Я попал в ЛитРПГ-2, или как прокачать суккуба

Глава 1. Берег обглоданных ковчегов

Я падал в кромешной темноте.

И темнота говорила со мной.

Ее голос — не мужской, не женский, не молодой, не старый, а будто все сразу, перемешанные, замиксованные и пропущенные через войсморфер... Не возьмусь судить, принадлежал ли вкрадчивый шелестящий шепот человеку, или машине, или моему воспаленному, скованному болью разуму, но слова... слова слышал более чем отчетливо, несмотря на треск электронных помех и странное монотонное щелканье.

Великолепно. Изумительно. Потрясающе. Лучший пролог, какой мне доводилось видеть. Лучшее начало истории. Продолжай в том же духе, и мы дойдем до вершины. Вместе сотворим шедевр, который изменит мир. Оба мира.

И темнота отступила, пропуская на законные места приглушенные как после долгого сна чувства. Теплый прибой облизал пятки. Плеск волн и клекот прожорливых чаек скользнули в уши. Спину подогрел жар песка, а глаза заслезились от пронзительной лазури низкого южного неба без единого облачка до самого горизонта.

— Хира? — прохрипел, с трудом разлепив спекшиеся губы.

Демоницу не увидел, как и следов копыт. Увидел пляж, полого ниспадающий к воде — узкий, шагов десять, но растянувшийся каймой от края до края. И на золотисто-желтой косе лежали просоленные ветром и обожженные солнцем остовы громадных, как баржи, кораблей, чьи шпангоуты напоминали ребра сгнивших левиафанов. Нет, это не обломки, изуродованные и выброшенные на берег штормом. Каждый корабль равноудален друг от друга и направлен строго носом к земле, а значит, таинственные мореплаватели «причаливали» вполне осознанно и в строгом порядке. И аккуратность, с которой «обглодали» мертвые туши, недвусмысленно намекала на осторожную и точную разборку, а никак не на прихоть разбушевавшихся ветров.

Но загадки давних дней мигом отошли на второй план, когда одна из обнаглевших с голодухи чаек спикировала прямо на ногу. Здоровенная, что альбатрос, пернатая бестия потопталась на голени и повернулась к добыче налитым кровью глазом. Только тогда заметил, что дорогущий и стильный костюмчик выглядит так, словно по нему пальнули из огнемета, а в россыпях прожогов и прорех краснеет и пузырится волдырями кожа.

— Шу! — попытался спугнуть тварь криком, но издал нечто вроде сердитого выдоха. — Кыш!

Хотел швырнуть песком, но сил хватило лишь сжать скрюченные пальцы. По большому счету, шевелить мог только головой и совсем чуть-чуть стопами — аж любопытно стало, почему на бесплатный обед пожаловала лишь одна птица. Впрочем, ее товарки кружили все ниже, а многие расселись на изогнутых бревнах погибших кораблей и с громким гвалтом наблюдали за происходящим. Ставки, небось, делали — в самом ли деле большой двуногий зверь не опасен, или же умело притворяется. И если в ближайшее время не спугнуть эту морскую курицу, меня ждет участь пострашнее плена Легата.

Плен Легата... Зажмурился и заскрипел песчинками на зубах, разом позабыв и о чайках-людоедах, и о своем беспомощном положении. Битва за город, рыжий ублюдок, крылья суккубы — память растекалась, блекла, теряла очертания как давешний страшный сон, хотя на деле прошло несколько часов, а то и минут. Ингрид, Лера, Ермак и целый шлюп стариков теперь в лапах поехавшего садиста, а я черт знает где и ничем не могу помочь. Даже сраную крылатую крысу не в силах отогнать, демонист первого ранга, млять. И где подаренный меч?

— Арграхира... — не бросил звонким заклинанием, а болезненно выстонал, но суккуба вновь не вняла зову.

Красноглазая разведчица в нерешительности расправила крылья — зверь вроде на падаль не тянет, но и особо не шевелится. Есть или подумать? Проголодавшиеся товарки заорали громче обычного — пробуй, мол, быстрее, мы тоже хотим. Под давлением толпы гадина набралась смелости и клюнула повыше колена, сжав кожу точно калеными тисками.

От боли завыл не своим голосом и согнулся дугой, но тут же в изнеможении откинулся навзничь и часто задышал, обливаясь потом. Тварь отпрянула, но лишь для того, чтобы напасть с удвоенным ожесточением — почуяла, что бояться нечего. Сжав кулаки, приготовился к медленному скальпированию живьем, но тут по левую руку легла длинная тень, над головой свистнуло, и промеж грудок чайки вонзился ножик с черным ромбовидным лезвием и тонкой обмотанной пенькой рукояткой. Птица распахнула клюв, в недоумении (по крайней мере, мне так показалось) вылупилась и завалилась на бок.

Сквозь дикий ор и хлопанье крыльев протиснулся едва различимый скрип шагов. Глаза все еще застилала пелена слез — от боли, страха и палящего солнца, и первое, что удалось разглядеть — сапоги из мягкой кожи с двумя рядами ремешков, а чуть выше — полы плаща цвета хаки. Некто в капюшоне наклонился, вытащил оружие, пару раз провел лезвием по песку и отфутболил окровавленную тушку в воду. Подбросил клинок большим пальцем, как монетку, словно решая, пощадить найденыша или же прирезать что ту чайку. Но жребий, похоже, выпал удачный, и с ловкостью умелого фокусника незнакомец поймал оружие за «хвост» и сунул в крохотные ножны на левом плече — к пятерке таких же метательных ножиков.

— Ну дела, братан, — услышал довольно высокий, но притом с нотками хрипотцы голос, прежде чем губ коснулась фляжка из сушеной тыквы.

В рот полилась не вода, а мятно-ягодный взвар с пряным привкусом, и судя по тому, как быстро восполнялись силы и затягивались раны, со мной любезно поделились лечебным зельем. Утолив жажду, приподнялся на локте и, щурясь, осмотрел спасителя, благо тот скинул капюшон. Навскидку лет двадцать пять, среднего роста, сухопарый, с густой пшеничной щетиной и сальной гулькой на затылке. Лицо узкое, скуластое, в целом доброжелательное, голубые глаза задорно блестят, будто меня не чайки грозились сожрать, а просто поскользнулся и дурашливо упал. Одет в свободную белую рубаху и кожаный жилет, через грудь перекинута бухта веревки, на широком сером кушаке покачиваются раскладной крюк кошки и каменные шарики боласа, под правой ладонью торчит рукоятка изогнутого кинжала. Штаны в тон плащу широкие — нечто среднее между галифе и шароварами. Общее впечатление — этакая помесь типичного фэнтезийного разбойника и восточного гашишина, и судя по умению обращаться с ножами, в игре этот парень явно не первый день.

— Хорват, — мужчина протянул сухую ладонь с мозолистыми шишками на подушечках пальцев. — Разбойник, третий ранг.

— Артур, — с чужой помощью кое-как встал, но, несмотря на лекарство, все еще пошатывался, а в голове гудело. — Первый ранг. Демонист.

— У-у, — спаситель отшагнул как от прокаженного. — Без негатива, но слушки о вас ходят... всякие.

— Я нормальный, — вытряхнул песок из волос и взглянул на браслет — все по нулям. — Ты случаем не видел моего демона?

— Демона? — густые брови поползли на лоб. — Братан, это Эльфер. Тут нечисть днем с огнем не сыщешь.

Замер и пристально посмотрел на собеседника.

— Это как?

— Ну, вот как-то так, — Хорват виновато развел руками. — Но не переживай, с заказами проблем нет. Правда, охотятся здесь не на бесов, а на людей. Вернее, на эльфов.

— Эльфов?

— Угу. Это их край. Ушастый край, — разбойник приставил ладони к голове. — Беззаботный край. Сексуальный край. Виртуальный Казантип. Тусовался как в раю: вино, девочки, вкусная жратва, море, солнышко, пляж, песни, танцы, обжиманцы... красота! Но потом приперся Гильер со своими фанатиками и обломал всю малину.

— Ги...

— Стой! — новый знакомый вытянул руки и чуть присел, будто отговаривая меня от глупого поступка. — Не спеши и все узнаешь. Не заморачивайся. Кстати, а что у тебя за пазухой?

— Где? — опустил взгляд и захлопал по разодранному сюртуку.

— Да вот же! — пальцы змейками прошмыгнули в прореху повыше живота и вытащили квадратную медную монетку с отверстием посередине. Хорват поднес ее к лицу и задумчиво хмыкнул. — Ну, дела. Интересно, мне просто повезло или фартанет еще раз? Будь другом — подними руку.

И так малость ошалел после всего пережитого, а странный тип с гулькой окончательно вышиб землю из-под ног — вот и подчинился, особо не раздумывая. Парень схватил за запястье и осторожно дернул, будто рычаг игрового автомата, а после затарахтел, уставившись на живот.

— Друм, друм, друм, друм... Лимон, лимон... и... ну же... — хлопнул по плечу как барахлящий телевизор, — ну же... лимон!

Сразу после этих слов из-под рубашки посыпался целый водопад монет, со звоном шлепавшихся друг на друга.

— Джек-пот! — воскликнул разбойник и вскинул кулаки. — Все мое! Чур, мое!

На всякий случай отошел, выискивая что-нибудь, чем можно отбиться — доску там или бревно. Однако Хорват собрал деньги в поясную сумку, выпрямился и серьезным тоном произнес:

— Это правда мое. Там, — кивок на небо, — работал фокусником. Корпоративы, утренники, вся фигня. Здесь же мои навыки порой не отличить от магии. А какая у тебя профа? В смысле, ремесло.

— Э-э-э... истребитель зла?

Хорват хохотнул.

— Ясно, самозанятый ты наш. То-то выглядишь... не очень, — и прежде чем успел ответить, весельчак отмахнулся: — Да забей. Шучу.

— А мне не до смеха. Хаб-Харбор захватил какой-то утырок, мои друзья у него в плену, а я хер знает где с голой задницей и без суккубы.

— Постой! — фокусник поднял указательные пальцы и ткнул в мою сторону. — Теперь у меня ряд вопросов. Широкий такой, блин, ряд. А — ты остался в порту? Б — твой демон — суккуба? В — погоди, реально суккуба? Г — серьезно суккуба? Д — показывай скорее!

— В смысле, остался? — пропустил весь словесный поток мимо ушей, кроме первого вопроса. — А ты пролог не проходил, что ли?

Хорват пожал плечами и почесал под гулькой.

— Ну, нет... Это же вонючая помойка. Фигли там ловить? Просто взял и ушел. Шел-шел и пришел сюда. Эльфер недалеко, всего день пути. Сначала на своих двоих, потом с парой прикольных ребят, потом тормознули бла-бла-караван и докатили за небольшую мзду.

От услышанного аж челюсть отвисла.

— А что, так можно было?! — наконец выплюнул в небеса.

— А чому нi? Это же сраное «Джуманджи» — иди куда хочешь, только не лезь на рожон.

— Джу... что?

— «Джуманджи»! — Хорват описал ладонями дугу. — Как в фильмах. В одних ребята попадали в настолку, в других — в приставку, ну а мы очутились в книге. Приставка, настолка — какая, пес, разница? Так у тебя правда суккуба? Баба с рогами и хвостом? А она...

— Так, стой, — тряхнул головой и потер занывший висок. — Давай все систематизировать и разбираться поэтапно. Сначала надо найти Хиру.

— А я ищу Надин. Давай поможешь мне, а потом вместе поищем хвостатую?

— Какую еще Надин?! — от дудоса пакетами все новых и новых данных аж в глазах зарябило.

— Да вот, смотри.

Фокусник достал из-за пазухи свернутый лист. На пожелтевшей бумаге красовался портрет эльфийки углем, которую я в последнюю очередь принял бы за представительницу прекрасного сказочного народа, если бы не торчащие из коротких локонов острые кончики. Если взять всех эльфов из всех произведений масс-медиа, эту самую Надин можно смело величать антиэльфийкой по всем параметрам. Симпатичное, но вполне себе обыкновенное круглое лицо, приплюснутый нос, веснушки от переносицы до тонких кривоватых губ, среднего размера глаза, не имеющие ничего общего с бездонными миндалевидными озерами, щечки, намекающие на легкий переизбыток жировой прослойки (короче, эта «эльфийка» та еще чабби) и обрезанные как попало прямые волосы пониже ушей.

Одним словом — ни разу не канон, к которому мы все привыкли. Но в награду обещали аж сотню золотых, и пусть разделим приз на двоих, все равно получится целое состояние, а деньги в моей ситуации лишними не будут.

— А где она вообще прячется? На другой конец карты чесать — извиняй, времени нет.

— Я выследил ее до болот, — не без гордости заявил фокусник. — Круто сказанул, да? — понизил голос, сунул большой палец за кушак и сделал вид, что поправляет невидимую шляпу воображаемым револьвером. — Выследил до болот. Как следопыт. Знаешь, кем я работаю, детка? Охочусь за головами и сочными задницами. И как видишь, голова уже в сумке.

— Не отвлекайся, — процедил в ответ.

— Да! А болота, считай, в шаге от Берега обглоданных ковчегов. Как раз брел по пригорку — думал искупаться, а то жара и комары доконали. И тут над морем как громыхнуло, как шандарахнуло, аж песок волной пошел! И такая здоровенная горящая звезда как полыхнет — бум! Побежал глянуть, че да как, а тебя чайка ест. Повезло тебе, братан. Зверски повезло.

— Ладно, договорились. Веди на свои болота.

Мы пошли вверх по песчаному склону к зеленой полоске травы, мимо загаженных шпангоутов и под рассерженные вопли в спину. Не отказал себе в удовольствии поднять увесистую щепу и запустить в стаю крылатых людоедов.

— Гребаные чайки. Чтоб вы подавились.

***

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась пестрая желто-зеленая равнина под яркой полуденной лазурью, рассеченная надвое могучей рекой. Ближе к морю полноводная артерия распадалась на три «рукава» шагов по сто шириной, и каждый ветвился несчетным множеством тонких ручейков и притоков, образуя заболоченную пойму в тысячи и тысячи акров.

Назвать ее однородной язык не повернется — скорее это архипелаг пестрых клякс твердой земли, окруженных трясинами и топями, поросших камышом, кустами, а кое-где и непроходимым лесом. На самых крупных участках вразнобой торчали округлые хибары из промазанного глиной хвороста, с соломенными крышами и на тонких сваях, напоминавшие не то ульи-переростки, не то избушки на курьих ножках, не то примитивные домики мурлоков.

Между обжитыми «островами» проложили мосты: иногда широкие — телега проедет, но чаще узкие — два человека не разойдутся, но непременно откидные или разборные, чтобы не мешать долбленкам и остроносым каноэ. Едва заметные издали фигурки бродили вдоль берегов по колена в воде, били острогами рыбу, проверяли самодельные верши, копали коренья, собирали морошку или что тут росло на болотах вместо нее. Ни скота, ни домашних животных, ничего, похожего на возделываемые поля или огороды — сплошные охота и собирательство.

— На, прикройся, — Хорват протянул свой плащ. — Капюшон не надевай, от меня не отходи, ни с кем не разговаривай и ни на кого не пялься. Короче, веди себя, как в сельском клубе с кучей гопоты.

Слова о сельском клубе скользнули по сердцу ледяной иглой, но виду не подал — если бы горе решало насущные вопросы, Земля давно превратилась бы в утопию. Поэтому ни единой мысли ради того, на что не можешь повлиять, и полное сосредоточение на том, что реально изменить здесь и сейчас.

— Эльфы теперь гопота? — бровь изогнулась сама собой. — Я был о них другого мнения.

— Да тут черти что, — фокусник почесал живот. — Все шло ровно, пока Гильер не запретил охоту. Мол, истинные эльфы животных не убивают и мяса не едят. Веган, блин, сраный. Но местным новые законы так-то побоку. Голод прикончит быстрее, чем каратели — вот и браконьерят под страхом смерти. Так что не вздумай рыбки попросить или еще чего такого. Камень на шею — и под кочку. Тут живут по принципу «нет свидетелей — нет проблем».

— А эти, кхм, каратели к игрокам как относятся?

— Терпимо, — факир воровато огляделся. — Но лучше лишний раз не пересекаться. И запомни, — Хорват замер и посмотрел на меня без намека на привычную веселость — глазами, поблекшими от нескрываемого страха. Глазами, не раз и не два видевшими зло, о котором даже я мог только догадываться: — Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Что бы они не делали. Какую бы жесть не вытворяли. Не вмешивайся. Понял?

Не дождавшись ответа, хлопнул по плечу и зашагал по скрипучей переправе на островок, где кругом выстроились эльфийские хатки. И если помните «болотное» дополнение для третьего «Фолача», то примерно представляете, какая непередаваемая атмосфера окутала нас со всех сторон. Нет, аборигены не выглядели плодами многовекового кровосмешения, но исхудавшие землистые лица в обрамлении жидких полупрозрачных волос и под дулом пистолета не назвал бы достойными пера Профессора. Тощие, босые, с грязными руками, но при том наряженные в кафтаны и длиннополые туники с богато расшитыми кушаками, будто горстку бродяг прямо с улицы отправили на «Модный приговор».

И все как один смотрели волками, и сразу не поймешь, то ли тебе не рады, то ли наоборот — хотят пригласить к столу. Правда, в качестве главного блюда.

Мы подошли к домику, абы как сляпанному из грязи и палок — такому же, как и все остальные. На стук в хлипкую дощатую дверь открыла невысокая угрюмая женщина и кивком пригласила войти. В чане посреди комнаты кипела похлебка, разбавляя спертый потный воздух запахами тины и пряных кореньев. Кружком на коленях сидели эльфы с глиняными пиалами в ладонях, кутаясь в накидки из камышовых листьев и молча наблюдая за перекатами огня над угольями. Поначалу принял заведение за сборище местечковой секты, и лишь потом догадался, что это — таверна, а шевелящиеся и посапывающие «мешки» под стеной — спящие посетители.

— Hal’ium, — шепнул Хорват хозяйке, и когда та подошла к навесной полке с посудой, наклонился ко мне. — Аль’юм — значит, доброго солнца. Приветствие такое. Советую выучить пару слов — эльфы любят, когда hai’seann балакают по-ихнему. Может даже не зарежут, если успеешь извиниться. «Извини» по-ушастому будет...

Вдали послышался грохот копыт по бревнам, плавно перетекающий в чавканье. Я еще не понял, что вообще происходит, а спутник показал пятерню и кивнул на свободное местечко напротив входа. Эльфы, до того словно оцепеневшие в медитации, встрепенулись, переглянулись и окончательно превратились в статуи.

— На колени, пятки под жопу, — шикнул разбойник, показывая, как правильно сидеть. — Ладони на бедра, морду вниз и не вздумай поднять, пока не прикажут.

— Что происходит? — зашипел в ответ и тут же получил локтем в ребра.

— Сейчас узнаешь.

Натужно заскрипели ступени — того и гляди лопнут, дверь с грохотом отворилась. В помещение, чуть согнувшись, вошел высоченный эльф, соответствующий всем заданным канонам. Вытянутое бледное лицо, острые скулы, покатый лоб, орлиный нос и надменнейший из возможных взгляд подведенных сурьмой орлиных глаз. Губы сжаты, треугольный подбородок приподнят, осанка — царственная, руки сведены за спиной.

Одет в белоснежный кафтан до щиколоток с провисшими аки крылья лебедя рукавами и расшитый золотом на воротнике, манжетах и полах. Сапоги светлые, шершавые на вид, словно из шкуры акулы, остроносые с золотыми пряжкой и шпорами. На закрученном «морковкой» шелковом кушаке — изогнутые ножны сабли с костяной рукояткой. Волосы длинные — почти до пояса, серебристо-седые, на спине распущенные, спереди заплетенные в тугие косы. Кончики ушей сплошь исколоты сережками-гвоздиками с разноцветными каменьями.

Следом за вельможей вошла свита воинов, одетых попроще и победнее, но в целом старающихся во всем подражать господину. К серым кафтанам добавились покрытые цветочной гравировкой панцири, дорожные сумки и походные плащи, а помимо сабель (увы, без рюшечек) спутники носили короткие луки и стрелы в притороченных к поясам колчанам. В ушах тоже поблескивал пирсинг, но в лучшем случае медный или бронзовый и никаких вам драгоценных металлов. Среди квартета молодых ребят была и девушка, красотой, ухоженностью и грацией способная затмить любую супермодель. Впечатление портил только взгляд — настороженный, подозрительный, злой. Так смотрят на заклятых врагов, но никак не на сородичей.

Боярин заговорил на родном языке — певучем, густом — мед в уши, и «болотники» как один встали и вскинули головы.

— Че он несет? — очень тихо произнес я, позабыв об отменном слухе сказочного народа.

Пришелец обратил на меня внимание прежде, чем Хорват ткнул в бок. Потеряв к селянам всяческий интерес, протопал через всю комнату и навис над нами как лагерный надзиратель.

— Ай’синн? — произнес вельможа. — Иноземцы?

— Hann’harta, eine ham’radda, — ответил фокусник, и судя по маске презрения на лице высокородного, акцент оскорбил его до глубины души. Уловив это, парень перешел на русский. — Охотники, мой господин.

— Грамоту, — холодным, не терпящим неповиновения тоном сказал эльф.

— Прошу, — приятель достал портрет.

— Ах, Надин... Что же, belladoro.

Приспешники негромко рассмеялись. Исходя из контекста, смею предположить, что нам с издевкой пожелали удачи.

— У нас тоже небольшой заказ. Несколько часов назад дозорные схватили демона, — белобрысый выдержал паузу, переводя взгляд с меня на разбойника. — Вернее, демоницу.

Знали бы вы, каких усилий стоило не дернуться в тот момент и никак не проявить хлынувшую в душу тревогу.

— Мои эльфы допрашивают ее, но пока не выпытали, как выглядит хозяин бестии — проклятый демонист. Вы случаем не встречали никого похожего? Кого-нибудь похотливого, алчного, омерзительного и сочащегося скверной?

— Нет, господин, — почти синхронно покачали головами, уставившись на сапоги.

— Ты, — мысок больно клюнул в колено. — Встань.

Я выпрямился, сохраняя полное безразличие: унял дрожь, угомонил дыхание, даже сердце принудил биться поспокойнее, хотя больше всего на свете мечтал, чтобы под ногами вновь открылся пентакль — да хоть в тартарары, лишь бы убраться отсюда поскорее.

— Имя. Ранг. Класс, — бросил мужчина, как следователь на допросе.

Время пошло. Юли, пока не поздно. Думай, покуда не иссяк таймер диалога. Вспоминай все, во что играл, выбирай самое подходящее и действуй.

— Артур. Первый. Чародей.

— Распахни плащ.

Подчинился, в последнюю секунду задоджив вздох отчаяния.

— Что... — боярин нахмурился, — что с твоей одеждой?

— Бежал из Хаб-Харбора, господин. Город захвачен Легатом. Я принял бой, но проиграл и еле унес ноги.

— Легатом?! — от аристократичного самообладания не осталось и следа, ушастый вытаращился и схватился за рукоятку сабли. — Этим выкидышем дохлой суки?! Надеюсь, мы взяли не его суккуба?

— Не могу знать, господин, — отчеканил, глядя в никуда поверх плеча карателя.

— Плохие новости. Очень плохие. Что же, удачной охоты.

Крутанувшись на пятках, эльф покинул таверну. И только когда воины утопали следом, я заметил кровь на ладонях от впившихся в кожу ногтей.

Глава 2. Пояс Беззакония

— Стоп, стоп, стоп! — Хорват выплясывал передо мной как охранник в баре, пытающийся успокоить драчуна и не позволить наделать спьяну опасных глупостей.

И пусть я младше и ниже рангом, но ростом так-то на голову выше, а по конституции мы оба дистрофики, вот и пер как танк на дверь, не видя и не слыша ничего вокруг.

— Угомонись, братан! — взмолился фокусник. — Эти дылды порежут тебя как колбасу! Стоит гробиться из-за этой бабы? Она же просто моб!

Не знаю даже, что на меня нашло — никогда прежде не агрился первым, да еще и по такому пустяку, сказанному без задней мысли и намека на оскорбление. А тут схватил парня за плечи и не сильно, но все же ощутимо впечатал в стену.

— Хира — не просто моб! — палец ткнул в грудь. — Понял?

— Пошел ты! — разбойник оттолкнул меня и расправил рубаху. — Поэтому вас, демонистов, и ненавидят. Если обычный бес — до девок домогаетесь. А если суккуба — совсем крышняк съезжает!

Слова привели в чувство, смыв гнев холодным душем тревоги и стыда. Ссориться с единственным знакомым игроком — в первую очередь вредить подруге, да и о холодной голове забывать не стоит. Все-таки и близко не Легат, чтобы с оравой чертей штурмовать целые города и диктовать условия налево и направо. Я вообще не знаю, где у карателей база, и наезжаю на того, кто в курсе местных обычаев, нравов и банальной географии. Если прижмет — пути на берег не найду, а среди бескрайних болот и вовсе сгину быстрее, чем выйдя соло против своры ушастых садистов.

— Извини... — провел по лицу ладонью и вздохнул. — Дело не только в суккубе. Мои друзья в большой беде. А я не знаю, чем помочь.

— Хаб-Харбор, — товарищ понизил голос и огляделся, — это правда? В смысле, Легат, захват и все такое.

— Правда. Моя демоница — его... бывшая. Не знаю, что урод задумал, но если попрет за ней сюда, никто не уйдет обиженным.

— Ну, епт, началась «Игра престолов», — Хорват протяжно фыркнул, точно конь, и покачал головой. — Сидел, никого не трогал, наслаждался эльфиечками, а потом как по нотам — сначала Гильер, потом ты, потом еще хрен знает что. Не было печали — аддонов накачали.

Вздрогнул, услышав знакомую присказку, и на всякий случай уточнил:

— Ты, кстати, как — играешь во что?

— Так... — напарник прислушался с таким видом, будто проживание среди эльфов наделило его чудо-слухом. — Давай договоримся. Каратели сваливают — начинаем думать за твою рогатую подругу. А пока не свалили — посидим, попьем ягодного взвара и почешем языками. Консенсус?

С охотой кивнул:

— Консенсус.

— Славно. Эй, хозяйка! Две пиалы!

— Не ори, — проворчала женщина средних лет, пряча квадратные монеты за пазуху. — Не глухая. Никак вы, hai’seann, не привыкните.

— Sumash, ham’radda.

— Твой выговор хуже твоего крика, — трактирщица зачерпнула зеленоватой густой жижи и с отвращением плеснула в глиняную посуду. — Тебя терпят, покуда платишь.

— Ценю вашу честность, госпожа, — парень скривился и потопал на свободное место.

Больше всего варево напоминало крыжовниковый кисель с имбирем — кислинка в начале и терпкая сладость послевкусия. Насколько понял, блюдо заменяло эльфам и еду и питье, и чаще всего употреблялось на завтрак и ужин. Обедать болотники предпочитали свежевыловленной запрещенкой, по вынужденному обычаю поедаемой прямо на месте — сырой и по колени в воде, чтобы не тратить драгоценные минуты на костер и не привлекать запахом дотошных смотрителей порядка.

— Вообще, я с компами не в ладах, — Хорват подул на горячее и шумно отхлебнул. — Только когда совсем делать нефиг, могу в какой-нибудь экшон полчасика погонять. Так-то всегда на шабашках. Рукастый фокусник везде сгодится — хоть в садике выступить, хоть в кабаке. Но на последнем корпоративе малость перебрал и наделал делов. Облил соком уважаемого человека. Приставал к жене хозяина. Разбил дорогую посуду. В общем... факир был пьян и надолго лишился работы. А потом какой-то тип написал «Вконтакте», мол, то да се, твой давний поклонник, знаю о твоей беде, держи халяву. Прочитать и оценить книгу за тридцать кусков. Ха! Да кто ж откажется! А дальше... — сотрапезник вздохнул, — дальше сраное «Джуманджи».

— Никогда не думал, что это может быть? В смысле, как люди сюда попадают?

— Фигли тут думать. Черная магия!

Хмыкнул и прижался затылком к прохладной стене.

— Это вряд ли.

— Да и плевать. Не знаю как ты, а я не жалуюсь. Пока чехарда вся не началась — жил как в раю. Спросил бы день назад — вернешься в свой Питер? Во! — разбойник сложил кукиш. — Теперь, конечно, м-да...

— Почему у тебя ник такой? — решил сменить тему и заодно задать давно мучавший вопрос. — Если не секрет.

— Да кликуха такая среди своих, — парень махнул рукой. — Потому что фамилия хорватская.

— Марков? — предположил первое, что пришло на ум. — Новак?

— Да если бы. Пообещай, что ржать не будешь.

— Обещаю. Не до смеха, сказал же.

— Корица.

Поднес полупустую пиалу к носу, принюхался.

— Да вроде имбирь.

— Не... Зовут так — Александр Корица.

Обещания привык держать, потому впился ногтями в едва затянувшиеся царапины, и вместо взрывного хохота тихо втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Что? — насупился товарищ.

— Да так... рука болит.

— Ржешь ты — вон аж рожа покраснела.

— Не, — соврал я. — К тому же, не самая трешовая фамилия. Не Задрищенко какой-нибудь. Или Непейпиво. Впрочем, какая разница? Человек делает имя, а не имя — человека. Знаешь, где эти черти держат суккубу?

— Догадываюсь, — Хорват вылил остатки варева в рот. — У карателей в каждом регионе база, откуда они и бегают карать. В Поясе беззакония крепости самые сильные. Если твоя подружка там... ну, ищи новую. Без обид.

— Пояс Беззакония? — нахмурился и начал автоматом выводить на пыльном полу закорючки, прикидывая самые разные планы и варианты.

— Пограничье Эльфера. Болота на юге — мы, собственно, в них. Степи на западе, и его не просто так называют Диким. И холмы на севере, где суровые бородатые эльфы куют металл. В этих районах власть Гильера самая жиденькая. В Поясе Порядка — другое дело, но в нем всего две зоны: поля и столица.

— А игроков тут много?

Товарищ пожал плечами.

— Да не особо. Либо шатаются в гребенях по заказам, либо тусуются в Эль-Тиране. Это главный город. Обалденный — во! Увидишь — оценишь. Из-за него здесь демонов почти нет.

— Это как?

— Да магия какая-то эльфийская. Не вникал — есть и есть.

— Значит, чисто теоретически... — пальцы сами собой забарабанили по доскам, а глаза, казалось, готовились просверлить взглядом дверь, — если крепость разнесут к хренам собачьим, то в первую очередь подумают на местных?

Хорват икнул и вытаращился на меня.

— Братан, не играй с огнем. Тут тебе не «Фар Край», чтобы в два рыла базы разносить.

— Тогда нужно больше рыл.

— Братан! — взмолился фокусник, воздев руки к потолку. — Ты хоть понимаешь, что в Ириноре умирают взаправду?

С прищуром посмотрел на собеседника и холодно произнес:

— Не говори мне о смерти.

***

И все же в одном напарник прав — ломиться наобум слишком опасно для всех причастных. Нужна строгая последовательность действий и четкий алгоритм. Программа, у которой априори нет слабых мест, ведь если отправишь на компиляцию и поймаешь кучу ошибок, дебажить уже никто не даст.

И пусть нет ничего ужаснее, чем знать, что дорогого тебе человека (суккуба, персонажа, непися — плевать, ключевое слово здесь прилагательное, а не существительное) мучают, а ты совсем рядом, но ничем не можешь помочь. Да что там говорить — на полном серьезе подумывал пойти на поклон к Легату и упросить рыжего ублюдка освободить Хиру. Но, к счастью, вовремя включил мозги и убедил себя в пагубности подобной затеи.

Унять обливающееся кровью сердце так и не удалось, зато получилось оттеснить волнение на задний план и всецело сосредоточиться на поэтапном решении насущных вопросов. И первая проблема крылась в одежде — в первый раз меня не обыскали и не нашли черный гримуар, но во второй может повезти меньше, поэтому стоило побыстрее избавиться от главного повода докопаться и «проверить документики». А именно — привести себя в порядок.

У Хорвата осталась всего пара золотых — сбережений весельчак и кутила в принципе не делал, а все заработанное спускал на вино и девок. Потому-то и польстился на заказ, когда сладкая столичная жизнь стала малость не по карману, да и новые порядки вынудили покинуть город. В борьбе за истинно-эльфийскую нравственность и культуру Гильер закрыл все бордели, кабаре, игорные дома и дешевые кабаки, оставив только дорогущие рестораны с изысканными блюдами (уж не знаю, насколько веганская кухня вообще может быть изысканной), винами хренсотлетней выдержки и унылыми завываниями «правильных» менестрелей.

Но по меркам Aelh’Marash — Земли Трясин — это очень неплохие деньги, и напарник одолжил мне половину «до лучших времен». Магазинов тряпья и прочих бутиков на болотах отродясь не было, но кое-какое бесхозное (читай — контрабандное, краденое, трофейное) барахло у аборигенов завалялось. Оставалось лишь найти нужную дверь, и с опытным проводником это не составило особого труда.

Чтобы не привлекать внимания, обновился полностью по местной моде — высокие, почти до промежности сапоги, туника, просторные штаны тинистого оттенка и плащ с капюшоном в так называемую «лягушачью крапинку» — темно-зеленый с черными кляксами и полосами. В итоге получилась превосходная маскировка — достаточно прикрыть голову и залезть в кусты, и даже зоркое эльфийское око в упор фиг заметит. Единственный минус — потертости, заплатки и крепкий запах пота, но подобные неудобства меня заботили меньше всего.

Второй шаг — поймать Надин и забрать награду, ведь дальнейшие пункты моего дерзкого плана неосуществимы без серьезных финансовых вложений. Да, напарник проследил девчонку до болот, но где конкретно она прячется, понятия не имел, а искать единственную, пусть и весьма приметную цель среди топей — это даже не иголка в стоге сена. Это колосок без двух зернышек на пшеничном поле.

И коль уж нелегкая заставила скитаться по шатким мостикам, хлюпать по колено в грязи и наслаждаться затхлыми испарениями, то почему бы заранее не осмотреть крепость. Кто знает, вдруг удастся свежим взглядом обнаружить брешь в обороне или слепую зону в маршруте дозорных? В любом случае, налеты и штурмы без разведки не проводят, и раз уж один черт переть куда глаза глядят, то почему бы и не свернуть ненадолго с пути.

Хорват согласился с большой неохотой и с ходу предупредил — близко не подходим, вокруг не шастаем и долго не задерживаемся. Молча кивнул на каждое условие и ступил на длинный — шагов триста — и очень узкий мостик из прогнивших бревнышек. В этом месте приток реки (с замысловатым названием Sh’tean, что переводится как «дарованная богами еда, вода и дорога») разливался как самое настоящее озеро, и вдали виднелись лишь подернутые дымкой силуэты островов, напоминающие спящих медведей-великанов.

К одному из них — самому большому — мы и топали: Хорват чесал как по ровному полу, я же шатался и дергался как салага в первый шторм. Немного помогала подобранная на суше палка — раз уж больше ничего под рукой нет, то хотя бы таким вот посохом отобьюсь от болотной твари, а не буду стоять столбом за чужой спиной. Поначалу немного напрягала собственная беспомощность — без Хиры как без рук и толку в бою ноль, но потом справедливо решил, что демонист без демона — как мечник без меча или лучник без лука, и если потерял оружие, то виновата в этом не кривая и непроработанная игровая механика, а исключительно ты.

До «острова» добрались без приключений, хотя страху натерпелся изрядно, то и дело норовя свалиться с шаткого настила. Твердую землю площадью с пару футбольных полей сплошным шелестящим на ветру ковром покрывала осока, кое-где доходящая до макушки. Отметил это сразу как один из вариантов незаметного подхода. На дальней оконечности виднелся пологий холм, на котором высился бревенчатый острог — чтобы возвести его, вырубили под корень лес с соседнего клочка суши. Причем не так давно — пеньки белели годовыми кольцами и не успели зарасти вездесущей травой.

Подножье холма обнесли чисто символическим валом высотой метра в полтора, а вот вкопанный в него частокол представлял серьезное препятствие, особенно с учетом замерших, словно деревянные статуи лучников. Эльфийский дозорные — это вам не поддатые и расхлябанные городские стражники, это, мать их, элита элит. И кто знает, какая еще сила притаилась в высоченной бревенчатой постройке с бойницами, похожей на бесколесную осадную башню. Ворота с правого бока почти вдвое превосходили высотой стену и, судя по кабестанам и цепям, одновременно играли роль опускного причала, потому что добраться до крепости можно либо по хлипкой переправе, либо вплавь.

Хотел уже оставить в памяти еще одну стратегически-важную засечку, но заметил на мокрой побуревшей от сырости стене бледный силуэт. Забыв обо всех предупреждениях и высвободив руку из хватки попутчика, зашагал прямиком через море осоки, не обращая внимания на тонкие, но болезненные порезы на щеках и тыльных сторонах ладоней.

— Стой! — фокусник вцепился в плечи и попытался затормозить, но я вырвался одним движением. — Нас заметят! И застрелят! Хорош!

С тем же успехом товарищ мог вытащить на берег акулу за хвост, но холодные капли на листьях и жжение ранок немного поубавили ярость, и самообладание вернулось у самой крайней черты, заступив за которую, мы бы наверняка открылись врагам. Впрочем, и с такого расстояния я во всех подробностях видел Хиру, покачивающуюся на фоне деревянного донжона. С демоницы сорвали одежду, обвязали запястья проволокой и свесили с крыши. На бледной коже тут и там виднелись набухшие кровяные «черви» от хлыста и небольшие — в рублевую монету — следы раскаленного металла. Лица не разглядел из-за уроненной на едва колышущуюся грудь головы, но свалявшиеся в дреды космы были явно краснее обычного.

— Суки, — прошипел не своим голосом. — Убью, млять.

— Артур! — фокусник обхватил под ребра и, шипя, рыча и упираясь всем весом, кое-как остановил. А я не чувствовал ничего, таращился на истерзанную фигурку и повторял одно и то же слово как заклинание: убью.

— Да кто ж спорит, — проворчали в ответ. — Но не сегодня. Иначе самих тут кончат. Пойдем, не глупи! Артур!

— Арграхира... — прошептал напоследок, но призыв не сработал. — Держись, я скоро.

***

А вот обратный путь не задался, несмотря на клокочущую ярость и стиснутый в руках дрын. И когда на середине моста тварь все же сагрилась, с громким плюхом вынырнув из затянутой ряской воды, палкой я бы смог ее разве что почесать. Представьте сморщенный кожаный бурдюк размером с баскетбольный мяч, весь увитый кровавыми прожилками, с двумя парами перепончатых крыльев, фасетчатым глазом и костяным хоботком в локоть длиной. Вот и думайте, насколько полезен против него обычный посох. К счастью, товарищ не растерялся и вытащил из наплечных кармашков сразу три метательных ножа, поднял левую ногу, как подающий в бейсболе и со всей силы швырнул клинки в пульсирующего и раздувающегося уродца.

Но из трех ножей попал лишь один, да и тот чиркнул вскользь, оставив на боку сочащуюся тухлой сукровицей царапину. Чудище с сердитым стрекотом кинулось на нас, но тоже промахнулось, пронесшись над головами на бреющем полете — еле пригнуться успели. Маневр уклонения едва не закончился падением в воду, а судя по волнистым гребням на ряске, падать туда определенно не стоило. Благо, вовремя догадался вонзить палку в щель между бревнами — так и удержался на ногах.

— Долбаный москит, — прошипел Хорват. — Придется ножи докупать.

— Москит?! — во все глаза следил за заходящим на второй круг «бурдюком». — А я еще на чаек жаловался.

— Да фигли чайки. Вот если этот клюнет — под кожей личинки заведутся. Очучения непередаваемые и хрен вытравишь. Так что смотри в оба.

— Уже, — я крутился около посоха как стриптизерша у шеста, вздрагивая при каждом протяжном скрипе — хлипкая конструкция явно не предназначалась для таких выкрутасов и норовила развалиться на части. — Вон, щас по прямой пойдет. Кидай!

— Да фиг там, — разбойник не глядя подбросил клинок, как монетку. — Это тебе не мешок жира и говна. Эта срань на деле юрче мухи.

— Кидай, блин!

Болотный монстр, жужжа и шелестя крыльями, завис слева от моста, и мне пришлось повернуться к нему лицом, а к воде, соответственно, спиной. А с учетом ширины переправы, в таком положении невозможно расставить ноги хотя бы на уровне плеч, чтобы сохранить хоть какую-то устойчивость. Проще говоря, мы стояли, словно на карнизе, как тот парень из рассказа Кинга. И если ловкач с гулькой этого вовсе не замечал, то меня трясло и шатало, как акробата верхом на катящейся бочке.

Корица высунул кончик языка, прищурился и швырнул черную сталь. Поставил бы последние деньги, что снаряд вонзится точно в цель, но за миг до рокового столкновения москит преспокойно качнулся в сторону и пропустил свистящую смерть под крыльями. И тут же по ниспадающей дуге ринулся на нас, и если бы Хорват не оттолкнул меня, хоботок вонзился аккурат в солнечное сплетение.

Упал лопатками на бревна, те зашатались, и крайнее, не выдержав удара, перепрыгнуло сваю и плюхнулось в ряску. Не успел и моргнуть, как лоснящаяся серая шкура обвила ствол, с мокрым хрустом разломала надвое единственным сокращением мышц и уволокла на дно. Секунду спустя на пятачке открытой темной воды пошли пузыри, а следом всплыли измочаленные в труху щепки. У меня даже слова подходящего не нашлось, чтобы ругнуться при виде этого безобразия — так и лежал ничком с палкой вдоль туловища, будто надгробие Арагорна с мечом.

— Говорил же! — взвизгнул фокусник. — Один нож остался!

— А кинжал?

— Ага! Сам дерись с ним врукопашную! — Саня глубоко вдохнул, успокаивая дрожь в ладонях. — Слушай, москита надо отвлечь. Помаши перед ним палкой.

— Помахать палкой?! — процедил я. — Просто взять и вот так помахать?

— Ну, хочешь дальше валяйся! Жди своей очереди.

— Ладно, — протянул товарищу конец посоха. — Помоги встать.

Поднявшись, чуть пригнулся и приставным шагом побрел подальше от напарника, выписывая палкой круги перед собой подобно заклинателю змей.

— Тише... — спокойно и размеренно пробормотал под нос, точно усмирял злобную собаку. — Тише... Не крутись, не суетись, херова ты мошонка с крылышками. Цып-цып-цып.

Как ни странно, это подействовало. Москит замедлился и ощутимо сбавил обороты, прекратив резать уши надсадным треском. Движения стали плавным, ленивыми, как у тяжелого маятника, а вместо стремительных атак тварь подлетела воздушным шариком и зависла метрах в десяти напротив. Краем глаза скосился на Хорвата — разбойник уже занес руку для решающего броска. Но теплый мед надежды обернулся ледяным всплеском адреналина, когда левая стопа не нащупала опоры и ухнула в бездну.

Запомните, ребята — никогда не отвлекайтесь во время крайне важных и опасных занятий. Я вот затупил и в итоге промахнулся мимо настила и грохнулся на колено, окунув сапог в воду. Вокруг все сразу забурлило, будто чан с кипятком, что-то твердое и скользкое толкнуло пятку, а в полуметре под поверхностью сверкнули тонкие как иглы зубы. Ногу вытащил за миг до того, как из болота высунулась башка жертвы доктора Моро, скрестившего пиранью, угря и змею, и вонзила челюсти в бревно совсем рядом с моими пальцами.

Отдернул кисть, как от огня, шумно вдохнул и выпрямился как раз в тот момент, когда в спину на полной скорости врезался мягкий стрекочущий шар. От падения уберегли только бешеное размахивание руками, покачивание вперед-назад и трехэтажный мат-перемат. Кожаный мешок отправился на корм клыкастым рыбозмеям, а я повернулся к товарищу и показал большой палец — мол, классно сработали. Но по бледному лицу и выпученным глазам понял — что-то пошло не так. И когда под лопаткой запекло и начало стремительно набухать, понял, что именно.

Глава 3. Игра с огнем

Под кожу будто загнали уголь и на каждом шагу раздували кузнечными мехами. Но дикая боль в лопатке — это полбеды, помимо прочих «дебаффов» ощутимо подскочила температура, прошиб горячий пот, и трясло в ознобе на грани с судорогами. Местность вокруг превратилась в калейдоскоп всех оттенков серого, отчего порой не разбирал, где небо, а где земля, и если бы не суета перепуганного товарища, наверняка бы кончил недолгую жизнь, забредши в трясину или в открытую, полную тварей воду.

— Сюда, не торопись, — Хорват осторожно придерживал под локоть, чтобы лишний раз не касаться спины и плеча, к которому медленно, но верно подползала опухоль. — Ничего страшного — в тебя просто отложили Чужого. Все болотники через это проходят еще в детстве. Меня тоже как-то раз куснули. Лекарство есть, лекарство проверенное. Главное — добраться до хижины знахаря. А он, эх-х-х — смотри под ноги, засел в самой гуще болот. Но ничего, дорогу знаю — не пропадем.

Не знаю, сколько шли — может, двадцать минут, может два часа. Не знаю, где шли — может, по лесу, может, по высокой траве — ближе к концу все слилось в сплошной хромакей с рябью «артефактов», как от похеренной видюхи. Мышцы сводило, ноги столбенели, и товарищу все чаще приходилось тащить меня на горбу, пока вдали не показалось коричневое пятно.

В хижине горела лампадка, вдоль стен висели сушеные коренья и пучки — по крайней мере, такую картину рисовало смазанное восприятие, переходя из вполне четкого и различимого изображения в полотна Дали и Ван Гога. Похожий на индейского шамана пожилой эльф сидел на корточках (пятки поднял — район потерял) возле булькающего котелка и растирал в грубой каменной ступке пасту с запахом чабреца и ежевики.

Когда разбойник вышиб плечом дверь, старик и бровью не повел, но стоило нам приблизиться, и прозвучал скрипучий низкий голос:

— Добудьте десять корней пуплюка, странники.

— У нас тут укус москита, — проворчал товарищ, укладывая ношу на самодельный матрас животом вниз.

— Эта беда мне знакома, странники, — под скрежет пестика прозвучало в ответ. — Добудьте пять лепестков...

— Дед, запарил! Некогда нам добывать! Деньгами возьмешь?

— Десять серебра.

— И кто, блин, из нас разбойник? На, не урони.

С меня сняли плащ и стянули тунику. Хорошо хоть разрезать не стали — и так все деньги на одежду уходят. Хотя, насчет разрезания немного погорячился — лежа щекой на подушке, отчетливо видел, как знахарь положил в костер кинжал с коротким лезвием и длинной рукояткой. Но дрянь под лопаткой росла не по дням и даже не по часам, а по чертовым минутам, уже шевелилась, дергала хвостиком и предпринимала робкие попытки вылупиться. И если бы предложили вырубить личинку каленым топором, согласился бы, не раздумывая.

Пока нож «дезинфицировался», шаман взялся за целебное зелье и тихонько запел, постукивая пестиком:

— Пять волчьих хвостов, шесть кабаньих клыков, семь земляных корешков, восемь белых лепестков, девять нужных слов и отвар готов. Отвар готов — больной здоров.

От монотонного камлания и накатившего бессилья чуть не заснул, и когда веки стали тяжелее бетона, по лопатке полоснули бритвенно-острым и разогретым добела лезвием. Мокро треснуло, точно лопнул огромный — с кулак — прыщ с гнойной головкой, и подмышку жарче металла обожгла струя сукровицы.

— Ух, епт... — фокусник подавил рвотный позыв. — Поздравляю, у тебя девочка.

Половину отвара плеснули на рану, и та изошла белой пеной, как от перекиси. Остальное пришлось высосать через полый стебель болотного растения, но омерзительный привкус горчицы и календулы стоил всех мучений — боль отступала, а порез затягивался быстрее, чем от кадила жрицы. Интересно, как там Ингрид и остальные? Неужели вот так же висят на стене, или рыжий маньяк уготовил им куда более изощренные пытки? Так, стоп. Поэтапно и последовательно, шаг за шагом, процесс за процессом — Хира, Легат, а уж потом и разработчик этой гребаной игры. Никто не уйдет обиженным. Азм воздам.

— Ну, как? — с тревогой спросил спутник.

— Не знаю... Из меня еще не доставали живых креветок. Но вонища, как будто креветка уже неделю не очень живая... Елки.

— Ладно, вздремни чуть-чуть — быстрее заживет.

— Ага, — зевнул. — Спокойной.

После пережитых терзаний сон отправил в нокаут с первого удара. Звуки стихли, темнота окутала все вокруг, но вскоре под ногами вспыхнуло матовое стекло, подсвеченное мощным прожектором. Я воспарил над круглой сияющей площадкой, зависшей (или несущейся быстрее пули) среди бескрайнего чернильного ничто, и завертел головой, покуда не услышал позади тихий цокот.

Обернувшись, увидел суккубу. Сперва показалось, что демоница одета в красное платье — том самое, с праздника в Хаб-Харборе, но присмотревшись понял — исхудавшее тело обволакивал не бархат, а запекшаяся кровь. Не помня себя, метнулся к подруге с протянутыми руками, но ладони врезались в невидимую преграду, будто отлитую из окаменевшего света.

— Хира! — застучал кулаком по полупрозрачной стене, но та не поддавалась, не ощущалась и не издавала ни звона, ни треска, словно лупил по воздуху, разыгрывая дурацкую пантомиму.

— Привет... — устало прохрипела прислужница и осмотрела меня с головы до ног, — натурал. Ничего, что сегодня без эротического шоу? Я бы и рада, но это место... какое-то странное.

— Как ты?

— А... — девушка махнула рукой и прижала к исполосованной груди. — После Легата эти пытки что папин ремень. Дилетант на неумехе и профаном погоняет. Сам че кого?

— Я тебя вытащу, — прижался к барьеру, как провожающий к окну вагона. — Но мне нужна помощь. Наблюдай за охраной — сколько их, чем вооружены, когда смена караула. Слабые места, бреши, тайные ходы — все, что заметишь.

— Воу... — она потерла опухшее веко. — Сурьезный настрой.

— Жди, — шагнул назад и опустил ладони. — Мы скоро.

В незримой дали раздался грохот — сначала принял за гром, но вот короткая дрема пошла рябью, задрожала и распалась мелкой блестящей мозаикой. Очнувшись, разобрал стук шагов по ступеням и скрип двери — к знахарю заявился посетитель, обычное дело. Но когда протер глаза, заметил, что лицо гостя (а вернее, гостьи) более чем знакомо, хотя и вижу невысокую круглолицую девушку впервые в жизни. Однако вне всяких сомнений, на гончей грамоте нарисовали именно ее — пусть и за время лишений и скитаний пухляша поубавила в объемах и отрастила волосы до плеч, но в остальном — те же черты, тот же пугливый взгляд, только вот уши не эльфийские, а вполне себе человеческие. Колдовская маскировка? Купирование? Художник ошибся? Стоило выждать и, воспользовавшись эффектом неожиданности, напасть и взять добычу тепленькой и расслабленной.

— Эй, старик! — голос Надин тоже ничем не походил на высокородный мелодичный перелив, а говорок отдавал провинцией. — Держи свои корешки — ровно десять штук.

Но то ли у Хорвата слетела крыша от пришедших прямо в руки пятидесяти золотых, то ли у охотников за головами свои приемы, но выжидать фокусник не стал. Вскочил, вытаращился и потянулся к веревке, а девушка, не будь дурой, сразу дала такого стрекача, что чуть не снесла дверь с петель.

Товарищ следом выскочил в сгущающиеся сумерки. Ну да, ночные гонки по болотам — это именно то, чего всем так не хватало. Игровая медицина, конечно, проще и в разы быстрее реальной, но встречаться с москитом второй раз — это уже перебор. А если крылатых бурдюков нападет целая стая? Но и отсиживаться в уютной теплой хижине не вариант — разбойник крепко меня выручил, можно сказать, от смерти спас, а значит, за мной должок. Вот и пришлось вставать и нестись в топи, на ходу накидывая плащ. Благо шумели бегуны как заправские лошади, а в вездесущей осоке оставались характерные «просеки».

По проторенной дорожке и нагнал товарища, а вскоре впереди показалась и добыча — девушка урвала хорошую фору, но быстро потратила преимущество. Без негатива, чистая объективность, но не с ее комплекцией гоняться с парой тощих парней. Корица раскрутил болас над головой и метким броском стреножил кобылку. Камни на краях метровой веревки обвили ноги, и мятежница как бежала — так и шлепнулась оземь, проехав добрый метр по грязи и влажной траве.

Дело на этом не закончилось и легкий квест нам однозначно не светил — оторва, похоже, собралась сражаться до конца. Не успел разбойник подбежать, как девчонка резво перевернулась на спину и пригрела охотника огненным шаром. Небольшим — с теннисный мяч, но ракетой проревевшим над плечом, а волна жара облизнула даже мое лицо, хотя я брел на значительном для столь крохотного снаряда удалении.

— Ух, ё, — только и молвил Хорват, прежде чем поскользнулся и шлепнулся на задницу.

Не знаю, чем бы обернулась схватка один на один — чародейка уже зажгла в ладони новый файербол, и в сидящую в двух шагах мишень уж точно бы не промахнулась. Бросок испортил я, в прыжке налетев на непися и придавив к земле.

— Отцепись, мудак, — прошипела пленница, вертясь и пытаясь врезать коленом в живот или пах.

— Сань, вяжи ее и го сдавать.

— Кого, блин, сдавать?! Я игрок!

— Ага, — совладать с ботом не составило никакого труда — мордашкой в пол (точнее, в болотную жижу), руки за спину и петлю на запястья. — С каких это пор на игроков квесты выдают?

— С таких! — не унималась программа. — Ребят, не смешно. Меня, вообще-то, убить хотят.

Проверив узлы, фокусник вернул болас на законное место и усадил добычу перед собой. На всякий случай сверился с портретом — да нет, вылитая, ошибка исключена. Разве что уши где-то потеряла. Зачесал прядь (Надин фыркнула рысью и тряхнула головой), осмотрел верх ушной раковины — гладкая, округлая, никакого намека ни на острый кончик, ни на хирургическое вмешательство. С другой стороны, беглянка владеет магией, а распознавать волшбу на глазок или на ощупь я не умел. Да уж, ситуация. Если моб ведет себя как человек — это одно. Но когда прикидывается игроком... В обычных ММО ни разу не встречал ничего подобного, но «Иринор» так же далек от нормальности, как и его создатель.

— Сань, а ты тут давно?

— Четыре месяца, — запыхавшийся приятель смахнул пот со лба.

— И часто неписи под живых косят?

— Впервые вижу.

— Да не непись я! — сердито буркнула девушка, поерзав в холодной слякоти. — Я Надя Астахова, из Краснознаменска! Откуда, блин, непись это знает?!

Пожал плечами, в наглую разглядывая барышню в поисках несоответствий, нелогичностей и прочих программных косяков, которые наверняка выдадут пусть и очень продвинутый, но все же искусственный интеллект.

— Этот мир создал человек, — задумчиво произнес, щупая щетину на подбородке. — И мог зашить в твой код любую информацию. Например, что ты Надя Астахова из Краснознаменска.

— Вот-вот, — кивнул Хорват. — Или подслушала болтовню каких-то игроков, а теперь лапшу вешаешь. Или вообще убила их и замаскировалась под мертвеца.

— Да вы прикалываетесь... — псевдоэльфийка закатила глаза. — Посмотрите на руку, слепошарые, там же браслет!

Мы в недоумении переглянулись — да вот же решение. Я зашел добыче за спину и склонился над веревками, а разбойник на всякий случай вытащил кинжал. Впопыхах и горячке погони не заметили, но под слоями пеньки в самом деле оказалась цепочка и кольцо с двумя фиалами — синим (мана) и красным (опыт). На почерневшем от времени серебре красовалась гравировка готическим шрифтом — Nadheen.

— Ептыть, — выдохнул напарник и поспешил разрезать путы. — Что за чушь? На людей не охотятся.

— Козлы, — Надя встала, потирая покрасневшую кожу, и толкнула меня плечом.

— И все же... — загадочное задание не давало покоя — это глюк системы или нечто большее? — Почему тебя заказали?

— Скажем так, — Надя дохнула на озябшие пальцы и поежилась. — Я случайно подняла восстание против высших эльфов.

***

За разговором в хижине знахаря выяснилось немало интересных подробностей о новой знакомой. Надя — большая поклонница фэнтези, прежде училась на повара и попала в «Иринор» позже всех нас. Чуть больше года назад, в девятнадцатый день рождения подруги подарили ей томик в черном переплете, назвав самой крутой книжкой «про магию и вот это все».

Сначала бедолаге чуть крышу не снесло, но полученные из романов знания помогли быстро сориентироваться в относительно знакомой обстановке. К тому же, тогда Хаб-Харбор только начинал превращаться в даркфэнт, девушка взяла первый ранг на заданиях с доски и с первым же кораблем отчалила в Эльфер, где никаких высокомерных типов в белых кафтанах отродясь не видывали.

Надин преспокойно жила у Срединного озера, помогала крестьянам по мере сил и надеялась, что когда-нибудь проснется, или очнется от комы, или перейдет из Чистилища в Ад или. Потому что никакого «Иринора» в реальности быть не может, и мир вокруг — просто страшный сон или предсмертное небытие. Но месяцы шли, избавление все никак не спешило, зато появились господа «правильные» эльфы на громадном, как сухогруз ковчеге.

