Алиса Борей

НЕНАВИСТЬ

Глава 1

Граф Вийон ла Руа привстал в стременах, закованная в железо рука легла на эфес меча. Мгновение, и длинный тяжелый клинок, блеснув на солнце, взлетел к небу.

— На штурм, сучьи дети! На штурм! — Заревела луженая графская глотка.

— Вперед! На штурм! — Как эхо понеслось по ощетинившейся копьями линии войска.

— А-а-а-ааа! — Полетел, нарастая, дикий вой, и озверевшая толпа, грохоча железом, понеслась к стенам замка.

Вийон окинул взглядом пробегающих мимо латников. Разинутые в крике рты, налитые ужасом и кровью глаза. Копья, мечи, топоры в побелевших от напряжения руках. Войско ла Руа шло на штурм замка Бренер.

Он обожал этот момент, когда кровавая баня еще не завертелась, когда битва еще не свелась до узкой прорези в забрале шлема. Этот момент, когда по его воле, по взмаху его руки, беспощадная стальная лавина, сорвавшись, летела, чтобы мять, крушить, жечь и рубить каждого, кто встал на пути графа Вийона ла Руа.

Вийон вонзил шпоры в бока жеребца, и тот, злобно заржав, рванул с места. Перед глазами замелькали клочья вытоптанной травы и черной земли. Он мчался по выжженной равнине, между почерневшими остатками деревенских лачуг, туда, к маячившим на холме башням старого замка. Там, за этими жалкими камнями, пряталась она, та, кто посмела смеяться над ним, кто посмела отказать ему, самому графу ла Руа.

— На штурм! — В его ушах загремел собственный крик, и он еще пришпорил и без того несущегося коня.

Вийон вел свою бронированную дружину к зияющему чернотой проему ворот. Его бойцы у стены срочно оттаскивали с пути сделавший свою работу таран и остатки некогда крепких дубовых ворот. Они торопились, видя своего графа впереди несущейся конницы, и как маленькие муравьи спешили и суетились, расчищая ему дорогу.

Замерла в предвкушении боя душа, закипела кровь, каждый нерв накалился до предела, превращая его в безжалостную смертоносную машину. Сейчас он ворвется во двор, и кровь польется рекой.

Я отомщу, я отомщу, я отомщу! — Застучало тяжелым молотом в голове. В памяти всплыла картина того яркого осеннего дня, когда он прибыл в замок Бренер просить руки юной Луизы. Старый барон был еще жив и сидел, сгорбившись в огромном кресле. Наверное, он предчувствовал, чем все это закончится. Кому как не ему было знать свою обожаемую дочь.

Разве я не сделал как надо, — Вийон до хруста стиснул зубы, — разве не привез я богатые дары отцу и невесте. Разве не склонил я голову перед худородным бароном, давая ему небывалый шанс породниться с самим графом ла Руа.

Копыта загрохотали по булыжной мостовой, промелькнули едва успевшие отскочить воины. Обрушилась темнота воротной башни и… В прорезь забрала, ослепляя, ударил солнечный луч, и сразу же, не давая ни секунды на размышление, тяжелое копье бухнуло в щит. Вийон оскалился и поднял жеребца на дыбы.

— Шакалы!

Его клинок отбил удар еще одного копья и тут же полетел вниз на головы защитников. Удар! Хрустнул пробитый череп, и меч взлетел вновь. Граф бросил коня вперед, сбивая с ног ошарашенных копейщиков. Стальное лезвие заходило как челнок. Вверх — вниз, вверх — вниз. Брусчатку двора залила лужа крови, и Вийон, почувствовав ее терпкий запах, ощутил соленый вкус на своих губах.

— Кто еще! — Заревел голодный зверь где-то в глубине души.

Защитники, ощетинившись копьями, отступали к крыльцу главного дома.

— Руби! — Граф вонзил шпоры в мокрые от пота бока жеребца, и тот, разбрасывая клочья пены, полетел на сжавшихся у стены людей.

Дзень, дзень! Звякнули по железу наконечники копий, и хрясь, хрясь, ответил клинок, прорубая своему владельцу дорогу.

Разве не обещал я сделать ее полновластной хозяйкой моего замка, — он с ненавистью воткнул окровавленный меч в орущее внизу лицо, — а она! Неблагодарная тварь!

Вийон спрыгнул с коня и прыжками понесся по ступенькам. Вот она дверь в главный зал. О, он никогда не забудет эту дверь, сколько унижения она ему принесла. Опять всплыл тот день. Луиза вошла в зал, когда его оруженосцы уже сложили дары у ног старого Бренера. Нет, она не вошла, она вбежала порывисто и резко, как простой дворовый мальчишка, с той лишь разницей, что распущенные волосы катились золотой волной до самой талии. Возмущенный взгляд прошелся по мешкам с серебром, оружию и посуде.

— Отец, у нас гости?

В суровых глазах барона зажегся и потух ласковый огонек.

— Познакомься, Луиза, это доблестный граф Вийон ла Руа, он приехал, чтобы предложить тебе свою руку и сердце.

Возвращая в реальность, звякнула по шлему скользнувшая стрела. Вокруг стало жарко и тесно, на крыльце столпились последние защитники замка в отчаянной попытке остановить захватчиков. Граф вклинился в толпу, опрокинув переднего ударом железного кулака.

— О, черт! — Чертыхнулся Вийон, принимая на щит удар тяжелой дубины. Заныла онемевшая рука. Краем глаза он уловил движение справа. Огромный детина в простой холщовой рубахе выскочил из-за двери и замахнулся топором. Мозг отключился, и в дело пошли уже рефлексы и интуиция. Мечом туда, откуда только что пришел удар дубиной и поворот. Щит вверх. Гигантское лезвие рванулось вниз, заполнив всю прорезь забрала.

Мгновение длиною в жизнь. Тяжелая секира заслонила небо. Все силы защитника вложены в этот удар. Пробить броню, смять, уничтожить!

Раз, два, три, — отсчитывает внутренний таймер, — пора. Вийон сделал шаг назад, уворачиваясь от удара, и гигантский топор, вышибая искры, сокрушил каменные ступени прямо под его ногами. Детина пошатнулся, теряя равновесие, и тут же рухнул на землю, сжимая разрубленный живот.

Перешагнув через катающегося парня, Вийон воткнул меч в вылетевшего прямо на него бородатого воина. Громко хлопнули, разрываясь, кольца кольчуги, и лезвие резко погрузилось в мягкую плоть.

— Вот так же я хотел, — оскалился граф, вытаскивая окровавленный клинок, — вот так же мне хотелось поступить с ней тогда, когда эта мерзавка ответила — нет.

Тоненькая девчушка в белом льняном платье, глядя прямо ему в глаза, осмелилась сказать, нет. Он тогда даже не поверил своим ушам, а она, кривя губы холодной усмешкой, произнесла тихим, но уверенным голосом.

— Даму сердца, граф, не покупают как скотину на рынке, даму сердца завоевывают любовью и преданностью.

Она бросила на него уничтожающий взгляд и, развернувшись в гробовой тишине, вышла из зала. Да он тогда был готов сквозь землю провалиться. То, что он поехал свататься знали все: дружина, дворня, родня, соседи. Да черт бы с ними, с этим еще можно было бы примириться, но гранд Ренье тоже знал. Этот мелкий ублюдок будет скалить свои гнилые зубы и смеяться над ним, графом Вийоном ла Руа. Все будут шушукаться у него за спиной. Все! Даже при дворе королевы будут прятать ухмылки, встречаясь с ним. Это невыносимо.

— Она сделала меня посмешищем! — Проорав это, он наотмашь рубанул выставленный щит. Затрещало дерево, и Вийон ударил в щель еще и еще, пока закрывшийся от него бедолага не упал, заливаясь кровью.

— Где ваша госпожа? — Граф склонился над умирающим, но глаза того затуманились, и тело изогнулось в агонии.

— Черт! — Пнув от злости уже мертвое тело, Вийон стянул с головы шлем и вытер катящийся по лицу пот.

— Господин, — откуда-то сверху донесся голос капитана Давиго, — баронесса в башне, заперлась наверху.

Заревев как зверь, граф рванулся к лестнице.

— Близко к ней не подходить! — Загремело над толпящимися бойцами. — Она моя! — Огромными скачками, перескакивая через две-три ступени, он понесся наверх, не обращая внимания на оставшихся защитников.

Темная фигура впереди. Нырок вперед. Меч просвистел над самой головой, но граф уже подсел под нападавшего. Рывок, и с криком последний защитник полетел через перила вниз.

Этаж, второй, третий, Вийон пробежал по винтовой лестнице на одном дыхании, даже не слыша грохочущих за ним оруженосцев. Он еще не знал, что сделает. Убьет ее на месте, выкинет из окна, а может…

Злая гримаса скривила его красивое лицо.

Если она будет просить, ползать на коленях, молить о прощении, то может быть он и смилостивится. Сохранит ей жизнь. Конечно, женой она уже никогда не будет, может быть наложницей, — он ухмыльнулся, — пока не надоест.

Со всего разгона он врезался в запертую дверь. Дубовые доски затрещали, но выдержали. Вийон вырвал секиру у подбежавшего Давиго.

— Дай сюда!

Страшный удар потряс дверь, и тяжелое лезвие врезалось в дерево до половины. Еще один удар, еще. Хрустнула сломанная доска, и глухо ударился об пол выпавший замок. Вийон ударом ноги распахнул дверь и остановился на пороге. Никого.

Глава 2

Откинув со лба мокрые пряди, он прошелся взглядом по комнате. Большая с балдахином кровать, резной комод, наверху умывальный тазик с водой. Вийон сделал шаг вперед, и черная тень метнулась по полу. Он развернулся как раз вовремя, чтобы поймать тоненькую девичью кисть с зажатым кинжалом.

— Умри! — Огромные полные ненависти глаза уставились на захватчика.

Граф сдавил запястье, и узкий клинок, жалобно звякнув, запрыгал по каменным плитам.

— Не сегодня. — Он с удовольствием склонился над скривившимся от боли лицом и повторил. — Не сегодня.

Сильная мужская рука, наслаждаясь победой над хрупким телом, принудила его согнуться и упасть на колени.

— Моли, — Вийон цедил слово за словом, — моли о милости и прощении.

В ответ взметнулось узкое белое лицо в копне золотых волос.

— Я молю только об одном, — прошептали бескровные губы, — чтобы Великая богиня дала мне шанс воткнуть нож в твое поганое сердце.

Удар тыльной стороной ладони опрокинул девушку навзничь, с глухим звуком ударился о плиты затылок.

— Дрянь! — Сделав шаг вперед, граф длинно и грязно выругался.

Приподнявшись, Луиза сплюнула кровь с разбитых губ и молча начала отползать в угол комнаты. Вийон одним прыжком настиг ее и, схватив за волосы, резко задрал голову.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — его полубезумный взгляд уставился ей в глаза, — хочешь умереть быстро. Не выйдет! Сначала ты расплатишься за мое унижение.

Луиза лишь захрипела в ответ, запрокинутая голова грозила вот-вот оторваться. Отпустив волосы девушки, Вийон ткнул ее лицом в пол и поднялся. Злое удовлетворение отразилось в потемневших глазах, у его ног лежала та, которая посмела смеяться над ним, та, что засела в душе беспощадно саднящей занозой, кошмаром последних бессонных ночей. Граф еще раз провел взглядом по вытянувшемуся на полу телу. Задравшийся подол темно-синего платья притягивал и обжигал белизной обнаженных ног.

Ты ведь пришел за этим, — зашептал дьявол в глубине души, — так расплатись по счетам, возьми ее как простую уличную девку.

Пальцы сами нащупали и расстегнули пряжку ремня. Тяжелый пояс с мечом в кожаных ножнах гулко ударился о каменные плиты, а взгляд как намагниченный вернулся к вздернутому краю платья.

Девушка зашевелилась и, не оборачиваясь, вновь поползла. Граф проследил взглядом линию ее движения и выругался. Извиваясь всем телом, она упорно тянулась к закатившемуся в угол кинжалу. Странная тоска всколыхнулась в глубине темной души, эта девчонка ненавидела его сильнее, чем хотела жить. Он сам умел ненавидеть, кажется, он родился уже с ненавистью в душе. С того самого дня, как пятилетним ребенком он получил свой первый стальной клинок, вокруг него всегда лилась кровь. Странная смерть отца на охоте, новый чужой человек, командующий в родном доме. Бегство из замка и долгие пыльные дороги от родни к родне. Унижения и просьбы, отказы и оскорбления. Он был упорен. Он ненавидел сильнее, чем хотел жить. Ненавидел отчима, ненавидел свою мать, склонившуюся перед убийцей. Он ненавидел весь мир, и его меч, покрасневший от крови, был тому свидетель. Бог или дьявол, но кто-то точно прислушался к его мольбам, и он вернулся. Вернулся с войском, взял штурмом свой родовой замок и повесил отчима на воротах, так, чтобы с кладбища отец мог видеть качающийся труп своего убийцы. Да, Вийон ла Руа мог оценить чужую ненависть, но как он сам уже сказал — не сегодня. Сегодня день мести, сегодня он покажет всем, кто смеялся у него за спиной, что Вийон, граф ла Руа обид не прощает.

* * *

Голова кружилась, и перед глазами плавали мутные круги, но Луиза ползла, ползла туда где, сверкая стальным лезвием, лежал ее клинок. Она не думала как, она только знала, что должна добраться до него, сжать в ладони холодную рукоять и вонзить нож в грудь этого мерзавца, этого негодяя, ворвавшегося в ее дом. Она должна это сделать ради отца, ради всех кто погиб сегодня, защищая ее. Каждое движение давалось с трудом, страх сковывал члены, но она мысленно орала на себя.

Не смей сдаваться, не смей реветь! Отец смотрит на тебя! Ты — баронесса Бренер, не смей опозорить его память!

Каждое слово жгло каленым железом и придавало ей силы. Юная хрупкая девчушка, ломая ногти, сантиметр за сантиметром ползла к цели, несмотря на то, что страшная тень огромного мужчины накрывала ее с головой. Никогда раньше в ней не было столько ненависти, да и откуда, ведь ее все любили. Обожал отец, дворня души в ней не чаяла, все ее баловали и потакали любым капризам, даже старые ветераны отца улыбались, услышав ее звонкий смех. Она не знала, откуда взялась эта черная волна, откуда в ее душе родился этот упрямый злой голос, разрывающий ей голову. Убей! Убей его! Ничего не осталось от прежней Луизы, только испепеляющая душу ненависть, заставляющая ее жить, заставляющая ползти и ползти.

Чем дольше граф смотрел на шевелящиеся обнаженные ноги, на обтянутые платьем бедра, тем сильнее закипало в нем мстительное желание. Похоть рвалась наружу, а он почему-то медлил. Яростный злой шепот внутри подстегивал, — возьми эту суку, посмевшую оскорбить тебя, возьми ее прямо здесь, пусть ее мертвый папаша полюбуется. Возьми, чего ты ждешь!

Он словно нехотя сделал шаг и отбросил кинжал носком сапога в тот самый момент, когда пальцы девушки уже коснулись рукояти.

— Вот так ты поступила со мной, вспомнила?

Вийон поднял невесомое тело и бросил на кровать. Его растопыренная пятерня прижала пытающуюся вырваться жертву.

— Проси о милости своего господина. — На лице графа застыла жесткая злая маска, он словно давал ей последний шанс.

Луиза лишь зашипела в ответ и рванулась, напрягая последние силы. Затрещала рвущаяся ткань, оставаясь в руках врага и, извернувшись, она скользнула в угол постели. Это ее кровать, ее самое безопасное место во всем мире, стоит только забраться в угол, закутаться в одеяло, и весь кошмар, весь ужас страшного дня пропадет и растает как дым. Надо лишь доползти! Побелевшие пальцы отчаянно вцепились в спинку кровати, но стальной захват, сомкнувшейся на ее лодыжке, одним рывком вернул беглянку обратно.

Непокорное упрямство пленницы взбесило Вийона. Накатила ослепляющей волной ярость. Любое сопротивление рождало в нем зверя, и так было всегда, так было нужно, чтобы выжить. Ярость и ненависть — это те два учителя, что сделали его самым лучшим и самым бесстрашным воином королевства.

Сдернув ноги девушки с кровати, он попытался задрать ей подол. Нетерпеливые пальцы, скользнув вниз, зашуршали и запутались в складках нижних юбок. Граф рванул что есть силы, но плотная ткань не поддалась, вызвав новую вспышку ярости. Бешеное пламя сверкнуло в его глазах, и правая рука, сорвав с пояса кинжал, одним ударом распорола подол на две половины. Блеснуло белизной обнаженное тело, и грубая мужская ладонь стиснула маленькие крепкие ягодицы.

Луиза дернулась от отвращения, но рука насильника лишь сильнее вдавила ее голову в мятые простыни. Не в силах пошевелиться, она только скрипела зубами, чувствуя, как чужая, неодолимая сила втискивается между ног. Страх и унижение липким туманом заволокли сознание. Захотелось умереть и прекратить это мучение прямо сейчас, но еле слышный голос где-то в самой глубине души настойчиво и яростно зашептал. Нет! Нет, ты выживешь, ты все вытерпишь, чтобы отомстить. Ненависть, сжав тугие змеиные кольца, свернулась в клубок под самым сердцем и, затаившись, замерла, удержав ее разум на самом краю.

* * *

Бьющееся тело, наконец-то, затихло, и Вийон, освободив руку, сорвал остатки платья с жертвы. Застывшая, согнутая пополам девушка лежала прямо перед ним.

Вот она, униженная и обнаженная, — он провел ладонью по гладкой холодной коже от торчащих лопаток до рельефного изгиба талии. Возбуждение судорогой прокатилось по телу, пальцы рванули шнуровку ширинки.

— Не захотела быть женой, станешь просто сукой. — Граф коленом раздвинул ей ноги.

Зашуршав поехали вниз штаны. Затуманенный взгляд уперся в отсвечивающий молочной белизной круглый девичий зад. Жесткие пальцы вонзились в узкие бедра, одним рывком насаживая их на возбужденную плоть.

Луиза, не выдержав, застонала от боли, рот наполнился вкусом крови от прокушенной губы. Теплая, липкая струйка побежала между ног, а железные тиски, сжавшие тело, продолжали терзать, удар, за ударом вгоняя в нее жесткую разрывающую твердь.

На лице Вийона застыл судорожный оскал.

— Так тебе нравится больше? — Он запрокинул голову, словно собираясь завыть.

Опустошающей судорогой прокатился оргазм, и ногти безжалостно вонзились в нежную кожу, выдавливая еще один женский стон. Глаза закрылись, и на мгновение граф забыл, где находится и что за женщина перед ним. В голове словно задули свечу. Заклубился серой пеленой туман и в отключившемся сознании всплыла картина горящего города. Пепел невесомыми хлопьями падал на плечи и голову, захрустел под кованым сапогом раздавленный уголек. Мягко коснулась плеча узкая ладонь. Юная девушка в белом, почти прозрачном платье поманила его за собой сквозь бушующее пламя.

— Кто ты? — Он еле разжал потрескавшиеся губы. Из черного мрака, обернувшись, засветился контур бледного лица, вспыхнули яркие, прожигающие глаза.

— Твое спасение! — Взгляд стал строгим и жестким. — Не потеряйся!

Затрещала и рухнула, высыпая сноп искр, черная балка. Взметнулся огонь и столб пыли.

Вийон замотал головой, прогоняя морок, и с рычанием перевернул на спину лежащее перед ним тело. Раздвинув не сопротивляющиеся ноги, он навалился всей массой, стискивая холмики маленькой упругой груди. Острый, холодный сосок обжег ладонь и в один миг все опять перемешалось. Он уже не понимал, где находится, вокруг вновь заполыхали языки пламени.

— Что тебе надо? — С хрипом вырвалось у Вийона.

Невесомые руки легли на его плечи и потянули к себе. Повеяло чем-то давно забытым, воспоминаниями из самого далекого детства. Пахнуло теплом горящего камина, мелькнули смеющиеся глаза отца и ласково прикоснулись ладони матери.

— Иди ко мне, — прошептали невидимые губы, — я подарю тебе то, что ты давно потерял.

Словно в гипнотическом сне, он провел рукой по шелковистой коже бедра, поднимая гладкую невесомую ногу. Согнутое колено на уровне его лица замерло в ожидании. Набухший возбуждением член мягко вошел в открытое, податливое лоно, и в этот момент его глаза открылись. Отрезвляюще вернулась реальность — две голубые льдинки, переполненные ненавистью, уперлись ему в лицо. Это холодное презрение, перемешанное с отвращением, настолько контрастировало с его ощущениями, что он остановился. Мираж рассеялся, а вместе с ним и отупляющее возбуждение.

То странное видение, что только что владело им, кольнуло бешеным раздражением.

Ведьма!

Захотелось причинить ей боль, воткнуть нож в вздымающуюся грудь и увидеть муку в затухающих глазах, но в памяти все еще стоял тот другой взгляд, строгий и осуждающий.

— Не потеряйся!

Желание пропало, а в голове появилось какое-то мутное сомнение. Наслаждение властью и мщением вдруг стало неважным, а появилось ощущение чего-то несделанного и незаконченного.

Остервенело-ненавидящие глаза, по-прежнему, стояли перед ним, продолжая притягивать и не давая сосредоточиться. Это был вызов, а на вызов он привык отвечать ударом меча. Надо было закончить дело и добить эту суку, но самое неприятное было в том, что в голове Вийона появилась странная уверенность — он никогда этого не сделает. Это раздражало и злило, сомневаться в решениях было совсем не в его привычках.

Бушующая еще минуту назад плоть теперь безвольно обвисла, и граф сполз с неподвижного тела.

— Черт с ней, — Вийон отвел взгляд и натянул штаны, — я получил свое, взял, что хотел, а эта порченная дрянь мне уже не нужна.

Подобрав пояс с мечом, он было взялся за ручку двери, но не удержался и оглянулся назад. Луиза лежала все также неподвижно, откинув голову и уставившись в потолок. Обнаженное тело в полумраке отсвечивало серебром.

— Нет, — словно убеждая самого себя, пробормотал граф, — не нужна она мне.

Он рванул на себя дверь и шагнул в коридор. Несколько пар внимательных глаз уставились на него, затих на полуслове оживленный разговор. Давиго и два оруженосца преданно взглянули на господина, ожидая приказа.

— Возвращаемся. — Рявкнул Вийон, пройдясь злым взглядом по лицам своих замерших бойцов.

Воины, бряцая железом, повскакивали с мест, пропуская мрачного графа.

— А что с этой? — Капитан Давиго мотнул головой в сторону зияющей чернотой спальни.

Вийон словно споткнулся и замедлил шаг, но через мгновение, не оборачиваясь, бросил.

— Забирайте ее себе. Мне она больше не нужна.

Глава 3

В огромном камине пылал огонь. На столе в серебряном блюде остывал, поблескивающий застывшим жиром, бараний бок. Вийон, широко расставив ноги, застыл на грубом деревянном табурете, уставившись на игру пламени. В безвольно повисшей правой руке матово поблескивала полупустая пузатая бутыль.

Не отрывая глаз от огня, он поднес горлышко ко рту и вылил в себя остатки вина. Жидкость, забулькав, с трудом пролилась в желудок. Он отрыгнул и мутно посмотрел на кучу сваленных в углу таких же бутылок — больше не лезло. В голове было тяжело и муторно, но хмель уже не брал. Граф неожиданно резко зашвырнул пустую бутыль в кучу остальных. Грохот и брызги стекла наполнили залу, но Вийон лишь мрачно скривился и вновь уставился на пылающее в камине бревно.

Уже три дня как он вернулся домой в родовую твердыню Ла Руа, и три дня его войско празднует победу. Комендант уже приходил и с мрачным видом что-то твердил о расходах, но граф так посмотрел на него, что старик предпочел убраться от греха. Несколько раз заглядывал Давиго, звал, но после того как бутылка разбилась в дюйме от его головы, больше заходить не рисковал.

Вийон посмотрел на сжатый кулак, в котором только что была бутыль.

— Какого черта! — Пьяный непонимающий взгляд прошелся по груде битого стекла в углу.

Неожиданно вспомнилось, как впереди дружины влетел в ворота замка, как прогрохотали копыта под сводами воротной башни. Радостные лица дворни, сгрудившейся на крыльце.

— Готард! — Заорал он, соскакивая с седла. — Режьте баранов, выкатывайте бочки с вином и пивом. Будем праздновать победу!

Старый комендант замка почтительно склонился, а затем пощелкал указующе пальцами, и тут же все вокруг забегали и завертелись. Тогда он еще думал, что веселый пир с дружиной поможет ему избавиться от непонятной хандры.

Столы ломились от вина и снеди, хвалебные тосты в его честь следовали один за другим. Пьянели вокруг лица ближних друзей и соратников, только он становился с каждой минутой все мрачней и мрачней. Не хотелось признаваться, но не давала покоя эта мерзкая девчонка с ненавидящими глазами. Жива она еще или нет? Он гнал эти мысли. Какое ему до нее дело, пусть сдохнет, разорванная похотливой солдатней.

Комендант взмахнул рукой. Запищала свирель, заныла скрипка и, крутя сальто, в залу ворвались бродячие трубадуры. Весело загомонили бойцы, а ему стало совсем невыносимо. С грохотом отбросив стул, поднялся из-за стола, и тут же, звеня бубенцами, подскочил Арлекин, скалясь нарисованной широкой улыбкой. Клоун прыгал вокруг и что-то громко кричал под взрывы хохота. Он не слышал.

Вийон вспомнил вдруг вспыхнувшую дикую ярость и свою руку схватившую тощую клоунскую шею. Болтающиеся в воздухе ноги и выкатившиеся от ужаса глаза прямо перед собой. Встревоженно-испуганные лица вокруг и мгновенно смолкнувшую музыку. Было жуткое желание сдавить пальцы и услышать, как хрустнут позвонки цыплячьего горла, но он сдержался. Ладонь разжалась, и в полной тишине раздался лишь звук упавшего тела. Не говоря ни слова, он ушел к себе и с тех пор сидит здесь у камина. Вино уже не лезет в горло, а блаженное забытье так и не наступило.

Граф повернул голову, и взгляд вновь застыл на языках пламени.

Жива она еще или нет? — В памяти застыло бледное лицо в ореоле распущенных желтых волос.

* * *

Луиза лежала на широкой деревянной кровати прямо на голых досках. Обрывки платья остались лишь на руках и шее, но она не чувствовала холода, она вообще ничего не чувствовала кроме боли. Боль была везде, в каждом члене, в каждой клеточке ее тела, она сплела себе гнездо где-то внутри живота и грызла ее внутренности острыми, калеными зубками. Перед глазами плавал лишь черный прокопченный потолок и единственная мысль, оставшаяся в полуразрушенном сознании, была о том, что терпеть осталось недолго. Смерть уже стояла рядом, она чувствовала ее дыхание, ее нетерпеливое сопение, — когда же последние капельки жизни вытекут из этого истерзанного тела.

До ее слуха доносились пьяные крики солдатни, женский визг и грубый хохот. Там за порогом ее сознания веселились насильники. Праздновали победу. Победу над ней, маленькой хрупкой девушкой. Если бы у нее были силы, то она бы сейчас саркастически усмехнулась, но тело ей уже не подчинялось, не осталось никого, кто бы встал на ее защиту, и даже собственные губы отказывались ей служить.

Пора умирать, — горько промелькнуло в голове.

Луиза опустила глаза и вздрогнула. Широкая низкорослая фигура заслонила отсвет свечей.

Господи, неужели это еще не конец, — тело передернуло от ужаса. С тех пор как ее притащили и бросили на эти нары, Луиза не смогла бы вспомнить, сколько насильников побывало на ней. Поначалу, пока еще были силы, она сопротивлялась, пока удар в лицо не лишил ее сознания. Потом только боль, перегарная вонь и похотливое сопение. Один сменял другого, и только пьяный вопль навсегда застыл в голове.

— Кто еще не пробовал баронессу? Подходи!

Кривая щербатая морда склонилась над ней.

— Что, голубая кровь, соскучилась по моему дружку?

Мужик загремел досками, забираясь на нары. Дыша в лицо смрадом, над ней застыла огромная темная фигура.

— Раздвинь ноги, сука, пока я тебя вновь по роже не съездил. — Маленькие злобные глазки налились гневом.

Луиза сжалась в предчувствии боли. Пусть бьет! Даже если бы она могла пошевелить хоть кончиками пальцем, то и тогда бы не дернулась. Пусть бьет, может быть тогда, развязка наступит быстрее.

Заскорузлые ладони зашарили по телу, стискивая и сминая груди, уши заполнило похотливое сопенье. Грузная туша, ворочаясь, втиснулась между ног.

— Ты глазищами то не зыркай! — Обдавая вонью, задышал в лицо слюнявый рот. — Отвернись, ведьма.

Грубая пятерня надавила, поворачивая голову набок.

— Вот так-то лучше, — Щербатая морда, осклабилась и запыхтела, спуская штаны.

Луиза закрыла глаза и стиснула зубы, внутри все взорвалось жуткой болью. Бесцеремонные пальцы, разрывая истерзанное лоно, пытались засунуть в нее набухшую мужскую плоть.

Насильник задергал задом, вколачивая ее в жесткие доски, мерзко захрипел от удовольствия и вдруг обмяк. На щеку полилось что-то теплое и липкое, а рука, державшая ее, ослабла и, стукнувшись костяшками по дереву, свалилась с лица. Луиза, не понимая происходящего, с трудом повернула голову, и в этот момент тяжелая туша слетела с нее, словно сорванная порывом могучего урагана.

Что это! — Забился слабенький лучик надежды. — Неужели кто-то пришел защитить меня.

Девушка, напрягая все силы, приподнялась, стараясь рассмотреть своего защитника. Пелена перед глазами на мгновение разошлась, и она, вскрикнув, рухнула замертво. У края мученического ложа стоял ее главный враг и насильник.

Глава 4

— Нет, ты не сдохнешь так просто! — Вийон мчался огромными прыжками, неся на руках бесчувственное тело. — Ты еще помучаешься!

Он обернулся назад к бегущему за ним вслед Давиго.

— Лекаря ко мне живо!

Капитан обрадованно остановился.

— Ну, наконец-то, хоть какие-то разумные слова. А то ворвался как дикий зверь, до сих пор мурашки по телу. Кстати, Щербе тоже костоправ не помешал бы. — Забурчав, он развернулся и, перескакивая ступени, понесся вниз.

Распахнув пинком дверь, Вийон влетел в свою спальню. Ошарашенно поводил взглядом, не зная, куда положить висевшую у него на руках девушку, и все же решившись, бережно опустил ее на свою кровать. Как только ее крохотная тяжесть перестала давить на руки, граф отскочил от постели, словно испугавшись чего-то.

— Зачем я это делаю? — Он посмотрел на свои руки и перевел взгляд на истерзанную пленницу.

Крохотное скрюченное тельце на огромной медвежьей шкуре, тонкие ножки в пятнах бурой, засохшей крови, спутанные волосы, вместо лица сплошной лиловый синяк.

— Черт! — Граф сделал шаг и осторожно приложил ухо к неподвижной груди. Биение сердца не прослушивалось.

Вийон вздрогнул и отшатнулся.

— Не смей! — Он грубо схватил узенькие плечи и затряс их так, что голова девушки глухо застучала по шкуре. — Не смей! Не смей, дрянь, сдохнуть на моей постели!

Чья-то рука испуганно прикоснулась к его спине.

— Господин граф, позвольте мне. — Взволнованный лекарь на всякий случай сделал шаг назад.

Вийон провел по нему бешеным взглядом и вдруг успокоившись, кивнул.

— Давай.

Доктор, затянув пояс халата и шаркнув тапочками на босу ногу, подошел к кровати. Приложив трубку к обнаженной груди, он прислушался, тяжело вздохнув про себя. — Бедный ребенок, что эти звери с тобой сделали.

Сказать такое вслух он, конечно же, не посмел, графа старик боялся до дрожи в коленях.

Дыхания не было. Лекарь оторвался от тела и со страхом взглянул на Вийона. Сказать ему то, что он не хочет услышать, и в обычные дни было небезопасно, а сейчас…

— Господи, ведь я сам, своими собственными руками вытащил этого монстра из утробы его матери, — он уже открыл рот, надеясь лишь на то, что граф не прибьет его тут же на месте, но вдруг замер и покосился на свою руку, лежащую на шее девушки.

Показалось? — Он вновь прильнул ухом к трубке. — Ну, давай, милая, пожалей старика.

Тук… тук… тук, — пробился едва слышимый ритм сердцебиения.

— Дышит, — лекарь поднял сияющее лицо, — еле слышно, но дышит.

Граф сорвался с места, словно стоять было больше невмоготу, и замерял шагами комнату.

— Давай, Израэл, напрягись, вытащи ее.

Доктор кивнул.

— Сделаю все, что смогу, — и, встретив мрачный взгляд графа, добавил, — прикажите позвать мою жену, и горячей воды пусть принесут.

* * *

Вийон растекся в кресле у края собственной постели и смотрел на изможденное бледное лицо.

— Что я делаю? Зачем мне эта девка? — В сотый раз он уже задавал себе этот вопрос и так же в сотый раз не находил ответа.

Вспомнил, как сорвался с места прошлой ночью, словно что-то подстегнуло его, как влетел в полутемный зал казармы с криком.

— Где она?

Испуганное лицо Давиго, свалившегося с лавки от неожиданности, его дико завращавшиеся глаза, пытающиеся хоть что-то понять и идиотский вопрос, прозвучавший в полной тишине.

— Кто?

Но ему уже был не нужен ответ, он и так все видел. Бешеный взгляд уставился в дальний темный угол, где на нарах ходила вверх-вниз голая волосатая задница.

— Убью! — Отшвыривая по пути, мигом опустевшие скамьи он рванулся туда, хватая по пути то, что подвернулось под руку.

Если бы у него в тот момент было с собой оружие, то обладателя голой задницы уже отпевали бы сегодня с утра, а так тот отделался лишь разбитой башкой и парой сломанных ребер.

Он ухмыльнулся, вспоминая, как ярко брызнули осколки, когда бутылка обрушилась на блестевшую в полумраке плешь, и как стокилограммовая туша со спущенными штанами полетела в темноту, собирая в кучу тяжелые лавки.

Вийон скривил губы в усмешке, вспомнив, как бойцы называют его за глаза.

— Бешеный пес. Ты, действительно, бешеный пес, — произнес он вслух самому себе, — потому что сам не знаешь, что делаешь, куда бежишь и в чье горло вцепишься завтра.

Солнечный луч, скользнувший из узкого оконца, мазнул по лицу девушки, и та застонала. Вийон вздрогнул и вдруг осознал, что просидел всю ночь у ее постели.

— Черт, что это со мной? — Он вскочил, раздраженный необъяснимостью своих поступков.

Она получила по заслугам, — он зашагал к двери, мысленно кроя себя по-всякому, — никто не в праве безнаказанно оскорблять графа ла Руа.

Вийон рванул ручку двери так, что та чуть не вылетела с петель.

Да, что это такое! Я что оправдываюсь? — Он вскипел от одной этой мысли. — Пусть валяется здесь, раз уж притащил ее сюда. Выживет, черт с ней, пусть катится на все четыре стороны, а нет, то и не жалко, пусть подыхает. Мне нет никакого дела.

Грохнула захлопнувшаяся дверь, и топот графских сапог загремел по коридору.

* * *

Остаток ночи прошел отвратительно. Опять снился горящий город и светловолосая девушка в прозрачном платье. Она манила его за собой, и он рвался к ней сквозь пламя, сквозь горящие, рушащиеся дома, но никак не мог достичь. Каких-то жалких дюймов всякий раз не хватало, чтобы дотянуться до ее протянутых рук. И еще туман, плотный как желе, он клубился перед ее лицом, мешая ему рассмотреть.

— Да кто ты такая? — Граф вскочил в постели.

Настроение было отвратное, голова гудела от выпитого накануне. Вийон огляделся, — где это я?

Заскрипела отворяющаяся дверь, и в комнату вошла служанка.

— Я принесла вам воду для умывания. — Она поставила тазик на стол и взглянула в мутные покрасневшие глаза графа.

— Где я? — Вийон повторил вопрос.

Служанка отвела взгляд.

— Это бывшая спальня ваших родителей, господин. Комендант Готард приказал приготовить ее для вас.

Она стушевалась и, сделав книксен, поспешила удалиться.

— Дура. — Беззлобно бросил граф в сторону захлопнувшейся двери.

Глава 5

Схватившись двумя руками за край таза, Вийон полностью опустил голову в воду и забулькал. Холодная жидкость приятно охлаждала лицо, разгоняя похмелье. Он терпел до последнего, и лишь когда легкие начали разрываться от удушья, рванулся вверх. Длинные черные волосы заметались из стороны в сторону, разбрызгивая потоки воды. Жадный глоток живительного воздуха наполнил грудь, и граф, перестав мотать головой, довольно улыбнулся.

Хватит страдать ерундой, — он вытер лицо полотенцем и подошел к окну.

Яркое солнце ударило по глазам.

Жизнь прекрасна, — губы растянулись в улыбке, — и никто не сможет испортить мне этот замечательный день.

Он отогнал надвинувшиеся было воспоминания о прошедшей ночи.

Не хочу даже думать об этой ведьме. Выживет — ее счастье, а нет, так пусть горит в аду.

Вийон окинул взглядом мощенный двор и как был, в длинной белой рубахе навыпуск и холщовых штанах, зашлепал босыми ногами к двери.

— Надо вернуться к обычной жизни, — словно убеждая самого себя, он заговорил вслух, — хватит пить и киснуть, пора заняться делами.

Дверь тяжело заскрипела и пахнуло сыростью каменного коридора. Замелькали под ногами ступени. Еще одна дверь и граф, щурясь от слепящего света, вышел во внутренний двор. По ушам сразу ударил грохот железа. На ристалище пятерка молодых бойцов в полной боевой броне валтузила друг друга тупыми учебными мечами. У края засыпанной песком площадки на деревянной колоде сидел Давиго и с ироничной улыбкой наблюдал за происходящим.

— Развлекаешься? — Вийон бесшумно подошел к незамечающему его капитану.

Давиго вскочил и с удивлением уставился на босого в одном исподнем графа.

— Да вот учу дураков, — он замялся, еще не раскусив в каком настроении Его Сиятельство.

Не обращая внимания на отвисшую челюсть своего капитана, граф прошел мимо и ступил на теплый песок.

— Это правильно, дураков надо учить. — Его взгляд остановился на длинном обломке копейного древка, валяющегося под ногами.

Вот что мне сейчас пойдет на пользу, — промелькнувшая мысль отразилась на лице хищным оскалом.

Вийон подобрал обломок и, крутанув в руке, крикнул отчаянно рубящимся воинам.

— Эй вы! Ставлю полновесный серебряный реал тому из вас, кто хотя бы коснется меня своей железякой.

Бойцы остановились, и пять темных прорезей в стальных шлемах уставились на графа.

— Смелей, губошлепы! — Граф шагнул вперед, покручивая дубинкой. — Одолеете, с меня еще ведро пива на всех.

Молодежь, поглядывая на своего капитана, не могла решиться. Граф без доспехов, босиком. Все это выглядело как-то странно.

Давиго тоже пребывал в растерянности. Хозяин последнее время сам не свой, черт его знает, может он и сейчас не в себе. Не дай бог зашибут его, хоть это и зелень неученая, но парни крепкие и все же пятеро на одного.

Вийон, прекращая всякие сомнения, резко засадил палкой по шлему одного из бойцов. Колоколом загудела сталь, и парень пошатнулся от удара.

— Неужто стерпите, сопляки? — Он хищно осклабился. — Налетай, серебряный реал на дороге не валяется.

Молодежь закрылась щитами и подняла мечи. Они уже поняли, это проверка, и графа надо аккуратно завалить, желательно не покалечив.

Первые удары пошли довольно вялые и Вийон, легко уклоняясь, колотил палкой своих соперников.

— Шевелитесь, коровы! — Он врезал по затылку одного из нападавших.

Парни, подстегнутые обидными ударами, заводились все больше и больше. Мечи неслись с разных сторон с азартным свистом рассекая воздух. На ристалище запахло кровью, но граф, словно не замечая опасности продолжал издеваться, мотая тяжелых бойцов по рингу. Озверевшая пятерка, наконец-то сменила тактику и перестав бегать толпой за противником начала старательно загонять его в угол. Удары пошли все ближе и ближе, а свободы маневра становилось с каждой секундой все меньше. Даже Давиго напряженно поднялся, готовясь вмешаться в любой момент, но в тот миг, когда его рот уже открылся готовый крикнуть отбой, граф вдруг резко нырнул вперед, пропуская пролетевший над головой меч и одним ударом подсек ногу впереди стоящего парня.

Грузно рухнуло на землю отягощенное доспехами тело. Вийон сильно ткнул палкой под самый край кирасы прямо в незащищенный живот. Боец, задохнувшись от боли, завыл и завалился набок.

— Учить надо дураков, — пробурчал себе под нос граф, видя, что остальные замерли в растерянности. — Нельзя в бою рот разевать.

Резкий бросок и, один конец дубинки ударил в шею под открывшуюся под шлемом щель, а второй рубанул по незащищенному колену. Теперь уже три человека стонало и ползало песку.

— Ваше сиятельство, — Давиго полностью успокоился, — вы бы поаккуратнее с мальцами-то.

Вийон наградил его довольной усмешкой.

— Да, я и так стараюсь не покалечить увальней.

Оставшаяся пара бойцов уже лупила по-настоящему, в полную силу, не щадя ни себя, ни графа. Они действовали старательно, как учили. Нападали попеременно, не давая передышки противнику, и эта предсказуемость забавляла Вийона. Первый, второй. Первый, второй. Вот первый отходит и расслабляется.

— На тебе за это! — Граф сделал выпад, и палка саданула по руке чуть выше кольчужной рукавицы.

Меч плашмя упал на песок, а рука молодого безвольно повисла.

Теперь последний. Вийон поймал замахнувшуюся руку с мечом.

— Быстрее надо шевелиться, — он с силой ткнул пятерней в закрытое забрало, — и соображать тоже надо быстрее.

Парень, тянувший назад, не удержался на ногах и рухнул навзничь.

— Ладно, Давиго, выдай им по штофу пива для поддержки здоровья. — Вийон бросил свой обломок на железную грудь лежащего.

Эти несколько минут на ристалище очистили его голову от дурных мыслей и непонятных решений, он снова был прежний. Уверенный в себе, беспощадный и непобедимый. С довольной улыбкой на губах Вийон повернулся к своему капитану и довольное выражение лица тут же исчезло. Рядом с Давиго стоял лекарь. Предчувствуя испорченное настроение, он подошел к ним и мрачно взглянул на Израэла.

— Что еще?

Лекарь замялся.

— Эта девушка, что в вашей спальне.

При одном только упоминании о ней на скулах графа заиграли желваки, и он покосился на Давиго. Тот старательно отводил взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза, всячески демонстрируя, что его это абсолютно не касается, и он нисколько не удивлен.

Как же, — мысленно закипел Вийон, — так я и поверил, наверное, уже весь замок шушукается об этом.

Он вновь уперся взглядом в лекаря.

— Ну…

Израэл опустил взгляд.

— Я ее подлатал, но она сильно истощена. Кожа да кости, а есть отказывается и не пьет. — Он жалобно глянул исподлобья на хозяина замка. — Если так и дальше пойдет, то я бессилен. Она и дня не протянет.

Вийон зло зыркнул на него.

— И черт с ней. — Оттолкнув лекаря с дороги, он зашагал к крыльцу, но у самых ступеней остановился и, обернувшись, бросил. — Хочет сдохнуть, пусть подыхает.

Глава 6

Вийон так разозлился, что несся по коридорам, сам не понимая куда бежит, и только очутившись перед дверью своей спальни, остановился пораженный. Как он оказался здесь? Граф готов был поклясться, что больше всего на свете он хотел бы сейчас забыть о разгромленном замке, об этой маленькой баронессе и ее непонятной власти над ним. Вийон не чувствовал вины, он поступил как должно, как привык действовать, когда считал, что затронута его честь.

— Я отомстил, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — и мне нет никакого дела умрет она или нет.

Неприятно обожгла мыль, — а не лицемерит ли он с самим собой? Можно сколько угодно злиться, склонять на чем свет стоит и девку, и лекаря этого бесполезного, но себя не обманешь. Ноги сами по себе ведомые не разумом, а чем-то другим, непонятным и пугающим принесли его туда, куда он хотел прийти.

— К черту!

Рука поднялась и замерла, прикоснувшись к ручке.

— Что я делаю? — Он покачал головой и толкнул тяжелую дверь.

Отсюда с порога ему хорошо была видна кровать и накрытое одеялом тело. Граф, выдохнув, сделал шаг.

За прошедший день его пленница сильно изменилась, ее помыли, синяк на лице немного спал, но сама она теперь была больше похожа на высохшую мумию. Изжелта-бледная кожа туго обтягивала скулы, разбитые губы покрылись коркой засохшей крови.

Вийон недоуменно смотрел на девушку, не понимая, зачем он здесь и что делать дальше. В любом другом случае он бы сразу же развернулся и ушел, потому что с первого взгляда было видно, что этот человек уже не жилец, от неподвижного тела веяло умиротворенностью и смертью.

Граф подошел еще ближе. Если бы не еле слышное дыхание можно было подумать, что она уже мертва, так безжизненно смотрели ее закрытые глаза.

— В этом случае я бессилен, — из-за спины раздался голос старого Израэла, — она сама должна захотеть жить, а она уже похоронила себя.

Вийон обернулся к старику.

— Что?

— Организм перестал бороться за жизнь. — Израэл словно извинялся. — Может быть, стоит ее отпустить?

Графа вдруг прорвало.

— Черта с два! — Он прошелся бешеным взглядом по комнате. — Сдохнуть она хочет!

Глаза остановились на миске супа и графине с водой.

— Она и здесь хочет меня достать. Сдохнуть не где-нибудь, а именно здесь в моей спальне!

Ему уже было все равно, что это именно он притащил ее сюда, вырвал из лап своей солдатни, приставил врача.

Или именно из-за этого? — Эта мысль переполнила его раздраженным возмущением. — Чего он с ней возится? Сам же хотел ее унизить, растоптать. Так радуйся, вот лежит твоя обидчица, считай, одной ногой уже в могиле.

Но радости не было.

Неожиданно для себя он плеснул в стакан воды и поднес к губам пленницы.

— Пей!

На безжизненном лице девушки ничего не изменилось, потрескавшиеся губы по-прежнему сжимались в упрямую линию.

— Я пробовал кормить ее, — вновь подал голос Израэл, — но не смог даже рта разжать.

Вийон молча подсунул ладонь под холодный затылок и, приподняв голову пленницы, ткнул стаканом ей в губы. Ничего. Он надавил сильнее, стекло стукнулось о плотно сжатые зубы.

— Дрянь! — Вскипел граф. — Пей, иначе я выбью тебе все зубы.

Лекарь поежился, но на девушку угроза не возымела никакого действия.

— Вот ведь стерва, — ярость обожгла бешеной волной.

Любое сопротивление будило в нем зверя. Рука со стаканом уже готова была разорвать маленький сжавшийся рот, лишь бы влить в него хоть каплю, но неожиданно Вийон отступил.

— Нет! — Он решительно замотал головой. — Ты не заставишь меня себя убить. Так ты хочешь меня одолеть? Не выйдет!

Вийон присел на край и, подтянув неподвижное тело, положил голову девушки к себе на колено. Пальцы жестко сжали впавшие щеки, заставляя рот приоткрыться.

— С кем ты вздумала тягаться, — на лице графа прорезалась довольная улыбка, — ничего у тебя не получиться.

Стакан в его руке наклонился и чуть-чуть плеснул в узкую щель. Дернулась жила на шее, пропуская первый глоток.

— Вот так-то, — забурчал Вийон.

Эта маленькая победа, по непонятной причине, вдруг обрадовала его не меньше, чем триумф на прошлогоднем турнире, когда он выбил из седла гранда Ренье.

Граф аккуратно влил в приоткрытый рот еще один глоток.

— Осторожно, — его плеча коснулась рука лекаря, — не давайте ей много. Лучше попробуйте накормить ее супом.

Напоминание о том, что он возится с пленницей, как заботливая сестра милосердия, кольнула раздражением. Захотелось вскочить, грохнуть что-нибудь об пол так, чтобы осколки полетели в разные стороны, но Вийон сдержался. Хрустнул зажатый в его ладони стакан и по стеклу побежала трещина.

— Давай миску. — Не глядя, он протянул руку.

Израэл суетливо схватил тарелку, подставляя ее поближе.

Зачерпнув наваристую жидкость, граф аккуратно поднес ложку к потрескавшимся губам девушки. Та по-прежнему лежала без движения, не подавая никаких признаков жизни.

— Ладно, — Вийон уже привычным движением разжал ей рот, — не хочешь сама, буду кормить тебя силой.

Ложку за ложкой граф вливал бульон, всматриваясь в бледное лицо. Сейчас никто бы не назвал эту девушку красивой. Маска смерти никого не красит. Засаленные, спутавшиеся волосы, торчащие скулы, заплывший кровоподтеком глаз. Она должна была бы вызывать жалость, но жалости не было. Он скорее испытывал удовлетворение и гордость за нее, так словно она сражалась на его стороне и не сдавалась.

— Пожалуй, хватит для первого раза. — Лекарь поставил полупустую тарелку обратно на стол.

Вийон перевел взгляд на Израэла, едва заметно кивнул и повернулся обратно. Что дальше? — Закопошились в голове вопросы. — Будешь по-прежнему изображать заботу и сострадание, сидеть у края постели и кормить ее с ложечки?

Отвечать не хотелось.

Глава 7

Белый, мягкий как перина туман, клубился вокруг плотными ласковыми волнами. Никакой боли, лишь умиротворение и покой.

— Так хорошо, — Луиза раскинула руки, наслаждаясь безмятежным медленным падением.

Вот только холодно. Ослепительный свет, бьющий откуда-то снизу, нес обжигающий холод.

— Ничего, — она прикрыла глаза, предчувствуя, что скоро наступит полный покой.

Оборот за оборотом, ее тело, кружась, погружалось в серебряную сверкающую пелену. Там не будет ни боли, ни стыда, ни отчаяния. Голову заполнила восторженная эйфория.

Покой и вечность! Никакой злобы, жестокости и крови!

Где-то там наверху осталось ее истерзанное тело, а вместе с ним страх и ненависть. Все это суетная ерунда, не о чем жалеть. Она медленно падала, окутанная нежным холодным пухом.

— Уже скоро я увижу отца, — губы растянулись в счастливую улыбку.

Вдруг, нарушая царящую безмятежность, грубая мужская рука, рванувшись из белой пелены, схватила ее за запястье, а вслед за ней, разорвав покрывало облаков, появилось злое знакомое лицо.

— Сдохнуть хочешь? — Зашипели, кривясь, тонкие губы. — Ничего у тебя не выйдет.

Это он! — В голове, проталкиваясь сквозь пелену тумана, появилась уверенность. — Мой ненавистный враг, изверг и чудовище. Он хочет вернуть меня обратно в обитель мучений и боли.

— Не-е-е-е-т! — В ужасе закричал разинутый рот.

Жесткая хватка до боли сдавила тонкую руку.

— Вот она боль, — Луиза вздрогнула от воспоминаний, — прочь, исчадие ада!

Она задергалась, пытаясь вырваться из цепких когтей врага, но тщетно, мужская ладонь, не выпуская, тянула ее наверх. Белые облака потемнели и наполнились тяжелой грозовой силой, ударом молнии прошелся по телу парализующий холод. На мгновение Луиза взглянула вниз и ужаснулась. Сверкающая манящая пелена превратилась в черную воронку водоворота несущегося в жуткую, бесконечную бездну.

И тут же, завертев, налетел смерч. Сотни злобных маленьких лапок вцепились острыми коготками, стараясь вырвать ее из держащей руки. Яростный порыв рванул в одну сторону, затем в другую, черная туча навалилась огромной тянущей вниз тяжестью.

Вздрогнув, Луиза посмотрела наверх, ее враг по-прежнему был там. Мышцы на его руке вздулись от чудовищного напряжения. Жесткие, злые струи дождя секли по закаменевшему лицу, толстые вихревые змеи опутали и жалили держащую ее руку, но она не отпускала.

Мучительная гримаса скривила шепчущие ей губы.

— Помоги мне!

В ответ черная тягучая тяжесть залила сознание.

Нет! Он враг, насильник, убийца!

Стало страшно. Бушующая внизу черная бездна пугала холодной клубящейся пустотой. Отчаянная тоска сжала сердце, и до жути захотелось увидеть солнце, зеленую травку, жужжащую над цветком пчелу.

— Помоги мне! — Мужское лицо вцепилось в нее глазами. Синие жилки вен вспухли, готовые взорваться в любую секунду.

— Нет! — Зашипела вокруг черная пустота, и воздух вдруг стал липким, как болотная жижа. Мерзко зачавкало под ногами, обволакивая и засасывая в бездну.

Глаза Луизы наполнились слезами. Вспомнилась маленькая девочка, бегущая по зеленому лугу и тревожный голос отца. Осторожнее, Лизи, не упади.

Горячие соленые струйки ручьями потекли по лицу, — Папа, папочка! Я хочу домой. Спаси меня! До боли в груди захлестнуло желанием хотя бы еще разок вдохнуть глоток свежего воздуха, почувствовать ласковое касание солнечного луча.

Черный смерч ударил вновь и тут же отскочил, словно натолкнувшись на стену. Злобно завыли вокруг оскаленные пасти, и она почувствовала, как из последних сил рванула вцепившаяся в нее рука, как булькнув, отпустила болотная жижа, и тело ее медленно-медленно, отвоевывая дюйм за дюймом, стало подниматься наверх.

* * *

Вийон с трудом приоткрыл глаза. Уже три дня он сидит здесь рядом с умирающей девушкой, кормит и поит ее насильно, каждый раз преодолевая сопротивление ее сжатых до хруста зубов. За эти дни граф зарос густой щетиной, всклокоченные волосы и безумный взгляд покрасневших запавших глаз сделали его похожим на одержимого алхимика, ослепленного несбыточной надеждой.

Он посмотрел на восковое застывшее лицо девушки.

Неужели она все-таки умрет?

Словно услышав немой вопрос, Луиза застонала, зашевелились в горячечном бреду пересохшие губы.

— Сейчас, сейчас, — Вийон схватил плошку с водой.

Нагнувшись, он уже приготовился к очередной борьбе с ее яростным желанием умереть, но вдруг почувствовал, что в этот раз что-то изменилось. Едва уловимая искра жизни скользнула по застывшему лицу. Бережно приподняв ей голову, Вийон поднес край кружки к плотно сжатому рту, и к его радостному удивлению он вдруг приоткрылся сам без нажима и усилий.

— Умница, — граф осторожно влил в нее первый глоток.

Разбитые губы жадно прильнули к кружке, судорожно дернулось горло, глотая живительную влагу.

— Молодец, девочка. — Вийон опустил ее голову на подушку и радостно откинулся в кресле. Девушка все еще была без сознания, но он уже знал — она выживет, коренной перелом прошел, она вновь захотела жить и это главное. Губы растянулись в блаженной улыбке, никогда еще ему не было так хорошо.

Я ее вытащил, — он прикрыл глаза, расслабленно съехав в кресле, — я ее вытащил. Повторяя раз за разом, его сознание словно наслаждалось звучанием этих слов. Отпустило напряжение последних бессонных ночей, и сразу же навалилась безмерная усталость. Веки сами собой опустились, и граф отключился, даже не осознавая момента когда это произошло. Во сне он все также сидел в кресле, на кровати лежала Луиза, но теперь здесь была еще одна женщина. Она стояла в углу, закутавшись в темную вязаную шаль, и смотрела на него с доброй, чуть ироничной улыбкой.

— Неужели мой мальчик влюбился?

Он знал этот голос, он знал эту женщину, хотя давно запретил себе даже думать о ней. Вийон выгнал ее из замка в тот день, когда повесил на воротах ее нового мужа.

— Не говори ерунды. — Блаженная улыбка исчезла, и в голосе засквозило неприкрытое раздражение.

Женщина, не обращая внимания, лишь плотнее закуталась в шаль.

— Мой глупый, маленький дурачок не понимающий самого себя. Ты такой же грубый и неотесанный мужлан, как и твой отец.

Эти слова взорвали Вийона яростью.

— Не смей упоминать имя отца, потаскуха!

Женщина повысила голос.

— Не забывайся, ты разговариваешь с матерью!

— У меня нет больше матери! — Губы графа сжались в тонкую упрямую нить.

Из темного угла донесся тяжелый вздох.

Я с нетерпением ждала, когда же с тобой это случится, когда ты, наконец, встретишь человека, который станет для тебя дороже твоей непомерно раздутой гордыни. Никогда меня не покидала вера в то, что великая богиня не оставит моего пропащего сына и дарует ему настоящую любовь, то испепеляющее душу чувство, ради которого ты способен на все, даже на предательство и измену.

Вийон уставился на мать тяжелым взглядом.

— Убирайся, я никогда не прощу и не смогу понять тебя.

— Ты все такой же, — женщина грустно улыбнулась, — жестокий и беспощадный.

Призрак плавно качнувшись подплыл к изголовью постели.

— Посмотри на нее, такая маленькая и хрупкая, но какая сила живет в ней. Гордая, неприступная и одинокая такая же, как и ты. Вы были бы прекрасной парой, но ты все испортил, как всегда. После того, что ты натворил уже ничего не исправить.

— Хватит! — Граф резко оборвал ее. — Я все сделал правильно и тогда, и сейчас.

Женщина лишь иронично улыбнулась.

— Конечно, ты все сделал правильно… Только спроси себя, что же ты тогда здесь делаешь, какое чувство держит тебя у ее ложа, что заставляет тебя бороться за жизнь этой несчастной девушки? Может быть, чувство вины грызет твое каменное сердце?

Улыбка исчезла с ее лица, а голос стал жестче и требовательней.

— Перестань лгать самому себе, эта девушка дорога тебе, она сводит тебя с ума. Ты влюбился в нее уже тогда, год назад, когда увидел ее впервые. Все твои попытки избавиться от этого чувства лишь загоняют тебя в тупик. Вытеснить любовь ненавистью. Прикрыться от любви местью. Ну и как помогло? Нет? И не поможет. Откройся ей, моли о прощении…

— Заткнись! — Вийон яростно вскочил. — Мне не о чем просить, и прощать меня не за что!

Глаза его распахнулись, и он, все еще не осознавая где находится во сне или наяву, уставился в угол комнаты.

Глава 8

Несколько секунд Вийону понадобилось, чтобы понять — это был сон, но легче от этого не стало. Гнев и безнадежная тоска удушливой лапой сдавили сердце, холодная капля, пробежав, застыла на кончике носа. Разинув рот, граф жадно схватил глоток воздуха. Уже столько лет он гнал из памяти любое упоминание о матери, но она всякий раз возвращалась, взрывая его сны приступами ярости.

До судороги вонзив пальцы в подлокотники, Вийон шумно выдохнул и все-таки справился с рвущимся наружу гневом. Остановившийся взгляд нашел белеющее в полумраке лицо, — я совсем свихнулся на ней, — скользнувшая мысль была уже совершенно спокойной и даже немного ироничной.

Склонившись над пленницей, Вийон всмотрелся в черты, ставшие для него наваждением. Девушка по-прежнему неподвижно лежала на кровати, но проснувшаяся жизнь уже отразилась на ее лице. Пропала мертвенная желтушная бледность, и дыхание стало ровным и спокойным.

Граф резко поднялся, покачнувшееся под ним кресло жалобно заскрипело. Не отрывая взгляда от белеющего в полумраке лица, он шагнул к двери. В одном она права, — подумал Вийон о словах матери, — ничего уже исправить нельзя.

Отвернувшись и крепко сжав веки, он мотнул головой, — надо просто забыть, выбросить из памяти всю эту муть, — рука легла на массивную деревянную ручку и дернула на себя.

За дверью скукожившись на табурете сидел Израэл и пытался дремать. Скрип открываемой двери заставил его вскочить на ноги.

— Как она, Ваше сиятельство? — На графа уставились красные от бессонницы глаза.

Вийон молча прошел мимо, лишь бросив на ходу.

— Займись ею.

* * *

Шагая по коридорам, Вийон никак не мог избавиться от мыслей о своих видениях. Юная девушка без лица, теперь вот мать и обе твердят о спасении. Да от кого ему спасаться? Полная чушь! Надо просто встряхнуться, развеяться, отбросить дурацкие сомнения.

Порыв ветра распахнул окно, и вовнутрь ворвался лай собак, перезвон кузнечного молота и острый запах навоза. Граф на мгновение остановился, раздувшиеся ноздри втянули пропитанный запахами воздух. Вдруг нестерпимо захотелось промчаться по скошенному полю в бездумном азарте погони за диким зверем.

— Охота, — Вийон развернулся и двинулся к выходу, — вот что избавит меня от чертовых видений.

Охваченный этой мыслью он сбежал по лестнице и грохнул дверью, входя в караулку.

— Поднимай людей, капитан. — Вийон усмехнулся в ответ на встревоженно-вопросительный взгляд Давиго. — Едем на охоту.

Командир наемников облегченно выдохнул. Последние дни граф вызывал у него серьезную тревогу. Озабоченность сиятельства пленной баронессой таило в себе угрозу. Давиго как никто знал своего нанимателя, ведь он с ним еще с тех времен, когда граф был и не граф вовсе, а так — нищий скиталец.

Чуть с опозданием, но все же Давиго расплылся в улыбке.

— Ну, слава богу, а то уж я начал волноваться, — и обернувшись к молодому бойцу резко бросил. — Скачи к егерю на хутор, скажи, пусть готовится.

Вийон похлопал Давиго по плечу, мол все нормально, не о чем переживать, и пройдясь взглядом по остальным таращившимся на него воинам, молча вышел не сказав больше ни слова.

Как только затих скрип захлопнувшейся двери, с лица капитана сползла довольная улыбка.

— Ну чего вылупились, — рявкнул он на своих, — шевелитесь, дел невпроворот!

Воины, хватая оружие, устремились к дверям, и только коренастый крепыш с перевязанной головой притормозил возле своего капитана.

— Ты чего, Дав, мрачный такой? Граф вроде бы в норму приходит, сейчас зверья завалим, хоть жратва нормальная появится.

Давиго окинул воина снисходительным взглядом.

— И как это ты, Щерба, с такими мозгами до сих пор живой, удивительно.

По лицу коренастого было заметно, что он силится понять, оскорбление это или нет.

— Не пойму я тебя, капитан.

— А что тут понимать, — Давиго в сердцах сплюнул на каменный пол, — граф трое суток просидел у постели баронессы, и старик лекарь сказал мне, что она выживет.

Он замолчал и щербатый не выдержал.

— И что?..

Командир лишь покачал головой.

— Раз Вийон с ней так носится, то значит, решил оставить ее себе, — он глянул в пустые глаза Щербы и подумал, — черт меня дернул трахнуть тогда эту девку.

— Ну, оставит и оставит, нам-то какое дело. — Физиономия крепыша выражала полное равнодушие.

Давиго с жалостью взглянул на своего бойца.

— Как ты думаешь, что сделает с тобой граф, когда вспомнит, как ты драл и измывался над его бабой? Или ты думаешь, он забудет такое? — Капитан со злым удовлетворением отметил, как изменилось лицо Щербы, и тут же добил его.

— Даже если у него отшибет память, так баронесса ему напомнит. Она-то уж точно ту ночь никогда не забудет.

Глаза щербатого наполнились страхом и непониманием.

— Погоди, так ведь он сам нам ее отдал.

Прищурившись Давиго наградил того злым взглядом.

— И ты думаешь это помешает ему содрать с тебя кожу живьем?

Лицо видавшего виды наемника дернулось судорогой, до него, наконец-то, дошло. Бешеный пес не простит и не забудет. В лучшем случае погонят со службы, а в худшем… Страшно даже подумать.

— Так что делать-то? — Щерба нервно схватил за руку своего командира. — Может свалить отсюда пока еще можно?

Давиго покачал головой.

— Куда? Все равно найдут, граф никому не позволит трепать языком по кабакам королевства.

Неожиданно в испуганных глазах щербатого вспыхнул радостный огонек.

— А ведь ты, Давиго, тоже в стороне не стоял. — Осознание того, что он не один наполнило его уверенностью. — Первым ведь на нее взобрался.

В ответ капитан наградил его ненавидящим взглядом и сбросил с себя вцепившуюся руку, но Щербу это ничуть не смутило, он задумчиво почесал свой перевязанный затылок.

— А еще Сухой, Штырь, да на ней почти весь мой десяток побывал, — губы изогнулись сальной ухмылкой, — неужто, он всех порешит?

Давиго поморщился и, склонившись к самому уху Щербы, зло прошептал.

— Даже не сомневайся.

Глава 9

Старый, видавший виды камзол привычно обтягивал плечи, широкий пояс приятно давил тяжестью любимого меча. Вийон провел рукой по гладко выбритой коже и посмотрел в зеркало. Длинные, почти до плеч, черные волосы, прямой породистый нос и жесткий волевой подбородок еще молодого не знающего морщин лица. Довольная улыбка тронула уголки губ отражения, но темно-карие глаза остались по-прежнему холодными и безжалостными.

Отвернувшись, граф взял перчатки из протянутых рук слуги и широким шагом вышел из комнаты. Предвкушение предстоящей охоты практически вытеснило из головы мысли о пленнице, и сейчас он хотел только одного, вскочить в седло своего жеребца и под грохот копыт пролететь по каменному мосту.

Двор уже был заполнен суетой. Ржание лошадей, беготня слуг и звон оружия. Солнце, показавшееся над стенами замка, засверкало в отполированных панцирях его воинов.

Привычная картина наполнила радостной уверенностью — черная полоса закончилась и впереди только азарт погони да бешеная ярость схватки. Вийон сбежал по ступеням и под приветственные крики бойцов пересек двор. Трое оруженосцев в цветах дома ла Руа выскочили из распахнутых дверей конюшни и юркнули в стороны.

Лица испуганные, — автоматически отметил граф, и приподнятое настроение растворилось в ожидании неприятностей.

Не успел он пройти в ворота, как к нему бросился старший конюх и с воплем рухнул на колени.

— Ваше сиятельство, помилуйте!

По лицу Вийона пробежала нервная судорога.

— Говори.

— Виноват, помилуйте, — запричитал конюх, не поднимая глаз, — не уследили!

— Ну! — Пальцы графа сжались в кулак в предчувствии плохого.

Слуга ткнулся головой в пол и завыл.

— Неудержимый захромал. Помилуйте, Ваше сиятельство, не уследили!

— Чт-о-о! — Взревел Вийон. — Запорю!

Бешеная ярость ударила в голову. Его боевой жеребец, его единственный настоящий друг в этом мире, единственное существо беззаветно преданное ему.

Удар кованого сапога в живот отбросил конюха на несколько метров.

— Запорю собаку! — Рука легла на эфес меча.

С разинутыми от ужаса глазами слуга приподнялся и пополз в сторону.

— Помилуйте, граф!

Еще один удар подбросил худосочное тело, и оно, хрустнув сломанными ребрами, рухнуло на спину.

— Смилуйтесь! — Конюх уже скулил жалобно и визгливо. Перед его перепуганными глазами сверкнуло блестящее лезвие меча.

— Не губите!

Ярость скривило лицо графа, превратив его в страшную маску.

— Тварь! — Клинок взлетел вверх, готовый опуститься на выставленные руки.

— А-а-а! — Смертный вой заполнил своды конюшни.

И в этот момент в переполненной ненавистью голове Вийона вдруг всплыло бледное, худющее лицо. Закрытые веки дернулись и взлетели вверх. Переполненные болью голубые глаза взглянули прямо ему в душу. Страдание и страх были в этих глазах, страдание и страх за него, за Вийона.

Остановись, — беззвучно молили они, — не губи себя!

Меч замер у самой шеи сжавшегося человека. Желваки заходили на скулах графа и он, заорав страшно и матерно, рубанул по деревянной балясине. Из-под стали брызнули куски дерева.

— Сгинь!

Конюх приоткрыл глаза не в силах поверить в нежданное спасение. Еще один удар графского сапога тут же придал ему живости мышления, и он, морщась от боли, мгновенно юркнул за угол.

Вийон в ступоре посмотрел на свои руки, все еще не веря, что он мог так поступить. Полная тишина лишь усугубляла его непонимание. Все присутствующие от младших конюхов до Давиго замершего за спиной графа перестали даже дышать, боясь вызвать на себя новую вспышку ярости.

Наконец, встряхнув головой, Вийон подошел к яслям Неудержимого и погладил потянувшуюся к нему лошадиную голову.

— Ну, как ты?

Жеребец радостно захрапел, приветствуя хозяина.

— Все с ним будет хорошо, — снизу поднялась голова коменданта, — я осмотрел копыта и лодыжки ничего страшного, хромота скоро пройдет.

Граф молча кивнул, и еще раз погладив своего любимца, крикнул застывшим оруженосцам.

— Чего встали, седлайте Задиру.

* * *

Кавалькада всадников, вытянувшись цепью, неслась по лесной тропе.

— Егеря гонят вепря к кромке леса. — Голос Давиго прорвался сквозь грохот копыт. — Перехватим его там.

Вийон лишь кивнул. Прижимаясь к гриве коня, он наслаждался скачкой и бьющим в лицо жарким ветром. Узкие прорези прищуренных глаз замерли на качающемся впереди наконечнике копья, оскаленный рот заскрипел зубами. Не было сейчас ни графа ла Руа, ни человека, ни лошади был лишь один хищный зверь, преследующий добычу. Движением корпуса Вийон бросил коня влево, по телу захлестали тонкие ветки молодняка, и почти сразу же ударило ослепляющее солнце. Останавливая, граф вздыбил жеребца. Перед ним зеленела свежей травой открытая опушка леса, и лишь редкие сосны, словно циклопические колонны подпирали небо своими кронами.

Ноздри, раздуваясь, втянули воздух, Вийон чувствовал зверя, — он где-то здесь, притаился и ждет. Может быть, вон там в кустарнике.

Прищуренный взгляд напряжено прошелся по цветущим кустам.

А может и там, в зарослях высокой травы. — Вийон замер, прослушивая каждый звук обласканной солнцем поляны. Воздух жужжал мириадами насекомых, трелями птиц и шумом листвы, ничего подозрительного. Он вскинул ногу собираясь спрыгнуть на землю, и в этот момент почувствовал своего врага. Матерый кабан словно просчитал свой бросок до секунды. Противник подставился, и земля задрожала под копытами огромного секача. Зверь бросился из ближайших кустов, совсем рядом, не больше десяти шагов. Жеребец, дико заржав, шарахнулся в сторону, сбрасывая седока.

Вот она судьба, — мелькнула шальная мысль у падающего Вийона. — Неудержимый так бы меня не подвел.

— Берегись! — Прилетел откуда-то издалека запоздалый крик.

Граф успел лишь подняться на одно колено и упереть копье в землю, как огромная туша налетела на него, сминая и опрокидывая на землю.

Перед глазами все завертелось: земля, налитые кровью маленькие злющие глазки и желтые закрученные клыки. В ушах стоял хруст треснувшего копья и рев дикого зверя. Рука, рванув с пояса кинжал, била наотмашь куда-то в серую вонючую тушу, пока жуткая боль не разорвала низ живота. В глазах мгновенно потемнело, и Вийон почувствовал, как слабеющие пальцы выронили клинок. Серая жесткая щетина навалилась, заслоняя небо и вдавливая в мягкую траву.

Неужели вот так? — Промелькнуло в отлетающем сознании, прежде чем обрушилась полная темнота.

Глава 10

Пятеро воинов, надрываясь, стаскивали с графа огромную тушу. Давиго, стоя в нескольких шагах, молча смотрел на их старания. В его голове в этот момент роились совершенно разные мысли.

— Надо же завалил все-таки, — не веря своим глазам, дивился капитан. Ведь он видел как вепрь, сминая копье, опрокинул графа, как крутил и топтал, вспарывая его клыками.

Зверя, наконец, стащили, и Давиго, подойдя поближе, взглянул на страшную рану. Распоротый до груди живот, почти вывалившиеся наружу кишки. В другое время он бы искренне пожалел о потере хозяина и друга, но не сегодня. В этот момент командир графских наемников почувствовал лишь облегчение.

Вот и выход нашелся, — притворно-печально вздохнув, он изобразил горестную мину, — даже делать ничего не пришлось. У судьбы свои планы на всех нас. Слишком уж яростно он жил, чтобы дотянуть до старости.

Воин, присевший у головы графа, вдруг округлил глаза и завопил не своим голосом.

— Он жив! Дышит!

Давиго вздрогнул и чертыхнулся, — вот ведь живучий паразит.

— Лекаря сюда! — Кто-то заорал прямо ему в ухо.

— Лекаря!

Из-за кустов уже тащили за уздцы упирающегося мула вместе с замершим в седле Израэлом.

Давиго посторонился, давая пройти старому врачу, и прикрыл глаза, чтобы скрыть усмешку. — Тут впору Великую богиню звать, а не врача.

Присев у тела графа, Израэл, глядя на жуткую рану и лужу крови под телом, лишь покачал головой.

— Как он еще жив, не понимаю.

Капитан подошел и встал рядом, наблюдая, как что-то неразборчиво бормочут губы лекаря, а руки привычно туго заматывают распоротый живот.

— Ну как он? Выживет? — голос Давиго дрогнул, не пришлось даже напрягаться, хотя ответ ему не требовался. С первого взгляда было видно, что граф не жилец.

Израэл уклончиво пожал плечами.

— Отвезем в замок, а там посмотрим, — и добавил уже про себя, — хоть помрет дома.

Давиго оглянулся, бойцы уже смастерили носилки и ждали только команды.

— Кладите аккуратно, — он кивнул в сторону лежащего тела, — и несите к дороге, я туда телегу пришлю.

* * *

Вийон очнулся от грубого толчка и тут же скривился от боли, живот горел адским огнем. Еще один толчок, и он снова провалился в темноту.

Телега, переваливаясь на рытвинах дороги, медленно ползла к уже показавшимся стенам замка. Израэл шагал сзади и, глядя на мертвенно бледное лицо, никак не мог понять своего отношения. Да, он боялся графа как черта, но в тоже время не мог не признаться, что восторгается его силой, упрямством и непоколебимой верой в себя. Израэл вспомнил ту ночь, когда родился Вийон. Как радовался старый граф своему долгожданному наследнику.

— Носился как помешанный, — Израэл улыбнулся.

Мальчонка уже с самого детства был с характером, но жестокости в нем не было. Это уже появилось позже, когда он вернулся.

Старый лекарь тяжело вздохнул.

— Да, вернулся он уже совсем другим человеком, — Израэл поежился, — а как его осудишь, ведь совсем юнцом, не побоявшись, бросил обвинение в лицо своей матери и ее любовнику. Бросил обвинение и сбежал, пообещав вернуться и отомстить. Сбежал в чем был, без денег, без оружия. Я-то знаю, графиня просила за него, просила пощадить сына, но Рикард все равно послал убийц по следу племянника.

— Правда, — Израэл покачал головой, — через месяц Рикарду прислали деревянный ящик, а в нем головы всех троих его посланцев. Вот тогда он уже понял, какую ошибку совершил, позволив Вийону сбежать.

Горячее дыхание лошади отвлекло Израэла от воспоминаний, и он поднял голову на подъехавшего всадника. С седла на него смотрел тревожный взгляд капитана графской конницы Винтара.

— Что думаешь, выживет граф?

Старый лекарь вновь уклончиво пожал плечами.

— Все в руках Великой богини.

Винтар нагнулся и вцепился колючим взглядом в лицо Израэла.

— Ты понимаешь хоть, что сейчас начнется, если он умрет. Наследника-то нет. Соседи начнут рвать графство на части, — лицо капитана закаменело, — а нам что делать? Давиго что, он здесь чужак, наемник. Собрал манатки и свалил со своей бандой туда, где больше платят.

Он безнадежно махнул рукой и выпрямился в седле. На его лице отразилась искренняя боль.

— А нам что делать?

В этом вскрике души матерого вояки Израэл ощутил весь ужас грядущей катастрофы. Вместе с гибелью графа на их земли опускалась мрачная пелена междоусобицы, грабежей и пожаров, но что он может сделать? Он, маленький человек и возможности его крохотны. Срастить простой перелом, почистить и зашить рану, принять роды, вот и весь набор. Такую рану как у графа человеческими силами не излечить, тут поможет разве что вмешательство Великой богини.

Израэл понурил голову, стараясь не смотреть на возвышающегося над ним всадника. Ответить ему было нечего.

Несколько минут он шагал так, вслед за повозкой, но все-таки не утерпел и бросил взгляд вперед, в спину того, кого только что упомянул капитан. Давиго. Этого человека старый лекарь боялся, пожалуй, даже больше чем графа. Он воплощал в себе все, что поселилось в стенах замка с возвращением Вийона. Беспощадную жестокость, мстительность и коварство. Говорят, когда-то отряд наемников встретил бредущего в никуда юношу, и его командир, выслушав рассказ бродяги, проникся к нему симпатией. Так Вийон стал наемником по контракту, он получил тогда то, что ему нужно было больше всего — силу, но вместе с ней в его юную душу, разрываемую жаждой мести, впиталось и все остальное, чем охотно поделился с ним Давиго.

Глава 11

Луиза очнулась в одно мгновение, голубые глаза распахнулись, и в первый момент она испытала счастье. Радостную эйфорию возвращения к жизни, но вслед за вернувшимся сознанием пришла боль и память. Пальцы до судороги вонзились в медвежью шкуру.

Вот зачем богиня вернула меня! — Осознание ожгло ее разум. — Я должна отомстить. Я должна убить эту сволочь, разрушившую мою жизнь, должна очистить землю от нечисти, попирающей человеческие и божьи законы!

Волной прокатились воспоминания, рисуя картины горящего замка, гибнущих людей, и она не смогла сдержать стона, вспомнив весь кошмар того, что с ней сотворили.

Луиза приподнялась и села, спустив ноги с кровати. Резанула острая боль внизу живота, но девушка только сильнее стиснула зубы. Что боль, тело всего лишь бренная оболочка, а она сейчас чувствовала себя орудием провидения, острым наконечником копья в руке Великой богини.

Как я это сделаю? — Голова напряглась в мучительном раздумье, а взгляд вдруг уперся в блюдо с нарезанным хлебом и холодной говядиной.

На краю серебряной тарелки лежал большой кухонный нож с широкой деревянной ручкой.

Это знак, — Луиза соскочила с кровати и подошла к столу, — или чудовищная оплошность моих тюремщиков?

Она подняла нож. Рукоять легла в ладонь как влитая. Указательный палец провел по лезвию и тут же отскочил, окрасившись кровью.

— Острый! — Девушка сунула окровавленный палец в рот и на мгновение замерла.

Нет, это не просто халатность надсмотрщиков, это знак Великой богини. Она говорит мне, бери нож и иди. Не думай ни о чем, не спрашивай как это сделать, просто иди и убей его. Она сама покажет мне путь и откроет все двери.

Луиза оглянулась на дверь.

Сейчас проверим, — зажав рукоять и спрятав лезвие в длинном широком рукаве рубахи, она шагнула к выходу.

Дверь поддалась легко без нажима, стоило лишь потянуть на себя бронзовую ручку. Теперь девушка уже не сомневалась, она лишь орудие в руках Великой богини.

Маленькие босые стопы шагали по холодным каменным плитам, но Луиза не чувствовала холода, даже боль в животе отступила перед чудовищным напряжением, охватившим все тело. Прислушиваясь к каждому шороху, она осторожно двигалась по коридорам, подчиняясь лишь внутреннему зову.

Замок словно вымер, ни голосов, ни шагов, ни одной живой души не встретилось ей на пути. Длинный полутемный коридор привел ее к лестнице, и она послушно, ступенька за ступенькой начала подниматься. Еще один коридор, освещенный лишь пляшущими языками редких факелов, и наконец, голоса. Луиза, прильнула к стене и, затаив дыхание, выглянула из-за угла.

Два человека освещенные ярким светом оставленной ими комнаты стояли у распахнутой двери. Одного из них девушка узнала сразу, это был тот, кто первым бросил ее на позорную лавку, тот, кто не задумываясь, сломил ее сопротивление ударом кулака в лицо. Луиза замерла. Ее бледное лицо исказилось от ненависти, заскрипели стиснутые зубы, и пальцы на рукояти ножа свело судорогой.

Злость и ярость ударили в голову бешеной волной.

Всего несколько шагов. Если я брошусь сейчас, то эта мразь успеет лишь повернуться, прежде чем мой нож войдет прямо в его поганое сердце.

Уже готовое рвануться тело остановила холодная капля разума. — Нет! У меня будет только один шанс, а этот, пусть и мерзавец, но всего-навсего исполнитель. Я должна использовать единственную возможность, чтобы убить главного виновника. Граф ла Руа, вот кто источник зла. Я должна добраться до него во чтобы-то ни стало.

— Давиго, — донесся до нее оправдывающийся голос второго, — я делаю все, что могу, но я не всесилен.

Луиза отпрянула назад и вжалась в стену.

— Я верю тебе, Израэл, не волнуйся. — Этот звук больше похожий на скрип несмазанной петли заставил девушку вздрогнуть. — Никто тебя не осудит, все видели рану. То, что он еще жив, уже милость богов.

Про кого они говорят? — Луиза затаила дыхание, чтобы ничего не пропустить и услышала, как старческий голос тихо добавил.

— Надо бы послать за жрецом, боюсь, граф не доживет до утра.

Граф! — Луиза остолбенела. — Этого не может быть, он мой! Он должен сдохнуть от моей руки!

Послышалось шарканье мягких туфель и тяжелые шаги кованых сапог.

Луиза осторожно высунулась из-за угла. Два силуэта удалялись в полумрак коридора. Неожиданно один из них остановился и резко повернулся назад. Девушка отдернула голову так быстро, что еле удержалась на ногах.

Неужели увидел. — Руки и ноги сотряс холодный озноб. Дыхание остановилось, и секундная тишина показалась вечностью. Лишь только, когда под звук удаляющихся шагов до нее донеслось, — хорошо, я пошлю гонца в храм Великой богини, — она смогла выдохнуть с облегчением.

Крадучись, Луиза подошла к сияющему светом проему. Лезвие ножа уже не пряталось в рукаве, а слегка покачиваясь в вытянутой руке, как стрелка компаса вело ее за собой. Прижавшись к косяку, девушка заглянула в комнату.

Огромная кровать посередине и голый мужчина в кровавых бинтах, распластанный на ней. Запрокинутое, осунувшееся лицо в рамке мокрых черных волос. Глаза закрыты, из пересохших губ вырывается отрывистое дыхание.

Это он! — Луиза сжалась как дикая кошка перед броском.

Давай же, добей его! — Дико завыла еле сдерживаемая ненависть. — Добей эту мразь!

Но девушка медлила, не так она себе представляла этот момент. Она должна была видеть его глаза, его страх, должна была насладиться торжеством правосудия, а так что? Она подкрадется как ночной тать и просто зарежет спящего.

Не сомневайся! — Завопила месть. — Убей! Отомсти за всю боль, что он причинил тебе!

Луиза сделала неуверенный шаг, затем еще и, наконец, решившись, резко подскочила к постели. Рука взлетела вверх. Стальное лезвие матово блеснуло, как клюв хищной птицы готовой ударить.

Бей! — Ненависть сжала сердце.

Но рука словно каменная, отяжелев, потянула вниз.

— Не могу я так, — в сердцах выкрикнула Луиза, — не могу!

Бей! — Зашипела месть. — Другого шанса не будет!

И вдруг глаза умирающего распахнулись и уставились ей прямо в лицо. Мутные в красных прожилках они словно заглянули ей в самую душу.

— Бей! — Еле слышно прошептали потрескавшиеся губы. — Я готов принять от тебя этот дар.

Ошеломленная неожиданностью Луиза отшатнулась.

Она уже хотела развернуться и броситься бежать, как вдруг чья-то цепкая ладонь вцепилась в ее запястье. Спина уперлась в холодную сталь панциря, шею удавкой обхватила жилистая рука, а в уши ударил гневный, яростный крик.

— Ты что задумала, дрянь!

Глава 12

Разграбленный город догорал. От раскаленных развалин стелился черный, жирный как сажа дым. Он расползался по земле, хватая босые ноги своими мерзкими, липкими лапами. Ноздри забивал горький запах пожарища, а в воздухе висело ощущение тревоги и огромной непоправимой беды.

Жалобно затрещала и со страшным грохотом рухнула вниз сгоревшая крыша. Взметнувшееся пламя опалило лицо и огненным дождем посыпались сверху искры. Вийон остановился, всматриваясь в темноту, там среди черных развалин мелькнуло белое как снег платье. Он протянул руку.

— Подожди!

Но незнакомка вновь пропала так же внезапно, как и появилась. Вийон бросился в ту сторону, он бежал, не разбирая дороги, перепрыгивая через почерневшие завалы и проскакивая сквозь горящие скелеты домов.

Белое платье вновь показалось среди черных клубов дыма.

— Подожди! — Вийон рванулся в ту сторону.

Вот она совсем рядом, но серая пелена по-прежнему скрывает ее лицо. Вийон шагнул вперед, но ее вытянутая рука остановила первый порыв.

— Остановись, граф.

— Кто ты такая? — Вийон замер, всматриваясь в клубящийся туман. — Чего ты от меня хочешь?

Огненная молния распорола небо на две половины.

— Хочу открыть тебе глаза, граф. Посмотри вокруг, оглянись на дела рук твоих.

Вийон поднес к лицу липкие от засохшей крови ладони и отшатнулся. Перед глазами вспышками замелькали изрубленные тела, стаи орущих ворон и черное давящее небо, а дальше виселицы вдоль дороги и пожары, пожары, пожары.

Белый призрак поплыл навстречу, и в его голосе зазвенел металл.

— Тебе нравится увиденное, граф?

Вийон отшатнулся, но усилием воли заставил себя остановиться.

— Ты обещала мне спасение.

— Спасение! — Призрак стремительно рванулся, нависая над ним белым густым туманом.

— Ты обещала. — Вийон вскинул голову, и из клубящейся пустоты на него надвинулось бледное лицо с горящими ненавистью голубыми глазами.

— Для тебя есть только одно спасение. — В руке девушки сверкнуло длинное блестящее лезвие.

Вийон облегченно выдохнул. Где-то в самой глубине души он знал, что именно так все и закончится — пусть он недостоин жить, но милость Великой богини безгранична, она дарит ему почетную смерть от железа.

Вийон рванул на груди рубаху.

— Бей, я готов принять от тебя этот дар.

И в этот момент исчез горящий город, рассеялся стелящийся дым, и глаза заслезились от десятка ярких свечей. Сознание уже распрощалось с жизнью и мучительно не желало возвращаться в реальность. Вийон закрыл бы глаза и вновь бы погрузился в страшное видение, если бы не глаза. Огромные голубые глаза, полные ненависти и презрения.

Такие же как у богини, — мелькнуло в голове Вийона, и сознание начало медленно возвращаться. Он вспомнил о пленнице, о разгромленном замке, о своей бессонной неделе у постели истерзанной девушки, и тогда глаза открылись по-настоящему. Перед ним стояла она, его пленница, его так и несбывшаяся мечта. Маленькое, стройное тело, зажатое в лапах огромного Давиго. Правая рука заломлена за спину, на пол, звякнув, упал большой столовый нож.

— Она пришла за мной, — если бы он мог, граф бы сейчас улыбнулся, но сил хватило лишь на то, чтобы выдавить.

— Отпусти ее, Давиго.

На лице капитана наемников промелькнуло раздраженное непонимание.

— Она хотела убить тебя.

Вийону понадобились все силы, чтобы еле слышный шепот прозвучал властно и грозно.

— Ты не услышал меня! Я приказал тебе отпустить ее. Никому не прикасаться к ней, пусть делает, что хочет. Она свободна.

Глаза Давиго округлились.

— Но, граф?

— Убирайся! — Рявкнул Вийон, вцепившись в простыни побелевшими пальцами.

Даже в таком состоянии он все еще мог внушать страх. Давиго разжал руки и, оттолкнув от себя девушку, шагнул назад. На его плечо легла ладонь появившегося в дверях Израэла.

— Пойдем, — он потянул его к выходу, — оставим их на волю Великой богини.

* * *

Луиза, все еще не понимая, что произошло, обернулась на звук захлопнувшейся двери.

Они ушли, — она не могла поверить своим глазам. Все произошло так быстро. Страх, удивление, а теперь…

Что теперь? — Луиза бросила взгляд на лежащий на полу нож и отрицательно качнула головой. — Нет.

Повернувшись, она подошла к постели умирающего. Мощное, еще недавно неудержимое тело лежало перед ней окровавленной неподвижной тушей. Бледное бескровное лицо запрокинуто, но глаза все еще открыты, и черные неподвижные зрачки в мутных белках, казалось, смеются над ней.

Ее растерянность прервал шепот графа.

— Что, не повезло тебе? Так хотела меня убить, а какой-то кабан все испортил.

Луиза вспыхнула, наконец-то, она пришла в себя, и ненависть вспыхнула в душе с новой силой.

— Думаешь сдохнуть и уйти от возмездия. — Луиза схватила жесткий колючий подбородок и повернула голову графа к себе. — Не выйдет. Я сама тебя убью!

Глаза Вийона закрылись, но перед тем, как провалиться в небытие, его губы скривились в гримасе понимающей улыбки.

— Смеешься! — Луиза в ярости оттолкнула ненавистное лицо. — Посмотрим еще, кто будет смеяться последним.

Она рванула с шеи маленький амулет. Тоненькое колечко со знаком огня из простого сырого железа, на самой обычной льняной нитке, такое дешевое, что даже наемники не польстились на него.

— Если бы они знали, — Луиза усмехнулась, — вспомнились добрые глаза матери. Ее руки протягивающие ей это колечко. Возьми, девочка моя, это старинный амулет нашей семьи, он еще с тех времен, когда нашим миром правила магия. Не смотри, что он выглядит так неброско, в нем заключена великая сила. Эта вещь может вылечить любую рану, стоит лишь приложить ее и накрыть своей ладонью, но только помни. Она не просто вылечит, она заберет твою силу, твою жизнь и вдохнет ее в умирающего. Для этого нужно очень сильно захотеть его выздоровления, настолько сильно, чтобы не пожалеть себя. Отдать себя всю во власть этого кольца, не думая о последствиях. Это страшная, черная магия, помни об этом, излечив другого, ты сама можешь умереть.

Луиза замерла над телом графа, в сжатой руке горело и стучало в ритм с ее сердцем магическое кольцо. Ненависть и здравый смысл кричали, надрываясь в унисон.

Не делай этого, пусть сдохнет сам. Какая тебе разница, твоей ли рукой или рукой провидения, лишь бы не было его больше на этой земле.

Но благородство ее открытой души требовало иного, все бесчисленные поколения рода Бренер смотрели в этот момент на юную баронессу.

— Я сама тебя убью! — Луиза решилась, и амулет опустился на окровавленные бинты. Сверху его накрыла тоненькая девичья ладонь, и в этот момент хлопнули распахнувшиеся ставни, и ночь разорвала сияющая вспышка молнии. Порыв ворвавшегося ветра заполоскал тяжелые шторы, а грохот неба сотряс замок, но Луиза уже ничего не слышала. Ноги обессилено подогнулись, рука, словно налитая чугуном, потянула ее вниз. Глаза закрылись и, теряя сознание, она рухнула рядом с безжизненным телом графа.

Глава 13

Луиза открыла глаза, но это было все, на что хватило ее сил. Тело словно задеревенело. Лицо, уткнувшееся в окровавленные бинты, затекло, но даже сама мысль приподнять тяжеленную голову уже отзывалась пронизывающей болью. Лишь сейчас, когда не было сил ни на ярость, ни на гордость до нее, наконец, дошло, какую глупость она только что совершила.

— Или не только что? — Она не заметила, что сумела произнести это вслух. — Как давно я так лежу?

— Давно, — слова донеслись словно из глубокого колодца, — третий день уже идет.

Луиза узнала голос старого лекаря.

— Давайте-ка я помогу вам, — Израэл подхватил девушку и попытался поставить ее на ноги, но безвольное тело как восковая свеча стекло на пол.

— Вот черт, — засуетился старик, — надо позвать кого-нибудь на помощь.

— Не надо. — Луиза почувствовала, что силы понемногу возвращаются к ней и, приподняв голову, она подползла и смогла сесть, откинувшись на боковину кровати. — Мне уже лучше, сейчас только посижу немного.

Старый лекарь, возвышаясь над ней, без стеснения всматривался в ее лицо.

— Я, конечно, слышал о таком, но признаться, никогда не видел. Это же чародейство, магия. — Он с восхищением почмокал губами.

Девушка подняла взгляд.

— Как он, — она кивнула в сторону лежащего графа.

— С ним-то, как ни странно, все будет хорошо, — Израэл приложил ладонь к горячему лбу Луизы, — меня сейчас больше волнуете вы, милочка. Очень сильное истощение, как в вас еще жизнь теплится, не понимаю.

Луиза с трудом изобразила улыбку.

— Ничего, раз очнулась, значит выживу.

— Вам сейчас нужен покой, сон и хорошая еда. — Он протянул руки. — Вы как, уже можете встать? Комендант приготовил для вас соседнюю спальню, но я боялся вас трогать. Да и не оторвать вас было, тело, словно свинцом залили.

Веки девушки опустились, и голова свесилась на плечо.

— Ей, ей, — засуетился Израэл, — не отключайтесь, а то я вас не донесу.

Луиза вздрогнула и, приоткрыв глаза, протянула руки.

— Давайте попробуем.

Старик, закряхтев, оторвал ее от пола, и почти взвалив на себя, заковылял к выходу.

— Странно это, ну не могу я понять, зачем вы это сделали, — забормотал он, с трудом переставляя ноги, — ведь он же…

Девушка, не дав ему закончить, навалилась на него всем телом, так что старому лекарю стало не до разговоров.

* * *

Давиго отставил кубок с вином. Настроение у него было хуже некуда. Все вроде бы так удачно складывалось, но эта чертова девка опять все испортила. Утром он встретил Израэла и тот, сияя идиотской улыбкой, просто сразил его новостью, что граф поправится.

— Вот уж не было печали, — он забарабанил пальцами по столу.

Щерба, сидя напротив и тревожно всматриваясь в мрачное лицо своего командира, выдал вслух первое, что пришло ему на ум.

— Может он и не вспомнит теперь.

Давиго лишь зло зыркнул в ответ.

— Вийон никогда не забывает и ничего никому не прощает. Уж я-то этого парня знаю. Эта девка его выходила, даже не представляю как. Он у нее в долгу. — Капитан наемников, помолчав, добавил. — А наш граф всегда платит свои долги сполна.

На лицо Давиго легла злая гримаса.

— Ждать нельзя, еще день другой, и он полностью придет в себя, выставит охрану. Надо действовать сейчас, пока в замке полный бардак.

— А что делать-то? — Беззубое лицо с подчеркнутой тревогой уставилось на своего командира.

Невысокий квадратный Щерба, словно приплюснутый великан, обладал невероятной силой, но вот мозгами небеса его обделили, поэтому авторитет Давиго был для него незыблем. Рубить, крушить тяжелой секирой вражеские черепа, это было по нему, а во всем остальном он полагался на изворотливый ум своего капитана. И в этот раз, хоть и не понимая до конца из-за чего Давиго так нервничает, он ждал от него прямого приказа. В этой маленькой голове, покоящейся на широченных плечах, никак не укладывалось, что из-за какой-то бабы может быть столько проблем.

По лбу Давиго пробежали морщинки, то о чем он сейчас думал, было ему неприятно. Он подобрал на дороге этого мальчишку, вырастил, научил всему. Да, Вийон ему как сын, но сынок, кажется, превзошел своего приемного папашу, недаром даже повидавшие виды наемники за глаза зовут Бешеным псом. Нет, замок ла Руа место, конечно, хорошее и время, что они здесь провели было самое сытное и спокойное, но, как говорится, пора и честь знать. Риск слишком велик, да и как бы он сам поступил в такой ситуации.

Капитан скривил губы в ухмылке, глядя на свирепую рожу своего подчиненного, — Зачистил бы всех, и дело с концом. Чтобы не болтали лишнего.

Он все еще не мог решиться, прикидывая варианты, — предположим, что меня он все-таки не тронет, вспомнит все, что я для него сделал, но в замке точно уже не оставит. И куда я пойду, один без своих бойцов? На старости лет начинать все сначала. Нет, Ваше Сиятельство, ты уж прости, но мне это не подходит.

Давиго, прищурившись, бросил жесткий взгляд на преданно смотрящего ему в глаза Щербу.

— Пора сниматься с насиженных мест.

Тот с готовностью кивнул.

— Как скажешь, капитан, ты же знаешь, мы всегда с тобой.

Давиго, наконец, решившись, наградил своего друга улыбкой больше похожей на оскал зверя.

— Уходить с пустыми руками, сам понимаешь, нам тоже не с руки, — он поднялся уже заряженный к действию, — заберем все самое ценное и поищем себе другого хозяина.

— А это, — Щерба в сомнении медленно поднялся вслед за командиром, — Винтар и прочие, они чего скажут?

Обтянутая перчаткой рука покровительственно похлопала по широченному плечу.

— Эта деревенщина пусть тебя не волнует, я обо всем позабочусь. Если наш граф все же скончается от полученных ран, а баронесса сгинет неизвестно куда, то и спрашивать с нас будет некому. — Ледяной взгляд приковал к себе маленькие бегающие глазки. — Ты меня понял?

Щерба мгновенно погрустнел, но все же согласно кивнул.

— Понял, как не понять.

Глава 14

То, что разбудило Луизу, можно было бы назвать предчувствием. Ощущение надвигающейся беды было настолько острым, что заныло сердце и стало трудно дышать. Девушка откинула одеяло и села, поджав под себя ноги. В целом она чувствовала себя хорошо, осталась лишь общая слабость и немножко кружилась голова.

— Сколько же я проспала? — Луиза спустила ноги и сунув их в огромные войлочные тапки, подошла к окну.

Раздвинув занавески, она подняла глаза на усеянное звездами ночное небо.

— Ночь, — произнося вслух свои мысли, девушка невольно прислушалась к звукам снаружи, но все было тихо. Чувство тревоги все равно осталось, а гнетущая тишина лишь добавила напряжения.

Руки непроизвольно взялись за литые фигурные ручки и резко, одним движением распахнули створки окна. Комната сразу наполнилась звуками летней ночи. Стало как-то полегче, бушующая за стенами замка жизнь смягчила ощущение гнетущего одиночества. Мир за окном живет своей жизнью, — промелькнуло у нее в голове, — может быть и мне надо жить дальше. Оставить в прошлом весь кошмар последних дней, просто постараться забыть.

Неожиданный шорох за дверью тут же вернул ее в реальную действительность. Ничего еще не закончилось, она по-прежнему пленница безжалостного безумца и может быть, сейчас к ее спальне подкрадывается убийца. Взгляд девушки заметался в поисках оружия, но ничего подходящего не было.

Шаги в коридоре, а теперь она явственно слышала осторожные, крадущиеся шаги, прошли мимо и остановились. Вспыхнувший страх сменился щемящей тревогой.

— Чего ты так разнервничалась? — Луиза попыталась унять непонятное беспокойство. — Кто-то идет к своему хозяину, может быть служанка или лекарь.

Но девушка уже знала, что это не так, никто с чистой совестью не стал бы подкрадываться и таиться, а это были шаги человека, который хотел быть незаметным.

— Шаги вора, — прошептали вдруг пересохшие губы, — или убийцы.

Она тихо подошла к двери и приоткрыла узкую щелку. Никого. Теперь в щель высунулась вся голова. Коридор был пуст, но остался запах. Стойкая вонь немытого тела и потной, грязной одежды. Ноздри втянули воздух, и Луиза чуть не задохнулась. Лавиной обрушились воспоминания. Кислый отвратный перегар, черная щель вместо передних зубов, ненависть и боль. Она пошатнулась, но устояла.

Что он здесь делает? — Луиза, сбросив тапки, и осторожно ступая босыми ногами, подошла к спальне графа и приложила ухо к полированному дереву.

Прислушиваясь к таящейся тишине, — девушка ругала себя последними словами. — Зачем ты суешься в дела этих мерзавцев? А если сейчас распахнется дверь и ты окажешься один на один с щербатым громилой? Что тогда?

Ответов не находилось, но чувство того, что ей надо быть здесь было настолько явственным, что Луиза отбросила сомнения. Уверенность в том, что происходящие за дверью события касаются ее самым прямым образом, заставила ее надавить на ручку. Смазанные петли провернулись без звука, и Луиза увидела квадратную спину, и блестящую от пота плешь. Затаив дыхание она беззвучно застыла в проеме, а явно незваный посетитель полностью поглощенный своими мыслями по-прежнему ее не замечал. Стоя у изголовья кровати он, словно в раздумье смотрел в лицо раненому, а через мгновение вдруг резко наклонился и схватил с постели одну из подушек.

То, что этот человек собирается сделать стало настолько очевидным, что привело Луизу в замешательство. Мне что, в очередь встать, — мелькнула шальная мысль, — не слишком ли много желающих отправить графа в мир иной. Первая оторопь проходила, сменяясь праведным гневом.

Я вытаскивала его с того света совсем не для того, чтобы какай-то урод задушил его во сне.

Острое чувство неправильности происходящего подняло в душе яростную волну и вылилось в гневный окрик.

— Эй ты, отойди от него! — Луиза еще не знала, что будет делать дальше, но в том, что она должна остановить негодяя сомнений не было.

Убийца вздрогнул, и замер, согнувшись над кроватью в нелепой позе. Мгновение полной тишины, казалось, длится вечность, но вот шишкастая голова начала медленно поворачиваться, и на девушку уставилось широкое скуластое лицо с маленькими поросячьими глазками. Секунду мужчина молча мерил ее глазами, словно оценивая степень исходящей угрозы и, наконец, растянув рот в подобие улыбки, продемонстрировал отсутствие двух передних зубов.

— Не мешала бы ты, баронесса, сама же хотела его кончить?

— Не твое это собачье дело, мразь! — Луиза вдруг завелась. Упоминание о неудачной попытке вызвало злость в первую очередь на себя саму. В голове пронеслась вся абсурдность и нелогичность ее поведения в последнее время.

Сначала хотела убить, потом спасла, рискуя своей жизнью, сейчас снова пытаюсь спасти и опять подставляюсь, а все это для того, чтобы убить его, в конце концов. Бред!

— Так что, мы договорились? — Голос Щербы прозвучал тихо и вкрадчиво, а сам он медленно сделал шаг навстречу.

В мягком, беззвучном движении этого квадратного коротышки ощущалась грозная грация опасного хищника, подкрадывающегося к добыче.

— Ты не мешаешь мне, я не трогаю тебя.

Единственную дочь и наследницу старый барон Бренер воспитывал как сына, которого не послала ему судьба. Оружие, лошади и охота, вот и все игрушки ее детства, а сыновья дружинников ее друзья и наставники. Никогда не жди, пока тебя ударят, всегда бей первой, так смеясь, говорил ей отец, когда она приходила с синяками и расцарапанными коленками.

Рефлексы сработали быстрее, чем Луиза успела сообразить, тело само метнулось к огромному камину в углу, и кривая чугунная кочерга взлетела вверх, зажатая в ее руках.

— Стой, где стоишь, или я размозжу твою мерзкую башку! — Глаза девушки сверкнули решимостью.

Напугать такого бойца как Щерба было непросто, и уж точно не кочергой в девичьих руках. Его движение ни на мгновение не замедлилось.

— Дамочка желает поиграть, — Рот ощерился в сальной ухмылке, — видать понравилось тогда.

Он тут же уклонился от просвистевшего чугунного прута и рванулся вперед, но толстая как бревно рука схватила воздух.

Дворовое детство и борьба с более тяжелыми и сильными противниками сказали свое слово. Луиза была готова. Скользнув под пролетевшей рукой, она выпрямилась и встала, вновь готовая нанести удар.

Теперь Щерба занервничал, времени на эту возню не было, все надо было сделать быстро и без свидетелей. Ладонь скользнула к голенищу сапога, и в ней блеснуло стальное лезвие отточенного ножа.

— Ладно, дамочка, — он отбросил ставшую уже ненужной подушку, — давно пора было это сделать.

Щерба, напружинившись, приготовился решить все одним ударом. Обманное движение вправо, свист пролетевшей мимо кочерги и по лицу матерого убийцы проскользнула волна удовлетворения, — ну вот и все, голуба. Рука уже пошла вперед, ожидая мягкого сопротивления от входящего в живую плоть ножа, когда прозвучал тихий, но гневный голос, которому он привык подчиняться беспрекословно.

— Не смей!

Глава 15

Глаза открылись, но все что они увидели это смутное мелькание каких-то тел. Очнись! Очнись! Очнись! — затарабанили в голове маленькие молоточки. Вийон напрягся, пытаясь вырваться из небытия, но организм отказывался подчиняться. Веки словно налитые чугуном неудержимо опускались обратно. Молоточки забили в настоящий набат, сознание заметалось в предчувствии непоправимой беды, а кто-то невидимый безмолвно кричал и звал его на помощь.

Вийон сжал зубы, собирая волю в кулак. Резко ударило болью во всем теле, в глазах потемнело, будто желтые кабаньи клыки вновь распороли ему живот. Перед закрытыми глазами вспыхнули яркие голубые зрачки, и распахнутый в немом крике рот.

Вийо-он!

Она звала на помощь! Его беспощадное видение, его таинственная богиня молила очнуться.

Ты нужен мне, ты нужен самому себе. Очнись, все еще можно исправить!

Дернулись, поднимаясь, тяжелые веки, и глаза вновь слепо уставились в мир. Вийон дико заскрипел зубами, превозмогая слабость и пронизывающую боль. Постепенно мутная пелена начала проясняться, кровь побежала по венам, принося ощущение рук и ног. Теперь он все видел, и увиденное заставило его вздрогнуть. Отточенное острие ножа летело прямо в очерченный прилипшей тканью живот его Луизы.

— Не смей! — Крик вылетел изо рта раньше, чем Вийон успел понять, что происходит, и в этом крике смешалось все: мгновенно вспыхнувшая ярость, гнев, страх и отчаянное желание спасти свою последнюю надежду.

Время потекло медленнее, чем ползущая улитка. Безжалостная сталь неудержимо, дюйм за дюймом приближалась к цели.

— Не смей, — вновь загремел голос Вийона, и его слово остановило уже занесенную руку смерти.

Нож замер и изъеденное оспой лицо повернулось на крик, а сам Щерба как-то весь сразу сжался, словно нашкодивший пес, неожиданно столкнувшийся с хозяином.

— Это, — он лихорадочно пытался придумать хоть что-то, — она пыталась убить вас.

Наемник так обрадовался столь удачно подвернувшейся идее, что его свирепое лицо расплылось в неуместно-радостной гримасе.

Взгляд Вийона прошелся по валяющейся на полу подушке, затем по руке все еще сжимающей нож и остановился на девушке. Голубые глаза, вцепившиеся в его лицо, сказали ему, что все совсем не так. Еще один круг. Подушка на полу с явной отметиной грязной пятерни, каминная кочерга в руках Луизы и нож… Лицо графа напряглось. Этот трофей он узнал, после взятия родного замка, сам подарил его Щербе за храбрость. С тех пор тот с кинжалом не расставался, влюбился в него как ребенок, даже подержать никому не давал. Представить, что Луиза украла его, сложновато, тогда чем же она хотела убить меня? — В вопросе, прозвучавшем в голове Вийона, не было гнева, скорее какое-то отстраненное любопытство. — Забить полуживого чугунным прутом, после того как сама же вытащила меня с того света. Не верится.

Еще один взгляд на подушку и отметину от грязной жирной ладони. Последние сомнения рассеялись, и от этого Вийону стало не по себе.

Щерба — доверенное лицо Давиго, без его слова он шага не сделает. — Вийон поймал бегающий взгляд маленьких злобных бусинок, и его обожгло страшным пониманием. — Неужели, после стольких лет верной службы, Давиго решил избавиться от меня? Но зачем?

Словно в поисках ответа глаза Вийона вернулись к зажатой в угол девушке. Мокрое от пота лицо, острые точки сосков оттопыривают рубашку, прилипшая ткань рисует четкую линию треугольника между ног.

Она прекрасна, — улыбка тронула уголки губ, — настоящая богиня войны.

Он уже все понял и горькое разочарование залило душу Вийона.

Я сам во всем виноват, сам отдал им ее на растерзание, а теперь Давиго испугался. Столько лет вместе, кто лучше него знает меня. Простил бы я этим людям насилие над ней. Мой капитан посчитал — нет. Что он увидел такого, заставившего его думать, будто я буду мстить за нее? — Вийон впервые задумался об этом, о том, что сделали с ней его люди, по его же собственному приказу и ярость, вспыхнувшая в душе, показала, что Давиго не так уж и неправ.

— Убирайся! — Заскрипев зубами от боли, граф приподнялся в постели.

Щерба замешкался, не зная как поступить.

— А как же?.. — Он кивнул в сторону девушки.

— Убирайся! — Уже в голос рявкнул Вийон.

Провожая взглядом пятившегося к двери наемника, граф лихорадочно пытался сообразить, что делать дальше. Давиго хитрый зверь и опрометчивых поступков не допускает, чтобы он решился на такое, у него должны быть сильные козыри в рукаве.

Лицо Вийона закаменело, и взгляд ушел в себя, мгновенно просчитывая ситуацию.

Первое, вызвать Винтара. Пусть арестует Давиго и заблокирует его людей в казарме. Второе — охрану у дверей. — Он поднял глаза на Луизу.

Та немного успокоившись, наконец-то выпустила чугунный прут из рук и вытерла мокрое лицо.

Ее тоже надо охранять, — скользнуло в голове Вийона. Острое чувство тревоги не отпускало. Что-то было не так. Что-то чего он пока не знал, и не мог учесть, но интуиция, которой он привык доверять, кричала об опасности.

Та наглая уверенность в безнаказанности, — граф вспомнил бегающие глазки Щербы, — в них не было страха, растерянность, смущение да, но страха не было, а ведь он понял, что я обо всем догадался и знал, чем ему это грозит.

Глава 16

Луиза смогла выдохнуть с облегчением лишь только, когда жуткий наемник вышел из комнаты, но вместе с облегчением испарился и тот стержень, что держал ее в напряжении. На все тело навалилась страшная вялость, а застывший взгляд неподвижно уперся в пол. — Здесь сейчас могло лежать мое тело, в луже крови и с ножом в животе. Ее заколотил нервный озноб, захотелось броситься бежать прочь из этого проклятого замка, из этих опостылевших стен. Вырваться на воздух, на свободу, ей вдруг стало так трудно дышать, что девушка схватилась руками за грудь. Ватные ноги перестали слушаться, и она тихо осела на каменные плиты. Перед закрытыми глазами все еще стояла вязкая красная лужа и торчащая из живота ручка ножа. В полном ступоре Луиза не увидела, как тревожно вскинулся на нее взгляд графа и как, заскрипев зубами, он напрягся и сел в кровати.

— Тебе плохо, ты ранена? — В голосе ненавистного ей человека звучала неподдельная тревога.

У девушки не было ни сил, ни желания отвечать, и она лишь молча отрицательно покачала головой, но графа это не успокоило. Вцепившись в спинку, он оторвал свое тело от постели и выпрямился.

— Подожди, я сейчас, — Вийон сделал первый неуверенный шаг.

— Ваше сиятельство, что вы делаете!

Голос заставил их обоих обернуться к двери, где в проеме застыл испуганный Израэл.

— Зачем вы встали, не дай бог швы разойдутся.

Граф нахмурил брови.

— Не каркай, со мной все в порядке, лучше посмотри, что с ней.

Старый лекарь, недовольно вздохнув, шагнул к сидящей на полу девушке.

Луиза покорно дала взять свою руку, и отстраненно ждала, пока Израэл отсчитывал пульс и рассматривал ее зрачки.

— Что с ней? — Над ними вырос мощный силуэт графа.

Лекарь пожал плечами.

— На вид все нормально, ран нет, наверное, просто стресс и общая слабость.

Покосившись на дверь, Вийон удовлетворенно кивнул.

— Ты что-нибудь заметил странное, когда шел сюда?

Израэл словно ждал этого вопроса и тут же ответил встревоженным взглядом.

— Вроде бы нет, если не считать, что замок словно вымер.

Сделав вид, что не обратил внимание на двусмысленность ответа граф подошел к двери и, выглянув наружу тут же закрыл ее и накинул засов.

— Быстро найди мне Винтара, — он повернулся к лекарю, — и пришли его сюда. Пусть возьмет с собой десяток бойцов.

Вот теперь взгляд Израэла наполнился настоящей тревогой.

— А Винтара нет в замке, — его глаза встретились с глазами графа, — еще утром пришло известие, что люди гранда Ренье сожгли нашу село на границе, и Винтар увел всю конницу в погоню за грабителями.

Лицо Вийона помрачнело.

— Кто в замке остался кроме наемников?

Ответом ему послужило испуганное мотание головой.

— Никого. — В голос старого лекаря закрался настоящий страх. — Сегодня же праздник в деревне и Давиго отпустил всю стражу. Сказал, что его ребята постоят на стенах, все равно их деревенские не любят и опять все закончится дракой и поножовщиной.

Приглушенные голоса мужчин, стоящих над ней доносились до Луизы, словно откуда-то издалека, сея лишь сомнения и непонятную тревогу. Только сейчас она по-настоящему задала себе вопрос, а почему собственно человек графа пытался его убить и что вообще происходит? Несмотря на то, что ей и в голову не приходило, что именно она является причиной набирающего силу заговора, сердце сдавило острое чувство опасности.

Собравшись с силами, Луиза поднялась на ноги и, оправив сбившуюся рубаху, вскинула голову.

— Что происходит?

Мужчины разом посмотрели на нее, и если во взгляде лекаря пугающе читалась откровенная жалость, перемешанная со страхом, то лицо графа выражало упрямую решимость.

— Мой старый друг и учитель, — злая усмешка скривила губы Вийона, — решил, что я стал для него слишком опасен.

Несмотря на остроту момента, Луиза не смогла удержаться от иронии.

— Вижу, твои друзья обожают тебя не меньше твоих врагов.

Лицо графа закаменело, но он сдержался, и лишь желваки, заходившие на скулах, показали, чего ему это стоило. Молча повернувшись спиной, он зашаркал обратно к кровати, но остановившись в шаге от нее выдавил, почти не разжимая губ.

— У Давиго уже нет пути назад, поэтому они вернутся, и скоро.

— И что ты будешь делать? — Взгляд Луизы уперся ему в спину.

— Посмотрим. — Вийон, резко сменив направление, подошел к встроенному в нишу шкафу. Зажимая одной рукой забинтованный живот, другой, он распахнул резные дверцы и усмехнувшись, снял с крюка один из двух висевших арбалетов.

— Ничто так радушно не встречает незваных гостей, как старый добрый арбалетный болт.

Повернувшись к не сводящему с него глаз семейному врачу, граф устало прищурился.

— Ты, Израэл, уходи, пока еще можно, тебя они не тронут.

— А тебя, — он перевел взгляд на девушку, — я приглашаю остаться со мной. Пока я жив, никто к тебе пальцем не прикоснется, а в замке они все равно тебя найдут и убьют, ты слишком важный свидетель.

Презрительный взгляд смерил его с головы до ног.

— Ты еще не понял, баронесса Бренер не бегает от своих врагов.

В глубине глаз Вийона мелькнуло довольное удовлетворение.

— Тогда второй арбалет твой, — он кивнул в сторону ниши, — умеешь пользоваться.

Второй презрительный взгляд она подарила ему уже на ходу, быстро подойдя к шкафу и уверенно вытащив смертоносное оружие.

Вставив ногу в петлю, Луиза с видом заправского стрелка ловко закрутила ручкой, взводя упругую тетиву. Хорошо смазанный механизм довольно заурчал, признавая право новой хозяйки, а Вийон удовлетворенно кивнул и похвалил.

— Вижу, старый Бренер не зря тебя учил.

Получив третий презрительный взгляд, он вспыхнул и только сейчас заметил, что Израэл все еще топчется у двери, не зная как поступить.

— Может мне тоже лучше остаться. — Угрызения совести боролись в душе лекаря со страхом.

— От тебя здесь пользы мало. — Жесткий взгляд графа поставил точку в этой борьбе. — Лучше иди, пока не появились наши «друзья» и пошли кого-нибудь к Винтару, мы постараемся продержаться до его прихода.

Израэл понимающе кивнул и, откинув засов, выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, он еще раз обернулся, окинул извиняющимся взглядом оставшихся, и поспешно юркнул в темноту.

Глава 17

— Подтащи к двери все, что сможешь сдвинуть с места. — Вийон бросил быстрый взгляд на девушку, но та, продолжая возиться с арбалетом, никак не отреагировала.

Внутри графа забурлило раздражение.

— Если не будешь меня слушаться, то не доживешь до утра.

В ответ взметнулся яростный взгляд Луизы.

— С чего бы такая забота, — ее губы вытянулись в злую упрямую линию, — с чего ты вообще взялся заботиться обо мне? Не ты ли сжег мой замок, перебил моих людей, отдал меня на растерзание своим шакалам, а теперь что, совесть заела? Или ты думаешь, что я все это забуду и прощу тебя? Даже не надейся.

Вийон отшатнулся, его голову вновь пронзило видение. Занесенный над ним кинжал и горящие ненавистью голубые глаза.

Как она похожа на нее, — Вийон с трудом отвел взгляд, и его губы беззвучно повторили застывшие в памяти слова. — Для тебя есть только одно спасение.

Погрузившись в себя, он вновь подошел к распахнутым дверцам ниши, и его глаза остановились на узком прямом клинке, лежащем на полке.

Может быть, Великая богиня послала мне ее, чтобы исполнить приговор. — Рука легла на обтянутую кожей рукоятку. — Умереть от руки самой желанной женщины в мире, что может быть прекрасней.

Вийон с удивлением повторил только что посетившую его мысль, — от руки самой желанной женщины в мире, и обернулся. Луиза с удивлением и тревогой следила за его движениями. Никогда до этого он не признавался себе в том, насколько поглощен этой женщиной и настолько жаждет ее признания.

Неужели мать была права, и я действительно влюбился в нее, — рука сжала кинжал и Вийон, развернувшись, шагнул к Луизе. В грудь ему тут же уперлось острие арбалетного болта.

— Ты свихнулся совсем!

Он словно открыл глаза и увидел себя с зажатым ножом в руке и девушку полную решимости спустить курок.

— Ты не поняла, — Вийон развернул клинок рукояткой к Луизе, — возьми.

— Зачем? — упертый в грудь арбалет не сдвинулся с места.

Грустная улыбка тронула губы графа.

— Это мой подарок тебе.

— Мне не нужны от тебя никакие подарки. — Девушка гордо вскинула подбородок.

— Этот тебе понравится, — Вийон разжал ладонь, — посмотри какой он красивый, не то, что тот кухонный тесак.

В глубине голубых глаз мелькнула искра непонимания, и тогда граф, чуть помедлив, добавил.

— Я хочу, чтобы ты убила меня настоящим оружием.

— Да ты!..

Вийон жестом прервал уже почти сорвавшееся с ее губ гневное возмущение.

— Выслушай меня и не торопись. Я не говорю, что сейчас, но если мы переживем эту ночь, если выберемся из этого дерьма, то я хочу, чтобы ты знала. Я сожалею обо всем, что сделал с тобой и не ищу прощения. Не знаю, почему, но ты вытащила меня с того света, вернула мне жизнь, и я оставляю за тобой право забрать ее в любое время. В любое время, в любом месте, — с нажимом повторили пересохшие губы, — только прошу тебя, пусть все будет достойно, негоже графу ла Руа умирать от кухонной утвари.

Он вновь протянул ей кинжал, и Луиза, не спуская подозрительного взгляда, все же убрала нацеленный ему в грудь арбалет. Тысячи сомнений заметались в сознании, к такому она не была готова. Месть стала для нее целью, планом на всю будущую жизнь, а тут все так просто. Возьми и бей! А что потом? Что будет потом уже не важно, в памяти пронеслись все жуткие моменты последних дней. Мерзкие сопящие морды, боль, отвращение и ненависть. Разве я смогу с этим жить. Взять и покончить со всем разом с ним и с собой.

Рука потянулась и сжала теплую рукоять кинжала, хищным глазком блеснул вправленный в гарду бордовый рубин. Бескровные губы растянулись в упрямую, злую нить, без слов сказавшие графу на какой отчаянный поступок решилась их хозяйка. Вийон вздрогнул, но устоял на месте, секундная слабость сменилась решительностью и он, выпрямившись, подставил грудь под удар. Стальное лезвие взлетело в воздух и замерло…

Грозную тишину взорвал топот бегущих ног. Грохот кованых сапог по каменным плитам, крики, сопение, и вот в дубовые доски бухнул тяжелый кулак.

— Открой, Вийон, мы просто поговорим, как в старые добрые времена. — Голос Давиго излучал показную бодрость и уверенность.

Луиза дернула головой в сторону двери, затем вновь на графа, ее взгляд в полном замешательстве заметался, не зная как поступить. Пальцы на рукояти кинжала побелели от напряжения.

Вийон, поколебавшись, все же отвел застывший у груди клинок, и мягко дотронулся до плеча Луизы.

— Не торопись, у тебя еще будет время, я обещаю.

Девушка словно очнулась от наваждения, ее тяжелый взгляд скользнул по его лицу и развернулся в сторону голосов, раздающихся из коридора.

— Хорошо, — Луиза медленно положила кинжал и взялась за приклад арбалета, — сначала они, а потом…

Она не договорила и, вскинув свое оружие, прицелилась в дрожащую от ударов дверь.

— В любое время, — процедив про себя, Вийон отодвинул девушку в сторону и вышел вперед. Теперь перед ним была только дрожащая от ударов дверь и его старый друг и наставник за ней.

— Кажется, мы с тобой, Давиго, уже отговорили свое. — В тихом голосе Вийона прозвучала нотка грустной иронии. — Продолжение выйдет завтра. До встречи.

Глава 18

Дубовая дверь гнулась, трещала, но не поддавалась до тех пор, пока из-за нее не раздался густой бас.

— Ну-ка посторонись!

Глухой удар тяжелой секиры сотряс даже метровой толщины стены, и по обе стороны косяка ручейком побежала штукатурка.

Холодный разум в голове Вийона, прошедший через сотни стычек и сражений, отметил, что пространство перед дверью свободно и что время, отпущенное им, они потратили на всякую ерунду и совсем не подготовились к обороне. А что-то мальчишеское и задорное вдруг всколыхнувшееся в его душе ответило.

Плевать. Главное, я сказал то, что хотел, а все остальное в воле Великой богини.

С треском проломилась одна из досок и, разбрызгивая щепки, наружу вылез угол боевого топора. Еще один удар и вылетел приличный кусок доски.

Вийон прицелился в открывшийся проем и спустил собачку. Короткая стальная стрела пропала в дыре, и из коридора донесся отчаянный вопль.

— Вот так, — прошептал граф, быстро взводя арбалет по новой, — главное не дать им высадить дверь, если ворвутся вовнутрь, успеем положить только двоих, а их там гораздо больше.

В прорубленном отверстии мелькнула черная тень и за плечом Вийона тут же звякнула спущенная тетива. Второй болт исчез в темноте и грохот упавшего тела сказал, что тоже не в пустую.

Граф обернулся и бросил назад одобрительный взгляд.

— Хорошая реакция.

Луиза ничего не ответила, занятая перезарядкой она лишь на мгновение подняла на него свои голубые глаза, и странное чувство кольнуло Вийона. Сейчас она не выглядела красавицей как прежде, скорее маленькая, измотанная до предела девчонка. Он не удержался и снова посмотрел на нее, — длинные желтые космы спутанных волос, заострившееся бледное лицо с жестким упорным взглядом и худенькие ручонки изо всех сил крутящие ручку огромного арбалета. Странное чувство накрыло его как колдовское наваждение, ему вдруг захотелось прижать к себе это худющее тело, зарыться лицом в желтую макушку, почувствовать удары ее сердца, запах ее волос. Никогда прежде он не испытывал такого, в его лексиконе не было даже слов способных описать это. Пугающее чувство безграничной нежности и нестерпимое желание защитить ее от зла и жестокости целого мира.

Вийон прикрыл глаза и, сжав зубы отвернулся.

Выбрось эту чушь из головы, — приказал он себе, сам пораженный проснувшимся откровением, — ничего уже вернуть нельзя, просто вытащи ее отсюда.

Граф вскинул арбалет, приготовившись спустить курок, но два удачных выстрела изрядно охладили пыл нападающих, и за дверью установилась непривычная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Наконец, послышалась возня оттаскиваемых тел и хрипучий голос Давиго.

— Друг мой, давай спокойно все обсудим и не будем горячиться. — Он выждал небольшую паузу, но, не дождавшись ответа, продолжил. — Мы не хотим никому зла. Отдай нам девку, и мы уйдем, никого не тронув.

Почти не слушая, Вийон просчитывал в уме варианты, и лоб его хмурился все сильнее и сильнее. Пока он не видел ни малейшего шанса на спасение, и все, что он мог, это лишь потянуть время.

— Зачем она тебе?

В голосе за дверью послышалась откровенная издевка.

— Мы же не звери какие, просто я слишком хорошо знаю малыша Вийона. Нам нужны гарантии. Ты забываешь о нас, и баронесса остается в живых. Поверь, я ее отпущу, как только мы найдем себе местечко, куда твои лапы не смогут дотянуться.

Граф ни на секунду не поверил в эту чушь, наоборот он вдруг ясно увидел дальнейшие шаги своего бывшего наставника, — послал людей за щитами и просто развлекается в ожидании. С минуты на минуту их принесут и тогда все начнется по новой. Вышибут дверь и под прикрытием щитов ворвутся в комнату. Тогда конец.

Заледеневшим взглядом Вийон, в который уже раз прошелся по бывшей спальне матери. Окна, — слишком узкие, да и ведут во двор, а там наверняка люди Давиго. Шкаф, стол, кровать, если сдвинем все к двери, это ненадолго задержит их, но даст лишь лишнюю пару минут. Тогда что?

Он опустил взгляд на желтую макушку, — я должен ее спасти, должен! — В душе нарастало безнадежное отчаяние. Неожиданно лицо девушки поднялось навстречу, и два голубых уголька встретили его взгляд.

— Не бойся за меня, я готова, — голос Луизы прозвучал жестко как приговор.

— Нет! — Беззвучно закричал Вийон и, закрыв глаза, запрокинул голову. — Помоги мне, Великая богиня, помоги мне спасти ее! Я отдаю тебе свою жизнь, возьми! Только спаси ее!

Ответа не было, Великая богиня молчала, и лишь в сознании всплыли смеющиеся глаза матери и грозный голос отца. Мне стыдно за тебя, Вийон, посмотри на себя, на кого ты похож? Ты не граф, ты сын трубочиста. Родители лежали в кровати, и мать смущенно куталась в одеяло, а он весь в саже со счастливой улыбкой вылезал из камина.

Осененный идеей Вийон порывисто схватил Луизу за руку и шагнул к камину. От резкого движения тело тут же скрутило судорогой боли и, согнувшись, он со стоном схватился за живот. Ладонь на промокшей насквозь повязке ощутила липкую горячую кровь, голову повело и глаза закрыло мутными радужными кругами.

— Держись за меня! — Вцепившиеся тонкие ручки удержали его от падения.

— Ничего, — закусив губу, Вийон выпрямился и аккуратно, словно опасаясь раздавить, слегка оперся на хрупкое девичье плечо.

Прихрамывая, они подошли к камину, и граф, опустившись на колени, осторожно заполз вовнутрь.

— В трубе должны быть скобы, — приподнявшись, он зашарил рукой в дымоходе, — ребенком я однажды спустился по ним.

Вниз полетели хлопья сажи, но вмиг почерневшее лицо графа расплылось довольной улыбкой.

— Вот они, целы еще.

Взметая серое облако золы, он вывалился наружу.

— Помню, хотел напугать родителей. Ох, и попало мне тогда.

Перемазанное лицо осветилось счастливым воспоминанием и, глядя на него в этот момент Луиза подумала, что этот безжалостный убийца не всегда, наверное, был таким, когда-то он рос здесь добрым проказливым мальчишкой, и может быть была бы судьба к нему благосклонней, он не превратился бы в такого чудовищного монстра.

— Так что ты решил, граф? — Голос Давиго из-за двери разом вернул их в реальность.

— Отдашь девчонку миром, или нам продолжать?

Вийон напрягся и крикнул в ответ как можно громче.

— Мне надо подумать. — Кивнув внутрь камина, он протянул Луизе руку.

— Давай первой.

— А ты? — Девушка остановилась в нерешительности, и голубые глаза впились в черное от сажи лицо.

— Я за тобой. — Вийон настойчиво потянул девушку вниз к чернеющей печной дыре.

Согнувшись, Луиза заползла в камин и, пошарив наверху руками, нашла торчащую металлическую скобу. Подтянувшись, она скользнула в темноту, продолжая ругать себя, за нерешительность, за взгляд, за свою неспособность понять, почему ей не все равно, что будет с этим человеком.

А Вийон глядя на край исчезающего белого подола, на перемазанные в золе маленькие босые ноги все еще улыбался счастливой блаженной улыбкой. В памяти по-прежнему стоял ее вопрос и нескрываемая тревога в огромных синих глазах.

— Жаль, что ничего уже нельзя изменить, — прошептал он про себя, и улыбка исчезла с перемазанного сажей лица. Быстро нагнувшись, он прицепил к поясу арбалет, перекинул через плечо сумку с болтами и нырнул следом в зияющую каминную пасть.

Глава 19

Чем выше забиралась Луиза, тем расстояние между скобами становилось все больше и больше. Теперь ей приходилось тянуться изо всех сил и хвататься за склизкий холодный металл самыми кончиками пальцев. Едкими каплями пот заливал глаза и, стирая его, она ощущала, как размазывает по лицу жирную черную грязь. Каждый новый бросок давался все труднее, рождая неуверенность в дрожащих руках.

Остановись и передохни! — Надрываясь, кричал здравый смысл, но страх застрять в этой чертовой трубе не переставая гнал ее вперед туда, где крохотным заветным пятном светилось звездное небо.

Уперевшись носками она вытянулась в очередной раз и нащупала торчащую скобу, теперь оттолкнуться и уцепиться, как следует. Ноги напружинились, подбрасывая тело вверх, ладонь вцепилась в скользкий железный прут.

У-фф, — Луиза с силой выдохнула и потянулась второй рукой, но скоба вдруг противно хрустнув, обломилась с одного края и провернулась.

— Во-от черт! — Рот искривился в крике. Ослабевшие пальцы соскользнули и, обдирая спиной стенку трубы, Луиза полетела вниз.

Она не успела еще по-настоящему испугаться, как ноги уже столкнулись с лезущим следом графом. Луиза почувствовала, как вздрогнула и отшатнула под ней живая опора, и она, задирая подол рубахи, заскользила дальше, взметая облако черной сажи. Пальцы, не разбирая цеплялись, за что придется, но не могли остановить падения. Луиза падала, и ужас накрывал сознание панической пеленой. Черная непроницаемая взвесь вокруг нагоняла еще большей жути и уже начало казаться, что она летит прямо в ад, но вдруг крепкая как стальной канат рука обвилась вокруг ее талии. Все замерло в полной непроглядной черноте, и лишь мерзкие хлопья сажи по-прежнему продолжали медленно садиться на лицо, залепляя глаза и рот.

— Ты как, цела? — Вопрос прозвучал совсем рядом прямо напротив глаз, но лица графа совершенно не было видно.

— Подожди, дай прийти в себя. — Луиза попыталась успокоиться и только сейчас почувствовала жар плотно прижатого мужского тела, его твердое колено у себя между ног, его пальцы, вцепившиеся в бедро, и дыхание его рта на своем лице.

Она вспыхнула.

— Ты что делаешь?

— Держу тебя, как видишь, — в скрипящем голосе графа слышался с трудом сдерживаемый надрыв.

Что-то липкое и теплое потекло по животу, и Луиза ужаснулась, — кровь! Он истекает кровью!

Господи, — мысли девушки развернулись на сто восемьдесят градусов, — ему же ведь больно, поди, до жути.

— Сейчас, подожди немного. — Она вытащила руку и оперевшись на невидимое плечо потянулась в темноту ища за чтобы зацепиться. Не дотянувшись Луиза обхватила ногами мужское тело и поползла вверх нашептывая как заклинание.

— Еще немного, еще чуть-чуть потерпи…

Черная мгла начала постепенно оседать и во мраке блеснули лишь до хруста сжатые белые зубы, затем появился контур искривленного мукой лица и глаза… Темные, еле видимые, они излучали почти ощутимую мольбу, — давай, девочка, давай, ты справишься.

Этот немой крик словно подстегнул ее, Луиза рванулась вверх, вытянув наугад руки и, о чудо, пальцы намертво вцепились в железную скобу. Под ногу тут же подставилось широкое плечо и подтолкнуло вперед. Луиза перевела дух и почувствовала уверенность, — теперь все будет хорошо.

Действительно дело пошло живее, они вновь поползли вверх, но уже как одно целое, как одно многорукое чудовище, перебирая всеми восемью своими конечностями. И каждый раз как нога Луизы соскальзывала или одеревеневшие пальцы не могли дотянуться до очередной скобы, она чувствовала крепкую опору мужского плеча. Эта надежность успокоила и разогнала страх перед бесконечной мрачной дырой, вселила веру в то, что она все-таки доберется до светящегося звездного неба.

Они вывалились на крышу уже совсем обессилившие. Два тела, покрытые с ног до головы черной сажей, пропахшие золой и гарью растянулись в изнеможении на холодной черепице.

Чуть отдышавшись, Луиза повернула перепачканное лицо к Вийону.

— Что дальше?

Граф скосил на нее почти неразличимые на черном лице глаза и показал на возвышающуюся остроконечную крышу.

— Видишь башню? Отсюда есть вход на чердак, и если небеса нас не оставят, то мы там кое-что найдем.

— Что? — В голубых глазах блеснуло любопытство.

Вместо ответа Вийон поднялся и, пригнувшись, шагнул вперед.

— Пошли, — он протянул девушке руку, — надо торопиться.

Маленькое узкое оконце встретило их запахом подгнившей соломы и мышиного помета.

— Когда-то давно это была сторожевая башня, — Вийон первым протиснулся в щель, — но замок разросся, и она оказалась внутри крепостных стен. Слишком старая и неудобная для жилья эта старая башня была когда-то моим детским тайным убежищем.

Граф помог спрыгнуть показавшейся следом за ним девушке и зашагал к противоположной стене.

— Что ты ищешь? — Луиза пока не понимала, его намерений. Она подошла к одной из бойниц и выглянула наружу. Как и сказал граф, внизу была лишь узкая полоса нескошенной травы между башней и крепостной стеной.

