Эдриан Маккинти

Цепь

Гораздо менее заблуждаются те, кто смотрит на мир слишком мрачным взором, видя в нем своего рода ад[1].

Артур Шопенгауэр.

Parerga und Paralipomena, 1851

Цепь разрывать нельзя.

Стиви Никс[2].

Цепь (оригинальная версия), 1976

Adrian McKinty

THE CHAIN

Copyright © 2019 by Adrian McKinty

This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, New York, USA

All rights reserved

Перевод с английского Аллы Ахмеровой

© А. И. Ахмерова, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019 Издательство АЗБУКА®

Часть I

Все пропавшие – девочки

1

Четверг, 07:55

Она сидит на автобусной остановке, просматривает лайки в своем инстаграм-фиде и мужчину с пистолетом замечает, лишь когда тот подходит к ней вплотную.

Можно было бросить рюкзак и рвануть через болота. Ей тринадцать, бегает она быстро, топи и болота острова Плам знает как свои пять пальцев. С океана наполз утренний туман, а мужчина грузный и неуклюжий. Он наверняка откажется от погони до восьми часов, когда подойдет школьный автобус.

Все эти мысли проносятся у нее в голове за секунду.

Мужчина стоит прямо перед ней. Он в черной лыжной маске и целится ей в грудь из пистолета. Она роняет телефон. Это не шутка и не розыгрыш. На дворе ноябрь. Хеллоуин прошел неделю назад.

– Знаешь, что это? – спрашивает мужчина.

– Пушка, – отвечает Кайли.

– Пушка, нацеленная тебе в сердце. Если закричишь, начнешь отбиваться или попытаешься сбежать, я тебя застрелю. Поняла?

Кайли кивает.

– Вот и хорошо. Будь паинькой. Надевай на глаза повязку. Жить тебе или нет, зависит от того, как в ближайшие двадцать четыре часа поведет себя твоя мать. А когда… если мы таки отпустим тебя, ты не опознаешь нас, если будешь в повязке.

Дрожа, Кайли натягивает мягкую эластичную повязку.

Подъезжает машина. Открывается дверца.

– Залезай! – командует мужчина. – Осторожно, головой не ударься.

Кайли ощупью забирается в салон. Дверца захлопывается. Мысли несутся наперегонки. Зачем она села в машину?! Именно так пропадают девочки. Именно так девочки пропадают каждый день. Сядешь в машину – тебе конец. Сядешь в машину – тебя не отыщут никогда.

В машину садиться нельзя. Нужно развернуться и бежать, бежать, бежать…

Слишком поздно.

– Ремень пристегни, – велит женщина с переднего сиденья.

Прямо с повязкой на глазах Кайли начинает плакать.

Мужчина усаживается рядом и пристегивает ее ремень безопасности.

– Кайли, пожалуйста, успокойся, – говорит он. – Мы не хотим тебя обидеть.

– Это ошибка! – плачет девочка. – У моей мамы нет денег. Она на новую работу пойдет только…

– Нечего болтать! – рявкает женщина с переднего сиденья.

– Дело не в деньгах, Кайли, – заявляет мужчина. – Не надо разговаривать, ладно?

Машина спешно уезжает, взбаламутив песок и гравий. Она резко ускоряется, переходит с одной передачи на другую.

Кайли прислушивается: машина пересекает местный мост. Девочка морщится, уловив хриплый гул. Это школьный автобус, он обгоняет их.

– Не гони, – велит мужчина.

Двери машины блокируются, и Кайли ругает себя за упущенный шанс. Можно было отстегнуть ремень, открыть дверь и выкатиться из салона. Безотчетный страх накрывает ее с головой.

– Зачем вы это делаете?! – рыдает Кайли.

– Что мне ей сказать? – интересуется мужчина.

– Ничего, – отвечает женщина. – Скажи, чтобы заткнулась.

– Кайли, тебе нужно успокоиться, – говорит мужчина.

Машина мчится, вероятно, по Уотер-стрит возле Ньюберипорта. Кайли заставляет себя глубоко дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох, как показывали инструкторы на занятиях по медитации. Чтобы остаться в живых, нужно быть наблюдательной и терпеливой. Она ведь восьмиклассница, занимается по программе для одаренных. Все считают ее умницей. Нужно успокоиться, все подмечать и использовать предоставляющиеся шансы.

Та девочка из Австрии[3] выжила, и те девушки из Кливленда[4] тоже. И та девочка из мормонов, которую похитили четырнадцатилетней[5]. Интервью с ней Кайли видела в шоу «Доброе утро, Америка». Все они выжили. Им повезло, но, может, дело не только в везении.

Кайли едва не задыхается от страха, подступившего к горлу.

По мосту возле Ньюберипорта машина въезжает на шоссе 1. Они пересекают реку Мерримак, за которой начинается Нью-Гемпшир.

– Не гони! – ворчит мужчина.

На пару минут машина замедляет ход, потом снова набирает скорость.

Кайли думает о маме. Сегодня утром та поехала в Бостон на прием к онкологу. Бедная мама, когда узнает, она…

– О боже! – в ужасе восклицает женщина за рулем.

– В чем дело? – вскидывается мужчина.

– На границе штата стояла патрульная машина.

– Ничего страшного. Похоже, ты… О нет, они приближаются! – говорит мужчина. – Тебе велят остановиться. Ты ехала слишком быстро. Надо остановиться.

– Знаю.

– Не волнуйся. Об угоне этой тачки заявить еще не могли. Она несколько недель простояла в том бостонском переулке.

– Проблема не в машине, а в девчонке! Дай мне пушку!

– Что ты задумала?

– А что прикажешь делать?

– Можно уболтать копа, – уверенно отвечает мужчина.

– Когда на заднем сиденье у нас похищенная девчонка с повязкой на глазах?

– Она ничего не скажет, да, Кайли?

– Не скажу, честное слово! – хнычет девочка.

– Пусть сидит тихо. Сними с нее повязку, пусть наклонит голову и смотрит вниз, – командует женщина.

– Крепко зажмурься. Не вздумай шуметь.

Мужчина стягивает повязку с Кайли и заставляет ее опустить голову.

Женщина останавливает машину, и, похоже, за ними притормаживает патрульный. Женщина наблюдает за ним в зеркало заднего обзора.

– Номера в журнал записывает, – сообщает она. – Небось по рации уже их передал.

– Не волнуйся. Ты с ним пообщаешься, и все.

– У всех патрульных на тачках стоят видеорегистраторы?

– Не знаю.

– Искать будут эту машину. Трех человек. Тачку придется спрятать в амбаре. Возможно, на несколько лет.

– Не делай из мухи слона. Он тебе только штраф за превышение скорости выпишет.

Кайли слышит хруст гравия под ботинками патрульного: тот выбрался из машин и шагает к ним.

Женщина открывает окно со своей стороны.

– О боже! – шепчет она.

Патрульный все ближе.

Хруст гравия обрывается у открытого окна.

– В чем дело, сэр? – осведомляется женщина.

– Мэм, вы знаете, с какой скоростью ехали? – спрашивает патрульный.

– Нет.

– Я засек пятьдесят две мили в час. А здесь школьная зона, ограничение до двадцати пяти. Наверное, вы не видели знаки.

– Нет, не видела. Я даже не знала, что поблизости есть школа.

– Знаки висят везде, мэм.

– Простите, я их не заметила.

– Предъявите ваши… – начинает патрульный и осекается.

Кайли чувствует, что он смотрит на нее. Она вся дрожит.

– Сэр, это ваша дочь сидит? – спрашивает патрульный.

– Да, – отвечает мужчина.

– Мисс, пожалуйста, посмотрите на меня.

Кайли поднимает голову, но глаза держит плотно закрытыми. Она по-прежнему дрожит.

Патрульный догадывается: что-то здесь не так. Полсекунды коп, Кайли и похитители решают, что делать дальше.

Женщина тяжело вздыхает, потом раздается одинокий выстрел.

2

Четверг, 08:35

У нее контрольное посещение онколога. Нужно раз в полгода проверяться и выяснять, в каком состоянии рак груди, по-прежнему ли в ремиссии. Кайли она велела не волноваться: мол, самочувствие у нее прекрасное, и почти наверняка все отлично.

В душе Рейчел, конечно же, чувствует: отлично будет вряд ли. Изначально прием назначили на четверг перед Днем благодарения, но на прошлой неделе она сдала анализ крови. Доктор Рид получила результаты и попросила Рейчел приехать сегодня. Прямо с утра. Доктор Рид – мрачноватая невозмутимая уроженка канадской провинции Новая Шотландия, к панике она точно не склонна.

Рейчел едет на юг по автомагистрали I-95 и старается об этом не думать. Что толку волноваться? Ничего же не известно. Вдруг доктор Рид на День благодарения собралась домой в Канаду, вот и сдвинула приемы вперед?

Рейчел не чувствует себя плохо. Пожалуй, за последние два года она себя не чувствовала так хорошо. Какое-то время она словно увязала на полосе невезения, но ситуация изменилась. Развод уже в прошлом. Она пишет лекции по философии для новой работы, к которой приступит в январе. После химиотерапии почти отросли волосы, вернулась сила, она набирает вес. Психические проблемы тоже в прошлом. С минувшим годом Рейчел расплатилась сполна и снова стала организованной, уверенной в себе женщиной, которая работала в двух местах, чтобы Марти окончил юридический и они купили дом на острове Плам.

Ей только тридцать пять, вся жизнь впереди.

«По дереву стучи!» – думает Рейчел и хлопает зеленую вставку на приборной панели, якобы деревянную, но куда вероятнее – пластмассовую. Багажник «Вольво-240» – настоящий тайник, там среди всякой всячины валяется старая дубовая трость, но не тянуться же к ней, рискуя жизнью и здоровьем!

Часы на сотовом показывают 8:36. Кайли уже сошла с автобуса и вместе со Стюартом идет по игровому полю. Рейчел шлет ей эсэмэску:

Какой мальчик дергает девочек за косиськи?

Дурацкий пошловатый прикол, она лелеяла его все утро. Целую минуту ответа нет, и Рейчел сама посылает ответ:

Шепелявый.

Ответа по-прежнему нет.

Рейчел пишет:

Неужели не поняла? Попробуй прошепелявить: «Косички».

Так, Кайли демонстративно ее игнорирует.

«Зато Стюарт небось хохочет», – с ухмылкой думает Рейчел. Он всегда смеется над ее тупыми приколами.

На часах 8:38, начинаются пробки.

Опаздывать Рейчел не хочет, она никогда не опаздывает. Может, съехать с автомагистрали на шоссе 1?

«У канадцев День благодарения в октябре», – вспоминает Рейчел. Значит, доктор Рид вызвала ее из-за плохих анализов. «Нет!» – говорит себе Рейчел и качает головой. На этот раз она не покатится по наклонной пессимизма! Жизнь продолжается. Пусть у нее пожизненная виза в Страну Больных, для самой Рейчел главное не это. Пессимизм остался в прошлом – где она работала официанткой, водила такси и обхаживала Марти.

Сейчас она наконец развернется как следует. Она же преподаватель! Рейчел обдумывает свою первую лекцию. Шопенгауэр, пожалуй, тяжеловат для большой аудитории. Пожалуй, начать лучше с анекдота про Сартра и официантку в кафе «Два…»[6].

Звонит телефон, и Рейчел дергается от испуга.

«Неизвестный абонент», – высвечивается на дисплее.

– Алло! – отвечает Рейчел по громкой связи.

– Запомни две вещи, – говорят ей через какое-то устройство для изменения голоса. – Ты не первая и однозначно не последняя. А еще дело не в деньгах. Дело в Цепи.

«Это пранкер», – говорит какая-то часть разума, но другие, древние, живущие в мозжечке, реагируют не иначе как животным страхом.

– Боюсь, вы ошиблись номером, – предполагает Рейчел, но голоc невозмутимо гнет свое:

– Через пять минут, Рейчел, тебе поступит самый важный звонок в твоей жизни. Машину лучше поставить на обочину. Мозги лучше включить. Ты получишь подробные указания. Убедись, что телефон у тебя заряжен, а поблизости есть бумага и ручка, чтобы записать нужные данные. Не скрою, следующие несколько дней будут очень сложными, но Цепь тебе поможет.

Рейчел пробирает озноб. Во рту вкус меди, как у старых монет. Голова кружится.

– Я в полицию позвоню или…

– Никакой полиции. Никаких правоохранителей. Рейчел, ты прекрасно справишься. Мы не выбрали бы тебя, если бы считали, что ты сломаешься. Наши требования могут показаться невыполнимыми, а на самом деле вполне тебе по силам.

По спине у Рейчел бежит холодок. Это в настоящем проглядывает будущее. Пугающее будущее, которое наступит через считаные минуты.

– Кто вы? – спрашивает Рейчел.

– Молись, чтобы никогда не узнать ни кто мы, ни на что мы способны.

Вызов обрывается. Рейчел ждет идентификации вызывающего абонента, но номер так и не определяется. А вот голос… Механически искаженный и неторопливый, холодный и уверенный, даже надменный. Что тот человек имел в виду, когда говорил о самом важном звонке в ее жизни? Рейчел смотрит в зеркало заднего обзора и с высокоскоростной полосы переводит «вольво» на среднюю: вдруг и правда будет еще один звонок?

Рейчел нервно треплет нитку, торчащую из ее красного свитера, когда айфон звонит снова. Еще один неизвестный абонент.

Рейчел нажимает зеленую кнопку «Принять вызов»:

– Алло!

– Это Рейчел О’Нил? – осведомляется голос.

Уже другой голос. Женский. Женский и очень расстроенный.

Рейчел хочет сказать «нет», хочет сдержать надвигающуюся катастрофу, заявив, что она, вообще-то, вернулась к девичьей фамилии и снова зовется Рейчел Кляйн, но понимает: смысла нет. Ни словом, ни делом она не помешает этой женщине объявить, что случилось худшее.

– Да, – отвечает Рейчел.

– Простите, Рейчел, но у меня для вас ужасные новости. Найдете ручку и листок, чтобы записать указания?

– Что случилось? – спрашивает Рейчел, испугавшись по-настоящему.

– Я похитила вашу дочь.

3

Четверг, 08:42

Небо рушится. Небо падает на землю. Она не может дышать. Она не хочет дышать. Ее девочка… Нет, это неправда. Кайли никто не забирал. Эта женщина разговаривает не как похитительница. Все это ложь.

– Кайли в школе, – говорит Рейчел вслух.

– Нет, не в школе. Она у меня. Я ее похитила.

– Нет… это шутка.

– Я совершенно серьезна. Мы увезли Кайли с автобусной остановки. Сейчас я скину тебе ее фотку.

В аттаче фотография девочки на заднем сиденье машины. На глазах у нее повязка, а черный свитер и светло-коричневое пальто такие же, в каких сегодня ушла Кайли. Острый веснушчатый нос и каштановые с красноватыми бликами волосы тоже как у Кайли. Сомнений нет: это Кайли.

Подкатывает тошнота. Перед глазами все плывет. Рейчел выпускает руль. «Вольво» выезжает за полосу, и другие машины сигналят. Женщина в трубке вещает без остановки:

– Ты должна спокойно выслушать все, что я скажу. Ты должна поступить точно так же, как поступила я. Ты должна записать указания и неукоснительно им следовать. Если нарушишь их и позвонишь в полицию, вина будет на тебе и на мне. Убьют твою дочь. Убьют моего сына. Поэтому запиши все, что я тебе скажу.

Рейчел трет глаза. В ушах шумит, словно гигантская волна вот-вот накроет ее с головой. Накроет и разобьет вдребезги. В реальность воплощается ужаснейший кошмар на свете. Да он уже воплотился.

– Ты, сучка, я хочу поговорить с Кайли! – кричит Рейчел, хватает руль и буквально в последний момент спасает «вольво» от столкновения с фурой.

Через внешнюю полосу она ведет машину к обочине, останавливается и глушит мотор. Другие водители сигналят и громко матерятся.

– Сейчас у Кайли все хорошо.

– Я звоню копам! – кричит Рейчел.

– Нет, не звонишь. Рейчел, ты должна успокоиться. Будь ты размазней, я бы тебя не выбрала. Я как следует тебя изучила. Я знаю и про Гарвард, и про твою победу над раком. И про твою новую работу. Ты человек организованный, глупостей не наделаешь. Потому что альтернатива проста до элементарности: погибнет Кайли, погибнет мой сынок. Теперь возьми листок и записывай.

Рейчел делает глубокий вдох и вытаскивает из сумочки ежедневник:

– Слушаю.

– Теперь ты в Цепи, Рейчел, так же как и я. Цепь примет меры предосторожности. Итак, указание первое: никаких копов. Если обратишься к копам, манипуляторы Цепи узнают, прикажут мне убить Кайли и выбрать другой объект. Я приказ выполню. Манипуляторам плевать на тебя и на твою семью. Их волнует только безопасность Цепи. Это понятно?

– Никакой полиции, – словно в трансе говорит Рейчел.

– Указание второе: одноразовые телефоны. Нужно покупать анонимные одноразовые телефоны и с каждого звонить по разу, вот как я сейчас. Поняла?

– Да.

– Указание третье: нужно загрузить поисковик «Тор» и через него зайти в даркнет. Мудрено, да, но ты разберешься. Через «Тор» найдешь «Проекты Инфинити». Ты записываешь?

– Да.

– «Проекты Инфинити» – ничего не значащее название сайта. На сайте ты найдешь биткойн-кошелек. Биткойны можно купить на «Торе» и в полудесятке других мест, расплатившись кредиткой или электронным переводом. Для перевода используй номер два два восемь девять семь четыре четыре. Запиши, что это номер «Проектов Инфинити». После отправки деньги не отследить. Цепь хочет от тебя двадцать пять тысяч долларов.

– Двадцать пять тысяч? Как же я…

– Рейчел, мне глубоко параллельно. Оформи драконовский заем или вторую ипотеку. Заказное убийство соверши. Просто добудь деньги – не важно, каким образом. Отплата – первая часть задания. Вторая посложнее.

– Что за вторая часть? – с тревогой спрашивает Рейчел.

– Мне следует ответить, что ты не первая и не последняя. Цепь – это процесс, корнями уходящий глубоко в прошлое. Я похитила твою дочь, чтобы освободили моего сына. Его похитили и удерживают незнакомые мне мужчина и женщина. Ты должна выбрать объект и похитить дорогого ему человека, чтобы Цепь не оборвалась.

– Что?! Ты сума…

– Послушай, это очень важно! Ты должна кого-то похитить, чтобы этот человек занял место твоей дочери в Цепи.

– Да что ты такое говоришь?!

– Ты должна выбрать объект, похитить и удерживать дорогого ему человека, пока объект не заплатит выкуп и сам кого-то не похитит. Тебе придется позвонить объекту точно так же, как сейчас звоню тебе я. Тебе придется поступить с объектом точно так, как сейчас поступаю с тобой я. Как только ты устроишь похищение и заплатишь выкуп, освободят моего сына. Как только твой объект устроит похищение и заплатит выкуп, освободят твою дочь. Все очень просто. Так обеспечивается бесперебойная работа Цепи. Так она тянется в бесконечность.

– Что?! Кого же мне выбрать? – в полном ужасе спрашивает Рейчел.

– Того, кто последует указаниям. Никаких копов, политиков, журналистов – эти по правилам не играют. Нужен человек, который совершит похищение, заплатит выкуп, будет молчать и не даст Цепи оборваться.

– С чего ты взяла, что я на все это пойду?

– В противном случае я убью Кайли и найду другой объект. Если напортачу я, убьют моего сына, потом меня. У нас обеих все уже катится под откос. Буду с тобой предельно откровенна, Рейчел, я убью Кайли. Сейчас я понимаю, что способна на такое.

– Не надо, пожалуйста, не надо! Отпусти ее, умоляю! Пожалуйста, обращаюсь к тебе как мать к матери! Кайли – чудесная девочка. Кроме нее, у меня никого на свете нет. Я очень ее люблю.

– На это я и рассчитываю. Все, что я сказала, ясно?

– Да.

– Пока, Рейчел.

– Нет! Подожди! – кричит Рейчел, но женщина уже отсоединилась.

4

Четверг, 08:56

Рейчел начинает колотить. Подступают слабость, тошнота, она совершенно разбита. Почти как при лечении, когда она позволяла отравлять и обжигать себя в надежде на улучшение самочувствия. Слева безостановочно гудит транспорт, а Рейчел застыла за рулем, как космонавт-путешественник, которого мертвым катапультировало на чужую планету. Сорок пять секунд прошло с тех пор, как женщина закончила разговор, а Рейчел кажется, что сорок пять лет.

Звонит телефон, и Рейчел пугается.

– Алло!

– Рейчел?

– Да.

– Это доктор Рид. Мы ждали вас к девяти, но вы еще не зарегистрировались у администратора.

– Я опаздываю. Пробки.

– Ничего страшного. В это время на дорогах всегда ужас. Когда подъедете?

– Что? А… Не сегодня. Сегодня не смогу.

– Да? Так… Завтра вам удобнее?

– Нет, не на этой неделе.

– Рейчел, нам с вами нужно обсудить результаты анализа крови.

– Мне пора, – заявляет Рейчел.

– Послушайте, не хотелось говорить об этом по телефону, но последний анализ показывает очень высокий уровень СА 15-3[7]. Мы должны поговорить…

– Я не могу приехать. До свидания, доктор Рид.

Рейчел отсоединяется и в зеркале заднего обзора видит мигалку. Высокий темноволосый патрульный штата Массачусетс выбирается из машины и идет к «Вольво-240».

Рейчел сидит в полной растерянности, на щеках сохнут слезы.

Патрульный стучит ей в окошко, и после секундного колебания Рейчел опускает стекло.

– Мэм… – начинает он, потом замечает, что она плачет. – Мэм, у вас с машиной проблемы?

– Нет, извините меня.

– Мэм, на обочине может парковаться только спецтехника.

«Скажи ему, – думает Рейчел. – Скажи ему все. Нет, нельзя, они убьют Кайли. Та женщина ее убьет».

– Знаю, что не должна здесь парковаться. Я звонила онкологу. Похоже… похоже, у меня рак рецидивирует.

Патрульный кивает, сообразив, что дело серьезное.

– Мэм, вы сможете продолжить поездку в таком состоянии?

– Да.

– Я не буду выписывать вам штраф за нарушение ПДД, но убедительно попрошу здесь не стоять. Я задержу транспорт, пока вы на свою полосу выезжаете.

– Спасибо, сэр.

Рейчел поворачивает ключ в зажигании, и старый «вольво» с ропотом просыпается. Патрульный останавливает движение в крайней полосе справа, и «вольво» без проблем съезжает с обочины. По автостраде машина Рейчел движется еще милю, а на следующем повороте сворачивает на подъездную дорогу. К югу отсюда больница, где ей, возможно, поправят здоровье, только сейчас это совершенно не важно. Спасение Кайли – вот ее солнце, звезды и целая вселенная.

Рейчел едет на север по I-95, точнее, гонит «вольво», как никогда прежде. Из крайней правой полосы в среднюю, из средней – в высокоскоростную.

Шестьдесят миль в час, шестьдесят пять миль в час, семьдесят, семьдесят пять, семьдесят восемь, восемьдесят.

Мотор ревет, но в мыслях у Рейчел одно: «Давай! Давай! Давай!» Ей нужно на север. Нужно достать деньги – оформить кредит в банке. Нужно достать одноразовые телефоны. Нужно достать пушку и все необходимое для спасения Кайли.

5

Четверг, 09:01

Случилось все очень быстро – пистолет выстрелил, и они тронулись дальше. Сколько времени прошло? Кайли сбилась со счета. Семь-восемь минут назад они свернули на дорогу поменьше, проехали в конец длинной подъездной аллеи и остановились. Женщина сфотографировала ее, Кайли, и выбралась из салона позвонить. «Маме моей звонит. Или папе», – подумала Кайли, оставшаяся в машине с мужчиной. Тот тяжело дышал, чертыхался сквозь зубы и странно, по-звериному поскуливал.

Выстрел в полицейского в план явно не входил, и мужчина справлялся с этим не без труда.

Кайли слышит, что женщина вернулась в машину.

– Ну вот, дело сделано. Она все понимает и знает, что должна делать, – объявляет женщина. – Веди девчонку в подвал, а я спрячу машину.

– Хорошо, – покорно отвечает мужчина. – Кайли, нужно вылезти из салона. Я открою тебе дверцу.

– Куда мы идем? – спрашивает Кайли.

– Мы приготовили тебе комнату. Не волнуйся, – просит мужчина. – Пока ты держишься очень хорошо.

Кайли чувствует, как мужчина склоняется над ней, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Изо рта у него воняет ужас как. Дверца со стороны Кайли открывается.

– Повязку не снимай. Я держу тебя под прицелом, – предупреждает женщина.

Кайли кивает.

– Ну, чего ждешь?! – истерично визжит женщина. – Пошевеливайся!

Кайли спускает ноги в пустоту открытой дверцы и начинает вставать.

– Голову береги! – негромко просит мужчина.

Медленно и осторожно Кайли встает на ноги. Она пытается уловить шум транспорта или другие звуки, но не слышит ничего – ни машин, ни птиц, ни привычного шелеста океанских волн. Они где-то в глубине острова.

– Сюда! – говорит мужчина. – Я возьму тебя за руку и поведу вниз по лестнице. Никаких глупостей! Бежать тут некуда, мы оба готовы тебя застрелить. Ясно?

Кайли кивает.

– Ответь ему, – требует женщина.

– Я не стану делать глупостей, – говорит Кайли.

Она слышит, как отодвигается засов и открывается дверь.

– Осторожно! Ступеньки старые и довольно крутые, – предупреждает мужчина.

Кайли медленно спускается по деревянной лестнице, мужчина придерживает ее за локоть. За последней ступенькой бетонный пол. У Кайли обрывается сердце. Дома у них тоже есть подвал, но там пол земляной. В земле можно прорыть лаз, а в бетоне не получится.

– Сюда, – говорит мужчина и ведет Кайли по подземному отсеку.

Это подвал, ясное дело. Подвал дома в сельской глуши.

Кайли думает о маме, и ее снова душат слезы. Бедная мама! Она скоро должна пойти на новую работу. После рака и развода у нее только-только налаживается жизнь. Какая несправедливость!

– Садись, – велит мужчина. – Ниже, ниже садись. На полу есть матрас.

Кайли садится на матрас, по ощущениям покрытый спальным мешком и простыней. Раздается щелчок – женщина делает фотографию.

– Так, я иду в дом, чтобы отправить ей фотку и проверить «Викр»[8]. Очень надеюсь, они на нас не злятся.

– Не рассказывай им о том случае, – предлагает мужчина. – Скажи, что все идет по плану.

– Сама знаю! – огрызается женщина.

– Все будет хорошо, – неубедительно обещает мужчина.

Судя по звукам, женщина быстро поднимается по деревянным ступенькам и закрывает дверь подвала. Кайли пугается: она теперь наедине с мужчиной, который может сделать все, что угодно.

– Не бойся, Кайли, – успокаивает мужчина. – Повязку можешь снять.

– Я не хочу видеть ваше лицо, – парирует Кайли.

– Я снова надел лыжную маску, так что ничего страшного.

Кайли снимает повязку. Мужчина стоит рядом, по-прежнему с пушкой в руках. Куртку он снял, оставшись в джинсах, черном свитере и в мокасинах, облепленных глиной и грязью. Итак, это плотный мужчина лет за сорок. Или за пятьдесят.

Подвал прямоугольный, примерно двадцать футов на тридцать. В нем два квадратных окошка, снаружи заваленных листьями. Пол бетонный, на нем лежит матрас, рядом с матрасом стоит лампа. Кайли принесли спальный мешок, ведро, туалетную бумагу, картонную коробку и две большие бутылки воды. Оставшаяся часть подвала пустует, если не считать древней чугунной плиты у стены и бойлера в дальнем углу.

– Пару дней ты поживешь здесь. Пока твоя мать не заплатит выкуп и не сделает еще кое-что. Мы постараемся, чтобы тебе было комфортно. Ты наверняка перепугана. Представить не могу… – Мужчина почти задыхается. – Кайли, мы не привыкли к этому. Мы не такие люди. Пожалуйста, пойми: нам все это навязано.

– Зачем вы меня похитили?

– Вот вернешься к матери, и она все тебе объяснит. Моя жена запрещает мне обсуждать это с тобой.

– По-моему, вы добрее ее. Пожалуйста, не могли бы вы…

– Нет. Если попытаешься сбежать, мы – вау! – убьем тебя. Я серьезно. Ты знаешь, на что мы с-с-способны. Ты была с нами. Ты все слышала. Бедный парень… Боже мой… Вот, надень на левое запястье. – Мужчина протягивает ей наручник. – Затяни так, чтобы нельзя было вырваться, но и чтобы не натирало. Ага, хорошо… Чуть туже. Дай проверю.

Мужчина осматривает запястье Кайли и затягивает наручник, потом берет другой, пристегивает к тяжелой металлической цепи, а ее навесным замком прикрепляет к чугунной плите.

– Цепь футов девять длиной, так что по подвалу двигаться можно. Видишь ту штуку у лестницы? Это камера. Мы будем следить за тобой, даже не спускаясь в подвал. Люминесцентную лампу гасить не станем, чтобы всегда видеть, чем ты занята. В общем, никаких глупостей, ясно?

– Ясно.

– Подушка и спальный мешок у тебя есть. В той коробке туалетные принадлежности, еще несколько рулонов туалетной бумаги, крекеры из муки грубого помола и книги. Ты Гарри Поттера любишь?

– Да.

– Там весь цикл. Еще добрая старая классика для девочек твоего возраста. Я знаю, о чем говорю. Я учи… Книги очень хорошие.

«„Я учитель литературы“? Это он хотел сказать?» – гадает Кайли, а вслух говорит:

– Спасибо!

«Будь вежлива, – велит себе она. – Веди себя как хорошая, перепуганная, трясущаяся от страха девочка, которая не создаст проблем».

Мужчина садится на корточки рядом с Кайли, по-прежнему держа ее под прицелом:

– Дом наш стоит в лесу. Возле него обрывается наша собственная грунтовая дорога. Если начнешь кричать, никто тебя не услышит. Участок у нас большой, окружен лесом. Но если кричать ты все же начнешь, я увижу и услышу на камере. Рисковать мне не позволено, поэтому придется спуститься сюда и заткнуть тебе рот кляпом. А чтобы ты не вытащила кляп, придется наручниками сковать тебе руки за спиной. Ты ведь понимаешь?

Кайли кивает.

– Теперь выверни карманы и отдай мне твою обувь.

Кайли выворачивает карманы, но в них только деньги. Нет ни телефона, ни перочинного ножика. Телефон остался на грунтовой дороге острова Плам.

Мужчина встает, покачиваясь.

– Боже милостивый, – бормочет он и тяжело сглатывает, потрясенный и огорошенный тем, что натворил.

Когда подвальная дверь закрывается, Кайли ложится на матрас и шумно выдыхает.

Потом она снова начинает плакать. Кайли плачет так, что не остается слез, потом усаживается и смотрит на бутылки с водой. Имеет смысл для похитителей подсунуть ей отраву? Бутылки, вообще-то, запечатаны, да и вода родниковая, «Поланд спринг». Кайли жадно пьет, потом останавливается.

Вдруг мужчина не вернется? Вдруг эту воду нужно растянуть на несколько дней или недель?

Кайли заглядывает в большую картонную коробку. Там две пачки крекеров из муки грубого помола, сникерс и упаковка чипсов «Принглс». Еще зубная щетка, зубная паста, туалетная бумага и штук пятнадцать книг. А еще альбом для рисования, два карандаша и игральные карты. Повернувшись спиной к камере, Кайли пытается карандашом вскрыть замок на наручниках, но секунд через десять сдается. Здесь нужна скрепка или что-то подобное. Она просматривает книги. «Гарри Поттер», Дж. Д. Сэлинджер, Герман Мелвилл, Джейн Остен. Да, тот мужчина, наверное, учитель английского.

Кайли делает еще один глоток, отматывает туалетную бумагу и вытирает слезы. Ложится на матрас. Он такой холодный! Девочка залезает в спальный мешок и накрывается им, чтобы камера ее не видела. Так спокойнее и безопаснее.

Очень здорово, если похитители ее не видят. Это же фишка от Даффи Дака: «Если я тебя не вижу, значит ты не существуешь».

Они не врали и впрямь не причинят ей вреда? Людям веришь, пока они не раскрывают свою мерзкую сущность. Но ведь похитители уже раскрыли ее, да?

Тот полицейский… Он, наверное, уже умер или умирает. Боже!

При воспоминании о том выстреле Кайли хочется кричать. Кричать и звать на помощь.

«Помогите, помогите, помогите мне!» – беззвучно шепчет Кайли. «Ну как же тебя угораздило? – спрашивает она себя. – Предупреждали ведь: нельзя садиться в машину к незнакомым людям. Ни в коем случае нельзя». Девочки пропадают постоянно, их почти никогда не находят.

Нет, порой находят. Навсегда пропадают очень многие девочки, но не все. Некоторые вернулись домой.

Элизабет Смарт – так звали ту мормонскую девушку. Во время интервью она держалась спокойно и с достоинством. Сказала, что ее поддерживала надежда, которую давала ей вера. А вот Кайли живет без веры, а все из-за глупых родителей!

Просыпается клаустрофобия – Кайли откидывает спальный мешок, судорожно глотает воздух и снова оглядывает подвал.

Похитители впрямь за ней наблюдают?

Поначалу, конечно, будут наблюдать. А в три утра? Может, получится сдвинуть плиту. Может, попадется старый гвоздь, которым можно вскрыть замок. Нужно ждать. Нужно сохранять спокойствие и ждать. Кайли вытаскивает из коробки альбом и карандаш. «Меня держат заложницей в подвале, помогите!» – пишет она. Только передать записку некому.

Кайли вырывает лист, сминает его и начинает рисовать. Она рисует потолок гробницы Сенмута[9] из книги о Египте. Она рисует солнце и звезды. Древние египтяне верили, что после смерти люди живут на звездах. Но ведь жизни после смерти нет, так ведь? В нее верит бабушка, и больше никто. Жизнь после смерти – это полная ерунда, так? Тебя убивают, ты умираешь, и точка. Лет через сто твое тело найдут в лесу, и никто не вспомнит ни как тебя звали, ни что тебя похитили.

Ты стерта со страницы истории, как картинка на «Волшебном экране».

– Мама! Мама, помоги мне, пожалуйста! – шепчет Кайли.

Но понимает, что помощь не придет.

6

Четверг, 09:16

Вернувшись в дом на острове Плам, Рейчел проходит в кухню и падает на пол. Нет, это не обморок, она не теряет сознание. Просто не может больше находиться в вертикальном положении. Неопрятным знаком вопроса она лежит на линолеуме. Пульс зашкаливает. Горло сжимается. Ощущения как при сердечном приступе. Только Рейчел не может позволить себе сердечный приступ. Она должна спасти дочь. Рейчел садится, пытается дышать и думать.

Похитители запретили звонить в полицию. Наверное, они боятся полиции. А ведь в полиции точно знают, что делать в таких ситуациях, да?

Рейчел уже тянется к телефону, но одергивает себя. Нет! Рисковать нельзя. Если Цепь узнает, что она звонила копам, Кайли сразу же убьют. В голосе той женщины звучало нечто особенное. Во-первых, отчаяние. Во-вторых, решимость. Она готова убить Кайли и найти другой объект. Вся эта Цепь – нечто невероятное, безумное, но… не похоже, что та женщина врала. Она явно боится Цепи и верит в ее силу.

«И я верю», – думает Рейчел.

Но зачем оставаться с бедой наедине? Ей нужна помощь.

Марти… Он что-нибудь придумает.

Номер Марти на ускоренном наборе – Рейчел вызывает его, но сразу попадает на голосовую почту. Она пробует снова, но результат тот же. Рейчел просматривает свои контакты и звонит в Бруклин, на новый домашний номер Марти.

– Ал-лооо! – как обычно нараспев отвечает Тамми.

– Тамми? – спрашивает Рейчел.

– Да, кто это?

– Это Рейчел. Мне нужно поговорить с Марти.

– Его нет в городе.

– Правда? А где он?

– Он, ну… В том месте, как это…

– На службе?

– Нет. В том месте, где… где в гольф играют.

– В Шотландии?

– Нет! Он там, куда все ездят. Марти так туда рвался.

– С каких пор Марти играет… Не важно! Слушай, Тамми, я пытаюсь связаться с ним по важному делу, а у него сотовый отключен.

– Марти там со своей фирмой. Они устроили выездной корпоратив, поэтому телефоны пришлось сдать.

– Куда у них вылазка, Тамми? Пожалуйста, вспомни!

– Это в Огасте! Марти в Огасте. Если нужно, у меня где-то есть контактный номер.

– Нужно!

– Так, погоди… Ага, вот он.

Тамми диктует номер.

– Спасибо, Тамми. Я сейчас же позвоню Марти.

– Стой, а что у тебя за срочное дело?

– Ой, ничего серьезного, просто крыша протекает. Так, пустяки. Спасибо огромное!

Рейчел отсоединяется и тотчас набирает номер, который дала Тамми.

– Отель «Гленигл-Огаста»! – говорит администратор.

– Здравствуйте, мне нужен Марти О’Нил. Я… я его жена, но не помню, в каком номере он остановился.

– Хмм, сейчас посмотрим… В семьдесят четвертом. Я соединю вас.

Администратор соединяет Рейчел с номером Марти, но его нет на месте. Рейчел перезванивает на ресепшен и оставляет сообщение: пусть Марти свяжется с ней сразу, как вернется.

Рейчел обрывает вызов и снова садится на пол.

Она шокирована, оглушена, потрясена до глубины души.

На свете столько злодеев с огромным кармическим дисбалансом, почему же такое случилось с ней, особенно после всех испытаний, которые ей выпали за последнюю пару лет?! А бедная Кайли – только ребенок, она…

Звонит лежащий рядом сотовый. Рейчел берет его и смотрит на определитель номера.

«Неизвестный абонент».

Ох, только не это!

– Бывшему мужу звонишь? – осведомляется измененный голос. – Сейчас это впрямь тебе нужно? Ты доверяешь ему? Ты доверишь ему свою жизнь и жизнь дочери? Доверить придется, потому что, если муж проболтается, Кайли погибнет и, боюсь, нам придется убить и тебя. Цепь себя защищает. Подумай об этом прежде, чем звонить снова.

– Простите! Я… Я не дозвонилась ему. Я сообщение оставила. Просто… я не уверена… не уверена, что справлюсь одна. Я…

– Чуть позже ты можешь получить разрешение обращаться за помощью. Мы объясним, как выходить с нами на связь и просить разрешение. А пока, если не хочешь неприятностей, ни с кем не разговаривай. Достань деньги, начни подбирать объект. Рейчел, ты справишься. Ты очень грамотно отделалась от того патрульного на дороге. Да-да, мы видели. Мы будем внимательно следить за тобой до самого конца операции. А теперь за работу! – велит голос.

– Я не могу, – лепечет Рейчел.

Голос в трубке вздыхает:

– Мы не выбираем людей, которым требуется постоянный инструктаж. Это слишком утомительно. Мы выбираем инициативных. Самостоятельных. Таких, как ты, Рейчел. Теперь вставай с гребаного пола и за дело!

Рейчел в ужасе смотрит на телефон. Цепь следит за ней! Этим людям известно, кому она звонит, известно все, чем она занимается. Рейчел отпихивает телефон, поднимается и ковыляет в ванную, словно с места ДТП.

Она включает воду и споласкивает лицо. Зеркал в доме нет нигде, за исключением комнаты Кайли. Рейчел избавилась от них, чтобы не видеть ужаса выпадающих волос. Разумеется, никто из родных не позволял ей думать, что она может умереть. Ее мать, профессиональная медсестра, с самого начала объяснила: это излечимая стадия рака молочной железы второй-А степени, которая хорошо поддается инвазивному прецизионному хирургическому вмешательству в комплексе с радиотерапией и химиотерапией. Но первые несколько недель Рейчел смотрела в зеркало ванной и видела хиреющую, тающую, чахнущую себя.

Избавление от зеркал стало важным шагом в выздоровлении. Нет зеркал – не нужно пугаться бледного скелета-паука, каким она становилась в страшные дни химиотерапии. По сути, выздоровление Рейчел чудом не назовешь: выживаемость при степени 2А составляет девяносто процентов, но ведь всегда есть шанс попасть в те десять процентов, верно? Рейчел выключает воду.

Хорошо, что в ванной нет чертова зеркала, потому что зеркальная Рейчел смотрела бы на нее мертвыми обвиняющими глазами. Отпустить тринадцатилетнюю девочку на остановку одну? Случилось бы такое, если бы Кайли жила с Марти?

«Нет, не случилось бы. Только не под его присмотром. А под твоим случилось. Потому что ты никчемушка, Рейчел, признай это. Цепь ошибается на твой счет. Жестоко ошибается! В тридцать пять приступаешь к первой настоящей работе? Чем же ты занималась столько времени?! Столько возможностей упустила! В Корпусе мира служила? Кто присоединяется к Корпусу мира? Никто! После Гватемалы сколько лет вместе с Марти бездельничала? Пошла работать после того, как он наконец решил поступить на юридический? Ты же просто врала, прикидывалась! На деле ты просто никчемушка, и теперь твою бедную дочь затянуло в твою никчемную паутину».

Рейчел тычет пальцем туда, где висело зеркало.

«Сучка тупая! Жаль, ты не сдохла! Жаль, не попала в десять процентов невыживших!»

Рейчел закрывает глаза, считает от десяти до нуля, открывает глаза. Бежит в спальню и переодевается в белую блузку с черной юбкой, которые купила для преподавания. Надевает приличную кожанку, приличные туфли на каблуках, поправляет волосы и находит сумку-почтальонку. Берет свои финансовые документы, ноутбук и трудовой договор с муниципальным колледжем Ньюберипорта. Достает сигаретную заначку Марти для экзамена на статус адвоката и запаянный пакет с НЗ. Бежит в кухню, поскальзывается и едва не разбивает лицо о вытяжку. Выпрямляется, хватает сотовый и мчится из дома к машине.

7

Четверг, 09:26

Первый национальный банк на Стейт-стрит в центре Ньюберипорта открывается в половине десятого. Рейчел меряет шагами тротуар перед входом в банк и затягивается «Мальборо».

На Стейт-стрит ни души, за исключением бледного как мел, явно нервозного старика в тяжелом пальто и в бейсболке с символикой «Ред сокс». Старик направляется к Рейчел, останавливается прямо перед ней и перехватывает ее взгляд.

– Рейчел О’Нил? – осведомляется он.

– Да, – отвечает Рейчел.

Старик нервно сглатывает и надвигает бейсболку прямо на глаза.

– Я должен сказать вам, что развязался с Цепью год назад. Должен сказать, что в точности выполнил указания, поэтому мои родные живы и здоровы. Должен сказать, что любого из сотен мне подобных можно задействовать, если Цепь пожелает отправить кому-то послание.

– Понимаю, – говорит Рейчел.

– Вы ведь не беременны? – неуверенно уточняет старик, впервые позволив себе импровизацию.

– Нет.

– Тогда вот послание! – Старик без предупреждения бьет ее в живот.

У Рейчел сбивается дыхание, и она падает на тротуар. Старик поразительно силен, удар получился очень болезненным. Отдышаться удается секунд через десять. Рейчел смотрит на обидчика с недоумением и страхом.

– Я должен передать, что, если нужны другие доказательства нашей влиятельности, стоит погуглить семью Уильямс из Довера, штат Нью-Гемпшир. Меня вы больше не увидите, но я лишь один из многих. Не пытайтесь за мной следить!

Плача от стыда, старик разворачивается и быстро шагает прочь.

В этот самый момент банк открывается и секьюрити видит растянувшуюся на тротуаре Рейчел. Он смотрит вслед удаляющемуся старику и чувствует: здесь что-то случилось.

– Мэм, вам помочь?

Рейчел кашляет и собирается с силами:

– Все в порядке. Я… просто упала.

Секьюрити протягивает ей руку и помогает подняться.

– Спасибо! – благодарит Рейчел и морщится от боли.

– Мэм, вы точно в порядке? – не унимается секьюрити.

– Да, в полном.

Секьюрити недоверчиво смотрит на нее, потом на удаляющегося старика. Явно гадает, не подстава ли это, не попытка ли ограбить банк. Рука секьюрити тянется к табельному пистолету.

– Спасибо вам большое! – Рейчел понижает голос до шепота. – Я не привыкла к каблукам. Вот до чего доводит желание произвести хорошее впечатление в банке!

– Падение видел только я, – говорит секьюрити, расслабившись. – Не представляю, как вы ходите на этих штуках.

– Знаете, как я шучу с дочерью? Подростки считают родителей динозаврами, а у тебя мать – динозавр страусоподобный! Дочка не смеется. Она никогда не смеется над моими шутками.

– По-моему, это смешно, – улыбается секьюрити.

– Еще раз спасибо, – говорит Рейчел.

Она поправляет волосы, входит в банк и спрашивает Колина Темпла, управляющего.

Колин Темпл – немолодой мужчина, который прежде жил на острове, а потом перебрался в город. Они с Рейчел приглашали друг друга на барбекю, а Марти ездил с ним рыбачить. Колин закрывал глаза на редкие просрочки ипотечных платежей, которые позволяла себе Рейчел после развода.

– Рейчел О’Нил, глазам своим не верю! – с улыбкой восклицает Колин. – Почему, стоит тебе появиться, птицы начинают петь громче?

«Потому что те птицы – воронье, а я гребаный вурдалак», – думает Рейчел, а вслух говорит:

– Доброе утро, Колин, как твои дела?

– Хорошо. Рейчел, чем я могу тебе помочь?

Превозмогая боль от удара в живот, Рейчел растягивает губы в полуулыбке:

– У меня небольшая проблема. Нельзя ли нам поговорить?

Они уходят в кабинет управляющего, украшенный фотографиями яхт и замысловатыми моделями кораблей, которые собрал Колин. Висят там и несколько снимков мокроносого кинг-чарльз-спаниеля, кличку которого Рейчел, хоть убей, не помнит. Колин оставляет дверь приоткрытой и усаживается за стол. Рейчел садится напротив и старается сделать приятное лицо.

– Так чем я могу помочь? – осведомляется Колин вполне приветливо, но в глазах уже плещется подозрение.

– Колин, у меня проблема с домом. Над кухней течет крыша. Вчера я вызывала мастера, он сказал, что кладку нужно заменить до первого снега, не то крыша просто-напросто рухнет.

– Неужели? В последний раз, когда я к вам приезжал, аварийным дом не казался.

– Знаю, но крышу не перекрывали со дня постройки, а это тридцатые годы. Она каждую зиму протекает. Теперь это уже опасно – для нас с Кайли и для самого дома. Закладная принадлежит вам, ребята, и, если крыша рухнет, обесценится объект вашего имущества, – заявляет Рейчел и выдавливает из себя смешок.

– И сколько мастер требует за ремонт?

Рейчел хотела попросить все двадцать пять тысяч, но для ремонта крыши это сумма абсурдная. На сберегательном счету у нее пусто, но можно снять десять штук с «Визы». О том, как расплатиться, она подумает, когда Кайли вернется домой.

– Пятнадцать тысяч. Но ты не беспокойся, Колин, я рассчитаюсь. В январе выхожу на новую работу.

– Да?

– Меня взяли преподавателем в муниципальный колледж Ньюберипорта. Введение в современную философию буду читать. Экзистенциализм, Шопенгауэр, Витгенштейн и прочие вкусности.

– Диплом наконец пригодился, да?

– Ага, я принесла трудовой договор с полной информацией по зарплате. Доход стабильный, а сумма, конечно, не астрономическая, но больше, чем я получала в такси. В общем, Колин, жизнь у нас с Кайли налаживается, только протекающая крыша подводит, – щебечет Рейчел, протягивая бумаги.

Колин внимательно просматривает их, потом так же внимательно смотрит на Рейчел. Он явно чувствует подвох. Наверное, она плохо выглядит. Худая, сморщенная, замотанная – женщина с рецидивом рака или на смертельном вираже метамфетаминовой спирали.

Настроение у Колина меняется. Он щурится и качает головой:

– Боюсь, мы не сможем ни разрешить отсрочку платежей, ни увеличить сумму кредита. Мне это просто не позволят. Моих полномочий тут недостаточно.

– Тогда вторую ипотеку оформим, – предлагает Рейчел.

– Прости, Рейчел, – Колин снова качает головой, – ваш дом – объект недостаточно надежный, чтобы выдать под него второй кредит. Если совсем честно, у вас облагороженная пляжная кабинка. Только стоит не на пляже.

– Мы на территории приливного бассейна, Колин. Дом на береговой линии.

– Мне очень жаль. Знаю, что вы с Марти годами говорили о перепланировке, но руки так и не дошли, да? К зиме дом толком не приспособлен, центральной системы кондиционирования нет.

– А сама земля? На нее-то цены растут.

– Дом ваш не со стороны Атлантики, а в непопулярной западной части острова. Там, во-первых, болота, во-вторых, зона затопления. Прости, Рейчел, помочь я ничем не смогу.

– Но ведь… Но ведь у меня есть новая работа.

– У тебя есть трудовой договор с муниципальным колледжем на один семестр. Для банка ты – неоправданный риск, это ведь ясно, да?

– Ты же понимаешь, что я рассчитаюсь, – не унимается Рейчел. – Колин, ты меня знаешь. Просрочек у меня почти нет. Я выплачиваю долги. Работаю не покладая рук.

– Да, только дело не в этом.

– А как насчет Марти? Он теперь младший компаньон. Я закрывала глаза на его долги по алиментам, потому что Тамми обанкротилась, но теперь…

– Тамми?

– Его новая подруга.

– Она обанкротилась?

«Ч-черт!» – думает Рейчел. Эта информация ей точно не поможет, поэтому она выдает ее тезисно:

– Ничего серьезного. Тамми держала шоколадный магазинчик на Гарвард-сквер, но прогорела. Она не деловая женщина, к тому же ей только двадцать пять…

– Как можно прогореть, торгуя шоколадом в обжорной столице Новой Англии?

– Не знаю. Слушай, Колин, мы с тобой старые друзья, а я… Деньги нужны. Очень нужны. Чем скорее, тем лучше. Дело срочное.

Колин откидывается на спинку стула. Чувствуется, он обдумывает услышанное. Неумелых врунов небось за милю чует…

– Прости, Рейчел. Если нужен хороший мастер, рекомендую Эйба Фоули. Он парень честный, работает быстро и качественно. Больше ничем помочь не могу.

Рейчел кивает.

– Спасибо! – обреченно говорит она и, совершенно сломленная, выходит из кабинета.

8

Четверг, 09:38

Хмм, чувствуется, этот случай особенный.

Доказательств этой особенности, разумеется, нет. Особенности быть не должно. Они всегда говорят одно и то же, делают одно и то же, а потом берутся за ум. Люди так утомительно предсказуемы! Поэтому актуарные таблицы и работают безошибочно.

Здесь же только чувство. От него можно избавиться, можно заменить его другим. Но сегодня хочется не этого. Сегодня хочется раствориться в этом неприятном чувстве: пусть объяснит, откуда оно взялось. Если оно не пустое, то наверняка связано людьми – нынешними звеньями Цепи.

Пожалуй, разумно изучить текущий расклад.

Она открывает зашифрованный файл на компьютере и оценивает действующих лиц. Кажется, все в порядке. Отрицательное звено номер один – Хэнк Каллахан, стоматолог и учитель воскресной школы из Нашуа, который сделал все, что от него требовалось. Отрицательное звено номер два – Хезер Портер, администратор колледжа, тоже из Нью-Гемпшира, которая сделала все, о чем ее просили. Нуль-звено – Рейчел О’Нил, или Рейчел Кляйн, как она теперь себя называет. В прошлом официантка и водитель такси «Убер», которая скоро начнет преподавать в муниципальном колледже.

Рейчел – паршивая овца?

Даже если так, невелика беда. Как всегда говорит Олли, Цепь – механизм саморегулируемый, свое ДНК восстанавливает при минимальном внешнем воздействии.

«Не волнуйся, жизнь сама со всем разберется», – твердила мачеха. И была права. Жизнь разбирается со всем. С мачехой жизнь тоже в итоге разобралась.

Нет, Рейчел проблем не создаст. Проблемы создавать не захочет и не сможет никто. Как и все остальные, Рейчел возьмется за ум либо умрет вместе с дочерью. Умрет страшной смертью в назидание другим.

9

Четверг, 09:42

На улице возле банка Рейчел борется со слезами и приступами паники. Что теперь делать? Ничего не получается. Она провалилась с самого начала. Господи, бедная Кайли!

Рейчел смотрит на часы – 09:43. Она шмыгает носом, вытирает лицо, делает вдох и возвращается в банк.

– Мисс, туда нельзя… – начинает кто-то, когда Рейчел заходит к Колину в кабинет.

Колин отрывает взгляд от компьютера, испуганный и виноватый, словно гуглил какую-то особо извращенную порнографию:

– Рейчел, я же сказал…

Она садится напротив, борясь с желанием вскочить на стол, приставить нож к его горлу и крикнуть кассирам, чтобы притащили чертовы деньги купюрами не по порядку.

– Я возьму любой кредит из тех, что предлагает ваш банк, даже самый хищнический, под любые проценты. Колин, мне нужны деньги. Без денег я не уйду из твоего проклятого кабинета.

Рейчел знает, что в глазах у нее опасный огонек, как у преступницы, как у грабительницы банков. «Посмотри на меня, – шепчет она взглядом. – Сейчас я способна на все. Готова орать, пинаться, ты же не хочешь, чтобы в начале рабочего дня охрана выволокла меня такую из твоего кабинета?»

Колин делает глубокий вдох:

– Вообще-то, мы предлагаем девяностодневные кредиты на неотложные…

– Сколько я получу? – перебивает Рейчел.

– Пятнадцати тысяч хватит на, хмм, ремонт крыши?

– Да.

– Процентная ставка будет намного выше нашей…

Пусть рассказывает… Рейчел мысленно отключает Колину громкость. Процентная ставка и плата за обслуживание кредита ее совершенно не интересуют. Интересуют только деньги. Когда Колин замолкает, Рейчел улыбается и говорит, что вариант хороший.

– Мне нужно подготовить документы, – говорит Колин.

– Можно будет перевести деньги мне на счет?

– На счет тебе лучше, чем чеком?

– Да.

– Значит, так и поступим.

– Через час я вернусь, чтобы подписать документы, – обещает Рейчел, благодарит Колина и выходит на улицу.

Рейчел просматривает поспешно нацарапанный, безнадежно компрометирующий ее список.

1. Выкуп

2. Одноразовые телефоны

3. Подобрать объект

4. Найти пистолет, веревку, изоленту и т. д.

5. Подобрать место для содержания объекта

Тут неподалеку Городская библиотека Ньюберипорта. За час она успеет подобрать объект? Конечно, Рейчел, пошевеливайся!

По Стейт-стрит она мчится к библиотеке, бежит вверх по ступенькам крыльца и в крыле Лавкрафта находит свободную кабинку. Первым делом Рейчел гуглит семью Уильямс из Довера, Нью-Гемпшир. Полиция расценила трагедию как незаконное проникновение в жилье/ограбление со страшным исходом. Мать с двумя детьми и новым бойфрендом связали и убили выстрелами в голову. Детей застрелили на пару часов раньше матери, так что бедняга успела обдумать случившееся и настрадаться.

Совершенно подавленная, Рейчел пробует оценить потенциальные объекты. Как нашли ее? Ткнули булавкой в карту? Через родительский комитет? Через базу данных «Убера»?

«Фейсбук»! Проклятый «Фейсбук»!

Рейчел запускает свой «Макбук-Эйр», логинится в «Фейсбуке» и следующие сорок пять минут просматривает имена и лица друзей своих друзей.

У невероятного числа людей профили и посты открытые, то есть доступные кому угодно. «Джордж Оруэлл ошибался, – думает Рейчел. – В будущем не понадобятся ни надзор государства за гражданами, ни интенсивная слежка. Люди сами справятся. Они избавят государство от забот, исправно докладывая о своих интересах и местоположении, любимых блюдах и ресторанах, политических взглядах и хобби в „Фейсбуке“, „Твиттере“, „Инстаграме“ и других соцсетях. Мы сами себе тайная полиция».

Как выясняет Рейчел, многие пользователи обновляют свой инстаграм-фид каждые несколько минут, то есть передают потенциальным похитителям и домушникам конфиденциальную информацию о том, где и в какое время они находятся.

Все это здорово, и Рейчел решает искать объекты в районе Большого Бостона и Северного побережья. Люди нужны успешные, хоть мужчины, хоть женщины, не правоохранители, с большими домами и маленькими семьями, способные заплатить выкуп и продолжить Цепь.

Рейчел достает блокнот и составляет предварительный список кандидатов. Потом закрывает ноутбук, берет кожанку, прячет список в карман на молнии и возвращается в банк.

У Колина уже все готово. Рейчел подписывает бланки, а закончив, говорит, что дождется поступления денег на счет. Это минутное дело.

Она благодарит Колина и отправляется в «Паниру-бред» на Стори-авеню. Там она заказывает кофе и садится в угловую будку. Рейчел подсоединяется к вайфаю, включает свой «мак» и загружает поисковик «Тор», который особого доверия не вызывает. Но стоит кликнуть иконку – и добро пожаловать в даркнет. Про даркнет Рейчел уже слышала и знает, что здесь можно купить оружие, рецептурные лекарства ограниченного пользования и наркотики.

Рейчел находит место, где продают биткойны, читает инструкцию, создает себе аккаунт, «Визой» покупает криптовалюту на десять тысяч долларов, потом еще на пятнадцать тысяч – те, которые только что перечислили ей на счет в Первом национальном банке.

Так, вот номер счета «Проектов Инфинити»… Рейчел переводит нужную сумму. Трансакция не занимает и секунды.

Выкуп заплачен. О господи…

Что дальше? Ей позвонят? Рейчел смотрит на телефон и ждет. Она потягивает кофе и разглядывает других посетителей «Паниры». Они не представляют, что живут во сне. Не представляют, как страшно по ту сторону зеркала. Рейчел дергает нитку, выбившуюся из блузки.

Сотовый пищит – прилетает новое фото Кайли, сидящей на матрасе в подвале, и новое сообщение от неизвестного абонента:

Скоро поступят дальнейшие указания. Помни: дело не в деньгах, а в Цепи. Переходи ко второй части.

Ко второй части? Значит, деньги получены? Рейчел искренне надеется, что не наделала глупостей. Хотя, конечно, это же была простая часть!

Рейчел закрывает «мак» и выходит к машине.

Куда теперь? Домой? Нет, не домой. Нужно купить одноразовые телефоны и пушку. Сделать это лучше вдали от соседей, любопытных глаз и массачусетского закона о контроле над оружием. То есть на территории штата Нью-Гемпшир.

Рейчел садится в машину, заводит двигатель и включает передачу. Под грохот муфты сцепления и визг тормозов она снова направляется на север.

10

Четверг, 10:57

По радио только и говорят, что об убийстве патрульного возле Плейстоу. В Нью-Гемпшире совершается четыре-пять убийств в год, так что громкая новость мигом облетела все станции.

Новость расстраивает Рейчел, и она выключает радио.

Стоит пересечь границу Нью-Гемпшира, и в Хэмптоне сразу попадается нужное место – «Оружие и закрытый тактический тир Фреда». Сколько раз она проезжала мимо лавки Фреда и даже не думала в нее заглянуть.

До сегодняшнего дня. Рейчел паркует «вольво» и заходит в лавку. Живот до сих пор болит от удара, и при ходьбе Рейчел немного морщится. Фред – высокий, плотный, дружелюбный на вид старик лет шестидесяти в бейсболке «Джон Дир», рубашке из денима и джинсах. Лицо у него в оспинах, но старикан он красивый. Самая выразительная его фишка – поясной оружейный ремень, который Фред носит на бедрах. В расстегнутых кобурах два пистолета-полуавтомата – для острастки потенциальных грабителей, как предполагает Рейчел.

– Доброе утро, мэм! – приветствует ее Фрэд. – Чем могу помочь?

– Мне нужен ствол. Такой, чтобы дома держать. Ну, для самообороны. У нас в районе грабители появились.

– Вы из Бостона? – спрашивает Фред, а смотрит так, словно хочет добавить: «Из города Ноама Хомски[10], Теда Кеннеди[11] и Дискуссионного клуба Гарварда?»

– Из Ньюберипорта, – отвечает Рейчел, а потом думает, не лучше ли было назвать другой город.

– Вам пистолет? Простой какой-нибудь? Под патроны тридцать восьмого калибра?

– Да, именно. Я принесла водительские права.

– Я введу ваше имя в систему. Срок ожидания – два дня, за это время мы вас проверим.

– Что? Нет, мне нужно быстрее, – говорит Рейчел, стараясь не вызывать лишних подозрений.

– Мэм, сегодня я могу продать вам винтовку или обрез, любой из этих. – Фред показывает на ряд стволов.

Рост Рейчел – пять футов девять дюймов, но стволы кажутся слишком большими, громоздкими, такой не спрячешь под пальто, подкрадываясь к какому-то несчастному ребенку.

– А что-нибудь покомпактнее?

Старик скребет подбородок и пронзает ее цепким, подозрительным взглядом. Рейчел жалеет, что недостаточно красива. На красоток так не смотрят, ну, или смотрят, но немного иначе. Когда ей было чуть за двадцать, Марти твердил, что она похожа на Дженнифер Коннелли в «Халке» режиссера Энга Ли. Только дело, разумеется, прошлое. Теперь у нее запавшие глаза с темными кругами, а от румянца и следа не осталось.

– К владельцам длинностволок закон лояльнее. А если такой вот помповик? – Фред достает из-под прилавка ружье «Ремингтон-870 экспресс синтетик».

– Подойдет, наверное.

– Это модель две тысячи пятнадцатого года, подержанная. Отдам вам ее за триста пятьдесят долларов.

– Беру!

Старик морщится. Он явно ждал, что Рейчел начнет торговаться, но она в таком отчаянии, что готова заплатить, сколько просят. Она видит, что Фред смотрит на парковку, на ее помятый оранжевый «Вольво-240».

– Знаете что? В подарок вы получите коробку патронов и краткий инструктаж. Показать вам, как стрелять из помповика?

– Да, пожалуйста!

Фред ведет ее в свой закрытый тир:

– Вы из ружья когда-нибудь стреляли?

– Нет. Только в руках держала. Винтовку, в Гватемале дело было. Но стрелять не стреляла.

– В Гватемале?

– Я в Корпусе мира служила. Мы там колодцы рыли. Мы с Марти, это мой бывший, гуманитарии, и нас, конечно же, отправили в джунгли работать над ирригационным проектом. В котором мы ничего не понимали. Кайли, наша маленькая дочь, была с нами… Как вспомню – безумие полное. Марти говорил, что видел у лагеря ягуара, но никто ему не поверил. Он руку поранил, когда из винтовки стрелял.

– Ну, так я покажу, как стрелять правильно, – обещает Фред, выдает Рейчел защитные наушники и учит заряжать ружье. – Ствол нужно плотно прижать к плечу. Тут патроны двадцатого калибра, в момент выстрела будет отдача. Нет, намного плотнее. Телом к нему прижмитесь. Если останется зазор, ружье ударит вас в ключицу. Вспомните Третий закон Ньютона: тела действуют друг на друга с силами, равными по модулю и противоположными по направлению.

Фред нажимает на кнопку – на блоке под потолком появляется бумажная мишень и останавливается в двадцати пяти футах от них. Здесь тяжело пахнет ружейной смазкой и порохом. Мишень – жуткий тип со стволом, а не перепуганный малыш.

– Нажмите на спусковой крючок, вот, аккуратно…

Рейчел спускает курок – раздается грохот. Фред прав насчет Третьего закона Ньютона – ствол бьет ее по плечу. Она разлепляет веки и поднимает глаза – бумажная мишень уничтожена.

– С двадцати пяти футов и ближе вы не промахнетесь. Если грабитель дальше и бежит, то пусть бежит. Намек понят?

– Если побежит ко мне, я застрелю его. Если от меня, я вызову полицию.

– Вы на лету схватываете, – хвалит Фред, подмигивая.

Рейчел забирает патроны и расплачивается деньгами из НЗ. Она благодарит Фреда, идет к машине и кладет ружье на пассажирское сиденье. Если Цепь следит за ней через сотовый, пусть убедится, что она настроена серьезно и дело делает.

11

Четверг, 11:18

«Хэмптон-молл» – идеальное место для покупки одноразовых сотовых. Рейчел занимает свободное место на парковке, открывает багажник и ищет в нем Кайлину бейсболку «Ред сокс». Ее собственная бейсболка «Янкиз»[12] порой привлекает внимание, а на логотипы «Сокс» или «Нью-Ингленд Пэтриотс»[13] никто не смотрит. Рейчел находит бейсболку и надевает, опустив козырек на самые глаза.

Звонит сотовый, и у Рейчел екает сердце. Вызов она принимает машинально, даже не взглянув на номер.

– Алло!

– Здравствуйте, Рейчел. Это Дженни Монткриф, классный руководитель Кайли.

– Здравствуйте, Дженни!

– Кайли сегодня нет! Мы ее потеряли.

– Да, она приболела. Я хотела позвонить в школу.

– Звонить нужно до девяти.

– Простите, в следующий раз я так и сделаю. Непременно. Сегодня Кайли не придет. Она плохо себя чувствует.

– А в чем дело? Что-то серьезное?

– Легкая простуда. Надеюсь, что легкая. Ну и тошнит ее.