Чародейка, как сама объяснила, человек эмоциональный и впечатлительный, и, глядя на учиняемые зверства, тут же озаботилась переездом, хотя очень многие игроки остались и нанялись к новой власти. Подумаешь, боты режут ботов — кому какое дело? Но Надя устала просыпаться от воплей пытаемых и приговоренных, и вместе с немногочисленными беженцами отправилась на запад — в Степи.

С месяц все шло спокойно — кочевая жизнь, скачки на лошадках, танцы и песни у костров, ночевки под открытым низким небом, но все хорошее когда-нибудь кончается, и нравоучительная длань дотянулась до самых дальних уголков эльфийских земель.

— Однажды нас нагнал большой отряд, — собеседница сжала чашку с пряным травяным чаем в ладонях и уставилась на огонь, и, судя по хмурому отрешенному взгляду, воспоминания были не из приятных. — Эльфов сто. В кольчугах, с копьями и луками. А нас всего три десятка, полно детей и стариков. Высшие собирались строить крепость на границе, а мы так удачно встретились на пути. Вот и заставили вкалывать всех с утра до ночи, даже малышей.

— Погоди, — свел брови на переносице и мотнул головой. — И даже тебя?

— А че нет? — Надин отхлебнула, взглянув на меня поверх темной жижи. — Правда, землю не рыла и камни не таскала — и на том спасибо. Готовила еду в лагере, но по сравнению с этим практика на нашем комбинате — просто отдых. И ладно работа — это так, полбеды. После заката приходила дылда в белом, и начинался институт благородных эльфов. Вы молитесь не тем богам, не так одеваетесь, не так ходите, дышите, смотрите, стоите, сидите... Ваши песни — варварство, ваши танцы — разврат, ваша жизнь — позор, но мы научим культуру любить и заветы предков уважать. А чтобы входило получше — вот вам розги, вот дыба, а вот каленое железо. Боль, млять, лучший учитель — постоянно твердил белобрысый хрен. Ну... «млять» не говорил. «Млять» — эт я добавила.

— Вот уроды, — протянул Хорват.

— Ты же на них работаешь, — фыркнула в ответ чародейка.

— При мне людей не трогали! Игроки всегда сами по себе.

— Не всегда, — Надин вздохнула, собираясь с мыслями. — Как-то раз одной девочке хотели... — господи, и вспоминать страшно, — сломать палец. Потому что малышка почесала попу у всех на виду. В общем... меня прорвало. Не знаю, что нашло — затрясло всю изнутри, как бешеную. Швырнула файербол в рожу главному фашисту, остальные подхватили — и понеслась. Все вокруг зашипело, засвистело, затрещало, — девушка замахала руками. — Вопли, стоны, кони, люди... Но мы победили. Убили их всех, Карл. До единого. А потом...

— Пошли слухи? — догадался я.

— Быстрее ветра, точнее стрелы, — девушка понурила плечи, словно до сих пор стыдясь содеянного. — Я стала местным Уильямом Уоллесом, Храбрым, мать его, Сердцем, и степные племена потянулись под мое знамя. Никто не думал, что человек, тем более игрок, впишется за эльфов, потому меня и рисуют с ушами.

— Ну, а дальше что? — с нетерпением спросил фокусник. — Вы выиграли?

Надин смерила разбойника сердитым взором и фыркнула.

— Да, блин! Поэтому здесь сижу!

— А на болотах у тебя есть сторонники? — поинтересовался я.

— Без понятия, — чародейка устало заглянула на донце опустевшей пиалы. — Я тут прячусь, а не лодку шатаю. И пряталась бы дальше, если бы не вы двое. А что?

— Он хочет крепость взять, — с потрохами выдал Хорват.

Теперь Надин вытаращилась на меня.

— На фига?

Я замешкался с ответом, и фокусник в наглую продолжил:

— У него там суккуба мучают.

— Ты... — бровь девушки изогнулась вопросом, — демонист?

— Все не без греха, — проворчал, украдкой показав напарнику кулак.

— Хм... — чародейка почесала нос. — Выходит, мы с тобой в одной заднице. Высшие край не жалуют любую нечисть. Даже «хорошую». Даже ее хозяев.

— Бежали бы вы, ребята, да подальше, — посоветовал фокусник, протянув посуду за добавкой. — Эльфер — рай, но не для всех.

— Бежать? — хмыкнул. — Куда? В более сложную локацию? С первым-то рангом? Или обратно в Хаб-Харбор, где чертей уже больше, чем в аду? Нам некуда идти. А значит, придется играть.

— Братан, — Корица запрокинул голову и простонал в потолок. — Говорю же, это — игра с огнем.

— Погоди, — сел по-турецки и ткнул пальцем в колено. — Ты хочешь, чтобы было как раньше? Кутеж, эльфийки и никаких запретов?

— Ну... — парень покачал ладонью, подставляя теплу костерка то тыльную, то внутреннюю стороны, — хочу, конечно. Но лезть из-за этого в петлю? Надин, хоть ты скажи ему. Рисковать шкурой ради компьютерной девки — такое себе удовольствие.

— Пф-ф-ф... Просишь об этом меня? Я так-то начала войну из-за компьютерных девок и пацанов. И знаешь что? Если Артур решил забиться с ушастыми — я только за. Эльфер — классное местечко. Тепло, красиво, никаких демонов. Не хочу отсюда уходить. Пусть эти высшие валят, откуда приперлись.

— Уверена? — недоуменно уточнил, совершенно не ожидая подобной реакции.

— Еще бы, — Надин подняла руку. — Дай пять.

Хлопок скрепил наш непрочный союз, но лучше так, чем тянуть кота за хвост в ожидании удачи и подходящего момента. Символ сопротивления — очень ценный козырь, можно сказать, легендарка за десятку маны, и теперь самое важное — правильно ее разыграть. Ведь если недооценить противника, не продумать ходы (свои и чужие) наперед и не разложить всю деку от первой до последней карты, то и с пулеметом враз проиграешь безоружному. Тактика, тактика и ничего кроме тактики, особенно в условиях ограниченности ресурсов и живой силы. Мы — не банда Ястреба, не Черный отряд и не Синие полоски. Мы — партизаны, и действовать обязаны соразмерно возможностям, и чем больше пользы от каждого причастного — тем быстрее и безболезненнее достигнем цели.

— Сань?

— Че?

— Ты с нами?

— Да, — разбойник отмахнулся. — Хули еще делать? Но запомни, — обличающий перст указал на чародейку, в ответ показавшую перст средний, — когда станешь королевой — заплатишь мне в десять раз больше, чем назначили за твою голову.

Девушка усмехнулась:

— Когда я стану королевой эльфов — пожалую тебе целый город.

— Тогда решено, — хлопнул по бедрам и встал. — Отсель грозить мы будем эльфам. А теперь неплохо бы...

Хотел уже предложить немного отдохнуть, прочистить мозги, мышцы и чакры, как вдруг дверь с оглушительным треском пронзило острие изогнутого меча. Не успели мы вскочить и приготовиться к бою, а блеснувшее молнией лезвие располовинило хлипкую преграду по диагонали. Сквозь облако пыли и щепок в хижину смерчем ворвалась высоченная фигура в потертом кожаном пальто, с двуручным, отдаленно напоминающим катану клинком наперевес.

Глава 4. Эльфийский плен

Таинственный незнакомец не кинулся на нас в тот же миг, а остановился у порога, позволив разглядеть себя во всей красе. На вид — лет сорок. Кожа вопреки всем канонам и представлениям отливала легкой бронзовизной, намекая на частое пребывание под палящим солнцем, а налитые кровью радужки глаз больше подошли бы демону. Лицо вытянутое и скуластое, но на этом эльфийские черты заканчивались, ибо подбородок, нос и надбровные дуги обдали совершенно нехарактерной для утонченного народа массивностью. И, тем не менее, смолянисто-черные волосы, собранные на затылке в длинный хвост, открывали заостренные уши со следами проколов на мочках и кончиках.

Воин был высок, как и все эльфы, но при том избыточно мускулист и широк в плечах, как дуб. Похоже, на такого великана и одежды подходящей не нашлось, вот и ходил голый по пояс, а на раздутый торс словно швырнули горсть спагетти — так много бледных шрамов исчертили плоть. Отсутствие рубахи частично компенсировал серый кушак, намотанный аж до середины живота, ноги прикрывали просторные темные штаны, выглядящие, как не заправленные в обувь шаровары. Заправлять их, собственно, и некуда — рубака ходил босиком, и, судя по морщинам на кончиках пальцев, большую часть времени шастал по воде. Кожаное же пальто явно шилось самостоятельно из волчьих шкур мехом внутрь — неровный крой, грубые швы, аляповатость и дешевизна, но со своим предназначением — защитой от холода, дубья и затупившихся лезвий — справлялось неплохо. Заштопанных абы как прорех и прорезов — тьма тьмущая, но хозяин все еще жив, силен и вполне себе бодр, чего не скажешь про обладателей хреновых доспехов.

— Шухер! — крикнул Хорват и потянулся к плечу, со страху позабыв, что потратил весь метательный боезапас на москита.

В ответ здоровяк зарычал и шагнул вперед — размеры комнаты не позволяли орудовать «веслом» в полную мощь, поэтому пришлось взять меч как копье. Рядом с этой дурой Леркин двуручник — ножик для фруктов, и единственное попадание если не отправит на цифровые небеса сразу, то подарит немало незабываемых минут перед неминуемой смертью.

Надин первой вышла из ступора и швырнула в амбала огненный шар, и хоть кастовалось заклинание инстантом, чуткий эльфийский взор уловил пассы руками, бугай за доли секунды просчитал направление и закрылся предплечьем. Огненный шар разбился о плотную кожу мириадами искр, оставил на рукаве пропаленное пятно, однако никоим образом не навредил противнику.

Тот в свою очередь ткнул мечом — по большому счету наугад, не целясь, но легкий тычок одной рукой прошил стену хижины насквозь. Улучив момент, разбойник раскрутил болас и стреножил кабана, но тот лишь раз дернул ногой, и веревка с тихим треском лопнула. Обнадеживало одно — в грации перекачанный эльф мог сравниться разве что с пьяным медведем в слоу-мо, и мы бы давно свалили вприпрыжку, а то и спортивной ходьбой, если бы туша не заслоняла единственный выход.

Бегло оценив обстановку, прикинул план сражения с этим элитником, если не мини-боссом. Разбойник сагрил его первым, чародейка перетянула на себя, а я же пока оставался вне зоны внимания гада. И потому без особых препятствий подскочил к знахарю, беззаботно растирающего корешки в ступке, схватил с огня котелок и, зашипев от боли, враскачку швырнул в цель. В этот раз прикрыться не удалось — помешал меч, и кипящий отвар залил лицо, голову и грудь.

Противник взревел и вытаращил налившиеся кровью зенки, но полученный урон определенно не дотягивал до критического. Однако я знал, что надо делать.

— Надя, бей в подкладку!

Успел прокричать за миг до того, как толстые и твердые что коренья пальцы сомкнулись на шее, а стопы потеряли точку опоры. Я воспарил над полом и засучил ногами, чувствуя, как жизнь покидает тело, но девушка все поняла правильно. Заклинание подпалило полы, а секунду спустя пламя перекинулось на штаны. Великан зарычал и затопал на месте, да так, что все затряслось, и чуть не съехала крыша. Мы же зайцами выпрыгнули из хижины и дали знатного стрекача, не разбирая дороги.

Не знаю, как нас выследили — может, на слух, может, по оставленным в осоке «просекам». Знал наверняка одно — больше так следить нельзя, а значит, все пути ведут к воде. В свете огромной луны болота и притоки сияли, будто белой ночью, и поиск наполовину вытащенной на берег лодки не заняло много времени. Жаль только хитрые эльфы унесли домой весла, что равносильно оставить незапертой машину без движка — вроде садись кто хочет, но далеко не уедешь. А нам далеко и не надо — сто шагов до соседнего «острова», и никакой буйвол не найдет. И пусть грести нечем — зато есть длинные палки и коряги, которыми удобно отталкиваться от дна — да, илисто, но неглубоко, и при должном старании переплыть получится.

И у нас получилось, хотя пота пролили с каждого по ведру, а уж нервные клетки и считать не возьмусь. Светло-то светло, но кругом кусты и осока, и пойми разбери, то ветер шумит, или продирается сквозь заросли громадная туша. И лишь оказавшись на другом берегу, озвучил давно мучавший вопрос:

— И что это за мясной хрен?

— Орон Выродок, — Хорват провел ладонью по лицу и промокшим волосам. — Видел его вместе с карателями. Цепной пес Туурама — наместника Aelh’Marash. Тьфу... — парень то ли отфыркнулся, то ли выразил презрение. — Это с ним ты говорил в таверне.

— О таких вещах предупреждают заранее...

— Кто ж знал, что к мятежникам прибьешься! — огрызнулся пристыженный фокусник. — Представь: по пятьдесят золотых на нос, дружба с правильными пацанами, льготы, полномочия и прочие ништяки. Кайф! Но Надька оказалась игроком. Без обид, но стоило тебя встретить — и удачу как отрезало.

— Еще пришьешь, — проворчала девушка.

— Да ладно, — Корица с хрустом потянулся. — Я — не убийца. Живого игрока под нож? Ни за какие бабки. К тому же, если дельце выгорит, нам перепадет десятикратно. Я вот мэром стану. А ты — каким-нибудь графом. Замок себе построишь, плантацию. Фух... запарился. Надо найти место для...

В ночной тиши свистнула стрела и плюхнулась в воду. Мы разом повернулись на звон тетивы и увидели эльфийку в зеленой накидке с глубоким капюшоном и повязкой на половину лица. После выстрела прошли считанные мгновения, но «свежий» наконечник уже целил в грудь. А то, что при высадке приняли за кусты и сваленную ветром траву, как по команде выпрямилось и превратилось в лучников в маскхалатах.

— На колени, — с едва уловимым прибалтийским акцентом велела девушка.

— Слушайте, мы...

Стрела просвистела рядом с ухом и рассекла плащ на плече, при том ни на миллиметр не задев кожу. Я вздрогнул и скосил глаза, а когда перевел взгляд на мятежницу, та уже «перезарядилась» — бесшумно и молниеносно. Повторять не пришлось — мы опустились на мокрую траву и сцепили пальцы на затылках, как и подобает взятым в плен.

— Kha’r, — тихо распорядилась предводительница.

Двое подчиненных подошли к нам, забрали сумки, оружие и обыскали одежду. И снова спасибо Хорвату — фокусник на кой-то черт не выбросил розыскную грамоту. И когда я увидел, как эльфийка брезгливо разворачивает слипшийся от пота листок, сердце не то что в пятки ушло, а вообще телепортировалось из груди куда-то очень далеко и явно надолго.

— Охотники! — прошипела лучница, смяв бумагу.

— Стойте! — пискнула Надин. — Они хорошие!

— Хорошие охотники? Смеешься надо мной, hai’seann?!

— Да нет же. Они теперь за вас воюют. И хотят захватить крепость. А еще подрались с этим... как его — Боровом Выродком.

— Все так, — мы с разбойником истово закивали.

Партизаны переглянулись. В лунном свете их глаза поблескивали со зловещей настороженностью.

— Не верю ни единому слову, — эльфийка покачала головой, не сводя с нас презрительного взора. — Пусть Сцилла решает вашу участь.

***

Нам связали руки за спинами, натянули на головы пропахшие рыбой мешки и повели, что называется, три дня лесом, для дня полем. А точнее — твердой землей, чавкающей землей, качающейся землей, шаткими мостками, скрипучими мостками, лодками с двумя пересадками, и лишь на второй час блужданий по болотам вывели к лагерю в глубине редкого пролеска.

Никаких укреплений партизаны не строили, полностью полагаясь на мобильность: все свое ношу с собой и чуть что — сразу по тапкам. Самую большую площадь занимал длинный — шагов в сто — сруб, засыпанный дерном под самую крышу и сверху укрытый ветками. Рядом под навесом горел горн примитивной кузницы, где починяли мечи, кинжалы и переплавляли болотную руду. Тощий эльф, не таясь, звенел молотком, а сидящие полукругом девушки выламывали из глиняных форм железяки и, напевая под нос, затачивали наконечники для стрел.

Впритык примостились верстаки, где выстругивали и сгибали плечи луков, а готовое составное оружие склеивалось под прессом камней. Рядом работали кожевенники — скоблили растянутые на рамах шкуры, мяли, скручивали и дубили в котле с дубовой, собственно, корой, а из готовой кожи мастерили доспехи, обувь, колчаны и ремни.

Перед жилым бараком в яме горел костер, вокруг на бревнах сидели парни и девушки, мужчины и женщины, как воробьи на жердочках — негромко переговаривались, пели под аккомпанемент свирели, молча смотрели в огонь, думая о своем. Но все как один ждали наваристой рыбной похлебки в здоровенном закипающем казане.

На пленников особого внимания не обратили. Никто не вскакивал с мест, не хватался за оружие, не плевался, не выкрикивал ругательства — так, взглянули раз-другой и вернулись к делам насущным. Когда нас втолкнули в сруб, как паутиной завешанный плетеными гамаками, я ожидал увидеть суровую бой-бабу, грозу зазнавшихся Высших, железной рукой командующей пусть и небольшим, но все же войском.

Но увидел невысокую по меркам эльфов женщину лет тридцати в замызганном сером балахоне. Усталое лицо, короткие светлые волосы, большие печальные глаза. Если бы не уши, легко спутал бы со школьной учительницей или медсестрой, хотя последнее было более чем верно. Сцилла ходила меж постелей раненых бойцов, меняла компрессы, перевязки и поила лечебными зельями.

Увидев нас, подняла палец — мол, ждите — и не произнесла ни слова, покуда не закончила накладывать свежие бинты. И лишь потом, утерев измученное лицо совсем юной девушки, жестом поманила в дальний угол, где на столике горела масляная лампа, а чуть поодаль в каменной печурке трещали березовые поленца. И смесь топленого жира с дегтем хоть немного разбавляла спертый, пропитанный запахами крови, пота и боли воздух.

— Поймали на болотах, — отрапортовала лучница, усадив добычу на лавку у стены. — Говорят, воюют за нас.

— Воюют? — с болезненной немощью шепнула лекарша.

— Ну да, — взял на себя роль переговорщика, раз уж в бою чуть более полезен, чем пустое место. — Мы против Высших и не одобряем их зверства. И хотим с вашей помощью взять крепость и избавить болота от гнета оккупантов.

Сцилла протяжно вздохнула и подперла щеку костяшками указательного и среднего пальцев.

— Да, мы хотим, чтобы чужаки ушли. Хотим молиться духам природы, а не единому божеству. Любить по воле сердца, а не по приказу. Бить дичь и ловить рыбу, не опасаясь смертного приговора. Но... мы ни с кем не воюем. Мы просто живем, как привыкли.

— Но... — кожа на лбу сложилась гармошкой из-за полезших наверх бровей, — как же... маскировка, луки, дозорные?.. Разве вы не мятежники?

— Все верно, — женщина кивнула. — Мятежники. Потому что плюем на новые порядки. Но мы лишь защищаемся, и то если можем. А если нет — уходим еще дальше и прячемся еще тщательней. Мы не воины и не наемники, чтобы штурмовать цитадели и в открытую сражаться с Гильером. Вы... ошиблись. Пришли не по тому адресу.

— Серьезно?! — чародейка аж вскочила от возмущения и едва не поплатилась за дерзость жизнью — один из конвоиров вскинул лук, но к счастью не спустил тетиву. — Вот так уселись на жопы ровно — и все? Значит я — вообще ни разу не эльф — объединила десять кочевых племен и повела на садиста и палача, а вам пофигу? И так неплохо устроились?

На лице Сциллы впервые появилось нечто, отдаленно напоминающее заинтересованность. Она выпрямилась и, подслеповато щурясь, осмотрела собеседницу.

— Надин? Слышала о такой, но ни разу не видела. А значит, любая может прикинуться ей.

— У нас была грамота! — сердито бросила Надя. — Вот эта, — резкий кивок на снайпершу в маске, — ее помяла и выбросила. А там — мой портрет, имя и награда!

— Не доказательство, — продолжила гнуть свое лекарша. — Рисунок легко подделать.

— Пф-ф-ф... — спутница закатила глаза. — Так и скажите, что струсили!

— Да, — равнодушно отозвалась женщина. — Мы боимся за свои жизни. Потому что слишком часто их теряем. Не вижу ничего зазорного в страхе смерти. Особенно, если предлагают сложить головы на войне, в которой невозможно победить. И Надин — яркий тому пример.

— Не трать на них время, — процедила лучница. — Это охотники за головами и шпионы. Хотели выведать наше убежище и попались как слепые крольчата. Ножом по горлу — и в трясину.

— Сколько раз повторять, Тарисса, — с назиданием прозвучало в ответ, — нельзя действовать наобум и рубить сгоряча. К рассвету решу, как поступить, а до тех пор присматривайте за пленниками и относитесь с уважением. Накормите, обогрейте, но глаз не спускайте. Все ясно?

— Whas, eineham’radda.

За домом стояла связанная из молодых стволов клетка для животных, о чем намекали клочки шерсти на коре, сухие «шарики» на земле и поилка из расщепленного надвое и выдолбленного бревна. Трофейную козу (или кто тут жил) давно съели, а освободившееся место сгодилось в качестве временной тюрьмы. Конвоиры заперли нас и встали напротив с луками наготове, и можно не сомневаться — эти ребята пленников не проморгают, не отвлекутся на ерунду и не заснут на посту.

Обсуждать план побега тоже бесполезно — все равно услышат, хоть одними губами шепчи. Поэтому пинком перевернул поилку, сел сверху и закрыл глаза, сосредоточившись на продумывании всех доступных вариантов. Но спокойно поразмыслить не дали — Хорват принялся трясти прутья, а Надин в полный голос возмущаться недостойным поведением эльфов.

— Не трогала бы эту тему, — посоветовал без злобы и упрека. — Не давила бы на больное. Если делить всех на правильных и неправильных, то так и до Гильера недалеко.

— Да пошли они в жопу! — девушка врезала сапогом по столбу — аж клетка закачалась. — Очкуны! Вот степняки — другое дело. Там нормальные пацаны, а эти — задроты какие-то. И как их после такого не делить? Мало того, что палец о палец не ударят, так еще и нас замочат ни за хер!

— Во-во, — поддержал фокусник. — И вообще, где наша еда? Велели накормить — так кормите.

Как ни странно, вертухай крикнул что-то на своем, и вскоре нам принесли завернутые в лопухи куски вареной рыбы. Не бог весть какое блюдо, но с голодухи стрескали все, даже шкуру и жир — без соли и специй, хотя мясо по консистенции напоминало суфле с запахом тины. Перекус прибавил сил, и чародейка принялась буянить пуще прежнего, нарезая круги и время от времени стукая по стволам кулаком.

— Позорники! — устав ходить, выкрикивала во всю глотку, переводила дух и вышагивала в обратном направлении. — Трусы!

— Слушай, кончай орать...

— А че еще делать?! — Надя топнула и всплеснула руками. — Я рисковала ради эльфов не для того, чтобы меня прибили другие эльфы!

— Будто они все одинаковые, — вздохнул разбойник, привалившись к решетке спиной. — Умные, добрые и красивые.

— Народ, хватит, — строго произнес я. — Небо уже светлеет, а мы так и не придумали, как защищаться.

— Защищаться?! — настал черед Санька возмущаться. — Да ты видел, сколько их тут? А нас всего трое!

— Двое, — поправила девушка.

— Никто не предлагает ни с кем драться. Защищаться придется как в суде, — вспомнил Хиру и зажмурился — вот суккуба точно раскатала бы сторону обвинения. — Убеждать, доказывать, оправдываться.

— Ага. Поди докажи, что не верблюд.

— Надь, а ты одна из степей сбежала или с кем-то?

Чародейка наконец успокоилась и села рядом.

— После бойни всего эльфов сто уцелело. Из нескольких, блин, тысяч. До болот добралась пара десятков. Но если кучкуетесь — вас проще найти, поэтому разбрелись поодиночке кто куда. Жопа... Почему тут нет «твиттера»?

— Это же сказка, — фыркнул Корица.

— Тогда волшебного «твиттера». Или соцсети «Вхрустальномшаре». Или почтовых сов. Блин... — Надя потерла колени и опустила голову. — Иногда скучаю по телефону — просто жуть. По киношкам. Кафешкам. Книжкам. Подружкам. Даже по сраной учебе.

Хорват кивал на каждом слове и подытожил:

— А мне пиццы хочется. И мартини. Артур, а тебе?

Поднес палец к губам — не мешайте. Парень отмахнулся и сел на корточки перед чародейкой.

— Хочешь, фокус покажу?

— Ага. Перед смертью — самое то.

— Да ладно тебе, это весело. Смотри, — достал из кармана колоду карт и «растер» ладонями в широкий веер. — Загадай любую. Только мне не говори.

— Ладно, — Надя пробежала взглядом по россыпи разноцветных фигур и цифр. — Загадала.

— Так... — факир сложил колоду и разделил на две части. Поднял верхнюю, заглянул «под крышку» и нахмурился. — Странно.

— Что?

— Ее там нет. Стой, не шевелись, — пальцы юркнули за ухо девушки и выудили бубновый туз. — Твоя?

— Браво, — чародейка одарила фокусника ироничными аплодисментами. — Пятый класс сельской школы. Что дальше? Букет из штанов достанешь? Хотя не надо, мне и такое показывали.

— А, ну вас. Хочешь как лучше...

С болот пополз рассветный туман — густой и белый, как облака, застилая землю плотным ковром. Вернулась Тарисса и с коротким «пора» велела привести нас ко входу в барак. Там уже ждала Сцилла — и, судя по темным мешкам, спала женщина не больше нашего. Да и не жалко — отправлять на казнь не то же самое, что ожидать казни.

— Послушайте, — Надин предприняла последнюю попытку вразумить мятежницу, но та оборвала речь на полуслове.

— Все уже решено, — лекарша подняла ладонь, словно собиралась дать торжественную клятву. — Я не могу доказать, что вы служите Гильеру и замышляете зло. Вы же ничем не подтвердите искренность своих намерений. Значит, ваша смерть — несправедливость. А несправедливость оскорбляет духов.

Не успели спутники с облегчением выдохнуть, как прозвучал новый, пусть и более мягкий приговор:

— Но и отпускать вас слишком опасно. Поэтому останетесь в лагере, но если попытаетесь сбежать или причинить кому-либо вред — расплата последует незамедлительно.

— Можно вопрос? — спросил я.

— Разумеется.

— Среди вас есть беженцы с запада? Степняки, кочевники?

Партизаны, до того занимавшиеся привычной рутиной, оставили дела и заозирались друг на друга.

— Это так важно? — проворчала Тарисса.

— Да, — кивнул. — Очень важно.

— Отряд «Ковыль», — ответила Сцилла. — Но сейчас они в дозоре.

— Позовите их.

— Зачем мне отвлекать опытных разведчиков от задания?

— Затем, что вы ошиблись, — Хиру на заседании в магистрате мне никогда не переплюнуть, и все же не удержался от победоносной улыбки. — Мы можем подтвердить искренность своих намерений. Конечно, — осмотрелся, постаравшись задеть взглядом каждого свидетеля, — вы вольны отказать. Но тем самым намеренно осудите невиновных.

— Тари, отзови отряд.

— Что за бред?! — вспыхнула лучница. — Тебе врут в лицо, а ты пляшешь под флейту чужаков!

— Замолчи! — со злостью бросила предводительница. — Если ложь вскроется — эти люди в твоем полном распоряжении. Делай с ними, что захочешь. Но до тех пор не смей перечить!

Теперь-то понятно, как хрупкая с виду женщина поднялась до командира лихой ватаги. Испепеляющий взор, звенящий сталью голос, ни намека на сомнения и нерешительность — прирожденный лидер. И кровожадной наглячке не осталось ничего иного, кроме как безропотно удалиться. Пока ждали ее возвращения, успели позавтракать вчерашней рыбой, закусить мясистыми стеблями болотной кувшинки, по вкусу напоминающей сладкий огурец, и выпить крепкого травяного отвара с морошкой.

Победа, считай, уже в кармане, но война ни разу не выиграна. С нас, скорее всего, снимут подозрения и отпустят на все четыре стороны, вот только убежать при должном старании и капельке удачи мы могли бы и сами. А вот чего нельзя провернуть нашей скромной пати — так это освободить демоницу. Проще говоря, нам нужно не оправдание, а полномочия объявить крестовый поход против узурпатора. Но лучше не перепрыгивать по нескольку ступеней — так и шею сломать недолго.

И вот на тенистой лесной тропе в сопровождении Тариссы показалась троица лучников. Одеты как и все — в зеленые плащи с капюшонами, но темные волосы, слегка смугловатая кожа и самую малость раскосые карие глаза издали выдавали в разведчиках степняков. Мы поднялись в ожидании новых расспросов-допросов, но едва парни увидели Надин, разом замерли и преклонили колена, уперев кулаки в землю.

— Hal’ium, Aer’Adne! — выпалил самый старший. — Да здравствует Пресмелая Дева!

Глава 5. Штурм

После этих слов добрая половина эльфов опустились на колени и склонили головы. «Злая» же часть в нерешительности замерла, не присоединяясь к нашим, но и не спеша переходить на сторону Сциллы. Лекарша же вмиг растеряла все самообладание, взмахнула рукой и крикнула:

— Это безумие! Даже если мы захватим крепость, через день сюда прибудут корабли из Эль-Тирана! Десятки ладей, сотни воинов! Они прочешут каждый остров, залезут в каждый куст и перевернут каждую кочку! Уничтожат всех, кого застанут с оружием в руках. И растерзают наших родных и близких в назидание глупцам!

— Да Высшие и так это делают! — не выдержала Надин. — Убивают, пытают и угоняют в рабство просто потому, что кто-то живет иначе! Вы для них — второй сорт! Недоэльфы! Животные! Хотя нет! Вы — хуже животных! Потому что Гильер пожалеет лошадь или пса, но без раздумий прикончит «неправильного» сородича! Он запретил охоту, но с радостью охотится на вас! Я видела все своими глазами! Терпите сколько влезет, но когда перебьют всех от мала до велика — уже никто не придет вам на помощь!

Сказать, что пламенная речь меня удивила — значит, промолчать. А еще себя считал подающим надежды оратором — ага, куда там. А уж какой фурор произвел спич среди неписей — это вообще словами не передать. Ушастики вскочили, схватились за оружие и даже колеблющиеся принялись выкрикивать малопонятные лозунги на своем языке и трясти кулаками над макушками. Когда кат-сцена проигралась и вопли поутихли, вперед вышел старший «Ковыль» с проседью в смолянистой челке и озвучил волю большинства:

— Мы готовы, Aer’Adne! Веди нас!

— Дураки! — взвизгнула Сцилла. — Вас перебьют как слепых щенков! Вы ничего не знаете о крепости!

Я улыбнулся.

— Дайте мне полчаса.

Так как ночь прошла в драках и беготне по болотам, сон накатил почти мгновенно — не помешали ни споры на улице, ни звон молотка, ни бряцанье сбруи. Тепло, гамак, чашка горячего отвара — и сшибло как после мощного снотворного.

Снова оказался на матовом подсвеченном диске, рассекающем кромешную тьму, но Хира не спешила скрасить мимолетную дрему своим присутствием. Ожидание затягивалось, я вертелся на месте с колотящимся, грозящим выбить обратно в явь сердцем. И вопрос, крутящийся в голове быстрей циркулярки, ничуть не помогал успокоиться — а если мы опоздали? Сколько времени уже прошло? Два дня? Три? После всего пережитого суккуба наверняка выдержит любые пытки, но вдруг Туураму просто надоело тратить время впустую? А с пленниками, из которых не удается вытянуть ничего ценного, как правило не церемонятся.

Сияющая площадка начала тускнеть, терять плотность и выписывать краями «восьмерки». Затрясло, зашатало и пришлось расставить руки, чтобы удержать равновесие. Мрак рассеялся, и вдали показалась щель ослепительного света, расширяющаяся с каждым пройденным метром — сознание возвращалось в реальность, я просыпался. Неужели все зря?

— Артур? — раздался сзади хриплый едва шелестящий голос.

Было страшно оборачиваться — страшно до одури. Демоница и прежде выглядела не очень, и кто знает, что с ней сделали за все это время? «Спокойствие, только спокойствие. Здесь любые раны можно вылечить — главное, что подруга жива, а остальное — дело игромеха».

Скрепя сердце, обернулся и не смог сдержать полного отчаяния вздоха. Девушка выглядела как прежде — новых ссадин, царапин и ожогов не заметил, но почему-то прятала левую руку за спиной. Изнеможённо улыбнувшись, прислужница прошептала:

— Я тут кое-что разузнала. Думаю, пригодится.

— Что с рукой? — шагнул к ней и снова врезался в невидимую преграду, вспыхивающую в местах прикосновений нежно-золотистыми отблесками. Врезал в колдовской барьер кулаком, не чувствуя боли, и прорычал громче: — Что с рукой?!

— Да забей, — Хира шмыгнула расквашенным носом. — До свадьбы заживет.

— Мы готовы, слышишь? — хлопки оставляли на преграде мерцающие отпечатки ладоней. — Я нашел отряд. Потерпи еще чуть-чуть.

— Ну все, заткнись, — подруга поморщилась, как от приступа зубной боли. — Не то слезу пущу. А суккубу лучше не доводить до слез — уж мне-то можешь поверить. Так что слушай и запоминай.

***

Эльфы в полном снаряжении собрались у костра. Отсутствовали только Сцилла, ухаживающая за ранеными, и сохранившая ей верность Тарисса, но и без них численности хватало за глаза. Двадцать два умелых диверсанта — луки, кинжалы, метательные ножи (Хорват наконец-то пополнил боезапас). Маски, разукрашенные смесью золы и грязи лица, камуфляжные плащи с глубокими капюшонами — сущие гашишины из игры, только не в белом, а в «лягушачью крапинку». Мне тоже досталась небольшая обновка — не золотая рапира, конечно, но вполне годный и очень легкий меч с узким прямым лезвием. Им-то и чертил на земле план грядущей битвы, основываясь на свежих разведданных.

— Первый отряд ждет здесь, — острие прорезало линию перед квадратом, изображающим крепость. — Второй — тут, — оставил крест на берегу реки. — Начнете, когда пустим стрелу с зеленым хвостом. Третий останется в лагере охранять Пресмелую Деву.

Кочевники, выбранные на сей важный пост как самые преданные, кивнули и стукнули в грудь.

— Тогда вперед, — встал и сунул клинок в ножны. — Да пребудут с нами духи.

— Удачи, — Надин помахала напоследок.

Картинным жестом отдал честь, не менее наигранно накинул капюшон и зашагал в чащу вслед за своей группой.

***

В отряд помимо Хорвата входила пятерка самых метких стрелков. В нашем распоряжении имелось несколько часов до полудня, поэтому обошли крепость дальней дорогой, чтобы случайно не нарваться на дозор, и заняли позицию на берегу в самой узком месте притока. Отсюда острог казался подернутой дымкой моделью из спичек, и все равно вместо наблюдения за рекой раз за разом бросал хмурые взгляды на стену, хотя Хира висела с противоположной стороны.

Чтобы скоротать ожидание, фокусник выкопал кинжалом пару сладких похожих на топинамбур корешков и бережно снял шкурку. Один оставил себе, второй протянул мне на кончике клинка. Есть не хотелось, но перед дракой стоило подкрепиться, но только захрустел белой сочной мякотью, как эльфы сердито зашикали и застучали пальцами по губам.

— Рыбалка тут хорошая, — вздохнул напарник, швырнув надкушенный корнеплод в траву. — Любишь рыбалку?

— Когда-то любил, — шепнул, приставив ладонь козырьком, хотя это ничуть не спасло от бликов на воде. — Как-то раз пошел потаскать окушков на блесну, а вытащил труп какого-то алкаша. С тех пор не очень люблю.

— Фу... — Корица поморщился и хохотнул. — Мне таких уловов, к счастью, не попадалось. Хотя до Гильера и с бреднем ходил, и с «пауком». Эх... Как думаешь, у нас получится?

— Получится. Если не будем тупить.

— С этим сложнее всего. Слушай, а вот если Надин и впрямь станет королевой. В смысле, она-то не станет, чай не эльфийская принцесса. Но когда главаря Высших порешим — останешься в Эльфере?

— Навсегда?

— А почему нет?

— Домой хочу. А еще найти того доброхота, что раздает всем книжки с договором.

— И что?

— И заставлю выпустить всех из этой чертовой игры.

— Хм... А если кто-то откажется?

Ответить не успел, крайний эльф поднял два пальца — тревога — и все тут же схоронились в кустах. Прошло минут десять, и лишь тогда услышал далекий плеск весел. Из-за поворота показался длинный острый нос, а следом — туша широченной плоскодонной ладьи. Вдоль бортов сидели десять гребцов, и половину из них заслоняли три ряда бочек с припасами и стальная клетка, где томились избитые, окровавленные пленники. Выглядели бедолаги так, словно их волокли до берега конями, и товарищ Нутро услужливо намекнул, что предположение не сильно расходится с истиной.

За правилом (то есть рулем) стоял угрюмый эльф с жиденькой бороденкой, трое стрелков на носу пристально наблюдали за берегом. Наши ребята знали, что, когда и как делать — не требовались ни приказы, ни напоминания. Нам оставалось сидеть тихо, как мыши, не шевелиться и по возможности реже дышать. Когда ладья вошла в узкое русло, ее отделили от прибрежных зарослей десятка полтора шагов — тут не то что стрела, а плевок долетит.

Как только лодка поравнялась с нами, хором тренькнули пять тетив. Заточенные острее бритвы наконечники вонзились в шеи рулевому и дозорным, рассекая артерии и позвонки: один залп — четыре фрага. Не успели гребцы побросать весла и выхватить оружие, как пятерка с крайнего борта отправилась за первой партией в страну «истинно правильных» порядков.

Последние противники не растерялись и спрятались за бочками, откуда вслепую пустили стрелы, по-гангстерски повернув луки горизонтально зеркальной глади. Несмотря на хаотичную стрельбу, один из наших схватился за впившееся в грудь древко и, крутанувшись юлой, грохнулся оземь. Уцелевший квартет под свист ветра и шелест срезаемой осоки предпочел отступить за ствол сваленного грозой деревца. Здесь, метрах в двадцати от воды, прятались и мы с Хорватом, совершенно бесполезные в ушастой разборке.

Да, отряд с минимальными потерями перебил большую часть вражеских сил, но при том не разыграл до конца козырь внезапности. Ладья покачивалась на месте, но мало остановить судно — его нужно захватить, и вот тут начались проблемы. Полминуты перестрелки забрали второго партизана, прихвостни Гильера же обосновались за бочками, как за крепостной стеной и потихоньку наглели от безнаказанности, высовываясь все выше и тратя больше времени на прицеливание. Союзники же ощутимо сбавили темп, и промедление грозило если не бегством, то полным прекращением огня с нашей стороны.

— Надо что-то делать... — прошипел под учащающийся перестук наконечников в ствол.

— Понятно, что надо, — Саня придерживал капюшон, точно каску. — Но что?

Осторожно — ногой — подтянул к себе лук павшего соратника. Позаимствовал у соседа стрелу, положил древко плашмя на манер арбалета, натянул тетиву... Снаряд ушел в небо под углом градусов в сорок, а перекрученная жила так дала по руке, что рубанком стесала кожу с кулака.

— Ух, епт! — зажал рану ладонью и зажмурился, чувствуя теплое жжение на веках. — Сука!

— Надо было все же Надьку взять, — Хорват протянул смоченный в целебном зелье льняной отрез. — Щас бы швырнула шар из укрытия — и дело с концом.

— Слишком опасно. И я у девушек за спинами не прячусь.

Фокусник усмехнулся.

— Сказал демонист.

Показал ему окровавленный средний палец аккурат в тот момент, когда рядом вскрикнул третий эльф, попятился пару шагов, спотыкнулся и шлепнулся в траву со стрелой под кадыком.

— Надо отступать! — тут же взвизгнул самый молодой партизан, тараща налитые страхом глаза.

Старший товарищ наградил труса крепкой оплеухой, но надолго такой мотивации не хватит. Если не вмешаемся — всей операции конец, ведь без лодки штурмовой отряд перебьют, как пьяных куропаток.

— Готовьтесь, — часто задышал, как спринтер перед стометровкой. — Я их отвлеку.

— Куда?! — Корица попытался ухватить за край плаща, но я со всех ног рванул параллельно берегу, продираясь через заросли камыша.

Отчаянный маневр принес плоды — один из противником отвлекся, замешкался и поймал наконечник глазом. Двое против троих — это уже почти равные шансы, даже невзирая на тактическое преимущество гильерцев. Пару раз в критической близости шуршали срезанные стебли, а впереди уже белело открытое пространство, куда соваться ни в коем случае не стоило. Поэтому упал, скользнул шаг на заднице и с низкого старта помчал восвояси, но на середине пути врезался в разбойника.

— Ложись! — зашипел напарник, сжимая в руке раскладной крюк. — Я тут кой-чего придумал. Отвлечешь гадов еще раз?

Кивнул и снял плащ. Свернул в тугой комок и в прыжке подбросил над камышом. Миг спустя поймал накидку с двумя стрелами внутри, но вырученных секунд хватило, чтобы раскрутить и бросить кошку. Острие зацепилось за самый нос, и мы изо всех сил налегли на веревку, разворачивая ладью перпендикулярно берегу. Враги засуетились, затопали по доскам, один попытался найти новую баррикаду, второй — расстрелять внезапных «бурлаков», но в конечном итоге оба плюхнулись в воду и больше не всплыли.

— Победа! — воскликнул юнец, но вопль утонул в звоне новой затрещины.

Да, мы выполнили поставленную задачу, но слишком высокой ценой. По плану, подсмотренном у Барда Лучника из экранизации «Хоббита», пятеро эльфов должны грести, а люди (то есть я и Корица) до часа икс прятаться в бочках. Но выживших партизан явно не хватит, чтобы сдвинуть с места груженую махину, а значит, на банки придется сесть всем составом. И если эльфы еще сумеют прикинуться своими, то переодетых игроков дозорные раскусят только так. И тут мой взгляд упал на пленников.

Завербовать четверых мужчин и двух женщин не составило труда — просто доходчиво объяснил им, кто мы, кому служим и что собираемся сделать. После короткой обработки все шестеро согласились примкнуть к Пресмелой Деве и выполнить ее волю, даже пожертвовав собственными жизнями. Надев трофейную броню, новобранцы взялись за весла, а мы, вытряхнув за борт соленые огурцы, спрятались в пропахших маринадом кадках. Ради пущей маскировки поручили крикливому молодцу вытащить из досок все стрелы и вытереть кровь смоченным в воде плащом. Как только справился, старшой встал за руль, и лодка под скрежет уключин и плеск воды пошла к крепостному острову.

***

Чуть приподняв крышку, внимательно наблюдал за острогом, как инопланетянин из мультика про казаков, в надежде, что сверхчуткие дозорные не заметят блеск глаз в узкой щелочке. Неписи пока не проявляли признаков агрессивности, но и не спешили опускать причал, хотя ладья подошла вплотную к укреплению.

— Ha’ss! — выкрикнул лучник на углу стены и вскинул ладонь. — Var’patta!

— Просят пароль, — перевел Хорват из соседней бочки.

Прилетели-сели, млять. Хира сказала, что припасы привозят каждый день после полудня, но ни словом не обмолвилась ни про какие пароли. И что теперь делать? Если ворота не откроют, плакала вся наша затея. Сука, так облажаться в шаге от цели! Пора зарубить на носу: все идет слишком гладко — самое время искать подвохи.

— Var’patta!! — еще громче возопил стражник, подозревая неладное.

Счет пошел на секунды. Загрохотали лестницы, и на боевой ход поднялись еще пяток стрелков, и примерно столько же стеклось с остальных постов.

— Это фиаско, братан, — шепнул Корица и захлопнул крышку.

— Ha’al! — заверещал эльф. — Ha’al!

Перевод не требовался — зазвонил набат, и по тревоге заметалась вся крепость. Партизаны на широкой плоской палубе стояли как на ладони, а пленники и вовсе ничего не смыслили в военном ремесле. Разведчики тут же щучками нырнули в реку, а новобранцев расстреляли в упор и без какой-либо надежды на спасение. Я не видел этого, скукожившись на дне бочки и вздрагивая от каждого пробития — шутка ли, в крышку и бока вонзились три стрелы, и наконечник последней замер в пальце от моего лба.

Зато отчетливо слышал крики раненых и стоны умирающих, паническую беготню и глухой грохот падающих тел. Стрелы свистели, даже когда последние вопли стихли — видимо, каждый защитник счел своим долгом пульнуть разок хотя бы в труп.

Но вот все стихло. Эльф, который спалил всю контору, зычно раздавал приказы, но я не понимал ни единой фразы, думая лишь об одном — не пора ли сигануть в воду и плыть, покуда не кончится воздух, а легкие не зальет плавленым свинцом. Но страх не давал пошевелиться, а разум твердил как заведенный — сиди тихо, лучше плен, чем мгновенная смерть. Все, на что хватило смелости и сил — двумя руками вцепиться в древко и тем самым придерживать крышку.

Заскрежетали кабестаны, заскрипел причал, и вскоре на досках послышались вкрадчивые шаги. Три эльфа — ровно столько раз качнулась ладья — спрыгнули на борт и, отрывисто бормоча, устроили осмотр. Стучали по бочкам, переворачивали мертвых, вскрывали запечатанные кадки. Так уж вышло, что наши убежища стояли в первом ряду, а значит с них очередь и начнется. Мышцы сжались в тугие жгуты, внутри все оледенело, а сердце, казалось, вовсе перестало биться. Я зажмурился и задержал дыхание, с нечеловеческим ужасом чувствуя, как кто-то снаружи дергает оперение.

— S’ar, — с усмешкой произнес дозорный, на кой-то хрен щелкая по торчащей стреле, и стоящий рядом соратник хохотнул. — Tuja’l ka’vol?

— Na’kh, — отозвался товарищ. — Deae’deen uva.

— Sa’less! Sa’less! — рявкнул командир, после чего не в меру любопытная парочка отошла ко второму ряду и уже там начала выборочно вскрывать емкости.

Осмотр закончился, едва начавшись — и ясно почему: тары всего-то десять штук, и в электронных мозгах неписей не шевельнулась мысль, что в крепость решат пробраться лишь двое диверсантов, а не ударный отряд. А что такое двое — против целого гарнизона? А если вскрыть все бочки, как их потом катить в погреб?

Кстати, о качении. Меня подняли и уложили на бок, и чтобы не болтаться как белье в барабане, пришлось расставить локти и колени, тем самым превратив укрытие в самую настоящую центрифугу. А пилот или космонавт, как понимаете, из вашего покорного такой себе. Мучение длилось несколько минут, и только скудный завтрак вкупе с животным страхом не позволили заблевать себя с головы до ног.

И когда Хорват снял крышку и протянул руку, я увидел во мраке подвала десяток смазанных расплывчатых Хорватов, водящих вокруг меня хороводы.

— Так, осторожно. Не шуми. Встань, глаза не закрывай. Смотри в одну точку, слышишь?

Я из последних сил следовал советам, но под конец не удержался и вырвал жгучей желчью туда, где прежде прятался. Полегчало, но окончательно отпустило от вертолетов минут через пять с затылком у холодной влажной стены.

— Крутяк! — Саня хлопнул по плечу. — Мы внутри, братан! Опустим мост — и начнется веселуха! Только нужен лук и кусок зеленой ткани. Так, меч при тебе?

Нащупал ножны и кивнул.

— Шик. Спрячься за дверь — вон там. Сейчас подманю стражу, а ты не зевай. И помни — это не люди и не живые существа. Не бойся, не трясись, а сразу перо под ребро, понял?

— Да...

— Мужик.

Разбойник повернулся к дубовой преграде спиной и забарабанил пяткой по доскам. Снаружи послышались встревоженные голоса и мягкий топот по земляным ступеням. Хорват натянул капюшон, чуть присел и... полностью слился с темным фоном стены. Батюшки, да это же стелс! Но разглядывать умение, которые миллиард раз видел в других играх, не было времени. Заскрежетал засов, и в погреб вошли двое эльфов с мечами наголо.

Едва различимый силуэт рысью метнулся к первому и двумя ударами перерубил позвоночник. Не успел второй враг замахнуться, как я разбежался и навалился всем весом, выставив подрагивающий клинок перед собой. Чавкнуло, хрустнуло, по гарде и пальцам потекла теплая липкая кровь — ну и дрянь, едрена вошь. На экране монитора это выглядит прикольно: подкрался — клац! — крит. Но в столь реалистичной виртуальности снова чуть не блеванул, глядя на дергающегося и выпучившего зенки воина. Тьфу.

— Первый раз — он трудный самый, — Саня с одобрением ткнул меня кулаком в грудь и принялся лутать добычу. — Со временем привыкаешь. И тут. И там. Держи.

Мне достался короткий лук и сигнальная стрела с зеленым хвостом. Товарищ снова включил невидимость и прокрался из подвала, а спустя долгие и напряденные минуты я услышал грохот, поначалу принятый за взрыв.

Выбирался наружу буквально по дороге из трупов — эльфы с распоротыми спинами и перерезанными горлами валялись чуть ли не на каждом шагу, складываясь в тропинку из красного кирпича, ведущую прямиком к воротам. Почти весь гарнизон бросился на защиту бреши, с противоположного острова скрипел тетивами штурмовой отряд, от свиста стрел звенело в ушах, но здесь ничем не мог помочь.

Воспользовавшись замешательством, помчал мимо обеденных столов, стоек с оружием, развешанных по углам гамаков и прочих атрибутов солдатского быта. На крышу вели узкие помосты из двух связанных бревен. По нижним бежал, по средним почти крался, и затем и вовсе брел вдоль стен с прорубленными бойницами. Никаких полов и перекрытий в башне не было до самого верха, и один неосторожный шаг грозил падением с высоты третьего этажа. То эльфы носятся хоть по веткам, как ниндзя, а мне со своей неуклюжестью пришлось неслабо напрячься, чтобы дойти до просторной, квадратной в сечении комнатки с приставной лестницей.

И только собрался подойти к ступеням, как люк рывком распахнулся, и по лучу зенитного светила спрыгнул перекачанный великан с изуродованным шрамами торсом. Орон Выродок оставил меч-весло и предпочел тяжеленный кузнечный молот на короткой рукоятке — идеальное оружие для замкнутого пространства. Похлопывая пудовым навершием по ладони, точно поролоновой игрушкой, великан вразвалочку двинулся на меня. Вершина башни попросторнее хижины знахаря — примерно с зал типовой хрущевки, и ярко освещена бойницами и открытым люком, но я и близко не представлял, что делать с этим тяжеловесом.

А если не прикончить мини-босса (ну, или элитника), то о спасении Хиры можно забыть — просто не дадут подняться на крышу. Что же, у меня есть меч, у буйвола нет брони — Надька сожгла пальто, храни ее Свет, а значит, вариант всего один. Ю вонна плей? Лец плей.

— Рр-а-а!! — амбал с размаху саданул молотом в стену, да так, что задрожал весь острог.

Не скажу, что сталь пролетела над самой макушкой, но разминулись, считай, впритык. Будь враг чуть быстрее, а я — менее шуганным, и столкновения не избежать. А так отшатнулся в сторону, скользнув спиной по бревнам, не удержал равновесия и грохнулся в угол. Орон хмыкнул, крутанул оружие волчком и шагнул к цели. Только бы не вздумал поиграть в Тора — если такая дура прилетит, меня замучаются выскребать из щелей.

Успел перекатиться из угла за мгновения до того, как навершие обрушилось на пол, выбив из потолка сор, пыль и птичьи перья. Великан кряхтел напротив в не самой приглядной позе, и я уже собрался наградить увальня бекстэбом в печень, но тот махнул локтем назад. Таранный удар в плечо развернул на месте и сшиб с ног — чудо, что ключица не сломалась и не вывихнулась из сустава.

От боли сверкнуло в глазах, но отлежаться и перевести дух никто не дал — Выродок занес лапищу, и если бы снежный человек носил ботинки, то лишь они пришлись бы впору эльфу-переростку. Но йети в Ириноре, видимо, не водилось, но даже босая стопа раздавила бы ребра как гнилой орех. Стиснув зубы, откатился набок, и нога, чуть не проломив бревна, врезалась в шаге от спины.

Рубанул в ответ наотмашь, не глядя, и острие рассекло кожу пониже колена. Основной урон приняли плотные меховые штаны, и царапина не произвела на кабана ни малейшего впечатления — судя по толщине шрамов, Орон переживал раны пострашней. Скорее, жалкие потуги его раззадорили, будто укус маленькой зловредной собачонки. Хохотнув, верзила легонько (по своим меркам) пнул с пыра, и я перекати-полем полетел до стены.

— Рр-ы-ы! — Эльф вскинул молот над головой, как футболист — кубок.

Язык ему, что ли, отрезали? Или вкачал все очки в силу, позабыв про интеллект? С другой стороны, у меня вон ума выше крыши, и как-то не особо помогает. Хотя, я его и не задействовал еще на полную мощность. Что мне тот клинок, когда есть голова? Я же не воин и не разбойник, вот и мыслить надо в соответствии с выбранным (пусть и против воли) классом.

Оглянувшись, заметил то место, куда гигант припечатал молотом. Подбежал, заглянул в бойницу — с той стороны приплыла ладья, а значит Хире ничего не угрожает. Что же, рискнем.

— Эй, тупица! — помахал наступающему молотобойцу. — Сюда!

Громила разбежался и врезал почти в то же место — бревна отчаянно затрещали, фонтанами брызнула щепа, а в стене появилась заметная вмятина. Я кувыркнулся под руку в последний момент, подбежал и оставил на заднице Выродка алое перекрестие. Не знаменитое «Z», но тоже подействовало в точности как и задумывал. Орон резво выпрямился, врезавшись макушкой в потолок, потер рассеченную булку и ощутимо быстрее рванул ко мне. Игры кончились? Ну и славно.

Перестав страдать ерундой, сосредоточился на плане, что позволило куда эффективнее доджить атаки. Поплясав перед врагом, словно тореро, вернулся к изувеченным бревнам и начал агрить гада, коверкая все известные эльфийские слова. Как оказалось, даже самые тупенькие и недалекие Высшие приходят в бешенство из-за людского акцента, и соперник что тот бык со всех ног помчал на хулителя истинно верных ценностей.

Знание, понимание и видение конечного итога избавили и от страха неизвестности, и от иррациональной боязни непобедимого всесильного врага. Бугай уже не казался рейд-боссом из «Темных душ», а я перестал выглядеть нубом, для которого эта игра — первая в жизни. Тактика найдена, мув-сеты просчитаны, алгоритм выведен — осталось лишь воплотить задуманное.

За секунду до столкновения легко и непринужденно шагнул с пути — не отпрыгнул, не отшатнулся, не отскочил, а просто отошел, как от совершенно недвижимого объекта. Враг же набрал такую скорость, что не сумел затормозить, точно пущенный под откос поезд. И на всех парах пробил молотом и лбом стену и с диким рыком ухнул вниз — прямо на заостренные пики частокола. Раздавшийся следом хруст не оставил сомнений в исходе схватки, даже выглядывать не стал — еще налюбуюсь на окровавленные туши.

— Артур! — донесся снизу знакомый голос. — Ты в порядке?

— В полном!

Хорват подбежал к пролому и свистнул.

— Епт... Словно в свинью динамит засунули.

— Как дела у наших?

— Уже в крепости. Ну что, идем за суккубой?

— Давай.

Со всей возможной осторожностью подняли на крышу окровавленное исхудавшее тельце с выпирающими ребрами. Хира едва дышала и была без сознания, и тогда-то понял, почему демоница прятала руку во сне — на пальцах не осталось ни единого коготка.

— Суки... — только и прошипел, накрыв девушку плащом. — Мрази...

— Да... — задумчиво протянул соратник. — Беда... Кстати, глянь на всякий — к этим уродам подмога не чешет? А то какой-то плеск подозрительный.

Никого такого не слышал, но мог и пропустить из-за свиста стрел, звона клинков и воплей отовсюду. Подошел к краю башни, приставил ладонь козырьком — ничего, чистая гладь, приток как приток. И в этот миг в бок будто вкололи литр кипятка, дыхание перехватило, а в глазах потемнело.

— Привет от Легата, — шепнул на ухо Корица и столкнул в воду.

Глава 6. Солнце еще высоко

Я снова падал в непроглядной тишине. Мокрый холод обволакивал обмякшее тело, и только бок жгло каленым железом. Не возьмусь судить, как долго длился полет сквозь абсолютное ничто, пока прямо надо мной не мелькнуло бледное лицо.

— Хи...

— Ш-ш-ш... — ладонь зажала рот и нос, а окровавленный палец без коготка коснулся губ. — Молчи. Не дыши. Держи руку вот тут.

Девушка взяла мое запястье и поднесла к ране. Боль стала невыносимой, я выгнулся дугой, но не сопротивлялся, подсознательно понимая — так надо. Уж кто-кто, а суккуба мне вреда не желает, в отличие от... многих.

— Расслабься. Не волнуйся. От Легата ушла, а от этого полудурка, — демоница воровато огляделась, — и подавно сбегу. Ты, главное, не пропадай — договорились? За мной должок.

