол за другим, проревел Соколов. – Неизвестно, сколько на территории прикопано трупов животных. А нашествие разлагающей живности прикрыть будет сложнее небольшого погрома в летнем кафе.

«Небольшого? Да тут всё пылает, сверкает и дымит!»

– Да понял я, – рявкнул Разин, как был, на корточках, вдруг крутанулся на месте и швырнул проклятье в колдуна, который решил зайти к нам с тыла.

Оно зигзагообразной молнией сорвалось с его пальцев. И хотя защиту нападающего не пробило, но отшвырнуло его хорошо. Бандит с такой силой влетел в берёзу, что она затрещала и сломалась пополам.

Я на земле сжалась в комочек, задыхаясь от едкого дыма, от которого слезились глаза.

– Уводи её отсюда! – скомандовал Дмитрий.

От одного только взмаха его руки задние столики и парочка стульев взмыли в воздух, застыли всего на долю секунды для того, чтобы с невероятной скоростью понестись на колдунов, полыхая оранжевым пламенем.

– Их слишком много! – крикнул в ответ Денис, не глядя швыряя небольшие светящиеся шарики. – Не могу сосредоточиться.

В полёте они увеличивались в несколько раз и напоминали шаровую молнию. Эффект от соприкосновения с любым предметом – неважно, живым или мёртвым – у них был такой же.

В ушах продолжало гудеть и шипеть, постоянные взрывы и вспышки только ухудшали общее восприятие происходящего. Кажется, где-то кричали или громко стонали, но разобрать что-либо было невыносимо сложно. Кто звал на помощь – нападающие или персонал, которому не повезло попасть под горячую руку.

А мама? Я вздрогнула и огляделась, пытаясь найти её в этом хаосе. Вспышки от взрывов, искры, осыпающиеся дождём на землю от проклятий, которые всё никак не могли пробить мощный щит Дениса, – всё это до рези слепило глаза.

Но маму я нашла быстро, она лежала в метре от меня, так же сжимаясь в комочек, как и я, и шептала молитвы одну за другой, не переставая. Шляпка потерялась, волосы паклями торчали из причёски, а вся она с ног до головы была покрыта сажей.

Мы встретились взглядами и, не сговариваясь, поползли друг к другу. Стекло, попавшееся на пути, которое я не заметила, огнём оцарапало ладонь, но я лишь сильнее сжала зубы и продолжила движение.

– Мама, – прохрипела, едва слыша собственный голос. – Мамочка. Как ты?

– Надо уходить, – простонала она, и я увидела тоненький ручеек крови, что тек из ссадины, которая рассекла её бровь.

Её зрачки расширились от ужаса, и сама она была такой бледной, что я испугалась, как бы её не хватил удар. Сердце у мамы всегда было слабое.

– Да, да, сейчас. Денис поможет, и сразу в больницу. Всё будет хорошо.

Только вера в Разина не давала мне удариться в панику и начать биться в истерике. Я знала, он нас вытащит.

Ладонь онемела и болезненно пульсировала. Я прижала руку к животу, пытаясь хоть как-то остановить кровь, и сразу же почувствовала, как набухла ткань. Блузку всё равно уже ничего не спасёт.

– Нет. Надо уходить. Они помогут.

– Кто? – я не сразу поняла, что мама имеет в виду, и вжала голову в плечи, когда на нас посыпался очередной град искр от мощного сгоревшего проклятья.

Серой запахло еще сильнее. Как же им не терпится меня уничтожить.

– Ради твоей безопасности. Это наш единственный шанс сбежать. Сейчас, – прошептала она и схватила меня за здоровую руку, притягивая к себе еще ближе.

– Мам, – прохрипела я и покачала головой. – Нет.

Только сейчас поняла и осознала, что именно мама вызвала этих магов, которые пытались убить нас всех тут. Злости не было, как и ощущения предательства. Она думала меня спасти и сделала всё для этого. Никто не виноват, что она ошиблась.

– Олеся!

– Мам, что же ты наделала, – простонала я, едва не плача от бессилия.

Разин вдруг обернулся, смеряя нас таким выразительным взглядом, что у меня сердце замерло от паники и страха за мамину судьбу.

– Денис, не надо, – умоляюще прошептала я, примерно представляя, какие мысли сейчас крутились у него в голове.

– Разин! Уводи девчонку отсюда и сам уходи, – крикнул феникс, едва держась на ногах, у него даже пламя немного опало. – Сейчас Стражи прибудут. Мою физиономию они переживут, а тебе тут светиться точно не стоит. Я прикрою!

– Проклятый колдун, – прорыдала мама, отвечая Денису не менее выразительным взглядом. – Это всё ты. Ты погубил моих девочек.

Никогда не видела её в таком состоянии.

– Согласен, – огрызнулся тот, прикрывая глаза рукой от новых искр, которые не заставили себя долго ждать. Господи, сколько же их тут? – Самый что ни на есть проклятый. Помните об этом, когда в следующий раз придумаете что-то подобное. Олесь, руку!

– Но мама… – попыталась возразить я.

– Разин! Твою мать! Живее! Потоки перекрыли, щас явятся всей своей священной братией!

– Понял. Извини, Рыжик, – Денис рывком притянул меня к себе, заставляя встать на колени. – Но у меня место только для одного, – и сжал сферу.

Я хотела возразить, но не успела.

Дальше всё произошло одновременно. К нам, петляя, точно заяц, бежал колдун. На вид это был совершенно обычный темноволосый мужчина самой заурядной внешности: круглое простоватое лицо, нос картошкой и лёгкая щетина. Но вот глаза, злые и совсем чёрные, выдавали в нём колдуна.

Мы встретились взглядами, и я охнула, теснее прижимаясь к Денису, который в этот момент активировал сферу. Но не это выбило меня из колеи, а поцелуй.

Некромант неожиданно чертыхнулся сквозь зубы и прижался к моим губам, сминая их и вызывая непонятные ощущения, балансирующие на грани боли и острого удовольствия.

Я задыхалась от этой близости. От горячего прерывистого дыхания, которое смешалось с моим, от стука чужого сердца, гулко бьющегося у меня под рукой, от вкуса неожиданно мягких губ и собственного пульса, который настойчиво стучался в опустевшей голове.

В общем, я так сосредоточилась на этих ощущениях, растворяясь в них без остатка, что даже не заметила, как мы перенеслись.

Вспышка, кончено, была яркая, но все остальные неприятные ощущения (головокружение, слабость и тошнота) прошли стороной.

И надо бы оттолкнуть его или отойти самой, но не могла. Для меня жизненно необходимо было касаться его подушечками пальцев, ощущать сильные руки на своём теле, дышать одним воздухом на двоих, который словно искрил вокруг нас. Или это последствия переноса так сказались на восприятии.

– Ма-а-ам! – неожиданно рядом прогремел незнакомый голос, заставив нас прервать поцелуй и отшатнуться, продолжая оставаться близко-близко.

Затуманенным взглядом обвела комнату и нахмурилась. Мы оказались в совершенно незнакомом домике, пахло солнцем и морем. Свежий ветер доносил крики чаек. А на диване сидел длинный темноволосый парень, который хитро рассматривал нас зелёными глазищами.

– Ма-а-ам! – вновь прокричал он и улыбнулся еще шире. – А Денис собирается подпитываться в гостиной! – тишина, в зелёных глазах мелькнул пакостный огонёк, и парень продолжил: – Прямо у меня на глазах!

– Кир, – прорычал Денис едва слышно и покачал головой.

Раздался топот босых ног, которые скользили по полу, и показалось новое действующее лицо, такое же длинное, тощее, темноволосое и зеленоглазое.

– Где?– выдохнул, несомненно, брат первого и принялся нас осматривать, зелёные глаза загорелись детским восторгом. – Ого, скока искорок. Неплохо вы тут зажгли. Я тоже хочу поприсутствовать.

– Я тебе поприсутствую, – тихо, но весьма зловеще произнесла высокая женщина, появляясь следом и останавливаясь в дверях.

Сестра. Старшая.

И дело не в том, что они с Денисом были страшно похожи: цвет глаз, волос, форма лица, носа, даже губ, только у неё был более мягкий женский вариант. А в манере двигаться, в том, как она склонила голову набок, внимательно нас рассматривая, как слегка сузила глаза и поджала губы. Явный признак неодобрения.

Не понравилась.

– Здраствуйте, – произнесла я едва слышно, убирая руки с груди Дениса и делая шаг назад, потом еще один, едва не свалив ногой стоящую в углу большую вазу с какими-то ветками, разноцветными шариками и искусственными цветами. – Ой, простите.

Женщина сдержанно кивнула и перевела взгляд на некроманта.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Ой, что сейчас будет, – пробормотал парень и, шустро проскользнув вперёд, сел рядом с Кириллом.

Оба с одинаковым выражением на симпатичных лицах принялись жадно наблюдать за развитием событий. Им только стаканчиков с попкорном не хватало для полного счастья.

Я тоже хотела услышать, что мужчина ответит. Мало того, мне хотелось бы знать, что с мамой. Здорова ли?

– Все живы, – улыбнулся Разин, засунув руки в карманы испачканных сажей брюк. Хотя, несмотря на все попытки выглядеть беззаботным, было заметно, как сильно он напряжен. – И здоровы. Щиты на месте.

– И куда вы с Димой опять влезли?

– Никуда. Отдыхали, в парке гуляли, в кафе вот зашли.

– Сергей помчался устранять последствия ваших прогулок, – как бы между делом заметила она.

Вот это выдержка. Голос ни на йоту не повысила, а какой эффект. Я зябко повела плечами, тут же привлекая к себе её внимание.

– Олеся, не так ли? – женщина повернулась ко мне. – Татьяна Туманова, старшая сестра этого… некроманта. А это мои сыновья Кирилл и Артём, которые сейчас отправляются по своим комнатам.

– Ну, ма-а-ам… – простонал Артём.

– И это всё? – обиженно пробурчал Кирилл, поднимаясь и пихая в бок брата. – Нам бы ты за такие выкрутасы голову оторвала. А Дэну всё с рук сошло.

Вот тебе и мужская солидарность.

– Во-первых, на подобное у вас сил не хватит, – ответила Татьяна.

– И слава Богу, – пробормотал Разин, за что получил выразительный взгляд от сестры.

– Во-вторых, он уже большой мальчик, и пороть его надо было раньше. Сейчас уже поздно.

– А в-третьих? – поинтересовался Артём, прежде чем скрыться.

За сестру ответил Денис.

– В-третьих, я натворил, я и исправлю, – спокойно парировал мужчина и выразительно приподнял брови.

Скривив лицо, они вышли. Наступила тишина.

– Верное замечание, дорогой. Душ?

– Нет, мы домой. След я замаскировал, как мог в сложившейся ситуации, так что решат, что это Сергей переносился из дома и обратно.

– Я так и поняла, – Татьяна тяжело вздохнула. Было видно, что ей о многом хочется поговорить с братом, но она держалась. – Ладно, отправляйтесь домой, здесь вам задерживаться не стоит, а я Соколова пытать буду.

– Спасибо, – произнёс Денис, поворачиваясь ко мне. – Олесь?

– Ты опять целоваться будешь? – сглотнув, пробормотала я и обхватила плечи руками, не зная, чего хочу больше.

Его моё замечание нисколько не смутило.

– Придётся. Если ты не хочешь свалиться в обморок.

– Такое количество переносов за короткий промежуток времени плохо влияет на людей, а ты сейчас именно человек, – вмешалась Татьяна. – С помощью поцелуя Денис делится с тобой силой и теплом, уменьшая вред.

Я понимала и даже была благодарна за такую заботу, но… Как справиться с желанием, которое уже сейчас от одной только мысли разгоралось в крови, вызывая учащённое сердцебиение, и вспыхивало на щеках?

– Лисёнок? – в голосе колдуна проскользнуло беспокойство.

– Всё нормально, – прошептала я, делая шаг к Разину, потом еще один, пока не оказалась так близко к мужчине, что без труда могла рассмотреть все оттенки серого цвета в радужке его глаз.

– Я перезвоню, – произнёс Денис сестре, продолжая смотреть лишь на меня.

Сильная мужская ладонь легла на спину, медленно притягивая еще ближе, пока наши тела не соприкоснулись. Глаза вспыхнули серебром, и я невольно задержала дыхание, закусив губу и застыв, как испуганный зверёк, попавший в лапы матёрого хищника и понимающий, что сбежать уже не получится.

– Готова? – произнёс Разин едва слышно, наклоняясь ниже.

Горячее дыхание обожгло губы, которые тут же приоткрылись ему навстречу.

– Да, – тихий стон и дрожь предвкушения по телу.

В одно мгновение я забыла о том, где нахожусь, и что вообще происходит.

Чувственная улыбка, от которой у меня пересохло во рту, но Денис не спешил, дразня и выводя меня из равновесия.

Судорожно сглотнула и сама потянулась к его губам. Потому что сил терпеть больше не было.

Жадный поцелуй, выбивающий воздух из лёгких. И ладонь на спине, которая, казалось, прожигала даже сквозь ткань блузки. Мои руки, скользнувшие по твёрдой груди вверх, коснулись стриженного затылка.

Шипение, когда задела порез на руке. Вспышка боли, которую тут же смела волна удовольствия.

В этот раз я совершенно пропустила момент переноса. Ни огней, ни рези – ничего, только голодное желание и томление внизу живота, которое уже было невозможно выдерживать.

Я прижималась к нему всем телом, стремясь всем существом оказаться как можно теснее и чувствуя, как твердеет его плоть, упираясь мне в живот.

– Леся, Лесечка, – шёпот на грани сознания, когда Денис покрывал быстрыми влажными поцелуями шею, а я откинула голову назад, всхлипывая от удовольствия, до скрипа сжимая рубашку и пропитывая её своей кровью.

Страсть и боль.

Тяжелое, хриплое дыхание – и тишина, звенящая между нами. Мы замерли, глядя друг другу в глаза.

– У тебя кровь идёт, – прохрипел Денис, и пальцы нежно провели по щеке, коснулись припухших и горящих огнём губ.

– Я знаю.

– Надо обработать рану, принять душ и переодеться.

– Надо, – вновь кивнула я, отпуская его рубашку, и осмотрелась.

Оказывается, мы уже были в доме Разина, в большом холле у лестницы. Интересно, как давно? И как далеко бы продвинулись, если бы он не остановился.

– Тебе надо отдохнуть, – произнёс мужчина, отступая на шаг и рассеянно взъерошивая волосы на затылке. – Тьма, как же всё запуталась. Я должен узнать, что там с Димой и твоей матерью. Надо разобраться.

– Конечно, – прошептала я, покрываясь дрожью.

– Как только будет известно что-то, я сообщу.

– Да.

Чувство неловкости усилилось, но я не могла понять причины. Неизвестно, сколько бы еще продолжали стоять и смотреть друг на друга, пока колдун не произнёс:

– Я пойду.

Мой кивок, его тяжелый взгляд и разворот к лестнице на второй этаж. Сейчас он уйдёт, а я… Нет, так нельзя.

– Денис, – тихо позвала, когда мужчина начал подниматься.

– Что? – остановился на третьей ступени, ко мне так и не повернулся.

– Скажи, а моя инициация требует какой-то подготовки?

– В каком смысле?

Колдун всё-таки обернулся, и я вспыхнула от неловкости и смущения. И того, что должна была спросить, но всё не решалась.

– Большой выброс силы и энергии. Может, для этого место специальное нужно? Травки какие-нибудь, снадобья, – немного нервно откликнулась я, сжимая и разжимая кулак.

– Нет, не нужно, – он очень медленно повернулся всем корпусом и замер, давая мне возможность озвучить мысль до конца.

А у меня язык к нёбу прирос.

– И что нужно? – с трудом выдавила я из себя.

– Пустые артефакты. Много пустых артефактов, защита, аптечка. И твоё согласие.

– А твоё не требуется?

– Моё? – он мягко улыбнулся и покачал головой. – А тебе нужно моё согласие?

– Ты ведь ничего не говорил о том, как относишься к тому, что именно тебе придётся меня инициировать. Ни разу.

– И сейчас ты хочешь это узнать. Именно сейчас?

– Д-да.

«Потому что от него сейчас так много зависит. Если не всё…»

– Отлично. Я хочу тебя. Если бы не железная воля, выдержка и чувство самосохранения, я бы стащил с тебя эти тряпки и, – секундная заминка, от которой у меня едва ноги не подкосились, и Разин закончил: – Инициировал прямо на этом ковре. Надеюсь, это исчерпывающий ответ.

Его голос опустился до таких низких частот, что я вновь вспыхнула от желания.

– Да.

– Вопросов больше нет?

– Нет, то есть да… Давай сделаем это сейчас.

– Это, – медленно повторил Разин и вздохнул так тяжело, что у меня щеки запылали еще сильнее. – Рыжик, ты даже вслух не можешь произнести слово секс, чтобы не покраснеть от смущения. А что будет, когда дело дойдёт до главного?

– Ты отказываешься?

Стало так обидно, что слёзы на глаза навернулись, дымкой закрыв обзор. Я решилась на такой важный для каждой девушки шаг, сама предложила, а он читает мне лекцию?

– Нет, – неожиданно спокойно ответил колдун и даже головой покачал. – Не отказываюсь. Играть в джентльмена не собираюсь, отговаривать тебя тоже. Единственное замечание. Не к тебе, а к ситуации в целом. Мы устали, с ног до головы измазаны сажей, пеплом и грязью. Не мешает переодеться, принять душ или ванну – на твоё усмотрение. Мне еще необходимо срочно связаться с Димой и Сергеем и узнать последние новости, о твоей матери в частности. А уже потом мы займёмся непосредственно инициацией.

Денис так хладнокровно разложил всё по полочкам, что у меня даже дар речи пропал. Я так и стояла, приоткрыв рот и молча его слушая.

– Спрашивать, что сподвигло тебя на подобное решение, не буду. Решение твоё и только твоё. Если не передумаешь, буду ждать тебя в своей комнате вечером.

– А если передумаю? – немного с вызовом поинтересовалась у него.

– Имеешь полное право.

– И тебе всё равно?

– Олеся, если бы мне было всё равно, – Разин запнулся, отводя от меня взгляд, и снова тяжело вздохнул. – Я знаю, почему ты завела этот разговор, и понимаю, какие эмоции сейчас испытываешь. Ты устала от загадок, от сомнений и предположений. Разговор с сестрой и матерью окончательно выбил из равновесия, и сейчас ты просто хочешь побыстрее разобраться во всем, получить ответы на свои вопросы. Так?

Мужчина вновь на меня посмотрел, и от этого пристального взгляда у меня перехватило дыхание.

Я не знала ответа на этот вопрос и не была уверена, что смогу ответить. Но Денису это и не требовалось.

– Отлично, я помогу получить ответы на все интересующие вопросы. Но чуть позже. А теперь прости, мне надо работать.

Я некоторое время смотрела ему вслед, чувствуя себя не очень приятно, потом развернулась и как сомнамбула прошагала в свою комнату, закрыла дверь, прислонившись к ней спиной.

Первой яркой эмоцией была злость. Как он может так со мной разговаривать? Как Разин смеет быть таким равнодушным и спокойным? Конечно, для некроманта это всего лишь очередная инициация (не думать о том, сколько их уже было на его счету до меня и сколько будет после!) и секс с неопытной девчонкой, не больше, потому что с тем, кто тебе небезразличен, так себя не ведут. Это всё разговоры с Настей. Ведьма сбила меня с пути своими рассказами о светлой сущности. Денис в первую очередь колдун. А они не умеют любить, всё подчинено лишь удовлетворению похоти.

Думала и сама себе не верила. Потому что знала, что мужчина не такой. Невозможно притворяться до такой степени.

Потом пришёл стыд. Господи, я же сама ему навязывалась и при этом двух слов связать не могла. Прав Разин, какая из меня соблазнительница? Так, пигалица с завышенным самомнением и проблемами, которые кого угодно выведут из равновесия.

Боль, тоска, переживание за мать, снова гнев и так по кругу. А еще слёзы. Как же их было много. Наверное, я никогда так много не плакала, проклиная этот мир, свою роль в нём. Будущее казалось призрачным, туманным и шатким.

От этих мыслей и эмоций невозможно было спрятаться или укрыться, хотя я не старалась. Слёзы кончились, а вот проблемы остались.

В ванной я просидела почти час, наслаждаясь ароматной пеной и маслами, которые для меня купила Изабелл, периодически добавляя горячую воду и всё ожидая, когда тревога схлынет и вернётся былое спокойствие.

В пять часов вечера я отправилась на кухню, разогрела ужин, порезала овощной салат и принялась ждать. К шести часам Денис так и не спустился.

Чувствуя глухое раздражение, заставила себя проглотить немного жаркого, поковыряла вилкой салат, выпила кофе и вернулась к себе в комнату.

Будущее виделось уже в более тёмных тонах.

Денис

Разин отложил телефон и упал на подушки, разглядывая потолок. Интересно, это когда-нибудь кончится? Постоянные тревоги, неприятности и проблемы. Будет ли в его жизни хотя бы пару дней тишины и покоя без тяжести надвигающейся катастрофы и долга перед всем миром, которому совершенно наплевать на какого-то некроманта, решившего, что способен изменить всё вокруг?

Денис не знал. Если честно, то он совсем ничего не знал.

Нет, не так. Было кое-что, в чём колдун был всё-таки уверен. Например, в том, что еще немного, и его нервы сдадут, и некромант совершит какую-нибудь глупость. Очень большую глупость.

Артефакты, а их было десятка три, ровненькими рядами стояли на прикроватных тумбочках и ярко блестели на солнце, лучи которого падали из окна, освещая всё вокруг мягким вечерним светом.

Денис наблюдал за игрой света и красок на древних, пока еще пустых сосудах и размышлял, как ему быть дальше. Решение не приходило.

Прав был Игорь. Попал Дениска, вляпался, как муха в … мёд, и не выскочить. И инициация Олеси всё только еще больше усугубит.

Нет, он не сомневался, что справится. И если пресловутая сущность, привязка и прочее сработает, Денис это переживёт и сможет завоевать девушку, добившись ответных чувств. Упорности и вредности у него не занимать. Вопрос в том, надо ли ему это?

Денис никогда не мечтал, как Игорёк, о семье и детях. Чисто гипотетически мужчина понимал, что когда-нибудь это случится. Но не сейчас, когда колдун так близко подобрался к осуществлению задуманного. Когда начнётся финальная стадия многолетнего плана, то попытки нейтрализации вредного некроманта только возрастут.

А рисковать Олесей Денис не мог и не хотел. Ему хватило смерти родителей.

Едва слышно скрипнула дверь, заставив его быстро сесть в кровати, внимательно осматривая появившуюся девушку.

Сердце ухнуло вниз, во рту моментально пересохло, а тело болезненно напряглось, стоило Денису только взглянуть на застывшую в проёме Олесю.

«Твою мать», – пронеслось в голове, а сущность тихо, но красноречиво взвыла, пуская слюньки.

Если бы мог, Разин бы тоже пустил, и не только слюни. Ведь не голодная. Разин только недавно подпитывался с помощью артефактов.

Олеся выглядела так… Наверное, даже в самых грешных его фантазиях девушка не была настолько невинна и соблазнительна одновременно.

Волосы были распущены и ярким пушистым облаком обрамляли бледное личико с огромными светло-карими глазами и пухлыми коралловыми губами. На ней был тёплый мягкий халат. Белоснежный, с запахом, он надёжно скрывал девушку до самых пят, оставляя лишь крохотный треугольник обнажённой кожи в вырезе. Но даже этого хватило, чтобы у Дениса сбилось дыхание, а в голове мухой зудела мысль о том, что же скрывается за этой тканью. И есть ли на Олесе хоть что-то?

– Не помешаю? – спросила она, делая шаг вперёд и закрывая за собой дверь, которая громко щелкнула, приводя мужчину в сознание и отрезая пути к отступлению.

Для обоих.

– Н-нет.

Пальцы даже задрожали от желания сорвать этот чёртов халат с девичьего тела и убедиться, что под ним есть сорочка и белье. Ведь должны быть. Или нет?

– Ты не ужинал, – открытый взгляд и лёгкая обида в голосе.

«Не надо сейчас о еде, тело и так дрожит от голода. Но совершенно иного характера».

– Не успел.

Кивнула и нервно огляделась. Взгляд задержался на артефактах, и зрачки слегка расширились от страха, но Олеся довольно быстро взяла себя в руки, лишь сильнее вцепилась в полы халата на груди.

– Есть новости о маме?

«Да, правильно. Надо говорить о работе. Необходимо направить мысли в деловое русло и не вспоминать о том, какие у неё сладкие губы, какие мягкие на ощупь волосы и нежная кожа… Вот тьма!»

