Сергей Извольский

Real-RPG. Ледяной клинок

Глава 1. Путь во Тьму

Сохраняя молчание, наш отряд торопливо уходил прочь от осажденного подземного города, нижние уровни которого в течении нескольких минут оказались залиты раскаленной лавой, хлынувшей в открытую дварфами плотину. До нас лава поднимется вряд ли — спешка была связана с тем, что совсем рядом в поземных переходах располагалась целая армия нечисти. И кроме того, у нас на плечах висел отряд безумной эльфийки — наличие столь опасных преследователей заставляло пошевеливаться.

Двигались мы по высокому коридору, размером не меньше чем тоннель метро, только отделанному орнаментом и искусной резьбой. Ведущий нас вглубь горы проход являлся одной из парадных дорог к расположенному в центре скалы городу дварфов — здесь присутствовало даже освещение в виде ярких, расположенных на одинаковом друг от друга расстоянии магических светильников. Открытый коридор без возможности укрытий заставлял всерьез нервничать. К тому же проход плавно изгибался — и уже через пару сотен метров впереди видно ничего не было.

Сквозь запаленное дыхание мне казалось, что впереди слышатся крики и топот шагов — да и Ронан, поглядывающий на меня, уже выглядел обеспокоенным. Поэтому при первой же возможности я увел отряд в увиденное ответвление — казавшееся техническим проходом. Но только казавшемся: миновав узкое бутылочное горлышко входа, с валяющимися поодаль сломанными каменными створками дверей, мы оказались в очередном тоннеле. Не таком высоком как парадный, без резных орнаментов и не так щедро освещенном; если там сияли оранжевым светом магические фонари, то здесь царил льдистый полумрак. Мы оказались словно под звездным небом — по потолку шло будто напыление мерцающего холодным голубоватым отсветом порошка.

В быстром темпе пройдя несколько развилок — я все время забирал левее, стараясь уходить дальше и дальше от центра подземного города. Уже хотел было объявить остановку прямо здесь, для того чтобы посмотреть переданную лейтенантом карту, но тоннель после очередного изгиба неожиданно вывел нас в высокий, вытянутый насколько хватало взгляда зал.

Открывшаяся панорама поражала. Не так, как ошеломление первого знакомства с подземным Царским Городом, но все же. Перед нами раскинулся обширный зал протяженностью в несколько километров, с высотой потолков не менее чем в несколько сотен метров. Впрочем, расстояние до земли везде разнилось: сверху была частично нетронутая скала — видимо, зал подземные строители выдолбили из череды крупных пещер.

Перед нами сейчас раскинулся еще один город. Многочисленные кварталы квадратных, наседающих друг на друга домов, смутно просматриваемые в призрачном голубом сиянии — на потолке огромного помещения также было много светящейся пыльцы, а кое-где сверху через отверстия даже падал дневной свет.

Выйдя из коридора, мы оказались у разгромленной караулки — здесь было чисто, но камень скалы до сих пор носил следы ожесточенной схватки. Никакого мусора или оружия не валялось — тут было чисто. Совсем неподалеку шумел водопад — стылая даже на вид вода, падая с самого верха, собиралась в небольшом озере с подернутыми кромкой льда берегами, из которого выбегал быстрый ручей, проходивший через подземные кварталы.

Голубое сияние с потолка, собранные в пучки лучи дневного света, муравейник однотипных небольших домов снизу, прохлада и шум живой воды — место, где мы оказались, разительно контрастировало с величественным центром подземного города, где возвышался впечатляющий дворец и все пламенело оранжевыми отсветами лавовой реки.

— Сэр Дарриан, мы где? — поинтересовался я, надеясь, что молчавший до этого момента рыцарь знает, куда мы пришли.

— Мы внутри подземных путей гор Серганны, — без задержек ответил рыцарь.

Ответил так ответил — даже уточнять ничего не надо.

— Это Синий Зал, квартал Царского Города, где раньше жили ремесленники карликов, — хрипло произнес Ронан Бан-Роан и сдержанно крякнул. Обернувшись, я увидел, что он с трудом сдерживает вернувшийся мучающий его кашель. Крупно вздрогнув еще пару раз, оборотень-полуэльф поморщился и звучно сплюнул. — Здесь надо быть осторожным.

После его слов я вдруг понял, что наблюдая панораму города мы сами, в общем-то, на виду стоим. Махнув рукой, жестом поманил спутников за собой и миновав развалины караулки, мы двинулись вниз по одной из широких лестниц с выщербленными ступенями и местами сбитыми перилами.

— Кого здесь можно встретить? — негромко поинтересовался я у оборотня.

— Орков, гоблинов, контрабандистов, авантюристов и охотников — тут куча народа и разных отбросов бродит. Все опасны, даже если это не нечисть, — хриплым шепотом произнес Ронан. — Да и гости города могут лагерем встать, — вновь сдержал кашель оборотень.

Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять — под определением «гости города» полуэльф имеет ввиду армию вторжения.

Миновав несколько пролетов, мы спустились на ближайшую улицу. Дома здесь — если сверху смотреть, выглядели вполне обычно, а находясь ближе можно было заметить запустение и разруху. В отличие от входа в зал и чистой площадки перед караулкой, здесь никто не убирал — валялись выбитые рамы, тряпье, изломанная мебель; во многих жилищах двери были распахнуты и висели на сорванных петлях.

Озеро с водопадом находилось совсем рядом — гулкий шум воды стал гораздо громче, заглушая тихие звуки. На улице обсуждать положение не хотелось, поэтому я осмотрелся. Приметив дом покрупнее и поцелее остальных, двинулся в сторону крыльца, на котором даже дверь была целой. И выглядела так, как будто ее часто открывали — мелькнула у мысль в тот момент, когда потянул на себя ручку. Додумать не успел — створка открылась, и я увидел перед собой гоблина.

На меня снизу-вверх посмотрели крупные белесые глаза с вертикальным зрачком, который еще более сузился — превратившись в едва видную полоску за тот краткий миг, что мы — замерев, смотрели друг на друга. Произошедшее оказалось неожиданностью для обоих. Я даже рот приоткрыл в удивлении, рассматривая впервые увиденного вживую гоблина. У него были белые, словно седые волосы, зачесанные назад, так что хорошо заметны острые уши. Ростом он был не выше полутора метров, худощавый; серо-зеленая кожа, сжатые плечи, чуть опущенная на длинной выгнутой шее голова — гоблин походил на обезображенного мутацией подростка. Вот только черты были лица взрослые, и даже в недоуменной гримасе какие-то ощерено-злые.

Этого гоблина я мог убить десятком разных способов, но еще не привык в первую очередь применять оружие, а после думать о последствиях — поэтому гоблин среагировал первым. Мелькнуло смазанное движение, и я едва-едва успел уклониться от бурого от крови и ржавчины наконечника копья, вскользь чиркнувшего мне по шее. До жути медленно, как мне казалось, я в панике достал меч, ощутив в руке тяжесть рукояти и готовясь нанести удар, как совсем рядом с ухом свистнула стрела. Граненый наконечник ударил гоблину прямо в лицо, ломая кость и невысокую фигурку резким ударом бросило назад. Я заскочил следом и реагируя на удивленный визг, вложился в удар, располовинив сразу двух гоблинов — они стояли в двух шагах от двери. И сразу окунулся в пронзительный вой — заверещав, на меня бросилось еще три зеленокожих твари с окровавленными мордами — я успел заметить и отметить это, прежде чем убить всех.

Зеленое пламя на клинке мелькало невероятно стремительно, а удары наносились с такой легкостью, словно я с детства тренировался в истреблении гоблинов в условиях ограниченного пространства. В тот момент, когда на пороге появился Дарриан, все уже было кончено — небольшие тела устилали пол. Дергался в конвульсиях только один — пытаясь собрать из рассеченного живота внутренности.

Пахнуло скотобойней — осмотревшись, кроме разрубленных гоблинов я увидел на полу вскрытый, как консервная банка, труп оборванца в порченой ржавой броне. Ясно — отобедав, небольшая банда гоблинов решила продолжить путь. Осмотревшись, у всех убитых я заметил в руках короткие грубые копья. Из одежды на гоблинах были только штаны из грубой ткани, рубахи наличествовали лишь у двоих. Кроме этого, на первом — убитом стрелой гоблине, я приметил ожерелье из мелких зубов и хрящей. Мелькнула мысль, откуда взялась стрела, но даже не выглядывая на улицу, догадался. Наверняка Ронан Бан-Роан стрелял — четырнадцатый этого имени, гвардеец лесного короля, страж границы вроде, и вообще судя по имени чуть ли не главный воин эльфийских лесов. А по виду если судить, то звезда рок-н-ролла, которая должна умереть от тягот веселой жизни вот прямо сейчас.

С улицы вдруг раздалось пронзительное, нечеловеческое верещание и мы с рыцарем одновременно кинулись на улицу. Дожидаться, пока Дарриан протиснется в невысокий, предназначенный для дварфов проем, я не стал — выпрыгнул в окно. И едва приземлившись, рубанул по оказавшемуся рядом гоблину — который бежал в атаку, пригнувшись и едва не касаясь длинными тонкими руками мостовой, двигаясь словно мартышка. Рядом, обдав холодом, пролетела ледяная стрела — но группа из трех гоблинов прыснула в стороны и магический заряд пролетел мимо, с морозным звоном разбившись об одно из зданий.

Раз за разом щелкала тетива — словно стряхнувший с себя тяжкий груз оборотень-полуэльф держал длинный и богато изукрашенный лук, выпуская одну стрелу за другой: на мостовой уже валялось больше десяти гоблинов. Как я понял из увиденного, неожиданно выйдя из-за угла большая группа, завидев двух девушек и горбатое недоразумение, бросилась в атаку — и именно их бодрящий агрессивный визг привлек наше с рыцарем внимание даже в сильном гулком шуме недалекого водопада.

В тот момент же, когда мы с Даррианом выскочили из дома, гоблины поняли, что неудачно попали. Кроме того, их продолжали уничтожать не знающие промаха стрелы полуэльфа. Многие заполошно замахали руками, пытаясь развернуться, вытянутые морды испуганно щерились в гримасах, кто-то испуганно верещал на грубом гоблинском языке. Было отчего — гоблины продолжали умирать, уже пятясь, убегая. На ногах их оставалось еще примерно половина, но не менее десятка. Вновь зазвенело холодом — это очередная ледяная стрела Марины пролетела мимо, в этот раз найдя свою цель — самого высокого из оставшихся в живых гоблинов.

Ледяной колкий сгусток ударил в спину зеленокожему существу, но вопреки моим ожидания сильного вреда не причинил. По впечатлению, эффект оказался схожим с сильным броском ледяного осколка размером с футбольный мяч. Гоблин, получив удар в спину, упал — шевеля руками и ногами как ошарашенный жук, и даже поднялся — и в этот момент в него ударила вторая ледяная стрела, в голову. Это оказалось более действенно — хрустнула шея, череп лопнул, и брызнувшая кровь практически мгновенно застыла ажурным багровым цветком, потерявшем форму после шлепка на пол.

Последний раз щелкнула тетива и стало тихо. В смысле, прекратились выкрики и стоны умирающих гоблинов — а вокруг по-прежнему, отдаваясь гулом в ушах, стоял шум водопада неподалеку. Сквозь который вдруг прорезался противный скрежет — и из-за угла появилось самое настоящее чудовище. Это… несомненно был гоблин, присмотрелся я: когда-то существо практически не отличалось от десятка убитых на мостовой. Сейчас тоже похоже было, только отдаленно — теперь это был настоящий великан, телосложением напоминавший борца сумо из самой высшей лиги. Толстые складки на животе, широкие как бревна ноги — на которых монстр не мог стоять прямо, и дебелое выражение лица — в отличие от тех мелких и хитрых тварей, только что убитых. И вел высокого как башня и толстого как гигантская бочка монстра шаман — вполне обычный гоблин, только в грязно-коричневом замызганном бурой мантии. В одной руке шамана был крючковатый посох — такой же кривой, как и сам гоблин, а во-второй стальная цепь, с другой стороны крепящаяся к шипастому ошейнику поводка. И сейчас она звякнула, отпущенная. Откормленный гоблин-дебил — по подбородку у него свисала ниточка слюны, — словно повинуясь команде взревел и бросился вперед. На бегу он замахнулся, поднимая дубину размером… с Анну, наверное — бросил я очень и очень быстрый взгляд на замершую в оцепенении блондинку.

Защелкала тетива — Ронан принялся стрелять из лука с невероятной скоростью. Но его стрелы, не долетая до шамана, ударялись в невидимый барьер и бессильно опадали или отлетали, вращаясь, в сторону. Завизжала Аня — топающий великан уже был рядом, и я уже приготовился для самоубийственного, как казалось, прыжка. Но тут показал на что способен Дарриан — блеснуло светом и рыцарь, разбежавшись, вдруг ярким росчерком преодолел несколько метров и встретил откормленного гоблина щитом. Раздался глухой чавкающий звук сминаемой плоти, брызнула кровь. Складки на животе хобгоблина, сплющившись от удара, треснули в нескольких местах.

Дарриан оказался очень и очень быстр — и, наверное, поэтому ледяная стрела Марины ударила именно ему в спину, а не в огромного гоблина. Сильного вреда рыцарю попадание не причинило, но отвлекло — Дарриан промедлил с ударом и прежде взвилось бревно дубины. Дарриан подставил щит, и пропал вместе с ним — вновь мелькнув росчерком, уже отлетая в обратную сторону и с громким лязгом ударившись в стену ближайшего дома.

Ронан в этот момент положил на тетиву сразу три стрелы — наконечник одной горел красным огнем, второй ледяным пламенем, а третий белым сиянием. Три росчерка одновременно мелькнули — полыхнуло огнем, окрашивая в красным защитную сферу, опавшую мириадами осколков. Стрела с синим пламенем на наконечнике ударила в плечо гоблину, покрыв невысокого шамана ледяной паутиной, а озаренная светом пронзила его насквозь — так что небольшое тело гоблина покатилось по брусчатке мостовой.

Великан после гибели приручившего его гоблина замер, а я побежал вперед. Вернее, не я, а обладающее умениями тело сделало все само, несмотря на истошно кричащий голос разума, что так поступать нельзя. Невероятном образом в несколько прыжков я оказался рядом с откормленным монстром, забежал по бревну — один конец которого лежал на мостовой, ступил ему на локтевой сгиб и оттолкнувшись, приземлился на плечи великану, с силой вонзая меч в шею сверху вниз, так чтобы достать до сердца.

В этот момент, замерев на миг, когда фигурная гарда рукояти стукнула о кость ключицы великана, я потерялся — не зная, что делать. Не потерялся, если быть точным, а просто начал слишком сильно задумываться о том, что делаю, растеряв автоматизм заученных телом движений. Великан глухо взревел, покачнувшись, а я — утратив всю хищную грацию, просто прыгнул назад, выдергивая меч и нелепо махая руками при этом. Фонтан крови брызнул высоко вверх — и теплая жидкость щедро попала мне на лицо и доспехи. Попала уже в тот момент, когда я приземлился на ноги и пытался, словно пьяный, сохранить равновесие и не завалиться на спину, по-прежнему махая рукой как мельница.

Все-таки упал — и вовремя успел перекатиться, спасаясь от рухнувшей туши великана, который склонялся медленно-медленно, а после ускорился и ударился в мостовую всей тяжестью тела, растекшись складчатой грудой. Оттолкнувшись от его плеча — чтобы отползти подальше от бессмысленного взгляда желтого змеиного глаза, я поднялся, озираясь.

Марина замерла у крыльца, держа наготове светящийся льдистым отсветом посох, Ронан торопливо собирал стрелы, Дарриан пытался собраться сам. От звука удара, когда он влетел в стену дома, мне показалось что рыцарь превратиться в тонкий блин, но Дарриан к приятному удивлению вполне себе стоял и шевелился даже, поправляя шлем. И прямо за его спиной на пыльной каменной стене отпечатался светлый силуэт, раскинувший в полете руки.

Так получилось, что Анна, еще с самого начала двигавшаяся в хвосте отряда, сейчас оказалась довольно далеко — она, видимо, еще и пятилась во время скоротечной схватки. Отходя от потрясения увиденного, девушка шагнула вперед. Вдруг один из гоблинов лежащих на мостовой, притворившийся мертвым, с истошным воплем вскочил и бросился к ней. Мелькнули босые ноги, раззявилась пасть с ярко-алым языком и мелкими, но острыми желтыми зубами; Аня завизжала, отшатываясь и спотыкаясь — а я в этот момент, вновь действуя на рефлексах знаний тела, метнул меч. Хищный клинок крутанулся и вошел изогнутым острием в бок гоблина, сметая его в сторону. Блондинка, не переставая кричать от страха, упала запнувшись, а гоблин рухнул рядом — исходя кровью изо рта и содрогаясь в конвульсиях.

Подбежав, я вырвал из небольшого тела меч — только противно отдалось скрежетание клинка по костям через рукоять, и попробовал поднять девушку. В тот момент, когда она заскребла каблуками мостовую, подвывая от страха и пытаясь отползти, я вспомнил, что залит густой кровью гоблина-переростка с ног до головы. Раздался звонкий шлепок — это подбежала черноволосая ведьма и наградив хлесткой оплеухой блондинку, приводя в чувства, невежливо рванула ее за воротник.

Аня едва не завалилась и возмущенно вскрикнула, схватившись за покрасневшую от удара щеку. Она явно хотела высказать что-то Марине, но я уже подхватил ее и практически бросил вперед, разгоняя. Торопиться было отчего — в конце улицы, метрах в ста, появился с десяток крупных орков — уже с громкими криками бегущих в нашу сторону. Мало того, тяжелые сапоги забухали совсем рядом — позади также появился отряд орков.

— Бежим-бежим! — закричал я, вновь подталкивая Аню и краем глаза заметив, что Марина уже рядом. Я потянул всех вперед — группа орков, преграждающая нам проход там, казалась более разрозненной чем возникшие из-за спины.

Лязгнули доспехи — Дарриан, к счастью пришедший в себя после впечатляющего полета и удара в стену, двинулся следом, шаг за шагом ускоряясь, переходя на бег. Но обогнал всех полуэльф — сейчас совершенно не похожий на побитого жизнью хиппаря, которым казался последнее время. Ронан легко бежал к оркам, все ускоряясь — и вдруг в него полетели два тяжелых копья с иззубренными наконечниками. Казалось, его сейчас отбросит назад, хищные черные наконечники насквозь пробьют полуэльфа, но тот совершил нечто немыслимое — он сам взвился в воздух, стелясь навстречу копьям и разворачиваясь, в прыжке поймав оба копья. Завершая разворот, он, все еще не касаясь земли, одно за другим метнул пойманное оружие обратно. Первое тяжелое копье насквозь пробило массивный щит и укрывающегося за ним орка, отбросив назад, а на второе оказались насажены сразу двое, без щитов — из оружия имеющие только грубые, похожие на ятаганы мечи.

Ронан прыгнул вновь, уходя от удара вырвавшегося вперед орка и заскакивая на покрытую трещинами каменную клумбу на тротуаре. У него снова оказался лук и руки замелькали с недоступной глазу скоростью. Сразу семь или восемь орков рухнули на мостовую практически одновременно — у всех из глаз торчали толстые стрелы. Мы уже были рядом — рывком вырвавшись вперед, я полоснул клинком по спине обернувшегося к оборотню орку, а Дарриан вновь повторил рывок со щитом — так что самый крупный оставшийся в живых воин в тяжелых грубых доспехах, отлетел на несколько метров. Звук при этом раздался такой, словно мешок с алюминиевой посудой сбросили с высотки.

Я не замедляя хода бежал дальше, Дарриан топал рядом, мелькали наряды девушек. Все были рядом, кроме Ронана — и коротко оглянувшись, я затормозил. Оборотень остался рядом с группой уничтоженных орков, присев над одним из них, еще живым. Приглядевшись, я понял, что бьющийся в конвульсиях орк — тот самый, которому я только что перебил позвоночник мечом. Ронан перевернул его на спину и вдруг воткнул в грудь черный — темнее мрака ночи, нож. Орк истошно заревел, из последних сил пытаясь схватить руками Ронана, но тот избежав захвата, начал что-то шептать. Умирающий заревел еще громче, полуэльф тоже повысил голос и вдруг отпрыгнул.

Орк тоже поднялся — стремительно, резко. Вот только он уже не был живым — его лицо исказила агрессивная тупая гримаса, пасть распахнулась в устрашающим оскале, а глаза стали непроглядно черными. Ронан словно ждал того момента, как орк встанет — он легко переместился ему за спину и толкнул того ногой. Зомби упал, глухо зарычал — а поднявшись, оказался лицом в к лицу со своими набегающими сородичами. Мелькнуло голубым отсветом — Марина пустила ледяную стрелу прямо под ноги группе бегущих. Взмыло оружие, послушались орочьи ругательства, звуки падающих тел. Бросившегося вперед зомби проткнуло сразу несколько копий, но на одно он не обратил внимания, а хозяина второго резко притянул к себе, под испуганный визг вгрызаясь клыками в плечо.

Что было дальше, я уже не видел — мы гурьбой выскочили на широкую улицу и понеслись прочь со всех ног. Только я хотел было крикнуть о том, что надо свернуть в проулок, как Ронан сам догадался, нырнув в ближайший. Промчавшись по тесным и узким проходам через отнорки рабочих кварталов, иногда задевая за мягкий камень стен плечами, мы выскочили в небольшой дворик. И здесь наткнулись на троих орков в богатых латных доспехах. Грубо-агрессивных, темных, но разительно отличавшихся видом от облачения встреченных ранее воинов, явно страдающих от дефицита защитного железа.

Первый орк стоял, держа на вытянутых руках длинный и черный, похожий на сплющенную шпалу меч и приметный кованый шлем — похожий на спартанский, без забрала и с массивными нащечниками, закрывающими практически все лицо. Второй орк — лысый, самый массивный и широкоплечий, стоял с задранной полой длинной кольчужной рубахи, прижимая ее к груди подбородком. Руки у него были заняты — он держал за бедра обнаженную женщину. Орчанку, кстати — громко завизжавшую при нашем появлении и попытавшуюся одернуть собранное на талии карминовое бархатное платье. Третий орк стоял чуть поодаль, и в его руках были поводья послушного зверя, напоминавшего смесь бегемота и носорога — массивного, убийственно неторопливого, покрытого броневыми пластинами. Рог у него был один, но раздвоенный — причем один конец явно обломан ранее, и сейчас заменен на металлический.

Ронан Бан-Роан трансформировался на бегу. Вот только-только рядом со мной мчался худощавый, аляповато одетый хлипкий полуэльф, как вдруг он упал на четвереньки не снижая скорости, его пальцы вытянулись, костенея и превращаясь в огромные когти, одежда скрылась под толстым мехом, а сам он увеличился раз в десять, превратившись в устрашающего монстра. Прыгнув, вновь вырываясь вперед, оборотень ударом лапы сгреб троих орков — адъютанта, полураздетого вождя и его женщину в сторону, а после помчался к заревевшему массивному зверю, также прянувшему вперед.

Краем глаза я увидел, как к отброшенным ударом оркам, завозившимся и пытающимся подняться, бежит Дарриан, вскидывая меч. Орчанка кстати, не защищенная доспехами, была перерублена когтями медведя почти пополам — ее смятая фигура бесформенной грудой лежала в луже набегающей крови. Но видел я все это мельком, наблюдая за тем, как страшный и обманчиво неповоротливый зверь, выставив рога бросился навстречу Ронану — ударив массивными ногами так, что брызнул крошкой камень брусчатки. Оборотень легко избежал опасного раздвоенного рога и проскользив по мостовой, уходя от прямой атаки, заскрежетал когтями — резко меняя направление. Он, пользуясь выигрышем мгновения, бросился на бронированного монстра сбоку. Сбоку, и снизу — упав, словно подкатываясь под него, и вскрывая мягкий живот длинными когтями.

Рогатый монстр взревел, затопали массивные ноги — и оставляя за собой парящую теплом тела груду вываливающихся внутренностей, он бросился в последнюю атаку. Помчался в ярости предчувствия смерти, даже не меняя направления. И на меня — кто бы сомневался. Увидев рядом красный слезящийся глаз, я приготовился умереть — не успевая ничего сделать. Зато, проходя решением мимо разума, за меня все сделало выученное чужими знаниями тело. Я высоко подпрыгнул, поймав ступней опущенный рог — для того, чтобы перескочить через массивную тушу. Зверь в этот момент рог резко поднял — и я взлетел, словно на аттракционе с катапультой; в животе у меня появилась пугающая пустота и от страха я закричал.

Раскрутившись в воздухе, как прыгун в воду — но не столь красиво и четко, зато действенно эффективно, я полетел вниз. И приземлился прямо за спину одного из орков, который тесня Дарриана, махал широким иззубренным мечом, объятым красным сиянием. Не живым оранжевым огнем, как файерболы чародеек Гвин-Винтара, а темно-багровым пламенем цвета свернувшейся крови. Мелькнул зеленый клинок и всей силой замаха, помноженного на падение я ударил сверху, пытаясь попасть в шею между шлемом и наплечником. Меч со звоном встретился с кольчужной бармицей, руки мгновенно высушило, а клинок бессильно отлетел. На ногах я не устоял — хотя мог бы, учитывая умение тела.

Упав, я приземлился в склизкую кучу требухи двоерога, рухнув плашмя в горячую массу. Надо мной в этот момент мелькнул широкий иззубренный меч — с внушительным свистом разрезая воздух. То, что я упал, спасло мне жизнь — не думаю, что остался бы одним целым после подобного удара. Зато противник умер — Дарриан не простил секундного отвлечения и сияющий клинок рыцаря снял голову с плеч оркскому элитному воину. В том, что это один из авторитетных бойцов орды, я не сомневался — слишком уж богатые доспехи.

Заревел оборотень, наседая сразу на двоих оставшихся орков, которые отступали перед его натиском. Дарриан побежал к ним, а я завозился в слизкой куче внутренностей, пытаясь подняться. В тот момент, когда это удалось — выкатившись на чистую мостовую, едва сдержал рвотный позыв, поднимаясь на ноги. Как раз увидел как Дарриан — приняв на щит шипастую дубину, перерубает ногу противнику. Ронан в это момент, не обращая внимания на удар широкого кривого меча, подмял под себя третьего, самого внушительного орка, успевшего надеть шлем — в тот момент, когда он падал, я успел заметить на нем тройную красную полосу — почти как метка богини Ассамы на щеке Анны. Выглядело так, словно кто-то помазал орочьего воина на свершения.

Но рассматривал шлем я лишь краткое мгновенье — меченый красным трехпалым следом главный орк скрылся под тушей медведя. Оборотень, в очередной раз взревев, приподнялся и принялся молотить лапами сверху вниз, как оседлавший противника боец в поединках без правил. Вот только весовые категории орка и медведя были несопоставимы — мелькали когти, летели в сторону кровавые ошметки, изорванное железо доспехов, покатился вскрытый шлем с вязкой бурой массой внутри, полетело каменное крошево мостовой, которую когти медведя драли с легкостью.

— Хватит! — громовым голосом гаркнул Дарриан, отступая от своего поверженного орка. Ронан вдруг изогнулся пружиной, широко взмахнув лапой — и рыцарь только успел подставить щит — вновь, как и после удара гоблина-переростка, улетев прочь сбитой кеглей.

Отпрыгнув с места уничтожения орка, от которого остались целыми лишь сапоги и ноги едва выше бедер, забрызганный чужой кровью медведь поднялся на задние лапы, показывая весь свой немалый рост. Глаза его стали багрово-красными, зубастая пасть угрожающе открылась. Смотрел медведь прямо на меня и тут я понял — дело дрянь.

Глава 2. Касание скверны

— Ронни, нет! — вдруг раздался пронзительный девичий крик и к взвившемуся на дыбы медведю бросилась Аня. Зверь — выше ее раза в три и шире намного, устрашающе оскалился и со свирепым ревом атаковал кажущуюся по сравнению с ним миниатюрную блондинку. Анна споткнулась, едва не упав перед вставшим на дыбы монстром, и в этот момент пронзительно завизжала Марина — от страха, осознания, бессилия, что сейчас наша спутница погибнет. Ведьма взмахнула посохом, в широкую грудь медведя ударила ледяная стрела, не причинившая никакого вреда.

Выругавшись — понимая, что ничего не успеваю сделать, я просто закрыл глаза — чувствуя тупую злость и безвозвратную тоску. Мне теперь жить с этим, и гибель Ани целиком на моей совести — ведь мог же оставить ее в гостинице, настоять, отговорить…

Мгновенье, за которое переживал момент удара длинных как кинжалы когтей, показалось вечностью — понимая, что пути обратно уже нет и девушку не вернешь. Но открыв глаза — одновременно с необычайно тихим глухим хлопком, услышал знакомый кашель. Рухнувший перед Анной Ронан, свернувшись клубочком, кашлял и кашлял, изгибаясь как червяк. По крайней мере мне казалось, что он кашляет, и я старался не думать о том, что звуки похожи на истеричные рыдания.

Позади громко скрежетало — Дарриан пытался выбраться из развалин, в которые превратился скромный небольшой домик, после того как рыцарь превратил в крошево одну из его стен. Шевелился в последних конвульсиях и массивный двоерог — после того как он атаковал меня, зверь пробежал еще метров тридцать, после чего связанные друг с другом органы внутри него кончились. Зверь сейчас лежал на боку, в бессильной агонии скрежеща копытами по мостовой, раскалывая брусчатку.

Обернувшись по сторонам — раскрутившись сразу на триста шестьдесят, я пока не увидел вокруг ни одного гоблина или орка. И спешно побежал к голове помазанного трехпалой меткой командира. Откатившаяся довольно далеко голова, оторванная вместе со шлемом, оказалась подсвечена интуитивной подсказкой интерфейса, и я убрал ее в инвентарь. После подскочил к обоим целым трупам — не глядя закинув в рюкзак все, что повисло над телами интерактивными метками, включая доспехи; имущество орочьего военачальника, растерзанного оборотнем, пришлось собирать вокруг выбитого в мостовой небольшого кратера, перемешанного с кровью, искореженными доспехами и орочьей биомассой. Зачем-то я даже забрал карминовое платье убитой орчанки — но это больше от испуга.

Пока метался, собирая трофеи — понимая, что орочьи элитные воины безделушек с собой носить не будут, Аня помогла подняться Ронану. Полуэльф сейчас выглядел совершенно неважно. Устрашающий оборотень и воин, которые совсем недавно со скоростью стрельбы из полуавтоматической винтовки разил стрелами без промаха, превратился в сгорбившегося, неуловимо скрючившегося великовозрастную немощную тряпку.

— Уходим, уходим, — махнул я рукой и Аня, не переставая негромко и успокаивающе что-то громко шептать впавшему в прострацию полуэльфу, с видимым усилием потащила его за собой. Марина подбежала ко мне, держась рядом, и кивнув ведьме, я быстро двинулся вперед. Но миновав пару десятков метров через двор и выглянув из-за угла, я отпрыгнул обратно, едва не собирая в кучу малу ведьму, рыцаря, оборотня и тащившую его жрицу. Мне хватило секундного взгляда, чтобы понять — мы совсем рядом от крупного лагеря орков: на небольшой площади, куда выходила ведущая со двора улочка, стояло с десяток шатров, обтянутых грубо выделанными шкурами. На одном из них, самом высоком, на деревянной конструкции в форме буквы «Г» был растянут черный флаг с красной трехпалой меткой. Точь-в-точь как отметина богини на щеке и шее Ани, еще и идентичная той, что на глухом шлеме, который сейчас — вместе с головой орка, у меня в инвентаре.

Я выругался, понимая, что убегая от гоблинов мы оказались в самом центре вражеского лагеря. Оглянувшись, нашел взглядом ближайший темный проулок и торопливо повел отряд в узкий проход, двигаясь как можно быстрее. Забежав на тесную улочку — узкую настолько, что плечи иногда чиркали о мягкий известняк, из которого были сложены приземистые дома, мы запетляли среди нагромождения каменных трущоб. Марина держалась рядом со мной, часто крутя головой по сторонам и периодически помогая Ане тащить оборотня, а светлый рыцарь, доспехи которого были в мешанине крошки мягкого известняка и деревянной щепы, тяжело шел в хвосте. Двигался он не то что бы прямо — в местах, где улочки расширялись, Дарриан периодически вилял под тяжестью полученных после полетов ударов. Но общее направление выдерживал.

Безлюдный на первый взгляд Синий Зал оказался наполнен врагами как жилой муравейник в рабочее время. Понимая, что за спиной у нас находится крупный лагерь, а также разрозненные отряды гоблинов и орков, я повел отряд через трущобы не вдоль главной улицы, а поперек, по-прежнему петляя узкими улочками среди приземистых коробок домов. Выдерживая направление, мы двигались к каменной стене вырубленного в скале гигантского зала. Я рассчитывал найти любой проход прочь отсюда, и наконец все же спрятаться в укромном месте, чтобы посмотреть и изучить переданную лейтенантом королевской гвардии карту глубинных троп.

Убегать — лично мне, становилось все тяжелее. Каждый шаг давался серьезным усилием, но я списывал это на усталость и эмоциональное потрясение после пережитого. Все же не каждый день убиваешь гоблинов глаза-в-глаза, чувствуя разрубаемую плоть через рукоять меча, и не каждый день, подкинутый огромным, невиданным ранее монстром, летаешь ввысь на десять… ну ладно, метра на три-четыре.

К тому моменту, как вышли к вырубленной в скале стене зала, руки и ноги уже налились ватной тяжестью, которую необходимо было преодолевать серьезным усилием, для того чтобы сделать каждый шаг. Остальной отряд молчаливо тянулся со мной — даже Ронан более-менее пришел в себя, но все еще держался за руку Ани словно испуганный ребенок.

Увидев небольшую арку тоннеля, закрытого криво сбитыми воротами, я сразу сунулся туда. Отметив, что вокруг лежит много нетронутой пыли, серьезным усилием, при помощи Дарриана, немного отодвинул одну из створок. Протиснувшись в открывшуюся толстую щель — рядом с которой с обратной стороны валялся обитый ржавым железом ссохшейся ручной таран, мы углубились в паутину переплетения коридоров.

Пока шли, меня пару раз негромко спрашивала о чем-то Марина, один раз голос подал рыцарь, но я не находил сил, желания и оперативной памяти им отвечать. Шагал и шагал, сосредоточившись на процессе и понимая, что стоит мне только перестать волевым усилием заставлять двигаться вперед, как я просто упаду.

В глазах появилась противная муть, мешающая все вокруг в темно-синюю дымку, и дорогу уже воспринимал с трудом. Мысли пропали — я находился словно в полном отупении, и теперь даже взглядом не реагировал на вопросы спутников. Машинально переставляя ноги я концентрировался лишь движении, не заглядывая в будущее дальше следующего шага. Вдруг меня кто-то с силой ударил в лицо — нос и губы ожгло противной болью, но благодаря ей немного пришел в себя. Изображение перед глазами плыло, и увидев перед собой противника, я попытался достать меч, но просто не смог сфокусироваться на иконке интерфейса — бессильно махнув рукой. От резкого движения меня повело вперед, и я, сделав два шага, вновь ударился в толстую резную колонну. В этот раз колонна победила — и я упал бы, если бы меня не подхватили спутники.

Дальнейшее помнил очень смутно — склонившийся Ронан быстро осмотрел, ощупав меня своими непривычно холодными ладонями. Особое внимание он почему-то уделил порезу от копья гоблина на шее, пристально рассматривая и зачем-то растягивая края раны. После чего меня положили на землю, и вдруг в животе появился легкий комок невесомости — меня резко подняли и куда-то понесли. Чуть погодя понял, что несут меня на щите Дарриана, который рыцарь с оборотнем перехватили как носилки.

Не знаю, сколько прошло времени — показалось, всего несколько минут, но может больше. Мне было тяжело настолько, что держать открытыми глаза получалось с трудом. Закрыть же их не получалось — стоило сомкнуть веки дольше чем на краткое мгновенье, как меня тут же начинали теребить, тормошить, звать и отвлекать, не давая заснуть и возвращая в реальность. Пару раз даже получал хлесткие пощечины — ладонь у Марины маленькая, но бьет она зло, хлестко.

Чуть погодя несущие меня остановились, зазвенело морозным треском, еще раз — и на шею мне положили кусок льда. Я не удержал стона — холод обжигал, заставлял извиваться, стараясь от него убежать. Но девичьи руки, оказавшиеся удивительно сильными, держали меня и неожиданно через несколько минут мне стало легче. К тому времени, как несшие меня Дарриан и Ронан зашли в помещение, я даже немного пришел в себя. Лед под рукой подтаивал — и начиная вновь себя ощущать разумным, я благодарно кивнул Марине и перехватил ставший округлым влажный осколок.

Меня переложили на широкую кровать — осмотревшись, я понял, что мы находимся в когда-то богатых, а сейчас разграбленных апартаментах, вырубленных прямо в теле скалы. Резные стены и картины перемежались с девственным, нетронутым киркой или резцом камнем. Это, как я уже понял, обычная мода дварфов — долбить скалу так, чтобы рукотворные детали соседствовали с природными. Я открыл рот, попытавшись что-то сказать, но горло перехватило — вырвался только сиплый хрип.

Марина села рядом, обхватив меня за руку, словно не желая отпускать. Ведьма смотрела на меня влажными покрасневшими глазами, за ее спиной возвышался снявший шлем Дарриан. Аня, явно в подавленном настроении, стояла чуть поодаль, а на кровать присел Ронан.

— Это скверна, — произнес он.

«Что за скверна?» — хотел было спросить я, но не спросил. Сначала в памяти возник мыслеобраз воспоминаний — стоящий в проходе беловолосый гоблин, ткнувший мне в шею копьем; после же всплыли знания, полученные вместе со слепком знатока нечисти Дель-Винтара. И, наложенные на картинку воспоминаний, помогли восстановить картину произошедшего: гоблины из банд, подчиненных своим племенным шаманам или варлокам орков, наносили на оружие черную скверну — и любая рана, если ее не освятить и не очистить магией, становилась фатальной.

— Не дай мне… встать, — хрипло сказал я, стараясь заглянуть в глаза полуэльфу. Вдруг у меня появилась догадка — и с рванувшимся ярким огоньком надеждой я бросил взгляд на Аню. Она жрица, пусть и степной богини, а стандартный начальный набор любой жрицы, по умолчанию, по дефолту, по всем писаным и неписаным правилам, по всем гайдам и советам, по любой логике — это лечение и очищение. Но встретив мой взгляд, блондинка без слов поняла невысказанный вопрос и бессильно покачала головой, опустив глаза. При этом я кожей почувствовал исходящую от Марины агрессию и едва слышное шипение сдерживаемых ругательств.

Ясно — по каким-то причинам заклинание «Очищение» в арсенале жриц Ассамы отсутствует, хотя это очень и очень странно. И поэтому у меня сейчас остается только один путь — во тьму, становиться ходячим живым мертвецом и…

Представив, что меня ждет, вспомнив из заимствованных знаний картинки обратившихся после заражения скверной зомби, я крупно вздрогнул. Накатил такой страх, что все тело будто заледенело, а после воспылало жаром — так, что меня моментально бросило в пот. Я даже привстал на широком, но коротком и неудобном ложе — для дварфов делалось, словно собираясь куда-то бежать и что-то делать. Мысли в голове лихорадочно крутились, не задерживаясь ни на чем — просто не получалось зацепиться ни за одну догадку.

Морозно зазвенело и я вздрогнул, резко оборачиваясь — но это всего лишь Марина запустила магическую стрелу в угол. Подобрав рассыпавшийся ком из грубого льда, перемешанного со снегом, она приложила его мне к шее вместо сильно подтаявшего куска. При взгляде на снег, осыпающийся на пол, на посох в руках Марины — который достал из сугроба в первые минуты в новом мире, я вдруг осознал, что совсем рядом крутится спасительная догадка, ее надо лишь ухватить.

— Пояс! — громко воскликнул я и залез в инвентарь, ища глазами в ячейках рюкзака «Пояс странника», снятый с убитого мною колдуна. Сначала не нашел, и вздрогнул — неужто Марина продала? Но после увидел — вот он, родной:

«Портупея странника»

Уровень предмета: 10

Экипировка; Кожа Пояс

Прочность: 98 / 100

В руке материализовались широкие ремни — один предназначенный для талии, второй перехлестывающий через плечо. И на нем как раз было очень много маленьких кармашков под зелья и жестких тубусов под свитки, на которых я обратил внимание, когда забирал трофеи с колдуна. Но после события так закрутились, что о находке даже не вспомнил.

Один за другим открывая кармашки, я доставал фигурные бутылочки-склянки с голубой, словно озаренной изнутри магическим сиянием зельем маны. Только пять небольших склянок, наполненных лазурной жидкостью, похожей на ликер Блю Кюрасао — и никаких других зелий — ни здоровья, ни очищения, ни противоядия. Ну да, зачем колдуну с заполненными черной скверной глазами вообще от чего-то защищаться, если он сам ходящая зараза?

Вскрыв все пять небольших футляров-тубусов, три из которых оказались пустыми, я достал два портальных свитка. И оба на идентификацию откликались одинаковой информацией:

«Свиток возвращения»

Уровень предмета: 713

«Просто развернуть до конца»

Два желтых от времени пергамента, свернутых в трубочку, на каждом из которых — если чуть отогнуть края, заметны рисунки портальных арок. Разных — одна черная, с зелеными прожилками, вторая тоже черная, но с прожилками уже багрового огня.

— Не думаю, что использование этих свитков ведет в место, где тебе помогут, — хрипло произнес Ронан, разглядывая пергамент в моих руках. — Скорее даже наоборот, — поджав губы, добавил полуэльф после тяжелой паузы.

— А что делать? — с излишней резкостью произнесла Марина, обернувшись к оборотню так резко, что ее черные локоны взмыли словно застывшее в моменте вороново крыло.

Меня понемногу вновь начинало накрывать противной слабостью — картинка происходящего становилась более размытой, голоса искажались, а веки наливались тяжелой слабостью.

Полуэльф поднял руку, словно призывая к вниманию и открыв интерфейс, вдруг снял свою вышитую узором ярко-зеленую рубаху, оставшись по пояс голым. Выпрямившись и повернувшись боком, он продемонстрировал всем татуировку на плече.

Сначала я вспомнил, что у оборотня отсутствует защита рунного орнамента. И только после понял, что узор на его плече вовсе не от татуировки. Он был… чуждым, отталкивающе-вязким, агрессивным. А присмотревшись — сфокусировав взгляд сквозь слезящиеся глаза, я увидел короткий и широкий шрам в центре серого изломанного узора.

Обычная прививка — вдруг понял я. Вирус вводиться в организм, организм с ним справляется. И действительно, все сходится — гоблин ведь чиркнул меня копьем совсем вскользь, поэтому черного яда попало в рану совсем немного.

— Касание скверны, — произнес Ронан, посмотрев сначала на меня, потом на Марину. — Тебя не убило сразу, и до сих пор ты сумел сохранить разум — значит, шанс выжить у тебя есть. Сейчас, когда больше не сможешь сопротивляться, откройся для тьмы и тебя ждет… определенное испытание. Если его пройдешь, черная скверна перестанет быть для тебя страшной.

— Если? — прохрипел я.

— Если, — кивнул оборотень.

— Что мне надо делать? Просто ждать?

— Сопротивляйся до последнего момента, старайся не терять сознание. Потом поддайся. Это важно — ты должен провалиться в беспамятство самостоятельно — словно сам прыгнул в пропасть, а не тебя толкнули. Дальше придется разбираться самому, у всех происходит по-разному.

— Какие шансы?

Даже чувствуя, как вновь накатывает беспамятство, я мог формулировать на удивление емкие вопросы.

— Очень высокие, — успокоил меня оборотень.

— Подробнее! — сквозь зубы произнес я.

— Из десяти добравшихся до той стадии заражения, в которой ты сейчас, выживает иногда даже двое-трое, — пожал плечами оборотень.

Выругавшись, я откинулся на свернутую шкуру, служившую мне подушкой.

Действительно, шанс невероятно высок. Особенно если держать в уме это его «иногда двое-трое», то…

— Мы тебе поможем, — неожиданно произнес полуэльф и тут же добавил, бросив взгляд на спутников, — Они помогут, вернее.

«Как?» — одними губами произнес я.

— У нас в отряде два служителя разных богов. Они помолятся за тебя, — произнес оборотень и хмыкнул, — шанс конечно невелик, ведь обращаться к богам это как звать стражу во время кабацкой драки. Но они будут молиться и надеяться, — снова посмотрел Ронан Бан-Роан поочередно на рыцаря, после на Анну.

Сначала я по привычке подумал было, что полуэльф пытается шутить. Даже зло дернул уголком губ — желая сказать ему в ответ что-то обидное, а потом вдруг вспомнил и параметр «Молитвы» в характеристиках рыцаря, и «Божественную милость» в описании экипировки жрицы Ассамы. Почему, если в Валлиранте есть магия, не может быть идущих на контакт с людьми богов? Вполне себе могут — да и служительницы Лунатиарны вполне реально исцеляли и возвращали к жизни умирающих воинов, вот прямо на моих глаза.

Между тем Дарриан, судя по красным пятнам на лице, перспективе молиться совершенно не обрадовался. Зато Аня в надежде вскинула подбородок и маска обреченной тоски и, наверное, вины, с ее лица пропала.

«Поехали» — одними губами произнес я, откидывая в сторону лед с раны и чувствуя все сильнее накатывающую слабость и круговорот беспамятства. Потолок перед глазами завертелся, я оказался словно внутри сбросившей меня с гребня волны, перемалывающей и не дающей вынырнуть на поверхность — и изо всех сил рвался наверх, к свету, обратно в реальный мир. Запястья коснулись чьи-то прохладные руки, гладя и успокаивая — давая мне возможность подольше зацепиться за реальность, не позволяя сознанию покинуть тело.

«Как молиться? Что мне делать?» — успел услышать я взволнованный голос Ани. После вдруг понял, что больше не могу сопротивляться накатывающему беспамятству и перестал бороться — последним усилием словно шагнув в пропасть. Тело на несколько мгновений оказалось будто в невесомости; потолок закружился с такой скоростью, что почувствовал себя в космосе среди стелящихся в линии звезд. Несколько секунд калейдоскопа вокруг, а после я словно упал с огромной высоты плашмя в воду. Выгнувшись дугой, в беззвучном крике боли, почувствовал как закатываются глаза и на меня наваливается непроглядная, густая тьма.

Глава 3. Касание богини

Начав понемногу осознавать действительность, я постепенно приходил в себя, выныривая из липкой паутины беспамятства. И почти сразу глухо застонал от невыносимой боли и мерзкого чувства тяжелой тоски. Мышцы сковывала усталая немощь, которая едва позволяла шевелиться. Открыв глаза, увидел, что лежу ничком на каменистой плите, раскинув широко руки и ноги, словно приземлился, падая с большой высоты.

Стиснув зубы, неимоверным усилием заставляя тело двигаться, со старческим кряхтением поднялся, осматриваясь. Вокруг был только голый камень и густой, осязаемый молочный туман. Со стоном обхватив голову руками, я перевел дыхание, массируя виски и пытаясь прорваться сквозь тягучую пелену, сковавшее все тело.

Осмотрев себя, понял, что одет лишь в полотняные штаны и рубаху с растянутым воротом — вещи, которые приобрел вместе с комплектом доспехов. И осознав, что экипировки на мне нет, с необычайной четкостью почувствовал камешки под босыми ногами.

Неожиданно молочно-белая патока вязкого тумана разошлась, и на меня неожиданно вышел… я. Вернее, это был мой двойник, точь-в-точь — в кожаной экипировке авантюриста, с Зеленым листом в руке и знакомой по отражению в зеркале усмешкой. Вот только клинок светился грязно-серым цветом, а глаза двойника были полностью черные, блестящие глянцем абсолютного мрака.

Сверкнул клинок и отшатнувшись, едва не упав, я попятился. Двойник вдруг улыбнулся — очень и очень знакомо чуть склонив голову, и вновь попытался меня достать ударом меча. Замелькал клинок — мне оставалось только отпрыгивать. Коротко обернувшись, я увидел, что позади меня арка прохода, в котором клубится густой мрак — к нему и гнал меня, очень умело, двойник. И оказавшись на самом пороге пещеры, я понял, что шаг во тьму — это конец разумного существования. За те несколько секунд, что противник загонял меня к темному зеву, я попытался обнаружить интерфейс, достать меч, даже представить и ощутить его в руке — но ничего не получилось.

Исходящий серо-грязной дымкой изогнутый клинок уже падал сверху — не давая никакого шанса, и я — чтобы не быть поглощенным мраком, просто шагнул под удар, навстречу смерти. Эльфийский меч, который должен был перерубить меня напополам, вдруг со звоном отскочил — а я даже удара не почувствовал. На таком знакомом, и одновременно чуждом лице двойника мелькнуло недоумение, и его фигура вдруг развеялась темным сгустком, растворившемся в молочно-белой пелене вокруг, на несколько мгновений изуродовав ее темными разводами.

Позади дохнуло липким холодом и меня вдруг потянуло во тьму — понимая, что оставаться здесь больше нельзя, я рванулся прочь изо всех сил, погрузившись в густой туман и даже не зная, куда бегу. Касание мрака оказалось настолько страшным, что даже не особо испугался, когда под ногами исчезла поверхность, и вновь ощутил себя в свободном полете. Но всего лишь на краткое мгновенье — туман развеялся и я, пробежав по инерции еще несколько шагов вперед, оказался в объятиях… женщины.

— Привет, — загадочно шепнула она, обвивая меня руками и прижимаясь большой упругой грудью. Глаза с красной радужкой и вертикальными зрачками оказались совсем рядом, но ни они, ни более длинные, чем у людей клыки, ни даже маленькие рожки не могли испортить и поколебать ауру притягательной сексуальности, исходившую от незнакомки.

— А я тебя ждала, — произнесла демонесса, и вдруг прильнув еще ближе, провела мне языком от ключицы до уха — причем еще так умело прижавшись гибким манящим телом, что меня пронзило словно электрическим разрядом — от предвкушения грядущего наслаждения.

Говорил уже, что мне не везет с девушками? Наверное, если бы раньше не было проблем, я бы не выдержал. Но, наученный очень и очень горьким опытом, смог найти в себе силы и отшатнуться.

— Какой ты… самостоятельный, — широко и совсем без разочарования улыбнулась демонесса. — Ты мне нравишься… — протянула она, томно облизываясь.

Мы находились на вершине плато — продуваемом со всех сторон ветром, но не несущим холода — так бывает на Карибском море, как сильно бы не задувало. Вот только Карибского моря рядом не наблюдалось, а плоская площадка плато была окружена молочно-белым туманом, из которого я совсем недавно вырвался.

Шумно сглотнув, я присмотрелся к незнакомке. Из одежды на демонессе были только украшения — массивное ожерелье, спускающееся клином между больших и высоких грудей, а также широкий золоченый пояс — также в форме буквы «V», нижней частью заканчивающийся там, где начинаются ноги. Демонесса, несмотря на абсолютно нечеловеческий вид, была обескураживающе, сексапильно и просто невероятно привлекательна — хотелось подойти, взять ее одновременно и за верхние, и за нижние девяносто, сжать в объятиях и никогда больше не отпускать. Красные глаза манили, и даже если получалось в них не смотреть, невероятного труда стоило отводить взгляд от крупных сосков и линий крутых бедер.

Демонесса между тем, чуть улыбнувшись, медленно двинулась ко мне. И вдруг выругалась сквозь зубы, сморщившись так, будто съела сразу половинку лимона, а через мгновение даже сощурилась и отвернулась от сильного света.

Резко обернувшись, я увидел… Лунатиарну, без сомнений. Винтарская богиня легким шагом подходила ближе, распространяя вокруг себя обжигающе-яркий свет. В отличие от демонессы она не выглядела молодой и привлекательной, но при этом обладала неземной, совершенной красотой. Вот только отстраненное выражение лица, и самое главное взгляд — светящихся изнутри белесым светом глаз, просто убивал все мысли о привлекательности.

Подойдя ближе, богиня света заслонила меня от демонессы, и вдруг взяла за подбородок, рассматривая словно неожиданную находку. Ее руки были холодны, а касания неприятны — резковаты, грубоваты, безо всякой плавности и хоть какой-то мягкости участия. Невольно я отшатнулся — от Лунатиарны веяло холодом и безразличием. Богиня на миг растеряла невозмутимость — ее губы тронула брезгливая гримаса. И только тогда, когда светоносная дева отвернулась, уходя, я понял — не стоило демонстрировать небрежение богине и так бесцеремонно мешать ей меня рассматривать.

— Ты молодец, знаешь кого выбрать, — когда сверкнула яркая вспышка и Лунатиарна исчезла, протяжным шепотом сообщила мне демонесса, подходя ближе. Она неуловимым движением чуть изогнулась, проведя себе пальчиками по внутренней стороне бедра, поднимая ладонь вверх и на мгновенье приподнимая качнувшуюся грудь, еще и маняще медленно коснувшись язычком верхней губы. И вдруг ее лицо вновь исказила раздраженная гримаса, и она плюнула словами на языке, очень и очень сильно напоминавшем немецкий. Выругалась демонесса, судя по интонации витиевато и грязно, глядя при этом поверх моего плеча.

Обернувшись, я заметил, что к нам приближается совсем юная босая девушка в простом платье невесты; больше — кроме ромашкового венка, прижимавшего длинные русые волосы, спускавшиеся по плечам, на появившейся незнакомке ничего не было.

И приглядевшись к ней, я затаил дыхание, заметив, что воздушная, почти невесомая полупрозрачная ткань платья при движении то и дело открывает маленькую девичью грудь. Заметив застарелые, выцветшие от времени бурые следы я подумал о том, что девушку буквально кромсали, жестоко убивая — нанеся не менее десяти ударов сверху вниз, держа нож обратным хватом; вот только кожа под разрезанным платьем была чиста и без следов ран.

— Ну и зачем ты тут нужна? Он мой, — раздраженно произнесла демонесса шагнув вперед и протягивая руку, словно собираясь меня обнять. Я невольно отшатнулся, и как-то вдруг юная невеста оказалась совсем рядом. Встала она при этом практически вплотную, но при этом чуть позади, приобняв меня за плечо и прислонившись грудью к спине.

Демонесса вновь раздраженно выругалась и посмотрела мне в глаза.

— Пойдем со мной, я помогу тебе перестать быть смертным, — вполне обычным деловым голосом — в отличии от завлекающих шепчущих фраз ранее, произнесла демонесса.

— И перестать быть человеком, — мягко сказала юная девушка, еще крепче прижавшаяся ко мне сзади.

— При этом стать сильнее и лучше, — покачала головой демонесса.

— Лучше кого? А стать сильнее ты сможешь и сам, — по голосу я понял, что невеста улыбнулась.

— Она хочет тебя просто использовать! — не сдавалась сексапильная демонесса.

— Она хочет тебя просто использовать, — спокойно парировала юная девушка.

— У меня есть именно то, что тебе нужно, — торжествующе улыбнулась демонесса, — ты ведь хочешь найти дорогу домой?

— Я помогу сделать тебе это без той цены, которую не каждый готов заплатить, — в голосе юной девушки вдруг зазвенела сталь.

— Бла-бла-бла, — совершенно неожиданно ответила демонесса, на французский манер растягивая гласные и развернулась, уходя. Только сейчас я заметил, что на ней были и сапоги — высокие каблуки которых визуально приподнимали икры и ягодицы, от которых не мог сейчас оторвать глаз. Не мог оторвать даже несмотря на то, что из ямочки под поясницей у сексапильной до неприличия незнакомки виднелся хвост. Вполне естественно, впрочем, на ней смотревшийся.

— Ты знаешь, как меня найти, — вдруг обернулась демонесса и послала мне воздушный поцелуй. Глянув на юную невесту, демонесса выругалась, едва не плюнув, и исчезла в багряной арке портала, тут же схлопнувшегося.

Сразу после в том месте, где демонесса провела мне языком, зажегся сильный очаг нестерпимой боли, рана от копья гоблина засаднила, а после возникло ощущение, что через нее в меня вливают раскаленный металл. Не сдержав болезненного вскрика, я рухнул на колени, пытаясь коснуться шеи — откуда растекалась боль. Незнакомая девушка села рядом, положив руки мне на рану. Боль немного стихла, но на совсем юном лице я увидел беспокойство и даже растерянность. Невеста явно не знала, что делать, удерживая в очаге боли пламенный воздушный поцелуй демонессы.

— Ты Ассама? — не удержался я, шепотом задав волнующий вопрос. Ведь молиться за меня Ронан просил Дарриана и Анну, и если визит Лунатиарны я еще понял, то юная девушка, почти девочка даже, пусть и в свадебном платье, на степную богиню совершенно не походила.

В ответ на вопрос она, кстати, лишь едва улыбнулась — и собралась было, как я почувствовал, отрицательно покачать головой, как вдруг в глазах ее появилось радость догадки. Вскинув руки и подняв взор, девушка что-то прошептала и вновь возложила руки мне на рану. Резкая боль от ее касания оказалась настолько сильной, что я закричал, срывая голос и потерял сознание.

Так и вырвался из беспамятства с криком — казалось, настолько сильным, что он способен сметать преграды. Вот только целый десяток секунд мне потребовался, чтобы понять — я просто сипло, практически беззвучно выдыхаю, боясь даже эха памяти нестерпимой боли.

Сейчас, кстати, болью практически ничего не тревожило — только ныл порез на шее, но это была вполне обычная, привычная саднящая боль мира живых. И мягко опустившись на кровать, пытаясь проморгаться и избавиться от мути перед взором, вдруг почувствовал совсем рядом напряжение. Скосив глаза влево, увидел насторожившегося Дарриана, в руках которого был меч. Рыцарь пристально смотрел мне в глаза и казалось вот-вот снесет мне голову — я видел его готовность убивать здесь и сейчас.

Глава 4. На пороге тьмы

Не зная, что делать, при этом понимая, что голос сейчас меня не слушается — так сильно пересохло горло, я вопросительно дернул подбородком. Мол «бей уже, если собрался». Дарриан посидел немного, глядя сквозь меня, при этом лицо его исказила гримаса внутренней борьбы и рыцарь вдруг резко отвернулся, а меч исчез из его руки. Рядом раздался негромкий смешок и посмотрев уже направо, я увидел, что с другой стороны широкого каменного ложа расположился оборотень. Ронан Бан-Роан развалился в кресле, закинув ногу на ногу и в свою очередь держал наготове длинный иззубренный орочий меч, делая вид что изучает узор на рукояти.

Немного подумав, я довольно быстро понял, что вахта рядом с моей кроватью несется из-за того, что мог вернуться обратно из беспамятства таким же, как… как мой черноглазый двойник, пытавшийся загнать меня во мрак совсем недавно. Неожиданно навалилась волна горячей радости, объясняющейся просто — я выжил. И не только выжил, но и сохранил разум — и от осознания этого мне стало настолько хорошо, что я практически сразу заснул.

Открыв глаза, первое что увидел — системные сообщения, причем было их довольно много. Некоторое время лежал, глядя в самой первое:

Вы получили достижение «Касание скверны»!

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

— Да пошла ты, — вдруг совсем рядом раздался усталый голос Ани. — С-сучка бешеная.

Невольно я скосил взгляд, и интерактивная карта при этом вдруг метнулась в сторону, словно ее рукой смахнул. Интересно. Значит при определенном навыке интерфейсом можно и глазами управлять — подумал я отстраненно, прислушиваясь к разговору.

— Я-то может и сучка, бешеная даже, но спасибо хоть не овца тупорылая как некоторые, — таким же усталым и безэмоциональным голосом ответила блондинке черноволосая ведьма. — Знаешь, мне иногда кажется, что если твою голову потрясти, звук раздастся такой, словно там грецкий орех мечется в пустой черепушке…

— Марина… — сделав ударение на последнюю «а» в имени, протянула Аня.

— Что?

— Не могла бы ты заползти в какие-нибудь кусты и там издохнуть? Спасибо.

Вместе с ведьмой мы кашлянули практически одновременно — Марина даже громче, поэтому то, что я очнулся, сидящие рядом девушки не заметили.

— Чего рот открыла? Думала одна в цитаты умеешь? — невесело усмехнулась Аня, и тень рядом со мной сдвинулась — блондинка села, прижав согнутые ноги к груди, обхватив их руками и положив подбородок на колени.

Некоторое время девушки молчали, а я изучал системные сообщения, при этом тренируясь оперировать при работе с интерфейсом только глазами, без использования рук. Сначала получалось не очень, но постепенно все лучше и лучше.

Внимание!

Достижение «Касание скверны» относится к классу элитный-редкий

Скрыть достижение? Да/Нет

Вы получили достижение «Рубежник»!

Внимание!

Достижение «Рубежник» относится к классу элитный-редкий

Скрыть достижение? Да/Нет

Вы получили достижение «Касание богини»!

Внимание!

Достижение «Касание богини» относится к классу элитный-редкий

Скрыть достижение? Да/Нет

Вы получили специализацию «Защитник?*:%;№ *?:№;:'!»

Вы получили достижение «Защитник?*:%;№ *?:№;:!'!»

Внимание!

Специализация «Защитник?*:%;№ *?:№;:!'!» относится к классу элитный-редкий

Скрыть отображение специализации? Да/Нет

В отличие от того раза, когда получил в дар от Андориэнн специализацию воина-мага, сейчас сообщения в кодексе о специализации «Защитник…» не появилось. И о достижениях «Касание богини» и «Рубежник», кстати, тоже. Но судя по тому, что сообщения об этом шли сразу после информации о касании скверны, а также держа в уме произошедшее в моем бреду… а бреду ли? — во время встречи с демонессой, богиней и юной невестой на туманном плато, догадаться о природе достижений достаточно просто — привлекая внимание богов, я оказался на рубеже света и тьмы. Или света и тени? Или света, тени и мрака?

Еще вопрос — что дает специализация защитника непонятно кого? Хотя что это я, понятно кого — защитника юной девочки в белом подвенечном платье, кем-то зверски убитой прямо на своей свадьбе. И, самое главное, что эта специализация требует от меня? В поисках ответа я посмотрел профиль, но в своих характеристиках значимых изменений не нашел, поэтому вернулся к остальным системным сообщениям.

Внимание!

Вы получили трофей «Голова Гаргл-Даргана»

Внимание!

Доставьте трофей «Голова Гаргл-Даргана» королевским чиновникам Винтарии и получите заслуженную награду!

Внимание!

Доставьте трофей «Голова Гаргл-Даргана» в Винтарскую Торговую Компанию и получите в награду 1000 винтарских флоренов!

Внимание!

Доставьте трофей «Голова Гаргл-Даргана» в любое представительство Торгового Союза Зерна и Стали и получите в награду 800 аркадианских флоренов и прочее вознаграждение!

Внимание!

Отнесите трофей «Голова Гаргл-Даргана» в любой Дом Высоких, и получите достойную награду!

Да, дружище, а ты оказывается непрост — беззвучно хмыкнул я, мысленно обращаясь к убитому недавно орку. Не с первого раза — по-прежнему действуя только взглядом, открыл инвентарь и присмотрелся к не очень хорошо сохранившейся голове в ведре глухого шлема. И задержался взглядом на кроваво-красной метке трех полос, точь-в-точь повторяющей рисунок на щеке Ани. «Корпус доброй воли» гассанидов, значит — покачал я головой. Вспомнилось и «орки в городе!», и красный конский хвост на шлеме Константина, и сбивчивый рассказ Ани про вступление в ряды жрицы Ассамы… Вдруг, отвлекая от мыслей, в ряду не просмотренных сообщений появилось еще одно, и я сразу выхватил его глазами:

Внимание!

Передайте «Голова Гаргл-Даргана» в любую Длань Гас-Санда, и получите 5000 золотых монет, трех рабынь из гарема Бога-Императора, наследный титул и право на исполнение любого желания!

Неплохо так южный бог-император фишек на стол кинул, очень неплохо — еще раз глянул я на «5000 золотых монет», титул, рабынь и любое желание. Осталось только голову донести — через занятые нечистью глубинные тропы, и можно джек-пот снимать. Мысленно я усмехнулся и покачал головой — думал о джек-поте не очень серьезно, держа в уме то, что «не всему написанному верь». И оставив мысли о неожиданном трофее на потом, вернулся вниманием к оставшимся оповещениям. И понял, что дела… не очень:

Внимание!

Изменение репутации с богиней Лунатиарна

Подробнее: ►

Базовая репутация «Неприязнь»

Внимание!

Изменение репутации с владычицей Наами

Подробнее: ►

Базовая репутация «Неприязнь»

Вы получили достижение «Метка владычицы Наами»!

Внимание!

Достижение «Метка владычицы Наами» относится к классу элитный-редкий

Скрыть достижение? Да/Нет

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Божественные сообщения кончились; да и вообще все сообщения кончились.

Светозарная Лунатиарна меня оттолкнула и ушла, ужасающе прекрасная Наами едва не соблазнила и хотела забрать с собой. Но ей не дала этого сделать юная девочка-богиня в белом платье, когда-то давно убитая прямо на своей свадьбе. Вопрос теперь еще, когда и кем убитая, а также как со всем этим связана божественная Ассама, которая покровительствует как гассанидами, так и вторгшимся на территорию Винтарии оркам?

— Я вот одного понять не могу, — протянула вдруг Марина после долгой паузы.

— Только одного? — хмыкнула Аня. — Не верится как-то…

— Ты читала вообще описания шмоток, которые тебе дают? — не обратила внимания на встречную реплику Марина, — неужели непонятно, что вот это вот «…нефритовые уста ее сладкая патока» совсем не про поцелуйчики?

Анна едва вскинулась, но не ответила — явно не совсем понимая, о чем речь. Я же открыл интерфейс и найдя в параметрах отряда профиль блондинки, присмотрелся к описанию одеяния жрицы. Вернее, к дополнению в описании:

«Плащ жрицы Ассамы»

Уровень предмета: 100

Экипировка; Ткань Мантия

Требуется: Метка богини Ассамы

+ 0.3 к Божественному Могуществу

Если экипировано: Увеличение воздействия божественных аур на 3%

Комплект Жрицы Ассамы (0/6)

Бархотка Жрицы Ассамы

Плащ Жрицы Ассамы

Туника Жрицы Ассамы

Браслеты Жрицы Ассамы

Пояс Жрицы Ассамы

Сапоги Жрицы Ассамы

+ 0.3 к Силе воли (3 предмета комплекта)

+ 11 к рейтингу Божественного Могущества (6 предметов комплекта)

Прочность: 98 / 100

«Образ несравненной Ассамы прекрасен и вызывает влечение; на ее губах мед, в глазах сияние Солнца Степи, нефритовые уста сладкая патока; она — подательница жизненной силы — угодны Ассаме покорность и любовь и желание»

— А про что? — негромко и напряженно произнесла Анна.

— Нефритовый жезл, нефритовая пещера, ты совсем не врубаешься? Могла же хоть немного мозг напрячь, и подумать прежде чем…

— Ты, смотрю, в нефритовых жезлах прямо специалист, — зло покачала головой Анна.

— Хватит! — сипло произнес я, чувствуя, что Марина сейчас в готовности не менее остро ответить. Девушки отвлеклись и засуетились, помогая мне приподняться на кровати, но чуть погодя я отодвинул их руки — никакой слабости или немощи тела и в помине не было. Чувствовал себя, правда, усталым, но вполне терпимо. Еще вспотел — несмотря на то, что лежал без одеяла и в одних полотняных штанах, заменяющих нижнее белье. В каменных апартаментах жарко — еще и воздух влажный, как в парилке.

— Марин, просил же, — посмотрел я ведьме в глаза, — пожалуйста, не надо ссориться.

— Я не ссорюсь, Макс, — устало покачала головой девушка, — просто в нашей компании оказалась храмовая проститутка по специальности, еще и бесполезная — вместо того, чтобы взять два простых важных умения, она…

— Марина! — прервал я девушку и жестко добавил: — Если ты еще не забыла, то Аня спасла нам всем жизнь совсем недавно, когда успокоила медведя, у которого кукушку рвануло.

— То, что она бросилась под неадекватного медведя, это не достоинство, а слабоумие и отвага, — не согласилась черноволосая ведьма, сверкнув глазами, — да он вообще опасен, и…

— И рассказал мне, как я могу справиться со скверной, — перебив ведьму, закончил я за нее.

Марина зло поджала губы, но на миг опустила взгляд — словно кивая, и будто нехотя признавая мою правоту. Обернувшись к напряженной как струна Ане, я тронул ее за руку и ободряюще подмигнул. Блондинка улыбнулась мне несмело, но почти сразу ее взгляд скользнул ниже, на мою шею и плечо. Туда же, куда смотрела и Марина кстати, уже поднявшая глаза.

Тяжело вздохнув, я — помня о «метке богини», понял, что неприятные сюрпризы не закончились. Зеркал не было, поэтому открыл интерфейс и глянул в профиле на себя со стороны.

Рана от гоблинского копья зажила — теперь на ее месте был широкий резаный шрам. И от него, в серых прожилках паутины скверны, поднималась темно-багровая полоса — по шее и щеке — повторяя движения языка демонессы, когда она меня лизнула. Вспомнив, как при этом едва не потерял голову от накатывающего наслаждения, даже плечами передернул.

От метки демонессы отходили черные паутинки скверны, словно пытавшейся расползтись от раны. Две тонкие, изломанные словно молнии, изогнутые плетки даже заходили на щеку. Вот только тьмы в черном агрессивном узоре не было; паутина скверны была серой, безжизненной, как и на предплечье Ронана, а внутри нее уже не чувствовался мрак.

Но багровая метка, как и расходящаяся от нее паутина скверны, были накрыты сверху полупрозрачным широким белым слоем, словно кто-то набрал в ладонь известки и широко мазнул. И я даже вспомнил кто — перед глазами вживую встала картинка того, как юная невеста в разрезанном злым ножом платье вскидывает руки в безмолвной мольбе о помощи, а после прикладывает их к моему плечу, предотвращая распространение скверны. Плечо, шея и левая щека были частично замазаны белой полосой, под которой оказались спрятаны метка богини и паутина скверны — хорошо еще, не нарушавшие рунный защитный орнамент.