Рогатое видение исчезло за секунду до того, как тьма далеко вверху взорвалась ослепительной вспышкой. Пылающая волна растекалась во все стороны, и сквозь прореху пробились плеск, гулкий топот и тихие неразборчивые голоса. Вслед за ними медленно опустилась черная колонна, увенчанная ржавым крюком, будто некое божество решило порыбачить с небес.

Но чем ближе подлетал крюк, тем меньше становился, а колонна превращалась в простое узловатое древко. Багор поддел под плечо и рывком втащил в сияющее пятно. Позвоночник уперся во что-то твердое, скрипучее и лишь чудом не сломался, но тут чьи-то руки схватили за шкирку и уложили на ровную чуть покачивающуюся плоскость.

Сквозь пелену на глазах и решетку приоткрытых ресниц увидел мачту и косой парус. Надо мной склонились фигуры в глубоких капюшонах, под которыми вместо лиц будто клубилась мгла, и бесцеремонно принялись стаскивать одежду.

— Хороши сапоги, — крякнуло из-под тенистого навеса.

— Капитанская доля, — с досадой отозвался сосед.

— Да не дрейфь. Мертвяки по всему притоку плавают — и себе наловим.

Меня раздели до панталон, взяли за руки-ноги и уже поднесли к борту, как вдруг незнакомец впереди вздрогнул и отшатнулся, схватившись за кривой кинжал.

— Лука, мать твою!

— Че?! — Второй тоже отпустил ношу. Я врезался затылком в доску, зашипел и согнулся калачиком. — Ух, мля! Да он живой!

— Что там у вас? — к нам подошел старик с косматой седой бородой и деревянным протезом вместо левой ноги. — Хо-хо! Добрый улов. А то все шмотки да шмотки. Подлатайте его и сбагрим Куваку.

Похоже, подобные дельца старьевщики уже проворачивали, потому что действовали быстро, ловко и без лишних разъяснений. Плеснули на рану целебным зельем из сухой тыквы, остатки вылили в рот, а затем вставили в зубы кляп из деревянной трубки с пропущенной веревкой. Оттащили к мачте, связали за ней руки и налегли на весла. На корме утлого суденышка лежал целый ворох окровавленной одежды с характерными прорехами от стрел, и даже мутным взором, сквозь приступы головокружения, тошноты и помутнений разглядел облачение как партизан, так и гильерцев.

Но сколь ни всматривался по сторонам, так и не заметил ни одного знакомого ориентира — ни крепости, ни островка, ни береговой линии. Приток здесь разливался метров на триста вширь, а значит, мы почти дошли до Sh’tean — самой большой реки Эльфера. Когда мы составляли план штурма, один эльф начертил по памяти карту — масштаб, правда, не указал, но если прикинуть чисто на глаз, то острог стоял километрах в двадцати ниже по течению. Это ж сколько плавал пузом кверху, покуда не наткнулся на мародеров?

Впрочем, грех жаловаться. Если бы не Хира — и вовсе бы утонул или умер от кровопотери. Но сука, опять обвели вокруг пальца... И ладно неписи в начале игры, когда понятия не имел, что у них в головах и чего вообще ждать от местного искина. Но как мог довериться первому встречному игроку? Как мог забыть про кос-листы, засланных казачков и крыс из вражеских группировок, хотя тысячу раз читал о подобных историях и сталкивался с ними лично. Да вот первое, что пришло на ум, банальнейший пример. Давным-давно, еще во времена ранних хроник, играл на пиратской фришке линяги. Никаких гм-шопов, донатной прокачки и завышенных рейтов на опыт и дроп — все по канону, хардкорный х1.

Кто застал классическую линейку, подтвердят — качаться там замучаешься, особенно в соло, особенно за лучника, особенно без шмоток С-грейда, да еще и с учетом того, что луки жрали по десять соулшотов за выстрел и приходилось постоянно тратиться на закуп стрел.

И как-то раз девушка-сырок из клана (настоящая, а не потный бородатый мужик, создавший няшную эльфийку для развода на аденку — рейдкол свидетель) бегала с лидером в пати больше месяца, общалась на самые разные темы, проявляла всяческий интерес и родственность душ — в общем, речь уже зашла о встрече в реале. И за день до назначенного свидания попросила «подержать» скрафченный потом и кровью эмик — так, просто посмотреть, на сколько вырастет дпс у ее сильвер рейнджера (это и есть сырок на сленге). Ну, парень и дал без задней мысли, а хитрюга сныкала топовую и запредельно дорогую пуху и вышла из игры. Потом, наверное, передала краденое знакомому или твинку через второе окно, ибо больше воровку никто никогда не видел. А сколько времени и сил ушло на прокачку до сорок девятого уровня? Сколько лапши на уши развешано ради единственного сраного лука в сраной линейке (без негатива — обожаю эту ммо-шку).

В «Ириноре» же ставки несравнимо выше. В миллионы, блин, раз, потому что этот мир неотличим по ощущениям от настоящего. Вкусы, запахи, прикосновения, опьянение... секс, чего уж там, хоть пока и не пробовал. Да это, мать ее, самая настоящая «Матрица» — а значит, всегда найдется лысый ублюдок с бородкой, что пойдет на все ради сладкой жизни в Системе. Боюсь предположить, сколько золота способен отсыпать Легат, по щелчку захватывающий города и держащий на привязи армию чертей. И даже если Хира сбежит, никто не помешает Корице вернуться в лагерь и сдать Надин за сотню золотых. Если для человека ничего не стоит убить сородича, то о чем вообще разговаривать? Да и откуда такому затворнику как я уметь разбираться в людях? Тем более, раньше еще никто не вонзал нож в спину, а ребята из Хаб-Харбора и вовсе стояли за меня горой до конца. Но это — такое себе оправдание. А любые оправдания — для слабаков.

«Первый раз — он трудный самый. И тут. И там».

Мог же догадаться. Заподозрить. Предсказать иной исход. У них даже ники, млять, похожи: Легат — Хорват. Но желание побыстрее освободить подругу в итоге подвело под монастырь. Что же, я это запомню.

Тем временем лодка вдоль берега подошла к устью, и если приток показался широким, то Штин и вовсе выглядела простершимся до самого горизонта озером, а полноводностью легко поспорила бы с Волгой. Парусов заметил мало — и те вдали, а местность вокруг описал бы двумя словами — Дикое поле. Здесь пролегала условная граница между болотами и степями — самыми опасными и необжитыми регионами. Неудивительно, что на глаза не попалось ни одной завзятой деревеньки, хотя природа тут богатая, живописная, а река полным-полна рыбой.

Поведение мужиков в капюшонах подтвердило эту мысль. Мародеры причалили к открытому, просматриваемому отовсюду пляжу и вели себя как дома — развели большой костер, говорили в полный голос, смеялись и передавали по кругу тыкву с чем-то горячительным. Вряд ли бы старьевщики позволили себе такие вольности, шныряй тут патрули на каждом шагу. С одной стороны, хорошо — после всего содеянного с гильерцами лучше не пересекаться, хотя розыск, по большому счету, не грозил. Крепость уничтожена, свидетелей не осталось, а меня наверняка посчитали мертвым. Но с другой, я теперь — живой товар, и одному демиургу ведомо, кому перепродаст добычу этот загадочный Ковак. Повезет, если прислугой в имение богатой (и не очень старой) эльфийской дамы, а если в шахту или на галеру?

Капитан опрокинул в беззубый рот остатки пойла и швырнул в огонь горсть похожего на паприку порошка. Вспыхнуло, как от стакана бензина, и дым окрасился в темно-оранжевый цвет. Около часа спустя вдали показался ялик с драным парусом, управляемый тощим эльфом в кожаном плаще и широкополой соломенной шляпе. Причалив, незнакомец бросил на меня оценивающий взгляд и о чем-то спросил одноногого на своем, но старик замахал руками и грубо рыкнул в ответ.

Тогда гость переключился на трофейное барахло и долго копался в горке мокрых вещей, выбирая самые целые и чистые. Утрамбовав хабар в ведро, протянул продавцу горсть серебряных монет, но бородач снова пошел в отказ. Начались торги — сперва спокойные, затем на повышенных тонах, а под конец все четверо елозили пальцами по рукояткам кинжалов.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы дым не приманил нового покупателя на здоровенном — с баржу —кнорре о сорока веслах, под прямым, в черную полоску, парусом. Я услышал приближение задолго до того, как увидел на зеркальной глади темную точку — гребцам помогал не один, а сразу три барабанщика, выбивая неспешный «крейсерский» ритм — тумм-тумм-тумм. Корабль был столь велик, что не стал приближаться к берегу, опасаясь сесть на мель, и бросил якорь в полусотне метрах от нас.

С кормы спустили шлюпку, и вскоре на песок спрыгнул дородный боярин в расшитом золотом зеленом кафтане и красных сапогах. Никогда прежде не видел толстых эльфов — оставалось лишь гадать, как работорговец наел солидную ряху на веганской диете. Либо же деньги, как и в любом другом уголке мира — хоть реального, хоть виртуального — давали дополнительные привилегии и делали равных пред законом чуточку равнее.

Несмотря на четверых бодигардов с луками и саблями, особой опасности длинноволосый толстяк не внушал, но было в его взгляде и улыбке что-то неуловимо змеиное, сочащееся коварством. Спорщики заткнулись задолго до прибытия Ковака, а когда же делец встал напротив, то и вовсе стухли, растеряли весь задор и склонили головы.

— Сколько? — спросил эльф.

— Один, ham’radda, — запинаясь и дрожа, пробормотал капитан.

— Один?! — былое умиротворение исчезло как пух в огне. — Я трачу время из-за одного сраного раба? Ты меня за hai’seann держишь, выпук старого осла? А может, мне и вас заодно прихватить?

— Смилуйся, ham’radda! — мародер бухнулся на колени и воздел руки к господину, а подельники сей же час поспешили сделать то же самое. — Хоть пленник и один, да не абы кто, а сам поборник! Взгляните, у него амулет!

— Неужели... — Ковак сменил гнев на алчное любопытство и велел охраннику проверить. Тот залез в лодку, осмотрел мои руки и поднял ладонь. — Хм... Занятно, занятно. Но ты все равно меня расстроил. Поэтому заберу этого парня в качестве возмещения моральных и нравственных страданий. Не против?

— Конечно, конечно, — с облегчением выдохнул старик. — Все по справедливости, ham’radda.

— Вот и чудненько, — жиртрест погладил перевалившее через кушак брюхо. — Грузите.

Меня заковали в кандалы и провели вдоль скамей с гребцами. По дороге заприметил тощего, будто узник концлагеря эльфа, судя по темным волосам и раскосым глазам — степняка. Бедолага уже не мог грести в полную силу (да какую там в полную, и в десятую ее часть) и его бросили в проход между банками, где отдыхали полтора десятка таких же измождённых, опаленных солнцем, иссушенных жаждой, избитых кнутами невольников.

Охранник уже хотел усадить свежего пленника на место страдальца, но Ковак часто зацокал и указал пухлым пальчиком на нос, где стояла выходящая далеко за борта надстройка в виде высокой прямоугольной площадки — этакий квартердек, только на противоположном конце корабля. Над дощатым помостом трепыхался белый шатер-балдахин, под ним на россыпи подушек сидели эльфийки — одна другой краше. Смуглые и бледные, нежные и крепкие, с татуировками всех мастей и ритуальной раскраской на прекрасных личиках. Объединял рабынь лишь наряд — все щеголяли в бронзовых браслетах на правых ножках, цепи от которых надежно крепились к вколоченным в палубу скобам. На этом разнообразие фасонов заканчивалось.

Хозяин кнорра уселся на самую большую подушку, поставил между ног миску с орехово-изюмной смесью в меду, в руку взял кубок объемом в добрую пинту, и обнаженная черноволосая красотка поспешила наполнить его вином. Я по указке сел напротив, но холодящий шею клинок телохранителя недвусмысленно намекал, что я не почетный гость, а просто забавная игрушка в лапах толстяка.

Под надстройкой друг напротив друга устроились хмурые мускулистые эльфы — не такие, как Орон, но тоже весьма и весьма здоровые. Жилистые, рельефные, широкоплечие и сплошь иссеченные шрамами, и чуть ли не каждый второй поспорил бы количеством наколок не то что с блатными зэками, а с самими якудза. Этих ребят заковали капитально — ноги, руки, даже массивные ошейники — и держали под усиленной охраной.

Понятно: товар для утех и гладиаторских боев, а на веслах тогда кто? Земледельцы и подсобные рабочие? Меня тоже к ним причислят, или купец еще не решил? С одной стороны, попасть на плантацию не такая уж и плохая участь — не убьют и не склонят к содомии, но я с детства ненавижу дачи и огороды, куда постоянно таскали родители что того невольника. Впрочем, какой герой еще не сбегал из рабства? Я не читал все фэнтези на свете, но подобные сюжеты попадались настолько часто, что вполне могут считаться каноном приключенческих эпосов. А значит, ничего страшного не случится: Конан справился, Волкодав справился, Шаман справился — и я справлюсь, чай, гг, а не второстепенный картон.

— Значит, поборник? — толстяк похлопал по колену, и туда сразу же уселась миловидная блондинка с небольшой высокой грудью. — Давным-давно в Эльфере промышлял целый клан сраных воинов Света. Назывался, кажется, «Побратимы». Сначала эти ублюдки брали кнорры на абордаж и силой освобождали соратников. Приходилось или раскошеливаться на охрану, или ходить эскадрами, а это, знаешь ли, тоже не самое выгодное мероприятие. Потом самые сильные из вас ушли на север в поисках славы и богатства. А те, кто остались, уже не осмеливались нападать на корабли — силенок не хватало. Вместо этого скидывались и выкупали своих уже на Рынке в Эль-Гидоне. Славные были времена, — Кувак отпил вина, поглаживая безропотную наложницу по бедру. — Но Гильер разогнал и эту шушеру, так что даже не знаю, куда тебя пристроить. Ты, кстати, кто по классу? Дай-ка на браслетик глянуть.

Попытался потянуть время и придумать отговорку, но мечник заломил руку, и толстяк во всей красе увидел темно-фиолетовый фиал. Стоит ли говорить, что сосуд трещал от избыточного давления, когда в двух шагах полукругом восседала дюжина голых эльфиек.

— Хо-хо-хо-хо, — филином заухал работорговец, и пузо затряслось, как желе на стиральной машинке. — Вот это да! Живой демонист. И где твой прислужник?

— Убили, — быстро и уверенно произнес в ответ, глядя собеседнику повыше переносицы.

— Немудрено! В этих священных землях у Нижнего мира нет власти! — эльф взмахнул кубком и выплеснул половину вина на грудь рабыни, будто самолично изгнал всех чертей. — И кем он был? Бесом? Рыцарем ада? Или... — Кувак с намеком пошевелил бровями, — суккубом?

— Последнее, — не стал отпираться, потому что эту ложь жирный змей раскусил бы в два счета — мысли о Хире выбивали землю из-под ног, а в таком состоянии любое вранье слишком очевидно.

— Ну, дела! — с одобрением выпалил поддатый купец. — И как — под хвост причаливал?

— Не довелось, — процедил сквозь стиснутые зубы.

— Да ладно? Ты же можешь приказать что душе угодно!

— В нашем ремесле... все несколько сложнее.

— А, скукота! Что бесовка, что рабыня — какая пес разница? Это же твоя собственность! Ладно... — мужчина зевнул. — Скоро прибудем в Эль-Гидон, а там посмотрим. В бойцы не годишься, для работника слишком хилый. Авось в прислугу купят за полцены. Главное — не ляпни, что демонист. Особенно страже, а то живьем сожгут. Мы тебе браслетиками амулет прикроем — и все тип-топ. Эх, вот раньше были времена! Н-да... Марин, почеши-ка спинку, солнышко. А этого в общую кучу.

Меня оттащили к горстке эльфов в проходе, где и просидел до раннего вечера, когда отправившееся спать солнце превратило гладь реки в лаву. Час спустя по правому борту показались ровные и явно рукотворные каналы, протянувшиеся параллельно друг другу до самого горизонта. Вдоль них золотились поля поспевающей пшеницы, и не было им ни конца, ни края.

На каждом пригорке и холмике лениво вращались ветряные мельницы — да не простые, бревенчатые, а сложенные из белого камня изысканные башни с крыльями, напоминающими раскрытые зонты. Вершины строений поворачивались в любую сторону, как флюгеры или купола обсерваторий, отчего направление ветра не играло никакой роли, имела ценность лишь его скорость.

Пока конструкции ушастых инженеров крутились вхолостую, но скоро по мощеным дорожкам непрерывными потоками покатят груженые телеги: туда — зерно, обратно — муку. Мимо хуторов с мазанками под соломенными крышами, обнесенных частоколами сел и похожими на крепости поместий крупных землевладельцев.

И боже ж ты мой, как же красиво все это выглядело в закатной ржавчине. Ни щелчки кнута над ухом, ни вонь пота и дерьма, ни моя незавидная участь не сумели отвлечь от созерцания неземной картины, которую нигде и никогда не встретить в реальности, И пусть сценарист у «Иринора» — распоследний мудак, художникам и графическим дизайнерам — мое уважение.

До Эль-Гидона дошли с последними лучами. Окруженный полями и плантациями городок формой напоминал подкову и подступал к реке «рогами» каменных причалов. Выглядело поселение всего вдвое больше Хаб-Харбора, но разительно отличалось архитектурой. Здесь преобладали однотипные дома из того же камня, что и мельницы — в два этажа с плоскими «обитаемыми» крышами — этакими комнатами под открытым небом, где стояли диванчики, плетеные кресла и столы, очень удобные для отдыха после дневного зноя.

В широких — от пола до потолка — окнах, типичных для регионов с теплым климатом, горел свет, отгоняя сумерки от пестро выкрашенных фасадов. Желтые, красные, оранжевые, бежевые «кирпичи» стройными рядами пересекали весь город, за исключением порта и квадратной площади в центре. Вместо фонтана ее украшала арка из пенящегося выгнутого дугой потока воды, сделанного то ли с помощью невиданной технологии, то ли капелькой такой-то магии, а может и тем и другим вместе.

Больше ничего рассмотреть не удалось — корабль приблизился к причалу, и обзор закрыла городская стена, сделанная скорее для красоты, чем защиты. Ну какому вменяемому зодчему придет в голову ставить стрельчатые ворота через каждые сто метров, а вместо зубцов лепить «лепестки», сужающиеся кверху и почти не заслоняющие лучников. Но глаз радует, чо. Особенно створки, отделанные медью на манер листьев — с жилками, черенками и резными кромками. Лепота! Искусство! Модерн! Развалится, правда, от одного тарана, зато эстетика, изысканность и утонченность в каждой дощечке. Неудивительно, что горстка пришлых гильерцев поставила весь Эльфер в известную позу и до сих пор творит беспредел. Еще бы плакаты всюду развесили: добро пожаловать — делай, что хочешь.

Перед тем, как скинуть трап, всех пленных девушек одели в скромные серые халаты и выстроили вдоль борта. Рабами торговали прямо с лотка, то есть, палубы, и у пристани уже поджидала группа дам и господ в богатых одеяниях и с вооруженным сопровождением. За сделками следил чиновник в белой мантии при отряде мечников в стальных панцирях. В первую очередь беловолосый мужчина удостоверялся, что невольник действительно является низшим эльфом, человеком или иным отродьем.

После этого покупатель предъявлял прошение в письменном виде с печатью и визой наместника Гильера. Мол, я, Леговас Элрондович, начальник заводов, газет, пароходов остро нуждаюсь в рабочей силе для плантации/мануфактуры/ресторана и обязуюсь под страхом смерти соблюдать предписания и не использовать товар в незаконных целях. О том, чего стоят эти заверения и бумажки можно судить по тому, что всех эльфиек купили в далекую загородную гостиницу в качестве горничных.

Бойцы всем скопом отошли джентльмену, которому внезапно понадобились двадцать пять учеников кузнеца, а то предыдущие то погибли, то покалечились. Ну да, ну да — кузня это же очень опасное место, почти как гладиаторская арена.

Вот работяг разбирали по-честному, поэтому начались торги, споры и прочая тягомотина. Уже и луна выглянула из-за туч, а гребцы почти в полном составе дремали на скамьях, пока очередного счастливчика не будили ударом кнута.

Я уже и сам едва держал веки открытыми, но тут произошло кое-что любопытное — в порт вырулил закрытый паланкин, «запряженный» четверкой босых эльфов в холщовых брюках и рубахах. Следом маршировала четверка охранников при саблях и в плащах с глубокими капюшонами. Кувак, до того поздравлявший престарелую леди с выгодным приобретением, вмиг позабыл о клиентке и поспешил к новому посетителю с сальной улыбкой на всю ряху.

Из-за шелковой шторки высунулась рука в черной перчатке с золотыми перстнями, и толстяк, кое-как согнувшись в поклоне, с охотой и страстью облобызал каждый.

— Госпожа Кирэль, как же рад вас видеть! Вы сегодня поздно. Уж думал, не случилось ли чего.

Богачка жестом поманила работорговца, и тут прильнул ухом к щелочке.

— Что-нибудь особенное? — переспросил жирдяй, и ладонь тут же сжала раскрасневшиеся щеки.

Старые знакомые перешли на шепот зашептались, поэтому не разобрал ни слова, но сразу после разговора Кувак лично передал все документы клерку, притащил меня к паланкину и запихнул внутрь. Ноги еще торчали снаружи, а носильщики уже припустили по улице, прочь от напыщенной болтовни, стонов рабов и звона кровавых монет. Следом забряцали струей провожатые.

На потолке покачивалась свечка в стеклянной колбе, и в полумраке разглядел свою хозяйку. Женщина сидела по-турецки, закутанная в длиннополый атласный халат и кушак до самой груди. Голову украшал расшитый стразами высокий тюрбан, как у злого визиря из «Аладдина», а лицо закрывала непроглядная вуаль.

— Мне сказали, ты особенный, — произнесла женщина высоким мелодичным голосом, но легкая хрипотца выдавала бальзаковский возраст. — Это так?

— Смотря что вы считаете особенным, — не стал без повода дерзить и лезть на рожон, возвратив собеседнице ее же осторожную вежливость.

Эльфийка медленно кивнула:

— Я ценю поступки, на которые мало кто отважится.

— Например?

— Например, проявит доброту к человеку, которого впервые видит. Скажи, ты смог бы утешить немолодую вдову?

— Чем? Соболезнованием?

Женщина кашлянула в кулак и покачала головой.

— Нет, глупыш. Мне не нужны слова. Мне нужен настоящий мужчина. Способен ли ты растопить печь, давно позабывшую жар страсти?

— Если вам нужен жиголо — вы купили не того, — строго пробормотал я, пытаясь отыскать глаза за кружевной завесой.

— О, нет! — возмутилась хозяйка. — Я не предлагаю любовь за деньги или по принуждению. Просто смиренно прошу о помощи в надежде, что у тебя большое сердце. Пусть я повидала жизнь, но все еще бодра и хороша собой. Я же из Высших. Ты когда-нибудь спал с эльфийкой?

— Нет.

— А... с кем-нибудь еще?

— Нет.

— А почему?

— А какая вам разница?

— Да так... женское любопытство. Почему молодой горячий парень до сих пор не отведал сочного лона?

— Вообще-то, у меня девушка есть.

— Ой, как любопытно, — спутница подалась вперед. — И почему же вы не возлегли на ложе жгучей неги?

— Да... — отмахнулся, — времени не было. То одно, то другое.

— Расскажешь о ней? Дорога дальняя, не хочешь развлекать чреслами — порадуй хоть беседой.

— Она сильная, — откинулся на подушку и мечтательно уставился в потолок. — Смелая. Немного отбитая. Или много... Дерзкая. Иногда злобная. Иногда нежная. Ранимая, но скрывает это. Недоверчивая? В прошлом ее часто обижали, поэтому нелегко наладить контакт. Я не знаю ее от и до, но почему-то кажется, что она — хороший су... человек.

— Красивая?

— Да. Очень.

— А фигурка как? Сексуальная? Ты бы ей это... ну... дровишек в печь подкинул?

Вздохнул.

— Сложный вопрос. В последнее время все чаще замечаю, что при виде Хиры сильней колышется не в штанах, а в груди.

— Не ф фанаф, а ф фруфи, — «эльфийка» сорвала вуаль и знакомым прокуренным голосом добавила. — Педик!

Глава 7. Неосознанные сновидения

Первая мысль — морок. Измученный разум после всех пережитых ужасов выдал желаемое за действительное, и никакой прислужницы вовсе нет, она где-то позади, на пути к Легату, а предо мной все та же похотливая леди. Даже потянулся проверить, не мираж ли это в самом деле, но получил по руке так, как никакой бесплотный дух не врежет.

— Хи?..

Ладонь зажала рот — прямо как в прошлый раз. Не ослабляя хватки, суккуба притянула к себе и зашептала, обжигая горячим дыханием:

— Не шурши. Вы, люди, говорите — и у стен есть уши. А в Эльфере уши есть вообще у всего, понял?

Несмотря на несколько слоев ткани, чувствовал рельеф ее тела так, словно демоница облачилась в привычный наряд. Не сдержался и одной рукой взялся за талию, а второй — пониже лопаток изобразив некое подобие осторожных объятий. Хира зашипела змеей, и пришлось отстраниться от греха подальше, не успев вдоволь насладиться долгожданной близостью.

— Поэтому засыпай — поговорим во сне. И впредь общаться сможем только так.

Решил немного понаглеть и лег затылком на колени подруги. Ее пальцы в тот же миг вцепились в мочки и начали медленно, со вкусом проворачивать. Но вместо того, чтобы скривиться и отпрянуть, взял девушку за запястья и переместил ладони себе на щеки.

— Заслужил, — шепнул, глядя в нависшие полыхнувшие алым туманом радужки. — И вообще, я соску...

Шелк перчатки стиснул губы, а суккуба как заклинание прорычала всего одно слово — «спать», и я моментально отрубился под мерный топот босых ног и покачивание паланкина. Огонек фонаря погас, ширмы растеклись в черное ничто, устеленный матрасом и подушками пол превратился в отливающие золотом полупрозрачные пузыри. Спутница осталась в тех же одеждах и позе, недовольно ерзая и морщась.

— Млять, ты бы знал, как тяжело ходить с хвостом вокруг пояса. В общем, есть четыре новости. Хорошая, плохая, плохая и очень плохая. С какой начать?

— Давай с хорошей, — рискнул соригинальничать, о чем вскоре пожалел.

— Мне удалось пробраться к здешней помещице и... — глаза зловеще сверкнули, — занять ее место. А потом купить одного сентиментального балбеса.

— Погоди... Что? — не возьмусь утверждать наверняка, но, по-моему, приподнялся на локтях, будучи крепко спящим — столь велико было удивление. — Это вообще как? Ты же... Хорват... Да и как успела — и дня же не прошло!

Суккуба расплылась в улыбке, полной злобы, ехидства и чувства собственного превосходства.

— А теперь, мой дорогой, начнем по порядку.

***

— Я, конечно, знал, что говно не тонет, — Хорват перегнулся через зубец и приставил ладонь козырьком. — Но чтобы настолько? Да ты, брат, сущий пенопласт. Хотя, так даже лучше, — окровавленный кинжал описал сальто над ладонью и вернулся в ножны, — при живом хозяине демоны не так опасны.

После упоминания Артура Хира поморщилась, пусть и пребывая в полном ауте после нескольких дней жесточайших пыток. Разбойник подошел к демонице и повертел головой, разглядывая истощенное покрытое запекшейся коркой тельце.

— И что в вас только находят? — смачный харчок приземлился рядом с копытом. — Мерзость. Ладно этот задрот, ему и коза — баба, но Легат? Впрочем, насрать. Мне платят за работу, а не обсасывание всяких извращений.

Саня снял через голову моток веревки и долго пыхтел над добычей, связав так, что путы больше напоминали шибари. Ноги, руки, бедра, живот, грудь, шею, даже рога — все покрывали хитрые узлы и переплетения пеньки. За долгие месяцы охотник освоил прием в совершенстве, и еще ни одна жертва не сумела высвободиться и сбежать. Когда закончил, звуки битвы окончательно стихли, и миг спустя сменились победными кличами горстки уцелевших повстанцев. Крепость пала, но Хорват не потратил ни минуты на поиск ценного лута и денег.

Вместо этого с брезгливой рожей пнул девушку под выпирающие ребра и проворчал:

— Слышь, копытное! Если не хочешь, чтобы я поупражнялся в стрельбе по плавающей мишени — веди себя хорошо, поняла?

В ответ суккуба зажмурилась и часто задышала, словно решала в уме мозголомную задачу. Пришлось поддать еще раз — посильнее, и лишь после этого уродина разлепила красные глаза и прохрипела:

— Да.

— Круто.

Парень взвалил добычу на плечо с легкостью свернутого ковра и спустился во двор. Не обратив на эльфов (ни на живых, ни на мертвых) внимания, зашагал к откидному причалу, переступая изрубленные, утыканные стрелами тела и хлюпая размокшей от крови землей. За спиной предателя разгорался огонь, с треском облизывая бревна и доски — болотный форпост доживал последние часы.

Швырнув Хиру в углубление палубы, где прежде стояли бочки с припасами, Хорват вооружился шестом и, напрягшись до взбухших на висках жил, оттолкнулся от помоста. Но на такой громадине далеко не уплывешь, поэтому пришлось причалить к противоположному берегу и отправиться на поиски лодки поменьше. Шум распугал всю округу, и продираться сквозь осоку и камыши пришлось битый час. За это время на животе демоницы налился желтизной синяк размером с ладонь, но суккуба не издала ни звука.

— Ты там не сдохла? — от звонкого шлепка по заднице девушка вздрогнула всем телом. — Хе... живая. Терпи-терпи, ты же любишь боль.

Судя по округлившимся глазам и распахнутому рту, молодой рыбак неслабо так струхнул, когда из зарослей на крохотный пляж выпер разбойник с бесовкой на плече. Эльф все правильно понял — от такого гостя добра ждать не стоит, и замахал руками, пятясь к воде, но метательный нож во лбу избавил бедолагу от мучений.

— Вот и лодочка, — присвистнул Корица, сбросив ношу как мешок с песком.

В похожей на гроб долбленке с широкими, словно ракетки для тенниса, веслами дело пошло куда быстрее. Лодка с приподнятым над водой носом и тупой кормой плавно скользила под тенистыми навесами камышей или деревьев. Похититель шел каботажем — от островка к островку — устремляясь все дальше и дальше на юг, к Берегу обглоданных ковчегов. Оттуда до зеленых холмов Хаб-Харбора рукой подать, и у самой границы Эльфера уже поджидает черный шатер в окружении замерших статуями бесов. Хира ощущала каждого из своих хозяев и даже наяву могла определить их точное местоположение, а рыжую тварь так особенно.

— Десять тонн, десять тонн, — напевал Корица, поглядывая по сторонам. — Эй, копытное. Че ты такое снулое? Аж самого вздремнуть потянуло. А спать за рулем, — подонок зевнул, чуть не порвав пасть, — вредно.

Хорват причалил к небольшому заросшему клочку суши — одному из сотен, если не тысяч, разбросанных по всему Aelh’Marash. Веревкой от боласа намертво привязал добычу к уключине и до половины вытащил плоскодонку на берег. Взял кинжал, быстрее косаря нарезал камыш и соорудил уютное гнездышко — часть на подстилку, остальным накрылся, тепло и никто в упор не заметит.

— Гребаный Артур со своей гребаной крепостью... — вздох и причмокивание. — Устал как собака. Но оно того стоило.

Минуту спустя из вороха донесся богатырский храп, аж стебли задрожали. Похоже, заказчик никоим образом не предупредил исполнителя о мерах предосторожности в обращении с целью. Ибо первая — самая важная — гласит: никогда и ни при каких обстоятельствах не ложись спать рядом с суккубой. Особенно если ты — мужик. Хотя, назвать мужчиной это чмо с гулькой — значит, оскорбить весь мужской род. Мужчина — это Артур, а не...

***

— Правда? — изумленно пробормотал я. — Ты так считаешь?

— Заткнись, — ладошка шлепнула по лбу. — И не перебивай.

***

Не будем отвлекаться на пространные размышления о том, кто есть кто и кто кем не является. Важно помнить, что демоница способна не только усыпить или явиться в страстных грезах, но и с той же легкостью стать навязчивым шепотом в голове, вещим сновидением, идеей-фикс. И без особого труда внушить одноногому атаману барахольщиков, отсыпающемуся после дикой попойки в трех верстах от островка, что около эльфячьей крепости давеча отгремела битва, и в воде плавает больше хабара, чем заварки в чае.

Очнувшись, старик нахмурится, почешет косматую бороду и спросит у ватаги, мол, кто из вас, сучьи дети, вчера сказал про крепость и хабар? Подельники переглянутся и пожмут плечами — по синему делу чего только не ляпнешь, особенно после такой-то бормотухи — тут имя свое вспомнить за счастье. Может, знакомый рыбак сообщил, может, проплывали мимо да что-то услышали, но почему бы и не проверить, коль рядом торчим. И проверят, и выловят едва дышащего демониста, но лишь на следующий день. И все это время Артур проведет в прибрежной ряске, погруженный в глубокую дрему на грани с комой, отнесенный волнами и ветром шагов на двести севернее догорающего острога. А дальше все пойдет по известному сценарию: живая добыча — знак рабовладельцу — невольничий рынок.

Но прежде, чем это случится, необходимо избавиться от пут. Черт знает, на кого прежде охотился Корица, но демиург свидетель — ублюдку не доводилось сталкиваться с обитателями Нижнего мира. Что, в общем-то, логично — зачем кому-то в здравом уме похищать чужого прислужника?

Хира зажмурилась, стиснула зубы и запалила меж ладоней огненный шар. Вроде бы ничего сложного — обычное заклинание первого ранга, вот только руки связали так, что ладони плотно прилегали друг к другу, как в молитве. И адское пламя полилось из узенькой щелки, засочилось сквозь пальцы, обжигая кожу и причиняя невыносимые страдания. Не такие, конечно, как золото или алхимическая паста, но по ощущениям очень похоже на прикосновение к закипающему чайнику.

Но отменять заклинание нельзя — на него и так потрачены последние капли из фиала хозяина, безмятежно спящего на мелководье и наслаждающегося развратными воспоминаниями.

***

— Чего-чего?! Да я дрых как убитый, пока багром не дали!

— Цыц! — щелбан прервал гневную тираду. — Иначе как еще объясню, что применила умение без энергии и прямого приказа?

***

К страданию демонице не привыкать, а свобода необходима как воздух. Храбрая и самоотверженная девушка не остановилась, даже когда запахло паленой кожей, и стоически терпела муки, покуда веревки на запястьях не распались пеплом. Но это — лишь малая победа, ведь помимо запястий садист стянул локти, и как раз за них привязал к уключине.

Суккуба лежала вдоль лодки, спиной к борту. Изогнувшись знаком вопроса и поджав до хруста ноги, освобожденным коготком принялась царапать путы на щиколотках. Здесь веревок намотали что на веретено, а базальтовый кончик рвал их буквально по ниточке, и бедолаге приходилось выгибаться как да дыбе, не щадя суставов и хребта.

Но упорство и труд все перетрут, и справиться с коленями — дело техники. Полностью освободив ноги, за исключением пары впившихся в промежность веревок, Хира, по-крабьи переставляя копыта, села спиной к ржавой вилке. Нужно только вырвать железяку и распрощаться с лодкой, но треклятая плоскодонка выдолблена из цельного ствола, и просто выломать дощечку не получится — придется крошить и расшатывать весь борт, точно челюсть с засевшим в ней зубом мудрости.

Но суккуба не из ваты катана, в час нужды ее воля из стали, а мышцы — кремень. Она широко раздвинула ноги и напрягла изо всех сил, помогая отталкиваться хвостом, и на упругих бедрах и округлых ягодицах вздулись тугие жгуты.

***

— Ай! — беззвучную тьму прорезал тихий шлепок. — Я ничего не говорил!

— Зато фиал на целое деление наполнился.

***

Хира знала — в ближайший час мучитель не проснется и от грома над ухом, и потому не стала сдерживаться. Запрокинув голову, изрыгнула в небеса рев, достойный рожающей львицы, и штырь с резьбой длинною в два пальца вылетел из дерева верхом на фонтане щепок и пыли. Прощай, поганое корыто!

Девушка упала на колени и задышала как после марафона, а пот так сильно пропитал волосы, что красные пряди разлиплись и влажными щупальцами упали на лицо. От нечеловеческой усталости героиня не сразу заметила, что вместе с уключиной избавилась и от веревок на локтях — те просто лопнули, не выдержав поистине демонического натиска.

Вот и все, остался последний шаг. Суккуба разворошила укрытие предателя и вытащила из-за пояса кинжал.

***

— Стой! Ты что, убила...

— Ти-хо...

***

Подбросила на ладони, насладилась красотой отполированного до зеркального блеска клинка, оценила идеальный баланс. Красивое оружие, острое, звенит при малейшем взмахе. Пропорет брюхо — и рука не дрогнет, а по горлу полоснет, так и вовсе не заметишь.

— Уродам вроде тебя не место на этом свете, — прошипела демоница. — Но один мой знакомый кое-чему меня научил. Например тому, что нельзя уподобляться врагу, иначе станешь еще хуже него.

Кинжал со свистом улетел в болото, а суккуба ограничилась добротным пинком по башке, чтобы гад уж точно не проснулся, когда его разденут догола. Шаровары сидели слишком просторно, жилетка, наоборот, жала в груди, а плащ почти не скрывал копыт, но лучше уж такая маскировка, чем бегать по всему Эльферу голышом. Счет пошел на часы, и если к следующей ночи Хира не прибудет на рынок с увесистым кошелем, вся задумка пойдет черту под хвост, а освобождение хозяина многократно усложнится.

Сначала девушка хотела сама отыскать потеряшку, но просчитав затраты и прикинув требуемые ресурсы поняла, что не успеет. В скором времени Артура найдут мародеры, а тягаться с парусным шлюпом, увы, не по силам даже такой могущественной ловкачке. Оставался последний и единственно-верный путь: напрямую по суше — диким, необжитым и полным лиходеев землям, а затем через поля и хутора, где дозоры Высших на каждом шагу. Сразу и не скажешь, где хуже и опаснее, но риска не избежать, ведь на кону стояло нечто крайне важное. А именно — ценность стратегической мысли, ведь если расписанная как по нотам многоходовочка провалится, грош цена ее коварному, утонченному и без сомнений гениальному разуму.

***

— А как же я?

Хира стиснула мои губы ладонью и продолжила.

***

Между тем находчивая и смекалистая демоница связала два весла в одно, хитрым маневром решив проблему сломанной уключины, и быстрее гребца-байдарочника отправилась к большой земле. Поздним вечером суккуба оставила удобную лодку и озаботилась поиском более подходящего для суши транспорта. Долго искать не пришлось — ушки, не уступающие в чуткости эльфийским, засекли в темнеющей дали конское ржание.

Посреди дикого поля горел костер, вокруг сидела троица разбойников, их стреноженные скакуны паслись поодаль. Сил на усыпление всех и сразу не осталось, к тому же лиходеи так увлеклись спором, что вряд ли отвлеклись бы даже на сильнейшую магию. Пришлось действовать по старинке — таиться в тенях и шаг за шагом приближаться к цели — быстроногому вороному жеребцу, забредшему дальше всех и почти неразличимому в густой как нефть ночи.

Хорошо еще, тучи застлали луну, но ветер крепчал и мог разогнать косматую завесу в любой момент. Ситуацию немного облегчало и то, что эльфы не очень-то следили за округой и хохотали как те кони, но все равно пришлось обойти лагерь по широкой дуге, чтобы не выдать себя ни скрипом ветки, ни шелестом травы.

Все прошло удачно, но когда девушка потянулась к путам, чтобы освободить жеребца, тот неожиданно зафыркал и попытался встать на дыбы, тряся башкой и прядая ушами.

— Что это с твоим Бароном? — донеслось от костра. — Какой-то он буйный сегодня.

— Может, волка учуял? — с опаской предположил второй голос.

— Э! — гаркнул третий — судя по властным ноткам и лихому говору, атаман. — Иди сюда! Хватит там шататься в потемках.

Жеребец с послушностью вышколенной собаки потопал на зов. Несколько секунд — и выйдет к свету, где фигуре в плаще уже не спрятаться. Пан или пропал. Позабыв об осторожности, Хира рысью метнулась к скакуну, распорола веревки и запрыгнула в седло. Барон заржал на всю округу и заплясал на задних ногах, пытаясь скинуть хвостатую наездницу, но та держалась, как паук за паутину.

— Конокрад! — завопил главарь и потянулся к луку. — Хватай гниду!

Суккуба впилась коготками в шкуру, и обезумевшее животное стремглав помчалось в ночь. Разбойники пустились в погоню, но остались далеко позади и вернулись под разъяренные очи вожака — старым клячам с боевым рысаком не тягаться. Конь гнал без устали до самого рассвета, пока вдали не забелели стрельчатые стены Эль-Гедона. Лишь тогда, среди полей и изысканных мельниц, демоница спешилась и, чмокнув изможденного коня в нос, отпустила на все четыре стороны.

***

— Ага. То есть, коней ты чмокаешь, — проворчал, избавившись от шелкового кляпа. — А меня ни разу.

— И тебя чмокну, — рогатая Шахерезада осклабилась. — Когда промчишь без остановки триста верст.

***

Приближаться в таком виде к просыпающемуся городу — все равно что добровольно сдаться в лапы дозорных. Требовалась маскировка не в пример лучше, укрытие и достаточное количество денег, чтобы выкупить Артура. Долго искать ответ не пришлось — достаточно пробежать взглядом по десяткам разбросанных среди колосящихся нив поместий, больше похожим на белокаменные замки. Большие и средние суккуба отмела сразу — об такие орешки и Легат зубы сломает, поэтому выбор пал на самую маленькую и далекую виллу, затерянную в низине среди заросших разнотравьем лугов.

Ни полей, ни садов, ни огородов поблизости не обнаружилось — значит, владелец (или владелица) зарабатывает на жизнь иным трудом и, скорее всего, содержит крохотный штат прислуги и минимально необходимый отряд охраны. А зачем больше, если нет нужды приглядывать за бескрайними плантациями и громадной усадьбой? Но даже с десяток воинов — серьезная угроза для одинокой, несчастной, измученной и смертельно уставшей демоницы.

Сейчас бы прилечь на мягкую травку, расслабить натруженные мышцы, закрыть слезящиеся от ветра глаза и безмятежно спать целую неделю, но Хира не из тех, кто останавливается в шаге от цели. Собрав в кулак остатки сил, решительности и воли, девушка подобралась к узкой тропинке, протоптанной от самых ворот. Трава здесь примята, но не разорвана в клочья, да и характерных колей нет и в помине — выходит, хозяйку катают не в карете, а в паланкине.

За ночь стебли по краям успели выровняться, в то время как травинки посередине едва приподнялись — следовательно, в последний раз помещицу проносили тут не позднее вчерашнего вечера. И если обратить внимание на наклон стеблей, паланкин двигался с пригорка прямиком к воротам. А судя по состоянию тропы, носильщиков сопровождал отряд в три, максимум пять охранников. Уже хорошо, что барыня не сидит за стенами месяцами, а регулярно выбирается в город или к соседям, и есть все шансы на успешную засаду. Нужно только грамотно ее обстряпать, от первого до последнего шага.

В «наследство» от Хорвата вместе с броней достались и наплечные ножны с четырьмя метательными ножами. Девушка еще раз пристально осмотрела следы, едва не касаясь их носом, воткнула по ходу движения носильщиков клинки так, чтобы из земли на полфаланги торчали острия, и прикрыла все травой, чтобы и самый внимательный глаз не заметил подвоха.

Закончив «минирование», суккуба обогнула поместье и устроилась под кустом шиповника напротив того участка стены, где к ней вплотную прилегала самая большая трехэтажная постройка. Дозорные вышагивали из угла в угол раз в десять минут — и в промежутки, когда вдоль амбразур никто не шастал, демоница по-пластунски подбиралась к вилле все ближе и ближе. И замерла в зарослях ромашки на расстоянии полета стрелы от цели — теперь оставалось ждать, не опасаясь быть обнаруженной.

Примерно через час ворота заскрипели, и паланкин с занавесками из черного бархата заскользил вверх по склону. Четверо слуг (или рабов), по два мечника спереди и сзади — не бог весть какой конвой, но отбиться от шайки разбойников (или одной наглой суккубы) вполне способен, а больше в округе опасаться нечего.

Ловушки сработали на ура — сразу двое носильщиков наступили на острия и резко затормозили, но не выпустили жерди, из-за чего идущие с прежней скоростью товарищи будто копьями сбили их с ног. В итоге паланкин с грохотом приземлился, стражники выхватили клинки и окружили воющую от страха госпожу, а дозорные на стенах поспешили к воротам, чтобы в случае нужды прикрыть отряд стрелами.

Отвлечение — на десять из десяти. Как только стены опустели, Хира припустила со всех ног, аж земля задрожала под копытами, и, цепляясь коготками за неровности кладки, вспорхнула на преграду в два своих роста. И сразу, не теряя драгоценного времени, заползла в окошко донжона, где, как и предполагалось, находились хозяйские покои.

Роскошная перина прямо на полу, туалетный столик с таким количеством склянок и порошков, что королевский алхимик обзавидуется, а в гардеробе от пола до потолка хранилось столько барахла — от невесомых вечерних платьев до кимоно и чародейских мантий, что хватило бы на целый гарем. И если поначалу демоница хотела просто украсть деньги и немного одежды, то теперь созрел новый — еще более дерзкий план.

— Это все Берендор! — выпалила хозяйка, смерчем ворвавшись в комнату. — Услуги ему, видите ли, не понравились. Задумал опозорить меня на весь свет! Я ему устрою, шакалу облезлому!

— Госпожа Кирэль, — с тревогой произнес следующий по пятам стражник, — на вашем месте я бы не покидал усадьбу какое-то...

— Пошел вон! — эльфийка захлопнула дверь перед носом воина и плюхнулась на кровать. — Скотина. Из-за него порвала лучшее платье! Так, надо переодеться.

Женщина открыла гардероб, и последнее, что увидела перед бесконечным сном — пылающие алым глаза среди кружев и шелков.

***

— Вот так, — не без гордости произнесла Хира. — Видишь, через что пришлось пройти? Теперь твоя очередь терпеть ради общего дела.

— Это как? — насторожившись, приподнял затылок с коленей.

— А вот так, — суккуба развела руками. — Никто не видел твой браслет. Значит, никто не знает, что ты игрок. И лучше пусть так и будет.

— Почему?

— Да потому, что кто-то тебя сдал. Скорее всего, один объегоренный и раздетый до трусов предатель. И твои портреты развешаны на каждом столбе, а награда — мое почтение — целых пятьсот золотых. И единственный способ по-тихому свалить отсюда — собрать вдвое большую сумму и подмазать нужные лапы. Так что тебе придется примерить шкуру непися. Надеюсь... — прислужница наклонилась и зловеще прошептала в лицо, — ты не сильно боишься боли.

Глава 8. Услуги особого рода

— Слушай внимательно, — продолжила суккуба. — Госпожа Кирэль предлагала почтенной публике весьма... своеобразную услугу. В ее небольшом имении собираются богатенькие садисты всех мастей и за кругленькие суммы издеваются над рабами. Пытают, травят собаками, охотятся — в общем, кто на что горазд, а горазды они на многое, уж поверь. И мне придется какое-то время отыгрывать ее роль — иначе нам обоим крышка. Конечно, — Хира кокетливо захлопала ресницами, — постараюсь мягчить и сдерживаться до последнего, но старая сука прославилась на всю округу запредельной жестокостью. К тому же, просто взять и запереть тебя в усадьбе не получится — слишком много свидетелей было в порту. И уже завтра местный бомонд припрется оценивать товар, и я не смогу им отказать. Понимаешь?

Сглотнул.

— Лучше бы попал на плантацию.

— Не лучше. Там рабов вообще не считают: предложение большое, цена низкая — одним больше, одним меньше. А хорошая игрушка — как популярный гладиатор. Ее ценят и берегут... ну, пока она доставляет удовольствие. Так что нам обоим придется хорошенько постараться, чтобы войти в роли и удовлетворить самые изощренные запросы. Редко это говорю — а точнее, никогда не говорю, но... заранее прости.

Откинулся на подушку и зажмурился. Вот же отстой. К такому жизнь меня не готовила.

— Ты, главное, не кисни, — костяшки как бы невзначай скользнули по лбу. — В Эль-Гедоне деньги решают все. Достаточно скопить кругленькую сумму — и нас отсюда вытащат. Увы, старая извращенка хоть и зашибала неплохо, но все спускала на шмотки, вино и прочий оверпрайснутый мусор для «истинных» эльфов, так что вот так взять и отстегнуть косарь не получится — придется поработать. И вообще — не только же мне мучиться?

— Подожди, — тряхнул головой. — Какой работать? Надо срочно возвращаться на болота и спасать Надин! Да и этому козлу рога заодно обломать...

— Аккуратнее с рогами, молодой человек, — проворчала Хира. — Нам сейчас вообще никуда соваться нельзя. Нужна пропускная грамота, чтобы дозоры и разъезды не докучали. А это — пятьсот монет в базарный день. И еще столько же нужно на транспорт, снарягу, наемников и прочие расходники, иначе наш вояж закончится на первой же шайке босоты. Вот и придется попотеть.

— Как тебя поймали? — сменил тему, от которой мурашки шли по всему телу, на давно мучавший вопрос.

— Как-как... — девушка насупилась и отвернулась к «окну». — Ты валялся в отключке, к берегу приближался дозор. Пришлось отвлекать.

— Спасибо... — накрыл ее ладонь своей, но демоница рывком, как от оголенного провода, высвободила руку.

— Фпафыбо. Найди уже яйца, скоро они тебе край понадобятся. Приехали.

Легкий шлепок по лбу вернул в явь аккурат в тот момент, когда носильщики остановились у высоких кованых ворот. Судя по далеким огням, вилла находилась километрах в двадцати от города и была укреплена не хуже замка без всех этих бесполезных красивостей — толстые стены, прямоугольные зубцы, одноместные башенки по углам.

— В клетку его, — распорядилась Хира, умело пародируя голос изуверки.

Двое охранников схватили под руки и швырнули на землю, а после тычками и пинками загнали во двор, как заплутавшую шкодливую свинью. Освещенное масляными лампами поместье занимало площадь чуть большую, чем школьный стадион. Главное здание напоминало три увитых виноградными лозами кирпича, уложенные один на другой — сначала самый широкий, потом поуже, а на вершине зубчатый кубический донжон. У стены напротив высился каменный барак с крохотными окошками — скорее всего, помещение для прислуги. Стражники же обустроили кордегардию на первом ярусе хозяйского жилища — в приоткрытую дверь разглядел стойки с броней, гамаки и развешанное оружие.

В углу рядом с бараком стояла массивная металлическая клетка объемом с ванную комнату, где из удобств имелись только дощатое ведро и ворох соломы. Для пущей безопасности меня приковали за ногу к решетке толщиной в два пальца, но длина цепи хотя бы позволяла свободно перемещаться по узилищу. Судя по следам крови на лежанке, не так давно здесь обитал менее удачливый предшественник, о чьей судьбе старался лишний раз не задумываться.

Вскоре пришла угрюмая служанка в черной робе с белым фартуком и принесла отрез грязной парусины и миску овощного рагу. Пока стражник целил в меня копьем, напарник приоткрыл небольшой лючок в двери, вроде тех, через которые раздают баланду в одиночных камерах, и передал «грев». Не знаю, как вели себя другие рабы, но к моей скромной и совершенно безобидной персоне относились как к безумному людоеду. Еще бы намордник нацепили, придурки.

И вообще, Хира могла бы меньше вживаться в роль. Да, при свидетелях нужно жестить, но при своих-то зачем устраивать концлагерь? Неужели одни неписи пойдут закладывать другим неписям свою хозяйку-непися? Бред... Или суккуба делает это исключительно для того, чтобы хозяин в полной мере ощутил себя в ее шкуре? Но разве я из тех демонистов, кто заслуживают подобных уроков? В конце концов, никто не запретит сделать вид, что купила невольника для личных утех или прислуги в доме. Посадила бы в подвал, или барак, или казарму — хоть не пришлось бы мерзнуть в чертовой клетке, ведь ночи в Эльфере ни разу не жаркие, а «свежесть и прохлада» пробирали до костей. И даже понимание, что так надо, что иначе будет хуже всем, не смогли остановить хлынувший в грудь поток злобы.

— Эй, ушастые! Передайте хозяйке мое мерси!

Когда стражники обернулись, подбросил миску на ладони и со всей силы швырнул в того, кто прежде размахивал копьем перед носом. Обожженная глина вдребезги разлетелась о прутья, а степенного господина обдало теплой массой, похожей на свежую рвоту. В длинных светлых волосах застряли кусочки разваренных овощей, а коричневая жижа побежала по вытянувшемуся лицу.

Вертухаи поймали такое агро, что вмиг забыли истинно-эльфийскую степенность и бешеными псами накинулись на клетку. Пока первый дрожащими пальцами искал на поясе нужный ключ, второй, тараща залитые зенки и сыпля ругательства, пытался наподдать обидчику древком. Из всего водопада крепких словечек удалось разобрать лишь пару — kyliathai’seann, звучащие чаще всего.

Несмотря на уклонения и перекаты, дважды поймал тычки в ребра и спину, и раз прилетело в голову, прежде чем суккуба грозно крикнула из окна. Экзекуция в тот же миг остановилась, однако надеяться на благосклонное отношение оскорбленных Высших не стоило. Но их реакция и удивленные рожи крайне позабавили, хотя повторять веселье в ближайшее время как-то расхотелось. Несмотря на прямой приказ, все таки выволокли из клетки и потащили к двери поместья, но не для продолжения банкета, а под светлы очи разгневанной хозяйки.

Идти пришлось на второй этаж виллы, треть которого занимали гостевые комнаты, а все остальное — просторная столовая с высоченными — от пола до потолка — окнами, выходящими во двор и в случае нужды закрывающимися складными ставнями. К слову, лестница выходила в небольшой «предбанник», играющий роль шлюза и отсекающий от господских покоев шум и запах солдатни. Эльфы хоть и не ходят в атаку без укладки, но запашок в кордегардии стоял ощутимый и ни разу не фиалковый. А постоянные разговоры и грохот сбруи довели бы до белого каления даже самую уравновешенную хозяйку. Кирэль (ни настоящая, ни поддельная) к таковым, увы, не относилась.

Слева шел узкий коридорчик с двумя комнатами, справа раскинулась светлица в восточном стиле. Перед окном дугой выстроились обитые синим бархатом пуфики, перед ними стоял длинный стол из мореного дуба на коротких бронзовых «лапках». В лакированной глади отражался кальян из хрусталя и золота — Хира в позе по-турецки (так проще прятать копыта) потягивала терпкий травяной дым.

— Ну и чего разбушевался? — проворчала демоница, неотрывно глядя на улицу.

— Да я манал такие расклады! — встал напротив, заслонив вид. — Офигенный, блин, способ заработать денег! Может, еще в шлюхи отдашь?

— Не ори... — даже сквозь плотную вуаль заметил, как девушка поморщилась. — Все идет ровно. По-быстрому настрижем капусты и... провернем дельце, как и задумали.

— Ага! Тебе-то ништяк — сидишь в шелках, на мягких подушках, жрешь от пуза и дуешь табачок. А я должен спать на сене, как собака, и развлекать всяких садистов!

— Подумаешь, — суккуба повела плечами. — Ненадолго поменяемся местами.

— Ты не сравнивай, хорошо? Это не я заставил тебя сдаться в плен. Зато вытащил, как только смог. Жопу порвал, но вытащил! Злишься, что пришлось страдать из-за меня? Предлагаешь извиниться за то, чего не делал? О’кей — извини! — поднял ладони. — Извини, что сразу после телепорта не встал и не развалил голыми руками отряд дозорных. Или обижаешься, что не пошел в острог за компанию? Прости, надо было пойти. Тогда нас никто бы никогда не вытащил, зато вместе мучиться веселее!

— Не истери, — равнодушно отозвалась бесовка и выпустила густое колечко. — С чего ты вообще взял, что я злюсь из-за плена? Просто хочу пожить как человек, в сытости, тепле и уюте.

— А я все это время буду в будке?

— В клетке, — без намека на сострадание поправила собеседница.

— Слушай, это уже не смешно — понизил голос до шепота, но получился замогильный хрип. — Чем дольше тут торчим — тем быстрее спалят контору. Пока не раскусили, надо похватать все самое ценное, погрузить в паланкин и бежать как можно дальше.

— Ну и беги. А я здесь станусь. Отдохну, как следует, отосплюсь... винца вволю попью.

— Не забывайся, — со всей серьезностью произнес в ответ. — Могу и приказать.

— А я могу и не послушать, — Хира сверкнула острыми зубками. — Ошейник выбросил? Выбросил. Вот и не жужжи теперь.

— А знаешь, что? — от такой наглости аж дыхание перехватило. — Ну и пошла ты на... все четыре стороны. Кури, жри, пей и радуйся жизни, но когда случайно уронишь шапку или задерешь полы халата — пеняй на себя.

— О нет, мой дорогой. Катись-ка ты сам в... указанном направлении. Стража!