— Вот она! — Услышав радостный крик, Луиза обернулась и увидела сияющее лицо Вийона державшего в руках увесистый моток веревки.

— Ты хочешь спуститься по ней, — она еще раз глянула вниз, — но что это даст, там же стена.

Не отвечая, Вийон подошел и так же молча связал на конце веревки петлю.

— Видишь кусты у стены, — он указал рукой, — там за ними есть трещина в стене, в детстве я разобрал ее настолько, чтобы можно было протиснуться и сбежать из замка, если отец не отпускал меня на праздник в деревню…

— Ну, или еще куда, — в блестевших на черном лице глазах промелькнула ребяческая искорка.

— Я спущу тебя вниз…

— А ты? — Луиза остановила руки уже затягивающие узел у нее на поясе.

— Во-первых, у меня не хватит сил спуститься, — он мягко убрал ее ладони, — во-вторых, я не пролезу в щель, и в третьих, не спорь.

Вийон взглянул прямо в распахнутые голубые глаза.

— Ты выберешься с той стороны, спустишься к реке и увидишь мельницу. — Он стащил с пальца фамильный перстень. — Покажешь его мельнику, он даст тебе лошадь, и ты поскачешь к границе. Найдешь Винтара и приведешь его мне на помощь.

Мужская ладонь настойчиво подтолкнула ее к бойнице.

— Ты ведь так сделаешь, правда? — Вийон говорил мягко, словно убеждая упрямого ребенка.

— А что будет с тобой? — Луиза ненавидела себя за этот вопрос, за внезапно нахлынувшую тоску и ничего не могла поделать, на глаза неудержимо наворачивалась предательская слеза. Она резко отвернулась и подставила мокрое лицо налетевшему порыву ветра.

— Если ты останешься, то погибнешь.

— Переживаешь, что меня убьет кто-нибудь другой? — Граф, как мог, демонстрировал уверенность и беззаботность. — Не бойся, ничего со мной не случится. Поверь, если уж я обещал свою жизнь тебе, то ни за что не отдам ее другому.

Луиза наградила его в ответ испепеляющим взглядом, но Вийон, не обращая внимания, решительно положил руки ей на талию и одним движением подсадил на край парапета. Придерживая, он выглянул наружу и огляделся по сторонам.

— Ну все, давай, и ничего не бойся. — Вийон почти сталкивал ее глазами. — Я тебя обязательно дождусь.

Бросив в его сторону еще один гневный взгляд, девушка все-таки послушалась и перекинула ноги на другую сторону.

— Надеюсь, ты мне не соврал, — она осторожно сползла вниз и повисла на руках.

Вийон лишь одобрительно кивнул и уперся ногой в стену. Пальцы Луизы, вцепившиеся в каменный край, разжались, и веревка, дернувшись, натянулась в его руках.

Глава 20

Убедившись, что девушка благополучно скрылась в кустах, Вийон вытащил веревку и, смотав ее, спрятал в прежнее место.

Пока они думают, что баронесса все-еще в замке, то искать за пределами ее не будут, — он выпрямился и снял с пояса арбалет.

Ни на какую помощь Вийон не рассчитывал, ему ли было не знать, что та дряхлая кляча, что держит из жалости мельник Жорден не то что скакать, но и ходить то полноценно не может. Главное, Луиза выбралась из замка, а старик Жорден найдет способ ее спрятать, надо только дать им время.

Сейчас задача одна, — граф мысленно уже накидывал план действий, — задержать Давиго как можно дольше. Как только они меня убьют, то сразу же поймут, что Луизы в замке нет, а по части погони за беглецами лучше Давиго найти трудно.

— Значит надо держаться, — Вийон осмотрел сверху многочисленные крыши замка.

Пожалуй, вот эта, — он выбрал высокую двухскатную крышу с широкой печной трубой прямо посередине, — пройти к трубе можно только по коньку, да и то аккуратно балансируя как по канату. Если я спрячусь за трубой, то взять им меня будет очень не просто, к тому же никто не сможет разглядеть, сколько нас там скрывается.

Вийон вылез в окно и начал пробираться к заветной крыше. Он двигался на одном адреналине и несгибаемой воле, короткими перебежками и остановками, чтобы отдышаться и унять рвущееся из груди сердце. На рану Вийон старался не смотреть, грязная, сочащаяся кровью повязка никак не способствовала боевому духу.

Миновав центральное здание, он уже шагнул на выбранную крышу, когда снизу раздался крик.

— Вон он! Вон там наверху!

Теперь прятаться уже было бесполезно, Вийон поднялся во весь рост и, балансируя руками, ринулся к заветной трубе. В любое другое время он прошел бы по этому узкому коньку с закрытыми глазами, но сейчас все было намного сложнее. Ослабевшие ноги дрожали, коричневая полоска черепицы расплывалась в глазах.

Вжик! — Совсем рядом просвистела стрела. Вийон качнулся и, замахав руками, все же удержался.

— Не стоять! Не стоять! — Заорал он на себя.

Шаг, еще, еще! Труба приближалась слишком медленно. Граф скосил глаза вниз.

Во дворе, натянув луки, уже целилось несколько лучников.

— Не смотри вниз! — Вийон закрыл глаза и, отдавшись на волю провидения и собственной интуиции, побежал по скользкому коньку.

Дзень! Вжик! — Стрелы зачастили вокруг как маленькие злые осы, но он бежал, не открывая глаз до тех пор, пока его руки не обхватили кирпичную кладку трубы.

— Уф, — выдохнув, граф спрятался за широким дымоходом. Еще две стрелы ударили в то место, где он только что стоял, и стрельба прекратилась.

Ну, вот теперь мы поиграем по моим правилам. — Усевшись поудобнее, Вийон взвел тетиву арбалета, и злая ухмылка скривила его губы.

Ждать пришлось недолго, вскоре с обоих концов показались люди Давиго.

Сюрприз, — довольно хмыкнул граф, увидев, как исказились лица наемников, когда они поняли, что идти по узкому коньку прикрываясь щитом совершенно невозможно.

— Ну что же вы, господа! — Вийон закричал, в открытую издеваясь над своими преследователями. — Подходите по одному, у меня стрел на всех хватит.

В одной из групп началась какая-то суета, и вперед протиснулся Давиго. Быстро просчитав ситуацию, он заорал во все горло.

— Пошли одновременно с двух сторон. Давайте живо! — Он толкнул вперед первого подвернувшегося под руку. — Не трусь, всего один выстрел, больше он перезарядить не успеет.

Два бойца размахивая руками, неуверенно вступили на конек. Вийон прицелился.

Тук! Тупо ударился стальной наконечник в кольчугу и один наемник с грохотом покатился по черепице.

Теперь быстрее, быстрее! — Граф лихорадочно закрутил ручку взвода. — Они должны поверить, что я не один.

Щелк. Щелкнула собачка, удерживая тетиву, теперь болт, Вийон вскинул заряженный арбалет. Перекошенное ужасом лицо уже совсем рядом.

Молодой парень, увидев нацеленную стрелу, отчаянно рванул вперед, забыв о высоте и скользком коньке под ногами.

Щелчок и удар в грудь буквально опрокинул наемника. Тело безвольно покатилось по крыше и через секунду с глухим хлопком ударилось о плиты двора.

— Согласись, Давиго, — Вийон откинулся спиной к холодной кладке и облегченно выдохнул, — у баронессы стальные нервы.

— Так девка с тобой? — В голосе капитана наемников проскользнуло удивление.

— Да куда ж я без нее! — Граф сморщился и прикрыл глаза, пережидая приступ боли, а затем вновь заорал с показным весельем. — У нас здесь еда, вода, стрел полный мешок. Так что, ребятки, подумайте. Скоро вернется Винтар и тот, кто не хочет болтаться на виселице, пусть складывает оружие. Обещаю простить всех, кто сдастся сейчас.

— Не трать красноречие, Вийон. — Давиго все-таки бросил взгляд на своих бойцов. — Здесь дураков нет, мы все тебя знаем, Бешеный пес пленных не берет. А люди твои… Так ты их не жди, они вернутся не скоро.

Он еще раз осмотрел крышу и вновь вернул взгляд на своих, те молча отводили глаза.

— Ясно, — Давиго зло сплюнул, — рисковать никто не хочет, им бы только задарма жрать да золотишко загребать. Сейчас все на грани, если надавить, то чего доброго могут и взбунтоваться.

В голове яростно заскреблись мысли в поисках выхода. Самому себе не соврешь, когда вернется Винтар — никому не известно, а вдруг, несмотря на все предосторожности, слухи все-таки просочились. Хорошо хоть баронесса осталась в замке, а то уж у него закралось подозрение, что Вийону удалось каким-то немыслимым образом вывести ее за стены.

Может все же отправить людей пошарить в деревне, — сомнение не давало ему покоя, — да нет, все ворота закрыты, на стенах люди. Не могла она уйти, да и стреляли с двух сторон, одному так быстро арбалет не перезарядить.

Неожиданно его взгляд упал на жующую сено лошадь и копну соломы у входа в конюшню.

А что, — в голове вдруг созрело решение, — да гори все синим пламенем.

Давиго обернулся, нашел взглядом и поманил к себе Щербу.

— Видишь копну, тащите ее на чердак и все что горит туда же. Выкурим этого гаденыша из его логова.

Десятник довольно ощерился, мигом оценив блестящий замысел капитана. — Если поджечь крышу под беглецами, то долго им там не высидеть, либо выйдут, либо сгорят заживо. И в том и другом случае им конец, и никому не надо подставляться под стрелы.

— Сейчас мигом, капитан! — Щерба уже раздавал указания.

— Вы вдвоём здесь, держите их под прицелом, а остальные за мной. Живо!

Вийон понял, что означает поднявшаяся во дворе суета, лишь когда из-под черепицы повалил густой дым.

— Вот дерьмо! — он закрутил головой, не зная что предпринять.

Едкая вонь начала забивать ноздри, и из груди вырвался раздирающий горло кашель.

Что делать? Что делать? — Хаотично заметались мысли. — Сдаваться нельзя, поймут, что я один и тут же бросятся в погоню за Луизой. Интересно, где она сейчас? Надеюсь, у Жордена хватило мозгов спрятать ее как следует.

Всего в паре шагов из-под черепицы рванулось пламя. Вся крыша жалобно заскрипела и застонала, а обжигающий воздух вокруг наполнился хищным воем вырвавшегося огня.

Глава 21

Луиза стремглав неслась по лесной тропинке и в душе кляла Вийона по-всякому. Вспомнилось, как таясь, она вышла к мельнице и как, неприветливо хмуря брови, встретил ее седой старик.

— Чего надо? — Его руки уже были готовы схватиться за палку. — Бродягам здесь не подают.

Блеск графской печатки мгновенно сменил настроение хозяина.

— Ты кто? Что случилось? — Это был уже совсем другой человек.

Она вся еще на эмоциях пережитого, нервно схватила старика за руку.

— В замке мятеж, мне срочно нужно найти Винтара. Где ваша лошадь?

— А! — Прищурившись, мельник вгляделся в ее лицо. — Неужто, ты та самая баронесса о которой столько слухов ходит.

Луиза вспомнила, как ее всю прям затрясло от его неспешного выговора и спокойной вальяжности.

— Не медлите, седлайте коня!

— Коня? — Насмешливая искра блеснула в хитрых глазах. — уж не его ли вы имеете в виду.

Он повернул голову в сторону старого мерина, лениво жующего траву за покосившейся изгородью.

— Боюсь, не успею даже донести седло, он сдохнет едва только его увидит. — И уже сжалившись над ее расстроенно-непонимающим видом добавил. — Старый он слишком и так-то еле ходит.

— А как же? — Она тогда чуть не разревелась. — Как же?..

Мельник, дождавшись пока она перестанет отчаянно повторять одно и тоже, протянул ей руку.

— Ты заходи, милая, не торчи у дверей. — Он настороженно огляделся и втянул ее вовнутрь. — Я Вийона знаю давно.

Старик, крякнув, закрыл дверь на тяжелый засов.

— Еще с тех времен, когда он пацаном бегал. — Он строго вгляделся в ее глаза. — Этот перстень означает только одно, я должен спрятать тебя. Спрятать так, чтобы ни одна живая душа не нашла.

Вот тогда-то до нее и дошел план этого сукиного сына, он не посылал ее гонцом и не ждал помощи. Он просто спасал ее.

Ветка хлестнула Луизу по лицу, но она не обратила внимания и лишь яростней сжала зубы. Не чувствуя боли, еще быстрее замелькали босые ноги.

Ох, как она тогда разозлилась, — хочешь умереть один, как герой! Ничего у тебя не выйдет!

Видимо вид у нее был такой, что старик попытавшийся было ее удержать, отпрянул, словно обжегся о ее взгляд.

— Где мне найти лошадь? — Она рванулась к двери.

— Но граф… — в спину донеслась последняя попытка мельника ее остановить.

— К черту вашего графа, — жалобно звякнул отброшенный запор.

Старик бессильно развел руки.

— Да, постой же, куда ты, Вийон меня убьет, если с тобой что-нибудь случится.

Перед глазами Луизы встал его растеряно испуганный вид, и последнее что она услышала, слетев с крыльца.

— Беги в деревню, там тебе дадут лошадь. Да куда ты понеслась, чумная, беги по тропе через лес, так короче.

Босые ступня с разбегу ударилась о торчащий корень и, Луиза не утерпев, запрыгала на одной ноге.

— Больно-то как! — Зажав ладонью разбитые пальцы, она закусила губу. Куда я бегу, может быть, они правы, надо затаиться и переждать, а когда все утихнет идти в столицу и просить помощи у королевы. Ведь он насильник, убийца и грабитель, зачем мне его спасать, зачем мне рисковать жизнью ради него. Вдруг в деревне наемники, тогда меня схватят и убьют, и это в лучшем случае, а в худшем еще поиздеваются перед смертью.

— Ненавижу его! — Луиза, наконец, смогла отпустить больную ногу. — Ненавижу!

Она уже поняла, что не сможет прятаться, не сможет бросить его погибать там в одиночку.

— Убью его! Убью, как только вернусь! — Зло зашептали губы, а ноги сами вновь перешли на бег.

Да где же эта чертова деревня, — Луиза бежала и ругалась, отвлекая себя от страшных мыслей. Разорванный подол колыхался черно-белым флагом, встречный ветер трепал спутанные волосы, и голые грязные коленки поднимались и опускались как неутомимый челнок ткацкого станка.

Лесная чаща пропала резко и внезапно, а по бокам вдруг выросла плетеная изгородь, и где-то впереди замаячили соломенные крыши деревенских домишек. Луиза припустилась еще быстрее, стараясь не думать о том, что ее ждет впереди.

Рванув первую же калитку, она ворвалась во двор. Испуганные куры с кудахтаньем бросились в рассыпную, а из под крыльца с воем выскочила злющая собачонка. Луиза застыла в оторопи, не зная что делать.

— Назад, Бой! — На помощь пришел грубый мужской голос.

Собака продолжала щериться и лаять, но остановилась, повинуясь приказу.

— Ты кто? — Мужчина на крыльце оперся двумя руками на перила и вперился в незваную гостью настороженным взглядом.

Луиза вытянула раскрытую ладонь, на которой сверкнула золотая графская печатка.

— Мне нужна лошадь.

Крестьянин медленно подошел и, не дотрагиваясь, внимательно посмотрел на вензель.

— Лошадь, — он повторил и печально вздохнул, — надолго?

— Нет, нет, — затараторила Луиза, — я вам верну ее и заплачу, сколько скажете, только прошу вас быстрее.

Мужик с тоскливым видом кивнул и, бросив, — подожди здесь, — развернулся обратно к дому.

Девушка осталась стоять посередине двора, переминаясь с ноги на ногу и тревожно оглядываясь. Это был крайний дом в деревне и с другой стороны, за оградой виднелись ряды низкорослых домиков и пыльная дорога.

— Эй! — Луиза вздрогнула от неожиданности и повернулась. За спиной стоял невысокий жилистый паренек держа под уздцы худую гнедую кобылу.

— Не загони только. — Он протянул ей поводья и наградил хмурым взглядом исподлобья.

— Спасибо! — Луиза обрадованно шагнула вперед и тут же вздрогнула еще раз.

По улице загрохотали конские копыта. Она обернулась и увидела с десяток всадников мчавшихся по деревенской улице. Сердце ухнуло и замерло от ужаса.

Это конец, они нашли меня!

Глава 22

Всю крышу заволокло сплошной черной мглой, и Вийон вжался лицом в кирпичную кладку трубы. Горячий дым резанул по глазам тысячью раскаленных иголок, а серая горькая муть разорвала легкие мучительным спазмом. Отчаянно, до самой последней жилки, захотелось рвануться к синеющему в вышине небу, вырваться из душащей пелены, и глотнуть чистого, такого сладкого воздуха. Но слабеющие ноги безвольно потянули вниз, и голова заполнилась одуряющей тяжестью.

— Держаться, держаться! — Теряя сознание, пробормотал Вийон и в отчаянной попытке рванул с живота пропитанную кровью повязку. Как громом ударило болью, но она на мгновение вернула его к жизни. Скомкав в тампон оторванный кусок, он буквально вдавил его в лицо. В нос ударил терпкий запах крови, но фильтр сделал свое дело и в легкие потек почти чистый воздух, в голове прояснилось и стало возможно дышать.

Рядом с грохотом обрушилась черепица, и длинная черная трещина зазмеилась поперек крыши. Вийон скосил взгляд вниз, прямо под ним, на чердаке бушевало пламя, но там дальше по скату, у самого края, огня не было, лишь черная клубящаяся пустота.

Затрещали объятые огнем стропила, и языки пламени вырвались еще в нескольких местах. Вся крыша заходила ходуном, словно сотрясаемая лихорадкой.

Надо решаться, — Вийон, не отрываясь, смотрел на растущую трещину.

Вновь посыпалась черепица, и у самого обрыва крыши появилась темная дыра. Манящее черное пятно на оранжевом безумии пляшущего огня.

Это мой шанс, — граф напрягся в один нервный готовый рвануться узел, — они подожгли чердак прямо подо мной, а по самым краям возможно еще не горит. Надо прорваться через пламя и попасть в эту дыру. Может быть, там внизу настоящий ад и я сгорю заживо, а может, и нет, но здесь-то уж точно ждать больше нечего. Надо решаться.

Он оттолкнулся от трубы и, закрыв голову руками, побежал вниз по почти вертикальному скату.

— А-а-а-а! — Разорвался от крика рот.

Взметнувшееся пламя обожгло лицо, страшно затрещали горящие волосы. Сжавшись в комок, Вийон буквально летел, едва касаясь ногами черепицы.

Огненная жуть перед глазами вдруг резко сменилась серой пеленой и очумелый взгляд заметался по сторонам.

— Где? Где же эта чертова дыра?

Вот она! — Прямо перед ним стремительно вырвалось из мглы черное пятно пролома, и Вийон, оттолкнувшись, прыгнул. Не думая, веря только в удачу и свою счастливую звезду.

Удар! Ногу пронзило болью. Распахнулись отчаянно зажмуренные глаза.

Вокруг лишь яркие пятна огня и серая стена дыма. Лицо ощутило ворвавшийся следом порыв ветра, и тут же радостно загудело взметнувшееся пламя. Сплошная непроницаемая мгла, словно испугавшись, отпрыгнула и распалась на десятки рваных кусков.

Голова закрутилась, отстреливая увиденное: огонь, завал, рухнувшая балка перекрытия…

Рефлексы рванули тело без раздумий — по балке вниз на третий этаж. Перекачанное адреналином тело даже не почувствовало боли. Один прыжок и Вийон достиг проема в потолке, руки, не реагируя на ожоги, обхватили обугленный брус, и он покатился вниз по черному дымящемуся бревну.

Обжигающий жар пропал так внезапно, словно бы Вийон пересек границу ада. Еще секунда и искалеченное тело упало на каменные плиты. Рот жадно схватил пропитанный гарью воздух, и блаженно закружилась голова от первого глотка кислорода. Вийон, приходя в себя, обвел взглядом вокруг. Наверху бушевало рвущееся к небу пламя, но здесь все еще было тихо, потолок пока держался за исключением той самой рухнувшей балки, что позволила ему спастись. Сверху посыпались искры, и совсем рядом упал кусок обгорелого бревна.

Надо уходить! — Вийон попытался встать и с криком рухнул обратно, ногу резануло жуткой болью. Покрывшийся холодной испариной лоб с глухим стуком ткнулся в пол.

— Кажется, отбегался, — обреченно прошептал граф и, таща за собой неподвижную ногу, пополз в сторону ближайшей двери.

* * *

Увидев, как темный силуэт рванувшись из-за трубы, бросился в пламя, Давиго уважительно покачал головой.

— Вот же отчаянный сукин сын. Сгореть заживо — страшный конец.

Он уже хотел повернуться и сказать своим парням что-нибудь саркастически бодрое, когда заметил черную тень среди сполохов огня. Неприятно заныло сердце, предчувствуя очередные проблемы. Давиго напрягся, всматриваясь в разрывы серой пелены дыма.

— Черт! — Он в досаде рубанул рукой воздух. — Ушел таки, демон!

Его взгляд четко поймал момент, когда контур человеческого тела скрылся в провале крыши.

Давиго повернул к своим бойцам искривленное бешенством лицо.

— Быстро перекрыть все выходы из центрального здания! — Он нашел глазами застывшее лицо Щербы. — Возьми кого-нибудь и на третий этаж. Если они еще там найди мне их! Немедленно!

Глава 23

Вийон миновал одну дверь и пополз к следующей, нога тяжелым грузом тащилась сзади, заставляя его морщиться от боли при каждом движении. Сил оставалось все меньше и меньше, тяжело дыша, он остановился и оглянулся назад, грязно-красный кровавый след тянулся за ним от самого входа. Голова обреченно упала на пол, уткнувшись лбом в холодные плиты.

— Кажись все, кончилась песня. — Собственный шепот прозвучал как приговор. — Конец мучениям, надо просто закрыть глаза и послать всех к черту.

Отчаянный надрыв опустошил организм без остатка, не хватало сил даже оторвать голову. Каменный холод приятно охлаждал горящий лоб, успокаивая ноющую головную боль.

— Вот так, хорошо! — Вийон безжизненно вытянулся, раскинув руки. Ухо прижалось к каменной плите, и еле слышимая волна принесла звук чьих-то крадущихся шагов.

— Нашли все-таки. — Дурацкая улыбка растянула губы. — Плевать, мне уже все равно. Пусть, наконец, придет смерть.