Рассмотрев подробно метку демонессы под белым слоем, даже коснувшись аккуратно пару раз, я поднялся с кровати и облачился в экипировку. Сразу стало еще жарче — кстати, по девушкам видно, что им в одежде тоже тяжело — по-моему, тут все же не было так тепло, когда меня только занесли. Впрочем, могу ошибаться, ведь соображал я тогда не очень.

Оглядев когда-то богатые, а сейчас разграбленные апартаменты, вырубленные в теле скалы, я ненадолго задержал взгляд на стоявшем у дверей Дарриане. Как раз в этот момент из-за входа поскреблись, и рыцарь приоткрыл каменную створку, впуская в покои Ронана. Тот, ужом скользнув внутрь, двигаясь как пластун-разведчик, в какой-то момент расслабился и как-то вдруг растерял хищную грацию, вновь став передвигаться как пропойца-ханыга.

— Живой? — только и спросил меня Ронан.

— Да, — кивнув, просто ответил я.

Посидев немного, полностью приходя в себя, открыл карту подземелий, врученную мне лейтенантом королевской гвардии и бегло осмотрел схему глубинных троп и подземных путей с отметками об аванпостах горной стражи, а также пунктиром предполагаемого маршрута группы винтарского принца. Потом, немного покопавшись в настройках, сделал отображение карты доступной для всего отряда.

— Давайте все сюда, надо решить, что делать дальше, — позвал я спутников.

— А карта орка? — поинтересовался вдруг Дарриан.

Карта орка, карта орка… — заметались у меня мысли, и глянув в рюкзак — только сейчас вспомнив о том, как торопливо сгребал вещи трех убитых орков, среди многочисленных деталей брони обнаружил искомый свиток. И после некоторых действий перед нами уже светились две карты глубинных троп.

По схематичному отображению подземных путей карты совпадали, но было одно очень серьезное различие: вглядываясь, я увидел на человеческой карте черную плеть, словно отсекающую правую, восточную часть подземелий. Это выглядело как граница тьмы, за которую люди не заходили, даже в разведку — на восточной территории на карте Рустема никаких пометок не было вовсе. На орочьей карте же эта территория была густо помечена знаками крепостиц, ворот, лагерей и шатрами деревень и поселений. Кроме того, на карте орка, было отмечено и несколько винтарских аванпостов.

— Границы тьмы, — произнес Ронан, показывая на винтарскую карту. — Мы здесь, — добавил он, и я вдруг понял, что мы сейчас находимся за темной плетью. Получается, что убегая из Синего Зала, наполненного войсками гоблинов и орков, мы ее каким-то образом перешли.

— Граница тьмы поддерживалась усилиями чернокнижников и шаманов скверны, — пояснил Ронан. — И сейчас, как понимаю, после начала штурма Дель-Винтара они просто перестали подпитывать ее энергией.

— И мы оказались на ранее неизведанной территории, — протянула Марина задумчиво, то и дело переводя взгляд с оркской карты на человеческую.

— Изведанную, — пожал плечами оборотень, махнув в сторону многочисленных отметок на карте орка. — И это хорошо. Если нам необходимо покинуть враждебную территорию, лучше сделать это вот так, — оборотень обозначил на карте путь, уводящий нас в сторону от большинства поселений и заканчивающийся далеко на юго-востоке на массивном значке крепости, явно если не враждебной, то недружелюбной составителям орочьей карты.

— Это кто здесь живет? — показал я на агрессивный значок крепостных ворот.

— Карлики, — дернул уголком губ оборотень.

— Отверженные? — спросил я, вспомнив черные доспехи подгорных воителей, ровным строем пересекающих ров по пути к подземному городу Дель-Винтара.

— Дварфы есть не только отверженные или принявшие присягу короля Винтарии, — сказал вдруг Дарриан, — большинство кланов в конфликте черной скверны и цивилизации живых еще сохраняют нейтралитет. Они заняты борьбой за выбор среди претендентов на трон Единого Короля, — пояснил рыцарь, заметив наши вопросительные взгляды.

— И открыто не враждебных ни Винтарии, ни Альянсу — на земли которого, если договоримся, мы сможем попасть через подземные пути, контролируемые нейтральными кланами карликов, — добавил Ронан, показывая предполагаемый маршрут.

— Нам необходимо пройти обратно за границу Тьмы и выйти на скрытый винтарский аванпост, а после уже планировать дальнейшие действия, — всем видом демонстрируя несогласие, произнес Дарриан, едва только оборотень замолчал. Склонившись к карте, рыцарь показал в прямо противоположную сторону, проведя через центр карты правее, на запад — ближе к Дель-Винтару.

— Необходимо учитывать еще одни момент, — даже не обратив внимания на слова рыцаря, вновь заговорил Ронан и показал на большой камин в одной из стен и сложенные рядом дрова.

Посмотрев на кучу дров я вновь подумал о том, что в каменных апартаментах очень жарко. Я чувствовал, как по спине стекают капельки пота, и видел, что даже на лбу Марины блестят влажные бисеринки — хотя девушки потеют гораздо меньше, чем мужчины. Наличие камина здесь — при такой температуре, не очень понятно, но может тут не всегда отопление работает?

— Это территория зимы, — после паузы сказал Ронан, показывая на карту королевского гвардейца. Действительно, территория подземья, где мы находились, имела слабый голубоватый оттенок — а левее, удаляясь от Дель-Винтара и приближаясь к подземным залам Гвен-Винтара на юго-западе, окрашивалась красноватыми тонами. — Здесь никогда не было так жарко, но видимо это следствие того, что дварфы пустили в часть глубинных троп раскаленную реку, защищаясь от штурма. И это может серьезно сказаться на температуре, и двинувшись сюда, — ткнув пальцем в предлагаемый Даррианом маршрут, Ронан закончил: — Мы можем просто сгореть.

Чуть подумав, не глядя ни на оборотня, ни на рыцаря, я открыл еще и карту земной поверхности. Уменьшив масштаб, понял, что глубинные тропы проходят под раздвоенной горной грядой Серганны, на одной из частей которой среди ледяных пустошей возвышался шпиль дворца Дель-Винтара, а с другой, удаленной западнее не меньше чем километров на сто-сто пятьдесят, расположился среди трех действующих вулканов огненный Гвен-Винтар.

Предложение рыцаря мне, если честно, не понравилось. Хотя углубляться в земли, вернее в подземелья за границей тьмы, тоже идея так себе.

— Почему именно черной скверны? — отстраненно спросил я, просто для того чтобы спросить, сам в это время размышляя о предложениях спутников. — Есть еще какая-то?

Судя по одновременным кивкам оборотня и рыцаря, есть не только черная скверна. Да, неожиданно — Валлирант не перестает преподносить неприятные сюрпризы.

Дарриан, Марина и Ронан заговорили одновременно, но я поднял руку, прерывая всех.

— А сейчас внимание, у меня для всех важная информация, — произнес я и дождавшись, пока на меня посмотрят все четверо спутников, заговорил: — У меня есть задание от Рустема, лейтенант-командора королевской гвардии Дель-Винтара на поиск винтарского принца, который с отрядом дальней разведки прямо перед нападением направился на экскурсию в глубинные тропы.

Ни для кого, кроме не сдержавшего эмоций Дарриана, ошеломляющей новостью услышанное не стало. Ну, еще может быть глаза Анны расширились, а вот Марина и Ронан к судьбе винтарского принца продемонстрировали полное равнодушие.

Вздохнув, я собрался с мыслями в поисках нужных слов. Решение уже принял — мы сейчас уходим в сторону от основных троп, и по маршруту оборотня будем пытаться достичь территории нейтральных кланов — для этого надо преодолеть всего одно небольшое поселение гоблинов и две засеки-баррикады на тропах, если судить по значкам. Была только у моего решения одна проблема — сэр Дарриан, который сильно напрягся и выпрямился так, словно меч проглотил.

— Но искать мы принца целенаправленно мы пока не будем, а пойдем вот сюда, — показал я место предлагаемого оборотнем маршрута.

Судя по глазам, винтарский рыцарь собрался было возражать, но я заговорил первым.

— Уходя с площади Царского Города, я приказал вам, сэр Дарриан, охранять леди Марину и леди Анну. Приказ вы не выполнили, и зачем-то притащили их следом за нами с Ронаном — вместе с которым я планировал в поисках принца направится в глубинные тропы, следуя по предполагаемому сейчас вами маршруту.

Оборотень вдруг закашлялся, скрывая обидный смех над рыцарем.

— Поэтому сейчас мы уходим в сторону, в надежде на то, что нам удастся убраться подальше от собравшейся в подземье армии вторжения — ведь ни я, ни леди Марина и леди Анна не являемся опытными и умелыми бойцами.

Кроме того, учитывая сложившуюся ситуацию, отряд принца ведь мог, столкнувшись с врагом, направится в ту же сторону — уходя от преследования или скрываясь от крупных отрядов. Принца ищем не одни мы, зато только мы будет там, где не посмотрят другие. Есть возражения?

Возражения у красного как рак Дарриана несомненно были, но высказывать их он не стал. Вот и отлично — хотя кажется, что светлый рыцарь, пользующийся покровительством обиженной на меня Лунатиарны, может в скором времени стать весьма серьезной проблемой.

Ну это когда еще будет — если будет, конечно, а нас же сейчас ждет путешествие через занятые нечистью земли к поселению гоблинов, мимо которого надо незаметно пройти. Или пробиться, тут уж как получится.

Глава 5. Гоблины

Из одежды на девушке-рабыне были лишь коричневые от грязи обрывки платья, комком собранные на поясе. Она практически не шевелилась, и наблюдая, как троица гоблинов поочередно насилует пленницу, я только скрипел зубами, с необычайной четкостью замечая грязные потеки и кровавые ссадины на молочно-белой коже.

Безвольное тело, раскинув руки, лежало на брошенной на каменную поверхность потрепанной облезлой шкуре, а гоблины, весело переговариваясь, как раз меняли друг друга. Пленница, отвернув голову от вытянутой морды, казалось, смотрит прямо на меня — ее глаза были открыты, но взгляд совершенно безучастный, словно у куклы. На капающую ей на грудь слюну она внимания даже не обращала.

Насилующие женщину твари, судя по всему, были довольно молоды — если гоблины и так по росту и телосложению были не крупнее человеческих подростков, то эти были совсем тонкими и хлипкими, по-юношески угловатыми.

Занимая место, меняясь в очереди — звучно поплевав на ладонь, на безучастную рабыню взгромоздился следующий гоблин, подбадривая самого себя парой возбужденных фраз, начиная резко дергаться. Насилуемая же лежала безучастно, широко раскинув руки и ноги, совершенно не реагируя на то, что над ней уже упорно трудится гоблин с серо-зеленой кожей. Только что слезший с нее блаженно отдыхал, сев на задницу и широко расставив ноги, прислонившись к деревянной клетке загона для рабов. Третий нетерпеливо ждал своей очереди.

В процессе он переговаривался с ерзающим на спине несчастной гоблином — и по интонациям мне показалось, что он недоволен безволием насилуемой. Я оказался прав — ожидающий гоблин вдруг нашел решение: с каждым движением трудящегося сверху гоблина он начал бить тупым концом небольшого копья девушке по ребрам. Когда гоблин добился того, что она начала периодически вскрикивать, все трое радостно закаркали.

Марина и Анна наблюдали за процессом не отрывая глаз — но если у блондинки на лице было выражение ужаса, то глаза Марины горели сдержанным ледяным пламенем — девушка была готова убивать. Только обернувшись к ней, я понял, что разъяренная ведьма сжимает мне руку с такой силой, что если бы не наручи, ее ногти давно впились мне под кожу.

«Ждем» — одними губами произнес я, отворачиваясь и скользнув взглядом по Дарриану. Светлый рыцарь, кстати, при виде зрелища насилия гоблинов над человеческой женщиной никаких эмоций не выказывал — смотрел так, как будто это в порядке вещей. Впрочем, если брать местный колорит и наличие рабов — как у людей, так и у других рас, а тем более если думать о том, сколько битв и «сбора трофеев» после них мог повидать баннерет сэр Дарриан, его безучастность не удивляет.

Стараясь не обращать внимание на продолжавшееся прямо передо мною отвратительное действо, я осмотрелся, чувствуя в груди мерзкую, неприятную тяжесть вынужденного ожидания.

Мы находились на окраине небольшого поселения-крааля гоблинов, расположившегося в огромной пещере, под высокими сводами которой далеко наверху виднелись синие льдистые наросты. Оттуда же спускались лучи света, озарявшие светло-серым панораму селения, похожую на кочевой стан — гоблины жили в шатрах-юртах, собранных из старых, многократно чиненных шкур; над некоторыми шатрами поднимался скудный дымок, возились перед ними гоблинские дети, сновали женщины. В центре деревни — в круге падающих сверху лучей, грели кости несколько стариков.

Трое гоблинов, которые сейчас насиловали рабыню человеческой расы, недавно вернулись из вынесенного вдаль от крааля сторожевого поста, который мы, благодаря Ронану, преодолели незаметно. Оборотень сейчас с нами отсутствовал — выведя незаметно наш отряд к границе селения, он ушел на разведку, оставив нас ожидать.

И мы ждали — под равномерные однотонные вскрики насилуемой рабыни; догадавшись, что от нее требуется, она начала издавать звуки, после чего удары древком по ребрам прекратились.

Наконец, получив разрядку после смены на дальнем посту, троица гоблины прямо на шкуре подтащили рабыню к клетке, после чего пинками заставили ее заползти внутрь. Закрылась деревянная решетка, небрежно завязанная простой пеньковой веревкой и троица гоблинов, довольно переговариваясь и почесываясь в самых разных местах, двинулась к деревне.

Пленница в клетке зашевелилась и на четвереньках отползла на груду тряпья, после чего я увидел, как ее плечи заходятся в дрожи рыданий. В этой же клетке находилось еще три женщины, одинаково грязные, униженные, все в похожих лохмотьях и с выражением тупой покорности на лице — даже сейчас, когда гоблинов не наблюдалось поблизости.

Нет, наблюдалось — заметил я стайку гоблинских детишек, которые вприпрыжку приблизились к клеткам. У одного из них был небольшой игрушечный лук, и маленькие гоблины начали, забавляясь, по очереди стрелять по рабыням деревянными стрелами, комментируя кудахчущим карканьем каждое удачное попадание.

Никто из женщин не кричал и не делал попыток покинуть клетку — лишь кутались в облезлые драные шкуры, стараясь избежать болезненных — несмотря на небольшой размер лука, попаданий тупых стрел.

Один из мелких гоблинов, разочарованный тем, что долго не может попасть, подошел вплотную к клетке и тщательно выцелив, всадил стрелу в бедро съежившейся под изодранной в лохмотья шкурой женщине. Рабыня громко вскрикнула от боли, резко вскинулась, видимо не выдержав, и настолько зло посмотрела на мелкого уродца, что он отпрянул. Не он, она — понял я, когда набедренная повязка задралась от падения.

Собравшаяся стайка гоблинских деток заголосила каркающим смехом, а обиженная падением гоблинша подбежала к клетке и принялась с остервенением бить рабыню игрушечным луком сквозь прутья решетки. Пленница, получив несколько несильных ударов выгнутой палкой, отползла к другому краю клетки. Но мерзкая тварь не успокоилась — перебежав, гоблинша хотела продолжить издевательство, как вдруг рядом воздух рвануло пронзительным воплем — подошедшая к клеткам лохматая бабка разогнала мелюзгу.

Погрозив вслед малолетним тварям иссохшей от старости рукой, пожилая гоблинша вернулась к коромыслу с ведрами — поставленном на землю на время разборки, и валко переваливаясь, словно перегруженная баржа, двинулась к центру поселения.

Изнасилованная девушка продолжала беззвучно рыдать, две пленницы с прежней тупой покорностью смотрели перед собой, а вот третья рабыня — недавно зло вскинувшаяся на гоблиншу, сквозь слезы ругалась в бессильной ярости и тоске. Я посмотрел на простой узел на клетке из пеньковой веревки — развязать его минутное дело. Но никто из женщин делать этого не пытался — во-первых, потому что неподалеку крутились малолетние гоблинские мрази, а во-вторых, прямо перед клетками висели живые напоминания беглецам. Вернее, они когда-то были живыми — на одной виселице, сооруженной из двух бревен в форме буквы «Г», болталось разложившееся тело, причем сгнившее настолько, что не было возможности определить не только пол, но и расу. Зато на втором было все ясно-понятно — нагая женщина вниз головой, с распоротым животом и висящими гроздью внутренностями, вокруг которых клубились крупные мухи.

Атмосфера гоблинской жизни открывалась взгляду во всей красе.

Рядом предупреждающе зашуршало, и из-за скопления камней — следствие давнего обвала, появился Ронан. Мы вчетвером практически сразу же повернулись к нему. Двигался и действовал он сейчас так, что о жалком виде пропойцы не было даже никакого напоминания — а я, глядя на пригнувшегося и хищно оскалившегося полуэльфа, вспоминал его специализацию «Следопыт Сильваны». Пусть она в характеристиках оборотня и была указана как неактивная, но навыков и умений судя по всему, он не утратил.

— Взрослые мужчины племени ушли в Великий Поход, — сдержанно произнес Ронан. — Здесь осталась только молодежь, старики и женщины.

— Сколько всего гоблинов здесь? — задал я вопрос, но почти сразу подумал, что Ронан вряд ли знает точно, ведь…

— Два десятка женщин, чуть меньше стариков, одиннадцать молодых гоблинов — носящих копье, и один шаман. Еще дети, но их никто не считает.

— Откуда такие подробности? — невольно спросил я.

Ронан с явным отвращением дернул уголком губ, и вдруг в его руке возникла отрубленная голова, которую оборотень держал за жидкие сальные волосы. Мертвая кожа гоблина утратила зеленоватый оттенок, белесые глаза закатились, а широкая пасть была раззявлена — и я заметил, что нижних клыков не хватает. Причем извлечены они, суд по виду ран, были грубо, бесцеремонно и весьма быстро. Вспомнив многогранное умение «Зеленый лист», которое знакомило меня с навыками рейнджеров Сильваны, я понял, как именно полуэльф смог разговорить пленника.

— Его скоро хватятся, — произнес между тем Ронан, — надо уходить. Поселок лучше обойти по правому краю, там можно пройти незаметно мимо сторожевого поста.

Глядя на голову гоблина, которая исчезла из руки полуэльфа, я задумался о том, что у меня нет своего личного инвентаря — только тот, что доступен всему отряду. Как минимум, для изучения. А вот у оборотня свой инвентарь есть — и это заставляло искать ответ на вопрос, как сделать так, чтобы у меня тоже был свой, личный. Потому что наличие в общем рюкзаке кинжала седьмого ранга, которым можно резать ткань изнанки, очень сильно волновало.

— Макс, — дрожащим от ярости голосом прошептала Марина, — надо освободить пленниц.

Обернувшись, встретившись глазами с ведьмой, я поразился — даже без задействованной ауры защиты от холода ее глаза горели ровным голубым огнем. Аня, старавшаяся держаться от ненавистной брюнетки подальше, сейчас взглядом и мимикой продемонстрировала с ней полную солидарность. В кои-то веки.

Я и сам знал, что пленниц надо освободить — уйти просто так просто не мог. Но сейчас, раздумывая об инвентаре, просто отодвигал решение этого вопроса, почему-то предполагая, что идея по мнению более опытных спутников будет так себе.

— Плохая идея, — покачал головой Ронан.

— Почему? — моментально переспросил я.

— Здесь полсотни гоблинов — и если мы не сможем убить всех, уже к завтрашнему дню будет иметь на плечах не меньше пары сотен преследователей из других краалей. И в том, что мы здесь сможем убить всех…

— Здесь же в основном женщины и старики? — удивился я.

— Женщины и старики тоже могут держать копья и убивать, — пожал плечами оборотень, — это в их породе. Гоблины не особо умные, если судить в общем, и принято считать, что они трусливые. Но это не так — за их глупость ошибочно принимают злобу и алчность, а трусость путают с хитростью. Они как очень большие крысы — злобные, осторожные и агрессивные.

— Ты же прикончил одного гоблина, а его будут искать?

— Тела никто не найдет — его будут искать, но не нас. Подумают, что ушел или попался глубинным тварям, — пожал плечами Ронан.

«Глубинным тварям?» Что еще я не знаю хорошего об этом мире?

— Прежде чем уйти, мы можем прикончить рабынь, это будет милосердно, — вдруг произнес Дарриан.

Ронана реплика рыцаря оставила безучастной, а мы втроем с девушками повернули к нему головы.

— Этот… — кивнул на оборотня Дарриан, отвечая на невысказанный вопрос, — сказал, что в племени остался шаман. На рабынях наверняка его метка — и если мы даже освободим рабынь, и не сможем убить шамана, их очень быстро найдут. Ну и нас тоже, вместе с ними.

— Ронан.

— Да? — что-то почувствовав в моей интонации, поинтересовался оборотень и даже с затаенной насмешкой приподнял бровь.

— Сколько ты говоришь, здесь гоблинов?

— Полсотни, чуть больше.

— Нам сейчас надо убить их всех, так чтобы никто не ушел. Давай вместе подумаем, как это лучше сделать.

С одной стороны, то что мы видели, не вмешиваясь из-за боязни за свою жизнь — изнасилование и последующие издевательства над рабыней, было ужасно, и нам всем теперь жить с этим. С другой — увиденное очень помогло принять решение о предстоящем геноциде. Впрочем, решиться на истребление гоблинов лишь первый шаг — нас всего пятеро, а нормальных бойцов и вовсе двое. Гоблинов же полсотни, еще и с шаманом, так что они вполне могут оказаться против наших планов.

И даже пусть там, среди гоблинов, женщины и дети, но… если тебя окружает стая бешеных собак, желающих попробовать горячей и вкусной человеческой крови, им не заглядываешь под хвост, узнавая пол, и возраст не спрашиваешь. А мне почему-то кажется, что когда мы столкнемся со сбившимися в атакующую стаю гоблинами, подобные которым я видел у Дель-Винтара, эти твари окажутся гораздо страшнее любой собачьей своры.

Глава 6. Метка богини

Поселение гоблинов располагалось в большом вытянутом каменном мешке, которое раньше было рудными выработками дварфов, сейчас заброшенными. Свод в некоторых местах подпирали не очень надежно выглядящие конструкции, частично потолок обрушился, но его заменили ледяные наросты. Выходов из огромного зала было всего два — из одного мы появились, а ко второму, обходя по периметру поселок, ходил на разведку Ронан, где и прикончил попавшегося ему одинокого гоблина. Или может не одинокого, а голову он с собой только у самого умного взял.

Самой главной нашей задачей было не допустить того, чтобы гоблины подняли тревогу и отправили вести и гонцов в соседние поседения — ближайшее из которых, если судить по орочьей карте, находилось не далее, как километрах в двух по изрезанным путям глубинных тропам. Весть мог подать и шаман — и его необходимо было убить в первую очередь. Непростая задача, потому что шатер шамана — приметный, большой, возвышался в самом центре деревни. Прикончить шамана должен был Ронан — единственный, кто мог сделать это быстро, причем подобравшись к цели не привлекая внимания.

Дальний выход из зала закрывал Дарриан. Оборотень уже довольно давно увел его, всем своим видом демонстрируя небрежение к стальной конструкции лязгающего доспеха — видимо напоказ сомневаясь в возможности провести незаметно рыцаря по окраинам селения.

Мы втроем остались на месте — и это было самое узкое место плана. Роль тяжелой артиллерии в истреблении гоблинов отводилась оборотню и рыцарю, мы же просто не должны были погибнуть. И — опционально, не пустить гоблинов в проход на спинами, хотя это было необязательно: если ориентироваться по карте орка, это поселение было самым ближайшим к территории живых, поэтому даже если кто-то из гоблинов сможет скрыться в той стороне, опасности особой для нас это не представляло.

Только сейчас я подумал о том, что был еще момент в плане, который мы не учли. Зеленые малолетние твари — которые, видимо, должны были следить за рабынями. Когда подошел Ронан, стайка как раз куда-то удалилась и про них я забыл, но совсем недавно юные гоблины вернулась. Мучения пленниц, как понимаю, в их обязанности не входили, но малолетние гоблины полагали это своей наградой за работу — пользуясь тем, что рядом отсутствовали взрослые особи. Как раз в тот момент, когда зеленокожие полуголые твари сгрудились у деревянной решетки, периодически через прутья пиная ближайшую пленницу — самую безвольную, даже не реагировавшую на издевательства, из центра поселка раздался громкий рев.

Возбужденно чирикающие гоблины моментально замолчали, глядя как высокий шатер задрожал, а накрывающие его шкуры вздыбились так, словно внутри мечется бешеный зверь. Впрочем, почему «словно» — так оно и было: вызывающий оцепенение боевой клич Ронана в третьей форме я уже ни с чем не перепутаю.

В тот момент, когда шатер начал опадать и разрывая шкуры, на площадь поселка вырвался бурый огромный медведь, треплющий в пасти разбрызгивающее веером кровь тело шамана, рядом со мной раздался морозный звон. Самый старший из гоблинов — крупный по сравнению с другими подросток, вооруженный полноценным копьем, получил магической стрелой в затылок. Даже на таком расстоянии я услышал, как треснул череп, когда в него ударил комок льда и снега; малолетний гоблин от резкого удара рывком упал вперед, и его голова с силой воткнулась между прутьями, только брызнула кровь от сдираемых ушей.

Стайка гоблинов взвилась, заверещав и разворачиваясь — а в этот момент очередная стрела льда ударила в грудь второй по размеру твари. Сипло взвизгнув, она глухо ударилась спиной о деревянную решетку и со звучным шлепком упала на камень поверхность. Набедренная повязка вновь задралась, и я, по приметной татуировке внизу живота, узнал — это была та самая гоблинша, которая совсем недавно стреляла в пленниц, подойдя вплотную. Попавшая в грудь ледяная стрела ведьмы ее не убила — грязно-серая ткань широкой бесформенной рубахи окрасилась кровью, но руками ногами ошеломленная пострадавшая еще шевелила, как упавший на спину жук.

Больше на ушибленную стрелой гоблиншу я не смотрел — подлетев ближе к замершим от неожиданности гоблинским подросткам, принялся с ними воевать. Сбежало всего трое — я за ними не погнался, а остальные быстро повалились на пол в разной степени сохранности. Но живых среди них не было — светящийся магией «Зеленый лист» проходил через худенькие тела гоблинов словно раскаленный нож сквозь масло, даже не замечая тонких костей.

Ронан в центре поселка между тем совсем разбушевался — рев стоял настолько сильный, что отдавался под сводами зала. Летели в сторону утварь, клочья шкур и гоблинов — ярящийся берсерк просто убивал все, что видит. И, убегая от него, на ближней к нам окраине поселка собралась толпа гоблинов — не менее трех десятков. Отсюда я не видел, но судя по визгливым голосам — большинство из них были женщинами. И в тот момент, когда до собравшейся толпы добежали упущенные мною малолетние гоблины, я понял — отпускать их живыми, не преследуя, было очень, очень большой ошибкой.

Громкие взвизги убежавших гоблинов донеслись до меня, и я увидел, как толпа возбужденных гоблинов, словно накатывающая волна, движется в мою сторону, понемногу ускоряясь. На секунду отвлекшись — предупреждающе крикнув пленнице, которая пыталась распутать веревку на клетке, я рубанул мечом. Вовремя убравшая руки женщина — та самая, которая получила в упор стрелу и после напугала гоблиншу, отпрянула. Когда разрубленная веревка, удерживающая дверь клетки, опала, она схватила копье убитого первым гоблина — его окровавленная голова по-прежнему торчала между прутьями, понемногу сползая вниз под тяжестью тела.

— Назад! — крикнул я пленницам, показывая в сторону, где стола Марина. Ведьма в этот момент запустила очередную ледяную стрелу, которая вышибла из кого-то дух в приближающейся толпе — только взлетели от удара голые ступни.

— Рона-а-ан! — закричал я, понимая, что один не справлюсь. Ответом мне был громкий рев — и, судя по звукам, медведь начал двигаться в нашем направлении. Но голосящая визгом и воплями толпа гоблинов, исходящая злобой и ненавистью, была уже рядом. Перехватив меч, я бросился наперерез — и словно танцор в широком пируэте прошелся перед первой шеренгой, заставив разъяренную стаю гоблинов остановиться. «Зеленый лист» перерубал тела легко, практически не замечая, хлестала в разные стороны кровь, а я двигался и двигался, краешком сознания молясь о том, чтобы не сбиться с автоматической программы действий тела, как это случилось тогда, когда я удивился своему умению и сразу потерял концентрацию.

Отшатнувшись было, гоблины — все низкорослые, едва достающие макушками мне до груди, вновь качнулись вперед — уже без страха кидаясь на меч. Несколько отчаянно подкатилось мне под ноги, я взвился в прыжке, но сразу после приземления мои ноги заплела маленькая и юркая гоблинша. Она еще пыталась прокусить сапог, но я почувствовал только тупое давление на голенище — плотная кожа зубам не поддалась. Пинком сломал ей шею, попытался освободиться, но еще две твари вцепились мне в ноги. Как только упал, на меня обрушился самый настоящий град ударов — гоблинши, пронзительно визжа, били ногами, копьями, палками, пытались вцепиться зубами и выцарапать когтями глаза. То, что противников оказалось много — меня практически накрыла куча-мала, в какой-то мере спасло — они просто мешали друг другу.

Панически вскрикнув, я рванулся изо всех сил — страх смерти придает невероятно много энергии; изворачиваясь волчком и крутанув мечом вдоль земли, у меня получилось подрубить сразу несколько ног. Вскочив, не обратив внимание на болезненный удар древком, от которого лопнули губы и брызнула кровь, я в несколько прыжков выбрался из самой толпы. Вдруг замер, услышав пронзительный крик. Обернувшись, увидел, что к Марине и Ане бежит десяток гоблинов — еще штуки три, получив попадания ледяных стрел, корчились на земле.

Кричала Аня — неловко размахивая своим длинным посохом, отбиваясь от разъяренной, всклоченной гоблинши, которая прыгала на нее с упорством питбуля. В очередной прыжок гоблиншу подняла на копье полуголая пленница, которая последовала моему приказу и отбежала к девушкам; но рядом было уже трое гоблинов, а сияние на посохе Марины вдруг потухло.

Я бежал к ним на помощь — понимая, что не успеваю, и что опрометчивым решением, возможно, обрек на смерть кого-то из спутниц; глядя, как Марина перехватывает ставший безжизненным посох в одну руку, я понял, что у нее кончилось мана — а ведьма вдруг достала синюю склянку и осушила ее одним глотком. От голубой вспышки ближайшие гоблины даже отшатнулись, а ведьма вдруг взмахнула ожившим посохом, выстраивая широкий полукруг — бегущие в атаку гоблины врезались в массивную, выросшую перед ними стену льда. Несколько даже разбили себе вытянутые носы, но огорчится не успели — сложно огорчаться разбитому носу, когда эльфийский клинок разрубает тебя надвое. Наверное, от испуга я двигался невероятно быстро — и уже через несколько секунд ближайшие ко мне гоблины умерли, а остальные отшатнулись. Позади взревело — подскочил медведь и сбил ближайшую гоблиншу, вооруженную сучковатой дубиной, словно кеглю — улетела она со шлейфом крови из рваных ран от когтей-кинжалов.

Совсем недавно слитная и разъяренная толпа, сейчас значительно прореженная, перестала существовать, распавшись. Гоблины принялись разбегаться, но вслед им полетели стрелы — Марина выбежала из-за рассыпающейся ледяной стены и раз за разом запускала магические заряды вслед бегущим прочь зеленокожим. Сейчас, в отличие от предыдущих раз, гоблинов разрывало от попаданий как кабачки с засунутой внутрь петардой — раскидывая внутренности и куски тел далеко-далеко.

Свистели ледяные стрелы, ревел гоняющийся и истребляющийся гоблинов медведь-оборотень, метавшийся по каменной площадке. Когда рядом ни осталось ни одного подвижного зеленокожего, они вместе с Мариной побежали вглубь деревни. Я остался на месте, едва не упав и с трудом удерживаясь на ногах — возбуждение схватки отпустило, и даже прост стоять стало очень тяжело. Болело все тело, словно пропущенное через дробилку — следствие того, как меня пинала толпа, когда умудрился не устоять на ногах. Хорошо еще, у них не было приличного оружия — грубые копья не пробили доспехи, а лицо и шею я защитил, или мне просто повезло, что не было ни одного серьезного попадания.

Переведя дыхание, я добрел ледяной баррикады и присел рядом с ней на одно колено, приходя в себя, подняв ледяной осколок и прислонив к окровавленным разбитым губам. Бойня в деревне между тем продолжалась, даже была в самом разгаре — мелькнуло желтым отсветом с дальней окраины, и я понял, что рыцарь тоже подоспел на огонек. Хотя должен был закрывать проход, по идее. Думалось с трудом — голова от парочки ударов кружилась, но понемногу я приходил в себя.

— Ты в порядке? — возникло перед глазами озабоченное лицо Ани. Девушка была бледна как мел — следствие пережитого недавно испуга.

— Да, — кивнул я, поморщившись от боли под бровями и поднялся, собираясь двигаться в центр деревни. Но ноги не послушались, и я едва не упал — хорошо блондинка под руку подхватила.

Магические вспышки понемногу прекратились, рык медведя стал тише — но предсмертные крики гоблинов продолжали периодически раздаваться. Посидев несколько минут, поддавшись слабости, я все же вновь попробовал подняться — на этот раз получилось. Тело слушалось, и вроде бы ничего не было сломано.

Перехватив меч, я осмотрелся — и первым что увидел, была гоблинша подросток, недавно в упор расстреливающая пленниц из маленького лука. Да, выходит зря она это делала. Юная гоблинша была еще жива, даже хлопала глазами — постепенно подергивающимися поволокой смерти; окровавленный конец тонкого небольшого лука торчал у нее из живота, вскрывая изнутри кожу рваной раной. Присмотревшись, я понял, что отверстие это выходное, а вставляли его… немного ниже. Еще несколько раненых гоблинов было добито с не меньшей жестокостью, а две бывших рабыни, вооруженных копьями, подобранными на месте схватки, выискивали раненых в куче тел, оставшихся на месте скоротечной схватки. Одного нашли — раздался пронзительный визг гоблина, который наверняка сейчас жалел, что выжил. Поморщившись, я отвернулся.

Жестокость гоблинов — это страшное и ужасное зрелище. Но спровоцированный жестокостью человеческий ответ может быть кратно страшнее — поэтому… Что поэтому, додумать я не успел — мысли немного путались, двигаясь словно в тягучей патоке. Еще и отвлекая внимания, со стороны поселка к клеткам подошли трансформировавшийся обратно в человека Ронан, Марина и еще одна освобожденная пленница. Держалась она, в отличие от двух выживших женщин, содержавшихся в клетках, совершенно иначе — если те, утомленные насилием и истязанием, сменили тупую покорность на тупую злобу, то эта выглядела вполне бодро. С поправкой на то, как можно бодро выглядеть под слоем грязи и синяков на лице — следов недавнего избиения. Куталась пленница в драный темный плащ, из-под которого виднелись маленькие ступни и щиколотки с грязными потеками, но голову держала прямо, горделиво вскинув подбородок. Поймав мой взгляд, она что-то сказала.

Языка я не понял, но на слова практически не обратил внимания — внимательно глядя на Марину. Ведьма выглядела возбужденной, даже слишком — сияние глаз стало еще ярче, вокруг ладоней клубилась дымка ледяного пламени, и ведьма с трудом сохраняла невозмутимость, словно желая сейчас бежать куда-нибудь и что-то делать.

— Кайла Черная Коса, дочь Железного тана из клана Каррадраса приветствует тебя и просит помощи, — перевел слова кутающийся в плащ освобожденной пленницы Ронан. На несколько секунд я вгляделся в дочь железного тана, и вдруг понял, что это не человек. Передо мною стояла дочь народа дварфов — по телосложению очень напоминающую Аню. Только еще чуть пониже и фигуристей — изгибы крутых бедер были заметны даже под мешковатой тканью. Лицо ее, даже с синяками, оказалось вполне миловидным, но своеобразной красоты — выразительные черные брови, большие глаза и широкие, словно высеченные резцом скульптура скулы. Прическа дварфийки выглядела своеобразно и довольно грубо — глядя на кривые короткие локоны я вдруг понял, что ей просто кто-то срезал косу недавно.

— Какой помощи? — только и сказал я машинально, стараясь собрать мысли в кучу, и переводя взгляд на Марину. Ведьма вдруг переглянулась с оборотнем, и оглянулась в поиске. Увидев Дарриана, она махнула ему рукой.

— Макс, мы скоро придем, — крайне возбужденным голосом произнесла ведьма и едва не вприпрыжку двинулась в ту сторону, откуда мы недавно пришли. Я открыл было рот остановить ее, но как открыл, так и закрыл — гоблинов на сторожевом посту всего трое, а учитывая блеск энергии в глазах чародейки, к тому же сопровождаемой рыцарем, бояться, наверное, нечего.

Пока я тщетно пытался осознать и понять происходящее — и в общем, вокруг, и с Мариной в частности, дварфийская пленница продолжала говорить. Что-то рассказывая, она даже взмахнула рукой под плащом и пару раз выругалась. Это сразу понятно — ругательные интонации даже на чужом нечеловеческом языке ни с чем не спутаешь.

— Ее взяли в плен не одну. Спутники остались в центральном краале гоблинов, а ее подарили местному шаману из племени Гееш, — скупо перевел Ронан. Оборотень при этом задумчиво смотрел в сторону уходящей вместе с рыцарем Марины — парочка в этот момент как раз скрылась за поворотом.

— Она хочет, чтобы мы пробрались в центральный крааль и освободили ее спутников, — совершенно отстраненно добавил Ронан, все еще глядя вслед ведьме.

«Крааль» — вот значит, как в переводе на русский называются поселения гоблинов, машинально отметил я. Дварфийка между тем, услышав краткость перевода, возмущенно заговорила, но оборотень вдруг оборвал ее резким жестом.

— Леди Марина пила зелье маны? — с явно скрываемой тревогой спросил полуэльф.

Чувствуя неладное, я кивнул.

— Зелье какого ранга она выпила? — голос Ронана по-прежнему был ровный и сдержанный, и это по-настоящему пугало.

Я хотел было пожать плечами, но потом догадался посмотреть в инвентарь отряда — здесь еще оставалось четыре неиспользованных зелья.

«Сильнодействующий эликсир маны»

Уровень предмета: 655

«Восстанавливает 5000 единиц маны»

У Ронана, как я понял, доступа к интерфейсу не было, поэтому я просто достал одну склянку и показал ему. По тому, как оборотень поджал губы, я понял — дела плохи.

— Леди Марина сможет стать великим магом, если не умерла сейчас. И если не погибнет в ближайшее время, ведь это очень сильное зелье для нее, — покачал головой оборотень.

Анна после его слов испуганно ахнула, закрыв лицо руками — остались видны только широко раскрытые в испуге глаза.

— Что нам делать? — коротко спросил я, чувствуя, как спину холодит страхом.

Ронан задумался. В наступившей тишине стал слышен морозный звон магических ледяных стрел, доносившийся из коридора пещеры, в глубине которой скрывался сторожевой пост гоблинов.

— Нельзя даже намекать леди Марине об опасности — если она поймет, что происходит что-то неправильное, может потерять разум, — проговорил Ронан. — Лучше нам сейчас двигаться к ближайшему краалю гоблинов, и дать ей волю в использовании магии.

— Это поможет?

— Это поможет ей сбросить бушующую в ней энергию.

— А потом?

— Потом от нас ничего не зависит, — пожал плечами Ронан. — И отдай мне пожалуйста оставшиеся зелья, нельзя чтобы леди Марина выпила еще одно, потому что если она доживет до того момента, как действие первого кончится, ей захочется снова глотнуть чистой энергии.

Передав оборотню все четыре склянки, которые он убрал в личный инвентарь, я обернулся к выжидательно смотревшей на меня дварфийке, но внимание отвлекли две бывшие пленницы. Стоя за спиной Ронана, они смотрели на меня с такой мольбой, что я кивнул в их сторону, привлекая внимание оборотня.

Когда он обернулся, заговорила одна из женщин — та самая рабыня с норовом, показывая куда-то в сторону кучи малы из трупов гоблинов и подтаивающей, уже развалившейся стены льда.

— Просят от тебя проводить и простить, — вопросительно посмотрел на меня оборотень.

Что такое «проводить и простить», сразу я не понял, но женщины смотрели с такой мольбой, что я двинулся в указанную сторону, понемногу догадываясь; всего рабынь было четыре — одна, не сумевшая сбросить с себя безволие покорной обреченности, умерла от размозжившего ей голову удара дубины совсем рядом с клеткой, едва выбравшись. Сейчас шагали рядом со мной две пленницы, а третью — самую молодую, которую при нас насиловали гоблины, я рядом не видел. И только сглотнул возникший в горле комок, когда подошел к лежащему среди замороженных Мариной гоблинских трупов телу молодой женщины. Из ее живота торчала обломанная палка грубого копья, из-под которой сочилась черная кровь. Лицо несчастной было перекошено мукой, а по грязным щекам бежали дорожки слез. Присев рядом, я только сжал зубы со скрипом — с такой радостью посмотрела на меня умирающая.

«Проводить и простить» — сказал Ронан. Я не знаю, что это — а спрашивать уже поздно, глаза девушки начали закатываться. Вдруг, повинуясь внезапному наитию, я коснулся рукой своей шеи — там, где был белый след, закрывающий метку демонессы. Отняв руку, увидев на подушечках пальцев словно следы белой краски, и мягко провел по щеке умирающей, оставив на грязной коже три белых полоски. Девушка вдруг вздохнула, открыто улыбнулась и широко открыв глаза, невидящим взглядом всмотрелась в пространство. Умерла она со счастливой улыбкой. Трехпалая метка на щеке вдруг загорелась сдержанным светом, а белизна начала стремительно расползаться по коже, скрывая грязь с кровоподтеками, при этом словно иссушая тело.

Мне в этот момент на голову что-то капнуло — от неожиданности я вздрогнул, и подняв взгляд, поймал лицом еще одну каплю воды. Лед, намерзший сверху в провалах, ведущих на поверхность, начал подтаивать — словно плачем провожая всех погибших здесь. Все еще глядя вверх, я вдруг почувствовал легкость под ладонью, которая лежала на плече несчастной пленницы: девушка вдруг рассыпалась прахом. Закручиваясь стремительным водоворотом, белые лепестки взвились в воздух, поднимаясь все выше и постепенно исчезая. Не очень понимая, что произошло, я некоторое время смотрел вслед невесомому вихрю, а когда обернулся, увидел ошарашенные взгляды кутавшейся в плащ дварфийки и Анны. Ронан владел собой гораздо лучше, но и он был серьезно удивлен. А вот обе освобожденные пленницы, переглянувшись, подошли ко мне и упали на колени. Одна из них что-то сказала, но переводить не требовалось — по тому, как она показала себе на щеку, было совершенно ясно, что она просит.

По-прежнему действуя как в тумане, я и хотел бы отказать, но не знал, стоит ли это делать. Вновь коснувшись белой метки на шее, я провел тремя пальцами по щеке сначала одной пленнице, потом другой, оставляя полоски белого следа. Почтительно поклонившись, обе женщины поднялись и отошли подальше, вновь склонившись в поклонах, когда остановились.

Ронан, дварфийка и Анна подошли ко мне ближе, сохраняя молчание. Оборотень что-то почувствовал, оборачиваясь. Развернувшись по направлению его взгляда я увидел, как из каменного мешка пещеры появляются Марина и Дарриан.

— Воу, просто в клочья! — радостно сообщила мне Марина, продемонстрировав танцевальное па.

— Пойдем, здесь следующая деревня гоблинов совсем рядом, — сдерживая волнение, произнес я.

— Пойдем-пойдем-пойдем, — радостно пропела Марина, вновь легко раскрутившись, словно танцуя с посохом. Быстрым шагом она двинулась в сторону противоположного выхода в глубинные тропы, ведущего к ближайшему поселению гоблинов — находящемуся в четверти часе ходьбы. Без лишних слов — даже возмущенная нашим невниманием к ее персоне дварфийка сохраняла молчание, мы торопливо двинулись за потомственной ведьмой и начинающей чародейкой, выпившей сильнодействующее зелье, которое могло стать для нее смертельным.

Глава 7. Призрак безумия

Быстро двигаясь, почти переходя на бег, мы шли через центр крааля, принадлежавшего гоблинскому племени Гееш. Оглядываясь по сторонам — осматривая раскиданные трупы гоблинов и заваленные шатры, я мельком задумался о трофеях, но быстро оставил эту мысль. Потому что надо было как можно быстрее дойти с Мариной до новых мишеней — да и вернемся сюда мы, надеюсь, на обратном пути. Хотя рассчитывать здесь на большие трофеи не приходилось — глядя на общую неприглядность поселения. С другой стороны, здесь находился шаман, которому в качестве рабыни подарили далеко нерядовую — возможно даже знатную, дварфийку. Дочь «железного тана» — а именование этой должности, или титула, звучит внушительно. Да и ведет она себя… несколько вызывающе для голой босоногой дамы, кутающийся в облезлую тряпку.

Коротко глянув на черноволосую пленницу с обрезанной косой, ненадолго задержался на ней взглядом. Невысокая, а миниатюрной не назовешь — крепкая, но при этом впечатление толстой не производит. Фигуристая — сейчас, когда она перестала стягивать плащ на груди — явно заметны изгибы ткани, облегающие внушительные формы. И только я скользнул взглядом по пышущей здоровьем и внутренней силой дварфийке — Кайла же зовут, вроде, так сразу подумал о том, что ее могли привести сюда не в качестве рабыни шамана, а его будущей жертвы. Или как материал для экспериментов — вспомнил я откормленного гоблина, которого убил в Синем Зале.

Думать и двигаться становилось все легче — тело, попавшее в молотилку массового избиения толпой гоблинов, еще ныло, но тягостная муть в мыслях постепенно отступала, оставляя лишь головную боль.

Понемногу, пока шагал среди разгромленных шатров, начал все больше обращать внимания на влажную в некоторых местах каменную поверхность — не от крови, а от воды. Мимо мелькали то и дело падающие капли, накрапывающие словно начинающийся дождик. Глянув на массивные ледяные глыбы сверху, я вспомнил слова оборотня о том, что дварфы, открыв плотину с лавой, изменили температуру на подземных путях — и волна тепла, идущая на территорию зимы, вполне может поменять здесь ландшафт. Так что вернемся — а здесь озеро, и дороги нет. Или лед упадет, погребая под собой остатки разгромленного гоблинского крааля. Как бы он сейчас не рухнул… — глянул я на пугающе огромные бело-голубые наросты сверху.

Когда мы миновали селение и поднялись наверх, на пологую широкую площадку с небольшим уклоном перед входом в тоннель, негромким, но эмоциональным возгласом мое внимание привлек Ронан — в голосе его явно чувствовалось напряжение. Обернувшись, я посмотрел назад и увидел, что в другом конце каменного мешка огромной пещеры появилась группа эльфов в зеленых костюмах воинов Сильваны. Их было четверо — возможно одного из спутников Блайна потеряла при переправе через лавовую реку.

Увидев, как четверка рейнджеров — заметив нас, стремительно побежала следом через селение гоблинов, я коротко и грязно выругался. Совсем рядом со мной встала Марина, лязгнули доспехи Дарриана, шагнувшего вперед и словно прикрывшего ведьму. Анна взволнованно ойкнула — Блайну она не знала, но увидев наше неприкрытое напряжение испугалась.

Сдержанно зарычал Ронан — и его лицо понемногу начало видоизменяться, словно растягиваясь, как вдруг громко зазвенел напряжением посох Марины. Ведьма подняла его высоко над собой, и магическое оголовье все сильнее наливалось синим пламенем, накапливая силу. Только я подумал о том, что увеличение силы заряда имеет смысл, но попасть в бегущих к нам эльфов будет затруднительно, как Марина шагнула вперед и взмахнула посохом. Ледяная стрела в этот раз оказалась больше, чем все виденные ранее раза в три, и полетела с гораздо более громким морозным звоном. Только не вниз, в углублении ложбины с краалем, между шатрами которого бежали к нам эльфы, а почти вертикально вверх, под своды пещеры. Несколько секунд, вновь магическая вспышка — следом отправилась вторая стрела.

Сверху между тем уже доносился скрежет льда, и первая глыба, оторвавшись, упадала вниз, брызнув многочисленными осколками. Почти сразу же сверху рухнули вторая, третья — пришлось торопливо отбежать, потому что крупные обломки, размером с футбольный мяч, долетали и до нас. Попавшие под обвал ледяных глыб эльфы прыснули в стороны — я наблюдал только за Блайной, которая трансформировалась в хищную большую кошку и легко, невероятно длинными прыжками, уходила от падающей сверху смерти. Но вот прямо перед ней вспухла очень крупная глыба, сразу же приземлилось еще несколько, и вдруг своды потряс такой скрежет, что заложило уши. Ледник сверху сдвинулся, и махина размером в девятиэтажный дом медленно-медленно поехала вниз, обрушившись на ложбину селения, полностью подгребая крааль под собой.

За трофеями мы точно не вернемся — отстраненно подумал я, наблюдая за одиноким эльфом, который после обвала остался на нашей стороне. Он был — и экипировкой, и лицом похож на убитого в подвалах гильдии стража-авантюриста. Вот только прически у оказавшегося перед нами незнакомца заметно не было — волосы скрывал изящный шлем, оставляющий открытым лицо.

Оставшийся перед нами в одиночестве рейнджер легко ушел от магической стрелы Марины, и держа наготове изогнутый клинок, на мгновение замер. Вдруг, совершенно неожиданно его словно подняло огромной рукой и бросило нам под ноги. Эльф получил ледяным обломком в спину — обвал еще не закончился, и один из кусков льда выскочил из складок рухнувших глыб словно пушенная между пальцами косточка черешни. Изломанное от сильнейшего удара тело подкатилось прямо к нам, безвольно раскидывая руки и ноги, лишь звякнул по камням отлетевший меч — такой же как у меня клинок Сильваны, только без магического сияния.

Эльф пока даже не остановился — тело еще катилось, а Дарриан уже шагнул вперед и пригвоздил стража к земле, так что острие его меча заскрежетало по камню поверхности. Рейнджер, еще не понимая, что уже умер, приподнялся на руках, глубже насаживаясь на клинок, но Дарриан с силой ударил подошвой тяжелого сапога ему в спину, выдергивая меч — следом за которым рванулся кровавый след. В момент удара рыцарь повернулся к Ронану, сквозь забрало стараясь поймать взгляд оборотня, но тот лишь отвернулся. Впрочем, не так быстро, чтобы я не успел заметить мелькнувшую в глазах полуэльфа ненависть.

— Двигаемся, двигаемся, — подтолкнул я Марину к проходу. Ведьма, загадочно улыбаясь — плавая в наполняющей ее энергии и своих мыслях, развернулась и пошагала прочь, не обращая внимания на труп рейнджера. Дарриан с лязгом доспехов пошел следом, посеменили и вооруженные гоблинскими копьями две бывшие пленницы, который выглядели сейчас как героини плохих голливудских фильмов про варваров — смастерив себе одежду из грязных гоблинских лохмотьев. Грязная кожа женщин по цвету была лишь чуть светлее замызганной ткани, и на этом фоне яркими пятнами смотрелись белоснежные метки на их лицах.

Дварфийка вдруг стремительно метнулась вперед и подобрала меч убитого эльфа. Ее драная тряпка, заменяющая плащ при этом распахнулась, а я увидел подтверждение догадки о ее фигуре — мускулистый живот, тонкая талия, огромная впечатляющая грудь и крутые изгибы бедер. Но отметил это мельком, повернувшись к Ронану.

— Трофеи можно собрать? — поинтересовался я, обращаясь к оборотню, намекая на труп рейнджера.

Оборотень не отреагировал — судя по виду, Ронан вновь готов был превратился в доходягу, всем своим видом вызывая жалость. Он словно сломался, потеряв задор схватки и горбясь, отошел в сторонку, ожидая меня. Я же присел над спутником Блайны, протягивая руку к светящимся магическим меткам. Мгновенье — и тело эльфа лишилось всей одежды, кроме нижнего белья, а у меня в инвентаре появились доспехи. Я присмотрелся к куртке — которая, после попадания ледяной глыбы, и взрезанная мечом Дарриана, сейчас казалась лохмотьями.

«Куртка Рейнджера Сильваны»

Уровень предмета: 367

Экипировка; Кожа Куртка

Требуется: Метка Пантеона Высоких

+ 3 к ловкости

Если экипировано: Увеличение рейтинга критического эффекта и пробития брони на 3%

Доспех Стража Сильваны (0/6)

Шлем Стража Сильваны

Куртка Стража Сильваны

Штаны Стража Сильваны

Перчатки Стража Сильваны

Пояс Стража Сильваны

Сапоги Стража Сильваны

+ 3 к силе воли (3 предмета комплекта)

+ 15 к рейтингу критического удара (6 предметов комплекта)

Прочность: 49/ 100

Глянув на уровень куртки — «367», я начал полностью осознавать происходящее.

Мы попали в чужой и агрессивный мир, где за оскорбления можно вскрыть человеку лицо мечом, еще и потребовать денежной компенсации — потому что не убил его. С этим я понемногу сжился, как и с осознанием того, что мы, вместе с серебряным патентом авантюриста, стали частью не самого низкого, мягко говоря, сословия. Пусть и не всеми любимого на территории Винтарии.

После того же, как мы с Мариной приобрели экипировку в магазине гильдии, и шли по улицам, встреченные перед нами жители зажиточного района расходились в стороны, освобождая дорогу и даже кланялись — это также показывало на наш статус. Но магия небольших чисел — пятый ранг, задача достичь которого не казалась серьезной, воспринималась как проходная. Ошибочно воспринималась — только сейчас мне вспомнился шестой ранг Эстери Эйтар и ее слова о том, что она в радиусе тысячи лиг была единственной чародейкой, способной нам помочь в той ситуации.

Блайна, отправляясь через заполняемую лавой переправу навстречу вражеской армии, взяла с собой Стража Сильваны третьего ранга — который, увидев перед собой пятерку противников, не попытался убежать, а приготовился к схватке. И это значит, что боец пятого ранга в этом мире самый настоящий мастер, которых вероятно единицы. Хорошо, не единицы — в отличие от виртуозов шестого ранга, подобных огненной чародейке Эстери, пусть даже пятиранговых серебряных бойцов тысячи, но это совсем немного в масштабе всего мира Валлирант.

Додумывал я это уже, поднимаясь. И двинувшись следом за далеко ушедшими спутниками, оглянулся только один раз. Этого хватило — успел заметить, как тело погибшего эльфа, рядом с которым присел Ронан, превращается в светящийся зеленый прах, взвихрившийся весенней листвой исчезая в воздухе.

Дварфийка подождала меня и теперь шагала радом, держа подобранный эльфийский меч в руках с видимой сноровкой. Пару раз обо что-то споткнувшись, я глянул вниз и заметил останки рельс, а чуть погодя и ржавые вагонетки дварфов, на которых они ранее здесь перевозили руду. Ронан ковылял следом, с каждым шагом словно теряя уверенность и вновь превращаясь в забитого жизнью ханыгу — спина его сгибалась, заставляя горбиться, плечи безвольно опускались, словно под тяжелым грузом, взгляд приобретал безразличное выражение.

Черт, этого только не хватало — я уже привык полагаться на оборотня, и то что он вновь превращается в запойную тряпку, совершенно не радовало. Учитывая еще, что судя по карте до следующего крааля гоблинов нам идти меньше пятнадцати минут по изогнутому петляющему проходу, раньше бывшему вспомогательному подходу к выработкам — а значит, совсем скоро нас ждет очередная схватка.

Видя состояние оборотня, я взглядом подозвал Кайлу и достав из инвентаря куртку эльфа, предложил ей, руководствуясь тем, что лишний защищенный боец точно не помешает. Ответа дварфийки не понял, но судя по интонации — у ее народа были предубеждения против эльфийской экипировки. Настолько сильные, что недавняя пленница шамана готова идти в бой обнаженной и босой. При этом с эльфийским мечом — против которого предубеждения Кайла почему-то не испытывала.

Марина между тем в сопровождении Дарриана и двух освобожденных женщин понемногу удалялась — поэтому мне пришлось жестом показать дварфийке, что необходимо поторопиться, а Ронана я подхватил под руку, таща за собой.

— Ронан! — обратился я к нему, когда полуэльф ускорил шаг.

— А? — безвольно воскликнул он и ойкнул, когда я нечаянно дернул его после замедление.

— Впереди могут быть сторожевые посты?

— Возможно, — пожал плечами оборотень, демонстрируя полное равнодушие.

«Спасибо тебе, принцесса Дома Лазериан», — подумал я с раздражением. Убийственная мощь берсерка покрывалась его алкоголизмом и непонятной природы приступами безволия. Кстати, может попросить Анну попробовать его расшевелить? Она ведь остановила впавшего в безумие зверя, когда оборотень едва не разорвал всех нас, так может и сейчас поможет ему прийти в чувство?

Пока догоняли остальных, я мельком посматривал в интерфейс, только сейчас найдя время для изучения орочьих доспехов. Первым делом глянул на изорванную кольчужную рубаху самого главного орка, которого мы смогли убить без потерь только потому что он, к счастью, оказался немного не готов к драке, будучи занят, км, несколько отвлеченными от войны делами.

«Хауберк Вождя»

Уровень предмета: 721

Экипировка; Вороненая Сталь; Кровь Дракона

Кольчуга

Требуется: Касание Красной Богини

+ 9 к силе

Если экипировано: Увеличение рейтинга критического эффекта и пробития брони на 6%

Комплект Вождя (0/6)

Барбют Вождя

Хауберк Вождя

Латные Поножи Вождя

Латные Рукавицы Вождя

Наплечники Вождя

Сапоги Вождя

+ 7 к силе (2 предмета комплекта)

+ 7 к выносливости (4 предмета комплекта)

+ 27 к рейтингу пробития доспеха (6 предметов комплекта)

Прочность: 39 / 100

Чуть подтолкнув Ронана — хотя он вроде как и сам уже шел самостоятельно вполне быстро, я достал массивную длинную кольчужную рубаху, укрепленную металлическими пластинами. Доспех был огромен — наверное, если его одену, окажусь как в металлическом платье. Или размер вещи с магической искрой подстроится под мое тело?

Почувствовав рядом изумленный взгляд, повернулся и увидел, как ошарашенно смотрит на доспех Кайла. Интересно, а против орочьих доспехов у дварфов есть предубеждение?

Против орочьих доспехов предубеждения у дварфов не было, понял по взгляду дварфийки. И вещи с магической искрой, кстати, подгонялись под размер — вспомнил я как видоизменились на ножке Марины сапоги драконоборца.

Длиннополый кольчужный хауберк орочьего вождя был изрядно порчен когтями медведя — и оказавшись на теле Кайлы, добавил пикантности ее виду, так что кутаться в грязную тряпку она не перестала. Глянув на откровенно широкие прорехи в доспехе, я вернулся вниманием взгляда в инвентарь и чуть погодя предложил дварфийке кирасу одного их орков телохранителей:

«Кираса Красного Легиона»

Уровень предмета: 433

Экипировка; Сталь Латы

Требуется: Длань Легиона

+ 4 к силе воли

Если экипировано: Увеличение рейтинга защиты на 4%

Комплект Воина Легиона (0/6)

Шлем Воина Легиона

Кираса Воина Легиона

Латные Наголенники Воина Легиона

Латные Рукавицы Воина Легиона

Пояс Воина Легиона

Сапоги Воина Легиона

+ 4 к силе (3 предмета комплекта)

+ 4 к выносливости (6 предметов комплекта)

Прочность: 71 / 100

На кирасе, в отличие от порванного кольчужного хауберк, был только след от меча Дарриана. Но броня воина орочьего легиона Кайлу, несмотря на гораздо лучшую сохранность, не привлекла. Вот орочьи сапоги она надела — видоизменившиеся под ее недлинные, но симпатичные ноги. Дварфийка забрала еще рукавицы, а вот от остальных элементов доспехов отказалась — как я понял, для нее они были просто тяжелыми. Хауберк тоже нелегкий, но судя по Кайле, тяжести его она не замечала. И кстати, полы подбитой кожей кольчужной рубахи спускались ей практически до колен, так что не было видно, что на дварфийке нет штанов — сапоги поднимались выше середины бедер.

Предложил дварфийке я и орочьи шлемы Легиона — глухие ведра квадратных очертаний с агрессивными решетками забрала. Кайла не отказалась сразу, но после паузы все же покачала головой. Я так понял, что шлем бы ей не помешал, но эти ее просто не привлекают. Подумав немного, достал из инвентаря голову оркского вождя Гаргл-Даргана.

Хорошо, на мне были перчатки, и вынимать окровавленную часть тела из кованого шлема пришлось не голыми руками. Увидев происходящее, дварфийка похоже узнала, чья именно это голова — по крайней мере, рот ее приоткрылся в неприкрытом изумлении. А потом захлопнулся, когда Кайла поняла, что дала волю эмоциям.

Убрав голову орка обратно в инвентарь, я предложил испачканный кровью «спартанский» шлем дварфийке. Подумал еще, что стоило бы его протереть, но дварфийка даже не обратила на засохшую кровь внимания. Хотя нет, обратила — подняв подол лохмотьев накидки, принялась вытирать шлем изнутри. В этот момент я понял, что еще один более-менее способный и защищенный воин в команде у нас есть. И это радовало.

В прорези шлема, в виде буквы «Т», виднелись только блестящие лиловые глаза Кайлы — я только сейчас заметил их необычный цвет, небольшой носик и пухлые губы. Теперь, если не присматриваться, то что это женщина, понять было сложно — массивный хауберк с нашивками их металлических пластин скрадывал очертания — даже такой аппетитной фигуры, как и у Кайлы. Бросив еще одни короткий взгляд на дварфийку, я отметил что со шлема исчезла красная трехпалая метка, но задумываться об этом не стал.

За те следующие минуты, пока шли, догнал и отдал освобожденной «строптивой» пленнице доспехи убитого эльфа. Прибавки к характеристикам они, как и орочья броня для дварфийки, никакой не несли, но от костяных наконечников гоблинских копий и коротких мечей защитить смогут. Да и от когтей и зубов тоже — вспомнил я гоблинш, которые с визжанием пытались меня загрызть и выцарапать глаза.

Марина, идущая впереди, все ускоряла и ускоряла шаг — и бросив Анне коротко, чтобы она попыталась привести Ронана в чувство, я побежал ее догонять. Но и ведьма перешла на бег — судя по карте, мы были уже рядом с гоблинским краалем, и она просто не вытерпела. Рыцарь немного замешкался, да и в своей тяжелой броне стартовая скорость у него не чета легкой девушке — поэтому догоняя Марину, я и его обогнал.

Ведьма выскочила из-за поворота прямо на баррикаду — один из караульных выстрелил из лука, но сработала рунная защита и летящая в грудь Марине стрела отскочила в сторону. Почти десяток гоблинов, находившихся за невысокой баррикадой, за которой чадил костер, при виде черноволосой девушки закудахтали и возбужденно выбежали ей навстречу — все, кроме лучника. Тот вновь натягивал тетиву, но выстрелил уже в меня — мелькнуло перед глазам росчерком, и летящая мне прямо в лицо стрела ушла в сторону, а на предплечьях я почувствовал тепло отклика рунного орнамента.

Несколько из бросившихся к Марине гоблинов замедлились, увидев меня, остальные же продолжали бег. Но когда из-за угла показался Дарриан со сверкающим мечом и блестящим щитом, остановились уже все, закудахтав и попятившись, направляясь обратно. Над их голова в этот момент пролетела ледяная стрела и верхняя половина лучника перестала существовать, взорвавшись кровавой взвесью. Марина снова взмахнула посохом, но в этот раз пустила магический заряд понизу, так что смертоносное ледяное пламя, застывая, щедро покрыло каменный пол острыми гранями наростов, о которые принялись спотыкаться убегающие. Один из гоблинов, лишившийся ног, пронзительно верещал, но пробегая мимо, я коротко ударил, прерывая крик.

Совсем рядом со мною прошло еще несколько магических стрел, обдав холодом, и еще пара гоблинов покатились изломанными куклами, разбрызгивая хлопья застывающей ото льда крови. Перескочив через баррикаду, я прикончил оставшихся двух гоблинов, и остановился как вкопанный. Глянул по сторонам и выругался. И еще раз выругался.

Густой жирный чад от костра поднимался к потолку расширявшейся пещеры — а над пламенем, на вертеле, поджаривалось человеческое тело. Рук и ног поблизости не было, зато насаженная на кол голова торчала на баррикаде — заметил я ее только сейчас, уже оказавшись за преградой — до этого все внимание было сосредоточено на гоблинах. В нос дохнуло сладковато-приторным запахом разделанной человеческой плоти — кол, на которым торчала голова, был даже на вид липкий от подсыхающей крови, а лишенное конечностей тело только-только начинало поджариваться.

Баррикада находилась прямо на окраине селения, которое располагалось в просторном рукотворном зале. Высота его была не менее десяти метров, стены украшены резьбой — далеко наверху даже виднелись остатки позолоты. Несомненно, зал в котором мы оказались, раньше являлся местом для торжественных встреч или чего-то подобного — даже сквозь копоть, грязь, и наваленные в углах кучи дерьма просматривались тени величия. По краям зала были заметны арки дверей — судя по карте, это были однотипные апартаменты, а может и помещения торговых мастерских.

Гоблины расположились здесь, в зале, игнорируя каменные комнаты — их шатры из облезлых шкур теснились в центре огромного помещения, так что между ними оставались очень узкие проходы. В которых уже собирались гоблины, глазеющие на нас. Миг, и крааль гоблинов ожил криками злости, поселок словно зашевелился, а разрозненные гоблины начали собираться в стаю. В которую уже летели ледяные стрелы — что-то возбуждено крича, Марина принялась убивать.

Гоблины заголосили, прыснув в стороны, и забухали шаги — и я увидел откормленного хобгоблина у шамана на поводу. Короткая команда, и буханье стало чаще — трехметровая бочка, тряся жировыми складками, побежала к нам, обнажая неестественно длинные окровавленные клыки и волоча за собой дубину. У этого великана не было и в помине детского выражения лица, как у встреченного в Синем Зале хобгоблина — сейчас передо мной был самый настоящий откормленный хищник. И я даже знаю, чем его натаскивали — в одной руке монстр держал дубину, а во второй обглоданную до кости человеческую ногу.

Марина собралась было запустить в великана ледяную стрелу, но прямо к ней метнулся темный кулак тьмы — раскрываясь кричащей пастью точь-в-точь как те магические стрелы мрака, пущенные в меня колдуном в первые минуты в новом мире. Я не успел ничего сделать, но мелькнуло росчерком — сметая баррикаду перед Мариной оказался Дарриан, поднимая щит.

У ведьмы была защита от дистанционных магических атак, но я был благодарен рыцарю за невероятный скачок — проверять на крепость рунную защиту Марины на практике все же не хотелось. Тем более гоблин-великан был уже рядом и взмахнул дубиной. Дарриан подставил щит, и от удара подкованные подошвы его сапог проскрежетали по полу — рыцарь проехался назад на несколько метров, но щит удержал и на ногах устоял.

В этот момент ледяная стрела Марины попала хобгоблину в лицо, так что брызнула кровь и раздался злобный рев. А я уже — внутренне обмирая от страха на границе сознания, бежал к великану. Но когда хобгоблин взмахнул в ярости дубиной, я понял, что прошлый трюк с забеганием на его плечо не повторить. Вновь тело сделало все за меня — упав прыжком на колени, я проскользил по мрамору пола — словно празднующий гол футболист. Проехался как раз между ног хобгоблина, вскинув меч, и к счастью оказавшись за его спиной, когда сверху упали куски обрубленной плоти. Истошный визг боли великана раздался такой, что бегущие к нам гоблины отшатнулись, а у стрелы тьмы шамана сбился прицел, так что мне даже уклоняться не пришлось.

Я все еще скользил вперед, но тут колено попало в выбоину, и я покатился по полу — в этот миг увидев, что из-за баррикады выбегает Аня. Ронан бежал за ней — по-прежнему согбенный, послушный как собачка; сходство усиливало то, что кричащая что-то блондинка явно тащила оборотня за воротник. Выхватив взглядом мгновенье, я катился дальше — успев отрубить пару ног подбежавших гоблинов. Вскочил на ноги, перерубил напополам оказавшегося передо мной молодого воина, и вдруг в вопли лишившегося достоинства и будущего хобгоблина вплелся громкий рев.

К нам вернулась третья форма Ронана — клацнули когти, и зверь бросился вперед, прямо навстречу шаману. Седовласый гоблин в серой хламиде запаниковал, взмахнул изогнутым посохом, но оборотень даже не обратил внимания на ударившуюся ему в грудь черную стрелу — пусть та и была крупнее предыдущих. Лоскуты мрака бессильно скользнули по жесткой шкуре, а медведь, подмяв под себя несколько запаниковавших гоблинов, подскочил к шаману и снес ему голову лапой. Удар был настолько сильным, что голова гоблина, мелькнув седыми волосами, отлетела и попала в другого зеленокожего, покатившегося кубарем и отброшенного от удара далеко в сторону.

Пронзительно завизжала Аня — разогнав в атаку оборотня, она неожиданно для себя оказалась совсем рядом с разрозненной толпой гоблинов, и сейчас пыталась от них убежать. За ней бросилось сразу крупная группа зеленокожих, но парочку разметало ледяными стрелами, а остальным путь преградила Кайла и вооруженные копьями бывшие рабыни. Я уже вскочил на ноги и побежал вглубь крааля, огибая шатры — часть которых начала складываться после того, как мимо пробежал Ронан.

Я успел к противоположному выходу из зала в тот момент, когда десяток находившихся там гоблинов бросился к центру селения. Задерживаться рядом с ними я не стал — проскочив мимо, догнал двоих углубившихся в тоннели, и только прирезав их, вернулся. Десяток гоблинов решил сначала справиться со мной — но их отвлек медведь, вырвавшийся вместе с кожаным пологом одного из разорванных шатров. Дальше все превратилось в бойню — но от противоположного выхода я не уходил, следя за тем, чтобы никто из гоблинов не подумал скрыться.