***

Эльфы любезно сопроводили восвояси, по дороге от души угостив тумаками. Закутавшись в парусину, улегся на лежанку и ворочался до рассвета, чувствуя, как под стесанной кожей наливаются шишки и синяки. В полдень разбудили встревоженные голоса и скрип колес — у ворот остановилась двуколка, запряженная белым пони. Хира приставными шажочками, точно опытная гейша, поспешила встречать гостей, пока за ее спиной суетились служанки, выставляя на стол кальян, выпечку и медный чайник с изогнутым атакующей змеей носиком.

Как только ворота открыли, из повозки выпрыгнула девушка лет двадцати пяти: стройная, высокая, с короткими черными волосами и осунувшимся бледным лицом с резкими, грубоватыми чертами. Незнакомка носила прямоугольные очки без оправы, атласную блузу навыпуск, черный сюртук и облегающие бриджи поверх колготок из темной шерсти. Мягкие сапожки с острыми носами, кожаный ремень с притороченной походной сумкой, на запястье поблескивал фиалами амулет, а под мышкой торчала тонкая лакированная трость с матовой сферой, вокруг которой обвилась золотая змея. Жрица или чародейка, но какой ранг так сразу и не скажешь. Впрочем, больше волновал иной вопрос — что живой человек забыл в месте, где оказывают особенные услуги, за которые в реальности красавице светило бы столько же лет строгача, сколько она топчет бренную землю.

Прежде, чем посетительница вошла во двор, оторвал лоскут от покрывала и замотал предплечье, а лицо измазал землей для пущей маскировки. Брюнетка подошла к клетке, наклонилась, уперев ладони в колени, и со смесью любопытства и жалости осмотрела меня сверху донизу, как котенка в приюте. Но в карих глазах не блеснуло ни намека на алчность — скорее всего, визитерша не признала в пленнике опасного преступника или же попросту не увлекалась охотой за головами. Ведь как вскоре выяснилось, денег у нее водилось с избытком, но раздавать золото задарма никто не собирался.

— Крепкий? — спросила гостья тонким тихим голоском, который, несмотря на всю свою миловидность, излучал скрытую угрозу. Как известно, психопаты и маньяки вовсе не рычат как звери, а, наоборот, говорят вкрадчиво и спокойно, ведь так проще расположить к себе жертву.

— Вообще, не очень, — проворковала Лжекирэль, помахивая перьевым веером у лица. — Уж кого урвала. Предложения нынче мало, а спроса много.

— М-м-м... — девушка выпрямилась и, крутанув трость, вонзила в землю. — Я бы хотела взять его в аренду. Дня на три-четыре. Плата не проблема, но мне нужен выносливый экземпляр. Очень выносливый.

— Ох, знаете... — демоница потопталась на месте, но вместо отпечатков копыт оставила растертые пятна, — если его хорошо кормить — думаю, со всем справится. Особенно за тысячу золотых.

Я продолжал хохлиться на соломе, поджав ноги к груди и опустив голову — но не из-за отыгрыша роли несчастного раба, а чтобы никто не заметил перекошенного лица и стиснутых зубов. Да, эти торги в первую очередь для общего блага, но не обязательно же продавать мою шкуру первой встречной! Она (шкура) все-таки не из полигонов и строчек кода, а вполне себе живая и проводящая боль не хуже, чем медный провод — электричество.

— Тысячу? — брюнетка в задумчивости закусила губу и покачалась из стороны в сторону, словно приступив к зарядке. — Много. Особенно, если затея не выгорит. А давайте начнем с тест-драйва. В смысле, с испытания. Если все устроит — пойдем дальше. Согласны?

И прислужница, не моргнув и глазом, тут же выдала:

— Конечно!

И даже не уточнила цель этих самых испытаний. Может, меня на ремни резать будут или жечь живьем? Раз-два — и готово. Ну ничего, моя хорошая, рано или поздно все закончится. Задолжал тебе серьезный разговор еще после выходки в Хаб-Харборе, но теперь нас ожидает очень жаркая и продолжительная беседа.

— Хм... — брюнетка легонько постучала тростью по решетке, привлекая мое внимание. — Как тебя зовут?

Сперва хотел уйти в отказ и просто молчать, но скосил взгляд на притихшую демоницу и передумал. Но вот с ответом торопиться явно не стоило, ведь на плакатах наверняка указано имя, и выдавать его первой встречной смертельно опасно. Но слово не воробей, и хвала демиургу, что успел исправить хотя бы окончание.

— Арту...с.

— Артус? — девушка приподняла тонкие брови.

— Да, — пробасил, на всякий случай изменив голос, и шмыгнул, стараясь сойти за типичного фэнтезийного селюка. — Артус.

— А ты умеешь драться?

— Ну так... немного.

— А каким оружием владеешь?

В душу протиснулись смутные сомнения, что незнакомка хочет взять гладиатора напрокат, потому что на собственного деньжат все же не хватает. Что же — это не самый поганый вариант. По крайней мере, не станут сечь кнутом и заставлять прислуживать. Да, на арене я сдохну быстрее, чем глашатай объявит мое имя, но это всяко лучше, чем унижаться в чертовом садо-мазо притоне.

— Рапирой, — почесал грудь. — Коротким мечом.

— А броню носишь? Щит?

— Броню? Ну, кожу, наверное, смогу... Щит — не, не мое.

— Найс, — девушка подмигнула. — Госпожа Кирэль, дайте этому парню снарягу.

— Сто монет, — не растерялась суккуба.

Гостья покопалась в сумке и вытащила звенящий мешочек с трафаретной надписью «300» и вложила в загребущие когтистые лапки.

— И залог, — Хира убрала деньги и снова протянула ладонь.

— Какой еще залог? — удивилась жрица.

— Ты же не просто так его вооружаешь. Хочешь куда-то взять, верно? А я хочу подстраховаться, что ты не умыкнешь раба и не загубишь в первом же бою. Поэтому еще двести золотых, но я верну их, когда получу свою собственность целой и невредимой.

— Такой заботливой стали, — собеседница хмыкнула. — Просто не узнать.

— Меня заботит только прибыль, — суккуба улыбнулась, не опуская руки. — А трупы прибыль не приносят. Хотя, знавала я один ресторанчик...

— Совсем эти неписи екнулись, — проворчала брюнетка, но все же отсчитала требуемую сумму. — Но пати сейчас хрен найдешь, а наемники запросят втрое больше.

— И все же, куда собрались? — заигрывающим тоном поинтересовалась демоница.

— Какая разница? — несвойственное настоящей Кирэль любопытство явно насторожило гостью. — Вы получили и плату, и залог.

— И то верно, — Хира коснулась груди и хохотнула. — Все-то меня волнует в последнее время. Старею, наверное. Эй, вы, там! Пошевеливайтесь!

Стражники принесли дублет с проклепанными наплечниками, лицевую пластину с прорезями для глаз и отверстиями для вентиляции, больше похожую на хоккейную маску, и саблю с самым узким и легким клинком, какую только сумели отыскать в кордегардии. В броне чужого класса поначалу чувствовал себя непривычно, словно надел тулуп на пляж, но пока брел к воротам пообвык, расходился и даже перестал раскачиваться, как инопланетный жук из «Пятого элемента».

— Удачного пути, — суккуба помахала нам у ворот, когда я грузно ввалился на «пассажирское» сиденье двуколки. — Возвращайтесь до темноты!

— Как подменили, — фыркнула спутница и дернула вожжи.

Белоснежный пони с измазанными соком губами неспешно потопал вперед, срывая на ходу все, до чего дотягивался.

— Так куда едем? — уточнил, прикидывая, не пора ли дать деру, если нанимательнице (а точнее, съемщице) что-то понадобится в черте города, где меня не спасет даже маска.

— Да тут недалеко канал углубляли, — девушка взглянула в мою сторону, будто о чем-то догадываясь. — Оросительный. И откопали эльфячье подземелье. Мы там раньше артефакты фармили и местным антикварам сдавали. У Высших какая-то манечка на древнее искусство, и платили неплохо. Но работа скучная — одни бьют мобов, другие выносят барахло. Вот все и разошлись ловить какого-то залетного Артура. Видишь?

Тонкий пальчик указал на столб у развилки, на котором покачивалась моя физиономия. Злобный взгляд исподлобья, оскаленный рот, щетина, растрепанные волосы — сущий головорез. Неудивительно, что до сих пор никто не нашел.

— Сама не справлюсь — и отбиваться, и таскать не вариант, там порой такие махины попадаются, что в инвентарь не положишь. Поэтому и наняла тебя. Вернее, арендовала, — она тепло улыбнулась. — Кстати! Забыла представиться — Женя, жрица второго ранга. Так что ты отгоняй нежить, а я буду носить и подхиливать. Договорились?

— Слушай, — решил пойти ва-банк и понаглеть, — а если, скажем так, перевыполним план — заплатишь больше?

Евгения нахмурилась.

— Кому? Кирэль? Или тебе, в обход кассы?

— Мне, — кивнул. — Может, удастся раздобыть нормальной еды или одеяло.

— Хм... — кажется, я, сам того не желая, разжалобил напарницу. — Хорошо. Двойная норма — двойная плата.

— Спасибо.

— Да... пожалуйста, — жрица отвернулась и пробормотала под нос, — эти уроды обнову залили, что ли? Искин пропатчили? Неписи как живые стали...

Двуколка заползла на склон, откуда открывался вид на прочерченные синей полосой поля. Проехав мимо ветряных мельниц, разбросанных тут и там домишек и снующих по своим делам крестьян, остановились у берега канала. Прямо под нами зиял чернотой выложенный белым мрамором вход, отсеченный от воды заботливой рукой левел-дизайнера. Лестница с обшарпанными ступенями, гнилушки и колдовские кристаллы вместо факелов, легкий запах тлена и заунывный свист ветра. Ну, здравствуй — данж. Пришла пора потрудиться ради свободы.

Глава 9. Терпение и труд

Когда поздним вечером двуколка остановилась около поместья, Хира со сложенными на животе ладонями уже поджидала нас у ворот. Я, пошатываясь, сполз со скамьи и без задней мысли протянул напарнице руку, но та одарила меня удивленным взглядом.

— Мне пора домой, — Женя зевнула и потерла губы. — Устала как собака.

— Так оставайся у нас, — предложил и тут же исправился: — В смысле, в поместье. У госпожи Кирэль есть комнаты для гостей. Не задаром, конечно, но мы вытащили достаточно, чтобы не мотаться из города. А отсюда и до раскопок ближе: раньше начнем — больше добудем.

Спутница подняла кулаки и с хрустом потянулась.

— Нет, вам точно мозги пропатчили. Я раньше с неписями не работала, но ты даже лучше, чем живой игрок. Пожалуй, ты прав.

— О чем это вы воркуете? — любезно произнесла «хозяйка», когда стражники распахнули створки.

— Я остановлюсь у вас на какое-то время, — сказала брюнетка, прихрамывая и опираясь на трость. — Залог можете не возвращать — пойдет в уплату постоя.

— А... э-э-э... — демоница замешкалась, переводя взгляд с собеседницы на меня, но я предпочел почесать пони за ухом и не обращать на самозванку ни капли внимания. — Да... конечно... Проходите, пожалуйста.

— И за лошадкой присмотрите, — вежливо попросила Евгения.

— Да, обязательно, — прошипела Хира, и глаза полыхнули даже сквозь плотную вуаль, но гостя прошла мимо и ничего не заметила. — За этими кобылками нужен глаз да глаз.

— До завтра, — попрощался и направился к клетке, где не удосужились даже поменять солому.

— Погоди! — окликнула жрица. — Ты куда?

Молча указал на узилище.

— Нет, так дело не пойдет! — решительно заявила Женя и повернулась к суккубе. — У вас есть еще комната? Деньги — не вопрос, но Артус не будет жить в этой конуре. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь дебафф подцепил или слег с простудой.

— Э... да... — глазки прислужницы с опаской забегали, она определенно не хотела пускать жрицу, но в то же время боялась разоблачения. — Желание клиента для нас — закон.

— Отлично. Не забудьте еду и теплое одеяло, — девушка посмотрела на меня и подмигнула. — Спокойной ночи, помощник.

Гостевая в дальнем конце коридора отличалась крохотными размерами и минимально-необходимой меблировкой — перина на полу, табурет и квадратный столик в углу у окна, но после клетки все это выглядело президентским люксом. Отведав наконец овощного рагу (довольно недурственного) с пирогом и запив ароматным белым вином, рухнул плашмя на постель, сцепил пальцы на затылке и моментально заснул. Ожидал задушевного разговора с Хирой, но прислужница так и не явилась.

На рассвете стража загремела сбруей, слуги захлопали дверьми, заскрипели ступени, колодезные вороты, заржал пони, и несмотря на непреодолимое желание поваляться подольше в теплоте и мягкости, пришлось вставать и наводить марафет. Но не успел застегнуть ремешки нагрудника, как раздался тихий стук — явилась хмурая служанка с косой и сообщила, что меня ждут к завтраку.

Но когда вышел в просторную светлицу, то первое, что увидел — вовсе не накрытый стол, а небольшую деревянную ванну, в которой нежилась Евгения. Рядом на масляной лампе грелась вода в ведерке, и жрица, ни капельки не постеснявшись, взяла плавающий между ног черпак и перегнулась через край лохани за кипятком, открыв взору сперва небольшую, но идеально «слепленную» грудь, а затем и выдающуюся (во всех смыслах) задницу и крутые бедра профессиональной бегуньи.

Кровь врезалась в сонную голову под таким напором, что непроизвольно вздернул подбородок. Остатки дремы смыло ледяным фонтаном, что и позволило сориентироваться за доли секунды и сохранить маскировку. Презрев гул в висках и рвущееся на волю сердце, прижал к пояснице отчаянно дрожащее предплечье и согнулся в элегантном поклоне, пряча раскрасневшееся лицо. Ведь рядовые боты вряд ли испытывают возбуждение при виде живых игроков, поэтому-то Женя и мылась голышом посреди комнаты, считая компьютерных болванчиков за ходячую мебель. И если относительно остальных (за исключением, разве что Хиры) такое отношение справедливо и оправдано, то мне пришлось проявить выдержку, достойную тибетского монаха, чтобы ни жестом, ни мимикой, ни тоном не выдать... кхм... заинтересованности в процессе.

— О, привет! — девушка помахала ладошкой. — Подашь полотенце?

— Разумеется, — голосом английского дворецкого произнес в ответ, и, стараясь смотреть в пустоту перед собой, взял со стола белый махровый сверток.

— Эти комнатки такие крошечные, — Женя выпрямилась во весь рост и принялась яростно лохматить волосы. — Ванна тупо не влезла в проем. Пришлось сюда поставить. Хотя, какая тебе разница? Дожила, блин — болтаю с неписем о всякой фигне.

Тем временем служанка с каменной физиономией принесла поднос с завтраком. И пусть порции небольшие, зато разнообразие впечатляло и будоражило истосковавшийся по доброй снеди желудок. Поджаренные хлебцы, румяные оладьи, пышная сдоба, виноград трех сортов, сушеные финики, ореховое ассорти и хрустальные вазочки с медом и розовым вареньем. А посреди, будто башня колдуна, высился похожий на самовар золотой кувшин с вмурованным в округлый бок краником и свечкой под донцем.

— Найс! — жрица обмоталась полотенцем, выставив напоказ длинные стройные ножки, и плюхнулась на пуфик. — Налетай, а то до вечера вкалывать.

Осторожно, точно по минному полю, подошел к крайнему мешку, но девушка удивленно вскинула брови и похлопала по сиденью рядом с собой.

— Садись рядом, не кусаюсь. Буду еще орать через полкомнаты с набитым ртом. Сегодня пойдем во вторую комнату — там опаснее, но и хабара больше. Мобы респятся волнами через равные промежутки времени, — девушка наклонилась, задев меня обнаженным плечом, и высыпала на столешницу горсть лещины, изобразив таким образом поле боя. — От первых трех набегов придется отбиваться, но остальные вырезать вообще не резон — просто паровозь и води кругами, места там хватит.

За сим преприятнейшим занятием нас и застала суккуба — уж не знаю, чем она обмотала копыта, но вощеные доски все равно грохотали дай боже. Мы разом обернулись: Женя ограничилась легким кивком и продолжила расставлять по карте тактические орехи, я же не без удовольствия задержал взгляд на лице демоницы, чью отпавшую челюсть и трепещущие ноздри не скрыла бы никакая вуаль.

— Доброе утро... — все же выцедила Хира, статуей окаменев в проходе.

— Салют, — отозвалась жрица. — Соберите еды побольше, мы сегодня надолго.

— Правда? — прислужница скрестила руки на груди. — Как любопытно. Не думала, что этот бездельник хоть на что-то сгодится.

— Бездельник? — искренне изумилась Евгения. — Да это настоящий талант! Все схватывает на лету, действует по обстоятельствам, не тупит и не застревает в рельефе. Если все пойдет так и дальше, я его у вас выкуплю. С таким напарником и пати не нужна.

Демоница издала звук, похожий одновременно на кашель и хрюканье.

— Что же, тогда позвольте откланяться. Пойду, знаете ли, дела делать. Удачной охоты или чем вы там занимаетесь.

— Заболела она, что ли, — фыркнула брюнетка, когда суккуба удалилась, демонстративно гремя ступенями.

Я же молча жевал сдобу, не считая необходимым (и в какой-то мере опасным) отвечать на риторические вопросы. Как бы то ни было, до заветной тысячи осталось меньше половины — еще денек-другой и свалим отсюда так далеко, что сам Гильер не достанет. Что же касается демарша прислужницы — то так ей и надо, сама напросилась.

До отъезда мы «хозяйку» так и не увидели. Загрузили оружие, припасы и покатили прямиком к оросительному каналу. Покачиваясь в двуколке, слыша ласкающий уши шелест травы под колесами, наслаждаясь дуновением теплого ветра, вдыхая полной грудью медовый запах с лугов, ловил себя на мысли, что это место не такое уж и плохое, а игра, если тщательно за ней следить и отлавливать поехавшие элементы, вполне сгодится для виртуального туризма.

Но недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся, а гром, как известно, бывает и в раю. Подкатили к хутору в пять мазанок, где еще вчера неписи жили размеренной сельской жизнью — следили за посевами, починяли крыши, ковали инструменты, а на закате усаживались на завалинки с лютнями и вином, отдыхая после тяжелых забот. Обычные эльфы, виновные разве что в излишней печальности, и вот уже стоят на коленях за околицей под охраной всадников с обнаженными саблями, а спешившиеся подельники в белых мантиях и стальных панцирях выламывают двери и громят дома.

— Притормози, — без задней мысли положил ладонь на запястье попутчицы, исподлобья наблюдая за творящимися бесчинствами.

— Ты не местный? — с ноткой подозрения спросила Женя. — Издалека привезли? А то тут такое сплошь и рядом.

Жрица не остановилась, как просил, но сбавила ход. Вскоре из самой большой постройки выскочил Высший с выпученными зенками, размахивая над головой связкой таранки.

— Отступники! — заверещал воин. — Предатели!

— Смилуйтесь! — возопил старик с седыми косами, воздев руки к степенному мужчине в тиаре. — До урожая еще очень далеко! Мы голодаем, а в канале полно рыбы!

— Сжечь, — коротко распорядился главарь. — Творец вам судья.

Всадники направили коней на перепуганных, жмущихся друг к другу крестьян — пожилых, взрослых и совсем юных. Бедолаг, невзирая на клятвы и мольбы, погнали в тот же дом, где и обнаружили «запрещенку», размахивая клинками и сыпля налево и направо нагайками и кнутами. Парнишка лет двадцати рискнул дать деру, но конник настиг беглеца за секунду и полоснул саблей вдоль хребта. И хоть храбрец сразу же испустил дух, подоспевший пехотинец взял труп за ноги и втащил в постройку, после чего дверь захлопнули и подперли бревнами из ближайшей поленницы.

Боярин в тиаре сжал кулак и резко раскрыл ладонь, освободив огненный шарик размером с вишню. Но и такого снаряда вполне хватило, чтобы сухая солома вспыхнула как спичка. Пламя за считанные мгновения расползлось по крыше и рыжим водопадом перетекло на стены. Запертые мужчины ломились в дверь, девушки, визжа и ревя, пытались протиснуться в узкие окна, куда с трудом влезла бы и кошка. Я видел их руки, перекошенные лица, скрюченные пальцы, скребущие воздух, и мысленно повторял как мантру: это все понарошку, это не живые люди, это просто кат-сцена — повторял, повторял, повторял и никак не мог поверить.

Пожар все набирал силу, треск заглушил вопли, а чужаки выстроились перед домом полукольцом и любовались жуткой казнью, будто пляской искорок в камине. Но и этого показалось налетчикам мало — конники запалили факелы на длинных рукоятках и разнесли прожорливый огонь по всему хутору, оставив за собой пепелище и выжженную землю.

— Суки, — не удержался и процедил сквозь стиснутые зубы.

— Экий ты впечатлительный, — произнесла Женя и щелкнула вожжами, но судя по тону, увиденное тоже вселяло в нее мало энтузиазма. — Видел бы, что творилось в Хаб-Харборе.

Медленно повернулся к спутнице, но, хвала всем богам, вовремя прикусил язык.

***

До обеда провели в подземелье, затопленном по щиколотки из-за близости воды. Под шлепанье ног и звон капели бегал от мумий в обрывках белых балахонов, пока напарница отыгрывала Лару Крофт, выгребая из-под завалов и комьев мокрой земли предметы исконно-эльфийского искусства — обломки статуэток, витки золотых струн, отсыревшие до полной неузнаваемости фрески и прочую мелочевку, интересную исключительно ценителям. Но коль уж платят, то почему-бы не попыхтеть, к тому же особой угрозы нежить не представляла — слишком медленная, неуклюжая и шумная, к тому же и драться с ней не надо, знай себе нарезай круги да руби по ногам особо ретивым ушастым андедам. А если кто и задевал почерневшими когтями, Женя взмахивала тростью, и из обвитой змейкой сферы била золотая молния, полностью исцеляя небольшие раны.

К полудню нафармили целое ведро артефактов и решили перекусить да немного отдохнуть. Пока сбрасывал с хвоста последних бегающих мертвецов, девушка расстелила в тени двуколки покрывало и выгрузила прихваченную с завтрака снедь, но вместо кувшина чая взяла объемистый бурдюк ягодного компота. Окинув напряженным взором поляну, жрица поводила кончиком пальца по нижней губе, махнула рукой и примостила рядышком фляжку с крепким и густым, как ликер вином.

— Чур, не злоупотреблять, — полушутя пригрозила напарница, когда я плюхнулся напротив и приподнял кожаное забрало, будто сварочную маску.

Женя отхлебнула и передала сосуд, я же сделал вид, что глотнул: во-первых, употреблять при нагрузках вредно в любом мире, во-вторых, когда поддатый — язык до пупка, а портить малину лишней болтовней совершенно не хотелось, особенно когда до цели рукой подать.

— Здорово тут, — девушка привалилась спиной к колесу и пошевелила стопами, как автомобильными дворниками. Сделала большой глоток, протянула фляжку и блаженно зажмурилась.

Да, на такие пикники ваш покорный еще не выбирался — чистейшая, аж дно видно, вода, молодая поросль, отсекающая канал от наливающейся желтизной пшеницы, яркое и очень низкое — рукой подать — лазурное небо, припорошенное редкими косматыми облачками, ласковое южное солнце. Если бы не тонкий аромат горелого мяса — настоящая идиллия. Но самое главное — в роли непися от меня ровным счетом ничего не требовалось, а спутница, по сути, развлекалась сама с собой (гусары, молчать!). И амплуа сюжетного напарника внезапно пришлось по душе, полностью избавив от поблекших следов былой скромности, и бонусом плеснуло каплю комфорта в терзаемую сомнениями и тревогами душу.

— Блин, — Женя нахмурилась и взболтнула фляжкой — судя по плеску, осталось полстакана на донышке. — Я увлеклась. Теперь и работать не хочется. Слушай, а ну его — этот фарм. Заработаем сегодня поменьше, а завтра наверстаем — никто же не гонит.

Хотел возразить и напомнить о долге и поставленном плане, но очень скоро передумал. Потому что жрица встала и, сбросив сюртук, расстегнула верхние пуговицы блузы.

— Слушай, а пошли купаться? А потом — загорать. К черту эти артефакты, никуда теперь не денутся. От этой беготни уже сопрела вся.

«Ну да, это же ты у нас больше всех бегаешь», — подумал без злобы и претензий, но возражать не стал — не по статусу наемному телохранителю игрока уму-разуму поучать. Да и как тут возразить, когда прямо перед тобой оголяется красотка с фигурой легкоатлета. Атлас скользнул по острым лопаткам, следом на покрывало упали бриджи, а поверх — скомканные черные колготки. Евгения осталась в белом купальнике — по современным меркам вполне приличном, но такое тело распалило бы желание даже в бабушкиных панталонах.

Жрица подбоченилась и хмуро огляделась.

— Что это жужжит?

— Мухи, — выпалил с ходу, незаметно спрятав кисть под покрывало.

— Странно. Звук как от виброзвонка. Или мне уже макушку напекло? Кстати... — брюнетка приставила ладонь козырьком. — Там, кажись, паланкин стоит.

— Где?

Встал, стараясь сильно не распрямляться, и выглянул из-за повозки. И правда, на пригорке под ветряной мельницей (впрочем, справедливей называть этого гиганта «мельничной башней») виднелась черная коробка с жердями, и даже с такого расстояния заметил приоткрытую шторку и вуаль за ней.

— Кирэль что, наблюдает за нами?

— Да ну... — смущенно улыбнулся и якобы почесал затылок, а на самом деле замахал рукой — мол, проваливай, тебя заметили. — С чего вдруг?

— Не знаю. Ревнует? — Женя хихикнула. — Все, пора охладиться, а то ерунда так и прет в голову. Кто последний — тот пельмень!

Целительница разбежалась и щучкой нырнула в канал. Доплыла до самого дна, перевернулась на спину и в такой позе и всплыла, будто субмарина.

— Идешь? — спросила, активно двигая стопами.

Оглянулся — паланкин на том же месте. Непроизвольно почесал левое запястье и бросил:

— Не. Лучше вещи посторожу.

— А меня? — Евгения надула губки. — Вдруг тут водятся пираньи? Или акулы? Или страшные осьминоги? Видел, какая огромная река? Да еще и в море впадает. Мало ли, что оттуда заплывет?

— Не волнуйся, — тряхнул отросшей шевелюрой, отгоняя тяжкие думы об осьминогах, — русло видно за версту. Вдруг что — сразу сообщу.

— Да и ладно.

Нет, непрочь поплавать, да еще и в такой компании, просто опасался раздеваться. На теле могли остаться отметины, которые рядовому неписю вряд ли станут прорисовывать — родинки, пигментные пятна, шрамы от операций, невозможных в заданную временную эпоху. Вдобавок, характерные очертания амулета и фиалов вмиг проступят сквозь намокшую повязку, а она сама по себе привлекает излишнее внимание. Если Женя спросит, почему замотана именно левая рука, а не обе, то заготовленная отмазка о ранах от кандалов сразу отправится коту под хвост. А то и вовсе прикажет снять ткань, и я не смогу отказать, не разрушив при том весь образ.

К тому же, с высоты берега открывался потрясающий и недоступный от уровня воды вид, и я в наглую копил моджо, наслаждаясь перекатывающимися под тонкой кожей мышцами и просвечивающими сквозь белье прелестями.

Вволю наплескавшись, жрица не без моей помощи выбралась на траву и шлепком по крупу отогнала пони в сторонку, чтобы повозка не загораживала солнце. И после, ничтоже сумняшеся, распустила тесемки, выжала лифчик и повесила на обод колеса. Дюжину секунд спустя рядышком примостились и трусики, а хозяйка с блаженной негой на лице растянулась на покрывале, подставив бледную кожу теплым лучам.

— С тобой здорово, — мурлыкнула девушка и смешливо сощурилась. — Есть время на отдых. А с местными нубами одна тягомотина. То наагрят больше, чем надо, то перегрызутся из-за лута.

— Рад стараться, — произнес с напускным безразличием.

— Веселая у вас, ботов, жизнь, — Евгения вздохнула и перевернулась на живот, просунув ладони под острый подбородок. — Делай, что велено, и ни о чем не парься. Ни страха смерти, ни желаний, ни стремлений.

— Можно спросить?

— Смотря что, — она вновь подставила солнцу грудки, достойные скульптуры Афродиты.

— Зачем тебе деньги?

— Хочу дом на берегу, — на полном серьезе ответила жрица. — Маленький, уютный, свой. Как на пакете молока. Плюс небольшой участок с садом, пару слуг... Если все срастется — выкуплю тебя и назначу сторожем.

— А не думала вернуться в... — чуть не ляпнул «реал», хотя откуда бот знает о реале, ведь относительно его интеллекта и прописанного лора реал — это как раз и есть «Иринор». Поэтому сказал полную ерунду, просто подходящую предложению по смыслу, — более спокойное место?

— В Хаб-Хабор? Говорят, там сейчас черти что творится. Нет, мне здесь нравится. Даже с этим ушлепком Гильером.

— И много осталось?

— Да так, по мелочи. Если бы Кирэль не заламывала цены, послезавтра бы внесла залог. Слушай, а чего земля дрожит? Уж не хозяйка ли несется?

Настал мой черед вздыхать:

— Она самая.

Паланкин остановился так, чтобы перекрыть загорающей свет. Хира отдернула штору и, нервно помахивая веером, поинтересовалась с едва скрываемым раздражением:

— А чего это вы привал устроили? Я раба для дела сдаю, а не утех. Так бы в поместье пригодился, а то стоит, прохлаждается.

Говоря это, суккуба не сводила с меня прожигающих насквозь глаз-угольков, я же стоял столбом и пялился вдаль — восклицательный знак над теменем повесь и от настоящего непися не отличить.

— А вам, собственно, какая разница? — проворчала Женя. — Я за день заплатила — как хочу, так и использую.

— Верно, верно... — веер заплясал еще чаще. — Что же, не буду мешать.

Паланкин пополз в сторону поместья, но не успел скрыться из виду, как вдали нарисовался всадник, скачущий вдоль канала в нашем направлении. Жрица приподнялась на локте и нацепила на нос очки, после чего в спешке побежала к колесу. Когда незнакомец приблизился на расстояние полета стрелы, девушка успела натянуть бриджи и застегивала последние пуговицы на блузе. Торопливость напарницы оправдана, ведь к нам прискакал игрок, вдобавок — мужчина, да еще и донельзя брутального вида. Широченные плечи украшала накидка из алого шелка, кольчуга едва не лопалась на могучей груди, а кожаные штаны сидели как лосины на перекачанных ногах. Довершали образ дикого варвара косматые пшеничные патлы и заплетенная в две косы борода, однако за спиной бугая покачивался серебряный куб в половину кирпича, сплошь покрытый грубой клинописью и насаженный на длинную тонкую рукоятку с петлей на конце. Одним словом — молот, недвусмысленно намекая на класс рыцаря.

— Привет, Жень, — голос верзилы звучал довольно высоко, диссонируя с угрюмым, изрытым кратерами оспин лицом и массивным подбородком. — Не надумала на Артура поохотиться? А то за него награду повысили.

— Сколько? — без особого интереса спросила брюнетка.

— Полторы.

Жрица присвистнула.

— И в честь чего?

— Да тут кое-как подробности всплыли. Говорят, он некую Надин порешил. Человека, — всадник сплюнул. — Игрока.

И лишь страх, стянувший сердце стальными цепями, не позволил проорать во всю глотку: что?!

Глава 10. Шило в мешке

Евгения отмыла от грязи изящную мраморную статуэтку танцовщицы, обернула в войлок и уложила в притороченный к корме двуколки сундук — поверх добытых за два дня артефактов. Все это, как пояснила девушка, тянуло на пять с половиной тысяч золотых с вычетом моей доли, составившей четыреста монет. Крышка едва закрылась, и уже завтра придется везти хабар антикварам, а значит, трат на охрану не избежать. Но лучше поработать еще день, чем потерять добычу.

— Все в порядке? — спросила спутница, когда сел рядом. — Ты с обеда угрюмый какой-то.

— Устал, — едва не дрогнувшим голосом произнес в ответ.

— Ничего — жрица толкнула меня локтем и улыбнулась. — Осталось немного.

Весть о гибели Надин выбила из колеи. Прежде не доводилось терять друзей и знакомых — отчасти из-за крайней малочисленности и тех, и других, и к такому снегу на голову оказался не готов ни морально, ни физически. Ощущение, будто остался совсем один в криминальном районе или зоне боевых действий, где смерть на каждом шагу, всюду царят волчьи порядки, некуда бежать и полиция не приедет на вызов. Волнение буквально сковывало движения и мешало мыслить, а отчаяние просачивалось в душу, как дождь сквозь дырявую крышу. Пока удавалось держаться и затыкать прорехи крохотными заплатками надежды и бодрости духа, но дыр становилось все больше, а вот затычек, увы, не прибавлялось.

И дальше будет только хуже, ведь «Иринор» для многих стал отдушиной и местом безнаказанных исполнений самых темных и потаенных мечтаний, за которые в обычной жизни светит если не пожизненное, то минимум четверть века строгача. Категорически против запретов игр, но чем дольше тут нахожусь, тем больше убеждаюсь, что иногда стоит делать исключения.

Кто избавился от девчонки ясно и ежу, и почему повесил всех собак на мою скромную персону — тоже. Непонятно, что теперь делать, ведь если охоту спонсирует Легат, то может назначить за голову такую награду, что гоняться за призом начнут даже неписи. Пока что маскировка работает, но если в поместье покойной Кирэль станут наведываться каждый божий день, кто-нибудь да обратит внимание на странного раба с перемотанным запястьем.

Первое, что пришло на ум — спереть двуколку, деньги, и этой же ночью отправиться в холмы, куда Высшим путь еще заказан. Но тогда Женя обо всем догадается, позовет на выручку друзей, а запряженный пони — это вам не боевой скакун, настигнут в два счета. Как ни крути, придется отыгрывать роль до конца, покуда жрица не получит достаточно денег, а уже потом на скопленные сбережения по-тихому свалить со всеми документами и минимумом подозрений. А дальше? Дальше по обстоятельствам.

— О чем задумался? — спросила попутчица.

— Ни о чем, — поднял голову и вздохнул. — Звезды тут красивые.

— Это да. Третий месяц в Эльфере, а все никак не налюбуюсь.

Поместье встретило запоздалых путников тишиной и полумраком. Факелы горели только у ворот и на стене барака, стражники лениво выхаживали по стенам, но слуг нигде не заметил. Из бойниц кордегардии лился блеклый свет, остальные этажи утопали во тьме, а окно хозяйского донжона плотно занавешивали шторы. Как вскоре выяснилось, еды для нас никто не готовил, а на кухне не осталось ни крошки. Но мы так устали, что решили не заморачиваться, а поскорей лечь спать. Вооружившись огарками в стеклянных банках, поднялись на второй этаж и распрощались в коридоре.

Волна сна вынесла на крохотный пятачок света, зависший среди бескрайнего ничто. У самого края, скрестив руки на груди и повернувшись спиной, стояла Хира в привычном наряде.

— И как она? — спросила демоница, с трудом скрывая раздражение.

— Не знаю, — честно произнес в ответ, шагнув к суккубе. — Мне все равно.

— Заметно.

— Для ревности нет времени, — вкратце пересказал все, что узнал за прошедший день. — Нужно разобраться с Женей и сматывать удочки.

— Разобраться? — девушка поднесла пятерню к лицу и осмотрела отросшие коготки. — Это я умею. Что предпочтешь — яд, пожар или полоснуть по горлу во сне? Придушить подушкой не предлагай — слишком долго и шумно, а кобылка сумеет отбиться.

— Издеваешься?! И думать об этом забудь!

— Мой дорогой Артур, — с усмешкой сказала Хира. — Или отныне величать тебя Артусом? Впрочем, мне все равно. Суть в том, что в Ириноре можно убежать от очень многих вещей. Почти ото всех. Кроме одной. От нее на моей памяти еще никто не увиливал. Пытались, конечно, но все заканчивалось весьма плачевно.

— И что это за вещь?

Прислужница резко повернулась и полыхнула огнем в глазах:

— Убийство игроков.

Как стоял — так и одеревенел, хотя и ожидал услышать что-то в этом роде. Ну какая уважающая себя ММО обойдется без PVP, пусть и со смертельным исходом для проигравшего. И ладно бы в игру отбирали только адекватных людей вроде Ермака или Ингрид — тогда еще можно как-то договориться, обозначить правила или найти иной способ разрешения конфликтов, кроме дуэлей. Вон, старики из квартала знати прекрасно себе жили долгие месяцы и в ус не дули, но когда наравне с приличными людьми попадаются отморозки — тут уж ничего не попишешь. Одни сходят с ума от безграничной власти и бесконтрольного насилия, как Легат. Другие и в реальности проливали кровь, привыкли марать руки и не видят ничего зазорного в том, чтобы отнять чужую жизнь. Для них это — норма, и таким уже ничего не докажешь. Лучший вариант — вообще не сталкиваться с убийцами, но в моем случае он уже не сработает, ведь на хвост сели минимум двое выродков, переговоры с которыми невозможны априори. Поэтому сказал как есть:

— Я... не готов.

— Тогда готовься поскорее, — острый кончик хлестнул по икре. — Иначе будет поздно.

Суккуба подмигнула и попятилась во тьму. Прежде чем подругу поглотило ничто, поймал ее за предплечье и притянул к себе, получив в награду порцию отборного шипения и занесенные для удара пальцы. И пусть во сне ровным счетом ничто не угрожало, наглеть не стал, а лишь легонько провел ладонями по лопаткам, вдыхая едва уловимый и полузабытый аромат серы.

— Очкастую свою тискай, — прорычала Хира, но попытки освободиться больше напоминали топтание на месте, а ведь при желании девушка могла просто выбить меня из дремы. Например, наслать кошмар или рубануть когтями по лицу, но вместо этого опустила руку и отвела взгляд, сопя, поджимая губы и дергая хвостом как рассерженная кошка.

— Не хочу очкастую, — улыбнулся и пауком пробежал вверх по хребту, чувствуя вспучивающуюся под подушечками гусиную кожу, пока не нырнул в густую шевелюру на затылке. — Хочу рогастую. И хвостастую.

— А мне кажется, ты хочешь любую, кто раздвинет рогатку, — суккуба толкнула ладонями в грудь и попятилась. — Но пока голяк, вот и мечешься туда-сюда в надежде, что где-нибудь да перепадет.

— Хира!

— Мокрых снов, — бросила она, и мрак селевым потоком захлестнул разум.

Очнулся от тихого, но настойчивого стука в дверь. С трудом разлепил глаза, мутным взором выглянул в окно — небо не посветлело ни на оттенок, а значит прошло в лучшем случае час-полтора. Вот и гадай теперь, кто и зачем ломится в такую рань. Хотя какую, блин, рань — вон луна на полгоризонта, до собачьей вахты еще ждать и ждать.

Вытащил из-под подушки саблю и пошлепал босыми ногами открывать, лелея робкую надежду на визит демоницы. Мол, одумалась, все поняла, сделала правильные выводы и готова подарить капельку если не страсти, то хотя бы нежности. Но каково же было удивление, когда на пороге оказалась Женя в одной блузке, в отраженном свете спутника похожая на неприкаянного призрака.

— Что случилось? — сонно пробормотал, пытаясь разглядеть за плечом жрицы притаившихся воров или ночных чудовищ.

— Есть хочу, — шикнула девушка. — А все спят, кроме дозорных. Хз где тут что, помогай.

— Дела, блин... — потер опухшее лицо. — В смысле, как пожелаешь. Прошу следовать за мной.

Мы наощупь вышли в светлицу (хотя в тот миг комната больше напоминала темницу), где за столом и полукругом пуфиков виднелся прилавок с резным шкафом и посудными полками. Там хранились всяческие закуски и легкие вина на случай, если хозяйка (или гости) проголодаются после отбоя. Но искать что-либо без света себе дороже — Хира упоминала отраву, и кто знает, где хранятся эти зелья.

Женя, как наиболее опытная и приспособленная к местной жизни, запалила кресалом трут в глиняной миске, и вскоре на всех подходящих местах горели фитили восковых цилиндров в руку толщиной — называть такие махины свечками язык не поворачивался. Пока насыпал по вазочкам орехи и варенье, девушка сбегала за одеялом — ни печи, ни камина на этаже не построили, и ночная прохлада брала свое.

Выставил снедь на стол, наполнил бокалы — да уж, такой романтики прежде и не снилось, — но не успел сесть рядышком с брюнеткой, как свежий ветер принес спорый топот копыт, движущийся в направлении виллы. А если учесть, как далеко находится поместье от дорог и соседей, никаких сомнений не осталось — поздний визитер спешил именно сюда. Догадку подтвердил часовой, громом прорычавший со стены:

— Ha’ss!!

Всадник натянул поводья, и конь (или кобыла) с хрипом и ржанием заплясал во влажной траве.

— Назови себя! — дозорный перешел на русский, играющий в «Ириноре» роль всеобщего наречия.

— Женька! — прорезал тишину писклявый девичий голосок. — Макар сказал, что встретил тебя на раскопках! Ты тут?

— Ешкин кот, — прошипела жрица не хуже суккубы и провела ладонью по щеке, оттянув нижнее веко. — Встретишь?

— Как представить гостью госпоже? — крепче затянул тесемки у «шкурки» вышколенного раба, готовясь к визиту внезапной посетительницы.

— Да Валька это, — Евгения отмахнулась и пригубила вина. — В смысле, Вальхалла. Ты это, полным именем ее называй, а то взбесится.

— Вас понял, — чуть склонился в поясе, вооружился свечой и побрел к воротам.

Гостья целиком и полностью оправдывала выбранный никнейм — низкорослая, мускулистая, с копной огненно-рыжих от природы волос. Лицо широкое, скуластое, но в целом симпатичное: не писаная красавица, но взгляду есть за что зацепиться. Броня тоже под стать — кожаный бронелифчик с проклепанными чашками, шорты повыше колен с лампасами из медвежьей шкуры, широченный пояс, напоминающий боксерскую награду, сандалии с оплеткой до середины голени и ремешок с металлической пластиной на лбу. Как и Макар, кареглазая крепышка носила короткий красный плащ, а в петлях на бедрах покачивалась пара томагавков — такие и метнуть удобно, и берсерком вгрызться в ближний бой не грех.

Стражники открыли створки — никаких причин не впускать клиентку у них не нашлось. Вышел вперед и, поклонившись, с почтением осведомился:

— Вальхалла, полагаю?

— Да, да, — девушка спешилась и огляделась. — Женька где?

— Прошу за мной.

Провел воительницу на второй этаж. Похоже, гостья прежде не бывала в поместье и потому держала ладони на топориках, неразборчиво бормотала под конопатый нос и вглядывалась в каждый угол. Заметив нас, жрица выбралась из-под одеяла и вскинула руки. Валька с визгом обняла подругу и чмокнула в щеку.

— Слышала новость? — рыжая плюхнулась на пуфик и глотнула прямо из бутылки. — В округе шастает пкшник! Убил какую-то девчонку, а теперь сюда приполз. Как узнала, что ты в соло реликвии фармишь — сразу прискакала. Ты че, Женек — кончай! Обожди, пока ушлепка не поймают, а уж потом все вместе и продолжим.

Евгения в задумчивости прополоскала рот вином и покосилась на окно. Ветер играл в шторе, отчего чудилось, что за ней притаился коварный маньяк.

— Откуда инфа?

— Да Хорват рассказал! — Валька вытаращилась и развела ладони. — Буквально вчера.

— Санька? — жрица назвала имя ублюдка с такой обыденностью, будто знала его долгие годы. — Он же квестил на болотах.

— Ну да, а теперь вернулся. Гнал выродка из самых топей, но под Эль-Гедоном потерял след — думает, гад ушел вплавь. Блин, Женек, руины как раз на крайнем канале. А ты там одна шатаешься!

— Не одна, — девушка кивнула на меня и подмигнула. — С охраной.

— Пф-ф-ф... — гостья запрокинула голову и хрюкнула. — Нашелся, блин, бодигард. Ты вообще в курсе, что пкшник — демонист? Да не с каким-нибудь завзятым чертом или адской гончей, а с суккубой! И работает на Гильера, чмо. Взял задание на живого человека за сраную гость золотых! Еще, небось, и надругался над бедняжкой. Знаю я этих бесолюбов...

— Серьезно? — в широко распахнутых голубых глазах блеснула смесь отвращения и страха. — Ну и мразь...

— Вот-вот, — Валька отхлебнула и затрясла гривой. — Так что сиди тут и за стены вообще не суйся.

— Да конечно... — буркнула жрица. — За дом надо заплатить, а то на торги выставят.

— Какой, на фиг, дом? — крепышка всплеснула руками. — Жизнь-то дороже! Хотя, кого я отговариваю. Ты если что задумала — расшибешься, а сделаешь. Давай подождем полудня, чтобы народу в полях побольше тусовалось, и вместе поедем. Чай, из меня охранник получше выйдет, чем из того балбеса.

— Перестань, он классный, — Евгения устало зевнула и подперла висок костяшками. — С ним фармить одно удовольствие.

— Да? — недоверчиво и отчасти с ревностью спросила воительница. — И как улов?

— Улов — до краев.

Вальхалла подняла бутылку:

— Тогда — за улов!

Вино закончилось, и меня послали за новым. Потопал к шкафу, как на ходулях — ноги оцепенели, а в глотку будто вбили сучковатую жердь. Похоже, Корица решил расквитаться так, чтобы и через век помнили, и самое страшное — у него вполне могло получиться. Александр — не простой корпоративный фокусник, а самый настоящий тройной агент: хитрый, изворотливый, с подвешенным языком, сумевший вклиниться в доверие не только ко мне — зеленому новичку — но и ко многим местным игрокам.

И судя по тому, как девушки отреагировали на новость об охоте на человека, вполне вероятно, некогда обе входили в полулегендарный клан «Побратимов». А значит, они определенно на светлой стороне и, тем не менее, разбойник сумел стать для них если не другом, то хорошим знакомым и надежным соратником. А это вам не кролика из шляпы доставать. Не удивлюсь, если чудак с гулькой в конечном итоге поимеет и Легата, но я до той славной поры вряд ли дотяну.

Слово Корицы имеет в Эльфере огромный вес, коль никто не усомнился в его удивительной истории. Я же — пришлый чужак без рода и племени, к тому же демонист — и от этого никак не открестишься, достаточно взглянуть на фиалы. Да, пока везет — темнота, грязь и чрезмерная экспрессия художника стали отличной маскировкой, но надежда отсидеться в поместье — глупость и чистое самоубийство. Остается последний, пусть и в некоторой степени отчаянный выбор — когда гостьи поедут в город, нас с Хирой и след простынет.

С этими мыслями поставил бутылку на стол и отошел к лестнице с видом услужливого официанта. Долго изображать мебель не пришлось — подружки захмелели и уснули в обнимку на пуфиках, а я отправился в свою комнату.

— Вижу, вы без меня не скучаете, — хмыкнула суккуба, все так же стоя на краю спиной ко мне.

— Сколько у нас денег?

— Залог, — демоница загнула мизинец, — плата за два дня проката, плюс твоя доля. Итого ровно тысяча. Поддельные грамоты рисует один хлыщ по соседству. Видный ученый, важный чиновник.

— Хорошо. В полдень гостьи уедут. Подготовь паланкин, накорми носильщиков, охрану оставь на вилле. Возьми все ценное и малогабаритное — ювелирку, ткани, пряности. Нужно любой ценой наскрести на лошадь.

— Не волнуйся, — прислужница поежилась. — Наскребем.

— Тогда до завтра.

— Ага. Удачи нам всем.

Днем снова разбудил стук в дверь. Открыл, ожидая увидеть Хиру, но в коридоре стояла Женя в полном снаряжении.

— Салют, — жрица улыбнулась, но на бледном лице отчетливо читались волнение и замешательство на грани со страхом. — Мы тут с Валькой подумали и решили, что лишняя охрана не помешает. Так что собирайся, госпожа Кирэль уже ждет.

Нет, я не выпучил глаза, не уронил челюсть, не замахал руками и не начал в суматохе выдумывать правдоподобные причины для отказа. Ибо знал как никто иной, что беда не приходит одна, и «все через жопу» — тоже. Если уж пошло наперекосяк, то через шаг-другой не остановится, и внезапную смену плана с горестью воспринял как нечто само собой разумеющееся. Форс, мать его, мажор, хули. Ничего личного, приятель — просто закономерное продолжение черной полосы, на которую тебе не посчастливилось свернуть.

Саблю в ножны — и вперед, на почетное место рядом с виновницей торжества. Вальхалла на гнедой кобыле с белой «звездой» на лбу выехала во главе каравана, но через пару минут сместилась на левый фланг двуколки, чтобы ничто не мешало трещать с подругой. По случаю важной и опасной поездки носильщиков вооружили полуторными мечами, и взяли пятерку лучших воинов с листовидными щитами. Шутка ли, перевозить такое количество золота в раритетном эквиваленте. И самое главное — Хира подрядилась сопроводить жрицу до ворот Эль-Гедона и повернуть восвояси, и даже за частичный эскорт нам пообещали без малого пять сотен.

По итогу первоначальная задумка не сильно-то и херилась, просто растянулась на пару лишних часов. Пока Евгения обо всем договорится, пока отвезет выручку в банк, пока вернется, мы уже будет очень далеко, на другом маунте, в иных обличьях и с «копытными» в кармане. Если дорога пройдет гладко — еще и в выигрыше останемся.

Но вы уже поняли, что «без сучка и задоринки» — это не про нас.

Это была не случайная стычка, а тщательно подготовленная засада. Когда жилища остались позади, а от края до края раскинулись поля, первые стрелы полетели с верхушки мельничной башни. Строение возвышалось метрах в трехстах от дороги — запредельное расстояние даже для эльфов, но неведомые снайперы первым же залпом сразили двух носильщиков, стражника и обеих лошадок, тем самым полностью обездвижив колонну.

Паланкин завалился на бок, суккуба с тихим ревом укатилась в посевы. Миг спустя к ней присоединились уцелевшие, стараясь убраться от башни как можно дальше. Второй залп сразил еще двоих дозорных, после чего стрелы пошли вразнобой и все чаще вонзались в землю позади бегущих. Думали, оторвались, но на самом деле очутились в еще большей западне, куда сами себя и загнали, несясь в нужном налетчикам направлении точно лисы от флажков.

Стоило уйти из-под атаки рейнджеров, как из пшеницы с гиканьем выскочила пятерка «милишников» — размалеванные травяным соком лица, обритые или короткостриженые головы, свитые из стеблей накидки, кожаные нагрудники и жилеты. Все с однотипным оружием: ятаган и дага, и это сразу отметало версию о рандомных разбойниках. Ведь эти мобы (а ни у кого из напавших браслетов не заметил), как правило, таскают то, что проще всего найти — от самодельных дубин и краденых топоров до снятого с трупов барахла. Отсюда такое разнообразие в снаряжении, а вот к унификации обычно стремятся военные, из которых и получаются первоклассные наемники.

Как ни удивительно, преимущество в числе осталось за нами, но вот насчет качества сильно сомневался. Вперед вырвались двое щитовиков в панцирях и остроконечных шлемах. Между ними вклинилась Валька, для своей комплекции бегающая более чем шустро, по бокам же заняли позиции носильщики, перехватив полуторники как двуручники. Позади строя встала Женя, я — справа от нее, ибо в прямой стычке толку от меня, как от балерины в махаче футбольных фанатов, а так хоть целителя прикрою. В итоге получилось некое подобие тупоносого клина, на полной скорости столкнувшегося с пятеркой ревущих и скалящих подпиленные зубы ублюдков.

Рыжая, неистово размахивая топорами, фурией накинулась на самого рослого и плечистого врага. Эльф отступил под вихрем ударов, но натиск (скорее всего, умение) быстро иссяк, и противники закружились в кровавой пляске, тщетно пытаясь задеть друг друга. Место верзилы тут же занял сосед, строй сжался, и основная схватка продолжилась в формате четыре на четыре. Длился он, правда, недолго — вынудив щитоносца уйти в глухую оборону, двое наемников разом атаковали замешкавшегося носильщика, и фланг не был прорван исключительно потому, что жрица выстрелила в гадов облаком сияющего света и тем самым на миг ослепила.

Но ради заклинания пришлось прервать золотую молнию, подпитывающую здоровьем левого дозорного. Лишившись притока сил, воин попятился, а плечо и руку вмиг покрыла россыпь колотых ран. Наемник оттолкнул защитника и рванул напрямую к целительнице, доставляющую сопернику самые серьезные неудобства. Тут уж я не спасовал и с криком рубанул саблей сверху вниз, и хоть клинок остановили дагой, размалеванный остроухий отвлекся и без промедлений получил щитом в табло.

«Стан» сработал на отлично, однако воспользоваться оглушением ни я, ни защитник не успели — рядом с трясущим башкой выродком вмиг оказался товарищ и замахал клешнями, что мельница крыльями, аж ветерок подул. Но вдруг раздался мокрый треск, боец вытаращил глаза и завалился рожей в истоптанную пшеницу с торчащим меж лопаток топориком. Валька, улучив момент, швырнула томагавк, закрутив под небольшим углом, и звенящее лезвие разрубило позвоночник: крит — ваншот.

Мразью меньше, но и оружием тоже, чем не преминул воспользоваться бугай, насев на девушку с утроенной прытью. Но нас по-прежнему отделяли трое врагов и ничем помочь валькирии мы не могли. Справа раздался полный боли вопль — последнему носильщику вонзили в грудь сразу два клинка. Освободив оружие, эльф кинулся на дозорного, и тому пришлось драться сразу на два фронта: первый заслонять щитом, от второго отмахиваться клинком. Понятное дело, в таком положении много не навоюешь, и секунду спустя стражнику отсекли руку аккурат по локоть. Но прежде чем вопящего и разбрызгивающего рубиновые бусины бедолагу добили, я разогнался, на бегу перехватил саблю двумя руками и тараном вогнал под ребро до самой гарды.

Победа — это хорошо, но ликовать еще рано. Чтобы не оставить и второго щитоносца без прикрытия, встал с ним плечом к плечу, но практически сразу оттеснили в тыл. Драться на равных с закаленным в боях фехтовальщиком — чистое самоубийство, и все, что мог — резать перед собой воздух крест-накрест и скакать зайцем на значительном удалении от опасно свистящих лезвий.

Однако заяц из меня примерно такой же, как и вояка, и в конечном итоге допрыгался до того, что задел пяткой отрубленную руку, споткнулся и растянулся на земле. Остроухий урод осклабился и занес клинки остриями вниз, намереваясь заколоть наглеца как свинью, но помощь пришла откуда не ждали. Евгения, позабыв обо всем на свете, кинулась на врага с одной лишь тростью и принялась что есть мочи лупить по макушке и затылку.

Наемник отмахнулся, точно от назойливой мухи, и локтем пригрел красавицу в нос. Удар был настолько силен, что девушка рухнула плашмя и закашляла, захлебываясь кровью. И несмотря на столь скоротечную и неловкую атаку, агро целительница сорвала все, что имелось. Я словно стал невидимкой, растворился в воздухе, вошел в стелс — эльф не удостоил недобитого соперника даже взгляда и полностью сосредоточился на новой цели.

От смерти Женю отделяли считанные шаги. Ее подруга слишком далеко и занята верзилой, у стражника тоже дел по горло, а я попросту не успею встать, найти в пшенице оброненную саблю и хоть как-нибудь вмешаться. И все же один вариант оставался, хоть и грозил далеко идущими и крайне неприятными последствиями. Но поступить иначе не мог, пусть и знал брюнетку всего-то пару дней. Закрыл глаза, втянул побольше воздуха и прорычал в лазурные небеса:

— Арграхира!

Глава 11. Цена попустительства

— Ч-и-и-и-и-и-х... — протяжный вопль, вызвавший звон в ушах и легкое головокружение, сменился раскатистым многоголосым эхом, — ДРАКОНА!

Огненная комета величиной с баскетбольный мяч с ревом стартующей ракеты пронеслась над полем, сжигая пшеницу до самых корней и запекая землю блестящей корочкой. Снаряд пушечным ядром протаранил грудь наемника и отшвырнул на добрый десяток шагов, после чего взорвался крохотным солнцем, окутав рассыпающийся пеплом силуэт синим пламенем.

Полыхнуло столь ярко, что все сражающиеся зажмурились и прикрыли глаза предплечьями. И не успели проморгаться, как вслед за файерболом пронеслась демоница с пылающими копытами и хвостом. Наряд помещицы сгорел быстрее смоченных в спирте перьев, открыв взорам фривольную кожаную одежду, а накрученные на рога локоны алыми протуберанцами колыхнулись на ветру. Но прежде чем кто-либо открыл рот, суккуба на неуловимой взглядом скорости пронеслась мимо врага, и лысая башка верзилы подлетела на тугой струе артериальной крови.

Хира резко затормозила, выбросив из-под копыт сияющие комочки и оставив за собой глубокие оплавленные борозды. После чего со звериным ревом крутанулась на месте, разведя в стороны руки с отросшими обсидиановыми клинками. Ее угрожающей позе, волчьему оскалу и светящимся угольями глазам позавидовал бы сам Росомаха — неудивительно, что жрица и воительница сбились в кучку и взяли оружие наизготовку, в нерешительности поглядывая то на тяжело дышащую прислужницу, то на оцепеневшего от ужаса хозяина.

— Это он... — прошипела Валька, поигрывая топориком, но не отваживаясь метнуть в цель. — Тот демонист...

— Народ! — поднял ладони над головой. — Я все объясню.