Он застыл в ожидании, стараясь не шевелиться и не тревожить израненное тело. Секунды текли как годы, Вийон слышал каждый шаг приближающихся убийц, чувствовал в каждом их движении неуверенность и затаенный страх. И еще он слышал голос, тихий далекий голос, который крепчал с каждой минутой, превращаясь в грозный безжалостный окрик.

— Очнись! Вставай и сражайся! Ты обещал свою жизнь мне, — перед глазами всплыло знакомое бледное лицо с распахнутыми голубыми глазами, — и я буду решать, когда тебе умирать. Вийон ла Руа, не смей умирать как тряпка, вставай и сражайся! Вставай и сражайся!

— Граф ла Руа не тряпка! — Вийон приподнял голову, уперся рукой в пол и, заскрипев зубами, оторвал тело от пола.

Никто не знает, откуда берутся человеческие силы и где кончаются их возможности, но случилось невозможное, черное обгорелое тело с распоротым животом и сломанной ногой поднялось и сделало шаг.

Приволакивая раненую ногу, Вийон двинулся к двери, лихорадочно шаря глазами по комнате в поисках хоть какого-нибудь оружия. Ничего, только несколько лавок у стены. Он остановился у одной из них и рывком вырвал верхнюю перекладину. Подержав ее на весу и прочувствовав тяжесть, Вийон оскалился.

— Сойдет!

Оперевшись на свое новое оружие как на костыль он доковылял до двери и встал, спрятавшись за косяком. Звук шагов был уже рядом.

Двое, — Вийон уже чувствовал их тревожное дыхание, — идут один за другим.

Тяжелая палка взлетела вверх и застыла в напряженных руках. В ушах метрономом застучали шаги. Один, второй, третий. И вот появилась стриженная под горшок голова, две руки до судороги сжимают рукоятку длинного меча, настороженный взгляд устремлен вперед.

Вийон перестал дышать. Такая удобная цель, один удар разобьет голову как спелую тыкву, но звериный инстинкт зашипел, останавливая его. — Жди! Первый, это подстава, главная опасность от того кто идет следом.

Высокая сутулая спина, ничего не заметив, двинулась вперед, и показались широкие плечи второго. Маленькая голова в стальном шлеме на квадратной фигуре затянутой в кольчугу.

Черт! — Скривился Вийон. — С палкой тут делать нечего.

Мгновение в его глазах растянулось до вечности и разбилось на отдельные кадры. Вот широкая спина, почувствовав опасность, остановилась и замерла. Голова чуть нагнулась вперед и начала поворачиваться. Между краем шлема и воротником кольчуги блеснула белая кожа.

Пора! — Зарычал зверь в душе Вийона.

Деревянный штырь ударил точно в оголенный просвет. Противно хрустнули шейные позвонки и квадратная фигура начала медленно оседать на пол. Щербатое лицо по инерции повернулось и столкнулось с бешеным глазами графа. Удивленная маска сменилась гримасой ужаса.

— Умри! — Еще один удар превратил в кашу лицо Щербы.

Второй наемник, ошарашенный произошедшим, отскочил и, присев в стойку, поднял меч. Его глаза выпучились от ужаса, перед ним стояло исчадие ада. Черное обгорелое чудовище с горящими глазами. Парализующий страх дорисовал раздвоенное жало и змеиный шепот.

— Беги, или я заберу тебя прямо в ад.

Душа воина сломалась, и проснулся маленький испуганный человек. Он сжался, шагнул назад, затем еще раз, и побелевшие пальцы безвольно разжались. Стальной клинок звонко запрыгал на каменных плитах. Этот звук стал последней каплей, наемник, истошно завопив, вдруг развернулся и бросился бежать.

Вийон опустил палку, нервная дрожь все еще колотила тело. Потащив за собой сломанную ногу, он сделал шаг вперед и нагнулся за мечом, но знакомый насмешливый голос заставил его вздрогнуть и застыть с протянутой рукой.

— Меня, мой друг, будет не так просто испугать.

Выпрямившись, Вийон уже спокойно взглянул в глаза Давиго.

— Я не буду тебя пугать, я тебя просто убью.

— Завидная уверенность, малыш. — Давиго оскалился в хищной улыбке и крутанул длинным стальным клинком.

— А где же наша милая баронесса? — Капитан, не отпуская взглядом графа, шагнул вперед. — Куда ты ее спрятал, а?

Давиго мог позволить себе легкость и насмешливость, он уже оценил состояние Вийона и понял, риска нет никакого. В таком виде граф не соперник, это будет не поединок, а легкое, приносящее лишь удовольствие убийство.

— Хочешь меня убить, — наемник остановился на расстоянии шага и опустил руки, — так давай, чего же ты ждешь?

Вийон был не просто хорошим фехтовальщиком, он был лучшим, настолько хорошим, чтобы понимать у него нет ни единого шанса. Есть только один удар и им надо воспользоваться так, чтобы не было стыдно посмотреть в глаз отцу, когда их души встретятся в мире мертвых.

Он занес меч и ударил так медленно и неуклюже, что Давиго уклонился, не поднимая оружия.

— Ну что же ты, право, — капитан скривился, — даже неудобно за…

Наемник не договорил, мгновенно осознав, как он оплошал. Стальное лезвие молнией взлетело вновь, и скрытым коротким ударом вонзилось в плетение кольчуги. Сколько было в жизни Вийона таких ударов, не сосчитать, и всегда его силы хватало, чтобы пробить железные кольца. Всегда, но не сегодня. Стальной клинок увяз, лишь разорвав кольчугу и оставив на коже врага только жалкую царапину.

Получив удар, Давиго отшатнулся и, оступившись, завалился на спину. Его лицо мертвецки побледнело, но тут же осознав, что еще жив, он откатился в сторону и мгновенно вскочил на ноги.

— Никогда не расслабляйся, если имеешь дело с Бешеным псом. — Капитан ощупал полученную рану и с облегчением выдохнул. — Хороший урок на будущее, даже умирающий, он все также опасен.

Теперь Давиго подходил нацеленный и сосредоточенный, а у Вийона совсем не осталось сил. Последний бросок унес с собой все без остатка, руки повисли бесполезными ватными культями, а под ногами расплылась бесформенная лужица крови. Его все же хватило, чтобы отбить первый выпад, но от удара кулака в лицо он уже увернуться не смог. Меч вывалился из рук и тело, теряя сознание, рухнуло на пол.

К сожалению для Вийона, это было еще не все, он не умер. Глаза открылись и бессмысленно уставились в потолок. Горло почувствовало отточенное острие меча, грудь затрещала под тяжестью наступившего сапога, и Вийон увидел довольное лицо Давиго.

— Ведь сколько раз я тебе говорил, малыш, — наемник покачал головой, — не позволяй бабам влезать тебе в душу. А ты что сделал? Уцепился за юбку как желторотый юнец. И что, смотри, куда она тебя привела. Ты все просрал, променял свою жизнь на обычную потаскушку.

— Не смей… — еле слышно все же смог выдавить из себя Вийон.

— Что? — Злые глаза Давиго нависли над самым лицом. — Что ты там бормо…

Не закончив, капитан захрипел и торжествующее выражение сменилось удивленной гримасой, а из уголка рта вдруг вытекла бордовая струйка крови.

Тяжелый сапог перестал давить на грудь, нависающее лицо Давиго исчезло, а вместо него появились сверкающие голубые глаза. Не поверив себе, Вийон приподнял голову и почти остановившееся сердце вновь радостно застучало.

Она стояла прямо перед ним живая и здоровая в разорванной грязной рубахе, с застывшим от напряжения лицом.

— Ты!.. — Тяжеленный затылок неудержимо рухнул обратно на плиты и, теряя сознание, Вийон почувствовал, как потянулось к нему хрупкое тоненькое тело, как теплая ладонь мягко коснулась его лица, и как потемнели наполнившиеся тревогой голубые глаза, а чуть приоткрытые губы прошептали прямо ему в сердце.

— Прошу тебя, не умирай!

Глава 24. Эпилог

Вийон приподнялся в постели и впервые за все время своей болезни почувствовал в себе силу, захотелось вновь ощутить себя по-настоящему живым, выйти из пропахшей кровью и лекарствами комнаты, вдохнуть глоток свежего воздуха, подставить лицо под порыв мягкого летнего ветра.

— Эй, кто-нибудь! — Не услышав ответа, он сел и нащупал рукой прислоненные к кровати костыли. Осторожно, еще полностью не веря в свои возможности, Вийон выпрямился и неуверенно запрыгал к двери. Замурованная в гипс нога по-прежнему висела тяжелой обузой, а ослабевшие мышцы, отказываясь подчиняться, раздраженно реагировали болью на каждое движение, но Вийон улыбался. Это была совсем другая боль, чудесная, полная надежды боль выздоравливающего тела.

Прошло уже почти месяц с той страшной ночи, и он вновь выжил. Вийон грустно подумал, что умирать и рождаться заново, становиться у него хорошей привычкой.

Мягко скрипнула дверь, пахнуло привычными запахами двора, в ушах зашумело от множества почти забытых звуков. Ржание лошадей, звяканье оружия, громкая ругань, доносящаяся с кухни, и аромат свежеиспеченного хлеба. Вийон пересек террасу и оперся руками на балюстраду, было так странно и приятно вновь ощутить себя живым. Радовало все: яркое слепящее солнце, сверкающее синевой небо, лай собаки и даже скрип тележного колеса. Прилетевший ветерок принес из конюшни запах навоза и подгнившей соломы, где-то зацокали копыта по булыжной мостовой, и с кузницы донеслось буханье кузнечного молота. Ноздри раздувшись, втянули привычные запахи.

— Господи, как же хорошо, — чувство переполняющей радости отразилось на исхудавшем осунувшемся лице.

Единственно, что портило идиллическую картину это черный скелет крыши и закопченные окна верхних этажей центрального здания. И еще запах гари, от него, наверное, уже не избавиться никогда.

Вийон вздохнул и отбросил мрачные мысли, — все рано или поздно наладится. Главное, все живы.

Он уже знал во всех красках историю своего спасения. С тех пор как он очнулся, у него, кажется, побывал весь замок, все кроме Луизы. Ее он больше не видел. Израэл по сто раз на дню пичкая его всевозможными горькими отварами и меняя повязки, не переставая рассказывал, как она не отходила от постели, пока его жизнь висела на волоске, как вновь вытащила его с того света, но ушла сразу же как только миновал кризис, ушла и больше не появлялась. Еще сегодня утром он опять бубнил, что юная баронесса все еще в замке, и если бы кое-кто не был таким бесчувственным, то непременно позвал бы ее и хотя бы поблагодарил за спасение. При этом каждое слово старик сопровождал укоряющим взглядом в его сторону.

Ну как ему было объяснить, что он бы с радостью отдал все, что имеет за один лишь ее благосклонный взгляд, но вопрос в том примет ли она. Нужна ли баронессе Бренер его благодарность, нужна ли ей любовь графа ла Руа, если она поклялась убить его, как только он встанет на ноги.

В памяти всплыли ее залитые тревогой глаза, ее ладонь, сжавшая его руку и губы шепчущие — не умирай. Виойн встряхнул головой, отгоняя видение, — не надо обманывать себя ложными надеждами, никогда такая женщина как Луиза не сможет его простить.

— Такая женщина как Луиза, — повторил вслух Вийон, и ему сразу же вспомнилось суровое лицо Винтара, в тот день, когда он смог выслушать всю историю в первый раз. Матерый воин сидел на табурете у его кровати и говорил отрывисто, словно раздавал команды.

— Когда мальчишка влетел в лагерь, мы только-только начали готовиться к ночевке. Я и без того себе места не находил весь день, а тут такое. Глаза бешеные, орет во весь голос.

— Комендант Готард!.. Возвращаться немедленно!

— Тут уж я медлить не стал, понял — беда. Приказал трубить подъем и выступать обратно, а сам вскочил в седло и с дозорным десятком помчался в замок.

Вийон улыбнулся, — старый лис Готард! Его на мякине не проведешь.

Комендант пришел к нему первым, едва он только очнулся и, теребя длинные усы, уселся на стул у кровати.

— Я и россказням про нападение Ренье не очень-то поверил, а уж когда всю стражу и дворню, не спросив меня, выпроводили на праздник в деревню, то тут уж и вовсе забеспокоился. Решил, что-то тут не чисто, что-то эта пришлая «змея» затевает плохое. Кликнул тайком младшего конюха, да и отправил его вдогонку за ушедшей конницей. Как видишь не зря.

Подняв лицо навстречу яркому солнцу, Вийон зажмурился и вновь услышал рассудительные слова Винтара.

Уже под утро, пролетая на полном скаку деревню, гляжу, деревенский пацан седлает кобылу, а рядом какая-то оборванная замарашка застыла с перепуганным видом. Что кольнуло меня в этот момент не знаю, может быть провидение свыше, а может быть моя цепкая память, но вдруг что-то екнуло в душе, и я осадил коня.

Улыбка вновь тронула губы Вийона, он вспомнил, как менялась интонация Винтара когда рассказ заходил о Луизе.

Баронесса-то, как только поняла кто мы такие, так мигом взлетела в седло. Глаза горят, кричит мне — так чего же вы стоите, Винтар, он же там погибает! Голыми пятками ткнула в бока своей кобыле и понеслась вперед. Ну, тут уж мы за ней.

Когда ворвались в замок, крыша уже полыхала вовсю. Сопротивления не было, парни Давиго не ожидали нашего появления, да и вступать с нами бой у них не было никакого желания. Отношения у нас, мягко говоря, неважные и они понимали, что подними хоть кто-нибудь из них оружие, то за нами дело не станет, порубим всех без разбора, да еще с большим удовольствием.

Первый же пленный лишь указал нам на дымящиеся окна третьего этажа.

— Там…

Дальше я слушать не стал, сразу же бросился в здание, но на лестнице девчонка меня обошла.

В этом месте суровый воин всегда конфузливо разводил руками.

— Вы уж простите граф, но она юркая как мышь прошмыгнула между нами и помчалась наверх. Мы-то тяжелые, все в железе, когда поднялись, то увидели только ее спину, она уже шла к Давиго с кинжалом в руке. Я замер и своих остановил, тут счет шел на доли секунды, не дай бог, капитан услышит наше бряцание и обернется.

Вийон столько раз слышал эту историю, что помнил, как в этот момент в голосе Винтара появлялось уважительное удивление.

— Это же надо, бросилась с одним ножом на Давиго. Отчаянная она, это ваша баронесса, ведь если бы он обернулся, мы бы уже не успели помочь. Этот наемник ведь как зверь, у него же и чутье волчье, тут либо она летела, а не шла ногами по земле, либо Великая богиня хранила эту девушку.

Дальше всегда шло восхищение как такое хрупкое создание нанесло такой совершенный удар. И какой силы! С одного раза прошить кольца кольчуги, кожаный поддоспешник и достать до сердца. Тут Винтар всякий раз качал головой, сомневаясь способна ли вообще на такое человеческая рука.

Звук быстрых, четких шагов прервал воспоминания, и Вийон резко повернулся. По длинному арочному проходу к нему шла Луиза. Сейчас она была совсем не похожа на ту, которую он видел в своих видениях. Длинные волосы собраны в тугой узел, стройную фигуру обтягивает кожаный мужской колет, высокие кавалерийские сапоги цокают подкованными каблуками. Прекрасные черты сосредоточенно суровы, а в потемневших синих глазах застыла решительность и жесткость.

Луиза вышла на террасу и солнечный луч, пробежав по лицу, сверкнул на лезвии кинжала в ее руке.

Вийон все понял, — он выжил, и она пришла. Видимо, пора платить по счетам.

— Великая Мать, но почему же сегодня? — Вийон тяжело вздохнул и поднял взгляд к небесам. — Какое божественное коварство.

Никогда прежде ему так не хотелось жить как сегодня. Сотни боев за плечами, десятки кровавых ран на теле, и ни разу, ни разу он не дрогнул, не усомнился, не пожалел себя, а сейчас Вийону пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы остаться на месте. Он выпрямился и поднял голову, подставляя грудь под удар.

— Принять смерть от руки женщины, которую так хочется любить. — Прошептал Вийон, стараясь унять пробежавшую по телу дрожь. — Кара достойная Великой богини.

Луиза подходила медленно, с каждым разом ее шаг становился все короче и короче.

— Не тяни, я готов! — Не выдержал Вийон, встретив обжигающий синий взгляд.

Клинок взлетел вверх и замер. Еще одно мгновение длиною в целую вечность. Вийон сжал зубы, чтобы не дрогнуть, но хищная сталь вдруг извернулась рукоятью вперед и успокоилась на открытой ладони.

— Возьми свой подарок, Вийон ла Руа, — Луиза протянула кинжал, — у меня нет больше ненависти к тебе.

Ошеломленный Вийон молча переводил взгляд с клинка на лицо девушки не в силах поверить в услышанное. Сейчас он не мог произнести ни слова, все силы уходили на то, чтобы унять рвущееся из груди сердце.

— Возьми нож, Вийон, если не хочешь, чтобы я снова тебя возненавидела. — Рука Луизы дрогнула под тяжестью жгущей как огонь ноши.

Мужская ладонь, коснувшись тонких, вытянутых пальцев, легла на рукоятку кинжала.

— Неужели, ты простила меня?

Луиза на мгновение устало прикрыла глаза.

— Нет, это не в моих силах, но и убивать тебя я тоже не хочу. Месть слишком тяжелая ноша, мне она оказалась не по плечу. Сегодня я возвращаюсь домой, надо восстанавливать замок, воскрешать из небытия мою прежнюю жизнь.

Рука Вийона по-прежнему не торопилась сжать обтянутую кожей ручку ножа, до него вдруг дошло — то, что сейчас происходит хуже смерти. Сейчас она уйдет и пропадет навсегда. Он никогда больше ее не увидит! Никогда! Будет узнавать о ее жизни по слухам. За кого она вышла замуж, когда родила ребенка. Сердце сжалось от невыносимой тоски, и так же неистово как минуту назад он жаждал жить, ему захотелось умереть.

— Нет. — Теперь уже произнес Вийон. — Ты вновь даришь мне жизнь, а ты спросила, нужна ли она мне без тебя? Смогу ли я жить как прежде? Спроси, и я отвечу — нет! Ты изменила мою жизнь, разбудила во мне другого давно забытого человека, а теперь бросаешь.

Он отдернул ладонь.

— Нет! Хочешь уйти! Тогда закончи начатое, и будешь свободна.

Огромные голубые глаза наполнились болью.

— Что ты делаешь, Вийон? Тебе нравится мучить меня?

Луиза опустила руку и холодное лезвие, упав на гранитные плиты, легло между ними непреодолимой чертой.

— Пойми, что бы я не чувствовала, чего бы я не хотела в душе, — ее лицо побледнело, — ты навсегда останешься для меня преступником, насильником и убийцей моих друзей!

Вийон отшатнулся, словно его ударили. Он всегда это знал, сколько раз он твердил себе то же самое, — оставь эти глупые надежды, для нее ты монстр, бездушное чудовище. Она никогда не сможет забыть того, что ты с ней сделал. Но говорить самому себе одно, а услышать из уст любимой это совсем другое. На мгновение ярость прежнего графа ла Руа вспыхнула в нем безудержным огнем, но глаза напротив, переполненные болью и мукой, остудили полыхнувший пожар. Как бы там не было, но он хотел эту женщину, хотел видеть ее рядом с собой каждый день, каждую минуту, хотел ее больше жизни, больше всего на свете, даже больше гордости и чести.

— Пусть так, — он протянул руку и сжал ее хрупкие пальцы, — пусть преступник, но я люблю тебя! Люблю тебя настолько, что готов предстать перед судом и ответить за все.

Пальцы девушки замерли в огромной ладони, не пытаясь освободиться.

— Кто может осудить тебя, если даже всесильный гранд побаивается связываться с графом ла Руа.

Слова Луизы прозвучали грустно и иронично, но в душе Вийона вдруг затеплился маленький светлый огонек. Она не может принять меня такого и не хочет судить, но ждет от меня раскаяния. Она ждет от меня мужества и силы, чтобы я сам, своими руками прорубил для нас дорогу в будущее. Что же я готов, но суд Ренье не годится, тут она права. Он ненавидит меня настолько, что я и до суда вряд ли доживу. Придушат или отравят в тюрьме.

Глаза Вийона вдруг вспыхнули.

— Послушай, я пойду к королеве и встану перед королевским судом. Я признаюсь во всех своих преступлениях и если меня казнят, то что же, я готов.

Они оба вдруг осознали, что все еще держатся за руки и впиваются друг в друга глазами, словно ища поддержки. Щеки Луизы вспыхнули, но ладонь даже не попыталась вырваться.

— Говорят, новая королева сурова, но справедлива. — Эти слова словно поток прорвали плотину, что все последние дни она возводила в своем сердце. Плотину, которой Луиза пыталась отделить свои чувства от долга перед всеми людьми, что сражались за нее, погибли, но не предали. Она создавала эту плотину из кирпичиков ненависти и одновременно кляла себя за то, что сама же ее разрушает. Кляла себя, сидя у постели умирающего Вийона, ругала потом, долгими бессонными ночами, когда он все-таки выжил. Ругала, но не могла не признать, что этот мужчина глубоко запал в ее сердце. Она хотела помнить, как он насиловал ее, а видела лишь сидящим у кровати и кормящим ее с ложечки. Хотела почувствовать в себя ярость и ненависть, а чувствовала лишь тепло его рук поймавших ее в каминной трубе. Она хотела все забыть и простить, и не могла одновременно. И вот сейчас его слова, его отчаяние все перевернули в ее душе. Если королевский суд его помилует, то тогда и ей можно будет его простить. Тогда и ей можно будет его любить, не стыдясь своего чувства, не пряча глаза от своего отражения в зеркале. В этот момент она не хотела думать о том, что королева, не смотря на раскаяние, может казнить Вийона, она гнала эти мысли прочь, веря лишь в высшую справедливость своей любви.

Луиза, окрыленная вспыхнувшим в ней откровением, в один миг, из суровой, прошедшей огонь и воду баронессы превратилась в прежнюю, радующуюся жизни девчонку.

— И еще я слышала, что королева видит людей насквозь ей невозможно солгать, потому что сама Великая богиня говорит ее устами. — Она словно торопилась, получить подтверждение еще не сформировавшегося полностью решения, и Вийон, почувствовав этот момент, вдруг притянул Луизу к себе.

— Не бойся, мне не надо ей врать, — в глазах, не знающих прежде сострадания и жалости, вдруг вспыхнул огонек безграничной нежности, — я готов принять любой приговор, но если мне сохранят жизнь, поклянись, что ты дождешься меня.

Бледное лицо вскинулось вверх, и в посветлевших глазах засверкали голубые искры, а открывшиеся навстречу губы еле слышно прошептали.

— Клянусь!

Content

Алиса Борей
НЕНАВИСТЬ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24. Эпилог