У меня оказалось даже несколько минут на осмотреться — и пока в краале бесчинствовал обезумевший от крови медведь, звенела морозом магия Марины, а Дарриан, Кайла и вооруженные пленницы неторопливо продвигались вперед, вырезая гоблинов, я приметил в центре деревни место для жертвоприношения. Рядом с ним стояли деревянные клетки, в которых кроме женщин, были и рабы мужчины. Да и вообще в это краале — хоть и меньше предыдущего, было гораздо больше гоблинов воинов, а шатры выглядели побогаче. Причем впечатление, что раскинуты они здесь совсем недавно.

— Макс! Максииим! — услышал я испуганные крики Ани. Оглянувшись — убедившись, что поблизости нет живых и желающих скрыться от истребления гоблинов, я махнул рукой Дарриану, привлекая внимание к выходу. Когда рыцарь двинулся в арке тоннеля, я побежал через зал на крик, по пути зарубив нескольких чудом выживших гоблинов. И оказавшись рядом с баррикадой, лишь глянув на Марину, понял — все очень и очень плохо.

Глава 8. Искушение

— Мана? Где мана, четыре банки еще было?! — бросилась ко мне Марина, едва увидев. Глаза ее, растерявшие магический отсвет, пугали — это был взгляд близкого к неадекватности наркомана. Расширенные зрачки, практически слившиеся с темной радужкой, и густо-розовые от полопавшихся капилляров белки.

— Макс, ну Макс! Где, были же!? Мана, четыре зелья! — в голосе ведьмы послышались истерические нотки, и она отбросила посох, вскинув руки со сжатыми кулачками к груди. — Где?!!

Стремительно шагнув вперед, я обнял девушку за плечи, прижимая к себе.

— Марин, нет маны, потерпи пожалуйста, сейчас все пройдет, надо только подождать немного, — принялся шептать я ведьме в ухо. И, стараясь это делать незаметно, осматривался.

Рядом не было даже Анны — она уже бежала прочь, к остаткам шатров. Глянув вслед блондинке, я беззвучно выругался, подумав, что та решила избежать неприятного зрелища и участия в грядущей истерике ведьмы. В том, что истерика будет, сомнений никаких не возникало — судя по виду Марины.

— Как нет!? — взвизгнула она и топнула ногой, — Макс, у нас было еще четыре бутылки, где они, где?! Где?!! Максииим!!!

Голос ведьмы, в котором чувствовалось просто животное желание дозы сильнодействующего эликсира, сорвался на визг, и она попыталась вырваться. Возблагодарив богов — как и местных, так и земных, — за то, что Марина отбросила посох, я сжал ее крепче, удерживая в объятиях. Девушка возмущенно вскрикнула, ее гибкое тело изогнулось, и с несвязным воплем она вдруг попыталась меня укусить. Совсем чуть отстранившись, по-прежнему удерживая ее в объятиях, я встал полубоком. Вовремя — Марина принялась лягаться, стараясь освободиться. Хорошо, что когда я схватил ее в объятия, руки она держала прижатыми к груди — так что сейчас я ее более-менее контролировал, не давая расцарапать себе лицо.

Марина уже истошно визжала, мешая крик со словами, перед моим лицом мелькали ее локоны, бешеные покрасневшие глаза. Ведьма билась в моих объятиях как пойманная рыба, но держал я ее крепко. И озирался по сторонам — если сейчас появиться хоть один гоблин…

Гоблинов не появилось — зато прибежала Анна с Ронаном. Оборотень, вернувшийся в человеческий вид, снова выглядел забитой жизнью тряпкой, а Аня уже кричала на него не стесняясь, едва подзатыльники не отвешивая. Если бы не раскиданные вокруг трупы гоблинов, прямо сцена выволочки властной женой похмельного слабохарактерного мужа, вчера пропившего зарплату.

— Что делать? Делать с ней что? — повысила голос Аня, обращаясь к Ронану. Полуэльф, словно с трудом неся на плечах тяжелую невидимую ношу, подошел и без эмоций посмотрел на истерящую в моих объятиях ведьму.

— А-ай! — вскрикнул я, добавив пару крепких выражений — Марина зряче и умело топнула, каблуком ощутимо попав мне по ступне, и повезло если пальцы не сломала. В этот момент, когда чуть ослабил хватку, она взвыла и рванулась. Я ее еле удержал, но запнувшись, мы начали падать. Марина вырвалась, мелькнули перед глазами ногти с белым маникюром — еще земным, и я вовремя зажмурился. Девушка в моем захвате изогнулась, практически вырвавшись, но на помощь пришла Аня — подскочив, она перехватила руки визжащей Марины, прижимая к полу.

— Ронни… чтоб тебя! — также с мелькнувшими истеричными нотками обернулась Аня к безразличному оборотню, в свою очередь добавив несколько крепких выражений. — Что делать?

Оборотень от крика Ани вздрогнул, и вроде даже немного пришел в себя.

— Ничего, — покачал он головой, — если все будет хорошо, часов через шесть ей станет полегче.

— А если… — прервался я на полуслове, и дернул головой, пытаясь избавиться от прилипших к потному лицу и попавших в рот локонов беснующейся Марины. — А если все не будет хорошо?

— До того, как ей станет лучше, она может…

О том, что Марина может умереть, оборотень не договорил — Аня уже беззастенчиво рявкнула на него, предлагая заткнуться. А после выдала тираду о том, что он должен следить за словами. Неожиданно, но полуэльф — который мог превратиться в самую настоящую машину для убийств и легко порвать нас троих, еще и раскатав в блин только что подошедшего Дарриана, вжал голову в плечи от выговора блондинки.

— Что с ней делать-то? — вновь крикнула Аня, и вдруг взвизгнула. Было отчего — Марина вырвала руку и едва не выцарапала глаза блондинке. Отшатнувшись, Аня неловко упала назад, и судя по раздавшемуся возгласу и последующему шипенью, больно ударилась копчиком. Ведьма рванулась из захвата, но мне помогло то, что она отвлеклась на Аню — я сумел ее перехватить и поднялся на ноги. Руки ее я вновь зафиксировал, еще и поднял брыкающуюся ведьму над землей — девушка оказалась неожиданно легкой; теперь молотила ногами в воздухе.

— Может связать ее? Аккуратно? — поинтересовалась Аня, вызвав приступ ярости ведьмы. Взбешенная и несвязно кричащая Марина после слов блондинки забилась у меня в руках так, что я с большим трудом ее удерживал.

— Нет, — подходя ближе, проговорил понемногу приходящий в себя Ронан. — Удерживать можно, связывать нельзя. Ей надо просто перетерпеть.

Ведьма завизжала и вдруг укусила меня за щеку, едва не оторвав кусок словно разъяренный дикий зверь — я вовремя успел отдернуть голову. Хорошо, что уже поднялась Аня, вновь помогая мне держать взбешенную и скатывающуюся в безумие ярости ведьму.

Подошел ближе и Дарриан. Подумав немного, рыцарь сосредоточился, ладони его загорелись мягким желтоватым светом — я в этот момент вспомнил, что он хранитель чего-то там и пользуется покровительством архангела. Или архистратига, что суть одно и тоже.

Присев на одно колено, лязгнув о камень латным наколенником, Дарриан протянул к Марине объятые сиянием ладони, пытаясь ее успокоить. Вспышка, удар — и рыцарь грохочущей грудой железа откатился в сторону, словно сунул пальцы в трансформатор, где далеко за двести двадцать. Ведьма же на его попытку даже не обратила внимания, продолжая биться в моих руках и визжать, требуя ману.

Только я подумал о том, что не будем же мы все условные шесть часов валяться на мостовой, как Ронан уже показал мне жестом на ряд дверей в стенах зала. С помощью Ани я поднял Марину, и мы двинулись к одной из них. Это оказались жилые апартаменты, планировкой похожие на те, где я боролся с касанием скверны. Миновав прихожую, через гостиную мы прошли в спальню. Ронан, практически окончательно пришедший в себя, выкинул из комнаты весь мусор и остатки мебели. Кровать здесь была каменная, и на нее оборотень бросил чистую шкуру, которую достал из инвентаря. На нее я и положил Марину, все еще удерживая в крепких объятиях.

Аня, обратив внимание, что ведьма реагирует на нее сверхагрессивно, пожелала мне удачи и ушла. Дарриан в комнате даже не появлялся, а Ронан посоветовал не спать — и сказал, что припрет дверь с обратной стороны.

Примерно через полчаса Марина перестала брыкаться и пытаться вырваться — как раз в тот момент, когда у меня уже закончились силы, и я понемногу начинал паниковать, понимая, что еще немного, и не удержу девушку. Безумие закончилось, началась истерика — Марина просила, умоляла, скулила. В комнате было жарко — и чувствуя, что насквозь мокрый от пота, я снял куртку. Очень зря — обезумевшая от неутолимой жажды ведьма разделась полностью, предлагая за дозу маны близость абсолютно любыми способами, которые я только возжелаю. Я не обращал на ее слова внимания, только ловил в объятия, нашептывая на ухо о том, что надо немного потерпеть и скоро все пройдет. После вновь начался приступ агрессии — голая ведьма бросалась на меня, желая выцарапать глаза, потом снова пошли мольбы и предложения.

Через некоторое время наступила апатия — и я порадовался, даже подремав стоя, подперев дверной косяк. И вовремя успел увернуться от брошенного тяжелого латного сапога. Вскоре по комнате летало железо — обезумевшая в ломке Марина достала из инвентаря латы орков и швыряла их по комнате, грязно ругаясь и пытаясь выместить на них всю злость. Хорошо, я вовремя сообразил закрыть ей доступ к инвентарю, и кинжал она не достала. Хорошо это было потому, что еще через час буйной истерики Марина попыталась длинными ногтями вскрыть себе вены — я вовремя бросился вперед. Вновь мольбы, попытки поцелуев и откровенных предложений.

Истерики, просьбы, апатия и ярость сменяли друг друга — и я уже думал о том, не позвать ли кого на помощь. Но к моему громадному облегчению скоро у Марины кончились силы — девушка рухнула на пол без чувств. Перепугавшись — вспомнив слова Ронана о том, что она может умереть, я бросился к ней. К счастью, Марина просто впала в беспамятство — подняв ведьму, и с помощью инвентаря одев ее в памятное летнее белое платье, которое она зарядила искрой магии, как понимаю, уложил ведьму на кровать. Сам сел рядом, карауля — понимая, что если терзаемая магической ломкой Марина очнется, и я этого не замечу, последствия могут быть ужасными.

Борьба со сном оказалась самым моим тяжким испытанием за все дни пребывания в новом мире. Еще учитывая то, что более-менее нормально я спал двое суток назад — в постели «президентского люкса». Веки словно налились свинцом, так что приходилось поддерживать их, буквально пальцами. Несколько раз вставал, мерял шагами комнату, отжимался даже. Когда Марина застонала в полубеспамятстве, присел рядом с ней, прислушиваясь.

Девушка была вся мокрая от пота, лицо осунулось, под глазами даже на смуглой коже заметны темные круги. Она стонала все громче — с неизбывной мукой, и я попытался ее успокоить, гладя по волосам и шепча в ухо обычные банальности. Как вырубился, сам не понял — вроде моргнул один раз, и стало темно.

Когда проснулся, некоторое время лежал с закрытыми глазами, слушая вдали как кто-то колотит железкой по кастрюлям. Зачем это делать ранним утром, не очень понял, но звук вскоре прекратился, и я перестал обращать на него внимание. Полежав немного, плавая между сном и явью, вдруг вспомнил прошлую ночь и взвился с кровати, испугав отшатнувшуюся Марину. Вздрогнув, девушка от неожиданности отпрянула, соскакивая с кровати — она, как оказалось, сидела рядом и в задумчивости гладила меня по руке.

— Ты в порядке? — хриплым со сна голосом спросил я. Черноволосая ведьма кивнула, и неожиданно я увидел, как ее глаза наполняют слезы. Соскочив на пол, я шагнул вперед и обнял девушку, успокаивая. Но плакать она не стала, взяв себя в руки. Не совсем, правда — видно было, что Марина тяжело переживает произошедшее. Она выглядела обессиленной, до невозможности усталой, и я помог ей сесть на кровать. Заметив, какие у нее высохшие, потрескавшиеся губы, достал из инвентаря флягу с водой — и Марина с жадностью начала пить.

На мгновенье подумав, почему сама воду не достала, я вспомнил, что закрыл ей доступ к интерфейсу. И вдруг понял, что терзаемая жаждой, она сидела рядом со мной и не будила, давая выспаться — после этого невольно приобнял девушку. Марина же, словно после тяжелой битвы… впрочем, почему словно — она и так всю ночь боролась с собой, рухнула на кровать.

— Охо-хо-хо-хо-хоюшки, — устало протянула ведьма, зажмурившись и вытянув руки, потягиваясь. Она напряглась, изогнулась, и обтянутая платьем грудь приобрела очертания, от которых у меня перехватило дыхание и появилось желание протянуть руку, накрыв ее ладонью. Что, собственно, я и сделал — легко коснувшись пальцами шеи девушки и проведя ей по откликнувшемуся дрожью телу. Марина прерывисто вздохнула и перехватила мою руку, вновь потягиваясь.

— Охо-хо-хо-хо, — снова протянула она и открыв глаза, приподнялась, прильнув мне к плечу. Еще раз прерывисто вздохнув, она осмотрела комнату — по всему полу валялись раскиданные латы орков и перворанговые вещи комплекта странника, которые ведьма раскидывала ночью.

— Да… теперь ты просто обязан на мне жениться, — хмыкнула девушка, оглядывая беспорядок. — Ладно, ладно, шучу, не напрягайся так, — практически сразу же добавила она.

Я открыл было рот, чтобы сказать ей о том, что… как открыл, так и закрыл — Марина не дала, просто быстро, но крепко поцеловав меня в губы. Отпрянув, она глянула в интерфейс — пару мгновений, и передо мною оказалась затянутая в обтягивающий наряд авантюристки повелительница ледяного пламени. Слегка усталая повелительница, если на осунувшееся лицо смотреть.

— Пойдем посмотрим, что за драка была, — повернулась к двери ведьма, а меня, несмотря на жару, бросило в холодный пот. Я вспомнил, как несколько минут назад слышал, как кто-то колотит железками по кастрюле, и только сейчас понял, что это был звук лязгающего оружия.

Вместе с ведьмой мы вышли из каменных апартаментов, и в большом зале я вздохнул с облегчением. Во-первых, здесь оказалось немного прохладней чем в парилке каменных апартаментов — и только сейчас я понял, почему гоблины расставили свои шатры в центре зала. Ну а во-вторых, все спутники были на виду, живы и здоровы. Рядом со входом караулила Аня, остальные — включая освобожденных в первом краале пленниц, виднелись поодаль.

Увидев наше появление, светловолосая жрица порывисто поднялась и шагнула вперед, лишь мельком посмотрев на ведьму и глядя мне в глаза. Когда я спокойно кивнул, жестом показывая, что все в порядке, блондинка перевела дух. И заметив, как Марина внимательно на нее смотрит, вопросительно вскинула брови.

— Спасибо, — произнесла черноволосая ведьма, глядя на светленькую жрицу. Аня от неожиданности хмыкнула и покачала головой, тряхнув волосами.

— Ты эту… — повернулась ко мне блондинка, кивая на Марину, — порол там всю ночь, что ли? Вежливая какая стала…

«Да как так-то?» — только мысленно выдохнул я.

Ведьма фыркнула, отворачиваясь и осматриваясь, как будто происходящее ее больше не касается.

— Макс, можешь спросить у этой… — вдруг не глядя на Аню, дернула подбородком Марина, возвращая должок, — где мой посох?

— Макс, посох этой…

— Хватит! — рявкнул я, чувствуя, что сейчас начну ругаться. Получилось внушительно — обе девушки даже вздрогнули. Марина опустила глаза, а Аня, покраснев, вновь убирая непослушный локон за ухо, старательно избегала моего взгляда. — Как дети малые, — сквозь зубы произнес я, едва не сплюнув от досады.

От моего выкрика, кстати, отвлеклись от дел в центре селения Ронан и Кайла — они находились рядом с немалой толпой из освобожденных пленных. Группа оборванцев человек в пятнадцать, не меньше — среди которых были как женщины, так и мужчины. Вчера этих пленных здесь не было, кстати. Привели только что, и шум схватки сопровождал смерть конвоиров? Или пленные сидели в каменных комнатах подобных той, где провели последние часы мы с Мариной? Ночь, вернее — словно новым взглядом посмотрел я вокруг, понимая, что сияние магического напыления на потолке стало ярче. Думаю, и вряд ли ошибаюсь, что интенсивность освещения подземных путей зависит от смены дня и ночи — по крайней мере, очень похоже.

— Ронан сказал, что… Марина, — имя ведьмы далось жрице с большим трудом, — посохом пользоваться больше не сможет.

Ведьма вздрогнула, сверкнув глазами и сжав губы в тонкую полоску, порывисто развернулась и пошагала, почти побежала к остаткам шатров в центре зала, где сейчас находился оборотень.

— Ань, прошу, давайте не ссориться… — начал было я, но тут и жрица горделиво вскинула подбородок, сверкнув голубыми глазами.

— Макс, я понимаю, что ты ее трахаешь, но…

«Если бы» — мелькнула мысль на грани сознания.

— Аня! — прервал я жрицу, которая небрежно махнула в спину ведьме. — Еще раз, прошу. Давай постараемся не ссориться, хорошо?

Блондинка вздохнула, так что ее внушительная грудь заметно натянула как раз ставшее на миг полупрозрачным платье на груди, и сдержав тысячи слов — это заметно было, просто кивнула.

— Отлично, я очень рад, — развернувшись, я двинулся к центру крааля.

И здесь вопрос о посохе пришлось немного отложить. На площадке перед разорванными и растащенными в стороны шатрами лежали обнаженные тела. В большинстве это были люди, пленные — причем при взгляде на них я почувствовал озноб на коже. Семь женщин, восемь мужчин, все со следами пыток и насилия, а кроме того — у каждого мертвеца была вырезана нижняя челюсть.

Живые пленники сгрудились поодаль. Избитые, измученные женщины в оборванной одежде — в отличие от застарелого тряпья рабынь крааля Гееш, эти выглядели так, словно их взяли в плен совсем недавно. Женщины теснились плотной группой, и было их не меньше десятка — причем почти все они изначально сидели рядом с ранеными. Когда я подошел, «строптивая» пленница в эльфийских доспехах что-то коротко произнесла, и сгрудившиеся у раненых женщины сначала вскочили на ноги, а после упали на колени, глядя на меня.

Сама вчерашняя рабыня подошла ближе и тоже преклонила колено передо мной. Невольно я задержал на ней взгляд.

Шая / Sauéaghdhyua

Возраст: 29 лет

Раса: человек

Пол: женский

Доступный язык: винтарский

Фракция: подданная, Максим Царев

Сословие: без сословия

Ранг: без ранга

Специализация: без специализации

Рунная защита: отсутствует

Божественное покровительство: Белая Богиня

Дополнительно: клятва верности

Параметры:

Сила: 2.43

Ловкость: 4.13

Интеллект: 5.77

Мудрость: 7.11

Сила воли: 8.64

Телосложение: 4.56

Выносливость: 6.01

Верность: 11.18

Белая Богиня, значит. Неожиданностью не стало, как и то, что освобожденная пленница, знающая лишь винтарский язык, по идее должна была принадлежать к фракции Винтарии, а определялась как моя подданная.

Мне это уже начинает не сильно нравится — мысленно скривился я, старательно удерживая на лице бесстрастное выражение. Не обращая пока внимания на застывшей в немой просьбе женщин-пленниц, осмотрел мужчин. Шестеро. По виду если, недавние рекруты — остатки простых дешевых доспехов, одинаковые неаккуратные стрижки горшки. И все они выглядели сломлено — опущенные головы, поникшие плечи, бегающие глаза и взгляды в пол.

Шагнув вперед, Ронан жестом заставил пленников расступиться, и я увидел возможную причину того, что пленники-мужчины не показывали никаких эмоций, кроме страха и тупой покорности. Скрипнув зубами, подошел к трем обнаженным пленникам, которые еще были живы. Спину потянуло холодком ужаса, а сознание просто отказывалось воспринимать увечья — наверное, даже японцы во время второй мировой не были столь жестоки. Вернее, нет, не так — гоблины оказались не менее умело-жестокими, чем японцы — так, наверное, было правильней.

Кроме того, что пленников страшно изуродовали, не давая умереть и прижигая раны, их притащили сюда волоком — и судя по всему, тянули за привязанные к ногам веревки как раз сломленные рекруты. Позади раздались неприятные звуки — Марина не выдержала, и ее стошнило. Я и сам, несмотря на то, что считал себя повидавшим достаточно, с трудом сглотнул вставший в горле противный ком.

— Милосердие, мой лорд, — вдруг произнес Ронан, подходя ближе.

Зрелище было по-настоящему страшным, поэтому я безо всяких раздумий достал Зеленый лист и шагнул к ближайшему пленнику, который умоляюще смотрел на меня. Глаза его, из-за багровых набрякших синяков были видны едва-едва. Острие меча прислонилось к груди — я просто не мог долго смотреть на тот обрубок жизни, который сделали гоблины из человека. Вдруг, останавливая, меня, раздался пронзительный возглас и рядом оказалась Шая. Увидев три светящихся полоски на ее щеке даже без перевода понял, что она просит.

Я все еще был без куртки — лишь в нательной рубахе с широким распущенным воротом, поэтому коснулся белоснежной метки на шее и показав выкрасившиеся в белый пальцы, вопросительно глянув в щелки глаз обреченного пленника. Тот едва двинул зрачками, показывая, что согласен, и я, содрогнувшись от отвращения, прикоснулся к его щеке. Багровую от синяков кожу покрывала корка запекшейся крови, но она расступилась словно жир под каплями моющего средства — и на щеке обреченного появилась белая трехпалая метка. Умер он, как и пленница в краале Гееш, с улыбкой — после смерти обратившись в прах, водоворот которого растворяясь в воздухе, вихрем поднялся к потолку.

После того, как умер третий осколок человеческой жизни, я поднялся и отошел, пытаясь прийти в себя. Сначала почувствовал щекотку текущей крови на подбородке, и только после — боль от прокушенной губы. Убрав меч, я встряхнулся и выдохнул, приходя в себя.

Бывшие рабыни и пленницы гоблинов по-прежнему стояли на коленях, не поднимая глаз — но чувствуя их страх, напряжение, я подошел и оставил каждой на щеке белую метку. Не знаю даже, что это, и не уверен правильно ли делаю, но сейчас им это помогло — избитые и униженные женщины словно выпрямлялись, лица их начинали терять выражение побитых собак. Никто из пленных мужчин, кстати, меня ни о чем не просил — взгляды по-прежнему в пол, плечи поникшие, а сами они — комок страха и тупой покорности судьбе. Если многократно изнасилованные и униженные гоблинами женщины приходят в себя, возвращаясь к жизни, то что надо было сделать с пленными-мужчинами, чтобы довезти их до такого состояния?

Рядом между тем оказался Ронан, и негромко намекнул мне, что есть очень много вопросов, требующих решения. Кивнув, я последовал за оборотнем, и вдруг как на невидимую стену наткнулся, увидев пятерых гоблинов. Пятерых живых пленных гоблинов-воинов, которые сидели привязанные в столбу и откровенно боялись людей вокруг. Это были конвоиры, которые привели в этот крааль партию пленных совсем недавно — и именно звук схватки, когда их пленили, мы слышали с Мариной — возникла догадка.

Глядя на явно испуганных гоблинов, я глубоко вздохнул. И замечая многочисленные взгляды освобожденных пленных, все еще видя перед собой глаза тех троих, что принимали смерть как благое избавления, едва не поддался искушению.

— Гоблинов не трогайте, они нужны мне живыми, — произнес я, обращаясь к Ронану, рядом с которым стояли Кайла и Шая. Когда оборотень перевел мой приказ, стальная невысокая табуретка, в которую превратилась дварфийка в орочьем хауберке, не отреагировала — лишь глаза сверкнули из-под забрала, а вот на лице бывшей пленницы мелькнула тень разочарования. Быстро, впрочем, исчезнувшая.

Переварив указание, Шая кивнула, а я быстрым шагом двинулся за Ронаном, который уже отошел, остановившись поодаль, рядом с выложенными в рядок трупами гоблинов.

Судя по тому, что сюда подтянулся Дарриан, Кайла, Аня и Марина, предстоял военный совет. Пора бы уже обсудить как отсюда уходить — мы больше пяти часов торчим на месте, пусть и на окраине контролируемой нечистью территории тьмы — а это может плохо кончиться.

Глава 9. Гуманитарная жестокость

— Это… кто? — не удержался я, глядя на четыре трупа гоблинов. Все они, судя по одеяниям, были шаманами. Причем один мне знаком — его убил Ронан Бан-Роан во время нашей атаки у меня на глазах. Остальных троих видел впервые, и выглядели они почти как живые.

— Это шаманы, — произнес полуэльф, и скрючился в приступе сухого, дерущего горло кашля. Надеюсь, он нас всех ничем не заразит — подумал я мельком, слушая истошные хрипы согнувшегося практически напополам оборотня.

— Я вижу, что шаманы, может подробнее кто…

— Макс, мы когда здесь появились, нам встретился только один, вот этот, — шагнула вперед Аня и показала на изуродованный труп гоблина, пропущенный через мясорубку медвежьих когтей. — Вот эти трое лежали в нарисованном кровью круге, обгашенные, вон там, — показала блондинка на самые богатые двери. — И они… прежде чем упороться в ноль, разобрались там с пленниками, с мужчинами.

— Так это они сделали? — чувствуя, как верхняя губа приподнимается словно в волчьем оскале, резко спросил я.

— Ну… да, практически, — кивнула Аня, но под моим взглядом пояснила: — Пленников заставляли самих мучать друг друга под страхом смерти. Те, кто не смог, стали… ну, ты их убил, а те, кто мучили, вон они, — девушка, заметно побледнев после последних слов, указала подбородком на группу сбившихся в груду растерянных мужчин в остатках простых доспехов.

Грязно выругавшись, я посмотрел на троих шаманов. Выглядели они как живые, и осознание того, что те мученики, которых мне пришлось милосердно убить — именно их рук дело, поднималось волной ярости.

— Можно было их не убивать? — сквозь зубы спросил я, глядя на шаманов.

— Да их никто не убивал, — недоуменно пожала плечами Аня, — но вообще-то надо бы, Ронни говорит шаманы очень опасны.

То, что шаманы очень опасны, я знал и без «Ронни».

— Почему они не связаны?

— Они накурились какой-то травы вчера, и еще пару часов в отключке должны быть точно, — пояснила Аня

— Связать-то их надо? — повысил я голос, озвучивая казалось бы, очевидную истину.

После моих слов вскинулся Дарриан и громко позвав Шаю, на винтарском велел ей найти веревок и связать пленников. Хотя мне и не нравилась затея с «подданством», то что моей подданной помыкает какой-то… левый рыцарь, мне не понравилось тоже. Надо будет чуть погодя разобраться с этим — сделал я в памяти зарубку.

Заглянув в интерфейс, открыл орочью карту подземных путей и сделал ее видимой для всех. Посмотрел на высокую стальную башню — Дарриана, маленькую железную тумбу — Кайлу, на утомленную, но прямо державшуюся Марину, на взволнованную Аню и на еще скрюченного в приступе кашля Ронана. Если честно, больше всего сейчас я хотел услышать полуэльфа, но тот по-прежнему заходился в сиплых приступах кашля и был временно недоступен.

— Ань, в пару слов, что здесь ночью было? — повернулся я к фитнесс-няше.

— Вырезали всех гоблинов кроме шаманов, собрали трофеи, — показала блондинка на кучу гоблинского оружия и доспехов, рядом с которыми лежало несколько мешочков, удивительно напоминающих большие кошельки. — Утром пришел конвой с пленными, его заметила эта… — замялась Аня, глянув на бегущую к нам с веревками бывшую пленницу.

— Ее зовут Шая, — подсказал я.

— Конвой заметила Шая, она на посту стояла, подняла тревогу. Конвой умер, нескольких захватили живыми, — теперь показала Аня в сторону загона с пленными, где жались гоблины, привязанные к столбу.

— Почему Марина больше не может пользоваться посохом?

— Магия холода теперь для нее… не то, чтобы закрыта, но очень опасна, — замялась Аня, подбирая слова, — и если она вновь почувствует течение ледяного пламени, то может как минимум вернуться в то состояние, в котором была недавно. Как максимум потерять разум.

— На посохе же есть не только заклинания холода, там же и огонь, и молния, и…

Блондинка, прерывая меня, замотала головой, так что локоны хлестнули ей по глазам.

— Ронан сказал, что если она выживет, то можно будет использовать артефакты лишь те, в которых напрочь отсутствует привязка и возможность призвать ледяное пламя и вообще любая магия холода.

— А как же печать авантюриста с аурой защиты от холода? — поинтересовался я. Аня замялась, но тут выпрямился Ронан, кашлянув в последний раз.

— Печать работает по иному принципу, — сплюнув, хрипло произнес он. — Вреда скорее всего не будет, но лучше не рисковать и поменять ее на другую, как только будет возможность, — почти нормальным голосом проговорил оборотень.

— Хорошо, я… мы поняли, — мельком глянул я на озабоченную услышанным Марину.

Черноволосая ведьма напряженно слушала наш разговор с Аней, и ее смуглая кожа заметно побледнела, а на широких скулах были видны играющие желваки.

— Сейчас нам что делать, как считаешь? — повернулся я к полуэльфу.

— Возвращаемся, — ответил Ронан, и показал на карте путь обратно, петляющий мимо крааля Гееш. Короткой дороги назад больше не было, и палец оборотня скользил правее, обозначая обходной путь, минуя заваленный льдом зал с уничтоженным нами поселением.

— Вот так, — оборотень нарисовал виртуальную дорогу к обозначенным на юго-востоке границам территорий нейтральных кланов дварфов. Туда, куда мы собирались идти в самом начале — до того, как обратный путь нам перекрыла упавшая на крааль Гееш ледяная глыба. Глядя на его действия, Кайла вдруг вскинулась и что-то произнесла, обращаясь к стоящему рядом с ней рыцарю. Дарриан посмотрел на нее, на меня, и промолчал, покачав головой и отведя взгляд в сторону.

— Что она говорит? — спросил я.

— Можно не обращать внимания, — небрежно отмахнулся Ронан.

— Это земли кланов Серебряного Копья и Зигварден, — раздался вдруг голос Кайлы, глухо звучащий из-под шлема. — Велика вероятность, что они не дадут вам право прохода по своим землям, и вы окажетесь в западне.

Говорила дварфийка на русском. Внезапно. Интересно, а зачем нужна была предыдущая комедия — когда она изъяснялась на своем диалекте? Совсем как Блайна — вспомнил я эльфийку в лечебницу Иллуны, которая тоже не сразу показала, что вполне может разговаривать на одном из человеческих языков.

— Мы окажемся не в западне, а снова на глубинных тропах, — между тем резковато ответил Ронан Кайле, вновь закашлявшись.

Дварфийка шагнула вперед, лязгнув железом доспехов. Поочередно она сняла шлем и латные перчатки, а после показала на область вокруг двух уничтоженных нами селений гоблинов.

— Здесь уже скоро будут рыскать гончие — собачьи племена не простят уничтожении пяти шаманов.

«Четырех» — хотел было я уточнить, исправив дварфийку, но вспомнил крааль Гееш и первого шамана там, которого мы убили. Вернее, которого убил Ронан, эту самую дварфийку и освободив.

— Что ты предлагаешь? — посмотрел я на Кайлу.

Дварфийка вновь посмотрела на карту, ненадолго задумавшись.

— Где вы взяли эту карту? — спросила она чуть погодя, и показала на многочисленные пометки селений и застав.

— С одного из убитых орков… — осторожно ответил я.

— Это карта Гаргл-Даргана? — догадалась Кайла, и мне осталось только кивнуть, подтверждая. И подумать о том, что волею случая мы завалили весьма знаменитого, судя по всему, орка — ведь Кайла его не идентифицировала, а в лицо узнала. Притом узнала в серьезно подпорченное лицо.

— Вот здесь, — положив латные перчатки в шлем, и держа его под мышкой, показала между тем Кайла коротким, немного пухлым пальцем в самый центр подземных путей. Это был восточный, гоблинской сектор карты, если я правильно понимаю метки шатров, похожих на юрты кочевых селений.

— Здесь центральный крааль собрания собачьих племен, и здесь должны находиться… знатные пленники моего народа. Если сможем их освободить, то двери домов кланов Севера будут открыты для вас, — сверкнули глаза дварфийки.

Судя по реакции Дарриана, сейчас дварфийка сказала что-то важное. Но подумать я об этом не успел, потому что Ронан продемонстрировал небрежение — издав дребезжащий звук.

— Пройти пятьдесят лиг, если не больше, сквозь гоблинские племена орды? Да ты шутишь, женщина-карлик, — покачал оборотень головой.

— Я никогда не шучу с детьми других народов, даже если это полукровки, — ответила Кайла ледяным голосом. Ронан сжал зубы, но не промолчал — дварфийка говорила используя термин не как оскорбление, а как констатацию факта. — Это карта Длани Красной Орды, и здесь наверняка подлинная информация о нахождении кочующих племен. С ней, и моими знаниями глубинных троп пройти сквозь территорию гоблинов нам будет несложно. Как нож сквозь масло, — добавила Кайла, глянув на карту и угрожающе ощерившись. Для пущего эффекта она еще и ладонью по воздуху рубанула.

— Здесь, — ледяным от злости голосом проговорил полуэльф, кивнув на тела шаманов, — было сразу четверо шаманов. Если бы они не использовали энергию…

Оборотень вдруг осекся, осознав, что сказал лишнего. На Ронана сейчас внимательно смотрели все, в том числе и я.

— Ты же сказал они обдолбались? — машинально поинтересовалась Анна.

— В момент, когда мы пришли, один из них был на страже, а другие использовали ли усваивали извлеченную в ходе пыток энергию. Именно поэтому они заставляли пленников мучать друг друга самостоятельно — духи не любят, когда выходишь в астрал с кровью на руках, — сдержанно объяснил полуэльф.

Наверное, это была невероятно важная информация, но не сейчас — просто запомнив сказанное Ронаном, я вернулся к карте путей.

— Здесь становится все жарче, — вдруг подал голос Дарриан, и показал на область карты с предполагаемым маршрутом Ронана, ведущим на юго-восток. — Если мы не сможем пройти через территории нейтральных дварфов, то нам придется возвращаться. И мы можем столкнуться не только с гончими, но и с подземным жаром.

«А еще с Блайной» — вдруг подумалось мне. И мельком я заметил, как вокруг меня словно образовалось два лагеря — Ронан и Аня держались обособленно, парой, а Дарриан в свою очередь понемногу придвинулся к Кайле и стоящей рядом с ней черноволосой ведьме.

— Путь до крепости Зигварден займет не больше двенадцати часов, даже в обход ледяной преграды, — неожиданно включилась в обсуждение Аня, поддерживая вариант Ронана. — А проходить через самый центр территории нечисти… ну, такое себе развлечение, — пожала блондинка плечами, — там их тысячи.

— И далеко не факт, что нам будет также по-прежнему везти, — кивнул полуэльф на связанных гоблинов, — и мы не наткнемся на готовых к бою шаманов.

Кайла вдруг раздраженно фыркнула и шагнула к карте.

— Здесь и здесь, — резковато взмахнула дварфийка рукой, показывая на находящиеся в разных углах карты Дель-Винтар и Гвен-Винтар, — сосредоточены крупные отряды орды. Здесь, — показала она на маршрут в центр гоблинской территории, — собрались племена без мужчин и воинов, все они сейчас под знаменем орды. Твой полукровка допрашивал сразу трех гоблинов отдельно друг от друга, и они все сказали об этом, — подняла взгляд Кайла, посмотрев мне в глаза.

Ронан дернул щекой, не скрывая злости глядя на дварфийку, но та не больше обращала на полуэльфа внимания, глядя только на меня.

— Может здесь не будет много воинов, но зато наверняка будут шаманы, — показал я в центр территории гоблинов.

— Вряд ли, — покачала головой Кайла, — а если даже и будут, то единицы — все боеспособные силы гоблинов под стенами северных винтарских крепостей.

Дварфийка поджала пухлые губы, вздохнула, словно борясь с собой, а после — видимо приняв решение, вновь показала на карту и начала говорить, рассказывая.

— Мой отряд двигался отсюда и вот сюда, — указующий палец Кайлы прочертил путь от северо-востока карты через центр, направляясь… куда направляясь, не очень понятно — то ли в Гвен-Винтар, то ли в другое место — конечный пункт назначения дварфийка обозначать не стала. И продолжила рассказ: — Нас пленил отряд воинов Гееш, который направлялся в ставку орды. Это получилось… случайно, нас застали врасплох, — проговорила Кайла, и ее глаза при этом как-то странно блеснули.

Я коротко обернулся к Марине — ведьма, увидев мой взгляд, едва заметно покачала головой, мимикой показывая, что насчет «врасплох» врет.

— Гоблины, захватив нас, боялись что кланы узнают о том, что какие-то нидинги пленили истинных хозяев, — продолжала между тем Кайла, — и меня забрал с собой шаман Гееш. У нас, истинных Владык Гор Серганны, договор о ненападении с ордой, но если мои соплеменники узнают о действиях клана Гееш…

— Сайра, послушай, а если о действиях кланов Гееш узнают кланы Серебряного Копья и Зигвардена? — поинтересовалась Марина.

Давно знал, что черноволосая ведьма умна, стервозна и всегда готова сказать ближнему колкость. Я знал об этом, но не предполагал, что она может быть стервозной просто так, чтобы посмотреть, как бесятся другие. И если бы не общался с Мариной последние несколько дней, даже наверное поверил бы, что ее оговорка случайна — особенно глядя на невинное выражение удивительно красивого лица. Влюбляюсь, что ли? — поймал себя на мысли, и даже плечами передернул — пора прекращать, до добра не доведет.

— Меня зовут Кайла, — холодным как лед всех северных пустошей Валлиранта голосом поправила ведьму дварфийка.

— Что-что? — умело кося под недалекую дурочку, вздернула брови Марина.

— Мой имя — Кайла! — едва не скрипнула зубами дварфийка.

— Хорошо-хорошо, — как показалось, сознательно доведя до бешенства собеседницу, покладисто кивнула Марина. — Так вот, Кайла, я спросила: что будет в том случае, если южные кланы Серганны узнают о том, что гоблины захватили посольство, в котором была ты. И не ври пожалуйста, как уже делала пару раз недавно, — вдруг добавила ведьма, сбрасывая маску наивной девочки.

Высокая, затянутая в одеяние авантюристки Марина, с распущенными шикарными волосами цвета воронова крыла, сверху вниз смотрела на облаченную в кольчужные доспехи невысокую дварфийку — которая, будучи обладательницы не очень привычной внешности, казалась не менее красива чем ведьма. Но по-другому, более агрессивно-красивой, наверное, даже несмотря на малый рост. Впрочем, они обе сейчас казались опасными, когда не скрывая чувств смотрели друг на друга. И я отметил, что обе неуловимо похожи — у обоих широкоскулые лица, крупные миндалевидные глаза — черные у Марины, и синие у Кайлы, одинаково блестящие роскошные смоляные волосы. У дварфийки правда, сейчас грубо обрезанные.

— Мы все можем погибнуть, — опуская взгляд, произнесла Кайла.

— Ты думаешь, что твой отряд слили свои же? — деловым тоном поинтересовалась ведьма, внимательно глядя на собеседницу.

— Я… не знаю. Не знаю! — повысив голос, почти крикнула Кайла, замотав головой.

— Но есть вероятность, что нас могут прикончить вместе с тобой, чтобы не распространялись, — резюмировала Марина, невесело хмыкнув. — А если мы проберемся в центральный, как ты говоришь, собачий крааль и освободим твоих друзей?

— Такой вероятности больше не будет, где бы мы не оказались.

Скрипнули доспехи Дарриана, негромко выругалась Аня, а Ронан остался безучастным. Хотя нет — после того как Кайла закончила говорить, полуэльф согнулся в приступе кашля, словно собираясь выплюнуть легкие здесь и сейчас.

— Это крепость? — показал я на центральный крааль гоблинов, который имел характерный значок.

Кайла не ответила, но выразительно на меня посмотрела, намекая на уединение. И немного удивилась, когда я отошел в сторону. Чему удивилась, сразу не понял — и лишь потом дошло, что по статусу отойти должны были все остальные, а не я сам. Сословный мир такой сословный, надо иметь ввиду.

— Да, это крепость, — негромко произнесла дварфийка. — Но это крепость Хагадален, бывшая цитадель истинных хозяев гор, временно занятая стаей собак. Я знаю, как попасть туда, минуя ров и ворота.

«Собаки» вместо гоблинов, «истинные хозяева» вместо дварфов — Кайла оперирует достаточно неоднозначными определениями. В нашем мире — с парламентскими монархиями, публичная карьера у нее точно бы не удалась. Но Валлирант не наш мир, и здесь все… попроще.

Обернувшись, я жестом позвал ближе Марину. И обратился к дварфийке с вопросом только тогда, когда ведьма подошла — мне было неуютно обсуждать столь важные для всех нас вещи без ее дара чувствовать ложь.

— В этой крепости наверняка будут воины и шаманы, а нас мало.

— Мы не будем ее захватывать, — неприязненно глянула Кайла на Марину, но возражать насчет ее присутствия не стала. — Мы проникнем внутрь, освободим пленных — если на то будет воля богов, а после уйдем на территорию владык Подземья безопасным путем.

— А мы можем и туда безопасным путем пройти?

— Нет. Входы на тайные тропы только в Цитаделях Владык Гор.

Коротко глянув на Марину, я увидел как она опустила веки — показывая, что Кайла не врет.

— Хорошо, — кивнул я принимая решение, и развернулся к остальным, возвращаясь к по-прежнему горящей в воздухе интерактивной карте.

— Собираемся и идем сюда, — подвел я итог спонтанному военному совету, показывая на центральный крааль гоблинов в дварфийской цитадели Хагадален. — Проникаем внутрь через тайный проход, освобождаем пленников, если живы, и уходим безопасным путем, который нам покажет Кайла.

Сама Кайла после моих слов не скрыла удивления — видимо не понимая, почему я принял решение поставить в известность остальных о своих планах. Может быть она привыкла к безоговорочному подчинению? Вполне вариант — судя по тому, как дварфийка сверкает глазами.

— Макс, с трофеями что делать? — отвлекая, поинтересовалась вдруг Аня.

Черт, про трофеи и забыл совсем — оглянулся я на кучу неподалеку.

— За трофеи отвечает леди Марина, — глянул я на ведьму коротко. Если уж лишилась возможности использовать магию ледяного пламени, хоть чем-то ее занять надо.

— За леди Марину в пути отвечает сэр Дарриан, — посмотрел я на рыцаря, дождавшись его кивка. — Леди Анна… — только обернулся я к блондинке, как вдруг неподалеку раздался привлекающий внимание крик Шаи.

Отвлекшись, я заметил нездоровую суету рядом с тем местом, где находились пленники из солдат новобранцев. Подбежав, выругался, не скрывая эмоций — один из шестерых, самый молодой парень, нашел моток веревки и привязав его к чудом уцелевшей стойке каркаса одного из разорванных Ронаном в облике медведя шатров, удавился. Не повесился, а именно удавился — причем сумев сделать это тихо, в сидячем положении и не привлекая лишнего внимания.

Вот так вот.

Еще раз выругавшись, я отвернулся от самоубийцы и посмотрел на оставшуюся пятерку, каждый из которой даже не поднимал взгляд, сидя на полу и демонстрируя покорность и страх.

— Встать! — неожиданно даже для самого себя рявкнул я, и сломленные гоблинами пленники порывисто вскочили на ноги. Вот только взгляды их по-прежнему обращены в пол, головы вжаты в поникшие в плечи — словно в ожидании ударов.

Оглянувшись, я поманил к себе жестом Кайлу, которая была ближе всех из знающих местные языки. Дварфийка, как мне показалась, сначала хотела сделать вид, что игнорирует мой жест, но потом словно бы решила не рисковать доверием и подошла.

— Переводи, пожалуйста, — попросил я ее и обернулся к пленным. Подумал немного и заговорил:

— У вас всех сейчас следующие варианты действий, — слова давались мне с трудом, но я смог сделать так, чтобы голос не дрожал. — Первый, вы уходите следом за ним, — кивнул я на самоубийцу. — Второй, — вдруг пришла мне на ум догадка и я даже повысил голос, — могу вас убить сам, здесь и сейчас.

Не знаю, как я вообще сообразил такое придумать, но почему-то это показалось хорошей идеей. Не в плане исполнения, а как способ привести себя в чувство запуганных мужчин.

Кайла говорила, переводя пленным мои слова, и они затравленно переглядывались, не смея даже поднять взгляды. Лишь один — сухопарый малый с по-настоящему бандитской рябой рожей пару раз все же глянул исподлобья. Когда дварфийка закончила, трое из пяти бывших пленников сжались еще сильнее, а двое вдруг посмотрели прямо на меня с затаенной надеждой.

— И последний вариант — я сейчас дам оружие, и вы идете следом за мной. Мне нужно только одно — чтобы вы убивали гоблинов. Решайте, у вас есть немного времени, — окинул я взглядом пленных, пока Кайла переводила им озвученный мною третий вариант. Когда она закончила говорить, я благодарно кивнул дварфийке и направился к груде трофеев, у которой уже находилась Марина и сопровождающий ее Дарриан.

— Макс, тут реально много золота, — шепнула мне ведьма, показывая кошелек. Золота было действительно много, не меньше ста монет, но я воспринял информацию об этом вскользь. Выбрав три казавшихся крепкими гоблинских копья, криком подозвал Ронана и походив вокруг, нашел подходящую трещину в полу. Вбив в нее древки — наконечниками вверх, так что все три копья хорошо зафиксировались, я с помощью полуэльфа перетащил троих шаманов к импровизированным кольям.

С первым гоблином пришлось немного помучиться — первый раз проводил подобную процедуру. Зато второй насадился на копье уже легче. Времени, чтобы соорудить подходящую казнь — когда тело медленно, постепенно под своим весом насаживалось на кол, у меня не было, и шаманам приходилось помогать. Первый, кстати, уже очнулся — глядя на меня в ужасе и мыча от боли сквозь плотный кляп. Ну да — прийти в себя после путешествия в астрал, где овладевал новыми силами и понять, что внутри тебя полметра копья, на которое ты насажен — вполне повод ужаснуться.

— Ты можешь сделать так, чтобы… — я прервался, поднимая и опуская задом на наконечник копья третьего шамана. Тот очнулся и утробно взвыл — даже сквозь кляп прозвучало это настолько громко, что я едва не отшатнулся. Сухое тело шамана в моих руках забилось с неожиданной силой, но я положил руки ему на плечи и нажал, чувствуя, как копье с хрустом разрезает внутренности гоблина.

— Можешь, — отходя и брезгливо вытирая руки, несмотря на отсутствие на перчатках крови, вновь обернулся я к Ронану, — сделать так, чтобы после смерти они стали умертвиями?

Оборотень не ответил — лишь кивнул.

— Сделай, пожалуйста, — попросил я, отворачиваясь от корчащихся на копьях гоблинов-шаманов. Сделав пару десятков шагов, не выдержал и обернулся, наблюдая как Ронан, что-то бормоча под нос, своим черным как сам мрак кинжалом делает небольшие надрезы на шее первого гоблина. Шаман, над которым возвышался полуэльф, сквозь кляп заходился в паническом вопле — и от того, что он активно задергался, начал все сильнее насаживаться на выполнявшее роль кола копье.

Удовлетворившись увиденным, я торопливо направился к плененным утром гоблинам. Пять воинов привязанных к столбу, с неприкрытым испугом оглядывающихся по сторонам. Достав меч, двоих я убил — и окликом позвав Шаю, жестами дав указание связать оставшихся троих вереницей, оставив свободными только ноги. Убедившись, что бывшая строптивая гоблинская рабыня поняла — по крайней мере, согласно покивала, окликом позвав на помощь себе несколько женщин, я пошел дальше.

Поймав себя на мысли о том, что бегаю по разгромленному поседению гоблинов как игла в швейной машинке, вернулся к трофеям. Выбрал несколько копий и два коротких меча, положил все оружие на небольшой щит. Взяв его как крестьянка таз с бельем — держа дальний конец правой рукой, упирая ближний себе в бок, вернулся к пленным. Подойдя ближе, выругался еще раз. Их осталось четверо — еще один, не выдержавший испытания обретенной свободой, покончил собой, перерезав вены ржавым кинжалом. Он еще жил — сжался поодаль в позем эмбриона, лежа в натекающей луже крови, но оставалось ему недолго.

— Забирайте, — положил я оружие перед оставшейся четверкой.

Копья и мечи рассыпались, лязгая наконечниками по выщербленному мрамору пола. Трое пленников подхватили оружие, отходя от меня и по-прежнему держась кучкой. Четвертый же вдруг рухнул на колени и заплакал — беззвучно всхлипывая и обхватив голову руками. Один из пленных — самый смелый, с бандитской рожей, вдруг что-то произнес на винтарском языке — я уже отличал его от других. И даже понимать не надо было, что рябой хочет сказать — оставшийся в живых пленник гоблинов не желал идти со мной, и хотел умереть. Но покончить с жизнью самостоятельно у него не поднималась рука.

Вздохнув, чувствую вселенскую тоску, я достал меч.

Я не хотел убивать. Никого, вообще никого — сейчас я хотел только принять душ, а после оказаться в уютной постели с чистым постельным бельем и поспать вволю. Но чувствую, поспать в ближайшем будущем мне не грозит. А вот убивать придется много — поморщился я, выдергивая изогнутый эльфийский клинок из тела пленного.

Если только меня никто не убьет — а в этом мире прикончить кого-то обыденное дело, это я уже понял. И хорошо если просто прикончат — мелькнула у меня мысль, когда с того места, где Ронан колдовал над насаженными на колья гоблинами, донесся прорывающийся сквозь кляп истошный визг ужаса и боли.

Глава 10. Гуманитарный геноцид

— Зачем они тебе? — поинтересовалась Марина, кивком показывая назад.

Оборачиваться даже не стал. И так понятно, что речь о троих гоблинах, которые — увязанные вереницей, двигались следом за ведущей их Шаей. Ноги у низкорослых гоблинов были короткие, поэтому перебирать ими приходилось часто — темп движения нашего отряда я задал довольно быстрый. Сделал это, понимая, что в скорости перемещения наш единственный шанс проскользнуть по территории гоблинов без лишних проблем. Даже не проскользнуть, а пользуясь недавно высказанной фразой Кайлы — разрезать ее, словно нож масло.

Первыми сейчас двигались Ронан и Кайла — полуэльф обладал чутьем следопыта, а дварфийка просто была дома здесь, под землей. Следом, чуть отстав от оборотня, легко шагала Аня. Блондинка, явно получившая долю влияния над полуэльфом — вне зависимости от того, был ли он в форме кашляющего доходяги или разъяренного медведя, по моей просьбе далеко от оборотня не отходила. Рядом с нашей фитнесс-няшей, которая не выказывала никакой усталости, шагали несколько женщин с небольшими гоблинскими щитами — им уже я было вменено сопровождение и защита Ани. Приказ я передал через Дарриана, он передал его Шае, а она уже сама выбрала нескольких бывших рабынь. Справедливости ради качественно защитить Аню они могли с натяжкой, только если умереть, выигрывая время при внезапном нападении на жрицу, но если выбирать между нашей спутницей и недавними пленницами, то за блондинку я волновался все же больше.

Следом на авангардом отряда уже двигались мы с Мариной, а за нами шагала Шая, ведя троих связанных гоблинов. Пленники, кстати, видя незамутненную ненависть в глазах вчерашней рабыни, на лице которой еще багровели старые и новые синяки, боялись так, что у них явно коленки дрожали. Один даже — когда Шая перед выходом ему что-то пообещала на винтарском, обмочился от страха. Испуга гоблинам добавляли и остальная группа освобожденных пленниц, облаченная в найденные в гоблинском краале лохмотья и готовая в любой момент растерзать пленников — исходящую от недавних рабынь животную ненависть я ощущал кожей.

Замыкал вереницу отряда Дарриан, который шагал в сопровождении троих освобожденных рекрутов. Все они по-прежнему выглядели неважно, и вздрагивали от каждого шороха — поэтому я попросил рыцаря приглядывать за ними. На всякий случай.

— Макс! — отвлекая меня от мыслей, произнесла Марина.

— Что? А, да… что ты спрашивала?

Марина поджала губы в раздраженной гримаске, но я уже вспомнил, о чем спрашивала ведьма.

— Понимаешь, можно убить тысячи, сотни тысяч людей, разрушить города, разбомбить больницы и школы, свергать правительства, использовать террор как средство борьбы, уничтожить государство, государства даже и тебя все будут называть тираном, убийцей и разрушителем. Но! — сделал я паузу, подняв вверх указательный палец, — если делать все это, заявляя об отстаивании идеалов человеколюбия и называть происходящее борьбой за мир во всем мире, можно назвать происходящее гуманитарной операцией. После тебя может и назовут убийцей и разрушителем, но никак не тираном и душегубом. А если еще показательно помочь детишкам и на камеры подарить им пару конфет, так и вовсе общественное мнение может оказаться на твоей стороне.

— Макс.

— А?

— Попроще можешь сказать вообще, что задумал? — после небольшой паузы поинтересовалась Марина. Когда я ей рассказал — обтекаемо, сырую пока идею, ведьма подумала немного, а после сообщила мне, что в успех не верит.

— Никто и не говорит, что это хороший план, — пожал я плечами, и посмотрел ведьме в глаза, — но мы сейчас будем устраивать самый настоящий геноцид, без шуток. У тебя есть идеи лучше?

Лучше идей у Марины не было, и ведьма замолчала.

Чуть больше четырех часов мы двигались по заброшенным подземным переходам и глубинным тропам пещер, старательно избегая селений нечисти. Это удавалось достаточно легко из-за двух факторов — во-первых, карта орка подробно отмечала все места становищ и краалей гоблинов, а во-вторых, дварфийка вела нас такими путями, что на карте даже иногда указаны не были.

Вот если бы мы пытались двигаться по переданной мне карте королевского гвардейца, давно бы уже наткнулись на неприятности. Да и броды нескольких подземных рек, которые мы пересекали, на винтарской карте обозначены не были — а двигаться через мосты, которые перекрыты заставами орды, вариант довольно рисковый.

Пока мы все еще находились на окраинах захваченных нечистью подземных путей Серганны, двигаться удавалось не натыкаясь на врагов. Но по мере того, как мы все глубже заходили на чужую территорию, передвигаться без ненужных встреч становилось все труднее. Зато сейчас, оказавшись ближе к центру подземных путей Серганны, мы избежали преследования — если гоблины обнаружили два своих уничтоженных крааля, а они наверняка их обнаружили, вряд ли им в голову придет искать нас на глубинных тропах, ведущих в самое сердце их территории.

Сделав небольшой привал, и уничтожив довольно скудные запасы еды — все, что у нас оставалось из таверны Дель-Винтара, а также все более-менее съедобное, найденное в краале гоблинов, наш отряд продолжил путь. Мы по-прежнему были на территории зимы — как назвал эту область Подземья Ронан, и здесь все пути освещал призрачный голубой свет. Если бы не он, я не знаю, как бы мы шли — факелов на столь долгий переход не напастись, а передвигаться в кромешной тьме…

Вновь потянулись нескончаемые переходы, тоннели и пещеры — и по мере того, как мы удалились от Дель-Винтара, становилось все холоднее. Сначала, к общей нескрываемой радости, перестала донимать влажная жара, стало просто тепло. Во время привала, пока мы перекусывали, чувствовались потоки горячего сухого воздуха, но температура вокруг была уже вполне обычной, и мука парилкой прекратилась. Но ближе к вечеру становилось все холоднее. Выйдя к укромному место среди разрушенного и разграбленного поселка на месте заброшенных выработок, где собирались остановиться на ночлег, все без исключения уже мерзло кутались в одежду. Кроме гоблинов — у них такой возможности не было, но я им если честно не сочувствовал.

Голубоватый свет стал понемногу гаснуть — на поверхности близилась ночь. Устроившись в одном из более-менее сохранившихся домиков, мы с Мариной прижались друг у другу в поисках тепла — стало по-настоящему холодно. И сейчас я пожалел, что за те два дня, что находился в Дель-Винтаре даже не задумался о том, чтобы зарядить маной печать авантюриста.

У меня оставалось едва больше сотни единиц маны из пяти тысяч. Так мало было лишь у меня одного из троих — Аня печатью во время бегства с места ритуала не пользовалась, и у нее оставалось около семи сотен единиц. У Марины же, овладевшей способностью к магии, своя мана восстанавливалась. И ведьма, как оказалось, давно разобралась с механикой и печать у нее была полностью заряжена.

— Сколько у тебя всего маны? — поинтересовался я негромко, крепче прижимая к себе девушку, и наблюдая как гремя доспехами, раскладывается на полу Дарриан, приготовившийся поспать. На страже сейчас стояли Ронан с Аней, потом была очередь рыцаря, а под утро подходы к заброшенной выработке должны была караулить Кайла и Шая. Себя с Мариной — учитывая вчерашнюю бессонную ночь, от дежурства я освободил — не потому что право имел, а потому что мы к вечеру еле передвигали ноги. И если завтра не сможем выдерживать темп, это может стать фатальным для всего отряда.

— Семьсот базовая, от интеллекта. Ну, и в печати пять тысяч, — зевнув, ответила ведьма сонным голосом. И передернула плечами от холода, кутаясь в плащ странника — тот самый еще, который я снял с колдуна, в котором она проделала путь от постоялого двора «Приют караульного» до Внутреннего города.

— Зачем ты тогда зелье пила маны, а не использовала ресурс печати? — задал я давно интересующий меня вопрос. И пока говорил, открыл параметры характеристик Марины:

Параметры:

Сила: 3.45

Ловкость: 8.11

Интеллект: 7.53

Мудрость: 7.29

Сила воли: 10.78 (9.78+1.00)

Магия: 2.89 (1.89+1.00)

Телосложение: 7.09

Выносливость: 6.81

Восприятие: 13.46

Всматриваясь в цифры, заметил, что они не соответствуют тому, что видел в первый раз. Марина что-то сказала, но задумавшись, я пропустил ее слова мимо ушей, и вдруг понял — показатели девушки увеличились! Сила точно. Это у меня со сложением цифр отношения не очень, в отличие от ведьмы, зато зрительная память хорошая — и я помнил, что когда первый раз смотрел характеристики Марины, показатель силы был «3.43». Увеличилось и базовое значение магии — если в первый день, после инициации характеристик этот параметр был меньше единицы, я очень хорошо ноль запомнил, то сейчас уже приближался к двум.

В параметрах ведьмы исчезла также прибавка от посоха — три единицы к интеллекту, две к мудрости и одна к духу, а от всего комплекта экипировки повелительницы ледяного пламени прибавка была только к Магии и Силе воле — по единичке, суммируемая от всех шести вещей комплекта.

Марина в этот момент что-то сказала, но вновь не получила ответа. Она чуть отстранилась и смотрела на меня, а я открыл свой профиль и быстро нашел меню специализаций:

Навык: одноручное оружие, «Зеленый лист»

Ранг: 1

Уровень умения: 118

Уровень умения в момент его получения мной был «100». Получается, за два дня я сумел его поднять. И вспомнив безумные прыжки по хобгоблину и многочисленных нашинкованных гоблинов, даже передернул плечами от перемешанного с отвращением страха.

— Ма-акс, — негромко протянула Марина.

— А! Да, прости, отвлекся, — вернулся я в реальность, оборачиваясь к девушке. — Так это… что с маной?

— С тобой что?

— Смотрел, что у тебя параметры увеличились, а у меня умение с мечом.

— А ты не знал, что они сами повышаются? Эйтар же говорила об этом… — удивилась Марина.

— Знал, но как-то… забыл. Так что у тебя с маной? Почему ресурс печати не использовала?

— Они не связаны. Вернее, связаны, но я могу восстанавливать ману, черпая ее из печати, только во время… медитации, скажем так. Но этому еще научиться надо.

— Ясно, — кивнул я, вновь крепче обнимая Марину, чувствуя, как девушка подрагивает от холода.

Понемногу ведьма начала клевать носом, и заснула. Мне же постоянно что-то мешало, и провалиться в тяжелый сон удалось не сразу.

Эта ночь стала для нас всех серьезным испытание. Поспать, нормально поспать, не получилось — от камней тянуло промозглым холодом, затекающие мышцы сводило, и я продрог как голая курица на осеннем ветру. Марина вроде поспала больше — и я был за нее рад, хотя поднявшись, выглядела она… усталой. У меня самого ломило кости, глаза жгло, словно песка насыпали, а тело казалось деревянным. Но успокоив себя — внушая мысль, что отдохнул, как только магическое сияние начало освещать погруженные в ночь залы, поднял отряд в дорогу. Освобожденные пленники, кстати, выглядели отдохнувшими и бодрыми — ну да, спасть на брошенном на камни тряпье, полноценно отдыхая, всего лишь дело привычки.

Торопливо собравшись, мы двинулись прочь из заброшенного поста дварфов при штольне, уже направляясь к обжитой гоблинами территории — которую, двигаясь к цитадели Хагадален, нам никак было не миновать.

Когда шагали по заброшенным тоннелям, носившим следы небольших обрушений, думал о том, что если бы не карта орка, так просто в сердце территории нечисти мы бы не пробрались. Вернее, пробрались бы, но на хвосте у нас уже висели бы неприятности в виде преследователей. А так, неприятностью стали мы сами — выйдя из очередного тоннеля, носившего следы застарелых обвалов, оказались в большом зале, который весь был заставлен строительными лесами. Здесь, видимо, до начала вторжения нечисти планировалась серьезная стройка, но по причине убийства подгорного Единого Короля приостановленная.

Наше появление стало неожиданностью для мирного поселения гоблинов — в котором не было ни сторожевых постов, ни даже караульных. Двигаясь тесной группой, мы бросились вперед, убивая всех, кто попадался на глаза. На окраине деревне находилось небольшая площадка, где паслось несколько крупных животных — похожих на виденного ранее двоерога, только без этого самого рога. Молодые особи, пока пугливые — понял я, после того как Дарриан разрубил на две части гоблина-пастушка, и ткнув в зад одному из животных мечом, заставил их с ревом побежать к шатрам.

Из центра деревни раздались крики и вой — огромные животные сносили кожаные шатры и юрты, топтали гоблинов и несли за собой разрушение. А следом шли мы. И если Дарриан и Ронан — не перекидывающийся пока в форму медведя, убивали гоблинов, просто делая свою воинскую работу, то освобожденные пленницы гонялись за жителями с остервенением. Которое, впрочем, осуждать я даже и не думал.

Крааль гоблинов находился на стыке сразу трех пещер, и прикончить всех гоблинов не получилось — не меньше десятка разбежалось. Но преследовать их никто не стал — быстро собрав небогатые трофеи, мы двинулись дальше. Потерь не было, даже наоборот — отряд прирос еще людьми — двумя освобожденными рабынями, пожилыми женщинами, и сразу тремя мужчинами.

Наличие живых и не изувеченных мужчин меня поначалу удивило, но миновав в убийственно быстром темпе еще два рядом находящихся крааля, я разобрался в ситуации. В центре гоблинской территории нам пока не встретилось ни шаманов, ни воинов — зато в поселках было много, судя по одежке, небедных гоблинш. И когда с одной из них, пронзительно завизжавшей, спрыгнул раб-человек, когда Ронан лапой смахнул кожаный шатер, стало понятно назначение живых и относительно здоровых мужчин.

Прирастал отряд и пленными гоблинами— в каждом селении я просил Дарриана и Ронана убивать не всех, до кого дотянутся когти и блистающий светом меч, а захватывать хотя бы по одному пленнику. Вскоре — после того, как мы смертельной косой прошлись еще по трем беззащитным краалям, за нашим выросшим практически в двое отрядом двигалась вереница гоблинов из десяти или даже больше пленных.

Мы шли по территории гоблинов тесной группой — без дозоров и разведчиков, рассчитывая лишь на внезапность. Выходя на очередное селение, ударяли слитным кулаком, убивая всех, кого видели и до кого могли дотянуться — гоблинов женщин, детей, стариков. Потерь было немного — несколько человек, как понимаю; освобожденных рабов, когда счет им перевалил за два десятка, уже никто не считал. По крайней мере, трупов людей — свежих трупов, я практически не видел. Только старые.

Из всей мешанины убийств и крови запомнилось, как на моих глазах гоблинша, разъяренная после того как на ее глазах в помойной яме две бывших рабыни утопили маленького гоблина, уже умирая на копьях, прыгнула как собака и зубами перегрызла горло одной из женщин. Прежде чем тело убитой истончилось и пошло белым прахом, взвихрившись лепестками к потолку, я узнал погибшую — это была усталая рабыня, которую мы встретили в самом первом гоблинском поселении — краале Гееш. Теперь из четырех пленниц, которых мы освободили самыми первыми, осталась одна Шая.

Но были потери небоевые, причем серьезные — не меньше десятка человек отстало от отряда. И судя по визжащим крикам гоблинов, освобожденные рабы вместо призрачного пути к свободе выбирали возможность жестокостью ответить на жестокость.

Воинов-гоблинов нам практически не встречалось. Как и не встретили ни одного шамана. Никого из разбегающихся становищ догонять мы по-прежнему не старались — скрытность сохранять уже не получилось бы никак. Оставляя за собой полосу смерти, отряд быстро двигался вперед, опережая вести о своем появлении. Паника уже наверняка началась — упустили гоблинов мы немало, но начиналась она далеко за нашими спинами.

Двигаясь скорым маршем, мы пару раз встречали группки гоблинов с товарами, едой и прочим скарбом, передвигающихся по глубинным тропам. Все они умирали, но я вживую представлял картины того, как подобные группы приходят на места уничтоженных поселений, обнаруживая смерть и разрушения.

После полудня (примерно, по ощущению времени) мы вышли к залу, поражающему великолепием — былым великолепием, сейчас скрытом под грязью и вандализмом гоблинов. Мы почти пришли — на выходе из этого зала, как я видел по карте, уже находился центральный крааль совета племен гоблинов, который расположился в ранее принадлежавшей дварфам крепости Хагадален. И как раз в тот момент, когда я подумал о том, что пришла пора избавиться от сопровождения в виде пленных гоблинов, меня отозвала Кайла. Она — судя по первым фразам, хотела тоже самого, намекая на проход по тайным тропам, поэтому я жестом заставил дварфийку замолчать.

— Ронан! — негромко и нервно крикнул я, подзывая к себе эльфа.

Все последние часы я чувствовал подспудный страх и напряжение, нарастающее с каждой минутой. Ладно я сам, ладно Дарриан и Ронан, дварфийка и освобожденные пленники — у них судьба такая, разделять тяготы и лишения родного им мира Валлирант. Но за Марину и Анну всерьез переживал и боялся — понимая, что их смерть, если мы окажемся в руках гоблинов, будет на моей совести. Осознание этого пугало просто до противной дрожи и слабости в коленках.

— Ронан!!! — рявкнул я вновь, добавив парочку земных усиливающих междометий, все же не справившись я с нервами, когда полуэльф отреагировал не сразу.

Вот сейчас услышал, удивился и подбежал даже. Я же подошел к Шае и жестом велев ей бросить конец веревки, за который она тащила, понукая пленных гоблинов, парой пинков заставил их выстроиться в шеренгу.

— Ронан, переводи, — произнес я, коротко глянув на полуэльфа, помня о том, что язык «гооблинс» присутствует в списке его знаний.

Когда оборотень кивнул, повернулся к гоблинам. Я знал, что именно надо сказать — но не нашел времени заранее, чтобы подобрать нужные слова. Пауза затягивалась, пленники перешептывались, гоблины боялись, Марина с Аней нервничали, а Кайла едва не подпрыгивала от нетерпения, всем своим видом показывая, что промедление ей сильно не нравится.

— Брать в плен и издеваться над людьми — это опрометчивый поступок, — наконец-то родил я первую фразу, которую Ронан быстро перевел на язык гоблинов. — Передайте всем своим сородичам, что на любую гоблинскую жестокость, всегда в ответ найдется жестокость человеческая.

Ронан быстро переводил, а я раздумывал над тем, что и как говорить дальше.

— Мне безразличны ваши племена и кланы, вожди и шаманы. Любой гоблин, кто берет в плен человека, должен понимать — смерть рано или поздно придет в его дом. Вы все видели, что мы сделали с вашими поселениями — и любой гоблин должен понимать, что если не только он, но и его сосед имеет людей-рабов, идущий мстить человек не будет разбираться, у кого люди рабы были, а у кого нет — мы будем наказывать всех. Это ясно?

Несколько гоблинов покивало — показывая, что поняли. Резким движением отрубив одному из них ухо — который после моего вопроса даже не шелохнулся, я помог отреагировать остальным.

— Нас было всего пятеро, когда мы пришли к вам в дом. Это был не последний раз — и если вы будете использовать рабов других рас, я еще вернусь. Вы видели, что мы сделали таким небольшим отрядом. Если я приведу не пять человек, а пять тысяч — от вашего народа здесь, в Подземье Серганны, не останется и следа.

Я перевел дыхание, пока Ронан переводил, и продолжил.

— Сейчас я вас всех отпущу, чтобы вы передали мои слова своим сородичам. Но просто так вы не уйдете — у вас должна остаться память от встречи с человеком.

Подойдя к первому гоблину в шеренге, я, глядя сверху-вниз, взял его за волосы и заставил поднять голову. Резкий удар, и оголовье длинной рукояти моего эльфийского меча выбило гоблину глаз. Он завизжал и упал на колени, брыкаясь от боли и ужаса осознания потери.