— Гребаный пкшник, — рыжая, похоже, не слышала ничего, кроме жужжащего над ухом азарта. — Жень, давай на подхил, а я чаржну.

Хира одним прыжком оказалась рядом и зарычала пуще прежнего, потирая лезвия и прочерчивая кончиком хвоста глубокую канавку под ногами, как бы обозначая красную черту, пересечение которой грозит неминуемым нападением.

Жрица, в свою очередь, смотрела на меня широко распахнутыми глазами и всем своим видом кричала — не верю! Быть того не может! Да как так-то?! Подлый убийца все это время находился рядом и мог прикончить в любой момент, а самое страшное — я бегала перед носом подонка голышом!

Осознавая степень вины и грядущие последствия, поспешил добавить:

— Жень, прости! Я не мог открыться и все рассказать! Корица убил Надин и едва не зарезал меня. Это он служит Легату и охотится на игроков за деньги! Ему нужна моя суккуба, поэтому и носится по пятам и строит козни!

Девушка ничего не ответила. Выронила трость, присела на корточки и зарыдала, обхватив живот. Серебристые линии исполосовали покрасневшие скулы и капелью сорвались с дрожащих губ. Я шагнул к бедняге, но Вальхалла грозно вскрикнула и замахнулась топором — скорее для острастки, ведь без целительницы у рыжика не было ни шанса против демоницы.

— Убирайся, скотина! — прохрипела воительница, бледнея с каждой секундой. — Но знай — мы этого так не оставим! Макар все узнает, и «Побратимы» вас из-под земли достанут!

— Я не виновен! — выпалил в сердцах и тряхнул кулаком. — И готов доказать это! Арграхира, отбой!

Суккуба обмякла, втянула когти и попятилась за спину, шепнув коротко, но емко:

— Ой, дура-а-а-к...

Кисло улыбнулся и проворчал:

— Вовсе нет. Ведь у меня лучший адвокат на свете.

Хира хмыкнула:

— Боюсь, до суда дело не дойдет.

— Пошел вон! — рявкнула Валька, все еще не понимая, чего от нее хотят.

— Я сдаюсь, слышишь?! И хочу лично поговорить с вашим вожаком — пусть он рассудит.

— Врешь ты все! Очередная уловка! Хочешь, небось, наше логово раскрыть!

— Тогда давайте встретимся на раскопках, в первой комнате. Берите всех, кого захотите.

Евгения подняла трость, выпрямилась и растерла слезы тыльной стороной ладони.

— Нет, — с непривычным и оттого вдвойне дискомфортным холодом произнесла брюнетка. — Еще не хватало, чтобы смылся под шумок. Идешь с нами. Если правда не виноват — за убежище бояться нечего. А если же соврал... — она выдержала многозначительную паузу, — то уже ничего не расскажешь.

— И как пойду в город с суккубой?

Жрица хмыкнула.

— А с чего ты взял, что нам туда?

Конечно, ничто не мешало воспользоваться предложением и уйти, но вот вопрос — как далеко? И долго ли протянем, когда на нас начнут охоту все, кому не лень? Уж лучше обелить имя, избавиться от розыска и заручиться поддержкой вменяемых игроков — и кто знает, вдруг с их помощью удастся сорвать все маски и наказать неадекватов. Да, рисковал, но не так сильно, как отправляясь в никуда с половиной Эльфера на хвосте.

Двуколку пришлось оставить — пока бодались с пехтурой, лучники слезли с башни и умыкнули все реликвии. Женя подняла крышку, заглянула в сундук с видом босса из «Криминального чтива», открывшего заветный чемоданчик, и со всей дури захлопнула. Привалилась спиной к пустому ящику, подставила бледное лицо солнцу и протяжно выдохнула.

Там же, у телеги, нашло последнее пристанище и мое снаряжение — доспех и сабля, хотя разоружать демониста все равно что выбрасывать за борт рядового матроса в надежде, что корабль потеряет боеспособность. Но и тут девушки выкрутились, пустив нас вперед и взяв мою спину на прицел томагавка: Вальхалла дрожащим голосом прямо заверила: если бесовка дернется — мне конец. Хира тут же топнула, качнула бедром и звонко врезала себе по заднице, но воительница вместо обещанной кары лишь вздрогнула и отшатнулась.

— Держи свою тварь на поводке, — пробурчала рыжик из-за спины подруги.

— Не могу, — улыбнулся и развел руками. — У нее нет поводка. Серьезно, девчат — расслабьтесь. Если бы хотел вас убить, сделал бы это уже двадцать раз.

— Понравилось прикидываться ботом? — с презрением бросила Евгения. — Много моджо накопил?

— Ну... Если бы не моджо, нас бы порешили наемники.

— На вопрос ответь.

— Слушай, — резко обернулся, напугав валькирию сильнее суккубы — бедолага аж отпрыгнула, прижав к груди топорик. Но ее пляски мало волновали, а вот колючий взгляд льдисто-голубых глаз — еще как. Не упуская их из виду (хотя выдержать лавину укоризны, злости и обиды ой-как непросто, особенно мне), произнес четко и уверенно, как перед судьей, лишая собеседницу малейшего повода усомниться в словах: — Я притворялся не для того, чтобы подсматривать. Ты сама показывала плакаты. Слышала, сколько за меня назначили. И да — я видел, но не пялился.

— Неужели? — Женя фыркнула.

— Брешет как скотина, — злорадно произнесла Хира, скрестив руки на груди.

— А ее вообще не слушайте. И не забывайте: я открылся, чтобы вас спасти. Не зная наверняка, что вы согласитесь на справедливый суд, а не сразу же вонзите топор в макушку.

— В этом плане мы квиты, — жрица сощурилась, как ковбой перед дуэлью. — А об остальном еще поболтаем.

Через пару часов вышли к Ш’тин километрах в десяти ниже Эль-Гедона. В неприметной бухте, окруженной со всех сторон ивами и камышом, бортом к берегу лежала на мели старая двухпалубная баржа, похожая на востроносый кирпич. К ней вел шаткий причал с пустующей коновязью, и, несмотря на «заброшенный» внешний вид, на судне имелось все необходимое и для длительного проживания, и для не менее длительной обороны.

Фальшборт нарастили бревнами до высоты человеческого роста и прорубили узкие бойницы, отчего издали баржа казалась полузатопленным острогом и навевала не самые приятные воспоминания. Посреди верхней палубы приладили мачту с укрепленным «вороньим гнездом» — удобная позиция для стрельбы и наблюдения за крутым суглинистым берегом. Под «балконом» стояли клети с песком и ведра дождевой воды на случай пожара. На носу приколотили круглый стол с подковообразной скамьей для отдыха и посиделок на свежем воздухе.

В корме же виднелся скошенный окованный сталью люк, способный выдержать не один удар тарана. На среднем ярусе примостили чугунную печурку, гамаки и еще один стол — длинный, с плетеными стульями. Здесь же хранили припасы в ящиках и бочках — и, судя по гирляндам сушеной рыбы и солонины во весь борт, «Побратимы» клали на законы Гильера большой и толстый шестопер — а это уже плюс. Значит, мы на одной стороне.

Из-за снеди в убежище тесновато, но отнести часть добра на законное место — в трюм — не представлялось возможным из-за воды, кое-где доходящей до коленей. Решетки и цепи красноречиво рассказывали о темном прошлом судна — перевозке рабов, и в то же время все вокруг олицетворяло подвиги славного прошлого, когда клан в боях и абордажах вызволял пленников.

Нам с Хирой вручили масляный светильник и заперли в крайней от лестницы клетке, где влага плескалась у щиколоток — и на том спасибо. Кормить не стали, но обнадежили, что сидеть в «обезьяне» придется недолго — ранним вечером вернутся соратники и решат, как с нами поступить. Мебели в нашем романтичном номере для двоих не было, но я выловил доску и приладил между поперечными прутьями — получилась узкая угловая скамья.

— Зато крыс нет, — неловко подбодрил сопящую суккубу, стоящую лицом к двери со скрещенными руками.

— Лучше б были, — спустя несколько секунд донеслось из полумрака. — Хоть пожрали бы.

— Присядешь? — похлопал по дереву рядом с собой.

— Постою, — демоница усмехнулась наивной попытке флирта. — Чай не тыща лет.

— Скажи лучше, товарищ адвокат, как доказать невиновность?

— Не знаю, — Хира пожала плечами, продолжая сверлить взглядом противоположный ряд камер. — Макар — человек, а нас ждет не заседание, а сходка. Этакий суд присяжных, на котором нет шанса победить.

— Почему?

— Потому, что нет вещественных доказательств. Только слово против слова. И как думаешь, кому охотнее поверят — залетному демонисту или своим соратникам? Женя выступит против тебя. Вальхалла поддержит подругу. У остальных вообще нет никаких причин сомневаться в девушках. Но даже это — не проблема. Беда в том, что ты снова доверился людям. Хотя один верный друг, — прислужница показала пальцами кавычки, — уже всадил нож в спину. Буквально.

— Ты не права, — решительно сказал я. — Теперь у нас есть шанс. Если бы сбежали — нас и слушать бы никто не стал. Бошки в мешок — и за наградой.

— Как знаешь, — напарница развела руками. — Выбор твой — и последствия тоже. Мне-то что — вернусь в Нижний мир, а вот у тебя дополнительных жизней нет.

— И не жалко будет? — пробубнил с наигранной обидой. — Вот совсем ни капельки?

— Дураков жалеть — вместе с ними гореть, — философски изрекла суккуба.

— Неблагодарная ты, — откинулся на решетку и зевнул. — Что ни делай — все не так.

— Потому что и делаешь все не так! — огрызнулась девушка. — Вообще без понятия, как тебя в демонисты занесло. Жрец или рыцарь — куда ни шло, но... — она шумно выдохнула и свесила голову. — Плевать. Делай, как знаешь.

— Хира.

— Че?

— Рад, что мы снова вместе.

Ожидал порции ругани, возмущений или коверканий слов, но вместо этого спутница с печалью в хриплом голосе произнесла:

— Боюсь, это ненадолго.

Наверху скрипнула створка, и доски потолка заскрипели от тяжелой поступи. Макар (а в том, что явился именно рыцарь, сомневаться не приходилось) о чем-то зашептал с девушками, но в исполнении накачанного лохмача шепот звучал как гул барабана. Одна из соратниц (кажется, Женя) вскрикнула, но бугая это не остановило, и ускорившийся топот перетек на лестницу в трюм.

— Ой-ой, — протянула суккуба и отошла от двери.

И вовремя — амбал налетел косматым торнадо, пуча глаза и пыхтя как паровоз, и рывком распахнул решетку, даже не заметив жалобно крякнувший навесной замок. Не успел и слова сказать, как схватили за грудки, приподняли, будто младенца и так впечатали в стену, что в глазах потемнело, а миг спустя расцвело радужными искрами.

— Сука! — медведем прорычал качок, брызжа слюной в лицо. — Ты что с Женькой сделал?!

— Макар! — виновница торжества слетела по лестнице и захлюпала трюмной водой. — Стой!

— Я из тебя душу вытрясу, урод! — на каждом слове рыцарь стучал мною по доскам, а я болтался тряпичной куклой и ничего не мог поделать, а если бы попытался позвать прислужницу, то скорее всего откусил бы кончик языка или разбил зубы.

— Макар! — жрица схватила разошедшегося друга под локоть и потащила из камеры, но даже с помощью повисшей на другой руке Вальхаллы не смогла покачнуть верзилу.

И только живительный удар тростью по затылку вернул вожака в чувство, а мои стопы — на бренную землю.

— Дай ему объясниться, — попросила брюнетка. — Пожалуйста.

Хиру заперли в соседней клетке, а меня с могучей пятерней на шее сопроводили на среднюю палубу и усадили за стол — прямо под серо-стальные очи главного побратима. И хотя медведь малость успокоился, все равно зыркал из-под навеса косматых бровей так, словно я не увидел подругу голышом (прошу заметить — совершенно случайно), а надругался над бедняжкой особо извращенным образом. Пудовые кулаки в татуировках с иероглифами не находили себе места, так и норовя пододвинуться поближе к пленнику, а покрасневшие ноздри раздувались как у самца гориллы в брачный период. Впрочем, этот неандерталец не очень-то далеко ушел от мохнатого сородича.

Но чем больше рассказывал (а начал с самого начала — то есть с подписания договора), тем больше морщин складывались в гармошку на покатом лбу, а ненависть уступала место недоумению.

— Не верю, — Макар откинулся на спинку и тряхнул шевелюрой. — Я Хорвата давно знаю. Он славный малый и весельчак, а не преступный гений.

— Правда? — подался вперед с хитрой миной. — Тогда маякни ему, кого поймал. Просто передай, что у вас в трюме сидит Арграхира.

— Зачем? — собеседник насторожился.

— А чего ты боишься? — произнес с тонким намеком взятия «на слабо». — Он же славный малый.

— Ребят! — в люк заглянула Валька. — А никого звать не надо. Саня уже тут. И... не один.

Мы вчетвером поднялись на палубу и прильнули к амбразурам. На берегу у самого причала восседал в седле Корица, а позади клином выстроилась дюжина эльфов на вороных жеребцах. Размалеванные лица, короткие прически, травяные плащи — наемников узнал сразу, а заодно методом обратного инжиниринга разобрал план ублюдка. Оставалось только понять, нападение на артефакты — это попытка прощупать подозреваемого и вынудить сбросить маскировку, или же банальная жажда наживы?

Но меня пугало не столько появление врагов, сколько перекинутый через круп «сверток» у одного из наездников. «Куль» с натянутым на лицо капюшоном время от времени шевелился и по габаритам вполне подходил одной знакомой девушке.

— Как это понимать? — гаркнул Макар, встав напротив веревочной лестницы.

— Одну минутку, — предатель поднял палец и заговорил на эльфийском.

Остроухий с пленницей кивнул, пришпорил коня и помчал вдоль берега к Эль-Гедону. Проводив добычу взглядом, Хорват встал на седло с ловкостью заправского эквилибриста и широко раскинул руки, будто намереваясь обнять весь корабль. Разбойник сменил украденные вещи на доспех из черной кожи, и вкупе с распущенными волосами выглядел опасным городским хищником, мажором со связями, завсегдатаем теневого мира, а не глуповатым смешливым фокусником в шароварах. Маскировка, и близко не стоящая с моим жалким закосом под непися.

— Все просто! — Корица с хлопком сложил ладони, будто собирался молиться. — Среди вас затесался вор. Пусть вернет украденное — и разойдемся миром.

— О чем ты? — вожак начал терять терпение. — Говори как есть, а не шарадами!

— Мне нужна девушка. Необычная. С рожками, — ублюдок приставил пальцы ко лбу. — И копытами.

Великан повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза. На лице лохмача отчетливо проступило недоверие — приоткрытый рот, косматый прищур, насупленный взгляд. И немудрено, ведь слова Хорвата полностью вписывались в мою историю и ставили под ней жирный штамп — «чистая правда».

— Что ты сделал с Надин? — спросил я, встав рядом с рыцарем.

Корица выпятил нижнюю губу и поднял ладони, мол, сдаюсь-сдаюсь. Одним словом, всеми силами пытался отыгрывать клишированного подсобника злодея из дешевых фэнтезийных фильмов. То ли нарочито — пародируя пародию, то ли в самом деле считая подобное поведение чем-то необычным и крутым.

— По сути — ничего плохого. Но как с ней поступит Гильер — и предполагать не возьмусь.

— Ты оклеветал невиновного! — Макар рубанул кулаками по фальшборту. — И убедил нас подписать заявление на розыск!

— Щито поделать, — Саня развел руками. — Кто ж виноват, что вы такие доверчивые. А теперь отдайте суккубу, и так отстаю от графика.

— Ты же понимаешь, — шепнул амбалу, — что после этого он всех перебьет? Ему не нужны свидетели.

— Понимаю, — прорычали в ответ. — Но их слишком много.

— Да отдай этого бота и все! — проворчала Валька.

Обернулся, скрипнув зубами, и хотел уже высказать все, что думаю, но левое запястье неожиданно дрогнуло, словно по нему палкой стукнули. Сорвал сопревшие бинты и посмотрел на браслет — пустой фиал наполнился на пять делений. И клубящаяся чернильная жидкость продолжала прибывать, пока меня всего трясло — но больше не от злобы к глупой девчонке или ненависти к бывшему напарнику, а из страха за Хиру. После того, как демоница объегорила ублюдка и оставила без штанов на острове, разбойник наверняка захочет поквитаться. И суккубу ждет очень долгий и непростой «этап» к границе Эльфера, и единственная мысль о дальнейшей судьбе подруги фонтаном выплеснула сразу два деления, а сжатый кулак задрожал, как от подведенного тока.

— Я не отдам ее, — выдавил сквозь сведенные судорогой челюсти и не узнал собственный голос. — Даже если придется сражаться со всем миром.

— А тебе не кажется, — раздался позади тихий голос жрицы, — что Легат думает точно так же?

Фраза смыла ярость ведром студеной воды. И пусть дрожь и зубовный скрежет ушли, но решительность никуда не делась.

— Мне плевать, о чем думает Легат, — сказал без наезда, просто как есть. — Он психопат, убийца и садист. И там, — кивнул за борт, — его идейный подражатель. Хотите отдать Хиру? — палец указал в сторону балансирующего на луке седла Корицы. — Становитесь с ним в ряд.

Целительница хмыкнула, крутанула трость в ладони и встала плечом к плечу со мной.

— Вот всегда так, — Вальхалла вздохнула и вытащила топорик.

— Дурной пример заразителен, не так ли? — выкрикнул предатель. — Что же, вам давали шанс.

Хорват махнул рукой, и крайний всадник пустил в небеса стрелу с зеленым хвостом. Миг спустя на берег вышел конный отряд о дюжину эльфов в белых мантиях, глубоких капюшонах и гравированных панцирях. У всех тяжелые абордажные сабли, перевязи с метательными ножами и бухты канатов с кошками.

— А эта баржа точно не плавает? — прошептал, глядя на бьющих копытами пегих боевых жеребцов.

— Последняя возможность передумать! — Хорват сложил ладони рупором и растянул последний слог. — Выкиньте чужаков за борт, и никто не пострадает! Ну, кроме чужаков, разумеется.

— Они ведь не уйдут? — рыкнул Макар, повернувшись ко мне.

Вздохнул и медленно покачал головой. Хотелось бы верить, что наша жертва решит все проблемы, но зная гребаного фокусника... Увы, не сработает. Корица любит действовать исподтишка, плести интриги, втираться в доверие, и если все узнают о его истинной натуре, проворачивать делишки станет не в пример сложнее. А то и вовсе найдутся доброхоты, готовые принести голову крысы на блюдечке за солидный прайс. А награда, после перечисления всех заслуг и подвигов, подскочит раза этак в три выше моей. Поэтому ублюдок избавится от нас, а потом в привычной манере пустит слухи по Эльферу, что славные «Побратимы» полегли в неравном бою с беглым демонистом — печаль, беда, но надо жить дальше.

— Что же, — рыцарь вытащил молот из заплечной петли. — Так тому и быть.

Повинуясь зову, суккуба с полпинка вышибла ржавую решетку и поднялась на палубу. Приставила ладонь козырьком, точно богатырь в дозоре, и присвистнула.

— Макар! — крикнул выродок. — Я сегодня добрый! Последний раз спрашиваю: да или нет?

— Ты не добрый! — усмехнулся. — А трусливый. Боишься получить по рогам — вот и тянешь время. Тебе уже дважды все сказали — действуй!

— Зря ты раззявил пасть, — Саня расплылся в змеиной улыбке, которая так и сочилась ненавистью. — Взять эту рухлядь! Переверните все вверх дном, но добудьте ушлепка и суккубу! Остальных — в расход!

Под прикрытием наемников гильерцы бросились на штурм. Мы вжались в бревенчатую стену, чувствуя кожей легкую дрожь от вонзающихся в древесину наконечников. Мягкий топот и шелест камыша нарастал, и дожидаться, пока кошки вонзятся в фальшборт, слишком опасно. Выждав, когда шелест копыт по суглинку и песку сменился грохотом по настилу, велел Хире сжечь мостик.

Демоница зажгла над ладонью миниатюрное солнце в голубоватом, похожем на горящий эфир ореоле. Подкинула высоко над головой, прыгнула следом и врезала по сфере, как подающий по волейбольному мячу. Комета с ревом вонзилась в настил и взорвалась, разбросав по водной глади обугленную щепу. Ослепительные протуберанцы щупальцами обвили скачущего во главе отряда эльфа, и даже падение в реку не спасло воина от мучительной смерти. Второй всадник слишком поздно натянул поводья, и жеребец рухнул в пролом, похоронив седока под массивной тушей.

Но в это время остальной десяток успел зайти в воду по брюха коней и раскрутить крюки. Острые зубья одно за другим застучали по краю стены. Развернувшись, гильцерцы закрепили края канатов на седлах и пришпорили коней, и те потянули так, что будь стена чуточку прочней, вытащили бы на берег весь корабль. Но сложенные друг на друга бревна всего лишь подпирались вертикальными колышками и совершенно не предназначались для противодействия подобной нагрузке.

Да, следующим заклинанием суккуба прикончила второго врага, но другие без особых проблем обрушили хлипкую защиту. Оставаться на палубе под градом стрел — чистое самоубийство, пришлось отступить к узкому спуску. Когда первые налетчики вскарабкались по веревкам, Макар выглянул наружу и с медвежьим ревом обрушил молот на доски. При ударе клинопись на серебряном кубе вспыхнула, окутав навершие золотым флером, и ровно по направлению рукояти прокатилась волна пламени.

Полы мантий вмиг загорелись, и ушастые с воплями пустились выплясывать джигу, покуда огонь не заполз под панцири и не запек троицу выродков в собственном соку. Но на изогнутый нос уже заползли наемники и выпустили стрелы, а Макар отшатнулся на лестницу, скалясь и держась за плечо.

— Я прикрою! — взвизгнула Валька и встала перед товарищем.

Над рыжими локонами тут же свистнула стрела, но демоница оттолкнула фурию плечом и не глядя швырнула в люк файербол. Судя по крикам, утонувшим в оглушительном грохоте, снаряд попал точно в цель, и все же не сумел надолго замедлить противников. Не прошло и пары секунд, как проем загородил лысый размалеванный наемник, размахивая саблей и дагой, однако десять обсидиановых клинков в пузо и грудь оборвали неистовый натиск.

Хира тут же рванула вперед, используя повисшую на когтях тушку одновременно как живой (то есть, мертвый) щит и таран. Сбив одним махом двоих штурмовиков, кинула мертвеца под ноги третьему и без раздумий швырнула сферу ровно между ними. Взрывная волна отбросила суккубу на ступени спиной вперед, но маневр определенно стоил потраченных усилий. Ибо позволил жрице вылечить рыцаря — исторгнутая из трости золотая молния обвила древко сотней крохотных змеек и расщепила на едва заметные пылинки. Частички слиплись в искрящийся ком размером с грецкий орех и верхом на ослепительном разряде вонзились в рану, не оставив от нее ни следа, кроме окровавленной прорехи на кольчуге.

И как раз вовремя. Едва оттащил оглушенную прислужницу на пролет ниже, и в люк влетели трое гильерцев с тесаками. Макар лопатками оттолкнулся от стены и вбил самому ретивому супостату голову в плечи, аж из-под шлема на шею и ворот брызнула буро-серая кашица. Второму немедля впечатал навершием в лицо, будто кием, использовав вмятину в каске как направляющую. Прыгнув с места, саданул третьему плечом в грудь и свалил на пол, после чего с лязгом и хрустом сплющил панцирь.

— Вперед! — возопил амбал и вылетел на залитую кровью, обожженную, растрескавшуюся и усыпанную частями тел палубу.

Численное преимущество перешло к нам и не воспользоваться им — значит, добровольно вложить победу в лапки врагу. На барже звенели сбруей всего пять ботов, остальные уже ползли вверх по склону на карачках. Макар перехватил молот обеими руками и принял рукоятью размашистый удар абордажной саблей. С ревом оттолкнул соперника, дернул локтем и врезал концом древка в висок.

Наемник по соседству попытался пырнуть великана в незащищенный бок, но из темноты спуска выпорхнул томагавк и впился аккурат промеж глаз, опрокинув ублюдка на спину. Следом выбежала разъяренная крепышка и, не побоявшись собственной безоружности, подпрыгнула и саданула зазевавшегося латника ногами в полете. Дропкик оценил бы даже Фоменко — эльф проломил фальшборт и, пуская пузыри и отчаянно размахивая руками, ушел на дно под тяжестью намокшей мантии и стального нагрудника.

Рыжик грохнулась на доски с высоты половины роста, и стоящий у носа наемник не преминул улучить момент и кинулся на девушку, тщетно пытающуюся дотянуться до топорика. В это же время напарник острозубого выродка натянул тетиву, целясь в опершегося на молот и тяжело дышащего рыцаря. Скорее всего, нашу пати ждало бы стопроцентное «минус два», если бы жрица не выпустила из трости золотистое облачко, взорвавшееся с яркостью сотни фотовспышек.

Своим тоже досталось: верзила и валькирия не успели ни отвернуться, ни заслониться — только зажмурились, а закрытые веки спасали от заклинания примерно так же, как закопченное стеклышко от сварки. К счастью, мы с Хирой только-только поднимались по лестнице и не нарвались на дебафф. Но вот беда — «чихи дракона» потратили все моджо, и суккубе пришлось драться когтями — причем обычными, а не «выкидными».

Мне же и вовсе пришлось довольствоваться крохотной трофейной дагой — сущей зубочисткой. Сперва хотел подобрать саблю или тесак, но с тем же успехом мог сунуть за пояс метровый отрез рельса. Межде тем лучник натянул тетиву — от первой стрелы демоница отмахнулась, как от назойливого комара, вторую же поймала налету и в прыжке вернула хозяину — правда, не в колчан, а в глазницу, причем по самое оперение.

Я же не стал выеживаться и лезть под клинки бывалого ассасина, а просто метнул кинжал в цель. Последний противник с усмешкой отбил снаряд и пошел на меня, совсем позабыв о хвостатой бестии за спиной. А вот бестия о нем не забыла, вонзила когти пониже затылка и вырвала на хрен три шейных позвонка. Мокрый шлепок обозначил конец битвы, но как ни всматривался, так и не заметил среди поверженных врагов никого в черной коже. Подбежал к краю, оглядел берег — пегий жеребец топтался у привязи, а хозяина и след простыл, словно в воздухе растворился.

В воздухе растворился...

Стелс...

— Народ, внимание! Эта крыса где-то прячется в инвизе! Будьте осторо...

Евгения, как и подобает жрице стоявшая позади всех — спиной к люку, коротко вскрикнула и привстала на цыпочках. Трость выпала из ослабевшей руки, а по доскам у ног застучали бурые капли. Кинжал с чавкающим хлюпом выскользнул из спины — я не успел не то что вмешаться — моргнуть! — и окровавленное лезвие коснулось горла. Хрясь — и струя из разрезанной артерии оросила блузку алыми пятнами. Девушка запрокинула голову и захрипела, шарики воздуха через рану попали в желудочек, пара ударов сердце — и мгновенная смерть.

Тело с широко распахнутыми стекленеющими глазами завалилось на бок, открыв взорам Хорвата. Корица облизнул лезвие, подмигнул и кульбитом добрался до края палубы. И прежде чем кто-либо из нас пошевелился, сорвал с жилета тугой мешочек и швырнул под ноги. Негромко бахнуло, и в одночасье баржу заволокло густым зловонным дымом. Но перед тем как марево сгустилось до полной непроглядности, успел заметить, что силуэт убийцы театрально поклонился, отведя руку в сторону, кувыркнулся спиной вперед и беззвучно вошел в воду.

Глава 12. Путь на север

Дым не успел развеяться, а по ушам резанул тонкий заунывный плач. Валька, склонившись над бездыханным телом, трясла за плечи, хлопала по щекам, поливала почерневший разрез целебным зельем, но душа бедняги уже отошла в лучший из миров. Не верю в высшие силы, но по сравнению с «Иринором» и ад не покажется таким уж поганым местечком.

— Жень... — бормотала воительница, но больше от отчаяния, чем в безумной попытке оживить подругу. — Женька...

Жрица уставилась на сияющую лазурь, чуть приоткрыв рот — если не смотреть ниже подбородка, казалось, девушка увидела в высоте нечто необычное, вроде косяка залетных лебедей или похожее на дракона облако. Того и гляди поднимет руку, укажет пальцем и воскликнет: видел, видел?!

Но рана столь глубока, что на позвонке отчетливо чернеет царапина от лезвия. Почему Евгения? Ни я, ни кто-то другой? Как давно Хорват следил за нами? Ведь наверняка знал, куда больнее всего ударить. Действия разбойника только кажутся хаотичными и спонтанными, но на деле каждое ведет к определенному и далеко не бесполезному результату. Понять бы только, кому выгодны все эти козни, интриги и заговоры, где концы у вьющихся веревочек и в какую стороны нацелены развешанные по стенам ружья.

— Оставь, — Макар с медвежьей нежностью положил лапищи на дрожащие плечи и отвернул соратницу от трупа.

Валькирия, до того тихонько льющая слезы, резко покраснела, поморщилась, как от стакана лимонного фрэша, и протяжно завыла. Верзила опустился на колено, чтобы лицо Вальки достало хотя бы до щеки, и неловко обнял. В свою очередь, рыцарь не ревел, не вопил, задрав голову, не крушил все вокруг, а лишь глубоко вздохнул и незряче уставился перед собой, как рентгеном пронзив палубу, меня, берег и, казалось, саму ткань виртуального мироздания. И, несмотря на внешнее спокойствие, блестящая росой сталь не сулила убийце и предателю ничего хорошего.

Наблюдая за этим, раз за разом прокручивал в голове один и тот же вопрос, пока не отважился задать его Хире.

— Почему? — обернулся к стоящей бок-о-бок суккубе. — Почему ты не убила ублюдка?

— Я — оружие, — равнодушно отозвалась демоница. — Как меч, кинжал или лук. Из ножен не достанешь, в ладони не сожмешь, но суть та же — оружие игрока не убивает других игроков само по себе, без приказа. Таковы правила. К тому же, ты бы вряд ли обрадовался такому своеволию. Запричитал бы о добре и зле, темной и светлой сторонах, о чести и достоинстве, миролюбии и прощении... В общем, нес бы свой привычный паладинский бред. К тому же, есть выборы, которые должен сделать лично ты. Без советников, посредников и прочих посторонних. И нести за эти выборы безраздельную ответственность, а не говорить потом: Хира то, Хира это, а я не я и суккуба не моя.

Вздохнул и свесил голову — логика странная, но напарница права в одном: скажи она пару дней назад, что хладнокровно расправилась с живым человеком, не предупредив и не спросив моего мнения, и это закончилось бы весьма плачевно для наших отношений. Но то было бы пару дней назад.

Макар осторожно отстранился от подруги и склонился над телом. Средним и указательным пальцами зачерпнул сгустившуюся кровь с шеи и провел по своему лицу — прямой линией ото лба к заросшей щеке, через влажные веки и напухшую каменным желваком скулу.

— Я отомщу, — прохрипел великан и отшагнул.

Вот так коротко и просто — без рассказа о былых подвигах усопшей, обещаний встретиться в иной жизни и перечислений кар и зверств, что выпадут на долю выродка, когда его (вне всяких сомнений) достанут из-под земли. Но в этой емкой фразе таилась такая угроза, какую не смогли бы передать и несколько абзацев клятвенной речи.

Вальхалла смочила подушечки и провела черту, и, несмотря на разводы соленой влаги, кровь въелась в кожу глубже татуировки.

— Я отомщу, — рыжик всхлипнула в последний раз и встала рядом с товарищем.

— Ладно, — буркнул Макар. — Пора.

— Еще нет.

Пересилив тошноту и головокружение, на одеревеневших, как ходули, ногах приблизился к распростертому телу и преклонил колено, точно рыцарь перед посвящением. В какой-то мере это и есть обряд инициации, вернее — первый его шаг, а сколько их всего будет, и к чему приведут — к победам или поражениям, радостям или лишениям — вряд ли кто-либо сумеет предсказать. Но это — мой первый экзамен на переход из ипостаси неуверенного наивного нелюдима в иной уровень: лучший, худший — неясно, однако путь закончится лишь тогда, когда кровь убийцы смоет с лица бурую полосу.

— Я отомщу.

Соратники недоуменно переглянулись и нахмурились, глядя на меня.

— Уверен? — с нотками настороженности уточнила Валька.

— Это не просто дань уважения, — проворчал бугай. — Такими словами не разбрасываются.

Выпрямился и посмотрел каждому в глаза — достаточно долго, чтобы не оставить причин для сомнений и подозрений в нерешительности.

— Я не бросаю слов на ветер. Никаких.

— Хм... — великан снова смерил меня хмурым, но будто бы другим — новым — взглядом и протянул ладонь шириною с чайное блюдце. — Тогда добро пожаловать в «Побратимы».

От погребального костра единогласно отказались. Во-первых, слишком долго, а счет уже давно пошел на часы. Во-вторых, Макару не терпелось сжечь ко всем чертям всю баржу, прошедшую долгую дорогу от символа дерзких успехов к угрюмому застою и позорной капитуляции. Ведь никогда прежде доски старого корабля не орошала кровь членов клана, а теперь и от былых заслуг, и от самой группы единомышленников остались только блеклые воспоминания в тени полузабытой славы.

Опрокинув бочку с маслом, рыцарь швырнул под лестницу фонарь и спрыгнул на остатки причала за мгновения до того, как из люка поползли языки жадного пламени. Всего за пару минут деревянный исполин обзавелся пышной огненной шапкой, раскачивающейся на ветру как стог подожженной соломы. Вот и все. Жил себе человек, клюнул на легкий заработок и сгинул в неизведанных далях, так и не попрощавшись, не перебросившись строчкой с родными и друзьями. Был ли у Евгении парень или муж? Семья, дети? Из какого города, кем трудилась, чем развлекалась в свободное время? Как вскоре выяснилось, жрица очень не любила личные разговоры и почти ничего не поведала местным приятелям.

А пепел уже не приоткроет завесу тайны. И некому положить цветы на могилу, потому что и могилы-то никакой нет. И сколько таких «неизвестных солдат» по всему Иринору, сожранных чудищами, оставленных на растерзание диким животным, заблудившихся в непроходимых чащах и туманных болотах, провалившихся в бездонные пещеры или утонувших в бескрайних реках? Даже если выберусь отсюда и призову к ответу разработчиков, даже если выясню адрес Жени и сообщу близким страшную весть, чтобы отец наконец перестал оббивать пороги, а мать выплакала последние слезы... Сколько еще трупов никогда не удастся опознать? Сколько еще жертв бесследно поглотит эта проклятая игра? А может, это не игра вовсе? Человек в черном, договор, странный мир, полный ужасов, боли и коварства? Да нет... Так не бывает.

Мы стояли у воды — четыре силуэта на фоне ревущего пожара, и безучастно смотрели на схватку протуберанцев и сполохов.

— И что теперь делать? — выдохнула воительница, задав вопрос, о котором размышлял каждый из нас.

— То, что давно хотели, — прорычал Макар, закинув молот на плечо. — Еще с первых дней, когда чужаки устроили беспредел. Раз Хорват спелся с Гильером — значит, пора кончать обоих. Я отправлюсь в степи и тонко намекну, что неплохо бы освободить Пресмелую Деву, пока та еще жива. Ты, Валюш, поищи наших — Женьку любили многие, уверен, не мы одни захотим отомстить. А потом заскочите к болотным. Уж эти-то ребята не откажутся вернуть себе Эльфер. Вы же, — верзила резко повернулся, вынудив нас с демоницей невольно вздрогнуть, — скачите на север, в холмы. Там собрались не только мятежники, но и беглые язычники и колдуны — все те, кому новая власть обещала костры и пытки. Задача не из легких, но, думаю, поклонники темных наук сумеют найти общий язык, — рыцарь подмигнул и хлопнул по плечу. — Если все пройдет удачно — мы сами вас найдем. А если нет... что же, апните третий и валите из гребаной дыры как можно дальше. Эту помойку уже сам демиург не спасет.

Не сказав больше ни слова, побратимы запрыгнули в седла и умчали вверх по склону. Нам же еще предстояло выбрать коней — благо в зарослях пасся целый табун бесхозных маунтов. В далеком-предалеком детстве довелось разок покататься верхом — на конной экскурсии в Крыму. Тогда диковатому двенадцатилетнему пареньку с отросшими патлами (длинные волосы — это же круто, ага) инструктор выдал беременную клячу с двумя жеребятами. И знаете — хоть и пришлось плестись в хвосте колонны, но поладил со спутницей практически сразу. Характерами сошлись, не иначе — молодая мама оказалась такой же тихой, безропотной и спокойной, как и наездник, и прекрасно слушалась без понуканий, дерганья вожжами и «пришпоривания» кроссовками по бокам.

Наверное, поэтому и выбрал низкорослую белоснежную лошадку с огромными черными глазами и ниспадающей до середины груди пушистой гривой. Уже и не вспомню, кому маунт принадлежал прежде — то ли наемнику, то ли гильерцу, но лошадь без каких-либо проблем и брыканий откликнулась на зов, выбралась из зарослей и ткнулась мокрыми губами в протянутую ладонь. Погладил красавицу по шершавому носу, округлым, что у хомяка, щекам и бережно взял под уздцы. Зашел с боку — животинка стояла как вкопанная и лишь нацеливала в мою сторону уши — и взялся за луку. Стопу в стремя, рывок, ногу через круп — готово. Не сложнее, чем оседлать «козла» в школьном спортзале. Легкое касание пятки — и кобылка пошла вперед. Вожжи влево-вправо — и мгновенная, без лагов и пинга, смена курса. С управлением разобрался — все шикарно, осталось придумать кличку.

— Пожалуй, — чуть склонился ко вскинутым над макушкой «локаторам», — назову тебя Уклейкой. Не против?

Лошадь ответила молчаливым согласием.

— Пф-ф-ф... — Демоница с насмешкой осмотрела мой выбор и хохотнула. — Ты бы еще палку между ног просунул и поскакал — и то быстрее бы вышло.

— Ну, найди получше, — спокойно ответил, поглаживая кобылку по шелковистым прядям.

— Ну и найду.

Хира с важным видом углубилась в камыш, чтобы дюжину секунд спустя вылететь оттуда кувырком через голову. Следом выбежал черный как смоль жеребец из породы боевых да норовистых, взрыл копытом песок и с предупреждением фыркнул, прежде чем удалиться.

— Ты в порядке? — уже собрался нестись на выручку, но суккуба встала и отряхнула рельефный живот, где наливались синевой фингалы в форме подков.

— Кто-то сейчас огребет, — прислужница закатила рукава и, опустив рога, зашагала за обидчиком.

— Хира! — спешился и рванул за ней. — Поедем вдвоем, места хватит.

Но меня никто не послушал (впрочем, ничего нового). Какое-то время царила напряженная тишина, даже лошади то и дело приподнимали морды из зарослей и тревожно переглядывались. А затем округу огласило звонкое ржание, затрещали ветки, зашуршали кусты, и мимо на полной скорости пролетел несчастный коник, волоча за собой вцепившуюся в удила девушку.

Суккуба болталась как тряпка в зубах терьера, вцепившись в ремень и оставляя за собой длинные борозды, но хватки не ослабляла с твердым намерением добиться задуманного: не то в силу характера, не то, чтобы не упасть в грязь перед хозяином. Что же, в грязь (точнее, размоченный прибоем песок) она все же упала, когда жеребец встал на дыбы и заплясал, мотая шеей из стороны в сторону. Не дав настырной бестии опомниться, скакун занес ногу, намереваясь обрушиться всем весом и раздавить кости, но на помощь неожиданно пришла Уклейка. Лошадка сердито всхрапнула, топнула, и конь как стоял — так и замер, после чего виновато тряхнул гривой и побрел восвояси.

Остановило ли это бесовку? Черта с два. Не прошло и минуты, как засранка снова пахала пляж копытами, но в третий раз вороной красавец действовал умнее и просто зашел по шею в реку. Хира явно посчитала этот жест признанием собственного превосходства и проявлением покорности, но первая же попытка забраться в седло выявила интересную анатомическую особенность — копыто, как бы это помягче сказать, не очень-то входило в стремя. Потому что оное предназначалось для людских, а не демонических ног. Девушка попробовала взлезть на круп иначе, проявляя чудеса ловкости и акробатики, но в конечном итоге сорвалась и с рогами ушла в воду.

Уже начал вспоминать правила реанимации при утоплении, но вот над зеркальной гладью показались острые кончики, потом красная макушка, а за ней и облепленное мокрыми прядями угрюмое лицо. Демоница вышла на берег медленным шагом, как богатыри из мультика, и ткнула пальцем в шевелящиеся кусты.

— Я тебя еще найду. Пасись — оглядывайся.

Казалось, проблема решена, а конфликт исчерпан, но самое худшее только начиналось. Забрался в седло, спутница кое-как вскарабкалась на узкий участок между лукой и основанием шеи, нещадно хватая лошадку за гриву и елозя ногами по шкуре. К чести Уклейки, все мучения выдержала с истинно-спартанским хладнокровием, но не проскакала и ста шагов, как суккуба дернулась и толкнула меня плечом.

— Не липни! И не сопи на ухо!

— А как я буду вожжи держать? Ремни короткие.

И это чистая правда — чтобы управлять маунтом, приходилось вжиматься в спину суккубы, и, что тут греха таить, дыхание от этого реже не становилось.

— Бестолочь, — прорычала прислужница, разворачиваясь лицом. — Ничего не можешь, ничего не умеешь...

Смена положения мало что изменила, ведь теперь рубаху подпирали не острые лопатки, а упругие округлости. Да и сама поза сразу напомнила о знаменитой сцене с чучелом единорога, и в довесок к прочим «неудобствам» добавилось непрерывное жужжание амулета.

— О, Тьма, как же ты бесишь.

Хира слезла, обошла кобылку сзади, словно позабыв недавний печальный опыт, и прыжком заскочила на круп. Да, на стоянке это действительно бы помогло — меня ничто не касалось и не отвлекало, но переход на легкую рысцу вынудил девушку податься вперед, чтобы удержать равновесие, и затвердевшие от трения и прохлады намоченной одежды кнопочки на каждом шагу вонзались под лопатки. И если я мерзко сопел от внезапной близости, то демоница из-за тряски дышала так, что мог бы приготовить безе, просто окунув левую руку в яичные белки.

Поэтому на достигнутом успехе суккуба решила не останавливаться, и, лишь чудом не свалившись, на ходу пересела спиной к спине. И хоть со стороны это выглядело донельзя комично, в итоге устроило обоих, а хлещущие по затылку и шее волосы малость охладили пыл.

— Тебе удобно?

— Просто заткнись, — прошипели в ответ.

Чтобы не взбираться по склону, на котором попутчица гарантировано бы грохнулась, направил скакуна вдоль берега вверх по течению, и на пологом участке выехал к вездесущим пшеничным полям, истыканным мельничными башнями и усыпанным хуторами и селами. Впереди белели стрельчатые стены Эль-Гедона, но путь пролегал на значительном удалении от города. Сверился по заходящему солнцу и поскакал к окутанному маревом косогору, держась подальше от любых следов эльфийской деятельности.

И если ничего не изменится (в чем сильно сомневался), дорога займет остаток дня и половину ночи. Без привалов на попить-поесть как-нибудь вытерпим, но двигаться даже при лунном свете слишком опасно — велик риск заблудиться или заехать в гнездо чудовищ. А значит, ночлегом придется озаботиться при любом раскладе. И в идеале — не на свежем воздухе, а под крышей, ведь после заката похолодает, а на пламя костра мигом слетятся разбойники или разъезды гильерских дозорных (что, впрочем, одно и то же).

— Хира?

— Я вас внимательно слушаю.

— Ты когда-нибудь... — запнулся, собираясь с духом, потому что и спрашивать такое уже страшно, — убивала людей? В смысле, игроков.

— Поняла, не тупая, — прислужница фыркнула. — Тупой из нас только ты. Ибо задаешь неправильные вопросы.

— Ибо правда чересчур ужасна? — криво усмехнулся, хотя в целом было ни разу не до смеха.

— Ибо правильный вопрос звучит так: тебе приказывали убивать игроков? — демоница выделила холодным тоном пятое слово. — И ответ на него более чем очевиден.

— А...

— Бэ! — суккуба, воспользовавшись положением, от души врезала локтем в ребро. — Поговорить больше не о чем? О подробностях еще спроси. Или поинтересуйся у выдуманного виртуального персонажа, что он чувствовал, отбирая чужие жизни. Отдачу, млять!

Вот и пообщались. И если мою подавленность можно легко понять и объяснить, то почему прислужница вела себя так, будто я ей в кашу плюнул — загадка. Но лезть с расспросами — значит, по собственной воле нарваться на очередную ругань — бессмысленную и беспощадную — и потому предпочел молча наслаждаться видами.

Город остался далеко по левую руку, и чем ближе подходили к полосе дикотравья у подножья пологих, точно придавленных ладонью холмов, тем паршивее и запущенней выглядели поля — опора и основа всего Эльфера. И причину пожухлых, поеденных вредителями посевов и растущих буйным цветом сорняков долго искать не пришлось — разграбленные хутора, пепелища и насаженные на колья полуистлевшие мумии попадались чаще, чем опавшие яблоки в осеннем саду.

Гильерские шакалы потрудились на славу. Скорее всего, в первые годы эльфы не отваживались уходить в холмы с насиженных мест — надеялись переждать бурю на окраинах. Авось, не заметят. Авось, поленятся скакать за сорок верст. Авось, Гильер сдохнет сам или помогут какие-нибудь залетные герои. Но время шло, лучше не становилось, а наивных селян жгли живьем за кусок колбасы или просьбу у ветра хорошей погоды. С другой стороны, в этих краях легко найти заброшенное, но не сровнянное с землей строение. Вот и нам незадолго до заката повезло наткнуться на опустевшую пасеку — ульи раскурочили (судя по когтистым отметинам на досках — медведи), а избушка стояла вполне целехонькая, только крыша провалилась. Но так даже лучше — и лежак, и одеяло, и корм для Уклейки в одном флаконе, а разводить костер все равно не собирались.

Вы когда-нибудь оставались с ночевкой в деревне? Помните, как вместе с угасающим солнцем исчезали привычные дневные звуки: разговоры соседей, шум машин, беготня за забором, а на смену приходила чарующая патока мелодий летней ночи? Шелест холодающего ветра, утробный хор лягушек на болоте, соловьиные трели, переклички цепных псов и вездесущие сверчки.

Так вот — ничего подобного я не услышал. Тишь как на погосте, причем не обычном, а затерянном среди бескрайней степи, где в последний раз ступала нога человека лет этак двести назад. И если бы Эльфер не обладал врожденным иммунитетом ко всякой паранормальщине и бесовщине (отдельные бациллы, конечно, попадались, но лишь в качестве статистической погрешности), я бы серьезно поднапрягся от звенящего в ушах безмолвия. Ведь в местах, где воздух насыщен криками замученных, а земля удобрена кровью невиновных, никто, окромя трупоеда или призрака, не поселится. И даже демоница под боком не избавила от растекающегося пол ложечкой страха, и чем гуще становилась тьма за окном, тем явственней хотелось забиться в угол и наперебой шептать все известные молитвы и заклинания.

Бедная Уклейка... Кобылка-то и вовсе привязана снаружи...

Пока размышлял о всякой чепухе, Хира пинками набила за печку соломы и вытоптала небольшое гнездышко, похожее на кошачью корзинку. Но спала суккуба вовсе не как домашний питомец, а в позе парня с обложки третьего «Блэк Опса» — спиной к стене, широко расставив ноги, положив локти на колени и уронив голову на грудь. Сразу и не скажешь — то ли прикорнула, то ли вдрызг напилась.

Пока еще позволяли тусклые лучи, подобрался поближе и запрыгнул на белокаменную печь с полатями. На высоте стало поспокойнее, но иррациональный ужас заставлял до рези вслушиваться в поведение лошади, ведь у этих животных чуйка на опасность и всякую нечисть поострее собачьей. И пока Уклейка спокойно щиплет травку, отгоняет мух хвостом и время от времени пофыркивает, можно расслабиться и не хвататься за первый попавшийся кол. Впрочем, кола у меня и не было, зато имелась найденная в сенцах стамеска — сунул ее в карман и машинально оглаживал рукоять всякий раз, когда слышал подозрительные звуки. За этим несомненно важным занятием и застала дрема, но не успел полностью отключиться от мира, как из мрака позвал знакомый голос:

— Артур. Артур...

Голос вне всяких сомнений принадлежал Хире, но звучал слишком... игриво? Доброжелательно? Прислужницы рядом не оказалось, а посреди комнаты, прямо над дырой в крыше, покачивались красные сияющие глаза.

— Артур! — зов усилился. — Сегодня луна такая большая... Идем танцевать!

Глава 13. Правда или действие?

— Ага, сейчас, — вспотевшая ладонь сжалась на рукоятке стамески. — А то не помню, что суккубы не танцуют. Арграхира!

Снаружи зашуршало, будто по сухой траве поводили ботинком, послышался мягкий топот копыт, а следом — громкий хлопок входной двери.

— Темный ты мой Властелин! — возопил недовольный голос. — Уже отлить спокойно не дают! Что слу... ох ты ж еж!

Без лишних слов настоящая демоница накинулась на двойника, а комната задрожала от хрипов, рыков и глухих ударов. Мало что видел в темноте, но судя по звукам, девушки сцепились в клубок и катались из угла в угол, разбрасывая сено во все стороны. Меньше минуты спустя порыв ветра согнал облака с луны, и в дом пасечника ударил косой столб света, как если бы над ним завис НЛО и направил на пролом в крыше мощный прожектор. Посветлело, как в белую ночь, и серебристые лучи слизнули чернильный мрак с дерущихся красоток.

Воспользовавшись замешательством соперницы, Хира схватила ее за рог, подсекла под колено и обрушила на спину, после чего навалилась сверху и занесла руку для решающего удара. Когти-кинжалы блеснули в лунном свете, до победы оставались доли секунды, и тут я заорал во всю глотку:

— Стоять!

Суккубы оцепенели и уставились на меня красными полыхающими яростью глазами. Обе с располосованными плечами и тонкими царапинами на щеках, разодранными куртками и тяжело дышащие от взрывной нагрузки. Вот только как теперь понять, где жалкая копия, а где неповторимый оригинал? Ведь после свистопляски в кромешной мгле отличить тру от фейка так же сложно, как выиграть в наперстки с мешком на голове.

Что же, коль набрел на потайной квест — придется решать по уму. Можно, конечно, рискнуть и выбрать наугад, но шанс на успех в пятьдесят процентов кажется большим только тем, кто никогда не крафтил топ-А шмотки в «линейке». Там хоть крафт у рецептов на десять процентов выше, но когда в пятый раз подряд видишь облачко пыли вместо готовой вещи, невольно задаешься вопросом: а что, собственно, сильнее — теория вероятности или великий корейский рандом?

Нет, с ходу отдавать подругу на волю подброшенной монетки — значит, обесценить и перечеркнуть все, что между нами есть, было и, скорее всего, будет. Тем более, не раз встречался с подобными загадками в самых разных медиа, от книг до мультфильмов, где враг принимал облик друга, и предстояло сделать правильный выбор. Например, вспомнив некое событие, о котором знал только «оригинал», а может, подметив некую особенность в поведении или манере речи.

Спрятал бесполезный инструмент в карман, спрыгнул с печки и произнес:

— Итак, дамы — вставайте.

Прислужницы почти синхронно поднялись и отряхнулись, бросая друг на друга злобные взгляды. Понаблюдал за ними, покачался с носка на пятку, разминая онемевшие ноги, и спросил в лоб:

— Кто из вас настоящая?

— Я! — хором выпалили девчонки.

— Та-а-к... Этого следовало ожидать. Не против, если вас пронумеруют?

— Че? — набычилась левая? — С какого это хрена?

— Еще клеймо поставь! — тем же тоном ответила правая.

— Послушайте, — сказал как можно мягче и поднял ладони. — Одна из вас — замаскированный... не знаю, кто... Доппельгангер? Не очень-то силен в местном бестиарии, да это сейчас и не важно. Важно, что он... а точнее — оно — будет отыгрывать роль до развязки. И если ошибусь, нечисть убьет настоящую Хиру, а затем и меня. Поэтому в ваших же интересах целиком и полностью содействовать следствию. Если вы, конечно же, не чудовища в обертках суккуб.

Демоницы переглянулись.

— О, Тьма! — правая всплеснула руками. — Неужели ты настолько слеп, что в упор ничего не видишь?! И это после всей соли, что пришлось сожрать на двоих?

— Это она, — левая безапелляционно указала на соседку. — Я пафосными речами не разбрасываюсь. Прикажи загасить чмошницу, и дело с концом.

— Я приказываю стоять смирно и не мешать. Договорились?

Возражений не последовало. Измазав руки в печном нагаре, нарисовал на каждой кандидатке римские цифры повыше ложбинок грудей: I и II. Пока малевал, присматривался к реакции, но никто из прислужниц не выказал ни намека на негатив — стояли как вкопанные и поворачивали головы с грацией танковых башен, словно ниже шей превратились в пластиковые манекены. Да что тут говорить — у них даже сердца бились в унисон, а значит, искать внешние признаки бессмысленно, ведь между девушками столько же разницы, как и между двумя одинаковыми буквами в «Ворде».

Ок, допустим, скрипт полностью скопировал оболочки, но что насчет внутреннего наполнения? Проверка памяти — второй по значимости этап в выявлении двойника, поэтому без промедлений приступил к тесту.

— Хорошо, — отошел к печи и свел руки за спиной, точно американский сержант перед новобранцами.

Прошелся вдоль стены, придумывая каверзный вопрос, ответ на который могла знать только настоящая Хира. Но сразу с козырей лупить не стал, а решил немного пристреляться, чтобы в общем и целом понять, как далеко ушло копирование.

— Начнем с простого. Ваш любимый десерт?

— Боль и страдания! — мантрой выдохнули двойняшки.

— Да?.. А я думал, мороженое. Ладно, принимается. Теперь посложнее — звание призрачного черепа из Хаб-Харбора?

— Полковник! — выпалили хором.

— Думаю, спрашивать имя злого бывшего бессмысленно. Тогда последний — самый сложный вопрос. Слушайте внимательно и не торопитесь. Некоторое время назад, — начал, будто сказку, — Хира явилась ко мне в эротическом сне. Однако в самый, кхм, ответственный момент внезапно его прервала. Почему?

— Потому, что ты идиот, — проворчала номер один.

— И обломщик, — буркнула номер два.

И на этом все — хоть сколь-нибудь внятного объяснения так и не дождался, зато получил первую наводку — расспрашивать надо не о фактах, а о чувствах и ощущениях. Но и этого мало, ведь проверить полученный ответ невозможно в принципе, ибо сам не знаю правильного варианта. Вот какого лешего после воображаемого поцелуя подруга вышвырнула из дремы? А пойти разбери — могу только догадки строить, но на догадках далеко не уедешь и поставленную квестом задачу не решишь.

С этими мыслями подошел к окну и принялся черкать стамеской подоконник, выписывая формулы и попутно вспоминая курс теории вероятности. Ответы — в числитель, количество вопросов — в знаменатель. Но какие именно критерии отбора выбрать? Воспоминания — слишком нестабильный фактор, а у псевдо-Хиры, скорее всего, полностью скопированы электронные мозги настоящей. Проще говоря, все, что знает подруга — знает и дубликат, и попытки подловить на несоответствиях априори обречены на провал. То же касается и внешности. Еще вариант — это реакция на раздражители, вроде проверки крови в «Нечто». Но и тут полным-полно подводных камней: демоны боятся золота и железа, но и любая другая нечисть — тоже, из-за чего лакмусовая (вернее, золотая или железная) пластинка покажет абсолютно идентичный результат.

Нет, нужно что-то иное. Некий триггер, способный наверняка вывести самозванку на чистую воду. Триггер, который сработает по-разному у моей Хиры и самозванки, полностью перенявшей разум и память прислужницы. Придумать бы его еще... Допустим, разделю девушек и проведу слепые эксперименты по отдельности, чтобы ни одна, ни вторая не могла подстраиваться и «подсматривать» результат. Кто знает, как быстро действует замаскированное чудище — вдруг подражает оригиналу с такой скоростью, что я этого попросту не замечаю? Что если демоницы отвечают вовсе не хором, а с лагом в две-три доли секунды — обнаружить подобное на слух, без дорогого звукозаписывающего оборудования, нереально.

И все же, возможность проверить это есть. Выгнать первый номер за дверь, велеть закрыть уши и перешептываться со второй, потом меняться и всякий раз задавать разные вопросы? Может сработать, но если теория не верна — угроблю кучу времени, а товарищ Нутро подсказывал, что подобные проблемы лучше всего решать побыстрее, ведь только демиургу ведомо, что произойдет в случае провала задания. Поэтому взял свежепридуманный вариант на заметку в качестве последнего козыря и продолжил размышлять над более очевидными решениями. Допустим, чудище в точности скопировало облик и память, но как насчет умений? Первый ранг все-таки значительно отличается от нулевого, а на прокачку ушло бешеное количество времени, пота и нервов. Неужели чертов моб и тут обведет вокруг пальца? Не попробуешь — не узнаешь.

— Номер один, пройдемте.

Суккуба бросила на соперницу полный презрения взгляд и вышла, покачивая бедрами, как модель на подиуме, и помахивая хвостом.