– Боже, какая жалость! Надеюсь, завтра Кайли появится. По слухам, она готовит роскошный доклад о Тутанхамоне.

– Завтра? Трудно сказать… Сами знаете, простуда непредсказуема. Извините, но нам с Кайли пора пить лекарство. Так что я прощаюсь.

– Сколько ее не будет?

– Не знаю. Мне пора!

Параллельный звонок от неизвестного абонента…

– Извините, Дженни, больной ребенок, – частит Рейчел и принимает вызов.

– Надеюсь, Рейчел, ты не теряешь времени даром. Я полагаюсь на тебя. Моего сына не выпустят, пока ты не найдешь ему замену, – напоминает похитительница Кайли.

– Я очень стараюсь, – уверяет ее Рейчел.

– Тебе передали послание? Сказали про семью Уильямс?

– Да, передали и сказали.

– Если решишь свои проблемы, придется помалкивать, не то ответный удар настигнет тебя так же, как Уильямсов.

– Я согласна помалкивать. Я выполняю указания. Стараюсь изо всех сил.

– Продолжай в том же духе, Рейчел. Помни, если я услышу, что ты гонишь волну, то убью Кайли без малейших колебаний!

– Пожалуйста, не говорите так, я…

Женщина уже отсоединилась.

Рейчел смотрит на телефон. Пальцы мелко дрожат. Та женщина явно на взводе. Кайли в руках человека, у которого вот-вот случится нервный срыв.

Из машины в ряду напротив выбирается парень. Он как-то странно смотрит на Рейчел, потом мрачно кивает. Очередной агент Цепи? Они повсюду?

Запрещая себе плакать, Рейчел прячет сотовый в сумку и через двойные двери спешит в молл.

В супермаркете «Сэйфуэй» уже людно. Рейчел берет корзину и мимо стоек с товаром ко Дню благодарения спешит в ряды, где выставлены недорогие сотовые. Вот дешевая модель от AT&T с фото- и видеокамерой. Стоит четырнадцать долларов девяносто пять центов. Рейчел кладет в корзину дюжину, потом еще два. Четырнадцать штук. Этого хватит? На кронштейне осталось только шесть телефонов. Черт подери! Рейчел забирает и их.

Обернувшись, Рейчел замечает Веронику Харт, чудаковатую соседку, которая живет на острове Плам через пять домов от них с Кайли. Господи… Она ведь приехала в Хэмптон, чтобы на знакомых не нарваться. Если Вероника увидит телефоны, то наверняка спросит, не готовится ли Рейчел к концу света, а потом предупредит, что, если грянет апокалипсис, зомби наверняка снесут вышки сотовой связи. В общем, малой кровью не отделаешься. Рейчел прячется за стойкой с нераспроданным товаром к Хеллоуину, пока Вероника не расплачивается и не уходит. Рейчел сканирует телефоны на кассе самообслуживания, потом в хозяйственном магазине «Эйс хардуэр» покупает веревку, цепи, навесной замок и два рулона липкой ленты.

– Тридцать семь пятьдесят, – объявляет кассир, хипстер в темных очках с баками под Элвиса.

Рейчел протягивает ему две двадцатки.

– Вы должны сказать: «Это не то, что вы думаете», – говорит кассир.

– Что? – недоуменно спрашивает Рейчел.

– Все это похоже на стартовый набор для любителей «Пятидесяти оттенков серого», – поясняет кассир, складывая покупки в два полиэтиленовых пакета. – Но я уверен, вы ничего такого не задумали.

Она задумала кое-что похуже…

– Нет, вы правильно догадались, – парирует Рейчел и спешит прочь из магазина.

12

Четверг, 11:59

Телефона у Кайли нет, поэтому, сколько сейчас времени, она не знает, но думает, что еще утро. Она ничего не слышит, но видит свет, падающий в окно подвала.

Прямо в спальном мешке Кайли садится на матрас. В подвале так холодно, что по краям окно заиндевело. Может, бег на месте поможет согреться?

Кайли вылезает из спального мешка и в одних носках встает на ледяной бетонный пол. На цепи не разгуляешься – Кайли огибает матрас и направляется к старой громадине-плите в углу. Плита впрямь такая тяжелая, как кажется? Повернувшись спиной к камере, Кайли подходит к плите и толкает ее. Громадина не двигается ни на дюйм. Девочка спешно возвращается к матрасу, накрывается спальным мешком и прислушивается: не заскрипит ли, открываясь, подвальная дверь. Нет, никто не приходит.

Похитители заняты. Через камеру они за ней не следят. По крайней мере, непрерывно не следят. Небось подсоединили ее к ноутбуку и периодически проверяют. Даже если удастся сдвинуть чертову плиту, что дальше? Прикованная к дурацкой громадине, Кайли так и застрянет у основания лестницы без шансов выбраться.

Накрывшись спальным мешком, Кайли рассматривает наручник у себя на запястье. Между металлом и кожей почти не осталось места – если только пара миллиметров. Зазор крохотный, получится ли стянуть наручник? Вряд ли… Как же Гудини справлялся? Ее приятель Стюарт, горячий поклонник мини-сериала о Гудини, подсадил на него Кайли. Только разве Гудини стягивал наручники, когда ему нужно было освободиться? Гарри же всегда вскрывал замки спрятанным ключом. Если она выберется отсюда, нужно будет обязательно освоить такие навыки выживания. Самообороне научиться, вскрывать замки на наручниках. Кайли присматривается к наручникам. «Компания „Пирлесс Хэндкаф“», – выбито на металле чуть ниже маленькой замочной скважины. По идее, нужно вставить в нее ключ, повернуть по часовой стрелке либо против, и наручники откроются. Нужно что-то на роль ключа, чтобы подцепить язычок замка. Молния спального мешка не подходит. Карандаш, который ей оставили, не подходит. Ничто из картонной коробки не подходит, кроме, наверное…

Кайли смотрит на тюбик зубной пасты. Из чего он? Из металла? Из пластмассы? Кайли знает, что масляную краску выпускают в металлических тюбиках, а зубную пасту в каких? «Колгейт, защита от кариеса»… Похоже, паста старая, из тех, что годами валяются в гостевой ванной. Не получится ли вскрыть замок острым уголком на «хвосте» тюбика?

Кайли сует уголок в замочную скважину, и безнадежной затея не кажется. Нужно аккуратно оторвать «хвост» тюбика и использовать его как ключ. Та женщина убьет ее при малейшей попытке побега. Побег – дело рискованное, но лучше так, чем не делать ничего вообще.

13

Четверг, 12:15

Перед их с Кайли домом стоит коротышка. Помповик на пассажирском сиденье. Паркуя машину, Рейчел тянется к нему, потом открывает окно и кладет ремингтон на колени.

– Добрый день! – окликает она незваного гостя.

Коротышка оборачивается. Это старый доктор Хаверкамп, он живет на территории приливного бассейна, через два дома от них с Кайли.

– Привет, Рейчел! – радостно отвечает доктор.

У него выговор жителя сельской глубинки штата Мэн. Рейчел возвращает помповик на пассажирское сиденье и выбирается из салона. Доктор Хаверкамп что-то держит в руках.

– Это ведь телефон Кайли? На чехле ее имя.

У Рейчел екает сердце. Да, это айфон Кайли. Вдруг он подскажет, где она сейчас? Рейчел выхватывает айфон у доктора, включает, но видит лишь экран блокировки – фото Эда Ширана с гитарой и поле для введения четырехзначного ПИН-кода. ПИН-код Рейчел не знает и уверена, что не сможет его угадать. Если трижды ввести неверный код, айфон заблокируется на двадцать четыре часа.

– Да, это айфон Кайли, где вы его нашли? – спрашивает Рейчел, стараясь говорить как ни в чем не бывало.

– На автобусной остановке. Я выгуливал Честера, подумал: «Это же телефон!» – поднял его и сзади на чехле увидел имя Кайли. Наверное, она уронила его, когда ждала школьный автобус.

– Вот она обрадуется! Спасибо, доктор!

Рейчел не приглашает соседа войти и выпить кофе, что в этой части Массачусетса карается смертной казнью, но у нее нет времени.

– Ну, я, пожалуй, пойду. Мне еще нужно воду из лодки откачать. Берегите себя!

Через камыши доктор Хаверкамп бредет к своей лодке.

Когда Хаверкамп уплывает, Рейчел переносит ружье и другие покупки в дом, делает глоток воды и включает «мак». Компьютер оживает, и Рейчел злобно на него смотрит. Вдруг Цепь следит за ней через камеры на «маке» и на айфоне? Рейчел читала, что в качестве меры предосторожности Марк Цукерберг заклеивает камеры на всех электронных устройствах малярным скотчем. Она достает изоленту из ящика буфета и по примеру Марка заклеивает камеры на айпаде и на «маке».

Так, теперь к поставленной задаче.

Нужно похитить ребенка? Рейчел с горечью смеется. Черт подери, разве такое возможно? Безумие, полное безумное безумие! Разве она способна на такое?

Рейчел снова гадает, почему Цепь выбрала ее. Что в ней увидели, раз сочли способной на такое абсолютное зло, как похищение ребенка? Она ведь всегда была примерной девочкой. Круглая отличница Хантерского колледжа, она блестяще сдала выпускные и великолепно проявила себя на вступительном собеседовании в Гарварде. Она совестится, получая штрафталон на стоянке, исправно платит налоги, никогда не опаздывает и не превышает скорость. А сейчас она должна совершить ужаснейшее из возможных преступлений против чьей-то семьи?

Рейчел смотрит в окно. Прекрасный погожий осенний день. В приливной бассейн слетелись птицы, несколько рыбаков раскапывают ил в поисках наживки. Запад острова Плам – микрокосм этой части Массачусетса. Здесь, на болотистой стороне, домики поменьше. В восточной части на волны Атлантики смотрят пустующие летние дома-великаны. В западной части круглый год живут синие воротнички – пожарные, ловцы крабов, учителя; восточную в мае и июне заполняет состоятельная публика. Они с Марти думали, что здесь безопасно. Безопаснее, чем в Бостоне. Безопасно – ну и ерунда! Нигде не безопасно. Откуда наивная вера в то, что в Америке может быть безопасно?

Марти… Почему он не перезванивает?! Какого черта он делает в Огасте?

Рейчел вынимает из кармана список людей, отобранных в «Фейсбуке», и снова просматривает профили.

Счастливые улыбающиеся лица.

Сияющий малыш, которого она возьмет на мушку и затащит в машину… Где, ради всего святого, держать бедную кроху? Свой дом исключается. Стены деревянные, звукоизоляции нет. На крики мигом сбежится десяток соседей. Ни подвала, ни приличного чердака тоже нет. Как выразился Колин Темпл, у них облагороженная пляжная кабинка. А если в мотель? Нет, это безумие. Возникнет слишком много вопросов.

Рейчел смотрит в окно на дома-великаны в восточной части приливного бассейна, и внезапно у нее появляется гениальный план.

14

Четверг, 12:41

Рейчел бежит в спальню, снимает юбку, натягивает джинсы, кроссовки и красный свитер. Поверх свитера – худи с капюшоном, на голову – Кайлина бейсболка «Ред сокс». Рейчел открывает стеклянную дверь и выходит на террасу. Оттуда она шагает по песчаной тропке среди камышей, которая тянется по краю приливного бассейна. Холодный ветер. Гниющие водоросли. Шум радио и телевизоров из домов на береговой линии.

Двигаясь вдоль самой воды, Рейчел пересекает половину территории бассейна и оказывается в восточной, «океанической» части острова. Там она переходит на Северный бульвар и как можно незаметнее начинает разглядывать дома на берегу Атлантики.

Летней публики сейчас нет, но как понять, которые дома «дачников», а которые – круглогодичных жителей?

С появлением на острове Плам собственного водопровода и канализации круглогодичных стало больше, хотя потомственные богачи – рабы своих привычек: прилетают в День поминовения и улетают в День труда[14], как перелетные птицы.

Понять, что в доме живут, – дело секундное: слышны голоса, в окнах свет, на подъездной аллее машина. Понять, что дом опустел ненадолго, тоже несложно: окна темные, подъездная аллея пустая, почтовые ящики забиты газетами, газ не перекрыт.

Понять, что дом опустел надолго, чуть сложнее, но не так трудно, как кажется. Окна темные, электричество и радио отключены, почтовые ящики пустые, газ перекрыт. Впрочем, такие дома вполне могут использоваться по выходным. Если с понедельника по пятницу хозяева работают в Бостоне или в Нью-Йорке, а в субботу утром надевают спортивные вещи и приезжают сюда, им вряд ли понравится, что какая-то незнакомка караулит у них в кухне малыша, привязанного к стулу.

Рейчел нужен дом, подготовленный к зимнему ненастью. В это время года здесь дуют шквалистые северо-восточные ветры. Большинство домов в «океанической» части острова стоят на дюнах, но в сильный шторм приливные волны могут залить террасу и выбить окна из дорогущего витринного стекла. Если хозяева не намерены приезжать до Рождества или до весны, восточные окна они заколотят досками.

Рейчел попадается несколько домов-гигантов с заколоченными окнами, но один ей нравится особо. Он из кирпича, что редкость для острова, где большинство построек деревянные. Полноценный подвал еще ценнее кирпичных стен. Это значит, что дом построен до 1990 года, когда местные власти обязывали возводить жилище с защитой от наводнений, то есть на сваях.

Рейчел кружит у перспективного дома, приглядывается. Забиты и окна, выходящие на океан, и боковые. Прыжок через забор – Рейчел проверяет электрические щиты и линии газоснабжения. Газ и электричество отключены, почтовый ящик пуст: корреспонденция наверняка хранится на почте. Судя по табличке на почтовом ящике, дом принадлежит семье Аппензеллер. Хозяев Рейчел немного знает. Это пожилая пара. Мужу, уроженцу Бостона, хорошо за шестьдесят, до пенсии он был профессором в Университете Эмори, преподавал химию. Его супруга Элейн моложе, ей шестидесяти еще нет. Для обоих это второй брак. Если Рейчел не изменяет память, зимой они живут в Тампе.

Задняя терраса дома смотрит на восток. Она обнесена перегородкой, значит сидящий на ней виден только гуляющим по пляжу прямо у дома. В это время года по пляжу гуляют мало. Дверь черного хода ведет прямо в кухню. Сетчатая дверь открывается, стоит как следует ее дернуть. На двери кухни обычная круглая ручка-кнопка.

Рейчел внимательно ее осматривает и фотографирует телефоном. Десятиминутный гуглеж фото устанавливает, что это «Георгианская ручка „Шлаге“ Ф-40», которая, если верить слесарским сайтам, элементарно открывается стамеской и молотком.

Тревогу вызывает стикер на окне кухни, предупреждающий, что в доме установлена сигнализация «Атомик элармз». Значит, если получится вскрыть дверь черного хода, останется тридцать секунд, чтобы найти пульт и ввести код, иначе начнется адский кошмар? Вот только стикер очень старый. Когда-то ярко-синий, он выгорел до светло-серого цвета. Да и работает ли сигнализация при отключенном электричестве?

Есть еще серьезная проблема. Дом Аппензеллеров рядом с одной из многочисленных тропок, которые по дюнам ведут на берег океана. Сейчас на тропке ни души, а вот утром, наверное, много соседей, гуляющих кто с собаками, кто без. Если подвал не звукоизолировать, плач похищенного малыша кто-нибудь услышит. Закрыть окно подвала большой доской – вариант хороший, но не идеальный. Как сказал Вольтер, лучшее – враг хорошего? На поиски лучшего из пустующих домов может уйти неделя, которую Кайли просидит в импровизированной тюрьме. За исключением эмблемы охранной сигнализации и тропки через дюны, дом Аппензеллеров подходит идеально. Он стоит поодаль от других домов и ярдах в пятнадцати от дороги, частично загорожен дюнами, а на западе – кипарисами, которые Аппензеллеры посадили, чтобы защититься от ярких лучей заката.

На задней террасе у Аппензеллеров садовое кресло Адирондак. Рейчел садится в него и звонит в «Охранные системы Ньюбери».

– «Охранные системы Ньюбери», меня зовут Джексон, чем я могу вам помочь? – спрашивает дежурный – судя по выговору, провинциал из Ревира.

– Здравствуйте! Есть вопрос по охранной системе, ответите?

– Постараюсь.

– Меня зовут Пегги Монро. Я живу на острове. Моя дочь помогает Элси Таннер – выгуливает ее мастино неаполитано, пока хозяйка в отъезде. На окне у Элси старый стикер «Атомик элармз», и дочка боится, что откроет дверь – и сигнализация сработает. Что делать в такой ситуации?

Рейчел – лгунья неопытная и не уверена, как правильнее: говорить поменьше или, наоборот, болтать, выдавая имена и подробности, чтобы усыпить подозрения? Она выбрала второй вариант и теперь беспокоится, что ошиблась.

Джексон зевает в трубку.

– Ну, мэм… Хотите, я приеду взглянуть, но это будет стоить как минимум пятьдесят долларов.

– Пятьдесят долларов? Моя дочь за выгул собаки меньше получает.

– Да уж, наверное. Думаю, вашей дочери бояться нечего. «Атомик элармз» закрылись еще в девяностые. Бо`льшую часть их заказов перехватила «Бриз секьюрити», но ребята из «Бриза» целенаправленно сдирали старые наклейки «Атомика» с окон своих клиентов, так что стикер, вероятно, старый и сигнализация ни к чему не подключена. Новые стикеры ваша дочь видела?

– Нет.

– Тогда все должно быть в порядке. Если проблемы таки возникнут, позвоните мне. Я приеду и разберусь.

– Спасибо огромное!

Рейчел возвращается к себе по другой части острова Плам и в старом наборе инструментов Марти разыскивает молоток и стамеску. Вообще-то, инструментами из набора Марти ни разу не пользовался. Умелец в семье не Марти, а его брат Пит, инженер, автоэксперт. Когда Рейчел с Марти только купили этот дом, ремонтом занимался именно Пит, вернувшийся из очередной командировки.

Сердце болезненно сжимается. Если с Кайли что-нибудь случится, Пит не перенесет: дядя и племянница обожают друг друга. В глазах снова закипают слезы, но Рейчел их сдерживает. Слезами Кайли не вернешь. Молоток и стамеску Рейчел кладет в спортивную сумку и берет фонарь. На крайний случай помповик она тоже берет. Он как раз влезает в сумку.

Когда Рейчел спешит по приливному бассейну, начинает моросить дождь. Небо серое, на западе зловещие тучи. Дождь – это хорошо, он отпугнет собачников и назойливых соседей.

Содержат ли Кайли в сухом и теплом помещении? Она девочка хрупкая, ее беречь нужно. Сжав кулак, Рейчел колотит себя по бедрам: «Кайли, я иду к тебе на помощь. Иду! Иду!»

Рейчел натягивает капюшон и по Северному бульвару направляется к дому Аппензеллеров. Да, кипарисы хорошо скроют мерзости, которые она устроит в подвале. Рейчел срезает путь по песчаной тропке, снова прыгает через забор и осматривает прямоугольное, три фута длиной и фут высотой, подвальное окно. До земли от него футов шесть. Она легонько стучит по стеклу: вроде бы не слишком толстое, но, если прикрыть листом акрилового пластика или прочной доской, звуконепроницаемости добиться можно.

Рейчел подходит к заднему крыльцу и открывает сетчатую дверь. Ломиться в чужой дом среди бела дня – безумие, но мешкать нельзя.

Вытащив стамеску из сумки, Рейчел приставляет ее к замочной скважине, берет молоток и сильно ударяет по стамеске. Металл звенит, Рейчел пробует повернуть ручку, но ничего не получается. Она снова приставляет стамеску к скважине и снова бьет по ней, но теперь куда сильнее. Удар неточен, стамеска выскальзывает, молоток буквально вспарывает деревянный пол.

Господи, Рейчел!

Она поднимает молоток и ударяет в третий раз. Замок ломается, из него вылетают детали. Рейчел откладывает молоток, стамеску и опасливо берется за дверь. Ручка поворачивается, дверь, стоит нажать на нее, со скрипом открывается.

Рейчел достает обрез, фонарь и, вся дрожа, переступает порог.

15

Четверг, 13:24

Рейчел стоит за порогом дома, в который только что вломилась. Тридцать секунд страха.

Ни злой собаки. Ни рева сигнализации. Ни воплей хозяев. Дело тут не в везении, а в грамотном выборе.

В пустом доме запах затхлости. В кухне всюду тонкий слой пыли. Этот дом не навещали с начала сентября. Рейчел закрывает за собой кухонную дверь и идет на разведку.

В доме три неинтересных этажа и очень интересный подвал с бетонным полом и кирпичными стенами. В нем только стиралка, сушилка и бойлер. Дом держится на бетонных сваях, и Рейчел с отвращением думает, что к одной из них можно цепями приковать заложника. В хозяйственном можно купить фанеру и закрыть оконце над стиралкой.

Рейчел содрогается от волнения и гадливости. Надо же, какие мысли крутятся в голове на автопилоте! Это шок и эмоциональная травма до такого довели?

Да.

Вспоминаются сеансы химиотерапии. Тело немеет. Она срывается в бездну и падает, падает, падает…

Рейчел поднимается на первый этаж, выскальзывает за дверь черного хода, закрывает ее, потом сетчатую дверь, убеждается, что на берегу ни души, и только потом спускается по ступенькам крыльца.

Домой Рейчел идет среди мороси и мелких соленых брызг. В гостиной она открывает свой макбук и штудирует в «Фейсбуке» новости потенциальных объектов. Крайне важно не промахнуться с выбором жертвы. Нужно выбрать семью, которая в панике не побежит к копам; семью, которой хватит возможностей, как финансовых, чтобы заплатить выкуп, так и эмоциональных, чтобы вернуть своего ребенка, организовав очередное похищение.

И снова Рейчел недоумевает, почему выбрали ее. Сама она себя не выбрала бы. Ни за что. Она выберет объект благополучнее. Например, крепкую, обеспеченную семью.

Рейчел достает блокнот и определяется с критериями, по которым проредит список потенциальных объектов.

1. Семья не должна знать ее ни в лицо, ни по голосу

2. Семья не должна жить ни в Ньюбери, ни в Ньюберипорте, ни на острове Плам. Не годятся и те, кто далеко, – в Вермонте, в Мэне, на юге Бостона

3. Семья должна быть состоятельной

4. Семья должна быть благополучной

5. Никаких копов, журналистов, политиков

Рейчел прокручивает профили, дивясь тому, как легко люди делятся самым сокровенным со всеми желающими – выкладывают в открытый доступ адреса, номера телефонов, подробную информацию о месте работы, числе детей, месте их учебы и внешкольных занятий.

Ребенок – самый надежный вариант. Дети сговорчивы. Дети вряд ли решатся на сопротивление или побег и гарантированно разжалобят родных и близких. Вот только в наши дни за детьми следят в оба. Похитить ребенка и остаться незамеченной очень непросто.

– А вот с моим ребенком не так, – вслух говорит Рейчел и шмыгает носом. – Моего ребенка похитили незаметно и легко.

Рейчел применяет свои критерии к профилям из «Инстаграма», «Фейсбука» и «Твиттера». В итоге длинный список сокращается до пяти пунктов. Рейчел располагает детей в порядке предпочтения.

1. Денни Паттерсон, Роули, Массачусетс

2. Тоби Данлеви, Беверли, Массачусетс

3. Белинда Уотсон, Кембридж, Массачусетс

4. Чандра Синх, Кембридж, Массачусетс

5. Джек Фентон, Глостер, Массачусетс

– Поверить не могу, что занимаюсь этим, – говорит себе Рейчел.

Хотя заниматься чем-то совершенно не обязательно. Можно обратиться к копам или в ФБР.

Рейчел неспешно и тщательно обдумывает такой вариант. ФБР – профессионалы, только похитительница Кайли не боится уголовного преследования. Она боится Цепи. Перед ней в Цепи человек, похитивший ее сына. Если Рейчел сочтут стукачкой, той женщине надлежит убить Кайли и избрать новый объект. Судя по голосу, похитительница сильно на взводе. Ради освобождения сына она не остановится ни перед чем…

ФБР исключается. Более того, во время первого звонка объекту нужно произвести то же впечатление, что похитительница Кайли, – особы решительной и опасной.

Рейчел просматривает свои заметки о потенциальных объектах. Первый кандидат невероятно перспективен. Денни Паттерсон, двенадцать лет, живет в Роули с мамой Венди. Отец в новостях не упоминается, так что семья неполная. Мать-одиночка, впрочем, вполне платежеспособна, более того, очень неплохо обеспечена.

Нужно как следует поразмыслить…Чего добиваются манипуляторы Цепи? Чтобы она не обрывалась. Звенья наверняка отличаются достатком, но куда важнее богатства ум и осторожность, которые позволят добавить новое звено и обеспечить Цепи будущее. Драгоценно каждое звено Цепи. Объекты должны быть здравомыслящими, гибкими и напуганными. Совсем как она сейчас. Сильное звено с парой сотен долларов в банке лучше слабого звена-миллионера.

Кьеркегор считал корнем всего зла страх и скуку. Злые манипуляторы Цепи хотят денег и боятся человека, который остановит их адскую машину. Рейчел таким человеком не станет.

Она отвлеклась от Денни… Его мать владела компанией, которую в свое время приобрел холдинг АОЛ. Сорокапятилетняя Венди Паттерсон обожает сына, постоянно им хвастается. Она кажется сильной, стрессоустойчивой. Дважды участвовала в Бостонском марафоне: в 2013 году и в прошлом. Прошлогодний результат лучше – четыре часа две минуты.

Денни любит видеоигры, Селену Гомес и кино, но для Рейчел самое лучшее, что он помешан на футболе. Тренируется он три раза в неделю после уроков и частенько возвращается домой пешком.

Пешком…

Обычный ребенок, кудрявый, милый. Никаких проблем со здоровьем, никакой аллергии. Для своего возраста парень некрупный. Напротив, чуть ниже среднего роста. В футбольной команде он точно не вратарь.

У Венди есть сестра, которая живет в Аризоне. Отец Денни живет в Южной Каролине с новой семьей.

Ни копов, ни политиков в семье нет.

Венди, ярая фанатка цифровых технологий, освещает в «Твиттере» и в «Инстаграме» каждую секунду своей жизни. Так что главное – засечь ребенка на тренировке, а уж Венди сама расскажет, где находится.

В самом деле, Денни, кандидат номер один, кажется очень перспективным. Пора рассмотреть второго. Тоби Данлеви. Двенадцать лет, живет в Беверли с родителями и младшей сестрой. Мать Тоби рассказывает в «Фейсбуке» о каждом своем шаге.

Рейчел открывает профиль Хелен Данлеви. Со страницы улыбается миловидная блондинка лет тридцати пяти. «Я не нервная, – написано под фотографией. – Нервничать некогда». Итак, Хелен из Беверли, ее мужа зовут Майк, детей – Тоби и Амелия. Майк – управленческий консультант в «Стандард чартерд», он работает в Бостоне, сама Хелен – воспитатель в детском саду на севере Салема.

Амелии восемь лет, она на четыре года младше Тоби. Рейчел прокручивает новости Хелен. Воспитателем та работает два дня в неделю, а остальное время, похоже, сидит в «Фейсбуке» и рассказывает о буднях своей семьи. Майк Данлеви допоздна трудится в Бостоне и дома только ночует. Это ясно из постов, в которых Хелен сообщает, на каком поезде возвращается супруг, и гадает, должны ли дети ждать папу или пусть ложатся спать.

На «Линкедине» Рейчел находит резюме Майка. Ему тридцать девять, родился в Лондоне, потом перебрался в Нью-Йорк, где жил до недавних пор. Кажется благополучным, ни с полицией, ни с политикой не связан, ведет фуд-блог, увлекается футболом. До того как стать управленческим консультантом, был аукционером. Самый яркий момент его аукционной карьеры – продажа баночки «Дерьма художника» Пьеро Мандзони[15].

Хелен – средняя из трех сестер. Обе ее сестры – домохозяйки. Одна замужем за юристом, другая развелась с ученым-нутрициологом. Детей Майка и Хелен в обязательном порядке забирают из школы, но для Рейчел Тоби привлекателен благодаря недавно возникшему увлечению стрельбой из лука. Дважды в неделю он тренируется в Салемском стрелковом клубе.

Стрельба из лука – новая страсть Тоби. На своей странице в «Фейсбуке» мальчишка выложил умилительное видео: он стреляет по разным мишеням под песню Ини «Вот идет преступник». Прекраснее всего то, что из клуба он добирается домой пешком. Без сопровождения. «Вот молодчина! Детям нужно больше самостоятельности», – думает Рейчел, потом вспоминает, что именно из-за ей подобных существуют гиперопекающие «родители-вертолетчики».

В общем, первый и второй кандидаты очень перспективны, а еще есть трое хороших запасных.

Сотовый звонит, когда Рейчел едет в город, чтобы закупиться в хозяйственном.

– Алло!

– Здравствуйте, могу я поговорить с Рейчел О’Нил?

– Слушаю вас.

– Рейчел, это Мелани, специалист по борьбе с мошенничеством банка «Джей-Пи Морган Чейс». Звоню сообщить, что сегодня утром при помощи вашей карты «Виза» совершена сомнительная операция.

– Да.

Мелани задает уточняющие вопросы и переходит к делу:

– Сегодня вашей картой были оплачены биткойны на десять тысяч долларов. Вам известно об этой покупке?

– Вы ведь не заблокировали тот платеж?

– Нет, не заблокировали, но у нас возникли вопросы…

– Биткойны купила я. Так что все в порядке. Это вклад в бизнес моего мужа. Послушайте, я сейчас в пути. Разговаривать неудобно.

– Так это не сомнительная операция?

– Нет. Ничего сомнительного. Все в порядке. Спасибо за звонок, но мне впрямь нужно ехать. До свидания!

Рейчел отсоединяется.

В хозяйственном она покупает фанеру для окошка в подвале Аппензеллеров и уже едет домой, когда звонит Марти. Наконец-то!

Только бы не разреветься от его неизменно приветливого и бодрого «Привет, милая! Как дела?». При всем желании ненавидеть Марти невозможно. Мать предупреждала Рейчел, что Марти – проходимец, но такие предупреждения гарантированно работают лишь против самих матерей.

– Тамми сказала, у вас крыша течет?

– Что?

– Крыша. Тамми сказала, дождевая вода протекает сквозь крышу.

– Марти, где ты сейчас? – невпопад спрашивает Рейчел, едва не добавив: «Ты мне нужен».

– В Огасте. У нас выездной корпоратив.

– Когда возвращаешься?

– В пятницу вечером. Не волнуйся, я заберу Кайли на выходные.

– Ах, Марти! – шепчет Рейчел, сдержав всхлип.

– Это уже завтра, милая. Держись!

– Угу.

– Дело ведь не в крыше, так? В чем дело, милая? Что-то случилось? Скажи мне!

«Помимо того, что я, вероятно, умираю, а нашу дочь похитили?» – едва не срывается с языка, но Рейчел сдерживается. Марти не поймет и отправится прямо в полицию.

– Дело в деньгах? Знаю, я мало тебе помогал. Я исправлюсь, обещаю. Ты мастера нашла?

– Нет, не нашла, – монотонно отвечает Рейчел.

– Сильно крыша течет?

– Не знаю.

– Слушай, милая, я смотрел прогноз погоды. В такой дождь, как сегодня, кровельщики не придут. А Пит не поможет?

– Пит? А где он?

– В Вустере, кажется.

– Я пошлю ему эсэмэску. Это, наверное, мне разрешат.

– О чем это ты? Кто разрешит?

– Так, ни о чем. Да, может, я и обращусь к Питу. Я подумаю.

– Милая, мне пора бежать, ладно?

– Ладно, Марти, – грустно отвечает Рейчел.

– Пока, – говорит он и отсоединяется.

Без его успокаивающего баритона в машине снова становится холодно и тихо.

16

Четверг, 14:44

Если ты не лучник, не паралитик, не любитель старинных ружей и не моложе восемнадцати лет, сезон охоты в Массачусетсе для тебя начинается двадцать седьмого ноября. Пит, впрочем, не особо верит в логичность сроков массачусетского охотничьего сезона, равно как и большинства законов, правил и указов.

Пит понимает, что если его засекут рейнджер или шериф, то как минимум наложат штраф. Но рейнджеры его не засекут. Леса к западу от Вустера он знает лучше, чем другие обыватели – бары возле «Фенуэй-парка»[16] или девочек в клубе «Ураган Бетти». Пит с детства в этих лесах охотится! Нужно признать, что из-за нынешних проблем чутье притупилось, но даже в такой ситуации неотесанный помощник шерифа или рейнджер в сигнальном жилете врасплох его не застанут.

Пит частенько подумывает перебраться на Аляску, где рейнджеров и помощников шерифа еще меньше, но ради Кайли он останется в Массачусетсе, по крайней мере, до ее поступления в колледж. Кайли – его единственная племянница, Пит ее обожает. Они перекидываются эсэмэсками почти каждый день, Пит водит ее в кино на фильмы, которые не выносит Рейчел.

Следуя за крупным оленем, Пит углубляется в березняк. Олень не чувствует, что его преследуют. Пит двигается против ветра и между деревьями пробирается совершенно бесшумно. Пит – мастер преследования. В морской пехоте он был старшим механиком, но после двух лет строительства мостов под минометным огнем взял годичный отпуск и прослушал начальный курс по подготовке разведчиков в Кэмп-Пендлтоне[17]. В своем выпуске Пит считался одним из лучших. Командование хотело перевести его в разведбат, но Пит учился исключительно для себя.

Пит целится старому оленю в сердце, но спустить курок не успевает: в кармане вибрирует сотовый. «Зря я не отключил его, – думает Пит. – Кто мог представить, что здесь есть сигнал?» Пришло два сообщения – одно от Рейчел, другое от Марти, у обоих тот же вопрос: «Где ты?» Пит пробует ответить Рейчел, но сообщение не уходит, а эсэмэску Марти он игнорирует. Ненависти к брату у него нет, душевной близости с ним – тоже. Разница в возрасте – шесть лет, и когда Марти начал ходить, болтать и казаться интересным, Пит мечтал об одном – вырваться из дома. И он вырвался. В возрасте двенадцати лет он «позаимствовал» соседский «шеви-импала» и добрался на нем до округа Франклин, штат Вермонт. Направлялся он не куда-нибудь, а в Монреаль, но на канадской границе его остановили и задержали.

Наказания не последовало. Никакого. Судья поцокал языком и покачал пальцем. Пит угоны не прекратил, но стал осторожнее. Никаких больше рывков к границе, никаких гонок. В старших классах Пит связался с дурной компанией, но ему не говорили ни слова. Главное – хорошие оценки. И он впрямь оставался твердым хорошистом. На уроках Пит скучал, но умудрился поступить на инженерно-строительный факультет Бостонского университета. В университете он получал минимально положительные баллы, а бо`льшую часть времени тратил, забавляясь с новым дизайнерским софтом – проектировал мосты. Фантастические висячие, которые невозможно построить, и старомодные однопролетные, которые никому не нужны. В мае 2000 года он получил диплом, не представляя, чем займется дальше.

Пит перебрался в Нью-Йорк, решив стать экспертом по информационной безопасности. Интернет бурно развивался, его считали новой золотой жилой, но Пит, очевидно, попал на неудачный прииск. Его заработков едва хватало на выплату процентов по студенческим займам.

Год спустя случилась трагедия 11 сентября.

Наутро после нее Пит отправился на Таймс-сквер. Двенадцатое сентября в Нью-Йорке не забыть никому из очевидцев. Город изменился до неузнаваемости. Очередь в вербовочный центр на Таймс-сквер тянулась до 34-й улицы. У Пита дед служил во флоте. Как дипломированному специалисту по строительной инженерии, вербовщики предложили Питу флот или морскую пехоту. Пит выбрал морскую пехоту. И все, привет следующим тринадцати годам. Офицерская школа, саперные войска, семь командировок на заморские территории, пять на ТВД. После морской пехоты он путешествовал, потом вернулся в родной Вустер.

Морская пехота – пройденный этап. Теперь он безработный сорока пяти лет, которому нужна бесплатная оленина, чтобы перезимовать.

Олень наклоняет большую голову, чтобы напиться из ручья. Левый бок его пересекает шрам. Они оба побывали в войнах. Позиция для стрельбы идеальная, но интуиция подсказывает: оленю придется подождать. Да, Пит затылком чувствует: что-то случилось. Он перечитывает эсэмэски: «Где ты?»

Рейч попала в беду? Пит вешает ружье на плечо и оглядывается по сторонам: нет ли поблизости пригорка, где можно поймать сигнал? Телефон услужливо напоминает, что батарея заряжена только на один процент. Пит поднимается на холмик над водопадом, чтобы послать эсэмэску оттуда, но за две минуты, которые на это тратятся, телефон умирает.

Крупный олень поворачивается к Питу. Три секунды охотник и зверь смотрят друг на друга.

Олень пугается и убегает, петляя меж деревьями. Пит смотрит ему вслед с досадой: на продуктовых талонах не разбалуешься. Он ставит ружье на предохранитель и возвращается к пикапу.

По коже бегают мурашки. Как долго он здесь бродит? Пит смотрит на небо. Сейчас три пополудни? Быть такого не может. И тем не менее. По осеннему лесу Пит добирается до просеки. Его пикап стоит там, в целости и сохранности. К сожалению, зарядку он не захватил, поэтому выяснить, что угодно Рейчел, получится только в вустерской квартире.

17

Четверг, 15:27

Кайли сидит на матрасе в спальном мешке. В одной руке у нее тюбик зубной пасты, от попыток вскрыть замок на наручниках онемели запястья. Вспоминается видео на «Ютубе» о трех способах снять наручники, который Стюарт уговаривал ее посмотреть. Стюарт любит всякое такое – Гудини, магию, освобождения. Но она видео проигнорировала, потому что на своем телефоне искала другой ролик – о потайной комнате, которую обнаружили в пирамиде Хеопса.

В следующий раз она внимательно посмотрит то видео. «Если следующий раз будет», – думает Кайли в порыве страха.

Глубокий вдох – Кайли закрывает глаза. Она тоже любит магию. Египтяне жили в мире, наводненном богами и демонами. Демонами наводнен и современный мир, но они в человеческом обличье.

Кайли гадает, выполняет ли мама требования похитителей. Не путают ли похитители ее мать с кем-то другим? С кем-то, имеющим доступ к банковским хранилищам и государственным тайнам.

Глубокий вдох – медленный выдох. То же самое еще раз.

Она успокаивается. Не полностью, конечно, но успокаивается.

Она слушает тишину. Только ведь тишина всегда чем-то нарушена. Сверчками. Самолетом. Далекой рекой. Секунды бегут прочь, превращаются в минуты. Пусть река унесет ее из этого подвала, от этих людей, от всего. Пусть унесет, а куда – не важно. Пусть течение через болота унесет ее в Атлантику…

Нет. Это неправда. Это мечты. Иллюзии. Реальность, вот она. Реальность – это подвал, наручники. Нужно жить текущим моментом, – наставлял инструктор на занятиях по медитации, над которыми все стебались. – Нужно по-настоящему жить в настоящем и по-настоящему видеть все, что дарует текущий момент».

Кайли открывает глаза.

Она смотрит, смотрит по-настоящему.

Она видит все, что дарует ей текущий момент.

18

Четверг, 15:31

Венди Паттерсон забирает Денни из начальной школы Роули, везет на тренировку по футболу в среднюю школу Роули, потом едет в Ипсуич и в местном «Старбаксе» покупает себе чай-латте с соевым молоком. Фотографию латте и печенья ко Дню благодарения для Денни она постит в «Инстаграме».

Денни переоделся в форму и отрабатывает дриблинг с командой. Рейчел наблюдает за ним из своего «Вольво-240», стоящего через дорогу, а по телефону следит за твитами Венди, ее новыми постами в «Фейсбуке» и в «Инстаграме». Наблюдая за мальчишкой, Рейчел мучается страшными сомнениями. Как она может заниматься таким делом? Это абсолютное зло по отношению к семье и к матери… Но потом она думает о Кайли, запертой в подвале сумасшедшей женщины. Да, это абсолютное зло, но совершить его нужно.

Денни заканчивает тренировку, а Венди еще в ипсуичском «Старбаксе». Дождь прекратился, и Денни, очевидно, пойдет домой пешком. В «Фейсбуке» Венди ни единого намека на то, что она за ним приедет.

Схватить его сейчас? Вообще-то, планировалась разведывательная вылазка, а не захватническая операция. Дом Аппензеллеров еще не готов. Фанера к окну не приставлена, матрас в подвал не перенесен. Но если возможность сама представляется?

Рейчел едет за Денни, который идет домой с приятелем. Сразу с двоими ей, конечно, не справиться, нужно подождать, когда мальчишки попрощаются.

Машина, ползущая за двумя школьниками на скорости пять миль в час, наверняка выглядит подозрительно. Она ведь не продумала операцию и понятия не имеет, в какой части Роули живет Денни. На главной улице? В тихом переулке? Черт, ну почему она заранее не посмотрела на картах «Гугла» дорогу от средней школы до дома Паттерсонов?

Пару кварталов мальчишки шагают вместе, потом приятель Денни машет рукой и уходит. Денни один. Малыш Денни один…

Пульс подскакивает. Рейчел смотрит на переднее пассажирское сиденье. Помповик, повязка на глаза, лыжная маска, наручники. Рейчел открывает окно и в зеркала оглядывает улицу.

Свидетели есть. Старик с псом. Девушка-студентка на пробежке. Роули – городишко сонный, а сегодня сонным не кажется. Тут Денни переходит через дорогу, вытаскивает из кармана ключ и заходит в дом.

Рейчел останавливает «вольво» на другой стороне улицы и проверяет фейсбук-новости Венди. Ну вот, теперь мамаша едет домой. Значит, Денни один минут на восемь-девять. А он точно один? Вдруг с ним пес, или домработница, или кто-то еще?

А если просто натянуть лыжную маску, перейти через дорогу и позвонить в дверь? Как запихнуть Денни в салон, если на счету каждая секунда? В кино похитители-одиночки используют тряпки, пропитанные хлороформом. В аптеке хлороформ продается? Вдруг она переборщит с дозой и у мальчишки остановится сердце?

Рейчел закрывает лицо ладонями. Ну, что с ней творится? Когда она очнется от этого кошмара? Этими мыслями она терзается слишком долго: к дому сворачивает белый внедорожник «фольксваген», из салона выбирается Венди.

Рейчел чертыхается.

Она упустила шанс! Почти намеренно. Намеренно и из чистой трусости.

Впрочем, вскоре после возвращения матери Денни выходит на улицу и вместе с другим мальчишкой начинает играть в баскетбол у кольца на соседнем дворе. Рейчел не отрываясь следит за обоими. Так хищники следят за добычей.

В крайнем случае сгодится любой из мальчишек. Остаться бы с кем-то из них наедине…

Рейчел смотрит на часы. Еще и пяти нет. Утром, когда проснулась, она была совершенно другим человеком. Как писал Дж. Г. Баллард в «Высотке»? Цивилизация – эфемерный слой лоска на законе джунглей? Лучше сдохнешь ты, чем я. Лучше ты, чем мой детеныш.

Баскетбольный поединок заканчивается, и Денни уходит в дом. Через пару секунд у парадной двери Паттерсонов останавливается патрульная машина Управления полиции Лоуэлла. Из салона выбирается облаченный в форму коп ростом шесть футов три дюйма.

Рейчел вжимается в сиденье, но коп приехал не ради нее. С огромной коробкой «Лего» в руках он нажимает кнопку звонка. Открывает Венди. Она целует гостя, и тот заходит. В окно гостиной Рейчел видит, как коп треплет Денни по макушке и протягивает ему конструктор.

Похоже, Хелен не все постит в «Фейсбуке» и в «Инстаграме». Так, кандидат № 1 накрылся. Правило предельно ясно: никакой полиции, никаких силовиков. Рейчел берет телефон и блокнот. Кандидат № 2 становится Кандидатом № 1.

Тоби Данлеви.

Рейчел просматривает фейсбук-новости Хелен Данлеви. Хелен она выбрала за горячую потребность изливать душу каждые полчаса. Хотя она казалась очень приятной дамой и хорошей матерью. В общем, попадание стопроцентное – хорошая мать, которая сделает все, чтобы вернуть ребенка.

Рейчел тщательно изучает Майка, супруга Хелен. «Стандард чартерд» – фирма до скучного солидная. Майк наверняка стрессоустойчив и зарабатывает достаточно, чтобы заплатить выкуп. Он англичанин, но много лет жил на Манхэттене. Он ведет фуд-блог и недавно выложил смешной пост под заголовком «Курица из яйца, или „Забарс“[18] из Верхнего Вест-Сайда?». Еще один приятный человек, не из тех, кого хочется пропустить через мясорубку.

С другой стороны, такую мясорубку, как устроили Рейчел, не пожелаешь и врагу. Неужели других вариантов нет? В голову ничего не приходит. Следуй за Цепью, и все. Будешь следовать за Цепью – вернешь своего ребенка. А если не будешь…

Сотовый звонит, когда она просматривает тамблелог Тоби. «Неизвестный абонент» – высвечивается на дисплее.

– Алло! – неуверенно говорит Рейчел.

– Как твои дела? – интересуется голос.

Это тот, кто пользуется устройством для изменения голоса. Тот, чей звонок утром застал ее на шоссе I-95.

– Кто вы? – спрашивает Рейчел.

– Твой друг. Друг, который скажет правду, какой бы горькой она ни была. Ты ведь философ?

– Ну да…

– Знаешь ведь, как говорят… «Живущее есть лишь род мертвого, и притом весьма редкий род»[19]. «Колыбель качается над бездной»[20]. Твою дочь зовут Кайли, да?

– Да. Она очень хорошая девочка. Она все, что у меня есть.

– Если хочешь, чтобы она осталась в мире живых, если хочешь вернуть ее невредимой, придется самой сделать грязную работу.

– Понимаю. Я как раз изучаю потенциальные объекты.

– Правильно делаешь. Молодец. Листок и ручку найдешь?

– Да.

– Записывай: два три четыре восемь три восемь три. Далее латинские буквы H U D Y K D Y и цифра два. Повтори!

Рейчел повторяет.

– Это учетное имя нашей части Цепи на «Викре». На мессенджере «Викр». Скачай его себе на телефон и отсылай этому пользователю информацию о потенциальных объектах. Кого-то из твоих кандидатов могут отвести. Порой мы отводим всех кандидатов, порой предлагаем своих. Ясно?

– Да вроде бы.

– Ясно или нет?!

– Ясно. Послушайте, с этой частью задания мне понадобится помощь. Марти, своего бывшего мужа, я привлекать опасаюсь. Он и в полицию обратиться может.

– Так не привлекай его, – быстро советует измененный голос.

– Его старший брат Пит служил в морской пехоте, но с правоохранителями никак не связан. Мальчишкой он часто конфликтовал с полицией, а год назад попал под арест в Бостоне.

– Это ничего не значит. По слухам, бостонская полиция за любой чих арестовывает.

Тут Рейчел мерещится тень шанса. Крохотное зернышко, которое может и не проклюнуться, но тем не менее.

– Ага, – отзывается Рейчел и с фальшивым безразличием добавляет: – Улицу неправильно перейдешь, развернешься не там, и все, арест.

– Да уж, – сдержав смешок, бормочет измененный голос, но мигом возвращается к делу. – Может, мы и разрешим привлечь деверя. Скинь мне по «Викру» информацию о нем.

– Скину.

– Умница. На лету схватываешь. Так мы и работаем уже много-много лет. Цепь поможет тебе, Рейчел, – обещает голос, и связь обрывается.

Коп в форме выходит из дома Паттерсонов и направляется к машине. Венди встает у двери и машет ему.

Пора уезжать. С этой улицы. Из этого городка.

Рейчел вставляет ключ в зажигание, и в карбюраторе хлопает. Коп поворачивается и смотрит на нее. Что делать Рейчел? Только помахать ему в окно. Вот еще один человек засек ее сегодня за подозрительным занятием.

По шоссе 1А Рейчел едет до Рольфс-лейн, затем на автомагистраль и через мост на остров Плам. В половине квартала от дома она замечает Стюарта, чудаковатого приятеля Кайли. Вот черт! Она останавливает «вольво» и открывает окно.

– Привет, Стю! – говорит она как ни в чем не бывало.

– Миссис О’Нил, то есть мисс Кляйн… Я… Я за Кайли беспокоюсь. Сегодня днем ни одной эсэмэски от нее не пришло. Миссис М. сказала, что Кайли приболела.

– Так и есть, приболела, – кивает Рейчел.

– Да? А что с ней?

– Кишечная инфекция.

– Ой, неужели? Вчера она хорошо себя чувствовала.

– Началось все внезапно.

– Да, наверное. Утром Кайли прислала мне эсэмэску, но ничего такого не написала. Я решил, она хочет прогулять доклад по египтологии. Это было бы глупо, ведь Кайли…

– Да-да, знаю, она спец по египтологии. Говорю же, началось все внезапно.

Судя по озадаченному виду, Стюарт до конца ей не верит.

– Ей полкласса написало, а Кайли никому не отвечает.

Рейчел пытается сочинить правдоподобное объяснение.

– У нас дома Сеть упала, вот Кайли и не на связи. Ей же теперь ни эсэмэску не отправить, ни в «Инстаграм» не зайти.

– И на сотовом денег не осталось?

– Нет.

– Хотите, я роутер посмотрю? Может, в нем проблема?

– Лучше не надо. Боюсь, инфекция и до меня добирается. Зараза есть зараза. Не хочу, чтобы и ты заболел. Кайли я обязательно передам, что ты про нее спрашивал.

– Ну, до свидания! – говорит Стюарт, тушуется под пристальным взглядом Рейчел, разворачивается и, помахав ей рукой, идет по дороге обратно.

Рейчел проезжает пятьдесят ярдов, оставшиеся до дома. Об этом она и не думала. Школьные друзья Кайли постоянно пишут ей эсэмэски и послания в мессенджерах. Если Кайли замолкает больше чем на час, в жизни подростков образуется гигантский вакуум. Правдоподобные отмазки скоро кончатся. Вот еще одна проблема вдобавок ко всем имеющимся.

19

Четверг, 17:11

Пит еще не добрался до дома, но терпеть больше не может. Целый день ведь в лесу бродил. Кожа горит огнем и зудит, зудит, зудит… Зуд, который не унять, так ведь писал старик Де Квинси?[21]

С шоссе 2 он гонит «додж-рам» на территорию национального парка «Гора Вачусетт». Там есть пруд, к которому никто не ездит.

Через спинку сиденья Пит тянется к рюкзаку, внимательно смотрит на дорогу, но поблизости ни души. Из рюкзака он вытаскивает пакетик высококачественного мексиканского героина. С тех пор как Управление по борьбе с наркотиками урезало список разрешенных наркопрепаратов, жизнь тех, кто получал лекарства через Совет по делам ветеранов, намного усложнилась. Какое-то время Пит заполнял вакуум через даркнет, но федералы активизировались и там. Героин раздобыть проще, чем оксикодон, а еще он гораздо эффективнее, особенно героин из Золотого треугольника[22] и новый из мексиканского штата Герреро.

Пит достает ложечку, зажигалку «Зиппо», шприц и резиновый жгут. Он варит героин, перевязывает вену, набирает разведенный порошок в шприц и щелкает по иголке, чтобы выпустить пузырьки воздуха.

Укол – и скорее, скорее убрать принадлежности в бардачок: вдруг он отключится, а у обслуги национального парка разыграется любопытство.

За лобовым стеклом осенние листья и лазурная гладь пруда. Красота деревьев уже меркнет, но многоцветье удивительно – и огненный оранжевый, и красный, и невероятный загорелый желтый. Пит расслабляется: пусть героин растворится в крови.

Пит никогда не изучал статистику и не представляет, сколько ветеранов так или иначе страдают наркоманией, но число наверняка внушительное. Особенно среди побывавших в горячих точках. При наступательной операции 2008 года абсолютно все бойцы его роты получили ранения или травмы. Со временем люди перестали обращаться к фельдшерам. Чего ради? Сотрясение мозга, сломанное ребро или растянутую спину в лазарете не вылечишь, а ты валяешься на больничной койке, пока твои товарищи расчищают дороги и разминируют мосты.

Наркотики, в частности героин, временно освобождают тело от боли. От боли, накопленной за десятилетия жизни на земле. Больно, когда кость трется о кость; больно, когда падаешь; больно, когда на тебя швыряют балки; больно при поломках некачественного оборудования; больно с высоты тридцать футов лететь в вади; больно от избыточного давления взрывной волны, когда в тридцати футах от тебя детонирует СВУ.

И это лишь физическая боль.

Пит откидывает спинку сиденья – пусть героин снимает напряжение, с которым не справляется сон. Пусть μ-опиодные рецепторы в головном мозгу гасят боль и стимулируют выброс гормона удовольствия дофамина.

Глаза блестят, на дальнем берегу пруда мерещатся чудные ветвистые деревья, по серебристой воде гуляют тонконогие болотные птицы. После каждой дозы накатывают воспоминания. Большей частью плохие. Большей частью о войне. Порой об одиннадцатом сентября. Пит думает о Каре и Блэр. Ему чуть за сорок, а за плечами два брака и два развода. Почти у всех его знакомых та же картина, у военных дела еще хуже. Сержант Магра, с которым Пит участвовал в последней для себя заморской операции, разводился четырежды.

Кара – ошибка юности, в браке они прожили только тринадцать месяцев, а вот Блэр… Боже, она была как песня Таунса Ван Зандта. Она ушла и забрала с собой сердце Пита, его жизнь, его деньги. Деньги… Вот еще одна проблема. Продержись Пит в морской пехоте еще семь лет, и можно было увольняться в запас с половиной жалованья… На самом деле после случившегося в Кэмп-Бастионе в сентябре 2012 года[23] Пит чудом избежал военного суда.

Женщины, деньги, проклятая война… К черту все это! Пит закрывает глаза: пусть героин его полечит.

Героин его лечит.

Лечит как следует.

Минут на двадцать Пит засыпает, потом едет в магазинчик «Севен-элевен» купить «Гаторад» и пачку «Мальборо». Беспокойство о Рейчел временно забылось.

Вернувшись в машину, Пит включает радио. Крутят Спрингстина. Песня новая, нового Спрингстина Пит не знает, но это ничего. Он закуривает, делает глоток «Гаторада», едет в Холден, потом по шоссе 122А домой.

В Вустер Пит вернулся пару месяцев назад. Сентиментальных мыслей город не вызывает: родственников здесь не осталось, старые друзья тоже почти все разъехались. Живет он на старой мельнице, которую разделили на квартирки. Для Пита это сущая нора, которая нужна, чтобы отсыпаться и получать почту.

Пит паркует свой «додж», заходит в квартиру, берет из холодильника бутылку пива «Сэм Адамс» и ставит айфон на зарядку. Когда гаджет оживает, Пит просматривает второе сообщение от Рейчел: «Мне разрешили тебя привлечь. Позвони мне, пожалуйста!»

Пит набирает ее номер. Отвечает Рейчел сразу же:

– Пит?

– Ага, в чем дело?

– Ты дома?

– Да. Что стряслось?

– Я перезвоню.

Телефон звонит снова. «Неизвестный абонент», – высвечивается на дисплее.

– Рейчел?

– Я звоню с одноразового сотового. Ох, Пит! Мне нужно с кем-то поговорить! Я звонила Марти, но он в Джорджии. Боже мой…

Рейчел заливается слезами.

– Что случилось? Ты попала в аварию?

– Кайли… Ее забрали. Ее похитили!

– Что? А это точно не…

– Пит, ее похитили!

– Ты в полицию звонила?

– Нельзя, Пит! Ни в полицию, вообще никому.

– Звони копам, Рейчел. Сию секунду!

– Нельзя! Все очень сложно, Пит. Сложнее, чем ты можешь себе представить.

20

Четверг, 18:00

В голове у Пита крутится та же мысль, что и у Рейчел: «Если с головы Кайли упадет хоть один волосок, я спалю ее обидчиков заживо и втопчу тлеющие угли в землю. До самой смерти их в покое не оставлю. Я всех их перебью!»

Нет, Кайли не пострадает, они вернут ее домой.

Пит подгоняет «додж-рам» к главным воротам склада индивидуального хранения на шоссе 9 и останавливается у контейнера № 33, самого большого на складе, размером с пару гаражей. Пит начинал с маленького контейнера, потом занял средний и вот теперь – «складское помещение премиум-класса». Пит открывает навесной замок, поднимает рулонные ворота, нащупывает выключатель, опускает ворота.

Когда мать продала дом и переехала в то место неподалеку от Скоттсдейла, Пит собрал вещи и перевез сюда. С годами количество хлама постепенно увеличивалось. До покупки нынешней квартиры гражданского жилья у него не было. В Кэмп-Лежене[24] он жил в общежитии для семейных, в Ираке, в Катаре, в Японии, в Афганистане – в бесконечных казармах. Для Пита этот анонимный контейнер между шоссе и грузовой железнодорожной веткой – ближайшее подобие постоянного дома.

Свой хлам Пит может перебирать часами, но сегодня не до боксов с памятками – Пит шагает прямо к шкафчику с оружием на дальней стене контейнера. По телефону Рейчел говорила путано, невразумительно. Кайли похитили, но на этом этапе обращаться в полицию Рейчел не желает. Она желает выполнять указания похитителей. Раз привлечение ФБР не обсуждается, им обоим нужно как следует вооружиться. Из шкафчика он достает оба своих пистолета – дедов флотский кольт 45-го калибра и собственный «Глок-19» и, наконец, дробовик «Винчестер-12». Винтовка уже в машине.

Пит берет запасные патроны для всех стволов и пару оглушающих светошумовых гранат, которые тайком провез в Штаты. Если дойдет до спасательной операции, что еще понадобится? Набор отмычек для взлома с проникновением, кувалда, генератор радиопомех, латексные перчатки, фонарик и гаджеты для прослушки и антипрослушки, которые он приобрел уже после службы в морской пехоте для работы с корпоративными заказчиками.

Пит загружает все в «додж-рам». Что еще? Он достает из бардачка пакет-струну с запасом героина. Это шанс завязать. Окончательно и бесповоротно. Оставить герыч в контейнере и поехать без него.

Приоритеты сейчас другие.

Такого шанса больше не будет.

К черту боль! Потерпишь. Кайли спасешь!

Как бишь там? «Опушка – и развилка двух дорог…»[25]

Пит замирает.

Колеблется.

Думает.

Качает головой, прячет пакет в карман куртки, закрывает контейнер и со склада едет на шоссе.

21

Четверг, 20:30

Семью Данлеви Рейчел изучала, пока не закружилась голова и не заслезились глаза. Теперь она знает о них больше, чем они сами.

Рейчел прочитала все новости в «Фейсбуке» и все посты в «Инстаграме». Все твиты и ретвиты. Она уже выяснила, что стрельбой из лука Тоби увлекся не по примеру отца-охотника, а вдохновившись видео о датском рекордсмене по скоростной стрельбе. Выяснила, что у Амелии Данлеви аллергия на арахис, поэтому в ее начальной школе его запретили.

Рейчел прочитала все посты из нового блога Майка о стрельбе из лука и все посты из фуд-блога, вплоть до самого первого, от 2012 года, с рецептом шоколадного кекса.

Рейчел выяснила, что Хелен хотела снова работать полный день, но опасалась, что ей не хватит сил учить пятиклассников. И всякую такую всячину, местами полезную, большей частью – нет.

Рейчел закрывает файлы на ноутбуке и просматривает записи. Она распечатала карту Беверли и наметила возможные маршруты от стрелкового клуба до дома семьи Данлеви. Их придется проверить на месте. Она приготовила потенциальных кандидатов 2 и 3, но уверена, что ее объектом станет маленький Тоби Данлеви.

В приливном бассейне совсем темно. Лодки на ночь причалили к берегу.

Везде валяется одежда. Кошачий лоток не вычищен, посуда после завтрака до сих пор не убрана – не дом, а гребаная инсталляция художницы Трейси Эмин, шедевр современного искусства, ода беззаботной поре, которая никогда не вернется.

Рейчел осматривает левую грудь. Никаких изменений не чувствуется, но доктор не зря беспокоится: что-то злокачественное вполне могло пойти в рост. Если бездействовать, злокачественное новообразование убьет, то есть прекратит ее существование. Как было бы здорово!

Рейчел смотрит в окно. Прозрачный свет померк, неспокойное небо стало индиговым. Моросящий дождь перерос в ливень.

Судя по звуку, к дому подъезжает пикап. Рейчел выскакивает на улицу.

Пит выбирается из салона, сжимает в объятиях подбежавшую Рейчел, и секунд пятнадцать они молча стоят под ливнем. Потом он ведет ее в дом и усаживает за стол в гостиной.

– Расскажи мне все с самого начала, – просит Пит.

Рейчел пересказывает ему случившееся после первого звонка, перечисляет собственные действия – заплатила выкуп, вломилась к Аппензеллерам, определилась с объектом. Утаивает она лишь усилившееся беспокойство своего онколога: это касается только ее и смерти.

Пит не перебивает. Пусть Рейчел говорит. Осознать такое непросто: слишком невероятно звучит ее рассказ.

В Афганистане и в Ираке Пит заглядывал злу в глаза, но столкнуться с дьявольской безжалостностью в Америке не ожидал совершенно. В самом жутком кошмаре ему не снилось, что адские силы подберутся к его семье. Тут же организованная преступность или гребаный картель.

– Ну, что думаешь? – осведомляется Рейчел, закончив рассказ.

– Думаю, нам нужно к копам, – серьезно отвечает Пит.

Рейчел ожидала такой реакции. Она показывает то, что нагуглила об Уильямсах. Пока Пит читает, она рассказывает о стычке со стариком у банка.

– Пит, ты не общался с ними, а я общалась. Похитительница Кайли умирает от страха за сына. Если ей велят убить Кайли, она убьет. Я в этом уверена. Она убьет Кайли и выберет новый объект, только бы не злить Цепь. Наш единственный выход – стать новым звеном.

Рейчел понимает, что говорит, как зомбированная сектантка, но ведь так оно и есть. Теперь она часть Цепи, она верит в ее силу и хочет, чтобы Пит тоже поверил.

– Получается, чтобы вернуть Кайли, придется кого-то похитить? – Пит в ужасе качает головой.

– Придется, Пит. Иначе Кайли убьют. Если обратимся в полицию, ее убьют. Если расскажем кому-нибудь, ее убьют.

Питу вспоминается лекция по этике, которую заставили прослушать в Куантико[26]. Приглашенный лектор из Армии обороны Израиля прочитал доклад об этичности невыполнения преступных приказов. Моральные принципы важны даже для военных. А вот планы Рейчел не только преступны, но и глубоко аморальны. С любой точки зрения. Этические нормы предписывают им немедленно обратиться в ФБР. Найти ближайшее отделение и рассказать все как есть.

При таком раскладе Кайли убьют. Рейчел верит в это, а Пит верит Рейчел. Спасение Кайли – его единственная цель.

Решение принято. Если ради спасения Кайли понадобится похитить человека, он похитит. Если понадобится убить человека, он убьет. Если Кайли вернется домой, а его упекут за решетку на пятьдесят лет, он отсидит с радостью: племянница-то будет спасена!

– Утром мне прислали фото Кайли, показали, что она жива-здорова, – объявляет Рейчел и дрожа протягивает Питу сотовый.

На снимке малышка Кайли с повязкой на глазах. Она сидит на матрасе в каком-то подвале. Подсказок, чтобы вычислить ее местонахождение, почти нет. Ей дали бутылку воды «Поланд спринг» и крекеры из муки грубого помола, но их можно купить где угодно. Следов физического насилия нет, но девочка наверняка испугана до умопомрачения.

Пит идет в кухню, наливает себе кофе и не торопясь обдумывает ситуацию.

– Так полиция исключается? – уточняет он. – Полностью?

– Голос Цепи и похитительница Кайли выразились предельно ясно. Если я нарушу любое из правил, они убьют Кайли и найдут другой объект.

– Как они выяснят, что ты нарушаешь их правила?

– Не знаю.

– В доме прослушка? К вам залезали в последнее время? Странные посетители появлялись?

– Нет, ничего такого не помню. Думаю, сотовый мой взломали сегодня утром. Цепь знает, что на шоссе за мной ехал патрульный. Знает, кому я звоню и о чем разговариваю. Где я нахожусь каждую секунду, тоже знает. Кажется, за мной следят через камеру сотового. Такое возможно?

Кивнув, Пит отключает айфон Рейчел и прячет его в ящик стола. Потом он отключает ее макбук и убирает в тот же ящик.

– Конечно. Ты ведь купила одноразовые сотовые?

– Да.

– Теперь звони только с них. И макбуком больше не пользуйся. Я свой ноут привез. Похоже, они взломали фронталки у тебя на айфоне и на макбуке, а индикатор работы отключили, и ты не знаешь, что камера активна. Современные возможности тайной слежки мозги взрывают!

– Я скотчем камеры залепила.

– Очень правильно, но учти, что враги могут не только подглядывать, но и подслушивать. Я поищу, нет ли в доме жучков. Говоришь, никто к вам не залезал? А телевизионщик без вызова не приходил? Или водопроводчик? Или другой мастер?

– Нет, никто.

– Понятно, значит, просто шпионская прога. Так, а Марти ты что-нибудь говорила?

– Пока ничего. Он в Огасте, играет в гольф.

– Я люблю младшего братишку, но Марти – болтун. Если хочешь секретности и чтобы никто не побежал в ФБР…

– Ничего опасного для Кайли, – перебивает Рейчел.

Пит сжимает ее холодную дрожащую ладонь:

– Все будет хорошо.

Рейчел кивает и заглядывает в его спокойные темные глаза:

– Ты уверен?