Второй гоблин начал сопротивляться — от страха не желая поднимать голову. Пришлось рубануть мечом, самым кончиком острия вскрывая ему живот и грудную клетку. После того, как вопль собирающего свои внутренности и медленно умирающего гоблина перекрыл визг лишившегося глаза, третий и четвертый пленники выбрали увечье, а не смерть. Пятому я просто раскроил череп — у него случилась истерика, и он сжался комком, а остальные приняли потерю одного глаза. По-разному — кто-то подвывая от страха, а один даже гордо вскинув подбородок, бесстрашно глядя на меня желтыми змеиными глазами.

Оставив связанных и корчащихся от боли изувеченных гоблинов на площадке входа в величественный зал, я повел отряд дальше вперед, по жестам-указаниям Кайлы. Двигались в полном молчании — лишь стоны и визг гоблинов доносились нам в спину.

Глава 11. Цитадель. Нижний уровень

После того, как я увидел настоящее чудо света — Царский Город в Дель-Винтаре, омываемый медленной рекой лавы, думал, что в Подземье Серганны меня ничего удивить не может. Ошибался — цитадель в центре территории зимы, бывшая обитель подгорного клана Хагадален, заставила меня застыть на некоторое время, изумленно наблюдая холодную красоту.

Мы находились в зале, размерами сравнимом с полым телом скалы Дель-Винтара, вот только здесь вместо оранжевых оттенков пламени господствовал холод синего льдистого отблеска. В центре зала на небольшом плато расположилась крепость, пусть и не такая огромная, как в Царском Городе. Она была гораздо проще по виду, но ее простота и приземистость наоборот, добавляли виду внушительности: квадратной формы, с невысокими цилиндрическими башнями в каждом из углов, и за увенчанными зубчатым парапетом стенами виднелась главная башня — широкая и массивная как настоящий дварф.

Вокруг цитадели теснились городские кварталы, по центру которых, ответвлением заполняя защитный ров перед крепостью, несла свинцовые, стылые даже на вид воды широкая подземная река, словно взятая в плен замерзшими берегами. Да и сам город словно находился на поверхности крупного ледника — каменные жилища заполняли пустоты между огромными глыбами льда. Но даже отсюда, с окраины зала, было видно запустение в которое пришел подземный город — а многочисленные шатры гоблинов, с яркими и чуждыми здесь флажками с преобладанием желтого, красного и коричневого, создавали впечатление цыганского табора, занявшего заброшенный осколок цивилизации.

В многочисленных местах к сводам зала тянулись тонкие столбы дыма — гоблины вполне обжились на остатках подземной цивилизации. С того места, где мы стояли, виднелись и праздношатающиеся гоблины, собиравшиеся в несколько мест в настоящую толпу. Смотрели на город мы недолго — Кайла провела нас по выступу на окраине зала, и мы углубились в темный лабиринт пещер, среди переходов которого практически не было заметно вмешательства человеческих рук. Дварфийских, вернее.

Вдруг, на грани слышимости, послышался равномерный грохот — словно кто-то бил в огромный барабан. Переглянувшись с Ронаном, по взгляду полуэльфа я понял, что сработала какая-то система гоблинского оповещения — и в крепости нас наверняка будут ждать. Кайла, кстати, целенаправленно двигающаяся сквозь лабиринт пещер, никакого беспокойства не выказала, лишь ускорила и так торопливый шаг.

Мы спускались все ниже и ниже, как вдруг дварфийка остановилась и жестом велела нам ждать. Не всем — меня она позвала с собой и резким взглядом остановила остальных. Пройдя вместе с невысокой девушкой за угол, и протиснувшись через узкий коридор, мы оказались в небольшом каменном мешке. Здесь Кайла довольно долго — я уже начал волноваться, рассматривала одну из непримечательных стен, даже бормоча себе под нос, а после один за другим последовательно нажала на четыре каменных выступа. Нижние она придавила коленями, а верхние ладонями — причем ей едва-едва хватила роста. Сразу после последнего нажатия стена напротив заскрежетала и медленно-медленно начала поворачиваться — словно створка вертушки на входе в торговый центр.

По глазам дварфийки даже без слов я понял, что надо торопиться, и бегом вернувшись за спутниками, позвал всех за собой. Один за другим разросшийся практически до трех десятков человек отряд забежал в открывшийся длинный коридор, под уклон уводящий вниз, а после плита потайного входа завершила вращение, с громким стуком встав на место.

Мы оказались в кромешной темноте, послышались перешептывания и короткие испуганные возгласы. Я боюсь и темноты, и замкнутых пространств, поэтому, когда рявкнул на бывших рабов, сделал это больше успокаивая себя. Неожиданно непроглядный мрак вокруг озарился слабым белым сиянием — это Дарриан достал меч. Рыцарь и двинулся первым вперед, освещая дорогу. Опомнившись, достал и я свой клинок — и к слабому белому отсвету добавилось изумрудное сияние майской зелени, казавшееся чуждым здесь, в каменной подземной кишке.

Тесной гурьбой мы двинулись по коридору, спускаясь все ниже и ниже под землю. Становилось холоднее, словно в морозильной камере — и в призрачном сиянии меча я видел вырывающийся изо рта густой пар. Узкий каменный мешок коридора давил на плечи, я нервничал и едва не паниковал — даже не предполагал, что настолько склонен к клаустрофобии. Раньше ведь и признаков не было — в лифте без света застревал, не боялся, а сейчас… Только то, что рядом со мной шла Марина, крепко сжимая за руку, удерживало меня от того, чтобы не поддаться панике и страху. Самому настоящему.

Вскоре уклон прекратился, и коридор еще долго вел нас по прямой, а после вдруг мы оказались перед массивной каменной дверью.

— Свет, — только и сказала Кайла, после чего мы с Даррианом убрали оружие и в коридоре вновь воцарился мрак.

От двери слышалось тяжелое дыхание Кайлы, и едва уловимый скрежет — дварфийка пыталась разобраться с потайным замком. Минуты тянулись одна за другой, и только ладонь Марины в моей помогала мне сохранять спокойствие.

— Долго еще? — не выдержала Аня, спросив заметно дрожащим голосом.

Ответа Кайлы не последовало, но вдруг раздался громкий скрежет. Клинки вместе с Даррианом мы достали одновременно — освещая отодвигающуюся в сторону створку, исчезающую в стене.

— Быстрее, быстрее! — резким нервным окликом подогнала нас Кайла, и мы гурьбой бросились вперед, толкаясь в проходе. Торопились не зря — дверь была сделана по принципу лопастей, и когда закрывающая проход створка полностью скрылась справа в теле камня, из стены слева показалась следующая.

Узкий и тесный коридор превратился в узкую же и тесную винтовую лестницу с неудобными ступенями — все они были разной высоты, с многочисленными сколами, и подниматься вверх было дико неудобно. Если бы не шлем, я бы себе еще и шишек набил — а вот Марина и Аня, судя по болезненным возгласам, этой участи не избежали.

— Все успели? — негромко крикнул я вниз, разворачиваясь и приседая в узком проходе, когда пробежал в хорошем темпе ступенек пятьдесят. Как раз в этот момент раздался противный каменный скрежет, и лепесток двери встал на место. Ответила мне Шая — поняв вопрос по интонации. По ее голосу понял — успели пройти все.

Начался долгий и утомительный подъем — к концу которого у меня мышцы ног просто перестали слушаться. Марина уже висела на мне, периодически постанывая от усталости, а вот Кайла и Дарриан впереди шагали и шагали, как заведенные, несмотря на груду железа на плечах. Но когда мы оказались наверху — руки вдруг потеряли опору, и мы поочередно вываливались из отверстия в полу в небольшой комнатушке, что рыцарь, что дварфийка с металлическим лязгом практически упали у стен. Но вскочившая на ноги Кайла практически моментально обернулась, показывая нам с Мариной, что необходимо сохранять тишину. Только сейчас я заметил, как из-под шлема утомленной подъемом Кайлы доносится глухое сиплое дыхание, а когда рыцарь снял свой котелок — я даже в скудном освещении увидел, какое багровое у него от прилившей крови лицо, а короткие волосы насквозь мокрые от пота.

На отдых потребовалось не меньше четверти часа — так утомил всех подземный переход. Но после того, как набившиеся в небольшую каморку люди начали переглядываться, я вопросительно посмотрел на Кайлу.

— За этой стеной караулка темницы, — говоря практически шепотом, пояснила дварфийка, и добавила: — Будьте начеку и готовы убивать.

Дарриан, Ронан и я, держа наготове оружие, встали у самой стены. Кайла отошла, и взглядом показала нам быть в готовности. Могла бы и объяснить, кстати, что открытие потайной двери будет происходить не так, как во все предыдущие разы — массивный прямоугольник каменной кладки просто упал вниз, словно лезвие гильотины, открывая вход караулку.

Несмотря на то, что освещено помещение было лишь двумя чадящими факелами, их свет с непривычки резанул по глазам — но щурясь сквозь набегающие слезы я заметил, как трое гоблинов-караульных отлетают назад, словно каждому в грудь ударяет молот. Точность и быстрота прицеливания полуэльфа стала понятна мне в тот момент, когда я мельком заметил его сузившиеся в тонкую полоску вертикальные зрачки. Надо же, раньше пристального внимания не обращал на его глаза; хотя он постоянно в пол смотрит, или горбится — так что неудивительно.

Звонко загремело железо — упавшая каска одного из гоблинов, напоминавшая небольшой тазик, громко покатилась по каменному выщербленному полу, постепенно уменьшая амплитуду.

Проходя мимо, Ронан мягко тронул ее ногой, останавливая, и собрал стрелы — две из них пробили гоблинов насквозь, а вот третья засела в грубом нагруднике из ржавого железа и деревяшек, сломавшись при падении гоблина.

В караулку постепенно заходили остальные — Аня с Мариной привычно оказались за нашими спинами, а все бывшие пленники теснились вдоль стен, держа наготове оружие и настороженно осматриваясь. Замаскированная под стену плита входа между тем медленно поднялась, занимая свое место — и теперь нечего больше не напоминало о том, что здесь находится потайной ход.

— Сейчас куда? — спросил я, глядя в Т-образный вырез забрала шлема низкорослой дварфийки.

— Пока никуда, — покачала головой дварфийка. — Мы в темнице крепости Хагадалена, но уйти прочь сможем в любой момент.

— Также, как пришли?

— Нет, — покачала головой Кайла, — есть еще пути.

Дварфийка была явно возбуждена — поглядывая на решетчатые двери, ведущие в темный проход, за которым угадывались однотипные двери камер. Очень и очень вероятно, что именно там могут находиться те спутники Кайлы, за кем мы сюда и пришли — если они, конечно, выжили.

Глянув на дварфийку, я вдруг подумал, что если она так хорошо знает потайные ходы этой каменной цитадели, то вполне может ориентироваться и в тайных ходах глубинных троп. Вопрос тогда — мы шли, уничтожая поселения гоблинов, потому что это было несложно, и Кайла просто не хотела раскрывать секреты Подземья? Почему тогда она показала мне потайной ход в подземелье с коридором?

Но размышляя, задавая себе вопросы, пока остающиеся без ответа, машинально подошел к стойке с оружием у стены и взял один из мечей. Толстый и широкий клинок с необычной матовой поверхностью:

«Шип Зимы»

Уровень предмета: 2.01

Одноручное Меч

Дополнительно: невосприимчивость к защитным аурам

Прочность: 59 / 100

«Шипы Хагадалена — непоколебимая стража Перекрестка»

Это было оружие дварфов — сохранившееся здесь, в караулке, еще с тех времен, когда Цитадель принадлежала одному из подгорных кланов. Всего мечей здесь было пять штук — из них три так и стояли в держателях, а два клинка, сломанные, валялись на полу. Здесь же грудились кучи мусора разбитых глиняных плошек, гниющих объедков, подсохшего гоблинского дерьма и обглоданных костей — судя по виду, человеческих. Воняло соответствующее — к аромату деревенского сортира примешивался сладковатый запах гниющего мусора и разложения.

Меч на стойку обратно я не поставил — передал заинтересованно посмотревшему рекруту — одному из тех, кто замучил до смерти своих сослуживцев. Это был невысокий косоглазый малый с неприятной усмешкой на лице. Готов поспорить на что угодно — прежде чем встать под королевские знамена винтарской армии, товарищ явно промышлял делишками разными, это как минимум — если даже не откровенным разбоем. Да и возможно в ряды королевской армии он попал, забежав к вербовщикам, скрываясь от коронеров или стражи — верный путь избежать плахи; таких, кстати, в форпосты королевства и отправляли в большинстве. Вдруг перед взглядом у меня появилась полная информация на пленника:

Джейк / Jake

Возраст: 21 год

Раса: человек

Пол: мужской

Доступный язык: винтарский

Фракция: Винтария

Сословие: Армия Винтарии, рекрут

Ранг: 1

Специализация: королевский стрелок

Рунная защита: отсутствует

Божественное покровительство: Лунатиарна (лишен)

Дополнительно: дезертир, за голову назначена награда

Параметры:

Сила: 4.51

Ловкость: 7.28

Интеллект: 3.32

Мудрость: 2.13

Сила воли: 8.23

Телосложение: 6.64

Выносливость: 8.16

Верность: 11.14

Дезертир, надо же. Ходячее вознаграждение.

Слабый, глупый, хлипкий, но ловкий и вероятно быстро бегает — увидев набор характеристик, еще раз утвердился я в догадках насчет прошлого Джейка.

После того, кстати, как мы прошли через несколько гоблинских селений, неся смерть, тройка пленных солдат, выбравших вместо своей смерти убийство товарищей, выглядела уже не так растерянно и забито. И с гоблинами они, как я заметил, расправлялись с жестокостью, но без остервенения, как освобожденные нами женщины — фантазии которых, применяемой в условиях дефицита времени, позавидовал бы и сам Торквемада.

Товарищи косоглазого Джейка между теми разобрали и остальные два сохранившихся меча. Гоблины, кстати, вооружены были совершенно другими, непохожими — как раз в этот момент Ронан негромким возгласом привлек мое внимание, присев рядом с одним из убитых караульных. Вынув из его ножен гоблинский короткий меч — больше похожий на длинный кинжал, оборотень продемонстрировал на нем черные кляксы скверны:

«Клык племени Диханк»

Уровень предмета: 1.23

Одноручное Меч

Дополнительно: черная скверна

Прочность: 77/ 100

Остальные клинки гоблинов оказались такими же. А вот сами гоблины удивили — подозвав меня ближе, Ронан продемонстрировал мне полностью черный глаз одного из них. Я такое видел впервые — у всех гоблинов, что мы убивали по пути, глаза были нечеловеческие — серые, белесые, желтоватые, зеленые даже иногда, с вертикальными зрачками; такая мрачная чернота встречалась впервые.

— Не знал, что и племя Диханка уже тронуто скверной, — негромко проговорил Ронан. Слова его явно предназначались для дварфийки, но Кайла на них совершенно не обратила внимания.

— Скажи своим людям, пусть охраняют проход, — показала Кайла на проем в стене, в котором наверх уходила тесная, грубая винтовая лестница.

— Сэр Дарриан, — произнес я, показывая рыцарю на узкую арку прохода, за которой виднелись уходящие наверх ступени. В руках Дарриана появился щит и кивнув, он направился к выходу из караулки, занимая пост в стороне от прохода — чтобы, если появится кто, не привлекать сразу внимания. Остальные пленники в это время оттащили в далекий угол трупы гоблинов, поднимая упавшие скамьи и забрасывая тряпками кровь.

Кайла уже явно показывала нетерпение — и мы двинулись к решетке. Дварфийка дернула за рычаг и отделяющая караулку от тюремного коридора решетка со скрежетом распахнулась. Свет сюда не доставал, зеленого сияния клинка было недостаточно, и жестом попросив Ронана и Кайлу подождать, я быстро прошел в караулку и снял один из факелов. Держа его в левой руке, а в правой сжимая меч, двинулся вперед.

В первых двух камерах никого не было. Живых никого — на полу лежали разложившиеся тела, причем в самом начала коридора потянуло таким смрадом, что двинувшаяся следом за нами Аня со сдавленным звуком отшатнулась назад, сдерживая позывы к рвоте. Марина оказалась покрепче, но с явным усилием пройдя несколько шагов, все же вернулась в караулку, где мерзкие запахи хотя бы немного разгонял чад факелов и сквозняк с винтовой лестницы.

Вторая справа камера содержала в себе живого. Причем с надеждой на нас глядящего — это был средних лет мужчина со спутанными волосами и в остатках доспехов — на рваной тунике я заметил красно-желтого винтарского льва.

— Люди… люди… спасите… помогите… наконец-то… — с неизбывным облегчением проговорил осунувшийся винтарский гвардеец — я уже знал, что львы на экипировке доспехах привилегия королевской гвардии.

Почему-то ни Кайла, ни Ронан не выразили готовности открыть решетку. Мне было не очень удобно, и раздраженно глянув на полуэльфа и дварфийку, я не решил, что делать — или дать указание открыть камеру, или открыть самому, перехватив факел и меч в одну руку.

— Пить, пожалуйста, пить… прошу, помогите, — продолжал бормотать пленный гвардеец.

— Мой лорд, — вдруг поднял руку Ронан, останавливая меня. — Прошу, дайте ему посмотреть на ваш меч, вблизи.

Недоумевая, но понимая — чуши сейчас полуэльф городить не станет, я поднес клинок близко к решетке. Гвардеец попробовал отшатнуться, но магическое сияние его словно притянуло — лицо пленного исказилось в злобной, ощеренной гримасе, напоминая страшную маску, а глаза заполнила непроглядная черная мгла. Зрелище оказалось настолько пугающим, что я невольно отшатнулся, убирая сияющий клинок.

— Прошу… прошу… освободите… пить, прошу… умоляю… — прежним человеческим голосом начал шептать гвардеец, упав на колени. От ужасающей маски гримасы черной скверны на его лице не осталось и следа.

— Одержимый, недавно инициированный, — произнес Ронан, и пояснил: — Он даже сам еще не понимает происходящего.

— Это лечится? — спросил я.

Мне никто не ответил.

Натан Ноэл / Nathan Noel

Сержант, «Королевская гвардия Винтарии»

Отряд: «Дель-Винтар»

Принадлежность: Армия Винтарии

Тип: Латная пехота

— Пить… прошу, пожалуйста, пить… — застонал с неизбывной мукой гвардеец.

— Когда он умрет здесь от голода и жажды, он превратиться в опасную тварь, — негромко проговорил Ронан. В этот момент я подумал, что давно не слышал его сиплого кашля.

— Пить… пожалуйста, глоток воды… — практически обессилев, шепотом произнес Натан.

Я, не выдержав, достал из инвентаря бурдюк с водой, поискал глазами и найдя среди мусора в коридоре одну более-менее сохранившуюся плошку, налил туда воды. Подавал ее осторожно, но пленный сейчас видел только воду — он начал пить с утробным рычанием, поглощая из грязной посуды жидкость с таким удовольствием, словно это было молодое вино на королевском балу. Вторую плашку от пил уже, смакуя воду с нескрываемым наслаждением.

Мой меч пронзил горло гвардейцу в тот момент, когда он прикрыл глаза в миге краткого блаженства утоления жажды. Открыв решетку, я собрал с него остатки доспехов, среди которых оказался жетон королевского гвардейца.

Вам подобрали предмет «Жетон королевского гвардейца»!

Внимание!

В «Магистрате» любого поселения Винтарии за переданный жетон вас ждет награда!

Подробнее: ►

В камере напротив никого из живых не было. На первый взгляд — лишь в центре на полу лежали обнаженные тела. Не в той стадии разложения, как в первых камерах. Практически целые — вдруг присмотрелся я, заметив следы зубов на лодыжках одного из мертвецов.

— Открой, — голос Кайлы прозвучал словно из могилы. Безжизненный, наполненной глухой тоской.

Рванув за рычаг решетки, я просунул факел в невысокую арку прохода и понял — трупы на полу принадлежат дварфам. Мелькающие отсветы пламени осветили камеру, и невольно потеснив дварфийку, я зашел первым, держа наготове сияющий меч.

Пять обнаженных мужских тел дварфов лежали на полу. И судя по всему, умерли они самостоятельно и одновременно — присмотревшись, на каждом из них я заметил порезы, наполненные скверной. Но не это послужило причиной смерти — наверное, убить себя самостоятельно так, как это сделали покончившие жизнь самоубийством дварфы, я бы не смог.

Кайла осторожно прошла мимо меня, упав на колени перед одним из трупов, переворачивая его на спину. Скуластый, черноволосый — как и сама Кайла, дварф, с широким шрамом через лоб и щеку. Звучно стукнул металл о камень пола, в сторону покатился шлем — дварфийка прижалась к лицу мертвеца, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Брат? Жених? Не отец, точно — даже сквозь маску смерти было видно, что дварф был совсем молод.

Несколько минут мы с Ронаном стояли неподвижно, не тревожа убитую горем спутницу, как вдруг в углу шевельнулась куча тряпья. Я стелющимся шагом прянул вперед, но полуэльф успел быстрее — коренастое тело пронзила стрела. Но бросившегося вперед дварфа, чье лицо исказилось в хищном оскале, она не становила. Я ударил, рассекая плоть, но крови в широкой ране не показалось ни капли. Массивный кулак мелькнул совсем рядом — я вовремя смог уклониться, но покачнулся. Как раз вовремя — широким взмахом мелькнул меч Кайлы и располовиненный обратившийся пал на пол камеры. Крови, кстати, из него так и не вытекло ни капли.

— Мне нужен огонь и дерево для ритуала погребения, — сдавленно произнесла дварфийка, глядя на трупы своих сородичей. Сейчас, глядя на их лодыжки и бедра, где не доставало плоти, и вспоминая изуродованное мутацией лицо обратившегося, я понял кто их погрыз.

Она тут погребальный костер собирается устраивать? — удивился было я, но после вспомнил, что я сейчас в мире, где есть магия. И где для ритуала погребения вероятно совсем не нужен огромный запас дров.

— Нужен огонь, будет, — согласился я и направился к выходу из камеры. — Коридор длинный, пойдет посмотрим, что там еще есть.

Не было практически ничего. Мы прошли еще четыре пары дверей-решеток, за которыми виднелись разлагающиеся трупы — ни расу, ни пол их даже было не определить. Дышать становилось все труднее — смердящий запах стоял такой, что я с трудом сдерживал рвотные позывы — и вдруг догадавшись, надел на лицо красную повязку авантюриста. Вонь отсекло моментально, как не было.

Я немного задержался, доставая повязку из инвентаря и когда Кайла грязно — на своем, подгорном языке выругалась, быстро догнал спутников. Решетка двери справа отсутствовала на месте, валяясь рядом — словно изнутри ее вырвало огромным каменным ядром. Вся правая сторона коридора, как и проход дальше, скрылась под обвалившейся кладкой. Судя по виду, обвал произошел совсем недавно — и очень интересно, что же такое вырвалось из камеры, вынеся дверь и разрушая массивную кладку стен?

Вдруг Кайла снова выругалась, глядя на завал, и я по ее интонациям понял, что именно там находился тот потайной ход, который должен был увести нас прочь от крепости. Дварфийка смотрела на мешанину крупных булыжников, но в ее словах, даже резких ругательствах, не было много эмоций — она слово оставила часть себя в соседней камере — там, где прижималась к трупу молодого дварфа.

Преграждающему путь завалу и я особо не расстроился. Неприятно, конечно, но есть ведь еще один ход, через который мы пришли. По крайней мере, можно отсидеться в лабиринте пещер… пока не прибудут шаманы и гончие — пронзила холодом озноба догадка.

Дверь камеры напротив была перекошена и приоткрыта. Переступив через пару булыжников, я осторожно протиснулся внутрь. У дальней стены, среди цепей кандалов, находился труп орка. Поодаль валялось парочка переломанных гоблинов, а у орка из бедра, груди и плеч торчало несколько тонких обломанных стрел. Видимо, гоблины не очень рассчитали свою безопасность, а после того как опасный пленник убил нескольких тюремщиков, просто прикончили его, расстреляв стрелами издалека.

Вдруг орк поднял голову, и я столкнулся со взглядом крупных, чуть раскосых желтых глаз. Тонкие, покрытые высохшими струпьями губы разошлись в оскале улыбки, когда он увидел протиснувшегося вслед за мной Ронана. А когда в проеме двери показалась Кайла — дварфийка так и не надела шлем после прощания с близким ей мертвецом, просто забыв его на полу, желтые глаза орка расширились.

Не знаю, следствие ли это появившейся у меня характеристики «Предчувствия», которое и раньше замечал, а сейчас оно усилилось после попадания в Валлирант, или я просто уже интуитивно чувствовал интонацию — как эхо слепков знаний, но мне почудилось, что орк проговорил что-то вроде: «Лазарианская псина, авантюрист и подгорная шлюха. Странная компания, особенно учитывая недавние…»

Орк замолчал на полуслове — стоявшая за нашими спинами Кайла вдруг прыгнула вперед, лязгнув железом доспехов, занося меч. В это же миг звонко тренькнул металл и пущенная Ронаном стрела отбросила готовый разрубить орка клинок в сторону. Вновь запела тетива, и Кайла, получив стрелой в грудь, отлетела прочь.

«Ты что делаешь и зачем?» — примерно так выразился я одним словом, находясь в полнейшей прострации от происходящего. И только сейчас заметил, что наложенная полуэльфом на тетиву стрела имеет широкий наконечник в форме полумесяца — такой, если попадет по незащищенном доспеху телу, легко отрежет руку или ногу, но пробить броню подобным проблематично.

Действительно, отброшенная к стене Кайла сипло закашлялась, пытаясь вздохнуть. И вдруг она вскинулась, но Ронан оказался быстрее — вторая стрела ударила ей в пластину хауберка, высекая искры. Кайла вновь отлетела, звучно ударившись спиной о стену, а по каменному полу звонко покатился метательной нож.

— Еще одно движение, и мне придется тебя убить, женщина-карлик, — сказал Ронан, и изменившимся тоном добавил, — мой лорд, я хочу послушать, что нам желает сказать вон тот желтоглазый ублюдок в углу. Что-то такое, из-за чего он только что едва не погиб.

Глава 12. Цитадель. Верхний уровень

«Ублюдка ты в зеркале увидишь…» — примерно так я понял ответ орка, который ощерившись в оскале, посмотрел на полуэльфа.

Ронан двинулся вперед практически не глядя на него, во все глаза наблюдая за Кайлой. Но попал точно — у меня даже в животе неприятный холодок появился. Орк, получив сильный удар между ног, беззвучно ахнул и выпучил глаза. Зазвенели цепи, когда лысый великан скрючился, пытаясь погасить боль.

«Теперь можешь говорить» — произнес Ронан, когда орк отдышался. Все это время я присматривался к пленнику, но никакой идентификации — даже малейшей, не проявлялось.

«Говорить? Только если ты сделаешь мне приятно» — возможно таков был ответ орка, я по интонации догадывался. Ронану явно его фраза не понравилась — пленный вновь получил достаточно болезненный удар, в этот раз сапогом по прикрытой только кожей кости голени, причем подошва полуэльфа следом скользнула по одной из обломанных стрел. Орк удержался, не вскрикнул, но его изможденно лицо перекосило гримасой боли.

«Ты или говоришь, или умрешь», — пожал плечами Ронан.

«Давай» — приподнял голову орк, открывая горло и показывая, что смерти не боится.

— Спроси его, что он хочет взамен информации, — резковато произнес я.

Ронану не понравилась моя уступка в переговорах, но орку слова он перевел. Перевел и ответ — пленный хотел жизнь и свободу.

— Хорошо. Если сумеет меня удивить, — добавил я в ответ на удивленный взгляд Ронана.

Полуэльф перевел мои слова орку, и тот думал недолго. Но по взгляду, который он бросил, стало понятно, что тот вовсе не хотел умирать, не поделившись информацией, а спектакль с неповиновением был лишь для того, чтобы не отходить от принятых в орочьем сообществе поведенческих норм. Но опять же, судя по глазам орк не очень верил и в возможность сохранить жизнь и свободу. Да и я тоже не очень верил. Пусть даже орк сумеет меня удивить, и я его отпущу — а вот сэр Дарриан никакого обещания не давал, к примеру. Потому что оставлять на свободе явного врага тоже вариант такой, проигрышный. Хотя с другой стороны, он весь истыкан стрелами, и если выпустить его за ворота, все равно далеко не уйдет…

Все эти мысли мелькнули у меня за то время, пока орк говорил первую свою фразу. И когда Ронан начал переводить, я понял — удивить он меня точно смог.

— Его зовут Тангер, он третий сын Тангмара, правой руки вождя клана Грагадарс. Тангер был в составе посольства, которое по тайной договоренности с королем Винтарии направлялось сюда, в Цитадель Хагадален, для участия в переговорах с принцем Адрианом, который возглавлял винтарское посольство.

Нет, большой неожиданностью конечно сказанное не было — еще услышав от казаха Рустема о том, что винтарский принц решил прогуляться по глубинным тропам, я в это не то чтобы не поверил… просто не думал об этом серьезно, потому что звучало диковато-наивно. Любой принц, даже самый отбитый наголову, вряд ли будет полным идиотом чтобы отправиться гулять на чужую территорию почти без охраны, поэтому услышанная сейчас версия о тайном посольстве вполне укладывалась в картину мира.

— Переговоры готовились долго. Винтарская Корона давно предлагала Красной Орде тайный союз и договор о ненападении, и Адриан с Тангмаром должны были лично скрепить договоренность, а посредниками встречи выступали дварфы из нейтральных кланов Серганны.

Говоривший орк и синхронно переводящий Ронан практически одновременно посмотрели на Кайлу. Дварфийка сидела, прислонившись спиной к стене, и, скрючившись, держалась за отбитое стрелой плечо. Безразличный взгляд ее был устремлен в одну точку. Дочь железного тана горного клана не помню, как называется, на нас даже не смотрела. В тот момент, когда я вместе с орком и полуэльфом повернулся к Кайле, факел треснул, на мгновение вспыхнув ярче, и я увидел, как по щеке дварфийки бежит слеза.

— Принц Адриан и Рука вождя Тангмар встретились здесь, в Цитадели Хагадален, но дварфы Севера, обеспечивающие переговоры, попытались убить их всех — и людей, и орков. Потом они, вполне вероятно, хотели свалить вину на орков из клана Грагадарс, — Ронан переводил уже делая небольшие паузы. — Но карлики не учли фактор нечисти — в тот момент, когда в главном зале началась бойня, в дело вступили гоблинские шаманы, тронутые скверной — их было в замке не менее двух десятков.

После того, как полуэльф замолчал, в камере наступила тишина. Нарушил ее я, коротко выругавшись. И еще раз.

— Метка Ассамы на флаге — это знак Красной Орды? — спросил я у полуэльфа, и тот кивнул. — То есть Красная Орда сейчас выступила против Винтарии? Спроси его, он об этом знает?

О том, что Дель-Винтар осажден, и что армия орков под флагом красной трехпалой метки выступила против Винтарии, орк не знал. И судя по тому, как он поднял верхнюю губу, обнажая клыки, новости для него были не очень радостные.

«Плохо» — только и произнес орк. Интонация была такова, что мне даже переводить не потребовалось. Почему война вроде как по умолчанию враждебных Орды и Винтарии — плохо, тоже вопрос, но больше меня сейчас интересовало другое.

— Принц жив?

Орк ответил что-то, пожав плечами, и даже до перевода Ронана я догадался, что пленник о судьбе принца ничего не знает.

— Тангер говорит, что они с отрядом смогли прорваться сквозь дварфов и вырваться из зала. После этого всех спеленали шаманы, и что стало с принцем, он не знает.

— Кайла? — обернулся я к дварфийке, — есть что сказать?

Сидевшая у стены дочь железного тана одного из северных кланов на вопрос не отреагировала.

— Что ей говорить? — пожал плечами Ронан, — думаю, северные кланы просто не заинтересованы в том, чтобы война между Винтарией и Ордой прекращалась. Ведь в случае их союза, пусть и тайного, Единый Король с помощью освободивших Южную армию людей может собрать все цитадели Подземья, а после править из-под…

— Он нам не король! — вдруг на мгновенье вскинулась Кайла, и глаза ее сверкнули. — Тот, кто преклонил колено перед человеком, не может быть Владыкой гор!

— Как вы вообще решили так всех объехать? — поинтересовался я. — Правда ведь всплывет рано или поздно, и тогда вы окажетесь между людьми и орками.

Кайла не ответила, лишь дернула губой и опустила взгляд.

Прекрасно — вздохнул я. Просто прекрасно — и что теперь делать, я не знаю. Вот совсем.

Мы в подвале Цитадели, занятой гоблинами, тронутыми черной скверной — и неизвестно, сколько их здесь и есть ли шаманы. Вернее, шаманы тут наверняка есть — вопрос, много ли их; кроме того, за стенами рыскают сотни, если уже не тысячи гоблинов в поисках нашего отряда. Дварфийка, которая может вывести нас отсюда тайными тропами, оказалась соучастницей убийства или пленения винтарского принца, и даже если она нас выведет — то с большей вероятностью туда, где нам перережут глотку как ненужным свидетелям.

— Мой отец был против, — вдруг произнесла Кайла. — Против того, что произошло здесь.

— И что это меняет? — удивленно посмотрел я на нее. — Против или за, посольства людей и орков все равно уничтожены.

— Решал совет. И сейчас, если вы поможете мне добраться до Цитадели Карадрасс, мы можем спросить у моего отца, что можно делать. Я уверена, он найдет решение.

— Конечно найдет, — хмыкнул я, улыбнувшись под повязкой. — Нас всех убить, и в ров скинуть — самое простое решение.

— Я могу поклясться на камне, что в Карадрассе вы будете под защитой клана, — вновь заговорила Кайла, и после ее слов о клятве во взгляде Ронана что-то изменилось. Ну да, я все еще мыслю реалиями старого мира, где ни один пакт или договор не может считаться нерушимым, а здесь ведь, в Валлиранте, есть высшие силы, которые могут следить за нарушением договоров.

— Только этого… — кивнула Кайла на орка, — лучше убить.

— В вашей цитадели нам не будет грозить смерть, а после — когда мы ее покинем, твоя клятва работать не будет, — пожал я плечами. — Орк же, как понимаю, заинтересован в договоре о ненападении Орды и Винтарии, поэтому мне он нужен живым.

— Как много я пропустила, — раздался вдруг голос Марины, от которого все вздрогнули. Все обернулись к неслышно подошедшей ведьме, а она посмотрела мне в глаза:

— Светлый рыцарь только что прикончил двух гоблинов, которые принесли караульным жрать, если что.

Марина в своем облегающем наряде и красной повязке на лице была похожа на разбойницу-убийцу — я невольно засмотрелся. Но через миг осознав, что она сказала, как-то заволновался. До этого понимал, что мы в подвалах крепости, занятой гоблинами, но ощущение было, что мы в домике — и пока сами не поднимемся, никто к нам не придет. Ошибочное ощущение.

— Решай быстрее, или мы все можем умереть здесь, как крысы, — проговорила вдруг Кайла.

Лязгнуло железо доспехов и дварфийка поднялась.

— Каким образом мы уйдем отсюда? — спросил я ее.

— В подвалах главной башни есть потайной проход, ведущий к пристани подземной реки, по которой можно быстро добраться до наших границ.

— То есть нам надо пробиться в главную башню?

— Да.

— Ронан, — обернулся я к полуэльфу, потому что мне отчаянно нужен был совет.

— Пусть клянется на камне, что в Карадрассе и во всех землях мы будем находится в статусе ее гостей, — пожав плечами, произнес оборотень.

Лязгнуло железо — Кайла упала на одно колено, и стянув латную рукавицу, приложила ладонь к полу.

— Касаясь камня гор, я Кайла Черная Коса, дочь Кормака Убийцы Варгов, клянусь что ты, Максим Царев, как и все твои спутники будут гостями клана Карадрасс на земле истинных хозяев гор.

Может быть мне показалось, а может сам камень замка чуть вздрогнул, словно принимая клятву. Но прислушаться к ощущениям я не успел — в арке проема показалась Шая, и прикрывая лицо начала быстро говорить что-то, обращаясь к Ронану.

— Рыцарь волнуется, — кратко перевел он очень длинную фразу освобожденной пленницы.

— Пойдем, раз волнуется, — обернулся я к выходу.

«Эй, человек!» — воскликнул вдруг орк на своем.

— Ронан, освободи его. Только руки оставь скованными, — бросил я оборотню, направляясь к выходу из камеры. Но успел заметить, как полуэльф достал из инвентаря прямой, и грубый как шпала орочий меч, а после разрубил цепи на орке. Когда я обернулся к Кайле, жестом подзывая ее двигаться к выходу, еще успел заметить, как расширились глаза орка при взгляде на клинок в руках Ронана — если не ошибаюсь, это был меч Гаргл-Даргана, почему-то приглянувшийся полуэльфу.

Вместе с Мариной и Кайлой мы двинулись обратно по коридору темницы. Почти сразу нас догнал Ронан вместе с Шаей, а позади гремели цепи ковыляющего следом орка. В караулке я привлек внимание разношерстного отряда и коротко объяснил, что мы все вместе сейчас выходим на поверхность и двигаемся туда, куда показывает Кайла. Сопровождать и прикрывать дварфийку я поручил Дарриану, Марину и Аню попросил не отходить от Ронана — в низких коридорах цитадели, рассчитанных на дварфов, обернуться в медведя ему будет проблематично, поэтому полуэльф в первых рядах точно не пойдет. Всем остальным я дал приказ просто убивать всех гоблинов, которых увидят и стараться не отставать.

Во время того, как говорил — а оборотень переводил, в помещении показался орк. Обрубленные цепи болтались, доставая до пола, да и на щиколотках остались кандалы — освобождая пленника, оборотень не заботился о его удобстве. Ну да, я же обещал ему жизнь и свободу — а о том, чтобы помочь избавиться от цепей, речи не было.

Тангер сын Тангмара, впрочем, недовольства не выказывал. Выглядел он так, что готов умереть прямо сейчас — свободным, но не сломленным. Из тела изможденного орка торчало не меньше десяти коротких гоблинских стрел, но несмотря на потрепанный вид закованного в цепи пленника, при его появлении некоторые бывшие рабы заметно напряглись. Но волновались недолго — согбенный и с трудом переставляющий ноги орк агрессии не проявлял, к тому же у него были скованы руки.

Между тем я ободряюще закончил свою короткую речь — сведя к тому, что мы сейчас выйдем из подземелья, и всех победим действуя вместе или умрем поодиночке. После этого скользнул глазами по разнородной толпе, которую, так получилось, привел сюда за собой. Взгляд остановился на рябом лице Джейка, и я показал ему на орка.

— Сопровождай и смотри чтобы не убежал. И не вздумай его прикончить, он мне нужен живым.

Когда Ронан перевел мои слова, дезертир явно напрягся. Его разбойничья рожа мне откровенно не нравилась — но ведь бандитская внешность не повод сразу убивать или прогонять человека. Но кроме своего асоциального отталкивающего вида, Джейк понемногу начинал вести себя нагловато с другими пленницами — не настолько, чтобы нарваться, но уже приближаясь к местам с тонким льдом. Поэтому поручить орка ему мне показалось хорошей идеей. Мне — но никак не орку и самому дезертиру. Но их мнения меня интересовали в последнюю очередь — если даже они завалят друг друга, не расстроюсь ни разу.

Улучив секунду, я чуть отвел в сторонку Марину и Аню.

— Девчонки, давайте осторожней. Договорились?

Обе дежурными мимолетными гримасками показали, что упоминать их в одном предложении, даже таким образом, как обращение «девчонки» не стоит, но мгновенно посерьезнев, синхронно кивнули. Вот и хорошо.

Кайла в этот момент открыла интерфейс, и сделала видным для всеобщего обозрения план крепости. Судя по нему, мы сейчас находились в подвалах юго-восточной башни, поднявшись в которую, нам необходимо было пересечь внутренний двор и попасть в главную квадратную башню донжона в центре, а оттуда уже в подвал с тайным проходом.

Первым по винтовой лестнице поднимался Дарриан, прикрываясь своим большим каплевидным щитом. Рыцарю приходилось пригибаться, иногда с трудом протискиваясь в проходе, не рассчитанном на высокого человека. Интересно, как орка и королевского гвардейца сюда спускали? — подумал я.

Зря и очень зря подумал — будто накликав, практически сразу получил ответ: сверху возбужденно закудахтало взвизгивающей гоблинской речью, загремело железо, и я понял, что по ступеням катится связанный пленник. Это был, судя по остаткам доспехов, королевский гвардеец, которого запустили вниз как с горки водяного аттракциона, связав руки и ноги. Пленник с лязгом доспехов остановился, встретившись с Даррианом, в проходе образовалась пробка, а сверху вновь раздались возбужденные гоблинские вопли. Приближающиеся. И, судя по голосам, было спускающихся не двое-трое, а побольше.

Я словно вживую представил, как сейчас сверху из-за витка лестницы показываются гоблины, как одного или даже двоих убивает Дарриан, а остальные вереща убегают, поднимая общую тревогу. Додумывал уже на ходу, вновь не совсем самостоятельно участвуя в событиях. Произошло нечто необычное — мое обострившееся предчувствие словно забило в колокол, а обладающее знаниями тело начало действовать на опережение.

Перешагнув, подминая под собой замершую Кайлу, наступив ей на голову и плечи, я перепрыгнул через несколько ступенек и ужом скользнув мимо замешкавшегося Дарриана, побежал наверх. При этом наступил и на взвывшего от боли пленного, но не обратил на это внимания. Некогда было — уже через несколько мгновений в тесном пространстве узкой винтовой лестнице наткнулся на спускающихся гоблинов. Проход был настолько узкий, что размахнуться мечом не получилось бы, поэтому я колол не очень удобно для этого изогнутым клинком.

Идущие первыми три гоблина не успели ничего понять, умерев быстро. Но когда, перескакивая через них, я принялся убивать остальных, действуя в зеленом сиянии разгоняющего мрак клинка, гоблины — а спускалось их не меньше десятка, опомнились и заверещав, бросились наверх.

Разной высоты ступеньки для их небольших ножек были еще неудобнее, чем для меня, и пытающиеся убежать запаниковавшие твари спотыкались, падая и вереща. Последний умер на пороге круглого зала караулки, из которого я выскочил, стряхивая с меча худенькое тело.

Миг замешательства — на меня черными глазами с удивлением посмотрели охранявшие многочисленных пленных четверо гоблинов в пристойном доспехе: кольчуги, круглые металлические щиты, длинные для их роста копья. Я был быстрее — скользящим шагом ушел в сторону от двух метательных ножей, снес голову одному, второму, отпрыгнул в сторону, когда меч высек искры из круглого щита, вставшего на пути клинка; прыгал зря — четвертый гоблин, вместо того, чтобы ткнуть копьем, с частым топотом ножек бежал к двери. Третий, самый массивный, преграждал мне дорогу — я ударил раз, другой, но круглый металлический щит, звеня и покрываясь отметинами после ударов, каждый раз оказывался на пути моего клинка.

Выругавшись — понимая, что не успеваю, ложным выпадом отвлек внимание гоблина и пнув его прямо в щит, подскочил и ударил сверху вниз — только острие лязгнуло о камень, когда меч пробил доспехи, пригвоздив гоблина к полу. Поднял взгляд, ища глазами беглеца. Топот гоблина стих — он уже находился у двери, взявшись за ручку, и я понимал, что даже метнуть меч не успеваю. Вдруг свистнула тетива. Пробив насквозь доспехи и тело гоблина, стрела пригвоздила его к массивной деревянной створке. Вот и отлично — вскользь бросил я взгляд на Ронана, который выскользнул из узкого прохода следом за мной. Тоже, наверное, поднимался потоптавшись по головам.

Когда Дарриан, Кайла и остальные выбрались из узкого прохода винтовой лестницы, мы с оборотнем уже освободили от пут пленных, приготовленных к спуску в темницу. Это были винтарские гвардейцы — в большинстве серьезно избитые и израненные, но весьма бодро поднимавшиеся и собирающее оружие гоблинов.

Возникла небольшая сутолока, в ходе которой Дарриан в двух словах объяснил, что мы не кавалерия из-за холмов, а лишь небольшой отряд, и в ближайшее время планируем сделать из крепости ноги. Один из винтарских рыцарей что-то начал возбужденно говорить, и по его жестам я понял, что он просит спасти некую госпожу Эльзу, которая должна быть наверху.

— Дверь, — только и произнес я, и Дарриан быстро сказал что-то рыцарям, показывая на дверь башни, к которой кинулось сразу несколько. Держать, наверное, и никого не пускать, пока мы сходим за «госпожой Эльзой». После этого мы втроем — я, Кайла, и Дарриан, направились к широкой лестнице, а за нами потянулись освобожденные винтарские воины. Ронан, Аня и Марина остались внизу.

Поднявшись на второй этаж, мы оказались в небольшом помещении с круглым коридором и рядом дверей. Дарриан и Кайла, закрываясь щитами, шли первыми, следом за ними я, а дальше тянулся десяток бывших пленных из моего отряда и несколько винтарских рыцарей, подобравших гоблинское оружие.

Открывая одну за другой двери, мы наблюдали пустоту и запустение — здесь, видимо, раньше находились казармы стражи дварфов. Пол устилал мусор, валялись деревянные обломки мебели и сломанное оружие, скелеты и проржавевшие доспехи.

Ввалившись в одну из комнат, мы стали свидетелем интересной сцены — парочка гоблинов занималась любовью, а еще одна спала, обнявшись, на соседней кровати. Анатомия гоблинских женщин от человеческих отличалась не особо — с поправкой на худобу, низкий рост и некоторую угловатость. Это я успел заметить, когда одним ударом пригвоздил спящих к кровати, пробив мечом сразу два тела. Они так и умерли в объятиях — а в этот момент Кайла расправилась со стражником, который пристроился за вставшей на четвереньки гоблиншей. Когда она обернулась, дварфийка пресекла готовый сорваться крик, одним коротким ударом отрубив ей голову.

Больше на этом этаже мы никого не встретили и обойдя коридор по кругу, оказались у очередной лестницы, которая привела нас на третий уровень башни. На небольшую площадку, также заваленную хламом и мусором, и дверь здесь была всего одна. Подергав за ручку, я понял, что она закрыта на засов изнутри. После моего жеста — коротко разбежавшись, Дарриан зашел в покои вместе с дверью.

Рыцарь споткнулся об обломки двери и неловко взмахнув рукой, едва не упал. Он оказался в небольшой прихожей, отделенной занавесом — который вдруг колыхнулся, и пробив ткань, оттуда вылетело массивное копье. Дарриан вовремя успел вскинуть щит — широкий наконечник, звучно лязгнув и высекая искры отлетел вверх, а сломавшееся древко в сторону. Удар был настолько сильный, что не только копье сломалось, но и сам рыцарь оступился, отшатнувшись. Это спасло ему жизнь — тканевый занавес смело, и со свистом мелькнула огромная шипастая булава, разминувшись со шлемом Дарриана в миллиметрах.

Из-за портьеры выскочил огромный обнаженный хобгоблин, который с необычайной яростью начал колошматить булавой Дарриана, закрывшегося щитом. И это не было откормленное тело — по сравнению с ранее встреченными хобгоблинами противник выглядел как накачанный культурист рядом с борцами сумо. Мышцы его блестящего от масла тела перекатывались под кожей, удары падали со страшной силой, и казалось, что монстр сейчас просто вобьет рыцаря в камень пола. Вперед с кличем кинулось два винтарских рыцаря, но мелькнула шипастая булава, и превратившиеся в окровавленные ошметки тела разлетелись по углам.

Разбежавшись, уже я залетел в комнату и проскользнув на коленях, избегая взмаха шипастой железки, ударил массивному великану по ноге, взрезая сухожилия. Хобгоблин взревел, оборачиваясь ко мне, но тут ему в глаз воткнулся метательный нож Кайлы. Хлынула кровь, монстр впал в кровавую ярость и раскрутился веером, круша вокруг себя булавой в щепки мебель и камень. Поднявшийся на ноги Дарриан попал под удар — лязгнули доспехи, и рыцарь с металлическим грохотом отлетел в сторону.

Хобгоблин, заревев еще раз, на миг остановился.

«Божечки, ну зачем я сюда пришел» — успел подумать я в тот момент, когда оттолкнувшись от каменной тумбы, запрыгнул монстру на плечи и воткнул меч ему в невредимый глаз. Хобгоблин в этот момент поднял взгляд, и клинок через глазницу черепа, расширяя ее со скрежетом кости, вошел глубоко в глотку, взрезав шею изнутри. Плюнув кровью, великан взмахнул рукой — и комната вокруг крутанулась, а я полетел прочь. На секунду от удара в стену потерял сознание, но почти сразу пришел в себя — как раз тогда, когда туша с чавкающим звуком приземлилась на пол.

Тяжелая тягучая кровь лилась на пол из страшной раны на лице, но хобгоблин был еще жив — он скреб пол руками, пытаясь встать. Металлический лязг, резкий звук взрезаемой плоти, и туша затихла — это Кайла подошла, пригвоздив его мечом. Еще и провернув клинок, ломая ребра, практически сразу отпрыгивая. На всякий случай — последнего удара от умирающего хобгоблина не последовало.

Дарриан лежал неподвижно смятой железной грудой, и я увидел, как из-под наплечника рыцаря капает кровь. Показав Кайле на него взглядом, я со стоном поднялся — полет и удар в стену бесследно не прошли. Болезненно морщась, доковылял до широкого ложа, устланном шкурами.

Здесь лежала молодая девушка — обнаженная, вся в крови. Особенно много крови было на внутренней стороне бедер и изуродованной, разорванной когтями груди. Вокруг кровати лежали красные тряпки чародейского одеяния, изящный посох и сверкающая алым огнем диадема.

Беззвучно шевеля ртом, чародейка — а это, без сомнения, была госпожа Эльза, про которую говорили рыцари, взглядом попросила меня подойти.

Эльза Даннинг

Ранг: маг IV ранга Королевского круга Гвен-Винтара

Фракция: Винтария

Приблизившись, я склонился над изуродованной девушкой, а она вдруг взяла меня за руку, отводя в сторону, а другой рукой перехватила за лезвие мой меч и приставила себе к левой стороне груди. Резкое движение вперед, и Эльза едва не насадилась на клинок — я вовремя опомнился, отдернув руку. От чрезмерного усилия чародейка вздрогнула и потеряла сознание.

Выходя из оцепенения, мысленно прикрикнув на себя, заставив прийти в чувство, я осмотрелся и быстро собрал все раскиданные вещи чародейки, убрав их в инвентарь. В стороне от кровати стоял сундук — подаривший больше пятидесяти золотых. Кроме монет, было еще пара камешков. Перекинув найденное в сундуке в инвентарь, обернулся к Кайле — так как раз со звонким стуком опустила забрало Дарриана. Заметив мой вопросительный взгляд, дварфийка покачала головой.

— Может и выживет. Лекаря надо.

Лекаря у нас не было.

— Взяли, понесли! — крикнул я теснящимся в проходе бывшим пленным. Несмотря на языковой барьер, те поняли — сразу четверо подбежали к Дарриану, подхватив на руки тело рыцаря. Его щит и меч, кстати, взяла себе Кайла — и в ее руках оружие рыцаря сохранило свой магический отсвет.

Изуродованную и окровавленную чародейку подхватил на руки я сам — она оказалась необычайно легкой, невесомой. Держа ее так, чтобы голова не болталась — на шее изнасилованной хобгоблином чародейки также виднелись глубокие раны от когтей, я понес ее на первый этаж, при этом стараясь двигаться аккуратно, но как можно быстрее.

При виде Дарриана, которого несли бывшие пленные, Аня испуганно вскрикнула, закрыв лицо ладонями. Да, зрелище рыцаря в смятой броне, из латных стыков которой сочилась кровь, пугало. Вскрикнула от страха Аня и тогда, когда увидела изуродованную чародейку. При виде нее несколько винтарских рыцарей охранявших дверь и уже более-менее пришедших в себя, подбежали ближе. Передав чародейку на руки одному из них, я вдруг резко обернулся — увидев, что к нам присоединилась еще одна волшебница круга Гвен-Винтара.

Высокие сапоги, поднимающиеся выше колен, откровенное красное платье с боковыми разрезами ниже талии — открывающими взору бедра, широкий пояс и глубокое декольте. В правой руке на манер жокейского стека чародейка держала небольшой жезл, с оголовьем в виде алого камня, объятого магическим сиянием, а на левой ладони вытянутой руки девушки горело живое пламя, не причиняя ей никакого вреда. И только когда я заметил знакомые, черные как смоль волосы, и встретился взглядом с горящими магическим пламенем глазами, понял — передо мной Марина.

«Как?» — мысленно спросил сам себя, но сразу же и ответил — раскиданные по полу вещи чародейки, которые я закинул в инвентарь, а Марина их надела на себя. В этот момент она мне подмигнула, и я порадовался, что теперь у нас есть серьезная поддержка — ведь если запущенные ведьмой ледяные стрелы не причиняли особого вреда гоблинам, то огонь, пусть и не сжигающий плоть до костей, серьезный отвлекающий фактор.

В этот момент входная дверь в башню чуть дернулась, но — подпертая копьем, не открылась. Створка вдруг затряслась, а чуть погодя кто-то начал в нее долбиться — причем с такой силой, что косяк прыснул пылью, заходив ходуном.

Глава 13. Цитадель. Сеанс связи

— Кайла! Ронан! — негромко крикнул я, и когда они повернулись ко мне, махнул мечом в сторону сотрясающейся двери, — Выходим, идем в донжон, уходим в подземелья!

Оборотень и дварфийка кивнули синхронно, и Кайла, перехватив меч, направилась к выходу. Ронан, с луком и наложенной на тетиву стрелой встал за дварфийкой, коротко глянув на меня. Скользнув глазами по всей разношерстной толпе из совершенно разных людей, спаянных только желанием выжить, я наткнулся взглядом на орка. Несмотря на раны от гоблинских стрел, выглядел он пободрее, чем десять минут назад, прикованный цепями в грязной вонючей камере.

«Дай мне меч!» — произнес орк, в просящем жесте протянув ко мне скованные руки. Быстро сделав пару шагов, я оказался рядом и коротко взмахнув, перерубил стяжку кандалов. Звякнула цепь, орк благодарно кивнул, а Джейк побледнел. Но орк не обратил на того и толики внимания — подхватив с пола небольшой гоблинский клинок, он, подняв в оскале губу, обнажая крупные желтые клыки, двинулся вперед.

В этот момент дверь башни сорвалась с петель. Сила снесшего ее удара была столь велика, что тяжелая створка влетела в зал, превращая в месиво плоти и костей нескольких женщин из числа освобожденных пленниц. Свистнули стрелы, оставляя за собой белые следы магии, и вынесший дверь хобгоблин, получив несколько попаданий, в недоумении посмотрел на складки своего живота. Этот, кстати, был не такой сообразительный, как изуродовавший чародейку на третьем уровне башни. Да и действовал он не сам, а по указке поводыря-шамана — я заметил поодаль согбенную фигурку. Но хорошо рассмотреть не успел — хобгоблин вдруг взорвался спелым арбузом, оросив все вокруг кровавым месивом — стрелы Ронана явно были с сюрпризом.

Стоявшая ближе всех Кайла успела прикрыться щитом, в который со звучным чмоканьем прилетело несколько сгустков плоти и внутренностей, а Ронан не обратил на красную взвесь внимания, продолжая стрелять. Стрелы летели и летели — и еще до того, как умерший шаман, получивший стрелу в глаз, упал, несколько фигур гоблинов-воинов отлетели прочь, теряя оружие. С громким криком Кайла, оскальзываясь на красной жиже, побежала вперед, следом двинулись остальные рыцари, совсем не удивившиеся присутствию оказавшегося рядом вооруженного орка. Тот прихрамывал на одну ногу, но глаза его горели жаждой убийства.

Встречала нас компания из сопровождавшего уже умерших шамана и хобгоблина отряда штук в тридцать гоблинов, но большинство умерли очень быстро. Выскочив из здания, мы по трупам бежали через внутренний двор, направляясь к квадратной башне — которая словно на постаменте широкого крыльца возвышалась над площадкой двора.

Звонко пела тетива и злые стрелы, выпускаемые полуэльфом, без промаха разили собравшихся во дворе гоблинов. Но кроме встречающего нас отряда здесь их было много, очень много. За миг охватив взглядом картину, я понял, что эти нас, в принципе, не ждали — ворота цитадели были распахнуты настежь, и в воротной арке находился большой отряд зеленокожих тварей. При виде того, как мы эффектно появились из дальней башни, гоблины на несколько мгновений ошарашенно застыли, а после с воплями бросились в атаку.

Рядом засвистели чужие стрелы, замелькали низкорослые фигуры, зазвенела сталь — сбившись в кучу, мы бежали к донжону. В его дверях появился шаман, прикрытый полупрозрачной аурой, которую почти сразу вскрыл тройной выстрел Ронана. Сухое тело гоблина, пронзенное магической стрелой, отлетело назад, а из зала донжона донесся возмущенный рев лишившегося хозяина хобгоблина.

Рядом слышались болезненные крики — гоблинов вокруг стало слишком много, и один за другим освобожденные пленники и винтарские солдаты погибали; на моих глазах пожилой женщине запрыгнул на спину гоблин, втыкая ей в шею короткий кинжал, совсем молоденькой девушке стрела ударила в ногу, и она упав с криком, тут же умерла от вонзившегося в шею копья. Винтарский рыцарь, сохранивший большую часть брони, отвлекая на себя сразу десяток гоблинов не успел вернуться в общий строй, ему под ноги подкатилось сразу несколько тварей, заплетая копьями ноги, и с лязгом доспехов он упал. Почти сразу загремело железо — сверху вниз в него забили десятки копий, а несколько кинжалов и гоблинских мечей вонзились в сочленения доспехов.

Рядом раздался пронзительный крик, и один из несущих бесчувственного Дарриана мужчин споткнулся, хватаясь за подрубленную снизу ногу. Подскочивший на четвереньках гоблин воткнул ему в глотку кинжал, но сам тут же умер от моего меча. Второй несущий рыцаря бывший пленник получил в шею сразу две стрелы и упал, не издав ни звука; третий отпустил ногу Дарриана и замахал копьем, отгоняя наседающих гоблинов.

Я врубился в самую кучу голосящих тварей, бешено работая клинком, а через несколько секунд, разогнав толпу, прыжком вернулся к брошенному на землю рыцарю, схватил его за сапог и потянул вверх по лестнице крыльца, так что голова в шлеме принялась с лязгом считать ступени. Помогавший мне последний четвертый пленник получил копье в грудь в тот момент, когда мы оказались уже в дверях башни.

С гоблинами на плечах, вцепившимися в нас словно свора собак, уменьшающийся отряд гурьбой ввалился в высокие двери донжона — и первое, что я здесь увидел, был огр. Не хобгоблин, а именно устрашающий огр, в три человеческих роста, и широкий как массивный дуб. Лишившийся повелителя — шамана, поработившего его разум, ошарашенный потерей огр при виде нас схватил огромную каменную столешницу и швырнул ее, словно это была легкая деревяшка.

Отпрыгивая с сторону, я предупредительно крикнул, но не все оказались такими ловкими — сразу несколько бывших пленников и винтарский гвардеец, прикрывавший отход, оказались сбиты и смяты, словно кегли. В брызгах крови каменная плита вылетела на улицу, покатившись, кувыркаясь и проложив алую просеку среди вопящей оравы гоблинов. Это их немного отвлекло, и рванувшиеся к дверям Джейк вместе с орком закрыли двери донжона, преграждая путь преследователям и накинув поднесенный кем-то из пленных засов. Последнее что я увидел на улице, навсегда запомнив — был полный боли и страха взгляд женщины на ступенях, тянущей ко мне руку и умирающей от пронзившего спину копья.

В это время Кайла уже пронзительно орала, пытаясь отвлечь внимания огра, а Ронан бежал по немалому размеров залу, одну за другой выпуская магические стрелы. Но огр был непрост — его складчатую желтую кожу покрывала вязь защитных татуировок, вспыхивающая с каждым попаданием.

— Туда! — крикнул я, случайной оплеухой подгоняя оказавшуюся рядом растерянную Шаю, показывая ей на проход, ведущий в подземелье. Вместе с группой уцелевших пленных девушка бросилась к приоткрытой деревянной двери. Следом за ней протиснулся один из винтарцев с чародейкой на руках и бывшие пленники, которых осталось меньше десятка. Огр в этот момент ударил кулаком в пол. Брызнул булыжник, каменная поверхность вздыбилась, а донжон содрогнулся. Прошедшая в полу трещина разделила нас на две части — словно встряхнувшимся ковром меня, Аню, Марину, Кайлу и орка с Джейком швырнуло в другую сторону зала — к лестнице, ведущей наверх. И чуть погодя, рядом со вскрикнувшей и упавшей ведьмой, лязгая железом, прокатился Дарриан. Остатки остального отряда, в том числе и не прекращающий стрелять из лука полуэльф, оказались на другой стороне зала — у лестницы вниз, в подземелье.

Между тем, вырвав из поверхности пола немалую плиту, огр швырнул ее в Ронана. Полуэльф совершил немыслимое сальто назад, спасаясь от каменных осколков, а потом еще одно — крушащий камень огр оказался ужасающе быстр. Полетел очередной булыжник, и полуэльф вновь отпрыгнул в сторону, оказавшись совсем недалеко от входа в ведущее к пристани подземелье донжона. Я не успел увидеть, смог Ронан спастись или нет — мелькнули камни осыпающейся кладки и огр замолотил огромными кулаками по полу, разметывая в клочья камень вокруг себя, словно это был лежалый снег.

Рухнула часть стены, погребая под собой нужный нам проход и частично заваливая огра — заворочавшись в куче обломков среди клубов пыли он пронзительно заревел. В этот момент полыхнули магической атакой ворота, створки вздрогнули и вдруг перестали существовать, рассыпавшись прахом. В зал забежало сразу два хобгоблина, но обезумевший огр вдруг с ошеломляющий стремительностью подскочил к ним и схватив одного за ноги, сжав его как дубину, ударил второго. Хрустнули кости, брызнула кровь, а огр продолжал крушить появившихся гоблинов вокруг себя, не обращая внимания на несколько пущенных шаманами магических стрел.

— Наверх! — неожиданно по девичьи взвизгнула испуганная Кайла, поднимаясь на ноги — дварфийка тоже упала, когда пол пошел волнами. Подхватив рыцаря — снова за сапог, потому что тот рядом был, я изо всех сил устремился к лестнице. Медленно — гремящий доспехами Дарриан был очень, очень тяжелым. Неожиданно стало легче — рядом пристроился орк и схватил рыцаря за вторую ногу. Кайла бежала первой, следом по лестнице поднимались перепуганные Марина с Аней, рядом с ними держался худощавый Джейк, а замыкали группу беглецов мы с орком Тангером, волоча Дарриана.

Выскочив на втором этаже, мы быстро пронеслись по окружности коридора и забежали на лестницу, ведущую уже на третий этаж. Этот уровень миновали также без остановок — донжон был выше, чем остальные башни, и здесь имелся четвертый этаж. Куда и зачем бежала Кайла, я не знал — но мне казалось, что дварфийка знает, что делает. Хотелось на это надеяться.

Наверное, нам просто очень повезло. Потому что если ты живешь в большом доме, и у тебя в соседях гоблины — спокойствия не видать. Наверное, этим руководствовался явно главный здесь, в Цитадели, колдун, устанавливая на свои покои полог безмолвия. По крайней мере, когда деревянная дверь распахнулась, стоявший в центре комнаты сухопарый седой чернокнижник невероятно удивился.

Когда Кайла за пару мгновений до этого остановилась перед дверью, готовясь ее вынести, я — по наитию, словно игрок в американский футбол встал вплотную позади дварфийки. Поэтому дверь, бросившаяся вперед Кайла и я оказались в покоях верхнего яруса донжона практически одновременно. И уже в тот момент, когда отлетала прочь распахнутая дверь, заметив богатую черную мантию и прямые седые волосы колдуна, я успел испугаться и осознать, что мгновение промедление будет стоить нам жизни. Рванувшись вперед, взмахнул мечом — и зеленый клинок легко перерубил дряблую шею застигнутого врасплох колдуна. Он в тот момент, когда мы вломились, с кем-то разговаривал через портал связи — пролетая мимо в полупируэте я успел заметить вытянувшееся в удивлении лицо чародея по ту сторону.

Время словно застыло — стелился за Зеленым листом веер крови из перерубленной шеи колдуна, голова с взвившимися седыми волосами медленно-медленно вращалась, готовясь падать, инерция несла меня вперед, а я наблюдал ошарашенное лицо собеседника по ту сторону магического окна.

Мужчина, человек, выглядит лет на тридцать-тридцать пять; спортивная фигура, синий камзол, при взгляде на который почему-то возникает ассоциация «придворный», изумленный взгляд расширившихся карих глаз. Мы смотрели друг на друга мгновенье, а после зеркальный овал подернулся рябью и собеседник колдуна, находящийся сейчас где-то далеко в залитых солнцах покоях, исчез.

Зашуршали подошвы по полу, когда я резко остановился, с глухим стуком упала голова на пол, рухнуло сухопарое тело, только мантия взметнулась.

— Держите дверь! — рявкнула Кайла, и тут же Джейк, оказавшийся в комнате последним, ее захлопнул, взглядом ища чем бы подпереть.

На ходу убирая в инвентарь щит и перехватывая в левую руку меч, Кайла в это время бегом двинулась к противоположному краю покоев. Завеса безмолвия еще действовала, и в комнату не доносилось ни звука снаружи, зато в окружающей нас тишине прекрасно были слышны местные шорохи — звук шагов, скрежет доспехов Дарриана, которого по полу тащили орк и Джейк, шумное после бега дыхание.

Кайла подбежала к одной из стен, сорвав с нее выцветший гобелен, порывисто откидывая его в сторону. За выцветшим полотном оказалась абсолютно ровная стена, но дварфийку это не смутило — она вдруг сорвала с себя латную рукавицу, бросая ее на пол и открытой ладонью взялась за клинок. Резкий жест, и кисть дварфийки окрасилась кровью из глубокого пореза.

Подбежав к Джейку, я с силой налегал на дверь, не чувствуя никакого давления изнутри и тут подумал, что может за нами никто не гонится и все заняты обезумевшим огром на первом этаже? Зря подумал — дверь вдруг вздрогнула, и едва не открылась, так что мне пришлось приналечь. Кайла в этот момент прислонила окровавленную ладонь к стене и начала нараспев что-то говорить на незнакомом языке. Несмотря на то, что с обратной стороны двери кто-то колотил, и мне с трудом удавалось ее удерживать, я во все глазам смотрел как под ладонью Кайлы поверхность камня начинает истончаться, расходясь в стороны, а под ней проявляется изображение серо-стального водоворота портала в узорной арке.

— Уходим! — крикнула дварфийка, призывно взмахнув свободной рукой с мечом.

Аня и Марина несколько замешкались — в нашем мире как-то непривычно с разбега прыгать прямо в стену, пусть на ней и присутствует невероятно реалистичное изображение портала, а вот быстро сориентировавшийся и отпрянувший от двери Джейк вместе с Тангером подтащили рыцаря к порталу. Поднатужившись, они втроем запрыгнули в магический овал. Переглянувшись, девушки бросились следом.

Удивлено взирая на это, я чуть повернулся — теперь держал дверь упираясь не плечом, а спиной, используя ноги как упор. Кайла обернулась, глянув на меня выжидательно, и я уже хотел было отлипнуть от двери, как вдруг со скрежетом дерево вскрыл черный клинок и воткнулся мне в плечо. Словно чужим глазами я наблюдал, как хищное заостренное лезвие, подернутое дымкой скверны, выходит из моего тела, изнутри взрезая наплечник. Пренеприятнейшее ощущение — чувствовать в себе холодную, еще и зараженную черной магией сталь. От боли и накатившего ужаса я вскрикнул, отпрянув прочь — ощущая, как снимаюсь с клинка, словно криво насаженный кусок мяса с шампура.

Дверь почти сразу распахнулась и в комнату хлынули орущие гоблины. Словно плотину прорвало, и в звуках тоже — грохот, визг, боевые кличи и лязг доспехов ворвался в безмолвие чудовищной какофонией. Я попытался взмахнуть мечом, но тело не послушалось — и меч выпал из ослабевшей правой руки. Перехватив на лету Зеленый лист в левую, я довольно неуклюже ударил — клинок повернулся, и плашмя шлепнул по щеке первому гоблину, выжигая глаз и лишь оставив магический ожог. Тварь заверещала — это был тронутый скверной гоблин с черными глазами и для него, в отличие от гоблинов обычных, даже касание зеленого пламени было губительно.

Дверь в этот момент распалась на две части — из нее выдернул исходящий скверной меч пугающий противник. Это был самый настоящий рыцарь смерти — как можно его представить: черные матовые доспехи с анатомической кирасой в форме скелета, устрашающие наплечники, глухой шлем с виднеющийся в прорезях забрала бледной, почти белой кожей и темными глазами. Свет светит, а тьма? Темнит, наверное — вот и глаза рыцаря смерти налились чернотой так, что будто бы сверкали мраком.

Увидел я все это за краткое мгновенье — а чуть погодя почувствовал сильный удар в живот. Беспросветно черные глаза оказались совсем рядом, и не выдержав, я отвел взгляд. Как раз чтобы увидеть, как из живота у меня торчит подернутый дымкой скверны клинок. Мысли и образы замелькали словно вспышками — рукоять чужого меча совсем рядом с моими доспехами, черная сталь кирасы рыцаря смерти рядом, ставшая неудобной рукоять Зеленого листа в левой руке, онемение боли в правой, ощущение липкого комка режущей боли внутри. Понимая, что сейчас умру, я попытался отшатнуться, а противник еще одним усилием толкнул вперед меч, так что с необычайной четкостью я услышал, как гарда меча ударилась о металлическую пряжку моего пояса.