— Не пойму, че ты телишься? — прорычала Хира-1 с порога. — Это и есть чудище, я его чувствую! Самый обыкновенный мазняк, его и ребенок раскусит!

— Мазняк?

Прислужница вздохнула и закатила глаза.

— Младший бес. Жирный и рыхлый, как слизень. Просачивается в места, где кто-то помер особо лютой смертью. Копирует не только облик, но и разум. Всему, блин, учить надо. Тоже мне демонист нашелся.

— Я только учусь, — проворчал в ответ. — Видишь вон тот улей? Пальни-ка огоньком.

Девушка махнула рукой, и ревущая огненная сфера превратила в пепел завалившийся набок пчелиный домик.

— Хорошо. Позови вторую.

— Ох, млять, опять этот спектакль? Дай подпалю бесу задницу — и маскировка вмиг слезет.

— Делай, что велено.

Собеседница показала козу, но подчинилась.

— Серьезно?! — зашипела Хира с римской цифрой «два» на груди. — Мазняка до сих пор не признал?

— Да-да... — устало посмотрел на чертовку. — Демонист нашелся. Улей видишь?

— В жопу улей! — суккуба стукнула кулаком по косяку. — Хватит тратить время на чепуху! Ладно бы нам встретился кто-то действительно опасный, но мазняк? Как вообще можно так тупить? Отличить меня от этого беса проще, чем собаку от кошки!

— Пали, не умничай.

Ну, и пальнула. Тем же движением, той же сферой с точно таким же результатом. И все же, это не полное поражение, а еще одна зацепка. Ведь зная название врага, можно без труда выяснить его слабые стороны. А если кто из допрашиваемых начнет мяться и увиливать от прямого ответа — тот враг и есть.

Поманил второй номер к себе и хотел шепнуть вопрос на ушко, но девушка внезапно отпрянула и толкнула в грудь.

— Ты че липнешь?!

— Не ори, а лучше нагнись... — огрызнулся я. — Недотрога, блин, выискалась.

— Нагнуться?! — глаза у Хиры-2 сделались, что блюдца, а красное пламя в них не сулило ничего хорошего.

— Башку свою пустую наклони... — поспешил объяснить истинный смысл фразы, пусть и в несколько грубой форме. — Скажу кое-то. Вечно об одном и том же думаете.

— С вами, мужланами, и не о таком думать начнешь. Говори уже, че хотел.

Суккуба подалась вперед, а я, едва не касаясь уха губами, тихо-тихо произнес:

— Мазняк. В чем его слабость?

— Ох, балда, — прошипела девушка. — Думала, прикажешь с этой тварью разобраться, а ты всякую чушь спрашиваешь! Хотя бы один учебник по демонологии прочел? Да фиг там учебник — глоссарий в руках держал?

— Не умничай.

— В правде, занудная ты рожа! Слабость мазняка — в правде. Укажешь верно, разоблачишь — тут-то гад в Нижний мир и провалится. А ошибешься, оговоришь невинного — тогда смерть, и ничего уже не попишешь.

— Ничего-ничего?

— Ничего-ничего. Совсем-совсем.

— Ладно. Позови первую.

Первая сказала то же самое, только чуть иными словами. Да уж, ситуация. С другой стороны, в иных условиях квест выглядел бы слишком легким, а потому безынтересным. А так приходится выбирать: риск или расследование, удача или логика. Кстати, если бы в дом завалилась большая группа игроков — получилось бы еще круче, этакая интерпретация карточной «Мафии», только со смертельным финалом. «Иринор» в очередной раз удивил, и снова — бессмысленной жестокостью. Оставалось надеяться, награда оправдает все затраты.

Но пока что о реворде не приходится и мечтать — оба предположения оказались бесполезны. Никогда не бегал от сложных задач — и теперь не побегу (было б куда), вот только как справиться с таким подарочком... И тут меня осенило. Оружие против коварного беса — правда, а она бывает о двух концах. В смысле, я не просто обязан выбрать правильную Хиру, но могу потребовать от каждой из них говорить правду, только правду и ничего кроме правды. И там, где настоящая суккуба спокойно даст ответ, беса наверняка покоробит, и ушлепок чем-нибудь себя да выдаст — запинкой, ухмылкой, необоснованным отказом и тому подобными идентификаторами. Главное — систематизировать выдачу тру и фэлс, чтобы исключить из проверки случайные факторы. Но и тут не пришлось выдумывать ничего нового, ведь люди задолго до моего рождения уже изобрели неплохой детектор лжи. Осталось лишь самую малость подкорректировать правила для текущей обстановки — и выигрыш, считай, в кармане.

— Эй, народ! — крикнул, сгребая тлеющие останки ульев в небольшой уютный костерок. — Идите-ка сюда!

Девушки вышли и по просьбе сели на колени у огня, образовав равнобедренный треугольник со мной во главе.

— Хочу сыграть с вами в одну игру, — ровный голос не предвещал беды, хотя сам я немного волновался, ведь ради достижения цели придется «жестить» и буквально топтать собственную скромность. — Суть такова. Я хожу к Хире-1, затем к Хире-2. На втором этапе вы в той же очередности ходите под меня.

Демоницы разом хрюкнули.

— Ха-ха... Приберегите смешки, скоро все вместе похохочем. Итак, перед вами выбор: правда или действие? Отказаться нельзя, лгать тоже — это приказ. Если тянете правду, получаете некий... каверзный вопрос. Но помните — брать одно и то же два раза подряд нельзя. Если действие — исполняете любое мое желание. В рамках приличия, разумеется.

— И как широки эти рамки? — хмыкнула первый номер.

— Под запретом все, что касается секса, — это условие удивило обоих — аж рты приоткрыли. — На раздевание тоже не играем. Максимум... — выдержал зловещую паузу, — поцелуй.

Левая поморщилась, правая сплюнула в пламя с таким видом, будто на губу приземлился клоп.

— Все ради этого и задумано, — проворчала вторая.

— А можно внести предложение? — внезапно поинтересовалась первая.

— Хм... — вопрос откровенно поставил в тупик. — Смотря какое.

— Поцелуй «заморожен» до третьего хода. Раньше просить его за «действие» нельзя.

— Поддерживаю! — соседка вскинула руку.

— Что ж, — потер подбородок, — справедливо. Предложение принимается.

— Славно!

— Тогда играем!

Прежде чем начать, смерил девушек пристальным взглядом, подольше задержавшись на Хире-1. Суккуба пересела на задницу, оперлась на ладони и протянула копыта к огню, во все глаза наблюдая за пляской огненных язычков на почерневших досках. Если бы «Иринор» был интерактивным детективом, уровень подозрения следователя Щеглова вырос бы процентов на сорок, ведь настоящая прислужница не стала бы затягивать игру из-за какого-то жалкого лобызания. Суккуба — это, блин, демон разврата и обольщения, а не тридцатилетняя девственница, да и я для нее не первый встречный. Но с другой стороны, перенося поцелуй на потом, она тем самым увеличивала количество вопросов или действий до сего страшного события, что не очень-то вяжется с мотивацией беса, боящегося правды пуще ладана. Странно, но отступать некуда. Придется выяснять все в процессе, а это идет вразрез уже с моим образом здравомыслящего и логичного сыщика, который, подобно талантливому шахматисту, думает на несколько ходов вперед.

— Ты заснул? — фыркнула вторая.

— Замечтался, — первая со змеиным ехидством подмигнула и вывалила язык до подбородка.

— Так, начинаем, — встряхнулся, приводя мысли в порядок и отбрасывая все ненужное и отвлекающее. — Хира-1 — правда или действие?

— М-м-м... — демоница мечтательно уставилась на огроменную луну. — Правда!

— Когда ты в последний раз плакала?

— А?! — девушка привстала от возмущения. — Че, млять, за вопросы? Раньше попроще были!

— Отвечай, — с холодком произнес в ответ. — Таковы правила, и ты их приняла.

— Иди в жопу!

— Не принимается.

— Тогда переход хода!

— Так нельзя.

— А поменять на действие?

— Нет.

— Р-р-р... — провела пальцами по щекам, оставив длинные розоватые полосы. — Не помню. Вопрос закрыт. Точка.

— Хорошо, — сделал в уме пометку, прямо повлиявшую на шкалу подозрительности. — Хира-2, правда или действие?

— Действие, — без раздумий сказала та.

Встал, натянул до кадыка холщовую рубаху, обнажив впалый живот, и без обиняков заявил:

— Бей.

Обе суккубы вскинули брови.

— С дуба рухнул? — бросила вторая. — Я и зашибить могу.

— Кулаком в «фанеру»? — улыбнулся. — Вряд ли. Так что не стесняйся.

— Ну ты и поехавший, парень... Если тащишься от боли — давай хворостиной высеку. Или отшлепаю.

— Вроде бы четко сказал, чего хочу. Отнекиваться не вариант. Бей.

— Наркоман, млять...

Она встала, а я, в свою очередь, закусил скомканную полу и зажмурился. Знал, конечно, насколько сильны обитатели преисподней, но и не думал, что апперкот чуть выше пупка оторвет стопы от земли и раскаленной волной прокатится через все тело, отправив в кратковременный, но все же нокаут. В глазах потемнело, звуки стихли, а очнулся уже лежа на боку в позе эмбриона, тщетно пытаясь смахнуть растекшееся по коже и мышцам пламя. Боль была адской, но быстро прошла — видимо, игра не распознала одинарный удар за серьезное повреждение: пострадал для проформы — и хватит. Тем не менее, когда кое-как сел, внутренности окутала ноющая мука, по ощущением схожая с нажатием на свежую гематому. Только теперь синяком являлась требуха и давили на нее прессом со всех сторон.

— Ну как, нормально? — спросила драчунья.

— Нормально, — прохрипел и поднял ладонь — мол, со мной все в порядке.

— Уверен? — уточнила Хира-1.

— Да... Вполне. Твой ход — начинай.

— Ладно, — демоница фыркнула. — Правда или действие?

— Пожалуй, от действия придется воздержаться. Правда.

— Хм... — красноволосая побарабанила коготками по коленям. — Ты бы изменил своей возлюбленной, если бы от этого зависела ее жизнь?

Шумно выдохнул и ответил как есть:

— Да.

— ОК, — девушка подперла щеку рукой и покосилась на костер. — Принято.

— Так, — Хира-2 в предвкушении потерла ладони. — Мой черед. Правда или действие?

— Действие, — буркнул без особого энтузиазма.

— Придумала бы что-нибудь этакое, но ты едва костыли переставляешь, — огорченно выдохнула прислужница. — Крикни: Арграхира — самая красивая, милая, сексуальная, неистовая и умная суккуба в двух мирах!

Живот ныл неумолимо, поэтому даже такая «фора» далась с трудом, и все же сумел выполнить поставленную задачу, пусть и с перерывами на шипение, вздохи и кислые мины. А между тем кулдаун поцелуя иссяк и начался самый интересный и волнительный раунд. Особой пикантности добавляло стремительно светлеющее небо — до рассвета оставались считанные минуты, а изобличить самозванку предстояло в кратчайшие сроки. Впрочем, я был уверен в правильности решения минимум на восемьдесят процентов, но даже столь высокий шанс требовал некоторых уточнений. Отлично помню, как часто промахивался в новых «ХСОМ», стреляя в упор с почти стопроцентной вероятностью попасть.

— Хира-1, — произнес как приговор перед расстрелом, — у тебя действие. Готова?

— Угу, — процедила сквозь сжатые губы. — Валяй.

— Пересядь сюда, — похлопал по траве рядом с собой.

— И... все?

— И все, — подмигнул. А ты, господин мазняк, готовься слушать правду. Настоящая Хира не стала бы сдерживаться — факт, но и давать поблажку — тоже. Скорее наоборот, поиздевалась бы всласть. Настоящая Хира не ответила бы на вопрос о слезах, потому что боится показаться слабой. Еще она ревнива — не отнять, но не любит этого выказывать, потому что ревность — это неуверенность в себе, а значит слабость. Вот вопрос и вышел настолько запутанным и двусмысленным, а суккуба хотела узнать только одно. Моя суккуба, — положил ладонь на дрогнувшее, как от укола золотой иглой, плечо. — Так что катись обратно в бездну, черт.

— Р’яяяяяхххрррр!!! — возопила второй номер, и ее рот вытянулся раза в три больше нормы, словно щеки и мышцы превратились в подогретый пластилин.

Следом поплыли веки, талым воском стекая на оголившиеся скулы. Рога покачнулись и сдувшимися шариками шлепнулись на искаженное лицо. Бес вскинул руки, но те выпали из плечевых суставов. Попытался встать, но голени утонули в копытах, а размякшие бедра насадились на берцовые кости, как кебаб на шампуры. Когда пресс потерял эластичность, и кишки натянули низ живота, отвернулся, но судя по чавкающим и шлепающим звукам, чудище купалось само в себе, покуда полностью не растворилось и бесследно не всосалось в землю.

Браслет дрогнул — к полной неожиданности увидел в красном фиале целых шесть полосок. Аж любопытство разобрало, это ж когда и за какие заслуги столько накапало — вряд ли за выполненный квест дали больше двух делений, значит, все остальное накопилось за время после освобождения демоницы из крепости. Чудеса — да и только.

— Артур, — нежно выдохнула Хира, подавшись вперед и остановив сложенные розочкой губки в сантиметре от моих.

— Да? — закрыл глаза, готовясь к долгожданной близости, но вместо этого получил ушат ледяной воды за шиворот.

— Ты ведь понимаешь, что наплел полной чуши и просто ткнул пальцем в небо?

Глава 14. Ведьма холмов

Холмы Эльфера напоминали топленый шоколад изумрудно-зеленого цвета, разлитый неровными волнами по склонам пологих каменных оснований. На складках подножья — почти ровных, округлых, похожих на поросшую мхом гальку — кланялся всем ветрам ковыль, и от мельтешения седых колосков с непривычки рябило в глазах. Но чем дальше на север вскарабкивались сопки, чем круче и выше становились, тем чаще украшались гребнями и поясами дубрав, где легко укрыться от посторонних взглядов.

Раньше всегда удивлялся, почему небо такое чистое, и только теперь нашел ответ — все барашки облаков сбились в стадо над холмами, навеки бросив тень на убежище мятежников. И товарищ Нутро как всегда напоминал, что невластные ветру белые космы — не особенность природы, а проявление древней и очень могущественной магии. Ибо в сих местах, как и предупреждал Макар, собрались приверженцы и почитатели языческих эльфийских верований, а с этими ребятами стоило держать ухо востро.

Но в тот момент встреча с темными колдунами и чародейками заботила мало, потому что уставшая после ночной свистопляски Хира откинулась на мою спину, умостила затылок на плечо и тихонько посапывала в беспокойной дреме. Я буквально впитывал телом тепло подруги и совершенно не хотел будить, но поднявшись на добрую версту над уровнем полей, заметил по левую руку диво дивное и вмиг позабыл обо всем на свете.

С рассеченной рядом дубов вершины отрылся вид на далекое озеро идеально круглой формы (кратер?), блестевшее в полуденном солнце отполированным серебряным блюдом. И хоть с расстояния водоем казался крохотным, истекающая из него Ш’тин давала четкое представление о площади глади, способной поспорить с самим Байкалом. Ведь река, у которой порой противоположного берега не разглядеть — столь широко русло — выглядела веревочкой, привязанной к воздушному шарику.

Но удивился вовсе не масштабу, а пришвартованному недалеко от устья великану, похожему на три трансатлантических контейнеровоза, поставленных друг на друга. Формой корабль напоминал обглоданный ковчег — вытянутый загнутый нос, острая корма и широченные борта, но рядом с ним даже «Титаник» показался бы утлой лодчонкой. Оставалось только гадать, каким образом передвигался титан, ведь ни мачт, ни парусов, ни отверстий для весел не заметил, сколько ни всматривался. Настоящий плавучий город из светло-желтого, почти белого дерева... хотя какой там город — рукотворный остров, на чьих палубах уместилось бы по паре Хаб-Харборов и еще на деревеньку бы место осталось. И на удалении в сотни верст громада поражала воображение, а уж каково стоять рядом с ней — аж мурашки пробежали.

Вот не выдержал и легонько потыкал демоницу локтем. Та зевнула и недовольно буркнула единственное слово — Эль-Тиран, после чего вновь погрузилась в сон. Обалдеть, только и выдохнул в ответ, представляя, что нам предстоит осаждать в ближайшем времени. И сколько войск способна перевозить такая баржа.

Но как уж заведено — проблемы решают по мере поступления, и далекий корабль представлял наименьшую из них. Путь преградил пролесок — узкий, но густой как джунгли, лиан разве что не хватало. Идею чесать напролом отмел сразу — без лесоповальной машины в таких зарослях делать нечего, вот и пришлось брести две версты по склону — до первой попавшейся звериной тропки. И как впоследствии выяснилось, пользовались дорожкой не только животные, но и сокрытые в кронах тени. Даже оказавшись прямо под темными шарами, не сразу распознал притаившуюся угрозу, приняв ушастых партизан за вороньи гнезда. А когда «гнезда» распрямились и снегом попадали с веток, стало уже слишком поздно.

Взмахи сучковатыми кривыми посохами, и отовсюду быстрее стрелы выпростались корни, выбив путников из седла и пригвоздив к сырой земле. Полной неподвижности налетчикам показалось мало — тончайшие побеги стянули руки за спинами, обвили ноги и подняли добычу вниз головами. Не успел и рта открыть, как ко мне приблизилась стройная эльфийка с растрепанными, абы как обрезанными ножом волосами цвета базальтового скола. Босоногая, в короткой — до середины мускулистого бедра — юбке из рыжей лисьей шкуры с пышным хвостом на пояснице.

На крупной и в то же время «спортивной» груди колыхала острыми полами грубо пошитая накидка вроде пончо, с глубоким капюшоном и оторочкой из лисьего же меха и не менее глубоким декольте, в ложбинке которого мерно вздымался и опадал амулет — желудь на бечевке. И это далеко не единственное колдовское украшение — тесемки, плетеные «фенечки» и полоски самых разных шкур в изобилии украшали запястья и лодыжки. Глаза же крест-накрест закрывали полосы черной ткани, на треугольном лице блестела насмешливая улыбка.

Незнакомка ткнула в саднящий живот закрученным бараньим рогом навершием и гневно бросила:

— Кто вы? Шпионы?

— Нет, — прохрипел, морщась от разбуженной боли. — Гонцы.

— Да? — девушка ткнула клюкой в землю и склонилась надо мной. — И от кого весточка?

— От Надин.

Эльфы — не успел сосчитать всех, но не меньше пятерых — переглянулись и воровато заозирались по сторонам, будто за каждым деревом притаились гильерские латники. Судя по приоткрытым губам и мимолетному замешательству, слепая ведьма явно слышала это имя, но не в ее правилах доверять первым встречным. Иначе холмы давным-давно бы пали под натиском Высших и повторили судьбу болот и степей.

— Чем докажешь?

Пожал плечами — а действительно, чем? Ни писем, ни заверительных грамот, ни каких-либо иных документов при себе не было, а наплести можно что угодно. Если беднягу раскололи в плену (а Надин не из тех, кто подобно кремню терпит любые пытки), она запросто выдала бы информацию на любой вкус, потому-то колдунья и не спешила освобождать добычу. Вот и ответил, как есть:

— Не знаю. Честным словом?

Корни качнулись, я ухнул вниз, словно сваебойный молот, и врезался макушкой в почву — истоптанную и твердую, по ощущению почти неотличимую от камня. В глазах вспыхнула россыпь крохотных искорок, а рот наполнился привкусом соленого металла и эмали из прикушенного языка и клацнувших зубов.

— Эй, тварь! — рявкнула Хира и попыталась разорвать корни. — А ну отвали от него!

Приятно, конечно, что подруга вписалась, но лучше бы висела молча, ведь в первую очередь сделала хуже себе. Незнакомка очертила навершием круг, корни, повинуясь первобытной ворожбе, перевернули демоницу рогами вверх и растянули как на дыбе. И хоть суккуба не издала ни звука, отчетливо услышал глухое похрустывание суставов и треск связок.

— Это я-то тварь? — надменно выдохнула эльфийка и провела посохом по дрожащим копытам. — Лучше признавайтесь по-хорошему, пока мои корешки не забрались вам в... ноздри. Или уши. Или еще куда-нибудь. Эти малыши пробивают гранитные скалы, а вы явно не такие крепкие.

— Мы не врем! — выкрикнул, жмурясь от тупой боли в затылке. — «Побратимы» собирают войска. Болотники, кочевники и все, у кого Гильер уже в печенках. Вы, надеюсь, тоже присоединитесь.

— «Побратимы»? — ведьма выпятила нижнюю губу. — Правда? А чего так рано? Могли бы еще подождать.

— Ну, уж как получилось... Я тут вообще без года неделя, а уже развалил крепость в Эль-Мараше.

— Неужели? — девушка присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, как в сцене поцелуя из «Человека-паука». — И этот подвиг, разумеется, тоже ничем не подтвердишь?

— Я хочу поговорить с вашим вожаком, — процедил сквозь окровавленные зубы. — Может, у него ума побольше.

— Ур-р, какие мы грозные, — отчаянную дерзость вознаградили увесистым щелбаном. — Ты только за языком следи — вожак такие выходки край не любит. Обыскать!

Нас облапали с головы до ног, но ничего интересного или опасного не нашли — я даже гримуар посеял черт знает где и понятия не имел, как вернуть сумку и заветную книжицу. Ни еды, ни оружия, ни иных «запрещенных» вещей, поэтому наконец поставили на ноги, накинули на шеи стеблевые удавки и погнали через лес прямиком к уходящему в туман зеленому бугристому морю. Незнакомка вела меня, лысый эльф с косой на макушке — Хиру, остальная троица в шкурах и мехах вышагивала следом, поглядывая по сторонам и держа посохи наготове.

— Значит, демонист? — несмотря на плотную перевязь, ведьма без труда находила дорогу и в принципе не выглядела незрячей.

— Да, — несмотря на внутреннее раздражение, ответил предельно спокойно, чтобы не провоцировать конвоира. — Говорят, вы таким рады.

— Каким — таким? — с игривой ехидцей спросила девушка.

— «Неправильным». Которым Высшие уготовили пытки и костер.

— Мы ради только преданным и верным. Среди нас есть и перебежчики, представляешь?

— Ага, — нахмурился. — Дезертиры, которые жгли и казнили — это хорошо. А демонисту, который может работать на Гильера только в качестве растопки — корни в задницу, так?

Эльфийка хихикнула.

— Я ничего не говорила про задницу. Ур-р, демонист такой демонист.

— Но намекала.

— Нет, — она высунула кончик языка. — Каждый додумывает в меру своей распущенности.

— Поцелуйтесь еще, — проворчала Хира, и ведущий ее мятежник резко дернул поводок.

— Полегче с ней! — резко встал и развернулся, наплевав на возможную кару. Которая, к слову, последовала незамедлительно — ошейник из сушеных травинок внезапно сжался на горле, как живой.

— Не буяньте, — несмотря на нежный голосок, в речах незнакомке таилось предостережение, четко давая понять — неповиновения никто терпеть не собирается. — А то хуже будет.

— А вы не обращайтесь с нами, как со скотом! — прохрипел в ответ.

— Как знать, как знать, — ведьма повела едва прикрытыми мехом плечиками. — Может, вы и есть скот. Или кто похуже. Например, шпионы.

— Ты переоцениваешь наши силы...

— Да мало ли? Крепость же развалил — вдруг и нас всех развалишь.

Мятежники тихонько захохотали.

— Не знаю, что у вас тут за порядки, но вожак такого беспредела не одобрит. Неважно, кому служим и какие цели преследуем, главное — мы безоружны и не представляем никакой угрозы. А вы ведете себя хуже гильерцев.

Улыбки как прибоем смыло с лиц. Незнакомка подошла вплотную и, обдав мятно-ореховым дыханием, с ледяными нотками прошептала:

— От всей души надеюсь, что это сравнение — последнее. Еще раз ляпнешь подобное — и стебли зашьют твою гнилую пасть, понял?

— Вот гляжу на тебя, — сказал без намека на испуг — наоборот, с вызовом, — и думаю: ту ли сторону выбрал?

От напряженной молчаливой паузы было слышно, как на склоне неподалеку кролик барабанит лапкой. Конвоиры повернули головы к главной, та, в свою очередь, смотрела мне прямо в глаза, и даже с повязкой чувствовал колючий цепкий взгляд.

— Ты либо очень храбрый, — произнесла колдунья с нервной улыбкой. — Либо безумец.

— Просто за мной правда, — подался вперед, и наши носы едва не соприкоснулись. — А за тобой лишь страх.

Дальше произошло то, чего никто не ожидал — уж я-то так точно. Эльфийка схватила поводок у самого ошейника, рванула на себя и жадно впилась в губы. От внезапности и шока перестал дышать и малость обомлел, отчего острый язычок тараном пробил полуоткрытые ворота зубов и беспрепятственно проник за челюсть. Где бесчинствовал с полминуты, обшарив все, докуда мог дотянуться, а с такой длиной дотянулся до многого.

Не мне судить о таких вещах, но коль уж дрожат и подкашиваются колени, а оба фиала трещат от избыточного давления — значит, мастерство достойно всяческих похвал.

— Ур-р... — девушка отстранилась, тяжело дыша. — Ну надо же...

— И что это было? — хотел возмущаться, рвать и метать, но в итоге промурлыкал осоловелым котенком. — Как понимать?

— Да все просто. Шпионы Гильера носят под языками ягоды волчедоха. Чтобы не сболтнуть лишнего в случае провала, ведь мы умеем допрашивать не хуже Высших палачей. А с волчедохом — кусь и готов...

— А просто попросить открыть рот не могла?

— Могла, — ведьма улыбнулась и хлопнула меня чуть ниже пупка. — Но так же не интересно.

И не сказав ни слова (и не став освобождать от пут), повернулась и зашагала вниз по склону, будто ничего такого и не случилось. Я же, скрепя сердце и переведя дух, наклонился к Хире и проворчал:

— Видела же — она сама. У меня даже руки связаны!

— Потом поговорим, — равнодушно произнесла в ответ, и этот спокойный тон не предвещал ничего хорошего.

Еще не заалел закат, когда нас привели к небольшой долине у подножья пяти холмов, окруживших пятачок ровной земли точно стена. Долину разделял на равные части небольшой — перепрыгнешь без разбега, — но очень быстрый и звонкий ручей, а по берегам, будто хоббичьи норы, виднелись прикрытые снопами ковыля лазы в землянки.

Надземные постройки тоже имелись — частокол, клетки для пленных (пока пустые), растянутые шкуры и мастерские лучников, гончаров и резчиков по дереву. Посреди лагеря, полоща листья в воде, стояло странное дерево, больше всего похожее на гибрид ивы и сакуры — длинные гибкие ветви сплошь покрывали розовые цветки, а мощное корневище напоминало наполовину закопанные в грунт паучьи лапы — того и гляди выкопается и убредет по своим делам.

Темно-серый ствол и сучья украшали гирлянды подношений в виде заячьих лапок, волчьих и лисьих хвостов, пятнистых перьев и прочих даров местной природы. Не нужно быть знатоком эльфийской культуры и фольклора, чтобы понять — здесь чтят и поклоняются духам животных, желая обрести удачу на охоте. Не укладывалось в голове одно — почему вместо отряда стрелков нас схватили колдуны, ведь больше никого с посохами в поселении не заметил. Просто случайность, или же нас в самом деле приняли за особо опасных соглядатаев и выслали на перехват спецназ?

Пока добрались до проема в стене (воротами мятежники почему-то не озаботились), стемнело, и рядом с каждым цветком на чудной ивосакуре вспыхнули золотистым сиянием светлячки, и от созерцания неземной красоты забыл обо всех проблемах и своем незавидном положении. Только пялился во все глаза и приоткрыв рот, как ребенок, впервые увидевший новогоднюю елку.

Впрочем, за незваными гостями тоже наблюдали: лучники у частокола кривили располосованные сажей лица, ремесленники зыркали с любопытством, менестрели прерывали игру, а раскрасневшиеся в танце девицы замирали и с испугом поглядывали из-за спин насупившихся кавалеров. В общем, нас встречали как заклятых врагов, хотя чего еще ожидать, если ай’синнов притащили связанными и в ошейниках, а один из добычи и вовсе демон.

— Нравится? — незнакомка остановилась у дерева и коснулась мягких листьев ладонью. Светлячки тут же пересели на пальцы, будто перстни с раскаленными печатками, а розовые лепестки нацелились на них, как радары. — Не так давно dahr’aeloya росли повсюду, целыми рощами. Гильер вырубил все, до чего добрались поганые отряды. Языческие идолища должны сгореть во славу истинного творца.

— Демиургу это вряд ли бы понравилось.

— Уверен? — ведьма обернулась и коснулась кончика носа ногтем — светлячок тут же перебрался на мою переносицу.

— Уверен, — попытался сдуть насекомое, и то, недовольно стрекоча, вернулось на дерево. — Сам с ним общался. Эту тему, конечно, не поднимал, но старик не выглядел кровожадным деспотом. Думаю, его заботит только мир в Ириноре.

— Взял бы тогда и все исправил.

— Он не может. Поэтому послал меня. И других поборников.

— Ур-р, — девушка низко поклонилась и взмахнула руками, словно лебедь крыльями. — Так ты у нас великий герой. А я с тобой как со скотом, да?

— Поборник — не значит герой, — ногти впились в ладони от единственной мысли о Легате и его ублюдочном прихвостне. — Кстати, скоро познакомишь с вожаком? Достало уже ходить на поводке.

— Думаешь, вожак тебя отпустит?

— Надеюсь. Иначе Эльферу конец. С другой стороны, «побратимы» скоро приведут сюда соратников из болот и степей. Тут у нас точка сбора как бы. И очень расстроятся, увидев товарищей в клетках или мертвыми.

— А знаешь что, — ведьма ухмыльнулась и положила руки мне на плечи. — Если хорошо попросишь — замолвлю словечко. Тогда, глядишь, и не убьют. И пытать не станут.

— Солнце, — ответил той же ухмылкой, приправленной зловещим взглядом. — Если не прекратишь выеживаться, моя суккуба вас всех тут перехерачит. Сценарий сценарием, но и меру надо знать. И уж перед садисткой вроде тебя точно расшаркиваться не буду.

— Ур-р... — эльфийка обошла кругом, касаясь подушечками шеи и нарочито задевая голыми бедрами. — Угрозы пошли. Поступок закоренелого гильерца.

Мятежники, до того занимавшиеся каждый своим, отвлеклись от дел и обступили нас тесным кольцом, держась за луки, короткие мечи и кинжалы. Не то чтобы накалившаяся обстановка сильно напугала (скорее, слабо), но все же решил сбавить обороты, пока мои понты (которые, как известно, дороже выстрелов) не вздумали проверить на прочность.

— Слушай... закоренелый гильерец предал меня, пырнул ножом в спину, одну подругу похитил, а другую прирезал как свинью. И кто знает, чего натворил еще, пока мы тут лясы точим. Я тебе рот, конечно, травой не зашью, но не смей сравнивать с этим дерьмом.

— Знаешь, что? Подожди-ка немного в доме, оцени наше гостеприимство. А я зайду к вожаку и подготовлю все к встрече.

Колдунья хмыкнула, резво крутанулась на пятках и, покачивая лисьим хвостом, зашагала к неприметной землянке под холмом среди десятка точно таких же. С нас сняли путы и поводки, но вездесущие корни заплели вход, точно паучью нору, а на случай, если попытаемся сбежать, по обе стороны встали дозором ушастые чародеи.

По вырубленным в грунте ступеням спустился на глубину пары метров и оказался в небольшой комнатке с куполовидным сводом, по которому в изобилии ползали светлячки, наполняя убежище мягким янтарным светом. Слева и справа в стенах зияли ниши: длина в рост человека, ширина чуть больше уровня плеч, а высота в полтора локтя. И, несмотря на бревенчатый настил и одеяла из шкур, углубления отчаянно напоминали могилы в некрополях, где гробы не опускались в ямы, а вставлялись в такие вот пазы в стенах.

Зато сэкономленного места хватало на колченогий столик и грубо сколоченный шкаф для посуды и прочей утвари. Немного попривыкнув, пришел к выводу, что это все же не склеп, а некое подобие пассажирского купе с наглухо зашторенными окнами — расположение мебели уж очень подходящее, за исключением разве что чертовых ниш.

— Вроде, норм, — забрался в выемку, полежал с полминуты и выскочил как ошпаренный из-за внезапного приступа клаустрофобии, ранее совершенно несвойственной. Казалось бы, вот он — бункер прирожденного отшельника, провести интернет — и можно вообще позабыть о свете дня. Но нет же — прихватило, а все из-за ассоциации с гробницей. Вот уж правда — встречают по одежке, а первое впечатление бывает лишь один раз.

— Рада за тебя, — Хира улеглась на койку в позе покойника, сцепив пальцы на животе.

— Злишься? — сел в ногах и подпер ладонями щеки.

— Нет, — равнодушно отозвалась суккуба. — Ты же ничего не мог сделать. Все двадцать девять секунд. Темная магия — не иначе.

Вздохнул и покачал головой:

— Как же с вами всеми сложно.

От дальнейших разборок спасло появление незнакомки. Эльфийка в сопровождении охраны привела к большому — войдешь, не кланяясь — выложенному камнями туннелю, выглядящему как прокопанная под углом колодезная шахта, освещенная вездесущими светлячками. Стены округлой и довольно высокой комнаты также покрывала прочная кладка, в углу чернела зевом печь, напротив стояло просторное, заваленное самыми разными шкурами, ложе. На круглом столике у огня стояли миски с тушеным мясом, нарезанными корнеплодами и кувшин молодого ягодного вина. Сплетенное не без волшебства кресло напоминало изысканный трон и более чем подходило главарю мятежников, вот только его самого нигде не увидел.

— И где вожак? — спросил, озираясь по сторонам.

— Только мы с тобой тут и остались, — девушка села в кресло и закинула ногу на ногу. — Стало быть, один из нас вожак.

Глава 15. Испытание страстью

Ведьма едва уловимо повела пальцами, будто гладила пригревшегося на коленке невидимого кота, и ножки кресла изогнулись, затрещали, а сам трон боком заполз за стол.

— Что же, — хозяйка разлила вино по кружкам и кивнула на кровать, — присаживайтесь. Перекусим, познакомимся.

Отказывать вероятному и, скорее всего, сильнейшему союзнику посчитал глупостью и без лишних разговоров устроился на ворохе шкур. Хира примостилась рядом с таким видом, словно села не на ложе, а на полуразложившуюся свинью.

— Меня зовут Ковен, — эльфийка пододвинула нам миски и напиток. Мановение руки — и резные деревянные ложки отрастили лапки-щепки, вразвалочку обогнули посуду и окунули «головы» в мелко нарезанный гуляш.

— Артур, — с толикой брезгливости посмотрел на «живую» ложку, но все же взял черенок, хотя и дольше приличного временил с дегустацией, опасаясь засовывать колдовскую поделку в рот. — А это — Хира.

Суккуба промолчала, демонстрируя полное безразличие к происходящему.

— Тогда — за знакомство, — девушка подняла кружку. — Надеюсь, не придется вас казнить.

Вино на вкус напоминало густой и сладкий компот, хмеля же вообще не ощущалось, но спустя минуту после первого глотка в голове загудело, а ноги набились ватой.

— Так ты нам веришь?

— Верю? — Ковен вскинула тонкие черные брови. — Разумеется, нет. В холмах слова не в почете. Здесь ценят только поступки. Но я уже разослала весточки вожакам других лагерей. К утру ковыль донесет мой шепот до каждого нужного уха, но... — колдунья пригубила напиток, не сводя с меня «глаз», — кто знает, каков будет ответ.

— Думал, ты тут самая главная.

— У нас нет ни царей, ни господ, — собеседница томно улыбнулась. — Мы разобщены даже больше, чем кочевники. В степях — племена, тут — лагеря, которые собираются под мое знамя лишь в час великой нужды. Если вожаки решат, что пришла пора надрать Гильеру зад — значит, получишь всю необходимую поддержку. Если нет, — плечики коротко вздрогнули, — не обессудь.

— И каковы шансы? Можно как-то убедить главарей?

— Посмотрим. До утра об этом думать смысла нет. Ночью ветер переменчив, послания идут медленно. А на рассвете... Кстати, — босая ступня скользнула вверх по моей голени, — не хочешь заночевать у меня?

— Еще как хочет, — фыркнула демоница.

— Э-э... — медленно встал и отошел от стола, будто под него забежал огромный паук. — Спасибо за предложение, но нам и в землянке неплохо.

— Да брось, — Ковен поднесла кружку к покрасневшим губам. — Там же сущая гробница. А тут тепло, уютно и полно места. Можете вдвоем остаться.

Прежде чем Хира высказала все, что думала на этот счет, приобнял подругу за плечо и попятился к выходу, хотя у самого на спине проступил пот, а в затылке покалывало от столь заманчивого предложения.

— Премного благодарен, но вынужден откланяться и все такое. Спокойной ночи, спасибо за ужин, провожать не надо.

Ведьма продолжала улыбаться, глядя на мои неловкие расшаркивания. Не знаю, какую цель преследовала красотка в лисьих шкурах, но вгоняла в жар и краску не хуже, чем обращалась с силами природы. И даже сумеречная прохлада засыпающего лагеря не смогла остудить разгоряченное тело и успокоить мечущиеся в суматохе мысли. А это совсем не то, на что надеялся за пару дней до решающей битвы.

— Останься, че ты, — прислужница сбросила ладонь с плеча. — Развейся, отдохни. Вдруг помрешь в неравном бою? Хоть бабу понюхаешь напоследок.

— Я бы лучше тебя «понюхал».

Подруга привстала на копытах и подняла хвост.

— Приступай.

Махнул рукой и под конвоем троицы колдунов зашагал к норе. Несмотря на попойку и в целом благоприятное (даже слишком) отношение вожака, вход все равно закрыли решеткой корневищ. От вина едва держался на ногах, сытость нагоняла сон, поэтому, отогнав глупые думы о погребении заживо, забрался в нишу и приготовился отойти в царство грез. Но стоило закрыть глаза, как в голову с настойчивостью пробивающих асфальт сорняков полезли мысли о том, что было бы, останься мы у Ковен. Справа — эльфийка, слева — суккуба, шаловливые ручонки забираются под одежду, в то время как губы девушек сливаются в...

— Артур!

От внезапного крика подскочил и врезался лбом в низкий потолок.

— Что случилось? — оглядел комнату, прижимая ладонь к набухающей шишке, но не заметил ни подкравшегося врага, ни заползшей твари, ни иной угрозы.

— Браслет жужжит! — прорычала Хира со своего лежака. — Заколебал, дай поспать! А если совсем невмоготу — катись к своей слепошарой мымре.

— А можно подкатить к одной зрячей рогатой мымре? — спросил без особой надежды, скорее с легкой иронией.

— Нельзя!

Откинулся на подушку и глубоко вздохнул, приводя клокочущий разум в порядок. Приводил, приводил — да так и отключился, а очнулся незадолго до рассвета от мягкой поступи в землянке. Шаги приблизились к столу, следом раздались два глухих удара — первый громче, второй тише, словно на столешницу поставили наполненную посуду.

Осторожно приоткрыл глаза — Ковен собственной персоной принесла завтрак и, даже не взглянув в мою сторону, в полный голос произнесла:

— Один из пограничных лагерей не ответил. Боюсь, приключилась беда — поселение слишком близко к полям, разъезды и шпионы там — обычное дело. Мой отряд идет на разведку. Вы с нами?

О-о-очень не хотелось вставать в такую рань и переть к черту на кулички по холоду, туману и росе, но денаить задание — значит, испортить отношение с ключевым неписем, а это может поставить под угрозу мейн-квест локации.

— Да, — кое-как скинул с постели задубевшие от сырости конечности и сел, сгорбившись в три погибели. — Без проблем.

— Рагу из кролика и батата, — девушка протянула округлую, похожую на пиалу миску, где исходило паром нежное мясо в желтой крошке. — Сама охотилась. Сама готовила.

— Здорово, — пробубнил с плохо скрываемым смущением, потому что не привык к подобной заботе и понятия не имел, как правильно себя вести, чтобы и не обидеть и в то же время не подогреть рвение эльфийки. — Только ложки нет.

Ковен улыбнулась и села на край стола.

— Постоянно о них забываю. Тут обычно не стесняются и едят руками. Или палочками. Смотри.

Девушка щелкнула, и из стены над моей головой выстрелили два ровных корешка конусовидной формы, причем уже очищенные от коры и налипшей грязи. Вне всяких сомнений, ведьма могла бы приказать отросткам самоходом добраться до ладони, но вместо этого подалась вперед, и ложбинка пышной, но крепкой груди зависла в пальце от лица. Попытался отстраниться, но треснулся затылком в грунт, а соблазнительница все дергала и дергала за коренья, будто те превратились в стальные тросы, а желудь на бечевке раскачивался маятником и постоянно стукал по носу.

— Молодые... — с томным выдохом Ковен оторвала палочки и вернулась на место. — Упрямые... Держи.

Колдунья ловко подцепила кусочек кролика вместе с бататом и поднесла ко рту. Моему, понятное дело. Я все еще сидел, выминая головой лунку в стене, и пространства для маневра не имел ни малейшего. Когда же разжал губы, силясь объяснить позицию относительно подобной кормежки, порция рагу в тот же миг упала на язык. Пришлось жевать, подрагивая от странной смеси злости и вожделения — не выплевывать же прямо на хозяйку. И все же улучив момент, сказал:

— Послушай, и сам могу поесть. Все это очень интересно, но...

Раздражение малость перевесило, отчего открыл рот шире, чем следовало в сложившихся обстоятельствах, и получил второй кусок.

— Вот решето, — девушка наклонилась и слизнула струйку соуса с подбородка.

Причем явно рассчитывая забраться повыше и повторить вчерашние поиски волчедоха, но тут терпение лопнуло, я соскочил с кровати и прыжком оказался у ступеней.

— Так, — поднял ладони, — у тебя там с лагерем связь потеряна. Может, пойдем уже? Наверняка что-то нехорошее произошло, а мы тут... — потер губы предплечьем, — черти чем занимаемся.

— И то верно, — с печалью ответила эльфийка. — Буди слугу — и в путь.

Ковен прошла мимо с таким лицом, что невольно отшатнулся, как если бы рядом пробежала злобная собака. И пусть чародейка не собиралась кусаться (хотя кто ее знает), но броситься могла еще как — каждое движение рук, каждое покачивание бедер намекали на страстное, едва сдерживаемое желание закончить с играми и оседлать гостя здесь и сейчас. И если бы не поспешное выдвижение, неизвестно, чем бы закончился этот «романтичный» завтрак.

Когда же ведьма наконец ушла (признаюсь — не удержался и подглядел за ее медленном восхождением по крутой лестнице), сел на корточки рядом с Хирой и потряс за плечо. Демоница лежала лицом к нише и с полминуты делала вид, что крепко спит, хотя сердитое сопение, которому позавидовал бы измотанный тореро бык, выдавало притворщицу с рогами и хвостом.

— Эй, вставай. На задание пора.

— Да как же ты достал... — девушка выпрямилась и тряхнула растрепанными волосами. — Не поспать ни днем, ни ночью.

— А давай так, — в голове сей же час родился хитрый и зело заманчивый план, — разберемся с Гильером и отправимся в отпуск. На неделю или две, только ты и я. Выберем самое красивое место, купим целый воз еды, вина и будем сутками тюленить на берегу.

— Вон мымру пригла...

— Не начинай, ок? — бережно коснулся запястий, но прислужница дернулась, скрестила руки на груди и отвела взгляд. — Сама все прекрасно понимаешь.

— Разберемся, — Хира фыркнула. — Но если и поедем — а я ничего не обещаю и ни на что не соглашаюсь — чтобы все было по высшему разряду. Никакого дешевого пойла и трактиров в полторы звезды. Вилла, — суккуба загнула палец. — Элитный район. Прислуга. Погребок столетней выдержки. Лучшие повара — желательно, из придворных. Пажи и слуги — только ненавязчивые. Менестрели — но не сладкоголосые педики, а пожестче, пободрее. А еще...

— Ладно, — улыбнулся и подмигнул. — Когда станем героями Эльфера — заживем как короли.

— И еще, — девушка ткнула в плечо коготком. — Я взяток не беру, понял? Все вышеперечисленное — это честная и справедливая компенсация за муки, ужасы и сорванные нервы в компании такой бестолочи, как ты. Не думай, что наобещаешь золотые горы, а потом побежишь в кусты со своей мымрой...

— Да не моя она...

— Цыц! — палец перепрыгнул с плеча на губы. — Я сказала — ты услышал. А теперь идем. Быстрее начнем — раньше лягу спать.

***

Отряд Ковен, помимо самой ведьмы, состоял из хмурого эльфа-колдуна с косой на бритом черепе и тощей лучницы с коротким выкрашенным хной ирокезом и платком на лице. Когда вышли за «ворота», вожак подала мешок, где лежали свободные черные брюки, того же цвета кожаное пальто повыше колен и лоснящаяся шелковая рубаха. Обуви, к сожалению, не нашлось, да уж и попривык шастать босиком — по мягкой траве сплошное удовольствие, и не жарко, и успокаивает.

— Сняли с одного гильерского вельможи, — пояснила девушка. — Приехал поохотиться не в то место. То ли просто дурак, то ли понадеялся на охрану... Придушила ублюдка корнями — аж зенки из орбит вылезли. Зато одежда чистая и без единой прорехи. Мы такое не носим, а вот тебе пригодится. Негоже поборнику ходить в обносках.

— Спасибо, — кивнул и повернулся спиной. — И за подробности тоже.

Не то что бы стеснялся неписей (до Жени, царствие цифровое, далеко, но все же), однако чрезмерная настырность Ковен напрягала и бросала в дрожь. И хоть длиннющие панталоны, считай, те же штаны, все равно чувствовал себя дико неуютно, буквально ощущая, как алчный взгляд змеей скользит вдоль хребта.

— Красивый рельеф, — без намека на иронию похвалила колдунья.

— Да то кости торчат, — смущенно буркнул в ответ.

— Кости? — ладони коснулись «трапеций» и плавно перетекли на плечи. — Я бы не сказала.

Вот надо было подкрасться, когда натягивал брюки. От неожиданности дернулся, запутался в штанине и едва не грохнулся в ковыль. Но еще больше изумился, осмотрев руки и торс — мускулатуры и впрямь заметно прибавилось. Качком, конечно, не назвать, да и на «пляжного мальчика» не тянул, но от тщедушного дистрофика не осталось и следа. Вполне себе нормальное полуспортивное телосложение без выпирающих ребер, извечной сутулости и ручек-тростинок. Прежде как-то не доводилось озаботиться физической формой, но, похоже, частые нагрузки, несравнимые с круглосуточным сидением за компом, и мясная диета (в прошлой жизни ел мало и что попало, в основном хрень быстрого приготовления) возымели вполне себе некислый результат. В реальности на подобное ушло бы месяца четыре тренажерки, а тут мышца наросла по ходу дела.

И все же поспешил одеться, пока ведьма не выкинула очередной фокус. Но стоило отряду оставить лагерь далеко позади, как Ковен без всякой видимой причины переключила внимание на Хиру. Поравнялась с бредущей чуть впереди меня прислужницей и с любопытством произнесла:

— Сто лет не видела демонов. А уж суккубов и того дольше. Твоему хозяину очень повезло, — в голос закралась нотка фальшивой ревности.

— Тебе заняться нечем? — огрызнулась подруга.

— Просто интересно... Хвост, рога, копыта — это вообще удобно? Притолоки не цепляешь? Голова зимой не мерзнет? Шапка-то, наверное, не всякая подойдет. А вот если платье нужно или портки — что, дырку прорезать? А если хозяин пожелает сзади — тогда как?

— Каком повыше, — демоница презрительно скривилась. — Тебе-то что? Я же не спрашиваю, как ты ходишь с повязкой на глазах.

— Тайны тут нет, — ведьма приняла издевку за чистую монету. — Духи указывают мне путь.

— Ну, вот и попроси своих духов указать путь на хер, — бесовка ткнула «козой» в лицо приставучей колдунье. — Там тебя давно заждались.

— Ау, народ! — вклинился между спорщицами, пресекая на корню зарождающуюся ссору, ведь если барышни сцепятся, день будет окончательно испорчен. — Хватит собачиться. Скоро найдем, с кем подраться.

— Плохо ее воспитываешь, — надменно бросила эльфийка. — Стоит быть строже, а то, не ровен час, сорвется с цепи и вонзит клыки в глотку.

— Спасибо за совет, но сам разберусь, — сказал вежливо и в то же время твердо.

Ковен хотела что-то добавить, но идущая во главе отряда лучница подняла кулак и присела. Ее примеру последовали другие эльфы, и только мы с Хирой немного замешкались, но вскоре тоже нырнули по шеи в густую траву. Так, на карачках, и взобрались на вершину холма, с которой открывался вид на пологий бугор у подножья, где и стоял замолчавший лагерь. Причину тишины долго искать не пришлось — в частоколе зиял обугленный проем, у входов в землянки лежали изуродованные взрывами тела, а из туннелей, будто из коптилен, валил густой дым.

Среди мертвецов бродили латники в поисках поживы, а у колодца посреди поселка стоял пожилой эльф в тяжелой белой мантии с красными бусинами на груди. Типичный Высший — длинные седые волосы, сухопарое вытянутое лицо, сложенные за спиной руки, вздернутый подбородок и надменный взгляд.

На веревке колодезного журавля, который держали двое дюжих воинов, покачивалась привязанная за запястья девушка — совсем юная, с короткими пшеничными кудрями. Судя по разбитым губам и промокшим шкурам, допрос был в самом разгаре. Чародей спросил что-то на своем языке — пленница харкнула в ответ, и тогда-то понял, что красные бусины — вовсе не украшение. Палач отрывисто гаркнул, подельники отпустили рычаг. Специально засек в уме — бедолагу держали под водой ровно минуту, после чего, кашляющую и дрожащую, рывком вытащили из шахты.

— Sches’sen, — прорычала стрелок. — Нужно спасти ее. Но если нападем — гильерцы бросят журавль.

— Отвлечете — попробую вытащить, — приставил ладонь козырьком и ощерился от бьющего в глаза солнца. — Все равно в бою от меня толку ноль.

— Боюсь, от нас тоже, — Ковен вздохнула. — Этот хрыч — Старший. Даже вдвоем с Дином, — кивнула на соратника с косой, — вряд ли одолеем ублюдка. А ведь с ним еще десяток солдат.

— Возьмите Хиру. Она неплохо колдует.

Суккуба скривилась — мол, в задницу себе похвалу засунь.

— Уверен? — ведьма обернулась. — Может, отступим?

— Ага. Эль-Тиран как брать, если об первого встречного чароплета споткнемся? Надо драться — без вариантов. Но лезть наобум нельзя — только хуже сделаем. Сейчас... дай-ка подумать.

Занятая позиция позволяла во всей красе оценить место грядущей схватки и незаметно понаблюдать за поведением противников. Латники серьезной опасности не представляли — обычный треш, даже не элитный, к тому же разбредшийся по всему лагерю. Будь в пати разбойник, устранение этих остолопов заняло бы считанные минуты, но чего нет — того нет (и слава творцу). Зато в наличии лучница, и при определенной сноровке девушка сделает ту же работу, только с расстояния — втихую «снимет» лопухов. Но вот беда — почти все кучкуются по два, и первый же выстрел спалит всю контору.

Следовательно, нужно чуточку подсобить снайперу в сем нелегком деле. А именно — оттянуть хотя бы половину врагов в одну точку и самую малость понизить видимость... И провернуть все так, чтобы ни рядовая пехтура, ни рейд-босс не заподозрили постороннего вмешательства. Что же, шаги расписаны, роли распределены — самое время бросить кубики.

— Народ, сюда... Слушайте и запоминайте. Начинаем по моему сигналу.

***

Палач купал мятежницу в колодце, гильерцы обшаривали трупы (любопытно, что пытались найти в обугленных дочерна головешках?), когда четверка отважных партизан по-пластунски подползла к частоколу, спрятавшись от чутких ушей за треском догорающей мебели. Секунды спустя дым из землянок загустел и потемнел до полной непроглядности — руку протяни и ногтей не увидишь. Пока Дин запускал в огонь сочные и отлично чадящие щупальца-коренья, Хира обогнула лагерь и присела у самого пролома, оставленного взрывом мощного, сконцентрированного заклинания.

Когда все фигуры расположились на доске, показал Ковен «ОК» и одними губами шепнул: «давай». Эльфийка вонзила посох в жирный чернозем, и ведомые волей ведьмы стебли и побеги разрыхлили почву и вытолкнули прочь мертвые бревна, пропитанные чужеродной волшбой. Пробитая секция частокола с грохотом завалилась, а трущиеся поблизости мародеры разом выхватили сабли.

Когда пятеро латников, озираясь и настороженно бормоча, подошли к упавшей стене, дым поднялся до ртов и ноздрей. Приглушенные голоса сменились кашлем, тем самым обозначив начало нового этапа. Под сухое треньканье тетивы суккуба выскочила как черт из табакерки (избитое сравнение, но до чего же подходящее) и швырнула под ноги штурмовиков пламенную комету. Взрыв разметал уцелевшие бревна по округе, фонтан размочаленной травы вперемешку с комьями грязи брызнул во все стороны.

Одного врага разорвало в клочья, на втором и третьем загорелись мантии, остальных исполосовала когтями подруга при посильной поддержке Ковен и Дина. Громко плюхнуло — помощники Старшего бросили журавль, пронзенные бьющими без промаха стрелами. Сам же чародей сагрился на демоницу, а я, запустив в уме таймер, со всех ног бросился к колодцу. Пока вытаскивал пленницу (мокрые шкуры весили хренову тонну), передовой отряд вступил в бой и... моментально в нем увяз.

Недаром вожак так боялась схватки — соперник в самом деле попался не из легких. Единственный взмах — и чародея окружил сияющий огненный кокон, внутри которого старик казался доисторической мухой в овале янтаря. Колдовской доспех полностью защищал от дальних атак и природной ворожбы — стрелы и стебли попросту сгорали на подлете, обращаясь в пепел задолго до столкновения с целью. Попытка же швырнуть в гада файербол закончилась полным фиаско — щит, притухший было от непрерывных ударов зеленых хлыстов, всосал пламя и полыхнул ярче прежнего.

Предполагал ли я такое? Ясен фиг! Огонь, питающий мага огня — кто бы могу подумать. Но и на этот вопрос загодя приготовил ответ. Даром что ли неподалеку полный колодец стоит? Ковен крутанула клюкой, и корни оставили Высшего в покое, нырнув в углубление и свернувшись на дне в тугое и почти непроницаемое веретено. Думаете, воды в корзине не унесешь? Вы просто не умеете их плести.

К сожалению, ослабление натиска обошлось дорогой ценой — ревущий протуберанец слоновьим хоботом обрушился на Дина, и оставил от соратника кучку золы и обожженных костей. Но жертва ведьмака не стала напрасной — эльфийка успела метнуть в напыщенного выродка снаряд со студеной жидкой сердцевиной. По ушам резануло невыносимое шипение, словно лопнула труба в котельной, а кокон потускнел до цвета линз в оранжевых солнцезащитных очках.

До полного уничтожения защиты осталась жалкая капелька, но колдунье пришлось отступить, спрятавшись за бревнами от роя ослепительных искр из ладоней Высшего. Однако я знал, где добыть эту самую капельку, пусть и ошибся в расчетах, из-за чего пришлось перестраиваться по ходу стычки. Пока маг пытался сжечь живьем девушек, поднял оброненную трупом саблю и срезал ведро с рычага. Намотал остаток веревки на предплечье, зачерпнул воды и с разбегу опрокинул на старика.

Тот в последний миг обернулся, услышав шаги и сопение, но не успел ничего предпринять — влага смыла щит, и в ту же секунду Хира метнулась к цели верхом на огненных «рельсах» и насадила на когти-кинжалы. Ковен не преминула подключиться — растянула полуживого врага на дыбе побегов и, возопив от натуги в помрачневшие небеса, с мокрым хрястом четвертовала.

— И так будет с каждым гильерцем, — сплюнул и отвернулся от кровавого месива, борясь со взбунтовавшимся желудком.

Ведьма подошла и положила ладонь на плечо.

— Что ж, похоже, ты и вправду за нас. Но разбрасываться угрозами еще рано. К достойной битве надлежит достойно подготовиться.

Глава 16. Последний пир

Возвращаться в лагерь не стали — сразу отправились к точке сбора в некой зачарованной роще. Перед этим Ковен встала на колени у поросли ковыля, сжала колоски в кулак и поднесла к губам. Подула, пошептала — и вдоль травы скользнула волна как от резкого порыва ветра, хотя над холмами царил полный штиль.

Путь лежал к высоченному холму, и если до подножья добрались без происшествий, то на вершину карабкались битый час. Вернее сказать, карабкался — я один, полз едва ли не на четвереньках, поскальзываясь на траве и хватаясь за все подряд, чтобы не скатиться по крутому склону с высоты восьми этажей. Эльфы же двигались с ловкостью мартышек на ветках, а Хира попросту врезалась копытами в землю и шла как по ступеням.

На вершине ведьма остановилась и повернулась к залитой закатной ржой долине.

— Сегодня огни горят ярче обычного, — с легкой смесью восторга и воодушевления шепнула девушка. — А воздух пахнет кровью. Братья идут.