– С ней всё в порядке. Сергею, мужу Тани, удалось незаметно вытащить её оттуда. Небольшие ссадины, нервный срыв, но ничего катастрофического.

– Её допрашивают? Предъявлено обвинение? – тревога в голосе возросла.

– Нет, – Денис покачал головой, отводя взгляд в сторону. Невыносимо смотреть на стройную шею и не думать о том, какая она на вкус. – Понимаешь, в чём дело, Рыжик, никто не заинтересован в оглашении этого маленького инцидента. К приходу Стражей в кафе уже никого не было. Конечно, будут проводиться следственные мероприятия, поиски хулиганов, допрошены работники кафе, и даже кого-то найдут.

– Но не нас?

– И нас тоже, – лёгкая улыбка на лице. – Но мы в этом случае потерпевшие. Так что можем сильно не светиться.

– Их мама вызвала, да?

– Да. Они обратились к ней сразу после того, как ты покушалась на мою скромную персону. Представились друзьями её брата, обещали помочь. Она не поверила. У её брата не было друзей, а тем, которые были, твоя мать не доверяла. Но визитку взяла, – взгляд против воли возвращался к Олесе, изучал тонкие пальчики, которые продолжали сжимать ткань. Скромный вырез, лёгкий румянец на щеках. В глаза Олеси Денис пока смотреть не мог, не сейчас. – Сергей сказал, что сработал эффект внушения. Как только я позвонил ей с предложением встретиться, он сработал.

– То есть, мама не хотела этого?

– Она хотела помочь и спасти тебя от злобных магов. Ментальное внушение – очень сложная штука и на пустом месте не возникает. Твоя мать искренне думала, что таким образом спасает тебе жизнь.

– С ней всё будет хорошо?

– Да. Сергей снял воздействие и вернул твою маму домой.

– Домой? – испуганно прошептала девушка. – Но разве это безопасно?

– Безопасно. За ней установлено круглосуточное наблюдение. Всё будет хорошо.

Поверила. Кивнула и вновь скользнула взглядом по комнате. Задержалась на артефактах и медленно подошла ближе.

– Это они? – едва слышно прошептала Олеся, протягивая руку к одному из флакончиков и не решаясь коснуться.

– Да, – прохрипел Денис.

Сущность внутри стенала и билась от головокружительно запаха девушки, от её близости. Ведь стоит лишь протянуть руку, коснуться и… От этого «и» в паху болезненно засвербело. Пришлось даже немного поменять положение.

– Они ведь пустые, да? Я читала, что они наполняются магией во время инициации.

– Да.

Дэни был сама многословность. Но что поделаешь, если от желания у него сковало всё тело, в том числе и лицевые мышцы, а во рту вообще пересохло, как в жаркой знойной пустыне.

– Их тут много, – отступая на шаг, произнесла Олеся и серьёзно взглянула на него.

– Сложно знать степень выброса твоей магии, – смотря на неё сверху вниз, заметил мужчина, зачарованно наблюдая за солнечным лучиком, который огнём горел в волосах девушки.

– Значит, ты готов?

– Да.

– Я тоже.

Олеся

Денис был сам на себя не похож. Напряженный, как пружинка, и взгляд такой пронзительный, колючий. Настолько колючий, что я физически ощущала его каждый раз, когда мужчина на меня смотрел.

Было ошибкой приходить сюда, и подходить так близко тоже не стоило. Но бежать слишком поздно. С каждой секундой я всё отчётливее понимала это, кожей чувствуя напряжение, витавшее в воздухе между нами. Плюс ко всему интуиция уже давно сладко шептала на ушко, что сейчас всё решится и пути назад нет.

– Их тут много, – отступая от артефактов, которые завораживали своим блеском и красотой, произнесла я и заставила себя посмотреть на колдуна.

– Сложно знать степень выброса твоей магии.

– Значит, ты готов.

Не вопрос, утверждение. И ответа его мне не требовалось, но услышать почему-то хотелось.

– Да.

Сглотнуть, прикрыть глаза на долю секунды и ответить прямо, честно и искренне:

– Я тоже.

И замерла.

Никогда не думала, что так сложно просто ждать, стоять, сжимая и теребя узелок пояса на талии и не отводить взгляда в сторону, когда больше всего хочется взять и убежать.

Не так я представляла свой первый раз, совсем не так. Но думать об этом было нельзя. Не сейчас, когда сердце билось в груди, будто пойманная в силки крохотная птичка, а от страха кружилась внезапно опустевшая голова.

Есть вещи, которые изменить не в наших силах. И стоит просто смириться.

Денис очень медленно и осторожно слез с кровати и встал рядом, так близко, что я чувствовала тепло сильного мужского тела.

Рука коснулась завитка волос, который мягко спружинил, лёгкой щекоткой задев пылающую щеку. Подавшись вперёд, мужчина повёл носом у моей шеи, вызвав строй мурашек по телу.

Я не должна была так реагировать. Не должна. Он же даже толком не коснулся, а я уже дрожала от предвкушения и ожидания.

Шаг назад, и я смогла сделать вдох. Оказывается, всё то время, что колдун был рядом, я задерживала дыхание, боясь лишним движением спровоцировать Разина. Сейчас мужчина как никогда был похож на хищника – опасного, стремительного и такого яростного, что я не знала, какие чувства к нему испытываю.

Еще шаг в сторону, и Денис снял футболку, отбросив её куда-то вбок.

Сглотнув, я молча изучала его тело: широкие плечи, узкую талию и тёмную поросль волос, спускающуюся вниз, к резинке серых штанов. В первый раз я видела некроманта до такой степени обнажённым, и это не могло не волновать. Мужчина был отлично сложен, не перекачан, но мускулист. Кожа была загорелой, смуглой, но не до бронзового цвета. Всё в нём было в меру. Всё для меня.

А еще у него были шрамы, одни почти исчезли, белыми полосками выделяясь на теле, но рваный у сердца я узнала и закусила губу, чтобы хоть как-то сдержать эмоции.

– Мой? – прошептала я, указывая взглядом на след от удара проклятием.

– Да. Проклятья заживают сложнее. Через год не останется и следа, – хрипло ответил Разин, буравя меня серебристыми глазами. – Страшно?

– Да.

Мне отчего-то показалось, что сейчас надо быть предельно честными и откровенными друг с другом.

– Хочешь уйти?

Ответить я не смогла, зачарованная блеском в его глазах. Лишь покачала головой.

– Это хорошо, – преодолевая разделяющее нас расстояние, произнёс Денис. – Потому что я всё равно тебя бы не отпустил. И не отпущу.

Я зажмурилась и опустила руки по швам, увидев, как мужчина потянулся ко мне с явным намерением коснуться.

«Вот сейчас…»

Но вместо того, чтобы стащить с меня халат, забросить в постель и инициировать, Денис вдруг ласково коснулся бьющейся жилки на шее, слегка надавил, вызвав у меня изумлённый вздох.

Раскрыв глаза, я увидела, как, сощурившись, с жутким маниакальным взглядом, Денис медленно стягивает халат, полностью обнажая левое плечо.

– Ничего, – просипел Разин и посмотрел на меня. – Скажи мне, Лисёнок, у тебя там хоть что-то под халатом есть?

Я кивнула.

Не настолько же я была испорчена, чтобы прийти к нему совершенно голой в халатике. Нет, у меня была такая мысль, но отказаться от белья я не смогла. Нашла самые демократичные кружевные трусики и надела.

– Это хорошо, – прошептал колдун и вдруг поцеловал в плечо.

Ахнув, я дёрнулась, но устояла на ногах. Поцелуи переместились дальше, к шее, а оттуда к чувствительному местечку за ушком.

– Это очень хорошо, что на тебе есть что-то, – срывающимся шепотом произнёс мужчина между поцелуями, а руки тем временем развязывали узел пояса. – Знаешь почему?

Я мотнула головой и всхлипнула, когда халат скользнул по телу, падая на пол, оставляя меня почти голой, под голодным и собственническим взглядом мужчины.

– Потому что так есть хоть какой-то шанс на прелюдию, – рыкнул Денис, подхватил меня на руки и бросил на кровать.

Тело немного подпрыгнуло, и я вжалась в матрас, смотря на нависшего надо мной мужчину.

– Леся, – выдохнул он, скользя взглядом по моему телу. – Лесечка.

Я обещала себе, что запомню каждую секунду, каждое мгновение этого вечера.

Жесткое стёганое покрывало, вышивка которого мягко корябала чувствительную кожу на спине и ягодицах. Матрас, невероятным образом контрастирующий с покрывалом, в котором я утопала, придавленная сильным мужским телом.

Но это всё потом.

Сначала были руки, которые сжимали, гладили, ласкали каждую клеточку моего тела, губы – жаркие, сладкие как первородный грех.

Я не могла быть безучастной и оставаться в стороне и сама трогала, касалась вздымающейся груди, с радостью чувствуя, как дрожало его тело от моих несмелых и осторожных прикосновений и как у Дениса сбивалось дыхание.

– Леся, Лесечка… Лисёнок.

Его шепот перемешивался с моими всхлипами, стонами.

Я выгибалась от его ласк, открываясь всем телом и душой, давая мужчине полный карт-бланш, зная, что Денис не причинит мне боли, если только совсем чуть-чуть.

От трусиков меня избавили очень быстро (хорошо хоть не порвал белье на кусочки). Так же стремительно Денис разделся сам, не прекращая доводить меня до исступления.

Поцелуй на груди, влажная дорожка на животе и ниже, настолько ниже, что уже было далеко за гранью приличия. Я знала, что Денис будет касаться меня там, воспоминания о том вечере в кабинете были сейчас так свежи, но то, что он задумал, вгоняло в самую настоящую панику.

– Позже, – шепнул Разин, когда пальцы медленно и очень осторожно принялись гладить влажные складки между ног. – Чуть позже, Лисёнок. Я сделаю с тобой всё, что захочу. И даже больше. Но сейчас, так и быть, отдам должное твоей скромности и воспитанности.

Быстрый поцелуй в бедро, и его губы снова рядом с моими.

Я его почти не слышала, до крови закусив губу и покрываясь липким потом. В ушах гудело, а тело замерло, полностью сосредоточившись на его прикосновениях.

– Дэн…

– Да, – покусывая мочу, прохрипел он, и я ахнула, чувствуя, как его палец аккуратно проникает внутрь, растягивая и подготавливая лоно к скорому вторжению.

– Т-ты…

– Я, – кивнул тот, целуя в шею и нежно покусывая кожу на ключице. – Только я.

– Господи, – простонала я, опираясь локтями в матрас и выгибаясь в спине, напряженная, натянутая как струна, застывая в предвкушении.

Ведь уже знала, что произойдёт, понимала, но не могла поверить, что будет так волшебно, стремительно и восхитительно.

– Расслабься, Рыжик, – порочно шепнул Денис, и меня накрыло волной удовольствия.

Она прокатилась по всему телу, сотнями иголок впилась в кожу и взорвалась искрами перед глазами, заставляя дрожать и тихо постанывать. Я с трудом смогла заново дышать, слишком потрясённая, слишком расслабленная.

– Тьма, – едва слышно простонал Денис, до хруста сжимая в руках покрывало у моего лица и вздрагивая всем телом. Будто это не я, а он сейчас дошёл до верхней степени наслаждения. – Твой вкус… Леська… Не могу…

Надо было спросить, что именно он не может, но я не успела.

Его колени, которые раздвинули мои ноги, рука, требовательно накрывшая моё бедро, твёрдая горячая плоть у лона и первое движение внутри, еще осторожное, неполное. Поцелуй на груди, и новая волна желания в месте соприкосновения наших тел.

Я знала, что это лишь начало, и мысленно приготовилась к боли. Не знаю, каких сил Денису стоило сдерживать себя. Бисеринки пота на лбу и теле, напряженные мышцы лица, серебро его глаз и хриплое, надсадное дыхание – всё это выдавало его с головой.

Бёдра сами шевельнулись ему на встречу, и я тихо застонала.

– Ч-чёрт, – выдохнул мужчина и прижал меня к себе, проникая внутрь одним резким движением.

Вся истома, наслаждение исчезли в вихре невероятной боли. Слишком сильной для меня одной.

Я кричала. Билась в его руках и кричала.

Разве должно быть так невыносимо больно? Разве должно быть так страшно?

С меня словно сдирали живьём кожу, сантиметр за сантиметром, а потом еще пересыпали раны солью, злорадно наблюдая за мучениями.

Мир уже не был прежним. Жуткий, грязно-серый, лишенный красок и жизни, исчерченный тысячами тонких, почти прозрачных нитей силы, которые слабо дрожали, приветствуя новую ведьму. А у самого сердца ворочалась, копошилась и зевала сущность. Крохотное сознание, с которым мне предстояло жить до конца своих дней.

Так же быстро, как пришла, боль исчезла, оставив лишь опустошение, тоску и слёзы на глазах.

Я действительно была ведьмой, оракулом, и это не изменить. Мама ошиблась, пифия тоже. И мир уже не станет прежним. Я сама сейчас сожгла все мосты.

Пелена перед глазами исчезла, нити погасли. Нет, не пропали, а просто погасли, давая мне возможность привыкнуть к новой роли и дару.

Залитая ярким закатным светом комната, кровать, Денис, придавивший меня к матрасу, и артефакты, которые не просто напитались силой. Расположившись на тумбочке, они дрожали так, будто дом сотрясало землетрясение как минимум трёхбалльной амплитуды колебания.

– Денис, – просипела я, чувствуя, как першит сорванное криком горло. – Что происходит? Денис?

Склянки продолжали всё дрожать, мелодично перестукиваясь между собой, и в этом было что-то зловещее и страшное. Это не могло быть нормально.

– Денис? – я ткнула в мужчину пальцем, только сейчас заметив, что кровать была окружена странным прозрачным куполом, напоминающим мыльный пузырь.

А вокруг нас кружили и опадали искорки угасающей страсти. Теперь я их видела, и сущность тоже.

Кряхтя и упираясь пятками в матрас, скинула Дениса с себя и едва не вскрикнула, увидев, каким бледным и страшным стал мужчина. Его лицо стало напоминать череп, обтянутый кожей.

– Господи, Дэни, – простонала я, лихорадочно пытаясь нащупать пульс на шее.

Живой. Но сердцебиение такое слабое, и на крики не реагирует.

– Денис, ты только не умирай, – всхлипнула я и попыталась слезть с кровати, чтобы добраться до телефона, который во время нашей страсти был безжалостно отправлен на пол.

Слезла и едва не упала на колени, зашипев от боли. Между ног весьма ощутимо саднило, капелька крови медленно стекла по бедру вниз. Каждое движение было крайне некомфортным, но это ничего по сравнению с тем, как выглядел Разин.

Слава Богу, телефон был без пароля, и я быстро открыла книжку с номерами, пытаясь найти нужный. Пальцы дрожали, и меня саму трясло от боли и страха. Он же обещал, что всё будет хорошо, что мы справимся. Как же так?

Слёзы вновь застили глаза. Но я держалась, из последних сил стараясь не удариться в панику.

– Разин, я занят, – глухо рявкнул Игорь.

И меня прорвало.

– Помогите… пожалуйста, помогите ему, – прорыдала я, сжимая трубку двумя руками.

– Олеся? – тон стража резко поменялся. – Олеся, что случилось?

– Пожалуйста, – простонала я, убирая телефон от лица и сотрясаясь от сдерживаемых криков.

Именно в этот момент в комнату неожиданно вбежала Татьяна.

– Вы? – выдохнула я, смотря на женщину, как на призрак. – Это действительно вы?

– Что с Денисом? – спросила она и, не теряя времени даром, подбежала к мужчине, осторожно коснулась его рукой, пытаясь считать общее физическое состояние.

Видимо, всё было совсем плохо, потому что она еще сильнее нахмурилась и произнесла сложное заклинание, добавив еще магическую комбинацию на пальцах. Воздух вокруг Разина заискрил

– Как вы здесь оказались?

– Щит, – коротко ответила Татьяна, не сводя лихорадочного взгляда с брата. – Щит разлетелся вдребезги. Я… такое бывает очень редко. Я думала, что он мёртв.

– Это я, – прорыдала едва слышно, обхватив себя руками. – Это всё я.

– Успокойся, накинь на себя, – Туманова не глядя подала мне мой халат, который валялся на полу.

Наши пальцы соприкоснулись лишь на долю секунды, но это стало началом ада, активировав дар, который давно ждал своего часа.

Вспышка…

— Нет, — пробормотал Сергей и, слегка поморщившись, вновь закрыл глаза. — Это не можешь быть ты... девочка с глазами цвета грозы... дождливых облаков... да, ее глаза полны дождя... непролитых слез... еще ребенок... она совсем ребенок, который слишком много пережил...

Вспышка…

— Я не худший вариант, Разина.

Дима больше не улыбался.

— Для чего? Для инициации или для контракта?

— Для всего.

— Просто палочка-выручалочка.

— Очень приятно, что ты помнишь о моей «палочке».

Вспышка…

— Искусительница, — прошептал Сергей. И этот голос — лучшая музыка для моих ушей.

Рука опускалась все ниже и ниже, пока не оказалась между моих бедер. Я рефлекторно дернулась ему навстречу, призывая не останавливаться, моля продолжить ласку, хоть чуть-чуть снять напряжение и сладкую ноющую боль.

А дальше все просто терялось в эмоциях и ощущениях.

Его пальцы, каждое движение которых заставляло меня стонать и умирать от наслаждения...

И Олеся Стрельцова потерялась, растворяясь в чужих, таких сладких воспоминаниях.

-17-

Изабелл

В доме было тихо.

Не надо быть ведьмой, чтобы понять, что случилось что-то страшное и непоправимое. Достаточно всего лишь обвести взглядом погружающийся в вечерние сумерки дом, ощутить звенящую тишину и искры силы, которые буквально напитали всё вокруг своей первобытной магией.

Белль глубоко вздохнула, вбирая воздух через нос, и задрожала от возбуждения, которое лёгкой дрожью прокатилось по телу, пробуждая еще не погасшие воспоминания о страсти и поцелуях в кабинете Стража. Всего лишь мгновение слабости, но какие вкусные нотки, пылающие на губах лучше самых терпких пряностей. Даже сущность, полностью сытая и довольная после вчерашней ночи, не могла не промурлыкать в ответ.

– Чувствуешь? – открыв глаза, с придыханием спросила ведьма у Игоря, который, не теряя времени даром, уже поднимался по лестнице.

– Да, – не останавливаясь, ответил мужчина. – Он её инициировал.

Изабелл поспешила следом, быстро ступая по ступенькам, которые едва слышно поскрипывали под их весом, но в тишине дома даже самые тихие звуки слышались очень ясно и чётко.

И чем ближе они подходили к комнате Дениса, тем противоречивее было её состояние.

Это была не просто страсть – яркая, обжигающая. Такая, от которой крики восторга и наслаждения застывали в воздухе, разлетаясь на сотни оттенков эмоций и чувств. Здесь было что-то другое: неизвестное, необъяснимое и такое желанное и нужное.

Белль поймала на ладошку одну из искорок. Просто не могла удержаться, так она манила своей красотой. И тут же вздрогнула от эмоций, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть.

«Тьма, Дэни! Что же ты наделал, глупый… как же так?!»

Нежность, мягкость, восхищение и снова нежность. Именно эта эмоция была главной здесь, обволакивая всех и каждого воздушным облаком надежд, грёз и мечтаний.

Изабелл могла не знать, что такое любовь, могла никогда не испытать столь великое чувство, но не понять, что это оно, было невозможно.

Любовь, жажда, принадлежность друг другу и печать на душе.

Белль тряхнула головой, пытаясь сдержать всхлип.

«Разве такое возможно? Разве так бывает…?»

Именно из-за этой секундной заминки она зашла в комнату позже Игоря. Ступила за порог и застыла, слишком потрясённая, чтобы собраться и начать действовать.

Разворошенная кровать, смятые простыни и голый Денис под защитным пузырём её не слишком удивили. Видели, проходили и даже участвовали на этой самой кровати несколько лет назад.

А вот дрожащие три десятка доверху наполненных артефактов, мелодично дребезжащие на тумбочках, искры, которые даже по прошествии такого количества времени продолжали кружить под потолком, медленно осыпаясь золотистыми песчинками вниз, – очень даже.

– Вот это силища, – пробормотала она, осторожно продвигаясь вперёд.

Игорь и Татьяна (а её присутствию Белль не особо удивилась, зная о щите аспина и его особенностях) пытались привести Разина в чувство.

Сев по разные стороны от него, предварительно прикрыв филейную часть покрывалом, они занимались реанимационными процедурами. Туманова поддерживала купол, не давая тому лопнуть, а Игорь пытался осторожно проникнуть сквозь него, чтобы проанализировать состояние друга.

Им помощь точно не требовалась, поэтому Изабелл сосредоточилась на всеми забытой девушке.

Она сидела на полу, закрыв глаза, и что-то едва слышно бормотала. На её обнажённое тело набросили белый халат, но сама Стрельцова явно была не в себе.

– Что с ней?

– Не знаю, но похоже на шок, – отрывисто ответила Таня, не оборачиваясь.

– Ясно, – переступая через разбросанные в порыве страсти вещи, вздохнула Белль и села рядом с новорождённой ведьмой, если так можно было её охарактеризовать, на колени. – Стрельцова? Эй?! Ты меня слышишь?

Но рыжая продолжала едва заметно раскачиваться из стороны в сторону, ничего не замечая и игнорируя происходящее.

– Хорошо вас шандарахнуло с Денисом, – пробормотала ведьма, поправляя халатик на теле девушки, и будто в подтверждение её слов артефакты вновь мелочно звякнули. – Никогда не видела такого. Тут не менее трёх десятков артефактов, и все под завязку. Не только их заполнили, но еще осталось немало магии, которая ударила в ответ… Что с Дэном?

– Без сознания, жить будет, но оглушило его сильно. Я вызвал целителей. Скоро будут. А отец где? – Игорь взглянул на мачеху.

– Не знаю. Полчаса назад куда-то отправился, сказал, что у него важная встреча. А тут вот щит сработал.

Белль снова повернулась к молчаливой девушке.

– Стрельцова? Давай, приходи в себя. Твоя помощь нужна, – и коснулась руки.

Легкий холодок по коже, и рыжая внезапно дёрнулась, открывая глаза.

– Мальчик, – вдруг прошелестела Олеся, повернув к Изабелл голову.

Тигрица вздрогнула, встретившись взглядом с жуткими, совершенно белыми, лишенными зрачка, глазами.

– Что? – переспросила молодая женщина, пытаясь вырвать ладонь из неожиданно крепкого захвата.

– Когда ты дашь согласие, родится мальчик, – едва шевеля губами, продолжила рыжая.

– Ты сейчас о чём? – продолжая уходить в несознанку, произнесла Изабелл и бросила встревоженный взгляд в сторону Игоря, тот был занят Денисом и в их сторону не смотрел.

– Тигрёнок с серо-голубыми глазами.

– Олеся, – сглотнула ведьма. – Прекращай.

Руку вырвать всё-таки удалось, но девушка не успокаивалась, наоборот, её лицо будто менялось, черты лица искажались, а глаза оставались всё так же нечеловечески белыми.

– Боишься поверить? Потерять силу и сущность? – её голос стал совсем низким и жутким. – Не можешь рискнуть всем ради того, во что не веришь? А придётся!

– Игорь! – вскрикнула Изабелл, вскакивая и в страхе отступая от оракула.

– В чём дело? – Страж быстро повернулся к ней и недоуменно нахмурился.

– Олеся, – кивок в сторону снова впавшей в транс девушки. – С ней что-то не так.

– В каком смысле?

– В прямом, – немного нервно огрызнулась Морано, не в силах забыть слова, произнесённые молодой ведьмой. Шутка или приговор? Правда или ложь? – Мне кажется, Олеся полностью погрузилась. Надо вытаскивать, пока она не растворилась в магии до конца.

– Только этого не хватало, – вскакивая, пробормотал мужчина и уже собирался подойти к рыжей, как был весьма бесцеремонно остановлен.

– На вашем месте, молодой человек, я не стала бы этого делать, – сухо произнесла вошедшая смутно знакомая темнокожая женщина в пёстрой одежде с тюрбаном на голове.

– Как вы здесь оказались? – сразу напрягся Туманов, убирая Белль себе за спину.

– Её привёл сюда я, – ответил Сергей, входя следом. Старший Туманов быстро огляделся и нахмурился. – Вы оказались правы.

– А вы сомневались? – хмыкнула та.

– Серёж, что происходит? – требовательно спросила Таня.