– Уверен. Мы вернем Кайли домой.

– Пит, почему я? – вопрошает Рейчел. – Почему это случилось с моей семьей?

– Не знаю.

– Та женщина сказала, что гуглила меня. Она прочитала, что Корпус мира отправлял нас с Марти в Гватемалу. Она прочитала, что у меня за плечами Гарвард и победа над раком, прочитала мой послужной список и решила, что я умею брать себя в руки. А я не умею. Пит, я слабая, я лузер.

– Неправда, ты не…

– Я жизнь бездарно прожила. Я все на Марти поставила. Даже собственную дочь не уберегла…

– Рейч, прекрати!

– Пушки у меня не было. Пришлось купить. Я купила себе пушку. Сегодня.

– Еще один правильный ход.

– Сегодня я впервые в жизни стреляла из пушки.

– Рейчел, ты справишься, обещаю! – Пит сжимает обе ее ладони. – А теперь я стану тебе помогать.

– Я знаю, что у морпехов ты был механиком, но приходилось ли тебе?..

– Да, – коротко отвечает Пит.

– Один раз или больше?

– Больше.

– За ружьем и всем прочим я ездила в Нью-Джерси. В молле чуть с соседкой не столкнулась, но, кажется, она меня не заметила.

– Вот и хорошо.

– Как в Новой Англии может существовать организованная преступность? У нас же все друг друга знают.

– Выясним, – с улыбкой отвечает Пит. – Что еще ты сделала?

– Вот объекты. – Рейчел протягивает ему список уязвимых детишек, которые соответствуют критериям.

– Нужны успешные родители, чтобы и к копам не пошли, и сами похищение организовали? – уточняет Пит.

– Нужны состоятельные люди, не связанные с полицией, политикой, журналистами. Нужны дети определенного возраста. Без проблем со здоровьем. Никаких диабетиков и так далее.

– А если похитить не ребенка, а супруга? – предлагает Пит.

– Кто знает, что творится между супругами. Взгляни на нас с Марти – три развода на двоих. А детей любят все родители, верно?

– Ага. С этим ясно. Тоби Данлеви – твой кандидат номер один?

– Да. Сначала я другого выбрала, но у него мать встречается с копом.

– В дом к Данлеви ты уже залезала?

– Нет. Сегодня ночью собираюсь. Но сперва ты поможешь мне в доме Аппензеллеров. Нужно матрас в подвал спустить и доску к окну приладить.

– Где этот дом?

– В другой части приливного бассейна. Пошли покажу.

Они выходят под дождь и бредут по тропе через бассейн.

– В это время года многие большие дома пустуют, – поясняет Рейчел.

– Ты влезла к тем старикам без посторонней помощи? – уточняет Пит.

– Ага. Я знала, что Аппензеллеров на острове нет. Немного беспокоилась за сигнализацию, но она у них отключена.

– Ты молодец. Сам я пару раз влезал в дома и понимаю, как это страшно.

– Можно войти через дверь черного хода, – объявляет Рейчел, когда они оказываются перед домом Аппензеллеров.

– Отличный выбор, Рейч! Мне нравится, что стены кирпичные, – хвалит Пит. – Как ты замок вскрыла?

– Я не вскрывала. Просто стамеской ударила.

– Где ты этому научилась?

– В «Гугле».

Они проникают в дом, забирают из гостевой спальни на первом этаже матрас, постельные принадлежности и спускают в подвал. Доску, чтобы закрыть окно, Рейчел принесла заранее.

– Я закреплю ее старой дрелью Марти, – говорит Пит. – Так получится тише, чем молотком прибивать.

Они приставляют доску к окну и немного облагораживают подвал – наводят уют игрушками и настольными играми, которые приготовила Рейчел. Невыносимо думать о том, что, если план сработает и их не арестуют, в подвале скоро появится испуганный мальчишка. К бетонной свае у матраса Рейчел прикрепила тяжелую цепь, от которой по спине у Пита бегут мурашки.

Закрыв дверь черного хода, они возвращаются в дом Рейчел.

– Что теперь? – спрашивает Пит.

– Поищи жучки. А то на душе мерзко от мысли, что за каждым моим шагом следят.

– Хорошо, – кивает Пит.

Он достает из сумки беспроводной датчик. Во времена аналоговых жучков требовался радиоприемник и сложное оборудование, теперь же хватает датчика за пятьдесят баксов. Пит проверяет дом, потом отдельно телефон и макбук.

– Ответ большей частью отрицательный, – наконец объявляет Пит. – Я тщательно просканировал дом снизу доверху, даже подвал и чердачок над кухней.

– Большей частью, говоришь?

– Да, говорю. Жучков в доме нет, но, как я и предполагал, макбук твой взломан.

– Каким образом?

– Твой «мак» заражен следящим ботом. Когда ты подключаешься к беспроводной сети, бот подчиняет себе камеру и в режиме реального времени показывает твой рабочий стол. В такой ситуации несложно было перехватить твои пароли. Имя бота случайно сгенерировано и ничего не значит. Адрес, на который передаются данные, зашифрован.

– А ты можешь удалить этот бот?

– Да, без проблем. Но его отсутствие мигом заметят.

– То есть хакеры поймут, что я их засекла?

– Именно так. А если поймут, наверняка примут дополнительные контрмеры. Просто не пользуйся телефоном и макбуком до возвращения Кайли. Тогда я удалю бот и почищу оба гаджета.

– Айфон мне нужен. Цепь на него звонит.

– Главное – помни, что тебя подслушивают. Еще что твой айфон – джипиэс-трансмиттер.

– А могут они физически наблюдать за домом?

– Могут. И прямо сейчас могут. Думаю, прямо сейчас слежки нет, но кто знает.

– Я постоянно представляю Кайли в том подвале, – содрогнувшись, говорит Рейчел. – Ей наверняка страшно.

– Нервы у Кайли крепкие. Не девочка, а кремень! Скала! – нахваливает Пит, а сам думает: «Только бы „скала“ глупостей не наделала!»

22

Пятница, 01:11

Кайли ждет, когда станет совсем поздно, хотя время определить, конечно же, не может. Нет ни айфона, ни айпада, ни макбука. Часов, естественно, тоже нет – кто сейчас носит часы?

Лежа на матрасе, она слышит шум транспорта на далекой дороге, а порой – рев самолетов, которые глушат двигатели, снижаясь над аэропортом Логана. И самолеты, и аэропорт Логана очень далеко.

Кайли садится спиной к камере и грызет крекер. Первый ее план провалился. Тюбиком зубной пасты наручники не откроешь. Она билась несколько часов, но без толку. Второй план может оказаться удачнее.

Когда стемнело, мужчина принес ей хот-дог и стакан молока. Поднос он поставил на пол рядом с ее матрасом. Пистолет у него был в кармане толстовки. Женщина, забирая поднос, держала пистолет в правой руке. С оружием не расстаются… Кайли – тринадцатилетка, цепью прикованная к старой двухсотфунтовой плите, а похитители не рискуют – спускаются к ней только при оружии.

Тогда Кайли поняла, что ей поможет. Заметила она его чуть раньше: солнце ползло по горизонту, и в углу подвала что-то блеснуло. Кайли приблизилась, насколько позволяла цепь, – у стены под бойлером едва просматривался гаечный ключ. Его не то уронили, не то забыли здесь неизвестно когда. Подвал явно готовили, но ключ мог увидеть только лежащий на полу у самого бойлера и чтобы солнце струилось в окно так, как сегодня.

Это ключ, настоящий ключ, хоть и гаечный!

И вот Кайли ждет. Ждет. Ждет.

Наверное, близится рассвет, потому что шума транспорта стало меньше, равно как и гула самолетов.

То и дело вспоминается патрульный. Они его убили? Наверняка убили. Это значит, она в плену у двух убийц. Эти люди не похожи на убийц, но они убийцы. Кайли борется с ужасом, который внушает эта мысль, но она караулит, настигает, о чем ни подумай…

Мама… Она точно извелась от тревоги. Она сломается окончательно. Мама не такая сильная, какой хочет казаться. После химиотерапии еще и года не прошло. А папа… Он классный, но не самый надежный человек на свете.

Кайли смотрит на камеру у лестницы. Сколько сейчас времени? Похитители будут спать сегодня? Им же нужно спать… Лучше подождать еще немного…

Сейчас, наверное, часа два ночи. Ну, пора. Вперед!

Кайли встает, двигается, насколько позволяет цепь, потом изо всех сил тянет плиту. Тяжело, очень тяжело, зато гладкий бетонный пол почти не тормозит. Чуть раньше Кайли плеснула под чугунные ножки воды, в надежде, что это поможет.

Кайли тянет цепь что есть мочи, откидывается назад, словно при перетягивании каната. Она потеет, мышцы болят… Разве тринадцатилетняя девочка сумеет…

Плита дергается. У Кайли подкашиваются ноги – и бам! – она падает на копчик. Девочка закусывает губу – кричать нельзя! – и катается по полу. Черт! Черт! Черт!

Боль понемногу отступает, и Кайли старательно осматривает себя. Вроде бы ничего не сломано. Вообще-то, она в жизни ничего не ломала, но думает, что при переломе боль сильнее, чем у нее сейчас. Стюарт орал как резаный, когда сломал запястье на катке в парке Ньюбери-Коммон.

Но ведь это же Стюарт!

Кайли встает, двигает руками и ногами, прогоняя боль. «Боль – слабость, покидающая тело», – сказал однажды сумасшедший дядя Пит. «Значит, теперь я намного сильнее», – убеждает себя девочка, но самой не верится. Кайли берется за цепь и тянет, тянет, тянет. Плита дергается и на этот раз, в ответ на ее потуги, медленно поддается. Из курса физики Кайли помнит, что дело тут в импульсе силы и в трении. Плита тяжеленная, зато мокрый пол скользкий и гладкий.

Трудно, ой как трудно, зато плита движется. По миллиметру, но движется. Еще скрипит и скрежещет, но хочется надеяться, что мерзкие звуки не громкие и за пределами подвала их не слышно.

Обливаясь по`том, Кайли тянет плиту добрых две минуты. Силы кончаются, она садится на край матраса и тяжело дышит.

Кайли смущенно оглядывается на камеру, только чего этим добьешься? Светового индикатора активности нет – напрашивается вывод, что камера включена постоянно.

Кайли ползет под бойлер за ключом. Цепь на левом запястье натягивается, девочка чувствует себя Мистером Фантастиком[27], но трех футов не хватает. Кайли залезает в спальный мешок и подсчитывает. Сегодня она сдвинет плиту еще на фут. На то, чтобы достать ключ, уйдет еще одна ночь, но она его достанет.

Уныния как не бывало. У нее есть план, а теперь и средство его реализовать. План может погубить ее, но погубить может и бездействие.

23

Пятница, 04:20

Посейдон-стрит, типичная для Новой Англии зеленая улица, находится чуть в отдалении от центра Беверли, ближе к воде. Двухэтажные дома в колониальном стиле с маленькими оконцам и крутыми крышами терпят соседство с относительно новыми зданиями, у которых и окна, и сама площадь застройки побольше. Дом номер 14 по Посейдон-стрит, в котором живет семья Данлеви, – из новых гигантов. Он трехэтажный, псевдогеоргианский, с дубовым каркасом, в стиле ретро выкрашенным в горчично-коричневый. Во дворе растет красивый клен, на нем висят качели. В уличном свете видны детские игрушки, футбольный мяч, бейсбольная бита, которые валяются в траве.

Пит и Рейчел припарковались через дорогу, под плакучей ивой, на которой еще остались листья. Разумеется, определенные подозрения они вызывают. В этом районе не принято спать в машинах, зато, к счастью, не принято и обращать внимание на дремлющих в машине в четыре часа утра.

Пит на своем ноуте отслеживает активность семьи Данлеви в соцсетях.

– Никто еще не встал.

– Майк встанет через час, потом Хелен, потом дети, – поясняет Рейчел. – Майк садится на поезд на Южном вокзале: иногда на шестичасовой, иногда на тот, что отходит в полседьмого.

– На вокзал он однозначно добирается на машине, транспорт в это время не ходит, – рассуждает Пит. – Знаешь, чего нам нужно опасаться?

– Чего?

– Обуви с джипиэс-трекером. «Родители-вертолетчики» частенько ставят детишкам трекеры на обувь и на школьные рюкзаки. С таким прибамбасом пропавший ребенок мигом обнаруживается.

– Ты серьезно? – в ужасе спрашивает Рейчел.

– Ага. Поймаем ребенка с такой хренотенью, и ФБР тотчас явится по наши души.

– Что же нам с этим делать?

– Я просканирую ребенка на предмет сигнала. Мы выкинем его айфон, обувь с трекером, и все будет в порядке.

– Хелен из тех, кто похвастал бы такой штуковиной для поиска детей, а она ни словом не обмолвилась, – говорит Рейчел и удивляется тому, сколько горечи в ее замечании.

Вспоминаются слова Тацита о ненависти к человеку, которому ты нанес оскорбление. Ну, или вот-вот нанесешь, если примерить цитату к конкретной ситуации.

– Возможно, ты права, – кивает Пит. – Но обувь я все равно проверю.

Они наблюдают за домом, потягивают кофе, ждут.

На улице ни души. Дни молочников давным-давно прошли. Гуляющие с собаками появляются в половине шестого. В соцсетях проснувшиеся Данлеви отмечаются в 6:01, когда Майк пересылает твит Тома Брейди. Потом в «Фейсбук» выходит Хелен. Она лайкает с десяток постов своих друзей и делится видео о женщинах-солдатах, сражающихся с ИГИЛ в Сирии. Хелен – умеренный демократ, ее супруг – умеренный республиканец. Они беспокоятся о мире, об экологии, о своих детях. Они безобидные, и в совершенно другой ситуации Рейчел могла бы с ними подружиться. И дети у них славные: не нахальные, не избалованные – просто замечательные малыши.

– Вот, посмотри! – просит Пит. – Хелен только что выложила в «Инстаграме» фото ресторана «У Морехода». Он в Салеме, на Уэбб-стрит.

– Она и в «Фейсбуке» его запостила.

– Пишет, что собирается туда на завтрак с подругой Дебби. Салем далеко отсюда?

– Да нет. Ехать минут пять, от силы десять, если дороги не свободные.

– Хм, расклад не идеальный. Но ведь завтрак с близкой подругой меньше сорока пяти минут не займет?

– Не знаю. – Рейчел качает головой. – Если заказать лишь кофе и маффины, то и меньше. Впрочем, за кофе и маффинами они в «Старбакс» пошли бы. А что ты задумал?

– Майк благополучно уедет на работу, детишки – в школу, Хелен – на завтрак с подружкой, и в доме не останется ни души.

– И что тогда?

– Тогда я залезу через черный ход. Осмотрюсь. Может, прогу шпионскую на семейный комп посажу.

– Сумеешь?

– Да, конечно.

– Откуда такая уверенность?

– Ну, в дом влезть несложно, как ты сама убедилась на примере жилища Аппензеллеров. А фокусам с жучками я научился у приятеля по имени Стэн, на которого работал после пехоты.

– Даже не знаю, – качает головой Рейчел.

– Мы фору получим. Будем знать, что у них на уме. А когда мы утащим Тоби, заварушка начнется нешуточная.

– Это безопасно?

– Разве в нашем плане есть что-то безопасное?

Майк Данлеви выходит из дома в четверть восьмого. Он едет на вокзал Беверли и оставляет свой «БМВ» на стоянке. В 8:01 Хелен выводит из дома детей. На улице не холодно, но Тоби с Амелией в зимней одежде – в парках-оверсайз, шарфах и шапках. По мнению Рейчел, они прелестны.

– Хочешь поехать за ними? – спрашивает Пит.

– Нет нужды, – качает головой Рейчел. – Хелен сама сообщит и когда высадит их у школы, и когда приедет в ресторан.

Они ждут в машине, и на самом деле – в четверть девятого Хелен выкладывает на «Фейсбуке» селфи из «Морехода».

Пит оглядывает улицу. В конце квартала паренек играет в баскетбол; маленькая девочка выходит из дома через дорогу и начинает прыгать на огороженном батуте.

– Вон, смотри, передняя дверь закрыта, девчонка на батуте одна. Идеальный вариант.

– Идеальный, – соглашается Рейчел. – Только о нашем плане этого не скажешь.

– Правда? Ладно, я пошел.

Рейчел хватает его за руку:

– Пит, ты уверен, что так надо?

– Нам нужно узнать об этой семье как можно больше. Военные перед атаками разведданные неделями собирают. У нас с тобой времени нет, поэтому информация нужна срочно.

Рейчел понимает, что он прав.

– Поэтому я сейчас залезу в дом, в котором, предположительно, ни души. Если там притаился старый дядя Кевин с обрезом, мне капец. Если не вернусь минут через пятнадцать, уезжай отсюда.

– Что именно ты намерен там делать?

– Все, что успею за пятнадцать минут.

– Ладно, контрольное время – восемь тридцать.

– Ага.

– Что мне думать, если ты не вернешься к половине девятого?

– Что у меня проблемы. Болтать я, разумеется, не стану, но ты тогда срочно переходи к кандидату номер два. А еще лучше – составь новый список кандидатов, о которых мне ничего не известно.

– Если что-то случится на улице, я позвоню.

– Ладно, но если совсем прижмет, уезжай отсюда.

Пит вешает рюкзак на плечо, проверяет, не следит ли кто за ними, и бежит к забору, который отделяет двор Данлеви от лесочка между берегом и дорогой. Вот он перелезает через забор на задний двор Данлеви. Рейчел готова услышать вопли и пальбу безумного дяди Кевина, но все тихо. В зеркале заднего обзора она видит девочку, прыгающую на трамплине. За малышкой никто не следит. Парадная дверь дома напротив плотно закрыта. Подкрасться к трамплину и похитить ребенка труда не составит.

Боже милостивый, ну что за мысли?! Рейчел, в какого монстра ты превратилась?!

На часах 08:22.

Рейчел закрывает глаза и думает о Кайли. Ей удалось поспать? Небось целую ночь о маме с папой думала, беспокоилась о них – такой у нее характер.

«Ах, Кайли, я иду к тебе. Я тебя спасу. Никогда больше глаз с тебя не спущу. Стану более ответственной мамой. Стану беречь тебя. Обрублю соцсети. Не стану верить никому. Шапочку из фольги на тебя надену!»

Рейчел снова смотрит на дисплей сотового. Часы показывают 08:23.

По улице ползет белый пикап. Помятый белый пикап, какие не сулят ничего хорошего. Водитель, впрочем, не обращает на нее внимания. Пикап едет своей дорогой.

Куда она сунула сигареты Марти? Рейчел роется в кармане куртки, но их нет. Где-то заливается собака.

Где именно она лает? У Данлеви собаки нет. Рейчел знала бы, если б была. Может, соседская? Соседский пес увидел, как Пит заходит в дом, и распознал в нем чужака?

На часах 08:28.

Рейчел включает радио. В эфире очередной повтор «Разговоров о машинах». Один из братьев-ведущих трындит о микроавтобусе «фольксваген».

На часах уже 08:31.

Где же Пит?

Пес лает еще громче.

Девочка слезает с трамплина, берет что-то похожее на банку газировки и возвращается обратно. «Зря ты так, милая, – думает Рейчел. – Красивое платье испортишь».

На часах 08:34.

В зеркале заднего обзора появляется черно-белая тачка Управления полиции Беверли. «О нет!» – бормочет Рейчел, поворачивает ключ в зажигании «вольво», и надежный старый двигатель с ревом оживает. Полицейская машина медленно катит по улице. В салоне два копа. Они едут прямо к Рейчел.

На часах 08:37.

Пес заливается пуще прежнего.

Копы приближаются.

Рейчел включает первую передачу. Левая нога на сцеплении, правая готова выжать педаль газа.

С малышкой на трамплине случается неизбежное – она с головы до ног обливается газировкой и начинает реветь. Копы смотрят на нее.

На заборе Данлеви появляется Пит. Он спрыгивает в лесок, бежит к «вольво» и, тяжело дыша, садится назад.

– Езжай! – велит он.

– Ты как, ничего? – с тревогой спрашивает Рейчел.

– Да-да, езжай!

Рейчел отпускает педаль сцепления и едет прочь – на восток к Манчестеру, потом на север к Ипсуичу и шоссе 1А. Копы их не преследуют. Пит копается в своем телефоне.

– Как ты? – снова спрашивает Рейчел.

– Нормалек.

– Что там случилось?

– Ничего особенного. Плевое дело. Заднее окно было открыто, и я залез в дом за пару секунд. Настольный комп у них в кабинете на первом этаже. Был в спящем режиме, и я посадил в него программу-червя. Городской телефон я не нашел и прослушку, увы, не поставил. Сейчас у многих нет городских телефонов. Но, как только они запустят комп, я получу доступ к их имейлам, скайпу, фейстайму и аймесседжу.

– Ух ты! – изумленно восклицает Рейчел.

– Ага, – кивает Пит.

– Дружок Стэн научил тебя всему этому?

– Ну, почти. Преступные наклонности у меня были всегда.

– Да, Марти рассказывал, что в одиннадцать лет ты угнал машину и уехал в Канаду.

– Нет, до Канады я не доехал, и мне было двенадцать, – уточняет Пит с притворной скромностью.

– Ты провел в доме больше пятнадцати минут.

– Знаю. Я нашел комнату Тоби и сделал кое-какие выводы. Нормальный пацан. Вряд ли у него проблемы со здоровьем. Любит «Ред сокс», «Людей Икс» и сериал «Очень странные дела». Совершенно нормальный мальчишка.

– Подойдет нам? – с тоской спрашивает Рейчел.

– Ага, подойдет.

По мосту «вольво» въезжает на остров Плам. У самого дома Рейчел зевает.

– Когда ты в последний раз спала? – обеспокоенно спрашивает Пит.

– Пойду кофе приготовлю, – говорит Рейчел, проигнорировав вопрос. – Нас ждут дела.

Она поднимается в комнату Кайли за грифельной доской. Открывая дверь, Рейчел отчаянно надеется, что Кайли там спряталась, что все это безумная, жестокая проделка.

Комната пуста, но пахнет Кайли. Пахнет духами «Фореве 21», дешевыми, но дочкой обожаемыми. Вот коллекция ракушек, вот битком набитая корзина для грязного белья, вот книги по астрономии и о Древнем Египте. Вот коробка с открытками ко дню рождения – в ней все, которые за свою жизнь получила Кайли. Вот постеры бойбенда «Брокхэмптон» и фильма «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли. Вот аккуратные папки с домашней работой. Вот коллаж с фотографиями друзей и родных.

Рейчел начинает шатать. Она быстро берет доску, выходит в коридор и аккуратно закрывает за собой дверь.

На первом этаже они чертят таблицу и заносят в нее распорядок дня маленького Тоби. Занятия стрельбой у него сегодня и в субботу. Заканчивает он в семь и идет домой пешком. Вот реальный шанс.

– Стрелковый клуб тренируется в заведении под названием «Старая таможня» у самого залива. До дома мальчишке идти оттуда чуть меньше одного кило, – сообщает Пит, сверяясь с картами «Гугла».

– Одного кило?

– Ну, километра. Панораму улиц я просмотрел уже несколько раз. От «Таможни» Тоби идет по Ревенью-стрит, на Стэндор-стрит поворачивает налево, на Посейдон-стрит, и все, он дома. Дорога занимает минут семь-восемь. Максимум – десять.

Времени в обрез, это понимают они оба.

– Ловить его нужно между семью часами и десятью минутами восьмого, – говорит Рейчел. – Лучше всего на Стэндор-стрит: на Ревенью-стрит слишком людно, а на Посейдон-стрит, у самого дома, вообще нельзя. Вдруг Хелен будет его поджидать?

Пит скребет подбородок. Окошко маленькое – и по времени, и по пространству для маневра, но вслух он об этом не говорит. Тоби – их объект, план составлен конкретно под него. Рейчел сдерживает зевок.

– Иди отдохни, – предлагает Пит. – Я сам съезжу и проверю маршрут.

– Не хочу отдыхать. Поехали!

– Сейчас?

– Сейчас.

Они садятся в «вольво» и доезжают до Беверли за каких-то пятнадцать минут. Пожалуй, Беверли чересчур близко к острову Плам, но здесь уж ничего не поделаешь.

Людей на улицах прибавилось. По мнению Рейчел, говнюков, гуляющих с собаками или без, чересчур много. Говнюки они, потому что лучатся беззаботным счастьем, когда небо рушится. Нет, уже обрушилось. «Старая таможня» у самой воды, там гуляющих тоже хоть отбавляй.

– Уточненный прогноз погоды, – объявляет Пит, глядя в ноутбук. – К вечеру обещают небольшой дождь. Надеюсь, он уменьшит число пешеходов, но не заставит мамашу забрать Тоби на машине.

– Вот верну Кайли домой и лет до пятидесяти никуда одну не выпущу, – бормочет Рейчел, понимая, что расписывается в крепости задним умом.

От «Старой таможни» они едут по Ревенью-стрит, потом по Стэндор-стрит и по Посейдон-стрит – автопрогулка по заурядному пригороду Новой Англии занимает около трех минут. Стэндор-стрит обрамлена высокими раскидистыми каштанами, на которых еще есть листья.

– Классное прикрытие, – отмечает Пит.

Они разворачиваются и едут обратно в центр города.

– Ну, значит, план у нас такой, – начинает Рейчел. – Первое – мы едем к «Старой таможне». Второе – ждем, когда выйдут дети. Третье – следуем за Тоби по Ревенью-стрит и Стэндор-стрит. Господи, пожалуйста, пусть он будет один! Четвертое – мы притормаживаем напротив него. Пятое – хватаем Тоби и сажаем в машину. Шестое – уносимся прочь.

– Ты хочешь, чтобы я его схватил?

– Да, – кивает Рейчел. – А я машину поведу.

– Хорошо.

– Многое может пойти не так, Пит, – говорит Рейчел, глядя на него. – Я очень рада, что ты со мной.

Питу вспоминается ночь в Кэмп-Бастионе в сентябре 2012-го, когда не так пошло все. Он закусывает губу, потом говорит:

– Да, Рейч, у нас все получится.

– Даже если так, получится совершенно ужасно, – говорит она убитым голосом.

24

Пятница, 11:39

Кайли просыпается в спальном мешке. Где это она?..

Охнув от ужаса, девочка вспоминает, где находится и что случилось. Она к северу от Ньюберипорта, в подвале дома. Двое похитителей, муж и жена, не выпустят ее, пока мама не заплатит выкуп. Горло сжимается. Кайли садится на матрас и хватает воздух ртом. Он здесь какой-то густой и спертый. Тем не менее она набирает его в легкие и заставляет себя успокоиться. «Они убьют меня, убьют, убьют… Нет, не убьют. Они не психопаты. Если мама выполнит их условия, они не причинят мне вреда. С патрульным так получилось случайно».

А она до сих пор жива.

У нее был какой-то план… Да-да, с гаечным ключом!

Судя по тому, как падает солнце, спала она долго. Удивительно, что вообще смогла заснуть. Сильно хочется пи`сать. Кайли берет ведро, отворачивается от камеры и заслоняется скомканным спальным мешком.

Через несколько минут открывается дверь, и на верху лестницы появляется мужчина. За спиной у него видны двор и дерево. Дверь он не закрывает и спускается в подвал с подносом. На мужчине пижама и лыжная маска. Дыхание у него сбилось, будто вниз по лестнице он сошел с трудом.

– Доброе утро! – начинает он. – Если сейчас еще утро. Да, пожалуй. Я принес тебе… поздний завтрак. Колечки «Чириос». Ты же любишь «Чириос»?

– Да, конечно.

Мужчина пересекает подвал и ставит поднос рядом с матрасом. Он принес порцию «Чириос» с молоком, стакан апельсинового сока и еще одну бутылку воды. Из кармана пижамных брюк торчит рукоять пистолета.

– Прости, что кормлю тебя в такое время, но вчера мы очень поздно легли. Не ожидали, что так получится… Ты, наверное, проголодалась? – спрашивает мужчина.

Кайли уклончиво качает головой.

– Неудивительно, – отвечает мужчина. – Ситуация безумная. Мне в самом страшном сне не приснилось бы…

– Зачем вы это делаете? – перебивает Кайли.

Мужчина делает глубокий вдох.

– Потому что похитили нашего сына, – тихо говорит он и качает головой. – Ты книги успела посмотреть?

Кайли чувствует, что эта тема дает ей определенные шансы.

– Да, «Моби Дика» я прежде не читала. Мне всегда казалось, что книга скучная.

– Но она тебе понравилась? – взволнованно спрашивает мужчина.

– Да, то, что я прочитала, нравится.

– Здорово! Классика, она такая… Сперва может показаться скучной, особенно человеку твоего поколения, но стоит проникнуться мировоззрением автора, и страницы будто сами переворачиваются.

– Да, вы правы. Мне понравился тот парень с татушками.

– Квикег? Разве он не замечательный? Мелвилл почти год прожил у аборигенов на островах южной части Тихого океана. В романе он изображает их с большой симпатией, тебе так не кажется?

Кайли отчаянно подбирает умную фразу. Как она выкрутилась бы на литературе, спроси ее учитель о книге, которую она не читала?

– Да, по-моему, вся книга – одна большая метафора, правильно?

– Правильно! Конечно правильно. Молодец, ты…

– Оставь ей поднос и выбирайся оттуда! – велит голос с верхних ступеней.

– Мне нужно идти, – шепчет мужчина. – Поешь как следует, расслабься и, пожалуйста, ничего не затевай. Я никогда не видел ее в таком состоянии.

– Выбирайся оттуда! – кричит женщина.

Мужчина поднимается по ступенькам и запирает за собой дверь, снова оставив Кайли одну.

Опять он спускался к ней с пистолетом.

Пистолет – главное в этой истории.

25

Пятница, 15:13

Раздается звуковой сигнал. Это сотовый оповещает, что очередная часть выкупа прошла пиринговую платежную систему и попала на их счет в швейцарском банке. «Виза», «Мастеркард» и особенно «Амекс» порой блокируют операции по покупке биткойнов, но в этот раз платеж прошел в полном объеме.

Брат смеется над ее педантичным контролем, сравнивает с «родителями-вертолетчиками». Мол, когда она позволяет ему управлять Цепью, дела идут сами, почти без его вмешательства. А она не такая, она за непосредственное активное участие. Цепь – ее дитя.

Она смотрит на телефон. Ага, двадцать пять тысяч долларов благополучно отмыты пиринговой системой. Попробуй их теперь отследи!

Это, конечно, здорово, но раз деньги собраны так быстро, значит объект мог заплатить куда больше. Это ее промах. Она определяет размер выкупа. Она проанализировала доходы Рейчел, взглянула на ее счет в банке и решила, что двадцать пять тысяч – предел. Разве буквально пару недель назад Рейчел не водила такси в «Убере»? Разве у этой семьи есть сбережения?

Суть не в том, чтобы выкачать из людей все, суммы нужно называть посильные. Мол, дело не в деньгах и так далее и тому подобное.

И тем не менее…

Телефон у нее зеркалит компьютер Рейчел, но со вчерашнего вечера Рейчел свой макбук не включала. Значит, она пользуется другим, а еще – что Рейчел не конченая идиотка.

Она смотрит в окно на дождь, бессмысленно поливающий Бостонскую бухту. Рейчел пытается ее одурачить? Если так, то зря, очень зря.

Она заходит в «Викр» и отправляет Рейчел сообщение:

Готова к операции с Тоби Данлеви?

Через пять минут прилетает ответ:

Да, мы проведем ее сегодня вечером, а если не получится сегодня, то вечером воскресенья.

Она пишет:

Почему не завтра вечером или не завтра утром?

Рейчел отвечает:

Тоби занимается стрельбой из лука и возвращается с тренировок пешком. Тренировки сегодня вечером и вечером воскресенья.

Что за тон? Страха совсем не чувствуется, покорности тоже. Эта Рейчел не понимает, кто здесь гамма-самка, а кто альфа-самка.

«Рейчел, я могу тебя уничтожить, – думает она. – Щелкну пальцами, и ты мертва, как крэковая алфавитная проститутка».

Как схватишь мальчишку, сразу сообщи мне по «Викру». Сначала я позвоню его семье. Ты – пятью минутами позже. Начнешь разговор так: «Вы не первые и однозначно не последние. Дело не в деньгах. Дело в Цепи». Ясно?

Ясно.

Надо же, как Рейчел отвечает! Кратко так, уверенно.

Ей это не нравится. Она закрывает ветку сообщений и минут пять обдумывает ситуацию.

Олли вечно твердит, что нельзя принимать дела так близко к сердцу. Типа он старше и мудрее. Ага, старше на пятнадцать минут. Спешить вот точно не стоит. Главное – не скорость. Главное, чтобы Цепь не обрывалась.

По мнению Олли, чем больше людей связаны в Цепь, тем выше риск серьезного срыва. Поэтому страх архиважен. Он – основная психологическая составляющая.

Жизнью человеческих существ управляют глубокие инстинкты. Люди как мыши, как полевые мыши, а она – сокол, который парит над ними и замечает любое их движение.

Вспоминается Ноа Липпман. Она так его любила, а он ее бросил и уехал в Нью-Мексико с новой подругой. Впрочем, щупальца Цепи дотянулись и до горной пустыни. В Таосе жизнь Ноа превратилась в сплошную трагедию. Новую подругу насмерть сбила машина, самого его уволили из больницы, ограбили и сильно поколотили. Сейчас Ноа – медбрат в хосписе Санта-Фе. Надрывается за нищенскую зарплату, поседел и после нападения сильно хромает.

При этом Цепь не всегда творит зло. Порой она помогает людям. Помогает им понять, что важно на самом деле. В какой-то мере она оказывает полевым мышам услугу. «Теперь у тебя появилась цель, да, Рейчел? Теперь ты четко представляешь, что нужно делать ради спасения малютки Кайли. Слепую панику чувствуешь? А скачок адреналина? А потребность действовать? Это Цепь! Цепь мобилизовала тебя и освободила».

Она закрывает ноутбук.

«Не вмешивайся, – говорит Олли. – Пусть дела делаются сами». Но развлекаться-то иногда можно?

Она снова заходит в «Викр» и отправляет сообщение Хезер Портер:

Размер выкупа для Рейчел удваивается. Остаток суммы нужно выплатить сегодня. Немедленно поставь ее в известность. Вторую часть задания также необходимо выполнить сегодня. Если до полуночи она не заплатит обозначенную сумму и не похитит ребенка, ты должна убить Кайли О’Нил и найти новый объект.

«Вот так-то лучше», – с удовлетворением думает она.

26

Пятница, 15:57

Рейчел стоит под душем, пускает то горячую воду, то ледяную, но контраст не помогает – она по-прежнему во власти кошмара. Детей теряют другие, недостаточно внимательные люди. Те, чьи тринадцатилетки в одиночку бредут домой с далеких автобусных остановок в Миссисипи и Алабаме. В культурном, цивилизованном, безопасном Массачусетсе такого не бывает.

Рейчел выходит на ледяной пол ванной и качает головой. Из-за такой вот самоуверенности, из-за такого снобизма похищена ее дочь. Перед глазами плывет. Левая грудь болит. Совершенно потерянная, Рейчел представляет свое лицо в зеркале, которого здесь нет. Худое, изможденное, уродливое, тупое лицо недо-Дженнифер недо-Коннелли. Выбросить зеркала – ну что за абсурд?! Жалкая попытка спрятать правду. Сколько разбитых зеркал на городской свалке? Сколько раз ее настигнет беда?

«В разгар зимы я понял наконец, что во мне живет непобедимое лето», – писал Альбер Камю. Какая ерунда!

Она чувствует только боль, тоску и страх. Страх превыше всего. И да, сейчас самый разгар зимы. Ледниковый период на бессолнечном Северном полюсе. «Мою дочь похитили. Чтобы вернуть ее, я должна украсть славного мальчишку, должна угрожать ему и его семье, причем абсолютно серьезно. Должна серьезно сказать, что убью его, потому что иначе я никогда не увижу Кайли».

Рейчел надевает джинсы, футболку, красный свитер и направляется в гостиную.

Пит отрывает взгляд от своего ноутбука.

Он не может знать о ее душевных муках. Не может знать о ее страхе и сомнениях. Ему и не нужно знать. Пит – хороший человек, ветеран. Нужно сыграть Леди Макбет – подтолкнуть его к злодеяниям.

– Значит, у нас все готово, – холодно говорит она.

Пит кивает. Он только что вернулся из дома Аппензеллеров.

– Как дела в доме?

– Замечательно. В подвале тихо-спокойно. Ссать мальчишка будет в ведро, я приготовил. Комиксы купил – не заскучает. Мягкие игрушки, настольные игры, конфеты – все подготовлено.

– С погодой что?

– Моросит по-прежнему. Сильного дождя нет.

– А семья чем сейчас занята?

– Майк еще на работе. Остальные дома. Хелен Данлеви в данный момент пишет в «Фейсбуке» длиннющий пост о фиговом дереве, которое растет у них на заднем дворе. Кстати, у Тоби точно нет аллергии на арахис.

– Хорошо. Однажды я летела в самолете с женщиной-аллергиком, так ее развезло от запаха арахисового масла в чьем-то бутерброде. – Рейчел судорожно выдыхает. – Пит, спасибо, что ты приехал. Ты настоящий кремень! Без тебя я не справилась бы.

Пит смотрит на нее и нервно сглатывает. Открывает рот и снова закрывает. Он должен рассказать Рейчел про героин и про инцидент в Кэмп-Бастионе. Никакой он не кремень. Он ненадежный. Конченый человек. Его ждал военный суд, но он успел уволиться.

– Мне надо тебе кое-что рассказать… – начинает он.

У Рейчел звонит сотовый. «Неизвестный абонент», – высвечивается на дисплее. Она принимает звонок и включает громкую связь, чтобы Пит все слышал.

– Алло!

– План изменился, – объявляет женщина, похитившая Кайли.

– В каком смысле?

– Ты должна внести на счет «Проектов Инфинити» еще двадцать пять тысяч.

– Мы уже заплатили выкуп. Он…

– Условия изменились. Такое случается. Ты должна заплатить еще двадцать пять тысяч. Кроме того, вторую часть задания нужно выполнить сегодня. Ты понимаешь? Если не сделаешь все сегодня, мне придется убить Кайли.

– Нет, пожалуйста! Я сделала все, что вы хотели. Я выполняю ваши требования!

– Я знаю. Мне просто сообщение прислали. Рейчел, мы должны поступать, как велят они. До полуночи нужно внести еще двадцать пять тысяч и выполнить вторую часть задания. Если не справишься, мне придется убить Кайли. Если не справлюсь я, убьют моего сына, поэтому мне придется справиться.

– Бред какой-то! Мы их слушаемся, мы делаем…

– Рейчел, ты поняла, что я тебе сказала?

– Да, я…

В трубке короткие гудки.

Внести еще двадцать пять тысяч сегодня? Но как?

– Машина едет! – объявляет Пит, выглядывая в окно гостиной.

– Сюда едет?

– Сюда. В салоне двое, мужчина и женщина. Они паркуются рядом с моим пикапом. Какая тачка сейчас у Марти?

Рейчел бросается к окну кухни. Приехал белый «мерседес»; за рулем сидит Марти, рядом с ним определенно Тамми. Рейчел видела ее только раз, когда отправляла или забирала Кайли, и запомнила Тамми длинноногой блондинкой с эффектным бобом. У пассажирки «мерседеса» как раз такая стрижка.

– Это Марти!

К окну кухни подбегает Пит:

– Ты права, черт подери! Что он здесь делает? Ты вроде говорила, что он в Джорджии.

– Вечер пятницы же! – со стоном вспоминает Рейчел. – Он приехал забрать Кайли на выходные.

– У нас времени в обрез, нужно их спровадить.

– Знаю!

Марти машет ей в окно. Застыв у кухонной раковины, Рейчел в ужасе наблюдает, как Марти и Тамми поднимаются по ступенькам крыльца. Марти открывает дверь черного хода, улыбается ей, целует в щеку. Выглядит он хорошо. Красавец! Кинозвезда! Он стал стройнее, румянее и наконец нашел парикмахера, который удачно постриг его густые кудри. Зеленые глаза сияют, а вот густые брови насуплены от тревоги за нее.

Рейчел справляется с неуместным желанием прижаться к Марти, обнять его за шею и зарыдать. Она шмыгает носом, берет себя в руки и улыбается.

– Выглядишь потрясающе! – Марти врет как сивый мерин.

– Кхм-кхм! – раздается у него за спиной, и Марти выводит вперед Тамми.

– Ты ведь помнишь Там?

Тамми – высокая красотка с пронзительными голубыми глазами.

– Рейчел! – восклицает она и обнимает ее. – Как твои дела?

– Спасибо, хорошо, – отвечает Рейчел и делает глубокий вдох.

Первый шок от встречи прошел, и теперь у нее две цели: спровадить их побыстрее и не вызвать подозрений из-за отсутствия Кайли.

– Пит, что ты здесь делаешь? – спрашивает Марти.

Пит подходит к порогу и обнимает брата:

– Привет, Марти!

– Боже, Пит, я страшно рад тебя видеть! Надо же, какой ты загорелый! Тамми, это мой старший брат Пит, – знакомит их Марти.

– Здорово, что мы встретились! – говорит Тамми и целует Пита в щеку.

– Ну, теперь ты убедилась, что умница и красавец в нашей семье я! – язвит Марти. – Так что привело тебя сюда, братец?

Рейчел чувствует: в голове у Пита отчаянно крутятся шестеренки – он пытается что-то придумать.

– Я позвонила ему и попросила помочь с крышей.

– Да-да, с крышей, – кивает Пит. – Я все починил.

– Жаль, что так вышло, милая! – огорченно восклицает Марти. – По телефону мне показалось, что ты сильно расстроена.

– Сейчас все в порядке, – отвечает Рейчел, глядя на часы.

– Ну, где моя золотая девочка? Мы приехали рано? – спрашивает Марти, явно обрадованный тем, что обошлось без скандала из-за крыши.

Он оглядывается по сторонам в поисках Кайли.

– Хотите забрать ее куда-то? – интересуется Пит, чересчур отчаянно изображая непринужденность.

– Да, на уик-энд с папочкой и с безумной тетушкой, – отвечает Тамми. – Безумная тетушка в этом раскладе – я.

Марти подходит к лестнице и зовет:

– Кайли!

– Ой, чуть не забыла, это тебе! – Тамми достает из пакета бутылку шампанского. – У тебя же скоро первая годовщина?

– Первая годовщина? – удивляется Рейчел. – Мы же только в феврале развелись!

– Я не об этом. Почти год прошел с твоей последней химии. Целый год, и болезнь не вернулась.

– Да-да, точно. Неужели год? Боже, как время летит! – восклицает Рейчел, до сих пор злясь на себя за то, что забыла о приезде Марти.

– Год ремиссии – это что-то, – говорит Марти. – Такое нужно отметить! Остаток уик-энда твой. Развлекись, сходи на концерт Макса Рихтера, на который никак не могла вытащить меня.

Полная ремиссия – какая ирония! Рейчел ставит шампанское на разделочный стол. Нужно бы предложить гостям выпить, но на это уйдет слишком много драгоценных минут. Мысли несутся наперегонки. Как объяснить ситуацию? И что Кайли больна, не соврешь – Марти захочет ее увидеть.

– Ну, как там в Огасте? – неуверенно спрашивает Пит.

Он хочет не разговор завязать, а выиграть время на размышление.

– Зачем ты это вспомнил? – спрашивает Тамми и хватает себя за горло, якобы в попытке удавиться.

– Ой, да, первенство Огасты – это что-то незабываемое, и… – начинает Марти.

– Где Кайли? Она собирается? – Широко улыбаясь, Тамми берет Рейчел за руку и проверяет свой пискнувший телефон.

«Ну и молодежь нынче, – думает Рейчел, освобождая руку. – За улыбкой можно спрятать что угодно. Что угодно…»

Появляется мысль.

Страшная.

Совершенно ужасная.

– У тебя такая красивая цепочка! – говорит она Тамми. – Я тоже себе хочу. Что скажешь?

Тамми отрывается от телефона:

– В смысле?

– Хочу себе цепочку. Как у тебя. Дело ведь не в деньгах, да? Дело в цепочке.

– Так бери мою, милая! Я ее в «Файлинс» купила. На распродаже.

И глазом не моргнула… Нет, с Цепью Тамми никоим образом не связана. Все правильно, объекты же подбираются, по сути, случайно. В этом гениальность Цепи. Рейчел поворачивается к бывшему мужу:

– Слушай, Марти, мне так неудобно… Я маху дала. Надо было тебе позвонить. Кайли-то уехала.

– Уехала?

– Из-за меня вы вдвоем такой путь проделали. Я совершенно забыла, что ты должен сегодня приехать. Страшно волнуюсь из-за преподавания после большого перерыва, из-за крыши, из-за лекций, которые пытаюсь писать, вот и забыла, – сокрушается Рейчел.

– Где Кайли?

– В Нью-Йорке.

– В Нью-Йорке? – озадаченно переспрашивает Марти.

– Ну да. Кайли готовит доклад о Тутанхамоне, а в Метрополитен-музее сейчас мини-выставка. В этой четверти Кайли учится отлично, вот я и разрешила ей поехать на выставку.

– В Нью-Йорк?

– Ага. Посадила ее на автобус, а бабушка встретила на автовокзале Порт-Аторити и увезла к себе в Бруклин. Кайли проведет с ней пару дней и выставку про Египет вдоволь посмотрит.

– Но ведь сейчас ноябрь. – Марти хмурит лоб. – Разве твоя мать не во Флориде?

– В этом году нет. Погода теплая, вот она и задержалась в Нью-Йорке.

– Когда Кайли вернется?

– Через пару дней. Они на шоу собираются. Мама хочет купить билеты на мюзикл «Гамильтон».

– Я спрошу об этом Кайли. В какой вечер они идут на шоу? Отправлю ей эсэмэску.

– У тебя есть номер Кайли? – ужасается Рейчел.

– Да, конечно. Мы и в «Инстаграме» друг на друга подписаны. Только, по-моему, про Нью-Йорк она ничего не выкладывала.

– Ну…

– Странно, – говорит Тамми, глядя в телефон. – Кайли с четверга ничего не писала в «Инстаграме». Обычно она два-три раза в день постит.

– Рейчел, ты уверена, что у Кайли все хорошо? – встревоженно спрашивает Марти.

– Да, у нее все прекрасно, – настаивает Рейчел. – Айфон у нее, наверное, конфисковала бабушка. Мама вечно твердит, что нужно смотреть на реальную жизнь, а не приклеиваться к экрану в паре дюймов от носа.

– Это очень в духе Джудит, – кивает Марти. – Но, Рейчел, какого черта ты не позвонила нам? Хоть бы эсэмэску короткую скинула! А то столько пустой мороки!

У Рейчел закипает кровь. Да как он смеет?! Он, который играл в гольф в Огасте, когда его дочь похитили. Он, который ушел от восстанавливающейся после химиотерапии жены к молодой девушке. Он, который…

Нет!

Воевать сейчас не время. Сейчас время изобразить глубокое раскаяние и избавиться от незваных гостей.

– Извини, Марти, я сглупила. Туплю страшно, напряжения не выдерживаю, понимаешь? Новая работа. Лекции. Крыша. Извини меня!

Самобичевание Рейчел обескураживает Марти.

– Да понятно, понятно. Ничего страшного, милая. Бывает!

«Выпроваживай их, сейчас же!» – требует внутренний голос Рейчел.

– На ужин останетесь? – предлагает Рейчел, идя на риск. – Жалко же, такой путь проделали и сразу обратно. Могу приготовить… – Она вспоминает блюда, которые не любит Марти. Мидии? Да, он ненавидит мидии в чесночном соусе. – Побольше салата, а на рыбном рынке здесь чудесные мидии.

Марти качает головой:

– Нет-нет, мы лучше поедем, чтобы проскочить до пробок.

– До пробок? – удивленно повторяет Тамми. – Пробки будут в другую сторону.

– И в нашу будут, – настаивает Марти.

– Простите, что я дурака сваляла! – кается Рейчел.

– Ничего страшного. – Марти сочувственно кивает. – Как насчет следующей недели?

– Да, конечно. Я сама привезу ее в Бостон, чтобы вам ехать не пришлось. Нужно же вину загладить! – обещает Рейчел, гадая, вернется ли Кайли к следующим выходным.

Если вернется живой и здоровой, на остальное плевать. Пусть Марти хоть до скончания дней водит ее в дурацкий океанариум.

– Ни к чему. – Марти обнимает Рейчел на прощание.

Тамми целует ее в щеку. Пять минут спустя гости уже во дворе, садятся в машину.

Пит и Рейчел машут им с порога, возвращаются в дом и закрывают дверь.

На часах двадцать минут шестого. Сколько времени потеряно даром! В шесть начинается тренировка по стрельбе, в семь Тоби Данлеви пойдет из клуба домой.

– Они хотят получить еще двадцать пять тысяч до полуночи, не то убьют Кайли, – говорит Рейчел, пытаясь сдержать панику.

– Я уже занимаюсь этим, – сообщает Пит.

На глазах у Рейчел он подключается к даркнету и логинится на сайте, где покупают биткойны.

– Что ты задумал? – спрашивает Рейчел.

– Пятнадцать тысяч – кредитный лимит на одной карте, десять тысяч на другой. Никаких проблем.

– У тебя в банке достаточно средств, чтобы покрыть такие кредиты?

– Разве это главное? Главное – вернуть Кайли домой.

Рейчел целует Пита в затылок, помогает создать аккаунт и перевести деньги.

– Ты за временем следишь? – спрашивает она.

– Я почти закончил. Заводи «додж». Не забудь перчатки и маски.

Рейчел выбегает из дома, загружает пикап, поворачивает ключ в зажигании и заводит мотор.

На часах без пяти шесть.

– У меня готово, – объявляет Пит, когда Рейчел возвращается.

Он просматривает фейсбук-новости Хелен Данлеви.

– Хелен на пути в стрелковый клуб. Нам тоже пора выезжать. Я возьму пистолет.

– Я не хочу причинять боль этому ребенку, – заявляет Рейчел.

– Боль никому причинять не понадобится, – уверяет Пит, – а вот стрелять в воздух для острастки добрых самаритян, возможно, придется. На роль пугача у меня есть громкий кольт сорок пятого калибра.

Рейчел кивает. В голове застряла собственная фраза: «Я не хочу причинять боль этому ребенку». У «этого ребенка» есть имя. Тоби. Тоби Данлеви. Но его проще считать «этим ребенком». Абстрактной, безымянной личностью. «Этому ребенку», возможно, придется угрожать. А возможно, придется и выполнить эти угрозы. Рейчел содрогается. Пит внимательно на нее смотрит.

– Хорошо, – говорит она. – Поехали!

Они садятся в «додж» и по шоссе 1 едут к Беверли. Движение плотнее обычного, но Пит с Рейчел не беспокоятся. Добираться им минут двадцать, а до конца тренировки лучников еще целый час.

Пит легонько пожимает Рейчел руку:

– Не хочешь позвонить матери и подготовить ее? Ну, вдруг Марти позвонит ей справиться о Кайли.

– Отличная мысль! – восклицает Рейчел и набирает флоридский номер матери.

– Что случилось? – спрашивает Джудит. – Я собиралась играть в бридж.

– Слушай, мама, я только что сказала Марти, что Кайли с тобой в Нью-Йорке.

– Что? Зачем это?

– Он приезжал сегодня забрать Кайли на выходные, а она ненавидит его новую подружку и ехать к нему не хочет. Я запаниковала и соврала ему, что она на пару дней отправилась к тебе в Нью-Йорк.

– Но я же во Флориде.

– Мам, я знаю, что ты во Флориде. Просто, если позвонит Марти, скажи ему, что ты в Бруклине, а Кайли с тобой.

– Чем же мы занимаемся в Нью-Йорке?

– Кайли хочет в Метрополитен-музей на выставку, посвященную Древнему Египту.

– Да, ей такая понравится.

– Еще у вас есть билеты на «Гамильтона».

– Где же мы их раздобыли?

– Ну, не знаю. У твоей подруги оказались лишние.

Джудит долго молчит, обдумывая услышанное.

– Рейчел, ты в паутину лжи меня затягиваешь. Если позвонит бывший зять, мне нужно соврать, что я смотрела «Гамильтона». Что я должна говорить?

– Черт, мама, неужели экспромтом не сообразишь? Кстати, еще ты конфисковала у Кайли телефон, – раздраженно частит Рейчел, увидев за окном указатель «Беверли, следующий съезд».

– Зачем мне отнимать телефон у тринадцатилетней внучки?

– Тебя раздражает, что она приехала в Нью-Йорк и день-деньской не отрывается от шестидюймовой стекляшки.

– Ну, звучит вполне разумно.

– Спасибо огромное, мам, ты моя спасительница. Ну, мне пора! – говорит Рейчел, когда «додж» въезжает в Беверли.

– Береги себя, милая! Я за тебя волнуюсь.

– Я в порядке, мам. Все в порядке.

Моросит дождь. С залива дует холодный ветер.

– Не нравится мне эта погода, – заявляет Пит. – Хелен может передумать и забрать Тоби, чтобы он не шел домой пешком. Я лучше проверю.

В «Фейсбуке» новостей нет, но через «червя» в домашнем компьютере они выясняют, что Хелен пишет сообщение сестре: мол, по ее рекомендации они с Майком смотрят «Взрывную блондинку».

Их окошко цело и невредимо.

В половине седьмого они паркуются на Ревенью-стрит, но из «Старой таможни» почему-то уже выходят дети и взрослые.

– Что за черт?! – кричит Пит. – Что это за дети? Это же тот самый стрелковый клуб.

– Посмотри на луки и другую экипировку. Это посетители клуба! Мы уже облажались!

– Езжай, езжай по маршруту! – велит Пит, и Рейчел включает передачу.

– Уже еду.

– Ничего не понимаю. Тренировка заканчивается в семь. Почему посетители уходят раньше? На полчаса раньше.

– Боже! Боже! – снова и снова повторяет Рейчел.

– Ничего страшного, – успокаивает ее Пит. – Тренировка только-только кончилась. У нас все получится.

Рейчел быстро едет по Ревенью-стрит и сворачивает на Стэндор-стрит. Там, ярдов на сто впереди, одетый в парку ребенок несет спортивную сумку, из которой торчит что-то похожее на композитный лук. Ребенок надел капюшон и направляется к дому Данлеви.

– Это он? – спрашивает Рейчел.

– Понятия не имею, но в сумке у него точно лук. По обе стороны дороги ни души. В смысле, сейчас ни души.

– Надеваем маски! – командует Рейчел.

Господи, только бы голосом не выдать свою слепую панику!

– На горизонте чисто, – сообщает Пит.

В итоге они прекрасно обходятся без темноты и деревьев: потенциальных свидетелей отпугивает дождь. Рейчел включает «дворники», гасит фары, гонит «додж» вперед и останавливает перед ребенком.

– Вокруг никого, – докладывает Пит, оглядев обе стороны дороги.

– Тогда вперед! – говорит Рейчел.

Пит выскакивает из машины с кольтом в руке. Рейчел видит, как он разговаривает с ребенком. Потом он поворачивается к ней и качает головой.

Что-то не так. К машине Пит возвращается один.

– В чем дело?

– Это девочка.

Рейчел натягивает маску и выбирается из салона. Это в самом деле девочка, лет восьми-девяти. Маленькая, тощая, с каштановыми волосами, она несет спортивную сумку, которая чересчур велика для нее.

– Ты идешь из стрелкового клуба? – спрашивает Рейчел.

– Да, – отвечает девочка.

– Почему вас рано отпустили? – спрашивает Пит.

– Отопление отключилось, и нам сказали идти домой. А почему у вас на лицах эти штуки?

– Как тебя зовут? – вместо ответа осведомляется Рейчел.

– Амелия Данлеви.

– Где твой брат Тоби?

– Он пошел в гости к Лиаму, а мне велел отнести домой его сумку.

– Что будем делать теперь? – спрашивает Пит у Рейчел.

– Заберем ее, – мрачно отвечает та.

– Такого в плане не было.

– А теперь есть, – заявляет Рейчел.

Она понимает, что второй раз на такое не решится. Если не выполнить эту часть задания, Кайли погибнет.

– Залезай в машину, Амелия, – говорит Пит. – Мы отвезем тебя домой.

Он заталкивает девочку в салон, застегивает ремень безопасности, садится рядом и закрывает дверцу.

Рейчел разворачивает машину и гонит к съезду с шоссе 1.

– Мы впрямь забираем ее? У нее же проблемы со здоровьем, – напоминает Пит.

– С проблемами разберемся. Никакого арахиса и продуктов на его основе. Купим «ЭпиПен»… Черт! – восклицает Рейчел и бьет кулаком по приборной панели.

– Так говорить нельзя, – заявляет Амелия.

– Ты права, – кивает Рейчел. – Извини, милая. Сколько тебе лет?

– Восемь. В декабре будет девять.

– Кто в наше время отпускает восьмилетку одну? – бормочет Рейчел. – Вечером… Под дождем… Кто так делает?

– Меня должен был вести Тоби. Сегодня у меня была первая тренировка по стрельбе. Теперь я могу стрелять из детского лука. Тоби должен был вести меня домой, но нас отпустили пораньше, и он пошел к Лиаму.

– Тоби отпустил тебя одну?

– Он сказал, что я большая девочка. Он разрешил мне отнести его сумку.

– Тебе придется поехать с нами. Твоя мама разрешила. Будет такая интересная поездка! – объясняет Рейчел и в зеркале заднего обзора видит, что девочка качает головой.

– Я не хочу ехать с вами. Я хочу домой!

– Ты поедешь не домой, а с нами, – настаивает Рейчел.

– Хочу домой! – повторяет Амелия, начинает реветь, биться и стаскивать ремень безопасности.

Рейчел чувствует приближение тошноты.

– Хочу домой! – вопит малышка, вырывается, и Пит удерживает ее огромными ручищами.

Они выезжают из города. На глухом, лесисто-болотистом участке шоссе 1А, где-то между Беверли и Уэнхемом, Рейчел подгоняет «додж» к обочине. Она вылезает из салона, стягивает лыжную маску, и ее рвет.

Рейчел сплевывает, и ее рвет снова. Во рту едкая кислота, горло саднит, по щекам текут слезы. Ее выворачивает наизнанку, потом начинаются пустые позывы.

Распахнув дверцу машины, Пит выкидывает обувь и спортивную сумку Амелии.

– На всякий случай утопи их в болоте. Вдруг на чем-то там стоит джипиэс-трекер?

Рейчел заталкивает обувь в сумку, швыряет ее в болото, но сумка всплывает. Изображать Нормана Бейтса[28], утопившего машину в озере, нет времени. Рейчел заходит в болото и топит проклятую сумку ногой. Потом надевает лыжную маску.

– Хочешь, я за руль сяду? – спрашивает Пит, когда Рейчел возвращается в пикап.

Она качает головой и поворачивается к Амелии. Лицо у малышки заплаканное, в широко раскрытых глазах ужас.

– Не бойся, милая, – успокаивает ее Рейчел. – Ты побудешь с нами всего пару дней. Это игра такая. Твои мама с папой в курсе.

– Они тоже играют в эту игру? – удивляется Амелия.

– Да, конечно. Все будет хорошо, обещаю тебе!

Рейчел включает передачу и отъезжает от обочины.

– Солнышко, по правилам игры тебе нужно надеть эту повязку, – говорит Пит.

– Как в жмурках?

– Да, как в жмурках, – кивает Пит.

– В жмурки я играть умею.

Девочка натягивает повязку на глаза, а Пит и Рейчел снимают маски.

У самого Ньюбери в зеркале заднего обзора Рейчел видит патрульную машину.

– Копы, – негромко объявляет она.

Пит оглядывается.

– Ничего плохого мы не сделали. Езжай спокойно – не гони, но и скорость не сбавляй, – советует Пит.

– Сама знаю, – огрызается Рейчел. – Пушку мне дай. Если нас остановят, отболтаться не получится.

– Рейчел…

– Дай мне пушку!

Пит кладет кольт ей на колени:

– Умеешь с ним обращаться?

– Умею. Мы ведь определились с тем, что делать, если нас остановят?

– Да, – отвечает Пит и затаивает дыхание.

27

Пятница, 18:57

Секунд тридцать копы висят у них на хвосте, потом встают параллельно, потом едут мимо.

Конечно, почему бы и нет? Никаких правил Рейчел не нарушила.

Они направляются прямо к дому Аппензеллеров.

Амелия либо совершенно растеряна, либо перепугана. Сейчас, впрочем, куда важнее то, что она ведет себя тихо.

– Заводи ее в дом, а я пока позвоню.

Когда улица пустеет, Пит помогает Амелии выбраться из «доджа» и ведет ее в подвал. Задержавшаяся в машине Рейчел открывает в телефоне «Викр» и пишет контактному лицу:

Дело сделано.

Отвечают вопросом:

Что сделано?

Я похитила Амелию Данлеви. Сейчас она у меня.

Телефон звонит.

– Хорошо. Очень хорошо, – говорит измененный голос. – Сейчас я позвоню ее родителям. Потом им позвонишь ты и попросишь перевести сто тысяч долларов биткойнами на тот же счет.

– Сто тысяч?! Это же…

– Сто тысяч – это около половины средств на счетах у Данлеви. Они заплатят без проблем. Дело не в деньгах, Рейчел.

– Знаю, дело в Цепи.

– Правильно. Сейчас я позвоню им, велю приготовить листок и ручку. Через пять минут им позвонишь ты с одноразового телефона.

Связь обрывается.

Рейчел звонит Питу с одноразового телефона.

– Алло! – говорит он.

– Как у вас дела? – спрашивает Рейчел.

– Она, ясное дело, подавлена. Перепугана. Я твержу ей, что мы друзья ее родителей. Она то верит, то нет.

– Береги ее, Пит. Орехи не давай. Не знаю, на какой стадии у нее аллергия, но нам лучше перестраховаться. Нам нельзя быть тупыми няньками, как в кино показывают.

– Мы и не будем.

– Нужно внимательно читать состав всего, чем будем ее кормить. Нужно купить «ЭпиПен».

– Да, нужно. Я этим займусь. Автоинъекторы на «Ибэй» продают. Ты уже позвонила ее родителям?

– Сейчас позвоню.

– Лучше не с этого телефона, а с другого. И от дома не мешает отъехать.

– Отличная мысль, я так и сделаю.

Рейчел быстро едет на стоянку у океана и набирает номер Данлеви.

– Алло! – говорит встревоженный женский голос.

– Твоя дочь Амелия у меня. Я ее похитила. В полицию не звони. Если обратишься к копам или к другим правоохранителям, я ее убью, понятно?

Хелен кричит.

Рейчел велит ей успокоиться, мол, иначе Амелии прострелят голову.

Разговор длится минут десять, потом Рейчел выбирается из машины, и ее опять выворачивает наизнанку.

Сидя на песке, Рейчел смотрит на черные волны океана, бьющиеся о берег. В это время начинается очень сильный ледяной дождь. Голова болит, просто раскалывается от боли. Рейчел сидит еще минут пять, потом встает, растаптывает одноразовый телефон и швыряет обломки в воду. Подставляет лицо под холодные капли, умоляя дождь ее очистить. Не помогает.

Питу она звонит с нового телефона:

– Данлеви я позвонила. Как у вас дела?

– Не фонтан. Я надел Амелии наручник и посадил на цепь у сваи. Она особо не возражала. Она не кричит, не бьется, но плачет, просится к маме и требует какого-то мистера Бу. По-моему, это ее плюшевый медведь. Мягких игрушек здесь навалом, но ей нужен только мистер Бу.

– Понятно…

Рейчел едет домой, поднимается к Кайли в комнату и находит Зефира, розового зайчика дочери. Господи, как же Кайли спит без Зефира и без своего кота?

Рейчел берет Зефира, надевает худи и под дождем бежит к Аппензеллерам. Она стучит в дверь черного хода, и Пит ее впускает. Он разговаривает по телефону, вид у него встревоженный.

– В чем дело? – шепотом спрашивает Рейчел.

– «Амекс» проверяет трансакцию, – отвечает Пит, прикрыв трубку ладонью.

– Мою «Виза» тоже проверяла. Если деньги не поступят сегодня, Кайли убьют.

– Знаю. Я все улажу, – заверяет Пит.

Он плохо выглядит: вспотевший, дерганый, глаза вылезают из орбит.

– Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо. Я все улажу.

Рейчел натягивает лыжную маску и спускается в подвал.

Амелия выбилась из сил. Она плакала, рвалась с цепи, потом снова плакала. Сейчас ей хочется только спать, но без мистера Бу она не заснет. Девочка сидит на спальном мешке в окружении кирпичиков «Лего», настольных игр и ненужных мягких игрушек.

Рейчел садится рядом:

– Милая, я знаю, что тебе страшно. Только ничего страшного нет. Здесь ты в безопасности, обещаю. Я не дам тебя в обиду.

– Я хочу к маме.

– Понимаю. Очень скоро ты к ней вернешься. Я слышала про мистера Бу. Его у нас здесь нет, но вот Зефир, друг моей дочки. Он живет у нее с тех пор, как она родилась. Зефир просто замечательный, он впитал тринадцать лет любви.

Амелия недоверчиво смотрит на Зефира:

– Я хочу мистера Бу.

– Мистера Бу здесь нет, а Зефир есть. Зефир и мистер Бу дружат.

– Правда?

– Да, конечно. Они очень хорошие друзья.

Рейчел протягивает зайчика, и Амелия опасливо его берет.

– Рассказать тебе сказку?

– Да.

– А молоко с печеньем ты любишь?

– Да.

– Погоди, я посмотрю, что у нас есть.

Рейчел поднимается на первый этаж. Пит на крыльце убеждает «Американ экспресс» пропустить трансакцию. Если у него не получится, через два часа сумасшедшая убьет ее дочь.

Рейчел стучит в дверь, ведущую в кухню, и Пит оглядывается.

– Как успехи? – спрашивает она.

– Мы еще не закончили.

Рейчел читает, что написано на упаковке печенья «Лорна Дун», и на всякий случай гуглит состав. Орехов в нем нет. Она несет в подвал молоко и немного «Лорны Дун».

Рейчел рассказывает Амелии сказку про Златовласку, потом «Три медведя», и девочка радуется, потому что эту сказку знает. Потом она рассказывает про Гензеля и Гретель, эту сказку Амелия тоже знает. Сказки о детях, переживших опасные приключения в лесу.

Бедная маленькая Амелия Данлеви пропала, как та, другая Амелия[29] много лет назад.

Амелия – хорошая девочка. Умненькая. Рейчел она нравится. Разве такая девочка может не понравиться? Разве Рейчел сможет ее обидеть?

Через полчаса наверху лестницы появляется Пит и показывает Рейчел большой палец.

– Трансакция прошла?

– Да.

– Слава богу!

– Как Амелия?

– Спустись к нам и посмотри.

– Спит… Как тебе это удалось? – шепотом спрашивает Пит, сойдя в подвал.

– Благодаря печенью, молоку и Зефиру.

– Какому печенью?

– «Лорне Дун». Оно без орехов, я проверила.

– «ЭпиПен» уже в пути. Я заказал его на «Ибэй».

– Надеюсь, его не сюда доставят?

– Нет, в постамат «Ибэй» в Ньюбери.

– Отлично.

– Сегодня я останусь здесь, – объявляет Пит. – Иди домой. У тебя усталый вид.

– Я должна остаться.

– Нет, пожалуйста, иди домой.

Спорить с Питом не хочется. Рейчел и впрямь устала. Еще совершенно разбита и деморализована. Она фотографирует Амелию одноразовым телефоном.

– Вот, родителям отправлю.

– Рейчел, тебе нужно поспать.

– Я не устала.

Пит чешет себе руку и потеет. Вид у него отсутствующий, нездоровый.

– А вот ты хорошо себя чувствуешь?

– Я? Да, прекрасно. Иди домой. Я здесь справлюсь.

Рейчел кивает и поднимается на первый этаж. Спускается по ступенькам крыльца. Идет по берегу. Домой!

Рейчел рада холодному дождю. Она заслужила неудобства и боль. Перед домом она останавливается и звонит Данлеви с нового одноразового телефона.

– Алло! – говорит Хелен.

Она в панике, дыхание у нее тяжелое, свистящее.

– Тебе нужно серьезно подумать о выкупе и об объекте. Сейчас вышлю фото Амелии. У нее все хорошо. Она спит.

– Дай мне с ней поговорить!

– Она спит. Я вышлю фото.

Когда фотография уходит, Рейчел уничтожает телефон и заходит в дом. Она наливает себе кофе и начинает следить за действиями Данлеви через их зазеркаленный компьютер. Ни имейлов, ни эсэмэсок копам не обнаруживается.

В полночь у Рейчел звонит айфон.

– Алло!

– Рейчел? – спрашивают шепотом.

– Да.

– Мне запрещено тебе звонить, но хочу, чтобы ты знала: час назад освободили моего мальчика. Он снова с нами.

– Тебе вернули сына?

– Да! Даже не верится… Он жив, здоров и снова с нами. Я и надеяться боялась, но… он вернулся.

– Но… раз так… теперь ты можешь освободить Кайли?

– Нет, ты же знаешь, что нет. Цепь должна продолжаться, а ты – положиться на заведенный порядок. Если я оборву Цепь, последует ответный удар. В опасности окажемся и я, и мой сын, и вы с Кайли.

– Если они не блефуют.

– Они не из тех, кто блефует. Если случится сбой и мы начнем убивать друг друга, им наверняка понравится. Ты же читала, что произошло с той семьей?

– Да.

– Мне рассказывали об одном давнем случае, когда появился предатель. Наказание коснулось семи звеньев Цепи, пока не нашли виновного.

– Черт!

– Я хотела сказать тебе, что теперь ты на один шаг ближе к возвращению Кайли. Скоро все закончится, Рейчел. Честное слово!

– Господи, я так на это надеюсь!

– И не зря.

– Как ты выдержала? Как смогла пройти через все это? Откуда силу взяла?

– Не знаю, Рейчел. Попробуй представить себе возвращение Кайли. Каждый твой поступок, каждое твое решение – шаг к заветной цели, понимаешь?

– Да.

– Когда мы увозили Кайли, случилось нечто ужасно. Нет, не с Кайли, она в полном порядке. Мне пришлось совершить чудовищный поступок, за который еще недавно я истерзалась бы угрызениями совести. А сегодня… Сегодня я не чувствую ничего. Ничего, кроме облегчения. Я сделала то, что должна была, и вернула себе сына. Все остальное не важно.

– Кажется, я понимаю.

– Потерпи еще не много.

– Потерплю.

28

Суббота, 00:07

Хелен свернулась калачиком на полу ванной и тихонько всхлипывает. Майк Данлеви ложится рядом и тоже начинает плакать.

Пистолет он кладет на пол. Рыскать по дому с заряженным стволом бессмысленно. Пистолет не поможет. Убивать некого.

– Как Тоби? – спрашивает Хелен, по щекам которой струятся слезы.

– Спит. Я сказал ему, что Амелия несколько дней поживет у подружки.

– Он поверил?

– Ему все равно. Его волнует только его стрелковая экипировка. Я сказал, что все на месте.

– Может, нам помолиться о Божьей помощи, как думаешь? – спрашивает Хелен.

– А стоит?

– Вариантов нет.

– Варианты есть. Можно пойти в полицию.

– Тогда Амелию убьют. Ее похитительница – чудовище. Это по голосу ясно. Мы с тобой худшие родители в Америке. Есть ведь те, кто за рулем дохнет от передоза? Так вот мы тупее их.

Хелен снова плачет. Из груди у нее рвутся сильные хриплые всхлипы, словно она умирает. В тусклом свете, льющемся в окно ванной, она кажется Майку хрупкой, сломленной, совершенно потерянной. У него просто нет слов.

– Как Амелия спит без мистера Бу? – спрашивает Хелен.

– Не знаю.

– Мы ведь вернем ее, да? Скажи, что мы ее вернем! – просит Хелен.

– Мы вернем Амелию. Мы все для этого сделаем. Если понадобится, я убью каждого из тех ублюдков, но мы ее вернем.

29

Суббота, 05:38

За окном темно, хотя на востоке уже немного светлеет. Кайли не спит. Она не спит с тех пор, как дотянулась до гаечного ключа. Адреналин бурлит в крови целую ночь, разве тут заснешь? Шанс ей представится только один, упускать его нельзя.

План элементарно прост. Все идеальные планы элементарно просты, верно?

Сядь на корабль, найди кита, убей его.

Сядь на корабль, найди акулу, убей ее.

Мужчина или женщина спустится по лестнице с подносом в руках. На подносе будет порция сухого завтрака и стакан апельсинового сока. Он или она нагнутся, чтобы опустить поднос. Потом он или она начнут переставлять сок и сухой завтрак с подноса на пол. Тогда Кайли ударит его или ее гаечным ключом. Ударит по макушке со всей силы. Держа ключ двумя руками, чтобы «вырубить» жертву.

Жертва рухнет на пол в глубоком нокауте. Если повезет, у жертвы окажется ключ от наручников. Кайли скинет цепь, поднимется по лестнице и бегом пустится к ближайшей дороге. Если ключа от наручников у жертвы не окажется, в игру вступит пистолет. У пистолета здесь решающая роль. В подвал похитители каждый раз спускаются вооруженными.

Если ключа не окажется, Кайли возьмет пистолет, дождется, когда жертва придет в сознание, приставит пистолет к его или ее виску и вызовет напарника или напарницу жертвы. Потом потребует отдать ей ключи от наручников, – мол, иначе она выстрелит.

Если похитители не поверят, Кайли выстрелит, пальнет тому, кто на мушке, в коленную чашечку. Пару раз она стреляла в лесу с дядей Питом и знает, как обращаться с револьвером. Нужно снять его с предохранителя, проверить гнездо барабана и нажать на спусковой крючок. Напарник или напарница принесет ей ключ. Если начнут артачиться, Кайли с ними договорится: по возвращении домой она заявит, что не помнит, где ее держали. Беспамятство продлится целый день. Таким образом они получат двадцать четыре часа на побег из страны.

Кайли очень довольна планом. Он логичный, рациональный и наверняка сработает. Самое трудное – сделать первый шаг, который займет буквально секунду. «У тебя получится, Кайли, у тебя все получится», – твердит себе девочка, а сама дрожит от страха в спальном мешке.

Дрожит – еще мягко сказано. Трясется, – пожалуй, так точнее. Но ведь отвага у нее в крови. Кайли думает о матери, которая прошла курс химиотерапии, о бабушке, годами сражавшейся с Нью-Йоркским университетом за право жить в служебной квартире дедушки, после того как тот сбежал от нее со студенткой. Кайли думает о прабабушке Ирине, решительной девчонке, которая шантажом и угрозами сорвала родственников с места и усадила на телегу. Вместе с отступающей Советской армией они двинулись на восток, потом сели на поезд, который увез их в Ташкент, странный город с минаретами. Нищие изгнанники, они прожили в Ташкенте четыре года, а осенью 1945 года вернулись в Белоруссию, в родной штетл[30], и узнали, что немцы уничтожили всех, кто остался. Если бы не отвага прабабушки, Кайли не было бы на свете.

Вот что ей сейчас нужно – смелость и решительность маленькой Ирины, бабушки и мамы. Всех женщин в ее роду. Кайли снова осматривает гаечный ключ. Он тяжелый. Семь дюймов длиной. Наверное, его забыли здесь после починки бойлера. Скорее забыл его мастер, а не хозяева дома. Вряд ли они из тех, кто чинит бойлеры. Цепь таким гаечным ключом не сломаешь, а голову – получится?

Скоро она это выяснит.

30

Суббота, 06:11

Рейчел проверяет систему «Эмбер»[31], сообщения полиции, новости о пропавшем ребенке, а одним глазом следит за зазеркаленным компьютером Данлеви.

Предрассветная пора. «Час скунсов», как писал Роберт Лоуэлл[32]. Так поздно… Она так устала…

Не засыпай! Не засыпай! Не засыпай!

Рейчел закрывает глаза буквально на долю секунды.

Пустота.

Солнечный свет.

Пение птиц.

Черт.

Какой сегодня день недели?

Часы кажутся годами, дни – десятилетиями. Сколько тысячелетий она живет в этом проклятом кошмаре?

Снова утро. Мандраж, сосание под ложечкой, удушающий ужас. Сущность страха раскрывается, только когда твой ребенок в опасности. Смерть – не худший из возможных сценариев. Худший – это когда что-то случается с твоим ребенком. Родительство моментально делает человека взрослым. Абсурд – онтологическое несоответствие между желанием и неспособностью отыскать смысл в этом мире. Абсурд – роскошь, недоступная родителям пропавшего ребенка.

Рейчел сидит за столом в гостиной. Рядом мяукает кот Эли. Его не кормили почти два дня. Рейчел наполняет его миску, выпивает кружку холодного кофе и выходит на террасу. Потом надевает куртку и через приливной бассейн спешит к дому Аппензеллеров.

Солнце встает над Атлантикой и над домами-гигантами в восточной части острова Плам. Звонит айфон. «Неизвестный абонент», – высвечивается на дисплее. Сердце екает. Ну что на этот раз?

– Алло!

– Нужна твоя помощь! – орет Пит. – Срочно иди сюда!

– Я в двух минутах от вас.

– Бегом! Нужна твоя помощь!

Рейчел бежит по тропе через бассейн, затем по Северному бульвару. С бешено бьющимся сердцем она несется вдоль берега и по ступеням заднего крыльца Аппензеллеров.

Как ни странно, дверь открыта.

Рейчел заходит в дом.

На кухонном столе кольт Пита и пакетик с чем-то напоминающим наркотики. Какого черта? Пит – наркоман? Мысли мчатся наперегонки. Питу можно доверять? Боже, а не замешан ли он в этой истории? Пита она вроде бы знает, только разве кому-нибудь можно верить?

Пит обожает Кайли, но ведь аресты у него в прошлом были, да и чем он занимается столько лет после увольнения из морской пехоты?

Рейчел качает головой. Ради бога, это же Пит! У нее паранойя разыгралась. Тамми никак не связана с Цепью, и Пит тоже.

А наркотики? Это серьезно. Придется пого…

– Рейчел! Спускайся к нам! Маску надень.

Рейчел натягивает лыжную маску и по ступенькам сбегает в подвал.

Пит прижимает Амелию к себе. Девочка обернулась полотенцем, она дрожит и корчится. По полу рассыпан воздушный рис.

– Что случилось?

– Я дал ей «Райс криспис». Думал, ничего страшного, а мелкий шрифт не прочитал. Там написано, что сухой завтрак содержит следы орехов.

– Боже!

– «ЭпиПен» привезут только ближе к полудню, – в панике добавляет Пит.

Амелия мертвенно-бледна, губы распухли. В уголках рта пена, дыхание хриплое, поверхностное.

Рейчел касается ладонью лба девочки.

Жар.

Рейчел поднимает ей толстовку.

Крапивница.

Рейчел заглядывает Амелии в рот. Обструкции нет. Язык не распух. Пока.

– Амелия, тебе трудно дышать? – спрашивает Рейчел. – Ты можешь дышать? Пожалуйста, ответь мне!

Девочка кивает.

– А что твоя мама делает, когда у тебя такое?

– Доктор…

Амелия в поту, дышать ей все труднее и труднее.

– Нужно отвезти ее в больницу, – говорит Пит.

Рейчел поворачивается к нему. Что он несет? Больница? Амелию нельзя везти в больницу. Если отвезти ее, игра будет окончена и Кайли погибнет.

– Нет, – отвечает ему Рейчел.

– У нее сильная аллергия, – не унимается Пит.

– Вижу.

– Ей нужно к доктору. У нас нет «ЭпиПена».

– Никаких докторов, – заявляет Рейчел. – Я с ней посижу.

Она прижимает девочку к себе, и Пит наконец понимает, в чем дело.

– Ты уверена?

– Да, я приняла решение.

Решение ужасное, на него ее толкнула Цепь. Малышка либо умрет у нее на руках, либо как-то выкарабкается.

– Я посижу с Амелией. А ты найди «ЭпиПен». Что хочешь делай, но найди!

– Как?

– В аптеке укради! Откуда мне знать, черт подери! Езжай!

Пит быстро поднимается на первый этаж.

– Пушку я тебе оставлю! – кричит он с кухни.

– Отлично. Езжай!

Хлопает дверь черного хода. Рейчел прижимает Амелию к себе.

– Доктор… – лепечет Амелия.

– Да, милая, – отвечает Рейчел.

Ни докторов, ни больниц не будет. Если Амелия умрет, они с Питом убегут из этого дома и выберут другой объект. Копы обнаружат мертвую девочку, цепью прикованную к бетонной свае. Облепленную слизью и рвотой. Окруженную куклами, мягкими игрушками и настольными играми. Копы подумают, что это самое отвратительное место преступления на их памяти.

Амелия бледнее мела, глаза тусклые. Начинается кашель. Ее могут спасти в больнице. Ее может спасти «скорая помощь» из пожарного депо Ньюберипорта.

Рейчел не станет вызывать «скорую» и ни доктору, ни в больницу звонить не будет. Так она убьет Кайли. Если выбирать между Амелией и Кайли, она предпочтет жизнь Кайли.

Рейчел начинает плакать.

– Дыши медленнее, Амелия, – просит она. – Медленно, спокойно, глубоко.

Она нащупывает у девочки пульс. Какой слабый! Амелия зеленеет. Кожа у нее мокрая, как после ванны.

– К папе хочу! – стонет Амелия.

– Мы поможем тебе, обещаю.

Рейчел баюкает малышку. Ребенок умирает. Амелия умирает, и Рейчел не может ничего поделать.

А антигистаминные препараты не помогут? Может, наверху в аптечке что-то есть?

Рейчел берет телефон и гуглит «антигистаминные при аллергии на арахис». Статья по первой же ссылке говорит, что при приступе аллергии нельзя давать ребенку антигистаминные препараты, потому что анафилаксию они не снимают и могут усугубить состояние.

– Скорее, Пит, скорее! – просит она вслух.

Амелия вялая, горячая, на губах у нее пузырится пена.

– Мама… – зовет она и снова стонет.

– Все хорошо, милая, – врет Рейчел и крепко прижимает малышку к себе. – Все хорошо.

Медленно текут минуты. Амелии не хуже и не лучше. В доме тишина. Слышится крик чаек, шум океана и тук-тук-тук…

Что?!

Рейчел садится на матрас и прислушивается.

Тук-тук-тук!

Что это?

– Элейн! – зовет кто-то сверху.

Кто-то стучит в парадную дверь.

Это женщина.

Рейчел кладет Амелию на матрас, бесшумно взбегает по подвальной лестнице и крадется в коридор.

Снова слышится тук-тук-тук, потом женский голос:

– Элейн! Ты дома?

Рейчел прижимается к двери коридора.

– Элейн! Есть кто-нибудь дома?

Подвальная дверь открыта, и снизу доносится голосок Амелии:

– Мама…

– Элейн! Ребята, вы дома?

По коридору Рейчел крадется в кухню. Пакета с наркотиками нет, а вот кольт Пит оставил. Рейчел забирает его со стола и пробирается обратно в коридор. Что за идиотка у двери? Даже будь Элейн дома, стук в половине седьмого утра ее не обрадовал бы.

– А-а-а… – стонет Амелия.

Затаив дыхание, Рейчел крадется вниз по подвальной лестнице, едва не поскальзывается и не ломает себе чертову шею. Она подбегает к Амелии и прикладывает палец к ее губам.

– Т-ш-ш-ш! – шипит она.

– Элейн, ты дома или нет? – надрывается стоящая у парадной двери. – По-моему, я в окно кого-то видела.

Амелия стонет еще громче, и Рейчел остается только зажать малышке рот. Через нос Амелия нормально дышать не может. Она пытается оттолкнуть Рейчел, но сопротивляться не хватает сил.

– Т-ш-ш! – шепчет Рейчел, крепко держа девочку. – Успокойся! Все хорошо. Все хорошо.

Наверху воцаряется тишина.

Проходят десять секунд тишины.

Пятнадцать.

Двадцать.

Тридцать.

– Похоже, дома никого нет, – говорят у парадной двери.

Судя по звукам, женщина спускается по ступенькам крыльца, а через секунду захлопываются тяжелые ворота. Рейчел убирает руку ото рта Амелии, и малышка жадно глотает воздух. Рейчел бежит по лестнице к окну первого этажа. Навязчивой хлопотуньей оказывается старуха в бордовом плаще и в галошах.

– Опа! – говорит себе Рейчел.

Выжатая как лимон, она садится на пол и ждет приезда копов.

Копы не приезжают, и Рейчел спускается в подвал к Амелии.

Малышке немного полегчало. Или Рейчел выдает желаемое за действительное? Она звонит Питу, но тот не отвечает. Она выжидает пару минут и звонит снова. Ответа нет.

Где Пит? Чем он занимается, черт подери?

Дело в наркотиках? Пит был под кайфом? Рейчел знает, что в последнее время он периодически попадает в Вустерский госпиталь для ветеранов. По какой причине, она не спрашивает. Пит не любит изливать душу, а докучать ему расспросами не хочется.

Так где он? Неужели бросил их?

Амелия лежит на боку и кашляет. Рейчел укладывает ее в спальный мешок и по-матерински обнимает. Гладит малышку по голове и качает ее.

– Детка, все будет хорошо, – говорит она ласково. – Обещаю, солнышко, через пару часов все пройдет.

Рейчел обнимает девочку, успокаивает ее и чувствует себя мерзейшей лгуньей на свете. Пять минут тянутся бесконечно долго. Она собиралась бросить Амелию умирать. Она бросила бы ее умирать. Она и сейчас бросит ее умирать, если…

Тук.

Тук.

Тук.

Рейчел снова крадется вверх по подвальной лестнице.

Тук.

Тук.

Тук.

На цыпочках она поднимается в комнату на втором этаже и выглядывает в окно.

Полицейский из Ньюберипорта.

Старая соседка Аппензеллеров таки вызвала чертовых копов.

– Есть кто-нибудь дома? – спрашивает коп и снова стучит.

Если Амелия закричит, коп наверняка услышит.

– Есть кто-нибудь дома? – повторяет коп, заглядывает в почтовый ящик, проверяет окна.

Рейчел прячется за занавеской. Если возникнут подозрения, коп взломает дверь. И что потом?

Если Рейчел его застрелит, это проблему не решит. За ним, почуяв неладное, приедут другие копы, потом еще и еще. Похищение сорвется, и Кайли погибнет. Если этот коп найдет Амелию, Рейчел арестуют, и Кайли погибнет.

Коп отступает на пару шагов и осматривает задний фасад дома. Если заметит, что окна заколотили недавно…

Рейчел несется в подвал.

Из горла Амелии вырываются жуткие булькающие хрипы. Девочка задыхается. Вдруг у нее сейчас остановится сердце? Рейчел пробегает кухню, засовывая кольт в задний карман джинсов. Полицейского нужно остановить. Если игра окончится, Кайли погибнет. Все очень просто.

Бегом! Бегом с заднего крыльца. Бегом по песчаной дорожке к переднему фасаду дома.

– Здравствуйте! – кричит она с улицы.

Коп оборачивается. Рейчел узнает его. Пару раз она видела его в ипсуичском кафе-мороженом, и как-то он выписал Марти штрафной талон за парковку слишком близко от пожарного крана на фермерском киоске. Парню чуть больше двадцати, зовут его Кенни… фамилию не вспомнить.

– Привет! – говорит он.

– Вы по моему вызову приехали? – спрашивает Рейчел.

– Вы вызывали полицию?

– Элейн Аппензеллер просила меня приглядывать за домом, пока она во Флориде. Тут играли дети, я велела им убраться, а то, мол, полицию вызову. И вот…

– Они не убрались?

– Нет. Но явно убрались сейчас, когда вы приехали. Извините, может, я поступила неправильно? Дети вторглись в чужие владения. Это ведь противозаконно, да?

– Как выглядят те дети?

– Ой, давайте не будем делать из мухи слона. Им всего-то лет по десять. Пожалуйста, извините меня. Я просто пугала их, мол, сейчас вызову полицию, а они смотрели на меня… Ну, знаете, как смотрят мальчишки в таком возрасте? Ну, я и сказала, что наберу номер. И ведь набрала!

Кенни улыбается:

– Мэм, вы поступили правильно. Не знаю, смог бы я повесить на десятилеток преступное нарушение владения с причинением вреда, но если не остановить их вовремя, следующим шагом будет взлом и проникновение. Вы не представляете, сколько незваных гостей вламывается в пустующие летние дома по окончании сезона. Особенно в старые особняки.

– Да что вы говорите!

– Можете мне поверить. Большей частью вламываются подростки, и зачастую не ради ограбления, а чтобы наркотиками побаловаться. Ну, или с аморальными целями.

– С аморальными целями?

– Ради секса, – поясняет Кенни, густо краснея.

– Ох!

Они смотрят друг на друга.

– Ну, я проверю, заперты ли парадная дверь и дверь черного хода, – говорит Кенни. – Если все в порядке, я поеду.

Такого Рейчел допустить не может. Дверь черного хода выдаст ее с головой.

Как там Амелия, жива ли еще? И как сегодняшняя Рейчел способна думать об этом с такой холодной бесцеремонностью? У вчерашней Рейчел сердце разрывалось бы. Но вчерашней Рейчел уже нет в живых.

Рейчел дергает красную нитку, торчащую из свитера, и чувствует кольт в заднем кармане джинсов. У Кенни пистолет в кобуре. Можно под прицелом завести его в дом, расстрелять, вытащить Амелию из подвала и перенести в другое, безопасное место.

– Вас я несколько раз видела в «Уайт фамз», ипсуичском кафе-мороженом? – спрашивает Рейчел.

– Да, я там бывал.

– Мое любимое – с арахисовой пастой. А ваше?

– Малиновое.

– Его я не пробовала.

– Объедение!

– Знаете, какое я еще не пробовала, но всегда хотела? «Эксцентрик», в котором микс разных вкусов.

– Да, я видел такое. Судя по описанию, очень необычно.

– Ну, если вы не слишком заняты, можно… – начинает Рейчел и улыбается.

Соображает Кенни медленно – ясное дело, не каждый день к нему клеится миловидная взрослая женщина, – но в итоге понимает, что с ним заигрывают. Небось думает, что малолетних правонарушителей она придумала, чтобы организовать встречу.

– Если дадите мне свой номер телефона, я…

– Да! – перебивает Рейчел. – На этой неделе не получится, а вот на следующей, если вы не очень заняты… Ну или по рюмочке где-нибудь пропустим. То есть если будет слишком холодно для мороженого, – добавляет она с обаятельной улыбкой.

Кенни улыбается в ответ.

– Ручку и листок найдешь? – спрашивает Рейчел, заметив, что с собой у Кенни ничего нет. – В машине лежат?

Она ведет Кенни к патрульной машине и пару раз как бы невзначай касается его руки. Она диктует ему номер телефона и благодарит за приезд.

– Замки я проверю, – обещает Рейчел. – Мне так и так нужно рыбок покормить.

– Давай я пойду с тобой, – предлагает Кенни.

– Нет, – качает головой Рейчел, – я справлюсь. У меня львиное сердце… и пожизненный запрет на посещение Бостонского зоопарка.

Этот прикол Кенни еще не слышал. Он смеется, потом садится в патрульную машину и уезжает. Рейчел улыбается и машет ему вслед.

Едва машина скрывается из вида, Рейчел бросается бежать. К двери черного хода – через кухню – вниз по подвальной лестнице. Лыжную маску она натягивает на ходу.

Амелия вся в сыпи и в поту, но – вот чудо! – еще жива.

Едва жива.

– Боже! Держись, солнышко, держись!

Амелия пускает слюни, она дышит все тяжелее. Рейчел вытаскивает ее из спального мешка. У девочки жар. Веки трепещут. Дыхание замедляется, замедляется… Потом раз – и останавливается.

– Амелия!

Она не дышит! Господи… Искусственное дыхание! Как его делают?! Рейчел вспоминает и решает попробовать метод рот в рот. Она делает глубокий вдох и выдыхает живительный воздух в Амелию. Один раз. Потом еще один. Потом она меняет позу и начинает сдавливать девочке грудь. Резко. Сильно. Тридцать раз.

– Ну, давай! – восклицает Рейчел, набирает на телефоне 911, но вызов не нажимает.

Один звонок – и бригада «скорой помощи» спасет Амелии жизнь. Амелию медики спасут, а Кайли обрекут на смерть.

Рейчел сжимает телефон так, что может треснуть стекло.

Лицо Амелии.

Лицо Кайли.

Нет. Не может она так поступить. Спокойно и хладнокровно Рейчел откладывает телефон.

31

Суббота, 07:27

Дверь наверху лестницы открывается.

– Сегодня завтрак вовремя, – объявляет мужчина, спускаясь с кувшином апельсинового сока, тостом и порцией злаковых хлопьев.

Кайли ищет взглядом пушку – и вот она, пожалуйста, заткнута за пояс спереди. Дядя Пит говорил, что так огнестрельное оружие носить нельзя.

– Ты не спишь? – спрашивает мужчина.

– Нет. – Кайли садится на спальном мешке.

– Вот и хорошо. Любишь мармелад? Я обожаю. А ведь даже не пробовал, пока несколько лет назад не поехал в Лондон. Там я мазал его на тосты и ел на завтрак.

– Да, мармелад я люблю. Мама иногда покупает.

– Тост, нарезанный треугольниками, с маслом из штата Мэн – из молока коров травяного откорма, разумеется, – еще хлопья «Чоко попс» и апельсиновый сок. Голодной точно не останешься.

Похититель ставит поднос на пол.

«Моби Дик» лежит на полу обложкой кверху, раскрытым примерно в двух пятых от конца. Кайли положила его так специально: похититель наверняка удивится и поднимет книгу.

– Боже мой, ну и скорость! Ты уже больше половины…

Похититель наклоняется, и Кайли бьет его по голове гаечным ключом. Лыжная маска только упрощает дело: можно внушить себе, что бьешь не человека. Похититель стонет, и Кайли бьет его снова.

Похититель падает ничком и со смешным глухим стуком приземляется на край матраса.

По какой части головы она попала, Кайли не знает. Но главное – цель достигнута, противник без сознания. Теперь времени у нее в обрез. Нужно перевернуть похитителя, вытащить у него из кармана ключ от наручников, снять наручники и подняться по лестнице.

Во дворе ее может поджидать и похитительница, и собака, и что угодно. Пистолет у нее будет, придется стрелять. Если во дворе никого, она со всех ног рванет к забору. Если она в той части Нью-Гемпшира, про которую думает, то вокруг болота и топи. Нужно бежать на восток, тогда она попадет к автомагистрали I-95, или к шоссе 1, или к океану. Она не остановится. Ни за что, даже по приказу похитителей.

Мужчина тяжелый, но Кайли перекатывает его на спину, толкая его в потную грудь и пахнущие луком подмышки. Вытаскивает пистолет у него из-за пояса и шарит по всем карманам в поисках ключа от наручников.

Ни бумажника, ни удостоверения личности – ничего вообще. Самое главное, нет ключа.

Для полной уверенности Кайли проводит второй обыск. На похитителе старомодные коричневые слаксы, карманы на них глубокие, но, увы, пустые. Заднего кармана на слаксах нет, зато на рубашке есть нагрудный. Самое место для ключа от наручников.

«Ура!» – беззвучно радуется Кайли, но ключа нет и там. «Черт! Переходим к плану Б». Кайли осматривает пистолет. В барабане шесть пуль. «Так, – думает она, – теперь ждем, когда он очнется».

Проходит минута.

Две.

Господи, неужели она его убила? Всего-навсего гаечным ключом ударила. В кино от такого не умирают. Убивать в планах не было…

Мужчина шевелится:

– Бедная моя голова! – Он слабо улыбается. – Здорово ты меня шарахнула. Прямо по макушке.

Похититель охает, потом садится на матрас и смотрит на Кайли. У той в руках пистолет. Заряженный.

– Чем ты меня ударила? – спрашивает мужчина, запускает ладони под маску, трет глаза и стонет.

– Нашла на полу гаечный ключ.

– Какой еще гаечный ключ?

Кайли демонстрирует ключ, зажатый в левой руке.

– Опа! Как же мы его проглядели?

– Он под бойлером лежал.

– Невероятно! Я же все тут проверил.

– Нужно было оказаться в нужное время в нужном месте. Знаете, что сказал Говард Картер[33], когда нашел гробницу Тутанхамона? «Нужно видеть, а не просто смотреть».

– Вот это здорово, – кивает похититель. – Кайли, ты большая умница! Ну а что в твоем плане идет следующим пунктом?

– Я вас обыскала. У вас ключа от наручников нет, значит он у нее. Хочу, чтобы вы позвали ее и велели принести ключ.

– Иначе что?

– Иначе я вас застрелю.

– Думаешь, получится?

– Думаю, да. Дядя Пит несколько раз брал меня стрелять по мишеням. Я знаю, что делать.

– Стрелять по мишени, то есть по листу бумаги, – это одно, а в человека – другое, разве нет?

– Сперва я стрельну вам в ногу, чтобы вы знали, что я не шучу.

– А потом?

– Она отдаст мне ключ от наручников, и я сбегу.

– Почему она позволит тебе убежать?

– Потому что иначе я убью вас, – отвечает Кайли. – Но я понимаю, что все это вы делаете не по своей воле, поэтому дам вам обоим обещание. Когда вернусь к маме, я скажу, что ничего не помню. Я подожду сутки и лишь потом сообщу копам, где находится ваш дом. У вас будет двадцать четыре часа на то, чтобы убежать отсюда. В любую страну, с которой у Америки нет этого… как его?..

– Соглашения о выдаче преступников?

– Да.

– Задумано здорово, но и ты, Кайли, просчиталась. – Мужчина грустно качает головой. – Хезер не дорожит мной. Она позволила бы тебе меня застрелить. Позволила бы всадить в меня столько пуль, сколько пожелаешь.

– Еще как дорожит! Позовите ее. Велите принести ключ!

– Нет, – вздохнул мужчина, – давно не дорожит, если вообще когда-то дорожила. Джаред – ее сын от первого брака. А я стал временным вариантом, переходным этапом, на котором она застряла. Я люблю ее, но взаимности никогда не чувствовал.

Кайли мысленно отметила себе два имени, оброненные похитителем: Хезер и Джаред. Имена пригодятся потом, а сейчас нужно выбираться.

– Мистер, это меня не волнует. Я хочу отсюда выйти! Я не блефую.

– Я и не думаю, что ты блефуешь. Похоже, девушка ты решительная. Ну, спусти курок!

– И спущу.

– Давай, давай!

Кайли встает, целится мужчине в коленную чашечку и спускает курок, как учил дядя Пит.

Ударник падает на капсюль, раздается щелчок, потом воцаряется тишина. Кайли спускает курок еще раз. Барабан вращается, ударник отходит, потом бьет по другому капсюлю. Снова щелчок, снова тишина. Кайли спускает курок еще четырежды: в барабане же было шесть пуль.

– Не понимаю, – признается она.

Похититель забирает у нее пистолет, открывает барабан и показывает шесть пустых патронов, которые он вставил в каморы. Шесть блестящих, медных, но пустых патронов.

32

Суббота, 07:35

В кухне кто-то шумит. Неужели коп вернулся?

Рейчел вытаскивает кольт и направляет его наверх лестницы.

– Кто там? – спрашивает она.

Рейчел прицеливается. Задерживает дыхание.

По ступенькам спускается Пит.

– Я принес «ЭпиПен», – объявляет он. – Его в постамат доставили!

– Слава богу!

Рейчел отходит в сторону, и Пит делает Амелии укол. Эффект появляется почти моментально. Чудо, черт его дери! Амелия хватает воздух ртом и начинает кашлять. Кашляет, жадно глотает воздух, снова кашляет.

Пит дает ей воды, Амелия делает глоток и хрипит. Пит касается ее запястья и объявляет:

– Пульс почти нормальный. И дышит она лучше.

Рейчел кивает, поднимается наверх, разыскивает шкафчик со спиртным и наливает себе скотч. Осушив стакан, наливает вторую порцию.

Минут через двадцать на первый этаж поднимается Пит.

– Как Амелия?

– Намного лучше. Жар почти спал.

– Было совсем плохо. Дыхание останавливалось.

– Это я виноват. Сухой завтрак не проверил.

– Пит, я бросила бы ее умирать.

Пит качает головой, только Рейчел знает, что поступила бы так, да и сам он, наверное, тоже.

– Я превратилась в одну из них, – шепчет Рейчел.

Пару секунд они смотрят друг на друга. В глазах у них одно и то же: стыд, переутомление, страх.

– Пока тебя не было, приходила какая-то соседка, – рассказывает Рейчел. – Поднялась на парадное крыльцо и звала Элейн Аппензеллер. В итоге она ушла, но, как оказалось, вызвала полицию.

– Копы приезжали?

– Да.

– Так нас рассекретили?

– Вряд ли. Я пококетничала с копом, и он принял меня за сексуально озабоченную старуху, которая звонит в полицию, чтобы устроить себе свидание.

– Ты не старуха, – улыбается Пит, стараясь разрядить обстановку.

«Я так близка к смерти, – думает Рейчел, – что и старухам меня не догнать».

– Так Амелии лучше?

– Да, она выкарабкивается.

– Пойду взгляну, как она.

Лишь через полчаса дыхание и цвет лица Амелии полностью нормализуются. Раз такую реакцию вызвали «следы орехов», значит арахис в чистом виде ее точно убьет.

– Вы всегда носите эти маски? – спрашивает девочка.

– Это чтобы ты не узнала, как мы выглядим, и не рассказала маме, когда вернешься к ней, – объясняет Рейчел.

– Так мама не знает, как вы выглядите?

– Нет.

– Вам нужно зафрендить ее в «Фейсбуке», тогда она узнает, – заявляет Амелия безапелляционным тоном.

– Да, можно и зафрендить. Хочешь сок?

– Яблочный?

– Да. – Рейчел протягивает девочке упаковку сока.

– Ненавижу яблочный сок. Все знают, что я ненавижу яблочный сок! – ворчит Амелия, швыряет прочь сок, потом лошадку из кирпичиков-лего, с которой играла. Лошадка рассыпается на кирпичики. – Ненавижу это место! Ненавижу тебя! – орет девочка.

– Милая, кричать нельзя, – говорит Рейчел.

Они, конечно, поставили серьезную звукоизоляцию, но тем не менее…

– Почему нельзя?

– Потому что, если будешь кричать, я заклею тебе рот скотчем.

Амелия искренне удивлена:

– Как же я буду дышать?

– Через нос.

– Ты правда так сделаешь?

– Да.

– Ты нехорошая.

Рейчел кивает. Малышка права. Она нехорошая. Такая нехорошая, что хотела бросить ее здесь умирать. Она достает из сумки одноразовый телефон:

– Хочешь поговорить с мамой?

– Да!

Рейчел набирает номер Хелен Данлеви.

– Алло! – Голос у Хелен измученный, изможденный, испуганный.

– Хочешь поговорить в Амелией?

– Да, пожалуйста!

Рейчел включает громкую связь и передает телефон девочке.

– Доченька, это ты? – спрашивает Хелен.

– Мама, когда я вернусь домой?

– Скоро, дорогая, очень скоро.

– Мне здесь не нравится. Здесь темно и страшно. Когда папа за мной приедет? Я плохо себя чувствую. А еще мне очень скучно.

– Доченька, он скоро приедет.

– Я много дней в школе пропущу?

– Возможно, милая, я пока не знаю.

– На руке у меня цепь. Ненавижу ее!

– Знаю, милая.

– Попрощайся с мамой, – велит Рейчел и тянется за трубкой.

– Мне пора, – говорит Амелия.

– До скорого, милая. Я тебя люблю!

Рейчел забирает телефон и поднимается по лестнице.

– Как видишь, Амелия жива и здорова. Это пока. Приступайте к первому и второму заданиям.

Рейчел закрывает за собой дверь подвала и заходит в кухню.

– Думаю, мы переведем деньги сегодня, – говорит Хелен.

– Не сегодня, а сейчас! Потом объект начинайте подыскивать. Если понадобится, мы убьем Амелию. Я хочу вернуть себе дочь, а вы, мать вашу, у меня на пути, – заявляет Рейчел и ломает телефон пополам.

Потом снимает крышку, вытаскивает симку и топчет, пока она тоже не ломается пополам. Останки телефона она засовывает в мусорный мешок, который Пит держит в кухне.

Рейчел трясет от досады и гнева.

Пыль горизонтальными полосками парит в солнечных лучах, проникающих сквозь жалюзи. Слышно, как волны бьются о берег в ста ярдах от дома и как маленькая девочка напевает что-то в подвале.

Рейчел делает вдох, потом выдох, вдох, выдох. Жизнь – каскад сиюминутностей, падающих друг на друга без смысла и цели. Из всех философов только Шопенгауэр понял это правильно.

– Я иду домой! – кричит Рейчел Питу.

Когда берег пустеет, она выскальзывает за двери черного хода и бредет по дюнам. Хочется плакать, но все слезы уже выплаканы. Она кремень. Каменная стена. Снова посещает та же мысль: вчерашней Рейчел уже нет в живых. Злые мелодраматические слезы выплаканы миллиарды лет назад, теперь она другой человек.

33

Суббота, 07:41

Постепенно мужчина приходит в себя. Кайли смотрит на него в недоумении. План А провалился, план Б тоже, а плана В у нее не было.

– Не понимаю, почему вы не зарядили пистолет? – наконец спрашивает она.

– Думаешь, я направил бы заряженный пистолет на ребенка? Я, который всю жизнь проработал… Боже, голова! Особенно после происшествия с тем… ну, после того, что случилось, когда мы тебя забрали. Ой… Голова все еще гудит. Ты дважды меня ударила? Вот уж удар так удар! Теперь будь умницей, отдай мне ключ.

Кайли протягивает гаечный ключ, похититель кладет его на поднос с завтраком.

– Признаюсь, Кайли, я тобой восхищен. Ты находчивая, упорная и храбрая. В любой другой ситуации я пожелал бы тебе удачи.

– Тогда, пожалуйста, дайте мне…

– Но я не хочу, чтобы ты считала меня тряпкой или несерьезным болтуном. Я абсолютно серьезен. Мы так близки к завершению операции. Мы так много пережили. Боюсь, мне придется тебя наказать, чтобы ты больше не вытворяла ничего подобного.

– Я не буду. Не смогу…

– Обещать уже поздновато.

Мужчина подается вперед и отвешивает Кайли такую пощечину, что цепь туго натягивается, пленница разворачивается от силы удара и падает на бетонный пол.

В ушах звенит.

Перед глазами белые пятна.

Темнота.

Провал во времени.

Снова белые пятна.

Боль.

Кровь течет из носа и изо рта.

Куда ее занесло?

Пахнет плесенью.

Это чердак?

Или подвал?

Или…

Ах да.

Сколько она провалялась без сознания? Минуту? Две? Целый день?

Когда Кайли открывает глаза, мужчины уже нет. Он забрал гаечный ключ и пистолет. А поднос с завтраком оставил.

Лицо горит. Голова кружится. Кайли садится. Если попробует встать, упадет снова. Зрение расфокусировано. Противоположная стена подвала расплывается в цветной мазок.

Кровь капает из носа на спальный мешок. Кап! Кап! Кап! Темно-красная кровь растекается по блестящему нейлону в лужицу, по форме напоминающую Южную Америку.

Кайли окунает палец в молоко, которым залит сухой завтрак. Оно еще холодное. Значит, без сознания она пролежала несколько минут.

Кайли начинает плакать. Ей так страшно, так одиноко. Все ее бросили, нет больше ни мыслей, ни планов, ни надежд.

34

Суббота, 16:00

Из Нью-Гемпширского молла Рейчел привозит аптечку, кукол, дивидишки, палатку принцессы и игры. Это чувство вины. Запоздалое чувство вины. У Амелии все неплохо. Она поиграла с Питом в «Змейки и лесенки», съела бутерброд с ветчиной.

Они ставят палатку принцессы, включают «Холодное сердце» на портативном дивиди-плеере. Целый час они наблюдают, как Амелия смотрит мультфильмы, пока у Рейчел не пищит айфон: пришло сообщение на «Викр». Она поднимается на первый этаж и читает его.

Сообщение от 2348383hudykdy2:

Данлеви заплатили выкуп.

Коротко и ясно. Рейчел берет заряженный одноразовый телефон и набирает номер Данлеви.

– Алло! – говорит Хелен.

– Выкуп уплачен. Что делать дальше, ты знаешь.

– Но как? Это же невозможно, – упирается Хелен.

Доносится шум перепалки, потом кто-то говорит «нет», потом трубку берет Майк Данлеви.

– Так, послушайте… – начинает он, но Рейчел тут же перебивает:

– Отдай трубку жене, не то твоя дочь умрет!

– Я хочу знать…

– Передай телефон жене, говнюк! – орет Рейчел. – Я держу пушку у виска Амелии!

Секундой позже в трубке слышится лепет Хелен:

– Простите, мне очень жаль…

– Жалеть будешь потом, сучка драная! Делай, что тебе говорят, не то Амелию больше не увидишь. Как составишь список потенциальных объектов, скинь его контакту на «Викр» для окончательного утверждения, – зло говорит Рейчел и отсоединяется.

Она вытаскивает симку и вместе с телефоном расколачивает на полу кухни. Разбитый телефон отправляется в мусорный мешок.

Через несколько минут она зеркалит домашний компьютер Данлеви на ноутбуке Пита. Вполне предсказуемо, Хелен и Майк штудируют аккаунты в «Фейсбуке» и «Инстаграме». Да, вот как это делается в двадцать первом веке.

– Какие новости? – спрашивает Пит, поднявшись из подвала.

– Выкуп заплачен.

– Сумма им по средствам. А вот вторая часть…

– Да уж. Как наша девочка?

– Нормально. До сих пор смотрит диснеевские мультики, потом я обещал сыграть с ней в «Операцию»[34].

Рейчел рассеянно кивает.

– Слушай, Рейч, иди домой, – предлагает Пит. – Я тут справлюсь.

– Нет, я переночую с Амелией, – упирается Рейчел.

– Она хочет, чтобы с ней остался я, а не ты, – мягко замечает Пит.

– Почему это?

– Она тебя боится.

– Ох!

– Остаться лучше мне. Я привык к походным условиям. Ночь в спальном мешке на полу для меня не проблема.

– Ладно, давай так, – кивает Рейчел.

– Давай.

Они молча смотрят друг на друга. Чуткая Рейчел понимает: что-то не так, но что именно – определить не может. Это связано с пакетиком, в котором, возможно, были наркотики?

– Пит, с тобой все в порядке?

– Да, в полном.

– Я полагаюсь на тебя.

– Я в полном порядке, уверяю.

Пит знает, что она знает. Ему пора варить. Доза нужна. Тело настойчиво ее требует. Он думал, что этот случай поможет завязать, но все не так просто. Зависимостью такое состояние называется не без причины.

Наконец Рейчел встает со стула.

– Звони мне, – просит она.

– Обязательно.

Рейчел машет ему на прощание и выскальзывает из дома. Океан хлещет дюны, холодный сильный ветер пробирает насквозь. Льет косой дождь, молния ударяет в скалы Драй Сэлвейджес у Кейп-Энн.

Дома Рейчел достает из холодильника бутылку пива «Сэм Адамс». Пиво не помогает. Она наливает себе полстакана водки, сверху тоник. Вспоминается первый из «Неизвестных абонентов». Тот голос по телефону. Та цитата Ницше, которую он привел. «Жизнь – это всего лишь прототип того, что уже мертво…» Такие вещи она говорила друзьям на первом курсе. Такое понимание глубины типично для молодежи. Словно манипулятор Цепи притворяется пятидесятилетним мудрецом, а на деле ее возраста или моложе. Кажется, на создание такого зла, как Цепь, нужна целая жизнь, ан нет…

Рейчел, на себя посмотри! Похитительница, истязательница детей, никудышная мать – это все ты. В глубине души ты знаешь, что бросила бы Амелию умирать. Намерение такое было, а именно это главное и для философской морали, и для закона, и в жизни.

Ты рассыпалась с головокружительной быстротой. Ты сидишь в клетке, падающей в ад. Дальше будет только хуже. Других вариантов нет. Сначала рак, потом развод, потом похищают твою дочь, потом ты становишься монстром.

35

Воскресенье, 02:17

Майк и Хелен Данлеви полностью оправдали ожидания Рейчел. В субботу утром они паниковали и канителились, а к вечеру взяли себя в руки.

Объект они выбрали из Ист-Провиденса, мальчишку по имени Генри Хогг, инвалида-колясочника, отец которого – младший вице-президент нефтяной компании. Заплатить сто пятьдесят тысяч долларов для такого – раз плюнуть. Вечером субботы, в девять часов, отец Генри ужинал в бостонском Ротари-клубе. Мачеха забрала Генри из дома приятеля, который жил в трех кварталах от них, и в коляске покатила домой по улицам Провиденса. Данлеви позаботились, чтобы до дома Генри не доехал.

Кайли ничего об этом не знает, но в воскресенье, через пару часов после полуночи, дверь подвала открывается и похитительница, Хезер, велит ей выходить.

Рейчел ничего об этом не знает до ночи с субботы на воскресенье. В 02:17 звонит ее телефон.

Она дома, свернулась калачиком на диване и то засыпает, то просыпается. Она в совершенно разобранном состоянии – перестала есть, перестала мыться. Спать она может не дольше нескольких минут кряду.

В висках стучит. Левая грудь болит.

Рядом на диване – «Книга перемен», раскрытая на гексаграмме Цзе, что обозначает разрешение и освобождение. Палец задерживается на строчке: «На охоте поймаешь трех лисиц. Получишь желтую стрелу…» Желтая стрела – знак того, что Кайли жива и здорова?

Звонок выводит Рейчел из ступора. Она хватается за него, как за спасательный круг.

«Неизвестный абонент», – высвечивается на дисплее.

– Алло!

– Рейчел, для тебя есть очень хорошая новость, – говорит женщина, похитившая Кайли.

– Да?!

– В ближайший час мы освободим Кайли. Дадим ей одноразовый телефон, и она тебе позвонит.

– Боже! – Рейчел заливается слезами. – Ты серьезно?

– Да. Кайли в порядке. Она цела и невредима. Только не забывай, что вы обе по-прежнему в смертельной опасности. Не отпускай объект, пока не получишь одобрение Цепи. Попробуешь предать Цепь – тебя убьют. Помни о семье Уильямс. Они могут приказать мне убить вас с Кайли, и я приказ выполню, чтобы защитить своего сына. Если ослушаюсь, они заставят людей из предыдущего звена убить нас с тобой и наших детей. Они не шутят. Цепь – зло нешуточное.

– Знаю.

– Меня так и подмывало отпустить Кайли, когда вернули моего мальчика. Хотелось покончить со всей этой историей, но я понимала: так я поставлю под угрозу и вас с Кайли, и нас с сыном.

– Я не подвергну нас опасности, обещаю. Где моя Кайли?

– Мы завяжем ей глаза, повозим по округе минут сорок пять, потом высадим на ближайшей площадке отдыха. Мы дадим ей телефон, она позвонит тебе и объяснит, где находится.

– Спасибо!

– Рейчел, это тебе спасибо, что не наделала глупостей. Нам очень не везло, но теперь все закончилось. Пусть все впрямь закончится, пусть твои объекты не наделают глупостей. Прощай, Рейчел!

Женщина отсоединяется.

Рейчел звонит Питу, который остался в доме Аппензеллеров, и передает ему новости. Пит в полном восторге:

– Даже не верится. Надеюсь, это правда.

– И я надеюсь. Молю Бога об этом.

– Я тоже молю.

– Как Амелия?

– Спит в палатке принцессы.

– Телефон лучше не занимать…

– Держи меня в курсе.

Проходит час.

Час и пятнадцать минут.

Час и двадцать минут.

Час двадцать пять минут.

– Неужели что-то…

У Рейчел звонит айфон. «Неизвестный абонент».

– Алло!

– Мама?

– Кайли, где ты?

– Не знаю. Мне велели подождать минуту и лишь потом снимать повязку. Похитители уехали, а меня бросили на дороге в какой-то глуши. Здесь темно.

– Ты что-нибудь видишь?

– Кажется, тут рядом есть дорога побольше.

– Иди в ту сторону. Ох, Кайли, тебя правда выпустили?

– Да, мам, выпустили. Забери меня отсюда.

– Где ты, милая? Только скажи, где находишься, и я сразу за тобой приеду.

– Так, я вижу вывеску «Данкин Донатс». Там заправка с площадкой для отдыха. Я ее вижу!

– Кофейня открыта?

– Кажется, да.

– Иди туда и спроси адрес. Не отсоединяйся, дорогу переходи осторожно… Главное, на связи будь.

– Мне придется отсоединиться. Телефон заряжен не полностью. На индикаторе батареи только одна полоска. Я с заправки позвоню.

– Нет! Кайли, не отсоединяйся! Пожалуйста!

В трубке короткие гудки.

– Нет!

Пять напряженных минут тишины, и телефон звонит снова.

– Так, мам, я на шоссе сто один, возле заправки «Саноко», но со стороны «Данкин Донатс».

– У какого города?

– Не знаю, мам, а снова спрашивать не хочу. Странновато заявляться в кофейню в это время суток и не знать, где находишься.

– Боже, Кайли, просто спроси в кофейне!

– Мам, а ты просто прогугли! Я в Нью-Гемпшире, на шоссе сто один, совсем рядом с автомагистралью Ай-девяносто пять.

Рейчел гуглит:

– Это «Саноко» возле Эксетера?

– Да, тут есть указатель с надписью «Эксетер».

– Я буду там через двадцать минут. Подождешь двадцать минут?

– Да, мам.

– Если нет денег на еду, сходи воды попей.

– Нет, они дали мне денег. Я куплю пончик и колу. Я просила вернуть мне телефон, а похитители сказали, что у них его нет.

– Мы нашли твой телефон, – говорит Рейчел, спеша к машине.

– Сможешь привезти?

– Потом. Я уже в машине.

– Что ты сказала Стюарту?

– Стюарту – что ты болеешь, твоему отцу – что ты уехала в Нью-Йорк. Боже, Кайли, это правда ты? Ты правда вернулась ко мне?

– Мам, это правда я. Умираю с голоду и собираюсь купить пончик. Или два. Я заканчиваю разговор, чтобы купить пончик.

– Не отсоединяйся! Я приеду через минуту! – обещает Рейчел, но слышит короткие гудки.

До I-95 буквально пара минут езды. Рейчел гонит на восьмидесяти милях в час, выжимая из «вольво» почти полный максимум. Карты «Гугла» приводят ее прямо к съезду на трасу 101, и вот на, пожалуйста, заправка «Саноко».

Кайли в одиночестве сидит у окна «Данкин Донатс». Каштановые волосы, веснушки, тонкий серебристый ободок – это впрямь она!

В ярком освещении кофейни она кажется такой маленькой и хрупкой.

– Кайли! – кричит Рейчел.

Она ставит «вольво» на парковку, открывает дверь и забегает в кофейню.

Мать и дочь обнимаются и плачут.

Кайли в слезах. Рейчел в слезах.

Это правда!

Это чистая правда!

Ее девочка вернулась.

Желтой стрелы нигде нет, но Кайли снова с ней.

Спасибо тебе, Господи! Спасибо! Спасибо!

– Ах, мамочка, я так боялась, что больше тебя не увижу! – плачет Кайли.

Рейчел боится поверить в происходящее. Радость и облегчение, которые она испытывает, могут затопить целый мир.

– А я знала, что увижу тебя! Знала, что верну. – Она крепко-прекрепко обнимает Кайли.

Доченька пахнет, как пахла всегда. Она дрожит от холода. Она наверняка голодна и сильно-сильно испугана.

Слезы облегчения и счастья льются рекой. Слезы непонятного, нелогичного, несдержанного счастья.

– Есть хочешь? – спрашивает Рейчел.

– Нет, я уже съела пончик, и те люди кормили меня, пока у себя держали.

– Чем они тебя кормили?

– Обычной едой. Сухими завтраками. Крекерами из муки грубого помола.

– Ну, поехали отсюда. Я отвезу тебя домой. Там ждет дядя Пит.

– Дядя Пит?

– Да, он помогает мне с этим разобраться.

– Папе ты ничего не сказала?

– Нет.

– Из-за Тамми?

Рейчел кивает.

– Мне велели помалкивать: мол, болтовня опасна для нас всех, – говорит Кайли.

– Мне тоже так велели. Ну, поехали домой!

– Мне нужно в туалет.

– Я с тобой!

– Нет, мам, ничего страшного не случится.

– Я выпущу тебя из вида!

– Мама, в туалет ты со мной не пойдешь. Я быстро.

Рейчел ведет дочь к уборной и ждет у двери. Уборная одноместная, так что вряд ли там прячется злодей, который утащит Кайли в окно, и тем не менее… Рейчел хочется держать дочь в поле зрения каждую секунду.

Рейчел ловит взгляд немолодой кассирши.

– Это ваша девочка?

– Моя.

– Я уже копам хотела звонить. Думала, беглянка.

Рейчел улыбается и пишет Питу, что у Кайли все хорошо.

– Глаз до глаз нужен за девчонками, когда они подростками становятся. Возраст сложный. Уж я-то знаю, у меня четыре дочери.

– А у меня на целом свете только она.

– За девчонками глаз да глаз, – повторяет кассирша, кивая.

– И не говорите.

Кайли выходит из уборной, Рейчел обнимает ее и за руку уводит с заправки.

– Как домой приедем, хочу под душ, – говорит Кайли, когда они садятся в машину. – Под горячий душ.

– Да, конечно, все, что пожелаешь.

– Грязной себя чувствую.

– А ты вообще как, ничего? Они не поднимали на тебя руку? Не обижали?

– Нет… да. Вчера тот мужчина… Какой сегодня день недели?

– Сейчас утро воскресенья.

– Я пыталась сбежать, и тот мужчина дал мне пощечину, – спокойно говорит Кайли.

– Боже, он тебя ударил?

– Да. Самое поразительное то, что плохим был не он, а она. Именно она страшно меня пугала…

Кайли снова заливается слезами, и Рейчел крепко ее обнимает.

– Ладно, поехали! Хочу домой. Хочу увидеть кота и дядю Пита.

Рейчел заводит машину, разворачивается на светофоре и едет на юг.

– Мам, там еще кое-что случилось.

– Что же? – Рейчел готова услышать худшее.

– Полной уверенности нет, но, по-моему, они копа застрелили. Патрульный остановил машину, и, по-моему, они его застрелили.

– Да, – кивает Рейчел, – по радио вроде говорили, что в четверг утром неизвестный застрелил патрульного в Нью-Гемпшире.

– Так он погиб?! – охает Кайли.

– Точно не знаю, – врет Рейчел.

– Мы должны пойти в полицию.

– Нет, это слишком опасно! Они всех нас перебьют. Выследят и поймают. Тебя, меня, Пита, твоего отца – всех. Кайли, мы не можем ни сказать что-то, ни сделать.

– И как же быть?

– Никак. Будем сидеть тихо и постараемся это забыть, как страшный сон.

– Нет!

– Придется, Кайли. Других вариантов, увы, нет.

Десять минут спустя они возвращаются на остров Плам. Пит уже ждет. Он обнимает выбравшуюся из машины Кайли, берет на руки и кружит.

– Солнышко, ты в безопасности! – восклицает он и ведет девочку в дом.

Эли прыгает к Кайли на диван, она прижимает кота к себе и целует.

– Как?.. – шепотом спрашивает у Пита Рейчел.

– Спит. В пять я снова пойду к ней. Просто хотелось вас увидеть.

– Дядя Пит! – зовет Кайли и снова обнимает его.

Рейчел садится с одной стороны от девочки, Пит – с другой, Эли устраивается у нее на коленях. «Чудо, настоящее чудо», – думает Рейчел. Похищенные дети порой возвращаются, но чаще – нет, особенно девочки.

– Ты в курсе всего? – спрашивает Кайли у Пита.

– Да, я маме твоей помогал.

– Групповое объятие! – шутит Кайли и снова начинает плакать.

Пит обнимает их с Рейчел.

– Даже не верится, – говорит Кайли. – Казалось, я на миллион лет там застряну.

Несколько минут они сидят обнявшись, потом Кайли улыбается:

– Хочу есть.

– Все, что пожелаешь, – говорит Рейчел.

– Пиццу.

– Сейчас разогрею в микроволновке.

Рейчел хочет встать и пойти в кухню, но Кайли не отпускает.

– Кайли, ты как, ничего? – спрашивает Пит. – Тебя не трогали?

– Я пыталась сбежать, и тот мужчина меня ударил. Больно ударил.

– Черт! – Пит сжимает кулаки.

– Представляю, как страшно тебе было, – говорит Рейчел.

Кайли рассказывает, Пит и Рейчел слушают. Она рассказывает им все.

Пусть говорит. Если хочет выговориться, пожалуйста. Кайли не из тех, кто замыкается в себе, и Рейчел этому рада. Она гладит дочь по голове и улыбается ее смелости. Она разогревает пиццу, а Пит уходит к Аппензеллерам проведать Амелию.

Кайли поднимается к себе в комнату, видит все свои вещи.

– Мам, могу я переписываться со Стюартом и с другими друзьями? Ты не возражаешь?

– Не возражаю, но для них у тебя была кишечная инфекция, ладно?

– Ну да. А папе что сказать?

– Черт, в этом-то все и дело. Папе ты должна сказать, что была в Нью-Йорке.

Рейчел объясняет, как получилось с Марти, Тамми и Джудит.

– Мне нужен мой телефон!

– Липовые эсэмэски от твоего имени я слать не могла, потому что не знаю твой пароль, – поясняет Рейчел, вручив дочери телефон.

– Ну, очевидно же: два-один-девять-четыре.

– И что это?

– Дата рождения Гарри Стайлса![35] Господи, у меня миллион сообщений!

– Друзьям говори, что болела.

– Хорошо. Но в понедельник я хочу в школу. Какой завтра день недели?

– Понедельник.

– Я хочу в школу.

– Не самая лучшая мысль. Тебе стоит показаться доктору.

– Я хорошо себя чувствую. Хочу в школу. Хочу всех увидеть.

– Ты уверена?

– Взаперти я насиделась, хватит.

– Школьных автобусов больше не будет. О чем я только думала?!

– Эй, а где мой плюшевый зайчик? Где мой Зефир?

– Сегодня я тебе его верну.

– Он не потерялся?

– Нет.

Кайли рассылает эсэмэски друзьям, хотя все они наверняка спят. Они с Рейчел лежат на кровати и смотрят на «Ютубе» любимые видео: клип «Take On Me» группы «А-ха», танец-пощечину с рыбками от «Монти Пайтон», полдюжины клипов бойбенда «Брокхэмптон», эпизод из «Утиного супа», где Граучо сомневается, которое из отражений в зеркале – он.

После ду´ша Кайли хочет побыть одна. Через полчаса Рейчел заглядывает к дочери и обнаруживает ее крепко спящей. Тогда Рейчел падает на диван и рыдает.

В шесть утра возвращается Пит и кладет в камин пару поленьев.

– Там все в порядке? – спрашивает Рейчел.

– Амелия еще спит.

Пит варит кофе, и они сидят у камина. Кажется, все вернулось на круги своя. Лодки плывут в реку Мерримак. По радио на частоте FM-102.5 концерт Леонарда Бернстайна. Почтальон привозит газету «Бостон глоб» в полиэтиленовой упаковке.

– Поверить не могу, что Кайли дома, – признается Рейчел. – Я ведь уже побаивалась, что потеряла ее навсегда.

На глазах у Пита и Рейчел поленья белеют и медленно превращаются в пепел. У Рейчел звонит телефон. «Неизвестный абонент». Она отвечает через громкую связь. Измененный голос. С ней говорит Цепь.

– Знаю, что ты думаешь. То же, что все, когда возвращают себе любимых. Думаешь, что отпустишь заложника и этой истории конец. Но дело в том, что традицию не переборешь. Рейчел, ты понимаешь, что такое традиция?

– В каком смысле?

– Традиция – универсальный аргумент. Универсальный аргумент для порядка, который установили давным-давно. В нашей конкретной традиции он работает. Если напакостишь Цепи, она гарантированно достанет тебя и твою семью. Можешь бежать из страны в Саудовскую Аравию, в Японию – куда угодно. Можешь изменить имя и внешность. Мы все равно тебя найдем.

– Понимаю.

– Понимаешь? Надеюсь, что так. Потому что дело не закончено. Оно не закончится, пока люди, которых привлекла ты, не выполнят задания без глупостей, и те, кого привлекли они, не выполнят задания без глупостей. Предательств в Цепи не было уже несколько лет, но они случаются. Люди думают, что способны одолеть систему. Они не правы. Систему не одолеть никому, и тебе тоже.

– Семья Уильямс…

– Пробовали и другие. Не получилось ни у кого.

– Слово свое я сдержу.

– Уж постарайся! Сегодня утром мы перевели на твой счет в банке десять тысяч долларов, это десять процентов выкупа, заплаченного Данлеви. Отправили мы их с того же биткойнового счета, на который они внесли деньги. Как ты объяснишь это федеральным органам, понятия не имею. Даже если ускользнешь от наших киллеров, что прежде не удавалось никому, мы раскроем информацию и тебя посадят. Там предостаточно факторов, изобличающих тебя как мозговой центр шайки похитителей. Ты умная, ты ведь представляешь возможную ситуацию в целом?

– Да, представляю.

– Умница, – хвалит ее голос. – Думаю, это наш последний разговор. Пока, Рейчел. Приятно было иметь с тобой дело.

– Не скажу, что это взаимно.

– Могло быть хуже. Намного хуже.

Когда вызов обрывается, Рейчел дрожит, и Пит ее обнимает. Она такая худенькая и хрупкая, сердечко бьется так быстро… Как у раненой птички, которую посадили в коробку из-под обуви и выхаживают в надежде, что однажды она снова сможет летать.

36

Воскресенье, 16:00

Наконец Кайли спускается на первый этаж. В одной руке у нее айпад, в другой – телефон, на плечах – Эли.

– В «Фейсбуке», «Инстраме» и «Твиттере» у меня больше ста пятидесяти уведомлений, – сообщает Кайли, изображая жизнерадостность.

Рейчел улыбается. Вот тебе и фольговая шапочка, и обрубание соцсетей. Кайли улыбается в ответ. «Обе притворяемся друг перед другом», – думает Рейчел, а вслух говорит:

– Ты девушка популярная.

– Я пообщалась со Стюартом. Похоже, в сказку про кишечную инфекцию все поверили. Бабушке я отправила эсэмэску. У нее вопросов нет. Я и папе письмо написала.

– Прости, что заставила тебя врать.

Кайли кивает, но «все нормально» не говорит. Потому что заставлять дочь врать родным и друзьям ненормально.

– Ты ведь ни о чем лишнем не обмолвилась?

– Нет.

– Любая обмолвка в соцсетях разнесется «по секрету всему свету».

– Понимаю. Рассказывать нельзя никому и никогда?

– Именно так, милая. Ты как себя чувствуешь? – Рейчел гладит дочь по щеке.

– Настроение неважное. В подвале было очень страшно. Порой возникало чувство, что я… ну, как сказать, исчезаю? Есть же такие, кто думает, что, если человек вышел из комнаты, его больше не существует.

– Как в солипсизме?

– Мне в том подвале казалось именно так: что я перестаю существовать, потому что никто обо мне не думает.

– Я только и делала, что думала о тебе! – Рейчел крепко обнимает дочь. – Каждую секунду каждой минуты каждого дня.

– А порой я думала, что похитители просто бросят меня в подвале. Испугаются разоблачения, сбегут, еда и питье кончатся, и я умру.

– Я такого не допустила бы, – заявляет Рейчел. – Ни за что. Я отыскала бы тебя любой ценой.

Кайли кивает, но Рейчел чувствует, что дочь ей не верит. Как она отыскала бы ее? Никак. Бедная девочка застряла бы в подвале навсегда.

Кайли подходит к сетчатой двери и смотрит на приливной бассейн.

– Шлепки у тебя ономатопеические, – пытается разрядить обстановку Рейчел.

Кайли поворачивается к ней:

– Мама…

– Что?

– Они объявили, что отпустят меня, только если ты продолжишь Цепь.

Рейчел смотрит в пол.

– Мама!

Рейчел нервно сглатывает. Об этом врать нельзя – так все только усугубится.

– Это так, – говорит она.

– Погоди… так ты… ну… Ты кого-то?.. – в ужасе лепечет Кайли.

– Извини, мне пришлось.

– Ты кого-то похитила?

– Пришлось.

– Похищенный до сих пор у тебя?

– Да, отпустить я его смогу, только когда Цепь продолжится.

– Боже мой! – восклицает Кайли, вытаращив глаза. – Где он?

– Мы нашли… Я нашла пустующий дом в другой части приливного бассейна. Дом с подвалом.

– Прямо сейчас похищенный там? В полном одиночестве?

– Сейчас там Пит.

– Это мальчик или девочка?

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

– Я хочу знать!

– Девочка.

Волны стыда захлестывают Рейчел. Стыда целая река, полноводная, бурая, как дерьмо.

– Ты не можешь просто отпустить ее?

Перебарывая рвотный рефлекс и желание сбежать, Рейчел заставляет себя заглянуть правде в глаза. Она смотрит на Кайли и качает головой.

– А-а… нельзя пойти в ФБР, попросить спрятать нас, выдать нам паспорта с другими именами или что-то подобное? – спрашивает Кайли.

– Все не так просто. Мы… то есть я совершила похищение. Меня посадят в тюрьму. Ты окажешься в опасности. Я верю, когда мне говорят, что оборвать Цепь не удалось никому. Думаю, нас разыщут, куда бы мы ни отправились, и рисковать не хочу.

– Можно мне увидеть ту девочку? Можно с ней поговорить?

Рейчел содрогается при мысли о том, что из-за нее Кайли все сильнее увязает в этом ужасе.

– Нет. Ты вернешься в школу. Мы разберемся с этим делом. Мы с Питом.

– Как ее зовут?

– Тебе лучше не знать.

– Зефир у нее?

– Да.

Рейчел пытается обнять дочь, но Кайли ее отталкивает:

– Не прикасайся ко мне!

– Я верну тебе Зефира. Я…

– Дело не в этом! Дело не в Зефире. Дело в твоем поступке. Как ты могла похитить человека? Мам, как ты могла?

– Не знаю. Пришлось.

– Ты ее не обижала?

– Нет. Ну, или по-настоящему нет, – говорит Рейчел, снова окунаясь в реку лжи и стыда.

Кайли отступает на шаг, потом еще на шаг и врезается в сетчатую дверь.

Рейчел смотрит на свои неаккуратные ногти и ловит в зеркале свое отражение. Она похожа на тощего безумного проповедника, который пытается вернуть бывшего, неожиданно прозревшего последователя в лоно своей веры. Нет, она еще хуже. Она демон, утягивающий дочь к себе в преисподнюю. Она противоположность доброй, славной Деметры. Она заставила Кайли врать. Она сделала ее соучастницей преступления. Трещина между ними превратится в пропасть. Прежних отношений не вернуть.

Рейчел смотрит в заплаканные, обманутые глаза Кайли, и ей чудится мерзкий серный запах. Нет, из ада они еще не сбежали. Побег займет месяцы, а то и годы.

– Ты так поступила, чтобы вернуть меня?

– Да.

– Вместе с дядей Питом?

– Да.

Кайли открывает сетчатую дверь, запуская ледяной ветер из приливного бассейна:

– Давай выйдем на террасу.

– Там очень холодно.

– Мы в одеяло завернемся. Не хочу сидеть дома. Хочу на улицу.

Они выходят на террасу.

– Можно обнять тебя? – нерешительно спрашивает Рейчел.

– Да.

Рейчел садится в кресло Адирондак, Кайли устраивается у нее на коленях и накрывается одеялом. Длинный пояс халата Рейчел похож на пуповину. Они не разговаривают, они просто сидят.

День догорает, превращается в красно-желтую гирлянду вдоль долины реки Мерримак. Темнеет, и, пока не высыпают звезды, мать и дочь растворяются во мраке. Ночь их ждет длинная и по-настоящему ужасная.

37

Воскресенье, 22:45

Интуиция не подвела. Цепь рушится. Точнее, интуиция не подвела частично. Проблема не в Рейчел Кляйн. Проблема не в Хелен Данлеви. Проблема в Шеймасе Хогге.

С помощью стандартной программы-шпионки она отзеркалила телефоны и прочла электронные письма Шеймаса. Так вот, он отправил имейл дяде, некоему Томасу Андерсону Хоггу из Стамфорда, штат Коннектикут, и попросил встретиться с ним в стамфордском «Старбаксе» завтра в десять утра.

Проблема в том, что Томас Андерсон Хогг – отставной федеральный маршал.

Шеймас настучит. И даже не в полицию, а в проклятую Службу федеральных маршалов.

Она снова просматривает досье Рейчел. Звено заурядное, но удивительно эффективное. По крайней мере, таким оно до сих пор казалось. Выкуп, и основной, и увеличенный, заплатила быстро. Успешно справилась с похищением.

Рейчел толковая и благоразумная. Помогает ей бывший деверь. Вот еще один любопытный персонаж. Уволен из морской пехоты с почетным удостоверением, хотя в сентябре 2012-го получил нагоняй за инцидент в Кэмп-Бастионе. Пенсия ему не назначена, только минимальное ветеранское пособие. В 2017-м арестован в Вустере, Массачусетс, за хранение одного грамма мексиканского героина «Черная смола». Впоследствии обвинения сняты. На фото арестованного – мрачный, замученный, преждевременно состарившийся тип.

Бывший муж тоже помогает?

Она гуглит Марти О’Нила, бывшего мужа Рейчел.

Вот это красавец! Ни убавить ни прибавить. Как же она раньше его не заметила? Достойных холостяков в Бостоне раз-два и обчелся. Выпускник Гарварда, юрист, встречается с блондинистой пустышкой. Родился в Вустере, живет в Бостоне. Работает в «Баннер энд Уикофф», юридической фирме «белого ботинка»[36]. Ясно, кому в этой семье достались мозги.

Ну, посмотрим, как они коллективно обработают крученый мяч.

Она логинится на «Викре» и пишет Рейчел:

Шеймас Хогг косячит. Собирается донести на нас. Отправил имейл своему дяде, отставному федеральному маршалу. Завтра в десять утра они встречаются в Стамфорде, Коннектикут. Разумеется, эта встреча состояться не должна. Данлеви прокололись, выбрали ненадежный объект. Их прокол – это твой прокол, Рейчел. Убей заложника, выбери другой объект или предотврати эту встречу и напомни Данлеви и Хоггам, что они часть Цепи. Если не выполнишь эти требования, ответный удар коснется твоей семьи. Мы знаем, где ты живешь. Бежать тебе некуда: мы достанем везде.

38

Воскресенье, 22:59

Черная Атлантика. Черное небо. Россыпь тусклых звезд. Рейчел сидит на террасе и курит, когда раздается звуковой сигнал – пришло сообщение на «Викр».

Рейчел читает его, обдумывает, впадает в панику, успокаивается, с одноразового телефона звонит Питу, дежурящему у Аппензеллеров, и зачитывает сообщение.

– Разве эту проблему решать не Данлеви? – спрашивает он.

– Ублюдки из Цепи обратились ко мне. Это ответный удар, о котором они раньше говорили. Если проколются Хогги, значит прокололись Данлеви, значит я должна убить Амелию и найти новый объект, иначе придут за мной.

– Погоди, я сейчас. Амелия уснула.

Рейчел набирает номер Хелен Данлеви, слушает гудки, потом попадает на голосовую почту. Она снова набирает номер Хелен, но результат тот же. Она набирает номер в третий раз – по-прежнему ничего. Либо тупая сучка сдохла, либо телефон вырубила.

Домашний компьютер Данлеви тоже отключен. Не зеркалится ни один из электронных гаджетов. Что с ними случилось? Что за черт?!

Она логинится на «Викре» и пишет сообщение пользователю 2348383hudykdy2:

У Данлеви не отвечает телефон.

Ответ прилетает моментально:

Рейчел, это не наша проблема, а твоя.

Минуту спустя возвращается Пит.

– Что сказали Данлеви?

– Они не отвечают. Долбанутые идиоты отключили телефон.

– Что же нам делать?

– Убивать Амелию и начинать сначала я не собираюсь.

– Конечно нет.

Пит надеется, что Рейчел не замечает его стеклянный взгляд. Он укололся минут пятнадцать назад. Ночью ничего важного не ожидалось, а тело требовало опиатов. Пит сдался и укололся в кухне у Аппензеллеров.

– Пит! – окликает его Рейчел.

– Не представляю, как нам быть, – бесцветным голосом отвечает он.

– Поедем к Данлеви, вот прямо сейчас, и велим «построить» своего парня.

– Так позвони им.

– Я уже звонила! Они не отвечают! Ты что, не слушаешь?

– Как можно отключить телефон, если твоя дочь похищена?! – недоумевает Пит.

– Вдруг они уже мертвы? – вслух рассуждает Рейчел. – Вдруг ответный удар уничтожил их и мы следующие?

– За нами хоть сейчас могут прийти.

– Оставим Кайли у Аппензеллеров. Про этот дом никто, кроме нас, не знает, – говорит Рейчел.

– Я все приготовлю, – тяжело вздыхает Пит.

Рейчел поднимается к Кайли. Девочка еще не спит и что-то делает на айпаде.

– Прости, милая, но сегодня ночевать здесь нельзя. Цепь лихорадит.

– Что?! – пугается Кайли. – Они идут за нами?

– Нет, пока нет. Мне нужно кое с чем разобраться. Тебя я отвезу в дом Аппензеллеров. Там ты будешь в безопасности.

– Они за мной идут, да?

– Нет, дело не в этом. Не волнуйся, тебе ничего не грозит. Это перестраховка. Мы с дядей Питом все уладим. Ну, собирай вещи!

Рейчел с Кайли едут к Аппензеллерам и проскальзывают в дом с черного хода. Пит ждет в кухне с кольтом и помповиком Рейчел.

Кайли смотрит на оружие, нервно сглатывает и обнимает Пита.

– Малышка здесь? – спрашивает она.

Рейчел кивает.

– Где она?

– В подвале. Спит.

– Нам с Питом нужно отъехать. Вряд ли Амелия проснется, но если тебе понадобится спуститься в подвал, надень вот это. – Рейчел выдает дочери черную лыжную маску.

– Чтобы она не смогла меня узнать! – В голосе Кайли мешаются ужас и восхищение.

– Я молила Бога, чтобы тебя больше впутывать не пришлось, – говорит Рейчел, – но, если Амелия заплачет, тебе придется спуститься в подвал и успокоить ее. Нельзя, чтобы она слишком сильно шумела.

– Думаю, до утра она не проснется, – вставляет Пит. – Вечером она у меня целый час через скакалку прыгала.

– А вы куда поедете? – спрашивает Кайли у матери.

– Мы с Питом должны разобраться с одним ЧП.

– С каким еще ЧП?

– Ничего страшного милая, просто нам с Питом нужно уехать, а тебе – остаться здесь с Амелией.

– Ты должна объяснить мне, в чем дело!

Рейчел кивает. Да, Кайли заслуживает объяснения.

– Одна из семей, следующих за нами по Цепи, собирается обратиться в полицию. Этого допустить нельзя. Если они пойдут в полицию, все мы окажемся в большой опасности.

– Куда вы поедете?

– В Провиденс.

– Вы едете уговаривать ту семью заплатить выкуп и сделать все, что сделала ты?

– Да.

– А если… если вы не вернетесь?

– Если не вернемся к утру, позвони отцу и попроси тебя забрать. Жди его здесь, домой не ходи. Когда отец приедет, расскажи ему все. До тех пор телефон не включай.

Кайли мрачно кивает:

– До какого часа вас завтра ждать?

– Если кто-то из нас не объявится, скажем, до одиннадцати, значит мы провалились, – отвечает Пит.

– То есть погибли? – дрожащими губами уточняет Кайли.

– Ну, не обязательно. Скорее, это значит, что у нас какие-то проблемы, – говорит Рейчел, а сама думает, что «погибли» – самый вероятный сценарий.

Кайли обнимает маму и Пита.

– Я справлюсь, – обещает она. – И за малышкой присмотрю.

Вот, теперь ее дочь – соучастница похищения. Стыд и злость раздирают Рейчел, только предаваться этим чувствам некогда. Время идет. Рейчел вытирает слезы с глаз.

– Ну, за дело! – говорит она Питу. – Машину поведу я.

39

Воскресенье, 23:27

Болота слева, топи справа. Дальний свет фар включен. Пахнет ружейным маслом, по`том, страхом. Оба молчат. Рейчел за рулем. Пит на переднем сиденье с кольтом и помповиком.

Беверли, штат Массачусетс.

Старые деревянные дома. Каштаны. Редкие многоэтажки. Тишина. Голубые огоньки телеэкранов и охранной сигнализации. Ночная скука маленького городка. И это хорошо. Меньше любопытных на улицах.

Посейдон-стрит.

В доме Данлеви свет не горит.

– Объедем этот квартал, – предлагает Пит. – Здесь не останавливайся.

Рейчел так и поступает – паркует машину на соседней улице.

Тихий городок. Вокруг ни души. Вопрос один: почему Хелен Данлеви не отвечает по гребаному телефону?!

Рейчел представляет Хелен, Майка и Тоби привязанными к стульям в кухне, всех с перерезанным горлом.

– К дому мы подберемся по чахлому лесочку, который считай что у них на территории, – говорит Пит. – А войдем через дверь черного хода.

– Но как? – спрашивает Рейчел.

Пит демонстрирует гаечный ключ и набор отмычек:

– На случай, если мы твердо решили это сделать.

– Да, решение окончательное и бесповоротное.

«Окончательное и бесповоротное» – еще мягко сказано. Рейчел нужно вжиться в роль Леди Макбет. Сыграть ее. Поверить в нее. Слиться с ней. Ради себя, ради Пита, ради Кайли – на карту поставлена безопасность семьи.

– У меня есть ЭМИ-глушитель сигнализации, если она там стоит. В доме будем пользоваться пистолетами. – Пит достает револьвер 38-го калибра из бардачка.

Пушки. Чахлый лесок.

Через забор в северной части территории Данлеви Пит перелезает с трудом. Рейчел удивленно на него смотрит. Что с ним такое? Дело в кайфе или в неизвестной ей травме? Сейчас нужна полная сосредоточенность!

– Пит, что с тобой? – строго спрашивает Рейчел.

– Ничего, а с тобой?

Она сердито смотрит на него во мраке.

– Разве нам не пора? – спрашивает Пит.

– Да, конечно.

Задний двор Данлеви. Игрушки, садовая мебель, качели. Дверь черного хода, ведущая в кухню.

– Пошли! – зовет Рейчел.

Фонари включены. ЭМИ-глушитель включен.

Пит возится с замком. Его правая рука дрожит.

– Получается?

– Ага. Не в первый же раз. Долго он не продержится, не устоит перед моими чарами, вот увидишь! – уверяет Пит.

Проходят три минуты. Четыре.

– Так получается?

Дверь наконец отпирается. Пит поворачивает ручку. Цепочки нет. Сигнализация не срабатывает.

– Все в порядке? – спрашивает Рейчел.

– Да.

Они натягивают маски и крадутся в кухню. Рейчел снова включает фонарь и шарит лучом по кухне.

Ни трупов, ни убийц.

– А мы знаем, куда идти? – шепотом спрашивает Рейчел.

– Да, – отвечает Пит. – За мной держись.

Вслед за ним Рейчел поднимается на второй этаж.

На полу ковер. На стенах картины. Наверху лестницы большие часы и зеркало. Увидев в нем человека с пистолетом, Рейчел на миг пугается.

– Первая комната налево, – шепчет Пит.

Они проскальзывают в комнату. Пахнет выпивкой. Пахнет потом. На кровати храпит женщина. Включить фонари, проверить углы. В спальне больше никого нет. Пит на цыпочках подходит к кровати, опускается на колени и ладонью зажимает женщине рот. Та вскрикивает, но вскочить не может.

Рейчел проверяет смежную ванную, а Пит глушит вопли женщины своей лапищей.

– Никого нет, – объявляет Рейчел.

– Ты Хелен Данлеви? – спрашивает Пит. – Если да, то кивни.

Женщина кивает.

– Где твой муж? Отвечай односложно. Назови комнату, и все. Шепотом. Начнешь шуметь – убью.

– Подвал, – хрипит Хелен.

– Я пыталась тебе дозвониться. Узнаешь мой голос? – осведомляется Рейчел.

– Ты похитила Амелию. – Хелен начинает плакать.

– Где похищенный ребенок? – допытывается Рейчел. – Где Генри Хогг?

– В подвале.

– С твоим мужем?

– Да, мы по очереди…

– Веди мужа сюда, – велит Рейчел Питу. – А я с ней останусь.

Пит спускается в подвал, а Рейчел включает свет в спальне и наводит пистолет на Хелен.

– Что у тебя с телефоном? – возмущается Рейчел. – Почему отключила? Раз спишь, почему не положила под подушку, как сделал бы нормальный человек в такой ситуации?

– Я… я не знаю. Телефон должен быть на комоде.

Лицо у Хелен осунувшееся, испуганное. Глаза красные, запавшие. Ну вот, хоть какая-то реакция.

Рейчел берет телефон с комода. Он полностью разряжен.

– Ты забыла его зарядить.

– Я… Я не знаю…

– Спишь, когда твою дочь держат в заложниках? Да что с тобой такое?!

– Да я просто… – начинает Хелен, но тут дверь спальни открывается.

Заходит Майк Данлеви с поднятыми руками. Он не похож на фотографию в фейсбук-профиле. В жизни он седой, старый, толстый и кажется тупым. Разве он не богатенький умник? На вид Майк – безмозглый папаша, который последним забирает детей из школы, спохватившись, что сегодня его очередь. Неудивительно, что эти клоуны прокололись. Как они с похищением справились? Может, наврали, что все получилось?

– Похищенный ребенок в подвале? – спрашивает Рейчел у Пита.

– О да! – Тот присвистывает, давая понять, что там то еще зрелище.

– Это вы Амелию похитили? – спрашивает Майк с легким британским акцентом.

– Она у нас.

– Как она, ничего? – в отчаянии спрашивает Хелен.

– У нее все хорошо. Мы за ней присматриваем.

– Зачем вы пришли? – недоумевает Майк. – Мы выполнили все ваши условия.

– Нет, вы облажались. Мы пробовали вам дозвониться, но телефон у вас разряжен, а компьютер отключен, – говорит Рейчел и ловит странный взгляд Хелен.

«Если выдаст что-то вроде: „Кажется, я знаю, кто ты“, придется застрелить ее на месте», – думает Рейчел.

– Это из-за Хоггов, да? – спрашивает Хелен. – Они что-то выкинули?

– Собираются выкинуть, – уточняет Пит.

– Боже, что они задумали? – допытывается Хелен.

– Дядя Шеймаса – федеральный маршал, – сообщает Рейчел. – Завтра у них встреча в Стамфорде.

– И… что это значит? – в ужасе лепечет Хелен.

– По идее, это значит, что вы должны убить маленького Генри и искать новый объект. Или мне придется убить Амелию и искать новый объект. Просто до элементарного. Себя и своих родных я Цепи не подставлю, ясно вам? – злится Рейчел.

– Наверняка есть другой… – начинает Майк.

– Есть, – кивает Рейчел. – Мы втроем поедем в Провиденс и лично объясним ситуацию мистеру Хоггу.

– Втроем? – уточняет Пит.

– Втроем, – настаивает Рейчел. – Я не доверяю этим клоунам. – Она обращается к миссис Данлеви: – Ты останешься здесь и присмотришь за ребенком. Твой муж поедет с нами. Мы возьмем вашу машину. Это же «БМВ», да?

– Да, – кивает Майкл.

– Должна быть достаточно быстрой. Обувайся, мать твою! А еще найди мистера Бу, – велит Рейчел. – Нам нужен мистер Бу.

– Мистер Бу? – удивляется Майк.

– Мишка Амелии. Она его просит.

Хелен приносит мистера Бу.

– Если без нас ты позвонишь в полицию, или предупредишь Хоггов, или выкинешь какую-нибудь глупость, Амелии конец, – предупреждает Рейчел. – Они убьют ее, а потом придут за вами и за Тоби. Поняла меня?

Хелен кивает. Они выходят к «БМВ» Майка. Машина большая, черная, классная, в самый раз для специалиста из «Стандард чартерд». Стильная. Удобная. Быстрая.

Майк отдает ключи Рейчел. Она садится на водительское сиденье, Пит – сзади с Майком. Рейчел поворачивает ключ в зажигании, и машина оживает. Рейчел смотрит в зеркало заднего обзора: у Пита вид по-прежнему осоловелый, у Майка – испуганный. Она может справиться с обоими. Она справится с обоими.

– Пристегнитесь, – велит Рейчел.

40

Воскресенье, 23:59

«БМВ» вливается в транспортный поток.

Дорога гудит. Дорога поет. Дорога светится. Она как гадюка, ползущая на юг.

Дизтопливо и бензин.

Свет и вода.

Филаменты и неон.

Автомагистраль I-95 в полночь. Спинной мозг Америки, сращивающий судьбы и несвязанные истории.

Дорога плывет по течению. Дорога мечтает. Дорога проверяет себя.

В холодную полночь переплетаются нити судеб. Повороты на города, съезды с основной магистрали плавно движутся на юг, исключая другие возможности, другие пути. Пибоди. Ньютон. Норвуд.

Карты «Гугла» составляют собственный зодиак.

Потакет.

Провиденс.

Поворот к Брауновскому университету. Страна Лавкрафта. Старая железнодорожная ветка, тянущаяся к Ист-Провиденсу. Большие дома. Очень большие дома.

Мейпл-авеню. Блафф-стрит. Наррагансетт-авеню.

– Нам сюда, – объявляет Майк.

– Они живут здесь?

– Угу.

Уродливый особняк с претензией на тюдоровский стиль построили в начале двухтысячных. Соседствует он с себе подобными. Рейчел проезжает мимо и паркует машину чуть дальше по дороге.

– Парадная дверь или черный ход? – спрашивает она Пита.

– Трудно сказать, – бормочет он. – Мы ничего не знаем о собаках, о сигнализации и тому подобном.

– Тогда черный ход, – решает Рейчел.

Все трое выбираются из «БМВ», идут ко двору Хоггов и перелезают через металлический забор в самой его глубине. Пес навстречу им не несется. Прожектора не зажигаются. Ружейный выстрел не раздается в ночи.

Дверь черного хода крепкая, но с торца есть еще одна, ведущая в помещение вроде гардеробной. На этой двери, с другой стороны стеклянной панели, только один замок с защелкой. Пит включает ЭМИ-глушитель и разбивает стекло.

Они ждут какой-то реакции. Крика. Включения света. Реакции нет.

Пит просовывает руку в брешь и открывает защелку на внешней двери. Они заходят в гардеробную, узкую деревянную каморку, забитую верхней одеждой и обувью.

Включить фонари!

Из гардеробной в кухню. С кухни в столовую. В столовую с фотографиями на стене. Рейчел высвечивает фонарем семейный портрет. На нем муж с женой и двое мальчиков. Мужчина – высокий жгучий брюнет. Жена – эдакая пышка, на вид милая. Мальчики – подростки примерно одного возраста, один из них в инвалидной коляске. Зачем Данлеви похитили колясочника? Зачем усложнять себе задачу? Кем нужно быть, чтобы похитить ребенка-инвалида?

С другой стороны, кем нужно быть, чтобы похитить ребенка, который может умереть от анафилактической реакции на орехи?

Кем нужно быть, чтобы похитить ребенка?

Они проскальзывают в игровую, в которой есть полноразмерный бильярдный стол, мишень для дротиков и консоль «Нинтендо-вии». По крайней мере, Хогги, кажется, при деньгах.

– Вот, возьми на всякий случай, – рассеянно говорит Пит, протягивая Майку девятимиллиметровый пистолет.

Рейчел в изумлении: зачем он…

Поворот, и Майк наводит пистолет на нее, целится прямо в голову.

– Ну, мерзкая сучка, сейчас ты получишь по заслугам! Ты отпустишь Амелию сегодня же, не то я…

– Не то ты что?! – рявкает Рейчел. – Думаешь, мы такие идиоты, чтобы давать тебе заряженный ствол?!

Майк смотрит на свое оружие:

– Я…

Рейчел вырывает пистолет у него из рук и возвращает Питу, который наконец осознает свой промах.

Рейчел тычет револьвером Майку в щеку:

– Ты до сих пор не соображаешь, что к чему? Даже если мы вернем вам Амелию, ничего не закончится. Цепь не должна обрываться. Так заведено. Они убьют и тебя, и Амелию, и твою жену, и Тоби. Они всех вас перебьют и начнут заново. Они убьют меня и моих родных.

– Но я… – начинает Майк, качая головой.

Рейчел бьет его по лицу рукоятью пистолета. Майк содрогается и неловко отступает к аквариуму. Рейчел хватает его за лацкан куртки и не дает упасть.

– Теперь понимаешь? – спрашивает она, притягивая его к себе.

– Кажется, да, – хнычет Майк.

Рейчел тычет револьвером ему под подбородок:

– Так понимаешь?

– Понимаю, – скулит Майк и начинает плакать.

Рейчел стягивает с него маску и выпускает револьвер из рук. Она пристально смотрит на Майка секунду, две, три.

– Закрой глаза, – велит она.

Когда Майк закрывает глаза, Рейчел наклоняет его голову вперед и лбом прижимается к его лбу.

– Ну как ты не поймешь? – тихо вопрошает она. – Я же спасаю тебя, Майк. Тебя и твою семью.

Майк кивает.

Теперь ему понятно. Лбом ко лбу. Жертва и сообщник. Сообщник и жертва.

– Все будет хорошо, – шепчет Рейчел.

– Ты уверена? – спрашивает Майк.

– Да. Обещаю тебе.

Рейчел протягивает маску Майку, скрывает лицо сама и рассерженно смотрит на Пита.

– Да что с тобой такое?! – шипит она. – Соберись!

В боковую дверь заходит пес, крупный чепрачно-подпалый кобель восточно-европейской овчарки. При виде незваных гостей пес замирает.

– Привет, парень! – говорит Пит.

Пес подходит к нему и обнюхивает руку. Запах ему явно нравится. Пит гладит пса по голове. Пес обнюхивает Рейчел, Майка и, успокоившись, уходит в кухню.

В передней части дома орет телевизор. На этот ор они идут по коридору, тоже завешанному семейными портретами.

Телевизор в гостиной включен на канале «Фокс-ньюс». В глубоком кресле дремлет крупный мужчина. Широколицый сильный мужчина, сраженный произошедшим, как Гулливер – лилипутами.

Мужчина читал Библию, которая соскользнула на пол. На коленях у него пистолет.

Рейчел кивает Питу. Тот осторожно берет пистолет и прячет себе в карман куртки.

– Это Шеймас Хогг? – шепотом спрашивает Рейчел.

Майк кивает. Рейчел поднимает Библию. Шеймас Хогг читал Второзаконие.

«Пора обратить его в новую религию», – думает Рейчел.

41

Понедельник, 04:17

Пустой пляж. Равнодушное небо. Волны снова и снова лижут берег – и скорее обратно, в холодный океан.

Рейчел поднимается по ступенькам заднего крыльца Аппензеллеров. С улицы кажется, что дом пустует.

Сначала в кухню. Теперь к подвальной лестнице.

– Кайли!

Снизу доносятся голоса.

Голландский угол[37]. Лицо Рейчел крупным планом. Господи… И что теперь?

Рейчел достает девятимиллиметровый пистолет, направляет его прямо перед собой и спускается по лестнице.

Кайли и Амелия в палатке принцессы. Кайли без маски. Девочки играют в «Операцию» и жуют картофельные чипсы. Амелия надрывается от хохота. Ее смех Рейчел слышит впервые.

Рейчел садится на ступеньку и убирает пистолет. Впору сердиться на Кайли за то, что нарушила указания, но не хватает духа. Кайли присматривает за малышкой и относится к ней по-человечески.

У Кайли больше сочувствия, чем у нее. И храбрости больше.

Рейчел поднимается по лестнице в кухню, кладет пистолет на стол и усаживается. Ненависть и отвращение к себе накрывают с головой. Будь она хорошей матерью, этой беды не случилось бы.

А если… если вложить ствол пистолета себе в рот? Прохладная углеродистая сталь чужеродной не кажется… Внезапно испугавшись собственных мыслей, Рейчел отодвигает пистолет.

– Когда же все это кончится? – спрашивает она у тьмы.

Тьма в ответ молчит.

42

Понедельник, 18:00

Шеймас Хогг получил подробнейший инструктаж. Он все понял. Он составляет план и быстро приводит его в действие. Очевидно, Шеймас схватывает на лету – навыками похищения детей овладевает стремительно. Он едет в Энфилд, штат Коннектикут, и у футбольного поля подкарауливает четырнадцатилетнего полузащитника по имени Гари Бишоп.

В футболе Рейчел особо не разбирается, но знает, что полузащитники – парни крупные. Это вызывает беспокойство, но контакт на «Викре» объект одобряет. Насколько тщательно они рассматривают кандидатуры? Их волнует, что операция может сорваться? Или порой они желают срыва? Какова психология монстра?

Часы над маркером прилива показывают одну минуту седьмого.

Рейчел выходит на террасу, решив ждать там.

Кайли в гостиной делает домашку. Она притворяется, что все в порядке: решает задачи по математике и ноет. Рейчел хочет посидеть с ней, но Кайли отказывается. Рейчел наблюдает за ней в окно. «В школе все нормально», – сказала Кайли. Выглядела она ужасно и без труда убедила всех, что болела.

Пит в доме Аппензеллеров с Амелией. Амелия в палатке принцессы. Теперь она играет в «Операцию» одна. Амелия ненавидит Рейчел, о чем прямо сказала Питу: «Не хочу тетю, ненавижу ее!» Рейчел нисколько ее в этом не винит.

Рейчел смотрит на свой айфон и на одноразовый телефон, лежащие рядом на террасе. На часах четверть восьмого.

Если все полетит под откос, можно ли положиться на Данлеви? Они сумеют убить Генри Хогга и исправить свои ошибки?

Если нет, ей придется убить маленькую Амелию в доме Аппензеллеров? Убить грустную перепуганную малышку в палатке принцессы? Револьвер 38-го калибра в кармане халата. Убивать придется ей. Перепоручать это Питу сродни отмазке. Вообще-то, Рейчел знала, что Пит стрелял в людей. Возможно, и убивал. В Афганистане он участвовал в нескольких перестрелках, а в Ираке их было не счесть. Но в эту историю его втянула она, поэтому и убивать придется ей. Выбора нет.

Пита она попросит подождать в кухне, а сама разуется и в одних носках спустится в подвал. Амелия не услышит ее шаги по бетонному полу, не оторвется от игры, и она выстрелит малышке в затылок. Девочка не поймет, что случилось. Был человек, и нет его – вот так просто.

Убийство ребенка – что может быть ужаснее! Но нельзя же, чтобы Кайли засосало обратно в пустоту!

Рейчел начинает плакать. Боль и гнев накатывают штормовыми волнами. Им это нравится? Нравится толкать мирных людей на ужасные поступки? Абсолютно любого жителя планеты Земля можно заставить действовать вразрез с его глубочайшими убеждениями и принципами. Разве не умора?!

Когда часы показывают 07:25, Рейчел звонит Данлеви:

– Ну, как дела?

– Мы только что звонили Шеймасу Хоггу. Похищение прошло успешно. Проблем с мальчишкой почти не было. Он у Шеймаса.

– Вот и замечательно.

– Как Амелия?

– В порядке. Снова играет в «Операцию». Она в безопасности.

Рейчел отсоединяется, уходит к себе в комнату и садится на край кровати. Револьвер она кладет на комод, осторожно опускает ударник, включает предохранитель, вынимает барабан и высыпает патроны в ящик комода. Теперь можно отдышаться.

Через час телефон Рейчел подает сигнал: на «Викр» приходит сообщение. Контакт сообщает, что она может отпустить Амелию Данлеви. После небольшой заминки Цепь бодро движется вперед.

С одноразового телефона Рейчел звонит Хелен Данлеви.

– Алло!

– В ближайшие полчаса мы освободим Амелию. Я перезвоню и дам указания, – обещает Рейчел и прекращает разговор.

Рейчел идет к Аппензеллерам и надевает лыжную маску. Они с Питом отцепляют маленькую Амелию и выводят ее из подвала. Оба натягивают перчатки, и Рейчел переодевает Амелию в новые, без отпечатков пальцев, джинсы и свитер. Когда улица пустеет, они полотенцем накрывают девочке голову и усаживают ее на заднее сиденье пикапа.

Они везут Амелию в парк Роули-Коммон и у игровой площадки выводят из машины. Девочке они велят сосчитать до шестидесяти, потом снять полотенце и качаться на качелях, пока ее не заберет мама. Для компании ей оставляют затертого мистера Бу и особо полюбившегося игрушечного осьминога.

Припарковав «додж» через дорогу от парка, Пит наблюдает за Амелией, а Рейчел звонит ее родителям. Она напоминает Данлеви о Цепи, об ответном ударе, о страшных последствиях преждевременного освобождения заложника или чрезмерной откровенности. Голос Цепи уже прочел эти наставления Данлеви, и они заверяют Рейчел, что все сделают правильно.

Рейчел объясняет, где забрать дочь, и обрывает вызов. Они с Питом дожидаются в «додж-раме».

Маленькая девочка брошена на качелях в темнеющем парке. Насколько страшно это в Америке начала двадцать первого века?

Проходит пять минут.

Амелии становится скучно. Она слезает с качелей и подходит к обочине шоссе 1А. Машины несутся по нему со скоростью пятьдесят миль в час.

– Черт подери! – восклицает Пит.

У Рейчел душа уходит в пятки. В парке появляются два подростка в худи.

– Она под машину угодит!

– Я с ней поговорю.

Рейчел натягивает лыжную маску и бежит через дорогу к девочке.

– Амелия, на дороге опасно. Я велела тебе ждать на качелях. Твои папа с мамой приедут через пять минут.

– Не хочу на качели! – капризничает девочка.

– Если не пойдешь на качели, я скажу твоим родителям, что ты не хочешь их видеть, и они не приедут.

– Ты правда так сделаешь? – пугается Амелия.

– Да, сделаю! – грозит Рейчел. – Ну, иди на качели!

– Ты нехорошая! Ненавижу тебя! – Амелия разворачивается и идет на игровую площадку.

Рейчел бежит через дорогу, пока подростки не засекли маску и не заподозрили неладное. Убедившись, что они смотрят в другую сторону, Рейчел забирается в «додж».

Амелия сидит на качелях в мрачном одиночестве, потому что подростки залезают в детский домик – очевидно, чтобы забить косячок.

Медленно ползут минуты.

Наконец подъезжают Данлеви, бегут к дочери, обнимают ее и плачут.

Дело сделано.

Они больше не в центре внимания. Остается надеяться, что следующие звенья Цепи не напортачат и волна ответной реакции не докатится до них.

Пит и Рейчел заезжают домой проверить Кайли, потом отправляются к Аппензеллерам, чтобы уничтожить все следы своего пребывания. Они наводят порядок в подвале, убирают доску от окна, возвращают матрас в спальню, стирают отпечатки пальцев. Собирают замок на двери черного хода и закрывают ее. Вернувшись по весне, Аппензеллеры наверняка заметят какие-то перемены, но до весны еще далеко.

Мусор они вывозят на свалку в Лоуэлл. Домой возвращаются поздно, но Кайли еще не спит.

– Все закончилось, – объявляет Рейчел. – Малышка вернулась к родителям.

– Правда закончилось?

Рейчел заглядывает в карие глаза дочери и старается, чтобы голос звучал уверенно.

– Да, закончилось.

Кайли заливается слезами, и Рейчел обнимает ее.

Они заказывают пиццу, потом Рейчел лежит рядом с Кайли, пока та не засыпает. Убедившись, что дочь крепко спит, Рейчел отправляет своему онкологу эсэмэску с обещанием позвонить утром. Она ведь не умирает, нет? Так было бы совсем прикольно.

Рейчел спускается вниз. Пит на улице, в футболке и в спортивных брюках рубит дрова. Уже готовы полдесятка штабелей, каждый шесть футов высотой – наверняка хватит, чтобы пережить зиму и пару зомби-апокалипсисов. Он заносит охапку дров в дом и разжигает камин.

Рейчел приносит ему бутылку «Сэма Адамса», Пит открывает ее и тоже садится на диван. Насмотревшись, как Пит рубит дрова, Рейчел почувствовала искру желания. Абсурдно глупого и примитивного.

Она никогда не общалась с ним настолько плотно, чтобы на него запасть. Пит вечно отсутствовал: то в Ираке он, то в Кэмп-Лежене, то в Окинаве, то в Афганистане, то просто путешествует. На Марти он не похож совершенно. Пит выше, стройнее, мрачнее, тише. У него более темные волосы. Красота Марти видна с пятидесяти шагов, а к Питу нужно присматриваться и привыкать. Братья не только выглядят, но и ведут себя по-разному. Марти – экстраверт, Пит – интроверт. Марти – душа любой вечеринки, Пит же из тех, кто забивается в угол, рассматривает книги на полках и поглядывает на часы, мечтая скорее улизнуть.

Пит залпом осушает бутылку и приносит себе еще одну. Рейчел предлагает ему сигарету из экзаменационной заначки Марти.

– А еще у нас вот что есть! – Она достает бутылку двенадцатилетнего виски «Боумор» и наливает на два пальца каждому.

– Отлично! – восклицает Пит.

Ему нравится легкий кайф от спиртного. Такой он уже подзабыл. От опиатов приход совсем другой. Героин как одеяло, под которым тепло и уютно. Он прекраснейшее одеяло на свете, он снимает боль и погружает в мягкую осеннюю негу.

Выпивка раскрепощает, по крайней мере его. Пит не доверяет своим выбившимся из-под контроля эмоциям.

– Я двери проверю, – говорит он, откашлявшись.

Он резко поднимается, достает из сумки девятимиллиметровый пистолет, обходит дом и запирает двери.

Дело сделано, остается лишь вернуться на диван к Рейчел. Пора сказать ей правду о себе. Раскрыть ей оба страшных секрета.

– Хочу тебе кое-кто рассказать, – неуверенно начинает он.

– Да?

– Это касается моей службы в морской пехоте. Я… Меня уволили с почетным удостоверением, но этот почет, мягко говоря, пахнет керосином. После того дела в Бастионе я чудом избежал военного суда.

– О чем ты говоришь?

– О четырнадцатом сентября двенадцатого года, – монотонно отвечает Пит.

– В Ираке?

– В Афганистане. В Кэмп-Бастионе. Талибы в американской форме проникли за периметральное ограждение базы, попали на территорию и давай обстреливать самолеты и палатки. Я был дежурным офицером инженерно-технического подразделения в ангаре двадцать два. Вот только я не дежурил. Я лежал под кайфом в своей палатке. Просто марихуаны накурился и закайфовал. И тем не менее… Вместо себя я оставил старшего сержанта.

Рейчел кивает.

– Когда я прибыл на пост, там творилось черт знает что. Трассеры, РПГ[38], страшная неразбериха. Охрана Королевских ВВС стреляла по пехотинцам, стреляющим по военным. Кровопролитие предотвратили контрактники частной охранной компании. Мне в кошмарном сне не приснилось бы, что талибы проникнут в самое сердце базы. Той ночью в Кэмп-Бастионе был принц Гарри, а перестрелка велась в двухстах метрах от ВИП-зоны. Сама понимаешь, катастрофа ужасная, и в значительной мере виноват в ней я.

– Пит, с тех пор шесть лет прошло, – напоминает Рейчел.

– Рейч, ты не понимаешь! Погибли морпехи, и я в этом сыграл свою роль. Меня наказали в соответствии со статьей пятнадцать[39], а если бы не боялись широкой огласки, вполне могли отдать под общий военный суд. Пару лет спустя я уволился. За семь лет до необходимых двадцати[40]. Ни нормальной пенсии, ни льгот не получаю. В общем, идиот полный.

Рейчел подается вперед и легонько целует его в губы.

– Ничего страшного, – говорит она.

Пит забывает, как дышать.

«Ты очень красивая», – хочет сказать он, но не может. Сильно уставшая, худая, хрупкая Рейчел все равно прекрасна. Только ведь проблема не в этом, а в том, как озвучить свои чувства. Щеки краснеют, и Пит опускает глаза.

Рейчел убирает прядь с его нахмуренного лба и целует снова, на этот раз настойчивее. Ей хотелось его поцеловать, но она боялась разочарования.

Его не случилось.

Губы у Пита нежные, а поцелуй крепкий и властный, с нотами кофе, сигарет, виски и других приятностей. Он жадно ее целует, но через минуту замирает.

– Что такое?

– Не знаю, смогу ли, – тихо говорит он.

– О чем это ты? Я тебя не…

– Дело не в этом. Совсем не в этом. Ты чертовски сексуальная.

– Угу, кожа да кости. Я не…

– Да ты прекрасно выглядишь. Проблема не в этом.

– Так в чем же?

– Я давным-давно… ни с кем не был… – мямлит Пит.

И он не врет. Он думает о страшном секрете номер два – о героине. Вдруг ничего не получится?

– Уверена, все мигом вспомнится, – говорит Рейчел и ведет его в спальню.

Она раздевается и ложится на кровать. «Сама не понимает, что дико сексуальна, – думает Пит. – Каштановые волосы и длинные-длинные ноги».

– Ну, иди сюда, – игриво зовет Рейчел. – Это у тебя пистолет в кармане, или просто… Да, ясно, пистолет.

Пит вытаскивает девятимиллиметровый пистолет, кладет его на тумбочку и стягивает футболку. Вот он снимает брюки и не без удивления обнаруживает, что все в полной боевой готовности.

– Так-так-так… – говорит Рейчел.

«Вот и слава богу!» – с улыбкой думает Пит и залезает к ней в постель.

Секс получается в духе «ура, мы выжили в авиакатастрофе!» – лихорадочный, безрассудный, отчаянный, жадный. Через двадцать минут оргазм накрывает и ее, и его. Живописный оазис после многомесячной засухи.

– Было очень… – начинает Пит.

– Да уж… – соглашается Рейчел и уходит за виски и сигаретами. – Странно, даже извращенно. Господи, с двумя братьями… Вот кто так делает?!

– Главное, отца моего не трогай, а то у него сердце не выдержит.

– Какая мерзость!

Пит встает и просматривает ее коллекцию виниловых пластинок. В основном у Рейчел мотаун и джаз, а на дисках сплошь Макс Рихтер, Йоханн Йоханнссон и Филип Гласс.

– Боже, Рейчел, а ты о рок-н-ролле слышала? – Пит ставит «Ночной бит» Сэма Кука.

Когда он возвращается на кровать, Рейчел ясно видит дорожки у него на руках. Она не удивлена. Чего-то подобного она и ожидала. Рейчел касается дорожек, потом нежно целует Пита.

– Если хочешь здесь остаться, придется завязывать.

– Ага, – соглашается он.

– Нет, Пит, я серьезно. Ты дал Амелии запрещенную еду и вручил пистолет Майку Данлеви. С этим дерьмом нужно покончить.

Пит ощущает силу ее взгляда. Ему становится стыдно.

– Прости меня! Пожалуйста… Ты права. Ты и Кайли заслуживаете лучшего. Теперь это касается не только меня. Я завяжу.

– Пит, ты должен мне пообещать.

– Обещаю!

– Химиотерапия не то же самое, но порой мне приходилось несладко. Я буду тебе помогать.

– Спасибо, Рейч!

– А что случилось той ночью в Ист-Провиденсе? В доме Шеймаса Хогга? Ты был под кайфом?

– Ну, не под кайфом, но…

– Но что?

– Кайф уже почти отлетел. Майку Данлеви я дал пистолет совершенно бездумно. А ведь он мог нас убить.

– Но не убил.

– Нет.

Рейчел ложится ему на грудь и заглядывает в глаза:

– Пит, без тебя я не справилась бы. Честное слово. – Она целует его в губы.

– Нет, это ты, милая. Ты спасла свою дочь, свою семью. Именно ты, – настаивает Пит. – Ты все можешь.

– Ха! Последние несколько лет я чувствовала себя полной неудачницей. За любую черную работу хваталась, официанткой была ради того, чтобы Марти учился на адвоката. И до этого тоже. Когда натаскивала Марти к поступлению на юридический, на пробном тесте я набрала семьдесят один процент, а Марти – пятьдесят девять. У меня был потенциал, Пит, а я его профукала.

– Ты все исправила, Рейч. Ты Кайли спасла, разве это не здорово? – вопрошает Пит.

Рейчел качает головой. Возвращение Кайли – самое настоящее чудо, а чудеса в заслугу себе не ставят. Она кладет ладонь ему на грудь и чувствует биение сердца. Удары спокойные, размеренные. У него три татуировки: змей уроборос, эмблема морпехов и римская цифра V.

– Что означает римская V?

– Пять командировок на ТВД.

– А уроборос?

– Он напоминает мне, что ничто не ново под луной. Людям и горше приходилось.

Рейчел вздыхает, снова целует Пита и чувствует, как он под ней трепещет.

– Вот бы этот момент длился вечно! – говорит она.

– Так и будет, – радостно отвечает Пит.

«Нет, не будет», – думает Рейчел.

Часть II

Монстр в лабиринте

43

Конец восьмидесятых. Грязная коммуна хиппи в Крите, штат Нью-Йорк. Серое, дождливое утро начала осени. Коммуна построена вокруг ветхих фермерских домишек. Существует она с лета 1974 года, хотя ни один из ее членов особо не разбирался ни в животноводстве, ни в земледелии, ни в ведении хозяйства вообще.

За полтора десятка лет название коммуны менялось несколько раз. То «Дети Астериона», то «Дети Европы», то «Дети Любви», то еще что-нибудь. Название, впрочем, роли не играет. В «Нью-Йорк дейли ньюс» сообщение о случившемся тем осенним утром попадет под броским заголовком «Провинциальная секта: наркотики + секс = жестокая расправа».

Но пока в коммуне тихо и мирно.

Лучик, ходунок лет двух от роду, играет на улице со своей близняшкой Рыжиком, с другими малышами, детьми постарше, собаками и цыплятами. В грязном поле за гумном они возятся без присмотра взрослых. Дети мокрые, грязные, но кажутся счастливыми.

В амбаре чуть более десятка молодых людей сидят кругом и трипуют от оранжевого бочонка и оконного стекла[41]. В конце восьмидесятых набралось бы человек тридцать-сорок, но то была золотая пора экспериментов с альтернативными формами проживания. С тех пор утекло немало воды. У восьмидесятых настроение совсем другое, и коммуна медленно умирает.

Сегодняшние события окажутся жутким финалом ее истории.

У двора фермы останавливается автофургон. Из него вылезают старик и молодой мужчина. Переглянувшись, оба натягивают лыжные маски. У каждого по курносому уродцу-револьверу 38-го калибра, такие в самый раз для прогулки субботним вечером.

Мужчины заходят в амбар и спрашивают трипующую молодежь, где Алисия. Очевидно, никто не знает ни где Алисия, ни даже кто она такая.

– Давай в доме посмотрим, – предлагает старик.

Из амбара, мимо ржавеющего трактора, они идут к старому фермерскому дому.

Большой дом напоминает лабиринт и полосу препятствий. Везде бардак – матрасы, мебель, одежда, игрушки и игры. С пистолетами наготове мужчины проверяют комнаты первого и второго этажа, подходят к лестнице и смотрят вверх, на третий. Где-то там играет музыка.

Молодой человек узнает «Sticky Fingers»[42], альбом «Роллинг стоунз», у Алисии один из любимых.

Мужчины поднимаются по ступеням – музыка звучит все громче. В хозяйскую спальню они заходят, когда «Sister Morphine»[43] на пластинке сменяется «Dead Flowers»[44].

Молодую блондинку Алисию они застают голой в компании другой девушки и рыжего бородача. Они втроем лежат на старомодной кровати на четырех столбиках. Алисия и бородач трипуют. Другая девушка крепко спит.

Старик опускается на колени рядом с Алисией и хлопает ее по щеке, пытаясь привести в чувство.

– Алисия, где дети? – спрашивает он.

Та не отвечает. Молодой человек задает тот же вопрос, но девушка не реагирует и на него.

В итоге расспросы кончаются.

Старик хватает подушку и сует молодому, но тот качает головой.

– Это единственный надежный способ, – настаивает старик. – Суд отдаст их ей.

Молодой человек на секунду задумывается, потом кивает и начинает душить Алисию подушкой. Вялый ипассивный, он распаляется на глазах. Алисия отбивается, пинается, царапает ему руки.

Бородач приходит в себя.

– Эй, ты! – вопит он, сообразив, в чем дело.

Старик тотчас выхватывает револьвер и убивает его выстрелом в голову.

– Том? – хрипит Алисия.

Старик стреляет в голову и ей.

Воплям и шуму вопреки, вторая девушка не просыпается – или притворяется спящей. Старик все равно убивает и ее.

Всюду летают перья, кровь насквозь пропитывает постель. Открывается дверь уборной, и в спальню заходит голый юноша с рулоном туалетной бумаги в руках.

Старик тщательно целится и стреляет озадаченному юноше в грудь. Попадание наверняка смертельное, но старик подходит к нему и делает два контрольных выстрела в голову.

– Боже, ну и бардак! – восклицает молодой человек.

– Я наведу порядок, а ты разыщи детей, – распоряжается старик.

Десять минут спустя молодой человек находит Лучика и Рыжик: дети играют в грязи за амбаром. Он ведет их к фургону.

Длинным охотничьим ножом старик отрезает Алисии четыре пальца левой руки. Ими она царапала молодого человека, значит на пальцах остались следы его ДНК.

Старик находит канистру бензина, расплескивает его по всему дому, вытирает канистру носовым платком, отправляется в кухню и наливает себе стакан воды. Выпив воду, он тщательно протирает стакан, чтобы уничтожить следы.

Старик выходит на крыльцо, придерживает сетчатую дверь ногой, зажигает целую книжечку картонных спичек и бросает их на пол кухни.

По линолеуму несется алый поток пламени.

Старик спешит к поджидающему в фургоне Тому. Они уезжают из коммуны: старик – за рулем, Том с детьми – сзади.

К счастью для всех, на узкой дороге с фермы других машин не попадается. В заднее окно Том видит, как старый дом превращается в факел.

Они едут минут сорок, пока на пути не попадается пруд. Старик вылезает из фургона и вытирает оба револьвера и охотничий нож носовым платком.

Нож он кладет в бумажный пакет с пальцами Алисии. Проделав в пакете дыру, он швыряет его вместе с револьверами в прозрачную воду.

Оружие тонет мгновенно.

Тройные круги на поверхности пруда ненадолго пересекаются, словно тройная спираль на коридорных могилах в Европе эпохи неолита. Спирали тают, и пруд снова превращается в черное зеркало.

– Нам пора, – говорит старик. – Поехали.

44

Буран. Холод. Темные комки под ногами – птицы, которые замерзли и попадали с деревьев. Метель обжигает лицо, но она едва ее чувствует. Частью она здесь, частью – нет. Она смотрит на себя в фильме-исповеди.

Она лишь пытается вернуться обратно в дом от почтового ящика, но в белой матовой глубине Олд-Пойнт-роуд ничего не видит.

Она боится свернуть не там и забрести в болото. Одетая в халат и домашние тапочки, она ступает очень осторожно. Почему она как следует не оделась, не собралась, не подготовилась?

Болото ждет ее, чтобы восполнить пробел. «Дочь ты вернула, значит сама должна покинуть мир живых».

Растревоженные утки вспархивают над водой. На краю приливного бассейна что-то маячит.

Перед ней кружатся снежные вихри. Зачем только она вышла из дома в такую непогоду?

Белизна сгущается в силуэт. Это человек. По изгибу капюшона кажется, что у него рога. Может, у него и впрямь рога. Может, у него человеческое тело и бычья голова.

Он приближается.

Нет, это человек в длинном черном пальто. Он рыжий, темноглазый, с пушкой в руках. Пушка направлена ей в грудь.

– Я ищу Кайли О’Нил, – объявляет он.

– Ее нет дома. Она… она… в Нью-Йорке, – мямлит Рейчел.

– Ты Рейчел О’Нил?

– Да.

Он поднимает пушку…

Рейчел резко просыпается.

Кровать пуста: Пит ушел. В доме тихо. Этот сон ей уже снился. В разных вариантах. Значение очевидно. Не нужно быть гением, чтобы растолковать этот кошмар: ты в долгу. В неоплатном долгу. Ты вечная должница. Однажды примкнув к Цепи, от нее уже не отсоединиться. Как ни пытайся освободиться, ответный удар тебя настигнет.

Этот долг похож на рак.

Он с тобой навечно, он таится на задворках сознания до конца твоей жизни. И так для всех них.

Рак…

Эх, да.

Рейчел смотрит на подушку: разумеется, на ней несколько каштановых и черных волосков и – как мило! – несколько седых.

Встретившись с Рейчел в роковое утро вторника, доктор Рид тотчас отправила ее на МРТ. Результаты доктор сочла достаточно тревожными, чтобы рекомендовать операцию во второй половине того же дня.

Ей досталась та же кремовая палата в госпитале Массачусетса.

Тот же добрый техасский анестезиолог.

Тот же деловой венгерский хирург.

В операционной негромко играла та же музыка Шостаковича.

– Дорогуша, все будет чики-чики, – пообещал анестезиолог. – Я буду считать от десяти обратно.

Ну кто сейчас говорит «чики-чики»?

– Десять, девять, восемь…

Операцию объявили успешной. Рейчел теперь понадобится «лишь один курс адъювантной химиотерапии». Доктору Рид легко говорить. Не ей терпеть химию. Не ей в вену будут капать яд.

Впрочем, одну химию раз в две недели на протяжении четырех месяцев Рейчел вытерпит. Сейчас, когда вернулась доченька, ей ничто не страшно.

Волоски прочь с подушки, дурной сон – из головы. Со второго этажа слышно, как Кайли моется под душем. Раньше дочь под душем пела, теперь – нет.

Рейчел раздвигает жалюзи и берет с тумбочки кружку с кофе, оставленную для нее Питом. Утро погожее, странно, что снега нет: сон был таким реальным. Спальня выходит на восток, на приливной бассейн. Рейчел делает глоток кофе, раздвигает стеклянные двери и идет на террасу. Свежо и прохладно, на заиленных участках много болотных птиц.

Перед самым домом по дюнам идет доктор Хаверкамп. Доктор машет Рейчел, она машет в ответ. Доктора заслоняет большой куст морской сливы, в честь которого назвали этот остров и еще один в штате Нью-Йорк. Морская слива поспела. Год назад они с Кайли консервировали ее банками, продавали на фермерском рынке и делили выручку. «Джемы от корпорации „Винланд“», – писала Кайли на самодельных этикетках. Ей очень нравился тот факт, что, двигаясь на юг, опасные пираты-викинги, возможно, достигли острова Плам. В ту пору они, пресыщенные безопасной жизнью, мечтали о чем-то рискованном.

Рейчел туже завязывает халат и заходит в гостиную.

– Солнышко, что ты хочешь на завтрак? – спрашивает Рейчел у дочери.

– Тост, пожалуйста! – откуда-то сверху кричит Кайли.

Рейчел бредет в кухню и кладет два куска хлеба в тостер.

– Счастливого Дня благодарения! – говорит кто-то у нее за спиной.

– Ч-черт! – восклицает Рейчел и разворачивается с хлебным ножом в руках.

Стюарт театральным жестом поднимает руки вверх.

– Прости, Стюарт! – извиняется Рейчел. – Я не знала, что ты здесь.

– Миссис О’Нил, вы лучше отложите нож! – просит Стюарт с фальшивой дрожью в голосе.

– Прости, что я выругалась. Не говори маме.

– Ничего страшного. Такое ругательство я, по-моему, уже слышал. В разных, хм, контекстах.

– Тост хочешь?

– Нет, спасибо. Я просто заглянул поздороваться с Кайли, пока вы не уехали.

Рейчел кивает, но все равно готовит тост для Стюарта.

На День благодарения они с Кайли и Питом собираются в Бостон. Химию провели буквально за пару дней до праздника, поэтому выручил Марти, пригласив их к себе. Все хорошо. Все очень хорошо.

Рейчел готовит еще два тоста и кладет на решетку.

Пит возвращается с пробежки запыхавшийся, но счастливый. Последние две недели он бегает много и постепенно крепнет. Совет по делам ветеранов в Вустере определил его на программу метадоновой реабилитации для наркозависимых, в которой организм постепенно очищается от опиатов. Пока все получается. Все должно получаться. Для Рейчел на первом месте семья. Питу это известно.

Пит целует ее в губы.

– Хорошо побегал?

Пит смотрит на нее. Он все понимает.

– Плохой сон? – шепчет он.

– Тот же самый, – кивает Рейчел.

– Тебе нужно с кем-то поговорить.

– Знаешь ведь, что нельзя.

Нельзя рассказывать о том, как они побывали в Зазеркалье – в мире, где кошмары становятся реальностью.

Пит наливает себе кофе, идет в гостиную и подсаживается за стол к Рейчел.

Формально разрешения переехать к ним он не просил. Пит съездил в Вустер за вещами – их набралось не много – и просто остался у Рейчел с Кайли.

Из них троих Пит справляется лучше всех. Если ему и снятся кошмары, он о них не рассказывает, а с самыми страшными желаниями ему помогает бороться метадон.

Из них троих хуже всего Кайли. Той ночью у Аппензеллеров она спускалась в подвал к Амелии. Малышка проснулась, и Кайли успокоила ее, заверив, что ничего страшного не случится. Только дело не в этом. Дело в том, что Кайли спускалась в подвал. Она была частью системы, удерживавшей Амелию в плену. То есть Кайли была и злоумышленницей, и жертвой. Как и все они. Жертвы и злоумышленники. Вот что творит Цепь – истязает человека и делает причастным к истязанию других.

Энуреза у Кайли не было лет с четырех, а теперь почти каждое утро постель мокрая. Сны ей снятся одни и те же: ее запирают в подземной темнице и бросают умирать.

На острове Плам изменилось все. Без сопровождающих Кайли больше не ходит ни в школу, ни по магазинам – вообще никуда.

Прежде двери они запирали редко, а теперь запирают всегда. Пит укрепил каждую дверь, сменил каждый замок, очистил гаджеты Рейчел от шпионских программ. Его друг Стэн приезжал специально, чтобы найти и нейтрализовать скрытые средства прослушки и начинить обувь Кайли джипиэс-трекерами размером с монету. Рейчел и Пит следят за Кайли постоянно, куда бы она ни пошла, особенно когда девочку забирает Марти.

Кайли понимает: отцу о случившемся рассказывать нельзя. Равно как и Стюарту, школьному психологу, бабушке – никому нельзя. Только Марти не дурак, он чувствует неладное. Может, дело в каком-то мальчике? Допытываться он не станет: проблем у самого хватает. Тамми неожиданно вернулась в Калифорнию ухаживать за матерью, пострадавшей в автокатастрофе. Любовь на расстоянии Тамми не интересовала. Пара кратких имейлов, и все, пока, Марти.

Пит ничуть не удивился. Марти был поручителем при банкротстве Тамми, улучшил ее кредитную историю, помог решить проблемы с законом, а она помахала ручкой и сказала: «Большое спасибо, я еду в Калифорнию». Пит считает, что по отношению к их семье Тамми повела себя как социальный инженер и манипулятор. Подобных ей он уже встречал, одной из его жен была почти такая же. А уж Тамми в мужском обличье он знает предостаточно.

Кайли наконец спускается на первый этаж. Она уже не в пижаме – успела переодеться в спортивные брюки и футболку. Рейчел понимает, в чем дело: дочкина пижама в корзине для грязного белья.

– Привет, Стюарт!

Девочка такая грустная! Рейчел надеется, что День благодарения отвлечет ее. Она наблюдает за дочерью, якобы просматривая учебники по философии. Разговор ведет Стюарт, Кайли отвечает вяло и неопределенно.

Наконец Стюарт уходит; они все завтракают и переодеваются.

В час дня Пит везет их в новый дом Марти, который теперь обитает в Лонгвуде, то есть буквально в двух шагах от Фенуэй-парка. Хороший район. Здесь живут юристы, доктора, бухгалтеры. Здесь ограды из белого штакетника, ухоженные лужайки.

– Какие бы алименты ни платил тебе Марти, проси больше, – советует Пит, паркуя «додж».

Готовить Марти и не пытался – он заказал все в мобильном приложении по доставке деликатесов, и это хорошо. Новый дом едва обставлен, а новая подружка к нему не прилагается, что немного удивляет Рейчел. Ей всегда казалось, что Марти из тех, у кого есть план А и план Б.

Гости выслушивают подробные рассказы о внезапном отъезде Тамми и о карьере самого Марти. Он очень расстроен, что Тамми объявила ему о расставании при помощи эсэмэски, а потом динамила из Калифорнии, но Марти не из тех, кто позволяет подобному выбить себя из колеи. Марти болтает о своих клиентах, выдает уморительную историю о чтении завещания, потом лучшие из адвокатских баек.

Как учеба у Кайли, Марти не спрашивает: знает, что успеваемость резко ухудшилась, но предпочитает эту тему не затрагивать. Кайли словно отсутствует, а у Рейчел нет сил болтать. В кои веки разговор поддерживает Пит. Он рассказывает, что хочет на байдарке отправиться вдоль побережья, рассуждает о нюансах путешествия по каналу Кейп-Код и по Чесапикскому заливу.

Из Флориды звонит мать Рейчел, и Марти настаивает на разговоре с ней. Нервозный момент возникает, когда он спрашивает о «Гамильтоне», однако Джудит не забывает, что здесь нужно соврать.

Дочери Джудит заявляет, что с ужасным семейством О’Нил нужно аккуратно заканчивать. Рейчел слушает, соглашается, желает матери счастливого Дня благодарения и прекращает вызов.

– Дядя Пит, а что ты делал на День благодарения в прошлом году? – любопытствует Кайли.

– По Сингапуру путешествовал. Ничего особенного не делал. Индейку не достал.

– А когда ты в последний раз отмечал праздник дома? Ну, с семьей, как полагается?

Пит задумывается.

– Несколько лет назад. Последний запомнившийся День благодарения я отметил в Окинаве, в Кэмп-Батлере. В офицерской столовой давали индейку и картофельное пюре. Неплохое угощение.

Рейчел слушает и улыбается. Левой рукой она под столом сжимает руку Кайли, а правой гоняет по тарелке еду, притворяясь, будто ест. Она смотрит на Кайли: та уже смеется над отцовским шуточками, хотя глаза почти всегда на мокром месте. Она смотрит на Пита: тихий, задумчивый, он отчаянно старается поддержать беседу. Она смотрит на Марти: красивый, оживленный, забавный. Тамми – идиотка. За Марти надо держаться крепко.

Рейчел извиняется и уходит в уборную. В коридорном зеркале она видит свое отражение. Она снова тает. Опять сливается с фоном. Рейчел заходит в уборную и дергает раздражающую нитку на своем любимом красном свитере.

Рейчел сидит на унитазе, зажав голову рукой, и думает. Айфон пищит: пришло новое сообщение на зашифрованное приложение «Викр». На «Викр» ей пишет только один контакт – «Неизвестный абонент». Цепь.

Рейчел открывает сообщение:

Рейчел, в этом году ты должна быть благодарна за многое. Мы вернули тебе дочь. Мы вернули тебе жизнь. Будь благодарна за наше милосердие и помни: частью Цепи становятся раз и навсегда. Ты не первая и не последняя. Мы смотрим. Мы слушаем. Мы можем прийти за тобой в любое время.

Рейчел роняет айфон и сдерживает крик. Она заливается слезами. Это никогда не кончится. Никогда. Она оседает на пол и не сразу вспоминает, как дышать.

Рейчел рыдает, споласкивает лицо, смывает за собой и, сделав глубокий вдох, возвращается к родным.

Все трое на нее смотрят. Все трое понимают, что она плакала. Двое догадываются почему.

45

Дом 55 по Фрут-стрит в Бостоне, Массачусетс. Она велит им не приезжать. Нет, она хочет, чтобы они приезжали, но всегда просит об обратном. Питу, разумеется, нужно ее везти, а вот Кайли и Марти там делать нечего, особенно Марти как бывшему мужу.

Родные ждут ее в семейной комнате. Там вполне уютно, есть телевизор, настроенный на Си-эн-эн, и стопка журналов «Нэншнл джиографик» – номера аж с шестидесятых годов. В окно видно Бостонскую бухту, прямо сейчас в ней корабль береговой охраны «Конститьюшн».

Хорошо, что родные не слышат ее стонов, когда медсестра ставит порт-систему. Хорошо, что они не видят ее дрожь, когда капает яд и от дурноты палата начинает кружиться.

Химия – маленькая смерть, которую зовешь в гости, чтобы ее старшая сестра ждала за порогом.

Когда мучительная боль и унижения заканчиваются, ее в коляске везут в постоперационную палату. Родные улыбаются. Кайли и Пит обнимают ее. Марти болтает без умолку.

Именно это и нужно. Семья. Друзья. Поддержка.

Доктор Рид довольна лечением. Прогнозы хорошие. Динамика положительная. Но страшный секрет в том, что она не выздоравливает. Организм не выдерживает. Она слабеет.

Она знает, что пожирает ее не рак. Это зло не на букву Р.

Оно на букву Ц.

Оно – это она.

Цепь.

46

Семья только-только перебралась в Бетесду, штат Мэриленд. День получился непростой, но вот все коробки занесены в дом, грузчики уехали.

Семья фотографируется у нового жилища. Солнечный день, красивый район, счастливые люди. Для иллюстрации годится картина «Понтиак-61» Роберта Бечтли с поправкой на начало девяностых, только здесь дети одного возраста, близнецы. Глава семьи, Том Фицпатрик, невысокий аккуратный брюнет в белой рубашке с тонким галстуком. Он немного похож на первого Даррина из сериала «Моя жена меня приворожила» и кажется безобидным. Его новая жена Шерил беременна. Шерил – золотистая блондинка. Волосы длинные, прямые, челка заканчивается в паре дюймов от красивых карих глаз. Без особых преувеличений можно сказать, что она похожа на Саманту Стивенс.

Малыша Лучика теперь зовут Оливер. Он щекастый, на вид совершенно невинный, только взгляд у него странноватый – пронзительный, немигающий. Девочка Рыжик стала Маргарет. Она тоже умеет смотреть не мигая, но у нее это не так заметно из-за рыжих кудрей и безостановочного, ежесекундного кривляния. Если бы Том жаловал докторов и сводил бы детей к психиатру, Маргарет посадили бы на риталин, однако Том докторов не жалует. В этом отношении он старомоден. «От всех болезней таблеток не наглотаешься», – твердит его отец.

Через два дня после переезда Фицпатрики устраивают вечеринку для соседей. На этой улице живут эксперты конгресса, служащие Госдепа и Министерства финансов.

– Здесь я, хм, человек новый. И в ФБР я сравнительно недавно, служу в офисе общественных отношений, – рассказывает Том гостям.

Так Тому велели говорить людям. Да, в ФБР он сравнительно недавно, но служит не в офисе общественных отношений, а в криминальном следственном отделе, борется с организованной преступностью. Работа у него опасная.

Тем вечером в доме Фицпатриков параллельно проходят сразу три вечеринки. Во-первых, вечеринка, где знакомятся соседи-мужчины. Том на ней выглядит неплохо. Парень он скучный, заурядный, со стрижкой «милитари», карманным протектором и холодильником, набитым пивом «Курс лайт».

Во-вторых, женская вечеринка. Шерил – миловидная и, пожалуй, простоватая зануда. Она типичная провинциальная мамаша, которая прежде мечтала о чем-то своем, но в итоге мечты забросила, чтобы стать заботливой женой. Когда-то Шерил стремилась стать пекарем, как ее дед. Самые счастливые воспоминания для нее связаны с летними месяцами на Джексон-авеню: Шерил вставала раньше всех на свете и на велосипеде ехала в пекарню, чтобы помочь дедуле с первой партией хлеба. Шерил утверждает, что они переехали из Нью-Йорка, а наряды у нее не с Пятой авеню. Шерил в жизни не курила косячков. Она не остроумна и угрозы не представляет.

И наконец, детская вечеринка в телевизионной комнате. Пожалуй, она самая интересная. Мальчишки потрошат коллекцию пластинок и объявляют ее тупой: Джон Денвер, Линда Ронстадт, Джус Ньютон, «Карпентерс». Девчонки выкладывают семейные секреты: отец Тэда – алкоголик и крутит роман с секретаршей; мать Мэри два года назад устроила ДТП и насмерть сбила велосипедистку; мать Джанин считает, что район катится к черту, потому что сюда приехала индийская семья.

Детям пора спать, а вечеринка продолжается. Оливеру сообщают, что и «Джетс», и «Джайентс» играют отстойно, но «Джайентс» – отстойнее, потому что они в одном дивизионе с «Редскинз». Оливер говорит, что футбол не любит. Десятилетний Закари называет его вонючим гомиком и добавляет, что его мать похожа на шлюху. В ответ на это Оливер спокойно объясняет, что его мама умерла. Ее убили, труп расчленили и сожгли на пожаре. Зак бледнеет. Еще пуще он бледнеет через минуту – после того как Маргарет подбивает его выпить полбутылки пива, которую она нашла. Зак осушает бутылку залпом и хвастает, что пил пиво и раньше. Может, оно и так, но в то пиво не подмешивали чайную ложку сиропа рвотного корня.

Зака рвет фонтаном, и вечеринка быстро заканчивается.

47

Она смотрит на компьютерный экран. Чистая страница, мигающий курсор.

Морозное декабрьское утро, час назад закончился прилив. Бассейн полон белеющих гусей и гаг.

Сделав глубокий вдох, она набирает: «Лекция № 2. Введение в экзистенциализм. Экзистенциалисты считают нашу жизнь попыткой наделить смыслом бессмысленное. Для них мир – уроборос, змей, пожирающий себя. Шаблоны повторяются. Прогресса нет. Цивилизация – канатный мостик, болтающийся над бездной».

Она качает головой. Тон неверный. Нажатие клавиши «Удаление» – результат кропотливой работы мгновенно исчезает.

Кайли спускается вниз в новой красной куртке. Сегодня она кажется счастливой. Как и ее мать, девочка все убедительнее изображает счастье. Растянутые в улыбке губы, фальшивая веселость в голосе, а в глазах другое.

В последнее время у Кайли часто болит живот. Доктора не могут найти причину и списывают все на стресс. Это стресс заставляет ее корчиться от боли и вызывает кошмары, из-за которых она писается в кровать. Кайли храбрится, но Рейчел знает, каково ей.

– Ну, поехали? – спрашивает Кайли.

– Да, конечно, – говорит Рейчел и захлопывает ноутбук. – Работа все равно не идет.

– Дайте мне пять минут на душ, и можно отправляться в путь, – просит Пит.

– Нам лучше не опаздывать, – вздыхает Кайли.

– Если он просит пять минут, значит затратит пять минут, – уверяет Рейчел.

На фоне целого мира безответственных мужчин – отцов, бросающих семьи, мужей, сбегающих с молодыми девушками, – Пит поражает надежностью. Рейчел не позволит наркоману жить под одной крышей с Кайли, поэтому следит, чтобы Пит неукоснительно следовал реабилитационной программе. Пит следует, а чтобы не испортить репутацию добытчика, временно устроился охранником. Тем более что нужно платить неожиданно выросший долг по кредитным картам.

Ровно через пять минут они едут в город на «вольво». Рейчел берет горячий чай в «Старбаксе», Пит с Кайли уходят что-то купить.

Субботним утром в Ньюберипорте людно – хватает и местных, и туристов. Через час их заберет Марти с новой подругой. Разумеется, у него появилась новая подруга. Вот, наконец-то план Б. Только они не встречаются на острове Плам, а пересекаются на нейтральной территории – в ньюберипортском «Старбаксе». Так безопаснее.

Едва Кайли исчезает из вида, Рейчел достает сотовый и запускает приложение джипиэс-трекера в ботинках у Кайли. Ага, вот она, идет по Хай-стрит, сворачивает налево к торговому центру «Таннери». Любой ребенок любого родителя – заложник судьбы, но не каждому так ярко об этом напоминают.

На другой стороне улицы Рейчел замечает Пита, обвешанного пакетами с покупками. Она машет ему, Пит заходит в «Старбакс» и целует ее в щеку.

– Ну, что купил?

– Кое-что для Кайли.

– Надеюсь, ты не слишком потратился. Ты ведь и так…

– Т-ш-ш-ш! – шипит он. – Для меня огромная радость делать подарки племяннице.

Они сидят и ждут Марти, который, как обычно, опаздывает.

– Ну вот, мой братец собственной персоной! – Пит легонько барабанит по часам и поднимается. – Разумеется, его новая пассия – красотка. Господи, кажется, она еще моложе предыдущей!

Марти сияет. Он в вываренных джинсах, серой футболке с треугольным вырезом и кожанке «Армани». Он коротко постригся и загорел.

Новая девушка – миниатюрная блондинка с ежиком. В отличие от Тамми, она ниже Марти, что не мешает ей быть сногсшибательной красоткой. Прелестный вздернутый носик, синие глаза, ямочки… На вид – вчерашняя школьница. Они знакомятся. Пожимают друг другу руки. Имя девушки Рейчел запоминать не утруждается, уверенная, что через пару недель ее сменит другая.

Заходит Кайли, обнимает отца, пожимает руку его новой подруге.

Девушка хвалит новую куртку Кайли – мол, очень уютная и стильная. Комплиментом Кайли довольна.

Разговаривают они недолго – Рейчел улыбается, постепенно тает и сливается с фоном. Как же не сливаться, если ты такая невесомая, если материального в тебе – только яд в венах.

– Нам пора, – объявляет Марти.

Все снова целуются-обнимаются, и Марти с подругой увозят Кайли на белом «мерседесе».

– Мне девушка понравилась, – признается Пит за ужином. – Марти с ней будет хорошо.

– Лучше не привыкай: на следующей неделе ее сменит другая, еще моложе, – говорит Рейчел с горечью, чему немного удивляется сама.

После ужина они проверяют местонахождение Кайли по джипиэс (она в доме у Марти) и фейстаймят ее.

Чуть позже Пит уходит в ванную вколоть себе метадон. Чтобы продержаться ночь, он снова начал подмешивать к метадону понемногу мексиканского героина «Черная смола».

Рейчел об этом не знает. Чтобы заснуть, она теперь принимает по две таблетки амбиена и наливает себе по два пальца скотча. Она включает компьютер и пытается снова взяться за лекцию, но работа не идет. Она запускает «Ютуб», только настроение не поднимает даже альбом «Элла Фицджеральд исполняет песни Коула Портера». На экране чистая страница. Мигающий курсор.

Рейчел кормит кота и решает прибраться. Кто способен работать среди бардака?

Она поднимается в комнату Кайли и снимает с кровати пуховое одеяло. Простыни мокрые насквозь, матрас сырой. Напрасно она утром белье не сменила! Сейчас такое происходит еженощно. Никто не спит. Каждого обитателя дома мучают кошмары. У отца Кайли спит на двух пляжных полотенцах, чтобы он ничего не узнал.

Рейчел садится на краешек матраса и обхватывает голову руками. На полу у своих ног она замечает дочкин блокнот «Молескин». Рейчел поднимает его и борется с соблазном заглянуть внутрь. Это же священное, личное пространство Кайли!

«Не открывай! Не открывай! Не открывай…»

Рейчел открывает блокнот и начинает листать. Рисунки, дневниковые записи, списки любимых песен и фильмов, клички для будущих собак и так далее с начала года до дня похищения. После него все больше набросков со сценами насилия и страниц, закрашенных черным. Есть рисунок подвала, в котором держали Кайли, и информация о похитителях: «Мужчина, предположительно школьный учитель. Женщину зовут Хезер. Мальчика – Джаред». Есть упоминание «Волшебного набора Гудини», который Кайли получила в качестве раннего подарка на Рождество, и «советы Гудини» о том, как вскрыть замок на наручниках. Снова страницы, закрашенные черным, и спирали, нарисованные с таким нажимом, что бумага порвалась. В записи двухдневной давности, одной из последних, адреса сайтов, где обсуждаются безболезненные способы суицида. «Выпить таблетки? Утопиться?» – нацарапала на полях Кайли.

Рейчел охает.

Это никогда не кончится!

Рейчел спускается к ноутбуку и пишет Кайли эсэмэску с вопросом, как у нее дела. Через полчаса дочь отвечает, что все в порядке, они смотрят «Бегущего в лабиринте».

Рейчел закрывает ноутбук и вглядывается во тьму.

– Я это сделаю, – шепчет она ночи.

Ее ноутбук как следует очистили от «червей» и шпионских программ, но Рейчел решает воспользоваться ноутбуком Пита. Она убеждается, что антивирус и антивредоносные программы работают исправно. Она запускает программу, скрывающую IP-адрес. Логинится на «Торе». С «Тора» переходит на «Гугл» и создает липовый аккаунт, TheGirlCalledAriadne@gmail.com. Теперь она Девушка по имени Ариадна, потому что все остальные варианты имени Ариадна уже заняты.

На «Гугле» Рейчел находит блог-платформу, логинится, используя новый липовый имейл, и создает простейший блог под название «Информация о Цепи».

Веб-адрес у блога тоже простой – TheChainInformation.blogspot.com. В описании Рейчел поясняет: «Этот блог для желающих поделиться информацией или дать совет касательно структуры под названием Цепь. Поле для комментариев внизу. Просьба соблюдать осторожность и оставлять только анонимные комментарии».

Сможет ли Цепь ее выследить? Вряд ли. Обнаружится только липовый аккаунт, который она только что создала. Даже «Гуглу» неизвестно, кто она такая. «Создать новый блог?» – спрашивает «Гугл». Рейчел кликает «Да».

48

Снова переезд. На дворе 1997 год. У близнецов теперь есть младший брат, Энтони. На этот раз семья перебирается в город под названием Анахайм. Том получил повышение. Теперь он чем-то заведует. Чем-то, где борются с наркотиками. «Работа будет нервная», – говорит Том, но, похоже, не слишком из-за этого волнуется.

Оливер и Маргарет выросли в нормальных на вид детей. У Маргарет веснушки, а волосы ярко-рыжие, как у деда. Или как у парня, с которым ее мать спала в коммуне. У пухленького Оливера очень бледная кожа, волосы тоже рыжие, но темнее. Его взгляд не утратил немигающую пронзительность, которой он шокирует людей буквально с младенчества. «Он смотрит, как Джонни Роттен»[45], – говорят про Оливера, и он это за комплимент не считает.

Новая для Фицпатриков улица в Анахайме – копия той, на которой они жили в Бетесде.

Маленький Энтони играет на улице с целой ватагой приятелей.

Оливер и Маргарет наблюдают за детьми из окна второго этажа. Сверстников они не слишком жалуют. Маргарет общительнее брата, но одного его она не бросит.

Шерил находит близнецов в их комнате.

– Ну конечно же, вы здесь! – говорит Шерил, закуривая «Вирджинию слим».

Близнецы не отвечают.

– Идите на улицу, поиграйте с младшим братом! – велит она.

Близнецы стоят не шелохнувшись.

Шерил нужно выпроводить их из дома, чтобы проглотить пару штучек диазепама и запить водкой с тоником.

– Мы не хотим на улицу, – заявляет Оливер.

– А в Диснейленд хотите?

– Да, – отвечает Оливер.

– Тогда выметайтесь на улицу, черт вас дери, и ведите себя как нормальные дети! – досадует Шерил.

Близнецы спускаются по лестнице, а Шерил бормочет:

– Чудики хреновы!

Поиграть с новоиспеченными соседями не получается. Местная заводила, девочка по имени Дженнифер Грант, живущая через дорогу, дразнит Маргарет и доводит ее до слез. Она обзывает Маргарет уродиной и смеется, что новенькая не знает считалок-скакалок.

Оливер знает, что девочек бить нельзя, но все равно стукает Дженнифер. Та убегает домой, но выходит ее старший брат. Он хватает Оливера за горло, отрывает от земли, трясет и одновременно душит. Оливер не может ни дышать, ни кричать. Старший мальчишка бросает его на асфальт. Из дома выходит Дженнифер, скрещивает руки на груди и смеется. Вместе с ней смеются другие дети и даже маленький Энтони, только кто осудит его за то, что примкнул к большинству?

На внеклассных занятиях такое сплошь и рядом. Не верится? Лучше поверить. Эпизод мимолетный, скучающие дети быстро отвлекаются на другое.

Близнецы тихонько возвращаются домой, прячутся в гараже и ждут, когда вернется папа.

Папа возвращается поздно. Он работает в Лос-Анджелесе, в региональном отделении ФБР на бульваре Уилшир, то есть добираться ему долго и муторно.

В тот вечер за ужином близнецы молчат об инциденте, а маленький Энтони уже о нем забыл. Том болтает без умолку – говорит о новой работе, о новых перспективах. Шерил напоминает, что он хотел о чем-то сообщить детям. Том улыбается и спрашивает, хотят ли дети поехать в Диснейленд в ближайшую субботу. Дети хотят. Однако в ближайшую субботу Тому приходится ехать на службу, и поездка переносится на следующие выходные.

– Небось вообще не поедем, – пророчествует Маргарет вечером, оставшись наедине с братом.

– Да уж, – соглашается Оливер.

– Шея до сих пор болит? – спрашивает Маргарет.

– Нет, – отвечает Оливер, но девочка чувствует, что он врет.

Сидя на кровати, Маргарет читает книжку из серии «Веселые няньки» – ту, в которой Мэри-Энн получает письмо-цепочку и сильно пугается. Подруги велят его порвать: ничего плохого, мол, не случится.

Мэри-Энн рвет письмо. Ничего плохого не случается. Вот она, слабая сторона писем-цепочек…

Маргарет осеняет: плохое должно случиться раньше!

В следующий четверг кролик Дженнифер Грант выбирается из клетки и убегает.

Днем позже в школе Дженнифер обнаруживает в коробке с завтраком записку: «Во время ланча облейся виноградным соком, не то твой кролик умрет».

В столовой, на глазах у всей школы, Дженнифер обливается виноградным соком.

Записки продолжаются. Требования повышаются.

Дженнифер встает посреди урока и говорит: «Дерьмо!» Дженнифер отпрашивается в туалет пять раз за урок.

Самое возмутительное требование – в шесть утра выйти на улицу голой и простоять десять секунд. Если Дженнифер его выполнит, ей вернут кролика.

Дженнифер голой стоит перед домом десять секунд, потом находит в своем школьном шкафчике записку, объясняющую, где спрятан дохлый кролик.

Поляроидные снимки голой Дженнифер Маргарет и Оливер прячут под комодом. Когда-нибудь они обязательно пригодятся.

Жизнь идет своим чередом. Маленький Энтони прекрасно приспосабливается к новой школе и к новым друзьям. Наконец обживаются и близнецы.

Шерил скучно и одиноко. Она звонит матери, и та велит подобрать сопли: тоже, мол, проблему нашла, людям солоней приходится. Шерил продолжает «лечиться» диазепамом, водкой с тоником и коктейлями «Куба либре».

Через два месяца после начала работы в Лос-Анджелесе Том возвращается домой пьяным. Он помял машину и страшно злится. У них с Шерил вспыхивает крупный скандал. Том влепляет жене пощечину, и та падает как подкошенная. Малыш Энтони ревет, а Оливер и Маргарет смотрят с холодным безразличием.

49

Психотерапевт принимает в Бруклине, в новом офисном здании над магазином, торгующим зонтами ручной работы. Très[46] по-хипстерски. Рейчел сидит в отделанной плюшем приемной и нервно листает номера британского «Вога».

В окно бьет дождь, минутная стрелка медленно ползет по циферблату отреставрированных антикварных часов. Рейчел вглядывается в репродукцию «Перед зеркалом» Эдуарда Мане. Женщина смотрится в зеркало, но лица ее не видно, что кажется Рейчел вполне уместным с учетом ее собственной зеркальной фобии. В приемной звучит композиция из позднего альбома Майлза Дэвиса. «„Ты арестован“ – прямо как нарочно для меня», – с иронией думает Рейчел.

Интересно, о чем Кайли рассказывает доктору? Рейчел предупредила дочь: ни Цепь, ни случившееся с ней упоминать нельзя, но она надеется, что психотерапевт объяснит, как справляться с энурезом, суицидными мыслями и чувством тревоги.

Они с Кайли знают, что объяснения не помогут, но попробовать нужно. Что еще им остается?

Пятьдесят минут спустя психотерапевт выходит из кабинета и ободряюще кивает Рейчел. Кажется, доктору лет двадцать пять. «Что двадцатипятилетняя девушка может знать о человеческом сердце? А о жизни вообще?» – думает Рейчел и улыбается доктору.

По дороге домой Кайли молчит.

Они едут по мосту на остров, потом по автомагистрали, потом по улице до дома. Рейчел не хочет давить на Кайли, но дочь не говорит ни слова.

– Ну? – не выдерживает Рейчел.

– Она спросила, подвергалась ли я сексуальному домогательству. Я ответила, что нет. Она спросила, обижают ли меня в школе. Я ответила, что нет. Она спросила, ссорилась ли я с бойфрендом. Я ответила, что нет. Она говорит, что у меня симптомы перенесшего физическую травму.

– Это правда. Один из похитителей тебя действительно бил.

– Да, но я ведь не могу ей это объяснить? Ни ей, ни кому-то другому. Я должна сидеть перед доктором и врать про стресс, про девчоночьи проблемы, про беспокойство из-за перехода в среднюю школу. Я не могу рассказать ей о полицейском, которого застрелили у меня на глазах; ни о том, как мне тыкали в лицо пистолетом, угрожая убить меня и мою маму. Я не могу рассказать ей, как лежала на полу с малышкой, которую похитила моя мама. Я не могу рассказать ей, что, стоит нам пооткровенничать на любую из этих тем, Цепь может прийти за нами, – говорит Кайли и начинает плакать.

Рейчел обнимает ее, а дождь стучит по крыше и по лобовому стеклу «вольво».

– Мы в западне, да, мам? Если обратимся в полицию, вас с Питом посадят за похищение. А Цепь все равно попытается нас убить, так?

Сказать Рейчел нечего.

В доме холодно, Пит пытается растопить дровяную печь.

– Как все прошло? – спрашивает он, увидев Рейчел и Кайли.

– Не надо об этом, – шепчет Рейчел, качая головой.

Ужинают они молча. Кайли гоняет еду по тарелке. Рейчел кусок в горло не лезет. Пит умирает от беспокойства за них обеих.

Когда Кайли и Пит ложатся спать, Рейчел логинится в своем блоге. В поле для комментариев новое уведомление. От анонимного пользователя. Рейчел прокручивает страницу и читает комментарий внизу экрана. «Удали блог, пока они не увидели. Следи за частными объявлениями в „Бостон глоб“».

Рейчел не нужно предупреждать дважды. Она запускает приложение «Блоггер» и кликает «Удалить блог».

«Удалить блог со всем его содержимым?» – уточняет «Блоггер». Рейчел кликает «Да» и выходит из приложения.

50

Среда, 05:00

Рейчел не спится.

Она встает, надевает уютный красный свитер, поверх него халат и наливает себе кофе. Какое-то время она сидит в темной гостиной и смотрит на свет в окнах домов на дальней стороне приливного бассейна. Потом выходит на улицу и ждет. Она дергает за нитку, вечно выбивающуюся из свитера. Кот Эли приходит узнать, в чем дело, получает порцию ласки и ускользает в камыши воевать с опоссумами. Рейчел заряжена, готова действовать настолько, что затылок жжет. Это древняя, многовековая реакция. Человек – это и хищник, и жертва.

Настойчивый стук сердца. Красноречивая дрожь рук и ног.

Сегодня будет очень важный день.

Поднимается занавес, начинается третий акт.

Утреннее солнце только всходит и светит неярко, воздух холодный, но не обжигающий.

Запах болота.

Пение птиц.

Желтый свет передней фары велосипеда на Олд-Пойнт-роуд.

На дом «Бостон глоб» доставляют все реже и реже, но малыш Пол Киркпатрик направляется прямо к ее дому. Вот он катит по подъездной аллее, Рейчел машет ему с крыльца, чтобы не напугать, но Пол все равно пугается.

– Боже, миссис О’Нил! – лепечет он. – Я чуть с велика не упал со страха!

– Извини, Пол. Мне не спалось, и я решила подождать газету.

Вместо того чтобы швырнуть «Глоб» в сторону дома, Киркпатрик подъезжает к Рейчел и протягивает ей газету.

– Хорошего дня! – желает он и спешит прочь.

Рейчел заходит в гостиную, разворачивает газету на столе и включает большой свет. Не обращая внимания на заголовки, она сразу переходит к частным объявлениям. Существует «Ибэй», существует «Крэйгслист», а «Бостон глоб» до сих пор ежедневно печатает десятки частных объявлений.

Некрологи, предложения знакомства, объявления автомобилистов… То, что нужно, обнаруживается в разделе «Разное» – «Цепочки, выкупаю/продаю: 617-555-0055».

Рейчел будит Пита и показывает ему объявление.

– Даже не знаю, – качает головой Пит.

– Мы откликнемся, – настаивает Рейчел.

– Зачем?

– Затем, что сама собой проблема не решится. Цепь убивает Кайли, бесчинствует, преследует нас, не спуская с крючка, цепляет другие семьи, других матерей, других детишек.

– Тебя послушать, так Цепь – живое существо.

– Совершенно верно! Цепь – монстр, ежедневно требующий человеческих жертв.

– Не знаю, Рейчел. Как говорят про спящую собаку?

– Она не спит! В этом-то и дело! Я позвоню на этот номер с одноразового телефона.

– Давай лучше я позвоню. В Цепи мой голос не знают. В смысле, если это ловушка.

– Я изменю голос. Изображу бабушкин акцент.

Пит достает из шкафа пакет с одноразовыми телефонами, они берут первый попавшийся и выходят на террасу, чтобы не будить Кайли. Пит смотрит на часы: половина седьмого утра.

– Не рановато для звонка?

– Хочу позвонить, пока Кайли не проснулась.

Пит кивает. Ему затея не нравится, но решает тут Рейчел, а его дело – поддакивать. Рейчел набирает номер. Мужской голос отвечает после первого же гудка:

– Алло!

– Я звоню… про тот объявление в газета. – Рейчел старательно изображает польский акцент своей бабушки.

– Да? А в чем дело? – спрашивает мужчина.

– У меня есть проблема с цепочка. Если у вас тоже проблема, мы можем помогать один другой.

В трубке выразительная пауза.

– Вы писали в том блоге? – В глубоком баритоне тоже слышится легкий иностранный акцент.

– Да.

Снова долгая пауза.

– Я не знаю, могу ли вам доверять. Вам осторожность и подозрительность тоже не помешают. Никакой личной информации, хорошо? – предлагает мужчина.

– Хорошо.

– Может, они подслушивают. Может, они – это вы. Или я. Вы меня понимаете?

– Да.

– Точно понимаете? Опасность вполне реальная.

– Понимаю, – говорит Рейчел, уже без польского акцента. – Я встречалась с ней лицом к лицу.

Проходит несколько секунд.

– Раз вы называете себя Ариадной, я буду Тезеем. Может, мы в лабиринт вместе отправимся.

– Да.

– Ариадна, надеюсь, вы не дура. Ваш блог – дурость. Ваш звонок – дурость.

– Нет, я не дура. Я просто хочу с этим покончить.

– Вот это амбиции! С чего вы взяли, что можете остановить эту систему?

Рейчел смотрит на Пита:

– Я кое-что выяснила.

– Неужели? Ну, Ариадна, вот как вы поступите… Сегодня в полдень вы отправитесь в аэропорт Логана. Купите билет на любой внутренний рейс, вылетающий из терминала А. Пройдете предполетный досмотр и будете ждать в зале вылета. Номер этого телефона у меня есть. Возьмите с собой именно этот телефон. Может, я позвоню вам, может, нет. Не доверяйте никому, мне – особенно. Вспомните миф: тот, кто строит лабиринты, не прячется, а караулит.

Короткие гудки.

– Ну что? – спрашивает Пит.

– Я еду в аэропорт.

– Не доверяй никому. И этому типу тоже.

– Кошмар должен закончиться, – настаивает Рейчел. – Я еду.

– Никуда ты не едешь! Это безумие!

Тревожится Пит искренне, но его опасения частично вызваны собственными проблемами. Рейчел не в курсе, что метадон не действует на него так, как должен. Если человек сидел на чистом коричневом героине с мексиканского высокогорья, метадон от компании «Байер» не поможет избавиться от зависимости, вопреки мнению кураторов реабилитационных программ при Совете по делам ветеранов.

Пит нервный, дерганый, плохо соображает. Начинать рискованную операцию, когда он в таком состоянии? Когда Рейчел делают химию? Безумие полное. Они вышли из игры. Лучше оставить все как есть.

– Не указывай мне! – огрызается Рейчел. – Любители указывать и поучать надоели до смерти!

– На кону твоя жизнь и жизнь Кайли.

– Да понимаю я! Думаешь, не понимаю?! Я пытаюсь спасти наши жизни! – Рейчел берет его за руки. – Пит, нам нужно рискнуть, – шепчет она.

Пит заглядывает ей в глаза.

Каждые две недели в доме номер 55 по бостонской Фрут-стрит в организм Рейчел вводят самый настоящий яд. И она держится, справляется. Она до сих пор жива.

– Хорошо, – кивает Пит. – Но я еду с тобой.

51

Аэропорт Логана Рейчел никогда не нравился. Люди вечно на взводе; трагедия 11 сентября началась именно здесь. Длинные очереди. Плохая атмосфера. Сувениры «Ред сокс». У стойки «Дельты» Рейчел с Питом покупают билеты до Кливленда.

Они проходят предполетный контроль и ждут. Рейчел в темных очках и в бейсболке «Янкиз», надвинутой на самые глаза. Будто это поможет.

Переваливает за полдень.

– И что теперь? – спрашивает Пит.

– Не знаю, – отвечает Рейчел.

– Может, позвонишь по номеру из объявления?

Рейчел ждет пять минут и звонит. «Аппарат абонента выключен», – сообщает автоответчик.

В половине первого одноразовый телефон наконец звонит.

– Идите в «Лигалз тест китчен» у выходов на чартерные рейсы «Дельты». Закажите «Черный эль Ктулху» и чаудер, – приказывает голос. – Идите одна.

– Со мной друг. Он помогал мне. Эту проблему мы решаем вместе.

– Хм, ладно. Тогда два черных эля и два чаудера. Семьдесят третий столик пока свободен. Он в кабинке с левой стороны.

– А потом что?

Пит и Рейчел идут в «Лигалз», садятся за семьдесят третий столик, заказывают два чаудера с моллюсками и два пива. Обоим кажется, что за ними следят, и, разумеется, так оно и есть.

– По-твоему, кто это? – спрашивает Рейчел, разглядывая персонал и посетителей.

В ресторане людно. На них с Питом смотрят многие. Кто их телефонный визави, не определить. Рейчел еще ниже опускает козырек бейсболки.

– Плохая затея, – бормочет Пит. – Теперь они знают, кто мы, а мы не знаем, кто они.

Рейчел кивает. Тому мужчине она доверилась чисто интуитивно – с какой стати, спрашивается? По умолчанию безопаснее паранойя Пита.

Просто она умирает от тревоги за Кайли. Любой из имеющихся у нее вариантов плох. Действовать плохо, бездействовать плохо – классический цугцванг[47]. Она словно прыгнула с парашютом на минное поле, с которого невредимой не выбратьcя. Таким способом Цепь проверяет на вшивость – подсылает кого-то в качестве приманки? Агентом Цепи может быть любой в ресторане. Теперь им с Питом нужно…

В кабинку заходит крупный мужчина в очках и подсаживается к ним.

– Ваш приход сюда – огромный риск, – говорит он с легким восточно-европейским акцентом и протягивает волосатую ручищу. – Итак, я отважный Тезей. Ну а вы наверняка великолепная Ариадна.

– Да, – кивает Рейчел и пожимает ему руку.

Мужчина очень высокий – шесть футов пять дюймов или шесть футов шесть дюймов – и по-настоящему крупный, весом под триста фунтов. Ему слегка за сорок, длинные всклоченные волосы еще не начали редеть, борода тоже всклоченная, но уже пегая. На нем коричневые вываренные джинсы, кроссовки «Конверс», футболка с изображением обложки бестселлера «Дзен и искусство ухода за мотоциклом», вельветовый пиджак и плащ. На монстра-манипулятора Цепи он не похож, только разве внешность не обманчива? В руке у мужчины стакан не то с двойным скотчем, не то с бурбоном.

Пит протягивает руку.

– Вы с Ариадной? – уточняет мужчина, пожимая ему руку.

Пит кивает. Улыбка у мужчин получается слабой, болезненной, скорбной. Он залпом осушает стакан.

– Раз вы прошли предполетный досмотр, то пушек, ножей и нервопаралитиков у вас с собой нет. Но ведь это лишь отсрочка приговора, верно? Если вы из Цепи, значит я подставился и мне конец. Если из Цепи я, то подставились вы и конец вам.

– Так уж ли серьезно мы подставились? – спрашивает Пит. – Как думаете, сколько людей прошли сквозь Цепь? Наверное, сотни.

– Вы правы. Сотни. А то и тысячи, кто его знает? Я к тому, что мое фото у вас наверняка уже есть. Вы можете сопоставить его с базой данных и убить меня, едва я нос из аэропорта высуну. Просто добавьте меня в список заданий для крайних звеньев Цепи, и они убьют меня и мою дочь. Достать можно любого. Можно убивать президентов, королей, престолонаследников – все дело в мотивации.

Мужчина снимает очки и кладет их на стол. В зорких карих глазах Рейчел чувствует ум и грусть. Это глаза университетского профессора или священника. Кажется, этим карим глазам можно верить.

– Нам придется поверить друг другу, – говорит она вслух.

– Почему?

– Кажется, мы с вами прошли одинаковые испытания.

Мужчина внимательно в нее вглядывается и кивает.

– А вы? – спрашивает он Пита.

– Я помогал. В самом конце. Я ее бывший деверь.

– И похоже, военный. Удивительно, что они разрешили вас привлечь. Или вам удалось утаить это от них?

– Он уволен в запас, и Цепь дала добро, – поясняет Рейчел. – Кроме него, обратиться мне было не к кому.

– Цепь напоминает клетку, безостановочно ловящую самых беззащитных птиц, – бормочет мужчина, останавливает проходящего мимо официанта и заказывает еще одну порцию двойного бурбона. – Хоть одному из вас доводилось заниматься кригингом, матричным программированием или регрессивным анализом?

– Кригингом? – переспрашивает Рейчел, гадая, что за чушь он несет.

– Это регрессия на основе гауссовских процессов. Используется в статистическом анализе. Так не доводилось?

Пит и Рейчел качают головами.

Мужчина стучит пальцем по номеру столика.

– Что для вас значит число семьдесят три?

– Это номер Джона Ханны, нападающего «Пэтс»[48], – быстро отвечает Пит.

– Номер семьдесят три был у Гари Санчеса[49] в первом матче за «Янкиз», – говорит Рейчел.

Мужчина качает головой.

– А что это число значит для вас? – спрашивает Рейчел.

– Это двадцать первое простое число. У числа двадцать один есть простые множители семь и три. Приятное совпадение. Столик номер семьдесят семь тоже свободен. Число семьдесят семь, конечно, не простое, но это сумма первых восьми простых чисел и атомный номер иридия. Благодаря иридию наконец обнаружилась причина вымирания динозавров. В детстве эта загадка не давала мне покоя. Иридиевые аномалии на мел-кайнозойской границе… Атомный номер семьдесят семь стал предвестником гибели динозавров. Это число конца. Все книги должны кончаться на семьдесят седьмой главе, но такого нет ни в одной. А мы с вами не заканчиваем, а начинаем, поэтому семьдесят третий столик подходит нам больше, чем семьдесят седьмой, да?

Пит и Рейчел смотрят на него в полном недоумении.

– Ясно, математика не ваш конек, – вздыхает мужчина. – Ну, это не так важно. Здесь важнее «что?», а не «как?». Сколько времени прошло?

– В смысле?

– Сколько времени прошло с тех пор, как закончился ваш кошмар?

– Около месяца.

В глазах у мужчины появляется голодный блеск, на губах – страшная улыбка.

– Отлично. На это я и надеялся. В моем случае прошло три с половиной года. След уже простыл. Мне нужен тот, кто еще чует их.

– Для чего? – спрашивает Рейчел.

Официант приносит бурбон, и мужчина выпивает его залпом. Он встает и кладет на стол пятьдесят долларов.

– Думаю, вы правы. Думаю, нам с вами придется друг другу поверить, – говорит он Рейчел. – Ваш спутник мне не нравится. Какой он, понять не могу. А вот вы не лгунья. Пойдемте!

Пит качает головой:

– Это вряд ли. Нам и здесь хорошо.

Мужчина проводит по всклоченным волосам и собирает их в хвост.

– Ну, вот что я вам скажу… Минут через сорок пять я буду в пабе «Четыре провинции» на Массачусетс-авеню в Кембридже. Сяду в отдельную кабинку в глубине паба. Я там завсегдатай, так что мне разрешат. Может, мы там встретимся, может, нет. Решать вам.

– Чем здесь плохо? – спрашивает Рейчел.

– Хочу немного уединения, чтобы рассказать вам свою историю. И чтобы составить совместный план.

– Какой план?

– Касающийся того, ради чего вы сюда пришли.

– И ради чего же? – уточняет Пит.

– Чтобы разорвать Цепь, разумеется.

52

Они снова переезжают. На этот раз обратно на восток. На этот раз ближе к дому – в Бостон. Они складывают вещи. Решают, что взять с собой, что раздать, что выбросить. Том и малыш Энтони станут скучать по Лос-Анджелесу, а вот Шерил и близнецы так и не прижились здесь. Может, в Бостоне будет легче. Там поблизости живет отец Тома, а он обожает внуков.

В общем, очередной уик-энд посвящен переезду.

Шерил сдвигает комод в комнате близнецов и находит поляроидную фотографию голой Дженнифер, которую сделал Оливер. Девочка стоит перед своим домом, а снимали ее, похоже, с верхнего яруса кровати – со спального места Оливера.

Шерил предъявляет мальчику фото и требует объяснения. Объяснения у Оливера нет, хотя, что снимал Дженнифер, он не отрицает. Шерил называет его малолетним извращенцем и влепляет пощечину.

– Погоди, вот вернется отец!

Том возвращается с коробками из супермаркета. Отсутствовал он долго, а на обратном пути заглянул в бар.

Оливер и Маргарет ждут наверху. Они слышат, как Шерил жалуется их отцу. Они слышат, как тот восклицает: «Боже милостивый!»

Том поднимается наверх, хватает Оливера за шиворот и швыряет на стену.

– Шизик сопливый! – орет он. – Тебе, похоже, ЛСД в детское питание подмешивали! Господи, еще не факт, что вы мои дети!

Энтони поднялся на второй этаж, чтобы не пропустить забаву. Он стоит в дверях, улыбается и не чувствует взгляда Маргарет. За эту улыбку малыш Энтони поплатится жизнью.

– Это же шутка! – оправдывается Оливер.

– Я покажу тебе шутку! – Том хватает Оливера, тащит в ванную и швыряет под холодный душ.

Оливер визжит под ледяными струями.

– Смешная шутка, да? – спрашивает Том.

Он держит мальчишку под душем две минуты, потом выключает воду.

Оливер рыдает навзрыд. Том качает головой, обнимает Энтони за плечи и ведет его вниз. Оливер раскорячился в углу душевой кабины. Он до сих пор плачет. Маргарет залезает к нему в кабину и берет его за руку. Оливеру стыдно за слезы, за все, что случилось.

– Уходи! – говорит он.

Он говорит несерьезно, и Маргарет это знает. Его всхлипы превращаются в хныканье. День клонится к вечеру. Солнце садится прямо на Оранж-авеню, прорисовывает самолеты, садящиеся в аэропорту Лонг-Бич.

– Ничего-ничего! – Маргарет не выпускает дрожащую руку брата-близнеца. – Мы им устроим!

53

Кембридж, Массачусетс; кабинка в глубине паба «Четыре провинции». Пит и Рейчел сидят напротив кареглазого здоровяка. Праздничная атмосфера паба в кабинке не ощущается. Три пинты «Гиннесса» и три двойных скотча на столе гарантируют, что какое-то время официантки их не потревожат. Рейчел снимает бейсболку и кладет рядом со своим пинтовым бокалом. Она глядит на Пита, но тот лишь плечами пожимает. С чего начать, не знает и он.

На часах четверть третьего. После школы Кайли едет к Стюарту, их забирает его мать. Мать Стюарта – адвокат, организованная, надежная; отец – отставной военный, работает дома и до сих пор состоит в Национальной гвардии Массачусетса. Не считая Марти, родители Стюарта – единственные, кому Рейчел доверяет дочь. Однако время идет. Рейчел хочет вернуться домой засветло.

– Кому-то из нас придется начать, – говорит Рейчел.

Неуклюжий здоровяк с грустными глазами кивает:

– Вы правы. Я же встретиться предложил. Начнем с главного – с безопасности. Никаких блогов и имейлов, никакой документации. Когда мы встречаемся, сто раз проверяйте, нет ли хвоста. С транспорта сходите на разных остановках, как в фильме «Французский связной». Проверяйте и перепроверяйте, пока не убедитесь, что не ведете хвост.

– Да, конечно, – рассеянно говорит Рейчел.

– Нет, не «конечно». – Мужчина мрачнеет. – «Конечно» не достаточно. Нужна определенность. От этого зависит ваша жизнь. Вы жутко рисковали, встречаясь со мной в аэропорту. А приезд сюда? Вдруг я заманил вас сюда, чтобы убить обоих и выскользнуть черным ходом?

– В аэропорту при мне оружия не было, а здесь есть. – Пит хлопает по карману своей куртки.

– Нет, нет, нет! – качает головой мужчина. – Вы не видите главного!

– А что главное? – негромко спрашивает Рейчел.

– Главное – бдительность. Последние несколько недель… Я даже не знаю. На факультет математики кто-то вломился. Обыскали десятки кабинетов, а не только мой. Возможно, для отвода глаз. Я ведь, несмотря на осторожность, гнал волну. Воду в пруду взбаламутил. Может, нарушил их статус-кво. Может, меня по всем каналам пробивают. Может, на прицел берут. Я не знаю. А что еще важнее, не знаете вы. Вы понятия не имеете, кто я такой.

Рейчел кивает. Пару недель назад она назвала бы такой монолог проявлением паранойи. А сейчас не назовет.

Тяжело вздыхая, мужчина достает из кармана плаща потрепанный блокнот.

– Это мой третий дневник наблюдений за Цепью, – поясняет он. – На самом деле меня зовут Эрик Лоннротт. Работаю я там. – Большим пальцем он показывает себе за спину.

– В кухне? – уточняет Пит.

– В Массачусетском технологическом институте. Я математик. Переезд в Кембридж обернулся кромешным адом для меня и для моей семьи.

– Что случилось? – спрашивает Рейчел.

– Я начну сначала. – Эрик делает большой глоток «Гиннесса». – Родился я в Москве, но когда мне исполнилось тринадцать, родители перебрались в Штаты. Потом мы жили в Техасе, и я поступил в Техасский университет. Там я стал доктором физико-математических наук и встретил Кэролайн, свою будущую жену. Она была художницей, писала большие прекрасные полотна, в основном на религиозную тематику. Я проходил постдокторантуру по топологии в Стэнфорде, когда родилась наша дочь Анна. Хорошее было время.

– Потом вы приехали сюда, – подсказывает Рейчел.

– Мы приехали в Кембридж в две тысячи четвертом году. Мне предложили должность доцента и пожизненный контракт. Кто откажется, если такое предлагает Массачусетский технологический институт? Все шло прекрасно до две тысячи десятого, когда… – Эрик осекается, делает глоток пива и берет себя в руки. – Моя жена на велосипеде ехала домой из своей студии в Ньютоне, когда ее сбил внедорожник. Она умерла на месте.

– Мне очень жаль, – говорит Рейчел.

Эрик слабо улыбается и кивает:

– Мне хотелось умереть – так солоно пришлось, – но я думал о дочери. Мы справились. Кажется, такое невозможно, а человек справляется. Нам понадобилось пять лет. Пять долгих лет. Жизнь понемногу входила в колею, и тут…

– Цепь, – вставляет Пит.

– Анну похитили четвертого марта пятнадцатого года, когда она возвращалась домой из школы. В Кембридже, среди бела дня. Там идти-то четыре квартала.

– Мою дочь похитили с автобусной остановки.

Эрик достает из бумажника и показывает им фото сияющей кудрявой девочки в футболке и в джинсах.

– В свои тринадцать лет Анна была совсем ребенком. Очень застенчивая. Ранимая. Когда мне сообщили, что нужно сделать для ее освобождения, я ушам своим не поверил. Разве такое можно затевать? Тем не менее требования я выполнил. Прежде чем выпустить, дочку четыре дня продержали в темном подвале.

– Господи!

Эрик качает головой:

– Анна от похищения не оправилась. У нее появились слуховые галлюцинации, эпилептические припадки. Год спустя она попыталась покончить с собой – сидя в ванне, перерезала себе вены на запястьях. Сейчас она в вермонтской психбольнице. Когда я навещаю ее, Анна порой меня не узнает. Моя родная дочь! У меня бывают хорошие дни и плохие. И очень плохие. Моя красавица, умница Анна в смирительной рубашке. Ее кормят пластмассовой ложкой – дают детское питание. С тех пор как Цепь разрушила мою жизнь и жизнь моей дочери, я ищу способ ее уничтожить.

– А ее можно уничтожить? – спрашивает Рейчел.

– Наверное. Ваш черед рассказывать. Что случилось у вас?

– Нет, это не «ты – мне, я – тебе», – парирует Пит. – Как вы сами заметили, мы знать вас не знаем…

– Мою дочь похитили, – перебивает Рейчел. – Мне пришлось похитить восьмилетнюю малышку. С тех пор мне снятся кошмары. Моя дочь в ужаснейшем состоянии.

– А у вас рак, – говорит Эрик.

– От вас ничего не скроешь. – Рейчел машинально касается редеющих волос.

– Еще вы из Нью-Йорка, – добавляет Эрик.

– Может, я просто фанат «Янкиз», – говорит Рейчел.

– Вы и то и другое. Вы очень смелый фанат «Янкиз». Из тех, кого не смущают косые взгляды каждого первого жителя нашего городка.

– Если дальше взглядов не пойдет, будет очень здорово. – Рейчел вымучивает очередную улыбку.

– Систему, известную как Цепь, я изучаю уже несколько лет.

Эрик протягивает блокнот Рейчел и Питу. Они снимают эластичную застежку и открывают его. На страницах цифры, имена, таблицы, графики, замечания, экстраполяции, дневниковые записи, краткий анализ. Все написано черной пастой, мелким неровным почерком. Все зашифровано.

– Поначалу не попадалось ничего: запуганные жертвы молчали. Но я копнул глубже и обнаружил отсылки к Цепи в частных газетных объявлениях, потом совершенно нелогичную новость в криминальной сводке. Я использовал метод решета и Марковское моделирование, провел регрессионный анализ и анализ временной последовательности событий, отсортировал и регрессировал результаты. Определенные выводы появились. Не много, но кое-что.

– Какие выводы? – спрашивает Рейчел.

– Я считаю, что Цепь появилась между две тысячи двенадцатым и две тысячи четырнадцатым годом. Регрессионный анализ выдает медианную дату – две тысячи тринадцатый год. Манипуляторы Цепи старательно убеждают нас, что их система не знает себе равных несколько десятилетий, а то и веков, но, думаю, они врут.

– Многолетняя история создает иллюзию непобедимости, – соглашается Рейчел.

– Вот именно. Только, по-моему, история у них не многолетняя. – Эрик прихлебывает из бокала.

– По-моему, тоже.

– Еще какие выводы вы сделали? – спрашивает Пит.

– Основатель Цепи очень умен. Прекрасно начитан. С высшим образованием. С ай-кью гения. Предположительно, он мой ровесник. Вероятно, это белый мужчина.

– Я так не думаю. – Рейчел медленно качает головой.

– Я исследование провел. Такие хищники предпочитают охотиться в своей этнической группе. Даже с учетом псевдослучайности в выборе объекта. Основатель примерно моего возраста или чуть старше.

Рейчел снова качает головой, но молчит.

– Цепь – самоподдерживающийся механизм, задача которого – защищаться и обогащать своего создателя, – продолжает Эрик. – По-моему, ее создал белый мужчина под пятьдесят в начале этого десятилетия в ответ на экономический спад и банковский кризис.

Рейчел подносит к губам бокал с «Гиннессом».

– Время появления Цепи вы, может, и угадали, а вот насчет возраста и пола ее создателя ошибаетесь.

Эрик и Пит смотрят на нее с удивлением.

– Она моложе, чем хочет казаться, и не такая умная, какой себя считает. Она блефовала, когда говорила со мной о философии, – поясняет Рейчел. – Это вне сферы ее компетенции.

– Почему вы считаете, что это женщина?

– Точный ответ дать не могу, но чувствую, что права. Я разговаривала с женщиной, которая пользовалась устройством для изменения голоса.

Эрик качает головой и что-то записывает себе в блокнот.

– С вами связывались через одноразовые телефоны и приложение «Викр»?

– Да.

– Цепь очень грамотно защищает свою безопасность. – Эрик улыбается. – Анонимные звонки с одноразовых телефонов, анонимные биткойновые счета, которые существуют несколько недель, потом исчезают, анонимный мессенджер «Викр» со сквозным шифрованием и периодически меняющимся идентификатором. Наем агентов для грязной работы. Тактика очень разумная. Почти беспроигрышная.

– Почти?

– Часть системы неприступна. На мой взгляд, пройтись по всем звеньям к началу Цепи невозможно. Объясняется это псевдослучайностью в выборе объекта. Вы выбирали объект по своему усмотрению, так же как и я, и остальные звенья. Звенья к началу не приведут. Я пробовал.

– Как же найти создателей Цепи? – спрашивает Пит.

Эрик листает свой блокнот:

– Сколько занимаюсь исследованием, вариантов практически не нашлось. Я…

– Хотите сказать, что эта встреча – пустая трата времени? – перебивает Пит.

– Нет. Методы Цепи хороши, но агенты – живые люди, значит не исключены ошибки. Идеальных агентов не существует. По крайней мере, так полагаю я.

– Какие ошибки допустила Цепь?

– Пожалуй, они слегка расслабились и обленились. Посмотрим… Расскажите мне о вашем последнем контакте с Цепью.

Рейчел уже открывает рот, но Пит качает головой:

– Ничего ему больше не рассказывай.

– Мы должны верить друг другу, – напоминает Рейчел.

– Нет, Рейч, не должны.

Пит не улавливает свою ошибку, зато ее улавливают Рейчел и Эрик. Эрик снова берется за ручку и, предположительно, пишет в блокноте: «Рейчел».

Вот, дошло и до этого…

– Случилось это меньше месяца назад, – говорит Рейчел Эрику. – В первую неделю ноября.

– Они связались с вами?

– Да.

– Через «Викр»?

– Да. Почему это так важно?

– Биткойн-кошельки и аккаунты на «Викре» защищены высочайшим коммерчески доступным уровнем шифрования. Для взлома потребуются тысячи часов суперкомпьютерных вычислений. Уверен, по крайней мере, вначале они для пущей безопасности периодически меняли идентификатор своего «Викра». Разумеется, могут существовать резервные и липовые аккаунты. Тем не менее я, кажется, нашел изъян в их способе общения.

– Какой изъян?

Дверь открывается, и в кабинку заглядывает официантка.

– Еду заказывать будете? – спрашивает она с шотландским акцентом.

– Нет, – холодно отвечает Эрик.

Едва официантка закрывает дверь, он надевает плащ.

– Она новенькая, – говорит он Рейчел и Питу. – Пойдемте!

54

Скамья в парке Бостон-Коммон. Резкий, холодный ветер с бухты. Они сидят напротив памятника Роберту Гулду Шоу и его пехотинцам из 54-го полка. Людей вокруг не много – несколько бегунов, студенты, родители с колясками. Рейчел смотрит на Эрика и ждет. Тот в итоге успокаивается и продолжает:

– Стандартная конфигурация псевдослучайных зашифрованных функций считается устойчивой к утечке данных, но я так не думаю. А непрофессиональные агенты-неумехи облегчают жизнь спецам вроде меня.

– Ничего не понимаю, – признается Рейчел и смотрит на Пита.

Он тоже в полном недоумении, но Пит хоть в софте разбирается.

– Цепь связывается с нами двумя способами, и я считаю, что оба поддаются дешифровке, – продолжает Эрик.

– Каким образом?

– Вопреки всеобщему мнению, одноразовые телефоны не гарантируют полную безопасность, даже если пользоваться новехонькими телефонами в клетке Фарадея[50]. Считается, что вызовы с таких телефонов невозможно отследить. – Эрик улыбается.

– Но ты придумал, как это обойти? – спрашивает Пит.

Эрик улыбается еще шире:

– Именно в этом направлении я работаю последний год.

– Так в чем прикол?

– С помощью софта, устанавливаемого на смартфон, теоретически возможно измерить мощность сигнала и определить направленность антенны. Потом входящие вызовы можно анализировать в режиме реального времени.

– И тебе удавалось? – потрясенно спрашивает Пит.

– Я экспериментирую, пробую.

– Ты можешь отследить звонок с одноразового телефона?

– Ну, наверное, можно определить базовую станцию сотовой связи. В смысле, ближайшую вышку, – уклончиво отвечает Эрик.

– Так тебе это удавалось? – не унимается Пит. – Удавалось?

– Пожалуйста, расскажите! – просит Рейчел.

Эрик пропускает очередного бегуна и продолжает:

– Я завершаю работу над антикиллерским приложением, которое определяет базовую станцию, ближайшую к месту, с которого поступил вызов. Даже если это звонок с одноразового сотового из клетки Фарадея. Идентифицировав базовую станцию, можно сузить частотный диапазон сигнала и таким образом получить приблизительный вектор от вышки к телефону с погрешностью метров в двести-триста.

Рейчел не уверена, что до конца поняла суть.

– И что это значит? – уточняет она.

– Нить может привести нас в сердце лабиринта.

– А «Викр»? Для Цепи это основной способ связи.

– Там похожий порядок. Мой антикиллерский алгоритм не справится с шифром и не найдет отправителя, но определит базовую станцию, ближайшую к месту отправки сообщения. Разумеется, если они вещают с Таймс-сквер, моя затея бессмысленна, а вот если вызов прилетел из частного домовладения, его, возможно, удастся отследить.

– Почему же ты не попробовал? – спрашивает Пит.

– Потому что последний раз я связывался с Цепью два с половиной года назад. Одноразовый телефон, с которого мне звонили, уничтожен. Идентификатор «Викра», который они использовали для общения со мной, изменен. Тот след давно простыл. А вот у вас… – Эрик смотрит на Рейчел.

– Что у меня?

– Если я правильно понимаю методы их работы, они еще не сменили идентификатор «Викр», который использовался для связи с вами.

– Нет, не сменили. Они писали мне на День благодарения.

– Отлично! – восклицает Эрик.

– И как это произойдет? – спрашивает Рейчел.

– Вам придется спровоцировать их или напугать настолько, чтобы они захотели с вами связаться. Они пришлют вам сообщение, в идеале – позвонят на одноразовый телефон. Если разговор получится более-менее долгим, мы запустим софт и попробуем вычислить базовую станцию, которая сигналит их телефону.

– А если они впрямь на Таймс-сквер, или на машине едут, или путешествуют другим способом? – артачится Пит. – Мы растравим их, а обнаружить – не обнаружим. Зато конкретно подставимся, и они явятся по наши души!

– Да, план довольно рискованный, – признает Эрик.

– Рискованный для нас, – уточняет Пит. – Куда ни кинь, рискуем мы. Тебе риска никакого.

– Так что именно я должна делать? – спрашивает Рейчел.

– Нет! Рейч, не соглашайся… – начинает Пит.

– Что я должна делать? – повторяет Рейчел.

– Вступить в диалог с Неизвестным Абонентом на «Викре», а еще лучше по телефону, чтобы я провел трассировку во время контакта.

– Что значит – вступить в диалог?

– Это значит максимально растянуть беседу. Трассировка по «Викру» пока не очень точная, работа над софтом еще не завершена. А вот по телефону… Разговор на две-три минуты для трассировки просто мечта!

– Что будет в таком случае?

– Через антикиллерский алгоритм я отслежу вызов и, если повезет, определю базовую башню, с которой он поступил.

– А для городских телефонов алгоритм годится? – спрашивает Пит.

– Если им хватит глупости звонить с городского, я вычислю их за две секунды.

– Цепь решит, что я создаю им проблемы, раз беседу нарочно растягиваю, – говорит Рейчел. – Я привлеку внимание к себе и своей семье.

– Да, – соглашается Эрик. – Признаюсь, мой алгоритм не полностью функционален. Пока это бета-версия. Трассировка вызова, который может исходить из любой точки США, требует колоссальных вычислительных ресурсов.

– А если отсечь бо`льшую часть территории США и сосредоточиться на одном районе? – спрашивает Рейчел.

– Так было бы куда проще. Только как отсечь, если вызов может поступить откуда угодно. Даже из-за границы. Я…

– Она из Бостона, – перебивает Рейчел. – И действует Цепь главным образом в Новой Англии. Рядом с домом. Они орудуют на местном уровне. Именно так действовала бы я, страхуясь от проблем.

– С чего вы решили, что она из Бостона? Бостонского акцента я не почувствовал.

– Она от него избавилась. Через устройство для изменения голоса она говорит очень осторожно. Но полностью-то привычную интонацию не изменишь! У меня возникли подозрения, и во время очередного звонка я кое-что попробовала. Мы обсуждали бостонскую полицию. Я сказала, что они за любой чих арестовывают, за поворот не в том месте. Она засмеялась и сказала «да уж», словно знает об этом не понаслышке. Словно с бостонской полицией лично сталкивалась. Конечно, тут может быть и другое объяснение, но мне интуиция твердит, что она из Бостона.

– Это очень пригодится, – кивает Эрик. – Если область поиска сужается до Новой Англии, софт будет работать эффективнее. На порядок эффективнее. В Северной Америке пятьсот миллионов жителей и миллиарды телефонных линий. В Новой Англии жителей миллионов десять.

– Ваш софт будет работать в пятьдесят раз быстрее, – заключает Рейчел.

– Да, наверное, – кивает Эрик.

– Должен же быть другой способ, такой, чтобы нам не подставляться, – говорит Пит.

– Я больше ничего придумать не могу. Вы до сих пор напрямую контактируете с Цепью. Так что план рискованный, но не до безрассудства. Мы запустим софт, выясним, откуда они вещают, и направим анонимное сообщение в полицию. Может, выждем месяц, чтобы они не связали наш звонок с арестом.

– Мне это совершенно не нравится, – заявляет Пит.

– Очень важно не опоздать. Скоро они сменят идентификатор своего «Викра», и мы не сможем связываться с ними напрямую. Еще меня тревожит то, что на факультет к нам недавно залезали.

Эрик что-то пишет на листочке:

– Вот мой новый одноразовый телефон. Пожалуйста, не тяните с решением.

Рейчел забирает листок, смотрит на Эрика, на военный монумент у него за спиной. В памяти всплывает строчка из стихотворения о полковнике Шоу, который парит в пустоте и «ждет желанной перемены»[51]. «Мы все подвешены в пространстве, – думает она. – И все ждем благословенной перемены».

Рейчел протягивает Эрику руку, и тот ее пожимает.

– Нам нужно все обдумать, – говорит она, поднимаясь со скамьи.

55

В свой институтский кабинет Эрик возвращается в хорошем настроении. После долгого информационного голода, источившего его изнутри, у него опять появилась надежда. Это шанс! Началась серьезная игра, и мерзкие ублюдки получат по заслугам. Он уже думал, что придется дать объявление в «Нью-Йорк таймс» и спровоцировать Цепь: пусть позвонят ему, не то он расскажет об их существовании. Но Цепь не ответила бы на объявление, а что еще страшнее – рано или поздно вычислила бы разместившего, значит над ним самим и над Анной нависла бы смертельная опасность.

Рейчел не зря боится конфликтовать с Цепью. «Пусть рискует она, а не я», – думает Эрик и тут же чувствует угрызения совести.

«Мы против них, Рейчел. Все мы». Встреча с ней – подарок судьбы. Тем более она умница, ценнейшие идеи подала. Разумеется, ему следовало сосредоточиться на Бостоне. Большинство результатов трассировки, которые он получил, указывают на Новую Англию, а единичные случаи в Колорадо и в Нью-Мексико – исключения.

Да, прогресс налицо.

Чуть ли не пританцовывая, Эрик подходит к своему побитому «шеви-малибу» и выезжает со служебной парковки Массачусетского технологического института. Он не замечает напряженную, как натянутая струна, женщину, которая наблюдает за ним из машины. Он едет домой в Ньютон и не замечает, что женщина следует за ним. Тревожиться понапрасну Эрику, пожалуй, не стоит. Следят не только за ним.

Первоочередным заданием его пока не сделали. Выдержи Эрик паузу, отправься в отпуск и так далее – все, наверное, обошлось бы.

Увы, Эрик поймал кураж и не подозревает, что его перемещения и, самое главное, его поиски в «Гугле» отслеживаются, записываются и передаются Цепи для анализа.

56

Переведенный в старшие спецагенты, Том везет семью в круиз по Карибскому морю.

Том и весь криминальный следственный отдел бостонского подразделения ФБР купается в восторгах прессы.

Клан Патриарка, который появился в Провиденсе и некогда имел большую власть в Бостоне, доконали доносы, прослушка, операции с подсадными утками. Банда «Уинтер-Хилл» расколота, Уайти Балджер[52] в бегах. Том на прекрасном счету у начальства. Да, нервы порой пошаливают, только с кем такого не бывает? Работает он много и упорно, отпуск заслужил.

Для семьи Том забронировал каюту полулюкс у прогулочной палубы. Почему-то малышу Энтони достается отдельная койка, а старшие дети, Маргарет и Оливер, теснятся на одной. Впрочем, близнецы особо не возражают, а бахвальство Энтони игнорируют.

Лайнер заходит в Нассау, в сумерки отчаливает с красочным салютом и берет курс на Майами. Круиз почти закончен, отдых удался.

Среди ночи на плечо Энтони ложится ладонь. Это Маргарет.

– Т-ш-ш-ш! – шепчет она. – Пошли на палубу, хочу показать тебе кое-что классное.

– Что классное? – сонно спрашивает Энтони.

– Это сюрприз. Секрет. Но секрет классный!

– Какой еще секрет?

– Ладно, спи дальше! Секрет только для больших мальчиков. Оливер уже там.

– Это кит?

– Пошли покажу.

Маргарет ведет Энтони на корму лайнера. Там действительно поджидает Оливер.

– Где сюрприз?

– Вон там. – Оливер показывает во тьму. – Давай я подниму тебя и покажу.

– Нет, я… – начинает Энтони, только протестовать уже поздно.

План этой операции Маргарет и Оливер разрабатывали несколько месяцев. Они убедились, что лайнер, на который они попали, не самый современный и камерами видеонаблюдения не оснащен. Они подготовили почву, пару раз обмолвившись о том, что Энтони – лунатик и ночами попадает в забавные передряги.

Они поднимают братишку на поручень и сталкивают в пенящийся кильватер.

57

Марти снова приезжает за дочерью в «Старбакс» Ньюберипорта. Девушка с ним все та же – миниатюрная блондинка. На этот раз Рейчел решила присмотреться к ней. По крайней мере, она узнает ее имя, пока Кайли забирает свой мудреный заказ.

– Рейчел теперь преподает в колледже, – сообщает Марти девушке.

– Как здорово! – радуется миниатюрная блондинка.

– Стесняюсь спросить, очень стесняюсь, но как тебя зовут? Ты наверняка уже говорила, и не раз, но, сама понимаешь, в последнее время я немного не в себе, – сконфуженно поясняет Рейчел.

Марти сильно обеспокоен. Не раздражен, а именно обеспокоен психическим здоровьем Рейчел. После химии многое может пойти наперекосяк.

– Ее зовут Джинджер, – тихо напоминает он.

– А чем ты занимаешься? – спрашивает Рейчел.

– Хочешь верь, хочешь нет, но Джинджер работает в ФБР, – снова отвечает за девушку Марти.

Пит и Рейчел изумленно переглядываются. Рейчел чувствует, что Пит потрясен не меньше ее, значит эта информация прежде не всплывала. Кайли об этом тоже не заговаривала, что не так удивительно. Девочка твердо усвоила: с правоохранителями дело иметь нельзя.

– В ФБР? – переспрашивает Рейчел.

– В ФБР, – произносит Джинджер звучным и проникновенным, как в кинотрейлере, голосом.

– Джинджер не только агент ФБР, она еще учится в докторантуре Бостонского университета. Ее специальность – криминальная психология, – добавляет Марти. – Занятая девушка!

– В докторантуре я не по своей воле, а по настоянию ФБР, – скромно говорит Джинджер с очаровательным бостонским акцентом.

– В докторантуре? Ты слишком молода, чтобы… – начинает Рейчел.

Может, эта девица вроде чудика Дуги Хаузера?[53]

– Ей тридцать лет, – перебивает Марти, и Рейчел не может понять, смущен он или хвастает.

Девушка практически его возраста… Взрослая, со взрослой работой… Похоже, Марти хвастает.

– Тебе и восемнадцать не дашь! – вырывается у Рейчел. – Ты, наверное…

Как закончить фразу она не представляет.

– Еженощно купаешься в крови девственниц? – подсказывает Марти.

– Я не об этом думала, – парирует Рейчел, но ее вялый протест тонет в смехе Джинджер.

Девушка в восторге от юмора Марти.

– Просто грамотно за кожей ухаживаю, – говорит Джинджер.

– Где же вы познакомились, голубки? – спрашивает Пит.

Девушка брата теперь заинтересовала и его.

– В парке, на пробежке, – отвечает Марти. – Мы буквально налетели друг на друга.

– Такое за ним водится, – говорит Пит. – Это же нападение, братишка. В один прекрасный день твоя тактика не сработает, и все, привет, тюряга!

Джинджер смеется и над этим. Да-да, оба брата угарные. Она молода, красива, умна, с отменным чувством юмора. Если еще и при деньгах, то Марти у нее в кармане.

– Джинджер, так ты местная? – спрашивает Рейчел.

– Боже, у меня акцент такой сильный, да?

– Нет, я не об этом. Просто хочу узнать, какую школу ты окончила. Может, вы, ребята, вместе учились? Сама-то я не из этих краев.

– Нет, – Марти качает головой, – она окончила среднюю школу в Инсмуте[54].

Рейчел о такой даже не слышала.

– Это в Реднеквилле, – поясняет Марти.

– Я была настоящей деревенщиной, – говорит Джинджер. – Хорошо, что выбралась в большой город.

«Ага-ага, – думает Рейчел. – Настоящие деревенщины не учатся в докторантуре Бостонского университета». Хотя кто бы ерничал! У кого за спиной Гарвард? Правда, с частичной стипендией, но тем не менее.

– Чем ты занимаешься в ФБР? – любопытствует Рейчел, снова глянув на Пита.

– Психологические портреты составляешь? – спрашивает тот.

– Так было бы логично, да? – Джинджер смеется. – Я годами пробиваюсь в отдел поведенческого анализа, но бесконечно мудрое начальство держит меня на беловоротничковой преступности.

– Интересная работа? – спрашивает Рейчел.

Какое-то время они обсуждают коварных банкиров, а во время паузы Марти интересуется школьными делами Кайли.

– У нее сильный стресс.

– Ты читала имейлы от ее учителей?

– Читала, – отвечает Рейчел. – Думаю… ну, здесь не место для таких разговоров.

– Да-да, конечно, – соглашается Марти. – Просто, если у Кайли проблемы, Джинджер работает с психологами и психотерапевтами.

– Мы уже обращались к психотерапевту. Случай у нас непростой.

– Я знаю отличных специалистов, – услужливо говорит Джинджер. – Не только из ФБР.

– Хватит об этом! Кайли идет, – предупреждает Пит.

Вопреки тревогам родных, Кайли в отличном настроении. Она выбрала какой-то безумный десерт с морем сливок и шоколадным топпингом.

– Нам пора, – объявляет Марти.

– Уже? Давайте хоть минуточку вместе посидим! – умоляет Кайли.

Они болтают за столиком у окна, а на улице вот-вот пойдет снег. Марти говорит, что на Рождество Новая Англия – лучшее место на свете.

Джинджер с ним согласна. В раннем детстве она жила в Южной Калифорнии, и местное Рождество – полная катастрофа.

– В декабре я всегда жалею жителей других штатов, – добавляет она. – На Рождество нужны большая елка, мороз, Снупи, катающийся на замерзшем пруду…

Рейчел улыбается и пробует включиться в разговор, но Пит чувствует, что она устала. Они прощаются, и он везет ее домой.

В тот вечер Рейчел не может есть.

В тот вечер она не может спать.

Она сидит на постели с чашкой холодного чая. Снова терзает упадническая мысль: «Держать Кайли возле себя эгоистично. Ей будет лучше и безопаснее с Марти и Джинджер, они идеальная пара».

Одолей ее рак год назад, этой беды не случилось бы. Без нее всем было бы спокойнее.

58

Конца и края нет. Снова кошмары. Снова мужчина под снегопадом. Снова ужас. Снова энурез. Снова боль в животе. Кайли слабеет с каждым днем. Она храбрится, только Рейчел все видит. Она знает. Она слабеет сама. Тает, сливается с фоном. Чем больше сеансов терапии, тем дальше до выздоровления. Действовать нужно немедленно.

Питу план не нравится. Его терзают собственные демоны. Возвращается боль. Возвращается голод. Сил не хватает и ему.

У Кайли кошмары. У Рейчел кошмары. Кайли плачет, закрывшись в ванной. Пит отсиживается в машине: ему нужно побыть одному. У Рейчел волосы лезут клочьями. Кайли отказывается ночевать не дома из страха себя выдать. Они все приложились к пузырьку с надписью «Выпей меня». Они все размотали клубок красной нити. Они все провалились в Зазеркалье.

Пит и Рейчел сидят на ледяной террасе.

Волны Атлантики. Серп луны. Равнодушно-холодные зимние созвездия.

Пит ждет ее решения.

Она допивает скотч и обнимает себя за плечи.

– Мы должны это сделать, – объявляет Рейчел.

– Ни хрена мы не должны! – Пит качает головой.

– Но ведь Эрик…

– Вот он пусть и рискует.

– Он не справится без нас. Без меня. Ты же понимаешь это.

– Мы больше не в игре, – напоминает Пит. – Чудом ведь уцелели. Невероятным везением. Та тварь едва нас не доконала.

Рейчел вглядывается в него. Такие слова не в духе морского пехотинца с пятью командировками на ТВД. Пита подтачивают сомнения. Или теперь у него семья, ему есть что терять, вот он и осторожничает? Он не понимает, что их семью погубит именно бездействие.

– Это не тварь, Пит. Цепь не мифологический персонаж. Не нечто самовозобновляющееся. Это люди, Пит. Цепь состоит из людей. Она несовершенна и уязвима, как все мы. Нам нужно отыскать ее центр, ее человеческое сердце и разбить его.

Пит долго думает, затем кивает.

– Ладно, – тихо говорит он.

– Вот и хорошо.

Рейчел звонит по телефону.

– Мы в игре, – сообщает она Эрику.

– Когда?

– Я хочу отправить дочь в безопасное место.

– Так когда? Нужно поскорее, пока они протоколы не сменили.

Марти и его подруга, наверное, смогут забрать Кайли вечером пятницы.

– В субботу.

– Я позвоню вам в десять утра. Вам придется спровоцировать их на ответный звонок.

– Понимаю.

– Затея опасная.

– Тоже понимаю.

– Ну, до субботы!

59

Марти радостно смеется:

– С удовольствием заберу Кайли! Получается просто отлично. В эти выходные Джинджер предложила мне поехать к ее деду. Я возьму с собой Кайлиньку.

У Рейчел аж сердце замирает.

– Опа, вы уже на стадии знакомства с родителями?

Рейчел старается изобразить веселую беззаботность, хотя особого веселья не чувствует. На девушке вроде Тамми Марти никогда не женился бы, а как насчет умной, проницательной девушки из ФБР? Как насчет девушки, достаточно молодой, чтобы родить ему пару мальчиков, о которых он всегда мечтал?

– Ничего подобного. Я не намерен просить ее руки. И собираемся мы к деду Джинджер, а не к ее отцу. Ничего серьезного, просто съезжу познакомиться. Еще ожидается брат-близнец Джинджер. Я с удовольствием захвачу Кайли. И вы с Питом приезжайте. Похоже, у них большой дом у реки, старый и ветхий. Зато на территории много деревьев, качели – есть где поиграть, если погода позволит.

– Звучит здорово, но в эти выходные я просто передохну.

– Если есть желание, сделай себе что-нибудь приятное. В спа-центр сходи. Счет пришлешь мне.

– Может, так и сделаю. Знаешь, в качестве бывшего мужа ты очень даже ничего.

– Ну вот, начали за здравие, кончили за упокой!

Рейчел прощается и идет наверх, чтобы поделиться планами с Кайли.

– Прокол, мама. На эти выходные у нас останется Стюарт. Его родители собираются в Аризону, на выпускной к его сводной сестре.

– Черт, точно!

Рейчел перезванивает Марти:

– Ничего не получится. Я идиотка. В эти выходные у нас гостит Стюарт. Его мать уезжает в Финикс.

– Стюарт? Тот веснушчатый чудик? Так мы и его с собой возьмем. Джинджер возражать не станет.

– Придется спросить у матери Стюарта. Сомневаюсь, что она согласится. Полностью она мне не доверяет, значит и тебе за компанию не доверится.

– Нет, как раз наоборот. Она убедится, что из нас двоих благонадежный я. Скинь мне ее номер, я ей позвоню.

Рейчел отправляет номер эсэмэской, и, разумеется, Марти очаровывает мать Стюарта. Выходные в полном распоряжении Рейчел. Любой человек, проходящий химиотерапию, использовал бы время для отдыха и восстановления. Рейчел же отправится в логово монстра.

Она спускается на первый этаж к Питу.

– План ведь разумный, да? – спрашивает Рейчел, рассчитывая на поддержку. – Если мы найдем их через софт Эрика, они не смогут нас отследить, верно?

– Думаю, если не злить их слишком сильно, все обойдется. Получится что-то вроде трассировки звонка. Они и не заподозрят, что их разыскивают. Сомневаюсь, что мы их найдем, но, если получится, мы сдадим их властям. Анонимный звонок в ФБР, и дело сделано.

– Так опасности нет? – снова спрашивает Рейчел, думая больше о Кайли, чем о себе.

Пит качает головой.

– Вот и хорошо. – Рейчел стучит по деревянной столешнице, чтобы не сглазить и не накликать беду.

60

Конец девяностых. Дом в Уотертауне, штат Массачусетс. Предместье в духе Спилберга, где подростки и дети играют в баскетбол и в роллеркей[55], гоняют на великах. Слышны ругань и оскорбления, считалки-скакалки, хохот…

Но в доме 17 по Саммер-стрит царит не веселье, а скорбь. Полгода прошло с возвращения лайнера компании «Принцесс-круиз» из Нассау, но Шерил не оправилась от трагедии. Разве от такого можно оправиться?

Она посещает психотерапевта. Принимает различные транквилизаторы. Ничего не помогает. Ничего, кроме полной бесчувственности.

Каждое утро после ухода Тома и близнецов Шерил мешает себе тоник с водкой, причем тоником не злоупотребляет. Потом она включает телевизор, глотает таблетку клонопина, таблетку ксанакса и улетает. Утро медленно ползет навстречу дню.

В одиннадцать тридцать приносят почту. Когда Шерил была маленькой, почту приносили дважды в день, а теперь только раз, в одиннадцать тридцать.

Шерил знает, что принесет почтальон: счета, рекламную макулатуру и очередное письмо. Она закрывает глаза, а когда открывает, солнце уже высоко, значит пора забирать почту.

Макулатуру и счета Шерил отбрасывает и вскрывает письмо, адресованное ей. «Дорогая шлюха!» – начинается оно. Далее Шерил обвиняют в том, что она потаскуха, виноватая в гибели сына. Это письмо тринадцатое по счету. Все они написаны печатными буквами, черной шариковой ручкой.

Шерил убирает письмо в коробку из-под обуви, спрятанную в бельевом шкафу. Двенадцать предыдущих хранятся там же.

Она снова мешает водку с тоником. Находит зонтик для коктейлей и сует в стакан. Смотрит серию «Дней нашей жизни» и поднимается на второй этаж.

Она садится на пол уборной и открывает бутылочку с нембуталом. Кладет в рот одну таблетку и запивает коктейлем. Кладет еще одну и снова запивает. Она проглатывает все таблетки и ложится на пол.

В четыре часа домой возвращаются близнецы. Они уже привыкли добираться из школы самостоятельно. Оливер включает телевизор, Маргарет идет наверх читать. Читает она много, школьную программу обогнала года на два. В данный момент у нее «Гробницы Атуана» Урсулы Ле Гуин. Книга захватывающая, но через какое-то время нужда гонит в уборную. Там на полу лежит Шерил.

На губах пена, неподвижные зрачки расширены, но она еще дышит. Маргарет приводит Оливера, и они оба смотрят на мачеху.

– Письма, – говорит Маргарет.

– Угу, письма, – соглашается Оливер.

Они наблюдают за Шерил. Лицо у нее, как обои в кабинете у Тома, бледно-желтое.

В половине восьмого домой возвращается Том. Дети у телевизора, едят подогретую в микроволновке пиццу.

– Где мама? – спрашивает он.

– Наверное, куда-то поехала, – отвечает Маргарет. – Когда мы пришли из школы, дома ее не было.

– Так машина-то на месте, – говорит Том.

– Да? – переспрашивает Маргарет и снова утыкается в телевизор.

Том подходит к лестнице и зовет:

– Шерил!

Ответа нет. Раздраженный Том влетает в кухню, вытаскивает из холодильника бутылку «Сэма Адамса», пробует пиццу.

Когда он наконец поднимается наверх, уже слишком поздно. Нембутал спровоцировал дыхательную недостаточность, а она – остановку сердца.

Том падает на колени, сжимает холодную руку жены и начинает плакать.

– Ну за что же такое?! – вопрошает он вслух.

И вспоминает за что.

61

Эрик работает всю ночь. Он выпил пять чашек кофе. Он, как матрешка, укрылся за шестью слоями анонимности и фальшивых имен. Стер все следы и использует новехонький макбук с айпи-адресом в австралийском Мельбурне. Он забрался в глубины лабиринта, но пока в безопасности. Точнее, он так считает.

Результаты исследования радуют. Все кирпичики на месте. Они с самого начала были на месте.

Условия Каруша – Куна – Таккера[56] оптимальны. Информация доступна каждому, кто знает, где и как ее искать. Все те намеки, все частные объявления, все признания… С каждым новым человеком, с каждым новым звеном Цепь многократно возрастает. Она давно балансирует на грани разрыва. Пока расползшаяся структура контролю поддается.

Эрик пьет кофе и читает интересную работу Марии Шульд, Ильи Синайского и Франческо Петруччионе о предсказании линейной регрессии на квантовом компьютере. Алгоритм у них занятный, но Эрик понимает, что это отвлекающий фактор, материал для будущего анализа. «Алекса», голосовой помощник от «Амазона», в третий раз за ночь проигрывает «Physical Graffiti»[57]. Эрик замирает, чтобы послушать вступительный рифф «Trampled Under Foot».

Эрик смотрит на фотографию: он с женой и дочерью в Нью-Йорке, перед Музеем современного искусства. Для Кэролайн это было лучшее место на свете. Жена и дочь улыбаются, а у него вид великомученика. Эрик качает головой, сдерживает слезы и просматривает маркированный список, который нужно сократить и перенести в дневник наблюдения за Цепью.

Дела идут успешно. Приложение полностью не протестировано, но оно должно работать. И должно работать только для Рейчел. Эрик перестраивает список на экране макбука. Вот пункты, в которых он теперь практически уверен.

1. Манипуляторов как минимум двое. Два разных почерка и образа действий. Они родственники. Сибсы?[58]

2. Они из Бостона.

3. Они не связаны с организованной преступностью.

4. Они связаны с правоохранителями.

За «Trampled Under Foot» начинается «Kashmir».

Женщина наблюдает за Эриком уже полторы минуты. Пульс у нее зашкаливает. Инструкции она получила предельно ясные: убить Эрика и забрать блокнот.

Она понимает, почему выбрана Цепь для этого задания – из-за двух судимостей за взлом с проникновением. Ее небось экспертом считают. А ведь ничего подобного, те два случая – издержки подросткового возраста. Сейчас она уважаемая учительница пятиклассников. Ей повезло, что на двери черного хода у Эрика такой старый замок. С ним и умений никаких не понадобилось.

Ей повезло.

Эрику не повезло.

Вообще-то, она уже убивала. Собаку, на которую наехала на полуострове Кейп-Код. Пришлось взять лопату для уборки снега и избавить беднягу от страданий.

Может, она точно так же поступает с Эриком.

Жена у него погибла, дочь в сумасшедшем доме.

«Да, пожалуй», – думает женщина и целится Эрику в спину.

62

В пять утра у Пита звонит будильник. Он отключает его, пока не проснулась Рейчел, и быстро выбирается из кровати.

Кожа, глаза, внутренние органы требуют дозы. Пит держит себя «на голодном пайке» целый день, что близко к его личному рекорду. Он пробует прием под названием «растяжка», который рекомендовали ребята из реабилитационной программы. Нужно максимально растягивать перерыв между дозами – сперва целый день, потом полтора, а потом и два. Пит смотрит на часы. Прошло двадцать пять часов пять минут. Близко, очень близко к его личному рекорду. Он и чувствует себя неплохо. Пока.

Пит готовит кофе, несколько раз отжимается, уходит в ванную и запирает за собой зверь. А если сварить половину обычной дозы? Сможет он так завязать? У него получится? Половина дозы – безумие, нужно хотя бы две трети.

Пит отмеряет две трети обычной дозы, подогревает в ложке, набирает в шприц и вкалывает себе. Потом ложится на диван и на час погружается в сладкие сны.

Пит снова просыпается. Он мог и дольше потерпеть. Самочувствие нормальное. Он снова пьет кофе, споласкивается под душем и готовит тесто для блинов.

Пит вспоминает про оружие и в третий раз выходит к пикапу проверить, все ли на месте. Да, порядок полный. Он осматривает винтовку, кольт 45-го калибра, помповик Рейчел и девятимиллиметровый пистолет. Все четыре ствола он накануне брал с собой в тир, чтобы как следует попрактиковаться. У морпехов он был страшим механиком, но у них любой, вне зависимости от должности, в первую очередь боец.

Следующей просыпается Рейчел. Спала она плохо. Среди ночи ее тошнило. Последнюю химию провели одиннадцать дней назад, но рвота не отступает. Или же причина только в страхе.

Парень по имени Тезей позвонит девушке по имени Ариадна ровно в десять.

Рейчел выходит из спальни и усаживается за стол в гостиной. Пит целует ее в макушку:

– Ты совсем не спала?

– Поспала немного. Снова видела тот сон.

Какой именно сон, Питу спрашивать не нужно. Очередной кошмар. Очередной взгляд в будущее.

Кайли просыпается в восемь, а уже в половине девятого приходит Стюарт.

– Кто хочет блинов? – спрашивает Пит.

Только он наливает тесто на сковороду, как на белоснежном «мерседесе» подъезжают Марти и Джинджер. Пит выключает огонь и вместе с Рейчел и Кайли выходит их встречать.

– Ну вот, Лили, Розмари и Валет червей[59] собственной персоной! – восклицает Марти, хлопает Пита по спине, целует Рейчел и Кайли.

– Ну а вы тогда… – начинает Пит, но ничего остроумного в голову не приходит. У них в семье язык хорошо подвешен только у Марти.

«Красивая пара», – думает Рейчел.

Волосы у Джинджер немного отросли, краска смылась – теперь Джинджер медно-рыжая. Так ей куда лучше, и даже у Марти рядом с ней глаза кажутся зеленее.

– Пит приготовил блины, а я поджарю бекон, – говорит Рейчел, и они усаживаются в гостиной завтракать.

– Брателло, блины отличные! – хвалит Марти. – Ты готовую смесь использовал?

Пит качает головой:

– Тут я согласен с Марком Биттманом[60]. Смеси для блинов – признак упадка цивилизации.

– Вот так и прошло мое детство! – сообщает Марти, обращаясь к Джинджер и Кайли. – Задаешь невинный вопрос и выслушиваешь лекцию о том, что в этом мире не так.

– Гнусная ложь! – парирует Пит. – Марти вечно все потакали.

– Джинджер, а как прошло твое детство? – любопытствует Рейчел.

– Ой, лучше не спрашивай! Оно получилось безумным. Годы в коммуне я почти не помню. До возвращения в Бостон мы где только не жили.

– Поэтому тебе захотелось работать в ФБР? Ради стабильности?

– Вообще-то, нет. Агентом был мой отец, а дед служил в Департаменте полиции Бостона, так что, пожалуй, это семейное.

После завтрака Рейчел тихонько спрашивает у Марти:

– Слушай, впрямь ничего, что мы двоих детей на вас вешаем?

– Я обсудил это с Джинджер. Она очень рада пригласить Кайли и Стюарта в гости к деду. У них огромный старый домина на реке Инн. Дети там оторвутся. Здорово же!

– В той части Массачусетса много старых домов стоит в заболоченной местности. Там может быть опасно, так что будь осторожен, ладно?

– Не волнуйся, дом отличный. Семья потратила на его ремонт кучу денег.

– Так Джинджер из богатой семьи? Тебе повезло.

– Ага, деньги наверняка семейные. В ФБР столько не заработаешь.

– Если только твоя девушка не из продажных копов, – шутит Рейчел.

– Да ладно тебе, Рейч! Ее хоть в «Законе и порядке» снимай!

Стюарт с Кайли наконец готовы ехать, Пит и Рейчел провожают всех до машины.

– Присматривайте за детьми! – просит Рейчел.

– Не волнуйся! С нами они будут в безопасности, – обещает Джинджер, обнимая ее.

«Да, девушка точно из богатой семьи», – решает Рейчел, глядя на сумочку Джинджер – маленькую, но прекрасную «Биркин» от «Эрме».

Все целуются-обнимаются, и Марти с Джинджер увозят детей.

Пит ведет Рейчел в дом и раскладывает на столе карту Новой Англии:

– Монстр где-то здесь.

– Теперь нужно дождаться звонка Эрика. Я проверю, работают ли джипиэс-трекеры у нее в обуви.

Рейчел включает телефон – да, Кайли действительно движется на юг.

Синоптики обещают небольшой дождь, не исключена вероятность снега. Что же, могло быть и хуже.

Пит и Рейчел ждут звонка Эрика.

На часах десять.

Четверть одиннадцатого.

Половина одиннадцатого.

Одиннадцать.

Что-то случилось.

– Как нам теперь быть? – спрашивает Пит.

– Наверное, просто ждать, – отвечает Рейчел, а сама уже знает: произошло нечто ужасное.

Знает это и Пит: именно так чувствуешь себя за минуту до воя сирены и начала артобстрела.

Четверть двенадцатого.

Половина двенадцатого.

С Атлантики наползает густой туман. Антропоморфически зловещая погода.

Без четверти двенадцать на одноразовый телефон Рейчел прилетает эсэмэска:

Раз вы получили это сообщение, значит меня рассекретили и вывели из строя, вероятнее всего, убили. В следующей эсэмэске ссылка, по которой можно анонимно скачать антикиллерский софт для телефонных звонков и текстовых сообщений. Напоминаю: чем дольше прямая связь, тем больше шансов отыскать собеседника. Так что если решите использовать мое приложение, постарайтесь максимально растянуть разговор. Я не сумел адаптировать софт к «Викру», «Кику»[61] и другим зашифрованным мессенджерам. Если я жив, то постараюсь исправить это в версии 2.0. Удачи!

Следующим сообщением прилетает ссылка на сайт, где можно скачать софт Эрика.

Рейчел показывает эсэмэску Питу, и тот включает телевизор, чтобы поймать выпуск новостей. На канал «WBZ-Бостон» весть попадает через сорок пять минут. «Сегодня утром трагически погиб профессор Массачусетского технологического института. Эрик Лоннротт был убит у себя дома тремя выстрелами…»

Далее сообщается, что свидетелей инцидента нет. Полиция прорабатывает версию ограбления с трагическим исходом, потому что злоумышленники обыскали дом и, предположительно, что-то похитили.

– В его блокноте записано мое имя, – говорит Рейчел.

63

Через пару недель после гибели Шерил Том обещает детям начать с чистого листа. Мол, он изменился и стал лучше. Он забронирует билеты в Диснейленд. Станет меньше работать. Сделает близнецов смыслом своей жизни.

Изображать примерного отца удается дней десять. Потом на работе случаются неприятности, и по дороге домой Том заглядывает в бар. Бар превращается в регулярно посещаемый перевалочный пункт между офисом ФБР и домом.

Однажды вечером Том кого-то встречает в баре и не приезжает домой вообще. Оливер и Маргарет не против. Они самостоятельные. Оливер проводит много времени за компьютером. Маргарет по-прежнему читает запоем. Особенно ей нравятся детективы и любовные романы. Еще она любит писать – особенно анонимные письма.

Приглянувшийся ей мальчик позвал на школьную дискотеку другую девочку. Та девочка получила письмо, которое убедило ее не ходить на танцы.

Учитель, который поставил ей плохую отметку, получил письмо с угрозами раскрыть его секрет. Фокус старый, Маргарет прочла о нем у Марка Твена, но днем позже учитель пришел в класс бледнее мела.

Параллельно девочка готовит еще одну операцию – долго и упорно учится копировать почерк отца.

В первую годовщину гибели Шерил Том возвращается домой почти в полночь. Пьяным в стельку.

В своей комнате на втором этаже дети слышат, как бушует раздосадованный отец. Они дрожат от страха, что он к ним поднимется. Долго ждать не приходится.

Топ! Топ! Топ! Топ!

Пинком отец открывает дверь их комнаты.

– Кто съел мое мясо?! – гремит Том, но звучит это так глупо, что Маргарет хихикает.

Он включает свет, и смешки обрываются. Отец держит в руке снятый ремень.

Вообще-то, Том просил Маргарет оставить ему мясного рулета, но близнецы его доели. В холодильнике больше ничего не было.

– Сучка тупая, почему ты никогда меня не слушаешь?! – Том срывает дочь с кровати с такой силой, что смещает ей плечо.

Дважды он вытягивает ее сложенным пополам ремнем, потом велит заткнуться – разве сильно ей досталось?! Потом спускается на первый этаж.

Маргарет всю ночь мучается от боли, а на следующий день школьная медсестра отправляет ее в больницу. Том полон раскаяния и чувства вины. Он бросает пить, начинает ходить в церковь к «Хранителям обещаний»[62].

Маргарет и Оливер ждут благоприятного момента. Прилив религиозности длится недолго, и через пару месяцев Том снова пьет по-черному.

Однажды вечером отец, мертвецки пьяный, валяется на диване. Маргарет вынимает револьвер у него из плечевой кобуры. Они с Оливером аккуратно засовывают ствол револьвера Тому в рот и вместе спускают курок. Потом стирают с револьвера свои отпечатки пальцев и вкладывают его Тому в правую руку.

Заранее подготовленную предсмертную записку близнецы оставляют на журнальном столике, выжимают из себя фальшивые слезы и звонят 911.

Детей сначала забирают под опеку штата, потом отправляют к дедушке Дэниелу в его замшелую развалюху на реке Инн в болотистой части Массачусетса.

Дедушка Дэниел – отставной бостонский полицейский. С внуками он встречался редко, но помнит их прекрасно. Он помнит их карапузами, жившими в коммуне на севере штата Нью-Йорк.

В город Дэниел больше не выезжает. Он живет охотой, рыбалкой, звероловным промыслом, его дом украшен черепами разных животных.

Даму из отдела опеки Дэниел встречает со сломанным обрезом за спиной. Маргарет и Оливер обнимают дедушку.

Дама из отдела опеки рада, что дети узнали старика и относятся к нему как к родному.

– Их мачеха ни меня, ни мое жилище не жаловала, но пару раз я детей навещал, – поясняет Дэниел.

Едва дама из отдела опеки уезжает, Дэниел отводит детей в кухню и вручает каждому по банке «Будвайзера». Близнецы тушуются, но пиво берут. Над большой кухонной раковиной вниз головой висит заколотый боров. Его белую кожу облепили мухи, и она кажется черной. Дэниел учит близнецов открывать пиво, – оказывается, оно открывается точно так же, как кола. Он велит им звать его Рыжим или дедушкой. Спрашивает, чем близнецы хотели бы заниматься в будущем. Оливер отвечает, что хотел бы много зарабатывать, предположительно компьютерным программированием, а Маргарет говорит, что хочет быть агентом ФБР, как папа.

– Посмотрим, – изрекает Дэниел, обдумав услышанное. – Сперва нужно что-то сделать с именами. – Он смотрит на мальчишку. – Тебя назовем Олли. Нравится?

– Да, сэр, – отвечает Олли.

Дэниел приглядывается к девочке:

– Ну а с тобой все ясно. Рыжие космы… Ты будешь Джинджер![63]

64

Монстр где-то рядом. Под покровом тумана он выбрался из Зазеркалья. Он убил Эрика и, когда найдет в блокноте имя Рейчел, убьет и ее. Саму ее, Кайли, Пита, Марти, Джинджер – каждого, кто с ней связан.

Выбора больше нет. Выбор всегда был иллюзией. Вариант только один.

Пит выжидающе на нее смотрит.

Рейчел знает, что делать дальше.

Перво-наперво она звонит Марти и убеждается, что Кайли цела и невредима. По телефону дочь, как обычно, не отвечает, но, если верить джипиэс-трекеру, она в молле на Копли-плейс.

В отличие от дочери, Марти откликается мгновенно:

– Да-да, у нее все хорошо. Мы тут как раз с покупками заканчиваем.

– Кайли у тебя на глазах?

– Да, конечно. Они со Стюартом в магазине «Адидас».

– Из молла вы сразу поедете к отцу Джинджер?

– К ее деду. Рейч, в чем дело? Я же чувствую, что-то случилось!

– Просто хочу убедиться, что Кайли в безопасности.

– Она в безопасности. Джинджер – действующий агент ФБР. Там будет ее брат-близнец. Их дед – отставной бостонский полицейский. Где может быть безопаснее, чем у них в гостях?

– Хорошо, Марти. Береги ее, ладно?

– Ладно, милая. Ну а ты береги себя. Ради бога, отдохни в эти выходные! Сила тебе ой как нужна!

– Я отдохну.

Они прощаются, и Рейчел обрывает вызов.

– Что теперь? – спрашивает Пит. – К копам?

Рейчел собирает волосы в хвост.

– Кайли в безопасности, но Цепь явится за нами. Нужно выбираться из дома.

– Так какой план? – уточняет Пит.

– Мы загрузим приложение, проверим, работает ли оно. Если выясним, откуда вещает Цепь, то определим местоположение манипуляторов и позвоним в полицию.

– А если не выясним?

– Тогда позвоним Джинджер, расскажем ей все и попросим ФБР взять Кайли под защиту. Потом, наверное, нам придется сдаться.

– По-твоему, сколько у нас времени? – спрашивает Пит, глядя на нее.

– Не знаю. Сколько-то часов? Ну, за дело!

Рейчел идет по присланной ссылке, успешно загружает софт, но, когда пытается его запустить, на дисплее телефона появляется сообщение:

Для запуска программы продолжите числовую последовательность: 8, 9, 10, 15, 16, 20… При введении неверного числа ваш телефон будет заблокирован, а все устройства, связанные с вашим аккаунтом, дезактивированы на двадцать четыре часа.

Рейчел показывает сообщение Питу.

– Суровая прога! – бормочет Пит. – Число нужно точное, не то нам капец!

– Ты узнае́шь последовательность?

– Это не простые числа. – Пит качает головой. – Не числа Фибоначчи. Тут так с ходу не разберешься.

– Попытка у нас только одна. Ошибемся – до завтра сойдем с дистанции.

– А завтра будет поздно, черт подери!

– Восемь, девять, десять, пятнадцать, шестнадцать, двадцать… – читает вслух Рейчел.

– Я их погуглю, – заявляет Пит, но получает только ссылки на ютуб-ролики, обучающие детей счету.

Рейчел закрывает глаза и пытается думать. Что это за последовательность? Такое она где-то уже видела.

– Дополнительный протокол защиты сообщений на этом этапе смысла не имеет, верно, Пит? – рассуждает она вслух. – Эрику известно, что единственный, кто станет загружать его софт, – я. Так ведь?

– Да, пожалуй, – соглашается Пит.

– И возможно, Цепь. Если Цепь заполучила его блокнот и начала расшифровывать записи. Так какой код мог ввести сюда Эрик, чтобы усложнить жизнь им, но пропустить меня?

– Не знаю, – отвечает Пит.

Рейчел кладет телефон на стол и расхаживает по гостиной. В потолочное окно стучит дождь. С корабля береговой охраны слышен звук туманного горна.

– Что-нибудь, связанное с философией? – гадает Пит.

– Что Эрику известно обо мне? Что у меня рак. Что у меня дочь. Что моя любимая команда – «Нью-Йорк…» Черт, ну конечно! – Рейчел берет телефон и набирает цифру 23.

На дисплее высвечивается сообщение:

Число верное. Введите свой логин и запускайте приложение.

– Двадцать три? Не понимаю… – Пит качает головой. – Это число простое, но двадцать-то не простое.

– Это номера игроков «Янкиз», завершивших профессиональную карьеру, – поясняет Рейчел. – Рядовые бостонцы их не знают – только фанаты «Янкиз».

Приложение открывает карту Восточного побережья США. Все очень просто и удобно – есть зеленая кнопка «Начало трассировки» и красная кнопка «Конец трассировки». Впрочем, за простотой скрываются мудреная математика и сложный статистический анализ.

– Какой логин? – спрашивает Пит.

Рейчел набирает:

Рейчел.

На дисплее высвечивается:

Логин неверный. Число оставшихся попыток – две.

Она набирает:

Эрик.

Логин неверный. Число оставшихся попыток – одна.

Ариадна.

Дисплей заполняется текстом:

Добро пожаловать, Ариадна! Этот софт пригоден для текстовых сообщений и телефонных переговоров. Бета-версия частично адаптирована для зашифрованных приложений. Версия 2 справится с большинством зашифрованных мессенджеров. Когда примешь входящий вызов, кликни зеленую кнопку, и программа определит базовую станцию, ближайшую к месту, с которого он поступил. Чем дольше разговор, тем точнее будет результат.

Рейчел показывает сообщение Питу. Тот читает текст и кивает.

– Значит, если на твое сообщение ответят по «Викру», софт может не сработать?

– Боюсь, что так.

– Если бы не цейтнот, я посоветовал бы подождать до завтрашнего утра. Ранним утром воскресенья люди обычно дома, а в субботу после обеда…

– Сейчас или никогда. Придется рискнуть.

– Ладно.

– Ну, вперед! – говорит Рейчел.

Она заходит в «Викр» и набирает:

Вспоминаю то, что вы написали мне на День благодарения. Хочу знать, есть ли способ порвать с Цепью. Меня мучают кошмары, мою дочь – ужасная боль в животе. Нельзя ли нам откупиться от Цепи раз и навсегда. Заранее спасибо за информацию.

Рейчел показывает сообщение Питу и отправляет пользователю 2348383hudykdy2.

Десять минут спустя приходит уведомление, что ее собеседник отправляет ответ. Рейчел кликает «Начало трассировки» – тотчас запускается антикиллерский алгоритм Эрика.

Весточка от тебя – приятный сюрприз. Хотя для рождественских подарков еще рановато. Очень жаль, но мы не оказываем нужных тебе услуг.

На дисплей телефона выводится джипиэс-карта и… ничего. Карта зависает, софт дает сбой. Рейчел стучит по дисплею, но отклика нет.

– Софт не работает, – объявляет Рейчел.

– Эрик и не рассчитывал, что он будет работать с зашифрованными мессенджерами. Он предупреждал, что с телефонными разговорами надежнее.

– Если попрошу мне позвонить, они наверняка заподозрят неладное, – говорит Рейчел.

– Вот даже не знаю…

У Рейчел появляется мысль.

– А вдруг Эрик сумасшедший? Вдруг его софт в принципе не мог работать?

– В Массачусетском технологическом институте придурки не работают.

– И тем не менее. Вдруг он от горя обезумел?

– Как думаешь, можно рискнуть и связаться с ними еще раз? Ну, чтобы не разозлить?

– Разве это принципиально? Они явятся за нами, едва прочтут мое имя в блокноте.

– Мы же не знаем, что блокнот у них. Эрик мог спрятать его в сейф или еще куда-нибудь.

– Блокнот у них, – говорит Рейчел, глядя в окно. – В эту самую секунду они читают записи Эрика и выводы рано или поздно сделают.

– Это я виноват! – сокрушается Пит. – Прости меня, пожалуйста!

– Без тебя я не вернула бы Кайли.

Рейчел снова заходит в «Викр».

Наверняка есть способ окончательно порвать с Цепью. Ну, какая-то особенная услуга или определенная сумма откупных. Нам нужно развязаться с вами, чтобы спать спокойно. Пожалуйста, ради моей малышки, скажите, что мне сделать!

Ответ прилетает уже через две минуты, и снова по «Викру», а не по телефону. Рейчел запускает антикиллерское приложение.

А ты, похоже, туповата. Что тебе сказали в первую очередь? Дело не в деньгах. Дело в самой Цепи. Она должна тянуться в бесконечность. Потеряешь одно звено – рухнет вся структура. Поняла, тупица? – отвечает пользователь 2348383hudykdy2.

Антикиллерский алгоритм ищет, корректируется, появляется карта джипиэс-локатора, но результата опять нет: софт дает сбой. У Рейчел зависает телефон, и его снова приходится перезапускать.

– Ничего, – объявляет Рейчел.

– Черт!

– Попробую еще раз.

Ну пожалуйста! Ради моей семьи, умоляю, скажите, как мне отвязаться от Цепи?

Она показывает то, что написала, Питу.

– Отсылай, – кивает тот.

Рейчел отсылает сообщение. На этот раз быстрого ответа нет.

Пролетает пять минут.

Десять.

– Вот и все, – шепчет Рейчел.

Звонит ее айфон. Рейчел ищет его ощупью и роняет на пол. Айфон падает ребром, подскакивает, дисплей трескается.

– Черт! – кричит Рейчел, подхватывает его и запускает приложение Эрика.

– Алло! – говорит она.

Это Неизвестный Абонент. Голос, как обычно, изменен.

– Одну услугу ты нам оказать можешь. Постарайся сдохнуть, глупая сучка! – велит голос.

Антикиллерский алгоритм оживает, детализирует карту района севернее Бостона.

– Пожалуйста, я…

– Пока, Рейчел, – перебивает Неизвестный Абонент.

«Затяни разговор», – чуть слышно шепчет Пит.

– Погодите, не отсоединяйтесь! Я кое-что про вас узнала, – заявляет Рейчел.

– Что ты узнала? – осведомляется голос после небольшой паузы.

У Рейчел мысли мчатся наперегонки. Упоминать знакомство с Эриком нельзя: вдруг Цепь не нашла-таки блокнот? Какие секреты могла она раскрыть самостоятельно?

– Мою дочь похищала женщина по имени Хезер. Ее супруг обмолвился при Кайли, что их сына зовут Джаред. Отыскать Хезер с сыном Джаредом труда не составит.

– Отыщешь, а дальше что? – спрашивает голос.

– От этого звена мы двинемся к самому началу Цепи.

– И ты подпишешь себе смертный приговор, – цедит голос. – Рейчел, ты круглая дура, раз так рискуешь своей жизнью и жизнью дочери.

С каждой фразой масштаб уменьшается – джипиэс-карта Массачусетса зуммируется на точке южнее Ипсуича и севернее Бостона.

– Я не хочу создавать проблемы, – говорит Рейчел. – Я… я просто хочу спать спокойно.

– Еще раз с нами свяжешься – к вечеру заснешь навсегда, – грозит голос, и связь обрывается.

Приложение сработало. Вызов поступил из района острова Чоута в болотах округа Эссекс. Ближайшая вышка сотовой связи там прямо на острове Чоута.

Рейчел делает скриншот карты и показывает Питу.

– Получилось! – кричит он.

– Да, – соглашается Рейчел. – Поехали!

По шоссе 1А они мчатся по Роули и Ипсуичу, потом сворачивают на узкое шоссе 133, тянущееся через Великое болото. Они максимально приближаются к острову Чоута, только на сам остров дороги нет. Чтобы разыскать вышку, придется идти пешком. Туман здесь не очень густой, зато с океана прилетел косой холодный дождь.

Пит и Рейчел вылезают из пикапа, надевают куртки и хайкеры. Пит берет винтовку, глок, кольт 45-го калибра и две светошумовые гранаты, которые могут пригодиться; Рейчел – свой помповик. От страха у нее сбивается дыхание.

– Не волнуйся, Рейч. Сегодня никаких бед не случится. У нас разведоперация. Сама же говоришь: мы разыщем кубло и позвоним в ФБР.

По тропе они бредут в болота возле острова Чоута. Дождю и холоду вопреки, здесь удивительно много мух. По обе сторон тропки удушающе, пугающе густые заросли. То и дело мелькает река Инн, мутная под слоем бурых водорослей. Инн – приток реки Мискатоник[64], которая через топи змеится куда-то на север. Болото словно проседает, тянется к центру масс. С деревьев свисает нечто похожее на бородатый мох, на верхних ветвях кричат птицы. Непостижимым образом зима не истребила кусачих мух.

Рейчел напугана. Судя по ощущениям, они близко. Сюда ведут и сны, и слова из песен, и кошмары. Их предупреждали: лезть в дела Цепи нельзя, но вот она за нитью Ариадны движется по дьявольскому лабиринту. Впрочем, легко тайны не раскрываются. Три следующих часа они блуждают по острову среди грязи и холода, но не обнаруживают ничего.

Ни вышки сотовой связи.

Ни ретрансляционной станции.

Почти никаких признаков цивилизации.

Пит и Рейчел останавливаются на полянке, пьют воду из бутылок, бредут дальше. Снова часы бесплодных поисков. Сумерки они встречают насквозь промокшими, обессилевшими, с ног до головы искусанными насекомыми. Рейчел уже не понимает, на острове Чоута они или на другом, или вернулись на материк, или попали в совершенно другую речную цепь. Они пересекли сотни ручейков и тропинок. Рейчел выжата как лимон. Марш-бросок по болотам в декабре не для тех, кто проходит химиотерапию.

Тяжело дышать. Она умирает прямо здесь, среди топей, а Питу невдомек.

Рейчел поднимает глаза к грозному небу. С запада на болота наползают громадные свинцовые тучи.

– Сегодня снег обещали? – спрашивает она Пита.

– Говорили, что осадки в виде снега возможны. В снегопад нам здесь точно делать нечего.

– Пит, ты же инженер, – напоминает Рейчел. – Если бы нужно было поставить вышку сотовой связи, где бы ты ее разместил?

– На возвышенности.

– А тут есть возвышенности?

– Как насчет вон того холма?

Холм невысокий, футов тридцать над уровнем моря, идти до него ярдов пятьсот через заросли.

– Почему бы и нет?

Поднявшись по склону футов на двадцать, они видят силуэт вышки сотовой связи. Она не то упала, не то немного просела и опрокинулась.

Вот они, запыхавшиеся, на вершине холма.

Отсюда целиком виден бассейн реки Инн, текущей на запад. Обширная бледно-зеленая пойма источает мерзкий запах и ощущение чего-то нечестивого, словно потерянный корсарский город скрывается под ней и ждет не дождется, когда его выкопают из-под слоя собственных нечистот.

У Рейчел сердце сжимается.

К чему именно стремился Эрик со своим планом? Они нашли вышку, ближайшую к месту, откуда звонит Цепь, и что дальше?

– Что теперь? – спрашивает она Пита.

Тот смотрит на тучи, потом на часы. Уже пять. Они бродят здесь целый день, они замерзли, насквозь промокли. Рейчел нельзя оставаться в болотах на ночь. У нее нет подходящей экипировки, а вот-вот пойдет снег.

Есть у Пита и собственные проблемы. Утром он дал маху с двумя третями дозы. Теперь у него страшный зуд. Глаза сухие. Пот течет рекой. И это лишь начало. Будет еще солоней.

Ему нужна доза.

Срочно.

– Думаешь, хватит на сегодня? – спрашивает он.

Рейчел качает головой. Они так близко! Нужно отыскать Цепь, пока Цепь не явилась за ней. Сейчас нужно, сейчас, другого шанса не будет.

– Хватит на сегодня? – переспрашивает Пит.

– И что потом?

– Поедем в местное отделение ФБР. Расскажем все. Пусть ФБР дом ищет.

– А нас посадит в тюрьму.

– Данлеви не захотят откровенничать с копами.

– Не захотят. – Рейчел качает головой. – Они помогут нам, только если узнают, что Цепи конец.

Пит кивает.

– А что вон там, у реки, к северу от нас? – спрашивает Рейчел, взяв у Пита бинокль. – Коттедж?

Она присматривается к постройке. До нее примерно три четверти мили. Это не коттедж, это большой старый дом с террасой по всему периметру. А еще он в одном направлении с вышкой.

– На него стоит взглянуть внимательнее, – говорит Пит. – Но ради этого нужно перейти пару речек. По-моему, дом не на острове.

Пит и Рейчел пересекают ледяную реку глубиной им по бедра, потом лесочек и оказываются в нескольких сотнях ярдов от дома.

Большой дом стоит у самой реки, частично на сваях. К востоку от него в болото проседают заброшенные сельхозпостройки. У северного фасада под навесом припаркованы несколько машин.

У Рейчел волосы на затылке встают дыбом. От этого дома так и веет развязкой, кульминацией…

– Давай подберемся чуть ближе. Вдруг получится рассмотреть номера…

– Придется ползти, – предупреждает Пит. – В буквальном смысле. Лесок здесь жидкий, нас могут увидеть.

Рейчел вешает помповик на плечо, в последний раз прикладывается к бутылке, и они с Питом ползут к дому.

В сырости среди болот разрослись ежевика, чертополох, морская слива. Секунд через тридцать Пит и Рейчел все в порезах, в кровоточащих царапинах.

Когда начинается снегопад, они в сотне ярдов от дома.

Уродец, а не дом: все углы и несуразные пристройки из разного дерева и разных эпох. Последнее изменение свежайшее – верхний этаж расширили, теперь в нем на пару комнат больше.

Пит берет бинокль и пытается разглядеть номера машин под навесом, но у него не получается.

– Рейчел, у тебя хорошее зрение. Может, ты попробуешь?

Она внимательно рассматривает машины. «Мерседес», «тойота», пара пикапов…

На круговой балкон кто-то выходит.

– Господи, Кайли! – Рейчел вскакивает и бежит к дому.

– Какого черта?! – вырывается у ошарашенного Пита.

Рейчел унеслась вперед ярдов на двадцать, но Пит нагоняет ее за семь секунд. Он сбивает ее с ног, и она падает у старого пня.

– Черт, что ты творишь? – Пит пытается развернуть ее лицом к себе.

Рейчел яростно отбивается и хрипит:

– Там Кайли! У них! Я ее на балконе видела!

Пит выглядывает из-за старого пня и смотрит на балкон:

– Там никого нет. Тебе почудилось.

– Кайли была там. Я ее видела.

Пит качает головой. Кайли не может быть в лапах у Цепи. Она с Марти, а он предельно осторожен.

Рейчел задыхается от волнения.

– Это не Кайли, – шепчет Пит. – Я могу это доказать. Мы же джипиэс-трекерами ей обувь начинили, забыла? Я могу точно показать, где она сейчас, – стопроцентно не здесь.

– Да, покажи мне ее на джипиэс-карте! – требует Рейчел. – Галлюцинациями я не страдаю!

Пит запускает джипиэс-приложение, и Рейчел видит, что Кайли далеко от этих мест. Она в Бостоне.

Рейчел озадаченно смотрит на дисплей: трекер Кайли сигналит в центре Бостона.

– Я уверена, что видела ее, – бормочет она.

– Пошли! – зовет Пит. – Спрячемся вон за теми кустами, пока нас не засекли!

65

Инсмутская средняя школа. Десятиклассникам устроили профориентацию.

– Маргарет, кем ты хочешь стать?

– Агентом ФБР, как мой отец.

– Похвально, милая, но тебе нужно улучшить часть отметок.

– Какие именно?

– С английским у тебя все прекрасно, а вот над математикой нужно поработать. Попроси брата, он наверняка тебе поможет.

– Да-да, он обожает математику.

Оливер помогает Джинджер с домашкой в огромном дедовом доме-развалюхе у реки Инн. Летом – насекомые, москитные сетки, ловушки для муравьев. Зимой – холод, дровяные печи, керосиновые обогреватели. Дэниел учит детей охотиться в темных закоулках Мискатоникской долины. Свежевать туши, коптить и хранить мясо.

Дэниел рассказывает детям старые коповские байки. Старые военные байки.

Джинджер и Оливер прилежно занимаются и поступают в Бостонский университет. Дэниел очень гордится внуками. Олли изучает программную инженерию, Джинджер – психологию.

Оба – прекрасные студенты. Портят праздник лишь кредиты на образование, которые приходится брать. Дэниел небогат, близнецы выросли в бедности.

Впрочем, после получения диплома Оливера приглашают к себе полдюжины молодых компаний Кремниевой долины, а Джинджер – ФБР, ЦРУ и AТФ[65]. Джинджер выбирает ФБР.

В ФБР очень любят и саму Джинджер, и ее покойного отца.

«Жаль твоего папу, очень жаль…» Джинджер много работает, схватывает на лету, обрастает связями. «Я знал твоего отца. Блестящий был агент! Сколько раз мы с ним…»

Джинджер работает допоздна.

Джинджер ползет вверх по карьерной лестнице.

Порой она гадает, для себя ли старается, чтобы деда порадовать или чтобы отца превзойти. Жизнь Джинджер – результат ее отношений с отцом или реакция на них? Она посещает лекции в Подразделении поведенческого анализа – в Куантико хватает и психотерапевтов, и исследователей, которые, пожелай Джинджер, помогли бы ей отыскать ответы на эти вопросы. Кто-то из инструкторов цитирует немецкого поэта Новалиса: «Внутрь идет таинственный путь». Джинджер это нравится, когда-нибудь она хотела бы совершить путешествие внутрь себя, чтобы разобрать, почему она такая. Но без спутников – свое прошлое и свои мысли она ни одному психотерапевту не доверит.

Оливер уезжает в Калифорнию работать – сначала на «Эппл», потом на «Убер», потом на молодые фирмы, одна сомнительнее другой.

«Вот „выстрелит“ фирма, и мы озолотимся», – обещает он сестре.

Вместо того чтобы «выстрелить», две фирмы, с которыми он работал, банкротятся одна за другой.

Только это не страшно.

Джинджер придумала альтернативный заработок – она знает, как получить серьезную власть и серьезные деньги.

О картеле Халиско Джинджер впервые слышит в начале 2010-х. Члены картеля привезли на север из Мексики принципиально новую модель распространения героина. Существующие банды и картели были чересчур страшными и жестокими для Центральной Америки. Члены картеля Халиско проанализировали ситуацию и поняли, что для их продукции существует никем не освоенный рынок. Главное – грамотный подход к клиентам.

Чтобы обрасти клиентами, члены картеля раздавали бесплатный героин у госпиталей для ветеранов, у метадоновых клиник, у аптек. Благодаря массовому назначению оксикодона целая армия сидящих на опиатах и обезболивающих запаниковала: неужели Управление по борьбе с наркотиками таки занялось делом?

Героин «Черная смола» прекрасно покрыл дефицит. Забирал он лучше оксикодона и метадона и доставался бесплатно, по крайне мере поначалу. Раздавали его милейшие ребята – славные, улыбчивые, не при пушках.

Через два года в сетях у Халиско был миллион наркоманов. Члены картеля постепенно расширили сферу своей деятельности.

Джинджер попадает в опергруппу по борьбе с Халиско. Она ищет связь между картелем и бостонскими бандами. Доносы и подсадные утки доконали клан Патриарка, а картель Халиско, наоборот, на подъеме.

Джинджер знакомится с методикой похищений «от Халиско». Людей держат в заложниках, пока семья не выплатит долг. Впрочем, элемент милосердия в схеме присутствует – место похищенного может занять другой родственник.

Минимум насилия – максимум выгоды, но Джинджер чувствует нераскрытый потенциал методики и гадает, можно ли приспособить ее для собственных целей.

Она вспоминает детство – сколь эффективно работали письма-цепочки.

Она обсуждает это с Олли.

Благодаря компьютерному гению брата Цепь появляется на свет в Бостоне в 2013 году.

Успех приходит не сразу. Цепь подстерегают проблемы роста – многовато крови.

Мокрухой близнецы не пачкаются – они используют инфорсеров из картелей Халиско и Тихуаны, эти люди хватаются за любой заработок. Кто их нанимает, инфорсерам неизвестно. Таинственную заказчицу называют Мухер Роха или Муэрте Роха[66]. Говорят, она жена наркобарона. Говорят, она американская последовательница культа Санта Муэрте[67].

Наймиты из Халиско и Тихуаны стреляют по поводу и без повода. Им невдомек, что операции в США – дело тонкое. Поначалу убийств многовато. Новорожденная Цепь на грани гибели.

Джинджер избавляется от мексиканских инфорсеров и обращается к знакомым в умирающем клане Патриарка. Они-то понимают, как нужно убивать в Америке, они почти полвека этим занимаются.

Наконец Цепь начинает работать слаженно. Бизнес набирает обороты.

Наемники из клана Патриарка исчезают, Цепь переходит на саморегулирование.

Джинджер рассылает письма.

Джинджер занимается обзвоном.

Джинджер выбивает выкуп.

Оливер и Джинджер превращают Цепь в миллионное семейное предприятие, специализирующееся на шантаже, похищениях и терроризме. «У нас киднеппинговый „Убер“, мать его! – хвастает Олли. – Бо`льшую часть работы клиенты делают самостоятельно». По его словам, продажа акций Цепи на бирже принесла бы десятки миллионов. Впрочем, они с сестрой и так не жалуются.

Они выплачивают кредиты на образование. Они богатеют. Заводят банковские счета в Швейцарии и на Каймановых островах.

Цепь напоминает отлаженный, устойчивый к ошибкам механизм. Оливер провел несколько тестов на угрозу извне и обнаружил лишь три зоны потенциального риска.

Во-первых, частая небрежность Джинджер. Оливер просил для каждого нового звена Цепи использовать новый викр-адрес, новый одноразовый телефон, новый биткойн-аккаунт. Сестра прислушивается через раз. Не желает заморачиваться, вот и меняет аккаунты раз в месяц. Еще Оливер просил не делать анонимных звонков со службы, из своего дома в Бэк-Бэй и из дома Дэниела на реке Инн. Джинджер обещает исправиться, но до чего же трудно совмещать работу в ФБР, докторантуру и управление сложной преступной структурой! Впрочем, между ними и Цепью много слоев шифрования. Шифрование, клетки Фарадея, избыточность…

Вторая зона риска – готовность Джинджер использовать Цепь для сведения личных счетов. Она делала это уже трижды, и это лишь случаи, известные Олли. В идеале – бизнес и личная жизнь пересекаться не должны, но люди склонны стирать грани. Да, правила, определяющие сущность системы, всегда зависят от прихотей тех, кто систему создал.

Сведение счетов ведет к третьей зоне риска – к интимной жизни Джинджер. Олли понимает: в плане отношений он ханжа. Он ни разу не крутил серьезных романов и не испытывал романтических чувств. Он интроверт, по вечеринкам не ходит, физических контактов избегает. Может, хиппи впрямь травмировали его детскую психику?

Джинджер, напротив, сама общительность. Для любого психологического исследования близнецов они стали бы находкой. Она заводила бойфрендов и в старших классах, и в колледже, а в ФБР успела перевстречаться с десятком мужчин, в том числе и с двумя женатыми.

Секс важен, – на рассудочном уровне Олли это признает. Секс – фишка, благодаря которой ДНК млекопитающих постоянно меняется и не поддается вирусам и патогенам, которые стремятся уничтожить существующие виды. Олли понимает это как ученый, как математик. Однако секс – фактор непредсказуемый, а любовь – не приведи Господь! – еще менее предсказуемый.

Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно, а если мешать власть с сексом… Тогда получается то, что Джинджер порой делает руками Цепи. Несколько раз Оливер засекал сестру за использованием базы данных ФБР для целей, с Цепью не связанных. Он подозревает, что есть и другие, неизвестные ему случаи.

Вот это плохо.

Нужно убедить сестру покончить с этим.

Оливер сидит в дедовом кабинете с блокнотом Эрика Лоннротта в руках. В камине горит огонь. За окном начался снегопад.

Оливер старательно изучает блокнот. По сути, этот – чистовая версия предыдущего. Или нескольких предыдущих. Исследованием Эрик занимался давно. Олли знал, что делами Цепи кто-то интересуется, и подозревал, что это Эрик. На невинного простачка Лоннротт не походил решительно: слишком часто и слишком успешно он ускользал от слежки. Тем паче история поисковых запросов и анализы зачастую приводили к компьютерам и к Массачусетскому технологическому институту.

Ноутбук и сотовый Эрика отыскать не удалось, зато блокнот оказался у него при себе. Бо`льшую часть записей Эрик потрудился зашифровать, только Олли не слишком переживает: то, что зашифровал один человек, непременно расшифрует другой. Кроме того, последние несколько недель жизни старина Эрик чересчур увлекся исследованиями и, вместо того чтобы аккуратно шифровать свои заметки, просто писал на русском или на иврите. Что этим скроешь? Идиот блаженный! Последние записи – сплошное разочарование. Эрик не особо преуспел. Не обозначил круг подозреваемых, не нащупал связь с картелем Халиско – не рассуждения, а голимая энтропия.

Последние несколько записей – сумбур из слов и имен. Упоминается разработка софта, но для чего этот софт, непонятно.

Самая последняя запись свежайшая – наверное, двух-трехдневной давности.

«רחל», – написал Лоннротт.

Это слово переводится с иврита как «овца».

Это слово произносится «Рейчел», ну, или примерно так.

Так ведь зовут бывшую жену Марти, нового бойфренда Джинджер?

Семейная встреча обещает стать неожиданно интересной! Оливер отправляет сестре эсэмэску: «Джинджер, пожалуйста, зайди ко мне. Нужно поговорить».

66

Рейчел набирает номер Кайли, но дозвониться не может.

– Сигнала нет, – сетует она. – Слава богу, она в безопасности!

– Еще не факт, черт его дери! – Пит встревоженно качает головой.

– О чем это ты?

– Посмотри на временну´ю отметку трекера у нее в кроссовках.

– Господи! Кайли уже девять часов находится в бостонском «Адидасе»! – восклицает Рейчел. – Знаю, что случилось! Она купила новые кроссовки, выкинула старые, а про трекер забыла.

– Разве могли ее похитить из молла среди бела дня? – недоумевает Пит. – Ерунда какая-то!

Рейчел оглоушена, потрясена до глубины души.

Почва выбита у нее из-под ног.

Снова.

В этот раз на сто процентов виновата она сама. Ее предупреждали. Ей советовали не лезть в дела Цепи, но нет, она твердо решила воплотить в жизнь этот идиотский план.

Накатывает слабость.

Головокружение.

Тошнота.

Сухая рвота.

Старые мысли: «Корова тупая! Сучка безмозглая! Что же ты не сдохла, пока был такой шанс?! Без тебя всем было бы лучше!»

Они забрали ее чудесную малышку, ее прекрасную, ни в чем не повинную девочку. А виновата она.

Дура, дура, дура, дура!

Все, хватит!

Рейчел снимает помповик с плеча. Она проникнет в дом через дверь под балконом. Если понадобится, отстрелит замок и перебьет всех, но дочь оттуда вытащит.

Рейчел отряхивает лицо от снега и направляется к дому.

– Ты куда? – спрашивает Пит.

– За Кайли.

– Ты не представляешь, кто или что поджидает в доме.

– А мне плевать! – заявляет Рейчел. – Ты, если хочешь, оставайся здесь, а я пошла.

Пит хватает ее за руку:

– Нет. Пойдем вместе. Подожди здесь пару минут, я обстановку разведаю.

– Я с тобой!

Пит качает головой:

– Рейчел, я профессионал. В Кэмп-Пендлтоне я прослушал начальный курс по подготовке разведчиков. Подобные вылазки я совершал много-много раз.

– Я с тобой!

– Подожди здесь буквально две минуты, ладно? Дай мне выяснить, что там и как.

– Две минуты?

– Две минуты. Я с террасы сигнал подам. Жди здесь!

Пит понимает, что сегодняшнюю операцию должен был провернуть в одиночку. Привез сюда онкобольную – о чем только думал?!

Через открытый пятачок Пит пробирается к дому, под навес для машин. Там стоят пять автомобилей: белый «мерседес», красный «мустанг», два пикапа и «королла». Это может означать множество людей. Пригнувшись, Пит крадется мимо машин. Загорается фонарь с датчиком движения. Пит замирает, но проверять никто не выходит, и он медленно двигается дальше. Рядом с навесом гараж, еще дальше – парадная дверь и высокое окно гостиной первого этажа. Туда идти слишком рискованно, поэтому Пит возвращается по своим следам. Толкает дверь рядом с гаражом – заперто. А вот сам гараж как следует не закрыт. Между нижней кромкой двери и землей брешь примерно в дюйм. Пит ложится на живот и просовывает под дверь пальцы. Если это алюминиевое полотно покоробилось, толку мало, а вот если раскрутилась торсионная пружина…

Пит просовывает в брешь обе руки, старается поднять дверь, и полотно медленно ползет вверх.

Тактика уличного боя от морпехов – вот что им пригодится. Проникаешь в объект, зачищаешь помещение за помещением, переходишь на другой этаж и так далее, пока не захвачено все здание. Силы противника не установлены, зато на их с Рейчел стороне элемент неожиданности.

Когда Пит встает, его покачивает.

Ох, нет…

Голова кружится.

Кожа пылает.

Ломка…

Утром он свалял дурака. Дозу нельзя менять с бухты-барахты, и это отлично ему известно. Еще немного, и миллионы муравьев поползут ему по ногам, по рукам, в горло…

«Прекрати! – велит он себе. – Немедленно прекрати!»

Корчить героя с его стороны – вопиющая самонадеянность. При нынешних обстоятельствах Рейчел справилась бы с разведкой куда лучше. «Пора назад», – думает Пит и, развернувшись, налетает на мужчину с обрезом.

– Ага, шум мне не послышался, – говорит мужчина.

Пит обдумывает следующее действие, хотя должен не обдумывать, а действовать. Фонарем охраннику по затылку. Пяткой по колену. Рукоятью пистолета по лицу. Но Пит бездействует. Пит мешкает. Пит мешкает не потому, что слишком стар, и не потому, что подводит мышечная память. Он мешкает, потому что измучил себя героином, оксикодоном и другими опиатами, которые удавалось раздобыть.

Сейчас в голове у него те же самые мысли, что были у Рейчел: «Дурак, дурак, дурак, дурак! Безвольный дурак!» Охранник отступает на шаг и целится Питу в лицо.

– Брось фонарь и пушку! – командует он.

Пит бросает фонарь и девятимиллиметровый пистолет.

– Теперь аккуратно, двумя пальцами вытащи из-за пояса кольт и тоже брось на землю.

Пит вытаскивает свой драгоценный кольт и роняет его в снег, который намело ему под ноги. Теперь он чувствует себя голым. Это же дедов флотский кольт – в Битве за Окинаву старик в ярости пальнул из него по камикадзе, протаранившему его корабль. Для Пита кольт – талисман на счастье, он возил его и в Ирак, и в Афганистан.

– Вот дерьмо! – бормочет Пит.

– Ага, братан, ты в дерьме. Незваных гостей Дэниел не переваривает. «Не переваривает» не означает, что он передаст тебя местным копам. Ну, руки за голову!

Пит кладет руки за голову.

– Это просто недоразумение. Я заблудился… – начинает он.

– Посмотрим, что на это скажет Дэниел, – перебивает охранник. – Сегодня у него гостят внуки. Так что он вряд ли обрадуется. Теперь на колени! Руки за головой держи!

Охранник пинает в спину, и Пит падает.

Снег. Гравий. Грязь.

«Что же делать? Что делать!» – в отчаянии думает Пит. Ничего путного не придумывается.

– Полежи здесь, братан. Спокойно полежи, пока я звоню в дверь и созываю сюда хозяев.

67

В большую комнату, переоборудованную из хозяйской спальни, Джинджер заходит очень довольная собой. Эрик Лоннротт нейтрализован, новый бойфренд прекрасно поладил с Дэниелом. Они оба страстные фанаты «Ред сокс», и именами Тэда Уильямса, Кара Ястрземски и Роджера Клеменса Марти сыплет с большим знанием дела. Дэниел сказал, что, если хочет, Марти может звать его Рыжим. Редкая честь.

Привезти его сюда – решение важное. Не каждого бойфренда она знакомит с дедом и братом-близнецом. Но Марти О’Нил особенный. Он забавный. Умный – юридический факультет Гарварда это вам не кот начхал. Он очень привлекательный – если нравятся темноволосые зеленоглазые ирландцы. А Джинджер они нравятся.

Вообще-то, у Марти есть дочь – довольно докучливая тринадцатилетка, но после недавних мытарств она присмирела. К тому же очень ценит внимание отца и его новой молодой подруги c крутой работой и с крутейшим хипстерским стилем.

Оливер взбесится, если узнает, что с Марти она познакомилась, выследив его через Цепь, только ведь он не объект. Бывшая супруга не ввела его в курс дела. Фейсбук-аккаунт Марти Джинджер увидела случайно, когда мониторила Рейчел.

Ну, типа того.

Да, конечно, она натравила Цепь на Тамми, предыдущую девушку Марти, но этим дело ограничилось. На этот раз.

Знай Олли, сколько раз она использовала инсайдерскую информацию Цепи для своих маленьких авантюр, его хватил бы удар. Но что толку во власти, если ничего от нее не брать?! Нужно, нужно периодически ее пробовать – разумеется, с осторожностью, иначе это какое-то извращение.

Да и, в конце концов, Цепь создала она. Это ее детище. Планы Олли о выходе на биржу и многомиллионных заработках через Интернет пока дальше разговоров не заходят. Благодаря Цепи у Олли появился дом в Сан-Франциско, у нее – дом в Бостоне и квартира на Пятой авеню. Это ее Цепь. Ее детище.

Раз хочется, она имеет полное право играть с Марти О’Нилом. Марти красивый, веселый, остроумный. Олли зря беспокоится. Ведет игру она. Она – паук. В роли назойливой мухи, конечно же, бывшая жена Марти. А как Рейчел по «Викру» сегодня дерзила! Развязавшись с Цепью, люди вообще больше не используют «Викр»: слишком рады, что уцелели. Слишком напуганы. Может, стоит вывести бывшую супругу из игры? Для этого хватит короткого телефонного звонка или эсэмэски. «Чтобы твой ребенок вернулся домой невредимым, нужно выполнить дополнительное задание. К концу этой недели устрани женщину по имени Рейчел Кляйн О’Нил, которая живет в Массачусетсе, на острове Плам. Труп должен бесследно исчезнуть».

Рейчел можно устранить в любое время.

– Детям так хорошо! Я только что видел Кайли на террасе. – Марти заходит в комнату следом за Джинджер и целует ее в затылок. Джинджер оборачивается, и Марти ее обнимает. – Для Кайли тут сплошная польза. Я не слишком хорошо разбираюсь в подростках, но чувствуется, последние несколько недель ей несладко.

– Да уж. Я порекомендовала Рейчел одного из наших психотерапевтов.

– Рейчел сама в полной прострации, что неудивительно, – замечает Марти.

У Джинджер пищит сотовый: прилетело сообщение.

– В чем дело? – спрашивает Марти, а Джинджер читает эсэмэску от брата.

– От Олли. Наверное, дело в ужине! Почти уверена, что дедушка снова попытается спалить дом своим барбекю. Держи в голове эту мысль, я одной ногой к Олли, другой обратно.

Через холл второго этажа Джинджер шагает к дедову кабинету, переступает порог, садится. Вид у Олли надменный. Порой он напускает его, и тогда без ангельского терпения общаться с ним невозможно.

– Ну, в чем дело? – спрашивает Джинджер.

– Ты опять использовала Цепь для своих целей?

– Нет.

– Да, использовала.

– Я использую ее только для наших целей.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты впутываешь Цепь в свои интрижки. Как в случае с Ноа Липпманом.

– Нет.

– Или с девушкой, которая приглянулась тебе пару лет назад. С Лорой, как бишь ее? Бедная Лора совершила роковой промах – дала тебе от ворот поворот. Три месяца спустя она бесследно исчезла. Ты прождала целых три месяца, прежде чем натравить на нее Цепь. Какая тактичность!

– Ноа еще жив.

– Едва-едва. Джинджер, мы не используем Цепь для личных вендетт. Мы ведь уже обсуждали это.

– Я и не использую.

– И чтобы заарканивать красавчиков тоже.

Джинджер стонет. Вот привязался!

– Ты хоть представляешь, как трудно знакомиться в нашем городе? – отбивается она.

– Ничего трудного. Сайтов знакомств миллионы.

– Так я должна избегать мужчин, связанных с Цепью даже косвенно?

– Да! Ты знаешь правила.

– Кто установил правила? Кто создал Цепь?

– Милая, это же техника безопасности.

– Цепь придумала я. Не ты, а я. Я могу использовать ее как пожелаю.

Олли закрывает глаза и качает головой. Все хорошее когда-нибудь кончается. Цепь и так держится на удивление долго. Результаты моделирования дружно предсказывали ей крах после трех лет существования. Столько людей вечно запугивать не получится. Число звеньев растет чуть ли не по экспоненте, а экспоненциальный рост – бич любой тайной структуры. Цепь, типичная система быстрого и медленного стохастика, достигнет критической точки и с треском рухнет. Олли тяжело вздыхает и гладит бородку, которую без особого успеха растит уже несколько месяцев.

– Цепь давно пора свернуть, – бормочет он. – К чему продолжать, разве мало мы заработали?

– Зачем сворачивать? Ты просто завидуешь тому, что я ее придумала.

– Задачей Цепи было обеспечить нас на всю жизнь. Задача выполнена.

– Разве ее задача в этом? – Джинджер усмехается.

Олли хмуро качает головой.

– Так ты понимаешь, в чем суть? – спрашивает Джинджер.

Соколом парить над полевыми мышами не для Олли. Он не настоящий хищник. Настоящий хищник убивает, даже когда не голоден.

– Мы против всех. В этом суть, помнишь?

Олли хмурится еще сильнее.

– Ладно, что случилось? – допытывается Джинджер.

– Дело в том блокноте, – отвечает Олли.

– Ты расшифровал записи?

– Нет еще.

– Тогда в чем проблема?

– Под конец свихнувшийся Эрик шифровал не все.

– И что?

– Как, ты говорила, зовут бывшую твоего нового бойфренда?

– Ой, черт!

– Похоже, на прошлой неделе Эрик встречался с женщиной по имени Рейчел.

– Черт, черт, черт!

– Ну, колись, как ее зовут?

Теперь горестно вздыхает Джинджер:

– Олли, знаешь, в чем твоя проблема? Ты не умеешь чувствовать, будто Спок[68] или кто-то вроде него. Это же ненормально! Лечись, пока не поздно.

– Джинджер, тут дело уже серьезное. Из серии пакуем чемоданы, берем фальшивые документы и бегом из страны.

– Сколько у нас на счетах в Швейцарии?

– Достаточно. – Олли подходит к шкафчику с оружием, поворачивает ключ и открывает его. – Я с самого начала чувствовал, что если Цепь развалится, то потому, что ты мешаешь бизнес и чувства.

– Боже, Олли, в итоге все разваливается именно из-за этого! – Джинджер улыбается. – Разве ты не знал? С естеством не поспоришь.

– А ты попробуй.

68

Бывшая хозяйская спальня. Марти смотрит в окно витринного стекла на дубовый пень между домом и чахлым, заболоченным лесочком. Крупные, легкие хлопья снега падают на реку, на живые деревья, на мертвый дуб. Чистый Роберт Фрост, мать его.

Здесь красиво. Джинджер поскромничала – ничего себе «избушка на болоте»! Огромный земельный участок. Красивый дом. Картины на стенах. Все очень дорого. Похоже, у старика Дэниела денег куры не клюют. Как и предупреждали, мужик он с характером.

Детям здесь нравится, а Джинджер нравится производить впечатление. Она – то, что нужно. С Рейчел он ошибся: слишком молоды были они оба. Тогда он заявил, что влюбился, начитавшись ее блестящих рецензий на книги в газете «Кримзон», но это ерунда. Дело было в физическом влечении, а не в каком-то особенном родстве душ.

После тридцати становишься благоразумнее. С Тамми он просто развлекался, а вот с Джинджер иначе. Она особенная. С ней можно подумать о семье. Обосноваться в городе. Завести еще пару…

– Я как раз думал о тебе, – говорит Марти, когда Джинджер возвращается с сумочкой в руках.

Волнистая рыжая прядь падает в грудную ложбинку… Марти хочется швырнуть Джинджер на постель и взять ее. Прямо сейчас.

– Слушай, а двери здесь запираются? По дому же дети шастают, и я… – начинает Марти, но в этот самый момент что-то видит периферийным зрением и оборачивается.

– Что это? – спрашивает он Джинджер.

– О чем ты?

– Мне показалось или кто-то подбирается к дому вон от того дерева?

– Где?

– По-моему, я видел кого-то под снегопадом. Ага, посмотри… Господи! Ты не поверишь, только… Кажется, это моя бывшая жена.

Джинджер вытаскивает из сумочки «смит-вессон» 38-го калибра и целится ему в голову.

– Я тебе верю, – заявляет она.

69

Рейчел прижимает помповик к плечу и наводит на охранника.

– Ни с места! – шипит она.

Охранник поворачивается к ней лицом:

– Опа! Осторожнее, леди! Вряд ли вы понимаете, как обращаться с этой штуковиной.

– Вот пальну, голову пополам разнесу, и ты мигом поменяешь мнение.

– Бросай обрез, братан! – велит охраннику Пит, подняв кольт.

Охранник кладет ружье на землю и поднимает руки.

– Теперь ложись ничком! – командует Пит и, когда охранник повинуется, пинком отшвыривает обрез в сторону.

– Не калечьте меня! – частит охранник. – В гараже есть скотч и веревка. Ключ от гаражной двери у меня в кармане куртки.

– Сколько вооруженных людей в доме? – спрашивает Пит.

– Я один… – начинает охранник, но его прерывает грохот выстрела и вопль: «Ни с места!»

Включается прожектор. У парадной двери стоит Джинджер и парень ее возраста – ее брат-близнец. У каждого в руках по пистолету.

– Это ты, Рейчел? – невинно спрашивает Джинджер. – В чем дело?

Джинджер? Что за черт? Сомнения одолевают Рейчел: неужели каким-то образом пересеклись сигналы Эрикова трекера и джипиэс-трекера на кроссовках у Кайли? Неужели дочь таки перенесла джипиэс-плитку на новую обувь? Неужели дикий марш-бросок по болотам – нелепая ошибка?

– Прости, Джинджер. Ситуация, конечно, идиотская. Я пытаюсь объяснить этим двоим…

Гаражная дверь открывается – за ней стоит тощий седой старик с автоматом в руках.

– Что вы делаете на моей земле? – гремит он.

– Дедуль, у нас все под контролем, – успокаивает его брат Джинджер.

– Олли прав, Рыжий, все под контролем, – повторяет Джинджер. – Рейчел, тебе и твоему приятелю нужно бросить оружие.

– Прошу у всех прощения! Я здорово сглупила. Поставила Кайли на кроссовки джипиэс-трекер. Думала, что ее похитили.

– Рейчел, пожалуйста, брось свое ружье! – снова просит Джинджер. – С чего ты решила, что Кайли похитили?

– Долго объяснять, – отвечает Рейчел.

Прожектор над дверью светит прямо на Джинджер, и Рейчел видит ее лицо. Видит лучше, чем когда-либо.

Медные кудри. Голубые глаза. Прекрасные голубые глаза. Холодные голубые глаза. Льдисто-голубые, как дно бездны. Голубые глаза, наблюдающие за развитием событий с равнодушным презрением.

Похоже, Джинджер даже наслаждается происходящим. Вот она перехватывает взгляд Рейчел. Кажется, женщины смотрят друг на друга целую вечность, хотя на деле проходит чуть больше секунды.

Секунды достаточно.

Они узнают друг друга.

Ты…

Ты…

Догадывается Рейчел, догадывается Джинджер; Джинджер догадывается, что догадывается Рейчел.

Софт Эрика сработал без ошибки. Цепь тянется к этому дому, и живыми их отсюда не выпустят. Они раскрыли секрет, и, чтобы сохранить Цепь, Джинджер придется убить всех: Рейчел, Пита, Марти, Стю и Кайли.

Рейчел собиралась сказать Питу, что нужно бросить оружие и поднять руки. Но если они это сделают, Джинджер застрелит их на месте.

Рейчел поворачивается к Питу и поднимает глаза на прожектор над крыльцом. Пит смотрит в ту же сторону.

– Она манипулятор Цепи, – говорит Рейчел. – Она нас убьет.

Пит кивает.

Близнецы за невысоким парапетом – в них попасть сложновато. Вместо этого Пит стреляет из кольта в прожектор.

70

Темнота. Суматоха. Вопли. Водопад желтого пламени с крыльца, где Дэниел начинает палить из автомата.

– Ложись! – орет Пит.

Рейчел бросается наземь.

Трассеры вырываются из ствола и несутся туда, где семь десятых секунды назад была Рейчел. Не попав в цель, они летят дальше по своей длинной траектории – рассекают ночь еще несколько тысяч ярдов.

Потом начинают палить все пушки сразу: «смит-вессон», девятимиллиметровый пистолет, мощный автомат. Огонь из разных точек триангулируется в двух ярдах над головой у Рейчел.

Она зарывается лицом в снег и кричит.

Все это не важно. Пушки, обстрел, приторный запах пороха. Важна лишь Кайли. Она где-то в доме, и Рейчел ее вытащит. Пит беззвучно считает до десяти. За десять секунд интенсивной стрельбы на автоматическом режиме у Дэниела неизбежно опустеет магазин.

Через десять секунд Пит поднимает голову. Стрелявшие с крыльца скрылись в доме. У старика кончились патроны, он перезаряжает автомат.

Пит трижды стреляет по гаражу, чтобы дать старику пищу для размышления, потом перемещается на новую огневую позицию. Выстрелил – переместился, выстрелил – переместился: именно так выживают при перестрелке, если укрыться почти негде. У автомата патроны тяжелые, попадание в плечо сбивает с ног. На таком расстоянии и убить может.

Пит ползет по снегу вправо, прячется за кустом, снова стреляет. Каждая клеточка тела болит, требуя дозу, но он справится.

– Рейчел, ты как?

Ответа нет.

Нужно придумать план. Любой. Морпехов учат, что дрянной план, выполненный своевременно, лучше блестящего, выполненного с часовым опозданием. Правильно учат. На улице ему крышка. Нужно попасть в дом.

С начала перестрелки прошло, наверное, секунд пятнадцать.

Ну, была не была!

– Не так быстро, умник! – язвит кто-то, увлекая его на снег.

Пит уворачивается от удара кулаком по лицу и блокирует нож, метнувшийся к его ребрам.

Это охранник, засекший его у гаража. Пит напрочь о нем забыл. Сейчас этот хлыщ схватил его за правую руку и пытается зарезать большим охотничьим ножом. Нож приближается к лицу – Пит дергается, и нож царапает ему левую щеку. Пит отчаянно пинает тьму – пинки попадают во что-то мягкое. Он освобождает правую руку и стреляет.

Мерзкий глухой звук, потом тишина. Потом где-то рядом раздается голос:

– Пит!

– Рейчел?

– Я захожу в дом, – шепчет она. – Через гараж. По-другому никак.

– Какой у нас план?

– Заходим в дом, спасаем детей, убиваем всех, кроме Кайли, Марти и Стюарта.

– Одобряю.

71

Они проникают в гараж. Стрелок исчез, но ящики с чем-то легковоспламеняющимся загорелись и теперь пылают рядом с десятком банок краски. В гараже оставаться нельзя.

– Здесь есть дверь, ведущая в сам дом, – говорит Рейчел.

Она не дрогнет. К этому моменту она подсознательно шла всю жизнь. Лучевая терапия, химиотерапия, мытарства в Гватемале, тяжелая работа официанткой в кафе, ночные поездки за рулем такси «Убера» в аэропорт Логана. Все это было прелюдией к происходящему сейчас. Она готова. Все ради семьи, верно? Все на свете ради семьи. Даже идиотам известно: нельзя пытаться отнять у медведицы ее медвежат.

Пит вытаскивает из кармана куртки светошумовую гранату.

– Сейчас я открою дверь и швырну ее, – шепчет он Рейчел. – Зажмурься и заткни уши.

И, приоткрыв дверь, бросает «флэшку».

Граната взрывается с оглушительным гулом и вспышками белого света. Особой опасности «флэшки» не представляют – они для того, чтобы оглушить находящихся в непосредственной близости. Детям такая граната не навредит, зато жутко напугает любого, кто ничего подобного не ждет.

– Подожди здесь! – просит Пит и ныряет за дверь.

Звенит десяток пожарных дымовых извещателей. Дом этот, конечно, старый, но его неоднократно ремонтировали и однажды установили спринклерную систему пожаротушения, чтобы защитить картины, которые собирают внуки. Рейчел прежде не доводилось бывать в домах с автономной системой пожаротушения и, когда на голову внезапно обрушивается поток воды, испытывает шок. В чем дело?

В открытую дверь заглядывает Пит:

– Поблизости никого. Из гаража нужно выбираться. Вот-вот жестянки с краской начнут взрываться.

– В какую нам сторону? – сквозь кашель спрашивает Рейчел.

Как ответить, Пит не знает.

– Будем зачищать комнату за комнатой. Других вариантов нет. Иди за мной, прикрывай мне спину, – велит он и устремляется вперед, гадая, насколько его хватит.

Дышать тяжело. Адреналин не дает развалиться окончательно, но долго на этом не продержаться. «Крепись, – велит себе Пит. – Крепись, пока вы Кайли не вытащите».

Первый этаж расширяли без особой системы, вот он и превратился в лабиринт комнат, коридоров и ниш.

Коридор.

Комната.

Пит пинком открывает дверь, включает свет и ждет выстрела. Здесь большой телевизор, диван, охотничьи трофеи.

Другая дверь.

Обеденный стол, стулья, картины.

Где-то вдалеке кричат.

– Кайли! – отчаянно зовет Рейчел.

Ответа нет.

Снова коридор.

Пит пинком открывает дверь, поднимает пушку и проверяет углы кухни.

– Кайли! – зовет он. – Стюарт!

Ответа нет.

Лампы мигают, дым из гаража расползается по первому этажу. Вода еще капает из спринклеров, образуя лужи на полу. Запах едкий, кислый, какой-то доисторический.

В спальне первого этажа Рейчел замечает куртку Кайли, но самой девочки нет. Тусклый, призрачно-желтый свет гаснет и тотчас загорается снова. Из спальни есть выход в другую комнату.

Пит приоткрывает дверь и заглядывает внутрь.

Комната пуста, но из коридора слышны шаги. Рейчел показывает на дверь и подносит палец к губам. Пит вытаскивает из кармана оставшуюся гранату, распахивает дверь спальни и бросает гранату в коридор.

Снова грохот взрыва, снова вспышка белого света, потом автоматная очередь. Пит ждет, пока не стихнет стрельба, затем проворно выбирается в коридор вместе с Рейчел. От двери он поворачивает направо, Рейчел – налево.

В конце коридора, прямо перед Рейчел, кто-то перезаряжает автомат. Это не один из близнецов, а тот старик. Волосы седые, взгляд жесткий, недружелюбный. Старика Олли зовет дедулей, а Джинджер – Рыжим.

Рейчел поднимает помповик. Как ей объяснял в тире Фред? Нужно либо дать объекту приблизиться, либо отпустить его. Но старик не бежит ни к ней, ни от нее, он стоит в конце длинного коридора.

Автомат перезаряжен. Старик смотрит на Рейчел и поднимает длинный черный ствол.

Рейчел жмет на спусковой крючок.

Прицел сбился.

Стену справа от нее охватывает пламя. Отдача сильная, помповик бьет по плечу. Старик с криком бросает автомат и ковыляет в соседнюю комнату. Пит убеждается, что Рейчел не пострадала, и бросается за стариком, но того и след простыл.

Пит поднимает брошенный автомат. Пистолет-пулемет МР5, идеальный вариант для ближнего боя. Он вытирает автомат и вешает на плечо.

– У меня патроны кончились, – говорит Рейчел.

Пит протягивает ей девятимиллиметровый пистолет, а помповик она кладет на пол: свое чеховское предназначение он выполнил.

Свет в очередной раз гаснет и больше не загорается. Тьма в доме почти кромешная.

Тьма. Дым. Затхлая вода на полу. Придется им освещать себе путь айфоном, других вариантов нет.

Они попадают в большую гостиную свободной планировки. На стенах десятки охотничьих трофеев, причем звери не только местные – есть антилопа, леопард, гепарды, львы. Хищники вместе с их добычей.

Страх накатывает волной, но не парализует, а раскрепощает. Страх освобождает скрытую силу и подталкивает к действию.

Пит взмок от пота.

– Эй, ты как себя чувствуешь? – спрашивает Рейчел.

– Хорошо.

Ничего хорошего Пит, конечно, не чувствует, но автомат на плече действует успокаивающе, тем более с девятью патронами в магазине. Дедов кольт тоже при нем. Так что да, порядок полный.

– Мама! – доносится издалека.

За раздвижными стеклянными дверями еще одни, а дальше снег. Пит и Рейчел мигом оказываются в ледяных объятиях сильного северного ветра.

– Кажется, нам сюда. – Рейчел показывает на заброшенные сельхозпостройки.

К ближайшей из них по снегу тянутся следы. Они приводят к старой скотобойне. Не пользовались ею давно: в крыше и в стенах зияют дыры, каждую поверхность обвил плющ.

Телефоны отключены, Пит и Рейчел заходят внутрь.

В ноздри тут же бьют запахи крови, разложения, гнили. Под ногами хрустит битое стекло. Видимость почти нулевая: скотобойню освещают лишь отблески пламени, пожирающего дом. В постройке с дырявыми стенами и крышей воет ветер.

Рейчел вздрагивает, едва не врезавшись в свинью, которую подвесили к потолочной балке. Мертвые глаза свиньи вровень с глазами Рейчел… Привыкнув к темноте, она видит на крюках другую дичь – фазанов, ворон, барсука, оленя.

В скотобойне два этажа, соединенных короткой лестницей.

– Похоже, они наверху, – шепчет Пит. – Лестница – классическое место для засад. Будь осторожна.

Рейчел кивает и старается ступать как можно тише. Они медленно пробираются вперед.

Битое стекло, мокрый снег, спертый воздух. Ржавчина, высохшая кровь, смерть. И едва Пит и Рейчел преодолевают половину бетонных ступеней, как начинается стрельба.

– Пушка справа! – орет Пит, взбегает на верхнюю ступеньку и стреляет в ответ из автомата.

Он стреляет еще трижды, пока преследуемый не исчезает, спрятавшись за каким-то аппаратом.

Пит мрачно улыбается себе. Ублюдки упустили свой шанс. Магазин у автомата опустел. Пит бросает ствол Дэниела и вытаскивает проверенный временем кольт.

– Попал в кого-нибудь? – шепотом спрашивает Рейчел.

– Нет.

– Смотри в детей не пальни! – говорит она.

Руки дрожат, и она заставляет себя крепче стиснуть пистолет. Нельзя срываться сейчас, когда они так…

Под потолком загорается дуговая лампа. С пистолетом наготове Рейчел поворачивается на триста шестьдесят градусов. Итак, скотобойня – бетонная развалина с древней сельхозтехникой и мусором на каждом шагу. Рядом с ней на крюках висят еще две свиные туши. С одной, свежезаколотой, в ведро капает кровь. Только важно не это.

Важно то, что она видит футах в тридцати от себя, в глубине второго этажа. Там стоят Джинджер с братом-близнецом Олли и держат под прицелом Кайли и Стюарта, закованных в наручники.

Перепуганные дети плачут. Рядом на полу растянулся Марти, похоже, в полубессознательном состоянии. Голова у Марти в крови, он тяжело дышит и стонет от боли. Джинджер схватила Кайли за шиворот и тычет стволом ей в голову. Олли вцепился в Стюарта и прижал свой ствол мальчишке к уху.

Пит и Рейчел замирают.

– Мама! – зовет Кайли.

– Джинджер, отпусти ее! – кричит Рейчел.

– С чего бы вдруг? – усмехается Джинджер.

Рейчел нацеливает девятимиллиметровый пистолет ей в лицо.

– Да я на месте тебя уложу! – грозит она.

– Ты уверена, что попадешь в меня с такого расстояния? – осведомляется Джинджер. – Рейчел, сколько раз в жизни ты стреляла из пистолета?

– По тебе, сучка, я не промахнусь!

– Бросай оружие, не то детям конец.

– Нет, мы оружие не бросим, – заявляет Пит. – Все будет по-другому. Вы отпустите детей, мы уедем, у вас будет куча времени, чтобы собрать шмотки и фальшивые документы – короче, сплошная польза.

Пита качает, но усилием воли он умудряется удержать равновесие.

– Опа! Осторожнее, морячок! Ты лучше сядь, отдохни. – Джинджер многозначительно смотрит на брата.

– Послушайте моего совета, – бормочет Пит, незаметно придвигаясь к близнецам.

Они полностью уверены в себе. Пожалуй, даже чересчур. Еще пара футов, и будет идеальная позиция, чтобы выстрелить в Олли. Стюарт ростом ему до середины груди, так что, если целиться Олли в голову, большой, мощный патрон 45-го калибра убьет брата Джинджер мгновенно. Лучше не мешкать. Прилив адреналина прошел, силы тают.

– Спустить курок – это так банально, – сетует Джинджер. – Неужели придется? Ты настолько тупая, что без наглядных пособий никак? Если не бросишь пушку, я убью эту крошку.

– А потом погибнешь сама, – обещает Пит.

До близнецов уже футов двадцать. Молниеносный выстрел может решить исход дела.

– А ну бросай пушку, идиот! – с холодным высокомерием гаркает Олли.

Пит целится ему в лоб. Нужно действовать. Прямо сейчас, немедленно. Вот только болит все. Все сильно болит. И рука с кольтом трясется.

– Сейчас же брось свою пушку, не то… – начинает Олли.

С громким «Бум!» пуля из пистолета Джинджер попадает Питу в торс, и он падает.

Рейчел резко наклоняется к бетонному лотку для сбора крови: другая пуля пролетает в дюймах от нее.

– Ты застрелила его, – упрекает сестру Олли.

– Он достал меня своим кривлянием. Рейчел, теперь твоя очередь. Давай, Олли, левой рукой держи за шею мальчишку, а правой прижми к щечке Кайли пистолет.

Олли тычет пистолетом Кайли в правую щеку.

– Мама! – жалобно кричит девочка.

У Рейчел сжимается сердце. Из глаз текут слезы. Пит застрелен. Марти ранен. А у нее нет сил. Сколько недель она мучается? Сколько лет? Все пошло наперекосяк после первого осмотра у онколога в госпитале Массачусетса.

Она обречена и совсем не прочь растянуться здесь на грязном полу, закрыть глаза и заснуть.

Но она видит лицо Кайли, дочь для нее – все. Рейчел садится на корточки за лотком и поверх его бетонной кромки целится в Джинджер.

– Бросай оружие и руки вверх! – орет Джинджер.

Вокруг нее вихрится снег, который намело сквозь прорехи в крыше.

– Сама бросай! – сквозь слезы кричит Рейчел.

– Бросай оружие, и мы тебя отпустим, – говорит Олли. – Тебя и детей, как хотел твой дружок. Мы понимаем, что игра окончена, Джинджер напортачила, и не впервые. Мы отпустим вас, вы – нас. Заключим соглашение: вы дадите нам двадцать четыре часа, и мы сбежим в Южную Америку.

От радости у Рейчел подскакивает пульс. Вот он шанс! Слабый лучик надежды.

– Обещай мне! Обещай, что вы нас отпустите! – просит Рейчел. – Если… если вы сбежите из страны, убивать больше не нужно.

– Бросай оружие, подними руки вверх, и я дам тебе слово, что ни ты, ни дети не пострадают, – говорит Олли.

– Вы позволите мне забрать детей и уйти? – уточняет Рейчел.

Она переправит детей в безопасное место, потом вызовет полицию и вернется за Питом и Марти.

Олли кивает:

– Я не монстр. Забирай своих и уходи. Взамен ты пообещаешь не звонить копам сразу – дашь нам день на побег. Сейчас нужно лишь бросить пушку и поднять руки вверх. Ну, миссис О’Нил, давайте поможем друг другу!

Голова работает в турборежиме. Образов, мыслей, порывов целый калейдоскоп. «Не доверяй им – забери детей – не доверяй им – забери детей…» Рейчел должна выбрать, и она решает положиться на слово Олли. «Сперва увези отсюда детей, о мотивах потом подумаешь», – беззвучно говорит она себе.

Рейчел встает, бросает пистолет на пол и поднимает руки вверх.

– Руки за голову и выходи из-за лотка! – командует Джинджер. – Теперь на колени!

Рейчел повинуется, и Джинджер подталкивает к ней Кайли. Девочка падает в материнские объятия.

– Больше никогда тебя не отпущу, – шепчет Рейчел, прижимая ее к себе.

Сцена в лучших традициях Пьеты длится недолго: Олли толкает к Рейчел Стюарта:

– Вот, Джинджер, так нужно решать подобные проблемы. Так нужно работать. Не этим. – Олли машет пистолетом. – А вот этим. – Он стучит себя по виску. – Видела, что я сделал? Просто поговорил с ней. Ни пушек, ни насилия – саморегулирующаяся тактика. Требуется голос, телефон, ну и чуток мозгов.

– Ты впрямь собрался их отпустить?

– Нет, конечно! Разве можно? Господи, Джинджер, ты меня пугаешь!

– Так мы их убьем?

– Да! – с досадой восклицает Олли.

– Тогда тянуть нечего, – заявляет Джинджер. – Ощущение такое, что мы полночи здесь торчим, в азартные игры под снегом играем. Вам, ребята, лучше закрыть глаза. Для вас война закончилась.

72

«Волшебный набор Гудини» в качестве раннего рождественского подарка – что может быть тупее?! Да и друзья начнут стебаться: «Волшебство? Ну что за лажа?!»

Поэтому Кайли не рассказала о подарке никому. Кроме Стюарта, разумеется. Стюарту она рассказала. И пару трюков освоила, как обещала себе в том подвале, где ее наручниками приковали к чугунной плите. К примеру, она научилась освобождаться от наручников. Смотрела ролики на «Ютубе» и тренировалась. Много тренировалась. Теперь получается неплохо. За несколько недель лучше и не научишься. От стандартных наручников она может освободиться за полминуты, даже быстрее. Кабельная стяжка – дело другое, но любые металлические наручники несложно вскрыть универсальным ключом, если знать как. Универсальный ключ стал ее талисманом. Теперь Кайли носит его в общей связке. Всегда.

Незаметно для всех Кайли вскрывает замок наручников, благо запястья сковали спереди, а не за спиной.

И что теперь? Сквозь прорехи в крыше валит снег. Мама обнимает ее. Стюарт плачет. Прямо перед ней на полу пистолет, который бросила мама. Кайли наклоняется и поднимает его. Пистолет тяжелый. Нереально тяжелый. Близнецы разговаривают.

– Тогда тянуть нечего, – заявляет Джинджер. – Ощущение такое, что мы полночи здесь торчим, в азартные игры под снегом играем. Вам, ребята, лучше закрыть глаза. Для вас война закончилась.

Кайли поднимает девятимиллиметровый пистолет, прицеливается и спускает курок.

73

Лицо у Олли проваливается, вылетает через темя и разлетается брызгами по кирпичной стене у него за спиной. Такого ужасного ужаса Кайли прежде не видела. Только на страх времени нет: Джинджер наводит пистолет на нее.

– Сучка малолетняя! – орет Джинджер и палит в Кайли.

Девочка стреляет снова, но на этот раз прицел сильно сбит, и пуля попадает в потолок.

Ржавый кусок крыши падает на пол между Джинджер и трупом ее брата. Перепуганная Джинджер отворачивается посмотреть, в чем дело, и Кайли, улучив момент, тянет мать и Стюарта за бетонный лоток для сбора крови.

Опомнившись, Джинджер стреляет четыре раза подряд. Четыре пули на бешеной скорости врезаются в лоток.

Джинджер меняет позу, закрывает один глаз и тщательно целится Кайли в плечо, выглядывающее из-за сколотого края лотка. Вот только выстрела не получится. Магазин револьвера пуст.

– Черт! – вырывается у Джинджер.

«Пули кончились», – догадывается Рейчел, забирает пистолет у дочери, встает, прицеливается и без спешки спускает курок.

Ничего не происходит. Либо девятимиллиметровый пистолет заклинило, либо у него опустел магазин. Скорее, заклинило, но как это исправить, Рейчел не представляет.

Две женщины обмениваются злыми взглядами – смотрят и снова узнают друг друга.

«Зеркальная Рейчел, зеркальная Джинджер. Ты могла бы быть мной. Я могла бы быть тобой».

Нет-нет, Рейчел не купится на бред о том, что «мы с тобой так похожи». Выбор есть всегда.

Джинджер улыбается и отшвыривает пистолет.

– Сейчас ты у меня получишь! – рычит Рейчел и бросается к ней.

Джинджер быстро встает в оборонительную позу, но Рейчел в наступательном порыве успевает повалить ее на пол.

Джинджер проворно вскакивает, Рейчел нащупывает на полу что-то металлическое и бросает в нее. Рейчел промахивается – металлическое нечто со стуком ударяется о шлакобетонную стену.

Рейчел встает и пытается ударить Джинджер кулаком, но она действует слишком медленно, а соперница слишком далеко. После ловкого сайд-степа Джинджер бьет ошарашенную Рейчел головой. Голубые глаза Джинджер сверкают от радости.

Рейчел никогда прежде не разбивали нос, и на миг резкая боль ослепляет. Джинджер колотит ее по ребрам, по животу, по левой груди.

Рейчел морщится, падает на одно колено, с огромным трудом встает.

– Что, сучка, понравилось? Вот тебе добавка! – издевается Джинджер, бьет ее по шее, по левой груди, прямо по расквашенному носу.

Удары точные, прицельные, а еще сильные и потому болезненные.

Рейчел падает как подкошенная. Джинджер подскакивает к ней и переворачивает на спину. Проворная, она не оставляет Рейчел шансов.

– Н-нет… – хрипит Рейчел, так как Джинджер схватила ее за горло и давит:

– Я знала, что ты ходячая проблема. С самого первого дня знала.

Дикие глаза Джинджер смотрят на Рейчел с безумным восторгом. Она брызжет слюной от удовольствия.

– Я так и знала! – восклицает Джинджер и давит сильнее.

В ФБР на курсе самообороны ее научили, как удушить противника за несколько секунд.

У Рейчел сужается поле зрения.

Взор затягивает белая пелена.

– Сдохни, сучка! – вопит Джинджер.

Узкий туннель.

Белизна.

Пустота.

Рейчел понимает, что сейчас исчезнет навсегда.

Жизнь по капле вытекает из нее на грязный бетонный пол.

Как сказать Кайли, что она ее любит, но, увы, не вытянет? Она не скажет. Она не может разговаривать. Не может дышать.

Ничего уже не поделаешь.

Теперь Рейчел понимает все.

Цепь – бездушная эксплуатация способности любить как самого важного чувства – во имя наживы. Она не сработала бы в мире, где нет сыновней, дочерней, братской, романтической любви, и в корыстных целях ее способен использовать лишь социопат, который любви не знает.

Именно любовь сгубила Ариадну и Тезея.

И Минотавра, если вспомнить рассказ Борхеса[69].

Любовь или жалкое подобие любви едва не сгубили Джинджер.

Рейчел все это видит.

И понимает.

Цепь – метафора уз, благодаря которым люди становятся друзьями и семьями. Это пуповина, соединяющая мать и дитя. Это дорога или узкая тропа, которой должен пройти герой, чтобы исполнить миссию. Это тонкая алая нить, которую Ариадна догадалась использовать в лабиринте.

Рейчел все это понимает.

От понимания еще горше.

Рейчел закрывает глаза и погружается во тьму.

Мир уплывает, удаляется, тает…

Но что это? Что-то острое. Больно царапающее. Режущее.

Осколок. Длинный тонкий осколок.

Большим пальцем Рейчел придвигает его к себе и сжимает в ладони. Руки в крови, но осколок она не выпустит.

Зеркальной фобии вопреки, Рейчел Кляйн провалилась в Зазеркалье с осколком зеркала в руках. Она подарит его Джинджер.

Обязательно.

На последнем вздохе Рейчел вонзает осколок в горло Джинджер.

Джинджер кричит, отпускает Рейчел, хватает себя за шею. Нащупывает осколок и пытается спастись, но сонная артерия перерезана, и из раны уже хлещет ярко-алая артериальная кровь. Рейчел отползает от нее и жадно хватает воздух ртом. У Джинджер глаза вылезают из орбит.

– Я знала, что ты… – лепечет она и падает на пол.

Рейчел глубоко дышит, закрывает глаза, открывает снова. Теперь она видит лишь Кайли. Кайли ее обнимает.

Двадцать секунд в объятиях дочери, потом Рейчел встает и зажимает тряпкой рану на животе у Пита. Пуля чудом не задела жизненно важные кровеносные сосуды, но Питу нужно в больницу. Срочно.

Кайли разыскивает телефон матери и набирает 911. Диспетчеру она говорит, что нужно прислать полицию и «скорую». Она передает трубку Стюарту и склоняется над отцом.

Стюарт объясняет диспетчеру, куда именно ехать от шоссе 1А. Когда замечает, что дом Дэниела объят пламенем, он просит прислать еще и пожарных.

– Милый, оставайся на линии, помощь вот-вот подоспеет, – обещает диспетчер.

Кайли находит два куска брезента. Одним она накрывает дядю Пита и отца, другим – маму и Стюарта, чтобы защитить их от ветра и снега, гуляющих по скотобойне.

– Идите сюда! – Рейчел зовет детей и прижимает их к себе.

Она обещает, что все будет хорошо, тем голосом, каким матери десятки тысячелетий успокаивают своих малышей.

– Чем помочь? – спрашивает Марти, подползая к ним.

– Помоги дяде Питу, – просит отца Кайли. – Зажми его рану.

Марти кивает и крепко прижимает тряпку к животу Пита.

– Держись, брателло, тебе наверняка солоней приходилось.

Рана у Пита ужасная, но в темных глазах еще полыхает огонь. Смерти противостоит дикая, неукрощенная сила.

На полуразрушенную крышу скотобойни падают горящие головни.

– Ребята, нам, кажется, пора отсюда выбираться, – говорит Марти.

Рейчел смотрит на дикое пламя, пожирающее западное крыло дома.

– Пита мы сможем вынести? – спрашивает она.

– Придется, наверное, – отвечает Марти.

Пламя охватывает верхний этаж, деревянная терраса обваливается.

С черного неба на скотобойню летят снег и уголья.

– По-моему, я слышу спасателей, – говорит Рейчел.

В ночи раздается вой сирены.

Кайли улыбается. Стюарт кивает. Рейчел плотнее закутывает обоих в брезент. Отпустить от себя дочь теперь будет сложно. Просто нереально. Она целует Кайли в макушку.

Пит рад, что ему довелось это увидеть. Он медленно жмурится, пробует что-то сказать, только слова не идут. Пит чувствует, что впадает в шок, он миллион раз такое видел. Чтобы выжить, ему срочно необходим доктор.

Марти разговаривает с ним, только Питу нужен… Где он? Пит шарит по полу до тех пор, пока не нащупывает кольт, из которого разъяренный дед якобы пальнул по истребителю «Зеро», решившему протаранить линкор «Миссури».

Пит умудряется его поднять.

Кольт… Настоящий талисман… Деда он оберегал всю Тихоокеанскую кампанию, Пита – целых пять командировок на ТВД.

Пит надеется, что хоть одна капля спасительной силы в талисмане осталась.

74

Рыжим его зовут с самого детства. Нарекли его Дэниелом в честь отца, но папаша слишком часто давал волю кулакам, чтобы мальчишка к нему прикипел душой. На службе его зовут Рыжим. Или сержантом. Или сержантом Фицпатриком. Ему нравится, когда зовут Рыжим.

В армии хорошо. В армии учат читать. Рыжий на курсах для малограмотных. Рыжий просматривает комиксы в газетах. Рыжий обожает комиксы. Огромное рыже-красное солнце Криптона. Супермен идет рыже-красной дорогой.

Благодаря армии он попадает за границу.

Рыжий в джунглях.

Рыжий в дельте Меконга.

Рыжий в борделе Нячанга.

Рыжий в борделе Сайгона.

Рыжий знает, что шлюхи его боятся. Шлюхам не нравятся его глаза и родимое пятно у него на шее. Пятно похоже на чешую. Шлюхи не зовут его ни Рыжим, ни Дэниелом, ни сержантом. Между собой они называют его ôngmaquy, что можно перевести как «морской дьявол».

Рыжий на вертолете.

Рыжий в битве в долине Йа-Дранг. Рыжий не паникует, когда начинается минометный обстрел. Рыжий – кандидат на награждение Серебряной звездой. Рыжий возвращается в Америку, и подружка из Южного района Бостона рожает ему сына.

Рыжий идет служить в Департамент полиции Бостона.

Середина шестидесятых – золотая пора для парня с амбициями. Порой, чтобы преуспеть, нужно кого-то поколотить. Порой – совершить поступок куда серьезнее.

Рыже-красные пятна на полу притона в Дорчестере. Рыже-красные пятна на стенах подвальной квартиры стукача. Рыже-красный на руках. Рыже-красный в глазах. Комнаты, залитые рыже-красным.

Жена Рыжего сбегает с любовником в Мичиган. Рыже-красные следы на снегу перед домом в Анн-Арбор.

Сынок Рыжего растет и по стопам отца идет в правоохранители.

Счастливые дни. Рыже-красные дни календаря.

А потом все летит под откос.

В жизни его мальчика появляется сучка-хиппи. Он уже старик. Волосы седые. Но в душе он по-прежнему Рыжий.

Надеетесь убить меня?

Меня убить непросто.

Рыжий поднимается с пола гардеробной, где пытался прийти в себя. Ковыляет в комнату рядом с библиотекой. Всюду дым. Дом горит. Рыжий находит аптечку. Осматривает свой простреленный бок. Доставались ему ранения и потяжелее. Например, в семьдесят седьмом при перестрелке с гангстерами. Или в восемьдесят пятом, когда чуть не сорвался сбор дани в Ревире.

Но ведь тогда он был моложе. Куда моложе.

Кровотечение сильное. Рыже-красные бинты. Рыже-красные нитки на одежде. Рыжий ковыляет к оружейной пирамиде. На старой скотобойне кричат и стреляют.

Рыжий выбирает винтовку М16 и подствольный гранатомет М203 – лучший вариант, если нужно что-то убедительное. Рыжий ковыляет в кухню, кашляя от густого черного дыма.

Рана жуткая. Сломаны как минимум четыре ребра и, похоже, пробито легкое. Он справится. Рыжий справился бы с такой раной, а он по-прежнему Рыжий, хоть и седой.

Рыжий выбирается из дома и сквозь метель ковыляет к старой скотобойне. Шаг за шагом сквозь невыносимую боль. Рыжий моргает, стряхивая снег с ресниц.

До скотобойни пятьдесят футов, а кажется, что пятьдесят ярдов. Уже не шагом, а ползком. При каждом выдохе – фонтан рыже-красной пены. Легкое точно пробито.

Рыжий доползает до черного хода скотобойни. До врат смерти. Рыже-красное в грязи. Рыже-красное на перилах и на снегу. Дышать тяжело. Теперь работает только одно легкое, но и оно быстро наполняется кровью.

Рыжий заползает на верхнюю ступеньку крыльца и выглядывает из-за двери черного хода.

Дуговая лампа включена, и Рыжий видит все. Его любимые внуки лежат на полу мертвые. Его малыши, спасенные много лет назад. Родные, единственные, кто по-настоящему любил его и понимал, Олли и Джинджер в океане рыже-красного. Женщина вместе с детьми скрючилась под куском брезента. Марти и другой мужчина лежат на полу. Оба чуть живы. Ну и это ненадолго.

Рыжий вскидывает винтовку М16 и прижимает палец к спусковому крючку подствольного гранатомета. Заряжен он бронебойной кумулятивной гранатой, которая уничтожит всех, попавших на скотобойню. Наверное, и его самого.

«Вот и хорошо», – думает Рыжий и нажимает на спусковой крючок.

75

Далеко-далеко разговаривают люди. На лицо падает что-то холодное и мокрое.

Где он?

Ах да…

На секунду сознание потерял… Марти говорит с ним. Пытается поднять. Рейчел прижимает к себе Кайли и Стюарта.

В руке у Пита дедов кольт. Он скользит взглядом по полу и у двери черного хода замечает Дэниела в ту самую секунду, когда Дэниел замечает его. В руках у Дэниела винтовка М16 с подствольным гранатометом.

Рейчел ошибается. Дело здесь сложное. И мифология замешана. Здесь старость против молодости, армия против флота, катарсис против хаоса. Кого-то из них бог войны оставил в живых исключительно себе на забаву.

Оба жмут на спусковые крючки. Старик Дэниел на секунду быстрее – лишь секунду он удивляется тому, что металлический крючок не двигается. Мгновением позже его осеняет: он не снял М203 с предохранителя! Гранатометы М203 опасны, непреднамеренные выстрелы необходимо исключить, поэтому они заряжаются и снимаются с предохранителя только вручную.

Черт!

Долю секунды старик нащупывает жесткий буртик предохранителя. Потом ствол кольта вспыхивает ослепительной белизной, боль и пламя раздирают Дэниелу грудь, патрон 45-го калибра времен Второй мировой вспарывает ему душу.

76

Силуэты. Сирены. Снег.

Одеяло.

– Извини, Пит, но тут пожар начинается. Надо вынести тебя на улицу.

Рейчел, Кайли и Стюарт помогают Марти и Питу пробраться к двери. Они отходят подальше от горящего дома и падают на снег. За спиной у них, под кухней, начинают взрываться баллоны с газом.

– Пойдемте! – говорит Рейчел и не то несет, не то волочит их подальше от пожара.

Синее пламя.

Снежинки.

Мигающие огни.

По дороге едут пожарные Мискатоникской долины. «Пожар» – задом наперед написано над большой желтой стрелкой. Рейчел кивает.

Три мертвые лисицы и желтая стрела – наконец-то. Освобождение не за горами.

Пит жестом подзывает Рейчел к себе.

– Что такое?

– Если не выживу, проследи, чтобы в экранизации этой истории меня сыграл приличный парень, а не говнюк, – хрипит он.

Рейчел улыбается и целует его.

– И еще… – начинает он, но голос срывается.

– Я тоже, – говорит Рейчел и целует его снова.

77

В экранизации этой истории Пита не сыграть никому. Его образ слишком сложен и противоречив для кинематографа. После явки с повинной Пита и Рейчел обвиняют в похищении несовершеннолетнего, в неправомерном лишении свободы и в создании угрозы жизни ребенка. Один только последний пункт предусматривает до пятидесяти лет тюремного заключения.

А та вылазка в Инсмут была отчаянной попыткой спасти детей или незаконным проникновением в жилище?

Требуется немало времени, чтобы во всем разобраться. Требуется несколько недель, чтобы специалисты ФБР досконально изучили документы по Цепи, обнаруженные на винчестере у Джинджер. Требуется недюжинная отвага со стороны Майка и Хелен Данлеви, чтобы заявить полиции: Рейчел удерживала Амелию с их согласия, дабы нарушить планы Цепи. Копы не верят ни единому слову Данлеви, но уясняют, что при любом разбирательстве Майк и Хелен станут свидетелями противоположной стороны.

К тому времени Рейчел, Пит и другие жертвы Цепи заручаются всеобщей поддержкой. Общественное мнение преимущественно на их стороне. Обвиняемые Рейчел и Пит – личности сверхпопулярные, велика вероятность нуллифицирующего вердикта суда присяжных. Генеральный прокурор штата Массачусетс держит нос по ветру, Рейчел с Питом освобождают из-под стражи «до выяснения обстоятельств». Данлеви против них свидетельствовать отказываются, общественность поддерживает. Ежедневно вскрываются новые злодеяния Джинджер – адвокаты Рейчел считают, что долгое, тяжелое разбирательство практически исключено. Рейчел убила монстра. Цепь окончательно уничтожена, все ее звенья обрели свободу.

Историю Цепи изучают десятки журналистов. Корреспондент «Бостон глоб» выясняет, что схема похищения с заменой жертвы уходит корнями в Мексику.

Жертв Цепи сотни, но страх перед возмездием и известные факты кровавых расправ заставляли почти всех молчать годами. По крайней мере, так пишут в газетах, а именно в информсводке «Бостон глоб». В таблоидах и в Интернете новости куда ярче и сочнее, но ради собственного спокойствия таблоиды Рейчел не читает и после освобождения из-под стражи почти не выходит в Сеть.

Рейчел не дает интервью, живет затворницей – она только и делает, что забирает дочь из школы и пишет лекции по философии для колледжа. Неактуальная для двадцать первого века сдержанность делает свое дело, и интерес к ней гаснет.

Рейчел и история Цепи теряют рейтинг в «Твиттере» и в «Инстаграме»; популярность набирает следующий герой. Второго скоро сменит третий, третьего – четвертый и так далее по хорошо известной схеме.

В Ньюберипорте Рейчел до сих пор узнают – как же иначе, – но в моллах Нью-Гемпшира и на окраинах Бостона она снова простой обыватель, и ей это нравится.

Солнечное утро одного из последних дней марта.

Рейчел включила ноутбук прямо в постели. Она проверяет почту, удаляет из папки «Входящие» двадцать новых просьб об интервью и закрывает ноутбук. Пит в ду´ше. Он поет. Отвратительно причем.

Рейчел улыбается. Теперь метадоновая реабилитация идет гиперуспешно, а еще у Пита новая работа: он консультант по безопасности компьютерных систем в кембриджской айти-компании. Рейчел босиком идет в кухню, включает газ и ставит чайник.

На втором этаже попискивает айпод Кайли. Дочь проснулась и чатится с друзьями прямо из-под одеяла. Кайли тоже делает успехи. Говорят, что у детей высокая адаптивность, и им легче справиться с психической травмой. Но Кайли идет вперед просто семимильными шагами.

В восемь часов приходит Стюарт, обнимает Рейчел и, усевшись на диван, гладит кота и терпеливо ждет Кайли. Стюарт тоже делает успехи и, пожалуй, больше всех рад повышенному вниманию. Впрочем, Марти несколько раз появлялся на телевидении и рассказывал о том декабрьском вечере. С каждым разом его роль в спасении дочери становится чуть значительнее. Дела у Марти идут неплохо. Его новая, очень юная подруга Джули, похоже, считает, что попала в ромком, и Рейчел, мрачная первая жена, рано или поздно падет перед ее неиссякаемым очарованием.

Рейчел садится за стол гостиной, снова открывает ноутбук, но сосредоточиться не может. Она лениво пролистывает «В экзистенциалистском кафе» Сары Бейквелл[70] и вдруг натыкается на изумительную фотографию Симоны де Бовуар с брошью в виде лабиринта.

Рейчел захлопывает книгу и машет доктору Хаверкампу, который бредет через камыши, чтобы откачать воду из лодки.

– Стюарт, я придумываю шутку, с которой можно начать лекцию. Как тебе такая? «Мой приятель собирается открыть книжный магазин, чтобы продавать труды немецких философов. А я ему говорю, что ничего не получится, у нас все читают Ницше».

Рейчел торжествующе смотрит на мальчишку, а тот морщится.

– Не смешно?

– Не мне судить, только…

– Мама, он прозрачно намекает, что твои шутки лучше подойдут представителям старшего поколения! – кричит Кайли, перегнувшись через балконные перила.

Пит выходит из ду´ша и качает головой:

– Надеюсь, ты никогда не вздумаешь податься в комедийные актрисы!

– Да ну вас к черту! – восклицает Рейчел и закрывает ноутбук.

Наконец все готовы, все выходят к машине, но в школу еще рановато, и они заезжают в «Данкин Донатс» у шоссе 1. Рейчел пробует пирожное «Медвежья лапа» и наблюдает за дочерью. Кайли и Стюарт обсуждают спойлеры третьего сезона «Очень странных дел». Беззаботная болтушка Кайли вернулась! То есть почти вернулась. Черный осколок в сердце останется навсегда. Бесследно рана не исчезнет. Теперь это часть Кайли, часть каждого из них. Впрочем, ночной энурез прекратился, кошмары снятся реже, а это уже кое-что.

– Вот классный прикол! Сколько хипстеров нужно, чтобы заменить лампочку? – спрашивает Рейчел.

– Мам, не надо! – умоляет Кайли. – Даже не начинай. Пожалуйста-пожалуйста!

– Так сколько хипстеров нужно? – допытывается Стюарт.

– Неизвестное науке число, – отвечает Рейчел. – Ты такое в жизни не слышал.

Ладно, хоть Пит улыбается…

Рейчел отвозит детей в школу, Пита – в Ньюберипорт, на электричку. К вящему неудовольствию Пита, на новой работе строгий дресс-код. Он без конца теребит свой галстук.

– Оставь его в покое! Ты прекрасно выглядишь, – совершенно искренне заявляет Рейчел.

Посадив Пита на электричку, Рейчел едет в город, прямо к аптеке «Уолгринс». Убедившись, что знакомой продавщицы Мэри-Энн сегодня нет, незаметно поворачивает к стеллажам с тестами на беременность.

Выбор такой, что глаза разбегаются. Рейчел берет первый попавшийся и несет к кассе. За кассой совсем молодая девушка, которую, судя по бейджу, зовут Рипли. Девушка читает «Моби Дика». Видимо, до «неутешной „Рахили“»[71] Рипли еще не добралась. Рейчел перехватывает ее взгляд.

– На какой вы главе? – любопытствует Рейчел.

– На семьдесят шестой.

– Однажды мне сказали, что все книги должны кончаться на семьдесят седьмой главе.

– Жаль, что эта не кончается. Мне еще читать и читать. А вам лучше взять «Клеаблю», – советует девушка.

– «Клеаблю»?

– Кажется, что с «Фаст респонс» деньги экономишь, но у них куда выше процент ложноположительных результатов. По опыту знаю, – добавляет Рипли, понизив голос.

– Возьму «Клеаблю», – соглашается Рейчел.

Она платит за тест, покупает еще один кофе в «Старбаксе» на Стейт-стрит и едет обратно на остров.

В ванной Рейчел достает тест, садится на унитаз, мочится на наконечник индикатора и возвращает тест в коробку.

Для марта погода удивительно теплая, поэтому Рейчел забирает коробку, выходит из дома и садится на самый край террасы, свесив ноги над песком.

На Атлантике прилив. Сильно пахнет морем. Над большими домами в восточной части острова поднимаются струйки дыма. В камышах бродит любопытная белая цапля. На запад, в сторону материка, летит сокол.

Рыбацкие лодки. Краболовные боты. У мини-маркета лениво лает собака.

Вот что олицетворяют стабильность, сила и комфорт. Генри Торо[72] называл остров Плам «унылой Сахарой Новой Англии», но сегодня это совсем не так.

Рейчел смотрит на коробку. В ней два облика будущего. Два облика, которые приближаются к ней все шестьдесят секунд каждой минуты, шестьдесят минут каждого часа.

С каждым ударом сердца.

Рейчел улыбается.

Ее устроит любой из двух вариантов будущего.

Ее устроит вообще любой вариант.

Она вытащила дочь из мрака.

Она убила монстра.

Проблемы еще будут.

Миллионы проблем.

Но она вернула Кайли.

Она обрела Пита.

Она выжила.

Жизнь такая хрупкая, мимолетная, драгоценная.

Просто жить на свете – уже чудо.

Послесловие и благодарности

…Достаточно двух зеркал, поставленных одно против другого, чтобы создать лабиринт[73].

Хорхе Луис Борхес.

Семь вечеров

Самый первый вариант «Цепи» я написал в 2012 году в Мехико, услышав о местной традиции киднеппинга – о том, что родственникам позволяют занимать места слабых, немощных похищенных. Я сразу связал эту традицию с одним воспоминанием о детстве, проведенном в Ирландии в конце семидесятых. То была золотая пора писем-цепочек, а суеверия в наших краях были настолько сильны, что дети в магию таких посланий верили безоговорочно. Я был в пятом классе, когда наша учительница велела принести в школу самые страшные письма. Я принес. Учительница уничтожила письмо на глазах у всех – бросила вызов страшным карам, угрозам и проклятиям анонимного автора. Она порвала цепочку. Тот случай поразил меня настолько, что я помню его до сих пор. Следующие тридцать лет я периодически спрашивал мать, как дела у миссис Карлайл. К своему облегчению, я каждый раз слышал, что она жива и более или менее здорова.

В 2012 году «Цепь» появилась на свет в виде рассказа, но я видел в нем задатки романа, поэтому на целых пять лет положил его в стол недоработанным. В 2017 году у меня наконец появился настоящий литагент, Шейн Салерно, основатель «Стори Фактори». Я писал детективы о Шоне Даффи, избрав местом действия Белфаст своей юности. Трилогия получила хорошие отзывы и несколько премий, но успех, на который я надеялся, не снискала. Я бедствовал, работал таксистом в «Убере» и подумывал забросить писательство, но вдруг позвонил Шейн и спросил, нет ли у меня «американского романа». Так я предложил ему «Цепь» в виде рассказа. Помню грохот в трубке – в кухне у Шейна что-то упало. Он велел мне бросить все свои дела и немедленно сделать из «Цепи» роман. Так я и поступил.

Любая книга – плод совместного творчества, поэтому хочу поблагодарить свою жену, Ли Гарретт, Дона Уинслоу, Стива Гамильтона, Стива Кавано, Джона Макфетрижа и Шейна Салерно, которые просмотрели черновые варианты «Цепи» и подкинули немало интересных идей. Джош Кендалл и Анна Гудлетт, замечательные редакторы издательства «Литтл, Браун и К°», изучили мою рукопись с дотошностью судмедэкспертов, указали на ряд логических несоответствий и не давали забыть о том, что любой сюжетный ход нужно делать максимально эффективным и компактным. Трейси Роу и Памела Маршалл замучили меня требованием досконально проверять факты и следить за стилем. Редактура – процесс болезненный, но на деле самые строгие редакторы – лучше помощники автора.

Спасибо персоналу городской библиотеки Ньюберипорта, в которой я собирал материалы для «Цепи»; и персоналу Библиотеки Джорджа Брюса, гарлемского филиала Нью-Йоркской публичной библиотеки, за то, что предоставили спокойное место для работы.

В совпадении дело или в симпатической магии, но последние главы «Цепи» я писал в бывшем кабинете Франца Кафки, оказавшись в Праге по делам.

Хочу поблагодарить своих дочерей, Эрвинн и Софию, за то, что пусть неохотно, но помогали мне не запутаться в языке и манерах подростков. Спасибо Дону Уинслоу, Дэниелу Вудреллу, Иэну Рэнкину, Вэлу Макдермиду и Диане Гэблдон за то, что все эти годы поддерживали, помогали советами и просто уговаривали не падать духом, когда я сомневался, что мое предназначение – сочинять все эти трескучие фразы.

Sláinte[74].

Примечания

1

Афоризмы житейской мудрости. Перевод Ю. Айхенвальда.

2

Стиви Никс – американская певица и автор песен, часто называемая королевой рок-н-ролла. – Здесь и далее примеч. перев.

3

Наташа Кампуш, австрийская писательница и телеведущая. Была похищена десятилетней, провела в плену восемь лет.

4

Аманда Берри, Джина Дехесус и Мишель Найт были похищены в Кливленде.

5

Элизабет Смарт была похищена в четырнадцать лет, провела в плену девять месяцев.

6

Имеется в виду следующий анекдот: Жан-Поль Сартр сидит в кафе «Дё маго» («Два маго», маго – гротескная китайская статуэтка), просматривая черновик своей книги «Бытие и ничто», и говорит официантке: «Пожалуйста, чашечку кофе без сливок». Официантка: «Простите, месье, сливки кончились. Не желаете ли кофе без молока?»

7

СА 15-3 – белок человека, опухолевый маркер, использующийся при мониторинге течения и оценке эффективности терапии карциномы молочной железы.

8

«Викр» (Wickr Me) – онлайн-мессенджер для анонимного общения. Появился в 2013 году после истории с Эдвардом Сноуденом.

9

Сенмут – древнеегипетский зодчий и государственный деятель.

10

Ноам Хомски – лингвист, политический публицист, философ и теоретик. Профессор лингвистики Массачусетского технологического института.

11

Эдвард (Тед) Кеннеди – сенатор США от штата Массачусетс, младший брат президента.

12

«Нью-Йорк Янкиз» – профессиональный бейсбольный клуб из Бронкса.

13

«Нью-Ингленд Пэтриотс» – профессиональный клуб по американскому футболу из Бостона.

14

День поминовения погибших в войнах отмечается в США в последний понедельник мая. День труда – первый понедельник сентября.

15

Пьеро Мандзони – итальянский художник. В мае 1961 года он разместил собственные фекалии в 90 пронумерованных консервных баночках (по 30 граммов в каждой) и написал на них «Дерьмо художника» на четырех языках. В последующие годы баночки оказались во многих художественных собраниях.

16

«Фенуэй-парк» – бейсбольный стадион в Бостоне.

17

Кэмп-Пендлтон – военная база морской пехоты, расположенная на побережье Южной Калифорнии.

18

«Забарс» – большой гастрономический магазин, называемый продуктовым раем, расположен на Бродвее, в Верхнем Вест-Сайде.

19

Ф. Ницше. Веселая наука. Перевод К. Свасьяна.

20

В. Набоков. Другие берега.

21

Пит имеет в виду «Исповедь англичанина, употреблявшего опиум», автобиографическую книгу Томаса Де Квинси.

22

Золотой треугольник – географическая зона, расположенная в горных районах Таиланда, Мьянмы и Лаоса (по некоторым источникам, также Северо-Восточного Вьетнама и Южного Китая), где в середине XX века возникла система производства и торговли опиумом с организованными криминальными синдикатами, связанными с местными и мировыми элитами.

23

14 сентября 2012 года Кэмп-Бастион – основную военную базу Великобритании в Афганистане – атаковали пятнадцать боевиков, одетых в форму американских военнослужащих.

24

Кэмп-Лежен – база морской пехоты, военно-учебный центр в штате Северная Каролина.

25

Р. Фрост. Неизбранная дорога. Перевод В. Топорова.

26

Куантико – крупнейшая база морской пехоты США в штате Виргиния.

27

Мистер Фантастик – супергерой американских комиксов от компании «Marvel Comics».

28

Норман Бейтс – вымышленный персонаж, психопат, страдающий раздвоением личности, созданный писателем Робертом Блохом, герой знаменитого триллера Альфреда Хичкока «Психо» и его сиквелов.

29

Имеется в виду Амелия Эрхарт, легендарная женщина-пилот, пионер авиации, пропавшая без вести в 1937 году.

30

Штетл – еврейское местечко в Восточной Европе.

31

«Эмбер» (Amber Alert) – экстренная система поиска похищенных или пропавших детей, действует в США и Канаде.

32

Роберт Лоуэлл – американский поэт, драматург и литературный критик, представитель исповедального направления в поэзии.

33

Говард Картер – английский археолог и египтолог, в 1922 году в Долине царей близ Луксора совершивший открытие гробницы Тутанхамона.

34

«Операция» – детская настольная игра для будущих хирургов.

35

Гарри Стайлс – британский певец и актер, получивший известность благодаря группе «Ван Дирекшен» и участию в шоу «X-фактор» в 2010 году. Дата рождения – 1 февраля 1994 года.

36

Фирма «белого ботинка» – характеристика компаний, которые считаются «аристократией» и «сливками» в своей сфере деятельности.

37

Голландский угол – термин для обозначения специфического приема фотографии или кино, который часто используется для того, чтобы показать душевные волнения или напряженное состояние героя. Камера при этом располагается под наклоном к линии горизонта.

38

РПГ – реактивно-противотанковый гранатомет.

39

Согласно статье 15 Единого кодекса военной юстиции США, военнослужащие, совершившие мелкие правонарушения, имеют право на наказание во внесудебном порядке по решению командования.

40

В США увольнение с военной службы с установлением военной пенсии предусматривается для военнослужащих, имеющих выслугу двадцать и более лет.

41

Имеются в виду ЛСД.

42

«Липкие пальцы» (англ.).

43

«Сестра Морфин» (англ.).

44

«Мертвые цветы» (англ.).

45

Джонни Роттен – британский рок-музыкант, фронтмен и основной автор песен панк-группы «Секс пистолс».

46

Здесь: сугубо (фр.).

47

Цугцванг – положение в шашках и шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции.

48

«Пэтс» – «Нью-Ингленд пэтриотс», профессиональный клуб по американскому футболу из Бостона.

49

Гари Санчес – доминиканский кетчер.

50

Клетка Фарадея – устройство, изобретенное английским физиком и химиком Майклом Фарадеем в 1836 году для экранирования аппаратуры от внешних электромагнитных полей.

51

Цитата из стихотворения Р. Лоуэлла «Павшим за Союз». Перевод М. Зенкевича.

52

Уайти Балджер – один из лидеров ирландской мафиозной банды «Уинтер-Хилл», орудовавшей в Бостоне с начала 1960-х до середины 1990-х годов.

53

Дуги Хаузер – главный герой одноименного сериала, мальчик-вундеркинд, в 16 лет работающий врачом в клинике.

54

Инсмут – город, вымышленный писателем Г. Ф. Лавкрафтом.

55

Роллеркей – дворовый хоккей на роликах.

56

Условия Каруша – Куна – Таккера – необходимые условия решения задачи нелинейного программирования.

57

Шестой студийный альбом группы «Лед Зеппелин».

58

Сибсы (сиблинги) – термин, обозначающий потомков одной пары родителей, родные братья и сестры, но не близнецы.

59

Отсылка к одноименной песне Боба Дилана, записанной в 1975 году.

60

Марк Биттман – американский повар-«минималист», журналист и литератор.

61

«Кик» – мессенджер, созданный в 2009 году в Канаде. Ориентирован на владельцев смартфонов.

62

«Хранители обещаний» – евангелическая христианская организация для мужчин.

63

Ginger – рыжий (англ.).

64

Мискатоник – будто бы протекающая в Массачусетсе река, выдуманная писателем Г. Ф. Лавкрафтом.

65

АТФ (ATF) – Управление по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и вооружений, американская силовая структура.

66

Рыжая или Рыжая Смерть (исп.).

67

Санта Муэрте (святая Смерть) – современный религиозный культ, распространенный в Мексике и США, заключающийся в поклонении одноименному божеству, персонифицирующему смерть.

68

Спок – персонаж научно-фантастического телесериала «Звездный путь: Оригинальный сериал» и других частей медиафраншизы.

69

Рейчел вспоминает рассказ «Дом Астерия» Х. Л. Борхеса.

70

Сара Бейквелл – английская писательница и популяризатор философии.

71

Имя Рахиль по-английски звучит как Рейчел. О «неутешной „Рахили“» говорится в конце романа Г. Мелвилла.

72

Генри Дэвид Торо – американский писатель, философ, натуралист и поэт.

73

Перевод В. Кулагиной-Ярцевой.

74

Будем здоровы (ирл.).

Content

Эдриан Маккинти
Цепь

Часть I Все пропавшие – девочки

Часть II Монстр в лабиринте

Послесловие и благодарности

Примечания