Сколько ни всматривался, так и не заметил ничего из ряда вон. Но спорить не стал, чародейка-то не глазами смотрит, а собирает инфу по спиритическому вай-фаю. Минутная передышка — и вниз, но это определенно не тот случай, когда с горочки проще, чем под горочку. Приходилось так же корячиться и марать руки в свежем соке, чтобы, упаси демиург, не сорваться — скорость наберу такую, что поломаю на фиг ноги, а то и шею сверну.

Но вот проклятый холм позади, а впереди — ложбинка с пятачком ровной земли с футбольное поле. По краям — заслон густой дубравы, посреди — округлое озерцо со студеной водой, а у берега здоровенная точно баобаб ивосакура, сплошь усеянная жирными — с кулак — светлячками.

В янтарном сиянии горели костры — эльфы жарили дичь, тихонько напевали, купались и починяли броню. На хмурых физиономиях темнели косые волнистые линии — охряные, черные, красные, зеленые, синие. Все в шкурах и амулетах, при коротких луках, копьях и пращах — с виду неказистые первобытные поделки, но в умелых руках (а в мастерстве мятежников сомневаться не приходилось) страшная сила, способная на раз-два размотать любого латника.

Навскидку — чуть меньше сотни, хотелось бы больше, но на добровольцев не жалуются: явились — радуйся, могли бы и на фиг послать. На наше появление повстанцы отреагировали вяло: убедились, что не враги, и продолжили заниматься привычными делами. Но когда приблизились, сработал сюжетный скрипт, и все как один встали, склонили короткостриженые головы и протянули Ковен оружие в знак признания ее неоспоримого лидерства. И лишь дюжина бойцов под руководством древнего загорелого дочерна и оттого похожего на изюм старика держалась обособленно, смотрела с вызовом и не выказывала ведьме ни капли уважения.

— Рорх, — устало выдохнула девушка. — Сейчас начнется...

— Кто это? — спросил, стараясь не встречаться с воинственным старцем взглядом — уж больно злобно тот пялился, потряхивая серебристыми космами и сжимая посох похожими на узловатые коренья пальцами.

— Мой дед. Думаю, пришел только за тем, чтобы разнести нашу задумку в пух и прах.

— А он может? В смысле, другие его послушают?

— Рорх — друид, сильнейший из колдунов холмов. И язык растет откуда надо. Захочет — добьется чего угодно.

— И что нам делать?

— Стоять на своем, — Ковен поморщилась. — Я должна еще раз озвучить причину сбора. Идите к моим ребятам — вон они, на берегу — и ждите. Надо будет — позову.

Так и поступили. Вожак тем временем взобралась на самый толстый корень dahr’aeloya аки Ленин на броневик, вскинула клюку над головой и крикнула:

— Братья и сестры! Последний раз мы собирались в зачарованной роще год назад, когда решали, как быть с Гильером. В тот день, — пята посоха ударила в корень, а колдунья оперлась на оружие, как на стойку микрофона, — мы сделали выбор — любой ценой защищать новый дом, но никогда не спускаться с холмов. Пришла пора это изменить. К нам движутся отряды из степей и болот, а вместе с ними — поборники и все неравнодушные нашей общей беде. Они идут, — девушка повысила голос, — чтобы освободить Эльфер от садиста и убийцы. Они идут, чтобы каждый мог жить, как захочет, носить, что захочет, и молиться, кому захочет. Они идут, чтобы нашу родню не сжигали живьем, не пытали и не сажали на колья за кусочек мяса или неправильное слово. И я считаю, что нам нужно идти вместе с ними — прямиком на Эль-Тиран!

— А я считаю, — проскрипел Рорх, шагнув из шайки единомышленников, — что нам еще рано подыхать! Мы знаем холмы лучше кого бы то ни было. Исчезаем и появляемся будто призраки — и потому еще живы и храним былые порядки. Но на равнине от наших знаний нет проку! Нас передавят, словно муравьев на ладони! Как и тех дураков, что повелись на пустые посулы! Эль-Тиран не взять даже общим усилием. Любая буря проходит — и эта пройдет. А нам, эльфам, спешить некуда!

Мятежники зашептались, завертели головами. Пока никто не спешил вставать на сторону старого баламута, но зерна сомнений упали в благодатную почву, а значит, споры и кривотолки — лишь вопрос времени, а там и до раскола рукой подать. Но тут рядом с ораторшей неожиданно встала девчонка из колодца и в полный голос произнесла:

— Да неужели?! Мой лагерь тоже так думал! Расслабился, потерял бдительность — и вот перед вами единственная, кому повезло спастись, и то с посторонней помощью! Нас не трогают не потому, что мы сильны и опасны. А потому, что не доставляем проблем, как болотники и степняки. Сидим на отшибе и носу отсюда не кажем! Но рано или поздно Гильер перебьет всех врагов, и буря в тот же миг накроет холмы! Но уже некому будет нас защитить!

— Чепуха! — рявкнул Рорх. — Подумайте, кому вы доверились? Человеку! Hai’seann! Чужаку! Кто знает, чьей воле он служит и какие цели преследует? Что если это один из наймитов Высших — интриган, шпион и смутьян, явившийся, чтобы заманить нас в ловушку?! Неужто жажда мести затмила ваш разум?!

— Дед достал, — буркнул я.

— Хочешь, поговорю с ним? — спокойно предложила суккуба.

— Поговоришь? — повернулся к спутнице и нахмурился. — В смысле, просто побеседуешь, выскажешь доводы и попытаешься переубедить? Или это намек в духе «нет деда — нет проблемы»?

— Первое, — Хира улыбнулась, но ее улыбка мне совершенно не понравилась.

— Ладно, — нехотя согласился, не видя иных альтернатив, но на всякий случай предупредил: — И никакого рукоприкладства.

Демоница подмигнула и ушла, а дебаты продолжились, и в отличие от знаменитой словесной дуэли на киевском стадионе, фаворит не казался столь очевидным, а общественное мнение качалось из стороны в сторону как дерево в ураган.

— Жажда мести?! — Ковен всплеснула руками. — При чем тут вообще месть? Мы пострадали от новой власти в разы меньше, чем собратья из других земель! Конечно, каждый из нас мечтает избавиться от пришельцев, но дело не во внезапной вспышке ярости, а в шансе! Человек, к которому ты отнесся со всем презрением, дал нам возможность развеять бурю! И эта возможность вряд ли повторится в ближайшем будущем. Или сейчас — или никогда!

Воины перестали гудеть и медленно кивали, слушая вдохновенную речь.

— Без нашей помощи повстанцы обречены, — Ковен обвела толпу навершием клюки. — И однажды кто-нибудь спросит — а где были вы, когда другие эльфы проливали кровь ради общего будущего? Как посмели отсиживаться за чужими спинами? Хотите, чтобы нас запомнили как трусов?

— Нет! — луки, копья и пращи взмыли над макушками.

Ожидал, что старик снова возразит, но тот на удивление промолчал — и вскоре стало ясно, почему. Рорх о чем-то общался с прислужницей, и, судя по хмурому взгляду и обступившим пару соратникам, на добрые слова суккуба могла не рассчитывать. Напряженный разговор продолжался с минуту, после чего Хира вернулась и с отрешенной миной скрестила руки на груди.

— Как все прошло?

— Хорошо. Дед пообещал не бузить.

— Вот так просто? — у меня аж рот приоткрылся, как у Кристен Стюарт в лучшие годы. — Как тебе удалось?

— Забыл о моем хобби? — девушка водрузила на нос воображаемые очки. — Убеждать и договариваться — мое призвание.

— Погоди, — на смену искреннему изумлению прокралась тревога. — Так ты убедила или договорилась? Это две большие разницы.

— Да забей, — подруга отмахнулась и сосредоточилась на речи вожака. — Все на мази.

— И только так одержим победу! — возопила Ковен, и все без исключения мятежники принялись вразнобой ухать, орать и трясти оружием. — Отпразднуем же, братья! Для многих этот пир станет последним, но лучше погибнуть вольным волком, чем жить цепным псом!

Рев усилился, словно у колонок на сцене выкрутили громкость на максимум. Но я стоял как истукан, думая о словах Хиры, покуда всеобщее беснование не подхватило неодолимым водоворотом и не унесло в омут бесшабашной вакханалии. Если прежде повстанцы держались каждый своего цвета, то теперь толпа смешалась, и никто не обращал внимания на полоски и прочие знаки различия. Разобщенные костры сложили в одну огромную кучу, и чтобы не размениваться по пустякам, притащили из дубравы несколько сухих ветровальных стволов и раскормили пламя до высоты в три человеческих роста.

Хорошо, что поляна надежно защищена от ветра, иначе скачущих вокруг смельчаков ждала бы незавидная участь. Поначалу эльфы просто носились как угорелые, оглашая округу заливистыми кличами, затем пара ребят с ирокезами догадались выбить у быстро опустевших винных бочонков днища и натянуть тонкую кожу. Вооружившись выструганными на скорую руку колотушками, новоиспеченные барабанщики принялись выбивать в меру агрессивный ритм, напоминающий безумный микс макарены, традиционной ламбады и японских тайко.

Идея и мотив оказались более чем заразительными, а бочек и кожи имелось в достатке, и несколько минут спустя к первопроходцам присоединился целый ансамбль в десяток музыкантов и вдвое большим числом инструментов. Они расположились на равном удалении от костра, чтобы каждый мог насладиться боем, и что тут говорить — ощущения незабываемые, особенно когда удары пронзают тело насквозь, сливаясь в единую волну без малейшей дисгармонии. А из пор в ужасе выбегают мириады мурашек и носятся по коже, вынуждая колени и локти легонько подрагивать в такт.

Тем временем эльфы перестали водить бессистемные хороводы, а погрузились в танец, постепенно переходящий в боевой транс. На первый взгляд в движениях ни капли сложного и утонченного — и ребенок справится, но без острого слуха и чувства ритма влиться в ряды разошедшихся мятежников и не выглядеть при этом пьяным батей на фоне LesTwins практически нереально.

Поэтому стоял в сторонке, попивал хмельной нектар из бурдюка и наблюдал за тремя кольцами танцующих, кружащихся у костра с небольшим рассинхроном, но это лишь добавляло представлению драйва. И после пятого (или шестого... ну край — восьмого) глотка невольно начал притопывать и покачивать руками в тщетном стремлении подражать мастерам. Два притопа правой, взмахи локтями, широкий шаг. Два притопа левой, трижды вскинуть оружие, низкий поклон в движении — и по новой.

Танец выучил, храбрости набрался — пора вливаться в движуху. Но не успел подойти к внешнему — самому разреженному кругу — как заметил среди эльфов странную и сильно выделяющуюся среди других парочку. Суккуба, которая, как известно, не танцует, с азартом топала и размахивала хвостом, сбросив куртку и оставшись только в шортиках и купальнике. А сзади дрыгался как эпилептик Рорх, вцепившись в талию засранки и едва не роняя слюни на разгоряченную вспотевшую кожу. Двигалась демоница ничуть не хуже молодых остроухих, более того — умудрялась разворачиваться и повторять все па спиной вперед, при этом елозя ладонями по сморщенным старческим плечам.

— Ну, млять, ни себе ж хера... — процедил, чуть не поперхнувшись вином. — Э!

Швырнув бурдюк под ноги, поковылял прямиком к хороводу, но сладкая парочка успела уйти из поля зрения. Но ничего — пройдут по кругу и вернутся, никуда не денутся. Однако эльфы двигались и двигались, а искомые цели так и не появлялись. Взяв за ориентир двух девчонок с белоснежными локонами, следил за вращением во все глаза — вот белобрысые протопали мимо, потом еще раз и еще, а ни деда, ни демоницы так и не заметил.

— Ептыть...

Страх и ярость шипастыми хлыстами подстегнули сердце, а то, в свою очередь, погнало кровь с удвоенной скоростью, и хмель застучал в мозги в два раза мощнее. Пошатываясь и тряся головой, направился к дереву, где в романтичной обстановке обжимались влюбленные и охлаждались в студеной воде уставшие танцоры. Здесь же нашел ведьму — та ела шашлык, болтая ногами в озере, но похотливой бестии и след простыл.

— Ковен!

— Ур-р? — девушка подняла голову. — Будешь мясо?

— Ты деда не видела?

— Какого?

— Своего, блин!

— Нет. А что случилось? Ты какой-то... странный. Никто грибы не предлагал? Если вдруг предложат — не...

— Да при чем тут грибы? Старый хер увел мою суккубу! Ничего личного, но я ему бороду оторву.

— Артур! — чародейка вскочила и схватила за руку. — Даже не думай! Ты не представляешь, насколько Рорх силен.

— Плевать. Куда они могли... — взгляд упал на дубраву — густую и совершенно непроглядную в ночи. Лучшего места для уединения и придумать сложно. — Ах ты ж...

— Артур!

Вырвался и быстрым шагом направился к посадке. Несмотря на штиль и оглушающий бой барабанов, чуть ли не каждый куст ритмично шевелился, а из-за каждого пня доносились вздохи и стоны. Брел, не разбирая дороги, медведем проламываясь сквозь ветки, не боясь споткнуться об корень или напороться на сук.

— Договорилась она, млять... Все на мази у нее, епт. Арграхира!!

— Оставь их! — колдунья следовала по пятам, не издавая ни шороха, ни треска. — Не нарывайся на проблемы!

Обернулся и ткнул пальцем в сторону попутчицы.

— Только и делаю, что нарываюсь на проблемы ради этой... вертихвостки. Одной больше, одной меньше...

— Артур! — Ковен таки изловила, придавила спиной к стволу и обдала губы горячим выдохом. — Это очень, очень большая проблема. Дед — бабник, каких поискать. Его любимая шутка — что у меня сто бабушек. Лезть к Рорху, когда он... ну... занят — это верная смерть, понимаешь? Да и зачем тебе рогатка, стелющаяся подо всех подряд? Останься со мной. Я покажу тебе такое, что не снилось и суккубе...

Ладонь скользнула вниз по животу, но была оперативно перехвачена у пояса и возвращена на исходную позицию.

— Ты говоришь с духами. Ты слышишь травы. И наверняка знаешь, где спрятались эти засранцы. Покажи мне — не трать время. Все равно переверну тут всех вверх дном.

— О, боги... — эльфийка ткнулась лбом в грудь. — А все так хорошо начиналось.

— Где они? — рыкнул не своим голосом, трясясь от нетерпения и злобы.

— Скажу, но пообещай не делать глупости.

— Конечно, — осклабился. — Не делать глупости — мой конек.

***

Парочка устроилась у края дубравы — подвесили на ветку банку с жирным светляком и улеглись на расстеленные шкуры. Точнее, улегся только Рорх, положив голову на колени сидящей Хиры. Демоница кормила колдуна свежими ягодами и поила вином, а тот с омерзительной сальной ухмылкой пялился на девушку и норовил погладить по бедру, но всякий раз получал по клешне.

— Не лапать, — с напускной строгостью заявила суккуба. — Помни, о чем договаривались.

— Огласи-ка все пункты, — вышел из-за дерева и чеканным шагом направился к отдыхающим.

— Артур... — протянула подруга таким тоном, словно я день изо дня следил за ней и всячески домогался.

— Кто? Что? — старик приподнял голову и заморгал. — Ковен?

Без лишних разговоров поймал козла за жидкую бороденку и со всей силы дал в пятак, но кулак до цели так и не долетел. Из-под земли выпростались корени, обхватил запястья и сжал до онемения, а крепкий светло-зеленый побег удавом обвился вокруг шеи, медленно затягивая удавку.

— Отпусти его, — Хира встала и щелкнула коготками.

— Он первый начал! — Рорх отшатнулся, вращая ладонями перед собой, а у босых ступней загипнотизированными змеями покачивались сплетенные в тугие канаты стебли. — И вообще, у нас договор!

— Ну же... — прохрипел, скрипя зубами, и с каждой секундой дышать становилось все труднее, а кончики пальцев начало покалывать от недостатка свежей крови. — Расскажи, что ты ему обещала?

— Один сон! — ответил за прислужницу дед. — Конечно, хотелось бы по-обычному, но и этого на всю жизнь хватит, — чародей облизнулся. — И ты мне не помешаешь, щегол! Я всегда беру свое!

— Вот значит как... — хмыкнул и попытался покачать головой, но не смог из-за удавки. — Сон.

— И что тут такого? — Хира насупилась. — Ты за каждой щелкой носишься, а я, между прочим, стратегически-важные задачи решаю.

— За какими, мать твою, щелками я ношусь? До сих пор ни одну не... кхе...

— Отпусти его! — вписалась ведьма, видя мое посиневшее лицо и глаза навыкате, и Рорх нехотя убрал стебель с шеи.

— Хотя... — продолжил, отдышавшись, — возможностей — выше крыши. А ты... ты... никаких снов, поняла?

— У нас договор! — заверещал старик. — Выполняй, не то я вам устрою! Всех от похода отговорю! Шиш с медом, а не штурм Эль-Тирана!

— Поздно метаться. Твои слова уже никому не интересны.

— Заткнись! А ты, шлюха рогатая, делай свое дело! И постарайся как следует, не то этот хлыщ провисит до утра вниз тупой башкой!

Я опустил руки, резко согнул в локтях и вырвал путы вместе с комьями земли. От увиденного Рорх уронил челюсть, но быстро пришел в себя и вскинул кулаки. Плетеные стебли стрелами метнулись в цель, но Ковен сбила их на подлете хлестким ударом травяного щупальца.

— Мелкая сучка! — взревел старик. — Надо было принести тебя в жертву сразу после рождения! Как знал, что ничего путного не вырастет.

Заболтавшись и переключившись на внучку, колдун упустил меня из виду, о чем вскоре пожалел. В темпе добрался до гада и угостил кабацкой двойкой по роже, разбив губы, нос и опрокинув на спину.

— Не очень-то и силен, — фыркнул, встряхнув саднящими кистями.

Но не успел повернуться к демонице и высказать все, что думаю о ее таланте переговорщика, как позади раздался хриплый смех, утонувший в шуме травы и деревьев. Почва задрожала, все вокруг закачалось, как в бурю, хотя ни дуновения не ощущал на вспотевшей коже. Рорх встал, но не сам — старика подняли вытянувшиеся стебли, а он лежал на ступенчатом зеленом ковре, раскинув руки и неистово хохоча.

Хрустящие змеи-побеги опутывали каждый дюйм загорелого истощенного тела — виток к витку, наращивая некое подобие плетеного доспеха. В это время более толстые и прочные сородичи гибким частоколом окружили хозяина и со свистом резали воздух, не подпуская к гнезду, в эпицентре которого происходило нечто странное. По ушам ударил громкий треск — из дубравы выпрыгнул древний кряжистый дуб, ракетой взмыл в воздух и взорвался на старте облаком мелких щепок. Шпон и образовал второй слой защиты, внахлест налипая на стеблевую основу. Следом «примагнитились» толстенные щиты из коры и древесины, покрыв голени, бедра, торс, плечи, руки с едва различимыми зазорами. Дед не переставал хохотать, даже когда на подшлемник налипли фрагменты корневища, образовав некое подобие шлема с ветвистыми рогами.

И пока думал, как забороть чудовище, из леса под шумок выбралась точная копия доспеха — только автономная и раза в три выше. Подражая колдуну, дубовый голем раскинул лапы-ветки и изрыгнул в чернильные небеса пробирающий до костей вой, в котором смешались рев лесного пожара, треск расколотого молнией ствола и единовременный удар сотни топоров.

— Что же... — мы с девчатами не сговариваясь заняли круговую оборону, — такие танцы мне нравятся больше.

Глава 17. Что-то новенькое

Стебли, щупальцами торчащие из земли, заползли за спину старика и свернулись двумя тугими бухтами, превратившись в некое подобие катушек Теслы, только с травяной обмоткой. Мановение рук — и жгуты толщиной в руку, увенчанные похожими на жала острыми кореньями, поднялись из-за плеч, словно векторы диклониуса.

С диким скрипучим хохотом Рорх направил жала в цель, и если бы Ковен вовремя не вмешалась, я обзавелся бы парой новых отверстий. Ведьма крутанула посох, и перед ней сплошной стеной вырос сплетенный из корневищ гребень. Жала прошили барьер насквозь, но стебли увязли в стиснувшихся побегах, не дотянувшись до внучки на какой-то жалкий шаг.

— Дед, кончай! — взвизгнула эльфийка, отпрыгнув от извивающихся и рвущихся на волю плетей.

Но у старика, похоже, окончательно съехала крыша, и даже близкая родственница, посмевшая встать на пути, не избежала гнева безумца. И самое паршивое — мы ничем не могли помочь, потому что из леса на нас шагал Буратино-переросток, собранный из дубовых стволов и вооруженный здоровенной сушиной. Сходство с более известным деревянным големом не случайно — из башки грохочущего гиганта, представляющую собой перевернутый обломанными корнями вверх пень, торчал длинный сук-нос, внушая ужас невольным зрителям. Плечи исполина воротником украсила густая крона, мох свисал как борода, а из пасти торчали острые щепы.

— Хира! — указал на уродливую «морду» чудовища. — Огонь!

— Есть! — суккуба отдала честь и запалила сферу меж ладоней. — Заряжаюсь!

Алые глаза полыхнули семафорами, а файербол, наоборот, потускнел и скукожился, превращаясь из сверхновой в черную дыру. Из ослепительного гало в грунт ударили золотые протуберанцы, превращая в пепел все на своем пути, а браслет похолодел, точно покрывшись льдом, и отчаянно задрожал. Из наполненного под завязку темно-фиолетового сосуда деление за делением утекало моджо, в то время как жар от шара раздутыми углями жег кожу.

Демоница стиснула зубы и зажмурилась, дрожа от нестерпимой боли, пока заклинание медленно, но верно превращало день в ночь. Понимал — жертва необходима, обычным выстрелом такого энта не уничтожить — да что там уничтожить, не повредить! — но и смотреть на мучения подруги не мог, поэтому повторил приказ.

— Навожусь!

Хира подняла сферу над головой с таким усилием, словно спелл удерживала дюжина эспандеров, и со всей силы швырнула в нависшего древня. Но великан с несвойственной такой махине расторопностью успел заслониться дубиной. Взрывная волна сбила нас с ног и размочалила конец ствола, который миг спустя полыхнул факелом. Если проще — подруга не уничтожила оружие врага, а зачаровала на фаер дамаг. И деревянный болван не преминул испытать обновку в деле, саданув по земле так, что дерн подпрыгнул и пошел волной, как вытряхиваемый палас.

По большому счету, это была атака в никуда — то ли для устрашения, то ли отсутствие глаз должным образом сказывалось на боеспособности. Тем не менее, вскочить и повторить маневр мы не могли — ладони прислужницы превратились в запеченную корочку, и скастовать новый шар бедолага не смогла бы при всем желании. Пришлось отступать — встал, шатаясь, как юнга в шторм, помог подняться Хире, и вместе поспешили к подножью холма, где в полную мощь сцепились Ковен с Рорхом.

Причем сцепились в прямом смысле — корни и стебли копьями летели с каждой стороны, сталкивались, падали и клубились дерущимися змеями в тщетных потугах добраться до соперника. Колдуны до того разошлись, что размахивали руками быстрее дирижеров под «ускорителями», а из-за создаваемого новыми и новыми атаками ветра у ног кружился крохотный торнадо из разорванных в клочья растений.

И черт знает, как тут вмешаться, чтобы не подставить девушку и не подставиться самим. Что ни говори, а в соревновании по разминированию лучше участвовать опытным саперам, а не любителям повзрывать петарды во дворе. Двое в драку — третьи занимайтесь Буратэнтом, пока не прилетело от обоих. Хотя, было бы неплохо стреножить урода и замедлить, а если сильно повезет — то и завалить, но на нет и суда нет, придется выкручиваться по мере возможностей.

— Надо увести голема подальше. Держи агро — бей слабо, но часто.

— Так точно, командир, — фыркнула суккуба.

Щелчок — с пальцев слетел шарик размером с яблоко и разбился снопом искр пониже бороды. Всем сердцем надеялся, что мох загорится, но свежая поросль не успела высохнуть и потому лишь с шипением изошла дымком. Но моджо потратил не зря — тварь изменила курс и затопала прямиком под холм, огибая чародеев дальней дорогой. Первый этап плана сработал, но впереди снова ждал подъем на гребаный уклон градусов в сорок, и снова пыхтел и карабкался только я, а остальные шли как по ступеням.

— Помочь? — прислужница услужливо протянула руку.

Проворчал: «не отвлекайся» и продолжил ползти, отплевываясь от лезущей в рот травы и пачкаясь в росе и соке, а позади на расстоянии в сотню шагов экскаватором греб почву голем, подсобляя дубиной как костылем. И все шло хорошо, пока не добрался до середины склона. Не надо было даже оборачиваться, чтобы заметить — отсветы с каждым разом становились все тусклее, и если сперва напоминали фотовспышки, то теперь превратились в далекие блики сварки. И Хире приходилось щелкать все чаще и дольше, словно зажигалкой с иссякающим запасом газа.

Нервный взгляд на браслет — последнее деление темной энергии. Приехали, млять! С учетом текущего расхода «топлива» до вершины понадобится вдвое больше, и ума не приложу, где подзаправиться в сложившихся условиях, когда промок до нитки, живот ноет от дробного топота настигающей смерти, а ощущение комфорта сравнится только с гауптвахтой из «Слоника».

— Притормози! — велел Хире. — Стреляй, когда урод сорвется и потопает восвояси.

Разумное решение, но вот беда — на второй этап плана придется потратить минимум половину фиала разом, иначе вершина станет нашей могилой — втопчут в землю и хрен потом откопают. Одним словом — экономь не экономь, а все равно соснешь в итоге. Обнадеживало лишь то, что мы выиграли немало времени и спейса для Ковен, и кто знает — вдруг колдунья таки одолеет старика и примчит на выручку. И все же это — крайний вариант, и самим плошать определенно не стоило. В крайнем случае, скатимся по склону — авось не догонят (и не переломаем заодно все кости).

С этими мыслями забрался на крохотный — пять шагов в диаметре — пятачок на «острие» холма и глянул вниз, превозмогая страх высоты. Энт — местами обугленный, местами ободранный — знай себе пер к нам и ревел в предвкушении скорой расправы.

— Ты не древень, — сплюнул под ноги. — Ты сучень.

— Может, пояснишь уже, что придумал?

— Фигли толку, — махнул рукой и вздохнул. — Моджо кончилось.

— Да говори уже!

Сказал. Всего одно предложение — задумка столь же проста, сколь и гениальна, жаль только в расписанный по шагам алгоритм закрался неучтенный фактор и все похерил на корню. Ну ничего — по самым пессимистичным прогнозам бревенчатый шагоход (вуден гир, епт) добредет до нас минут через шесть-семь, а значит, хотя бы не придется помирать уставшим и вывалившим язык, будто загнанный пес.

Впрочем, насчет последнего все же погорячился, ибо чуток утихомирившееся сердце едва не пробило ребра пушечным ядром. А все потому, что Хира села напротив и без какого-либо предупреждения задрала лифчик, как распутная фанатка на рок-концерте. Не знаю, на что демоница рассчитывала, внезапно обнажив упругие прелести третьего размера, но вместо дозаправки фиала лишь чудом не помер от приступа. Только представьте: сильнейшая аэробная нагрузка, в которой задействованы все без исключения мышцы, плюс волнение из-за сорванного плана, плюс леденящий душу ужас возможной гибели — и тут такое прямо в лицо! Да это не способ нафармить моджо, а особо извращенный изощренный метод казни!

Скривился, схватился за грудь и откинулся на спину, глотая студеный ночной воздух.

— Артур? — девушка вскинула брови, продолжая сидеть с бюстгальтером у подбородка. — Все в порядке?

— Нет, блин! — вспышка злобы сделала еще хуже, и раскаленные тиски сильней сжали мотор. — Прикройся!

— Тебя хрен поймешь, — с обидой проворчала суккуба и отвернулась. — Что ни делай — все не так!

— Тише... погоди, — приподнялся на локтях, вертя головой от нападающих «вертолетов», и серией глубоких вдохов-выдохов сбил пульс со ста сорока до более-менее приемлемой сотни. Несказанно повезло, что в прошлом уже одолевала подобная проблема из-за стресса, и прежде чем закинуться таблетками, немного погуглил тему и нашел несколько полезных советов по успокоению разошедшегося сердца.

Самое главное в случившейся беде — мгновенно отсечь нарастающую панику (а-а-а, все пропало, сейчас аорта лопнет, мама, я не хочу умирать), иначе только «скорая» поможет, а в «Ириноре» бригада точно не успеет не вызов. Отдышавшись, встал и раскинул руки, сохраняя равновесие, и уставился аккурат на модную прическу из растопыренного корневища. Босс тоже меня заметил и замахнулся палицей, но потерял третью точку опоры и соскользнул под горочку, однако быстро догадался вонзить в грунт крючковатые пальцы-грабли и тем самым затормозить.

— Так, — вдох-выдох, потер грудь, попрыгал, встряхнул кистями, будто боксер перед поединком. — Я готов. Давай.

— Что давать? — не оборачиваясь, спросила демоница.

— Показывай.

— На, — сунула под нос «козу». — Любуйся.

— Хира! Нас сейчас раскатают, как тесто скалкой. Еще раз.

— Нет, — подруга завязала тесемки между лопатками морским узлом и скрестила руки.

— Да что, блин, с тобой не так? Минуту назад же светила за милую душу!

— Угу. А ты в эту душу насрал.

— Хира, не время для семейных ссор!

— Семейных? — суккуба горько усмехнулась. — Слуга хозяину — не семья.

— А-а-а!.. — вцепился в отросшие патлы и попытался натянуть на уши. — Боги, как же ты невыносима.

В призрачном свете огромной луны мы отступили на противоположный край площадки, а стоеросовый великан уже поднялся по пояс, и лишь несколько шагов отделяли его от восхождения на вершину. И даже будучи «уполовиненным», босс возвышался над нами горой, и единственный удар дубинки оставит от неумехи-демониста и его суккубы пару строк кода в памяти горстки неписей.

Я смотрел на великана широко открытыми глазами и не мог сдвинуться с места, трясясь от собственного бессилия. Ведь больше всего на свете хотелось защитить Хиру, уберечь, спасти, невзирая на ее загоны, заскоки, странности и прочие причуды. Не скажу наверняка, что стало истинной причиной, финальным триггером, спичкой, от которой загорелись костры, но страх как по волшебству испарился, а в грудную клетку под давлением хлынул чистый эфир, распирая, окрыляя и воодушевляя, словно первое прослушивание «Rising fighting spirit».

Уверенное спокойствие разлилось по мышцам, несмотря на стучащие в висках боевые барабаны. Это — мой друг, соратница и попутчица, и не тебе, чучело деревянное, нас разлучать. Не тебе, скотине, размазывать нашу кровь по подошвам и колоть черепа, как гнилую лещину. Ни тебе, ни Легату, ни самому Владыке нижнего мира не забрать ту, ради которой я готов пободаться даже с таким выродком, как ты.

— Артур, пора сваливать, — шепнула демоница с нотками искреннего ужаса в голосе.

— Еще рано, — зыркнул на голема исподлобья и ощерился. — Знаешь, какое сейчас время? — повернул к лицу амулет с заполненным под край фиалом. — Время заготавливать дрова. Прямой наводкой — огонь!

Девушка чуть присела и развела руки, словно взяв аккорд на невидимом баяне. «Чих Дракона» за доли секунды всосал все моджо, засияв аномалией, что никакому «Интерстеллару» и не снилось. Долго держать такой шарик — значит, обгореть до костей, но ждать и не пришлось — суккуба подбросила сферу баскетбольным мячом и как заправский регбист сшибла меня с ног. Только это и позволило удержаться на холме, а не улететь в ночь снарядом из катапульты.

Оглушительный взрыв выбил землю из-под ног древня, моб с ревом покачнулся и завалился ничком. Первой по склону понеслась, подпрыгивая, оброненная палица, но вот движение начал и ее хозяин, истошно вереща итрепыхаясь, как перевернутая черепаха. Подбежав к краю, проводил взглядом отчаливающий бревенчатый «вагон». Еще немного — и не успею, надо решаться. Тряхнул башкой, шумно выдохнул и попятился. Плевать — всего раз живем, а этот аттракцион безусловно стоит риска.

— Что... ты задумал? — нахмурилась прислужница.

— Хочешь прокатиться? — протянул ладонь.

— Твою налево... Совсем дошел...

— Да, нет? Поезд уходит.

— Котята-чертенята... — Хира провела рукой по лицу. — Но раз уж ты не струсил, то и мне не по статусу. Вперед!

— Лир-о-о-о-о-й!!!

Взяв разбег, сиганули с выгрызенного заклинанием обрыва и один за другим приземлились на ускоряющуюся тушу исполина. Голем, в полной мере осознав незавидность положения, попробовал затормозить по старинке — пальцами, но благодаря крутости холма набрал такую скорость, что кисти попросту выломало из креплений.

Серфингом никогда не увлекался, а вот на санках в детстве катался, да с таких уклонов, что и вспоминать страшно. Поэтому уселся на торсе, покрепче обхватил ногами и подставил бледное лицо неистовому ветру. Чудище (вернее то, что от него осталось — с каждым мигом отлетали то сучья, то кора, то фрагменты конечностей) шло гладко, но потряхивало как на ухабистой дороге, и суккуба, взвизгнув на очередной кочке, прижалась к спине и обхватила за плечи.

— Уле-е-е-т! — завопила на ухо, перекрикивая треск, рев и клацанье пасти.

— Пальни под левый борт!

— Есть, капитан!

Взрыв сферы изменил курс и направил в сторону бьющихся насмерть колдунов. Для полноценной наводки пришлось бахнуть еще три раза, но с учетом долгожданных обнимашек проблем с энергией не возникло. Хотел предупредить Ковен, но в такой какофонии даже чуткое эльфийское ухо не разобрало бы ни слова. К счастью, девушка стояла лицом к холму и все прекрасно видела, и за мгновение до столкновения прыжком ушла с линии удара.

Создание тараном врезалось в Рорха, протащило до самой дубравы и впечатало в первый попавшийся ствол. Уж думал, деда напополам перебило, как в «Знаках», но композитная трехслойная броня спасла похотливого старика от мгновенной смерти. Вместе с сознанием враг потерял власть над существом, и ужасающий исполин развалился на части, превратившись в разметанную бурей поленницу.

Втроем — с грубой силой и волшебством — вытащили старика из-под завалов, но этого оказалось мало — смутьян накрепко застрял в броне. Тут уж мы с Хирой ничем не могли помочь и отошли в сторонку, пока Ковен водила над телом посохом, снимая слой за слоем и вручную распутывая хитрое плетение побегов.

— Фуф... — суккуба оттряхнула грязь с шорт и потопала на месте, активно вертя тазом. — Кажется, загнала занозу в задницу. Но оно того стоило. От и до. Кайф.

— Неужели? — ухмыльнулся. — Крохотная щепочка покоя не дает, а шила не замечаешь?

— Почему я не удивлена, что у тебя проблемы с девушками? — демоница смерила презрительным взглядом и фыркнула. — Кстати, о девушках — не забыл о своем обещании?

— Съездить на отдых?

— Угу. Хочу, чтобы там была такая же горка.

— Ну, не знаю... Попробуем сплавиться на байдарках. В принципе, то же самое, только без заноз. Кстати, о занозах — нашла уже? А то могу подсобить.

Хира поджала губы и с укоризной покачала головой.

— Боюсь, это не лечится. Давай ты перестанешь позориться и начнешь...

Дальше не слушал — все чувства сосредоточились на лежащей рядом с колдуном катушке, подле которой зашевелилось «обесточенное» щупальце. Без понятия, откуда в нем взялась магия — может, остаточные «токи», как у курицы с отрубленной головой, может, старик лишь притворялся спящим или же потихоньку приходил в себя. Так или иначе, жало, похожее на слоновий бивень в миниатюре, приподнялось над землей, повертело острием и быстро нашло цель.

Хира стояла спиной к Ковен, а ведьма так увлеклась освобождением предка, что не видела ничего вокруг. Расхлябанные стебли стянулись, щупальце сжалось, и отсчет до стремительного и вполне вероятно смертельного выпада пошел на доли секунды. Надеяться на расторопность измотанной долгим боем эльфийки — все равно что самому насадить прислужницу на заостренный корень. Кричать и предупреждать подругу — тоже бессмысленно, она скорее начнет уточнять, спорить и обвинять в идиотизме, а терять драгоценное время никак нельзя. И тогда выбрал вариант, что с наибольшим шансом привел бы к благоприятному исходу.

Для Хиры.

Не для меня.

С громким воплем кинулся наперерез стеблю-убийце, нарочито толкнув суккубу плечом. Маневр удался — силы в побегах хватило на единственный прямой выпад, угодивший аккурат под ключицу. «Бивень» пронзил насквозь и отшвырнул на целый метр, прежде чем стиснутое в тугой канат «тело» рассыпалось сотнями травинок. Теряя сознание, услышал где-то в темнеющей дали безумный хриплый смех — на последнем издыхании ублюдок все-таки сумел отомстить.

***

Меня несли десятки рук. Я шевелил десятками ног. Видел тысячу снов, но не запомнил ни один. Ладони тянулись отовсюду. Сквозь глухую пелену не пробивалось ни звука. Грудь обожгло холодной водой. Мириады солнц летали надо лицом, хлопая мягкими крылышками по щекам. Что-то пил, что-то ел, не чувствуя вкуса. Завесу тишины прорезало пение, в стройный хор тут же вклинилось бессвязное бормотание. Они звали, просили вернуться. Думал только об одном — как же хреново, когда рядом нет жреца.

Тепло обволокло продрогшие члены. Не костер, не шкуры, не ткань. Кожа — грубая, в шрамах и ссадинах, но ее прикосновения приятнее самого нежного шелка. Не размыкая век, обвел острую лопатку, скользнул вдоль посеченного хребта, соскочил на выпирающие ребра. Na szlak moich blizn poprowadź palec... Говорят, чтобы узнать близкого человека, глаза не нужны. Это правда.

— Я жив? — спросил первое пришедшее в голову, дабы не тратить время и силы на формулировки и уточнения.

— Угу, — проворчали на ухо. — Но если ляпнешь нечто в духе «тогда почему чувствую себя как в раю?» — лично исправлю это досадное недоразумение, — Хира вздохнула и помолчала недолго. — Лучше скажи — сколько еще будешь подставляться по пустякам? Ты первый демонист на моей памяти, выбравший роль ходячего щита.

— Да так, — улыбнулся, — Соскучился по твоим колкостям, оскорблениям, подтруниваниям и недовольной мордахе.

— Что же, — демоница поерзала, устроившись под боком и положив затылок на здоровое плечо. — Скоро получишь всего этого с избытком. По полной, так сказать, программе.

— Хира?

— Кто там? Если признания и откровения — ее нет дома.

— Я никогда тебя не брошу.

— Млять... — подруга резко села и схватилась за живот.

— Что? — потер веки и огляделся.

— Не пойму, — выражение лица девушки скорее напоминало усталую негу, нежели гримасу боли, но отрешенный взгляд сразу не понравился. — Сперва думала, отравилась розовыми соплями, но... это... ах... иное. Черт, черт, черт!

Она выпрямилась спущенной пружиной, раскинув в стороны руки, прорезавшиеся крылья и подняв хвост трубой. Запрокинула голову, распахнула рот до упора и исторгла в облачные небеса смесь нечеловеческого вопля и сладострастного стона. Из-под копыт ударил огненный вихрь, вмиг превратив стройную фигурку в едва различимый силуэт, а затем взорвался ослепительной вспышкой.

Зажмурился, отвернулся и вдруг почувствовал тяжесть на груди и ветерок на коже — кто-то старательно меня обмахивал, шелестя, точно бумажный веер. Разлепив веки, увидел пред собой трепещущий страницами гримуар, сменивший переплет с медной патины на ржавое железо. Вместе с колдовским манускриптом вернулась и сумка, все это время считавшаяся безвозвратно утерянной.

— Грим?

Увесистый кирпич принялся с радостью тереться о щеки, скрипеть корешком и хватать цепями за шею — еле отогнал. Закончив с объятьями, книга кувыркнулась в воздухе и открылась на странице, озаглавленной «Второй ранг». Как много в этих словах для сердца темного слилось. Но когда прочитал описания доступных скиллов — не поверил глазам. Подумал, это какой-то розыгрыш. Однако на прямой и четкий вопрос Грим с охотой закивал — мол, все так и есть, никакого подвоха! Ну да, как же. Пойди вообрази хотя бы, что подобное вообще возможно.

Круг- I — Когти Зверя (Ближний бой)

Ранг II — Бич Дьявола

Суккуба вооружается пламенным хлыстом, наносящим физический и магический урон на ближней дистанции.

Тут все ясно и стандартно — вообще никаких претензий. Но вот умение из секретной колдовской ветки — это... это просто на голову не наденешь.

Круг- II — Пламя Бездны (Магия)

Ранг II — Рекламация

Забираете себе любой открытый навык суккубы.

— Да ладно! Да быть того не может!

Грим облетел по кругу, хлопая страницами — может, может.

— Же-е-е-сть... — вцепился в обросший череп и уставился на отпечатавшиеся в воздухе строчки. — Попробую, конечно, но если это развод...

Томик отчаянно заметался влево-право — все по-честному, хозяин. Мы, демоны, друг друга не обманываем.

— Так... Милишник из меня — курам на смех, — посмотрел на демоницу, раскинувшуюся на выжженной траве в позе звезды. — Пусть лучше Хира танкует. А я... нет, это точно прикол. Неужели?.. А, пофиг, попытка — не пытка. Буду кастером. Млять, буду кастером. — Набрал побольше воздуха и отчетливо, пусть и с небольшой опаской произнес: — Забираю себе «Чих Дракона»!

И что бы вы думали? Подставив ладони древесной тени, увидел над ними крохотное солнце.

Глава 18. Бригада в сборе

Мишенями выбрал наколотые чурбаки, хотя изначально собирался поупражняться на опушке рощи. Взял охапку дров и забросил как можно дальше в озеро — удобно, пожаробезопасно и от моей косорукости не пострадают живые деревья. А все дело в том, что управляться с огненной сферой столь же непросто, как и с вытащенной из пепла картошкой — жгло немилосердно, приходилось или метать сразу, позабыв о точности, или перебрасывать из ладони в ладонь с риском уронить под босые ноги. Не помогали ни перчатки, ни мокрые бинты, ни жидкая грязь, и кожа после двух-трех бросков краснела и покрывалась волдырями.

Само же заклинание не вызывало никаких сложностей — достаточно сосредоточиться, четко произнести (можно в уме) название и при этом держать руки подальше от себя и друзей. Например, не колдовать с кулаками в карманах, отвечая на рукопожатие или обнимаясь. И суть даже не в том, что сфера обожжет товарища — файербол оказался на удивление нестабильным и взрывался от малейшего соударения с чем-либо плотнее воздуха и тяжелее сгустка плазмы. То есть, попавшаяся на пути муха, паутинка или трава детонацию не вызовет, а вот поверхность воды — запросто. Неудивительно, что спустя минуту стоял забрызганный по уши, а каждый взрыв, даже предельно далекий, накатывал на ноги миниатюрное цунами.

Но я старался, устав прятаться за спиной демоницы, которая и так разве что сопли мне не вытирала. Устав играть роль ходячей баррикады, неспособной защитить суккубу иначе, как заслонив грудью. Устав быть обузой для всех, принося в бою больше проблем, нежели пользы. А нет боли — нет и роста. Ноу пейн — ноу гейн, бро. Поэтому терпел, покуда мог, закусывая щепку и целясь в плавающие дрова слезящимися глазами. После брал перерыв, смазывал саднящие раны целебной мазью и ждал, усевшись на берегу и вспоминая интереснейшие моменты на вершине холма. И продолжал. Снова. И снова. И снова.

— Артур!

От неожиданности чуть не выронил сферу, но успел отправить по широкой дуге к дубовым «Варягам», отброшенным волнами на середину водоема. Обернулся — Ковен: переминается в нетерпении, руки за спиной, губа закушена, а прямо под черными повязками едва заметные красные пятнышки.

— Привет, — пошевелил пальцами, слушая характерное потрескивание запекшейся корочки. — Как дед?

— Жить будет, — ведьма вздохнула. — Но пока без сознания.

— Ладно, — хотел сказать «да и хер с ним», но передумал — родственник, как-никак. — И без него справимся.

— Прости нас, — колдунья сглотнула, будто вместо слов в горле застрял еж, — пожалуйста.

— С Рорхом все ясно, — улыбнулся. — А ты-то за что извиняешься?

— За то, что не заметила эти проклятые побеги. Не перехватила, не сбила, хотя могла. Вот... — тяжело вздохнула и свесила голову.

— А, забей, — повернулся к озеру, вытянул левую руку и захватил ближайшую цель в оттопыренные буквой «V» пальцы. — Ноль претензий.

— Правда? — краем глаза заметил, как ведьма смахнула упавший на лоб иссиня-черный локон.

— Правда. Макар с Вальхаллой еще не прибыли?

— Нет, но их отряды у подножья, — Ковен ощутимо взбодрилась. — Это великая сила. Большая, чем кто-либо из нас смел надеяться. Крепости горят, отряды карателей разбиты, народ от мала до велика взялся за оружие. Весь Эльфер восстал, а прихвостни Гильера загнаны в Эль-Тиран. Об этом говорит ветер. Об этом шепчут кроны. Об этом журчат ручьи. Грядет решающая битва, Артур. Впервые за долгие месяцы мы ответим ублюдку — и все благодаря тебе.

— Ой, ну перестань... Хотя нет — продолжай.

— И вот еще что... — девушка поставила перед собой кожаные ботинки с высокими голенищами. — Нашли это, когда разбирали дедова голема. Не представляю даже, как они там оказались. Может, пригодятся?

Цвет обуви сразу показался странным — лоснящийся, смолянистый, с тусклыми оранжевыми прожилками в многочисленных мятых складках. Сомнения усилились, когда осмотрел подошвы — подкованные, но не обычным железом, а похожим на кость веществом, отдаленно напоминающим копыто... демона? Ворс на стельках походил на собачий подшерсток, а шнурки явно сплели из просоленных скрученных жил. Чтобы подтвердить или опровергнуть закравшееся в голову предположение, немедля вызывал главного специалиста по Нижнему миру.

— Че орешь? — Хира подошла, сонно шатаясь и потирая веки. — На нас напали?

— Взгляни, — протянул ботинок.

— Фу! — прислужница поморщилась и отпрянула, зажав нос. — С трупа, что ли, сняли?

— Это то, о чем я думаю? — покачал обувку, насытив воздух свежими флюидами.

— А о чем ты думаешь? — удивилась подруга. — Ну, кроме того, как забраться под каждую вторую, а то и первую юбку.

— Не наговаривай, — сказал с напускной серьезностью. — Это же шкура демона? Адская гончая, верно?

— Ишь, какой умный выискался. Гончая, гончая. Еще вопросы или дашь, наконец, поспать?

— И чем славятся эти песики? В смысле, какой смысл шить вещи именно из них?

— Шкуры очень прочные, — Хира пожала плечами, — не каждая стрела пробьет. Да и режутся туго — клинки вязнут. А еще плохо горят.

— Плохо горят? — приподнял брови. — То есть, дают сопротивляемость огню?

— Угу. Типа того. Спокойной ночи.

— Погоди! А ботинки можно перешить? Например, разрезать на куски и скрафтить перчатки?

— Можно, — девушка кивнула, не оборачиваясь. — Но нужен мастер темной кройки. В Эльфере такого точно нет.

— Мастер темной кройки... — почесал подбородок указательным пальцем.

Пожалуй, это именно то ремесло, которое стоит изучить в ближайшее время. Мочишь демонов, добываешь шкуры, шьешь моднявый шмот с полезными статами и какой-никакой защитой. Найти бы учителя, да уже поздно метаться — надо заканчивать с ушастым деспотом.

Обулся, зашнуровался. Сперва ботинки показались великоватыми, но стоило выпрямиться, и кожа магическим образом стянулась до нужного размера. Собрался уже вернуться к истязающей тренировке, но заметил на склоне холма всадников: один невысокий, стройный, второй — широкоплечий здоровяк. Пришпорив коней, долгожданные гости слетели к дубраве и, с треском продравшись сквозь кустарник, вышли в зачарованную рощу.

— Артур! — рыцарь поднял руку.

Ответил тем же жестом, с трудом скрывая улыбку. Соратники спешились: усталые взгляды, свежие шрамы, но дух силен, а воля крепка — это читалось в горделивой осанке и размашистой поступи. Макар сжал мои плечи тисками медвежьих ладоней, легонько (по своим меркам) тряхнул и с одобрением склонил покатый лоб. Валька не удержалась и под сердитыми взорами ведьмы и суккубы привстала на цыпочки и чмокнула в щеку.

— Ну, рассказывай, — прорычал великан. — Чем порадуешь?

— Много чем. Идемте — перекусите с дороги, а я как раз поделюсь новостями.

Эльфы по просьбе Ковен накрыли богатую поляну у корней ивосакуры. Пока товарищи угощались мясом и вином, вкратце поведал о выпавших на долю злоключениях. Макар кивал, молча работая мощными челюстями, а затем поделился историями из похода в степи. Как ни странно, кочевники уважали только силу, подобно оркам или иным варварам, вот и пришлось объехать десять племен и победить в честных поединках десять вождей. И лишь после этого рыцаря признали верховным воеводой и без особого сопротивления согласились идти за ним куда угодно, хоть прямиком в Нижний мир. Без малого две сотни копий ждали у края холмов, полные решимости расправиться с ненавистным выродком и освободить Пресмелую Деву.

Вальхалле, к сожалению, повезло меньше — лишь сотня болотников согласилась выступить в поход, да и те сплошь чахлые и немощные от невыносимых условий трясинной жизни. По дороге к точке сбора воительнице удалось добрать полторы сотни ополченцев из крестьян, но тем, кто играл в «Героев» не надо объяснять, сколь полезна в бою необученная пехтура с вилами. Игроки, на которых я делал главную ставку, тоже подвели — большинство наотрез отказалось подставляться под удар, и удалось завербовать лишь трех жрецов, из которых сформировали тыловой госпиталь.

Итого, просуммировав скопленные резервы, получили около полутысячи юнитов разных степеней боеготовности. Сколько гильерцев окопалось на корабле — загадка, но если взять в расчет, что все происходящее подчиняется заготовленному сценарию, то вряд ли против нас бросили бы несколько тысяч первоклассных бойцов. В этом случае ополчение не имело бы ни шанса на победу, и как тогда, простите, вообще пройти эту сюжетную ветку? Скорее всего, силы примерно равны, а значит, закидать врага шапками не выйдет — нужен продуманный до мелочей план и загодя оговоренная тактика. Кто в авангарде, кто в последних рядах, кто на флангах и так далее и тому подобное.

На ум сразу же пришли осады из приснопамятной «линяги», но насколько игровой опыт применим в текущей ситуации — большой вопрос. Во-первых, замок дозволено штурмовать с нескольких направлений: как минимум через пролом в стене или главные ворота. Во-вторых, штурму всегда предшествовала артподготовка либо из пушек, либо в атаку бросали громадного гномьего робота. В-третьих, замки защищали боты или сборные из гардов и текущих владельцев, и порой осада заканчивалась вайпом еще на подступах к стенам.

А как захватить плавучий город? Есть ли шанс подобраться с воды и взять на абордаж? Нас встретят на подходе или понадеются на прочность ворот? Лучники будут стрелять только с верхней палубы или бойницы есть на всем борту? Эти вопросы требовали ответов до того, как наша армия выдвинется к цели. А в идеале еще раньше — перед тем, как мы начнем чертить веточками план осады и переставлять по нему импровизированные фигурки.

— Ну, — Макар хлебнул вина и вытер губы предплечьем, — близко мы не подходили. Но кое-что видели.

Верзила расчистил подошвой пятачок земли и вооружился острой веткой. Нарисовал в центре «карты» круг — озеро, у берега — востроносый кирпич, а перед ним — дугу из противотанковых ежей.

— Подступы к кораблю очень пологие, почти ровные. Бухта, где он стоит — похоже, рукотворная — окружена песчаной косой метров в двести шириной. Укрыться там негде — бить будут как по воробьям, а лучники, считай, у каждой щели торчат. В борту аппарель — откидной мост и ворота в одном флаконе. Точно не скажу, но судя по колеям, две телеги разъедутся. Но и этого мало — прямо сейчас на пляже строят укрепления. Насыпают вал, вкапывают частокол. Очевидно, не просто так — без защиты эта рухлядь не простоит и минуты. Значит, охрана ждет не только внутри, но и снаружи.

— Пустим на амбразуры крестьян, — подсказала рыжая. — От них все равно толку мало.

— Исключено, — покачал головой. — Или все перемрут, или побегут. А там, глядишь, и другие дадут по тапкам. Нужна тяжелая артиллерия. Что-то большое, самоходное и устойчивое к стрелам. Хм...

— Может, сделать заслоны? — Макар хмыкнул и подпер щеку кулаком. — Такие здоровенные щиты с ручками. Трое несут — остальные за ними прячутся.

— Или обучить эльфов строиться черепахой! — Валька вскинула палец.

— О! — рыцарь принялся рисовать какой-то ящик с колесами. — Сколотим по-быстрому вот таких карет и изнутри с толкача погоним.

— А давайте перевернем лодки и спрячемся под ними, — девушка придумала очередной удивительный маневр. — Тогда обойдемся без колес.

— Ковен! — крикнул, прерывая неудержимый поток ереси. — А ты умеешь призывать голема?

— Ну... — ведьма замялась. — Да.

— Отлично. Показывай.

— Прямо здесь?

— Ага. Не стесняйся.

— Ох... Секунду.

Эльфийка быстрым шагом скрылась в дубраве. Миг спустя деревья закачались и затрещали, словно посреди леса закружился смерч, что-то грохнуло, рыкнуло, и вот на поляну, ломая кусты и свирепо размахивая лапами, выбежал древень... полутораметровой высоты. Разок прыгнул, ногами дрыгнул и развалился, даже не добежав до угасающего костра. Следом вышла ведьма и виновато развела руками — мол, чем богаты. Да уж, проще в самом деле карет наколотить или лодками накрыться, чем такое в первом ряду пускать.

— Так ничему и не научилась! — к нам подковылял Рорх с плотно перебинтованным торсом и рогатиной под мышкой. — Все бегала по холмам с шайкой голодранцев вместо моей науки!

— Если пришел оскорблять внучку, — выпрямился, поигрывая пальцами, как ковбой перед дуэлью, — то лучше иди отдыхай.

— Я пришел помочь вам, дуракам, — старик сплюнул и болезненно поморщился. — Раз уж решили сдохнуть, то хотя бы сдохнете не зря. Сил почти не осталось, да и лес с ними. Мне не страшно вознестись в долину духов. Не стыдно заглянуть в глаза предкам. Желаю и вам того же, сосунки.

— Дедушка!

Ковен метнулась к родичу, но уже ничего не смогла сделать. Древний чародей воздел к небу руки и рухнул, точно громом пораженный. Ни молний, ни протуберанцев, ни прочих выплесков силы — тихо и без дешевых спецэффектов отдал свою энергию до последней капли, включая душу и разум. И вся эта мощь воплотилась в древесного гиганта, рядом с которым побежденный мною голем выглядел так же, как ребенок на фоне Макара.

Титанический энт, вдвое выше самого высокого дуба, массивный, кряжистый, с покрытым мхом и капом пнем-лицом и свисающей до пояса кроной-бородой. Существо мало походило на человека, и, тем не менее, в движениях, осанке и жестах скользила типично-рорховская надменность, а прежде чем шагнуть на поляну, голем закашлялся и схватился за поясницу.

— Растоптать бы вас всех, полудурков, — громыхнул исполин. — Да зря что ли жизнь тратил?

— Это еще что за хрень? — рыцарь и воительница вскочили и выхватили оружие.

— Это, — задрал голову до боли в шее, осматривая дубового атланта, — особенная эльфийская магия. Ну что — все в сборе. Выдвигаемся?

— Согласен, — Макар кивнул. — Пора заканчивать. Тебя как, подвезти?

Я свистнул — чисто на удачу — и как по волшебству из-за деревьев выбежала Уклейка, хотя все это время думал, что после пленения лошадка потерялась с концами. Маунт — это, конечно, здорово, но коль уж наглеть — то до конца. Поэтому сложил ладони рупором и крикнул:

— Эй, Рорх! Не сочти за дерзость, но не прокатишь до озера?

— Ха! — голем подбоченился. — Только если хвостатая прелестница поедет с нами!

Взглянул на суккубу — та равнодушно пожала плечами.

— Договорились!

Старик со скрипом и кряхтением наклонился и подставил ладонь, похожую на плот из стянутых лианами бревен. Стоило взойти на них, и кисть с плавностью механического подъемника коснулась виска, отчего издали казалось, будто великан отдает честь. А может и не казалось, ведь дед, каким бы засранцем ни был, прощался с родными местами навсегда. Студеная вода, розовые лепестки, источающие янтарное сияние светляки. Зеленые волны холмов, тенистые долины, звенящие ручьи и богатые дичью склоны. Соратники из лагеря, другие эльфы, Ковен в конце-то концов. Рорх уходил, чтобы умереть, как почуявший дыхание смерти волк. Уходил, чтобы отвадить Костлявую от родных и близких.