Вдруг все вокруг взорвалось белой вспышкой — страшно, по-нечеловечески закричав, рыцарь смерти отшатнулся, прикрывая глаза рукой, а гоблины рядом и вовсе разлетелись как кегли, вереща. Ослепнув от яркой белизны сияния, невероятным усилием еще оставаясь на ногах, я попятился назад, как вдруг меня подхватила сильная рука и потащила за собой. Коснувшийся всего тела магический холод пространственного перехода, потеря ориентации, пустота под ногами и вдруг снова возвращение в реальность. За краткий миг я успел увидеть вокруг массивные статуи, богатое убранство зала, выдержанного в коричнево-красных тонах, бегущую, закованную с ног до головы в сталь стражу дварфов.

Не устояв на ногах, я упал на колени — подспудно вперед, не на спину, чтобы не рухнуть на торчащий из тела клинок. Опустив голову, я схватился за рукоять в животе, успев заметить голову льва в оголовье, и тут у меня изо рта хлынула кровь, заливая руки, меч, колени. Я захрипел и уже теряя сознание услышал пронзительный крик ужаса рядом, и почувствовал рядом присутствие Марины. Последнее что увидел, была богатая мозаика пола, прыгнувшая мне в лицо, а потом стало темно.

Глава 14. Метка владычицы

— Добегался? — поинтересовалась Наами. Демонесса сидела полубоком на троне с высокой спинкой, закинув ногу на ногу и правым локтем опираясь на массивный позолоченный подлокотник в виде львиной лапы. Владычица была в привычном наряде — сапоги, пояс, ожерелье. Да, и еще на голове теперь у нее была корона — тонкий золотой ободок с несколькими рубинами, блестевшими в свете факелов.

Даже не зная, что ответить на столь краткую, но емкую констатацию факта, я лишь пожал плечами и осмотрелся. Мы находились в королевском зале — высокие арочные своды, стрельчатые окна в разноцветной мозаике, огромные флаги по стенам, длинные пиршественные столы и постамент с троном. Вот только величие зала было нарушено разрухой запустения — флаги выцвели, истончившись в тлении, мозаика на окнах от пыли стала темной, а одна из двух люстр давным-давно упала из-под потолка — не выдержали цепи, и рухнувшая погнутая конструкция замерла в нескольких метрах передо мной. Пара стекол было выбито — и сквозь рваные дыры проникал серые тусклый свет, практически не помогая факелам разгонять сумрак зала. Кроме этого, помещение пиршественного зала королевского дворца носило следы давней трагедии — стулья раскиданы, блюда и кубки валялись на полу среди многочисленных скелетов в истлевших остатках когда-то ярких нарядов.

Демонессе видимо не понравилось то, что я отвел от нее взгляд — привлекая внимание, она сняла с головы корону и брезгливо ее отбросила. Золотой ободок ударился в мрамор пола, и подскочив несколько раз, откатился к дальней стене, ударившись в нее и упав, закрутившись.

— Э-эй, — едва слышным шепотом произнесла демонесса и когда я обернулся, она показательно медленно перекинула ноги, меняя позу.

Теперь, сидя чуть боком и закинув ногу на ногу уже на другую сторону, она теперь уже левым локтем опиралась на подлокотник. Может быть в другой ситуации — учитывая агрессивную ауру сексуальности, которая никуда не делась, я бы не смог думать ни о чем другом. Демонесса действительно манила соблазном похоти — манила практически до потери разума, вот только сейчас я отчетливо помнил ощущение холодного, липко мерзкого клинка в своем теле.

— Говорила же, что ты ко мне вернешься, — промурлыкала демонесса.

Я вновь пожал плечами, ожидая продолжения. Неожиданно Наами выпрямилась, широко расставив руки, упираясь ладонями в подлокотники. Расправив плечи и соблазнительно выпятив грудь, Наами, все еще сидя, прянула вперед, медленно поднимаясь. Ноги при этом, кстати, она тоже широко расставила.

Зацокали каблуки по ступеням постамента и демонесса, виляя бедрами, пошла в мою сторону. Двигалась она так, что глаз не оторвать — настолько ее движения были напитаны сексуальной энергией и привлекательностью. Вдруг Наами едва вздрогнула и сбилась с шага — при этом взмахнув хвостом, как рассерженная кошка.

— Я думала, у тебе не хватит духу сюда прийти, — по-моему, даже с некоторой долей уважения поджала губы демонесса.

Ей никто не ответил. Но даже не оборачиваясь, я почувствовал приближение юной невесты — ноздри защекотал аромат полевых цветов. И чуть погодя услышал мягкие шаги и вдруг почувствовал маленькую ладошку на плече. После, совсем как в прошлый раз, юная невеста вновь встала чуть позади меня, словно в поисках защиты держась за плечо и прижавшись к спине в полуобъятии. Ее худенькое тело, кстати, ощутимо дрожало. И только сейчас я понял, что стою босой — опустив взгляд, увидел на себе лишь один полотняные штаны. Взгляд сразу зацепился на место с разрезанной плотью в том месте, где в меня воткнулся меч рыцаря смерти — причем шрам пульсировал мраком черной скверны, а по ране клубились лоскуты мрака. Неожиданно меня обвила тоненькая рука и маленькая ладошка легла на широкую рану, которая почти сразу закрылась, а тьма испарилась, коротко прыснув дымкой.

— Ты думала? Неожиданное заявление… — сразу после этого раздался звонкий голос. Несмотря на то, что девочка-невеста дрожала, в ее вопросе не было слышно ни следа страха — лишь дерзость бессмертной молодости.

Недовольно фыркнув и вновь раздраженно взмахнув хвостом, став еще больше похожей на рассерженную кошку, демонесса приблизилась ко мне практически вплотную. Пальчики невесты на плече ощутимо сжались, она напряглась, но Наами смотрела только на меня.

— Ничего ты не знаешь… как там тебя, не помню, — едва не плюнула от досады демонесса и порывисто развернулась, уходя.

Проводив взглядом Наами, которая видом сзади привлекала внимание не меньше чем спереди, я собрался было обернуться к девочке-невесте, как вдруг замер. В нишах зала расположились живые мертвецы — изорванная богатая одежда, струпья на коже, белесые глаза — вся толпа убитых здесь, в королевском зале гостей. Заскрипели подошвы, заскрежетали кости, и масса упырей медленно качнулась в нашу сторону.

— Уведи меня отсюда, прошу тебя, — прошептала невеста.

Девушка, теперь уже не скрывающая своего испуга, вышла из-за моего плеча, все еще крепко держа меня за руку — так что ноготки едва не впивались в кожу. Толпа мертвецов понемногу приближалась, готовая в любой момент ускориться, погребая нас под собой — и только белая сфера сияния удерживала шипящую нежить от рывка.

— Меч, возьми меч, — прошептала невеста.

— Меч? Какой меч? — пробормотал я.

— Королевский меч, напившийся твоей крови, — прошептала невеста.

— Королевский меч? — вновь повторил я, как вдруг в моей руке оказалась до ужаса знакомая рукоять. Сложно забыть навершие в виде львиной головы и четырехконечную утреннюю звезду на стыке гарды и клинка, с крупным драгоценным камнем внутри. Вот только в тот момент, когда рукоять меча торчала у меня из живота, камень отсвечивал дымчатым грязно-серым, а клинок был подернут лоскутами мрака. Сейчас же камень, как и сам меч загорелись, словно оружие джедаев, белым сиянием — от которого защитная сфера расширилась, а мертвецы попятились.

Держа королевский клинок в одной руке, а другой приобнимая девочку-невесту, я двинулся прочь из зала. Вдвоем мы медленно двигались прочь, стараясь не наступать босыми ногами на многочисленные кости и мусор на полу. Мертвецы, призванные демонессой, ярились и шипели за пределами круга, но даже приблизиться к сияющей белой сфере не пытались.

Покинув королевский зал, мы с юной и пока явно неопытной богиней двинулись вперед в полной тишине пустынных, погруженных во мрак коридоров дворца. Мы шли и шли, и сейчас путь нам освещала лишь белая защитная сфера. Коридор уводил нас все дальше прочь, и вдруг я понял, что двигаемся мы теперь под сводами пещеры — пахнуло сырой землей, воздух стал холодным и влажным. Девушка по-прежнему сжимала мою руку, а мы шли все ниже и дальше, во тьму.

Белая богиня неожиданно приостановилась, и я первый раз обернулся к ней, глядя в лицо убитой на собственной свадьбе невесты. Маленький, усыпанный веснушками вздернутый носик, ясные большие глаза, белизна лепестков ромашек в венке.

— Ты мой, — чуть слышно шепнула невеста, едва-едва улыбнувшись и вдруг приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня. В щеку, совсем по-детски, неумело клюнув губами, оказавшимися холодными как лед. Еще раз застенчиво улыбнувшись, разволновавшаяся невеста потупила взгляд и снова повела меня за собой, теперь уже двинувшись спереди.

Вдруг я оступился и неожиданно почувствовал себя в свободном падении — так иногда бывает в полусне, когда лежишь на кровати. Вздрогнув от неожиданности, я распахнул глаза и понял, что нахожусь в комнате, залитой мягким красным светом. Совсем рядом со мной оказались черные глаза. Меня коснулись влажные чувственные губы, я ощутил требовательный язык и ответил на поцелуй. Девушка вдруг отстранилась, порхнув вверх, сбрасывая с себя легкую накидку и села перед мной на коленях, подогнув ноги. Полностью раздеваясь, она изящно выгнулась, с деланной застенчивостью прикрываясь ладонями, которые совсем не скрывали формы большой упругой груди.

Марина словно дразнила меня, потупив взгляд и загадочно улыбаясь, так что я невольно подался вперед, за ней — пытаясь приподняться. Отняв от качнувшейся груди ладонь, ведьма, не поднимая взгляд, мягко отвела мою руку и плавно прильнула ко мне, обхватывая бедрами. Опираясь на руки, она скользнула грудью мне по телу, по губам и подалась вперед, пряча лицо. Я вновь подался вперед, пытаясь поймать губами крупные соски, но Марина вдруг прянула вперед и прыгнула, оседлав меня, после чего сразу громко вскрикнула.

Плавно двигаясь, как наездница, она запрокинула голову, а после и вовсе откинулась сама далеко назад, опираясь на руки. Словно приглашая меня подняться и обнять ее, или же коснуться такой манящей колышущейся в такт движениям груди. Присев, я попытался обнять стонущую ведьму, но она извернулась словно змея, разворачиваясь и приглашающе изогнув спину.

Красноватые тени метались по комнате вместе с эхом пронзительных криков и стонов Марины, в воздухе плавал аромат благовоний, а я ощущал под своими руками живое, гибкое тело, и постепенно словно сбрасывал с себя стягивающие оковы немощи и беспамятства.

Вскоре Марина пронзительно закричала, оторвавшись от меня и упав ничком. Протяжно застонав, она безвольно раскинула руки и спрятала лицо в подушке, а я, обессиленный, вытянулся рядом. Проведя пальцем по пояснице девушки, легко коснулся губами влажной кожи на ее плече. И убрав в сторону рассыпавшиеся светлые локоны, поцеловал еще несколько раз, поднимаясь выше, к шее, прежде чем почувствовал неладное.

Задумался. Отстранился. И даже приподнялся на локте, рассматривая лежащую передо мною девушку. Негромко вздохнув, Аня поднялась — слишком резко, так что ее качнуло даже, и практически отбежала от кровати. Не оборачиваясь, блондинка остановилась, глядя в невидимый мне инвентарь и подняла руку — несколько мгновений, и уже полностью одетая в облачении жрицы Ассамы девушка вышла из комнаты. Дверь осталась приоткрытой, а я — находясь в прострации от удивления, глупо смотрел ей вслед.

Когда услышал негромкие голоса из-за двери, сел на кровати и открыв инвентарь, быстро надел штаны, сапоги и нательную рубаху. Вовремя. В помещении вошла Марина — настоящая Марина, в своем новом сногсшибательном наряде огненной чародейки. Не глядя на меня, она прошлась по комнате, гася свечи, который горели странным огнем — он то и давал красноватый отблеск. По мере того, как гасли свечи, сверху наливался светом магический светильник, и вскоре комната оказалась вполне прилично освещена.

Марина подошла ближе, не глядя на меня. Взгляд ее скользнул по смятой постели и губы чуть дернулись. Заговорила она напряженным, будто чужим голосом, стоя совсем рядом, но старательно не глядя на меня.

— Наверное, я… не хочу спрашивать. Давай я не буду задавать вопрос, а ты не будешь отвечать, потому что…

— Марин, — с трудом справившись с голосом, хрипло произнес я и протянул руку. Ведьма помедлила мгновенье, а потом — словно пересилив себя, вложила свою ладонь в мою. Мне же было ясно, что она хочет спросить — сработала усилившаяся интуиция.

— Если ты хочешь спросить, с кем я только что занимался любовью, то ответ: «С тобой». Не понял я только, почему, когда все кончилось, это оказалась Аня, — негромко произнес я.

Марина совсем немного расслабилась, но взгляд по-прежнему не поднимала.

— Марин. Расскажи, что произошло, — настойчиво повторил я, и вдруг приподнял ее руку, поцеловав. Ведьма чуть дернулась и хотела было отстраниться, но не сделала этого. Наоборот, она крепче сжала мою ладонь и вдруг прильнула к плечу. Совсем так, как это делала совсем недавно белая богиня — вспомнил я холод губ юной невесты, и по левому плечу, с метками богини, вдруг на мгновенье мазнуло холодом. Я невольно вздрогнул, а ведьма, что-то почувствовав, наконец-то подняла взгляд, и мы встретились глазами.

— Живой, — едва слышно прошептала Марина, чуть улыбнувшись и сильнее сжав мою руку.

— Вроде живой, — кивнул согласно я и вдруг не удержавшись, широко зевнул так что аж слезы брызнули. — Марина, расскажи пожалуйста, что произошло.

Ведьма вздрогнула, передернув плечами и начала говорить.

— Пройдя через портал, мы оказались в башне Серебряного Чертога — это дворец, в котором заседает Совет цитаделей Севера. Это кланы, которые обитают в северо-восточных отрогах кряжа Серганны, и агрессивно не признают Единого Короля, который правит под рукой винтарского владыки. В зале нас окружила стража дварфов. Тебя едва не убили — когда увидели исходящий скверной меч, но орк и гопник вовремя отбили пару копий, а потом бешеная табуретка разоралась вроде все отступили. Но ее, кстати, тоже чуть не прибили сразу, мне так показалось по ощущениям, так что можно сказать нам всем повезло.

— Какая бешеная табуретка? — не понял я.

— Ну эта, которая нас привела сюда.

— Кайла? — наконец догадался я.

— Да. Заварушка небольшая возникла, но она вроде бы договорилась.

Марина сделала паузу, вновь переводя дыхание.

— Ты истекал кровью, и мы думали, что умрешь — сидели в том огромном зале, и нас никуда не выпускали — эти уроды буквально в круг встали, щитами закрывшись. Но потом прибежал лекарь, вроде человек — черт знает, где они нашли это чудо. Хотел лечить тебя магией, но сначала попытался меч достать из тебя.

— И…

— Едва не умер от страха. Его самого придется теперь лечить, наверное. Заикаться он точно начнет, — пожала плечами Марина. — Когда он вынул из тебя меч, сверкнула белая вспышка. Нам — тем, кто рядом с тобой был, ничего, а карлики вокруг едва не ослепли, как я поняла — несколько при мне шлемы снимали, у них кровь глазами шла. Как только клинок вышел, рана у тебя на животе затянулась сама собой, но вокруг нее мрак кружился, но потом вдруг исчез, как не было. Лекарь хотел было сбежать, но его гопарь поймал и заставил рыцаря посмотреть. Доктор чуть не обделался, но его подлечил без проблем, даже отлично — Дарриан сразу бегать мог бы, и оружие свое у Кайлы отобрал. А потом нас под конвоем отвезли сюда, в поместье, принадлежащее клану Карадрасс.

— Со мной что произошло потом? — осторожно напомнил я.

— Ты был… словно на пороге миров. Глаза открыты, но взгляд безучастный — только потом вдруг закричал что-то про меч, протянул руку и клинок сам к тебе с пола прыгнул. Причем и засветился белым, как джедайский почти.

Надо же — подумал я, не одного меня подобные ассоциации возникли.

— Но после этого ты упал и больше не реагировал ни на что. Лекарь послушал тебя, и сказал, что ты понемногу умираешь — а белизна от твоего плеча начала по всему телу словно паутинкой распространяться.

— И…

— И эта… Аня, сказала, что может попробовать тебя к жизни вернуть. Она, когда в жрицы вступала, ей на выбор давали тридцать свитков умений, из которых два любых можно взять бесплатно. Эта дура и…

— Марин, — укоризненно произнес я.

— Эта очень умная женщина, — исправилась ведьма, — выбрала не глядя почти два самых дорогих, сказала по тридцать золотых каждый отображался. Ну и… перенесли тебя сюда, она провела ритуал возвращения к жизни. Вообще он предназначен для тех, кто головой двинулся и жить больше не хочет, судя по описанию, но ты дышал, глаза открыты были, но вообще ни на что не реагировал… Второе умение у нее — это усиление божественной аурой, поэтому попробовали первое, как более подходящее. Но выбора особо то и не было, но как видишь, сработало.

Пока Марина говорила, я вспоминал, как мы с юной невестой шли по пахнущей сырой землей пещере, углубляясь все дальше во тьму. И при этом явственно ощущал на щеке холод губ девушки, когда-то убитой на своей свадьбе.

Теперь я примерно знаю, где была свадьба, на которой ее убили. В королевском зале, над троном которого висело иссохшее знамя. Я хорошо запомнил рисунок — вставший на дыбы лев, очень похожий на герб Винтарии, только повернутый в другую сторону. И цвет полотна не красный, точно. Флаг был сильно выцветший, но цвет фона герба зеленый, синий или фиолетовый. Теперь надо узнать, что еще есть за государства или области, у которых на гербе есть винтарский лев, и можно будет понять, где точно находился дворец, в котором я оказался недавно.

Но раздумья о белой богине и месте ее смерти потеснили мысли о том, что опасное дело это — умирать, касаясь черной скверны. И желательно, в ближайшее время этого делать лучше не стоит — рядом может не оказаться Анны с ритуалом возвращения к жизни, да и не факт, что этот ритуал снова сработает.

Передернув плечами от осознания того, что только что едва не умер, я еще раз вспомнил холодное как лед касание губ конопатой девочки в изрезанном ножом свадебном платье. И понял — не факт, что выбор демонессы как проводницы из междумирья мог нести более тяжелые и опасные последствия. Теперь точно уверен, что далеко не факт.

Марина между тем растеряла все спокойствие и сжав мою ладонь, заговорила дрожащим голосом:

— Макс, я не очень понимаю, что происходит, но дом охраняет многочисленная стража из дварфов. Они на стреме, реально, и такое ощущение, что нас могут тут перерезать скоро — включая и этих всех, из клана Кайлы, да и ее саму тоже. Табуретка эта молчит, орк в подвале сидит, гопарь только и думает, что бы спи… своровать, а эта с-с… Макс, я понимаю, что она тебе жизнь спасла, но я бы ее сейчас удавила…

Марина поджав губы и продемонстрировав, как сворачивает шею виртуальной курице, добавила еще несколько крепких выражений, добавляя колорита высказываниям об Анне.

— Тихо, тихо, — машинально прошептал я.

— Да что тихо?! — вдруг вскинулась Марина, а после вдруг выдохнула и словно обмякла. — Прости, я понимаю, что выгляжу глупо, но ничего не могу с собой поделать.

— Забудь, — покачал я головой. — Повтори еще раз, что ты говоришь про стражу?

— Такое ощущение, что мы тут в осаде и нас того и гляди прирежут.

— Кайла что говорит?

— Ничего она не говорит, свалила куда-то час назад и не видно больше. Макс, чувствую мы реально в полной заднице.

— Ну, хотя бы не в башне с колдунами, рыцарями смерти и гоблинами, — пожал я плечами.

— Какая разница кто тебя прикончит, колдун, гоблин или дварф?

— Не будь такой пессимистичной… — начал было я говорить, но Марина продолжала, не обратив внимания:

— …главное еще успеть самоубиться, чтобы не изнасиловали всей толпой, прежде чем глотку перерезать…

— Марин, — протянул я, а девушка вздрогнула и прижимая ее к себе, я только сейчас понял, что потомственная ведьма и начинающая чародейка испугана до дрожи и вот-вот сорвется в истерику.

Глава 15. Имение Карадрасс

Одевшись, приняв полагающийся нормальному авантюристу вид, я обратил внимание на дырку в куртке. И сразу вздрогнул, притом встряхнуло меня всего, с головы до ног — уж очень неприятное воспоминание чувства, возникающего, когда ощущаешь в себе острый кусок железа. Причем два раза ведь — в первый раз пугающий скверной меч проткнул мне плечо, и только потом я получил едва не ставший смертельным удар в живот. Но испуг произошедшего — даже несмотря на четкую память о том, как острая сталь взрезает внутренности, мелькнул и исчез. Может быть, это было следствием волнения, а может помог ритуал, который провела Аня — «жажда жизни», я запомнил название.

И только в этот момент я как-то вдруг вспомнил о Ронане — выжил он вообще, или погиб под обрушившимися сводами зала? А если нет, смогли они пробраться на тайную пристань и отчалить по подземной реке?

Открыв меню отряда, заглянул в профиль оборотня — он был серым, неактивным. Фигура полуэльфа на изображении застыла, причем не очень понятно было — или таким образом система дает понять, что Ронан погиб, либо это информация о том, что он находится вне зоны визуального контакта или связи. Надеюсь все же, что полуэльф — как и выжившие в мясорубке пленники, сумели спастись.

— Марин, — произнес вдруг я. — А где меч?

— В инвентаре, — не очень поняла вопрос Марина.

— Другой меч, — покачал я головой. Свой «Зеленый лист» уже достал из рюкзака и экипировал, так что на периферии зрения давно появилась иконка доступа.

— А… — поняла Марина, о чем речь. — Дарриан забрал.

— Дарриан забрал, — эхом повторил я, вспомнив рукоять клинка в виде львиной головы. — Значит, забрал Дарриан.

— Что такое?

— Да нет, ничего. Пойдем, — покачал я головой, выходя.

В тот момент, когда мы появились в гостиной, загремело железо и один из присутствующих дварфов быстро вышел. Второй — закованный в сталь с головы до ног, остался стоять недвижимо с другой стороны двери. И если бы не отблеск глаз за тонкими прорезями забрала угловатого шлема, его можно было бы принять за статую.

Оба дварфа были экипированы и вооружены без единообразия — у того, что ушел, за спиной висел длинный меч с дополнительной острой перекладиной посередине, а на поясе два длинных кинжала в богатых ножнах. Оставшийся опирался на короткое копье с массивным листовидным наконечником, на поясе же у него висел небольшой, но устрашающего вида моргенштерн. Единственное, что заметил однотипного у стражников — эмблемы на фибулах, стягивающие плащи. Это были броши в виде гербовых щитов, на которых на сером фоне был изображен лиловый клин в форме буквы «V», острием вверх. По сравнению с виденными ранее гербами подгорных кланов — молоты, топоры, копья в огне и на фоне фигурных щитов, выглядела эмблема клана Карадрасс, конечно, не так внушительно. После того, как я задержался взглядом на фибуле, появилась информация о стражнике:

«Шип Карадрасса»

Отряд: «Стража клана»

Принадлежность: Серганна, Карадрасс

Каста: Воин

Кроме стражей в гостиной нас ожидала Аня. Блондинка в мантии храмовой, хм, жрицы Ассамы, сидела на широком диване в гостиной, старательно отводя глаза. И явно волнуясь.

— Аня, — подошел я ближе, пытаясь поймать ее взгляд.

— Что? — вкрадчиво ответил она, так и не повернувшись.

— Спасибо, — мягко тронул я ее за плечо, отчего девушка едва вздрогнула, а Марина при этом отпустила мою руку. Я почувствовал напряжении ведьмы, но в этот момент дверь открылась и в гостиной появился стражник-дварф, который жестом поманил нас за собой. А нет, не всех нас, только меня — увидел я, как подгорный воитель рубанул рукой, показывая, что Марина и Анна должны оставаться здесь.

Следуя за провожатым, я довольно долго двигался по тесным коридорам, словно стиснутыми крупными булыжниками каменной кладки. Вся дварфийская архитектура… она не была человеческой в полном смысле слова — практически полное отсутствие плавных очертаний, сплошь рубленые углы. Ну и размер конечно же — постоянно приходилось втягивать голову в плечи, и создавалось ощущение, что я в предназначенном для детей-подростков доме. Зато в богатстве и искусстве оформления дварфийский особняк превосходит все то, что я видел до этого; похожее убранство наблюдал и на захваченной нечистью у дварфов территориях, но там все это носило налет разрухи и чужой злобы, здесь же дварфийское обиталище сияло во всем своем великолепии.

Поднявшись по широкой лестнице, под стук по ступеням подкованных сапог сопровождающего дварфа, мы оказались на втором этаже, перед единственной дверью. Здесь находилось двое стражников, также в полной экипировке и с оружием. Один из них шагнул вперед, приоткрывая дверь и запуская меня внутрь. В непривычно пустом зале, куда я вошел, оказался лишь вытянутый в форме подковы совещательный стол с грубыми стульями. Причем выглядел он так, словно от бублика просто выпилили кусок.

Убранства в зале было минимум. Обстановка казалась спартанским минимализмом после общего — «дорого-богато» — впечатления от особняка. К тому же в нос сразу шибанул неприятный аромат застарелого перегара — как бывает в комнате, где беспробудно пьют дешевый алкоголь и спят тут же, не выходя в течении пару суток. Откуда я знаю, каков застарелый аромат перегара в комнате, где неделю пьют дешевый алкоголь, не просыхая? Говорил уже про то, что жил в студенческом общежитии?

Между тем дверь за мной захлопнулась, Оглядевшись, я поморщился — не люблю перегар, если он не мой.

— Всего лишь обычная необходимость, — тоненьким голосом раздалось совсем рядом, и вздрогнув, я осмотрелся. Не было же никого! Как оказалось, кто-то был — просто я сразу не заметил. И это практически гоблин, только…

— Вы, люди, зовете нас гномами, — заметил мое удивлением невысокий худенький коротышка, в отличие от гоблинов с обычной, светлой кожей.

Если дварфа что мужчину, что женщину, вполне можно было принять за человека, только не очень высокого, то этот… этого не спутаешь никак. Тоненький острый нос, худенькое тело, совсем маленькие, почти детские ладошки. И удивительное выражение лица — как будто десятилетнему ребенку надели реалистичную маску семидесятилетнего старика.

— Обстановка здесь достаточно скудная, для лучшей настройки связи через магические окна, — объяснил свои первые слова гном, проходя к одной из оконечностей стола и подпрыгнул, ерзая, тщательно устраиваясь на высоком для него стуле. Удобно усевшись, на меня он внимания больше не обращал, изучая свои ногти и болтая ногами.

Аристарх Делгерберс

Маг VI ранга, Вольный Круг

Контракт: Серганна, Карадрасс

Маг шестого ранга, значит. Опасный дядечка, несмотря на размер, внешность ребенка и комичную неуклюжесть.

Постояв немного, так и не дождавшись больше внимания от Аристарха, я обошел стол с другой стороны, наметив себе один из стульев напротив мага. И здесь увидел причину наполнявшего комнату амбре. Между двумя заваленными на пол стульями спал упитый вусмерть дварф. Судя по позе, его принесли сюда, усадили за стол, а после он после сполз на пол и уронив стул на котором сидел, застыл в позе, которую трезвый человек принять вряд ли сможет с первого раза. В тот момент, когда я его заметил, дварф пошамкал влажными от натекшей слюны губами и что-то промычав, забарахтался, устраиваясь поудобнее.

В отличие от остальных обитателей поместья Карадрасс, этот был без доспехов — в простых полотняных штанах, серой домотканой рубахе, деревянных башмаках и тканевых обмотках вместо сапог — причем один башмак отсутствовал, потерянный.

Карел Пьяный Губошлеп

Принадлежность: Клан Карадрасс

Каста: Владыка Гор

Периодически поглядывая на источающего тяжелый смрад перегара дварфа, я ожидал продолжения. А его не следовало — тело на полу хрипло дышало, периодически громко шлепая губами, подтверждая меткую кличку. Пару раз дварф звучно испортил воздух, заставив меня поморщиться и негромко выругаться — а вот Аристарх остался невозмутимым, по-прежнему изучая свои миниатюрные ноготки.

В тот момент, когда я захотел поинтересоваться чего мы собственно ждем, в зале открылась дверь и зашла Кайла. Невольно я приоткрыл рот — правда сразу спохватившись, закрыл. Выглядела дварфийка царственно — длинное платье в пол, не скрывающее ее выдающиеся формы, высокий стальной воротник, стилизованный под латные наплечники, широкий пояс и кулон в форме клиновидного наконечника стрелы, лежащий в ложбинке глубокого декольте.

Кайла не глядя на нас с гномом прошлась по залу — направившись к стороне стола, где сидел я. Увидев валяющегося Губошлепа, она раздраженно сверкнула глазами. Подойдя, руками подобрав подол платья, Кайла пнула пьяницу, откатывая его от стола прочь, к стене. И в этот момент, растеряв свою царственную ауру, неуловимо стала похожа на ту дварфийку, которую я помнил — вполне легко разрубавшую шеренги гоблинов.

После Кайла подняла оба упавших стула и вновь превратившись в принцессу клана, с грациозным изяществом уселась на один из них. На меня она не смотрела, откинувшись на спинку и глядя прямо перед собой. Еще несколько томительных минут молчаливого ожидания, а после гном-маг вдруг встрепенулся. Соскочив с кресла, он отошел в дальний угол зала и принялся делать сложные пассы руками. Неожиданно воздух в зале заколыхался маревом, а на месте словно отгрызенной части стола появился магический мираж, и стол стал цельным, круглым. Но в зале появился не только недостающий кусок стола — в виде магической проекции за ним сидел и неожиданный гость.

Это был… дварф, несомненно. Выглядел он гораздо хуже, чем Стивен Хокинг в последние годы жизни — искаженная параличом поза, склоненная голова, мелкий тик по лицу. Глаза у дварфа смотрели в разные стороны — лицо незнакомца уродовал шрам, проходящий через правый глаз, который уцелел во время давнего удара каким-то чудом, и сейчас навыкате смотрел в сторону, еще и подернутый белесым бельмом. Зато второй глаз светился агрессией калеки к окружающему миру в общем, и ко мне в частности — в нем читалась самая настоящая ненависть. Зато когда паралитик посмотрел на Кайлу, в его взгляде мелькнула искорка тепла.

Кормак Коркоран / Courmaighc Courcouranghd

Принадлежность: Клан Карадрасс, Железный тан

Каста: Владыка Гор

Парализованного тана в сидячем положении удерживали доспехи, в которые он будто был вставлен. Кормак, кстати, уже перевел на меня взгляд и принялся говорить. Лицо его при этом уродливо перекосило — правую часть, а левая оставалась ужасающе недвижимой. Каркающая несвязная речь вылетала из обезображенного немощью рта вместе с камельками слюны. Тан буквально захлебывался короткими фразами, при этом сверкая целым глазом. На второй, изуродованный, я старался не смотреть.

— Железный тан клана Карадрасс приветствует тебя у себя в гостях, — когда полупарализованный калека закончил говорить, перевела Кайла.

Что-то очень коротко для той проникновенной речи — подумал я, а Кормак вновь начал плеваться словами, причем плеваться в буквальном смысле слова. Он, судя по виду, рассердился короткому переводу и смотрел теперь на Кайлу. Дварфийка, выпрямившись, молча слушала крики железного тана, а после почтительно кивнула.

— У тана Кормака есть к тебе предложение.

После слов Кайлы наступила тишина. Дварфийка на меня не смотрела, в отличие от калеки — который буравил меня взглядом здорового глаза.

— Какое предложение? — когда пауза затянулась, поинтересовался я.

Кайла выпрямилась еще сильнее, вздернув подбородок и промолчав. Железный тан вдруг, глядя на нее, весь задергался. Лицо его покраснело от ярости, и он принялся орать. Вернее, орал бы он, обладай хоть толикой здоровья, а так искалеченный старик просто шипел и плевался.

«Папа, ну нет…»

«Да!»

«Папочка, ну пожалуйста…»

«Ты должна слушать старших, или…»

«Отец, я не согласна»

Судя по интонациям, диалог между отцом и дочерью происходил примерно такой. После последних слов Кайлы парализованный тан даже привстал на своем кресле-каталке.

«Отрекусь!»

«Как будет угодно главе клана» — моментально склонила голову Кайла, прочувствовав серьезность момента. Фразы, конечно, были гораздо длиннее — но мне показалось, что с общим смыслом я угадал.

— Тебе надо на мне жениться, — произнесла вдруг Кайла.

— Чего? — даже привстал и сощурился я, глядя на дварфийку. И еле удержался, чтобы не присовокупить к вопросу пару междометий, озвучивая свое крайнее удивление.

— Но прежде ты должен взять под свою руку моего старшего брата, — не обратила внимания Кайла на мое удивление.

Железный тан что-то буркнул, выжидательно на меня глядя. В магической проекции вдруг появилась совсем невысокая девочка и подойдя к калеке, бережно вытерла ему ниточку слюны с подбородка.

— Кайла, я хочу услышать и понять все то, что мне говорит железный тан, — в свою очередь выпрямившись и придав лицу каменное выражение — как у напряженной дварфийки, произнес я.

— Могу я переводить. Если господин Максим желает, — вдруг сделала книксен девочка-дварфийка. И когда она повернулась, я понял, что она удивительно похожа на Кайлу. Сестра? Или дочь? Сестра, наверное, для дочери слишком взрослая — из-за роста я ошибся в первой оценке ее возраста.

«Сгинь» — примерно так можно было охарактеризовать возглас Кайлы, после которого девочка исчезла за переделами магической проекции.

— Расскажи мне подробнее, о чем речь, — под пристальным взглядом слезящегося глаза посмотрел я на Кайлу.

— Мой брат, Кайлан, погиб в цитадели Хагадален. Он был наследником рода, истинным владыкой гор и настоящим потомком Карадрасса, — заговорила Кайла, и я вспомнил мертвого дварфа, рядом с которым не сдержала чувства дочь железного тана.

Не жених, значит, а брат.

— Второй сын первой жены железного тана, Карел…

Услышав имя Губошлепа, Кормак разразился длинной яростной тирадой, так что похожая на Кайлу девочка еще раз появилась в поле зрения, успокаивая правителя Карадрасса. Больше от него, кстати, она не отходила — поглаживая по жидким седым волосам, успокаивая.

— Не годится на роль владыки…

— Ты обещала переводить все, что скажет железный тан.

— Я могу переводить все то, что… — тоненьким голосом начла девочка, но Кайла вновь рявкнула на нее так, что та сразу замолчала.

— И что же сказал только что железный тан?

— Только что железный тан сказал, что его первая жена наставила ему рога, потому что у него не мог самостоятельно получиться такой ублюдок.

Переведя дыхание, Кормак вновь что-то прошипел, уже немного спокойнее.

— Но может быть моя мать ему не изменила, а он делал второго сына стоя, так что в процессе половина вытекла, — вновь дословно перевела слова железного тана Кайла, говоря явно с усилием.

Кормак что-то добавил, и Кайла все же перевела, но только после моего внимательного взгляда.

— Мой отец еще говорит, что возможно ошибся дыркой, потому что был пьян, но Карел оказался упорным и вылез из жопы, совершив единственный подвиг в своей жизни.

В этот момент Губошлеп под столом завозился, и Кормак снова зашипел. Выслушавшая его Кайла побледнела, потом покрылась красными пятнами и явно отбросив гордость, посмотрела на меня с неприкрытой мольбой. Я в этот момент наконец понял, что ей очень сложно переводить дословно все то, что тан говорит в адрес своей первой жены, которая является и матерью Кайлы.

— Ругается? — переспросил я дочь железного тана.

Принцесса клана, уже бледная как полотно, только кивнула.

— Если ругается, это можешь не переводить.

Сглотнув, дварфийка благодарно кивнула и дождавшись, пока Кормак успокоится — чему поспособствовала гладящая его девочка, продолжила:

— Истинных Владык гор ждут тяжелые времена — король Винтарии знает о предательстве кланов Севера. Но знает он и о том, что Кормак Коркоран, железный тан Карадрасса, на Совете был против плана уничтожения людской и орочьей делегаций.

Сейчас, пока Винтария и Орда воюют с нечистью и друг с другом, им не до истинных хозяев гор. Но кто бы не победил в этой войне народов, они не забудут смерти своих младших сыновей, да и самозванец, который называет себя единым королем, не отступится.

Но… Карадрассу пока не грозит опасность в случае вторжения людей и их прихвостней-самозванцев. Зато позиции нашего клана в Совете шаткие как никогда. И сейчас, когда погиб Кайлан, наследником стал Карел — он второй в очереди. И Железный тан хочет, чтобы ты взял его под свою руку, в вассальное подчинение. Этим он станет недостоин титула тана Карадрасса. Если же после этого я возьму тебя как первого мужа, но в роли консорта, то клан не потерпит репутационных потерь — получится, что наследницей становлюсь я, Кайла Черная Коса.

Глаза дварфийки при последних словах сверкнули гордостью и тенью предвкушения, как вдруг она едва вздрогнула — вспомнила, наверное, что ее шикарная коса теперь существует где-то далеко, как чей-то трофей.

Консорт-консорт-консорт — отвлекшись, повторил я знакомое слово.

— Консорт это кто? — не вспомнив, переспросил я.

Ответил Железный тан — судя по всему, русский он как минимум понимал, и мог произнесли пару слов. По крайней мере то, что он сказал, я понял. Приблизительный приличный аналог — «официальный любовник».

— Зачем такие сложности? — недоуменно поинтересовался я и не сдержавшись, глянул на пьяного губошлепа.

— Убийство своей крови не понравится духам камня, — уловила мою мысль Кайла, и добавила, — к тому же, к Карелу сейчас приковано все внимание совета, и если он умрет, Карадрассу зададут очень много вопросов. Мне же уже исполнилось тридцать три, и я вошла в возраст замужества — и если свадьбы в ближайшее время не будет, на Совете таны обязательно поднимут эту тему.

Первая жена моего отца была из низкой касты — дочь воина, поэтому любой муж, достойный клана Карадрасс из Владык или Опоры гор, войдет в мою спальню как повелитель, а я буду подчиненной. Но в наших уложениях — законах истинных хозяев гор, есть лазейка. Про тех, кто не принадлежит к кастам ничего не сказано — поэтому в подобных случаях часто вводят в клан людей, как консортов, сохраняя главную роль в замужестве у дочери клана. И после этого я смогу взять себе нормального второго мужа, уже без ущерба репутации клана и опасности потери статуса наследницы.

— А мне о нормальной жене значит забыть? — машинально поинтересовался я, и после этих слов Кайла вспыхнула. Глядя на ее удивление, я понял — о том, что кто-то может считать ее ненормальной женой, она даже не думала.

— Ты исчезнешь, — глядя мне в глаза, произнесла Кайла.

— Звучит как угроза, — невесело усмехнулся я.

Железный тан хрюкнул пару раз и посмотрел на меня выжидательно.

— Это звучит как предложение, — перевела Кайла.

— И подробнее…

— Тебе говорит что-нибудь название «Корпорация „Янус“»?

— Возможно, — кивнув, старательно скрывая возбуждение и волнение, я ожидал продолжения. Но его не последовало.

— Вот наши условия.

— Давайте поподробнее насчет исчезнуть и корпорации Янус, — медленно проговорил я.

В ответ Кормак плюнул парой фраз, которые Кайла перевела синхронно.

— Железным таном сказано уже достаточно. Понимай, как знаешь.

— Что будет, если я откажусь?

Взъярившись, железный тан начал шипеть, плеваться, хрипеть и сверкать здоровым глазом. Продолжалось это несколько минут, после чего вновь потребовалась помощь вытирающей слюни девочки.

— Ты умрешь, — перевела его слова Кайла, когда «крики» закончились.

— Ты обещала переводить дословно, — со сдерживаемым раздражением проговорил я.

— Железный тан просто кашлял, потому что подавился, — пару раз хлопнула ресницами дварфийка, как мне показалось, сознательно скопировав выражение лица Марины, когда она над кем-то издевается.

— Как же обещания гостеприимства и открытых дверей? — уже не сдерживаясь, и со злостью глядя на Кайлу, поинтересовался я.

— Я же не сказала, что мы тебя убьем. Серганна, как и весь Север Валлиранта — опасное место, да и у тебя много врагов, которые…

Кайлу прервал Кормак — мне даже переводить не надо было, что он уже требует от меня ответа.

— Железный тан просит перестать тянуть собаку за яйца и сказать, что ты согласен.

— Один вопрос. Он, конечно, может показаться глупым…

— Вполне вероятно, — вновь явно подражая интонациям Марины, возможно невольно, проговорила Кайла.

— Других кандидатов, кроме меня, нет? — с неприкрытым удивлением посмотрел я сначала на тана-калеку, а после на его дочь.

— Человека знатного происхождения, что ведет в своем отряде первого меча Сильваны Ронана Бан-Роана и Дарриана Фламгорна, наследника герцога Фламгорна, правителя Восточной Марки? Отмеченного богинями безбожника, который показательно не спешит, выбирая тех чье покровительство пожелает принять, а в это время самостоятельно ставит на других божественные метки? Человека, спасшего от смерти дочь Железного тана Кормака Коркорана, и убившего длань Красной Орды Гаргл-Даргана? Нет, такого кандидата рядом сейчас к сожалению, нет.

«Это все обо мне, что ли?»

— Так ты согласен?

— Как будто у меня есть выбор, — пожал я плечами. Сам же в это время думал о том, откуда вообще информация о моем знатном происхождении? Но вспомнил почти сразу — я сам говорил об этом Дане Лазериан. Но откуда они знают о том, что я говорил принцессе эльфийского Дома?

— Выбор есть всегда, — зеркально повторила мой жест Кайла. — Так что?

— Да, я согласен.

— Согласен на помолвку, для того чтобы после свадьбы стать таном-консортом Карадрасса, а после навсегда исчезнуть с территории Серганны?

— Да.

Железный тан дернулся сильнее чем обычно и что-то невнятно пробормотал.

— Это не тебе, — ответила Кайла на мой вопросительный взгляд. — А вот это — тебе.

В этот момент там появились новые лица, и все уже знакомые. Девочка похожая на Кайлу недавно отошла из зоны видимости, а теперь вернулась — и смотрела она по-прежнему ясным детским взглядом. В отличие от эльфийки Блайны, кошачьи глаза которой полыхали ненавистью. Похожим желтым отсветом на ней сияли магические кандалы — я уже заметил наручники на руках и обруч на шее.

Эльфийка выглядела избитой, потрепанной, а также весьма и весьма злой. Было отчего: девочка-сестра Кайлы привела ее в зону магической проекции на цепи, как собаку.

— Считай это свадебным подарком, — дварфийка кивнула в сторону магической проекции. — Мне на свадьбу подаришь голову Гаргл-Даргана, народу Карадрасса это понравится.

Железный тан попрощался, пару раз плюнув в мою сторону, и из зоны видимости исчезла сначала Блайна, которую девочка отвела прочь, а после и сам железный тан, кресло-коляску с которым укатила вернувшаяся сестра Кайлы.

— Когда свадьба?

— Сейчас сюда двигается наш малый хирд, потому что без сопровождения по территории даже истинных хозяев передвигаться теперь опасно и тебе, и мне — потому что о нашей свадьбе уже объявлено. Прибудет хирд завтра к утру, после мы проведем ритуал помолвки и уже потом направимся в Цитадель Карадрасс, где пройдет церемония.

— Быстро вы, — покачал я головой.

— Не мы такие. Жизнь такая, — пожала плечами Кайла.

Возникла небольшая пауза, и поджав губы, кивнув неожиданной невесте, я поднялся и направился к выходу.

— Ты куда?

— К себе в комнату, — обернулся я, глядя на дварфийку с накатившим раздражением.

Кайла вдруг резким жестом припечатала что-то к столешнице. Когда она убрала руку, я увидел амулет, похожий на печать авантюристов и перстень с гербом Карадрасса.

— Патент железного тана Кормака на создание отряда хускарлов Серганны, — показала на печать Кайла. — А этот перстень — знак личного доверия Железного тана, — коснулась она массивной печатки.

После этого дварфийка шагнула ко мне, и протянула два широких золотых браслета, украшенных искусной резьбой.

Вы получили предмет «Браслет намерений»!

Привязать Да/Нет

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Вы получили предмет «Браслет намерений»!

Привязать Да/Нет

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Внимание!

Вы активировали и привязали к себе «Браслет намерений»!

Внимание!

Прежде чем кому-то подарить браслет, внимательно присмотритесь к избраннице.

— Один сейчас, второй на свадьбе, — холодно проговорила Кайла и отвернувшись, не глядя на меня, протянула руку.

Вдохнув, я надел ей на руку один из браслетов.

Внимание!

Вы подарили первый «Браслет намерений» Кайле Черной Косе из клана Карадрасс!

Внимание!

В случае подарка второго «Браслета намерений» Кайле Черной Косе из клана Карадрасс факт ваших намерений будет подтвержден безоговорочно!

— Второй браслет подаришь на церемонии. Сейчас разбуди Карела и скажи ему, что он теперь твой воин. Карел удивится, но ты покажи ему перстень. Только не забудь сначала его активировать, — отдернула руку с браслетом Кайла, снова демонстративно показывая насколько ей неприятна процедура. После, развернувшись она двинулась к выходу. Но у самой двери остановилась, обернувшись:

— Карел очень нервничает, когда его будят, не дав проспавшись. Если он откажется с тобой говорить, просто набей ему морду. Когда разберешься, спускайтесь вместе с ним на ужин, есть несколько важных вопросов.

У меня и сейчас было несколько важных вопросов — но дварфийка уже вышла.

Отлично. Все просто отлично, — мысленно обрадовался я, глядя на шлепающего губами второго сына железного тана.

Глава 16. Карел Пьяный Губошлеп

Едва не плюнув от досады при виде пьянчуги, подошел к столу и надел на себя с помощью интерфейса перстень и амулет.

«Клан Карадрасс» приветствует вас!

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Вы получили предмет «Амулет хускарла Карадрасс»!

Активировать/Отказаться

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Внимание!

Вы не можете активировать предмет «Амулет хускарла Карадрасс» пока состоите в «Гильдии искателей приключений»!

Прекрасно — вгляделся я в системное сообщение. К важным вопросам, с которыми меня ждет Кайла на ужине, добавился еще один — что делать с отрядом, патентом авантюриста, заданием и слепком души Андориэнн?

Вы получили предмет «Перстень доверия Железного Тана Карадрасс»!

Активировать/Отказаться

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Мельком посмотрев наличие новых записей в Кодексе — дварфы, касты, хускарлы и Карадрасс, я решил ознакомится с ними чуть позже. И нажал на активацию перстня. Он активировался без проблем — на краткий миг вокруг меня взвилась серая дымка — но не грязно-хмурая, как лоскуты нечисти, а стальная, с блеском лилового отсвета.

Внимание!

Предмет «Перстень доверия Железного Тана Карадрасс» является символом власти. Вы можете его скрыть, и демонстрировать при возникновении необходимости.

Скрыть/Оставить видимым

Глянув на активированный перстень, я его скрывать не стал — он и так был закрыт перчаткой из экипировки авантюриста, причем не доставляя никаких неудобств. Сняв перчатки — убрав их в инвентарь, я посмотрел на перстень с гербом Карадрасс в реальности, не в интерфейсе. Массивный серебряный ободок с гербовой печаткой в виде острого лилового клина. Оценив перстень в реальности, экипировать перчатки обратно не стал — мне еще «символ власти» пьяному губошлепу показывать.

— Эй, — брезгливо потрепал я за плечо дварфа-алкаша. — Эй, слышь! Вставай!

Карел не отреагировал никак. Ну вот вообще никак.

— Эгей, дружище! — похлопал я его по щекам. — Вставаай!

Вновь никакой реакции. Хотя нет — что-то пробормотав, Карел почмокал слюнявыми губами и поджал колени в груди, недовольно отмахнувшись и несвязно забормотав. Вздохнув, я схватил его за сапог и вытащил на открытое пространство, подальше от стены и стола, после чего активно потер дварфу уши. Надо же, подействовало — Карел открыл глаза и посмотрел на меня пьяными глазами.

— Вставай, дружище… — начал было я, но мутный взгляд сфокусировался на мне и неожиданно мелькнул крупный, словно пивная кружка, кулак. Я едва успел отпрянуть, спасая челюсть, целостность носа и сознание. Дварф же, нечаянно, но болезненно пнув мне по ноге, отвернулся, вновь почмокав губами.

— Ах ты ж… — разозлился я, и схватив уродского коротышку за ногу, вместе с ним вышел из комнаты. Карел что-то мычал, начав трепыхаться, но я не обращал внимания, проецируя злость от действий семейства на эту пьяную шваль. Губошлеп начал мычать громче, когда его голова считала ступени. Он даже подняться пытался, но не успевал, потому что я шел очень быстро. Спустившись по лестнице и выйдя в большой зал гостиной, я осмотрелся.

— Воды принеси! — крикнул я испуганной служанке, замершей при виде Карела, который передвигался волоком.

Дварфийка в простом платье меня не поняла, еще более испуганно вжав голову в плечи. Я уже было задумался, как показать жестами, но на помощь пришел гном-маг — оказывается Аристарх сидел в уголке в глубоком кресле, раскуривая трубку. Гном перевел мои слова служанке, но она, явно испуганная, выполнять не торопилась. До того момента как я не показал ей кольцо с лиловым клином герба Карадрасс — убежала она с такой скоростью, что пятки засверкали. Буквально — обуви на служанке не было. Между тем в зале начали собираться зрители — слуги и воины, наблюдая за Карелом, который пытался подняться.

— Видел? — поинтересовался я, ткнув перстнем с эмблемой Карадрасса прямо в лицо дварфу. Тот поднатужился, фокусируя взгляд и разглядывая печатку. Судя по выражению лица, что это, он несомненно понял, но решил не обращать внимания. Вновь мелькнул огромный — в сравнении с небольшим ростом, кулак, и дварф снова попытался приложить мне по лицу. В этот раз я был готов — уклонившись, ударил сам. Раз, другой, третий. И еще раз. И еще несколько раз.

Пьяный губошлеп на удары, которые вообще-то ставил мне сержант Петренко, и которые даже в единственном экземпляре могут уложить здорового человека, практически не реагировал. Потому что это, черт его возьми, был не человек! По ощущениям, зубодробительные удары, которые он один за другим отбивал лицом, даже помогли дварфу проснуться — в глазах ясность появилась. Немного пошатываясь, приходя в себя, Карел вдруг, бешено взревев, бросился на меня. Я легко перехватил широкую тушу — подстроившись под небольшой рост, и пробежавшись вместе с ним, отправил дварфа в стену. Правда, между стеной и Карелом оказался комод, но он не стал для второго сына железного тана преградой — с хрустом брызнули доски, и пьянчуга поймал лицом каменную кладку.

Почувствовав рядом чужое присутствие, я резко обернулся, еще больше напугав служанку — она вздрогнула, и даже прищурилась в испуге ожидания оплеухи. Но не отшатнулась, протягивая мне глиняный кувшин с водой. Взяв который, уклоняясь, я тут же разбил его о голову бросившегося на меня Карела — только черепки брызнули, и вода полилась. Дварф с грохотом упал, потому что я еще и подножку ему поставил.

Когда Губошлеп поднимался, я все понял. Сильный удар в нижнюю челюсть вызывает нокаут — прямое качественное попадание провоцирует движение всей черепной коробки, и мозга — который на резкий импульс, вызванный ударом, реагирует с опозданием. И после, когда серое вещество входит в резонанс с черепом, случаются потери ориентации и сознания. Так вот — после моих тяжелых, хорошо поставленных и точно попадающих ударов ощущение таково, что мозга у Карела нет совсем, а его лобовая броня плавно переходит в затылочную костью.

— Больше воды. Больше, — показал я между тем служанке руками большой круг, намекая на ведро.

Испуганная служанка кивнула и стремительно убежала. Карел начал подниматься, как раз стоя сейчас на четвереньках и выпрямляясь. Подскочив, я уперся подошвой ему в зад и резко распрямил ногу. Когда многочисленные зрители охнули, я вздрогнул. Вообще опасно было — мелькнула у меня холодком отрезвляющая мысль, — так ведь и шею сломать можно. В хоккее за такое автоматом двоечку дают — большой штраф плюс дисциплинарный, до конца игры; но мы не в хоккее, здесь веселее. Дварф, с силой влетев лицом в стену, сложился упавшей бесформенной тряпкой, но почти мгновенно вскочил на ноги. Только для того, чтобы вновь отразить лицом удар, но в этот раз тяжелой дубовой скамьи, которую я и поднял то с натугой.

Звук раздался сдвоенный — сначала глухой, чавкающий, когда скамья встретилась с носом Карела, а через миг звонкий, как колотушка — когда откинувшийся назад дварф ударился затылком о стену. Я вновь испугался за его жизнь и здоровье, но напрасно — Карел произошедшего даже не заметил, снова рванувшись вперед. Не очень точно ориентируясь в пространстве, правда — лицо у него было залито кровью. Пробежав мимо, Губошлеп споткнулся о стол, своротив его в сторону, и стараясь удержаться на ногах, врезался в стражей дварфов. В их руках материализовались щиты, на которые они приняли разбушевавшегося пьянчугу. Который уже перестал производить впечатление губошлепа-алкаша. Вновь я слегка испугался — но теперь уже от зрелища того, что бывает, когда удары Карела достигают цели. Лязг сминаемого железа гнущихся под кулаками забрал, и оба дварфа-стража разлетелись по сторонам с грохотом доспехов.

Не на шутку разъяренный Карел развернулся, и мгновенно оказался мокрым с головы до ног — я окатил его водой. И когда взбесившийся дварф оказался рядом, неожиданно изловчился и надел ему ведро на голову. Оно было конусовидной формы, поэтому село крепко. Рев вконец очумевшего Карела теперь раздавался глухо, но махал кулаками он уже как вентилятор на полной скорости — я вновь еле-еле успел отскочить. И споткнувшись, наступив на выроненный стражником щит, едва не упал.

На мгновенье отвлекшись, я показал испуганной дварфийке-служанке, что мне нужен большой таз, или даже корыто. Не сразу поняв, она вдруг закивала как болванчик, и убежала.

Карел в этот момент разбил ведро. Снять он его не смог, поэтому сделал самое простое, что умел — ударился головой о стену. Деревяшки брызнули прочь, дварф покачнулся (наконец-то!) в первый раз после того как пришел в себя, и начал активно моргать, стараясь найти меня взглядом. Не очень успел — раздался пронзительный гул, когда я, раскрутившись словно метатель молота, ударил щитом, держа его за один край двумя руками как ринг-герл табличку с номером раунда. Дварф вновь покачнулся, а я вновь ударил его щитом. И снова, превращая лицо в кровавую маску. Карел опять покачнулся, и заставив его подсечкой упасть на колени, я опять взмахнул щитом — уже снизу-вверх, так что дварфа откинуло от удара назад.

Замерев на несколько секунд, я понял, что дышу так тяжело, словно десятикилометровый кросс только что пробежал в полной выкладке. Уронив щит, почувствовав слабость усталости в руках, я упер руки в колени и дал себе время отдышаться.

Карел вяло барахтался, дергая руками ногами словно перевернутый на спину жук. Чуть погодя он с трудом встал на колени, сплевывая обломки зубов и кровавую юшку. В этот момент возвратилась слуга дварфийка, причем не одна. Она прикатила бочку, а следующая за ней вереница слуг очень быстро начала наполнять ее водой из принесенных с собой ведер.

По мере того, как я приходил в себя после скоротечной, но очень и очень напряженной драки с пьяным безумцем, у меня пропадал эффект тоннельного зрения. И с трудом удержавшись от того, чтобы не сплюнуть заполнившую рот тягучую слюну, я выпрямился. Мельком осмотревшись, заметил в собравшейся толпе Марину, Анну, Дарриана. И рябой Джейк маячили за спинами — спутников было легко определять по росту — даже Аня со свои небольшим росточком выделялась, и ее макушка находилась вровень с немногочисленными шлемами доспешных дварфов. Остальная челядь и обитатели поместья как минимум на полголовы были ниже нашей фитнесс-няши в облачении жрицы Ассамы. В этот момент, необычайно остро почувствовав чужое внимание, я вдруг столкнулся взглядом с Кайлой.

— Ах ты ж… — беззвучно, одними губами произнес я, посмотрев дварфийке прямо в глаза. Она сохранила бесстрастное выражение лица, и глянула как бы сквозь меня, а я вновь беззвучно выругался от озарения догадки. Разбуди его, значит, и если что — набей морду.

Меня ввело в заблуждение прозвище Карела — Пьяный Губошлеп. И увидев это уничижительное именование, я просто забыл непреложное правило — можно всю жизнь ковать мечи или строить мосты, но стоит одни раз… В общем, вряд ли кто называет его так в лицо, кроме великих бойцов нейтральных кланов Серганны.

Внутри зажегся очаг злости — Кайла просто хотела меня унизить. Может быть не только меня, но и брата — наверняка она рассчитывала, что он меня сейчас поколотит, а после ему все равно придется по приказу Кормака идти ко мне в услужении. И получается, что она мешает нас с грязью обоих — каким я буду хускарлом, если в подчинении у меня будет набивший мне морду воин? Плохим. И мужем тоже буду неуважаемым, во всех значениях этого слова, пусть хоть еще пятерку голов Гаргл-Дарганов принесу или десяток сыновей герцога Фламгорна приведу.

Отвернувшись, в этот раз Карела я ударил с нескрываемой злостью, ногой, заставив согнуться. И апперкотом, заставив выпрямиться.

— Я не вижу у тебя достаточно уважения перед гербом Карадрасс, — дрожащим от злости голосом произнес я, показывая Карелу сжатый кулак с печаткой в виде черного клиновидного наконечника. — Аристарх, переведи ему, и скажи пусть поцелует герб своего клана.

Гном от услышанного удивился и напрягся, как и все присутствующие. В полнейшей тишине — нарушаемой лишь хриплым из-за сломанного носа дыханием Карела, маг перевел мои слова. Услышав, что от него хотят, Губошлеп от удивления вздрогнул, и вскочил на ноги. Вернее, попытался.

Мне очень повезло с попавшимися под руки скамейкой, ведром и щитом — иначе против Карела я б не выстоял. Да и вообще мне невероятно повезло, учитывая то небрежение и презрение, с которым я будил дварфа, относящегося к касте Владык гор, между прочим. Так что сейчас, когда он — и так потерявший концентрацию и ориентацию после убийственных ударов, которые давным-давно отправили любого другого в мир иной, вскочил на ноги, я был готов. Ударил его прямым, и еще раз, печаткой Карадрасса рассекая губы, щеку, превращая лицо в кровавое месиво. Когда Карел пошатнулся, получил ногой в лицо, и я приземлился на него сверху — в прыжке припечатав его голову к полу как колотушкой.

— Я! Не вижу! Должного! Уважения! — с каждым словом я вбивал ударами голову дварфа в пол, выплескивая злость и ненависть. Не к этому пьяному губошлепу, а к его сестре и отцу, которые решили поиграть во взрослую геополитику, а когда почувствовали, что их задницы дымятся, решили найти дурачка-человека. А самое что обидное — иного выхода у меня ведь и не было. Вернее, были, сразу несколько — от банального бегства на глубинные тропы до двух свитков порталов, но варианты это конечно… такие, с очень малым шансом на успех.

Когда лицо Карела превратилось в кровавое месиво, а он перестал подавать признаки жизни, я — выдохнув в очередном крике бушующую злость, поднялся на ноги. Поднатужившись, словно тяжелоатлет со штангой, с громким стоном поднял дварфа и закинул его в бочку. Головой вниз — так что из-под воды остались торчать только ноги.

В полнейшем молчании присутствующих потянулись долгие секунды. Окружающая толпа — народа вокруг уже было неожиданно много, замерла. Лишь трепыхались ноги Карела — выбраться из бочки с водой, если ты находишься там вниз головой, очень непросто, да и я еще его за щиколотки держал, не давая сгруппироваться. Прошло секунд сорок, и в наступившей тишине начали поскрипывать доспехи приходящих в себя дварфов-воинов. Из-под глухого забрала одного из них, который перевернулся на живот и с трудом встал на четвереньки, капала кровь.

Когда ноги погруженного в воду дварфа перестали трепыхаться, я поманил к себе Дарриана и вместе с рыцарем мы вытащили Карела из воды, бросив на пол. Подождав, пока дварф закончить исторгать из себя воду, я обернулся к гному-магу.

— Аристарх, скажи пожалуйста Карелу, что если он сейчас не поцелует герб Карадрасс, то я закину его обратно в бочку и доставать больше не буду, — все еще дрожащим от злости голосом произнес я.

Когда гном заговорил, переводя мои слова, Кайла вдруг изменилась в лице и порывисто развернувшись на каблуках, пошагала прочь. Я же, внутренне обмирая от страха — а что будет, если Карел сейчас откажется целовать печатку? — требовательно протянул руку к разбитому в хлам лицу сына железного тана.

Глава 17. Верность традициям. Часть первая

Верность традициям. Часть первая

▼Запись в Кодексе

Хускарл

Хускарл — представитель особого рода воинов вне касты у дварфийских народов, ближайший аналог которого — королевская гвардия Винтарии. Это лично свободный воин…

Прервавшись, я по ссылке на слове «касты» перешел на другую страницу Кодекса — благо у меня появилось новая запись:

▼Запись в Кодексе

Касты дварфов

Каста — общее название социальных групп по происхождению, на которые исстари разделено общество народов дварфийской расы. Касты характеризуются наследственным закреплением, ограничением по выбору профессии, заключением брака только в определенной касте. Ныне по уложению Единого короля есть всего двенадцать каст, разделенные на три сословия. Это Истинные хозяева гор, Гости гор, Неприкасаемые, а также не принадлежащие ни к одному из сословий Отверженные:

Истинные хозяева гор: Владыки гор — Опора гор— Мастера монеты — Цех

Гости гор: Советники — Маги — Меркаторы — Наемники

Неприкасаемые: Слуги — Лицедеи — Рабы — Проститутки

Отверженные

Сословие: Истинные хозяева гор

Истинные хозяева гор — термин, обозначающий признанные Алмазным троном касты рожденных в камне, которые в ходе восхождения Единого короля были объединены в высшее сословие дварфийской расы.

Владыки гор

Высший иерархический слой дварфийского общества, подтверждающий свою родословную от детей творцов Подземья. Только клан, принадлежащий к владыкам гор, может иметь собственную цитадель.

Опора гор

Вторая по влиянию каста дварфов, и единственная кроме Владык, кто имеет представительство в Совете. В большинстве своем каста состоит из воинов-защитников гор, которые могут подтвердить свою родословную от детей Ауле. Традиционно занимают высшие должности на административных должностях и в объединенном войске.

Мастера монеты

Самая малочисленная каста, состоящая из потомственных торговцев и купцов. С увеличением численности и влияния народа дварфов остро стоял вопрос продовольствия — камень дает руду, но не хлеб; поэтому торговые отношения с другими расами приоритетный вопрос для подгорного народа.

Цех

Самая многочисленная каста потомственных рабочих. Четвертая и последняя каста тех, кто может называть себя рожденными в камни. Последняя по списку, но не по значимости и влиянию — именно ремесленники и мастера принесли славу и богатство подгорного народа.

Сословие: Гости гор

В ходе объединения первым Единым Королем подгорных земель дварфами использовалась помощь других, не рожденных в камне рас. Гости гор — термин, обозначающий касты приглашенных Алмазным троном специалистов.

Советники

Война — всего лишь продолжение политики. Те из Владык гор, кто понял это и воспользовался помощью искушенных в политике людей и эльфов, оказался на вершине.

Маги

Дварфы не владеют иной магией стихий, кроме силы земли. Поэтому на контрактной основе практически все владыки привлекают к себе на службы магов других рас. Которые, как правило, служат только Владыкам гор.

Меркаторы

Торговля для личной выгоды рожденным в камне запрещена уложениями. Поэтому свободный рынок и конкуренцию обеспечивают торговцы, ростовщики и лавочники из других рас, имеющие потомственную лицензию. В основном, гномы.

Наемники

Воины из других рас.

Сословие: Неприкасаемые

Слуги

Единственная уважаемая каста среди неприкасаемых. Потомственные слуги из расы дварфов.

Лицедеи-Рабы-Проститутки

Необходимая для полной жизни, но не имеющая уважения часть общества народов дварфов.

Отверженные

После уничтожения Алмазного трона армиями нечисти Совет не смог выбрать нового Единого Короля. Это время названо кровавой смутой — и после него часть кланов объединилась под рукой правителя людского рода, признав протекторат Винтарии. Отверженными зеркально называют друг друга Советы Кланов и Двор Единого Короля, в то же время строго придерживаясь утвержденным Алмазным троном уложениям о кастах и сословиях.

Прочитав про касты дварфов несколько раз, запоминая и сравнивая, вернулся к записи о хускарлах.

▼Запись в Кодексе

Хускарл

Хускарл — представитель особого рода воинов вне касты у дварфийских народов, ближайший аналог которого — королевская гвардия Винтарии. Это лично свободный воин, не принадлежащий ни к одной касте, но при этом пользующийся уважением, так как служит своим оружием владыкам и опоре гор.

До момента изменения старых уложений хускарлы составляли основу любого хирда и главной боевой силой подгорной армии, а уже после реформ Единого Короля хускарлы привлекались к гарнизонной службе на рубежах границ Подземья.

Во время Вторжения и обороны Алмазного трона большинство хускарлов погибло, до последнего обороняя святыню и сердце Серганны. Во время кровавой смуты оставшиеся в живых хускарлы дискредитировали себя, будучи инструментом гражданской войны, и Совет Кланов ввел серьезные ограничения на количество нанимаемой личной стражи для всех Владык.

В правящем же под рукой Винтарии Дворе Единого Короля хускарлы по-прежнему в сословной иерархии занимают обособленную и почетную позицию, принося клятву верности только Единому Королю и их количество растет постоянно.

Хускарлы, значит. Ограниченное количество, и железный тан Карадрасса Кормак Коркоран видимо свою квоту еще не выбрал, раз так легко передал мне патент. Отхлебнув нефильтрованного пива, я откинулся в кресле и выжидательно посмотрел на собеседниц.

«Это конец» — только и сказала Аня в ответ на мой вопросительный взгляд.

«Это просто конец» — в кои-то веки была солидарна с ней Марина.

Все то время, пока я читал, девушки осмысляли, что я им рассказал о содержании нашей беседы с Кайлой и Железным таном. И еще некоторые догадки по поводу Кайлы и избитого мною Губошлепа — который сейчас находился в одной из комнат, где над ним колдовал приглашенный лекарь.

Герб Карадрасса Карел, кстати, поцеловал, выбрав позор, а не позорную смерть.

— Получается, что этот железный тан участвовал во всей этой авантюре так чтобы и нашим, и вашим? — задумчиво поинтересовалась Марина.

— Получается так.

— И сейчас хочет тобой прикрыть свою задницу.

— Именно.

— И очень велик шанс того, что нас всех спишут в расход.

— Если я попытаюсь откосить, шанс этот увеличивается еще сильнее.

— Макс, я прочитала про хускарлов в Кодексе. Получается, что здесь, у нейтралов, это полностью подчиненный и неуважаемый наемник — и как только ты выйдешь из Гильдии авантюристов, этот железный ублюдок может отдать тебе любой самоубийственный приказ, и ты будешь обязан его выполнить.

— То есть в возможность того, что он отдаст нам информацию по Янусу и отпустит, ты не веришь, — медленно произнес я.

Сам себе уже задавал подобные вопросы, и сейчас просто хотел еще раз услышать уже от Марины подтверждения своих догадок.

— Я не верю, что мы нужны ему живыми. И как только ты станешь его хускарлом и женишься на этой корове, ты внезапно умрешь. А после тебя и мы. Я не исключаю, — перебила меня Марина, — что у него и есть какая-то важная информация по Янусу, но таким с первым встречным не делятся.

— Идеи есть?

— Тебе нельзя активировать патент, — покачала головой Марина.

— Но это сделать надо, — закусил я губу, не зная, что делать.

В этот момент в дверь постучались и на пороге возник светлый рыцарь. За его спиной маячил косоглазый Джейк, выглядывая из-за плеча.

— Карлики интересуются, орк наш спутник или пленник? — спросил Дарриан.

Про Тангера сына Тангмара, который прошел в портал вместе с нами, я уже и забыть успел, если честно.

— Дарриан. Скажи пожалуйста, а где тот меч, который я пронес вместе с собой в портал? — спросил я давно интересующий меня вопрос.

— Он у меня, — после недолгой паузы проговорил рыцарь.

— Отдай его мне. Прямо сейчас, — добавил я, увидев замешательство Дарриан.

И по тому, как напряглась Марина — поднимаясь и отходя немного в сторону, понял — время для вопроса выбрал явно неудачное. Если бы рядом был Ронан, было бы гораздо спокойнее — но сейчас, когда Дарриан явно откровенно раздумывал, не снести ли нам всем головы и не попытаться сбежать из Серебряного Чертога, я понял — дело дрянь.

— Это старый клинок, и по праву он принадлежит винтарской короне… — начал было рыцарь, но его прервали.

— Ты сейчас солгал, — негромко сказала Марина. — Этот меч не принадлежит винтарской короне.

Дарриан заметно напрягся, губы его сжались в тонкую нить, а я отошел подальше и приподнял руку с перстнем Карадрасса, демонстрируя его так удачно появившимся позади рыцаря закованным в броню стражникам.

— Это королевский клинок, — не очень уверенно произнес Дарриан.

— Отдай клинок мне, и я уже, как командир отряда, решу кому его передать, и кто имеет на него право, — произнес я и глянув на рыцаря, тут же пожалел о сказанном.

Думаю, надо было либо забыть про меч, либо позвать много-много дварфов-стражей и пользуясь своим положением доверенного лица клана Карадрасс попросить рыцаря отдать меч. Сейчас же, он судя по всему собирался… Нет, вроде пронесло — уже не собирается: Дарриан, вздохнув и выпрямившись, горделиво вскинул подбородок, достал из инвентаря меч и передал клинок мне. Лицо рыцаря при этом пошло красными пятнами.