– Это Мудива. Сильнейший оракул за последние пятьдесят лет.

– И я пришла за ней, – закончила ведьма, скривив губы в хищной улыбке.

– И что это значит?

Белль видела, как напрягся Игорь, продолжая удерживать её у себя за спиной, будто пытаясь таким образом защитить молодую женщину от грозящей опасности и от всего мира.

– Вы же умный молодой человек, Страж, – медленно двигаясь в их сторону, ласково пропела Мудива, продолжая белозубо улыбаться. – Гены вашего отца не могла до такой степени разбавить гнилая кровь матери.

Ахнула на кровати Таня, едва слышно выругался Сергей, но Игорь продолжал молчать. Только ветки дерева затрещали за окном, громко зашелестела листва, касаясь стекла.

– Вы получили её дар, но не судьбу, – игнорируя происходящее, оракул подошла к Олесе. – Расслабьтесь, вашей любовнице я ничего не сделаю. Вы сами разберётесь в своих проблемах, без постороннего вмешательства.

– Любовнице? – потрясённо переспросила Таня, а Изабелл хватило такта немного покраснеть. Совсем чуть-чуть.

Мудива тем временем опустилась на колени рядом с застывшей девушкой. Осторожно коснулась её лица. Шоколадная кожа длинных тонких пальчиков экзотически смотрелась на бледных щеках.

– Сильная, – прошептала ведьма, и Изабелл даже показалось, что в её голосе проскользнуло восхищение.

– Сын? – тем временем Сергей вопросительно осмотрел их, но развивать разговор не стал, понимая, что сейчас не время и не место.

Но давая понять, что позже они всё обсудят.

– Ты что, действительно позволишь ей забрать девушку? – сухо спросил Туманов-младший, смотря прямо в глаза отцу.

Как же это неприятно – разочаровывать своих детей, но Сергей сейчас не видел другого выхода. А Игорь поймёт, должен понять.

– Да.

– Но почему?

– Это спасёт ей жизнь. Мудива поможет девочке принять дар и не сгореть, – спокойно ответил Сергей.

– Надо же, как она вовремя появилась, – из голоса Игоря сочился яд, который тот даже не пытался скрыть и хоть как-то замаскировать.

Белль коснулась его плеча, призывая успокоиться. И этот жест доверия и поддержки не укрылся ни от кого.

– Ваше недоверие понятно, – ответила оракул, продолжая ласково касаться Олеси, убрала рыжие волосы с бледного лица, очертила подушечками пальцев плавную линию плеч. – Если бы я могла, то пришла за ней раньше.

– И что же вас задержало? – поинтересовалась Таня, которая всё это время не отходила от Дениса.

– Она, – улыбнулась Мудива, и шоколадные глаза вспыхнули от едва сдерживаемого восторга. – Сильная и закрытая. Я до последнего не могла её отследить и увидеть. Знала, что обязательно придёт, что появилась на свет, но все эти годы найти не могла. До сегодняшнего дня, когда девочка не решилась на инициацию. Хорошего мужчину выбрала, сильного.

– Вы сможете вытащить её оттуда? – прервал её Игорь.

– Постараюсь. Иногда выхода у нас нет, не так ли? А она глубоко увязла. Её касались вы и вы, – она по очереди указала на присутствующих в комнате ведьм. – Сейчас девочка заново переживает ваши жизни и воспоминания. Самые яркие, сильные, желанные и страстные. Почти потерялась. Ничего, в обители ей будет хорошо.

– Помочь с транспортировкой? – тихо поинтересовался Сергей.

– О чём вы вообще говорите? – вмешалась Изабелл, не в силах больше стоять в стороне и молчать. – Как вы можете принимать решение, не спросив их? Денис и Олеся без сознания. Надо дождаться…

– Времени нет, – безапелляционно перебила её оракул. – Мне кажется, Изабелл, вы не понимаете, что здесь происходит.

– Это вы не понимаете, – вмешался Игорь. – Я так просто не позволю тёмной ведьме увести Олесю из-под нашей защиты, спрятав неизвестно где.

Женщина громко рассмеялась, откинув голову назад. Как у неё тюрбан не свалился, Белль не знала.

– Прорезались Стражные нотки? Хотите меня запугать, молодой человек? – отсмеявшись, насмешливо уточнила она. – Я оракул. Сильнейший оракул из ныне живущих. Со мной может сравниться лишь эта девочка, и то, когда войдёт в полную силу и научится ею управлять. Я знаю все ваши слова и поступки наперёд. Я знаю вас.

– Ошибаетесь. Вы ничего обо мне не знаете.

– Сергей, – Мудива перевела взгляд на Туманова-старшего, продолжавшего стоять в дверях. – У тебя очень сильный и смелый мальчик. Мало кто смеет возражать мне, и мало кто может мне противостоять.

– Я это уже слышал.

– Хочешь по существу? Будет тебе по существу, – ведьма убрала руки и встала, не сводя пугающего взгляда с молодого мужчины.

– Мудива, – предупреждающе произнёс Сергей.

– Ничего я ему не сделаю, не переживай, Туманов. Мне нравится твой сын. Не было бы его сердце занято этой тигрицей, я бы еще повоевала за его внимание, – Мудива в одно мгновение оказалась рядом с Игорем, призывно улыбаясь.

Её тонкая изящная ручка ласково провела по его щеке, заставив Стража застыть, а Белль рассержено зашипеть разъярённой кошкой. И пусть афроамериканке было уже за шестьдесят, выглядела она не старше двадцати пяти. Её истинный возраст выдавали глаза.

«Это же сколько она сил, денег и магии потратила на то, чтобы оставаться такой неестественно молодой?»

– Меня считают искусной любовницей, Игорррь, – прошептала она и плотоядно улыбнулась, а рука скользнула по мужской шее к вырезу на футболку, ласково оттянула ткань, проведя подушечкой по ямочке на ключице. – Моё тело всё еще крепко, молодо и красиво, как и сорок лет назад. Я многое знаю и многое могу. Мужчины борются за право провести ночь с оракулом. Той, что знает их самые порочные и тайные мысли и фантазии и не боится воплотить их в жизнь.

Её голос был мягким и таким проникновенным, что даже Белль затаила дыхание, не в силах отвести взгляда от совершенно лица, на котором не было даже самой крохотной морщинки.

– Нет, – отрезал Игорь, ни на секунду не поддавшись её чарам и флёру.

Не расстроилась, не обиделась, а лишь понимающе улыбнулась.

Напряжение, сумрачной тенью накрывшее комнату, сразу спало.

– Потому что я могу многое, но не стать ей, – кивок в сторону Изабелл. – Но ведь ты не это хотел от меня услышать, Туманов Игорь? Если в течение получаса девочку не доставят ко мне в обитель и я не заблокирую её дар, она умрёт. Сознание навечно застынет, погрязнув в чужих воспоминаниях.

– Заблокировать Олесю можно и здесь.

Ведьма покачала головой.

– Нельзя. Там всё создано специально для такого случая, мощные артефакты встроены в стены, защитные письмена украшают залу. Там она сможет спрятаться от всего мира и самой себя.

– Откуда мы можем знать, что это не ложь? – не сдавался Туманов.

– Потому что это правда. И твой отец это знает. Иначе никогда не позволил бы прийти сюда. Ты хороший Страж, Игорь, замечательный друг и защитник. И знаешь, когда надо отступить.

Знал, но поверить всё ещё не мог.

– А время идёт, – пропела ведьма. – Тик-так, тик-так, тик-так.

Игорь прошипел сквозь зубы ругательство и отвернулся, не в силах больше смотреть на оракула:

– Забирайте.

– Ты сделал правильный выбор.

– А что с Денисом? – вмешалась Татьяна.

Мудива взглянула на неподвижного Разина, и на лицо словно набежала тень, которую она тут же прогнала.

– Оглушен магией. Пара дней у целителей, и ваш брат придёт в себя, Первая из светлых.

Татьяна поджала губы и сузила глаза.

– Это имеет значение?

– Давно хотела с тобой встретиться, да времени всё не было. Я тёмная, и меня это вполне устраивает. Но это не значит, что я не знаю, что такое любовь и на что способны маги, подвластные этому чувству. Ваш отец рискнул всем, чтобы спасти первенца. Девочку, которая стала разменной монетой в войне сильных мира сего… И я видела будущее, варианты его развития.

– И что из этого?

– Именно поэтому я здесь с вами. Наш мир нуждается в изменениях. А я предпочитаю быть на одной стороне с сильнейшими. Ну, а теперь, – Мудива повернулась к Сергею. – Я не откажусь от помощи в переносе. И как можно быстрее. Целители прибудут сюда через две минуты, будет лучше, если нас здесь к этому моменту не окажется. И еще.

– Что? – едва сдерживаясь, спросил Игорь.

– Четверть этих пузырьков принадлежит девочке, – оракул указала на артефакты. – И деньги за инициацию тоже не мешало бы перевести на её счет. Думаю, что в порыве чувств они не обсудили этот момент, а надо бы.

– Всё будет сделано, – быстро ответила Таня, бросив взгляд на пасынка, который уже едва сдерживался.

– Вот и отлично. Интересы моей подопечной должны быть соблюдены.

Они исчезли во вспышке переноса в течение минуты, оставив после себя лишь халат на полу с капельками крови. Почти сразу явились целители, а Игорь, громко выругавшись, бросился прочь из комнаты.

– Иди за ним, – прошептала Таня оборотнице, проводив мужчину грустным взглядом.

Догнать Игоря оказалось проблематично. Он был довольно высоким мужчиной, шаг у него был широкий, походка быстрая. А она в узкой юбке и на каблуках, которые скользили по полу, точно не могла за ним поспеть. Кивнув проходившим мимо целителям, которые спешили оказать помощь пострадавшему (среди них был смутно знакомый мужчина, которому Белль обещала перезвонить и так и не удосужилась это сделать), поспешила дальше.

Свой пыл и рвение пришлось придержать на лестнице, когда, зацепившись острым носом туфельки, ведьма едва не пересчитала подбородком все ступеньки.

Вцепившись в перила, она замерла и глянула вниз. Туманов уже исчез из поля зрения, зато очень громко хлопнула дверь.

– Чёртов Страж, – пробурчала Белль и начала осторожно спускаться.

Найти его не составило труда. Не так много у Дениса на первом этаже было комнат, чтобы можно было спрятаться.

Каблучки громко застучали по полу, когда Изабелл решительно пересекла холл, открыла дверь в кабинет и вошла внутрь, не забыв закрыть за собой замок.

– Уйди, – рыкнул Игорь, не поворачивая головы.

Да так проникновенно, будто сам был хищником, а не травоядным. То есть колдуном, повелевавшим растениями. Но Белль сложно напугать, особенно когда она была полна решимости остаться.

– И не подумаю.

– Изабелл Морано!

– Не ори, я не глухая и имя своё помню.

Страж, сгорбившись, стоял к ней спиной, упираясь руками в гладкую поверхность столешницы, и тяжело дышал.

– Игорь…

– Белль, уйди, – просипел мужчина, еще больше напрягаясь и опуская голову.

Сломленный, морально подавленный.

– Ты поступил правильно.

Отчего-то Изабелл была уверена в том, что именно это надо сейчас сказать, облегчить его душу и хоть как-то поддержать.

– Я обещал защищать её.

– Ты и защитил, – подходя ближе и нежно проведя ладошкой по спине, произнесла молодая женщина.

Как же сейчас Белль хотелось наклониться к нему, потереться щекой о ткань футболки, вдохнуть сладкий запах сильного тела. Прижаться губами к тёплой коже.

– Ты хоть представляешь себе, что с ней будет, когда она очнётся в чужом месте, окруженная незнакомыми ведьмами?

– Не надо делать из Олеси беспомощную дурочку, – спокойно ответила Белль, отходя от него.

Обогнув стол, ведьма села в мягкое кресло, привычно закинув ногу на ногу и нацепив на лицо ослепительную улыбку. Вот так с Тумановым разговаривать было гораздо проще. Смотря мужчине прямо в глаза, видя жесткое лицо и замечая каждый жест.

– Если бы она была глупа и беспомощна, то, во-первых, – Белль демонстративно загнула мизинчик на левой руке, – давно бы сдулась и уж точно так долго не продержалась у вас в застенках.

– У неё была отдельная комната повышенной комфортности, – возмутился мужчина, выпрямляясь и на мгновение забыв о тревогах и сомнениях, которые еще совсем недавно терзали его сердце и душу.

– Видела я вашу комфортную комнату, – отмахнулась Изабелл, не подавая вида, что заметила эти перемены и как была рада им. – Во-вторых, не смогла бы выручить подружку из рук садиста. Кстати, как она?

– Хорошо. Денис оплатил ей целителей и месячный реабилитационный курс в «Возрождении».

– Я в нём и не сомневалась, – кивнула ведьма, вспоминая элитную клинику на Воробьёвых горах, призванную излечить душу и освободить разум от самых страшных и жутких кошмаров. – В-третьих, – она загнула средний пальчик, – Олеся никогда бы не восприняла новость о своём происхождении так легко и спокойно. В-четвёртых, дурочка никогда и ни при каких обстоятельствах не вскружила бы голову Дэни. А она вскружила.

– Ты хоть представляешь, что с ним будет, когда очнётся? – сухо спросил Страж.

– Нет, но мы будем рядом и поможем справиться с новостями. И вообще, кто сказал, что Олеся долго пробудет у этой ведьмы? Пару дней и вернётся.

– Ты сама-то в это веришь? – спросил Игорь, убирая руки в карманы джинсов.

– Нет, – вздохнув, призналась Белль. – В любом случае Мудиву привёл сюда твой отец. А Сергей Туманов тоже глупостью и недальновидностью не отличается, так что просто выдохни, изменить мы уже ничего не сможем.

– И что? Надо опустить руки?

– Знаешь, Туманов, – медленно произнесла ведьма, теребя золотое колечко с крохотными бриллиантами на пальце. – Еще немного, и я начну думать, что ты переживаешь совсем по-другому поводу.

Серо-голубые глаза опасно сузились.

– И что это значит?

– Что ты просто не можешь пережить то, что о нашем, кхм… романе стало известно твоему отцу и Татьяне. Вчера собирался жениться на одной, а сегодня хочешь заключить контракт с другой, – медленно произнесла она, внимательно наблюдая за тем, как меняется его лицо. – Какая дискредитация для невозмутимого и хладнокровного Стража.

Всё это Белль произнесла в насмешливой форме. Но в каждой шутке есть доля правды, и ведьма никогда бы не призналась, что действительно глубоко внутри очень боится, что именно это сейчас и произошло. Ведь говорить можно что угодно, но как на самом деле Игорь воспринимает их связь? Готов ли рассказать о ней всем? И принять осуждение коллег и, возможно, родных?

– Ты серьёзно? – тихо спросил Туманов.

– А как ты думаешь?

Мужчина некоторое время её пристально изучал, еще сильнее нахмурив брови.

– И какие тебе нужны доказательства серьезности моих намерений?

– Игорь, – хохотнула она, радуясь, что удалось его окончательно переключить с самобичевания. – Ты сейчас так сказал, будто собираешься взять меня в жены.

Сказала и едва не прикусила себе язык, поняв, как далеко зашла в своих разговорах, ступив на опасную тропу, к которой не был готов никто из них.

– Дверь закрыла?

– Ч-что?

– Дверь закрыла?

– Да. А что?

– А то, что мы с тобой кое-что так и не закончили, – обходя стол, заявил он.

Волна желания пробежала по телу, сосредоточившись внизу живота, где уже все заныло от предвкушения и ожидания.

– Туманов, с каких это пор ты решаешь все вопросы с помощью секса? – насмешливо уточнила Белль, наблюдая, как мужчина подходит ближе и медленно опускается на колени перед ней.

Сущность внутри тихо бухнулась в обморок, а Изабелл сглотнула, наблюдая за мужчиной круглыми от удивления глазами и боясь сделать хоть одно лишнее движение.

– С тех пор, как связался с очаровательной тигрицей, – усмехнулся он.

Его ладонь очень медленно провела по изящной ножке от лодыжки выше, пощекотала под коленкой, вызывая тихий вздох, к бедру. Он погладил кружевной край чулка, подушечкой чувствуя каждый вышитый цветочек и узор.

– Туманов, сazzo, – выдохнула ведьма, сладко застонав и тут же соблазнительно прикусив пухлую губу, чтобы не сказать чего покрепче.

– Ай-ай, Морано, – улыбнулся Игорь, стягивая туфельку. – Ругаешься.

– Ты совращаешь меня в кабинете Дениса. Когда он сам едва живой лежит этажом выше. А в доме толпа целителей и твоя мачеха.

– Я помню, – откликнулся он, стаскивая вторую туфельку.

– Тебя ничего не смущает? – вцепившись в подлокотники, прошептала она и свела бёдра, чтобы хоть как-то унять томление внизу живота.

Тьма, Игорь её даже не поцеловал, а у неё уже белье влажное. Ему даже ждать не надо, тело уже готово принять. Сейчас…

От предвкушения у неё пересохло во рту.

– Мы быстренько, – шепнул Игорь.

– Быстренько? – возмутилась Белль. – Я не хочу быстренько!

– Как скажешь, ведьма, – провокационно улыбнулся тот.

Быстро? Возможно. Она не знала, потерявшись вне времени и пространства.

Ярко, остро, сладко и больно одновременно.

Застыть на грани и рухнуть вместе в пропасть безумного желания, закружиться в водовороте чувственного наслаждения.

Мир сжался до точки, чтобы взорваться, зарождаясь личной сверкающей вселенной для двоих.

Мягкая ткань футболки, зажатая в кулак, металлическая пуговица спущенных джинсов, впившаяся в бедро, вкус солёной крови во рту, когда в жалкой попытке сдержать крик, она прикусила губу.

Толчки, резкие или медленные – неважно, любое движение Игоря Белль воспринимала очень остро и отвечала не менее ярко, обхватив его бёдра ногами, двигаясь вместе с ним, становясь одним целым.

И пусть весь мир подождёт.

-18-

Двадцать три дня спустя.

Игорь

– Четвёртое покушение за последний месяц, – мрачно констатировал Туманов, наблюдая, как целители ставят друга на ноги.

Разин лежал на узкой металлической кровати с искорёженным изголовьем и скрипучим пружинистым матрасом. Некромант откинул голову на подушки, некрасиво выставив кадык, и молчал, рассматривая побелённый кое-где вздувшийся потолок с желтыми следами протечек. Под глазами залегли тени, обычно смуглая кожа имела синюшный оттенок, чему изрядно способствовали желто-фиолетовые следы от синяков (магия не могла до конца всё убрать), и сам мужчина выглядел донельзя уставшим и измученным.

– Активировались, – равнодушно откликнулся Денис, поморщившись от боли в висках. – Перед большим сбором. В этом нет ничего удивительного.

– Ты уверен, что дело только в этом? – Игорь наблюдал, как свечение от рук целителя медленно погасло, извещая о том, что лечение практически завершено.

– А в чём еще? – кисло отозвался Разин. – Совет уже завтра, вот они и закрутились. Ничего необычного и неординарного.

– Не перекладывай всю вину на чужих, – кивнув целителю, который, обессиленный и уставший, отшатнулся от пациента и медленно двинулся к выходу, отозвался Туманов. – Ты отлично знаешь, что виноват сам, Денис.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – некромант сел и принялся потирать занывшие запястья.

Пальцы от резкого скачка магической энергии занемели и дрожали. Это было его не первое исцеление за последние сутки, поэтому ощущения были не из приятных. Наверное, именно так чувствуют себя алкоголики после недельной беспробудной пьянки.

– Отлично понимаешь. Тебя бросает из крайности в крайность: то безвылазно сидишь в своей лаборатории над какими-то опасными экспериментами, отказываясь кого-либо из нас впускать, то потом срываешься и куролесишь по вечеринкам, перескакивая из одной точки земного шара в другую.

– Решил попутешествовать.

– По злачным местам Венесуэлы?! – рявкнул Игорь и тут же постарался взять себя в руки. – Отличный выбор.

Нет, не стоило сейчас кричать и повышать голос. Всё равно не поможет, а вот самолюбие Разина может взлететь до космических высот.

– И что? Чем эти места отличаются от других? – опуская ноги на пол, откликнулся тот и тяжело вздохнул.

Голова всё еще кружилась, во рту будто стая котов ночевала.

– Денис, может, хватит так себя изводить? Неужели думаешь, что это поможет тебе забыть…

– Заткнись! – рявкнул Денис, резко поднимая голову и впиваясь злым взглядом в друга. – Не смей даже имени произносить.

– Как скажешь, – вздохнул Страж, подходя к окну, за которым вовсю гудела ночная жизнь.

Три с половиной недели назад, придя в себя в палате у целителей, Разин на удивление нормально принял информацию о том, что инициация Олеси прошла не совсем в том ключе, на который он рассчитывал, и для общей безопасности и спасения жизни ведьма была отправлена на другой конец света под покровительство Мудивы.

Он молча выслушал рассказ Игоря и Тани, покивал, не задав ни одного уточняющего вопроса. А потом, спустя сутки, набравшись сил и более-менее восстановившись, украв парочку восстанавливающих артефактов, Денис кинулся штурмовать обитель Мудивы.

С первого раза не получилось, уж очень слаб он был. Со второго тоже.

Оракул рвала и метала, угрожала подать на мужчину в суд, но он был глух. Любые доводы, взывание к разуму, уговоры родных, друзей и близких не помогали. Разин хотел увидеть Олесю и поговорить с ней лично.

Запереть его было невозможно, остановить тоже. Мужчина легко преодолевал все замки и заглушки.

И вот две недели назад ему всё-таки удалось взломать защиту и проникнуть внутрь. Казалось бы, что, добившись своего, Денис должен был успокоиться, и жизнь наладиться. Но всё вышло совсем иначе.

Что там произошло между ними, Игорь не знал, но Разин после этого кардинальным образом изменился и стал совершенно неуправляемым.

– Туманов, отвали, а? Что ты бегаешь за мной, как нянька за несмышлёным младенцем.

– Спасаю твою шкуру.

– А я просил? – огрызнулся Денис. – Почему вы все решаете за меня?

– Неправда. Мы просто хотим помочь.

– Займись лучше собой, а ко мне не лезь.

– Денис, – пробормотал мужчина, подходя ближе с явным намерением утешить, успокоить и поддержать.

Но жалость Денису сейчас была совсем не нужна.

– У тебя ведь с крошкой Белль всё на мази, – продолжил некромант, кривя губы в саркастической усмешке. – Искры так и сыплются, резерв на максимуме.

– Денис…

– Или ты хочешь пригласить меня на закрытую вечеринку? Секс втроём? Бывший любовник, нынешней любовник и страстная тигрица…

Улыбка – такая гадкая, язвительная и пошлая, что Игорь не смог удержаться. Сам не заметил, как занёс для удара руку, чтобы кровью стереть это выражение с самодовольного лица. И ударил бы, если бы в последнюю секунду не заметил взгляд друга, который подействовал на него, как ушат ледяной воды.

В серых глазах, в самой их глубине, таилась такая нечеловеческая боль и тоска, что у Стража сжалось сердце.

– Думаешь, это поможет? – опуская руку, вновь тихо поинтересовался Туманов. – Опыты в лаборатории, пьянки и гулянки в самых грязных притонах планеты? Это не уймёт боль в сердце, не вырвет Олесю из воспоминаний.

– Да что ты знаешь обо мне и моей боли? – процедил тот, напрягаясь и вцепившись пальцами в тонкие простыни, пружины жалобно заскрипели. – Смотришь на мир сквозь розовые очки и думаешь, все обязаны жить долго и счастливо?

– Я ничего не думаю, просто вижу, как медленно и верно ты себя уничтожаешь.

– Ну так не смотри, – рявкнул тот, поднимаясь и пошатываясь на ногах. – Я не просил тебя переноситься сюда и спасать мою жалкую жизнь! Так что катись назад к любовнице. А меня оставь в покое.

– Хочешь, чтобы тебя сёстры пасли?

– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Все.

Игорь вздохнул:

– Я перенесу тебя домой. Надо отоспаться и отдохнуть.

Денис лишь нахмурился, но возражать не стал.

Через полчаса, уложив друга в кровать и обновив защиту, Игорь вернулся домой, где его уже ждала Изабелл.

– Нашёл? – вставая с кресла при его появлении, спросила ведьма.

Забрав вещи от Жени, Игорь переехал к Белль. И теперь они оба учились жить вместе, привыкая и подстраиваясь друг к другу, бурно ссорясь и не менее страстно мирясь. С Женей всё было иначе – мирно, спокойно, без стремительных взлётов и яростных дебатов, но Игорю нравилось. С Белль он всегда был в тонусе, настороже и точно не скучал. Молодой женщине тоже было непросто. Она вообще никогда не жила вместе с мужчиной, и еще одна зубная щетка в ванной её первое время страшно нервировала.