В перевернутом пне имелось углубление, окруженное торчащими корнями, отчего мы с Хирой чувствовали себя как в летящей под облаками ступе бабы Яги. Исполин шел медленно и плавно, почти не трясясь и не качаясь, и при желании я бы мог стоять во весь рост и ни за что не держаться, но высота девятиэтажного дома сего желания не вызывала.

— Вот и все, — вздохнул, глядя с верхотуры на подернутую дымкой равнину, в середине которой блестела полированным серебром гладь озера. — Понеслась.

— Сцышь? — кончик хвоста шлепнул повыше колена.

— Сцу.

Отнекиваться бессмысленно, ложь раскусил бы и ребенок по дрожи в голосе, частому дыханию и непреодолимой жажде делать хоть что-нибудь — смахивать несуществующую пыль с пальто, оглаживать сумку, топтаться, просто сжимать и разжимать пальцы — лишь бы не стоять столбом. Одним словом — места себе не находить, что не очень-то вяжется с поведением бесстрашного и отчаянного полководца. Несмотря на тонну пережитого: Хаб-Харбор, Легат, штурм крепости, предательство и плен, несмотря на идущую след в след погибель, никак не мог унять волнение, не дающее вдохнуть полной грудью, колющее сердце и холодящее руки.

И больше всего боялся не за собственную за жизнь, а того, что вскоре неминуемо придется отнять чужую.

Хира толкнула плечом и подмигнула.

— А ты не сцы.

— Умеешь поддержать, — вздохнул. — Слушай. Если погибну в бою...

— То что? Забрать оружие и лошадь? Рассказать семье, как ты пал?

— Нет. Просто хочу признаться, пока не поздно. Излить душу и все такое. Прежде не решился бы, но коль уж нечего терять... — набрал побольше воздуха, зажмурился и процедил: — Знай — ты самая вредная жопа во вселенной.

— Скука, — суккуба зевнула и похлопала по губам. — Во-первых, предсказуемо. Во-вторых, это ни для кого не секрет.

— Ага. Зато ты у нас большой оригинал.

— Конечно, — девушка приподняла воротник куртки. — И тоже хочу кое-что сказать. За себя не волнуюсь — я-то не ландух какой-нибудь, меня с кондачка не заборешь. А вот ты и вправду можешь склеить ласты, а значит, самое время попрощаться. Ну... на всякий случай. Приключения, драки, спасения в последний момент — было весело, правда. Я поменяла больше хозяев, чем чистюля — трусиков, но никогда еще не встречала столь доброго, самоотверженного и благородного. До сих пор не понимаю, как тебя занесло в демонисты. Видать, правду говорят — пути демиурга неисповедимы, а замысел непостижим. Вот, — вздохнула, не то переводя дыхание, не то собираясь с мыслями. — Надеюсь, никто не помрет и продолжим в том же духе. Уже и забыла, что такое счастье, но рядом с тобой, кажись, начинаю потихоньку вспоминать. И что бы ни случилось, запомню эти дни как лучшие в своей долгой-предолгой гребаной-прегребаной жизни. Спасибо за все, Артур.

— Ха-ха, — проворчал, подняв лицо и часто заморгав. — Сейчас пущу сопли, а ты поржешь. Предсказуемо.

Хира не стала спорить, огрызаться или подначивать. Просто крепко обняла, прижавшись лбом к груди, а я смотрел на приближающийся Эль-Тиран промеж ее рогов и чувствовал, как одно из самых свирепых, коварных и опасных созданий сжалось в тугой комок и мелко дрожит под моими ладонями.

Глава 19. День П

Рорх первым добрался до пляжа и замер у самой кромки — на безопасном удалении от стрелков. Несмотря на высоту, Эль-Тиран казался океанским лайнером, только сколоченным из белых, как слоновая кость, досок. Неведомые корабелы подогнали дерево с запредельной искусностью, и приходилось до рези напрягать глаза, чтобы заметить стыки. Несмотря на отсутствие якорных цепей, эльфийский исполин недвижимо стоял на одном месте, и ни ветер, ни рябь не могли пошевелить громаду.

А значит, притаившиеся за резными бойницами лучники будут бить без промаха, и надеяться стоит исключительно на расстояние — ряды амбразур начинались со второй палубы, а это минимум метров тридцать только по катету, а гипотенуза и того больше. Но лучники — это полбеды, а вот ощетинившаяся заструганными бревнами дуга — проблема, которую предстояло решить в первые минуты штурма.

Если голем не справится и не прорвет оборону, остальных перебьют еще на подходе. И самое забавное — за частоколом скалили размалеванные рожи наемники, а все правильные и благородные попрятались в плавучей цитадели. Где-то там ошивался Корица, и встречи с заклятым врагом не миновать — как ни крути, как ни юли, как ни выдумывай компромиссы, это рандеву переживет лишь один из нас. Был ли я готов к такому исходу? Разумеется, нет. Но старался не забивать голову, предпочтя решать проблемы по мере поступления. И первой на очереди стоял далеко не приспешник Легата, а успешный и молниеносный прорыв обороны.

— Эй, наверху! — гаркнул Макар, подскакав к ноге из дубовых бревен, и голос косматого богатыря прозвучал так же громко и отчетливо, словно нас разделяли пару шагов. — Что видишь?!

— Сотни полторы наемников! — крикнул, свесившись с пня, и чуть не вывалился, когда старик качнул головой.

— Разорались, блохи... — недовольно проскрипел Рорх. — Начинайте уже, или до вечера мяться собрались?

— Построй степняков квадратом и поставь в авангард! — распорядился, посчитав, что крепкие ребята с копьями и в прочных кожаных дублетах с меховыми нашивками как нельзя лучше подойдут для острия атаки. — Холмовых раздели на два треугольника и отправь на фланги! — боги, как же не хватает курсора с зеленой рамкой и меню с выбором формаций. — Болотников и ополченцев в линии, да пореже — стрелять начнут в первую очередь по ним. Пусть стоят в арьергарде и без команды не лезут!

— Ух, командир полка! — беззлобно отозвался верзила и хохотнул.

— Просто играл в стратегии! — развел руками, словно извиняясь, хотя лучшей тактики в сложившихся условиях и представить трудно.

— Понял! Сделаю!

— Ну что, — вздохнул, собираясь с духом, и повернулся к Хире. — Поцелуй на удачу?

Суккуба фыркнула и скрестила руки, будто предложил поесть тухлятины или выпить помоев на брудершафт.

— Обойдешься. Впрочем... — девушка с чистокровно-демонической ехидцей улыбнулась, стрельнула глазками и присела на край пня, отведя руки за спину и соблазнительно выпятив грудь, — если развалишь кабины этим высеркам — я подумаю.

— Заметано, — устало хмыкнул, хотя поверил словам чертовки чуть меньше, чем договору на микрозайм. — Рорх, мы готовы. Спускай.

Исполин поднял плот-ладонь, но остановил на значительном удалении от виска.

— Передай Ковен, — из полной острых кольев пасти вырвался родной голос чародея, не искаженный треском и скрипами, — что я люблю ее. Несмотря ни на что. Девчонка достойно держалась под холмом. Надеюсь, и сегодня не подведет.

— Хорошо, — кивнул и похлопал по узловатому корню. — Спасибо за все.

— Угу, — существо протяжно затрещало, расправляя плечи. — Прощай, hai’seann. Прощай, моя милая.

Сперва подумал, что сварливый старик прощается с внучкой, но тут Хира наклонилась, приподняв хвост, и прильнула губами к мшистой коре.

— А меня, значит, после победы? — проворчал, глядя на приближающуюся землю.

— Могу и до, — подруга сцепила пальцы пониже поясницы и захлопала ресницами. — Если останешься с дедом.

— Да уж лучше потерплю...

— Вот и не жалуйся.

Когда спустились, отряды уже построились в указанных порядках, но о дисциплине римских когорт не стоило и мечтать. Смуглые и раскосые степняки стучали копьями в землю, мятежники нетерпеливо притопывали и поигрывали топориками, мечами и короткими саблями, а болотники и примкнувшие к ним селяне в нерешительности озирались по сторонам.

Но и враги попались под стать — наемники скалились из-за забора и рычали что цепные псы. Свистнул, подзывая Уклейку, и вскочил в седло. Объехал воинство, провел последнюю инспекцию и, чтобы не навлечь подозрения в трусости, отдал короткий приказ к наступлению.

Рорх, с треском потянувшись, поковылял на укрепления, и от топота великана в тело раз за разом били волны дрожи. А может, голем вовсе ни при чем, а все дело в нарастающем страхе, который я всеми силами старался подавить. И этот страх не шел ни в какое сравнение с былой социофобией — ну что такое застенчивость в общении с девушками против холодных выдохов смерти в затылок.

Да, это игра, но здесь вам не игрушки. Трусы в Ириноре долго не протягивают, а единственный способ разминуться с Мрачным Жнецом — стать сильнее. И речь не о прокачке, апах и новых левелах. За спиной стучали кости — то конь бледный, и ад следовал за ним. Над моей головой нависла ржавая коса и не ударила лишь потому, что не склонился и не подставил шею под удар. А впереди возвышалась лестница, и на каждой ступени лежали худшие из моих пороков и тянули лапы, хватали за ноги и одежду, кричали — останься, впереди еще хуже, не дергайся, не барахтайся, не раскачивая лодку, и так все хорошо — сколько лет провели вместе и никто не умер.

И только непрерывная борьба с самим собой не давала смерти нагнать и как следует замахнуться — приходилось перешагивать, пинать, отталкивать... делать все возможное и невозможное, лишь бы не задерживаться, не останавливаться, двигаться вперед. Что ждет на вершине — тайна во мраке безлунной ночи. Зато ясно как солнечный полдень, чем обернутся сомнения, нерешительность и неспособность наступить на горло забравшимся в разум ментальным паразитам — ленивым, пугливым, похотливым червям, озабоченным лишь тем, чтобы вынуждать хозяина потакать слабостям. Не страшись неизвестности, но опасайся предрешенности, а потому — ни шагу назад, ни шагу на месте. И вообще, что я — «Мановар» зря слушал? Пришла пора заковать сердце в сталь, восславить богов войны, выступить против мира и стать номером один или погибнуть с честью.

— Всем приготовиться! — заорал не своим голосом, и Макар с удивлением уставился в мою сторону. — Дети степей!

Кочевники хором ухнули и громыхнули древками.

— Дети холмов!

Повстанцы издали визгливые кличи, похожие на отрывистое конское ржание.

— Дети болот и полей!

Угрюмые воины молча вскинули разномастное оружие — от абордажных тесаков до граблей и вил.

— Дети Эльфера! — лошадка, видимо, тоже вдохновилась боевым духом и привстала на дыбы. — Вы со мной?!

Когда наша сборная вынесла испанцев на чемпионате мира — трибуны и то так не ревели, как пять сотен глоток в ответ. Небывалая поддержка лавиной смыла страх и затолкала на самое темное и непроглядное дно души, а в освобожденное пространство вновь хлынули флюиды окрыляющего эфира. Недостойное желание тянуть до предела, только бы не лезть на рожон, по щелчку сменилось нетерпеливым азартом. Неважно, сколько людей верит в тебя. Главное — чтобы в себя поверил ты, ведь без этого ничего не добиться ни в любви, ни в быту, ни на войне.

— Мон женераль! — Хира шлепнула по ноге. — Ты о битве-то не забывай, а то треуголка уже на глаза налезла.

И правда — замечтался. А между тем Рорха всего истыкали стрелами, но великан танком пер на частокол. До цели оставались считанные шаги, когда ушастые ублюдки догадались переделать обычные снаряды в зажигательные. Обмакивали наконечники в смолу, затем в перья или размочаленную пеньку и подпаливали в жаровнях — получался своего рода пламенный кляр. Но даже такие ухищрения не уничтожили старика, несмотря на сухие бревна и валежник. Часть огней эльф попросту стряхивал, другие тухли сами из-за резких движений, и пусть кора и мох тут да там потихоньку зачинались, на превращение в ходящий факел ушли бы минуты, а этого времени с запасом хватит, чтобы сравнять баррикаду с песком.

Никто из нас особо не беспокоился за успех, пока к обороне не подключились маги. Колдунов на борту немного, но умелые и слаженные действия возымели не в пример больший эффект, чем беспорядочная стрельба. Дюжина огненных сфер ударила со второй палубы, будто корабль огрызнулся пушечным залпом. Все заклинания пришлись на корпус деревянного титана, и двенадцать взрывов слились в один, окутав старика огненным облаком.

Рорх взревел, заглушив и боевые вопли союзников, и беснующихся врагов, замахал руками, затопал на месте в попытке сбить пламя. И хотя огонь не взял кору и бревна, вмиг высохшая борода вспыхнула, как облитый керосином веник, а рыжие языки перекинулись на трухлявую голову. Не знаю, что чувствовала заточенная в древесине душа, но чародей вел себя точь-в-точь как сжигаемый заживо человек. С той лишь разницей, что от лютого жара любое существо погибнет очень быстро, а голем, похоже, мучился бы до тех пор, пока не обратился бы в пепел.

— Дед!!

Ковен выбежала из строя и помчала к родичу, наплевав на вонзающиеся в песок стрелы. Не знаю, на что рассчитывала ведьма — до воды слишком далеко, а вокруг ни травинки, ни корешка. Терять столь ценного соратника еще до начала битвы не очень-то хотелось, но и подставлять других — тоже. А если скомандовать наступление раньше срока — половина сляжет под вражеским огнем, да и сам Рорх мог запросто грохнуться на спину и похоронить под собой десятка три бойцов. И что делать? Невидимая полоска таймера почти иссякла, а принятое решение явно повлияет на сюжет, как уже случалось раньше. А, плевать.

— Но! Пошла!

Лошадка, хоть и выглядела милее циркового пони, проявила себя не хуже закаленного в несметных сечах жеребца, и бесстрашно поскакала к цели. Старался держаться за спиной чародея, раскачивающегося, как дуб в грозу, чтобы заслониться от стрел, но оперенная смерть то и дело свистела над головой. Прижавшись к шее Уклейки, протянул руку, намереваясь схватить девушку на ходу, но не рассчитал силы и кубарем вылетел из седла. Мы сшиблись в клубок и растянулись на горячем песке — столкновение оглушило обоих мощным нокдауном, и подняться удалось далеко не сразу.

И пока барахтались, как опрокинутые жуки, кобыла встала перед нами и повернулась боком к кораблю. Кое-как выпрямившись, схватил Ковен за руку и потащил к седлу, но тут Уклейка встала на дыбы, протяжно заржала и рухнула нам под ноги. Белоснежную шкуру украсили алые яблоки, окружившие впившиеся под ребра древки. Смертельной оказалась последняя — пятая — стрела, угодившая чуть ниже уха, а до того бесстрашный скакун смиренно терпел, защищая хозяина любой ценой.

— Суки...

Шепот утонул в новом — в разы более громком — вопле. Рорх, на последнем издыхании превозмогая боль, добрался до частокола и завалился плашмя, проломив стену и устроив в крепостице пожар. Наемники заметались муравьями в подожженном жилище — половина бросилась к озеру, остальные выбежали нам навстречу, уповая на прикрытие стрелков. Да только эльфы почему-то сбавили темп и натягивали тетивы без особого рвения — лучший момент для атаки вряд ли подвернется, поэтому поднял кулак и со всей мочи проорал:

— Вперед!! В бой!!

— Дедушка...

Колдунья упала на колени и всхлипнула, а мимо нас со всех босых ног неслись степняки с короткими копьями наперевес.

— Эй, — присел рядом, положил ладонь на дрожащее плечо и пересказал все, о чем просил погибший старик. И добавил: — Соберись. Не хочу потерять еще и тебя.

Пожалуй, фраза прозвучала слишком двусмысленно, однако Ковен все же подняла заплаканное лицо и стиснула губы. Земля тряслась от топота, песок подлетал, будто насыпанный на барабан, рев и кличи прорезал звон стали, а мы просто смотрели друг на друга и молчали. Не представляю, о чем думала ведьма и способны ли неписи к осмысленному восприятию реальности, но лично у меня бравады заметно поубавилось. Одно дело гарцевать на понтах вдали от боя и совсем другое — оказаться в самой гуще схватки.

— Вы тут пикник что ли устроили? — из толпы выскочила Хира с когтями-кинжалами наизготовку. — Опять мне за всех отдуваться?

Угомонив нарастающую панику, помчал плечом к плечу с демоницей — отгонять вражеских колдунов и отвлекать лучников, но не успел запалить заклинание, как заметил, что корабль отдалился от берега. Сперва подумал — пыль в глазах и дезориентация из-за творящейся вокруг кровавой вакханалии, но вскоре сомнений не осталось — громадина в самом деле двигалась, просто очень медленно.

— Какого?.. У меня глюки или он уплывает?

— Не глюки, — прорычала суккуба.

— Пистон... Надо было слушать Вальку и сразу взять лодки.

Пока болтали, волна степняков хлынула через расшатанный частокол и с яростью смерча накинулась на острозубых ублюдков. Наемники сражались как звери, не обращая внимания на численное превосходство, и отправили в долину духов немало воинов, пока клинья мятежников вонзались в беглецов и оттесняли к воде. Шансов у отделившейся половины не было — напоив озеро свежей кровью, эльфы холмов ударили в спины сопротивляющимся, смяли и без того нестройный порядок и расправились с противником за считанные минуты.

Арьергард не преодолел и половины пути до укреплений, когда последний враг издал последний вопль, пронзенный зазубренным копьем. Мы взяли берег с минимальными потерями, но вот беда — от этого плацдарма ни холодно, ни жарко, а Эль-Тиран все дальше и дальше.

— Ковен! — легонько тряхнул подзависшую соратницу за плечо. — Собери всех колдунов, пусть свяжут из бревен плоты. С десяток, чтобы разместились по полсотни воинов. На носах сделайте борта в половину роста высотой — хоть какая-то защита от стрел. Когда закончите, закрепите ниже кормы вот это — можно сделать из стволов и расщепленных досок. Если надо — припрягите бойцов. Времени в обрез, на все про все — край час, поняла?

Ведьма кивнула. В свою очередь, разровнял ботинком песок и начертил некое подобие гребного колеса — продолговатая основа с притороченными лопастями. С учетом того, как ловко эльфы обращаются с деревом, корнями и травами, сварганить такие штуки и привести в движение не составит никакого труда. Вон, каких големов лепят — и ничего, а тут и пятиклассники на труде справятся. В итоге выйдут самые настоящие десантные катера, способные в два счета догнать неповоротливого гиганта.

Работа закипела, а растекшийся над пляжем шум поспорил бы со столярной мастерской. Всюду трещало и лопалось, летела стружка, отряды под предводительством чародеев носились к «живой» земле и выкорчевывали все, до чего дотягивалась магия, а затем волокли на стройку бухты тугих канатов. Ведомые пассами рук и ударами посохов бревна летели к воде, где напитанные волшбой зеленые щупальца хватали добычу и стягивали в плавучие площадки. Остроухие, с детства привыкшие к подобным посохам, без страха и сомнений набивались на плоты так, что крайним приходилось свешивать ноги в воду. Обточенные концы колесных валов зажали толстыми тугими корневищами — долго такая конструкция не прослужит, да нам долго и не надо, добраться бы до покачивающейся вдали столицы.

— Ну ты и выдумщик, — крякнул Макар, встав рядом и опершись на молот.

Пожал плечами и улыбнулся.

— Никогда не знаешь, где пригодится всякая фигня из интернета.

— А я говорила, — назидательно произнесла Вальхалла, — надо лодки брать.

— Почти закончили, — окинул взглядом плавсредства и удовлетворенно кивнул. — Пора устроить этим скотам высадку в Нормандии.

Верзила хмыкнул.

— Лишь бы не попасть на Омаха-бич.

***

Под чутким управлением колдунов загруженные под завязку плоты выстроились в шахматном порядке: три — два, три — два. Чтобы не класть все яйца в одну корзину, поборники расположились по отдельности, и если кого-то потопят на подходе, остальные примут командование. Бонусом ко всем приставили по жрецу на случай непредвиденных обстоятельств, в возникновении коих никто не сомневался. Из-за чего даже распределили между собой своеобразные звания — Макар самый главный, за ним Валька, а я на дне рейтинга. Спорить не стал — при абордаже толку от меня меньше всего, ведь рубка в тесных замкнутых пространствах — это вам не фигурки по полю расставлять.

Закончив с приготовлениями, на полных магических парах устремились к Эль-Тирану. Поначалу показалось странным, что у защитников нет никаких осадных машин вроде тех же баллист, но когда на носу сверкнула фигура в просторной белой мантии, все вопросы отпали сами собой. Взмах похожего на скрипичный ключ посоха — и в небе вспыхнула огненная глыба весом в тонну и раскаленная практически до состояния магмы. Пронзив воздух огненным штырем, метеорит врезался в воду в нескольких метрах от углового плота, но взрыва и последующей за ним волны хватило, чтобы перевернуть тяжеленную вязанку как картонку.

Другие плоты закачались щепками, и если бы не Хира, вовремя схватившая за шиворот, точно свалился бы за борт. Потерпевшие крушение эльфы выжили, но канаты полопались, бревна разошлись, и бойцы уже не могли продолжать наступление. Им повезло — минуту спустя камень угодил аккурат в центр левого катера из второго ряда, и обугленные ошметки тел долетели до моего «катера», идущего в самом хвосте.

Гильер собственной персоной — тут и гадать нечего. Хотел швырнуть сферу в ответ, но суккуба вцепилась в запястье и рывком опустила руку. Ну и силища, однако — в армреслинг с чертовкой лучше не играть.

— Не лезь, — зашипела, спрятавшись за баррикадой на носу.

— Чего?

— Башку включай хоть иногда. Во-первых, не добросишь — слишком далеко. Во-вторых, ублюдок заметит, откуда колдуют, и начнет прицельно бомбить по нам. Жди до слепой зоны.

У меня чуть челюсть не отвисла от таких откровений. Ладно я в «Эпоху» рублюсь с детства, но прислужница-то где набралась таких тактических хитростей, вроде той же демаскировки. Неужели у одного рыжего любителя верховодить ордами бесов?

— Держись крепче.

Демоница упала на живот, зачерпнула горсть воды и зашептала в нее, как в рацию. Миг спустя плоты дернулись в стороны, точно спугнутая окунем стайка мальков.

— Что за?.. — еле успел расставить шире ноги, чтобы сохранить равновесие.

— Лавируем! — отозвалась подруга. — Реще надо кумекать, но мон женераль забыл, что главное на войне.

— Маневры?

— Думать, млять, башкой! А орать верхом на коне любой дурак может.

Платформы пошли синусоидами с постоянно меняющимися амплитудами, не давая колдуну взять упреждение. Впрочем, Гильер тоже оказался со смекалочкой, и взорвал третий снаряд на излете, накрыв едва ли не все «катера» расплавленной шрапнелью. На нашем покосило не меньше трети, а я сам спасся исключительно благодаря близости носовой баррикады. Бойцов разорвало в клочья, палубу залило кровью и кишками, а в бревнах и шаге от моей тушки пробило обугленную дыру, куда пролез бы целиком.

И все же восемь плотов из десяти подобрались вплотную к нависшему борту плавучей цитадели, однако неприятности на этом не закончились. Безумный чароплет не мог метать болиды без риска задеть своих, зато рядовые волшебники и лучники оттягивались на всю катушку. Вскрики и вопли долетали до ушей каждую секунду — укрепления защищали лишь тех, кто вжимался в них всем телом, а остальных шили, как крыс в ведрах.

Соратники падали, пронзенные стрелами, прыгали в воду, объятые пламенем, роняли требуху из вспоротых осколками животов. Файерболы совсем не по-мультяшному сносили головы и отрывали конечности, и от здешнего реализма не блеванул только потому, что остолбенел от увиденного. Запахло солью, металлом и дерьмом. Запахло войной. И если особо впечатлительные личности хватались за сердце при виде жестокости в каком-нибудь «Постале» или «Мэнханте», после чего обвиняли игры во всех смертных грехах и пагубном влиянии на подростков, то «Иринор» запретили бы на следующий же день. И правильно бы, сука, сделали.

— Ну как, мон женераль? — рявкнула Хира, умудряющаяся следить за ходом боя и по необходимости вносить корректировки через магический радиоэфир, используя эльфа-ведьмака в качестве передатчика. — Поиграл в стратежку? Ощутил себя героем? Привыкай — тут и не такое увидишь. Нижний мир? О нет, сладкий — в аду куда спокойнее!

— Пора с этим заканчивать, — сплюнул и взглянул на браслет — фиал под завязку, а значит, будет очень-очень больно. — Антон! Сюда!

Сквозь гомонящую толпу протиснулся пухлый усатый мужичок за сорок, на ходу доставая кадило.

— Лечи нон-стоп, понял? Что бы ни случилось — не прерывай каст!

Бледный игрок с вытаращенными глазами и дрожащим подбородком кивнул. Я высунулся из-за укрытия и запалил «Чих Дракона», начав перекачивать в сферу накопленное моджо. На первом делении почувствовал легкий жар, будто провел рукой над разогретой сковородой. На втором возникло стойкое ощущение, что сжал в руке трубу центрального отопления — старую, чугунную, на пике сибирской зимы. После третьего прикосновение к закипевшему чайнику не показалось бы таким уж болезненным. Четыре «кубика» спустя кожа зашипела и покрылась волдырями, и, невзирая на суетливые старания лекаря, от боли закололо в затылке, а слезы обожгли веки. И все же продолжил насыщать сверхновую силой, жмурясь, скрежеща зубами и роняя на щеки теплые капли.

— Артур, хватит! — крикнула суккуба. — Бросай!

Увы, нельзя — второго шанса никто не даст. Ворота хоть и выглядят маленькими, но вряд ли слабо укреплены и являются уязвимой точкой, вроде канализации в Хельмовой Пади или шахты реактора Звезды Смерти. Хрен там плавал. Скорее, наоборот — это одна из самых прочных деталей, и если ошибиться с дозой и не вынести преграду с первого заклинания, накопить энергию на второе уже не успею, и нас перебьют всех до единого. Так что лучше потерпеть боль раз, чем больше никогда не чувствовать боли. Ноу пейн — ноу гейн, бро.

Минус пять делений. Золотистая корочка подгорела, пахнуло жженой плотью, от которой не спасала пляшущая под носом курильница. Шесть ячеек — звуки стихли, качка ослабла, день сменился поздним вечером. Семь долой — и мучения исчезли вместе с нервными окончаниями. Утекло восьмое — не присматривался, но, по-моему, на кончиках пальцев проступили кости. Без девяти финиш — я плыл в черной тишине, я обретал покой... Десять из десяти, о господи, десять из десяти! Сфера превратилась в черное яблоко на фоне солнца — замах, бросок — и ка-а-а-а-а-к шандарахнуло. Как тарарахнуло! Как йебанулло, простите мой франсе. Возможно, показалось — в таком состоянии свидетель из меня не очень — но Эль-Тиран пошатнулся от взрыва, будто борт на небольшой скорости протаранила точно такая же махина. Волна высотой с человека подбросила плоты как пушинки, я на миг ощутил невесомость и ухнул вниз, врезавшись спиной в бревна.

Комариный писк залил уши, полностью лишив слуха. Попробовал встать, но то и дело поскальзывался на мокрой коре и все не мог взять в толк, почему на «катере» остался жалкий десяток бойцов. Остальные барахтались повсюду, и пятачок перед огромной дырой выглядел так, словно корабль — это гигантская пиньята, под завязку забитая вооруженными эльфами. И в эту чертову разноцветную ламу в упор бахнули из дробовика, и содержимое просыпалось в озеро. Но, несмотря на кажущийся кавардак, соратники кто на плотах, кто вплавь подбирались к проему и теснили оглушенных, ошарашенных защитников.

Высадка началась.

Глава 20. Никто не вечен. Ничто не вечно

Уцелевшие «катера» сбились у пролома в один большой понтон. Три сотни эльфов под предводительством Макара и Вальхаллы ревущей толпой хлынули на нижнюю палубу. Рогатая бестия неслась в первом ряду, бешеной росомахой прыгая на ошеломленных врагов, располосовывая когтями и топча копытами упавших. Здесь, вровень с ватерлинией, находились разделенные переборками трюмы — огромные, как крытые стадионы.

И то ли прихвостни Гильера переживали не лучшие времена, то ли просто не нуждались в большом количестве припасов, но штабели ящиков заметно поредели, а стоящие вдоль бортов деревянные цистерны от пола до потолка ничем не могли помочь защитникам. Зажатые меж ребер шпангоутов громады не опрокинуть, не разломать, не построить из досок баррикады. У латников не было ни малейшего преимущества, кроме численного, да и то потеряли в мгновение ока.

Высшие в мантиях и кирасах сражались из последних сил, но дизмораль не давала развернуться на всю катушку, преодолеть предел возможностей и задействовать внутренние резервы. Мятежники, наоборот, буквально источали благородную ярость и жажду справедливой мести. Каждый напитанный боевым духом воин стоил двоих, а то и троих противников, а с поддержкой поборников у прихвостней не оставалось ни шанса. Если говорить привычным языком, первые получили дебафф от подсознательного ощущения грядущего поражения, а вторые воодушевились предвкушением скорой победы.

О чем вообще речь, когда удар рыцарского молота опрокидывал четверых, а вихрь топоров кромсал эльфов, как газонокосилка — траву. Кстати, о траве. Ведьмаки под командой Ковен не могли как-либо повлиять не белую древесину Эль-Тирана, зато прекрасно справлялись с местным дощатым хламом, натасканным за год пребывания в Эльфере, вроде тех же клетей и пеньковых канатов. Огненные маги пытались хоть как-то повлиять на битву, но то и дело отвлекались на летящие со скоростью ветра щепки, а парочку чародеев удавили подползшие сзади веревки.

Приходилось наблюдать за абордажем со стороны — несмотря на старания жрецов, кисти выглядели крайне паршиво и нестерпимо болели. А в таком состоянии мог запросто уронить сферу или сбить траекторию и пожечь своих. Да и протискиваться сквозь плотную разгоряченную толпу — себе дороже, и все же исхитрился забросить ревущую комету в башню ящиков и похоронить под тлеющими обломками притаившегося волшебника. Тогда-то стало ясно, почему «правильные» колдуны сражаются вяло и тщательно выбирают цели — груды сухого барахла могли вспыхнуть от неточного попадания и если не спалить живьем, то отравить дымом и соратников, и чужаков.

Под неостановимым натиском гильерцы пятились к переборке, отмахиваясь саблями и тыча копьями из-за плеч первого ряда. Несмотря на неминуемую гибель, эльфы умудрялись сохранять строй и отступать чуть выгнутым дугой каре, сдерживая атаки с трех сторон. И когда большая часть добралась до носового отсека, проем шириной в футбольные ворота захлопнула упавшая сверху решетка.

Еще подумал при первом взгляде на переборку — и почему ворота не приладили? Мало ли какая в плавании беда приключится — пираты нападут, в трюме заведутся крысы-переростки, понадобится защитить груз от любопытных пассажиров — как ни крути, а без ворот никак. И не догадался, воевода сраный, что из-за нагромождения ящиков открывать и закрывать створки крайне неудобно, зато ничто не мешает соорудить опускную решетку.

Западня не остановила повстанцев, и брошенных на растерзание противников ждала страшная участь. В пылу расправы мало кто услышал лязг и глухой грохот — перекрыли кормовой отсек, захлопнув вторгшихся бунтарей в гигантской мышеловке. Секунды спустя чародеи зажгли сгустки пламени во вскинутых над головами ладонях и с именем вожака на устах метнули заклинания под ноги. Самосожжение не прошло напрасно — огонь перекинулся на расколотые, растоптанные, опрокинутые ящики и бухты канатов, а помещение начал заволакивать едкий дым.

Увы, но меру нельзя назвать отчаянной: пожар не причинял вреда корпусу, словно белые доски пропитали огнеупорным составом. Корабль в любом раскладе остался бы на плаву, а вот непрошеным гостям в скором времени светило отравление угарным газом. Почуяв нависшую гибель, соратники помчали к дыре в борту, лишь чудом не затоптав меня. Успел отбежать и, задыхаясь и кашляя, заорал:

— Бочки! Ломайте бочки!

Цистерны тоже сделали из той же породы — бессмысленно ждать, когда емкости прогорят. Но даже удары могучего молота по сливным кранам — самому слабому и уязвимому месту — пробивали далеко не сразу, а ведь узкое отверстие еще предстояло расширить. Хира и Валька по стуку нашли одну полную и начали со всей мочи кромсать, но все, чего добились — россыпи едва сочащихся царапин.

Хотел рвануть пару штук сферой, но потратил последние капли моджо на чародея, а новое наотрез отказывалось копиться из-за першения в горле, непрерывного кашля и слез. Чтобы не сачковать, подобрал с залитого кровью пола топор и застучал по доскам в надежде расшатать стык между ними. Однако таинственные бондари постарались на славу — массивные обручи стягивали так, что проще прорубить кирпичную стену, чем это проклятое дерево. И все же не сдавался, наплевав на дикую боль в обожженных ладонях: замах — удар, замах — удар. Что это скользит на рукоятке? Кровь и горелые лоскуты? Да и пес с ними: замах — удар, замах — удар. Терпение и труд, терпение и труд...

Серые клубы поднялись до пояса, от гари и удушья кружилась голова, но емкость наконец поддалась, выстрелив тугой струей из пробоя. Судя по журчанию в непроглядном мареве, ребята тоже не ударили лицами в грязь и справились с жизненно важной задачей. Хлюпая по растекающимся лужам, добрался до плотов, склонился к воде и задышал тяжело, словно загнанная собака.

Огонь растекся по полу в центре отсека — прогорая, штабеля ящиков падали и разваливались относительно ровным слоем, отчего десятки, если не сотни тонн воды потушили очаги за считанные минуты. И все же около трех десятков союзников не пережили газовую атаку — скрюченные закопченные тела разительно выделялись среди изрубленных, изуродованных и покрытых бурой коркой трупов.

— Зараза... — умылся, прополоскал рот и сплюнул в отражение. — Развяжите плот, возьмите бревна и выносите гребаные ворота!

— А ты думал, в сказку попал? — суккуба присела на корточки и поболтала когтями в озере, оставив на глади алую муть. — Война — это ад, сынок.

— Заметно, — перевернулся и уставился в потемневшую лазурь, чувствуя спиной дрожь таранных ударов. — Че-т я подустал... Пора заканчивать эту ветку и дуть в отпуск.

Гильерцы оборонялись как могли, тыча копьями и стреляя сквозь прутья, но ведьмаки надежно прикрывали товарищей уцелевшим деревянным мусором. С каждым натиском решетка шаталась все сильнее, и тут в памяти всплыл забавный эпизод из «Шанхайского полдня», когда герои пытались выбраться из полицейского участка. Вкратце обрисовал суть Ковен — девушка уловила смысл на лету, тем более ей не пришлось мочить канаты для дополнительной прочности — бухты и так пропитала вода из пробитых бочек.

Под грохот, лязг и хлюпанье сотен ног пенька обвила крайние пары прутьев и сдавила, как тисками. Искореженный металл вырвало из пазов, и многотонная решетка рухнула на защитников, размозжив головы и покалечив не меньше половины из них. Стоны раненых утонули в оглушительном реве, заглушившем бы и водопад. При виде разъяренной, алчущей мести толпы латники бросили оружие и рванули к лестнице на среднюю палубу. Мятежники догоняли ублюдков, сбивали с ног и без зазрения совести кололи, рубили и резали в спины. Час благородства иссяк, когда на костер отправили первого невиновного, и наступил час воздаяния, а кара потерявших самое дорогое — родных, друзей, дома — никогда не будет чинной и справедливой. И никто не вправе требовать иного.

Последние противники успели добраться до широких и тяжелых, как шпалы, ступеней, ползя и простирая руки к безучастным стенам. Трюм — наш, а там и до всего Эль-Тирана недалеко. Надо лишь передохнуть, привести в порядок снаряжение, мысли и подготовиться к решающему броску. Убедить разбушевавшихся мстителей в необходимости короткой остановки удалось далеко не сразу, и когда повстанцы начали выстраиваться в плотный кулак для молниеносного штурма, на лестничную площадку спустился... Хорват.

Надменный взгляд, ехидная улыбка и ни намека на страх — еще бы, ведь перед ним шла закованная в кандалы Надин. Выглядела Пресмелая Дева хуже узницы Бастилии — посеревшая кожа, осунувшиеся щеки, темные мешки под глазами, в которых не сразу признал синяки. Одежка местами сопрела, местами зияла прорехами характерной продолговатой формы — поработали кнутом, не делая скидок на пол и возраст.

— Эй, Артур! — Корица осклабился. — Ты ведь за ней пришел? Забирай, но с одним условием! Слушаешь?

— Говори, — вышел вперед, по пути положив ладонь на молот скрежещущего зубами Макара и мягко опустив оружие.

— Пвп! — карикатурно, будто злодей из дешевого мультика, выпалил ублюдок. — Один на один! Только ты и я — иначе девчонке кирдык.

— Где подвох?

— Все честно, — предатель дернул наброшенную на шею пленницы удавку, вынудив Надю едва слышно всхлипнуть. — Просто я игрок. Нет, не задрот вроде тебя. Я люблю риск, азарт и ставки. И чем больше на кону — тем веселее. Разве не в этом смысл жизни?

— Саня, все кончено, — ответил с нотками меланхолии, плавно перетекающей в апатию — голосом человека, который озвучивает слишком очевидные и понятные вещи. — Отпусти ее и катись на хер.

— О нет, мой друг, — глаза Хорвата блеснули, и только тогда я в полной мере осознал, что парень напротив — не просто отморозок, а самый настоящий психопат, творящий зло не выгоды ради, а потому, что в кайф. — Самое интересное только начинается! Жду наверху. Выкинешь фокус... — клинок неуловимо быстро выскользнул из ножен и приподнял дрожащий подбородок узницы, — я выкину свой. И поверь, у меня получится лучше. Не затягивай, братан.

— Вот же сука! — рявкнул рыцарь, когда Корица скрылся, прячась за девушкой с таким усердием, словно в него целилась дюжина профессиональных снайперов с топовыми винтовками.

— И что теперь делать? — Валька положила топорики на плечи и вздохнула, неотрывно глядя на подъем. — Может, отвлечь, а потом...

— Нет, — шагнул на ступени и добавил, не оборачиваясь: — Я пойду.

— Прикалываешься?! — верзила чуть кувалду не выронил. — Да там засада — зуб даю!

— Вряд ли, — качнул головой. — Иначе потребовал бы взять Хиру или сразу обменять на пленницу. Я этому козлу сто лет не нужен, он здесь за суккубой. К тому же, моя смерть ровным счетом ничего не изменит. Думаю, Хорват и впрямь решил поиграть напоследок.

— Идиотизм, — фыркнула рыжая.

— Возможно, — не удержался от улыбки — забота товарищей скорее забавляла, пусть и по-доброму, а не нагоняла драмы. — Но выбора нет.

— Да погоди, — наседал здоровяк, — не гони гусей. Посидим, покумекаем и что-нибудь придумаем. На кой по чепухе гробиться?!

— Иногда бывает так, — обернулся и посмотрел на притихших соратников, аки пророк на паству, — что для победы нужно прыгнуть в пасть чудовища. Не убегать, не уклоняться, не пытаться договориться и найти компромисс. А просто взять — и прыгнуть. Понимаете?

— Нет! — буркнул Макар. — Тебя, походу, совсем контузило.

— А я понимаю.

Стуча копытами по доскам, Хира подошла вплотную и стальной хваткой сжала голову, чтобы уж точно не извернулся. В глазах огонь, приоткрытые губки влажно блестят, хвост трубой — привстала на цыпочках, рывок — и вот мы уже единое целое. Кладу руку на сердце — по сравнению с поцелуем демоницы внезапный засос Ковен немногим лучше лобызаний с подкисшим помидором. Я тот еще спец в делах амурных, но когда время буквально замирает, а все вокруг расплывается, словно с выкрученным до упора моушин блюром — это о чем-то да говорит.

Подрагивающие колени суккубы сомкнулись, мои ладони легли на поясницу и скользнули вверх — сперва несмело, затем уверенно, прямиком под куртку — вдоль рубцов, мимо завязанных узлом тесемок с накатом на острые бугорки лопаток, а оттуда сразу вниз — по бокам к упругому основанию хвостика.

А что в это время вытворял длиннющий и во всех смыслах хорошо подвешенный язык не передать ни на одном языке мира. Десять делений фиала меньше чем за десять секунд близости — до сих пор удивляюсь, как только нигде ничего не лопнуло. Мы припали губами, как умирающие от жажды к бутылке ключевой воды и пили друг друга до последней капли. Несмотря на поистине адскую страсть, стучащее пневмомолотом сердце обливал тот же мед, что и в далеком ночном наваждении, но в разы гуще и горячее. Я насыщался не возбуждением единым, меня одолевали страх потери, волнение перед скорым расставанием и тревога за сокрытое туманом войны будущее. Зато знал наверняка — хочу растянуть момент как можно дольше, чтобы клеймом отпечатать в мозгу и унести в бесконечное путешествие по долине смерти.

— Хорош... — девушка отпрянула и облизнулась, — уже челюсть занемела. Продолжим, когда вернешься, — подруга чмокнула на прощанье и подмигнула.

— Хира, я...

— Потом, — голос звякнул скрещенными клинками, на побледневшее лицо упала тень. — Тебе пора. Навешай этому педику за всю хурму.

***

То, что я увидел на средней палубе, больше всего напоминало внутренний двор тюрьмы — громадного, мать его, Алькатраса размером с пригородный поселок. Вдоль бортов и по центру тянулись каюты — три ряда по три яруса — их разделяли расширяющиеся к корме коридоры, утопающие во тьме подобно подгорным туннелям. Свет столбами падал сквозь редкие решетки в потолке, а в промежутках между ними царила чуть разбавленная тьма, где без труда спрятался бы и рядовой игрок, а не разбойник с прокачанным стелсом. Представить сложно, сколько эльфов здесь размещались прежде — тысячи, десятки тысяч? — и заблудиться среди нагромождений построек проще, чем в гонконгских трущобах.

Поэтому старался не приближаться к дверям и черным провалам окон — оставался на свету, вслушивался в любые, даже самые тихие шорохи, и пристально следил за пляшущими на периферии зрения тенями, каждая из которых могла вознаградить невнимательность кинжалом в спину. И попутно вспоминал, как вытащить рогу из инвиза, не прощупывая все встречные углы огненными шарами.

— Ты ведь понимаешь, что сопротивление — бессмысленно?

Крутанулся на триста шестьдесят, оставив черные разводы на досках, и вскинул руки, но голос, казалось, лился отовсюду, будто вещал сам сумрак.

— Не бесполезно, отнюдь, — вкрадчиво шептала полутьма знакомым фальцетом психопата. — Просто смысла нет. Никто не запретит долбить лбом стенку, только... зачем? Ведь за стеной пустота. Или же там спрятано вовсе не то, что хочешь найти. Ты думаешь на несколько шагов вперед. Просчитываешь комбинации и держишь в уме все ходы в попытке повлиять на итог. Но... — сгустившийся воздух зашелестел кожаным плащом, — проблема в том, что партия уже сыграна.

Пропустил слова безумца мимо ушей и сосредоточился на том, ради чего и отважился на столь рискованное мероприятие.

— Я здесь! — вертелся на месте, выискивая врага и готовясь нанести удар в любой момент. — Как ты просил! Отпусти Надю.

— Сам отпустишь, — Корица усмехнулся. — Если выживешь, конечно. А если сольешься, милашку освободят твои друзья. Все честно. Никакого обмана. Кстати... вот вертишься, крутишься, суетишься, но в упор ничего не видишь. Потому что не знаешь, куда надо смотреть. Таких, как ты — самовлюбленных и слепых — объединяет одна исключительная черта — непробиваемая детская наивность. Все вы на полном серьезе считаете, что мир играет по вашим правилам. Не так? Тогда почему хмуришься и поджимаешь губы? Полагаешь, я вру? Да ни разу. И это легко доказать.

Из ниоткуда со свистом выпорхнул метательный нож и вонзился в плечо на половину клинка и чиркнув по костям. Вспышка боли и страха на миг окунула в непроглядное марево, а левую часть тела словно ошпарили раскаленным маслом. Скрючился в три погибели, шипя сквозь стиснутые зубы, и вырвал оружие, добавив к и без того удивительным очучениям слепящие вспышки, подкатившую тошноту и привкус желчи.

Разумеется, Хорвату ничто не мешало метнуть сталь в голову или горло, но обнаглевший от безнаказанности ублюдок полностью вжился в роль кота и предлагал примерить шкуру мышки. Проще говоря, решил всласть поиграться, растягивая удовольствие от собственного превосходства и наслаждаясь чужими страданиями, как и положено прирожденному маньяку. Что же, пусть в этой катке я мышь, но даже ребенок знает, кто кому навешает — Том Джерри или Джерри Тому.

— Почему не бежишь? — шептала тьма. — Прячься! Продумывай ходы. Расписывай графики. Складывай и вычитай, считай проценты и вероятности. Или еще раз угостить чем-нибудь остреньким? Не жалко. Но помни — маленьких ножиков всего пять, а за ними очередь большого. Впрочем, чего распинаюсь — ты с ним уже знаком.

Я стоял в падающем с потолка золотистом столбе, зажимая рану и озираясь по сторонам. План предателя прост до безобразия — спугнуть во мрак, где против разбойника нет шансов. Тьма — вотчина убийцы, моя же — свет, как бы странно это ни звучало с учетом полученного класса.

— Беги! — вслед за отрывистым воплем вылетел второй кинжал и впился в икру, на полногтя не достав до кости.

Притворился, что в бессилье рухнул на колено, а сам внимательно ощупал рукоятку, морщась и дыша быстрее загнанного коня. Тонкий штырь торчал под небольшим — градусов тридцать — углом, а значит, противник выхаживал по террасе второго яруса, прячась под навесом верхних кают от лучей из вентиляционных решеток. Левое плечо, левая нога — одно направление, разные точки, подтверждающие мое предположение. Но бить наугад по-прежнему чревато — если промахнусь, враг занервничает, испугается и прикончит на месте. Такие кадры стоят из себя неустрашимых хищников лишь на безопасной дистанции, а почуяв клюв жареного петуха в известном месте, сразу прекращают спектакль и делают все ради быстрой и безболезненной победы. Увы, я находился в слишком уязвимой позиции, чтобы колдовать куда попало, в то время как Хорват непрерывно держал на прицеле, и в меткости выродка сомневаться не приходилось.

— Геройствуешь? — Корица хохотнул. — Ну-ну. Рука по локоть в жопе, а Петрушка все пыжится. Лучше весели меня — спрячься, покричи, умоляй о пощаде. Шевелись, не то заскучаю. А это чревато. Давай!

Пауза после выкрика означала одно — враг потянулся к ножнам за очередным снарядом. Траектория броска вычислена, время атаки определено, и как только до уха долетел нарастающий свист, резко развернулся и со всей силы тряхнул пропитанным насквозь рукавом. Алые капли веером упали на стену, отчетливо заметные на белых досках даже в полумраке. И лишь широкий участок посредине пунктирной линии остался чист и в прямом смысле не запятнан, будто каюту в этом месте заслонила невидимая преграда.

Наспех вогнав в сферу два кубика энергии, швырнул заклинание точно в цель — заранее морально приготовившись и ни секунды не сомневаясь, ведь разбойники ребята прыткие, затормозишь — и снова потеряешь. Крик, раздавшийся после взрыва, запомнится на всю оставшуюся жизнь. Так кричат, упав с небольшой высоты, или угодив под не успевшую разогнаться машину, или когда пальцы по нерасторопности зажимает прессом. Когда боль недостаточно сильна для шока или потери сознания, и пострадавший чувствует накатывающую волну от первого касания до полного растекания по всему телу.

Файербол разворотил настил под Хорватом, и убийца грохнулся под ноги, издав новый вопль — тихий, протяжный, больше похожий на стон, но оттого не менее жуткий. Несмотря на все расчеты и приготовления, шар угодил не в парня, а лопнул рядом, о чем говорила уцелевшая, хоть и заметно потрепанная одежда и слегка покрасневшая кожа. Но кровь на губах, под носом и в ушах намекала на тяжелейшие внутренние повреждения. Взрывная волна переломала ребра, отчего Корица часто и мелко дышал, а малейший хрип или кашель отражались гримасами невыносимых мучений. И, тем не менее, психопат раз за разом натягивал улыбку, не моргая глядя в глаза.

— Петрушка, — на последнем издыхании прошептал предатель. — Полишинель. Гиньоль...

Помня о фокусах разбойника, склонился над телом, держа левую руку наготове, и пальцами правой коснулся выгнутого буквой «Г» запястья. Пульс еще прощупывался, но с каждой секундой толчки становились все слабее, и девять ударов спустя полностью исчезли. Интриган, маньяк и предатель отошел в мир иной с коронной ухмылкой на залитом кровью лице, таращась мутным взглядом в видимые лишь ему дали, словно ничего серьезного и не случилось. Я же пребывал бесконечно далеко от мертвецкого спокойствия и завидовал тем, кто навеки глух к любым заботам и тревогам.

Мама, я только что убил человека. Это реальность или иллюзия?

Конечно, кто-то скажет — так ему и надо. Другие одобрят — правильно, отомстил за подругу. Третьи возразят: какое еще убийство, это чистой воды самооборона — вон ножами весь истыкан, даже самый гуманный и справедливый суд оправдает. Мне же было откровенно плевать на доводы, увещевания и попытки разума договориться с совестью. Сидел, свесив голову, и мечтал, чтобы все сложилось иначе — причем с самого начала. Чтобы никаких книг, договоров и подозрительных личностей — сычевал бы и дальше в своей норе, кодил потихоньку и страдал от воздержания.

К черту все это. Просто к черту...

От угрюмых мыслей отвлек далекий, едва различимый стук. На шум отыскал каюту, где заперли Надин, разрезал путы и долго гладил пленницу по дрожащей спине, собираясь с духом для последнего шага.

***

Кормовая лестница привела на квартердек, и первое, что бросилось в глаза — огромный трон, с присущей высшим эльфами искусностью вырезанный в пне цвета слоновой кости. Не меньше трех метров в высоту и полутора в диаметре, с вырубленной нишей, украшенной по краям замысловатой вязью, точностью обработки поспорившей бы и с промышленным лазером. Зубчатая корона представляла собой сплав виртуозного столярного ремесла с исконно-природными формами — ствол неведомого дерева будто спилили алмазным лобзиком, а затем пустили в верхушку молнию. Нагар сточили, а щепы, выгнутые не то оленьими рогами, не то раскидистой кроной, не то перевернутым на спину пауком, отполировали, превратив в уменьшенную элегантную копию разлапистых, толстых и малопривлекательных корней. Оттого казалось, что низ трона олицетворял естественное единение с землей, а вершина — мастеровитое стремление познавать, изменять и перекраивать под себя. А может, я просто искал смысл во всем подряд, чтобы найти его хоть где-нибудь.

Исполин занимал добрую треть пустой и ровной как стол площадки и, судя по пульсирующей, поросшей стеблями коре, отлично себя чувствовал без почвы и воды. Ни одной живой души не нашлось у подножья величественного гиганта, на котором восседал Гильер, в бессилье откинувшись на спинку. Лианы в палец толщиной заползли под одежду и оплели голову изысканным венком, но даже издали я видел, как природные магопроводы засыхают и распадаются мелкой стружкой. И поскольку на законном месте ни рулевого колеса, ни рычага правила не оказалось, сделал вполне логичный и напрашивающийся вывод — резной трон являлся неотъемлемой частью Эль-Тирана — своеобразным пультом управления, а подключенные к колдуну побеги передавали неудержимую силу в каждую дощечку.

Мятежники рассыпались по опустевшей палубе, но последний враг пал ярусом ниже. Ковен, Хира и поборники первыми подошли к едва дышащему деспоту, тот с улыбкой поднял руку и тут же уронил. Однако и это краткое приветствие подарило нам пару шокирующих, вгоняющих в дрожь и ступор открытий. Во-первых, самый истинный и правильный эльф походил на эльфа так же, как ваш пьяный батя или сосед по лестничной клетке. Тридцать с хвостиком навскидку, округлое ничем не примечательное лицо без малейшей благородной черты — мясистый нос, узко посаженные карие глаза, массивный подбородок. Даже длинные волосы смотрелись ни разу не по-эльфийски, а как у натянувшего женский парик глэм-рокера.

Последние сомнения развеял браслет с синим фиалом слева — напротив сидел игрок, на кой-то черт устроивший бал-маскарад в целой локации.

— Год... — прохрипел Гильер, забрызгав губы черной и вязкой, как смола, слюной. — Целый год...

— Что с ним? Позовите жреца!

— Поздно, — шепнула ведьма. — Он съел волчедох. Не меньше пяти ягод. Ему конец.

И все же велел лекарям вылечить мужика — благовония помогли слабо, но все же вернули страдальца в сознание и даровали более-менее четкую речь.

— Зачем? — провел ладонями по волосам и шумно выдохнул. — Зачем ты все это устроил? Что... вообще, блин, происходит?

— Пять, — самозванец выпростал кисть из просторного рукава роскошной белой мантии и растопырил пальцы. — Пять кораблей отправились в Иринор из умирающего Эль-Нолрода — родины древней и благородной расы. — Человек закашлялся, перевел дух и продолжил рассказ под удивленными взглядами и отвисшими челюстями. — Пять кораблей, пять великих ковчегов, но до здешнего берега добрались лишь четыре. Последний — королевский — сбился с курса и пропал на долгие века.

— Четыре корабля... — нахмурился, одолеваемый внезапной догадкой. — Четыре народа.

— Да... — собеседник пьяно мотнул головой. — Четыре племени вырожденцев и дегенератов, растерявших былое величие и культуру. Когда попал сюда, обрадовался как ребенок. Сбылась... мечта идиота. Книги, игры, фильмы... Я жил этим народом, дышал, грезил, перевоплощался... Но даже из меня вышел лучший эльф, чем из этих посмешищ... — Гильер вцепился в подлокотники и привстал от возмущения. — Носят шкуры, состригают локоны, поклоняются ложным богам и местечковым идолищам, пашут поля, возятся в грязи, спариваются направо и налево, говорят на всеобщем и ведут себя хуже животных. И это эльфы? Это, млять, эльфы?! Не о таком позорище мечтал, оказавшись в мире меча и магии. Слышишь?! Не о таком!

— И ты нашел пятый ковчег?

— Именно... — мужчина сел и самодовольно осклабился, уронив на грудь струйку «нефти». — Год... Целый год ада и пыток, но таки отыскал Эль-Тиран, сразил старого немощного короля и занял трон. И показал одичавшим, жрущим друг друга морлокам, что значит быть настоящим quendi. И знаешь... получилось. Сам видел лощеных красавцев в мантиях — выправка, стать, грация... м-м-м... И уж если людоеды вспомнили заветы предков, то и другие рано или поздно встали бы на путь исправления. Но тут... явился ты... сука... и все похерил.

— Но почему тут нет демонов?

— Потому, что королевский ковчег напитан магией священных первородных рощ. Демоны не сумели прорваться на Эль-Нолрод, поэтому... устроили там... кхе...

— Что? — коснулся плеча чародея — поборник медленно угасал, несмотря на усилия пяти обступивших трон жрецов. — Что там случилось?

— Неважно... — он часто задышал, коснувшись клокочущей груди. — Смерть признанного владыки осквернит корабль, доски исторгнут магию, и древняя защита рухнет. Забрали мой дом? — деспот харкнул, но промахнулся. — Сломали все, что я построил? Так провалитесь в бездну вместе с этим гребаным Эльфером!

Игрок, чье настоящее имя мы так и не узнали, в последний раз зашелся кашлем и свесился с подлокотника тряпичной куклой. Не прошло и секунды, как облака над холмами сбились в черную грозовую тучу, а ветер принес на ледяных крыльях раскаты далекого грома. Солнечный день в одночасье сменился сумерками, озеро ощетинилось волнами метровой высоты, а белая древесина изошла черными опалинами, точно ее жгли невидимые угли. Плавучий город закачался, и с каждым движением треск нарастал, а срощенные воедино доски лопались по швам.

Вслед за Хирой подошел к краю палубы и осторожно глянул вниз — на дне водоема вспучивались полные лавы разломы, сливаясь в громадную пентаграмму.

— Пора по тапкам, — проворчала суккуба. — Через пять минут озеро закипит, а через десять в Эльфере будет больше демонов, чем в Нижнем мире. Владыка Тьмы — Демиург 1:0. Поздравляю.

— И куда теперь?

Девушка осмотрела зарево на горизонте и зябко повела плечами. Ее ответ был столь же прост, сколь и емок:

— Подальше отсюда.

Конец второй части

Content

Я попал в ЛитРПГ-2, или как прокачать суккуба

Глава 1. Берег обглоданных ковчегов

Глава 2. Пояс Беззакония

Глава 3. Игра с огнем

Глава 4. Эльфийский плен

Глава 5. Штурм

Глава 6. Солнце еще высоко

Глава 7. Неосознанные сновидения

Глава 8. Услуги особого рода

Глава 9. Терпение и труд

Глава 10. Шило в мешке

Глава 11. Цена попустительства

Глава 12. Путь на север

Глава 13. Правда или действие?

Глава 14. Ведьма холмов

Глава 15. Испытание страстью

Глава 16. Последний пир

Глава 17. Что-то новенькое

Глава 18. Бригада в сборе

Глава 19. День П

Глава 20. Никто не вечен. Ничто не вечно