Прежде чем взять безжизненный сейчас меч, я вгляделся в оружие. Изящный полуторный бастард с богатой позолоченной рукоятью и матовым клинком, с травленным узором в виде агрессивного орнамента.

«Милосердие королей»

Уровень предмета: вариативно

Одноручное Меч; Мифрил

Требуется: королевская кровь

+??? к силе

+??? к ловкости

+??? к выносливости

Если в руке: Увеличение рейтинга критического эффекта заклинаний на???%.

Если в руке: Увеличение действия аур, заклинаний и эффектов на???%

Дополнительно: не замечает доспехов

Дополнительно: не замечает магических щитов

Дополнительно: не замечает защитных аур

Прочность: нельзя уничтожить

«Королевское милосердие бывает опаснее королевской жестокости!»

Взяв клинок двумя руками — за лезвие и рукоять, я вдруг вздрогнул. Машинально перехватив меч, действуя словно не самостоятельно, поднял его острием вверх, наблюдая как по матовому лезвию загорается магическим багрянцем нити узора. Держащая меч рука вдруг похолодела и неожиданно я почувствовал странное ощущение — словно клинок стал самым настоящим продолжением моего тела. В ушах глухо застучало участившимся пульсом, дыханием перехватило, и я неожиданно понял, как клинок удовлетворен тем, что совсем недавно напился моей крови. Меч словно обладал частичкой разума — и сейчас он желал утолить жажду снова.

Передернув плечами от напряжения, я вытянул левую руку — действуя словно в полусне. Медленно, морщась от противной боли взрезаемой кожи я провел клинком по запястью, не обратив внимания на предостерегающий крик Марины. Несмотря на то, что кровь хлынула неожиданно щедро, не пропало ни капли — вся она, словно намагниченная, втягивалась в клинок и заполняла красным контуром горящий узор орнамента, который становился багровым — по цвету сравнявшись с глубоким сиянием драгоценного камня в посохе Анны.

Орнамент, который напоминал своими агрессивными изломами стаю бегущих зверей, постепенно наполнялся моей кровью — свечение было все ближе и ближе к рукояти. В тот момент, когда огненная дорожка достигла гарды, меня всего встряхнуло, и я упал на одно колено, не в силах устоять на ногах.

Перед глазами возник огромный королевский зал, в котором сейчас находился я — у ступеней подножия трона. Прямо передо мною восседал массивный русобородый король, по правую руку от него расположилась величественная, но очень юная королева с черными как смоль волосами и миндалевидными глазами, а вот по левую руку… сидела белая невеста. Вот только сейчас она была совсем маленькой девочкой в ярком желтом платье, и не обращала внимания на суету королевского приема, играя с искусно вырезанной деревянной куклой в грубо сшитом платьице.

Девочка вдруг посмотрела на меня и несмело улыбнулась, пряча взгляд, сразу отворачиваясь. Я вдруг по чувствам того, в чьем теле находился, понял, что это была предназначенная мне невеста — вернее не моя, а того человека, который сейчас, получив клинок милосердия королей, поднимался с колен.

Сверкнула ослепительная вспышка, и картина перед моими глазами пропала, а я вновь оказался в затемненном помещении подземных апартаментов клана Карадрасс. Рядом находились Анна и Марина, а не скрывающий ошеломления рыцарь наоборот, отступил на шаг.

Я стоял на одном колене, опираясь на меч. Левое запястье саднило и взглянув на него, я увидел глубокий порез; кожа разошлась широко в стороны, открывая взгляду розовые мышцы. Вдруг по ране словно мазнуло холодком касания, и она затянулась, а кожа вокруг на миг приобрела яркую белизну. Поднявшись на ноги, не обращая внимания на ошарашенные взгляды спутников, я вновь вгляделся в меч:

«Милосердие королей»

Уровень предмета: 1.59; вариативно

Одноручное Меч; Мифрил

Жажда крови

+ 1 к силе

+ 1 к ловкости

+ 1 к выносливости

Если в руке: Увеличение рейтинга критического удара на 15 %.

Если в руке: Увеличение действия аур, союзных заклинаний и эффектов на 7%

Дополнительно: не замечает доспехов

Дополнительно: не замечает магических щитов

Дополнительно: не замечает защитных аур

Прочность: нельзя уничтожить

«Королевское милосердие бывает опаснее королевской жестокости!»

Клинок светился сдержанным белым цветом, отчего кровавый орнамент казалось, горел гораздо ярче. Я хотел было показательно крутануть мечом, так чтобы воздух свистнул под клинком, но понял — не получится. Конечно, сражаться подобным я буду с большей грацией, чем палкой против лопухов, но мое тело знает лишь как обращаться с похожим на саблю хищным эльфийским клинком, а полуторный королевский меч мне на высоком уровне владения пока недоступен.

Убрав оружие в инвентарь, я посмотрел на все еще ошарашенного рыцаря:

— Сэр Дарриан, прошу, организуй доставку Тангера сына Тангмара из темниц сюда, думаю с ним надо для начала поговорить — а после решим, спутник он нам или пленник. Когда вернешься, подожди в гостиной, мы с леди Мариной и леди Анной еще не закончили.

Взглядом показав рыцарю на выход, и дождавшись, когда он удалится, я захлопнул за ним дверь и вернулся к столу. Под взглядом девушек достав и еще раз осмотрев меч, чье сияние стало немного приглушенное и не такое яркое, вновь убрал его в инвентарь. Немного посидели в молчании, после я посмотрел сначала на Марину, потом на Аню.

— Идеи есть какие?

— Сделай хускарлом кого-нибудь другого, — неожиданно проговорила кусающая губы Марина.

— Кого? — хмыкнул я. — Губошлепа если только, но он уже принадлежит касте, а у них переход невозможен. Орка?

— А косоглазого, — вдруг предложила Анна.

— А почему нет? Он тебе принесет клятву верности, вручи ему патент, и пусть активирует, пока эти дебилы не чухнулись, — тут же согласилась с ней Марина.

Да и действительно: ведь то, что мне поставили условия стать хускарлом и передали перстень влияния Карадрасса, не проконтролировав мой выход из гильдии и активацию патента, казус исполнителя в чистом виде — и узнав, что Кайла не выполнила должным образом его поручение, железный тан как бы не двинул кони от ярости. Глядишь, и про нее уже скоро будет говорить те же вещи, что и про свою первую жену… Никогда не стоит недооценивать предсказуемость тупизны — истина, по которой живут не только на Земле, но и в других мирах.

Некоторое время мы потратили на обсуждение идеи, а когда Дарриан пришел, огорошил новостью, что орка ему не отдали. После того, кстати, как светлый рыцарь расстался с ценной королевской реликвией, он старался держался невозмутимо, хотя чувствовалось, что внутри него бушует буря эмоций.

Вопрос с орком было принято решение отложить на потом — сейчас дело было поважнее. Когда я жестом поманил из гостиной околачивающегося там Джейка, косоглазый сначала не совсем понял, что от него хотят. Наконец осознав, что сейчас ему необходимо принести клятву верности мне, а после стать хускарлом железного тана Карадрасса дезертир пережил все пять стадий отрицания принятия неизбежного. Правда, в его положении был один нюанс — так как предложение он получил из разряда тех, от которых невозможно отказаться, то отрицание, гнев, торг и депрессия у него прошли отчаянно быстро и без каких-либо протестующих высказываний, после чего Джейк согласился.

Вскоре, преклонив колено, косоглазый дезертир, глядя мне в глаза, что-то сказал на винтарском.

Внимание!

Джейк приносит вам клятву верности.

Принять/Отказаться

Когда принял, перед моими глазами тут же появилась табличка с текстом ответа на клятву:

Джейк, я принимаю твою службу. Тебе всегда будет место, пища и вино у моего очага, и никогда я не отдам тебе приказа, который бросит пятно на твою честь.

Клянусь в этом перед богами, старыми и молодыми. Вот моя рука.

Стоило только озвучить появившийся текст и протянуть руку, как Джей прислонился лбом к моей ладони, сверкнул неяркая вспышка и появилось очередное оповещение.

Поздравляем!

Джейк отныне ваш подданный.

Мне происходящее не очень понравилось. Хотя бы потому, что я обязался предоставлять выглядящему откровенно по разбойничьему косоглазому рябому место у очага, пищу и вино. Как тогда произошло, что Шая принесла мне клятву верности без этой процедуры?

Спросить было не у кого. Новоявленный подданный между тем поднялся, под руководством Марины активировал патент хускарла и после сам что-то у меня спросил.

— Джейк интересуется, можно ли ему набирать себе людей в подчинении, — перевел Дарриан.

Не отвечая, я посмотрел в интерфейс, где мигнула интуитивная подсказка, где рядом с меню отряда присутствовало еще и меню управления подданными. Оно было и раньше, но там находилось лишь данные на Шаю, которая была просто Шаей. А вот Джейк теперь был хускарлом самого железного тана Карадрасс, и мог нанимать себе не менее пяти человек в спутники.

— Спроси его, где он хочет людей найти? — попросил я Дарриана, и рыцарь быстро перевел вопрос Джейку.

Косоглазый рябой дезертир разразился длинной тирадой, часто махая руками и что-то объясняя, но когда он закончил, комментарий Дарриана был предельно лаконичен:

— В Нижнем городе.

— Что по деньгам? — почти сразу поинтересовалась Марина.

Последовал быстрый обмен репликами, после чего сошлись на одном золотом в месяц каждому члену отряда Джейка и одной пятнадцатой доле добычи. Марина в ходе разговора заняла жесткую позицию и услышав первоначально предложенную сумму — три золотых и восьмая доля добычи, быстро уменьшила, после чего по моему соизволению косоглазый дезертир отправился прочь. Не знаю, где и как он собрался набирать людей (или нелюдей), но лишние мечи или луки нам сейчас точно не помешают. Да и после геноцида гоблинов деньги есть, так что пока шикуем.

Как только Джейк покинул гостиную, я показал Дарриану на диван напротив себя, и кратко рассказал о том, что Тангер сын Тангмара поведал нам в камере. Дарриан услышанное воспринял внешне спокойно, несмотря на то, что внутри него явно бурлили эмоции. Слушая рассказ о том, что по словам орка именно дварфы первоначально, даже до вмешательства нечисти, уничтожили оба посольства — и Орды, и Винтарии, рыцарь только желваками играл. Сначала он слушал с явным недоверием, но после того как я упомянул еще реакцию Кайлы, и предложение мне от железного тана — как подтверждение того, что дварфы в этом участвовали, Дарриан оторопел.

— Макс, — вдруг проговорила Марина, прерывая меня на полуслове. — А ты понимаешь, что нас живыми из подземелья не выпустят?

Мельком увидев, как после слов ведьмы Аня сжалась и взглянула на меня испуганно, я отрицательно покачал головой — хотя внутренне был с Мариной согласен.

— Вот этот рыцарь, — кивнул я на Дарриана, — наследник герцога Фламгорна. Поэтому есть надежда, что если мы будем держаться все вместе, кланы просто не рискнут нас убивать.

— Они уже завалили сына короля, — пожала плечами Марина, — так что если мы будем держаться вместе, есть вариант что кланы наоборот нас аннигилируют. Они и так уже на все деньги играют, — добавила ведьма, скривившись.

Дарриан во время этого обмена фраз сидел, словно шест проглотил, и смотрел стеклянным взглядом в пространство, играя желваками. После все немного помолчали, перекинулись буквально парой фраз, но свежих идей ни у кого не было, обсуждение сошло на нет, а Аня с Даррианом разошлись по своим комнатам.

— Мы в жопе, — произнесла Марина, поднимаясь и отходя к окну, из которого открывался вид на высокие стены глухого внутреннего двора.

— Напомню, что в жопе мы с самого первого мига пребывания в Валлиранте, — попробовал я утешить черноволосую ведьму.

— Что делать-то Макс, что делать? — явно было видно, что Марина серьезно нервничает.

— Может переспим все-таки? — поинтересовался я, пытаясь разрядить напряжение.

Судя по взблеску глаз ведьмы, разрядить напряжение получилось не очень удачно. Встревоженная и сильно нервничающая Марина хотела что-то сказать, но вдруг дверь без стука отворилась и в апартаменты ворвалась Кайла. Лицо дварфийки было красным от злости, и явно было, что сюда она бежала очень быстро.

— Какие-то проблемы, дорогая? — ангельским голосом поинтересовалась Марина, моментально врубая режим максимальной стервозности.

— Ты… ты! — не обратила на нее ни малейшего внимания Кайла, тыча пальцем в меня.

— Я. Я, — кивнув, посмотрел в лиловые глаза дварфийки. — Что-то случилось?

— Ты… — прошипела дварфийка, а после показала, что ругательства на русском языке она тоже отлично знает, и обзываться умеет. — Вот что случилось! — добавила она, не скрывая злость.

— По делу есть что? — ровным голосом поинтересовался я.

— Мы объявили о нашей помолвке. Но по старой традиции и уложениям Карадрасс может объявить испытание, чтобы найти достойных на руку принцессы клана.

— Ты это зачем сейчас говоришь?

— Чтобы ты знал!

— Клан может объявить об испытании? А может и не объявить?

— Да!

— И если бы именно я стал хускарлом железного тана, а не Джейк, испытание не было бы объявлено? — вдруг спросил я, озвучивая мелькнувшую догадку.

— Не было бы! — крикнула Кайла, топнув ногой.

Я в этот момент обернулся к Марине, и ведьма прошептала одними губами: «Врет».

— Ну и? — обернулся я вновь в Кайле.

— Клич об испытании будет объявлен завтра, сразу после помолвки. Скажи своей девке, пусть удалится, у меня есть к тебе предложение.

— Девку ты в зеркале увидишь, дорогая невеста, — уже не сдержался я. — А Марина моя спутница и доверенное лицо. Доверенное лицо это если что тот, кто облечен доверием. Понимаешь? — продемонстрировал я Кайле перстень с гербом Карадрасс.

Лицо дварфийки перекосила гримаса злобы, и она с яростью посмотрела на меня. В ответ получила не более доброжелательный взгляд — глядя на невысокую и растрепанную принцессу клана, я злился сам на себя и думал о том, что надо было с самого начала двигаться в ту сторону, куда предлагал Ронан. Но в памяти вдруг возникла блаженная улыбка умирающей рабыни гоблинов и я — вспоминая, как кружился ее прах, понял, что все это было не зря. Стоило того — вот только сейчас самим бы ноги унести отсюда.

— Ты будешь озвучивать свое предложение, или попросить тебя покинуть помещение? — сощурившись от переполнявшей меня злости к интриганам Карадрасса и всех кланов Севера, поинтересовался я.

В свою очередь едва не зарычав от избытка чувств, Кайла топнула ногой и не ответив, выбежала из комнаты.

Теперь срочно надо узнать, что за испытание готовит для меня клан Карадрасс — испытание, которое мне предстояло бы в любом случае, насколько понимаю замысел железного тана. Или с испытанием это уже замысел его дочери и будущей наследницы?

Подойдя к двери — которая едва не вылетела вместе с косяком от того, насколько сильно ей ударила Кайла, я выглянул в гостиную. В дальнем конце помещения уже сидел Карел Пьяный Губошлеп, из своих комнат выглядывали удивленные Аня и Дарриан.

— Все нормально, — успокаивающе поднял руку и перевел взгляд на дварфа. Многочисленные раны на лице его были залечены, но судя по поникшим плечам и буквально витающей вокруг него, практически материальной ауры безнадеги, избавить Губошлепа от ран душевных не мог ни один лекарь. К тому же его наверняка мучало жесточайшее похмелье — а приносить ему алкоголь я запретил властью, данной мне перстнем.

— Эй, Карел, — махнул я рукой и оттопырив большой палец и мизинец, интернациональным жестом показал ему жест опрокидывающейся кружки. Дварф посмотрел на меня со смесью заинтересованной ненависти, а после поднялся и неторопливо переваливаясь, двинулся в мою сторону.

Если мне все же не суждено переспать с Мариной, то хоть накидаюсь перед помолвкой, свадьбой, испытанием, возможной смертью — что там нам завтрашний день готовит?

Глава 18. Верность традициям. Часть вторая

— Понятно, — немного резковато кивнул я, так что невольно на мгновенье уронил подбородок. — А он че?

— А он… и-ик, с-ска! — опорожнив до конца пивную кружку, вбил ее в стол Карел. Бокал прыснул осколками, а в руке у дварфа осталась лишь массивная дужка, на которую он недоуменно воззрился.

— Вот оно что… а она че? — не дал я угаснуть беседе.

— А н-на, с-с-с… с-с-с… ска! — с плаксивым возгласом произнес Карел и широко размахнувшись, отшвырнул остатки кружки в угол.

Читающий массивный фолиант — по размерам превосходящий его самого, маг Аристарх даже не шелохнулся, когда дужка ударила в невидимую прозрачную сферу. Гному, кстати, видимо было весьма интересно слушать о том, что обсуждали мы с Карелом, поэтому он уже который час сидел с нами в комнате. Дварф между тем, отбросив в сторону остатки кружки и сознания, еще раз утробно всхлипнув, упал лицом в стол.

Не скажу, что это было просто — но перепить дварфа оказалось не сложнее, чем накидываться с аэродромными техниками, держа в уме, что утром в колонне выезжать. Отставив в сторону кружку с намешанным ершом — крепчайшим самогоном, который научил Карела с пивом разводить в пропорции один к трем, я откинулся на спинку кресла, приходя в себя. Выпил не так много — а после, когда дварф немного залил глаза, и вовсе закидывал за воротник, выплескивая за плечо, чего Карел и не замечал даже, планомерно упиваясь вусмерть.

Глянув на спящего дварфа, который причмокнул губами, подумал о том, что в принципе, в другой ситуации, мне могло быть его жалко. Он просто оказался… в общем, ему крупно не повезло. Из жизни уйти сам не смог, как совсем недавно это сделали пленники гоблинов — один из которых удавился, а второй вскрыл вены кинжалом. Силы Карелу было не занимать, а вот духу закончить все не хватило — и он превратился в презираемую всеми тряпку. Не хватило ему духу не только броситься на свой меч, но и на чужой — после того, как Губошлеп уничтожил свою репутацию, его просто никто из шипов — не говоря уже о хирде, не брал в свой отряд. Так что причины, побудившие Карела стать алкоголиком, я понимал. Понимал, но, наверное, не принимал. Да и в общем-то, мне было все равно на второго сына железного тана — куда более волнующей сейчас была судьба своя и моих спутников. Спутниц.

Проблема с русским языком, кстати, решилась достаточно просто — у Марины были энергетические кристаллы, которые остались еще от мастера рунной магии Гвинвард, которые кстати ему ведь отдать еще нужно; донором для слепка знаний послужила сама ведьма — поэтому в разговоре с дварфов, пока он не упился, я улавливал знакомые фразы и интонации. С инициацией слепка знаний русского языка помог маг-гном — потому что без высокорангового чародея слепок не создать. Но сделал это Аристарх не по доброте душевной — слупил семь золотых, и это еще со скидкой, как он сказал.

Когда напивались, мне поначалу было даже интересно слушать Карела, пока дварф не стал рассказывать весьма неприятные вещи. Которые мне сейчас надо было осмыслить — потому что кроме истории, сломавшей ему жизнь, Карел поведал достаточно, даже слишком. Но осмыслить услышанное было непросто — потолок то и дело начинал кружиться, мысли словно разбегались по разным уголкам головы, и сознание в попытках их догнать кидало по сторонам словно заднеприводную машину с летней резиной на ледяной трассе. Неожиданно перед глазами появилась кружка с мутной жидкостью, похожей на имбирный чай.

— Эт-то что? — поинтересовался я у гнома, когда не смог идентифицировать напиток.

— Пей, станет полегче, — своим обманчиво детским и кажущимся плаксивым голосом произнес Аристарх. Послушавшись, я выпил половину, после чего сознание прояснилось моментально. Несмотря на подсудно накопившуюся усталость и недосып мысли приобрели кристально-чистую ясность.

— Что это? — еще раз спросил я.

— Помогает, и ладно, — покачал головой Аристарх. — Четыре кроны с тебя, будь добр.

Хмыкнув, я достал четыре серебряные монеты, которые тут же исчезли в маленькой ладошке гнома. Потеряв ко мне всякий интерес, он тут же вернулся в кресло и снова раскрыл огромный фолиант.

Между тем неизвестного происхождения напиток очень хорошо помог, и я задумался о том, что вообще происходит и что делать. Завтра, вернее уже сегодня утром, должна была состояться помолвка. Не свадьба, а именно обряд публичного признания намерений. Причем несмотря на то, что свадьба после помолвки как оказалось могла вовсе и не состояться, но после публичного объявления о намерениях и к женщине, и у к мужчине отношение в дварфийской обществе становилось уже как к замужним и женатым.

От Карела более подробно узнал и про дварфийскую традиция многоженства — в зависимости от того, кто в браке занимал более высокое положение по роду, тот и был главным — равных союзов у них не предусмотрено. В большинстве семей подгорных кланов как правило мужчина-дварф был многоженцем, но никого не удивляла ситуация, когда именитые дварфийки имели много мужей, в свою очередь являясь главой семьи. Именно такую ячейку общества сейчас и задумал создать железный тан, используя свою дочь Кайлу. И даже если нашей свадьбы не будет — в чем я теперь практически уверен, то никто из родовитых дварфов больше не пойдет свататься к Кайле на роль второго, подчиненного мужа, и этим Карадрасс теперь прикрыт от возможного династического захвата.

Сама свадьба дварфийки с человеком стала возможной благодаря тому, что еще во времена возведения Алмазного трона — после первого Вторжения, правящий тогда Единый Король особым указом разрешил знатным дварфийкам брать себе мужей из другой расы. Вопрос, почему он это сделал, меня особо не интересовал, главное сам факт. Как и то, что им воспользовался железный тан, объявляя о том, что герой двух миров, убивший Длань Красной Орды Гаргл-Даргана, просит руки его дочери. И Кормак, провозглашая помолвку, благожелательно приветствовал мое желание, руководствуясь старыми уложениями — которые ныне дварфами не соблюдались, но их никто и не отменял. Как англичане — когда Карел рассказывал мне о старых уложениях, я вспомнил байку о том, как студент Оксфорда на экзамене потребовал себе пива, потому как оно ему полагалось по правилу, принятом университетом еще в семнадцатом веке. Пиво ему по итогу подали, зато после исключили из учебного заведения, потому что он пришел на экзамен без меча, как требовало того правило, принятое еще в веке пятнадцатом.

Сейчас я не знаю, кто начал играть дварфийскими уложениями, перетасовывая колоду — Кормак, сама Кайла или кто-то другой из их клана Карадрасс, который как оказалось родом Коркоран далеко не ограничивался. Ясно понимал только одно: ситуация сложилась как в покере при игре на деньги — если ты не знаешь, кто за столом лох, значит лох — это ты. И главным проигравшим в данной ситуации точно оказывался я, потому что именно мне теперь предстояло Испытание — еще одно следствие старинных уложений дварфов, которые перестали соблюдать, но никто не отменял. Шло оно еще с того времени, когда на одну женщину приходилось три-четыре мужчины — и часто для того, чтобы найти лучшего мужа для дочери своего рода или клана, устраивалось испытание силы и мужества. Проще говоря, турнир. Дварфы высших сословий, кстати, как я понял из слов Карела, вообще не вступали в брак по велению сердца. Живущие в ограниченно пространстве Подземья кланы из владык и опоры гор боролись за власть и влияние, так что чувствам места не было.

Положительных моментов в грядущем испытании было всего два. Первое — бои на турнире испытания проводились не до смерти. На арене присутствовали лекари, готовые подлечить проигравшего. Второе — участников будет всего шестнадцать, больше не дозволялось традицией. Дальше все хорошее заканчивалось. Больше шестнадцати участников не дозволялось традицией потому, что дварфы берегли силу своего народа, и то, что бои на арене испытания проводились не до смерти, не означало того, что смертей не было — сложно вылечить того, у кого голова отделена от тела, или вместе со шлемом превращена в блин или вбита в шею. Кроме этого, помощь лекарей полагалась только признавшим себя проигравшими. Именно поэтому испытание называлась испытанием силы и мужества — имей силу меча и топора покончить с противником, и мужество камня для того, чтобы продолжать поединки, двигаясь вверх по турнирной сетке.

Шестнадцать участников предполагало, что мне надо будет победить всего лишь четверых противников. Плевое дело — поэтому все время, как Карел, уже упившись, рассказывал мне о Кайле и Кормаке много хорошего, я думал о том, как отсюда сделать ноги. Неважно, инициатива Кормака или Кайлы турнир — главное то, что я имею огромные шансы не дожить до его конца.

Приняв решение искать пути к бегству, я поднялся и кивнул гному, прощаясь. Аристарх при этом на меня даже внимания не обратил. Пожав плечами, я двинулся прочь из гостиной имения Карадрасс, где мы пили с Карелом, направляясь в свои покои. Пройдя через пустынный, погруженный в сон особняк, вдруг замер. Постоял немного, чувствуя кожей звенящую тишину — очень непривычное чувство для жителя мегаполиса; а после вдруг услышал стон, первоначально привлекший мое внимание.

Сдавленные звуки доносились со стороны кухни, куда я и направился. Помещение было пустынно — лишь тлели угли в очаге, который совсем скоро начнут разжигать, готовя завтрак. Пройдясь по помещению, я постоял немного и вновь услышал стон — теперь уже чуть громче. Раздавались звуки со стороны дальнего конца помещения, из-за двери кладовки. Миновав ряды столов с развешанными ножами, сковородками и кастрюлями, я открыл неприметную дверь и тут же скривился от запаха крови. Подойдя ближе, присел рядом с циновкой, на которой в полубеспамятстве лежала служанка — та самая, которая по моему приказанию носила воду, когда я купал Карела.

Пьянчуга настолько растерял и пропил гордость рода, что поцеловал под страхом смерти перстень на руке человека. Сделал он это на глазах многочисленной челяди, и вероятно Кайле это не понравилось. В совпадения я не верю, и не думаю, что служанка совершила какой-то другой проступок, за который ее избили кнутом так, что сквозь прорехи в порванном платье видны глубокие, обнажающие мышцы и кости раны. Молодая служанка вновь застонала, а я вышел из коморки, пропитанной запахом крови.

Вернувшись в гостиную, встал рядом с Аристархом, ожидая пока читающий фолиант гном удостоит меня вниманием.

— Помощь нужна, — проговорил я, когда маг шестого ранга поднял взгляд.

— В формате? — голос у него казался детским, совсем неподходящим для лица старца, пусть и миниатюрного.

— На кухне служанка лежит, ее надо вылечить.

— Сира Гарин, слуга, клан Карадрасс. Наказана сегодня ночью госпожой Кайлой без объяснения причин. За лечение подобного типа ран я беру десять золотых, — пропищал гном, но вставать не стал. Даже фолиант не захлопнул.

— Будет десять золотых, — сквозь зубы произнес я, когда услышал подтверждение своей догадке.

— Есть нюанс! — вдруг вздернул маленький пальчик гном, — десять золотых, это конечно десять золотых… но переходить дорогу госпоже Кайле мне выйдет гораздо дороже, — поерзал Аристарх на кресле.

— Сколько? — сдерживая раздражение, поинтересовался я, видя, как опаска мешаются в гноме с алчностью. И открыл кошелек:

«Кошелек странника»

Уровень предмета: 10

Экипировка Кошелек

●129 аркадианский флорен

●251 винтарский флорен

◌586 винтарская крона

◌1721 медных гроша

Дополнительно: следите за своими вещами в людных местах, а крупные суммы храните в банке Грамменвальд

По мере сбора трофеев в последние дни количество монет в кошельке все увеличивалось. Но следила за бюджетом отряда Марина, поэтому увидев весьма хорошие суммы, я приятно удивился. Нет, знал конечно, что золота набрали в разрушенных гоблинских краалях много, но не думал, что настолько.

— Всего… две золотые монеты, и я сообщу, как можно вылечить Сиру Гарин совершенно бесплатно, — показав мелкие зубки, дежурно улыбнулся гном.

Когда я передал ему два золотых, от избытка чувств он даже подергал своим длинным носом, выдавая, что меня только что реально нагрели на две золотые монеты.

— В таверне «Бычий Хер» на выходе из поместья Карадрасс расположилась группа существ, которые по недоразумению богов называется людьми, — пропищал гном, — и среди них есть тот, что не может называться лекарем, но со столь пустяковыми ранами, как у слуги Сиры Гарин, справится.

— Как зовут этого лекаря?

— Я не знаю, как зовут эту ошибку природы, — помотал головой гном. — Но он в таверне единственный лекарь, и ты не ошибешься.

— Почему он мне поможет бесплатно?

— Потому что он завербовался в отряд к твоему подданному Джейку, вот почему! — с неожиданным раздражением взвизгнул гном, устав от вопросов. Глянув на меня маленькими глазками, еще раз дергано шевельнув длинным носом, он вдруг с шумным стуком захлопнул фолиант. Сверкнула портальная вспышка — и раздраженный чародей просто исчез.

Стража у дверей особняка, как и караульные на воротах, выпустили меня беспрепятственно. Выйдя на широкую мостовую, я некоторое время постоял, осматривая монументальную красоту квартала знати в Серебряном Чертоге. После, сориентировавшись по карте, прошел два небольших проулка, спустившись по лестнице на уровень ниже, покидая элитный район и оказался у обитой железом двери таверны. Гномья клинопись мне была незнакома, но название было визуализировано — причем в стиле рисующего углем на стене школьника. И если бы я не услышал от Аристарха название таверны, то обладателя немалого достоинства как быка вряд ли бы опознал:

«Бычий хер»

Тип: таверна, трактир

Репутация: «далеко не лучшая репутация»

Охрана: вышибала

Дополнительно: пиво как коровья моча

Заходил внутрь с некоторой опаской — и едва открыв дверь, вздрогнул от плотного звука удара. Но толкнув тяжелую створку, распахнул ее и шагнул внутрь — в этот момент звук удара раздался снова.

В зале было удивительно чисто и спокойно. За столами расположилось всего три компании, две из дварфов, а одна людская — в самом дальнем углу. Никто не кричал, не кидал кости на пол и не проливал пиво, так что я в удивлении осмотрелся. Характеристика «далеко не лучшая репутация» заведению как-то не подходила, даже несмотря на то, что на специально выделенной площадке в углу друг друга отчаянно мутузили два дварфа. О блоках, стойках и защите они, по-моему, не слышали вообще, отбивая удары лицом раз за разом, просто колотя друг друга как груши.

Под ритмичный перестук ударов я подошел к столику, во главе которого сидел напрягшейся при моем виде Джейк. Но по принесшему мне клятву новому подданному я скользнул лишь мимолетным взглядом, осматривая его спутников. Все они были трезвы и сосредоточены — несмотря на наличие на столе пару кувшинов с напитками и двух полураздетых проституток-дварфиек, даже почти симпатичных.

Гильдия… убийц. Или не убийц, а воров — догадался вдруг я, рассматривая татуировки на лице спутников Джейка. Если в этом сословном мире есть гильдии авантюристов, ремесленников, магов и вольных охотников, почему бы и бандитскому ремеслу не быть упорядоченным?

Рожи собравшихся за столом были неуловимо похожи на лицо освобожденного из гоблинского плена дезертира винтарской армии. Правда, он был один здесь косоглазый, зато рябыми кроме него было еще трое. Кроме того, у одного из присутствующих отсутствовал глаз. Лекаря я нашел взглядом сразу же — закутанный в плащ очень молодой, не старше самого Джейка парень, старательно прячущий лицо под капюшоном:

Амин Граунер

Знахарь; Костоправ

Дополнительно: наемный спутник хускарла Карадрасса Джейка, подданного Максима Царева

Дополнительный комментарий был виден только мне — судя по полупрозрачным серым буквам. И, судя же по ним же, Джейк совсем недавно собрал спутников, принимая их в отряд, которому еще даже не успел дать название. Поэтому думаю проходящее заседание рабочее — несмотря на кувшины с вином и проституток, и сейчас здесь идет обсуждение долей добычи и перспектив.

Косоглазый дезертир кстати молодец. Будь как Джейк — укоряя, сказал я сам себе, сыпанув солью на рану. Ведь у новоназначенного вместо меня хускарла лекарь в отряде уже есть. А у меня нет — перевел я взгляд на рябого разбойника и вдруг немного задержался, проводя идентификацию.

Джейк / Jake

Возраст: 21 год

Раса: человек

Пол: мужской

Доступный язык: винтарский

Фракция: Винтария

Сословие: Армия Винтарии, рекрут

Ранг: 1

Специализация: королевский стрелок

Гильдия воров (исключен)

Мастер-вор 3 ранга

Специализация: Карманник

Гильдия убийц (исключен, приговорен к смерти)

Ученик мастера 1 ранга

Специализация: Тихий шепот

Рунная защита: отсутствует

Божественное покровительство: Лунатиарна (лишен)

Дополнительно: дезертир, за голову назначена награда

Параметры:

Сила: 4.51

Ловкость: 7.28

Интеллект: 3.32

Мудрость: 2.13

Сила воли: 8.23

Телосложение: 6.64

Выносливость: 8.16

Верность: 11.14

Ловкие руки: 13.78

Парень оказался с сюрпризом, и явным талантом — находить неприятности, как минимум. И глядя сейчас на него, я даже немного успокоился — надо же, у кого-то больше проблем, чем у меня. Но умилялся недолго — жестом приказал лекарю следовать за собой. Юный костоправ Амин Граунер глянул на меня не без страха, после чего обернулся на Джейка и тот кивком разрешил ему уйти.

Когда мы отошли от стола, один из дерущихся дварфов вдруг провел удачный удар — так что его противник отшатнулся, теряя пару зубов и заваливаясь на спину. Нанесший удар боец ринулся вперед, закрепляя успех, но был увлечен за собой и перекинут падающим через себя — так что с грохотом ударился в стену, прилетев в нее вниз головой. В тот момент, когда я закрывал дверь, оба ошеломленных усилением активности дварфа уже поднялись, и прежде чем створка закрылась, я успел услышать знакомый, возобновившийся равномерный перестук ударов.

Через несколько минут мы вместе с лекарем прошли через ворота поместья, и я привел Амина на кухню. Здесь уже все гремело кастрюлями и суетой — бригада поваров готовила завтрак. На нас покосились, но никто и слова не сказал, расступаясь, после чего мы вместе с лекарем зашли в подсобку. Служанка Сира уже не стонала — лицо ее было бледным, как полотно, глаза закрыты, многочисленные раны на спине воспалены. Дышала она прерывисто, хрипло, явно балансируя на грани жизни и смерти.

Костоправ, который по какой-то причине меня боялся как огня, попытался что-то уточнить, но я жестами приказал ему лечить служанку. Парень закивал, присел рядом с ней. Первым делом Амин достал небольшой нож и разрезал верхнюю часть платья служанки, обнажая спину. После этого внимательно осмотрел раны, понюхал даже, и достав небольшой мешочек, сыпанул на спину впавшей в беспамятство дварфийки щепотку иссушенной трав.

Это была не магия, а скорее шаманство или колдовство — решил я, глядя как юный знахарь-костоправ, лечит служанку. Он вытащил и другие мешочки с травами, обрабатывая каждую рану под наговоры, которые бормотал себе под нос. Истолченная трава сыпалась из его рук, вихрясь в воздухе и наливаясь колдовской силой, после чего словно пленкой накрывала раны — широкие края которых знахарь стягивал руками, и они постепенно срастались. Не заживая, а скорее подживая — уходила опасная краснота воспаления, но свежие раны приобретали вид, словно им два-три дня. Дварфийка то и дело стонала, но в себя не приходила — и когда последний оставленный кнутом разрез оказался обработан, лекарь покачнулся и едва не упал лбом в каменный пол, так что я едва успел его подхватить.

Костоправ находился в отрешенном состоянии — видимо, затратил на лечение много сил. Но жив, и ладно. Подняв на ноги, и убедившись, что идти Амин может, я показал ему на выход. Проводив его взглядом — вроде шагает, не падает, я поправил остатки платья на дварфийке и крякнув от натуги, острожное поднял ее на руки. Служанка при этом застонала, но в себя не пришла. Несмотря на невысокий рост, на оказалась неожиданно тяжелой — для того чтобы вынести ее из кухни и принести в выделенные нам комнаты пришлось приложить немало усилий.

На входе в покои меня недоуменными взглядами встретили Марина с Аней — девушки судя по виду, спать не ложились, и пока я пил со вторым сыном железного тана Кормака Коркорана, они общались за кувшином вина. В их взглядах и позах чувствовалось явное напряжение — уже дежурное, когда они ведут беседу, но в этот раз, к счастью, до драки не дошло.

— Это кто? — поинтересовалась Марина, порывисто поднимаясь и подходя к дивану, куда я уложил исхлестанную кнутом служанку лицом вниз. — Все, поняла, — предупредила готовый сорваться у меня с губ ответ ведьма, вглядевшись в лицо дварфийке.

— Мне расскажите, кто это, — подошла ближе Аня.

— Это служанка, которую мне воду таскала, когда я дварфа жизни учил, — пояснил я для блондинки.

— И кто ее так? — спросила Аня.

— Наша толстожопая подруга? — практически сразу задала уточняющий вопрос Марина, после которого я лишь кивнул.

— За что-то или по велению души? — присаживаясь ближе, Аня начала рассматривать исполосованную шрамами спину дварфийки.

— Думаю именно за то, что воду таскала, когда я Губошлепа бил, — высказал я кажущееся верным предположение.

— Что мы с ней делать будем? — поинтересовалась Марина, глядя на меня.

— Откуда ж я знаю, — пожал я плечами. — Очнется, посмотрим.

— Макс, а это точно она? Раны старые, — едва коснулась подушечкой пальца подживающего шрама Аня, — если ты говоришь, ее сегодня наказали…

— Джейк, который косоглазый, собрал себе с моим патентом хускарла команду мечты, и в ней даже есть лекарь.

— Что ж он до конца ее не вылечил?

— Неопытный.

— Лучше неопытный лекарь, чем опытная… жрица, — не удержалась и съязвила ведьма, паузой давая понять, что сказать хотела немного другое.

— Марина! — обернулся я к ней, и хотел было высказать все что думаю, но Аня меня опередила.

— Да ладно, Макс, — поднялась фитнесс-няша от служанки, примирительно поднимая ладони.

Ну хоть эта молодец — только успел подумать я, как Аня добавила:

— Собака лает, караван идет.

— Как вы… мне дороги-то, а? — сквозь зубы произнес я, и присев за стол, показал девушкам на стулья напротив. Когда обе присели, рассказал им все то, что узнал от Карела насчет дварфийской свадебной традиции.

— То есть будет только помолвка, а не свадьба, — задумчиво протянула Марина.

— И сразу после помолвки турнир, потому что я не сын дварфийского народа, и на руку Кайлы претендует много достойных мужей.

— Достойных ли? — уточнила Марина.

— Не понял, — покачал я головой.

— Ты сказал, что этот доходяга Кормак хочет оставить свою дочь главной в клане Карадрасс, сделав ее своей наследницей.

— Да.

— Но в турнире решится, кто будет окончательным кандидатом на роль ее первого мужа.

— Так, — понемногу я начал понимать, но до конца всю картину пока не осознавал.

— Ты же на начало турнира будешь с этой толстожопой блядью помолвлен, и она — ты сам сказал, после помолвки уже имеет статус практически замужней.

— Ну… да, — обдумав сказанное, не нашел я никаких противоречий.

— А ее отцу, у которого со всех сторон горит жопа, не нужен знатный муж, который будет по статусу выше этой мразины. Но знатный дварф к ней свататься и не пойдет, потому что она уже помолвлена с тобой.

— Ничего толком не понял, но вроде как все правильно. Ты это к чему?

— Значит в турните не будут участвовать знатные дварфы.

— Наверное, да.

— А будут участвовать те, кому не будет урона для чести рода входить в клан Карадрасс в роли подчиненного мужа этой толстожопой коровы.

— У тебя какой-то болезненный интерес к ее заднице? — не выдержала Аня.

Марина даже не глядя на блондинку отмахнулась, как от комариного писка, и продолжила.

— И это значит, что в турнире будут участвовать вполне рядовые дварфы.

— И?

— И вряд ли это будут серьезные бойцы, — недоуменно посмотрела на меня Марина, не понимая, как я сам не догадался. — Даже третий ранг умения здесь редкость, поэтому ты вполне можешь рассчитывать на победу.

У меня же в этот момент перед взором возникла картинка того, как совсем недавно на моих глазах в таверне два дварфа мутузили друг друга с упорством и грацией носорогов. Даже если попадется простой противник, то шансов на победу в турнире у меня…

— Откуда ты знаешь, что третий ранг умения редкость?

— Изучала вопрос, — ответила ведьма. — После второго ранга умения приобретения слепков знаний завязано на происхождение или репутацию. Второй ранг — это предел физических возможностей человека, дальше уже идет управляемая мутация, как у ведьмаков. Поэтому если догадка верна, то против тебя будут противники первого или второго ранга — рангов, которых можно достичь самостоятельно. Без слепков умений.

— Если верхняя планка второго ранга предел собственных физических возможностей человеческого, или дварфийского тела, это конечно все меняет, — усмехнулся я. — Всего то надо победить четверых дварфов, которые с детства бегают по пещерам, истребляя врагов и глубинных тварей.

— Это не невыполнимая задача, — прямо посмотрела мне в глаза Марина.

— Особенно для меня, — немного нервно рассмеялся я.

— Макс, во-первых… ты на моих глаза уже вытворял такое, что не в каждом голливудском блокбастере увидишь, — негромко произнесла Марина. — Не забывай, что даже первый ранг умения «Зеленый лист» уже выходит за рамки человеческих возможностей. Или ты не знал? — вдруг взметнула ведьма брови, увидев мое выражение лица.

— Знал конечно, — соврал я, старательно не выказывая удивления, — а во-вторых?

— А во-вторых, мы будем за тебя болеть. Потому что как понимаю, если ты не выиграешь турнир, нам тоже… придется непросто.

Оглядевшись по сторонам, я попросил девушек сесть поближе. И еще поближе. Заметив мое внутреннее напряжение, они притихли и даже почти спокойно восприняли то, что мы все втроем сели настолько близко, что головы соприкасались.

— В инвентаре два портальных свитка. Для активации их просто надо развернуть. Если со мной что-то случится, и вы поймете, что дело дрянь, уходите.

— Ты уверен, что там куда они ведут, нас не будет ждать что-то хуже смерти? — едва слышно прошептала Марина.

— В башне Хагадален колдун, которого я убил, разговаривал с чародеем круга. Это был обычный человек, в придворном камзоле. Так что есть шанс, что порталы ведут в цивилизацию… в общем, если все будет совсем плохо, можете попробовать уйти.

— Маг в придворном камзоле?

— Да.

— Ты его идентифицировал?

— Не успел.

Вопросов больше не последовало, и я вновь негромко заговорил:

— У меня сейчас нет выбора, и если свалить не получиться, скорее всего придется участвовать в этом турнире. Но я реально рассчитываю сделать отсюда ноги, поэтому в ближайшее время будьте начеку. Если я скажу бежим, старайтесь действовать быстро.

Девушки покивали, после чего мы посидели еще немного, и когда уже собрались расходиться и немного поспать, к нам в апартаменты заявилась целая делегация портных — снимать метку для праздничных одежд. Толком поспать так и не удалось — наряды пошили даже быстрее, чем Марина и Аня обсуждали фасон своих платьев, а после делегация портных вернулась для примерки. После примерки последовал небольшой ликбез по церемонии, а после мы все вместе — с присоединившимся Даррианом, как назло выглядевшим оскорбительно бодро и хорошо выспавшимся, направились в главный зал поместья. Здесь уже были накрыты столы, за которыми расположились многочисленные гости. Карел, кстати, тоже здесь был — кто-то принес пьяницу и усадил его за стол, лицом в который он уже безмятежно спал, шлепая пухлыми слюнявыми губами.

Как действовать, я знал. Марина, Аня и Дарриан выполняли роль моих спутников, которыми обычно являлись родные жениха. Но за неимением таких подошли сопровождающие меня ведьма, жрица и рыцарь.

Под негромкий одобрительный гомон гостей мы вместе подошли к стоящему на постаменте столу, за которым сидела Кайла — при нашем появлении она поднялась. Принцесса клана Карадрасс была в ярко-алом платье, а лицо ее было закрыто плотной фатой, и только когда я оказался рядом, успел сквозь нее увидеть всю гамму эмоций, с которыми смотрела не меня дварфийка. За ее спиной стоял широкоплечий гном, чертами лица неуловимо похожий на железного тана. Думаю, это был дядя Кайлы, брат ее отца Кормака. На брата не похож — лицо пусть и моложавое, но изборожденное шрамами и ранними морщинами:

Конри Коркоран / CounriuyCourcouranghd

Принадлежность: Серганна, тан клана Карадрасс

Каста: Владыка Гор

Когда я подошел ближе, остановился — как учили, перед ступенями. По идее, на этом месте любой дварф был бы ниже невесты, показывая свое подчиненное положение. В другой ситуации, если жених был из высшей касты, наверное, он должен был бы подняться по ступеням, но мне это делать категорически запретили. Но даже несмотря на это, наши с Кайлой глаза были на одном уровне, что не осталось незамеченным — по залу снова прошел негромкий гомон. Да, вот что бывает, когда готовишь мероприятие в спешке — мысленно позлорадствовал я, расправляя плечи и выпрямляясь. Не скажу, что по жизни сутулюсь, но после того как намеренно выпрямился и горделиво задрал подбородок, мои глаза оказались выше уровня взгляда Кайлы. Заметив вытянувшееся лицо ее дяди, я вновь невольно улыбнулся про себя.

Между тем рядом появилось несколько наряженных служанок, поднесших большой и пустой серебряный поднос. В наступивший тишине послышалось звяканье браслета, который я аккуратно положил на него.

Служанке присели в поклоне, и отойдя назад, передали серебряный поднос стоявшей за мной Марине. Она медленно подошла к напряженной Кайле и предложила ей браслет. Дварфийка не отреагировала, и ведьма вернулась с подносом обратно. Это было частью традиции старинной церемонии — теперь, кроме браслета, я должен был поразить род невесты подарком, положив в добавок к браслету на поднос голову Гаргл-Даргана.

Но мне очень повезло, что я встретил и пообщался сегодня ночью с Аристархом, который озвучил непреложную и непоколебимую истину о том, что десять золотых, это десять золотых, как ни крути. Поэтому ценный трофей остался у меня в инвентаре, а на поднос легло красное, заляпанное кровью платье. То самое, подобранное на месте гибели орка военачальника и которое принадлежало орчанке, походя убитой Ронаном.

Принявшие от вернувшейся Марины серебряный поднос, служанки с поклоном передали его Ане. Блондинка, с недоумением подняв бровь, взглянула на меня, недоумевая — они с Мариной присутствовали при обсуждении, и знали, что голова оркского военачальника должна стать моим подарком. Но спрашивать Аня ничего не стала, и направилась к Кайле.

Дварфийка едва заметно дернулась, когда опустила взгляд и посмотрела на окровавленное платье. Не знаю, чем ей не понравилось — конечно, это не голова орочьего военачальника, но не думаю, что он уединялся с обычной войсковой проституткой. Знатная орчанка была. Наверное.

Поднос с золотым браслетом и платьем вернулся ко мне, и туда добавился погнутый когтями Ронана шлем одного из воинов легиона Орды с красной меткой Ассамы. В этот раз дары от жениха понес к невесте Дарриан.

Когда браслет, платье и шлем остались без внимания, я задумался.

С одной стороны, судя по едва заметным эмоциям Кайлы, а также по хорошо видной ярости побагровевшего Конри Коркорана, своего я добился — заставил неприятных мне дварфов из Карадрасса понервничать. С другой стороны, я сейчас играю с огнем, вызывая недоумению присутствующих, и злобу у владык Карадрасса. Но опять же, в расход они меня уже списали, так что бояться нечего, а кроме того — пять тысяч золотых за голову Гаргл-Даргана, это целых пять тысяч золотых.

Инвентарь у меня, кстати, давно разросся до ста пятидесяти ячеек с доступным весом в триста килограмм — Марина подсуетилась, закупив магические рюкзаки на весь отряд. Активными сейчас светились только сто двадцать ячеек, с возможностью унести двести сорок килограмм — Ронана в отряде поблизости не было, и общая грузоподъемность ограничена соразмерно. Но даже несмотря на это, трофеев было достаточно — головы нескольких гоблинских шаманов, латы орков, несколько дорогих кубков и блюд, статуэтки — все собранное в краалях гоблинов.

Постепенно и Марина, и Анна подхватили мою игру, действуя показательно медленно, выбешивая до яростной дрожи Кайлу и ее дядю Конри. Несколько раз разбитые орочьи латы падали с подноса, валялись у подножия лестницы парочка кубков и шлемов, а девушки продолжали подходить к Кайле.

Дварфийка держалась — злилась, корчила гримасы под фатой, но браслет не брала.

Ну, в принципе им это больше надо — тоже пошел на принцип я и обернулся к Марине, доставая из инвентаря очередной подарок.

— Что? — прошипела ведьма, — ты хочешь подарить ей мои сапоги?

— Прости, бес попутал, — шепнул я, убирая обратно в инвентарь сапоги драконоборца. Посмотрев на содержимое рюкзака — в котором было еще много всего, принял решение.

— Последнее, — с лязгом положил я на поднос части кирасы убитого орочьего вождя, причем сказал так, чтобы Кайла услышала. — Не берет сейчас если, тогда уходим, — негромко добавил я в спину ведьме, когда она уже подходила к принцессе клана.

Дочь железного тана услышала — все, как и предполагалось. Я кожей почувствовал исходящую от нее ненависть, когда она взяла с подноса браслет.

Внимание!

Вы подарили второй «Браслет намерений» Кайле Черной Косе из клана Карадрасс!

Поздравляем!

Кайла Черная Коса из клана Карадрасс приняла оба браслета намерений, и факт ее согласия подтвержден безоговорочно!

Закричали и затопали ногами дварфы — не все, вероятно лишь часть, бывшая проплаченной массовкой — которая знала, что делать и как себя вести. Но не факт — может быть я сейчас просто слишком язвителен. В зале как-то сразу стало много слуг, полетело магическое сияние конфетти, потянулись поварята с блюдами, а когда меня усадили рядом с невестой, внесли даже целого монстра, отдаленно похожего на кабана.

— Ну, хоть покушаем вкусно, — выдала Марина, вздохнув, примериваясь и приглядываясь сразу к нескольким блюдам.

Все то долгое время, пока продолжалось застолье, Кайла многозначительно молчала. Но ее злость, напряжение и вероятно даже ненависть я чувствовал вполне осязаемо.

Глава 19. Жрица Ассамы

Максим Царев / Maximus Rex

Возраст: 23 года

Раса: человек

Пол: мужской

Доступный язык: русский

Фракция: без фракции

Сословие: Искатель приключений

Ранг: 1 ранг

Специализация: Воин-маг

Рунная защита: 1 ранг

Покровительство: Дом Лазериан

Божественное покровительство: отсутствует; Метка Белой Богини

Доверенное лицо: Клан Карадрасс

Дополнительно:

«Подготовка королевского легионера»

«Зеленый лист»

Параметры:

Сила: 8.11

Ловкость: 13.03 (9.03+4.00)

Интеллект: 7.31

Мудрость: 5.76

Сила воли: 11.44 (9.14+2.30)

Телосложение: 9.21

Выносливость: 12.09 (11.09+1.00)

Предчувствие: 8.35

Упоминание о том, что я доверенное лицо клана Карадрасс, в параметрах выглядело несколько забавно — с учетом того, что этот самый клан сейчас готов уничтожить меня в любой подходящий момент. Только то, что мы находились в Серебряном Чертоге — городе, который был необъявленной столицей Северных кланов, независимого Подземья Серганны, вполне вероятно спасало нас от немедленной смерти. Конечно, может я ошибаюсь, и Кормак и Кайла действительно хотят разобраться со своими делами с моей помощью, а после предоставить информацию по корпорации Янус и отпустить. Может быть так и есть, но для сохранения жизни и здоровья лучше в это не верить.

— Макс, ты просто гребаный читер, — между тем прокомментировала Марина.

Пожав плечами, возражать я не стал — в принципе, был с ней даже согласен.

Сословный мир Валлиранта был жесток и неприветлив. И если ты появился на свет в гончарном квартале, то у тебя было лишь несколько путей — либо всю жизнь обжигать горшки, и может быть стать одним из немногих, кто заседает в городском магистрате от цеховой общины; либо пойти в ополчение, и после долгих лет службы в королевской армии получить от короля собственный надел, если повезет. Были, конечно, рисковые варианты — пойти в разбойники или торговцы, но Валлирант не Земля — второй попытки здесь не существовало. Общество не давало шанс на исправление, предпочитая лишать головы, а не свободы. Начинать же любое дело приходилось на свои — даже несмотря на наличие банков, если ты не вышел сословием, заем тебе не получить. Но даже если найдены деньги, вести свое дело в условиях жесткой конкуренции и патентов, которые передавались поколениями невероятно сложно. И теряя удачу — не важно, торговец ты или разбойник, практически гарантированно терялась жизнь, или все сбережения — что в мире Валлиранта практически равноценно, если ты не принадлежишь к высоким сословиям и только отправился в бизнес.

Социальные лифты здесь не работали, от слова совсем. Но в нашем случае мы появились в Валлиранте с чистого лица, и ввиду обстоятельств переноса сразу попали в фокус многочисленных заинтересованных групп. Благодаря этому, у меня был доступ к возможностям, для получения которых местный житель из невысокого сословия может положить всю свою жизнь и не достичь успеха. К примеру «Подготовка Королевского легионера» обычному хлеборезу стоила бы десять лет контракта на службе винтарскому королю, и получал бы он это умение по старинке — меся пыль дорог и сражаясь во славу короля.

В Валлиранте подобными свитками — «Подготовка Королевского легионера», кстати, пользовались лишь дети правильно воспитанной аристократии — потому что в легионах действовало правило о том, что ни один трибун или легат не может командовать войсками, если не обладает умениями и знаниями рядового легионера.

Для того же, чтобы получить слепок умения «Зеленый лист» необходимо было родиться в Сильване — эльфийских лесах на Востоке, и принадлежать к одному из Высоких Домов. Мне же слепок стал доступен потому, что я оказался на месте смерти Андориэнн, и она подарила в наследство мне свою память, благодаря которой умение вообще смогло инициироваться. И кстати подобный слепок умения я вряд ли смог бы получить у принцессы Лазериан, несмотря на покровительство ее Дома — потому что умение «Зеленый лист» прерогатива лишь элитных воинов Сильваны. Зато я смог приобрести его у сильных мира сего из Винтарии — магов королевского круга, из-за знакомства с заинтересованной во мне Эстери Эйтар. Благодаря которой, опять же, мое тело украшали татуировки рунной защиты. И несмотря на их первый ранг, эта рунная защита превосходила многие другие образцы второго и даже третьего ранга, которые наносили обычные рунные маги, а не знаменитый на всю Винтарию, как оказалось, мастер Гвинвард.

Поэтому всего за несколько дней — еще ведь даже недели не прошло, я обладал навыками и умениями, о которых большая часть населения Валлиранта даже мечтать не могла. И несмотря на первый ранг, который зависел не только от опыта, но и от репутации, я вполне мог сейчас выходить на поединки против противников более высоких рангов, которым судьба не была благосклонна столь щедрыми подарками, как у меня. Но цена всего того, что сейчас имел, была немалая — с самого первого дня я словно сидел за карточным столом при игре в покер. Причем ставки возможных выигрышей повышались в каждом раунде, которых иногда проходило сразу несколько за день, а вот на кон я раз за разом ставил свою жизнь. И, что самое плохое — жизнь своих спутников.

— Макс, это владыка гор, а ты его уделал, — явно возбужденно нервничая, но с неослабевающей надеждой произнесла Марина, показывая на параметры дварфа, который храпел на полу возле кресла.

Карел Пьяный Губошлеп

Возраст: 37 лет

Раса: дварф

Пол: мужской

Доступный язык: серганна; аркадианский; винтарский; оркгарт; гооблинс; русский

Фракция: Серганна

Сословие: Владыка гор

Ранг: 4 ранг

Специализация: Скальной Шип

Рунная защита: отсутствует

Покровительство: Дом Карадрасс

Божественное покровительство: Пантеон Камня

Параметры:

Сила: 21.08

Ловкость: 6.13

Интеллект: 6.21

Мудрость: 11.88

Сила воли: 3.01

Телосложение: 15.20

Выносливость: 23.56

Параметры Карела пиковыми значениями мало отличались от характеристик Дарриана и Ронана в третьей форме. Мимолетно привлекла внимание мудрость — и тут я вспомнил, что Ронан Бан-Роан, четырнадцатый этого имени, признанный бастард из Дома Ариана, длань Короля-Златолиста и первый среди Стражей Границ тоже алкоголь заливал как не в себя. И у него тоже в форме немощного доходяги был высокий показатель мудрости. Вот уж действительно, не будьте слишком умными, но будьте умными в меру…

— Марин, не забывай пожалуйста, что он без доспехов, а я в полной экипировке, — не полностью разделял я уверенность начинающей чародейки, глядя на сопящего во сне дварфа.

Но все же сейчас, после вечернего совета, я уже с некоторым оптимизмом смотрел на предстоящий завтра турнир. По крайней мере, может быть у меня получится проиграть и не умереть при этом — очень и очень на это надеюсь. Надеюсь потому, что сбежать нам из имения Карадрасса в Серебряном Чертоге похоже, не получится — с самого момента помолвки рядом с нами постоянно находились стражи поместья, крутилось множество слуг и маячило даже несколько гномов магов. А вот Аристарха, кстати, я больше не видел за сегодня.

— Макс, посмотри Кодекс, я там статей прикупила, — вместо ответа посоветовала мне Марина.

— Зачем?

— Ну посмотри, поймешь зачем, — попросила ведьма.

▼Запись в Кодексе

Дварфы. Тактика боя, Подземье

Столкновения под землей имеют свои особенности. Битвы и стычки проходят в ограниченном пространстве узких подземных коридоров, являясь преимущественно фронтальными столкновениями. Ввиду этого основная задача сражения — прорвать строй врагов, поэтому основной род войск дварфов — тяжелая пехота.

Дварфы — гуманоиды, и отличаются от людей незначительно. Основная часть вооружения дварфа — массивный ростовой щит, который является символом подгорного войска. Все подземные воители носят тяжелую броню, усиленную сверху в районе наплечников, и тяжелые глухие шлемы, так как характер боестолкновений требует максимальной надежности именно от этих частей доспехов. Физиологические отличия дварфов также накладывают свой отпечаток на технику и тактику боя, поэтому в большинстве случаев при столкновении двух шеренг проигрывает тот, кто оказался менее крепок и устойчив.

Шаг и выпад у дварфа короче, чем у человека, гибкость и ловкость много ниже — ввиду отсутствия талии. В связи с этим основное оружие подгорных отрядов, Шипов — короткие мечи и тяжелые булавы, а также короткие пехотные копья. Во время столкновения отрядов враждующих кланов в узких переходах часто отсутствует место для маневра, поэтому применяются короткие копья и мечи, во время максимального контакта, смешения или пробития строя в ход идут разновидности одноручного тяжелого дробящего оружия.

Примечание: двуручное оружие, приписываемое дварфам — такое как секира, является непопулярным и непрактичным видом вооружения для отрядов подгорных воителей

Из дальнобойного оружия Подземье применяются арбалеты, но ввиду особенности битв на узких подземных тропах и переходах, даже сильные арбалеты имеют небольшую эффективность, учитывая массивные щиты и хорошие доспехи, укрепленный рунной магией. Несмотря на убойную силу, среднестатистический гном предпочтет взять с собой лишнюю булаву и кистень, чем арбалет — потому как по статистике на пятнадцать выпущенных болтов приходится лишь одно эффективное попадание, полностью выводящее из строя противника. В условиях же тесных пространств и живучести дварфов, а также из-за привычки максимально рвать дистанцию во время подземной схватки, это вид оружия также не слишком эффективен и популярен, особенно учитывая длительное время перезарядки.

Именно характер подземных столкновений в ограниченном пространстве закалил подгорную расу, которая является эталоном свирепой неуступчивости — ведь малейшее отступление или разрыв строя ведут к гарантированному поражению в битве.

Прочитав про «малейшее отступление» я вспомнил, как в таверне «Бычий хер» друг друга молотило два дварфа, которые словно бы забыли о защите, отбивая удары лицами, при этом даже не сходя с места.

▼Запись в Кодексе

Дварфы. Тактика боя, Поверхность

Тактика боя на поверхности имеет серьезные отличия от характера подземных битв и стычек. Но дварфы, верные традициям и уложения, не подстраиваются под окружающую действительность, привнося на поверхность свою тактику, лишь немного видоизмененную. В битвах на поверхностях используются не спаянные кровным воинским братством рода Шипы, а хирд — который может состоять из воинов даже нескольких кланов.

Вооружение воинов хирда стандартное — ростовые щиты, короткие мечи и копья разной длины. На весь Валлирант знаменито построение стены щитов хирда — ощетинившееся копьями полностью защищенное квадратное или прямоугольное каре. Оставшееся внутри свободное пространство занимают арбалетчики — на поверхности этот вид вооружения дварфами применяется значительно чаще. Также длиннее становятся и копья — если бойцы второй линии копейщиков используют копья средней длины — не более двух метров, то четвертая шеренга уже вооружена длинными пятиметровыми пиками.

При поддержке иных родов союзный войск — таких, как людские стрелки и легкая кавалерия, хирд практически несокрушим, даже полностью окруженный врагами. Его строй может пробить лишь тяжелая рыцарская конница в клиновидном построении. Но при всей своей неуступчивости и защищенности хирд весьма неповоротлив и ограничен в маневрах складками местности. В труднопроходимом ландшафте хирд может разделиться на шипы, а в чистом поле вновь воссоединиться в общее плотное построение.

Второе по частоте использования построение — фаланга, но оно используется только при действиях с союзными войсками ввиду опасности окружения или атак с тыла. Фаланга может прикрывать гораздо более широкий фронт, и также как хирд практически неуязвима для любого вида пехоты в прямом боестолкновении.

Также вышедшие на поверхность дварфы часто участвуют в преследовании врага. Несмотря на то, что дварфы обладают низкой стартовой скоростью и подвижностью, но особенности пешего марша в том, что на длинной дистанции он по быстроте ненамного отличается от скорости передвижения кавалерийских соединений, поэтому именно выносливые и сильные дварфы как никто другой подходят для длительного преследования и полного уничтожения или пленения сил противника.

▼Запись в Кодексе

Дварфы. Тактика боя, Железный кулак

Тактика Железного кулака применяется…

— Прочитал? — отвлекла меня Марина.

— Не все, но прочитал, — кивнул я.

— Они привыкли друг друга мутузить на нулевой дистанции, поэтому тебе будет просто. Это не рыцари, просто старайся не попадать под удары, и все будет окей, — выдала удивительный прогноз Марина. Я поднял бровь, желая прокомментировать ее аналитические способности, но не успел.

— Леди Марина говорит верно, — неожиданно кивнул Дарриан, который находился в комнате вместе с нами, но участия в беседе до этого момента не принимал. Да и вообще молчаливый рыцарь после того как я забрал у него королевский меч, становился все задумчивее и загадочнее. Сейчас, когда я посмотрел в скуластое лицо сына винтарского герцога, вдруг вспомнил о том, что он и до этого ведь меня хотел прибить, и только присутствие Ронана ему не дало.

Еще одна проблема. Будет вообще что-то хорошее на этой неделе?

— Да блин, не могу найти, где показатель твоего критического удара посмотреть, — пробормотала Марина, копаясь в настройках и отображении параметров моего профиля.

Отвлекшись от кодекса, я увидел, что ведьма рассматривает иконку с данными эльфийского клинка. Рейтинг критического удара я кстати тоже не мог найти. И убирая с глаз отображение параметров меча, задержался взглядом на секунду:

«Зеленый лист»

Уровень предмета: 3.09

Одноручное Меч

Специализация: Сильвана:

Егерь; Рейнджер; Следопыт; Воин-маг

+ 3 к ловкости

+ 2 к силе воли

+ 1 к выносливости

Если в руке: Увеличение рейтинга критического эффекта на 13 %.

Если в руке: «Аура силы Леса»

Прочность: 96/ 100

«Бывает, что зеленый лист крепче и сильнее стали; в особенности, когда этот лист — оружие лучших воинов Сильваны»

Уровень оружия повысился несмотря на то, что я авантюрист первого ранга, а меч по умолчанию был третьего ранга. И сражаться кстати мне придется им, потому что внушительный королевский клинок мне не подходит.

«Милосердие королей»

Уровень предмета: 159; вариативный

Одноручное Меч; Мифрил

Утоленная жажда крови

Магия крови

+ 1.59 к силе

+ 1.59 к ловкости

+ 1.59 к выносливости

Если в руке: Увеличение рейтинга критического удара на 15 %.

Если в руке: Увеличение действия аур, союзных заклинаний и эффектов на 7%

Дополнительно: не замечает доспехов

Дополнительно: не замечает магических щитов

Дополнительно: не замечает защитных аур

Прочность: нельзя уничтожить

«Королевское милосердие бывает опаснее королевской жестокости!»

Вернее, не то, чтобы этот меч не подходил… Слепок умения «Зеленый лист» подарил мне способность обращаться с изогнутым хищным мечом, а полуторный королевский клинок в руках казался чуждым предметом. Навыки обращения с клинком элитных воинов сильваны не подходили к клинку бастарду, и держа его в руках я чувствовал себя словно профессионал пляжного футбола, который вышел на зеленый газон футбольного поля. То есть, принципы схожие, а вот действия значительно разнятся. И даже несмотря на то, что обещание пробивать любые доспехи и не замечать ауру выглядело очень и очень заманчиво, но отсутствие умения обращаться с полуторным бастардом может закончиться для меня фатально — ведь до щитов и доспехов еще надо добраться. Лучше уж проверенный эльфийский клинок.

— Я могу наложить благословение богини, — вдруг проговорила Аня.

Мы с Мариной переглянулись и посмотрели на блондинку.

— Опять исполнить обязанности храмовой… жрицы? — язвительно поинтересовалась ведьма.

— Слушай, ты, — закипела Аня, сверкнув глазами, — можешь заткнуть свой поганый рот и…

— Хватит, — попробовал было я остановить неожиданно разъярившуюся блондинку.

— Вот именно, Макс, хватит! — вскинула руки Аня. — Хватит уже этой овце в меня плеваться! Ну что ты смотришь на меня, а? — обернулась она уже к Марине. — Ты не можешь без того, чтобы свой язык в чужую жопу не попытаться всунуть? Да, исполнить обязанности храмовой жрицы и наложить на Макса благословение богини, чтобы его там не прибили, а тебя потом в клетку не посадили, как собаку. Хотя тебя как раз туда и надо засадить, сучка бешеная, чтобы ты…

— Аня!

Блондинка осеклась, переводя дыхание — было видно, что сорвавшись, она с трудом сдерживает накатившиеся слезы.

— Макс, послушай — последнее что я помню, это как головой стекло разбила. Потом просыпаюсь голая в лечебнице, а вокруг эльфы. Эльфы, черт их подери, понимаешь? Ты блин раньше когда-нибудь эльфов видел? Которые еще вдруг на русском языке разговаривают? Я вообще пока вас не увидела, думала, что с ума сошла и белочку сейчас ловлю под наркозом. Да и когда вас увидела, тоже — ты думаешь, как я вообще происходящее воспринимала? Я невредимая, ничего не болит, хотя помню, что авария была!

С этой… когда вина напились, я вообще не верила в реальность происходящего, понимаешь? Если вы до этого хоть по зимнему лесу волохались, то я сразу в сказку попала. А почему мне никто про Костю не рассказал, что он меня бросил? Я его на улице увидела, он мне лапши на уши навешал, я и повелась — пришла, вписалась в эти жрицы, взяла два самых дорогих заклинания, просто потому что можно. Когда мне описания читать было, если Костя говорит пойдем-пойдем, все сейчас тип-топ будет, Анюта… Понимаешь, Макс, все будет тип-топ?! Да и я сейчас же не трахаться тебе предлагаю, а благословение наложить, это совсем другое. Хоть как-то блин помочь пытаюсь, а эта… сука, ну вот что ты на меня смотришь, а? Ты можешь вообще меня не касаться, вот просто…

— Аня, хватит, пожалуйста, — взял я блондинку за руку, пытаясь успокоить. — Все нормально, никто тебя не попрекает.

— Да как никто не попрекает, если эта ворона постоянно норовит в меня говном плюнуть? Его у нее походу так много, что если бы ты ее не шпилил, я бы сказала, что это хронический недо…

— Аня!

— Может я просто тебе завидую, — отвернувшись, сквозь зубы процедила Марина, совершенно не впечатленная речью нашей спутницы.

— Ты вообще читала об Ассаме? — чуть сбавила градус беседы Аня, понизив голос и не среагировав на очередную издевку. — Да, в ее культе есть храмовые проститутки, но в Валлиранте это почетно, поэтому многие туда стремятся. Но в ее храмах и весталки есть, и жрицы и чародейки самые настоящие, которые оперируют магией крови, а не похотью.

— Как работает благословение, и что оно дает? — повернулся я к блондинке.

Вместо ответа Аня быстро открыла свой интерфейс и быстро вывела две интерактивных таблички.

Возвращение к жизни

Ритуал

Тип: Инициация; Очищение

Мана: не требуется

Школа: Храмовая жрица; Покорность

Душа с помощью жрицы кружится, возрождаясь в танце, поднимаясь все ниже и падая все выше.

Слово силы: Концентрация

Ритуал;

Тип: Благословение богини

Мана: 100%

Школа: Длань богини; Желание

Каждый кто несет в себе разум, несет и энергию.

— Я была не очень уверена в ритуале возвращения к жизни, поэтому мы занимались любовью, хотя по идее можно было обойтись и без этого, — начала объяснять Аня. Щеки ее зарделись, на Марину она старательно не смотрела, но явно было, что ремарка предназначалась для ведьмы.