– Да, даже вернул домой и уложил спать, – Игорь сразу подошёл к ней, привычно обнял, вдыхая терпкий запах её волос и тела. Во рту привычно загорелся вкус её сладкой магии. – Я так скоро в няньки переквалифицируюсь. Одно радует: заседание уже завтра. Может, это хоть немного отвлечёт его.

– Денис так и не сказал, что там случилось? – обнимая его за талию, спросила Белль, пристраивая подбородок на плече.

– Даже говорить не хочет.

– И как его вытащить из этого состояния?

– Никак. Пока он сам не решит, бесполезно, – ответил тот и уже собирался поцеловать девушку, как заметил папку на журнальном столике возле кресла, где еще совсем недавно сидела Белль. – Работы много? Ты редко приносишь дела домой.

– А это не работа, – выбираясь из его объятий, ответила Изабелл и неловко убрала волосы за ухо. – Это наш контракт.

– Что? – переспросил Игорь, пристально смотря, как она медленно подходит и берет папку в руки.

– Контракт. Я все подписала, – нервно улыбнулась молодая женщина, протягивая ему бумаги. – Теперь дело за тобой.

– Мы же договаривались на полгода, – произнёс Туманов, но папку взял.

– Да, я знаю. Ты можешь ждать эти пять месяцев, а я уже решилась, – обхватывая плечи руками так, словно ей было холодно, ответила Белль и отвела взгляд, рассматривая картину на стене.

– К чему такая спешка? – листая документы, на каждой странице которых была подпись ведьмы, осторожно поинтересовался он. – Я чего-то не знаю?

– Нет, – быстро ответила Изабелл, продолжая изучать стену.

«Врёт, – сразу догадался мужчина. – Но интересно, в чём и почему?»

– Изабелл…

– Я не прошу тебя подписывать здесь и сейчас, – вдруг быстро затараторила она, пытаясь скрыть волнение. – И не буду напоминать, что это была твоя идея. Полгода, так полгода. Подождём. Спешить некуда. Ты есть хочешь? Я пойду разогрею лазанью.

И сбежала, оставляя после себя лишь тонкий аромат духов.

Игорь некоторое время постоял столбом, сжимая папку в руке, затем решительно отправился следом.

– Белль…

– Салат будешь? Или просто нарезать огурцы с помидорами дольками?

– Может, мы с тобой всё-таки поговорим? – Игорь сел за стол, не сводя пристального взгляда с ровной спины Изабелл, которая продолжала хлопотать на кухне.

Такого энтузиазма у неё мужчина не видел… Да, собственно, никогда.

– А разве мы не разговариваем? – произнесла она нервно и охнула, отбрасывая нож в сторону и приложив палец к губам.

Туманов быстро оказался рядом, нежно касаясь руки.

– Порезалась?

– Всё из-за тебя, – пробормотала она, продолжая слизывать капельки крови. – Вот почему ты так всё любишь усложнять, Туманов? Разве ты не этого хотел? Я подписала контракт, вручила тебе. Откуда эти зачем, почему, отчего?

– Давай залечу.

– Сама могу, – отворачиваясь, буркнула Белль и шепнула заклинание, которое тут же затянуло ранку на пальчике. – Если передумал, то так и скажи.

– Не передумал.

– А мне вот кажется, наоборот, – ведьма отступила к плите. – Если боишься, что я устрою истерику, то зря. У меня даже и мысли не было.

– Я подпишу, – перебил её Страж. – Сейчас подпишу и отдам тебе. Сама решишь, что с этим делать и когда давать контракту ход. Не знаю, что тебя спровоцировало, но я рад. Правда, очень рад.

Игорь вновь шагнул к ней и обнял, прижимаясь к спине и целуя в макушку. Белль напряглась, но вырываться не стала, лишь тихо вздохнула.

– Всё это… так непривычно.

– Знаю.

– И необычно.

– Угу.

– Но я предпочитаю сразу всё решить, чем тянуть резину.

– За это я тебя и люблю.

Изабелл вздохнула еще тише.

– Тьма, Туманов. Но почему ты такой? – в сердцах прошептала она.

– Какой? – улыбнулся он и потёрся носом об её макушку. Густые волосы щекотали, а Игорь жмурился от удовольствия и невероятного чувства тепла и покоя.

– Мой, – улыбнулась Белль, поворачиваясь к нему. – Только мой.

– М-м-м, – прошептал он, наклоняясь к её губам.

– Лазанья, – предупредила ведьма с легким смешком.

– К черту.

– Сгорит.

– Потушим…

Денис

Она снова ему приснилась – рыжая девочка с потрясающими глазами цвета виски.

Денис возненавидел виски. И спать у себя в комнате больше не мог, раздираемый сладкими воспоминаниями, то и дело ловя искорки, которые даже спустя почти месяц продолжали кружить по комнате, будоража душу и разрывая сердце на части.

Поэтому стоило Игорю уйти, как Денис перебрался в гостиную, спотыкаясь и держась за стенку, как пьяный. Там, сбив журнальный столик, кое-как лег на жесткий диван и почти сразу отрубился, слишком уставший и измученный, чтобы общаться внимание на неудобства и всеобщий хаос, который оставил после себя.

Всего пара часов долгожданного, необходимого сна. Но и там мужчине не было покоя.

Олеся снова и снова приходила к нему, мягко, чуть смущенно улыбалась, приподнимая уголки чувственных, таких сладких губ. Со светло-карими глазами, зрачки которых расширялись, когда она была на грани наслаждения. С манящим, совершенным телом, с нежной молочной кожей, которая горела от прикосновений Дениса.

Его Рыжик… в чужих руках.

Денис дёрнулся от боли и открыл глаза. За окном уже светало, оранжевое солнце лениво окрашивало золотистым светом всё вокруг, мелодично пели птицы, и в воздухе пахло угасающим летом.

Страшно хотелось пить, но для этого надо было встать и пройти на кухню. А ему было лень даже двигаться, не то что ходить. Какой смысл всего этого? Жалкая попытка стать другим, изменить свою жизнь, обернувшаяся полным фиаско.

Что будет дальше? Когда им удастся добиться своего, внести изменения в закон и повернуть мир в другую сторону? Как ему жить дальше? К чему стремиться, когда жизнь утратила краски, став пустой, серой и безликой?

– Дожил до тридцати лет, а ума так и не нажил, – невнятно прохрипел мужчина, глядя в потолок.

Дурак.

Потому что не только поверил в то, что сможет изменить свою жизнь, но и в течение нескольких дней штурмовал обитель оракула, бился о защиту, сжигал резерв, искусственно заправлялся и вновь штурмовал, не в силах остановиться. Все уговоры родных, угрозы и проклятья Мудивы не могли его вразумить. Денис хотел увидеть Олесю и увидел.

Разин зажмурился и потёр переносицу, чувствуя, как боль вновь раздирает сердце на части, но остановиться не мог.

Не стоило так разговаривать с Игорем. Страж не виноват, что у него всё хорошо, они с Белль нашли друг друга и решили попытаться жить вместе. Тут радоваться надо, а Денис завидовал. Смотрел в счастливые глаза друга и завидовал, чувствуя собственную неполноценность и одиночество.

Давно надо было встретиться лицом к лицу со своей болью и страхами. Вспомнить и принять правду, какой горькой она ни была бы. Вспомнить то, что так хотел бы забыть, похоронив в руинах мечты.

– Отпусти её, – прорычал Денис, весь взмокший, грязный, стоящий прямо напротив Мудивы, которая смотрела на него, презрительно кривя губы.

– А кто сказал тебе, что я держу Олесю насильно? – насмешливо спросила ведьма, скрестив руки на груди.

– Я хочу её видеть. Сейчас.

– Она занята.

Мёртвая магия заклубилась в его руках, а рот оскалился в злой улыбке, обещающей самые жуткие мучения и страдания любому, кто встанет у него на пути.

– Я не стал бы так рисковать, Мудива. Не стоит злить некроманта.

– Ты мне угрожаешь? – хмыкнула она, совершенно не испугавшись, и покачала головой. – Такой же безумец, как и твой отец. Что ж, если ты так хочешь… Но я тебя предупредила.

Они прошли по коридору уютного домика в марокканском стиле – многочисленные арочные проёмы разнообразных простых и вычурных форм, длинные галереи и колоннады, балконы и террасы. Вся мебель была выполнена в ярких цветах: желтый, оранжевый, терракотовый, горчичный и коричневый.

Выйдя из коридора, они попали на участок, на котором росли кактусы, алоэ, каланхоэ, лианы и пальмы, между ними лентой вились выложенные брусчаткой дорожки. Фасад дома был украшен светло-бежевым камнем.

Пройдя мимо украшенного мозаикой бассейна, они вышли в правое крыло дома и вновь направились  вперёд.

Мимо них то и дело пробегали молоденькие девушки, одетые в яркие просторные кафтаны, украшенные золотой вышивкой. Они бросали любопытные взгляды в сторону красивого мужчины, хихикали и убегали прочь.

Но Разин мог думать только о том, что сейчас увидит Олесю, сможет заглянуть ей в глаза, коснуться, обнять. Его Лисёнок, как же он скучал.

– Ты еще не передумал, колдун? – остановившись у одной из арок, задернутой алой тканью, спросила Мудива.

– Нет.

– Твоё право. Прошу, – она пропустила мужчину вперёд.

Комната была яркой, и именно её лазурно-синий цвет первым бросился в глаза. А потом уже кровать с белоснежными, слепящими простынями, лежащая на них рыжая девушка в расстёгнутом платье, в вырезе которого виднелись холмики груди, к которым жадно припал другой мужчина.

«Неправда. Не она! Не может быть!» – бесновалась сущность.

Правда.

Это была Олеся. Именно его Рыжик вздрагивала в чужих руках, закусывала губку и цеплялась за плечи мужчины, который ласкал и трогал её.

Убить… уничтожить, сломать, отобрать!

В тот момент он как никогда был близок к тому, чтобы утратить контроль над силой и сущностью.

Но в следующее мгновение Мудива схватила его за руку, игнорируя болезненные ожоги, оставшиеся после соприкосновения с мёртвой магией некроманта на её ладонях, и вытащила его прочь, назад в коридор.

– Не смей, – процедила оракул, быстро становясь между ним и аркой.

– Пусти.

– Я предупреждала и просила оставить девочку в покое. Но ты не слушал. Не тереби её, не мучай, Разин. Олеся только начинает новую жизнь. Без тебя. Но ты слишком упрям и самоуверен, чтобы слушать. Хотел убедиться во всём сам. Получилось?

– Ты…

Он был страшен в своём гневе – с потемневшим лицом, весь окружённый серыми клубами магии, с блестящими от гнева и боли глазами.

– Я лишь спасаю её. Делаю то, что не смог сделать ты, – каждое слово, произнесённое Мудивой, било по натянутым нервам. – А теперь уходи, Денис Разин, уходи и не мешай девочке жить. Она и так настрадалась.

Жажда крови и смерти сменилась болью и потрясением, из которых Разин не мог выбраться и по сей день, предпочитая казнить себя, ненавидеть весь мир и страдать от тоски.

– Хватит, – прошептал Денис сам себе, отгоняя воспоминания прочь, и сел на диване, который жалобно простонал под его весом. – Хватит.

Когда через час Лиза перенеслась в дом, чтобы разбудить, привести в чувство и промыть мозги младшему братцу, тот встречал её на кухне.

Чисто выбритый, с влажными после душа волосами, в элегантном костюме-тройке, мужчина пил кофе в столовой и просматривал новости на ноутбуке.

– Привет, – медленно произнесла женщина, замирая в дверях и внимательно осматривая непутёвого братца.

– Доброе утро, – поднимая на секунду взгляд от экрана монитора, откликнулся он и вновь поднёс кружку ко рту. – Кофе?

– Не откажусь, – подходя ближе, ответила Лиза. – Как дела?

– Хорошо. Просматриваю речь перед выступлением. Ты внесла изменения.

– Да, незначительные, – всё так же внимательно его осматривая, сказала ведьма и села на стул. – Там сноски и примечания.

– Я вижу. Получилось отлично. Глубже и понятнее.

– Ты в порядке?

– Да.

Она кивнула.

– Я рада. Ты испугал нас, Дэни.

– Прости. Этого больше не повторится, – совершенно спокойно и безэмоционально ответил тот. – Я был неправ, но осознал ошибки и сделал выводы.

– Какие?

Лизе не нравилось, каким тоном Денис это произнёс. Выбравшись из одной ямы, мужчина принялся методично вбивать себя в другую.

– Важные, – отрезал мужчина, на мгновение потеряв контроль, который тут же восстановил. – Новости видела?

– Что-то новенькое?

– Как сказать, – сухо улыбнулся Денис. – Но, судя по всему, к нашему совету радикалы очень хорошо подготовились. Покушения, минирование, взрывы, проклятья – причем не слабые, раз едва не погубили делегацию из Боливии – беспорядки, митинги, демонстрации и пикеты.

– Уже неделю. Стражи работают на износ, но их слишком мало.

– Финальная битва?

– Не знаю, – вздохнула Лиза. – Но мне это совсем не нравится.

Перенестись прямо в здание, где будет проводиться совет, было невозможно. Там и раньше принимались повышенные меры безопасности, а сейчас, в связи со столь важным собранием, вообще в несколько раз увеличились за счёт работы Стражей и людских служб. Поэтому пришлось сначала перенестись к Денису на работу. Именно там Лиза, осмотрев горы бумаг на столе, поинтересовалась, где пропадает его секретарша.

– Уволил, – буркнул Дэн неохотно.

– За что? – удивилась женщина. – Хорошая ведь девочка была.

– Хорошая.

Вот только не Олеся. И попытка подзарядится, находясь под алкоголем, успехом не увенчалась, а наоборот, еще больше разозлила. Не стоило действовать столь радикально, но колдун был слишком зол, голоден и взбешён, чтобы рационально мыслить, а девушка очень настойчива. А потом было уже поздно.

Сирена не стала расспрашивать и тянуть из брата правду.

Впереди их ждало нечто намного более важное.

Минуя толпы митингующих и дорожные пробки, под усиленной охраной и с кортежем добрались до здания высшего совета в Кремле. Денис проникся официозом и почувствовал себя почти президентом.

Людей было много, так много, что они казались бесконечным потоком расплывчатых лиц. Сколько из них настроены радикально и держат за пазухой проклятье или взрывное устройство? Разин чувствовал напряжение и опасность, которая холодком пробежала по позвоночнику и замерла в онемевших пальцах, судорожно вцепившихся в ручку двери тонированного и бронированного лимузина. Как будто толстые стёкла могли защитить их от смертоносных проклятий.

Вход в здание, но чувство тревоги никуда не делось, а наоборот, лишь усилилось, словно насмехаясь над их жалкими попытками почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. А ведь сегодня лишь первый день заседания, впереди не менее недели работы, прений и споров. И то, если повезёт.

– Никто не проникнет, – мрачно произнесла Лиза, когда они проходили уже пятый тщательный осмотр.

– И не выникнет, – отозвался Денис, который к бесконечным осмотрам отнесся довольно спокойно, позволяя себя ощупывать, осматривать и считывать.

Блок трещал, скрипел, но держался, сущность заныкалась вглубь сознания и злобно порыкивала. Её раздражало такое пристальное внимание к их персоне. Она даже забыла о голоде, который терзал её уже три недели. На искусственной подзарядке долго не протянешь, а реальная страсть была еще не доступна для них с хозяином.

– И так каждый день? – поправляя узкий приталенный пиджак, произнесла Лиза, подстраиваясь к быстрому шагу брата и сопровождающего мага.

– Ты могла остаться с детьми и Настей, – заметил тот, смотря прямо перед собой.

– И оставить тебя без поддержки? Ну уж нет, дорогой братец. Я тебя не брошу.

На него смотрели. Все.

Каждый встречный – а в широких коридорах, выстланных алыми коврами, с позолотой и канделябрами, а также на отделанных белоснежным мрамором лестницах – их было очень много. Служба безопасности, участники совета или просто сопровождающие – все они невольно замедляли шаг, бросая любопытные, злые или заинтересованные взгляды в сторону некроманта. Никто не оставался равнодушным. И даже Лиз стало это бесить. Она молчала, но Дэн чувствовал её глухое раздражение.

А еще шепот…

Тихий шелест, обрывки слов, короткие фразы, которые преследовали его весь путь до небольшого кабинета на третьем этаже с крепкой дверью.

Как только замок за ними закрылся, Лиза тихо выругалась, нервно теребя золотое колечко на безымянном пальчике.

– Когда заседание? – положив портфель с документами на стол, спросил Денис и подошёл к высокому окну.

– Через два часа. Есть время подготовиться и настроиться на нужный лад.

– Побыстрее бы.

– Так не терпится попасть под раздачу? – становясь рядом, поинтересовалась сестра.

– Да, – не поворачиваясь, ответил он. – Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

– Ты сам-то в это веришь?

Колдун промолчал, продолжая вглядываться в небольшой парк за окном.

– Мы справимся, Лиз, – спустя минуту, ответил Разин. – Мы обязательно справимся.

– У нас нет другого выхода, – женщина положила ладонь ему на плечо и ободряюще сжала. – Мы рядом. Всегда рядом. Ты же знаешь.

Денис наконец взглянул на неё, накрывая ладонью её руку, и улыбнулся.

– Знаю. В вас я никогда не сомневался.

Большой совет насчитывал более пяти сотен делегатов. И кого здесь только не было: колдуны, ведьмы, люди и Стражи. Друзья, враги и нейтралитет. Кого больше? И как переубедить остальных?

Денис старался об этом не думать, выходя на трибуну и осматривая заполненные до отказа места, чувствуя каждый взгляд, направленный на его скромную персону.

На мгновение перехватило дыхание и пропал голос. Но лишь на мгновение. Небольшой глоток из бутылки, которую он предварительно захватил с собой, и спокойствие вернулось. Он видел не только врагов, которые так ждали и мечтали о провале, но и родных, друзей и соратников. Их Денис подвести не мог.

Речь некроманта длилась полчаса. Цифры, данные и факты легко слетали с его губ в полнейшей тишине. Никто его не прерывал, не задавал наводящих вопросов, готовясь потопить, когда Разин закончит.

Это предвкушение летало в воздухе, усиливая напряжение. Казалось, еще немного, и полетят искры.

– Таким образом, уважаемы дамы и господа, процесс запущен. Вот уже более сорока лет идёт негласное изменение сущности магов, и результаты вам известны, – произнёс Разин, закрывая папку и поднимая взгляд. – Именно поэтому я вношу в высший совет прошение о внесении изменений в Закон, в части, официально разрешающие изменять сущность новорождённых магов, тем самым давая шанс на новую жизнь.

Секунда тишины, и первым задать вопрос успел пожилой мужчина со второго ряда.

– Выходит, вы даже не задаете вопросы, не просите одобрения, а просто ставите нас перед фактом, господин Разин? Изменения начаты, изменить ничего нельзя. Так?

– И куда смотрели Стражи? – выкрик справа.

– Или они с ними заодно? – вопрос от человеческой делегации.

– А мы давно говорили, что институт Стражей исчерпал себя! – вмешалась ведьма на верхнем ряду.

– Предатели!

– И чего мы его слушаем?

– Мы сейчас обсуждаем не Стражей и их работу, – спокойно ответил Денис, краем глаза замечая, как напрягся Сергей, сидящий в первом ряду. – Вопрос стоит в изменении Закона.

– Закон незыблем вот уже несколько столетий. Это стабильность, защита и покой всего мира, – заметил всё тот же старый колдун.

– Он устарел, – спокойно парировал Денис и слегка нахмурился, когда зал огласили протестующие гневные выкрики.

– Неправда.

– Защита.

– … Кровь проливали.

– Бесчестие.

– Господа, тише, – вмешался председатель, призывая всех успокоиться.

Для того чтобы вновь воцарилась тишина, понадобилось около минуты. Но и это продлилось недолго, следующий вопрос – и снова взрыв гнева.

– Денис Анатольевич, – оскалилась ведьма. – Неужели вы думаете, что мы не понимаем, к чему вы ведете?

– И к чему же? – любезно улыбнулся некромант, всем телом поворачиваясь к эффектной блондинке, которая сидела слева в десятом ряду.

– Вы пытаетесь легализовать браки и тем самым уничтожить институт кланов как таковой.

Ответить Денис не смог, его голос потонул в общем гуле неодобрения.

– Спокойствие, – пытался привести к порядку председатель. – Тише, господа! Давайте по очереди.

– Я могу ответить на вопрос? – поинтересовался Денис, когда шум более-менее стих. – Нет, я не пытаюсь легализовать браки и уничтожить кланы, лишив тем самым Глав силы и власти. Вы ведь именно об этом печётесь, не так ли?

Блондинка поджала губы и ответила:

– В своём докладе одним из плюсов вы посчитали возможность для светлых вступать в брак, не теряя при этом силы. Но маги, заключившие брак, уже не принадлежат клану. Ярким примером этого является ваша семья.

– Тем не менее, это не помешало господину Седому вот уже пятнадцать лет будить сущности своих колдунов. И не надо говорить, что у меня нет доказательств, – Денис криво улыбнулся Седому, который сидел тут же и внимательно за ним наблюдал. – Вы отлично знаете, что есть.

– У меня вопрос другого рода, – вмешался глава людской делегации. – Вы сказали, что светлые маги намного сильнее своих сверстников?

– Ненамного, уровень силы выше. Радиус колеблется от пяти до двадцати процентов, все зависит от каждого конкретного случая.

– То есть на выходе мы получаем сильных и плодовитых магов, – подытожил мужчина. – А ведь одной из главных целей Закона был контроль за численностью, который теперь нарушен из-за увеличившегося в последние два десятка лет количества браков.

– Ваши законы популяризуют свободу, – ответил Разин, смотря на человека. – Равенство и демократию. Но отчего же подобные принципы не распространяются на магов?

– Потому что вы исчадья Тьмы.

– Но даже в самом сердце Тьмы всегда есть место свету. Многие столетия мы живём бок о бок друг с другом. Да, случаются срывы, как со стороны магов, так и со стороны людей. Новости пестрят скандалами о вышедших из-под контроля ведьмах и колдунах, которые убивают ни в чем не повинных людей. Но почему в них не говорится о том, что делают люди?

– Это единичные случаи.

– У меня в руках статистика Стражей, – доставая бумагу, произнёс Денис. – И эти случаи далеко не так единичны, как вы любите говорить. Как же быстро вы замяли и скрыли дело клана О'Малли, когда жертвами радикально настроенных людей стали тринадцать девочек в возрасте от шести до десяти лет. И это были не ведьмы, а девочки. Не инициированные, не имеющие возможности себя защитить. Слабые дети.

– Утрируете.

– Перечисляю факты. Или случай три года назад, когда во время принятия в клан Грейсов новорождённого мальчика произошёл чудовищный взрыв, уничтоживший четверть присутствующих колдунов. Шестьдесят семь трупов на совести «добрых» людей. Зло есть везде, и дело не в сущности, как вы хотите показать.

Но и это не произвело на них никакого впечатления.

– Проблему вашей плодовитости это не решает. Где гарантии, что вы не начнёте размножаться как кролики и не сотрёте человечество с лица Земли?

– У светлых магов меняется не только сущность, но и душа. Человеческие ценности, привязанности и чувства считаются важными. Мы становимся другими, не теми привычными магами, которыми вы пугаете детей.

– Это всё слова. Ничем не подкреплённые слова.

– И есть еще Стражи, – продолжил Разин. – И из светлых магов получаются не менее сильные Стражи, которые ежедневно стоят на защите человечества.

– То есть ваши люди уже и туда затесались? И вы этого не отрицаете? – вмешалась сидящая рядом с мужчиной женщина и чуть наклонилась в его сторону, жадно ожидая ответа.

– Он говорит, что процесс уже запущен, – внезапно произнёс женский голос за его спиной.

Денис резко обернулся, готовый отразить любой удар, и замер. У двери стояла небольшая группа людей во главе с уже знакомой темнокожей Мудивой. Среди них Разин увидел и Олесю, которая поспешно отвела взгляд в сторону.

– Это что еще?

– Мудива?

– Видящие…

– Здесь…

– Кто бы мог подумать!

– Господа, тише, – вновь воззвал к порядку председатель. – Госпожа Мудива, мы рады, что вы присоединились к нам.

– Разве мы можем стоять в стороне, когда решается судьба мира. Денис Разин, – она приветливо кивнула и осмотрела гудящий зал. – Моё имя Мудива, и я оракул. Ведьма, которой доступно будущее в разных видах и вариантах. Я знаю, что вы все боитесь того, что последует за внесением изменений в Закон, пытаетесь остановить внедрения и сохранить старый мир. Так вот, у меня для вас не слишком утешительные новости. Я видела будущее. Видела несколько вариантов его развития и могу сказать только одно: от вас уже ничего не зависит. Внесёте ли вы изменения в Закон сейчас или через двадцать лет после затяжной войны, процесс уже запущен. В наших силах лишь сделать его наиболее безболезненным, наименее кровопролитным и спокойным для всех и каждого.

-19-

Олеся

Голод пришёл на третьи сутки.

Мудива рассказывала, что обычно при инициации сущность ведьмы так напитывается полученной энергией, что может обходиться без подзарядки пару недель.

У меня такой форы не было.

Причин для этого было несколько, но можно было выделить три. Во-первых, моя зверюшка (а я называла сущность именно так) пробыла в анабиозе почти восемнадцать лет и очень сильно проголодалась. Во-вторых, она была так сильна и растеряна, что управлять ей было просто невозможно. Ну, а в-третьих, вся энергия, кроме той, что не попала в артефакты, была направлена не на мою кормёжку, а на уничтожение Дениса.

Всё это мне сообщила Мудива, когда сущность впервые подала голос, требуя еды. На что это было похоже? Как описать новое чувство голода и сущность, поселившуюся у сердца? Теперь интуиция приобрела лицо, плоть и жажду.

Я могла представить, что чувствуют наркоманы, мечтая любыми способами заполучить заветную дозу. Мне было не легче. Резерв, а я теперь чувствовала и его, был практически пуст, и срочно требовалась подзарядка.

Надо сказать, что, придя в себя в совершенно незнакомом месте с чужой женщиной, сидящей у кровати, я не особо удивилась. Нечто подобное я и ожидала.

Находясь в трансе и погрузившись в чужие воспоминания, такие сладкие, дурманяще-яркие, часть меня всё ещё оставалась нетронутой и слышала обрывки фраз. Слышала, но не воспринимала, а очнувшись, сразу вспомнила.

– Вы оракул, – приподнявшись на локтях, произнесла я.

Было жарко и пахло травами и благовониями. От них пересохло во рту и очень хотелось пить. Стакан с водой кто-то предусмотрительно поставил рядом на тумбочку. Два глотка, и я вновь смогла нормально мыслить.

Комната, которую для меня выделили, была очень яркой: синие стены, необычные узорчатые арки и проёмы, плитка на полу и разноцветные подушки на софе.

– Я Мудива.

– Вы забрали меня из дома Дениса.

– Да, для твоей же безопасности. Пробуждённая после стольких лет забвения сила сейчас слишком нестабильна, тебе нельзя встречаться с людьми и магами. Их воспоминания с новой силой обрушатся на тебя, и вернуться будет сложно.

Я вздрогнула, вспоминая калейдоскоп чужих эмоций, которые уже стала воспринимать своими.

– Это всегда так? – опираясь на подушку, я легла, чувствуя слабость и легкое головокружение.

Вот, собственно, и все ощущения. Ничего нового во мне не происходило. Или мне так казалось.

«Казалось, – шепнула сущность и завозилась в своём уголке. – Я тут хозяйка».

Господи…

– Нет, – ответила Мудива. – Все видящие, конечно, проходят через нечто подобное, прежде чем научиться контролировать свою силу, но не в таком объеме. Проблема не в том, что ты оракул. Твоя сила просто невероятна, и восемнадцать лет спячки только увеличили её.

– И долго это продлится? – выдавила из себя, прислушиваясь к сущности, которая продолжала дремать, игнорируя разговоры, но все еще оставаясь внутри.

Теперь уже навечно.

– Сказать сложно.

– А почему на вас я не реагирую?

– Потому что я оракул и видящая, – улыбнулась она. – С видящими ты можешь общаться свободно. Именно поэтому чаще всего для инициации мы используем друг друга.

Звучало не очень хорошо.

– Но не в твоём случае. Тебя мог спасти только Разин, и он это сделал, – продолжила Мудива.

– Как Денис? – прошептала я, вцепившись пальцами в тонкое пёстрое покрывало, укрывающее меня.

– Живой. Но увидеть его ты не сможешь, по крайней мере, ближайшую неделю или две. Для вашего же блага. Еще неизвестно, как привязка сказалась на вас обоих. А в этом деле поспешность может лишь навредить.

Но у Разина были другие планы, не прошло и суток, как он попытался пробиться в обитель с требованием о встрече.

Я хотела встретиться, хотела просто посмотреть ему в глаза, убедиться, что с ним всё в порядке. Но Мудива была против.

У неё был красивый дом. Целый двухэтажный особняк с множеством галерей и комнат, в которых жили другие видящие. Кто-то проходил обучение, чтобы потом вернуться в свой клан, а кто-то, наоборот, учил. Красивые ведьмы и колдуны, которые ничего не знали о жажде и боли. Кого здесь только не было, из разных стран и континентов. Пифии, ведуны, вещуны и прочие. Вот только оракул был один – я. Но каких-то специальных различий никто не делал. Все были доброжелательны.

Учить меня еще было рано и даже немного опасно, и я большей частью отдыхала у себя в комнате или в саду у бассейна. Тёплая вода крайне расслабляюще действовала, помогая мне успокоиться и настроиться на новую жизнь.

Я даже познакомилась с парочкой ведьм и одним колдуном, пытаясь таким образом привыкнуть к новой роли и научиться общаться. Клаус, так звали светловолосого колдуна скандинавской наружности, пытался за мной ухаживать. Но новость о том, что он спал с каждой девушкой в особняке и даже с Мудивой, уменьшила его шансы на взаимность до минусового уровня.

Воспитание и чувство собственного достоинства не позволяли мне стать настоящей ведьмой и удариться во все тяжкие. Мне хотелось так думать.

А потом пришёл голод и жажда.

Страшно, неприятно и жутко.

Сначала мы попробовали искусственную подзарядку. Это когда на основе моей силы искусственно создавали подпитку. С реальной страстью она не имела ничего общего и была больше похожа на обыкновенную сушку на фоне торта со взбитыми сливками, но помогала выжить.

Хорошо помню, как у меня дрожали руки, когда я откупоривала флакончик, помню, как искры света вырвались наружу, окружая меня. Я замерла, ожидая насыщения, а потом…

Больно.

Тело скрутило спазмом. Согнувшись, прижала руки к груди, задыхаясь и едва удерживаясь на ногах.

– Олеся, что? – сквозь туман боли донесся голос Мудивы, но я её не слышала, уже не в силах сдержать болезненный крик.

Внутри бесновалась сущность, рычала, рвала и металась, заполняя своей ненавистью и болью всё вокруг, ослепляя и дезориентируя.

Меня потом долго рвало желчью. Прямо на красивый ковёр у кровати.

– Этого не может быть, – бормотала оракул, помогая мне вернуться в постель. – Даже в случае привязки сущность должна была принять артефакт. Должна.

Но не приняла, обрекая меня на медленную смерть.

А Денис тем временем продолжал пробиваться в обитель.

– Тебе нужна подзарядка, и срочно. Если в течение суток ты не накормишь сущность, то она тебя сожрёт, выпьет до дна.

– Знаю, – я лежала на кровати, свернувшись калачиком и невидящим взглядом смотря перед собой.

Какие-либо эмоции я не испытывала. Просто устала от всего. Устала бороться за жизнь.

– Ты должна попробовать колдуна. Клаус давно на тебя засматривается. Он хороший любовник.

– Нет, спасибо, – меня передёрнуло.

– Олеся, ты умрёшь.

– Я не могу.

Сама мысль, что меня будет касаться кто-то другой, вызвала новый приступ тошноты, и я закрыла глаза, чувствуя, как слезинка медленно катится по щеке.

Запищала охранка, извещая о новой попытке проникнуть на территорию обители.

– Вот неугомонный! – гневно вскрикнула Мудива, вскакивая с кресла.

«Денис…»

Внутри все вспыхнуло от счастья и нежности. Я скучала по нему. И любила.

– А если попробовать его? – прошептала я, раздираемая болью и жаждой.

– Ты понимаешь, что нельзя. Разин уничтожит тебя. Ты не выдержишь.

– Мы не можем знать.

Мудива взглянула на меня.

– Хорошо, давай попробуем.

И мы попробовали.

Клаус перенёс меня за границу особняка, укрывая от Дениса специальным заклинанием. Некромант не мог видеть и слышать нас, а я могла.

Я видела его спину, плечи, тёмную макушку и едва не плакала от счастья. Что говорить о сущности, которая едва не визжала от предвкушения.

Шаг… протянутая рука. Нас разделяло еще метров пять, когда меня охватило пламя чужих воспоминаний, лишающих воли, контроля и любой возможности остаться собой.

Только чудом Клаусу удалось подхватить меня на руки и незаметно перенести назад в особняк, не давая полностью раствориться в Дэне.

А потом…

Приходила в себя медленно и очень плавно. Меня будто носило на волнах нежности и непонятного восторга. Кругом летали искры. Я не видела их, но чувствовала. Яркие, переваливающиеся и обжигающе вкусные. Они наполняли резерв, всего капля, но как она была необходима.

Мята и ментол. Какие они вкусные, как и грешные губы на моих губах, шее и обнаженной груди. Они ласкали возбужденный сосок, теребя и покусывая чувствительную кожу, обхватывая его и аккуратно оттягивая, вызывая острый приступ возбуждения по всему телу.

Охнув, я открыла глаза, упираясь взглядом в потолок в своей комнате и выгибаясь.

– Леся, – хрипло прошептал Клаус, потянувшись к моему лицу и вновь целуя, в то время как его рука задрала вверх мой кафтан и проникла под трусики.

– Нет, – простонала я и замотала головой.

– Ну же, тебе же приятно, – шептал он, в то время как его пальцы уже гладили между ног. – Ты хочешь меня… И сущность надо накормить. Не сопротивляйся, крошка.

Не знаю, откуда взялись силы. Ведь всего час назад я едва могла пройти пару шагов, снедаемая голодом сущности, а тут вдруг с глухим рыком смогла оттолкнуть сильного и крепкого мужчину.

Может, мне придала сил зверюшка или злость. Я не знала.

Но столкнуть Клауса с себя смогла и тут же встала, лихорадочно поправляя кафтан.

– Убирайся, – прохрипела я, пятясь к арке. – Вон!

– Олеся. Брось ломаться. Уже не девчонка. Ты ведьма. Так что веди себя соответствующе, – поднявшись с колен, колдун сделал шаг ко мне.

Понимая, что противостоять ему не смогу, я развернулась и бросилась в коридор, чтобы налететь на Мудиву и едва не ослепнуть от яркой вспышки переноса.

То, что это был Денис, я поняла сразу. Только этому некроманту было по силам пробить все защитные барьеры, которые окружали обитель Мудивы, и перенестись сюда, а потом исчезнуть. Оракул с самого начала закрыла эту возможность для всех своих магов, чем жутко сердила. Сколько раз я слышала жалобы ведьм на необходимость ножками отправляться по делам.

И только на Дениса могла так ярко и эмоционально среагировать моя зверушка, навострив ушки и сладко мурлыча.

А следом стихийно пришла и другая мысль. Денис ведь всё видел – меня и Клауса на кровати.

И виновата в этом именно Мудива.

– Это вы! – прижимая к груди разорванный кафтан, выкрикнула я. – Вы специально это сделали!

Женщина даже не думала оправдываться или отрицать. Невозмутимо глянула, как на несмышлёную дурочку, потом перевела взгляд куда-то мне за спину.

– Спасибо, Клаус, можешь быть свободен, – произнесла оракул.

Лёгкое дуновение за спиной, и я вздрогнула, невольно делая шаг вперёд и вжимая голову в плечи. Страх змейкой проник в подсознание, заставив поёжиться, несмотря на то, что в коридоре было очень жарко и душно. Самый большой ужас для женщины – насилие над телом. А именно это могло произойти, не сумей я вырваться.

Клаус молча удалился, я еще некоторое время слушала шум от его удаляющихся шагов. Страх постепенно растворился, а вот злость и отчаянье никуда не делись.

– Я хочу уйти. Прямо сейчас.

Голос практически сел и не слушался, а ком в горле мешал говорить. Как же мне хотелось плакать от бессилия и собственной глупости. А еще сильнее – перенестись к Дэну и всё объяснить. Он должен понять. Он поверит. По-другому не может быть.

Осталось только выбраться отсюда. Что-то мне подсказывало, что так просто это сделать не получится.

– Хорошо, – неожиданно согласилась ведьма. – Я позволю тебе уйти, чтобы сойти с ума после первого же контакта с чужим. Всё, что захочешь, но сначала мы поговорим.

– Мне не о чем с вами разговаривать! Вы, – я задохнулась от боли и отчаянья. – Вы... Зачем?

– А ты не понимаешь?

– Вы решили нас разлучить?

– Да.

Я отшатнулась, еще сильнее сжимая ткань кафтана на груди.

– Почему?

– Мы поговорим. Просто поговорим.

– Нет! Я вам не верю! Я вам больше не верю! Вы всё время мне лгали. Постоянно! Уходите!

А сама развернулась и бросилась назад в комнату, чтобы позорно не разреветься у неё на глазах. Она и так застала меня врасплох. Я вбежала и застыла, с ужасом смотря на смятое покрывало на кровати, заново переживая эти моменты. Искры всё ещё кружили по комнате, крохотные, едва заметные, но они были. Голодная зверушка сразу потянулась к ним и хищно облизнулась.

«Ей всё равно, – неожиданно поняла я. – Она так голодна, что ей всё равно. Если бы не мои принципы, то она бы приняла страсть Клауса… Я стала такой же, как они. Просто жадная, ненасытная ведьма».

Осознавать это было так же больно, как и предательство тех, кому я умудрилась поверить.

Мудива вошла следом за мной.

– Знаешь, что это?

Мне не хотелось оборачиваться, но и стоять спиной к ведьме я не могла.

В руках женщины был маленький пузырёк тёмно-зелёного цвета. Совсем небольшой, с мизинчик.

– Мне всё равно.

А оракул невозмутимо откупорила флакончик и опустила горлышком вниз. Сиреневый туман медленно выполз и опустился на пол, сразу подобравшись к моим ногам, холодком прошёлся по голым ступням, вызывая слабое покалывание.

– Что это? – я отступила, натыкаясь на кровать и едва не теряя равновесие. – Что вы сделали? Снова магия?

В голосе прорезались истерические нотки, сейчас я как никогда была близка к панике. Снова магия, снова опасность и ложь.

Зверушка у сердца рыкнула, но не сильно тревожилась. Значит, ничего опасного для жизни.

– Это специальный артефакт, который не даст мне соврать.

– Не верю.

– И тебе тоже. Можешь попробовать, чтобы убедиться, что я говорю правду, – Мудива закупорила флакон и положила его в карман.

Я попробовала, даже открыла рот, чтобы солгать, сказав какую-нибудь незначительную ерунду. И не смогла.

Так и стояла с открытым ртом, шевеля губами, как рыба, выброшенная на берег.

– Не получается? – мягко улыбнулась оракул, проходя вперёд и садясь в мягкое кресло.

– Откуда мне знать, что это не очередная ваша ложь? Вдруг ваш артефакт действует лишь на меня.

– Мне нет смысла лгать, теперь нет. Ты же всё поняла. Я ведь призналась, что специально подослала к тебе Клауса, показала вас Разину в весьма дискредитирующем положении. И именно я дала тебе артефакт с чужой энергией.

– Артефакт? – переспросила я, вновь чувствуя, как кружится голова и дрожат колени.

Пришлось сесть, почти упасть на кровать. Мне лгали. Всё время лгали. Я ведь знала, что магам нельзя доверять. Знала, а поверила и поплатилась за это.

А она говорила об этом так спокойно. Сидела рядом со мной, помогала прийти в себя, когда меня выворачивало наизнанку, и лгала. Смотрела мне в глаза и врала.

Вот стерва.

– Вы подбросили мне чужой артефакт? Чужую энергию? Поэтому мне было так плохо? – всё ещё не в силах поверить, спросила у неё.

Хотелось кричать, а из губ сорвался лишь жалкий хрип. Я дернулась, и кафтан сполз, обнажая плечо. Но у меня так дрожали руки, что поправить его не было сил.

– Да, – ответила Мудива, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику.

– Вы чуть меня не убили.

– Я всё рассчитала, тебе ничего не грозило.

– Господи, какая же вы тварь!

На неё мой гнев не произвёл никакого впечатления.

– Мне надо было довести тебя до грани. И это получилось. Надо признать, ты держалась долго. Жаль, что с Клаусом не получилось. Ты ему действительно нравишься. Он хороший любовник, умеет быть ласковым и нежным.

– Мне плевать.

Белозубая улыбка на тёмном лице слепила глаза и вызывала внутри новую волну яростной злобы.

– Я лишь хотела спасти тебя.

Нечто подобное я и ожидала, поэтому горько расхохоталась и покачала головой.

– Надо же, какая неожиданность. Оказывается, всё это было проделано лишь для меня. Какая щедрость!

– Я видела будущее, Олеся. Будущее Дениса Разина предрешено.

Сглотнула, по её глазам представляя и понимая, что она сейчас хочет сказать.

– И что же? – сглотнув, прошептала я, одновременно желая получить ответ и боясь его услышать. Понимая, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Он умрёт.

Сердце будто пропустило удар и сжалось.

– Нет. Нет!

– Я не лгу. И ты это знаешь.

– Вы сами сказали, что будущее изменчиво, что всё можно изменить, – прохрипела я, подаваясь вперёд.

– Я видела несколько вариантов, Олеся. Два, если быть точнее. Первый – Денис Разин умирает во время проведения Совета. Несмотря на все меры защиты, радикалам удастся пронести проклятье. Он умирает как герой, дело будет продолжено, а имя Разина останется в веках.

– Нет.

Мне было плевать на мир, на потомков, на его работу и прочее. Самое главное, чтобы Денис был жив.

– А во втором варианте Разин выживает благодаря девочке оракулу, которая спасает его ценой собственной жизни.

Стало совсем страшно. А ведь она права. Я могу это сделать, забыв о последствиях, лишь бы спасти любимого.

– Ты будешь умирать у него на руках, захлёбываясь собственной кровью, силясь что-то сказать Разину, но не сможешь. Он самолично закроет твои глаза и застынет, сжимая в руках остывшее тело. Разин выживет, – театральная пауза, – чтобы через месяц погибнуть в ходе опасного эксперимента, унеся с собой полсотни сильнейших магов.

– Господи, – простонала я.

– Твоя жертвенность ни к чему не приведёт, Олеся. Разин не сможет вынести твою потерю, полностью сосредоточившись на работе. Денис выйдет из-под контроля, он уже сейчас находится на грани. Столько лет покушений, предательств и гонений не может пройти бесследно. Ты была последней каплей в его расшатанной системе. Может, лучше решить это максимально коротким и быстрым путём?

– Смертью в Совете? Просто смотреть, как его убивают, и молчать? – горько переспросила я. – А не легче ему всё рассказать, спасти его от этих экспериментов? От смерти?

– И что это даст? Ох, Олеся, – Мудива покачала головой. – Всё не так просто. Я могу сказать, что Разина хотят и попытаются проклясть на Совете. Но, поверь мне, они нечто подобное подозревают. Это не поможет. Я же не знаю, кто это будет и когда. Будущее, – женщина перевела взгляд и выглянула в окно, – это не фильм, не четкая череда событий, которые хороводом выстраиваются в сознании, давая ответы на все вопросы. Это сложно. Туман, обрывки образов, через которые приходится пробиваться, чтобы увидеть полную картину. Совсем скоро ты сама сможешь это видеть и поймёшь, о чём я говорю.

– Я не хочу, – ответила ей и, упираясь рукой в покрывало, попыталась встать. – Не хочу! Я вам больше не верю. Мне надо поговорить с Денисом. Сейчас.

Но ничего не вышло. Голод дал о себе знать, голова закружилась, пол поменялся местами с потолком, и я потеряла сознание, падая на кровать.

Когда в следующий раз я открыла глаза, был уже поздний вечер. Мудива сидела рядом со мной на кровати и держала за руку, вглядываясь в лицо.

– Магическое истощение, – тихо произнесла она и покачала головой. – Упрямая девчонка.

Сейчас резерв был полон. Я чувствовала это и довольную сущность, которая сладко мурлыкала у норки, довольная жизнью.

Я моргнула и повернула голову на подушке, натыкаясь взглядом на стройный ряд знакомых артефактов, которые стояли на прикроватной тумбочке.

Как и несколько дней назад, но в другой спальне и при других обстоятельствах.

– Разин прислал несколько часов назад, а также выписку из банка. Теперь у тебя на счету очень большая сумма денег. Больше, чем обычно дают за инициацию. Ты теперь довольно обеспеченная девушка.

– Мне всё равно.

– А еще он очень чётко дал понять, что больше не хочет иметь с тобой ничего общего, – тихо закончила она.

Странно, но я не чувствовала ничего. Лишь боль и опустошение.

– Добились своего.

– Пойми, так будет лучше. Ты не сможешь его спасти.

– Это лишь ваши слова.

– Останешься здесь, пройдешь небольшое обучение и сама увидишь. Ты сильнее меня, Олеся, и, вполне возможно, сможешь разглядеть убийцу и предупредить Разина. Не хочешь использовать этот шанс?

– А вы опять будете пытаться подложить меня под Клауса?

– Нет. Хотя ты ему действительно нравишься. Выбор остаётся за тобой, Олеся. Только открыв в себе дар, научившись им пользоваться, ты сможешь совершить невероятное. А в этом могу тебе помочь лишь я. У тебя есть время до утра. Выбирай сама.

И ушла, оставив меня в тёмной пустой комнате с напитанными артефактами и пустотой в душе. Да, мне предстояло всё взвесить и решить, как быть дальше. Самой. Что я и сделала.

И я осталась.

Наверное, это было крайне глупое решение, недальновидное и совершенно бессмысленное. Надо было бежать из обители сломя голову. Но куда? А еще больше всего на свете я хотела сделать всё для того, чтобы спасти Дениса. И если ради этого придётся остаться у Мудивы на целый месяц, то это не такая большая жертва. В конце концов, урок я извлекла и доверять ей не собиралась. Но она единственная, кто мог научить обращаться со своими способностями.

Разум понимал, а сердце ныло от тоски. Сколько раз за эти дни я порывалась найти Дениса, поговорить, объяснить, но каждый раз отступала. Возможность у меня была. Оракул вручила мне личную сферу переноса в первую неделю начала наших занятий.

Долгими ночами, напитав сущность артефактами, я сжимала сферу в руке и раз за разом убеждала себя, что так будет лучше и правильнее.

Денис был зол на меня. Несмотря на информацию о его похождениях по всему свету, которую ежедневно любезно предоставлял мне Клаус, я не могла отступить, раз за разом находя оправдания поступкам некроманта. Глупо, по-детски, но это единственное, что удерживало меня от нервного срыва. Надо сказать, светловолосый колдун все эти дни тенью следовал за мной, пытаясь склонить к связи. Мудива говорила, что это невероятный интерес, Клаус никогда так долго ни на кого не западал. Я считала, что просто задела самолюбие могучего скандинава, не привыкшего к отказам. И добавить к своему списку побед оракула хотелось.

Так вот, явись я к некроманту с извинениями и оправданиями, Денис вполне мог прогнать меня, даже не дав и слова сказать. А если бы нам всё-таки удалось поговорить, то мужчина, понимая всю опасность, точно не дал бы мне вернуться в обитель, заперев где-нибудь под магическим замком. Возможно, дополнительные меры на Совете будут приняты, но убийцу это вряд ли остановит. А если меня не будет там, то спасти его будет некому.

Так что мне оставалось лишь одно: учиться, учиться и еще раз учиться.

То, чему маги учатся с рождения, я должна была освоить за считанные дни. Сомневаюсь, что кто-то мог найти ученицу прилежнее и старательнее.

Погружение в транс, простейшие проклятья, вызывающие ожоги на пальцах и кровоподтёки на теле, стихийное лечение, после которого в голове была сплошная каша, искусственная кормёжка сущности, силовые потоки, пронизывающие весь мир, постепенное раскрытие дара, снятие блокировки и первые видения. Еще смазанные, короткие, но не менее ценные.

Прошлое, настоящее и будущее. Я пыталась разобраться во всем этом и не потеряться, оставаясь сама собой, учась ставить маячки, по которым можно было вернуться из транса.

Сколько раз Мудива пыталась урезонить меня, заставить сбавить обороты и не спешить так сильно. Всё равно всей силой так сразу мне не овладеть. Но я не могла остановиться. Вечерами мне едва хватало сил доплестись до комнаты, принять душ и завалиться спать, чтобы встать через пять часов и снова браться за работу. Сны мне не снились, а если и приходили, то все были связаны с Разиным. Он стал моим наркотиком, панацеей и, несмотря на разлуку, чувства только крепли. О каких сторонних амурных похождениях могла идти речь при таких условиях?

Оракул была права. За две с половиной недели стать великой ведьмой у меня бы точно не получилось. Но общие аспекты, основные принципы я четко усвоила и при должной практике в течение полугода могла полностью взять контроль над своими способностями, став тем самым великим оракулом, о котором говорила Мудива. Вот только нужно ли было это мне? Видеть будущее, знать, что будет, и в большей части не уметь предотвратить.

Страшно, больно и жутко.

Первые картинки чужой жизни открылись за пару дней до Совета. Родители, стремительно состарившиеся, с поникшими плечами, сгорбившиеся, сломленные горем и лишенные самого дорогого – своих детей. Я не винила их за произошедшее и продолжала любить и благодарить за счастливое детство, которое они нам подарили с Алисой.

Сестру я тоже видела, как и будущее, туманное, призрачное и такое однообразное. Длительный срок в тюрьме, серые безликие стены, жёсткая койка, жизнь по расписанию и небольшой кусочек ярко-голубого неба за решеткой крохотного окна. Почему-то он больше всего въелся мне в память. Алиса никогда не раскается в своих поступках, год за годом будет лелеять ненависть, сожалея лишь об одном: что не придушила меня во сне, когда была возможность. И этого не изменить. Злоба и зависть очернили её сердце, уничтожив всё то светлое и хорошее, что у нас было.

Я видела и Изабелл с Игорем. От большинства статичных картинок меня бросало в жар, стыд и немного нападала зависть. Сущность каждый раз всхлипывала, трагически закатывала глаза и голодно облизывалась. Эти двое весьма разнообразно и страстно проводили свой досуг, по всей видимости, решив испробовать все позы из Камасутры. А еще я очень четко видела результат этих отношений – голубоглазого темноволосого мальчугана с очаровательной улыбкой и ямочками на щеках. Именно он окончательно убедил меня в том, что у этих двоих есть все шансы быть счастливыми, несмотря на запреты и разницу в цвете сущности. Ведь все преграды отступают, когда любишь взаимно и готов ради другого на все.

Мне так хотелось в это верить.

Дениса я смогла разглядеть лишь накануне Совета, когда уже готова была кричать от бессилия и беспомощности, понимая, что слишком слаба и неопытна для того, чтобы спасти любимого и обнаружить убийцу. Время было против меня, и оставалось лишь смириться.

Именно в том момент, когда я почти опустила руки, признавая поражение, оно и пришло.

Мудива снова оказалась права. Конкретное событие из будущего разглядеть гораздо сложнее, чем из прошлого или настоящего. Все видится будто в тумане, таком густом и плотном, что через него практически невозможно пробраться. Все звуки приглушены, а картинки ощущаются в сером цвете.

И тот образ тоже был черно-белым, за исключением нереально алой крови, которая текла из уголка его рта.

– Нет!

Мой вопль разнесся по пустующему залу для медитаций и эхом вернулся назад, оглушая и сводя с ума.

Я из всех сил стукнула кулаками о плитку пола, не замечая, как онемели и заныли от боли руки. Разве это могло сравниться с той болью, что раздирала на части моё сердце.

– Ты видела, – Мудива застыла в арке и тяжело смотрела на меня. – Надо же. Я думала, у тебя не получится. Но жажда узнать и спасти Разина оказалась сильнее.

– Спасите его, – прошептала я, едва различая женщину сквозь пелену слёз.

– Не могу. И ты это знаешь.

Мне хотелось выть и биться головой, но, собрав силы в кулак, я заставила себя встать и отправиться в свою комнату. Около Мудивы я задержалась на секунду.

– Я пойду завтра с вами.

– Ты уверена?

– Да. И вы не сможете меня остановить.

Этот вечер просто не мог закончиться хорошо. Только я подошла к арке, ведущей в мою спальню, как из тени выступил Клаус с явным намерением поговорить.

– Олеся.

– Клаус, – настороженно кивнула я и принялась лихорадочно искать пути отступления.

В магии я была не так сильна, как мне хотелось, и вряд ли могла дать этому громиле достойный отпор. Про физиологические параметры я вообще молчу, он в два раза больше меня.

Настроен был Клаус решительно, я видела, как в темноте жаждой горели его глаза.

– В гости не пригласишь?

– Уже поздно, я устала и валюсь с ног. В другой раз, – дипломатично отказала я, а мысленно добавила: «В следующей жизни».

– И как тебе живётся на артефактах? – загораживая мне путь, спросил мужчина.

– Замечательно.

– Врёшь. Ты ведьма и хочешь тепла и настоящей страсти, настоящее мужское тело, а не жалкие заменители, которые горчат во рту и вызывают тошноту. Зачем лишать себя сладкого?

– А в качестве сильного мужского тела, я так понимаю, ты предлагаешь себя, – отозвалась я. – Мы уже это обсуждали, Клаус, меня твои прелести не интересуют.

– Всё сохнешь по этому некроманту? А он-то тебя давно забыл. Сейчас тусуется в Венесуэле. Говорят, с тремя ведьмами сразу развлекается. Их крики полквартала на уши поставили, искры так и летали, – голос его был сладок, полон яда и нескрываемого злорадства.

Я смотрела в светло-голубые глаза и понимала, что Клаус сейчас говорит правду.

Горько, обидно. Я тут мучаюсь, сплю по пять часов в сутки, из последних сил пытаюсь вычислить убийцу, а он там ведьм имеет и развлекается.

Зачем? Для чего?

Клаус точно уловил смену моего настроения. Схватил за руку, притягивая к себе и целуя в губы, щеку, шею, везде, где мог достать, в то время как его руки жадно лапали меня, путешествуя по всему телу, сжимая и задирая легкий кафтан.

Я не сопротивлялась, но и не поощряла, статуей замерев в его руках и смотря перед собой стеклянным неживым взглядом. Дыхание не сбилось, пульс не участился, ни звука не сорвалось с губ. Но Клаус всё понял.

– Сука, – рявкнул мужчина, отталкивая и скрываясь в ночи.

Я спокойно поправила кафтан и волосы – кажется, я начинаю привыкать к такой жизни. Вошла в комнату и проспала до самого утра.

Господи, но как же это было сложно – войти в зал в толпе других видящих, попадая под взгляды нескольких сотен членов Совета, взглянуть на Дениса и удержать себя и сущность на коротком поводке. Некромант стоял у трибуны с совершенно ровной спиной и знакомой сединой в волосах. Смотреть на него было и больно, и сладко одновременно. Как же хотелось забыть обо всем на свете и броситься в его надежные объятья, почувствовать защиту, которой мне так не хватало эти дни.

Мой рыцарь.

Удержаться не было сил, и я даже дёрнулась к нему, чтобы в следующую секунду замереть, увидев лёд в серых глазах, обращенных на меня.

Ненавидит. Он меня ненавидит и презирает. Даже не дав оправдаться и автоматически записав в алчные ведьмы, сумма с огромным количеством нулей на счете это подтверждала. Как мог Разин так обо мне подумать? Как он мог поверить, что я такая? Как он мог меня возненавидеть?

«От любви до ненависти, – шепнула сущность, к незримому присутствию которой я уже привыкла. – Это намного лучше безразличия».

Я еще не привыкла к этому голосу в голове, но понимала, что она права. И спокойнее от этого не становилось. Поэтому резко отвела взгляд в сторону и зябко повела плечами. В зале внезапно стало на несколько градусов холоднее.

А дальше все смешалось в безликий хоровод громких высокопарных фраз, резких выкриков, сухих и сдержанных ответов. Ненависть, зависть, злость и капля надежды. Денис один против целого мира, и только Мудива решилась открыто встать на его сторону.

Честно говоря, я не ожидала от неё такого. Но оракул действительно хотела принять участие в изменении мира. Я даже её зауважала.

Все эти часы я стояла за её спиной и осматривалась. Но взгляд то и дело возвращался к Денису. А еще я чувствовала, что он тоже на меня смотрит. Но стоило мне повернуть голову, как некромант тут же отворачивался.

Решение, зреющее во мне столько времени, только выросло и окрепло. И я с трудом смогла дождаться вечера, чтобы воплотить в жизнь задуманное.

Приняла контрастный душ. Вздрагивая под обжигающими каплями и опираясь руками о яркую мозаику на стене, я не двигалась, едва дыша. Затем методично втерла в кожу крем, который окружил меня мягким, едва различимым ароматом цветов, причесала и высушила волосы с помощью заклинания и даже не сожгла их. Надела легкий шелковый кафтан золотистого цвета с алой вышивкой под цвет волос прямо на голое тело.

– К нему собираешься? – спросила Мудива, стоило только выйти из ванной.

Женщина ждала меня, сидя на кровати.

Её приходу я не удивилась. Знала, что ведьма заметит моё состояние на Совете и попытается остановить.

– Ты меня не остановишь, – я подошла к тумбочке и достала оттуда сферу.

– Девочка, что же ты творишь, – прошептала она и покачала головой. – Разин ненавидит тебя. Будешь унижаться и вымаливать возможность оказаться в его постели?

– Вы же знаете, что это не понадобиться. Несмотря на все ваши уловки, Денис меня любит.

– Откажись от него. Тебя ждёт великое будущее, слава, богатство, ты знаешь моё место. Сильнейшие мира будут искать с тобой встречи.

Как же это красиво и заманчиво звучало. Для кого-то.

– Мне это не нужно. Ничего не нужно. Только Денис. И эту ночь я хочу провести с ним.

– Навеки привязав себя к нему? Ведьма должна быть свободна.

– Я не хочу такой свободы.

– Ты подумала, что с тобой будет потом?

– Не знаю, что ждёт дальше, но не буду лишать нас последней возможности быть вместе.

И активировала сферу.

Узнать местоположение дома Дениса было не очень сложно. Кончено, это было секретное место и всё такое, в которое просто так не пройдёшь – охранка разорвёт на части. Добыть координаты не составило труда, я выведала это у Мудивы. Пришлось попотеть, прибегнуть к шантажу, но она сдалась.

– Всё равно у тебя пароля нет, – заметила женщина, вручая мне клочок бумаги с цифрами. – Охранка не пропустит.

Но я отчего-то была уверена, что Денис не стал ничего менять и защита так же будет настроена на меня, как и месяц назад. Осталось только проверить.

От переноса, как обычно, закружилась голова. В доме было тихо и очень темно. Пришлось постоять несколько долгих секунд, протирая глаза, чтобы привыкнуть к сумрачному освещению и восстановить дыхание.

Этого времени хватило для того, чтобы в голову закралась страшная мысль: а вдруг Денис сейчас не один? Вдруг он с ведьмой развлекается на нашей кровати? Той самой кровати, на которой произошла инициация…

А я, дура, примчалась. Дура!

– Тебе не говорили, что проникновение в чужое жилище карается по закону? – раздался тихий голос Разина, заставивший меня подскочить на месте и тревожно оглядеться.

Денис сидел в кресле и пил. Я видела, как свет луны отражался в низком стакане и едва слышно бились кубики льда о толстые стенки.

– Почему незаконное? – я повернулась к нему всем телом и сжала кулаки. – Охранку я не взламывала, ты сам разрешил ей впустить меня в дом.

– Забыл перенастроить, – спокойно ответил мужчина.

– Забыл или не захотел?

– А это имеет значение?

Не так я представляла нашу встречу после разлуки. Совсем не так. И разговор должен был быть другим. А это безразличие убивало и растаптывало былую уверенность вдребезги. Уж лучше бы он кричал на меня, рычал, требовал уйти, а не смотрел так оценивающе и равнодушно.

– Ты знал, что я приду?

Тёмный силуэт, безликое пожатие плеч и очередной глоток из бокала.

– А если и так. Пить будешь?

– Нет.

– И правильно, всё равно на нас не действует.

А сам вновь глотнул спиртное, раздражая и выводя меня из равновесия.

Тишина между нами достигла апогея.

– Так и будем молчать?

– Как хочешь. Если тишина тебя не устраивает, то можешь раздеваться.

– Ч-что? Что ты сказал? – ахнула я, сощурив взгляд и напряженно всматриваясь в темноту, пытаясь разглядеть выражение его лица.

Он ведь не серьёзно? Денис не может такое сказать.

– Брось, Рыжик, ты же пришла сюда лишь для того, чтобы закончить то, что мы не успели три недели назад. Не так ли? Можешь поиграть в невинность, если хочешь, но результат будет одним и тем же. Так не лучше ли сразу заняться делом?

Первое желание – подойти к нему, выхватить из рук стакан и вылить ему на голову спиртное или лучше разбить об него бутылку? Затем гордо вздёрнуть нос и вернуться назад, в обитель, забыв о существовании Разина как индивида.

Какая заманчивая идея, и я даже почти собралась её осуществить. Но решила дать шанс, совсем крохотный и последний.

– Что такое, Дэни? Надоели обычные ведьмы? Девочки из Венесуэлы тебя не впечатлили? – проглотив обиду и запихнув чувство собственного достоинства как можно дальше, выдавила я.

– А блондинчик тебя больше не удовлетворяет? – прошипел он в ответ, рывком поднимаясь с кресла и неожиданно оказываясь рядом.

О, как много мне хотелось ему сказать, соврать, съязвить, потоптаться по его сердцу, но я неожиданно запнулась, прикусила губу и сглотнула.

Мы и так слишком долго страдали, каждый в своём углу.

– Между нами ничего не было.

– Не ври, – тихий рык, который прошелся по натянутым нервам. – Я видел вас. Чёрт, Леся, я тебя видел.

А в голосе такая боль, гнев и тоска, что у меня замерло сердце.

– Видел то, что тебе показали. Разин, ты ведь такой весь из себя умный, решительный и проницательный, как ты мог поверить в то, что я предала… себя? – я дала волю горечи и обиде, которые столько времени терзали душу, выговариваясь, но облегчение отчего-то не приходило. Наоборот, стало еще тяжелее. – Ты предпочёл сдаться, поверить, что я стала шлюхой, годной лишь на подпитку?

– Тьма, – выругался он, отшатнувшись и запуская пальцы в свои волосы. – Ты хочешь сказать, что…

– Чёрт, Денис, я умирала от голода! – выкрикнула ему в лицо. – Сущность едва не сожрала меня. Там, в комнате, я была на грани сознания и не могла даже толком сопротивляться. Я не понимала, что происходит.

– Он… тебя изнасиловал? – его голос стал низким и таким угрожающим, что я невольно вздрогнула.

– Нет. Я… не знаю, каким чудом мне удалось вырваться. Я выскочила в коридор, чтобы увидеть вспышку от переноса и всё понять.

– Но почему тебя не напитали артефактами?

– Пытались. Мудива подсунула мне чужие и… мне было очень плохо.

– Вот сука.

И Денис сделал движение, будто собрался прямо сейчас возвратиться к Мудиве и хорошенько её проучить.

– Стой! – я схватила его за руку, не давая уйти. – Подожди! – а потом уже тише добавила: – Пожалуйста. Останься рядом со мной.

И неожиданно это подействовало.

– Лисёнок, – едва слышно прошептал он и бережно коснулся моих рук, плеч, обнимая и притягивая к себе.

Мы застыли друг напротив друга, соприкасаясь лбами, тяжело дыша и просто наслаждаясь мгновением близости, как отправной точкой перед чем-то большим.

– Лисёнок, – вновь произнес мужчина и ладони мягко, но требовательно погладили предплечья.

Вверх-вниз.

Сущность внутри встала на изготовку, боясь двигаться и дышать. Как и я. Лишь бы не спугнуть.

Затем одна рука легла на талию, опустившись к копчику и слегка нажав, привлекая к себе, а другая коснулась подбородка, мягко лаская его и приподнимая. Заставляя смотреть прямо в глаза и таять от серебра, скрытого в глубине пылающего взора.

Я дрожала от предвкушения и осознания того, что вот сейчас, в эту секунду все изменится. Барьеры, построенные между нами, рухнут, обнажая нервы и истинные чувства.

Во рту пересохло, сердце забилось быстро-быстро.

Не в силах контролировать себя, облизнула губы и замерла, услышав глухой то ли стон, то ли рык.

– Тьма! Леся, что же ты…

Договаривать он не стал, как и терять время, просто потянулся вперёд, касаясь губ в жадном, собственническом поцелуе.

Это был как спусковой крючок, вся нежность, томление исчезли, уступая место истинной страсти.

Сиплое дыхание, порывистые движения, резкие, иногда болезненные прикосновения. Но эта боль не отрезвляла, а, наоборот, возбуждала, заставляя выгибаться в его руках, постанывая и дрожа от нетерпения.

Я с удовольствием запускала пальцы в его волосы, тянула и сжимала, наслаждаясь короткой властью над ним. Кусалась, царапалась и стонала в ответ, когда Дэн прикусывал чувствительную кожу на шее, ключице, когда жадно ласкал обнаженную грудь, вбирая чувствительный сосок.

– Да… да, да…

Сейчас я как никогда радовалась тому, что под легким кафтаном нет ничего, ни клочка ткани. Значит, получится быстрее, резче, чувствительнее.

От инициации у меня осталось так мало воспоминаний, всё сменила боль и новые способности. Но и сейчас я не могла сосредоточиться, полностью растворившись в ощущениях, которые дарили мне его губы, руки и само присутствие.

Тяжелое дыхание, едва слышные стоны и мои всхлипы, шорох падающей на пол одежды – это была самая чудесная музыка для меня, которая повышала возбуждение до невероятных высот.

– Леся, – шептал Денис, прижимая меня к твёрдой стене, сминая обнажённую ягодицу и заставляя обхватить его ногами за талию. – Я не могу… тьма… сейчас.

От соприкосновения обнаженной кожи у меня выбило дыхание.

Рука, проскользнувшая между нами, ласкающая лоно, проверяющая готовность, и я застонала, уже балансируя на грани наслаждения.

– Сейчас, Рыжик, сейчас.

Вторжение было быстрым, резким и сразу до упора.

Я вскрикнула от боли и восторга, не зная, чего было больше. Чувствовать его всего, полностью, до самого конца, принадлежать ему…

– Прости, – выдохнул он, толкаясь внутри.

Снова и снова. Медленно или наоборот резко.

Я уже перестала следить за движениями, главное было, какие чувства они вызывали.

Застонав, закрыла глаза и позволила телу самому двигаться навстречу толчкам, отвечая на каждый выпад, каждое резкое движение.

– Дэн, – жалобный стон, и я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу крики, булькающие у самого горла.

Внутри всё пылало и горело. Жар был просто невыносимым, и напряжение выгибало тело. Я не знала, чего хочу больше: оттолкнуть его или прижаться. Умереть или выжить.

– Да, девочка моя… вот так… умничка, – едва различимый шепот у уха, и я отпустила контроль, позволив неизбежному случиться.

Крик, сорвавший голос, дрожь, что нереально контролировать, и невероятное наслаждение, описать которое невозможно.

А еще вкус, настоящий вкус истинной страсти. Вкус моего Дениса. Только моего. Аромат кедра и хвои, который окружил нас мягким облаком свежести и застыл на губах сладким зелёным яблоком и мятой.

Он до отказа наполнил пустой резерв, сводя сущность с ума.

Открыв глаза, я замерла, встретившись с серебром его взгляда.

А вокруг нас летали и кружили искры, освещая гостиную, как самый настоящий светильник или рождественская гирлянда. Это было волшебно и сказочно.

Может, именно поэтому я и прошептала:

– Люблю тебя.

-20-

Денис

«Ты спрашивал, почему я не нашла тебя. Почему не рассказала и не объяснила. Почему осталась в обители. Ответ прост. Я видела будущее и твою смерть. На Совете. От рук неизвестно убийцы. И пыталась узнать больше, но не смогла.

Знаю, что просьба остаться дома и никуда не ездить ничего не даст. У тебя есть обязательства, против которых ты не пойдешь. Но прошу тебя быть осторожнее. Не рискуй. Я не могу тебя потерять.

Мне надо вернуться к Мудиве, решить кое-какие вопросы.

Люблю тебя.

Твой Лисёнок».

Денис несколько раз перечитал записку, оставленную на тумбочке у кровати.

Они уснули лишь под утро, когда сил уже не было. А проснувшись через пару часов, мужчина неожиданно обнаружил, что ведьма ушла, оставив после себя лишь след на подушке и нежный, только ей присущий аромат.

За свою жизнь он не боялся. Сколько этих покушений было, и сколько еще будет. Он везучий, и будущее легко можно изменить, особенно теперь, когда у него появился смысл жить и бороться. Его больше волновала Олеся.

Найти, схватить и спрятать где-нибудь. По крайней мере, пока Совет не закончится. Он не мог ей рисковать.

– Значит, надо отправиться в обитель, – пробормотал Денис, складывая записку. – Тем более что мне есть, о чём поговорить с этой ведьмой.

Но не успел.

– Есть кто дома? – пропела Изабелл, входя в спальню и осматриваясь.

От внимательного взгляда тигрицы не укрылась смятая постель, сброшенное на пол покрывало, яркие магические искры и довольный блеск в глазах друга.

– Доброе, Белль, – поправляя запонки, ответил Разин и улыбнулся еще шире.

– Вижу, оно у тебя сегодня не просто доброе, а очень даже замечательное.

– С чего такие выводы?

– Кроме физического подтверждения? – улыбнулась она, многозначительно кивая на искорки, одна из которых опустилась на её раскрытую ладонь, сияя и переливаясь, как новогодняя гирлянда. – Просто ты, mio dio, впервые за долгое время не рычишь и не фырчишь, а очень мило улыбаешься. И слова нормально произносишь, а не цедишь сквозь зубы.

– Говоришь так, будто ты меня всё это время боялась.

– Кто говорил о страхе? Просто от твоей кислой физиономии возникало несварение и прочие не слишком приятные ощущения, – ответила Белль.

Искорка впиталась в ладошку, вызывая у ведьмы мечтательную улыбку. Некрасиво так воровать, но ведьма не могла не коснуться чужих эмоций, особенно таких ярких и настоящих.

– Стрельцова.

Белль произнесла фамилию просто так, отлично зная, что никто другой это быть не мог.

Денис ничего не сказал, продолжая наводить последний лоск, но ответ Изабелл и не требовался.

– Поговорили всё-таки. Я видела, как вы вчера друг на друга смотрели на Совете, какими взглядами перебрасывались. Так и сказала Игорю, просто это закончиться не может.

– У нас ничего не закончено. Это только начало.

– Кто бы сомневался. Теперь ты свою рыжую никуда не отпустишь. Кстати, где она? В душе? Красоту наводит? Ты же не собираешься брать её с собой на Совет?

Денис сразу помрачнел и сухо ответил:

– Нет.

– Что нет? – немного растерялась Морано, пытаясь понять, что именно из ею сказанного вызвало у друга такую резкую смену настроения.

– Олеси здесь нет.

– Уже отправил в убежище? Шустёр.

– Нет. Она ушла в обитель за вещами. Сейчас мы отправимся туда. За ней.

– Не получится, – покачала головой Изабелл, сложив руки на груди. – Ты что, с вечера телефон не проверял?

– А что не так? – сразу насторожился Разин.

– Совет соберётся через полтора часа. Поэтому я и пришла за тобой в такую рань.

– В чём дело?

Молодая женщина пожала плечами.

– Понятия не имею. Но сообщение об этом пришло от председателя еще ночью. Надо идти, сам понимаешь. Оставь Олесе записку и пошли, времени и так в обрез.

Денис выругался, но понимал, что Белль права. Оставалось надеяться, что Лисёнок не появится на Совете, а перенесётся сюда. Ему очень хотелось верить.

Путь до Совета был таким же сложным, монотонным и в какой-то степени опасным. Радикалы еще ночью подожгли покрышки у здания, и хотя огонь был локализован, тяжелый запах плавленой резины витал над площадью, полной мусора, пакетов, которые перелетали от любого дуновения ветра, и грязи.

– Надо же, как разошлись, – пробормотала Белль, пристально смотря в окно на толпу разгневанных людей, которых теснили от дороги Стражи правопорядка.

Большинство в масках или платках, скрывающих лицо.

– Они борются за выживание. Инстинкты.

– Я бы сказала, что тут действует принцип стадности, – отозвалась она. – Один сказал глупость, и остальные подхватили.

– Игра на страхе перед неизвестным.

Денис кивнул, а все мысли были об Олесе. Как она там? Всё ли в порядке? Что еще она увидела в своих видениях? И почему не рассказала сама всё лично? Почему предпочла сбежать, оставив жалкую записку?

Как много вопросов, и никаких ответов.

Они прибыли минут за двадцать до начала собрания. Снова проверка у Стражей, считывание и осмотр у людей.

Разин вошёл в большой зал и огляделся. Видящих он нашёл почти сразу.

Олеси среди них не было.

Денис несколько раз осмотрел группу магов, засевших в левом углу Совета, вглядываясь в каждое лицо, но так и не нашел своего Лисёнка.

Это и к лучшему. Ей здесь не место.

Мудивы среди них тоже не было. А вот это настораживало.

– Денис Разин? – неожиданно произнесла оракул, подходя к нему сзади. – Мне необходимо с вами поговорить. Прямо сейчас. Не переживайте, к началу Совета успеете.

– А я не переживаю, – ответил тот, и металл в голосе не заметил бы только глухой. – Я тоже очень хочу с вами поговорить.

– Отлично. Здесь есть небольшой кабинет. Там всё и обсудим. С глазу на глаз.

– Дэн? Проблемы? – к ним подошёл Игорь.

– Всё нормально, – Денис покачал головой. – Я сейчас буду.

Кабинет – небольшое помещение в десять квадратных метров, выдержанное в темных тонах с массивной мебелью из красного дерева – действительно находился совсем рядом. Денис закрыл тяжелую дверь и взглянул на оракула.

– Итак?

– Олеся рассказала вам о своих видениях? – сразу перешла к делу женщина. Было видно, что она не привыкла ходить вокруг да около.

– Да.

«Правда, крайне мало, непонятно и в записке».

– А она сообщила, что для вашего спасения есть только один выход?

Нечто подобное Разин подозревал.

– И какой же?

– Значит, не сказала, – она белозубо улыбнулась и кивнула, от чего изумрудная брошка на её пёстром тюрбане ярко блеснула. – Я не сомневалась, что она именно так и поступит. А дело в том, что Олеся видела еще и второй вариант развития событий. Ваше спасение.

– И что из этого?

Ему не нравилось выражение её лица, улыбка и блеск в глазах – всё это поднимало в сердце непонятную тревогу перед чем-то страшным.

– А то, что спасая вас, умрёт она.

– Этого не будет.

Ведьма рассмеялась. Коротко, издевательски и очень многозначительно.

– Но всё к этому и идёт, Разин. Олеся не смогла вычислить твоего убийцу. Наивная, она верила, что получится овладеть силой за столь короткий срок и разглядеть в тумане будущего то, что не увидела я.

– Я не позволю этому случиться, – упрямо произнёс Денис.

– Уже позволил, – припечатала его Мудива, гневно сверкнув глазами. – Все эти дни я всеми силами пыталась разлучить вас, вырвать тебя из сердца Олеси, внушить, что она достойна большего. Но ты как клещ впился в её разум, мысли и чувства. Стоило вам только встретиться вчера, и вся работа, все труды были уничтожены.

– Значит, ты не отрицаешь, что пыталась разлучить нас, – так же переходя на «ты», заметил Разин.

Снова смех, который прошелся по его нервам как железо по стеклу – скрипуче, противно и невыносимо мучительно.

– Денис, ты меня не слышал? Я не только не отрицаю этого, а прямым текстом говорю. Чувствую я сожаление или вину? Нет. И дело тут не в черноте сущности. Я пыталась спасти Олесю. Её способности, потенциал и будущее, – женщина замолчала, пытаясь разобраться с эмоциями, которые душили её. Выходит, Мудива была не так спокойна, как пыталась показать колдуну, ведьме тоже было нелегко вести этот разговор. – Олеся займёт моё место. Не сейчас. Пройдут годы, она полностью овладеет даром и станет великим оракулом. Олеся изменит этот мир.

– И поэтому лучше убить меня?

Удивлён и уязвлён Денис не был. Опечален и огорчен тоже. Мужчина даже понимал и принимал причины, побудившие Мудиву так действовать.

– Ты уже исполнил свой долг, Разин. Продолжил дело своего отца, добился того, о чём Анатолий Разин мог лишь мечтать. У тебя есть учитель, последователи, которых ты обучал. После твоей смерти дело не встанет, а будет расти и продвигаться дальше. Ты станешь героем, символом нового мира.

– Герой-мученик? – криво улыбнулся некромант, отводя взгляд в сторону. – Надо же, какую великую роль ты мне отвела.

– При чем здесь я? – женщина покачала головой. Снова блеснула брошка на тюрбане, и тяжело покачнулись массивные серьги в ушах, оттягивающие мочку вниз. – Ты сам вершил своё будущее. Все эти годы. Это результат не одного поступка, а целой череды. Так что не надо меня винить в своих бедах и проблемах.

– И изменить ничего нельзя?

– Можно. Убив Олесю. Готов ли ты принести такую жертву?

Денис вздрогнул.

– Где она? – сухо спросил мужчина, оттягивая тугой узел галстука в сторону и вниз, пытаясь увеличить доступ кислорода, но не получалось. Ему нечем было дышать.

– Что значит где? – нахмурилась Мудива. – Сегодня утром заявилась в обитель, собрала вещи и перенеслась к вам. Разве не так?

Внутри всё похолодело от непонятного страха.

– Я не видел её. Должно быть, разминулись.

Напряжение передалась и оракулу. Женщина изменилась в лице, тревога исказила правильные черты, возвращая ведьме её истинный возраст.

– Что значит разминулись? Ты уверен, что она осталась дома?

Отвечать оракулу он не стал, быстро достал телефон из кармана и набрал номер.

– Настя? Немедленно перенесись ко мне. Прямо сейчас.

– А в чём дело? – тут же спросила женщина, и в голосе проскользнуло удивление и тревога. – Что-то случилось?

– Там должна быть Олеся. Забери её с собой к Тане.

– Хорошо, – ответила она. – Я перезвоню, как только все сделаю.

Денис некоторое время продолжал сжимать телефон в руке, потом перевёл взгляд на Мудиву.

– Как вы вчера попали на Совет?

– Что значит – как попали? – нервно огрызнулась она. – У нас был пропуск. Официальный документ.

– Общий или частный?

– Конечно, частный, на кажд… – она замолчала на полуслове, поняв, куда именно клонит колдун. – Полагаешь, что Олеся…?

Но Денис не стал слушать и отвечать, а вновь набрал номер.

– Сергей. Это Денис. Мне срочно нужна информация об Олесе Стрельцовой. Прошла ли она контроль и находится ли сейчас в здании.

Страж лишние вопросы задавать не стал, быстро оценив тон собеседника.

– Хорошо, сейчас узнаю.

– Жду.

– Глупая девчонка. Глупая влюбленная девчонка, – прошептала Мудива, обнимая себя за плечи так, будто ей было холодно.

Денису хотелось выбежать из кабинета прочь и броситься на поиски любимой, вернуться домой, убедиться, что она там, и обнять так крепко, чтобы у неё перехватило дыхание, а колдун смог поверить, что с ней всё в порядке. А потом запереть на острове без связи и сфер. Но всё это потом. Главное, чтобы Лисёнок была жива.

Разин буквально заставлял себя стоять на месте и ждать.

Нет ничего страшнее, чем ждать и чувствовать приближение беды.

– Денис, – в дверь постучала Белль. – Пора. Сейчас Совет начнётся.

Разин резко повернулся и открыл дверь, пропуская ведьму в кабинет.

– Олеся пропала.

– Что значит пропала? – нахмурилась Изабелл. – Ты же сказал, что она отправилась в обитель за вещами.

Ответить Денис не успел, громко зазвонил мобильник в его руке.

– Денис, Олеси здесь нет, – отчиталась Настя. – Чемодан с вещами стоит, а её самой нет.

– Понял, спасибо, – произнёс некромант и повернулся к оракулу. – Куда вы переносились из обители? Какой промежуточный пункт использовали?

– В наш офис в Москве. Я сейчас туда позвоню, – ответила Мудива и достала из сумочки телефон.

Её пальцы дрожали, когда она набирала номер.

– Что здесь, в конце концов, происходит? – не выдержала Белль, но Денис от неё отмахнулся.

– Потом.

– Ксения? – быстро затараторила оракул. – Это госпожа Мудива. Скажи мне, Олеся Стрельцова переносилась сегодня? Когда? И такси вызвали? Спасибо, – убрав телефон в сумочку, женщина взглянула на Дениса. – Она уехала из офиса более получаса назад.

– Чёрт.

– Уже должна была прибыть в Совет, – заметила женщина нервно.

– Ты Туманову звонил? – вмешалась Белль.

– Да. Сергей в курсе.

– Это хорошо. Не переживай, он Олесю из-под земли достанет. Если она здесь.

– Вот именно. Если она здесь, – ответил Разин и вновь потянул галстук в сторону.

– Успокойся и не нервничай раньше времени. Здесь ей ничего не сделают, такая охрана. Всё будет хорошо.

Но некромант не был так уверен, и страх всё больше сжимал горло и давил на виски. Беда уже случилась, мужчина это чувствовал. Но вот куда бежать? Где её искать сейчас?

В тишине раздался первый из трёх звонков, извещающий о начале совещания.

– Diavalo! – рыкнула Изабелл.

А следом вновь запиликал телефон Дениса.

– Да, Сергей?

– Ты где? – спросил Туманов.

По голосу было слышно, что он куда-то спешит.

– В кабинете... Номер? – Разин взглянул на Белль.

– Пятьсот восемнадцать, – быстро подсказала оборотница.

– Пятьсот восемнадцатый. Где Олеся? Ты нашел её?

– В здание Совета она не заходила. Но десять минут назад камеры зафиксировали нечто необычное.

– Что именно? – сглотнув, спросил некромант.

– Рыжеволосая девушка спешила попасть внутрь, когда столкнулась у входа с мужчиной, едва не упала. Между ними состоялся весьма странный разговор, после которого её запихнули в машину и увезли.

– Кто? – с трудом смог выдавить из себя Денис, чувствуя, как замирает сердце.

– Седой. Он связался со мной только что.

– Что он хочет?

– Ему нужен ты.

Разин закрыл глаза, чувствуя, как немеют пальцы и внутри всё дрожит от тревоги и страха за Лисёнка.

– Где и когда?

– Денис, послушай… – Сергей попытался отговорить мужчину от опрометчивого поступка.

– Это ты меня послушай. Я не буду ей рисковать. Где и когда?

– Мы должны…

– Это моё дело и только моё! – за его спиной женщины переглянулись и подобрались.

– Денис!

– Я не позволю причинить Олесе зло!

Сергей вздохнул.

– Через два часа он будет ждать тебя у себя в загородном особняке в Митеево. Одного.

– Я понял.

– Денис, не дури. Всё надо обсудить.

– А ты бы стал обсуждать, если бы на её месте оказалась Таня или твои сыновья?

Туманов выругался, но спорить не стал.

– Хорошо. У тебя два с половиной часа, потом мы идём на выручку.

– Спасибо.

Вернулось утерянное спокойствие. Мозг заработал, пытаясь найти способы решения проблемы и вызволения Лисёнка.

– Белль, я не буду присутствовать на Совете, выкручивайтесь сами, – повернувшись к подруге, произнёс мужчина.

– Я поеду с тобой, – решительно заявила Изабелл, поняв, куда именно собрался некромант.

– Нет, нельзя.

– Поеду я, – внезапно произнесла Мудива.

Денис взглянул на неё и застыл. Оракул неподвижно стояла у окна, радужка её глаз стала абсолютно белой, а лицо ничего не выражало.

– Она в трансе? – прошептала Изабелл.

– Что вы видите? – спросил Денис.

– Что должна поехать с тобой прямо сейчас. На состоянии Олеси это не скажется. Можешь мне поверить.

Думал Разин недолго.

– Хорошо.

К особняку Седого они подъехали через полтора часа. Небывалая скорость, учитывая неспокойную обстановку в городе, пикеты и забастовки, охватившие Москву, будто пожар.

Особо рьяные смельчаки бросались под колёса машины, за рулём которой сидел Денис, пытаясь остановить некроманта. Но Разин был на удивление хладнокровен, спокоен и сосредоточен. Едва слышный приказ, жесткий взгляд, и невидимая сила выдернула смельчаков из-под колёс вверх, забросив прямо в мусорные баки.

– Вы видели! Видели! – радостно кричали активисты, выбираясь из зловонного ящика, указывая вслед уезжающей машине пальцами. – Незаконное применение силы! Магия зло! Нет изменениям Закона!

И воодушевлённая толпа принялась вновь кричать, в очередной раз бросаясь в сторону защитного барьера из людей и магии.

Но Денис этого уже не видел.

– Ты знаешь, куда ехать? – спросила Мудива.

Женщина уже пришла в себя после стремительного транса и выглядела уставшей и измученной.

– Да, – сжимая руль, коротко бросил Денис.

Пять минут тишины, которую вновь нарушила ведьма.

– Олеся жива.

– Я знаю. Седой всегда играет по-крупному и не станет её убивать. Пока.

Снова тишина. На этот раз первым заговорил Разин.

– Будущее осталось прежним? И моя смерть состоится на Совете?

Женщина некоторое время молчала, а после нехотя ответила:

– Картина осталась прежней.

– Выходит, бояться мне сейчас нечего, – как-то безрадостно отозвался мужчина. – И Лесю мы вытащим. Обязательно вытащим.

На территорию их пропустили без проблем. И его, и Мудиву. Присутствие оракула никого не удивило и не возмутило. Но сопровождение из пяти боевых магов им было предоставлено.

Денис был всё так же спокоен. Но только внешне. Внутри некромант готовился к худшему, раскрывая скрытые резервы, усиливая щиты и думая лишь об Олесе.

Седой встречал их в большом светлом зале с огромными панорамными окнами, выходящими в цветущий сад.

Всё такой же подтянутый, жилистый, в элегантном темном костюме, белоснежной рубашке и с улыбкой на холёном лице.

– Денис Анатольевич Разин, рад вас видеть. Госпожа Мудива, – поклон в сторону оракула. – Вы, как всегда, великолепны и очаровательны. Я скучал по нашим встречам.

– Где Олеся? – спросил Денис.

На отношения Мудивы и Седого ему было глубоко наплевать.

– С ней всё в порядке. Удивительная девушка. Сильная, с характером и потрясающим даром. Кто бы мог подумать, что одно наше случайное прикосновение откроет ей такие тайны будущего, что… Хм.

Так вот что произошло. Олеся впала в транс, когда они столкнулись у входа, и за это поплатилась. Нечто подобное Денис и подозревал.

– Что ты хочешь?

– Поединок. Магический поединок. Только ты и я. Без щитов. Я же знаю, что твой ставила сестра. Против него мне не выстоять. Плюс один мой удар, и сюда примчится толпа твоих дорогих родичей. А это нам тоже не нужно.

– С чего ты взял, что я могу его снять?

– Ох, не шути так, – Седой рассмеялся и пригрозил некроманту пальцем. – Я всё знаю.

– Я хочу видеть Олесю.

– Поединок, Денис, и никаких глупостей.

– Согласен. Даю слово.

Пожилой мужчина довольно улыбнулся.

– Хороший мальчик, – и повернулся к одному из охранников. – Приведите сюда девушку.

К тому моменту, как Олеся оказалась в зале, подготовка к бою практически была завершена. В центре здания был создан специальный круг – звуконепроницаемый, прочный, но прозрачный. Именно благодаря ему заклинания не могли попасть в случайных зрителей. Такой еще использовали во время консервации колдунов, когда сила пробуждалась и удержать её юноши не могли.

Денис снял запонки, пиджак, закатал рукава рубашки, расстегнул верхние пуговицы, отбросил ненужный галстук и разминал предплечья, внимательно наблюдая за Седым и пытаясь понять, в чем его план. Конечно, на его стороне опыт и знания, но Разин моложе и выносливее. Казалось, что исход боя был заранее предрешён, но в чем подвох?

Защиту некромант снял и теперь чувствовал себя чуть ли не голым, незащищённым и беспомощным. Теперь вся надежда была на собственную реакцию и слабые щиты, которыми разрешалось пользоваться.

Денис даже не мог вспомнить, когда в последний раз участвовал в таком поединке. Это был так давно, но ничего не забылось – треск рваных магических нитей, искры от срикошетивших заклятий, боль от ударов и металлический привкус крови во рту.

Сейчас всё будет так же и даже страшнее. Ведь победителем останется лишь один, а второму придётся отдать жизнь за это.

Её присутствие Разин почувствовал сразу. Не услышал, не увидел, а именно почувствовал. Только поэтому Денис застыл и медленно обернулся.

Жива.

Глотающая слёзы, что-то кричащая и бьющая кулаками по прозрачной стене Олеся замерла у двери, не сводя с него самых чудесных глаз цвета виски.

– Лисёнок, – улыбнулся колдун, подходя к контуру и касаясь стекла – как раз там, где была её ладошка.

Олеся снова пыталась что-то сказать. Слёзы бежали по щекам. Как ему хотелось стереть эти блестящие ручейки, ощутить мягкость кожи, коснуться нежных губ.

– Я люблю тебя, – шепнул он, зная, что Олеся не услышит, но поймёт.

Поняла, застыла, и узкие плечи затряслись в беззвучном рыдании. Мудива, подошедшая к ней, нежно приобняла за плечи и попыталась увести, но та не дала, вновь коснувшись ладошками стены.

Губы девушки шевелились, повторяя те слова, которые Олеся шептала колдуну всю ночь, сгорая в его руках и сводя мужчину с ума.

«Люблю тебя…»

– Я вернусь, – пообещал Денис, последний раз взглянул в её глаза и повернулся к Седому.

Пора было начинать поединок.

Они встали друг напротив друга – два мощных колдуна. Сильных, уверенных в своих силах и возможностях. Те, за кем идут почитатели и последователи.

– До конца? – спросил Денис, сооружая прямо из воздуха небольшой переливающийся щит.

– Да, – кивнул Седой, создавая такой же у себя в руках.

– Почему именно сейчас?

– Потому что дальше должен остаться только один.

Как бы высокопарно это ни звучало, но в чём-то он был прав. Денис на долю секунды закрыл глаза, глубоко вздохнув, воскрешая в памяти образ любимой девушки, и встал наизготовку, бросая первое заклинание.

И тут же уворачиваясь от другого, которое летело в его сторону.

Три пылающих клинка поочерёдно врезались в щит, оставляя жар и искры погибающего пламени, вызывая трещины-паутинки и ломая защиту. На создание нового времени почти не было.

Но и Денис не стоял просто так в стороне, позволяя себя убивать. Нет, мужчина запустил изматывающее заклятие, затем подкрепил все «туманным безумием», которое должно было сбить противника с толку и мешать прицелиться.

Но это было только начало. Они оба лишь проверяли силы друг друга, оценивали, примерялись для того, чтобы начать более серьёзный и опасный бой.

А дальше всё понеслось так быстро, что Денис даже не успевал запоминать, действуя большей частью на рефлексах, опыте и подсказках сущности, которая стояла на изготовке, готовая помочь и спасти хозяина.

Кровь из рассеченной брови мешала обзору, ныло плечо в том месте, куда попал энергозаряд, который Седой целил в сердце. Пальцы на левой руке опухли и плохо слушались, едва удерживая уже третий по счету щит. А еще он старался даже не поворачиваться в сторону Лисёнка, не думать о том, что она видит всё это и переживает.

Дыхание с хрипом вырывалось из груди, усталость навалилась на плечи, но и противнику было не легче. Было видно, что каждый удар давался колдуну всё сложнее, и повреждений у него было больше.

Убивать ему приходилось, сжигать сущности тоже. Но каждый раз у него что-то умирало в душе, и сегодня, прежде чем нанести очередной бросок, Денис в последнюю секунду отводил удар.

Раз за разом. Именно поэтому Разин был так измотан. Уже давно можно было все решить, но некромант почему-то тянул, подставляясь. А ведь Седой не шутил, вот только что задумал этот старый лис?

Тянуть больше было нельзя.

И когда пожилой мужчина в очередной раз открылся, Денис ударил заклинанием полной силой, не сдерживаясь и загоняя совесть как можно дальше.

В яблочко.

Седой замер, нелепо взмахнув руками и стеклянным взглядом смотря на противника, потом медленно упал на колени, простоял так несколько долгих секунд и повалился навзничь.

Кровь стучала в висках, болело всё тело, но он еще некоторое время смотрел на поверженного врага, не замечая, как лопнула и исчезла прозрачная стена, как, всхлипывая и плача, Олеся вырвалась из рук Мудивы и бросилась к нему через весь зал.

– Денис! – её крик, заставил его очнуться и перевести взгляд на Лисёнка.

– Леся, – прошептали губы.

Денис улыбнулся, смотря, как она бежит к нему, у него самого сил двигаться не было. Еще немного, еще чуть-чуть, и Олеся будет рядом.

Именно в этот момент сработала ловушка Седого. Последнее, что успел увидеть Денис, прежде чем его ослепило, – это полные страха и непонимания глаза Олеси.

«Ледяной шорох» относился к высшим проклятьям, что запрещены Законом. И был самым страшным и опасным из всех хотя бы потому, что обратить его нельзя, в отличие от «Поцелуя василиска», «Зелёного пламени» или других заклинаний. А сейчас вкупе с посмертным вздохом оно превращалось в смертоносное оружие, спастись от которого было практически нельзя. Разве что щиты Тани могли защитить, но сейчас их не было.

Проклятье было бесшумным и стремительным, лишь неприятный холод, от которого температура в зале резко упала на два десятка градусов, и едва слышный шорох. Заклятье направленного действия на того, кто ближе всех окажется рядом с магом, рискнувшим его применить.

Между Седым и Денисом была Олеся.

Доля секунды на осознание, понимание и попытку исправить ситуацию и спасти девушку.

Превозмогая боль во всем теле и усталость, мужчина вслепую бросился вперёд, чтобы через мгновение поймать Олесю в объятья, развернуть, подставляя себя под удар и…

Ничего.

Пар изо рта, холодный иней на коже, из-за которого рубашка встала колом, и дрожь по телу.

Боли как таковой не было. Или проклятье не среагировало, что было маловероятно, или уже сделало своё черное дело, проникнув в тело Олеси и расцветая внутри смертоносным цветком.

– Леся! – прохрипел Разин. – Лисёнок! Нет! Нет…

Денис сжимал любимую в руках, лихорадочно целовал, касался, пытаясь понять, насколько сильно проклятье её задело, есть ли хоть крохотный шанс повернуть время вспять, всё ещё не в силах поверить и до конца осознать, что опоздал.

Глаза еще болели. Попытка открыть их заканчивалась разноцветными кругами и пеленой, сквозь которую невозможно было что-то разглядеть.

– Олеся! Не смей! Нет! Ты не можешь меня оставить! – шептал Денис ей на ушко, зарываясь лицом в солнечное облако мягких волос, балансируя на грани. Еще немного, и сорвётся в пучину горя и мучений.

Сил на погружение не было. И значит, выдернуть её, как полтора месяца назад, не выйдет.

«Потерял… упустил… дурак… Лишился самого главного и важного».

Но девушка неожиданно дернулась в его руках и слабо застонала.

От удивления и счастья вперемешку с недоверием и страхом, что это всё ему лишь снится, Денис едва не уронил любимую.

Замерев на мгновение, колдун всё-таки заставил себя открыть глаза и попытаться сфокусировать зрение. Слёзы огнём жгли раздраженную сетчатку.

– Дэн, – прошептала Олеся. – Что произошло?

– Жива.

Разину хотелось смеяться, кружиться и обнимать её так сильно, будто мужчина стремился слиться с ней в одно целое.

Живая. Светло-карие глаза ярко светили, щеки горели от румянца, небольшое переохлаждение. И ни единого признака смертельного проклятья, ни одного.

Может, ошибся, перепутал? И это был совсем не «Ледяной шорох», а какая-то ловушка или что-то еще. Что-то совсем другое.

Всё еще прижимая Олесю к себе, Денис поднял взгляд и осмотрел охранников, которые застыли у стен, не делая ни малейшего движения, будто живые статуи. Он так переживал за любимую, что забыл о том, где находится. И что теперь? Выпустят ли они их? Дадут уйти? Потому что на прорыв с боем у него сил нет.

А дальше одновременно произошло несколько вещей.

С грохотом открылась дверь, впуская в зал знакомых лиц: Тумановы старший и младший, Феникс, Саид; и сзади кто-то слабо, но явственно застонал.

– Господи! – неожиданно выкрикнула Олеся, её голос был хриплым и почти сразу сел. – Мудива? Как?

Пользуясь замешательством Разина, который напряженно смотрел за короткой, но яростной битвой друзей с охранниками, после которой последних жестко скрутили и обездвижили, ведьма выбралась из его объятий, чтобы броситься назад.

Оракул лежала на полу, недалеко от поверженного Седого, раскинув руки и дрожа всем телом. Её тело было покрыто слоем инея, который образовал тонкую, хрупкую корку, делая её кожу невероятно белой, как у альбиноса. А глаза, наоборот, были черными, с налитыми кровью белками.

Так вот кто принял на себя удар.

– Олеся, стой! Её нельзя трогать! – Денис вовремя успел схватить девушку за руку, не давая близко подойти к умирающей женщине.

– Ей нужна помощь! – Олеся попыталась вырваться, задергалась, но Денис обнял её за талию и прижал к себе. – Пусти!

– Она проклята. Это «Ледяной шорох», от него нет спасения.

– Нет! – всхлипнула девушка, дернулась еще раз и замерла, не сводя взгляда с учителя. – Нет, пожалуйста.

– Мне жаль. Правда, жаль, – повернув любимую к себе, Денис вновь обнял её, касаясь сухими губами виска, лба, носа и мокрых от слез щек. – Но она умирает.

Температура постепенно возвращалась к нормальным показателям, но в зале всё еще было прохладно. В то же время Разин был уверен, что Лисёнок дрожит не от холода, а от едва сдерживаемых рыданий.

– Ледяной шорох? – подойдя к ним, спросил Сергей и хмуро уставился на оракула.

Женщина вновь дернулась, и алая кровь хлынула изо рта с жутким булькающим звуком. Олеся снова хотела вырваться, но Денис еще сильнее прижал её к себе, нежно поглаживая макушку. Незачем ей это видеть.

– Ле-ся, – выдохнула Мудива и в последний раз дрогнула.

Звякнула треснувшая корка инея на лице, которая стремительно окрашивалась в жуткий кровавый цвет. Яркий изумруд издевательски блестел на тюрбане.

– Твою мать. Жуткая вещь, мучительная, – хмуро заметил Саид, подошедший ближе, и сел на корточки рядом с телом ведьмы, но касаться не стал. Его глаза все еще были ярко-оранжевыми, хищными. – Жуткий холод снаружи и адское пламя, заживо сжигающее все внутренности.

– Саид, – шикнул Дэн, чувствуя, как сильнее затряслась Олеся, как никогда близкая к истерике. Еще немного, и не выдержит, а тут еще такие разговоры.

– Прости, – оборотень встал и взглянул на Тумановых. – Надо вызывать Стражей и перевозить тело.

– Что с этим делать? – Игорь указал на Седого.

– Туда же, – вздохнул Сергей и взглянул на Дениса. – А с вами у меня состоится длительный разговор.

Разин кивнул.

– Но сначала Олесю надо показать целителям.

– Хорошо. Уходите отсюда. Неизвестно, какие еще сюрпризы нам оставил Седой. Даже жаль, что всё так закончилось, – Сергей вновь посмотрел на поверженного мужчину.

Олеся

С момента гибели Мудивы прошло три дня.

Три дня, как она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти меня. Не Дениса, а именно меня. На этот счёт сомнений точно не было. Мы с некромантом не обсуждали эту тему, даже не касались. Любимый так боялся ранить этими разговорами. Глупый, меня нельзя было ранить. Ничего сделать было нельзя и изменить.

Целитель и парочка менталистов из клиники «Возрождение», которых нанял Дэн, часами пытались вывести на разговоры, вызвать откровенность. И если с первым было всё нормально, я охотно отвечала на любые вопросы, то вот делиться своими переживаниями не могла. Попытки Насти и Изабелл поговорить со мной «чисто по-женски» тоже ни к чему не привели. Результат был аналогичный. Я уважала этих ведьм, ценила, но делиться мыслями не спешила.

Может, просто потому что сама никак не могла понять, что со мной сейчас происходит.

Надо радоваться. Прыгать от счастья до потолка. Мы живы. Денис и я. Мы вместе. Никто нас не разлучит. Всё отлично. Опасности нет.

Но я всё никак не могла понять почему? Сколько этих «почему» крутилось в голове, и ни на один из них не было ответа.

Почему Мудива солгала? Покушение планировалось не в Совете. Я была слишком слаба и неопытна, чтобы разглядеть место, успев во время транса увидеть лишь окровавленного Дениса. Но она нет. Мудива видела, должна была видеть, что это не Совет.

Я поняла это, когда столкнулась с Седым у входа в Совет. Одно касание, и картинка сложилась. Это надо было мне так опростоволоситься, чтобы прямо в лицо этому опасному колдуну прохрипеть: «Это вы! Вы хотите убить Дэна!» Можно списать всё на неожиданность и шок, но это не оправдание.

Почему Мудива пошла с Денисом? Что она видела в последние часы своей жизни? Свою смерть? Мою? Дениса?

Почему встала между мной и проклятьем? Почему спасла? Кто я ей? Обычный молодой оракул. Да, с потенциалом, скрытым резервом, ну и что? Сколько их было и еще будет. Разве ради нелепой рыжей девчонки, которую знала от силы месяц, тёмной ведьме стоит отдавать свою жизнь?

Я не понимала. Кусочки не складывались. Я не могла отделаться от ощущения, что что-то упустила, потеряла, не знала. Что еще скрывала эта сильнейшая из оракулов? Какую тайну унесла с собой в могилу?

Я не знала ответы, и это сводило с ума, лишало покоя, сбивало с толку и не давало начать новою жизнь.

С раздражением отбросив книгу, которую вот уже более часа держала в руках, не в силах разглядеть ни строчки, встала с дивана и подошла к окну, наблюдая за стремительным полётом стаи птиц над густыми кронами деревьев.

В груди что-то сжималось, как пружинка, того и гляди, вырвется, сметая все на своём пути. Я ведь так больше и не плакала. Ни разу за эти два дня. Может, поэтому боль никуда не делась, а накопилась, грозя захлестнуть и сломить меня, оставив лишь обгорелый остов души.

– Скучаешь? – Денис, как всегда, подошел неслышно, но не испугал.

За долю секунду до того, как мужчина подошёл, обнимая и прижимая к своей груди, я почувствовала его запах, сущность взвилась, приветствуя источник пищи, а меня накрыло волной покоя и какого-то умиротворения.

– Тебя жду, – я накрыла ладонью его руку, которая по-хозяйски лежала у меня на животе и, повернувшись, поцеловала мужчину в щеку. – Как прошел Совет?

– Сложно, – ответил колдун, невесомо касаясь губами моих губ. – Они всё никак не могут мне простить побега и неуважения, которое я им выказал своим поступком. Я скучал, Лисёнок.

Я прикрыла глаза, ожидая продолжения ласк, сладких поцелуев и обжигающих прикосновений. И ничего.

– Меня просили кое-что тебе передать, – неожиданно тихо и серьёзно произнёс Дэн мне на ушко.

– Кто? – открыв глаза, я отстранилась, непонимающе нахмурившись.

– Ведун из обители.

– Клаус? – еще больше удивилась я.

– Понятия не имею, он не представился, – несколько раздраженно ответил Денис. – Связался со мной и передал письмо.

Я замерла, до боли сжимая кулаки и неотрывно смотря в лицо Разина.

– Он разбирал документы Мудивы и нашел конверт, адресованный тебе.

– Что? – едва слышно прошептала в ответ и отшатнулась, увидев, как Денис достаёт из внутреннего кармана пиджака белоснежный конверт, сложенный пополам.

И тут меня, как говорится, накрыло.

Казалось бы, вот он, шанс всё увидеть, узнать, прочитать, получить ответы на свои вопросы. Но я не могла. Стало так страшно, что у меня ноги задрожали, и я бы упала, не успей вовремя опереться о спинку стоящего рядом кресла.

– Что там? – не сводя взгляда с конверта, который так и манил, притягивал всё внимание, спросила у мужчины.

– Не знаю. Я не читал. Клаус тоже.

– Потому что он адресован мне?

– И это тоже. А по факту, на нём стоит магическая защита, настроенная на тебя. Только ты можешь его открыть. Возьмёшь?

Я замотала головой и судорожно вздохнула.

– Я не могу.

Честно говоря, я думала, что Дэн начнёт меня уговаривать, но колдун пожал плечами, сказал: «Хорошо» и положил конверт на журнальный столик.

– Откроешь, когда решишься.

– Денис, – прошептала я беспомощно, переводя взгляд с бумажного листа на лицо любимого.

– Твоё право и твоё решение. Кормить будешь? Я голодный как волк, – Разин улыбнулся, подошел ближе и вновь обнял меня за талию, притягивая к себе так близко, что мы соприкоснулись носами. – И я сейчас не только о еде.

Вечер прошел нормально, ужин, медленно перетекший в подзарядку для сущности, ночь в объятьях любимого, который почти сразу уснул, уставший после Совета. А я не могла.

Честно пыталась заставить себя уснуть, даже овечек считать начала. Не помогало. Мысли вновь и вновь возвращались на первый этаж, в гостиную, где на столике одиноко белел лист бумаги.

Ближе к часу ночи я не выдержала.

Бросив быстрый взгляд в сторону мужчины, я, как воришка, осторожно выбралась из постели, надела тонкий халат и спустилась вниз.

Конверт был на месте.

Не буду описывать, как дрожали руки, когда я брала его в руки, как срывала печать, которая холодком прошлась по телу, распознавая и предоствляя своё согласие, как лишь с третьей попытки смогла создать крохотный светильник над головой, чтобы прочитать написанное, как задержала дыхание, прежде чем начать читать…

«Здравствуй, Олеся. Если ты сейчас читаешь это письмо, значит, третий вариант будущего, о котором я предусмотрительно промолчала, скрыв от тебя правду, всё-таки сбылся.

Будущее изменчиво, волнообразно, и непонятно, куда в следующее мгновение оно уйдет. И я до последнего надеялась, что у меня получится. У нас получится.

Но я не могу дать тебе умереть.

Наверное, ты в недоумении, удивлении. Разве может тёмная ведьма отказаться от всего, отдать жизнь за ту, которую почти не знает? Может, поверь, я не испытываю восторга от такого варианта.

Но дело в другом.

Я знаю тебя с рождения. В тот момент, когда ты огласила первым криком палату, я уже знала о тебе. О том, кто ты и кем станешь.

Когда мы впервые встретились, тебе было всего полгода. У меня есть дочь и даже внучка, они не получили моего дара, но я никогда не испытывала к ним то, что вызывала в моём чёрном сердце ты.

И какую боль я испытала, когда тебя случайно лишили магии. Ох, это не передать словами. Я рвала и метала, готова была кого-нибудь убить, лишь бы выдернуть эту боль из груди.

Они уничтожили тебя. Лишили мир великого оракула, сильного, светлого, могущественного.

Мне пришлось смириться. На долгих шестнадцать лет.

Лишь год назад ты снова стала приходить ко мне во снах, в видениях. Я долго не могла понять, что происходит, как, откуда, пыталась навести о тебе справки. А в ответ тишина.

Я знала тебя много лет, Олеся, знала той, какой ты станешь.

Конечно, ты много раз слышала от меня рассказы о величии, о будущем, которое тебя ждёт. Не могу рассказать всего. Но то, что я видела, значит так много.

Поверь, я не испытываю восторгов о предстоящей гибели и всё-таки надеюсь, что всё получится по-другому. Но в любом случае это был мой выбор и моё решение.

Живи, Олеся Стрельцова, рожденная под именем Кассандра. Живи и помни, ради чего я погибла.

Помни и никогда не отступай с пути, который был тебе предназначен.

Заставь меня годиться тобой.

Мудива».

Я несколько раз перечитала письмо. Снова и снова.

Слёзы, которые я сдерживала эти дни, хлынули из глаз. Стерев их с лица, вновь принималась читать, пытаясь понять эту женщину, взглянуть на её жизнь по-новому.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – Денис сел рядом и приобнял меня, целуя в висок. – Прочитала?

Я кивнула и обняла любимого, крепко зажмурившись и всхлипывая.

– Мудива знала. С самого начала знала, что я стану причиной её смерти, и всё равно… Она отдала свою жизнь ради меня, ради будущего.

– Мудива была мудрой женщиной и знала, на что шла.

– Но мне как жить с этим?

– Долго и счастливо, – Денис отодвинулся, бережно обхватив моё лицо руками, заставляя смотреть ему в глаза. – Со мной. По-другому просто не может быть. А дальше будь что будет. Не знаю, что оракул видела в будущем, это и неважно. Главное, что мы будем вместе. Всегда.

– Всегда, – я кивнула и прижалась к нему, чувствуя, как у меня под рукой ровно бьётся сердце.

Разин был прав.

Неважно, что нас ждало в будущем, мы со всем справимся. Просто потому что есть друг у друга, и это главное.

Эпилог

7 лет спустя

– Есть кто дома? – Изабелл даже не подумала сбавить голос, появляясь посреди гостиной и радостно улыбаясь.

И как раз в тот момент, когда я всё-таки умудрилась задремать после нескольких бессонных ночей и однообразных выматывающих дней.

Я тут же резко села на диване, пытаясь одновременно открыть глаза, привести себя с порядок и понять, что же меня разбудило и куда бежать. А когда поняла, что выдернуло из сладкого сна…

– Чёрт тебя побери! – страшным шепотом рявкнула я на оборотницу. – Ты чего кричишь?

– Ой, прости, – виновато улыбнулась она и огляделась, рассматривая царящий кругом беспорядок. – Тяжелая ночка была?

– Три ночи, – поднимаясь с дивана, ответила я.

– Дает принцесса вам жару, да?

– Зубы режутся, – я автоматически собирала с дивана и журнального столика игрушки-погремушки и складывала их в специальную корзинку на полу, отчаянно пытаясь не зевать.

Спала от силы двадцать минут, но стало немного легче. Хотя я бы не отказалась вздремнуть еще полчасика. Главное, чтобы малышка хоть немного отдохнула.

Хорошо, что Дэн отгородил меня от всех консультаций, пока малышка не подрастёт. Четыре-пять встреч в сутки сильно выматывали, как морально, так и физически. Если бы Клаус не взял на себя всю работу в обители, я бы совсем загнулась.

Смотреть будущее тяжело, отвечать на вопросы не легче, ведь правду не все хотят слышать и не каждый может принять. Всякий раз, входя в транс, мне приходилось пропускать через себя чужие эмоции, чувства. А они не всегда были хорошими и положительными. Но вот уже больше года приём был приостановлен, и я была очень рада этому обстоятельству. Иногда возникала крамольная мысль вообще из декрета не выходить. Но у каждого была своя работа и свои обязанности.

– О, помню эти приятные мгновения, – Изабелл села в кресло, закинула ногу на ногу и забарабанила коготками по подлокотнику. Женщина явно нервничала, но старалась не показывать этого. – В своё время я тоже сутками не спала. Пришлось даже Игоря выгнать в соседнюю комнату, чтобы он хотя бы смог выспаться.

– Если ты к Денису, то его нет. У него там какие-то проблемы, связанные с пробуждением. Он ничего толком не сообщил, да я и не слышала. Кнопка так плакала.

– Изменения Закона вступили в силу уже полгода назад, а проблемы не закончились, – задумчиво пробормотала Белль.

– Они никогда не закончатся, а сейчас только множатся. Пять лет борьбы, четыре высших Совета, сотни часов переговоров, десяток покушений, и легче не стало. Просто теперь Дэн будит сущности на законных основаниях, а значит, и спрашивают с него уже вполне официально, – произнесла я и вздрогнула, когда радио-няня разразилась громким требовательным воплем.

— Вот это голос, – усмехнулась Белль, вставая и следуя за мной. – Командирский.

– Вся в отца, – ответила ей, спеша в детскую.

Крик стал протяжнее и многозначительнее: «Еще немного, мама, и я забьюсь в истерике».

Ольга Денисовна или просто Лёлечка, как её любит называть отец, пошатываясь, стояла на ножках, цепко держась пухлыми ручками за перила кроватки, и плакала.

Увидев меня, она всхлипнула и быстро что-то залопотала, протянув ручки.

– Иду, иду, – я быстро пересекла комнату и взяла дочку, привычно прижимая к себе и стирая блестящие слезинки на румяных щечках. – И кто это у нас проснулся? Болит, да? Какие зубки нехорошие. Ай-ай-ай.

– Наличие детей резко снижает активность мозга. Чего ты с ней так сюсюкаешься? Характерная у вас девица же растёт.

– Себя вспомни, – ни капли не обидевшись, ответила подруге. – А ты как с Максом носилась?

Ведьма нахмурилась и скрестила руки на груди – явный признак проблем и неприятностей.

Лёлька тем временем цепко схватила меня за прядь волос и потащила её в рот. В последний момент удалось спасти свою шевелюру.

– Пойдём в гостиную. Температуры нет. Уже хорошо.

Минут пять я занималась исключительно дочкой, посадила малышку рядом с собой, окружила её игрушками, вручила специальную грызушку и только потом взглянула на ведьму.

– Не пойму, на кого она похожа больше, – произнесла оборотница, разглядывая крошку. – Глазки папины, носик мамин, волосы тоже твои – морковные.

– На себя, – улыбнулась я, поцеловав Олю в макушку с рыжим пушком.

– Наверное, она еще раз десять поменяется. Я пришла к тебе, Олеся, – вдруг произнесла Изабелл и подняла на меня полные боли тёмные глаза.

Я тут же напряглась.

– В чём дело?

– Когда-то ты мне сказала, что у нас с Игорем родится сын.

– Да.

– Именно поэтому я согласилась на контракт и прочее, – женщина нервно поправила волосы и тяжело вздохнула. – С рождения Макса прошло шесть лет, Олесь. Уже больше года я старательно открещиваюсь от нового контракта. Но вчера мать сообщила, что если в течение недели я не выберу кандидата, то глава это сделает за меня.

Что-то подобное я ожидала.

– Игорь знает?

– Да. И вариант у него только один – брак.

– А ты?

– Что я? – Белль вздрогнула и закусила губу. – Мы уже несколько дней не разговариваем. Поругались страшно. Он сказал, что если я соглашусь на контракт, то могу не возвращаться. Что им такая мать не нужна.

– Игорь? – удивилась я и не глядя взяла на ручки Лёльку, которой надоело сидеть на месте, и она решила попутешествовать. – Он не мог такое сказать.

– Мог. Правда, сначала я его довела, обозвав не очень красивыми словами. В общем, мы оба хороши. Пытались сделать друг другу как можно больнее и сами корчились от мук. Тут еще Макс истерику устроил. Подслушал разговор и заявил, что не хочет ни сестрёнку, ни братика. Просил не уходить. Насилу успокоила.

– И что ты собираешься делать? – осторожно спросила у неё.

– Я хочу, чтобы ты заглянула в будущее.

– Белль…

– Я знаю, что это против правил, – быстро затараторила она, пытаясь меня убедить, уговорить и умаслить. – Знаю, что опасно, туманно, многогранно и точно не определено, но помоги мне, Олесь. Diavalo! Я совсем запуталась, – Белль сжалась, обхватив плечи руками, став такой беззащитной и несчастной.

– Ты хочешь узнать, чем тебе грозит брак?

– Я тёмная, Олесь, и представляю последствия. Просто хочу знать степень проблем.

Лёлька загулила и снова полезла куда-то в сторону. Пришлось подхватить её, вновь усадить рядом с собой и вручить новую игрушку. Надеюсь, этого хватит на пару минут.

Как же у Игоря и Белль всё было сложно. Тёмная ведьма и Страж. Несовместимая, невероятная пара, в существование которой до сих пор не верили. А они, несмотря на все домыслы и слухи, были рядом, воспитывали сына и были счастливы. До недавнего времени.

У нас с Денисом всё было намного легче. Наш брак семь лет назад прошёл без проблем и не лишил магии, а наоборот, усилил, сделав одним целым. Могучим союзом, силу которого признавали все. Некромант и оракул – убойная смесь.

– Я видела, – пришлось признаться ей. – Заглядывала и знаю, что ждёт вас дальше. Не точно, но… Брак для тебя означает выгорание, полное, как у матери Дениса.

Изабелл побелела, сжала губы в тонкую линию и судорожно кивнула, не сводя с меня тяжелого взгляда.

– А контракт означает потерю Игоря и уничтожение семьи, которую вы строили столько лет. Макс тебе тоже не простит этого. Если ты согласишься на контракт, то у тебя вновь родится мальчик и через пять лет тебе снова придётся повторять контракт.

Как же тяжело мне это было говорить. Глядеть в глаза подруги и видеть, как медленно умирает в них надежда на счастливый исход. Но и скрыть правду я не могла. Это было неправильно и жестоко. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

– Я поняла, – прошептала она.

– Белль. Мне правда жаль.

– Всё хорошо. Спасибо.

А сама пошатнулась, когда пыталась встать с кресла, и едва не упала обратно.

– Белль…

– Я, пожалуй, пойду.

После ухода подруги я долго не могла прийти в себя. Брала в руки телефон и тут же откладывала его в сторону. Прижимала к себе задремавшую дочку и размышляла о том, как несправедлив наш мир и сколько еще нам предстояло изменить в нём, сделав безопасным для будущих поколений.

Денис вернулся ближе к вечеру. Уставший, с лихорадочным блеском в серых глазах, но с довольной улыбкой на губах. Муж первым делом взял на руки радостно залопотавшую Лёльку, а потом поцеловал меня.

– Привет, солнце, я скучал.

– И я скучала, – улыбнулась в ответ, повторяя наш ежедневный ритуал.

– Как сегодня вела себя наша принцесса?

– Так же. Даже великий оракул пасует, когда дело касается зубов. Белль приходила в гости.

– Да? – удивился Дэн, уворачиваясь от мокрых кулачков дочери. – Что-то случилось?

– У них с Игорем небольшие сложности. Может, ты поговорил бы с другом?

Муж вздохнул и покачал головой.

– Мы не должны вмешиваться, Лисёнок. Это их дело и их жизнь.

– Но они могут дров наломать.

– Могут и, скорее всего, наломают. Я общался с Игорем и понимаю, что он чувствует, но понимаю и Белль. Уверен, что в конце концов оба примут верное решение.

Изабелл Морано и Игорь Туманов вступили в брак через три дня после этого разговора. Как я и предсказывала, Белль полностью выгорела и лишилась магии. Жалела ли она о своём поступке? Не знаю, может быть, в глубине души тоска по потерянному осталась, но женщина старалась это не показывать. Рядом были её мужчины – Игорь и Макс. А через год родился еще и Даня. Так что времени грустить у Белль не было совсем.

Мир менялся.

Медленно, с треском, забастовками, парочкой терактов, промахами и неприятностями. Изменения еще было трудно уловить, но они были. Отношение к магам еще не поменялось, но поменялись мы сами, став еще ближе к людям.

Браки заключались всё чаще. Кланы распадались. И пусть это были единичные случаи, но явный прогресс наметился.

А еще я знала, что это только начало. Сила полностью открылась три года назад. Мощная, великая, безграничная. Я едва не захлебнулась от восторга и ощущения собственного величия и ответственности.

Сколько еще нам предстояло сделать. Не только мне, Денису и нашим друзьям. Всему миру – людям и магам.

Но мы справимся. Ведь у нас есть ради чего сражаться.

Ах да, наследник, о котором так мечтал Максим Леонидович Разин, у нас родился на десятую годовщину брака. Старый колдун перед смертью даже смог подержать правнука на руках, сдерживая слёзы умиления при взгляде на крохотного Ярослава, так похожего на Дениса.

Впереди ждала новая эпоха, в которой жить и играть предстояло следующему поколению Разиных.

Но это уже совсем другая история.

Вот и подошёл к концу цикл романов о мятежной семье Разиных и их соратниках.

Я понимаю, как вам всем сложно расставаться с любимыми героями и тут же возникают вопросы, а как же там остальные. Как Танины близнецы, что стало с Машей и родила ли Лиза Саиду дочку?

Пусть это всё останется за кадром. По крайней мере пока.

Их истории завершены, и они счастливы.

Спасибо всем, кто был со мной эти полтора года. Спасибо всем, кто присоединился только недавно.

Не устану благодарить всех и каждого за поддержку, слова одобрения и замечания.

Вы самые лучшие читатели и без вас этих историй бы не было))).

Надеюсь, мы с вами еще встретимся в других моих произведениях, потому что я останавливаться не собираюсь. И совсем скоро начну выкладку новой истории.

Content

Серганова Татьяна Запретная (СИ)

Дети Тьмы 4. Запретная Татьяна Серганова