— Но я до сих пор не уверена, и думаю, что все же без постели ритуал бы не сработал, — еще раз сыпанула солью на душевную рану ведьмы Аня. — Вы описания не видите, но этот ритуал проводится как с участием Ассамы, так и без нее. Ты же мне говорил, что когда находился в беспамятстве, Лунатиарна к тебе пришла, а Ассама нет, так?

— Так, — кивнул я машинально.

О юной невесте пока подробно не рассказал ни Марине, ни Аня — блондинке лишь упомянул еще на глубинных тропах, что Ассамы не видел, когда находился в междумирье после касания скверны.

— Я ведь ей молилась с просьбой о помощи наравне с Даррианом, — пожала плечами Аня, бросив короткий взгляд на рыцаря.

Я в этот момент вздрогнул от догадки. Метки Ассамы и Белой Богини, юной невесты, были идентичны по форме. И юная, когда-то давно убитая девочка в белом платье пришла ко мне тогда, когда звали Ассаму — и наверняка это связано. Как разный цвет меток богинь имеет наверняка к этому отношение.

Красный это цвет любви и жизни, а белый? Смерти? Или белый цвет жизни, а красный цвет гнева и мести? Если вспоминать запах сырой земли, когда я спускался по тоннелю вместе с юной невестой, а в это время здесь умирал, в реальности — по словам Марины, то белый цвет не несет ничего хорошего. А гнев и месть по первому ощущению подходят именно Ассаме — учитывая, что ее основная паства это гассаниды и орки, которые вырезали винтарцев на южном континенте.

— …поэтому возвращение можно проводить как собственными силами, так и взывая к богине. Я решила сначала попробовать сама, потому что в первый раз она не откликнулась.

— Ань.

— Что? — вскинулась блондинка, когда я ее прервал.

— Ты знаешь, как выглядит Ассама?

— В храме стояла статуя, — пожала жрица плечами. — Высокая женщина, похожа на… памятник Боудикки в Лондоне видел?

— Да, видел.

— Ну вот примерно такая, только без колесницы.

— Рогов и хвоста у нее не было?

— Чего?

— Не-не, ничего. Продолжай, пожалуйста.

— А… — нахмурила бровки Аня, пытаясь вспомнить, о чем рассказывала

— Ты говорила о механике способностей, — по-прежнему не глядя на нее, холодным голосом произнесла Марина.

— Да. Так вот — возвращение к жизни можно провести двумя путями. Либо воззвать к богине, чего я делать ни стала, либо… закружиться в танце душ, что у меня получилось. «Слово силы» это другая школа жриц Ассамы, и к постели никакого отношения не имеет, а является инструментом концентрации энергии.

— Сексуальной? — едко поинтересовалась Марина.

Вздохнув, Анна поднялась и вдруг достала из инвентаря посох с навершием в виде багрового камня, который вдруг засветился сдержанным магическим сиянием.

— Сюда подойди, — показала она на пол перед собой Марине. — Пожалуйста.

Ведьма фыркнула, но недоверчиво покачав головой, все же встала и подошла.

— Платье можешь снять? Или, если стесняешься, не надо, — покачала головой Аня. — Хотя у тебя там все равно нет ничего, что стесняться, — добавила она негромко.

Марина хотела было уже ответить, но блондинка широко взмахнула посохом и подняла руку, а ее ладонь вдруг высветилась сдержанным алым сиянием.

— Не бойся, больно не будет, — произнесла Аня и попыталась положить ладонь Марине сзади на шею. Ведьма отмахнулась, сверкнула вспышка пламени, и обе девушки вдруг едва не сцепились. Мы с Даррианом вскочили на ноги, но вмешиваться не пришлось — Марина с Аней со злостью смотрели друг на друга, причем глаза ведьмы горели оранжевым пламенным отсветом, а у жрицы Ассамы взгляд наполнился багровым свечением.

— Эй, а вы можете… спокойнее, без магии? — негромко поинтересовался я.

— Мы можем, — ответила Марина, — а вот…

— Ань, — повернулся я к блондинке, — ты можешь объяснить, что ты хочешь сделать?

— Йогой занимается кто?

— Я занимаюсь, — после некоторой паузы ответила Марина.

— Дыхание огня можешь продемонстрировать? Это…

— Я знаю, что это. Могу.

— Я бы сама показала, но одна… алчная женщина продала мое нижнее белье, и полностью раздеваться я не хочу, — с ядом в голосе произнесла Аня. — В этом мире есть магия. У нас в мире она тоже есть, но только внутренняя — энергия ци, биоэлектрическая энергия, по разному называют. Но у нас она только внутренняя, здесь же энергия просто витает в воздухе.

Аня после этих слов взмахнула объятой сиянием рукой, и воздух вокруг нее словно уплотнился отсветом действительно витающей в воздухе энергии.

— Валлирант мир, в котором энергия более материальна, и это одна из стихий, таких же как вода или воздух. Люди — гости этого мира, как и вполне возможно, гости нашей Земли. Но мы умеем работать с энергией вне зависимости от того, в каком мире родились, — добавила блондинка, и аккуратно положила ладонь на шею не дернувшейся в этот раз Марине. Туда, где находилось сердце рун от которого вдруг, наполняясь сиянием, потянулись под кожей ручейки энергии.

Марина замерла, рассматривая как на ее теле наливаются силой алого цвета татуировки рунной магии.

— Ты можешь сделать сейчас дыхание огня, но нам видно почти ничего не будет, — негромко сказала Аня. — Зато сама поймешь, и…

Марина сверху вниз уничижительно посмотрела на блондинку, коротко взмахнула рукой и оставшись в одном нижнем белье — земном, кстати, села в позу лотоса. Сосредоточившись, через пару секунд она принялась делать дыхательное упражнение — вдыхая ритмично и непрерывно, практически без пауз, задействуя для вдохов-выдохов мышцы живота. И по мере того, как она дышала, подсвеченная магией жрицы энергия концентрировалась у нее под грудью, собираясь в комок. Когда Марина закончила, она расслабилась и комок, на мгновенье ярко вспыхнув, разошелся по всему ее телу, растекаясь по энергетическим каналам.

— Это внутренняя энергия человека, — пояснила Аня, и обернулась показать что-то на теле Марины, но ведьма уже оделась и поднялась. — Есть еще внешняя энергия, здесь она упрощенно называется «мана». Та энергия, которую маги могут почерпнуть из окружающего мира. Самостоятельно концентрировать энергию можно по-разному, но ее никак не собрать больше порога своих возможностей. И для того, чтобы его переступить — для сильных массовых заклинаний, к примеру, есть другие способы — жертвоприношение, ярость, молитва или секс.

— Секс? — удивился я.

— Французы не зря называют оргазм маленькой смертью, если ты не знал, — кивнула Аня. — Именно от того, что во время оргазма высвобождается большое количество энергии, так что да, секс. Культ Лунатиарны работает в условный целибат, а Ассамы в условный разврат. Средства разные, но цель одна — концентрация энергии.

Аня, видя наши с Мариной взгляды, вдруг подошла к столу, вылила на столешницу немного воды, и пальцем нарисовала из двух квадратов простую октограмму — восьмилучевую звезду, после чего подписала каждый из ее углов:

— Я не очень уверена в соответствии — не факт, что нарисовала стихии и ипостаси в верных углах, но общий смысл взаимодействия ясен? — поинтересовалась блондинка, и продолжила: — Энергия, она же магия, это квинтэссенция, пятый элемент, объединяющий стихии и сущности. Свет — это молитва, тьма — ярость, жизнь — любовь, смерть — жертвоприношение. Теперь ясно?

— Это ты где узнала? — ровным голосом поинтересовалась Марина.

— Ночью позавчера Ронни показывал, когда на страже сидели, — ответила Аня. — Так вот. «Слово силы: Концентрация» просто помогает сконцентрировать внутреннюю энергию — самостоятельно управлять которой достаточно сложно, и требует долгого изучения и практики. Я же в этом случае просто собираю всю твою внутреннюю энергию в точках фокуса. Макс, ты слышал, как в стрессовой ситуации или экстремальных условиях люди могут совершать удивительные поступки — тяжести там серьезные поднимать, или прыгнуть выше головы, к примеру?

Я не только знал об этом, но и в силу прошлого много раз наблюдал подобное, поэтому просто кивнул.

— Так вот, в экстремальной ситуации ты неосознанно полностью используешь ресурсы своего организма. Концентрация просто искусственно их фокусирует.

— Он потом не упадет без чувств, когда концентрация кончится? — поинтересовалась Марина.

Аня вдруг вздрогнула, словно в невидимую стену уткнулась — вопрос для нее оказался неожиданным, и судя по взгляду ответа на него блондинка не знала.

— Нет, — вдруг вместо нее ответил Дарриан, — в винтарской армии перед сражением слово силы применяют жрицы Лунатиарны. Только они используют силу света, а не жизни, но механика воздействия на энергию абсолютно идентична.

Вздохнув, я поджал губы и, глядя на Аню кивнул, соглашаясь на проведение ритуала концентрации. Теперь осталось самое сложное — дождаться утра не перегорев, еще и попробовав при этом заснуть.

Глава 20. Слово силы

Ритуал Аня проводила перед самым рассветом — который здесь, в Подземье, начинался с увеличением яркости магического сияния, а не с приходом утреннего солнечного света.

Сейчас я сидел на полу, на коленях, словно готовый принять благословение рыцарь. Из одежды на мне были лишь одни полотняные штаны, Анна же красовалась в своем облачении жрицы Ассамы. Держа массивный посох в одной руке, она обходила меня по кругу, раз за разом им резко взмахивая — и после каждого движения на полу оставались нарисованные ровные линии. Которые, замкнувшись, превратились в восьмилучевую октограмму — подобную той, что Аня нарисовала сегодня ночью на столе, рассказывая нам про стихии и энергетические сущности.

В тот момент, когда светловолосая жрица выполнила последний штрих, она находилась внутри восьмиконечной фигуры, и после того как замкнулась последняя линия, окружающая действительность исчезла, а мы оказались будто в закрытом магическим маревом коконе.

Посох у Ани исчез, и закрыв глаза, широко разведя руки — словно крыльями взмахнув, блондинка глубоко вздохнула и сложила ладони на краткий миг в молитвенном жесте. Не открывая глаз, она шагнула вперед, ближе ко мне — так что пряжка ее пояса оказалась прямо перед моими глазами. Широко расставив ноги, прижимаясь вплотную, Аня начала усаживаться на колени, при этом обнимая меня бедрами. Жрица коснулась ладонями моих волос, ее ладони начали медленно спускаться по лицу. Она порывисто вздохнула — причем в этот момент я осязаемо чувствовал, как бурлит и вихрится вокруг энергия. Необыкновенно горячие ладони скользнули мне на шею, и в тот момент, когда рука девушки коснулась белой метки богини, сверкнула яркая вспышка.

Полыхнуло так, словно в комнате разорвался заряд реактивного огнемета — вот только всполохи были без оранжевых отблесков пламени, наполненные лишь алым и багровым. Аню отбросило далеко прочь, и она покатилась по полу, разрушив магическую преграду кокона. Меня на краткий миг оцепенения окатило жаром, так что даже бросило в пот, но также быстро я пришел в себя, вскакивая на ноги и подбегая к упавшей блондинке. Аня лежала на забрызганном кровью полу, и выглядела словно человек, попавший под разряд тока высокого напряжения. Ее тело выгнуло дугой, тут же раскрутило распрямившейся пружиной, и она перекатилась по полу, оставляя после себя кровавые брызги следов. И, самое страшное, все это происходило в полнейшем молчании — девушка не издала даже слабого вскрика.

Марина подскочила было к жрице, пытаясь подхватить ее, прекращая калечащие судороги, но стоило только ведьме коснуться жрицы, как сверкнула очередная багровая вспышка. Произошло тоже самое, что и несколько часов назад — когда багровый свет неопытной жрицы встретился с огнем начинающей чародейки, в тот момент, когда они вновь едва не подрались. Только сейчас выплеск энергии был значительно сильнее, и Марина отлетела в сторону. Ведьма тут же вскочила на ноги — ее спас вспыхнувший огненный шит, но судя по виду была явно ошеломлена.

Аня в этот момент снова выгнулась, захрипела и перекатившись, затряслась в спазмах, а изо рта у нее хлынула густая кровь. Я уже был рядом, но замер, просто не зная, что делать. Взгляд мой зацепился за трехпалую алую метку на ее щеке — полосы словно разъедало кислотой, и на их месте проявлялись глубокие раны. Жрица умирала, в этом не был сомнений — и не совсем осознавая, что делаю, я коснулся рукой белого пятна на плече и приложил пальцы к щеке Ани, прямо на глубокие раны.

Сделал это с опаской, но никакого взрыва не последовало — блондинка выгнулась еще раз и замерла, а кровь из трех полос на щеке замедлилась, а после и вовсе остановилась, словно замороженная. По глубоким порезам потянулась белая паутинка, жрица вдруг вскрикнула и обмякнув, безвольно опала на пол. Моя рука при этом осталась словно приклеенной к щеке девушки, и через краткий миг она распахнула глаза. Полностью белые — ее зрачки закатились глубоко вверх. Аня вдруг пронзительно закричала и в этот момент я почувствовал, как сознание меня покидает. Внутри растеклась болезненная слабость и в лицо прыгнули светлые локоны — свалился я прямо на жрицу.

Придя в себя, распахнул глаза, передернув плечами — чувствуя внутри обжигающее, но приятное тепло. И на меня вдруг навалился шум самого настоящего пира. Кто-то грохнул рядом кубком так, что мне на рукав камзола попали брызги вина, а от приветственных криков заложило уши.

Кричал и я сам — поднимая высокий кубок с молодым вишневым вином, выпивая за здоровье и счастье молодых. Для этого мне, привставая, приходилось поворачиваться вполоборота — я сидел на внутренней стороне сдвинутых в форме буквы «П» столов, во главе которых восседала юная принцесса в белом платье — только сейчас ее лицо скрывала фата, прижатая простым ромашковым венком, и широкоплечий молодой жених в знакомой короне. Небольшой золотой обруч с рубинами — который совсем недавно при мне сняла с головы демонесса и выкинула в угол, когда мы находились в заброшенном королевской зале.

В том самом, где был я в этот момент — вот только сейчас здесь кипела жизнь. На постаменте у трона, за отдельным столом сидели король с королевой — статная черноволосая женщина с миндалевидными глазами, очень похожая на красивую японку с примесью европейской крови. Наверное, так могут выглядеть дочери султанов, которые из поколения в поколения берут себе жен из самых красивых женщин своего народа или красавиц рабынь. Король же был типичного европейского вида — огромный светлобородый здоровяк в горностаевой мантии и массивной короне со множеством драгоценных камней.

Кстати фон у запомнившегося мне флага с винтарским львом, только повернутым в другую сторону, оказался зеленым.

Я сейчас находился в королевском пиршественном зале, на той самой свадьбе — сомнений не было — посмотрел я на невесту в фате и ромашковом венке. Но посмотрел не самостоятельно, а глазами того, в чьем теле находился. В отличие от прошлых посещений, когда я оказывался в междумирье, сейчас не мог самостоятельно ни говорить, ни двигаться. Я наблюдал за происходящим словно со стороны, а мое сознание будто находилось в пелене морока притупляющего чувства. Но при этом я удивительно ярко ощущал вкус вина, сладкую пелену опьянения и вкус окорока. Который я — вернее тот, в чьем теле я находился, уже забыв о приличиях, рвал зубами, не обращая внимания на капающий по подбородку жир. Кто-то вдруг тронул меня за плечо, и обернувшись, я увидел рядом белозубо улыбающуюся даму с румянившимися пухлыми щечками.

— Дорогой, вина, — протянула мне соседка и благосклонно приняла кубок, который я ей наполнил. Отпив из которого, она прянула вперед, желая мне что-то сказать на ухо, но я чуть повернулся и невольно наши губы встретились. Поцелуй продолжался считанные мгновения, после чего дама вдруг отпрянула и испуганно на меня посмотрела. Я в этот момент сам перевел взгляд на другую сторону стола, но сидевший напротив ее муж не заметил произошедшего, судя по жестам рассказывая соседу, какую чудесную рыбу поймал недавно.

Вдруг гости засуетились, оборачиваясь — двери королевского зала распахнулись, и камердинер звучно стукнул окованным железом посохом по полу, привлекая внимание.

— Почетный гость Дома Аласдайр и всего королевства Кортана, барон Фламгорн, прибывший с пожеланиями благ для молодых от Этельреда Эйтара, великого князя Винтарского!

Под приветственные крики высокие двери зала распахнулись, и под сводами появился высокий и рослый барон со свитой. Наряженные торжественностью момента гости прошли по расстеленному ковру и остановились неподалеку от юных молодоженов. Закрытого фатой лица невесты я не видел, а вот жених приветливо улыбнулся и что-то произнес. Барон Фламгорн также негромко ответил, а после у него в руках оказался знакомый мне меч.

— По поручению великого князя Винтарского принес я вам в дар этот меч, доставшемуся нашему миру от старых времен, когда боги ходили по земле. Это…

— Королевское милосердие, — выдохнул кто-то рядом со мной, заглушая слова барона. Присутствующие заволновались, поднялся возбужденный гвалт — все обсуждали удивительный подарок. Молодой принц в это время вышел из-за стола, и с поклоном принял меч, благодаря Фламгорна за сказочный дар.

Соседка в это момент, пользуясь случаем, приникла ко мне, прижавшись большой грудью, так что я невольно пошатнулся. Это меня спасло — арбалетный болт попал в плечо, навылет. От вспышки боли я потерял сознание и рухнул на пол. Но почти сразу же пришел в себя от удара — сверху упала пышногрудая румяная соседка, заливая меня кровью из перерубленной глотки. Голубые, чуть навыкате глаза женщины подернулись мутной пеленой, и она обмякла, подминая меня под собой. Женщина была пышная, дородная, и сейчас просто придавила меня к полу всем своим центнером веса.

Несмотря на дикую боль в плече и тяжесть в груди, я лежал не шелохнувшись — слыша по звукам, что в зале добивают гостей. Рядом со мной мелькали топающие сапоги, звучали предсмертные крики и мольбы, доносился звук глухих ударов. Лежащее надо мной тело вдруг вздрогнуло — и я с трудом удержал в себе крик — один из проходящих мимо пригвоздил нас двоих к полу, причем длинный острый меч вновь прошел через разбитое арбалетным болтом плечо. Мгновенная вспышка боли и я вновь потерял сознание.

Когда очнулся в следующий раз, избиение в зале закончилось. Я сейчас лежал полубоком — видимо в тот момент, когда нанесший удар неизвестный вытащил меч, прижимающая к полу соседка с меня скатилась. Со мной была боль — самая настоящая, реальная. Но чувства словно пробивались через тяжелую пелену — я по-прежнему был больше наблюдателем, почему-то даже не испытывая страха.

Тот, в теле кого я находился, попробовал осторожно осмотреться. Левый глаз не открывался — я лежал в луже застывшей крови, превратившийся в тягучее желе. Обзор заслоняло несколько трупов, но краем глаза я видел, что происходит в зале.

— Говорил же, что будешь моей. Ты не поверила, — прозвучал в тишине вкрадчивый голос.

Говоривший был высок и оскорбительно молод — на вид ему можно было дать не больше восемнадцати лет. Худой и немного нескладный юноша был облачен в сияющие доспехи, поверх которых накинута красная туника с золотым винтарским львом. Перед ним на коленях стояла королева; избитая, униженная, но не сломленная — полным ненависти взглядом черных глаз она смотрела на убийцу своего мужа. Хотя может быть это и не он убил короля, но именно он держал в руке — за бороду, — его отрубленную голову, на которой до сих пор каким-то чудом держалась массивная корона.

— И это все потому, что я когда-то тебе отказала? — бесцветным голосом произнесла королева.

— Конечно нет, — фыркнул юноша. — Не спорю, мне конечно приятно оказаться правым сейчас, по прошествии стольких лет, но ты же не думаешь, что я готов уничтожить Кортану только из-за того, что ты когда-то мне не дала?

Юноша — который, как я только сейчас понял, несмотря на внешность был далеко не юношей, приподнял голову короля, забавляясь, щелкнул его по носу.

— Говорил ведь и тебе, мой дорогой друг, что она будет только моей или ничьей. А ты не поверил, — улыбнулся князь Эйтар и несколько раз встряхнул бороду. Перехватив левой рукой сорвавшуюся корону, он отбросил голову короля далеко в угол.

— У тебя есть выбор, дорогая. Или…

— Очнулся, ваше величество, — послышался голос неподалеку. Скосив глаза, я увидел, что барон Фламгорн держит за ворот светловолосого жениха, который — судя по ошалелому взгляду и ссадинам ни лице, только что пришел в себя.

— Кристоф Ван Тогенгау, наследный герцог Восточной Марки, — едва улыбнулся князь Эйтар, глядя на очнувшегося пленника. — У меня есть для тебя предложение.

Наследный герцог Восточной Марки даже слушать не стал, не замедлив высказать, как и куда может засунуть свое предложение винтарский князь.

— Да будет так, — с показательным смирением кивнул Эйтар, отворачиваясь к королеве и всем своим видом показывая, что юный жених его больше не интересует.

— Ваше величество… — неуверенно произнес Фламгорн, который по-прежнему держал Кристофа за кружевной ворот камзола. — Что с ним делать?

— У меня сегодня великий день, Фламгорн. Великий день, — вкрадчивым голосом повторил, смакуя, Эйтар. — У тебя, несомненно, тоже. Будь милосердным, у тебя есть для этого все возможности, — князь недвусмысленно улыбнулся, посмотрев на меч в руке Фламгорна. Барон понял намек и тут же кивнув, занес клинок.

— Тебе очень повезло, Тогеннгау. Расскажи богам о моем милосердии, — успел сказать Эйтар за мгновенье до того, как светящийся меч вонзился сверху вниз в шею жениха.

В этот момент раздался сдавленный крик — чтобы увидеть, кто кричал, мне пришлось медленно-медленно повернуться, стараясь не привлекать к себе внимания. Причем по-прежнему это делал не я, а тот, в чьем теле я сейчас находился. И когда он поворачивал голову, щека оторвалась от застывшей крови с чавкающим звуком. На который, к счастью, никто не обратил внимания — все смотрели на вырывающуюся из рук держащих ее воинов девочку в белом платье. Фата уже была сорвана с головы невесты и туго завязана, на манер кляпа перехватывая ей рот. Обманчиво юный винтарский князь, подойдя к девушке, покачал головой, выражая жалость и достав кинжал, перерезал стягивающую ей рот фату.

Невеста сразу закричала, захлебываясь плачем, а Эйтар, по-прежнему легко улыбаясь, подобрал с пола ромашковый венок и надел его на голову девочке. После, взяв ее за подбородок, он заставил невесту подняться на ноги, жалостливо поцокал языком и вдруг нанес ей в грудь несколько сильных ударов кинжалом. Взглянув в последний раз в широко раскрытые, заполненные ужасом и болью глаза, Эйтар брезгливо оттолкнул девочку, отпуская ее подбородок. В этот момент я понял, что под сводами зала бьется эхо — королева, на чьих глазах только что была убита ее дочь, истошно кричала.

— Ах прекрасная Маргаритка, принцесса Зеленых Равнин, — дождавшись, когда у королевы закончиться воздух в легких, с показной горечью обернулся Эйтар к ней. Вдруг дернувшись и порывисто отбросив нож, быстро подошел к ней. Глаза князя сверкнули пламенем, и он вдруг наотмашь ударил женщину по лицу, так что голова ее дернулась, а кровь из разбитой брови смешалась со слезами.

Винтарский князь, видимо, больше не мог сдерживаться. Потеряв над собой контроль — выругавшись, он еще несколько раз ударил королеву, в после схватив ее за волосы, потащил к столу. Легко приподняв визжащую королеву, он забросил ее прямо на раскатившиеся в стороны тарелки и кубки. Она билась в истерике, но князь прекратил сопротивление визжащей королевы сильным ударом кулаком в бок — от которого женщина согнулась, после чего он перевернул ее на живот. Причем разложил Эйтар королеву на том самом месте, где сидели жених с невестой, и уже раздирал на ней платье. Королева больше не сопротивлялась — совершенно не реагируя на то, что Эйтар, сорвав с себя пояс и растянув штаны под поножами, начал ее насиловать.

Женщина лежала, безвольно глядя в пространство и мне показалось, что она просто сошла с ума — ее взгляд больше ничего не выражал. Но вдруг рука королевы понемногу начала подниматься к лицу — причем делалось это так, чтобы не привлекать внимание. Впрочем, сжимающий ее ягодицы Эйтар вряд ли бы что заметил — как раз сейчас он звучно выдохнул, и быстро-быстро задвигал тазом, открыв рот и запрокинув голову. Королева в этот момент вонзила себе ногти в щеку и медленно повела рукой вниз, оставляя на коже три глубоких кровоточащих царапины. Эйтар в этот момент отошел от лежащей на столе королевы, звучно, с оттяжкой, шлепнув ее по ягодице.

— Она ваша, — улыбнулся винтарский князь окружающим воинам, переводя дыхание и отворачиваясь. Взяв со стола кубок, он — не приводя свой наряд в порядок, сделал несколько глотков вина.

— Ну? Кто следующий? — промочив горло, поинтересовался князь, потому что за все это время к распластанной на столе женщине никто не подошел. Один из воинов вдруг решился и шагнул вперед, развязывая пояс. В тот момент, когда он пристроился позади королевы, князь подошел к женщине и склонился, глядя ей в лицо. Я в этот момент заметил, что лицо королевы изменилось — холодную ярость сменила маска плаксивой покорности.

— Наслаждайся, сестренка, — потрепал Эйтар женщину по окровавленной щеке, и резко выпрямившись, посмотрел на замершего воина, который держал насилуемую за бедра.

— Давай! Давай! — с силой хлопнул его по плечу князь, заставляя увеличить амплитуду и резкость движений, а после отошел, наконец-таки приводя себя в порядок.

— Фламгорн!

— Да, ваше величество, — шагнул вперед барон.

— Когда ее величество Ассама Аласдайр утолит похоть всех моих воинов, проследи чтобы она умерла. Хоронить никого не надо.

— Будет сделано, ваше величество, — поклонился барон Фламгорн.

— Сегодня великий день. Великий день! — улыбнулся Эйтар и легким шагом двинулся прочь из дворцового зала.

Некоторое время слышалось лишь пыхтение трудившегося над Ассамой воина, но чуть погодя в зале понемногу вновь раздался гвалт и гомон — многочисленные переодетые убийцы и пришедшие с Фламгорном винтарские солдаты пили, ели и занимали очередь к королеве.

Ассама лежала, на лицо ее вернулось выражение ненависти, а глаза понемногу разгорались багровым отсветом. Трехпалая метка на ее щеке светилась, и даже без знания мира можно было догадаться, что в дело идет магия крови — с помощью которой Ассама собирает по всему залу энергию сущностей, которые сплелись сегодня здесь, под сводами зала.

— А! А! А! — между тем с рыком дергал тазом один из воинов, насилуя королеву. — Если служить, то Фламгорну! Если бухать, то иллирийское! Если трахать, то королеву!

Каждый его возглас поддерживали десятки луженых глоток, но я их уже слышал через пелену подбирающейся смерти. И в этот момент Ассама заметила меня — наши взгляды встретились. Тот, в чьем теле я был, вдруг кивнул на невысказанный вопрос — и увидел, как от руки распластанной на столе обнаженной королевы тянется тонкая багровая магическая нить. Скользнув на пол, она, петляя между телами, приблизилась ко мне и змейкой опутала лицо, накрывая его словно щупальцами медузы. Я почувствовал, как умирающий поднял руку и налившимися силой пальцами разорвал себе горло, приближая смерть.

Резкое движение заметили — несколько воинов отвлеклось, а один из них подошел, и пригвоздил меня мечом к полу, добивая. Я к этому моменту уже был мертв, и боли не чувствовал. Вернее, тот в ком мое сознание находилось был мертв, и одновременно жив — в момент смерти он… стал рыцарем смерти?

К Ассаме между тем пристраивались солдаты Фламгорна — вот только уже каждый, кто от нее отходил, закончив, явно с трудом держался на ногах. Один из них, вдруг прислушиваясь к себе, упал на колени и ее вытошнило кровью. Опомнившийся барон, отвлекшись от свиного окорока, подбежал к солдату, спрашивая, что случилось. Фламгорн успел почувствовать мое приближение — обернувшись, он вскинул меч, но я легко перехватил его руку — чувствуя, как хрустят кости запястья.

Во мне сейчас бушевал просто океан силы — и взмахнув правой рукой, я словно маску снял кожу с лица барона, обнажив кости черепа. Фламгорн упал на колени, а я подхватил его меч — «Королевское милосердие». Растрепанная и полуобнаженная Ассама уже стояла на ногах, наблюдая как обратившиеся в нежить солдаты из числа тех, кто утолили свою похоть, а также поднявшиеся в виде упырей гости свадьбы добивают солдат и убийц, пришедших с винтарским князем.

Разбудившая силы магии крови Ассама, не обращая ни на кого внимания, очень быстро прошла через зал и присела рядом с девочкой невестой. Прижав мертвую дочь к груди, королева подняла взгляд к потолку и громко закричала. От ее пронзительного крика ближайшие витражи брызнули осколками, а стены дворца задрожали так, что с грохотом неподалеку упала люстра. Я же в этот момент опустил взгляд и увидел знакомую рукоять со львиной головой. На миг вгляделся в камень в центре четырехлучевой звезды, который вдруг ярко вспыхнул.

Реальность ударила меня всей тяжестью нависающей сверху атмосферы и толщи каменной скалы — открыв рот, я попытался застонать, но из горла вырвался лишь сиплый вздох. Рядом оказались глаза Марины, она поддержала мне голову, чьи-то заботливые руки протянули миску с водой.

Отпив несколько глотков, я проморгался и немного придя в себя, осмотрелся.

— Аня? — спросил негромко.

— Живая, — кивнула Марина. — Что ей будет, — не удержалась она даже сейчас от шпильки.

— Это хорошо, — кивнул я, закрывая глаза. Хотелось заснуть и не просыпаться минут шестьсот — все тело болело, усталость накатила такая, словно я вагоны всю ночь разгружал, а потом целый день на парах отсидел. Откуда я знаю, какова бывает усталость после разгрузки вагонов и последующей учебы? Говорил уже про…

— Макс, за тобой пришли.

— Кто?

— Распорядители арены.

— Зачем? — шепотом спросил я, уже заранее зная ответ на вопрос. Но в глубине души надеясь, что распорядители арены пришли просто так и сейчас уйдут.

«Да… как мне все это дорого то, а?» — закрыл я глаза, наслаждаясь последними секундами отдыха. Шутка о том, что когда-нибудь можно будет отдохнуть на том свете, сейчас шуткой бы мне не показалась.

Глава 21. Начало конца

Ноги подгибались, в глаза словно насыпали песка, а веки налились свинцовой тяжестью. Но худшим ощущением из всех была болезненная слабость — каждый шаг давался мне с трудом, и присутствовало ощущение, что вот-вот упаду. Перед глазами то и дело падала темная пелена — я настолько обессилел, что словно в моменте замедленного времени наблюдал, как поднимаются и опускаются веки, когда моргаю. При всем при этом мысли не были отягощены обессиливающей тяжестью усталости, и размышлял я вполне здраво.

На арену Серебряного Чертога мы пришли тесной группой. Марина поддерживала меня за руку, а Дарриан вел Аню, которая и также, как и я была в полубеспамятстве. Одета странно — точно не в одеянии жрицы Ассамы, но мне было настолько плохо, что не рассматривал. Рядом плелся шатающийся похмельный Карел — он вообще, по впечатлению, не походил на разумное существо. Двигался и передвигался дварф как амеба, единственным желанием которой было залить в глотку что-нибудь алкогольное. Рядом с ним шла какая-то дварфийская женщина, но внимания на нее я не обращал, не до этого было. Позади шагала банда Джейка — новоявленный хускарл Карадрасса двигался в сопровождении своих наймитов. В числе которых, кстати, был и лекарь — моя главная надежда на то, чтобы выжить сегодня.

Окружая всю нашу многочисленную разрозненную компанию, рядом шагали с ног до головы закованные в вороненую сталь стражники клана Карадрасс. Несмотря на их внушительный вид, каждый раз, когда Пьяный Губошлеп при извилистой амплитуде движения оказывался рядом, от него опасливо отшатывались. Видимо, до того как опуститься на самое дно неуважения, Карел действительно был великим воином Подземья. Даже не врал об этом мне вчера ночью, раз и сейчас его опасаются.

Вскоре миновали широкие улицы Чертога и зашли в приземистую, похожую на Римский Колизей — но в миниатюре, арену. Здесь сразу углубились в вереницу тесных коридоров. Позади нас, кстати, топал теперь один лишь лекарь, который отделился от исчезнувшей где-то группы Джейка. Но куда делся косоглазый, меня сейчас особо не интересовало.

Через несколько минут добрались до предназначенных мне как одному из участников помещения. Я почти сразу рухнул на один из диванов. Немыслимо сильно хотелось спать, но при этом провалиться в беспамятство не получалось — я ведь понимал, что сейчас меня будут бить железными острыми штуками и возможно даже убивать. Пренеприятнейшее чувство — знать, что сейчас ты жив, но в ближайшие минуты просто не можешь не выйти навстречу смертельной опасности.

Мелькнула мысль прямо сейчас уйти прочь порталом, оставив Марину и Аню здесь на попечение Дарриана, взяв с него рыцарское слово позаботиться о девушках. Открыв глаза, я посмотрел на рыцаря. И так получилось, что мое внимание стало для него неожиданностью — он, во-первых, не успел отвести взгляд, а во-вторых убрать с лица выражение. Неприятное для меня — так, наверное, смотрит рыбак на пойманную бьющуюся рыбу перед тем как оглушишь, или охотник на тушу, прежде чем начать свежевать.

Я даже вздрогнул, догадавшись о природе спокойствия Дарриана — он уже не считался со мной, рассчитывая забрать свой фамильный меч с моего тела, после того как я сейчас погибну на арене. Тот самый меч, которым его предок барон Фламгорн убил юного герцога Тоггенгау, жениха Маргаритки, принцессы из дома Аласдайр, а после умер и потерял клинок, доставшийся воскрешенному магией крови рыцарю смерти. Который, в свою очередь, позавчера передал этот меч мне, опасным и весьма своеобразным способом.

Теперь мне стало понятно и то, почему наследный сын герцога Фламгорна так спокойно, не выказывая никакого волнения или враждебности, себя ведет. Даже если он не знал о грядущем испытании, то ныне уже все рассчитал. Закрыв глаза, я откинулся на подушку и вдруг в голове возникло решение проблемы — многих проблем, поражающее своей простотой, ясностью и тем, что находилось у меня под носом последнее время. От осознание того, что свобода и воля была так рядом, я едва не застонал, понимая, что упустил невероятно щедрый шанс спастись из каменных дварфийских чертогов.

В этот момент заскрежетало железо о камень — судя по звукам, находящаяся в дальнем конце помещения решетка принялась подниматься, открывая путь на песок площадки арены.

— Максим, пора выходить, — раздался голос Дарриана, и я открыл глаза. Выдохнув сквозь зубы, собирая силы и волю в кулак, поднялся с кровати.

— Сэр Дарриан.

— Да, — посмотрел на меня своими прозрачными глазами светловолосый рыцарь.

— Прошу поклясться, что если на турнире мне не будет сопутствовать удача, ты позаботишься о девушках и приложишь все силы к тому, чтобы они целыми и невредимыми добрались до безопасного места в цивилизации.

Дарриан едва помедлил — и я даже знал, из-за чего. Мне кажется, он хотел рассказать о фамильном мече и как гарантию клятвы получить мое одобрение на то, что он его заберет. Но видимо подумав о том, что сможет забрать меч и без этого, светлый рыцарь кивнул:

— Я, сэр Дарриан Фламгорн, клянусь, что в случае твоей смерти приложу все силы к тому, чтобы леди Марина и леди Анна целыми и невредимыми добрались до цивилизации живых.

Молодец, ободрил так ободрил.

— Отлично, — кивнул я. — Благодарю, сэр Дарриан.

Поднявшись, я неожиданно понял, что Марины рядом нет. Ну как так-то? Мне сейчас жизненно необходимо было ее знание о том, соврал рыцарь или нет. Оглянувшись, в помещении я заметил лишь обессиленную Аню в уголке на диване и Карела, который овощем расположился в кресле, держа в руке бурдюк с вином. Рядом с ним застыла в почтительной позе дварфийка в заштопанном на спине платье, и только тут я понял, что это Сира Гарин — та самая служанка, которая отведала кнута. Кроме того, у поднявшейся решетки — ведущей на арену, стояло два распорядители Арены в коричневых, с золотой тесьмой узоров, камзолах.

Понемногу приходя в себя, переведя взгляд и сфокусировавшись на сидевшей в уголке блондинке, я несказанно удивился. Она была босой, а из одежды на ней оказалась лишь простая белая туника, открывающая девушке всю спину. Та самая туника, которую ей выдали в лечебнице Иллуны вместо проданного Мариной платья.

Больше на Ане из одежды ничего не было — тонкая белая ткань хорошо так просвечивала. Кроме этого, у блондинки отсутствовала на щеке красная метка — а ее место заняла идентичная, но белого цвета. Аня, почувствовав мое внимание, подняла взгляд. Когда наши глаза встретились, она вздрогнула и невольно обхватила себя руками за плечи. Я уже оказался рядом, и присел на колени рядом с девушкой, которая едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Ты… была на свадьбе? — спросил я негромко. Так, чтобы услышала только Аня, но не стоявший в другом конце комнаты Дарриан.

Аня кивнула, и явно сглотнула вставший в горле комок.

— В теле…

— Невесты, — одними губами шепнула Аня и негромко заскулила, начиная плакать. Обняв девушку, гладя ее по плечам, я вспоминал как князь Эйтан прикончил юную принцессу, располосовав ей грудь кинжалом. Вот только что случилось потом, и почему невеста сейчас жива и в роли богини? Как и Ассама?

Аня крупно дрожала, но мне показалось, что она знает ответы, или по крайней мере знает что-то больше меня. Ведь если невеста выжила…

— Макс, — раздалось сзади, и в помещении появилась Марина. На миг ведьма застыла, увидев рыдающую жрицу в моих объятиях, а после быстрым шагом подошла ближе.

— Макс, у нас проблемы, реальные.

— У нас они с того момента, как мы в этом мире оказались, — невольно буркнул я. Не удержался — просто понемногу приходил в себя и мог говорить, поэтому позволил себе столь длинную фразу.

— Во время турнира нельзя употреблять никаких восстанавливающих или стимулирующих зелий, — произнесла ведьма. — А турнир для тебя уже начался — в тот момент, когда за нами пришли распорядители.

— Плохо, — покачал я головой.

— Но! — подняла вдруг палец Марина. — Я говорила с Аристархом.

— И…

— И зелье маны не считается стимулятором.

— Отлично.

— Водка тоже не считается стимлятьегокакимтолятором, — сдержав отрыжку, произнес вдруг Карел из своего кресла, глядя на меня мутными глазами. — Бдшь? — приподнял он бурдюк, в котором звучно плеснулась жидкость.

— Я взяла одно, третьего ранга. Правда, эффект непредсказуем, — не обратила внимание на дварфа Марина.

— Подробнее?

— Может будет как со мной, когда из меня энергия через… край перла, а может упадешь и умрешь сразу.

— Это гном тебе бесплатно сказал? — спросил я ведьму.

— Два золотых зелье, и один за информацию.

«Десять золотых — это, конечно, десять золотых…»

— Иди сюда, — совсем негромко произнес я, обрывая готовую еще что-то сказать ведьму, и мы вместе с Мариной подошли к Ане.

— Господин Максим, вам пора… — раздался голос от поднявшейся решетки.

— Я знаю, — подняв руку, жестом прервал я распорядителя, и обернулся к девушкам, заговорив едва слышным шепотом: — У нас в инвентаре голова орка, Гаргл-Даргана. За нее гассаниды дают награду пять тысяч золотых, и еще кучу плюшек. Марина, найдешь Аристарха…

— Господин Максим, опоздание на церемонию открытия есть неуваже…

— Заткнись нахер! — не выдержал я. — Карел, если это тело еще раз откроет свой рот, сделай так чтобы он подавился зубами!

Губошлеп развернулся в кресле и попытался мутным взглядом сфокусироваться на распорядителе арены, который, судя по виду, внезапно захотел раствориться в воздухе.

— Найдешь Аристарха, и обещаешь ему две тысячи золотых, — вновь обернулся я к Марине, — пусть он отправит вас порталом куда-нибудь в цивилизацию, подальше от Эйтар, Лазериан и Фламгорна.

Судя по глазам Марины, она сама поразилась простоте решения — к несчастью, пришедшего мне только в тот момент, когда по-тихому свинтить от турнира уже не получалось.

— Ты знаешь, что Ассама была дочерью будущего императора гассанидов? — спросила меня вдруг Аня. Судя по направленному вглубь себя взгляду, то что я сейчас сказал, она слушала вполуха. И только когда я увидел удивленные глаза Марины, вдруг понял — блондинка говорила на винтарском языке.

— Теперь знаю, — кивнул я летающий в мыслях жрице, отстранившийся от происходящего в этом мире. И ответил я ей также на винтарском — знание которого осталось после того, как побывал на кровавой свадьбе принцессы королевства Кортана.

Марина наш обмен фразами слушала с удивлением, но ничего не сказала, хотя была явно удивлена.

— Пожелай мне… — обращаясь к ней, не успел я договорить, как ведьма меня крепко поцеловала.

— Удачи, — закончила фразу Марина и подхватив под руку, повела меня к выходу. — Макс, ты уделал голыми руками Губошлепа, и уделаешь всех остальных, я в тебя верю. Они в драке прямые и тупые как дрова, тебе просто надо не попадать под удар, я верю, ты сможешь, — шептала Марина, пока мы шли.

Подойдя к выходу на арены, мы вдруг остановились — путь нам преградил дварф в коричневым с золотом камзоле.

— Ваш секундант… — произнес распорядитель и позади лязгнуло железо, когда Дарриан сделал шаг вперед. Я буквально почувствовал, что он уже открыл рот представиться, опередил его на краткий миг.

— Мой секундант владыка гор Карел Коркоран, сын железного тана Карадрасса, — произнес я.

Удивление и недоумения Дарриана я почувствовал кожей, а вот Карел просто хрюкнул в глубине помещения.

— Пойдем, — обернулся я к удивившемуся дварфу, который попытался встать. Подняться сломленному жизнь алкашу, кстати, удалось лишь с помощью служанки.

После того, как Карел, дохнув перегаром, появился в проеме, я не выдержал и хмыкнул. Команда мечты просто — я никакой, едва ноги передвигаю, и секундант алканавт. Впрочем, вид группы стал поприличнее, когда рядом оказались Марина и Дарриан — но не им же сейчас на поединки выходить.

Косоглазый Джейк, кстати, обнаружился на трибунах — в тот момент, когда я вышел из невысокой арки выхода, гомон присутствующих зрителей притих, из-за этого приветственные крики бандита и его шайки набранных в нижнем городе головорезов стали хорошо слышны.

Арена по планировке точь-в-точь напоминала место для поединков в гильдии искателей приключений. Песок под ногами, овальная площадка с рядом решеток — сейчас открытых, из которых появились все шестнадцать участников испытания силы и мужества. Среди них, как заметил, кроме меня было еще двое людей, в легких черных доспехах. Остальные оказались дварфами — все как один в тяжелой броне. Многие сейчас без шлемов — демонстрируя разные прически, от наголо бритых голов, до длинных, заплетенных в косы волос. Большинство красовалось бородами, также заплетенными в косы — и в стыки доспехов волосы не забиваются, и дополнительная защита шеи от ударов — не зря кавалеристы конский хвост на каски вешают, его саблей прямым ударом не перешибешь. Некоторые дварфы были с напрочь затутаированными лицами, кто-то чисто выбрит, у кого-то была на щеке или лбу небольшая татуировка. Цветастая компания подобралась.

Церемония открытия уже началась, и наше с Карелом появление на песке заставило говорившего дварфа в богатом камзоле — в цветах распорядителя арены, но с большим чем у других количеством золота, запнуться. Рассевшиеся поверху чаши зрители встретили нас в основном недоброжелательными взглядами, но внимания удостоили немного — снова повернувшись к оратору. Тот вещал на дварфийском, которого я не понимал, но смысл речи был ясен — сегодня станет ясно, кто из героев достоин руки прекрасной принцессы согласно старым обычаям.

Сама прекрасная принцесса сидела в одной из привилегированных лож, которые располагались выше трибун для обычных зрителей. Причем богатые ложи были однотипные — и явно принадлежали каждая отдельной цитадели: над ними располагались щиты с клановыми гербами, и в каждой стояло высокое кресло для железного тана. И ни одно из них не было занято — а это значит, что либо главы северных нейтральных кланов просто решили не посещать мероприятие, либо сознательно безвылазно сидят по своим Цитаделям, учитывая общую напряженность и недавние события.

Кайла расположилась на кресле, размерами ненамного уступающему главному трону — сейчас как раз принцесса клана под приветственные крики поднялась, и помахала собравшимся на песке арены участникам. На меня при этом она даже не посмотрела.

Главный распорядитель арены закончил речь и отошел в тень ложи, после чего вся площадка погрузилась в полумрак — магическое освещение словно убавили. Лишь каждый из участников стоял в ярком круге света.

Мне, кстати, постепенно становилось лучше. Как будто я не три фуры в одиночку разгрузил, а всего лишь две. Откуда я знаю, как чувствуют себя те, кто в одиночку разгрузил три фуры? В порту подрабатывал, коробки с бананами кидал.

Лучи света, в которых мы стояли, вдруг закружились в пляске хоровода, переплетаясь друг с другом, и большая часть их вскоре погасла — осталось лишь два, высвечивая первую пару противников. У меня мелькнуло облегчение — ведь не мне первым выходить на арену.

Повинуясь негромким и вежливым подсказкам приставленного ко мне распорядителя — совсем молодого дварфа в простой одежде, я отошел назад, возвращаясь в предназначенное мне помещение. Почти сразу все вокруг загрохотало и заскрежетало — опускались решетки, отделяя от площадки комнаты с участниками, и оставляя первую пару наедине.

Трибуны полностью погрузились в темноту — лишь отсвечивали гербы кланов по периметру высоких лож, а на высвеченным направленным магическим сиянием песке расположилось два дварфа, готовясь к схватке.

Глава 22. Изи катка

— Да это будет изи катка, Макс, — проговорила Марина, с некоторое долей небрежения взирая на песок арены, откуда раздавались равномерные звуки ударов. Сражалась уже третья пара дварфов, и мне даже не надо было смотреть, что там происходит. Третий поединок, и ничего нового — закованные с ног до головы в сталь дварфы выходили, и стоя на месте мутузили себя до момента, пока один из них не падал.

Я сидел, развалившись в кресле и сжимая в руке пузырек маны, разглядывая подсвеченную голубую жидкость. Дилемма — выйти на арену, проиграть и постараться при этом не умереть, или выпить зелье, весьма вероятно выиграть, но постараться при этом не умереть от магической передозировки. Обычного человека зелье маны третьего ранга могло прикончить в большинстве случаев, но я ведь был воином-магом, поэтому вполне вероятно, шанс на успех есть. Тем более зелье намного ниже рангом, чем выпила Марина, да и советовала она мне отпить всего лишь половину концентрированного пойла.

Времени на раздумья оказалось предостаточно — мой поединок должен был состояться восьмым по счету. Прямо над аркой прохода, закрытого сейчас решеткой, отображалась сиянием интерактивная турнирная сетка — восемь ячеек с именами всех шестнадцати участников. Дварфийскую руническую клинопись я не понимал, но свое имя, подсвеченное — и последнее в списке, в самой нижней ячейке, видел.

После восьми первых пар далее, правее, шли четыре ячейки четвертьфиналов, одна из которых уже была заполнена, а во второй наличествовало имя первого участника пары. Далее две ячейки полуфинала, и одна финальная — всего мне надо было одержать четыре победы. Легко сказать, конечно — передернул я плечами от внезапно накатившего страха и посмотрел на лекаря, который старался не отсвечивать, расположившись в уголке. Молодой парень, с татуировкой на лице. Судя по тому, что резкие черные узоры совпадали по стилю с теми, что были на бандитских рожах других спутников Джейка, лекарь был явно из бандитской или воровской гильдии. Я присмотрелся к нему:

Амин / أمين

Наемник; Исцеляющий практик, II ранг

Шобла Джейка, подданного человека Максима Царева

И еще раз присмотрелся. Описание имени Амина изменилось — я помню, там отсутствовала похожая на арабскую вязь, а вместо «исцеляющего практика» было указано, что юный обитатель нижнего города знахарь и костоправ.

Лекарь заметил мой взгляд и вжал голову в плечи, словно испугавшись. Он сейчас напомнил мне школьного отличника-очкарика, который непостижимым образом попал в плохую компанию и сейчас думает лишь о том, чтобы унести ноги. Я же вчитывался в это вот «Шобла Джейка…» и название мне уже категорически не нравилось. Шобла, значит, в подчинении Максима Царева. Зайдя в интерфейс управления подданными, нашел нужное меню, и подумав немного, быстро все исправил. Не очень удачно:

Внимание!

Название «Белый отряд» уже используется и принадлежит винтарской короне!

Черт, вечная проблема занятых имен. Времени и желания искать короткое и звучное названием у меня не было, поэтом подумав совсем немного, но и шобла Джейка подчиненная Максиму Цареву тоже не вариант. Хмыкнув, я принял решение и по аналогии с партизанским отрядом имени Сидора Ковпака ввел новое название. Проверяя результат, вновь глянул на лекаря:

Амин / أمين

Наемник; Исцеляющий практик, II ранг

Белый Отряд памяти сэра Найджела

Совсем недавно мне вновь на глаза попалась книга о столетней войне, и перечитывая ее, обратил внимание на многие моменты, которые оставил за скобками читая в детстве. Фигурирующий там Белый Отряд, несмотря на название, представлял собой сборище настоящих головорезов и убийц, поэтому думаю для «шоблы» Джейка название будет весьма подходящее. Оценив результат, я только сейчас обратил более пристальное внимание на арабскую вязь в имени лекаря. Присмотрелся к нему ближе и понял, что у парнишки восточная внешность, причем черты лица принадлежат скорее человеку благородному — особенно если присмотреться сквозь резкие, словно отвлекающие взгляд татуировки и маску напряженного испуга.

Кстати, пока размышлял, изменял названия и обдумывал ситуацию, не сразу заметил, как тянущаяся слабостью усталость пропала. Между тем звуки ударов с площадки прекратились. А нет, не прекратились — вдруг раздался глухой плотный шлепок. Мне даже смотреть не надо было, чтобы понять — оглушенный дварф рухнул на спину, пропустив очередной удар булавой в шлем. Два поединка до этого момента проходили полностью одинаково — ни тактики, ни стратегии, просто подойти друг к другу и дубасить до победного, не сходя с места.

— Piece of cake, Макс, — даже перешла на английский от возбуждения Марина, обернувшись ко мне и поглядывая, как вокруг упавшего бойца суетятся дежурные маги дварфов, оперирующие слой стихии земли. Их присутствие стало очередным приятным сюрпризом — у меня появилась призрачная надежда, что по плану невесты и ее папочки железного тана я все же не обязательно должен покинуть Арену вперед ногами. Ведь если помолвка уже состоялась, то вне зависимости от того, выиграю я турнир или нет, Кайла уже считается замужней, а муж ее по умолчанию будет низкоранговым человеком или дварфом, в подчиненном положении.

Зачем тогда цирк с помолвкой, если они объявили испытание? — спросил я сам себя. Сам же и ответил: наверное, затем, чтобы на объявленное испытание не заявились знатные бойцы из других кланов. Но ведь Кайла соврала, когда сказала, что испытание они не планировали, а значит задумывали его одновременно с помолвкой. Причем все это происходило вчера ночью — когда мы вышли из портала, план действий она ведь с железным таном обсуждала в спешке и буквально на ходу. Так может не стоит здесь искать логику? Или она все же есть?

— Макс, тебе надо на это посмотреть… — протянула вдруг Марина, стоящая у решетки и внимательно наблюдающая за поединками. Пока я размышлял, на арене появилась четвертая пара бойцов. Один из них был человеком — увидел это мельком, когда он прошел мимо нашей решетки, поэтому я собрался посмотреть поединок. Ведь против людей дварфы могли применять совершенно иную тактику, так что не факт, что принятая среди них традиция уперившись в землю колошматить друг друга до упора работает с другими расами.

Поднявшись из не очень удобного кресла — рассчитанного для дварфов, я, покряхтев как старый дед, проковылял к закрытой сейчас решеткой арке выхода на арену. Оттуда уже донеслись звуки боя — металлический лязг столкновения оружия и первый глухой удар. Но еще не глядя на ход поединка, обратил вниманием на побелевшие пальцы Марины, сжимающие прутья решетки. И только переведя взгляд на песок арены, увидел там лежащего на спине, который был препарирован мечом словно бабочка булавкой. Причем мечом своим же — отвернувшийся в этот момент человек шагал к арке выхода в свою зону ожидания. Это был боец в экипировке вольного охотника, с преобладанием черной кожи и блеска стальных заклепок и кольчужных вставок. Убрав за спину свой длинный клинок, он даже ни разу не обернулся на дварфа, который бестолково шевелил руками и ногами. Поверженный безуспешно пытаясь схватиться за собственный, торчащий из живота меч и вытащить его, постепенно затихая. Тут к дварфу подбежали распорядители арены и маг, который приказал вытащить меч. Резкий рывок, небольшой фонтан крови, оперативное лечение, и подхватив побежденного, четверо распорядителей унесли его, оставляя пунктирную нить капающей из пробитого доспеха крови.

— Изи катка, Макс, — процитировал я Марину, глядя как несколько слуг засыпает песком кровавые следы. И добавил: — Piece of cake.

— Макс, я не…

— Ты видела, что он сделал?

— Видела, но… не видела, — покачала головой ошарашенная ведьма.

— Что видела? И что не видела?

— Он… они встали вдвоем, друг напротив друга. Раздался гонг, и Эйзел…

«Эйзел?» А, ну да, Марина же слушала как распорядитель озвучивал имена участников. Значит, этого человека этого зовут Эйзел. Да и идентифицировать его могла — все время забываю, не привык еще к вездесущей дополненной реальности магического интерфейса.

— …вдруг скользнул вперед, и ударил, по-моему, ногой в нижний край щита. Щит верхним краем врезал дварфу в шлем, а после я не совсем поняла, что было, но буквально секунда и тот уже барахтается пришпиленный, а этот уходит…

В этот момент, взметнув песок, от выхода бегом вернулся один из слуг арены, и подхватил валяющийся в отдалении потерянный щит, унося его прочь за поверженным воином. Кашлянув, я вновь в задумчивости посмотрел на пузырек с маной. Поединок вольного охотника Эйзела завершал первую четверку пар — с одним из победителей которых я мог встретиться на арене лишь в финале.

Следующая в очереди пара уже находилась в нижней, моей части турнирной сетки. После представления оратором на песок вышло двое бойцов — необычайно низкорослый даже для дварфов воин, казавшийся от этого Спанч-Бобом или человечком Лего — настолько был приземистым и квадратным. Его широкие плечи по длине ненамного уступали росту, и массивные наплечники даже чуть выпирали из-за стандартного прямоугольного щита с эмблемой в виде шестеренки, а макушку шлема едва было видно. Стоявший напротив человек был похож на вольного охотника, который с пугающей легкостью расправился со своим противником — аналогичная черная экипировка, усиленная металлическими вставками, вот только из оружия вместо длинного меча этот участник держал копье.

Энзел Сартрен

Вольный охотник 3 ранга

Охотник за головами, бронзовый патент

«Охотник за головами»? Сапоги, которые с самого первого дня лежат у меня в инвентаре, часть экипировки охотника на драконов. Получается, вольные охотники тоже делятся на разные классы — и поэтому у меня сейчас возник очень интересный вопрос. За чьей головой пришли сюда эти двое? Двое, потому что бронзовый патент в Гильдии искателей приключений рассчитан на отряд из двух человек. Это я помню, и не думаю, что у вольных охотников по другому.

Рядом скрипнули сочленения доспехов — Дарриан подошел посмотреть на поединок. Распорядитель закончил говорить, вновь трибуны окутал полумрак, а яркие лучи высветили песок площадки. Ударил гонг, вольный охотник мягко перетек в боевую стойку, но тут мелькнуло росчерком — низкорослый гном повторил уже виденный мною ранее прием, применяемый Даррианом — нечеловечески стремительный рывок со щитом. Вольный охотник был не готов к подобному, но в последний момент успел среагировать. Взмыв вверх, изгибаясь словно прыгун в высоту, он перелетел через дварфа, который все же едва его задел. Плавность прыжка Энзела была нарушена, и он неуклюже упал на песок, но моментально вскочил на ноги. И вдруг изогнулся, кашлянув кровью — дварф с разворота швырнул ему в спину булаву, которая полетела словно снаряд — наверняка усиленная магической или иной высокоранговой способностью. Получив сильнейший удар в спину, Энзел упал на колени, с трудом удерживаясь оттого, чтобы не рухнуть лицом вниз, беззвучно открывая рот.

Низкорослый дварф, прикрываясь щитом, прошелся полукругом, обходя вольного охотника и вставая с ним лицо к лицо. Я подумал было, что это опрометчиво с его стороны, но Энзел и не думал сопротивляться — он отпустил копье и поднял руку с отрытой ладонью, признавая свое поражение.

Арена наполнилась светом, гулко затопали сапоги дварфов, а низкорослый даже для дварфов воин двинулся к поднимаемой решетке. Он обернулся спиной, и я не успел прочитать его имени — впрочем, если переживу первые два поединка, все равно увижу его в полуфинале. Энзел в этот время, болезненно морщась, старался сохранить вертикальное положение — в то время как на него возложил горящие мягким жёлтым сиянием ладони целитель. Я же в этот момент смотрел на поднятую руку вольного охотника — так и замершую с открытой ладонью.

«А что, так можно было?» — билась у меня в голове одна мысль. Ведь это значит, что у меня появился просто великолепный шанс на то, чтобы разрулить вообще все происходящее — можно сделать вид, что поймал пару ударов, а после просто поднять ладонь, показывая, что сдаюсь. Дальше дело техники — найти Аристарха, посулить ему две тысячи золотых из доли за голову Гаргл-Даргана и покинуть подземье. Можно даже, учитывая способности Марины, обойтись гораздо меньшей суммой — я ведь помню, как всерьез раздумывал гном помочь мне со служанкой за десять золотых, несмотря на то, что это могло испортить его отношения с нанимателем, в роли которого выступали владыки клана Карадрасс. И то, как гном — маг шестого ранга, кстати, легко ушел из комнаты, исчезнув порталом, я тоже помню. Так что впервые за сегодня я увидел яркий свет в конце тоннеля и кажется знаю, как поступать.

Загремели цепи и четыре решетки пришли в движение — две опускалось, закрывая проход низкорослым дварфом, а две поднималось, открывая путь следующим участникам. Первым был кряжистый воин в простом, но крепком доспехе, стандартно вооруженный — широкий короткий меч, ростовой щит с гербом Хагадалена. Насколько я понимаю, клан Хагадален потерял свою цитадель, но не перестал существовать, переехав в Серебряные Чертоги, где сейчас находилась столица нейтральных к нечисти и цивилизации живых кланов Севера. И, видимо, дварфы из клана Хагадален решили участвовать в испытании, для возможности одному из своих войти в клан Карадрасс, пусть и в роли тана-консорта.

Тарраген Вандугал

«Шип Хагадалена»

Принадлежность: Серганна, Хагадален

Каста: Воин, 3 ранг

Третий ранг воина — очень и очень серьезный соперник. Вандугал между тем поднял щит, с приметной эмблемой, за которую я зацепился взглядом. Герб Хагадалена отличался от эмблем других кланов — больше тяготеющих к красно-черно-стальной гамме темных тонов. На щите Вандугала на светло-голубом льдистом фоне была изображена башня знакомых очертаний — очень похожая на донжон цитадели, откуда мы совсем недавно еле унесли ноги. Изображение пересекала широкая синяя полоса, словно накладываясь на рисунок. Похожий герб, только высеченный в камне, я видел в цитадели. Только вот на нем широкая полоса проходила под башней, а не над, скрывая ее. Значит, закрытый полосой герб свидетельствует о том, что цитадель сейчас не принадлежит клану Хагадален — догадался я. Подобных голубых гербов на щитах, кстати, видел уже несколько среди участников — когда мы все вместе стояли на песке арены. Вот только тогда я был настолько обессилен, что просто не обращал на происходящее вокруг внимание. Но наличие сразу нескольких участников Хагадалена подтверждало — потерявший цитадель клан всерьез нацелился на возможность породниться с Карадрассом.

Вот только не один Хагадален всерьез нацелился на испытание — понял я, когда на песок арены шагнул противник Вандугала. Он был гораздо выше остальных дварфов, и, наверное, даже выше Ани — при все при том, что был без шлема. Полукровка, скорее всего, и в нем есть человеческая кровь. Или нечеловеческая — даже немного вздрогнул я, посмотрев на вышедшего на арену бойца, который в отличие от остальных был без шлема и щита.

Халфгар Малкоран

«Серебряная стража»

Принадлежность: Серганна

Каста: Хускарл, 3 ранг

У Халфгара была темная кожа. Не смугло-бронзовая как у Марины, а именно темная — серый с примесью фиолетового. И на этом фоне ярко горели красные глаза — причем светились они естественно, без вкрапления магического сияния. Зато красным магическим отблеском горели руны на его оружии — первая секира с двумя широкими лезвиями, что я увидел в подземье. Доспехи Халфгара также были необычными — вместо плаща у темного дварфа плечи закрывала жесткая шкура неведомого зверя, по периметру обшитая массивными клыками. На правом плече Халфгара лежала выдубленная голова зверя — даже сейчас представляя пугающее зрелище, а вот на левом был прикреплен явно человеческий (или дварфийский) скальп. Женский — длинные, когда-то ухоженные, а сейчас спутанные и засаленные локоны. Почему женский? Потому что в одну из небольших кос виднелись вплетенные цветы, один из которых, красный и яркий цветок, судя по виду был недавно сорванным.

«Изи катка, Макс. Изи катка» — беззвучно, одними губами повторил я. Беззвучно потому, что Марина и сама сейчас ошарашенно смотрела на арену, наблюдая за двумя воинами, выглядящими очень впечатляюще. Предыдущие поединки — верхней сетки, проходили и заканчивались предсказуемо, а вот в моей части таблицы уже вторая пара, бойцы в которой на голову превосходят остальных участников. Кроме стремительного и безжалостного вольного охотника, конечно же.

Свет на арене начал затухать, погружая трибуны во полумрак, и вскоре раздался гонг, ознаменовывая начало поединка. Ни воин Хагадалена, ни темный хускарл не двинулись с места, замерев. Оба словно соблюдали осторожность, не решаясь раскрыться и напасть первым. Но посмотрев на арену в течении нескольких секунд я понял, что осторожничал только Вандугал из клана Хагадален. Его оппонент стоял, безмятежно оперевшись на секиру и всем своим видом демонстрируя небрежение.

Прикрывшись щитом с голубым гербом, Вандугал начал понемногу двигаться вперед. Неожиданно из узкой прорези забрала сверкнуло льдистым отсветом — дварф Хагадалена явно призывал себе на помощь силу ледяного пламени. Действительно — короткий меч в его руке засветился, а воина накрыла льдистая полусфера — в центре которой оказался щит.

Темнокожий Халфгар вдруг захохотал, обнажив пугающе черные зубы. Широко распахнув глаза, из которых вдруг потянулись красные лоскуты магической пелены, он легким движением перехватил секиру и раскрутив ее, словно это была легкая игрушка, демонстративно неторопливо погашал навстречу противнику. Воин Хагадалена выше поднял щит. Его магическая защитная сфера уже ярко светилась бледно-голубым цветом, а меч налился силой ледяного пламени. Но темный дварф — явно принадлежащий к отдельной ветке подгорной расы, не выказывал ни тени страха и осторожности. Неожиданно громко закричав — так, что звуком стегануло по барабанным перепонкам, он взмахнул секирой и нанес удар. Горящее рунами оружие широким красным росчерком упало сверху на магическую сферу — которая удар выдержала, но затрепетала дрожью трещин. Вандугал в этот момент замер в защитной стойке, и буквально проехался назад больше чем на полметра, причем словно врастая в песок по колени.

Он успел переступить, выбираясь из ямы, а Халфгар уже нанес следующий удар. Защитная сфера вновь выдержала, но на поверхности ярче загорелись темная паутина трещин. Черный дварф снова издал боевой крик — от которого, казалось, воздух пошел волнами. Его секира замелькала с ужасающей быстротой — он буквально забивал в землю противника. Вскоре тот оказался практически вплотную к стене, и в этот момент сфера лопнула, рассыпавшись мириадами льдистых осколков. Секира, пройдя сквозь магическую защиту, разрубила и прозрачную сферу, и щит дварфа, отколов от него практически половину. Горящее оружие темного дварфа снова взметнулось, и на миг я затаил дыхание. В этот момент, видимо, проявилась одна из моих способностей, полученных вместе с умением «Зеленый лист» — и я наблюдал за происходящим словно в замедленной съемке. Горящая рунами секира медленно-медленно опускалась на замершего и дезориентированного после взрыва защитной сферы дварфа. Неожиданно, в последний момент, лезвие оказалось чуть довернуто и со звонким металлическим лязгом ударило Вандугала плашмя, словно весло. Воин Хагадалена отлетел прочь, не выпустив, впрочем, из руки светящийся голубым сиянием меч.

Темный дварф в это время отвернулся от противника. Не обращая на упавшего внимания, он прошел через всю немаленькую площадку арены и подошел совсем близко к нашей решетке. Глаза Халфгара светились ярким светом, но смотрел он сейчас не на меня, а куда-то за мое плечо. Обернувшись, я увидел рядом с собой Карела. Второй сын железного тана Карадрасса изменился до неузнаваемости — его лицо перекосило сложной гримасой ненависти и боли, кулаки сжаты, и сам он словно напрягся в ожидании прыжка. Багровое от постоянной выпивки лицо дварфа побледнело, став серо-розовым.

Халфгар, заметив напряжение Карела, громко расхохотался и вдруг кинул сквозь прутья что-то. Губошлеп вскинул руку и поймал брошенный предмет. Когда он взглянул на открытую ладонь, дварф побледнел еще больше, а кожа его стала пергаментного цвета. В руке у Карела находился отрубленный женский палец с дорогим перстнем — причем было видно, что палец отрублен давно и заботливо засушен. Золотой перстень же даже в полутьме сверкал бликами совершенного камня искусной огранки.

«У меня их еще много» — примерно так можно было понять слова Халфгара, после чего он схватил длинные локоны скальпа на плече и карикатурно сощурившись, втянул носом аромат яркого цветка, вплетенного в косу. Выглядело пугающе — особенно учитывая загоревшиеся пламенем глаза темного дварфа.

Халфгар вновь что-то произнес, шутливо поклонился и резко развернувшись, повернулся к поднявшемуся Вандугалу. Тот, еще не полностью придя в себя перехватил располовиненный щит и поднял светящийся меч. Халфгар жестом показал ему, что дает шанс сдаться. Воин Хагадалена успел лишь набычился, пригибаясь и делая шаг вперед, как взметнулась секира и росчерком обрушилась сверху вниз. Вместе с очередным боевым криком ярко полыхнули руны, сверкнуло в последний раз ледяное пламя и тело Вандугала упало на песок. Воин Хагадалена несколько раз дернулся в агонии и затих. Зажегся свет, бежали по песку распорядители и маги, но сложно спасти жизнь, если тело разрублено от ключицы до середины груди.

Карел в этот момент глухо застонал и всхлипнув, упал на колени, баюкая в руках отрубленный давным-давно палец. И я даже знал, кому он принадлежит — Губошлеп сам мне об этом рассказал вчера ночью.

В полнейшей тишине, насвистывая незатейливый мотив, хускарл Серебряных Чертогов, темный дварф Халфгар Малкоран покинул арену. Темный дварф… дуэргар? Халфгар — наполовину темный дварф? Карел рассказывал, что когда ломали его жизнь, инструментом отца — Железного тана Кормака Коркорана, выступал его родственник из рода Малкоранов, входящих в клан Карадрасс, но то что это был наполовину темный дварф, он не сказал.

Наблюдая за уходящим убийцей, я вдруг понял, что решетка у которой стою дернулась и начала подниматься, открывая мне путь на площадку.

Глава 23. «Когда умирает эльф…»

Несколько секунд я стоял, опустив взгляд и глядя на кулак, в котором была сжата склянка с маной. Несколько раз глубоко вздохнув, успокаивая дыхание, убрал зелье в инвентарь и шагнул на песок арены.

У меня на Земле остался хороший друг детства. Родители у него с огоньком, назвали Дионисом. Дионис Иванович Семенов, замечательное сочетание получилось. Диня был одним из двоих моих старых друзей, кто не отвернулся и не прекратил общения со мной после того, как в тюрьме умер отец.

Диня человек трусливый, изобретательный и злопамятный — не стесняясь об этом говорить вслух без стеснения. Причем он даже не скрывает трусости, называя ее осторожностью или расчетом. При этом, обладая изрядной изобретательностью, спокойно признается в том, что не очень умен — отдавая при этом дань тем, кто умнее его. Любимое его выражение: «Лучше тупой карандаш, чем самая острая память». И сколько его знаю, никаких обид никогда никому он не прощал, выплачивая долги даже через несколько лет.

Каждый раз, когда заходил разговор о каких-либо проблемах или планах, Диня никогда не упускал шанса повторить, что именно такие люди как он имеют гораздо больше шансов достичь успеха. Его стремительно и бурно развивающаяся карьера, которая привела его уже в депутатское кресло — пусть пока на региональном уровне, тому подтверждение. Я это все к чему — если бы Диня узнал о происходящем, он наверняка бы покрутил пальцем у виска только при известии о том, что я вообще довел ситуацию до такого, что мне пришлось выходить на арену.

Вот Диня, несмотря на то, что постоянно говорит о том, что не обладает большим умом, все же гораздо лучше соображает, чем я. Вот каким образом, имея все возможности избежать происходящего, я сейчас стою, сжимая эльфийский меч и слушая распорядителя, который объявляет наши имена, смотрю на противника который готов меня сейчас убить?

Напротив стоял достаточно необычный дварф. С пугающей даже внешностью. Он, в отличие от большинства, был в шлеме без забрала. Такой же стандартно-угловатый котелок, с многослойной бармицей спускающийся на плечи, но полностью открытым лицом, на которым видны многочисленные татуировки.

Скарн Корк

«Серебряная стража»

Принадлежность: Серганна

Каста: Хускарл, 2 ранг

Уже второй хускарл из стражи Серебряных Чертогов. И судя по фамилии — «Корк», также может быть как-то связан с кланом Карадрасс, которым управляют Коркораны.

Мой противник, облаченный в тяжелый доспех, не имел щита — он был вооружен чеканом и коротким мечом, похожим больше на длинный кинжал. Лезвие его светилось сдержанным красноватым отсветом, как и узкое жало клюва чекана. Ну да, против такого противника как я щит не нужен — и теперь главное не дать пробить себе голову острым жалом небольшого, но пугающего оружия.

Перехватив Зеленый лист, я скользящим шагом двинулся по кругу, и в этот момент раздался удар гонга. Татуированный Корк, глядя на меня, усмехнулся и вдруг взметнув обе руки, словно обратился к зрителям с просьбой поддержки. Усмехнувшись, показывая ряд кривых желтых зубов, дварф нисколько меня не опасаясь принялся разворачиваться, коротко взмахивая руками и провоцируя зрителей на приветственные и подбадривающие крики.

«Покажем им класс?!» — примерно так можно было бы охарактеризовать фразу дварфа, которую он произнес, обращаясь ко мне. Вот только Корк не договорил — взмах руки и бросок я заметил лишь в последний момент. Чекан, вращаясь, стремительно полетел мне в голову. Вновь время замедлилось, и я успел лишь испугаться, видя, как заканчивая вращение, приближается ко мне острое заточенное жало оружия в магических сполохах. Опять сработали способности умения — изогнувшись, я совершил изящный, словно танцевальный разворот, поднимая Зеленый лист рукоятью вверх и просто положив лезвие себе на плечо, закрывая лицо. Чекан ударился в клинок и со звоном отлетел в сторону, меч же плашмя ударил мне по плечу, нарушая стройность движений — и не закончив изящного разворота, я упал лицом вперед, как от сильного пинка.

Татуированный дварф уже бежал ко мне, замахиваясь кинжалом. Когда оставалось несколько метров, он взвился в прыжке, занося оружие. Его прыжок оказался усилен магией — меня будто в землю вжало его аурой. Вновь в последний момент я успел откатиться в сторону, взрыхлив песок и неожиданно для себя ушел от очередного удара, выполнив сальто назад. Я и раньше — до обретения умений, на Земле, мог сделать нечто подобное, но не с такой грацией и без ответного выпада — нападающий дварф едва не поймал горящий зеленым сиянием клинок.

На несколько секунд мы оба замерли — дварф, потеряв чекан, который находился за моей спиной, словно сжался, внимательно за мной наблюдая. Я же шаг за шагом двинулся назад — намереваясь нащупать ногой чужое оружие и поднять его. Вскоре краем глаза увидел наполовину лежащий в песке чекан совсем рядом и понемногу начал к нему приближаться. Корк все это время держался на равном удалении. В тот момент, когда он отвлекся, глянув на свой чекан, я бросился вперед. Опять это произошло практически без моего участия — тело среагировало, внимание сконцентрировалось на возможности убрать противника. Но и татуированный гном, как оказалось, был не лыком шит — отвлекся он демонстративно, и в момент моей атаки сам бросился вперед.

Все произошло очень быстро — правая рука дернулась, зазвенело вокруг бьющимся стеклом чужой защитной ауры, и я почувствовал, как Зеленый лист входит в тело дварфа. Не прекращая движения я начал вращение — клинок сейчас был словно продолжением моего тела, и я завершал смертельный удар пируэтом, уничтожая противника. Зеленый лист, провернувшись в ране, вырвался из тела, оставляя за собой кровавый шлейф.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я смотрел как дварф рухнул на колени, прижимая руки в распоротой груди. Корк находился ко мне спиной, но из-за его плеча я видел крупные капли крови, капающие на песок. Покачнувшись, дварф медленно-медленно начал заваливаться вперед и рухнул лицом вниз, дернувшись в последний раз. Руки его при этом вытянулись вдоль тела, и я увидел пустые ладони.

«Где кинжал?» — успел подумать я, как вдруг по всей нижней части тела и животу разлилась предательская слабость. Опустив взгляд, увидел, что справа под ребрами у меня торчит рукоять кинжала.

— Да как так-то? — выдохнул я одними губами, чувствуя, как слабеют ноги и что сейчас вот-вот упаду. Чуть изогнувшись, краем глаза наблюдая бегущих ко мне магов и распорядителей, я с надеждой смотрел на них, как вдруг все они — в том числе и Амин, остановились. Я в это момент вспомнил — тот, кто продолжает участвовать в соревновании, не имеет права получать помощь лекарей.

В боку в этот момент родилась пульсирующая боль, и я невольно согнулся. Ставшие словно чужие ноги подломились и песок рывком приблизился ко мне, когда я упал на колени. Неимоверном усилием удалось удержаться и не упасть, как дварф секундами ранее, лицом вниз.

Посмотрев на замерших магов, я попытался сказать им, чтобы подошли ближе и начинали лечить, но лишь с трудом шевельнул губами. Попробовал жестом подозвать их, показывая рукой на торчащий из меня кинжал — и в тот момент, когда случайно коснулся рукояти, перед глазами вместе с болью сверкнула яркая вспышка.

Боль мгновенно ушла, а телу вернулась чувствительность. Открыв глаза, я понял — нахожусь на вершине знакомой горы, там, где впервые встретился с Наами, Лунатиарной и Маргариткой — как называли белую невесту. Сейчас юная девушка стояла совсем рядом и приглашающе протягивала мне руку, глядя сверху вниз. Отшатнувшись, я вскочил на ноги и сделал несколько шагов назад, отрицательно покачав головой. Казалось, даже здесь — на продуваемой ветрами вершине горы пахнуло сырой землей.

— Ты чего-то боишься? — поинтересовалась Маргаритка. Я в этот момент обратил внимание на ее ноготки, под которыми чернели траурные полоски, словно она руками в земле ковырялась. — Пойдем со мной, — проговорила девочка, мягко ступая и поднимая вторую руку, словно собираясь меня обнять. От этого движения платье на ее груди расправилось, так что стали видны многочисленные прорехи от ударов кинжала Эйтара.

— Привет, — вдруг раздался шепот прямо в моем ухе, а мгновением позже я почувствовал, как ко мне прижалась демонесса. Обернувшись, я встретился с красными глазами с вертикальными зрачками, а чуть погодя бок резко дернуло — когда Наами вытащила из меня кинжал дварфа.

— Ты пришел ко мне, — улыбнулась демонесса, но когда я отшатнулся, на ее лице появилась гримаса раздражения.

— Какой же ты… долгий, — вновь дернула она уголком губ, а после добавила устало: — И зачем тогда пришел? У тебя же есть эльфийский меч, возьми его силу.

Посмотрев вниз, я увидел «Зеленый лист» в руке, и почувствовал в ладони горячую рукоять. Меч теперь точно был словно продолжением моей руки, являясь неотъемлемой частью тела. Здесь, в междумирье, я чувствовал это неожиданно четко, и по совету демонессы попробовал потянуть из него энергию. Через ладонь в меня впрыском словно залили раскаленного металла — казалось, по венам вместо крови побежало зеленое пламя — и от боли я закричал.

Вскочив на ноги, понимая, что нахожусь опять на арене, увидел, как отшатнулись от меня маги, как в свою очередь вскрикнул испуганный Амин, закрывая голову руками, словно защищаясь от грядущего взрыва. Я же, вздрогнув, почувствовал, как руку тянет пустотой — и опустив взгляд, успел заметить, как рассыпается в прах эльфийский клинок.

Внимание!

Вы получили задание «Зеленый лист»

Подробнее: ►

Повинуясь движению глаз, карта сообщения исчезла, и вместо нее появилось описание:

Задание: «Зеленый лист»

Ранг: без ранга

Статус: личное, уникальное

Получено от: Сильвана, Пантеон Высоких

Награда: «Зеленый лист»

Условия: Жизнь за жизнь

Подробнее: ►

►Когда умирает эльф, рождается «Зеленый лист». Когда умирает «Зеленый лист», должен родиться эльф. Подарите Сильване эльфийскую жизнь

Интересно, каким образом я должен подарить жизнь Сильване? — задумался я на миг, но почти сразу понял, что один из распорядителей настойчиво приглашает меня обратно в комнату ожидания. Только сейчас на меня навалились звуки окружающей реальности и услышал, что надо мной — с трибун, разносится приветственный гвалт и топанье ног. Не знаю почему, но судя по реакции трибун смерть моего противника — татуированного хускарла из Серебряной стражи, зрителям почему-то очень понравилась. В том, что Корк мертв, сомнений не было — его верхняя половина тела была вскрыта, словно жестяная банка железным ножом, и дварфа сейчас волокли с арены прочь. Глядя на безжизненное тело, я подумал было о том, что сам мог быть сейчас на его месте, но меня отвлекла практически запрыгнувшая на меня Марина. Взвизгнув, ведьма вцепилась в меня что было сил, не желая отпускать.

Постояли немного, до того момента как решетка звучно щелкнула о пол, когда острые концы вошли в пазы. Отошли немного и присели на широком диване, где, уже свернувшись калачиком, лежала Аня в беспамятстве.

— Макс, я чуть с ума не сошла со страха, — шепнула Марина, приживаясь мне к плечу, словно боясь отпустить.

— Я тоже, — невольно хмыкнул я.

— Ты в порядке?

— На удивление, — кивнул я, прислушиваясь к себе. Все действительно было в порядке — уничтоженный Зеленый лист каким-то образом отдал мне всю свою магическую силу и помог полностью восстановиться. Вот только была одна проблема — эльфийского меча у меня больше не было. А следующий поединок предстоял с дуэргаром, который прикончил воина из клана Хагадален, открывая счет смертям на турнире.

В этот момент на арене погас свет и раздался гонг, знаменуя начало нового поединка — первого четвертьфинала. Практически сразу магическое сияние вновь стало ярче — как оказалось, поединок окончился даже без единого удара: один из участников в своем первом бою получил настолько много повреждений, что просто не мог продолжать соревнования — его сил хватило только на то, чтобы выйти на песок арены.

В следующим четвертьфинальном поединке участвовал поразивший всех своей быстротой вольный охотник. Сейчас я стоял у решетки, и смог увидеть и рассмотреть его:

Эйзел Сартрен

Вольный охотник 3 ранга

Охотник за головами, бронзовый патент

Зрительная память у меня хорошая, и сейчас я понял, что в этой идентификационной интерактивной табличке, которая висит у меня перед глазами, от той что я видел ранее отличается лишь имя. Вольного охотника, которого победил стремительный низкорослый гном, звали Энзел. А этот Эйзел, значит, его напарник и может быть даже брат — фамилия одинаковая ведь.

Эйзел между тем с отстраненным интересом разглядывал трибуны, а увидев миловидное личико, даже послал воздушный поцелуй, заставив молодую дварфийку покраснеть, а ее спутников напрячься. Его противник — закованный в тяжелую броню дварф, стоял не шелохнувшись, в узкие щели забрала наблюдая за человеком.

В этот момент ударил гонг, и с яростным криком дварф бросился вперед — только забухали огромные подошвы широких как ласты латных сапог. Эйзел, сложилось ощущение, на противника даже смотрел — но в тот момент, когда он уже был рядом, вдруг на миг исчез из поля зрения, а после возник за спиной дварфа. Я уже после понял, что Эйзел перепрыгнул через дварфа, оттолкнувшись ногой от его щита и сделав в воздухе сальто.

Дварф, хоть и застигнутый врасплох, с удивительной прытью развернулся, пытаясь достать Эйзела моргенштерном, но охотник упредил удар. Его клинок вдруг налился магическим светом и устремился вперед, со звонким шлепком попав по запястью дварфа. Я едва вздрогнул — ожидая, что сейчас отрубленная кисть упадет на песок, но Эйзел бил плашмя — магическим усилением преодолев рунную защиту доспеха дварфа, отсушив ему руку, так что упал только моргенштерн. Впрочем, лишь на мгновенье — перетекший словно ртуть Эйзел, уходя от удара щита, подхватил шипастое оружие и через миг дварф получил удар в голову им же. Конвульсивно дернувшись, он замер и медленно начал заваливаться спиной вперед — а из его шлема, словно рог, торчал моргенштерн, пробивший сталь одним из своих острых лучей. Эйзел изящно поклонился, послал примеченной им ранее дварфийке воздушный поцелуй, и направился, опять же в полной тишине, к арке проема, ведущий в его комнату ожидания.

Следующая пара состояла из коренастого, потрепанного в первом поединке дварфа и низкорослого бойца, который победил компаньона или брата Эйзела, Энзела. Низкий рост и герб в виде шестеренки на щите это все, что запомнилось мне с прошлого его выхода, а сейчас я присмотрелся внимательнее:

Наз Гастер

«Каменная стража»

Принадлежность: Гвендолен

Каста: Хускарл, 3 ранг

Какой такой Гвендолен? — задумался мимолетно я, потому что все виденные ранее дварфы принадлежали к фракции Серганна. Но мысли мои прервал Наз — не мудрствуя лукаво, он повторил принесший ему успех в прошлом поединке рывок. Раздался громкий лязг плотного столкновения, и противник отлетел далеко в сторону. Низкорослый Наз стремительно подошел, поднимая внушительную булаву, но поверженный дварф не думал сопротивляться и предпочел потерять сознание. Хотя что это я — уже зная неуступчивость подгорного народа, он наверняка не симулировал.

В этот момент я словно зацепился за предыдущую презрительную мысль — о том, что дварф предпочел потерять сознание. Она была… странной. Несомненно, сама мысль, как и эмоции, принадлежала мне. Но при этом была словно не моей, чужой — как будто нашептанной. Стоило об этом подумать, я вдруг вспомнил некоторые детали из своего поведения. К примеру, когда сажал гоблинов на кол или выбивал пленным глаза. Нет, зверства гоблинов никого не могут оставить равнодушным — особенно после всего того, что я видел в их краалях, но только сейчас вдруг понял, что насаживал на кол шаманов и увечил гоблинов с удивительным спокойствием, словно всю жизнь казнил и калечил.

Это были явно не мои сознательные поступки — не мог же я за несколько дней так измениться внутренне? О том, что окружающий мир жесток и не прощает ошибок я понял в самые первые минуты, еще в лесу, когда чуть было не поймал темную стрелу колдуна, но ведь даже четко осознавая это, не смог сразу поменять модель поведения.

И катализатором изменений стали слепки знаний — вдруг понял я. Умение «Зеленый лист» подарило мне не только навык боя и проведения эффективных пыток, но и наложило отпечаток на мою личность. Нечеловеческий отпечаток — ведь умение это было эксклюзивно эльфийское, и только мне так повезло со слепком памяти Андориэнн.

«Подготовка Королевского легионера» может быть тоже наложила некоторый отпечаток, но учитывая, что подобными слепками пользовалась знать Винтарии, не думаю, что очень сильный. Может быть следствием этого, полученного напрямую знания и умения было мое непробиваемое спокойствие при геноциде гоблинов?

О том, что слепок чужого умения высокого ранга может убить, меня предупреждали как принцесса Лазериан, так и чародейка Эйтар. Но получается, что используя слепки умений можно изменить свое самосознание, поведение и даже личность? Это был очень важный вопрос, несомненно, но решетка уже поползла вверх, и я вернулся мыслями к тому, что мне сейчас выходить на площадку арены.

Марина вцепилась мне в руку, что-то говоря на ухо, но я даже не слушал — наблюдал за тем, как темный дварф из рода Малкоран выходит в центр площадки, демонстративно помахивая секирой, на которой светилась красным вязь рунного орнамента. После того, как дуэргар показал на меня пальцем и что-то хрипло прокричал, зашевелился неподалеку Карел — я даже и забыл, что Губошлеп находится в одном помещении с нами. Сын железного тана все это время сидел у стены, баюкая отрезанный женский палец и плакал. Не рыдал, но сбегающие по бурой от выпивки коже слезы я увидел.

Халфгар Малкоран, хускарл стражи Серебряного Чертога, прокричал еще что-то. Явно в мою сторону и явно обидное — потому что трибуны выдохнули. Наверное, это было из разряда оскорблений, смываемых только кровью, и хорошо, что я языка не знал — даже злиться не пришлось.

Вздохнув, я на мгновенье замер. «Знаете, Билл, за все свои год я понял вот что: иногда стоит сказать „какого черта?“ и сделать шаг» — прошептал я про себя цитату из старого фильма «Рискованный бизнес» с юным Томом Крузом в главной роли.

— Что? — переспросила Марина.

— Я это вслух сказал, да? — невидящим взглядом всматриваясь сквозь беснующегося на арене Малкорана, я достал склянку с маной и выпил содержимое одним глотком. Бесшабашный настрой сыграл со мной злую шутку, и похоже я только что совершил непоправимую ошибку — собирался ведь лишь немного хлебнуть подсвеченной концентрированной энергией жидкости, а хлопнул сразу всю. Причем получилось это невольно — зелье маны вела себя не как обычная жидкость, а как совершенно иная, чуждая этому миру субстанция, которая залетела в меня словно примагниченная.

Сердце сразу забилось в груди от волнения, и в ожидании эффекта от выпитого зелья я достал клинок милосердия королей. Отклик рукояти в ладони при этом почувствовал даже через плотные кожаные перчатки. Глубоко вздохнув, пытаясь сфокусировать взгляд на противнике, я пошел вперед. Перед глазами вдруг возникла пелена, ноги налились слабостью, по жилам словно потек живой огонь — обжигающий холодом, и я почувствовал себя в состоянии свободного падения, с необычайно ясностью осознав, что умираю.

«Кажется, все вышло из-под контроля» — возникла в сознании еще одна цитата, сказанная во вспомнившемся мне фильме чуть позже.

Глава 24. Ледяной клинок

— Вот сейчас вообще не поняла, ты охотник или дичь? — поинтересовалась Наами.

— Э… — только и нашелся я что сказать, отступая на шаг.

— Опять уходишь? — вздернула бровь демонесса. Я в этот момент почувствовал позади себя могильный холод и обернувшись, встретился взглядом с юной невестой. Маргаритка внимательно смотрела на меня, чуть склонив голову, мелкими шажками подходя все ближе. Я же, стараясь не смотреть в глаза убитой на собственной свадьбе девочке, вгляделся в конопушки на ее носу. Меня сковало холодом, и я понял, что ко мне приближается сама смерть — хотя не так я ее себе представлял.

— Нет, — покачал я головой, разомкнув губы и из последних сил отступил назад.

— Ты хорошо подумал? — раздался звонкий голос невесты, никак не вяжущийся с ее сверкающей белизной аурой погибели.

— Он хорошо подумал, — промурлыкала Наами, обнимая меня сзади, причем несмотря на доспехи я почувствовал жар ее тела.

Юная невеста отвернулась и двинулась прочь. Я наблюдал за уходящей девушкой, как вдруг она обернулась — так что взлетели светлые локоны и открыто, совсем по-детски улыбнулась.

— Ты знаешь, как меня найти, — улыбнулась Маргаритка, повторив интонацию демонессы и сказанные ею слова, когда она покидала нас в одну из встреч. Даже воздушный поцелуй послала похожий точь-в-точь, а через мгновенье Маргаритка отвернулась и растворилась в воздухе.

— Так просто? — задумчиво протянула демонесса, которая по-прежнему меня обнимала. Я хотел обернуться к ней, но в этот момент почувствовал на плече жжение, а через мгновение не выдержал и закричал — с меня словно сдирали кожу. Наами успокаивающе зашептала что-то мне в ухо, и вдруг приобняла так, что мы оказались лицом к лицу. Демонесса потянула меня за собой, и я вдруг понял, что мы движемся в ритме бального танца.

— Потанцуем? — улыбнулась демонесса, уверенно ведя меня по скалистой площадке и негромко напевая задорный мотив. При этом двигались мы в такт моего участившегося пульса — и казалось, что вместо крови внутри меня сейчас пульсирует чистая энергия. Сделав несколько кругов, Наами вдруг резко остановилась, плавным рывком увела меня в сторону, потом в другую, а после ее красные глаза с вертикальными зрачками оказались совсем рядом.

— Дорогой, реши пожалуйста, охотник ты или дичь, — прошептала она и вдруг потянула меня за руку, так что я невольно последовал за ней, оборачиваясь вокруг своей оси и закручивая в танце партнершу, которая через миг упала в мои объятия. Яркие губы разомкнулись, и когда демонесса меня поцеловала я почувствовал, что язык у нее раздвоенный.

Сверкнула яркая вспышка и я пришел в себя — на песке арены со сверкающим в руке мечом. Вот только если до этого клинок милосердия королей сдержанно светился белизной, на фоне которой ярко горели алым агрессивные узоры, то сейчас белизна меча сменилась аурой ледяного пламени, сквозь которую красные всполохи едва пробивались. И очнувшись — словно вынырнув с большой глубины, я продолжал двигаться — падающая сверху горящая секира прошла в считанных сантиметрах от моего лица. Я же, заканчивая танцевальный пируэт, рубанул мечом сверху вниз, прямо по древку оружия дуэргара. Вспыхнули ярко руны, раздался звон лопнувшей струны и заточенное навершие секиры покатилось прочь, а в руках Халфгара остался короткий обрубок рукояти. Я, все еще продолжая движение, толкнул темного дварфа плечом, и неожиданно его массивная фигура покатилась прочь. На мгновенье замерев, осматриваясь и осознавая происходящее, я двинулся к пытающемуся подняться ошеломленному дуэргару. Вспышка, когда не выдержали руны на его уничтоженном оружии, не прошла для него бесследно.

Краем глаза заметил, что двигаюсь я словно в окружении голубого льдистого сияния — в ушах шумело, а крики зрителей доносились будто сквозь толщу воды. Кроме этого, четко видел только пространство перед собой, на периферии зрения же клубилась голубая муть.

Халфгар хотел было что-то сказать, но увидев опускающийся меч, вскинул руку. В последний момент я изменил направление удара, и четыре отсеченных пальца упали на песок арены. Дуэргар зло крикнул, оттолкнулся ногами, пытаясь встать, как я вновь ударил — на этот раз словно клюшкой для гольфа. Темный дварф словно споткнулся, и было отчего — отсеченная ступня отвалилась в сторону, а на песок хлынула кровь. Я же, провернувшись вокруг своей оси, ударил еще раз — в этот раз отрубив Халфгару руку по локоть. Дуэргар не сдался — громко заревев, он прыгнул на меня — так что загоревшиеся красным огнем глаза оказались совсем рядом. Дварф попытался меня ударить кулаком, но не попал — рефлекторно я шагнул вперед и ударил сам, причем головой, услышав, как ломается нос дуэргара. Отрубив ему вторую руку, для надежности, я убрал клинок в инвентарь и двумя руками подхватил обрубок темного дварфа, взяв его за ремень на спине и воротник. Глухо закричав от усилия — в доспехах Малкоран, даже безо всех частей тела, весил под сотню килограмм, я направился к решетке. И подбежав ближе, в последний момент левой рукой, держащий воротник, направил дуэргара — так что его большая голова с хрустом сминаемой и сдираемой кожи вошла между прутьями.

— Ничего не хочешь ему сказать? — поинтересовался я у Карела, который оттеснив Марину, стоял у решетки.

Губошлеп с непередаваемой смесью отвращения и ненависти смотрел на темного дварфа, но сохранял молчание.

— Эй! — привлек я его внимание и жестом показал на отрубленный женский палец, который Карел по-прежнему держал в руке. Губошлеп, двигаясь словно под гипнозом, подошел ближе и протянул мне палец. Взяв его, я снял перстень и сжал кольцо в левой руке, после чего схватил за жесткие волосы Халфгара и дернул на себя. Прутья были составлены достаточно узко, и дуэргар лишился ушей и кожи еще тогда, когда я забил его голову внутрь, сейчас же по железу решетки проскрежетали оголенные кости черепа. Уронив Халфгара на спину, в лужу натекшей из него крови, я приподнял его оскаленную губу и вдруг отдернул руку с испуганным возгласом — дуэргар попытался меня укусить! К счастью, мои руки остались целы — челюсть у темного дварфа крепче лошадиной. Когда он оскалился, потерпев неудачу, я достал из инвентаря меч и ударил оголовьем в виде львиной головы, разбивая в кашу брызнувшие кровью губы и выбивая передние зубы. Забив вместе с ошметками плоти и зубов высушенный отрубленный палец возлюбленной Карела, я поднялся и долго бил ногой дуэргара ногой по лицу — до тех пор, пока сапог не стал чавкать в месиве обезглавленного трупа.

Почувствовав на себе чьи-то руки, я обернулся и встретился глазами с отскочившей в ужасе Мариной. Невероятного усилия мне стоило сдержать себя, и отойдя на шаг от поверженного противника, я подождал, пока распорядители арены утащат прочь кусок мяса, в который превратился в дуэргар. Заходя в проем комнаты ожидания, я обстучал сапоги и откинул прочь окровавленный кусок кожи с клоком жестких волос.

Карел, в отличие от Марины, при виде меня не выказывал испуга или настороженности. Красномордый дварф внимательно на меня смотрел расширившимися глазами, и когда я кинул ему перстень, резким движением его поймал.

— Макс… Макс, ты в порядке? — шагнула вперед Марина, с опаской беря меня за предплечье.

— Все просто замечательно, — еле шевеля губами, словно отходя от обезболивающего укола, проговорил я. Вот только говорил с трудом я наоборот в большей части из-за того, что внутри просто бурлила потоками энергия — которой внутри было тесно, и она сейчас переходила в светившийся льдистым отблеском меч. И стало возможным это благодаря Наами, которая перенаправила в оружие убивающие меня излишки. Теперь стал ясен смысл танца с демонессой — когда мы с ней кружились в объятиях в междумирье, она просто отводила лишние потоки энергии в клинок.

Подняв королевский меч, я вгляделся в узор на широком лезвии и увидел, что красный цвет из него исчез — а рунный орнамент горит темной синевой среди бледного голубого отсвета. И в этот момент заметил, что на периферии зрения светится значок ауры защиты от холода — и понял, откуда взялось ледяное пламя, которым точно не могла оперировать демонесса, работающая с совсем другими видами магии. Именно через ауру защиты от холода она преобразовала бурлящую во мне энергию в ледяное пламя. В этот момент у меня возникла тень важной догадки, но зацепиться за нее не получилось — некстати я всмотрелся в меч и увидел изменившийся статус клинка:

«Милосердие королей»

Уровень предмета: 163; вариативный

Одноручное Меч; Мифрил;

Танец Ледяного Пламени

+ 1.63 к силе

+ 1.63 к ловкости

+ 1.63 к выносливости

Если в руке: Увеличение рейтинга критического удара на 15 %.

Если в руке: Увеличение действия аур, союзных заклинаний и эффектов на 7%

Дополнительно: не замечает доспехов

Дополнительно: не замечает магических щитов

Дополнительно: не замечает защитных аур

Прочность: нельзя уничтожить

«Королевское милосердие бывает опаснее королевской жестокости!»

Магия крови из признавшего меня легендарного оружия ушла, сменившись силой ледяного пламени. Пока я всматривался в клинок, осмысляя все, что произошло только что, закончился поединок Эйзела. Вольный охотник просто играючи быстро расправлялся с противниками, тратя на каждого не более нескольких секунд.

Испытание силы и мужества — поэтому перерывы, видимо, для слабаков — успел подумать я, вновь выходя на песок арены. Вокруг все по-прежнему тонуло в голубом мареве, слышал я словно сквозь вату, а более-менее ясно видел только то, что находится перед мной. При этом особых неудобств мне это не доставляло, потому что двигался я сейчас быстрее, чем обычно, из-за переполняющей все тело энергии.

Стоявший напротив низкорослый квадратный Наз еще больше сгорбился, так что его и вовсе стало не видно из-за щита. Секунды тянулись медленно, как патока — и я теперь понял, как чувствовала себя Марина, когда выпила высокоуровневое зелье и была готова крушить все вокруг.

Громко ударил гонг и не меняя тактики, бешеный карлик моментально совершил усиленный способностями рывок — он словно превратился в длинный мелькающий росчерк, приближаясь ко мне. От неожиданности я вскинул не только клинок — который держал правой рукой, но и левую руку с раскрытой ладонью — в невольном защитном жесте.

Дальнейшее стало неожиданностью не только для бешеного Наза и зрителей, но и для меня тоже — вокруг раскрытой ладони сформировалась полупрозрачная голубая защитная сфера, в которую дварф и ударился. Защищающее меня поле прогнулось совсем немного, и я отшатнулся — а вот Наз отлетел на несколько метров, немного нелепо взмахнув щитом и булавой. Он несомненно удивился, но не настолько, чтобы потерять над собой контроль — бешеный коротышка неожиданно выполнил еще один рывок. Ему это стоило невероятно много сил — отзвук бушующей магической энергии я почувствовал кожей. В этот раз защитная сфера оказалась пробита — разлетелась, брызнув мириадами осколков. А я, машинально вскидывая меч, получил мощнейший удар в плечо — потому что стоял в стойке полубоком.

С удивительной четкостью услышав хруст своих костей, на краткий миг завис в невесомости, а после покатился по земле, распахнув рот в беззвучном крике боли — казалось, вся левая сторона тела у меня смята в блин.

Глаза забило песком, и пытаясь проморгаться сквозь слезы я поднялся. Сразу отшатнулся в сторону, уходя от возможного удара, все еще не придя в себя и качаясь как пьяный. Левая рука повисла плетью, а правая оказалась пуста — куда делся меч, я не понял.

Ежесекундно ожидая удара, я, заплетаясь, отошел в сторону и наконец кое-как проморгавшись, увидев стоявшего поодаль на коленях Наза. Низкорослый массивный дварф во время второго рывка напоролся на мой выставленный меч и длинный клинок, которому было все равно на доспехи и защитные ауры, проткнул щит и тело дварфа. Причем, учитывая силу рывка, Наз словно насадился на меч, который гардой прижал щит и держащую его руку к груди дварфа, так что длинное окровавленное лезвие торчало из спины. Впрочем, кровь задерживалась на мече недолго — ледяное пламя словно не давало жидкости прилипнуть, и тягучие капли падали на песок.

Согнувшись в три погибели — точно сломана ключица и как минимум несколько ребер слева, я подошел к Назу и выдернул из него меч. Коротышка после этого завалился лицом вниз, на арене вспыхнул свет и появились лекари и маги.

Я направился было к проходу в свою комнату ожидания, но решетка осталась недвижимой. Дойдя до нее, и даже потрогав — видя, как с другой стороны мне что-то говорит испуганная и переживающая Марина, я вдруг понял — а решетка и не откроется.

У меня остался всего один соперник — быстрый и непобедимый, который как раз сейчас выходил на арену. Испытание силы и мужества — подумал я в тот момент, когда загрохотали цепи, и решетка начала опускаться за Эйзелом.

Вольный охотник вновь, как и ранее, в ожидании гонга стоял даже не глядя на меня, пытаясь найти взглядом симпатичную дварфийку. Но ту уже спрятали за собой многочисленные сердитые родственники, так что послать еще один воздушный поцелуй у охотника не получилось.

Я с трудом удерживался на ногах — левую сторону словно через камнедробилку пропустило, и даже несмотря на разлившуюся по жилам энергию я чувствовал ощутимую боль. И тело мне повиновалось плохо — я припадал на левую ногу, двигаясь с трудом.

Невиданные запасы удачи исчерпали себя — только сейчас я полностью осознал, насколько безрассудной была авантюра с участием в турнире. И стоявший напротив меня Эйзел, который не потратил даже минуты на всех троих своих предыдущих противников может делать со мной, все что…

Внимание!

Вольный охотник Эйзел Сартрен предлагает вам тайную сделку:

Эйзел обязуется сдаться за вознаграждение в ●150 винтарских флоренов

Передача денег должна быть осуществлена не позднее чем через 48 часов после окончания турнира.

Принять условия сделки? Да/Нет

Торговаться: ◄150►

Я кашлянул и не выдержав, засмеялся. Сдерживая рвущийся из груди истерический хохот, постарался совладать с эмоциями, но ничего не получалось — слишком сильное было напряжение последнее время. Осталось ведь еще немного удачи — на сто пятьдесят золотых целых — принял я предложение, даже не став торговаться. После того как Эйзел встал на одно колено и опустил голову, признавая поражение, я отсалютовал ему мечом и не обращая больше ни на кого внимания, двинулся к своему выходу.

Пройдя в арку, освобожденную поднятой решеткой, встретился взглядом с Мариной и Даррианом. Что ведьма, что рыцарь выглядели больше обеспокоенными, чем обрадованными моей победой — но почему так, я не знал и даже знать не хотел — на меня начала наваливаться вся тяжесть боли. Протиснувшись между Мариной и Даррианом, оттеснив их в сторону, ко мне подбежал юный смуглый лекарь. Амин дал мне понюхать какую-то настойку, от которой закружилась голова и я провалился в полубеспамятство, успев почувствовать, как меня подхватывают заботливые руки и укладываю на кровать, где недавно лежала Аня.

После того как меня избавили от доспехов — вручную, лекарь принялся колдовать надо мной, как совсем недавно над слугой дварфийкой. Когда меня раздевали, кстати, я хотел было помочь и открыть интерфейс, но был уже как под наркозом — неплохо так дал мне Амин скляночку понюхать.

Чуть погодя в помещении появились маги дварфов и стража Карадрасса, но я уже плохо воспринимал происходящее, не замечая боли — появилась неутолимая жажда. На краткий миг просветления осознал, что теперь мне придется узнать то, что чувствовала Марина совсем недавно, во время магической ломки.

Глава 25. Разными путями

Вдох. Выдох. И еще раз вдох, и снова выдох.

Я словно заново привыкал к себе, к своему телу, к окружающей реальности. Удивительное чувство — осознавать себя живым и разумным. Открыв глаза, я рывком поднялся на кровати. Сразу повело легким головокружением, но я сфокусировал взгляд и осмотрелся.

Обстановка носила следы разгрома — не только мебель порублена, но и стены выщерблены ударами, а в одной из них и вовсе наполовину воткнут клинок милосердия, а вокруг него по камню тянется ледяная изморось.

Рядом со мной на табурете дремал Губошлеп — как ни странно, вроде трезвый и не шлепающий губами. На полу, свернувшись калачиком у его ног, спала Сира Гарин — та самая служанка. Поодаль в углу, на подушках, лежала Марина, а у раскрытых ставен, сквозь которые проникал свет магического утра Подземья, стояла Аня. Девушка выглядела непривычно — по-прежнему босая, в легкой светлой тунике, выданной еще в эльфийской лечебнице и с белой меткой на щеке.

От моего резкого движения проснулась Марина, поднимаясь.

— Э… это я? — прошептал, глядя на растекшийся по скуле ведьмы багровый синяк.

— Нет, поскользнулась, — покачала головой Марина, слегка дернув уголком губ, обозначая улыбку.

После ее слов проснулся Карел, вскочила и унеслась спящая у его ног дварфийка, а в помещении вскоре стало тесно — появились многочисленные слуги, приводя в порядок комнату.

Я чувствовал себя очень неуютно — примерно представляя, что мог вытворять ночью. Но хотя бы одетый — как минимум в штанах, опустив взгляд, осмотрел себя. На мне были штаны и полотняная рубаха, оттянув ворот которой, рассматривая плечо, я вздрогнул. Белизна метки юной невесты пропала — она стала серой, словно размытой. Смешавшись с черным следом, оставленным демонессой в самую первую с ней встречу, понял я.

Но рассматривал недолго — встал, в общем-то, за мечом — нехорошо, когда в стене комнаты королевский клинок торчит. Меч вышел из массивного камня легко, безо всякого сопротивления, и я убрал его в инвентарь. Когда развернулся и возвращался к кровати, на меня навалилась усталость, которую — из-за возбуждения осознания, поначалу не замечал.

Несколько шагов, сделанные до кровати, показались мне километрами пути — сказывалось напряжение бессонных последних дней, которое не могло возместить несколько часов беспамятства после магической ломки. Добравшись до кровати, теряя силы, я рухнул на новое чистое одеяло и жестом отодвинув от себя еду и воду, просто заснул. И пусть весь мир подождет. Как показало дальнейшее — это было серьезной моей ошибкой. Не первой здесь, и, наверное, не последней.

Проснувшись, первым делом осмотрелся. В прибранной и приведенной в порядок комнате присутствовала только Аня — блондинка по-прежнему находилась у раскрытого окна. Сейчас она сидела на подоконнике, задумчиво болтая ногой. Присев на кровати, чувствуя себя выспавшимся и отдохнувшим, я взял один из кувшинов со стола, отхлебнув воды. Аня на то, что я проснулся, внимания не обратила — так и смотрела на красоту Серебряных Чертогов.

Полностью экипировавшись, я поднялся, начиная понемногу волноваться — усталость отступила, уступая место воспоминаниям о том, что мы в общем-то не на курорте, и несмотря на победу в турнире никакие проблемы еще не решены.

— Я или она, выбирай, — вдруг звонким чистым голосом произнесла переставшая качать ногой блондинка.

— Что? — машинально переспросил я.

— Ты слышал, — негромко ответила Аня, не поворачивая ко мне головы.

— Ань, я не очень понял вопрос, — осторожно произнес я, сделав пару шагов к девушке. Блондинка вдруг спрыгнула с подоконника, и сама подошла ко мне, оказавшись совсем рядом. Положив руки мне на плечи, она мягко подалась вперед, положив голову мне на грудь.

— Ты можешь выбрать, я или она? — прошептала Аня.

— Нет, не могу, — ответил я, пробуя мягко отстранить девушку от себя и заглянуть ей в глаза. — Аня, послушай, речь идет о нашем выживании здесь, в этом мире и…

— Значит, не можешь, — глубоко вздохнула Аня и вдруг легко отпрянула, отходя обратно к окну. — Приходи, когда сможешь, — встретились наконец наши глаза, и я вздрогнул. Нечеловеческий взгляд Ани был наполнен белым сиянием, а черты лица… в них не было обычных эмоций, а вот мимика походила на…

— Ты знаешь, где меня найти, — улыбнулась Аня и послав мне воздушный поцелуй, взмахнула рукой. Перед ней открывался портал и без раздумий девушка шагнула в него, исчезая. Я бросился следом, но меня словно оттолкнуло невидимой силой, и я покатился кубарем по полу. Сияющий белыми всполохами портал давно схлопнулся, а я все сидел на полу, невидящим взглядом наблюдая за тем местом, где совсем недавно стояла Аня — выражение лица которой неуловимо, мимикой, напомнило мне лицо юной невесты.

«Ты знаешь, где меня найти» — все еще звучала в голове прощальная фраза Ани. Или это была уже фраза убитой на своей свадьбе прекрасной Маргаритки из Дома Аласдайр, принцессы Зеленых Равнин, дочери королевы Ассамы?

Где ее найти, я действительно знал — или в междумирье, в очередной раз встав на пороге смерти, или отыскать заброшенный королевский дворец, где винтарский князь Эйтар когда-то стал королем, истребив Дом Аласдайр.

Поднявшись, я выругался и изо всей силы ударил кулаком по стене, даже не чувствуя боли. Аня мне доверилась, пошла за мной — и сейчас… не знаю, есть ли шанс на то, что она останется прежней, а ее тело не стало оболочкой для восставшей из мира мертвых нежити, обретшей божественное могущество? В любом случае, я знаю цель куда двигаться, теперь надо только определиться с направлением.

Порывисто распахнув дверь, я вышел из комнаты и удивился пустоте коридоров — обычно рядом с комнатой всегда стояла стража клана. Сейчас же никого не было, и особняк поражал пустотой и тишиной. В тоже время в воздухе словно висело напряжение — я его кожей чувствовал. Причину понял, когда миновал гостиную и заглянул через окно во внутренний двор, где сконцентрировалось не менее трех десятков вооруженных дварфов, словно готовящихся ко штурму.

Постояв немного и подумав, направился на кухню. Не знаю почему мне пришла в голову подобная идея, но почему-то показалось верной. На кухне все было в рабочем режиме — грохотали кастрюли, плясал огонь в печах, тянуло вкусными ароматами. Повара и кухонная прислуга тоже, как показалось, были напряжены, но если война войной, а обед по расписанию — значит не все так плохо. Закрыв за собой дверь я постоял немного, раздумывая, а после сориентировался и двинулся в комнату, в которой со мной разговаривала Кайла и железный тан Кормак.

«Как это нет? Переройте весь дом, но найдите!» — наверное, примерно так можно было перевести то, что рявкнула сразу нескольким слугам Кайла, стоявшая в распахнутом проеме двери. Подтвердило догадку то, что при виде меня дварфийка взмахнула рукой и слуги проворно скрылись.

Зайдя в приглашающе распахнутую дверь за столом, кроме Кайлы я увидел Дарриана в полной броне, мага-гнома Аристарха в миниатюрных и от этого забавных доспехах, а также задумчивую Марину в наряде огненной чародейки. На мой удивленный взгляд ведьма пожала плечами — мол так получилось, и показала на одно из кресел напротив себя. Синяк, кстати, с ее щеки уже исчез.

Внимательно осмотрев присутствующих, присел на указанное место. С другой стороны стола с явно заметной усталостью опустилась на стул Кайла. Дварфийка была в богато украшенном серебряной вышивкой лиловом платье, и только когда она присела я понял, что это дань цветам клана Карадрасс.

— Макс, у нас проблемы, — произнесла между тем Марина.

— Ну, проблемы у нас с того момента как мы на заснеженной поляне оказались, — хмыкнул я, еще раз повторяя очевидное.

— Железный тан Кормак Коркоран захотел усидеть сразу на нескольких стульях, но ширины его… в общем, ему не удалось, — произнесла Марина, коротко глянув на Кайлу, которая, на удивление, слова ведьмы никак не прокомментировала.

— Мне краткий расклад, без подробностей, — попросил я, потому что мысли по большей части были заняты Анной и тем, что я вообще могу сейчас сделать. И что могу противопоставить нежити, сравнявшейся могуществом с богами этого мира. Ну может не сравнявшейся — но весьма на равных общающейся с Наами и Лунатиарной, а еще и являющейся дочерью Ассамы — хотя судя по всему, отношения у них далеки от дружелюбных. Но вопрос божественных разборок будет актуален только если я выживу и выберусь из Подземья, поэтому я все же прислушался к Марине.

— Кормак Коркоран заключил внутриклановый союз с родом Малкоран — родом его второй жены, а наша… новая подруга, — кивнула Марина в сторону Кайлы, — объявлением испытания силы и мужества сломала ему все карты. По плану Кормака в Цитадели Карадрасс вторым после него должен был стать Конри Коркоран, взяв себе в жены кого-то из женщин Малкоранов. Но победивший в испытании сил и мужества по древним уложениям является выше любого, кого Кормак сможет сейчас выбрать под себя в правление цитадели.

«Конри Коркоран». Дядя, который стоял за плечом Кайлы во время церемонии помолвки — напрягся и вспомнил я. И во время испытания, кстати, на трибуне Карадрасс я его не видел.

— То есть Кайла о плане отца не знала?

— Она говорит, что нет, и испытание затевала из-за обиды, которую ты ей нанес, прилюдно унизив ее брата.

Поджав губы, Кайла смотрела в пространство. В другой момент у меня могло возникнуть много вопросов в духе того, как может умереть то, что уже умерло, но сейчас интереса не было.

— Объявленным испытанием Кайла сломала план Кормака, который все хорошо рассчитал, но в последний момент здесь, в Серебряном Чертоге, появился Халфгар из рода Малкоран, который намеревался тебя убить и стать мужем Кайлы. Его участие должно было все исправить и вернуть на продуманные рельсы, но ты как оказалось был немного против. И сейчас, когда план не удался, вроде как с самим Кормаком в цитадели Карадрасс случилась неприятность.

— Головы лишился?

— Возможно, — кивнула Марина. — Но это не точно.

— Малкораны — темные дварфы? — спросил я Кайлу.

— Не совсем, — покачала дварфийка головой, — но иногда мужчины их рода берут себе жен из дуэргаров.

— В ходе передела власти в клане Карадрасс, — продолжила между тем Марина, — получилось так, что Кайла и ты, да и мы все собственно, фигуры лишние. Поэтому сегодня днем Кайла спросила своих воинов, кому они будут служить — ее отцу, железному тану клана, или ей, его дочери, которую он… разменял в угоду своим интересам. Результат предсказуем — осталось всего тридцать дварфов ее личной стражи, приносивших Кайле клятву верности, — едко произнесла Марина, предваряя мой вопрос.

Кайла после этой ее фразы густо покраснела, но вновь сдержалась. Удивительное дело.

— И господин Аристарх, — посмотрел я на гнома.

— И господин Аристарх, — эхом повторил маг.

В этот момент я немного успокоился, понимая, что проблемы совсем не проблемы. Если могущественный, но алчный маг остался здесь, значит не так уж все и плохо — гном своей выгоды не упустит, точно.

— Мы посоветовались, и приняли единственное, как кажется верное решение, — после недолгой паузы произнесла ведьма.

Посмотрев поочередно на Кайлу и на Марину я понял, что проспал сегодня днем много интересного — и столь короткая фраза скрывает за собой весьма насыщенные события.

— Принцесса Кайла из клана Карадрасс, которая по всем законам и старым уложениям является законной наследницей железного тана Кормака Коркорана, принесла оммаж Единому Королю, — пояснила Марина.

— Это который… — прервал я вопросом, но Марина еще не договорила.

— Единому Королю, правящему под рукой владыки Винтарии, — закончила ведьма. — И это накладывает на нее, и на тебя, некоторые обязательства. В этом-то и проблема.

— Какие обязательства?

— Единый Король просит и приказывает собрать всех возможных воинов клана Карадрасс и двигаться к Дель-Винтару, чтобы помочь обороняющимся в осаде войскам цивилизации живых.

— Это будет осада Акры, что ли? — негромко выдохнул я, усмехнувшись.

— Если господин Максим имеет ввиду аналогию с осадой земной крепости Акры, — заговорил вдруг Аристарх, — когда погибли все прикрывающие отход тамплиеры, то нет. Стены Дель-Винтара по-прежнему защищены восстановленным магическим барьером, снабжение города налажено через портальное окно башни магов, и Винтария всерьез рассчитывает удержать свой форпост в ледяных пустошах. Так что Единый Король предлагает принявшему присягу клану Карадрасс войти в число героев, но никак не вернуться в каменные чертоги.

У подгорных жителей, как я понял, словосочетание «вернуться в каменные чертоги» аналогично нашему отправиться на небеса.

— То есть мы покидаем Подземье?

— Да, — кивнула Марина, отводя взгляд.

— Когда?

— Как можно скорее.

— Вы тут… сидели меня ждали для этого? — невесело хмыкнул я.

— Последний и решающий сеанс связи с винтарскими чиновниками и представителями круга магов окончился минут тридцать назад, — ответила Марина. Что-то в ее голосе мне не понравилось, но заострять внимание я пока не стал.

— И… уходим? Прямо сейчас? — поинтересовался я.

— В подвале имения находятся два пленника, с которыми тебе надо поговорить и вообще решить, что делать.

— Второй кто? — вспомнил я о приведенном с нами орке.

— Блайна из Дома Иллуны.

— Она уже здесь? — посмотрел я на заговорившую Кайлу.

— Да, ее привели вместе с делегацией Карадрасса, вместе с которой прибыл дядя Кайлы на ее помолвку, — ответила за дварфийку Марина.

Глядя на Кайлу я понял, что она старается не показывать смятения, но явно ошарашена происходящим и значительно выбита из колеи. Ну да — из гоблинского плена в наследницы клана, а после мгновенное низвержение на вторые и даже третьи роли. Это еще если не держать в уме вероятно выписанный ей калечным отцом обратный билет «возвращения в каменные чертоги».

— Пойдем, — поднялся я из-за стола. — Кто покажет мне, где подземелья?

Все присутствующие, кажется, немного удивились отсутствию у меня вопросов — наверняка им было что рассказать о произошедшем за все то время, пока я находился в беспамятстве. Но мне не казалось это интересным — так бывает, когда тебя одолевают кажущиеся серьезными проблемы, а потом вдруг появляется действительно что-то важное, и понимаешь бессмысленность вчерашних переживаний в соотношении сравнения.

В подземелье вместо со мной спустились только Марина и Дарриан. Мне общество рыцаря было в тягость, поэтому жестом я велел ему подождать у дверей и зашел в невысокий тесный коридор.

Темницы как таковой, в подвале не было — миновав склад, пройдя мимо рядов бочонков с вином, я зашел в огороженный решетками закуток, в стене которого были приделаны металлические кандалы — штук десять. Но заняты оказались лишь двое — в одних находился Тангер сын Тангмара, во вторых Блайна из Дома Иллуны. Орк был все в тех же лохмотьях, в которых покинул вместе с нами цитадель Хагадален, а вот Блайна уже абсолютно голая. На ее нечеловеческого — слегка зеленоватого оттенка коже темнели многочисленные кровоподтеки и ссадины. Эльфийка на мое появление не обратила внимания, даже не думая поменять позу и хоть как-то прикрыться.

Металлические оковы светились серебряным магическим отсветом у обоих, судя по ауре делая невозможным бегство.

Замерев у закрытой решетчатой двери, я подумал было, почему со мной не послали тюремщика, но после рассмотрев дверь, понял — и тут без магии не обошлось. Сняв перчатку, я прислонил перстень Карадрасса к замку, в котором отсутствовал замочная скважина, зато была выемка под клановый герб.

Внимание!

Желаете открыть тюремную камеру?

Да/Нет

Распахнув дверь, под молчаливыми взглядами орка и эльфийки я прошел в середину камеры и замер. Марина встала совсем рядом, практически касаясь моего плеча — потолки низкие, и помещение словно давило.

— Королевство Кортана. Знакомое название? — поинтересовался я у орка на винтарском языке.

Тангер не показывая удивления немного подумал, пожевав губами. Я в это время рассматривал его лицо, в котором было больше человеческого, чем орочьего. И пристальней всего вглядывался в метку Ассамы на его щеке.

— Знакомое, — приняв решение, на винтарском же ответил орк. — Это старое королевство, оно умерло две человеческие жизни назад.

Две человеческие жизни? Сколько это — сто лет? Шестьдесят? Сколько здесь, в Валлиранте, длится человеческая жизнь?

— Кортана находится на вашей территории? — сложил я доступные знания о том, что гассаниды и орки прогнали винтарцев с южного континента.

— Страна холмов, которые раньше назывались королевством Кортана, захвачена… дикими племенами нашего народа, которые порабощены чужой магией, — после некоторого раздумья ответил орк.

— Я сейчас освобожу тебя. Но мне нужна ответная услуга — ты поклянешься проводить меня до старой столицы Кортаны.

— Да будет так, — кивнул Тангер после краткого раздумья.

По тому, как вздрогнула Марина после моего внимательного взгляда, а после покачала головой, я понял, что орк не врет. Винтарского ведьма не знала, не понимая, о чем мы с Тангером разговариваем, но эмоции чувствовала. Объяснить же ей все, что случилось со мной, Аней и вероятно поработившей ее тело, а может быть и разум мертвой невестой, я намеревался позже.

Приблизившись к орку, уже проверенным жестом приложил перстень к налившимся сиянием магией кандалам.

Внимание!

Желаете освободить узника?

Да/Нет

— Проводить тебя до старой столицы Кортаны, говоришь, — недобро усмехнулся орк, а я в этот момент подумал, не погорячился ли. — Что ж, всегда мечтал умереть красиво, — широко и без злобы вновь ухмыльнулся Тангер, разминая руки.

Вот так — всего одна фраза, а я уже многое понял.

— Подожди меня наверху, в гостиной. Скажи Дарриану, что я попросил помочь тебе привести себя в порядок и найти доспехи с оружием.

Орк кивнул и двинулся к выходу. Несмотря на многочисленные, едва залеченные раны и нахождение в кандалах в течении двух суток — это не беря в расчет заключение у гоблинов, двигался он на удивление бодро. Наверное, как и у земных викингов у орков есть определенный кодекс поведения — подобного тому, что пока у воина есть две целые ноги, хромать и склоняться он не должен.

— Ну, здравствуй, — повернул я к Блайне, говоря уже на русском, который она понимала. Желтые глаза эльфийки сверкнули, но взгляд ее по-прежнему был направлен в противоположную стену камеры.

— В общем, дело такое. Мы сейчас уходим отсюда, надолго и возможно навсегда. В живых тебя оставлять… сама понимаешь, смысла мне нет. Не знаю, почему ты хотела меня убить и зачем. Есть конечно, догадки, но вряд ли они имеют отношение к истине. Так что… я сейчас ухожу, а потом сюда придет кто-то из дварфов и тебя убьет. Если хочешь что-то сказать, самое время. Даже более того — я, в принципе, не злой и отходчивый. Если ты решишься мне рассказать что-то интересное, и поклянешься больше не пытаться меня убить, я готов сохранить тебе жизнь.

Я постоял немного, ожидая. Эльфийка молчала, сохраняя неподвижность.

— Ну… дело хозяйское, — пожал я плечами, разворачиваясь к выходу.

— Погоди, — раздался голос эльфийки мне в спину, когда я уже взялся за дверь, выходя из огороженной решеткой камеры следом за Мариной.

Здесь случилось то, чего от себя не ожидал. Я медленно улыбнулся и словно не думал останавливаться — понимая, что эльфийка сломалась, не желая умирать. И серьезным усилием мне удалось сдержаться и не уйти прочь, улыбнувшись ей на прощанье, оставив Блайну наедине с собой и своим разочарованием позором. Это было бы иезуитски жестоко — как месть за то, что эльфийка пыталась меня убить.

То, что я чуть было сейчас не сделал было не моим осознанным решением — это противоречило моему собственному взгляду на мир. Но не было это и чужим — и произошедшее только что вновь подтолкнуло меня к догадке, что слепки умений меняют разум. И жестокость последних дней, а также холодный взгляд в лицо смерти на том же турнире, участие в котором я решил принять без особых эмоций, следствие изученного умения «Зеленый лист», вместе с которым я немного изменился.

Интересно, знают об этой особенности те, кто советовал мне слепки умений?

— У нас мало времени, так что говори кратко, — обратился я к эльфийке.

Она в ответ посмотрела на Марину, но я лишь покачал головой, давая понять, что без ведьмы разговора не будет.

— Я хотела тебя убить, потому что получив слепок души Андориэнн ты станешь ключом ко входу в другой мир.

— Это точная информация, ты в этом уверена?

— Это точная информация, я в этом уверена.

После этой фразы Блайна, от которой не укрылось мои взгляды — уж очень она откровенно сидела, все же свела ноги и насколько позволяли кандалы повернулась полубоком.

— Как ты об этом узнала?

— Я была на месте ритуала. На месте смерти Андориэнн осталась порванная изнанка миров, и проход не исчез. Надо лишь открыть дверь.

— Ты сама это почувствовала?

— Со мной был могущественный маг.

— Как его зовут?

— Имени его не знаю. Все называют его Двуликим.

— Он из корпорации Янус?

— Да.

— Как выглядит?

— В темном балахоне, лицо скрыто капюшоном и маской магической дымки.

— Да, легко будет узнать, когда увижу, — усмехнулся я. — Почему ты не хочешь, чтобы дверь между мирами открылась?

— Если будет установлен стабильный портал, наш мир будет уничтожен.

— Почему?

— Это… долго объяснять.

— Все же попробуй, для меня это важно.

— Три мира встретились, сплетаясь в реке времени и пространства. Сумрак и Валлирант давно связаны, и уже рядом твоя Земля. Сумрак мертвый мир — его владыки, демоны, сами его уничтожили, вытянув всю энергию. Демоны готовы покинуть Сумрак, как только Валлирант с Землей свяжут устойчивые пути. После этого Валлирант станет их новым домом — здесь для них достаточно энергии.

«Демоны» — зацепился я за слово и перед глазами вдруг возникла владычица Наами. Вот значит как — демонесса гость из другого мира, которая готова дать мне тоже самое, что и мертвая невеста? Интересно, они обещали мне дорогу домой или говорили о чем-то другом?

— Демоны есть в Валлиранте?

— Очень много их приходило сюда вместе со скверной во время вторжения, сейчас же демонов здесь мало. Они в большинстве в своем умирающем мире.

— Почему же демоны не покинут его сейчас?

— Как только Валлирант и Землю свяжут устойчивые пути, демоны вторгнутся в Валлирант и захватят его, навсегда оставив свой умирающий Сумрак. После они атакуют вашу Землю, укрепившись на ней также, как сейчас здесь, у нас дома. Одновременно три мира демонам не удержать — у них тоже есть враги, поэтому они всегда держатся только за два, и никогда за один.

— Что за враги?

— Ангелы.

— Демоны, ангелы… Это ты откуда узнала? — поинтересовался я, но встретился с недоуменным взглядом Блайны.

— Тебе же кто-то об этом сказал? Кто конкретно? Глава Дома Иллуны, маг из корпорации Янус, Дана Лазериан? Кто?

— Мне сказали об этом старейшины в Доме Иллуны, — медленно проговорила эльфийка, глядя на меня своими кошачьими глазами.

— Маг из корпорации Янус, с которым ты была на месте ритуала, не желает того, чтобы в мой мир, на Землю, была открыта дверь?

— Да.

— Все наши знания — суть информация, полученная с чужих слов, — покивал я. — Теперь моя очередь: у меня есть достоверная информация о том, что корпорация Янус уже давно имеет каналы связи с Землей. Может быть это дверь в другой мир, а может просто связь — я пока не знаю. Но то, что это правда, готов ручаться.

В том, что это правда — я действительно был уверен. Не может такого быть, чтобы ограниченные ресурсы организации были брошены на сбор столь полных данных о поселенцах. Даже если допустить это — вдруг среди попаданцев затесался эффективный менеджер и просто от нечего делать разработал анкеты на пять страниц, то для накопления данных используется слишком большой ресурс. И если даже двери в наш мир нет, Янус всерьез на нее рассчитывает в ближайшее время. А если могущественный Двуликий действительно не желает того, чтобы проход на Землю был открыт, очень вероятно, что не хочет он этого потому что это будет чужой проход, не принадлежащий корпорации.

— Дана Лазериан знает о том, что ты пыталась меня убить?

— Нет.

— Почему ты пошла против ее воли, она же твоя принцесса?

— Она принцесса Дома Лазериан, а не Дома Иллуны.

— Понятней не стало.

— Она заинтересована в том, чтобы открыть дверь между мирами.

— Почему?

— Она ошибается, думая, что это спасет наш мир и демоны после покинут Валлирант, вторгнувшись на твою Землю.

— А если умру я, то дверь, к которой я являюсь ключом, не откроется?

— Нет.

— А что мешает открыть другие двери, ведь Земля и Валлирант уже близко?

Вопрос застал Блайну врасплох. Посмотрев на озадаченную эльфийку, я вдруг понял, что ошарашенная смертью Андориэнн — которая была ей явно близка, она просто не озадачилась тем, чтобы взглянуть на мир шире.

— Понятно. Итак, Блайна из Дома Иллуны. У меня есть к тебе предложение, так как умирать я… если честно, пока не очень хочу. Мне предстоит возвращение в осажденный Дель-Винтар, а после путешествие в Кортану, где вполне возможно будет весьма опасно.

По тому, как Блайна фыркнула, а также по выражению лица эльфийки я понял, что с «весьма опасно» немного недооценил ситуацию. Но выбора то все равно нет, придется мне туда идти, фыркай не фыркай.

— Поэтому у меня к тебе предложение, — вновь пришлось мне переступить через появившееся желание перерезать глотку эльфийке здесь и сейчас, избавившись от проблем. — Ты поклянешься больше не пытаться меня убить, а я могу обещать тебе, что не намереваюсь пробовать открывать двери в свой мир, если это будет грозить ему и Валлиранту опасностью, о которой ты говоришь.

— Макс, — окликнула меня Марина. Когда я обернулся, увидел, что ведьма смотрит в интерфейс, словно читая там оповещение, но увидев мой взгляд, потянула за собой, на выход.

— Подумай. Пока мы собираемся у тебя есть немного времени, — коротко обернулся я от двери к эльфийке и последовал за ведьмой, которая почти бежала.

— Марин, что случилось?

Поднявшись из подвала, мы оказались в гостиной, где черноволосая ведьма, удивительно привлекательная в своем наряде огненной чародейки остановилась и отступила назад на пару шагов.

— Кошелек посмотри, — негромко проговорила Марина.

«Кошелек странника»

Уровень предмета: 10

Экипировка Кошелек

●129 аркадианский флорен

●3301 винтарский флорен

◌586 винтарская крона

◌1721 медных гроша

Дополнительно: следите за своими вещами в людных местах, а крупные суммы храните в банке Грамменвальд

— Откуда?.. — одними губами прошептал я, увидев количество золотых.

— Аристарх взял себе десятую долю, и мы получили четыре с половиной тысячи винтарской голды, — быстро проговорила Марина. — Сто пятьдесят я отдала Сартрену…

«Какому Сартрену?» — нахмурился было я, но тут же вспомнил сделку в финальном поединке.

— …тысячу триста забрала себе.

Замерев, я взглянул Марине в глаза. Ведьма смотрела на меня прямо, но в ней чувствовалось некоторое смятение. И в этот момент я все же обратил внимание на едва заметно моргающие оповещения в интерфейсе — сам настраивал их так, чтобы не отвлекали.

Уже зная, что увижу, открыл их и среди оповещений о заданиях, расходах и доходах — связанных с Сартреном и головой Гаргл-Даргана, увидел искомое:

Внимание!

Марина Моргана покинула ваш отряд!

Печать авантюриста возвращена в инвентарь.

И тут же заметил еще одно, похожее:

Внимание!

Анна Ярославна покинула ваш отряд!

Печать авантюриста возвращена в инвентарь.

— Макс, помнишь мы сидели в таверне и разговаривали о том, что я не готова сидеть в номере, пока ты охотишься на драконов? — отвлекла меня от созерцания таких скупых и в то же время столь говорящих оповещений Марина.

— Помню, — кивнул я, вспомнил наш практически романтический обед после ночи, проведенной в привратной таверне «не самой лучшей репутации».

— Эстери Эйтар позвала меня в Академию магов, на огненный факультет. Я согласилась. Надеюсь ты поймешь — второго шанса у меня не будет. Триста золотых взяла себе, на первое время.

— Триста? — машинально переспросил я.

— Тысяча золотых стоит обучение. Макс, ты сам говорил, что…

— Все нормально, — кивнул я.

То, что Марина будет учиться магии в Академии королевского круга… Не то, чтобы я сильно обрадовался, но это не худший вариант. И, самое главное, вовремя подвернувшийся.

— Когда ты пообщалась с Эйтар?

— Сегодня, она участвовала в переговорах Единого Короля и Кайлы.

— Единый Король дварфов в Дель-Винтаре? Или это была конференцсвязь?

— Эйтар сейчас в столице Винтарии, как и король дварфов, — ответила Марина, а я в это момент вспомнил о том, как Эстери Эйтар сказала, что по счастливой случайности оказалась единственной в районе тысячи лиг чародейкой, которая могла нас спасти, когда мы бежали от пурги. И это, учитывая сказанное только что Блайной, намекает вопросом — а что делала могущественная винтарская чародейка в сердце ледяных пустошей? Как и принцесса Дома Лазериан? Да и сама Эйтар явно не простолюдинка — учитывая одинаковую фамилию с винтарским князем, который истребил Дом Аласдайр. Интересно, династия Эйтар все еще на троне? Если да, то обманчиво юная чародейка тоже принцесса, как минимум.

Но все же в том, что Лазериан и Эйтар прибыли в Дель-Винтар из-за ритуала призыва, проводимым колдуном по открытию двери в наш мир, нельзя быть уверенным — ведь есть же еще пропавший на глубинных тропах винтарский принц, который двигался с посольством на переговоры с орками. А может посольство лишь ширма, если есть возможность сменить мир обитания? — вдруг мелькнула у меня мысль, которую я почти сразу отогнал из-за ее кажущейся нереальности.

— Макс, пойдем проводишь, — потянула между тем за собой Марина. — Я ухожу сейчас, а ты позже, вместе со своими дварфами.

— Со своими? — не очень понял я, едва поспевая за торопливо идущей Мариной, мельком глянув на присоединившегося к нам Дарриана.

— Дварфов водить в бой может только мужчина, — пояснила Марина, торопливо поднимаясь по лестнице к кабинету. Тут я вспомнил, как она смотрела в оповещения интерфейса и подумал, что торопится ведьма к намеченному времени связи или открытию портала — если сказала, что уйдет сейчас.

Я не ошибся — когда мы вошли в кабинет, где по-прежнему находилась Кайла и Аристарх, гном уже готовился открывать проход. Судя по его напряженному лицу, портальное перемещение нелегкая штука, поэтому требует серьезных затрат сил и энергии. И поддержки с обоих сторон прохода — понял я, когда увидел в открывшемся овальном окне чародея, застывшем в позе, похожей на ту, в которой находился Аристарх. Гном, кстати, чтобы удерживать портал на должном уровне — рассчитанном на человеческий рост, встал на крепкий стул.

Первой, к моему удивлению, через портал прошла Кайла — даже не обернувшись на всех нас. Хм, а мне получается, уводить из Подземья сохранивших ей верность дварфов?

— Пока, Макс. С Аней за меня попрощайся, — между тем коротко обняла меня Марина, быстро и крепко поцеловав на прощанье, после чего шагнула в портал. Сквозь чуть подернутую маревом колышущегося воздуха я увидел, как широко улыбнулась ведьме встречающая ее чародейка — маг VI ранга Эстери Эйтар, и приглашающим жестом показала в сторону выхода из покоев.

Обманчиво юная могущественная чародейка не оставила без внимания и меня, послав воздушный поцелуй. И сразу она развернулась, уходя вместе с Мариной. Ведьма, кстати, на меня даже не оглянулась.

Кайла же оставалась на месте, ожидая внимания от второго присутствующего — поддерживающего портал мага. Он в этот момент опустил руки и плавным движением плеч откинул капюшон, оборачиваясь к нам и почтительным кивком прощаясь с Аристархом.

Александр Ичимару / Alex 市丸 Golden

Академия магов Винтарии, Магистр

Глава факультета «Сreatura aqua»

Перед тем, как окно портала подернулось дымкой и схлопнулось, мы с Александром Золотаревым, перенесшимся в мир Валлиранта в далеком 2008 году, на пару мгновений встретились взглядами. Ставший одним из сильных мира Валлирант бывший студент питерского Политеха едва вздрогнул, а потом удивленно приподнял бровь и подмигнул мне.

Магистр Александр Ичимару, глава факультета «Creatura Aqua» Академии магов Винтарии, личный советник короля Айнара и один из семи архимагов Капитула Коллегии меня узнал, без сомнений. Как и я его — это был тот самый человек в придворном камзоле, с которым через магическую сферу связи общался убитый мною колдун в башне цитадели Хагадален, захваченной гоблинскими племенами, тронутыми касанием темной скверны.

Глава 26.Где-то в соседнем мире (ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА)

Пока Максим недоуменно смотрит вслед ушедшей ведьме, Анна знакомится с новыми подданными, а вокруг имения Карадрасс собираются штурмовые отряды…

…автор пишет послесловие:

Уважаемые читатели!

Благодарю за проявленный интерес к произведению.

Книга написана всего за тридцать один день, в большинстве благодаря Вам — именно обратная связь посредством лайков, наград и комментариев весьма и весьма подгоняла процесс.

Надеюсь, эхо послесловия первой книге еще живо, и вы не забудете поставить лайк второму тому, а также отметиться в комментариях;)

В связи с тем, что Вы мне очень помогли с написанием книги, у меня есть для вас небольшое предложение, который касаются третьей книги, к написанию которой я уже приступил. Итак:

Задание: «Стать соучастником, решить судьбу»

Ранг: без ранга

Статус: личное, необычное

Предложено: Angel Delacruz, автор сайта author.today

Награда: крайнее удовлетворение от сопричастности к сотворению произведения

Награда: эмоции, опционально (от любви до ненависти, от радости до грусти)

Условия: решить кому умереть

Подробнее: ►

►Герои всего за десять дней прошли тяжелый путь, а предстоящий поход многократно тяжелее, и не все смогут его преодолеть.

Мне грустно, потому что я не Джордж Мартин, но то, что все спутники Максима еще живы, следствие лишь удивительной удачи и стечения обстоятельств. Долго так продолжаться не может — поэтому в комментариях прошу написать, кому дальше жить, а кому нет. Предлагать не более двух кандидатов. Карающая судьбоносная длань валлирантских богов обязательно учтет мнение заинтересованных жителей мира Земля

Content

Сергей Извольский
Real-RPG. Ледяной клинок

Глава 1. Путь во Тьму

Глава 2. Касание скверны

Глава 3. Касание богини

Глава 4. На пороге тьмы

Глава 5. Гоблины

Глава 6. Метка богини

Глава 7. Призрак безумия

Глава 8. Искушение

Глава 9. Гуманитарная жестокость

Глава 10. Гуманитарный геноцид

Глава 11. Цитадель. Нижний уровень

Глава 12. Цитадель. Верхний уровень

Глава 13. Цитадель. Сеанс связи

Глава 14. Метка владычицы

Глава 15. Имение Карадрасс

Глава 16. Карел Пьяный Губошлеп

Глава 17. Верность традициям. Часть первая

Глава 18. Верность традициям. Часть вторая

Глава 19. Жрица Ассамы

Глава 20. Слово силы

Глава 21. Начало конца

Глава 22. Изи катка

Глава 23. «Когда умирает эльф…»

Глава 24. Ледяной клинок

Глава 25. Разными путями

Глава 26.Где-то в соседнем мире (ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА)