Алексей Суконкин

Небесный щит. Часть 2. Чужие горы

Глава 1

Начальник российской миротворческой авиационной базы полковник Петров прибыл в здание управления аэропорта Лунги сразу после обеда.

Сказать, что его встретили прохладно, значит, ничего не сказать. Поначалу его даже попытались выставить за дверь два крепких морских пехотинца, неизвестно с каких пор появившихся в той части здания, где находился пункт управления воздушным движением, обслуживаемый американскими диспетчерами.

— Я представитель миротворческой миссии! — некоторое время Петров пытался призвать их к порядку, пока к нему не вышел руководитель диспетчерской группы.

— Чем могу быть полезен русскому полковнику? — спросил он на чистом русском языке.

Петров, приготовившийся напрягать мозг для переговоров на вражеском языке, опешил и несколько расслабился.

— Я требую объяснений по поводу закрытия воздушного пространства!

— Пройдемте со мной… — американец немного посторонился, пропуская начальника авиабазы.

Они прошли по коридору и вскоре оказались в просторном кабинете, увешанным аэронавигационными картами и различного рода таблицами. Про себя Федор отметил, что в России так выглядят классы штурманской подготовки…

— Можете присаживаться на стул… — хозяин кабинета указал рукой на ряд стульев у стены и вдруг протянул руку, представился: — меня зовут Фрэнк.

— Фёдор Иванович! — Петров протянул руку и пожал ладонь оппонента. — Сейчас мы можем говорить?

— Можем, — кивнул Фрэнк. — Что вас беспокоит?

— Меня беспокоит отсутствие разрешения на полеты в воздушном пространстве Сьерра-Леоне!

Фрэнк пожал плечами:

— А что здесь такого? Мы выполняем приказ своего руководства…

— Вы не можете не знать, что мы потеряли в горах вертолет, и экипаж требует немедленной эвакуации. А как мы проведем эвакуацию, если вы не даете нам разрешение на полеты?

— Мы знаем, что у вас потерпел катастрофу вертолет Ми-8 с командиром по фамилии Жаров. Недавно он у нас был в гостях. Мы предполагаем, что ваш вертолет был сбит огнем с земли, так же как и вертолет «Робинсон-44», принадлежащий алмазодобывающей компании «Диамант»! Погибли люди. Мы понимаем, что в этом районе активизировались повстанцы и террористы, и в ваших же интересах будет не подставлять свои вертолеты под огонь распоясавшихся бандитов!

— Позвольте нам самим определять степень риска, которому могут подвергаться вертолеты, назначенные для проведения спасательной операции!

— Нет, мы не можем вам позволить идти на такой риск. Спасайте своих пилотов пешим путем. Смею напомнить, что в небе постоянно находятся истребители с авианосца «Энтерпрайз», которые будут сбивать любой летательный аппарат, который появится на экранах их радаров. У вас еще есть вопросы?

— Я вас понял, — кивнул полковник и встал. — Пожалуй, мы друг друга очень хорошо поняли.

— Я очень рад, — кивнул Фрэнк. — Главное в международной политике — это взаимопонимание и доверие…

Американец широко улыбнулся.

* * * * *

В завершении телевизионного репортажа снова показали окровавленные трупы, лежащие вокруг расстрелянного микроавтобуса. Генерал Эдуард Лихой и Виктор Майский смотрели новости по телевизору, который принимал несколько англоязычных каналов.

— Вот теперь я ничему не удивляюсь… — генерал злобно рассмеялся тому, что показали по международным новостям на канале CNN. — Теперь у них есть вполне обоснованный повод для ввода войск на территорию, ранее им не подконтрольную.

— Видите, сколько может значить своевременно поданная информация? — Майский радовался, что в чем-то смог перещеголять генерала военной разведки. — Небо они закрыли после того, как ваши парни сбили вертолет, а вот расстрел врачей для них как знак божий — просто замечательнейший повод для осуществления вторжения!

— Ой, ли… — Лихой скривился, — неужели вы считаете, что этого им будет достаточно?

Виктор Майский, сидя в мягком кресле, и покуривая гаванскую сигару, только расплылся в еще более широкой улыбке:

— Будь я глава государства, то о таком поводе я мог бы только мечтать…

— Витя, такие поводы случайными не бывают. Бьюсь об заклад, что врачей забили «зеленые береты»…

— Может и так. Не знаю. Для грязных дел есть специально обученные люди типа вас и ваших головорезов. Осталось только ввести в страну морскую пехоту, захватить все ключевые объекты, и дело в шляпе.

— Насколько я знаю, сейчас у них в данном районе нет сил и средств для полноценной десантной операции, а пока необходимая группировка будет собрана, пройдет масса времени, в течение которого мы сто раз успеем вытащить этот несчастный спутник и двадцать раз успеем совершить переворот в стране.

— Думаю, — Майский улыбнулся, — что сейчас им хватит и того, что они имеют — авианосную ударную группировку в непосредственной близости… и батальон морской пехоты на одном из десантных кораблей авианосного соединения.

Генерал махнул рукой:

— В угрожаемый период эта корабельная группировка может быть локализована одной атомной подводной лодкой с крылатыми ракетами на борту…

— Что сможет сделать одна подводная лодка против эскадры? Ведь не будем же мы применять ядерное оружие из-за алмазных разработок?

— Конечно, не будем. А вот отомстить за потопленный «Курск» можем запросто. Моряки-подводники будут очень рады воткнуть в «Энтерпрайз» и корабли прикрытия две дюжины своих «Гранитов» с обычными БЧ.

— Вы шутите, товарищ генерал? — улыбка исчезла с лица Виктора Майского.

— Я, может, и шучу, а вот моряки — может, и нет. У командира подводной лодки есть приказ уничтожить авианосец, в случае, когда мне это станет нужно…

Лицо Майского совсем перестало радоваться жизни.

— Может быть, я что-то не понимаю?

— Может быть…

* * * * *

В кабинете посла США в Сьерра-Леоне царило оживление. Сам Эндрю Браун сидел во главе стола на правах хозяина кабинета, но почему-то таковым не выглядел. Помимо самого посла в кабинете находился собственник алмазодобывающей компании Томас Клауссон, резидент ЦРУ в юго-западной Африке Кевин Бэнкс и адмирал Роберт Льюис. В кабинете было накурено, на столе стояло несколько бутылок виски, часть из которых была уже пуста, немного нарезанных фруктов и минеральной воды. На краю стола лежала подробная карта Либерии и Сьерра-Леоне.

Бесцельные беседы прервал доклад начальника охраны посольства о приближении двух машин. Спустя несколько минут в кабинет вошел представитель администрации президента США Барт Майлер, прилетевший обычным рейсовым самолетом, и после того, как посол представил его тем присутствующим, которые ранее с ним не были знакомы, Майлер, обращаясь ко всем, сказал:

— Господа, нами принято решение по полной программе выпотрошить этот кусок Африки. Ожидаемые поступления в бюджет США составляют несколько миллиардов долларов. План таков: десяток лет назад правительство Сьерра-Леоне взяло кредиты в Голландии, Новой Зеландии и Ливии. Как вы знаете, в стране произошел переворот, потом смута, и о возвращении кредитов как-то все позабыли. И вот наш уважаемый Томас Клауссон выкупил безнадежные долги у этих стран… за сколько, Томас?

— За десятую часть номинала, — улыбнулся Клауссон. — Серьёзные люди ведь понимают, что даже это — большой успех. Большую сумму никто бы и не предложил. Разумеется, значительную часть денег для этой сделки мне предоставила Федеральная Резервная Система США…

— Вот, — кивнул Майлер. — Дальше мы поступаем следующим образом: Томас предъявляет долги действующему правительству Сьерра-Леоне. Мы, в свою очередь, подталкиваем к тому же самому некоторых других кредиторов, которые отчаялись получить от Фритауна свои деньги. Кредиторы соглашаются с реструктуризацией долга, даже соглашаются на его уменьшение в несколько раз. Но Клауссон на это не идет, и подает в американский суд иск, с признанием Сьерра-Леоне страной-банкротом. Суд иск удовлетворяет, после чего у Клауссона появляется законный повод объявить дефолт в этой стране, и забрать все ликвидные активы в счет погашения долга.

— А если они согласятся выплачивать долг? — спросил Льюис.

Как военный, он плохо ориентировался в делах экономики. Майлер, Бэнкс, Клауссон и Браун рассмеялись. Браун озвучил причину смеха:

— Роберт, у Фритауна нет таких средств. Но есть хорошие активы — алмазы, уран, редкоземы, лес, и возможно, хорошие запасы нефти на шельфе. Всё это станет нашим. Американским.

Льюис сказал:

— Эта волокита затянется на долгие годы. Решение суда — не такое простое дело…

— И вот поэтому, — Майлер посмотрел на адмирала: — мы постараемся сделать все возможное, чтобы президент Сьерра-Леоне Сиака Стрессер как можно быстрее принял правильное решение.

— Кстати, — Бэнкс усмехнулся. — Разведка докладывает о росте экстремистских организаций в Сьерра-Леоне, которые могут нести угрозу Соединенным Штатам Америки! И нам, как бы не было тяжело, придется наводить здесь порядок!

Браун вставил:

— Тут произошло событие, которое повлечет за собой активное вмешательство США в дело наведения порядка на этой части Африканского континента…

Майлер кивнул:

— Да, господа, убийство граждан США мы не можем оставить безнаказанным. Мы не можем позволить себе отвергать главный принцип правосудия — неотвратимость наказания! Именно поэтому руководством Соединенных Штатов Америки принято решение о вводе на территорию Сьерра-Леоне и Либерии частей экспедиционного корпуса морской пехоты. Будем брать под контроль все ключевые объекты этих стран, будем, если понадобится, менять здесь правительства…

Удет и Клауссон чуть заметно усмехнулись. Полковник спецназа из-за пафосных слов об убийстве граждан США, а владелец «Диаманта» — о том, как пришлось извернуться правительству США, чтобы произошедшее убийство так быстро использовать для оправдания экономического и политического захвата свободной страны.

— Когда начнется вторжение? — спросил посол.

— Предположительный срок полной боевой готовности частей экспедиционного корпуса — две недели. Плюс время, необходимое для сосредоточения на исходных позициях всех назначенных для проведения операции сил и средств. Рассматривается два варианта высадки — перевозка войск, либо высадка по-боевому, — ответил Льюис. — Но в любом случае высадка первых подразделений из числа 82-й воздушно-десантной дивизии начнется уже скоро. Они возьмут под защиту объекты алмазодобывающей компании, нескольких горнорудных предприятий с американским капиталом, усилят охрану посольства, полностью возьмут под контроль международный аэропорт.

— Прошу заметить, господа, — вставил Майлер, — все, о чем мы сейчас говорим, является государственной тайной, и не подлежит огласке ни при каких обстоятельствах.

— Это понятно, — вздохнул посол.

Браун хоть и прекрасно понимал, как делается настоящая политика, все равно всегда старался дистанцироваться от ее практической стороны. Он был весьма далек от плащей и кинжалов, но природная изворотливость позволяла ему до сих пор слыть в международных отношениях умелым и грамотным политиком, способным исполнять все то, что от него, как от посла, зависело. Поэтому он не особенно сильно удивился тому, что съемочная группа канала CNN пробыла в Либерии всего сутки — как будто специально под ее прибытие было организовано убийство врачей миссии Красного Креста — граждан США. Его опыт подсказывал, что сидящие в кабинете представители силовых структур знают об этом убийстве несколько больше, чем все остальные. Верить в это не хотелось, но он знал — в большой игре пешек никто не жалеет. Единственное, что терзало его душу — мысль о том, как обойдутся с ним, если вдруг фокус с вторжением не прокатит, как, к примеру, это случилось несколько лет назад в Могадишо, когда, казалось бы, рядовая спецоперация, обернулась массой проблем для Соединенных Штатов…

— Мне хочется сказать, — Майлер прошел взглядом по всем присутствующим. — Вы все должны понимать, что в ближайшее время президент Соединенных Штатов Америки и весь американский народ ждут от вас результативных и решительных действий по установлению в этой стране порядка и лояльного для США политического режима.

* * * * *

ГАЗ-66 появился из-за поворота, медленно перекатился через большую дорожную яму, и приблизился к стоящему у дороги Мише Черному, который стволом пулемета уже смотрел на показавшийся из-за поворота джип с агентурщиками.

— Здорово, Миха, — из «шашиги» выглянул довольный Виталик. — Соскучился по мне?

— Да иди ты, — отмахнулся разведчик, наблюдая за джипом.

Панин остановился за грузовиком и оба офицера тут же вышли из машины. Подошел Лунин, и, закинув автомат за спину, протянул руку:

— Майор Лунин.

— Андрей Владимирович, — представился в ответ Власов.

Офицеры пожали друг другу руки.

— Дмитрий, если уж на то пошло, — сказал Дима.

— Ну, показывайте… — Власов взглядом хозяина уже осматривал барские владения.

— Один КрАЗ с краном, один КрАЗа бортовой. Машины белого цвета, поэтому и вызывают некоторую головную боль. Еще «шашига» — уже видели. Это, собственно, и все… — Лунин провел рукой, показывая свои машины, которые стояли под кустами, накрытые маскировочными сетками и лапистыми ветками.

— Ясно, — кивнул Власов. — Все машины на ходу?

— Все.

— Нужно будет пройти на них еще километров двадцать вглубь страны. Там нас будут встречать другие машины.

— Это мы сможем, — кивнул майор.

— Сколько, Дима, у тебя людей?

— Вы сейчас всех видите… — Лунин мотнул головой из стороны в сторону.

— Не густо.

— Пока хватало.

— Не хватит захватить аэродром.

— Смотря как захватывать, — Дима пожал плечами. — Если ненадолго, то можно и впятером это сделать, если надолго, тогда просто не хватит сил его удержать.

— Вот и я про то же. А так хочется…

— Поясните.

— Я присмотрел тут не далеко аэродром, способный принять самолет типа Ан-8 или Ан-26, который мог бы забрать спутник… но он охраняется. В общем, через него идет контрабанда, и местная мафия его очень плотно опекает. Я туда с Петей сунулся, еле ноги унесли. Пришлось отстреливаться…

— Я заметил, — Дима указал рукой на корму джипа, обильно усеянную пулевыми пробоинами.

— Ага, нас тоже обстреляли…

— Так что там с аэродромом?

— В общем, он нам нужен. Думаю, если мы его продержим минут сорок — этого будет достаточно для приема самолета, погрузки в него спутника и взлета.

— Сколько человек охраны?

— Мы видели человек семь, но явно это были не все. После нашего визита они могут усилить охрану…

— А могут и покинуть аэродром, — поразмыслил Лунин. — Боясь, что вместо вас туда прибудут еще большие силы.

— Может быть. Но будем думать о худшем.

— У меня все «Кенвуды» сели, боеприпасов мало — для полноценного боя вряд ли хватит. Для захвата аэродрома мне нужно восстановить боеспособность отряда. В первую очередь нужно восстановить связь внутри групп. Иначе мы не сможем организовать взаимодействие в бою.

— С базы могут всё это доставить?

— Аккумуляторы заряжать надо на базе — там все зарядники остались. Патроны и гранаты тоже на базе. Для начала туда нужно доставить аккумуляторы. Но у нас тут вертолет один упал, думаю, сейчас не получится все сделать быстро. Все вертушки заняты на его спасении, американцы грозились вообще небо закрыть для полетов.

— Понял. Подумаю.

— Когда отсюда выезжаем?

— Скажите своим людям, что выходим через полчаса. Больше вас тут держать смысла нет.

— Хорошо.

Лунин подозвал Шайбу:

— Андрюша, собирай народ, пусть готовятся к выезду. Офицеров и водителей ко мне.

— Есть, — старшина кивнул и пошел выполнять приказ.

Власов, увидев спускающегося с горы Ивана Бойко с ПЗРК на плече, присвистнул:

— Как у вас тут все организовано, даже ПВО своё есть…

— А то, — Лунин загордился собой. — У нас все серьезно…

— Вот эта штука как раз и пригодится нам на аэродроме, у меня даже мыслишка одна появилась…

— Поделитесь?

— Я ее додумаю, и потом расскажу.

— Хорошо.

Лунин направился к грузовику, в котором находился спутник. Лично проверил крепление аппарата в кузове, перебрался на кабину, открыл капот и проверил уровень жидкостей — моторного масла в двигателе и тосола в радиаторе. Все было в норме.

— Товарищ майор, все собраны, — Шайба стоял возле машины и снизу смотрел на своего командира.

— Иду, — Дима захлопнул крышку капота и спрыгнул с машины.

Власов тоже подошел к месту, где Лунин собрал людей.

— Значит так, — Дима раскрыл карту, и Бойко тут же включил фонарик. — Выходим отсюда, вот сюда… — он провел пальцем по карте и посмотрел на Власова.

Тот кивнул. Дима продолжил:

— На ходу, по возможности, соблюдаем меры светомаскировки. Оружие заряжено, готовность к открытию огня. Вероятность засады очень высокая. В случае начала боя, все меры предпринимать к сохранению спутника, к скорейшему выводу его из района боя. Это главная задача. Уяснили?

— Да, — кивнули несколько человек.

— Пожелания, предложения?

— Командир, если я правильно понял, эти машины мы бросим? — спросил Бойко.

— Бросим. Поменяем на другие. Если наш коллега не врет, — Дима посмотрел на Власова.

Тот отмахнулся:

— Не вру.

— Не врет, — подтвердил Лунин. — Что предлагаешь?

— Может, бросим «шашигу» здесь? На двух машинах прорваться будет проще.

— Дело говорит, — подписался Уваров.

— Я протестую! — подал голос водитель-«подсолнух».

— Объясни, — потребовал Лунин.

— КрАЗы вы можете хоть бросить, хоть продать, они все равно не наши, а с авиабазы. Миротворческие, так сказать. Нам за них ничего не будет. А вот «шашига» эта на мне числится, и за утрату имущества мне в части голову снимут, хуже того — на бабки поставят, чтобы я выплачивал стоимость утраченного имущества! — Виталя говорил настолько эмоционально, что все тут же прониклись жалостью к его возможным финансовым потерям.

— Ладно, твою «шашигу» не бросим, — кивнул Лунин. — Уговорил, красноречивый. Еще вопросы есть?

— Больше нет… — сказал за всех Бойко.

— Работаем.

Пока шла подготовка, Лунин связался с генералом, доложился по обстановке, получил указания по дальнейшим действиям. Вертолета на ближайшее время ждать не приходилось. Следовательно, с восстановлением связи внутри отряда посредством малых радиостанций «Кенвуд» проблема не разрешалась. Нужно было что-то придумать. Но это был вопрос завтрашнего дня…

Через полчаса всё было собрано, люди размещены на машинах, и грузовики начали выезжать на дорогу. Еще через некоторое время тяжелые машины начали движение по дороге, и небольшая колонна двинулась в ночь, вглубь территории чужого государства…

* * * * *

Переговорив с Луниным, генерал вызвал начальника авиабазы полковника Петрова, командира вертолетного звена подполковника Борю Денисова, и спецназовцев — начальника разведки отряда капитана Вадима Чистякова, командира группы специального минирования капитана Колю Мигунова и начальника связи отряда капитана Рината Юдина.

— Федор Иванович, каким способом вы сможете обеспечить снабжение отряда майора Лунина боеприпасами и продуктами питания? — генерал посмотрел на начальника авиабазы.

— Пока никак. Американцы закрыли небо, — полковник развел руками. — Я с ними сегодня разговаривал, все напрасно. Все наши приготовления сейчас пошли коту под хвост. Ми-24 майора Филатова сейчас стоит в чистом поле на востоке страны. На временной точке «подскока», откуда мы мечтали осуществлять воздушное прикрытие операции по выводу спутника. Ми-8 Жарова сгорел на склоне горы. Второй Ми-24 вернулся, и стоит здесь, второй и третий Ми-8 тоже стоят здесь, на базе, но поднять в воздух сейчас мы их не можем. Действует запрет на полеты в воздушном пространстве Сьерра-Леоне…

— Полковник, — глаза генерала начали наливаться кровью. — Вы думаете, что я этого ничего не знаю? Для чего вы мне это всё говорите? Я вас спросил о способах снабжения группы, которая на данный момент выполняет самую важную во всей российской армии боевую задачу! А вы мне докладываете о местонахождении вертолетов. Я это и без вас прекрасно знаю! Подумайте, и через пять минут доложите мне порядок и способ снабжения группы при помощи ваших вертолетов!

— Есть подумать.

Генерал посмотрел на начальника связи отряда:

— Ринат, сколько у тебя есть в наличие радиостанций «Кенвуд» и аккумуляторов для них?

— У меня осталось шесть радиостанций и двенадцать батарей. В отряде Лунина девять радиостанций и восемнадцать батарей.

— Твои радиостанции заряжены? Готовы к использованию?

— Так точно.

— Хорошо.

Генерал перевел взгляд на начальника разведки:

— Чистяков!

— Да, товарищ генерал.

— Сколько у вас еще осталось бойцов?

— Четыре бойца в группе минирования и два бойца остались на базе из групп Уварова и Лёвина.

— Сам в бою участвуешь?

— Если потребуется…

— Значит, итого восемь вместе с тобой и Мигуновым. Полноценная боевая группа.

— Если надо, я тоже могу, — вставил Ринат.

— Ты мне здесь нужен, — отмахнулся генерал и перевел взгляд на начальника авиационной базы.

— Если мы машиной доставим необходимый груз до ночующего в поле Филатова, то на Ми-24 можно будет попытаться пролететь в Гвинею. Только нужно будет снять с него вооружение и подвесить дополнительные баки. Но тут все будет зависеть от мастерства пилота. Ему придется идти на минимальной высоте, чтобы остаться незамеченным для РЛС аэропорта и истребителей с «Энтерпрайза».

— Вот, стоит дать пять минут на размышление, как появляются умные мысли, — генерал даже в голосе подобрел к Петрову. — Предложение на самом деле толковое, готовьте груз, все, что им там необходимо — девять заряженных батарей к «Кенвудам», половину боекомплекта на всё оружие, что у них там есть, штурмовые реактивные гранаты, сухпайки на пару дней. Не забудьте передать им средства от комаров. Жалуются, что их там заели.

— Ясно, — кивнул Петров. — Подготовим.

— Машина отправляется сейчас же, как всё соберете. Едет в ночь. В машине Чистяков и двое бойцов. Вооружены. Охраняете машину. А то тут по ночам стало как-то не очень безопасно ездить.

— Есть, — отозвался начальник разведки.

— Теперь второй вопрос — спасение экипажа Жарова. Товарищи, кто из вас прыгал с парашютом?

Присутствующие посмотрели друг на друга. Все без исключения по долгу своих профессиональных обязанностей делали это неоднократно.

— Хорошо, я конкретизирую вопрос, — генерал посмотрел на Мигунова: — Кому из вас доводилось совершать прыжки с парашютом в сложных условиях? Например, на лес?

— Товарищ генерал, — Мигунов понял, куда клонит Лихой, и решил опередить события. — В спецназе все проходят через это…

— Значит, я могу быть уверенным, что назначенные к выполнению этого прыжка четыре человека смогут приземлиться в лесу без происшествий?

— Здесь как карта ляжет, товарищ генерал. Но смею заверить, что ничего невозможного нет… — Мигунов сказал это, и тут же прикусил губу…

— Тогда так: Коля, ты возглавишь спасательный отряд. Вам предстоит выполнить прыжок на склон, где лежит вертолет Жарова. Мы точно не знаем состояние экипажа, но есть вероятность того, что они получили тяжелые ранения и не могут самостоятельно передвигаться. Учитывая то, что американцы закрыли для нас небо, и когда его откроют неизвестно, вам нужно будет вынести летчиков к дороге. Я изучил по карте и спутниковым снимкам этот район — пройти придется более десяти километров.

— Сделаем… — Коля пожал плечами так, как будто он каждый день занимался подобными делами.

— Тогда приступаем к работе. Совещание закончено.

* * * * *

К наступлению темноты Жаров успел соорудить некое подобие нар с навесом, покрытым широкими листьями. Теперь вполне безопасно можно было провести ночь, не боясь быть укушенным змеёй, коих в этих местах обитало не мало. С превеликим трудом Илья затащил на настил раненого товарища, который каждое движение сопровождал вымученным воем.

— Илья, как мне больно… сделай милость для друга — застрели!

Жаров посмотрел на Толика:

— Ты дешевых фильмов насмотрелся, что ли? С чего бы это я тебя тут убивал? Ты мне, друг мой, живой нужен. А наши скоро придут. Не бросят нас.

— Я устал терпеть боль. Я схожу с ума от боли.

В вытащенной из вертолета бортовой аптечке из обезболивающих средств был только просроченный анальгин. Десять таблеток. Четыре Толя выпил сразу, но эффект от них был минимальный. На ночь Илья дал раненому еще две таблетки, которые, скорее оказали только моральную поддержку измученному болью организму.

Аккуратно устроив друга на нарах, Илья принялся разделывать змей, которых он наловил в течение дня и привязал тесьмой к стволу дерева — чтоб не сбежали, и чтоб удобнее было разделывать. Надрезав по окружности шкуру, аккуратным движением Илья стягивал ее с тела змеи. Потом отсекал тело от головы, и срезал две полоски мяса, идущие вдоль позвоночника. Когда накопилось с десяток таких съедобных полосок, Илья на разведенном костре, используя вместо сковороды кусок металлической обшивки, прожарил змеиное мясо и подсел на нары:

— Толя, я приготовил еду.

— Что это?

— Деликатес… жаренные змеи…

— Балуешь, — прохрипел Ухта.

— Когда еще выдастся такая возможность?

Толя, превозмогая боль, удобнее устроился, чтобы можно было поесть, и попробовал первый кусочек. Илья уже уплетал свою порцию.

— Повар, конечно, не из лучших, но и так сойдет… — Толя вымученно улыбнулся.

— Главное, чтобы они теперь нам ночью не отомстили и не съели нас самих… — съязвил Илья.

— Нас и комары сожрут, змей не надо… — в словах «правака» сквозила смертельная тоска.

Люди не имели никаких защитных средств от комаров и уже были обильно искусаны летающими кровопийцами. Очевидно, что это была проблема из проблем, и решить ее в сложившихся условиях не представлялось возможным. Оставалось уповать только на дым от костра, который, по мнению летчиков, должен был отпугивать комаров и всяких мошек. Пока было светло, Илья заготовил дров из сухостоя, а так же создал запас листьев, которые можно было бросать в костер, добиваясь хорошего едкого дыма…

— Думаю, дров на ночь хватит, дым не даст нас сожрать. Хотя, кто его знает, может они к этому дыму привыкшие…

— Тут еще и животные всякие могут быть, крупные. Вот они бы нас не растерзали. Глазом моргнуть не успеем. Сожрут с потрохами, — измученный болью Толя Ухта внес очередную порцию тоски.

— С животными разговор будет короткий, — Илья достал из летного жилета пистолет Макарова, осмотрел его, загнал патрон в ствол и поставил оружие на предохранитель. — Ладно, попробуй поспать. Может, полегчает… а я пока за костром посмотрю.

Илья привалился головой к дереву и прикрыл глаза. Усталость сказалась только сейчас — его вдруг неудержимо стало клонить ко сну. Где-то отголоски сознания пытались воспротивиться этому, но усталость взяла свое, и спустя несколько минут он погрузился в тревожный сон, готовый в любой момент подскочить…

Толя тоже пребывал в забытье. Боль не отпускала — переломанная и смещенная кость, казалось, била острой болью прямо в мозг, и не было от этой боли спасения.

Жаркий костер быстро прогорел, и только красные угольки показывали в темноте о былом огне, переливаясь и мерцая в легких потоках ночного ветерка…

* * * * *

Буквально перед самым закатом Платонов в просвет деревьев увидел впереди низину, которая уходила за горизонт. Дошли! Оставалось совсем не много — решили идти вниз, а там уже определяться — идти дальше или устраиваться на ночлег. Они уже спустились на равнину и шли по кустам предгорья, когда неожиданно на встречу вышли три вооруженных автоматами человека. Все три ствола тут же уперлись в лицо Платонову, который из-за усталости уже слабо воспринимал происходящее.

Три человека не давали и намека на позитивное развитие ситуации — они вдруг все оскалились, и на повышенных тонах начали что-то выкрикивать.

— Стой, где стоишь! — крикнул в ответ Петя, пытаясь снять с плеча автомат, но этого сделать ему не дали.

Один из местных боевиков опустил ствол и произвел выстрел под ноги разведчику. Пуля угодила в стопу, подкосив Платонова.

Петя взвыл не столько от боли, сколько от осознания своей беспомощности, и повалился на землю. Лицом вниз упал Игорь, что-то закричав от нахлынувшего ужаса близости смерти. Петя метнул взгляд на ногу — в ботинке зияла дырка. Один из боевиков шагнул к упавшему сержанту, выхватил у него автомат и отбросил оружие в сторону. Толкнул ногой в грудь. Всё. Сомнений больше не оставалось. Решительность местных боевиков потрясла разведчика до глубины души.

Еще несколько мгновений и ты будешь убит. В голове мелькнуло: «…пощады от врага не ждать… не отступать в бою…». Нужно действовать немедленно, иначе потом будет некому жалеть об утраченном времени или проявленном сиюминутном малодушии.

Петя взвыл, разгоняя свою психику до состояния полного презрения к смерти, его зрачки расширились, пульс мгновенно участился… время в его понимании замедлило свой ход.

Нужно было учитывать появившееся ограничение — ранение в ногу, которое лишало его полноценной боевой маневренности, и практически полностью исключало возможность результативной рукопашной схватки. Выхватив из кармашка разгрузки гранату, Петя вырвал большим пальцем чеку, стараясь закрывать зажатую в кулаке РГО от глаз боевиков. Сейчас нужно сымитировать абсолютную беспомощность, но так, чтобы не вызвать резкого желания добить страдальца.

Один…

Петя начал считать секунды. Он подтянул к себе раненую ногу, и не снижая громкости своего воя, свободной рукой потянулся к стопе.

Два…

Как же медленно тянется время… Как медленно горит запал гранаты… Петя обхватил ладонью простреленную ступню. Боевик занес ногу для очередного пинка. Удар! Ботинок африканца попал разведчику прямо в солнечное сплетение, но сейчас, в том состоянии, в которое он себя загнал, ему уже не страшна была боль…

Три…

Еще немного, еще доля секунды… Платонов метнул гранату между двух боевиков, которые остались стоять метрах в четырех дальше по тропе.

Еще один удар в живот. Этот чернокожий балбес так и не понял, что его сейчас будут убивать… если бы понял, то бежал бы с этого страшного места куда подальше.

Под ногами местного боевика уже лежал не раненый инородец, а боевая машина, с огромным убийственным потенциалом.

Хлопок разорвавшейся гранаты для Пети Платонова уже не представлял особого интереса. Он знал, какой вред она может принести двум телам, стоящим в радиусе одного метра. Сейчас смыслом всей его жизни был человек, пытающийся снова ударить его ногой.

Освободившейся рукой Петя ухватил АКМ противника за ствол, и увел в сторону прежде, чем ритмичная оглушительная очередь начала вспарывать землю в нескольких сантиметрах от его плеча. Выхватив другой рукой из ножен нож, Петя полоснул им по сгибу колена, и тут же, замахнувшись, нанес тычковый удар в пах. Обливаемый яркой артериальной кровью, сержант подскочил на живую ногу, и одновременно дергая все еще стреляющий автомат на себя, а с ним и вцепившееся в него тело, ударил «Катраном» по сонной артерии.

Не обращая внимания на боль в ноге, Петя навалился всем телом на раненого боевика, до которого, наконец-то дошло текущее положение дел. Завалив его на землю, Петя нанес еще пару ударов ножом в область шеи.

— Игорь! Мой автомат! — крикнул разведчик, понимая, что от этой подсказки напарник все равно останется только сторонним наблюдателем свой же собственной жизни…

Так и случилось — Игорь не поднимая головы, сжался в комок и только выл от страха.

Только бы в автомате врага оставались патроны…

АКМ перешел в руки разведчика, и только сейчас Петя повернулся в сторону оставшихся боевиков.

Оба африканца, пока Петя бился с их соратником, как и ожидалось, после взрыва гранаты упали на землю, но очухавшись, подскочили, и раненые, бросились бежать. Платонову осталось только разрядить в их спины оставшиеся несколько патронов. Спустя пару секунд Петя дотянулся до своего автомата, и вскоре ретировавшиеся бойцы местных племен уже надежно лежали на земле, демонстрируя предсмертную агонию.

Петя свалился на землю, и повернулся на спину. Автомат он прижимал к груди. Вздохнул полной грудью.

— Вот же с-суки… — вырвалось у него.

Он лежал и не мог надышаться. В эти несколько мгновений организм выложился как за несколько лет спокойной жизни — и физически, и особенно — психически. Громадное большинство людей в такой ситуации покорно дало бы себя убить, отдавшись на милость победителя, покорившись воле супостата, понадеявшись на пощаду…

Но Петя Платонов не относил себя к такой категории людей. Он ценил свою жизнь, и жизнь своего спутника. Пусть Игорь никак не помог. Это не его задача. Главное — что он не мешал…

— Давно я не играл в такие игры… — дыхание стало приходить в норму, но сердце еще выскакивало из груди.

Петя приподнял голову, посмотрел на лежащего в траве Игоря:

— Игорь, все, вставай. Я их всех положил.

Игорь приподнял голову и широко раскрытыми, перепуганными глазами посмотрел на Платонова:

— А?

— Вставай, помоги мне. Я ранен.

Игорь встал на четвереньки и дополз до сержанта. Посмотрел в сторону — там лежало тело местного боевика, из которого толчками еще выходила кровь.

— Это ты… их?

— Слышь? Говорю — я ранен! — Петя начал терять терпение. — Помоги мне встать! Надо валить отсюда, пока другие не пришли.

Игорь встал перед сержантом и Петя, ухватившись за него, поднялся на ноги.

— Ни хрена себе… ни хрена себе… — повторил Игорь несколько раз, оборачиваясь на убитых. Его трясло.

— Возьми автомат, сходи к тем двоим, забери у них все патроны, и посмотри, что у них еще есть. Только внимательно по сторонам смотри, если кого увидишь — гаси без разговоров. Я пока немного отойду в ту сторону. Как все заберешь, догоняй меня. Понял?

— Да, — кивнул Игорь, и подхватив АКМ, метнулся к убитым.

Используя свой автомат как костыль, Петя потихоньку пошагал в сторону. Не прошел он и пятидесяти метров, как Игорь догнал его.

— Там люди, много, бегут сюда…

— Далеко?

— Метров двести.

— Патроны забрал?

— Снял рожки с автоматов, больше у них не было.

— Канистра с водой где?

— Она… там осталась… я сейчас!

— Стой. Не смей! Забудь про нее. Уходим. Давай, помогай мне!

Игорь подставил плечо, и разведчик ухватился за своего товарища. Так скорость передвижения несколько увеличилась. В ботинке уже давно хлюпала кровь, и нужно было срочно что-то предпринимать, иначе потеря крови быстро может привести к слабости и шоку. Петя старался идти зигзагами, чтобы не оставлять хорошо видимой вытоптанной линии в высокой траве. Спустя десять минут они все же остановились. Платонову стало плохо.

— Все, Игорь. Не могу больше идти. Помоги снять ботинок.

Игорь присел перед ним и принялся распутывать шнурки. Тем временем Петя достал из кармана разгрузки перевязочный пакет, разорвал его, приготовил вязать на ногу. Осторожно сняли ботинок, все было в крови. Пуля угодила на пару сантиметров выше места, где начинаются пальцы, и похоже, перебила косточку среднего пальца. Стянули мокрый от крови носок. Петя приложил подушечки перевязочного пакета и быстрыми движениями примотал их бинтом. Надеть на перевязанную ногу ботинок, уже не представлялось возможным, и поэтому Петя просто примотал его к ступне куском капронового шнура. Так хоть можно было как-то наступать на раненую ногу. И на том спасибо.

Они поднялись.

— Надо идти, пока совсем не стемнело… — выговорил Петя и толкнул своего спутника.

— А куда идти-то?

— На запад…

Глава 2

Посреди ночи генералу позвонил Шестаков и попросил срочно приехать. Лихой дождался высланную за ним машину с охраной, и через час уже сидел за столом напротив помощника президента в хорошо охраняемом доме.

— Генерал, у меня есть к вам серьезный разговор.

— Я готов.

— Вы, конечно, знаете, с какой целью я здесь нахожусь?

— Могу знать только то, что мне было доведено официально.

— Тем не менее…

— Разумеется, мне известно, что в ближайшее время Сьерра-Леоне и Либерия в значительной мере станут про-российскими государствами…

— Ну, это слишком громко. Здесь всего лишь будет установлен режим, лояльный к руководству России…

— А вернее лидирующей в России финансово-политической группировке?

— Можно сказать и так, — Алексей улыбнулся.

— Так о чем будем говорить?

— Хорошо, ближе к делу. В настоящее время усилиями Министерства Иностранных Дел, Службы Внешней Разведки, нескольких благотворительных фондов и кое-кого еще, в этих двух независимых государствах созданы все необходимые предпосылки для проведения парламентских и президентских выборов. Допустим, что и парламенты и президенты в обеих странах существуют на вполне легитимных основаниях, но они нас не устраивают в рамках предстоящего перераспределения собственности и получения квот на добычу природных ресурсов. Пришло время для проведения активной фазы захвата власти…

— И теперь вам понадобились мои головорезы? — усмехнулся Лихой.

— В какой-то мере да.

— Они практически все сейчас занимаются спутником…

— Мне это известно. Скажу больше — мы использовали спутник для того, чтобы ваши люди прошли акклиматизацию, вжились, так сказать, в местные условия, да и, чего греха таить, я хотел лично убедиться в их профессионализме, перед тем, как доверить более важные дела.

— То есть, они рискуют сейчас своими жизнями только для того, чтобы доказать кому-то свою компетенцию?

— Ну не только. Спутник для вас, военных, тоже весьма полезен. Я уж не знаю что в нём для вас так важно, технологии, конструкция, или программное наполнение, но как загорелись глаза начальника ГРУ, когда он узнал про спутник, я прекрасно помню.

— У нас есть определенные проблемы с аналогичными космическими аппаратами, поэтому он нам и интересен… — вставил, было, генерал, но тут же понял, что Шестакову это абсолютно не интересно.

— Вопрос в другом. В ходе активной фазы нашей операции необходимо будет прямое участие высококвалифицированных специалистов спецназа, коими ваши люди и являются. Вы понимаете, о чем я…

— Прекрасно. Если стоит вопрос кого-то отправить на тот свет — лучше спецназа с этим вопросом никто не справится.

— Такой вопрос стоит. В том числе и в отношении некоторых первых лиц этих двух государств, а так же тех людей, которые будут нам противодействовать. Но вы и ваши люди сейчас мне более интересны в другой плоскости. Вы станете не только ударным ядром, как вы выражаетесь, лидирующей в России финансово-политической группировки, но и центром подготовки революционно настроенных боевых групп тех политических партий, которые мы выбрали в качестве «паровозов» на предстоящих выборах.

— Не совсем понятно…

— Объясняю: сегодня по факту мы имеем две страны с разбалансированными политическими режимами, с отсутствующими в реальности устойчивыми вертикалями власти. То, что сейчас происходит в Либерии, напоминает мне средневековое разобщение России на массу мелких княжеств, которые постоянно враждовали между собой, демонстрируя образцы потрясающей жестокости, по отношению друг к другу. Первое условие стабильности власти — ее централизация. Как мы можем этого добиться?

— Как? — генерал был готов слушать дальше.

— Здесь практически в каждой деревне есть свой небольшой вооруженный отряд. Соответственно, есть и свои лидеры. У каждой такой вооруженной группы есть свои источники доходов, есть свой смысл существования. Теперь вопрос — что нужно сделать, чтобы эти разобщенные группы вдруг двинулись в одном, едином, направлении?

— Нужно просто дать им единый смысл существования.

— Правильно. А как мы это сделаем?

— Ну, учитывая наши бесконечные ресурсы и непреклонное желание довести эту операцию до конца, думаю, вопрос может быть решен с помощью старых добрых денег… — генерал рассмеялся. — Во все времена это был самый действенный способ привлечения на свою сторону не только нейтралов и колеблющихся, но и откровенных врагов…

— В самую точку, товарищ генерал! Только тут я бы хотел дополнить — им не только нужно дать единый смысл существования, но и, что самое главное — необходимо подготовить из них настоящие, а не полубандитские боевые формирования, имеющие определенный уровень навыков обращения с оружием, знающие тактику вооруженной борьбы, имеющие устойчивую и управляемую структуру. Каждый боец этих формирований должен иметь промытые мозги — соответственно нашим целям. В будущем на основе этих формирований мы будем создавать местные органы правопорядка. Обяжем на законных основаниях бороться с конкурентными криминальными группировками… что и будет соответствовать их базовым устремлениям.

— Это классическая схема ликвидации бандподполья, которая применяется уже тысячелетия… — кивнул генерал. — Три-пять лет, и основная часть антиправительственных вооруженных формирований будет сведена на уровень обыкновенного криминала, не представляющего угрозу государственному строю. Прием прост, но действенен. Из местных царьков мы делаем своих вассалов…

— Именно что! — Шестаков порылся в бумагах на столе и потряс перед лицом генерала несколькими листами с машинописным текстом: — Но у нас нет пяти лет. У нас есть только полгода. Мы тут немного собрали информации, и выявили немногим более двухсот мелких, порядка тридцати средних, и шесть наиболее крупных вооруженных формирований, в которых есть признаки организованности — то есть свой лидер, распределение ролей и жесткая дисциплина. Крупные вооруженные группы тем, или иным способом замыкаются на наиболее серьезные политические партии…

— Да, про партии я помню, — генерал кивнул головой: — только в Либерии в настоящее время имеют какой-то политический вес такие партии, как «Истинные виги», «Либерийская народная партия», «Свободная демократическая партия», «Партия равных прав» и «Национальный союз Либерии». И еще масса мелочи, в которых лидеры больше играют в политику, чем что-то реально делают. В законодательных органах Либерии — Сенате и Палате представителей, выступают только названные мной партии. И насколько я помню, Майский считает наиболее перспективной для дальнейшей разработки партию «Истинных вигов», и ей в противовес — для создания иллюзии политической борьбы — «Национальный союз Либерии». В Сьерра-Леоне ситуация во многом схожа.

— Вы правы. Так вот. Я внимательно изучил текущее положение дел, и мной, после некоторых консультаций с местной элитой, которая настроена к нам лояльно и готова впредь оказывать серьезное содействие в обмен на определенные преференции в будущем, принято решение лидером Либерии на ближайшее будущее сделать некоего Кастильо. Известный фрукт?

Лихой кивнул:

— Агент ГРУ. Был завербован еще в советский период. Глава администрации одной из северо-западных территорий Либерии, лидер хорошо вооруженной группировки, которая контролирует несколько алмазных приисков, в связке с несколькими российскими генералами и непосредственно с полковником Власовым занимается незаконной продажей оружия в этой части Африки, так же имеет канал поставки кокаина из Южной Америки, именно он первый дал достоверную информацию по упавшему спутнику.

— Вижу, он вам знаком, — улыбнулся Шестаков. — Каково ваше мнение?

— За деньги он готов на все, — дал генерал мгновенную характеристику кандидату. — Но в этом есть и минусы…

— Возможность перекупа? Всегда есть такая возможность… — кивнул Шестаков, опережая мысль генерала. — Есть предложения по локализации такой возможности?

— Ну, — генерал внимательно посмотрел на помощника президента, — наверное, за этим вы меня сюда и пригласили?

— Наверное… — Алексей улыбнулся. — Так что?

— Да не вопрос. У него, насколько мне известно, есть жена, дети, три любовницы, в которых он души не чает, масса родственников, в том числе родители, братья и сестры. Очень широкий круг возможностей по принуждению его к ответственному исполнению порученных заданий…

— Хочу видеть план мероприятий.

— После того, как мы вытащим спутник.

— Разумеется, но со спутником не затягивайте…

— Дело близится к завершению.

— Ускорьте процесс! Вот вы спутник свой тащите, а нам уже необходимо начать выстраивать отношения со всеми вооруженными группировками. Кастильо, не без вашей помощи, со временем должен возглавить одну из политических партий, мы еще пока думаем, какую именно. А возглавит он ее в результате постепенного, планомерного подчинения себе максимально возможного числа лидеров вооруженных группировок, которые имеют безусловное влияние на общественное мнение в своих зонах «ответственности». Он должен вместе с деньгами распространять идею, которая станет основополагающей в той партии, на которую мы его поставим. Ну, и сами понимаете, остается открытым вопрос устранения лидеров, которые могут составить ему серьезную конкуренцию. Продумайте этот вопрос. В деле проведения оперативных комбинаций вам, разведчикам, равных нет. Я задал вам вектор движения, а вы продумайте последовательность исполнения и необходимые для этого ресурсы.

— Хорошо, — кивнул генерал.

— И еще… один небольшой вопрос…

— Слушаю.

— Все ваши люди, из тех, кто будет непосредственно занят в проведении этих мероприятий, должны быть либо уволены из вооруженных сил, либо находиться в длительных отпусках. Вы понимаете для чего?

— Понимаю. Они об этом должны знать?

— Предложите им на полгода перейти на работу в какую-нибудь местную частную охранную фирму. По крайней мере, мы сможем достойно оплатить их труд.

— Мне тоже прикажете уволиться?

— Зачем?

— Ну, как зачем? Целый начальник направления разведки, генерал, лично сидит уже столько времени в этой забытой Богом стране, и еще неизвестно, сколько мне предстоит тут просидеть…

— Ваше право, — махнул рукой Шестаков. — В мире сейчас больше тридцати российских генералов «трудоустроены» советниками при различных командующих и министрах вооруженных сил. Вспомните войну Эфиопии с Эритреей! С обеих сторон руководили войной и планировали боевые действия исключительно наши генералы. Которые, кстати сказать, получили серьезный опыт, и написали по этому опыту серьезные труды.

— И заработали неплохие состояния… — усмехнулся генерал.

— И это тоже.

— Значит, вопрос обо мне остается открытым?

— Генерал, вы подали идею, воплощайте ее в жизнь! Бюджет на организацию революции в двух странах достаточен, чтобы достойным образом расплатиться за оказанные вами услуги…

* * * * *

Наступившая ночь не сулила ничего хорошего, но нужно было как-то выживать. Идти Петя Платонов уже больше не мог — боль давала о себе знать короткими, но мощными вспышками, да и само осознание того, что нога прострелена, не позволяло надеяться на скорое благополучное разрешение столь сложной ситуации.

— Попался, как ребенок… — скулил время от времени разведчик. — Это же надо было такому случиться? Прощелкать такую простую ситуацию…

— Да ладно, — Игорь пытался как-то скрасить в разговоре свое малодушие, проявленное во время перестрелки. — С кем не бывает. Я вообще от страха пошевелиться не мог… а ты вон как их всех уработал…

— Раньше надо было их мочить, пока они очухаться не успели… — злился сам на себя Платонов. — Ведь ясно, что ничего хорошего от них ждать не следует, как же это я так прощелкал вспышку? Сейчас мучайтесь, товарищ сержант, за проявленный героизм… Так!

Петя резко остановился. Идти было уже практически невозможно — темень была такая, что хоть глаз выколи — ничего видно не было.

— Что? — Игорь тоже встал.

— Идти дальше нельзя.

— Почему? Нас же могут догнать!

— Будет еще хуже, если мы потеряем ориентировку…

— Встаем здесь на ночь? — поинтересовался Игорь.

— Не знаю. Идти я уже не могу. Давай пока остановимся здесь, я попытаюсь выйти на связь. Ночью радиоволны распространяются дальше, чем днем. Может, получится связаться с авиабазой…

Петя сел на землю, расправил антенну, включил радиостанцию, настроился на нужную частоту. Эфир молчал. Если на базе не организовано круглосуточное дежурство на данных частотах, или если радисты по своему обыкновению тренируют сон, тогда сеанс связи не состоится, и, учитывая практически севшие аккумуляторы, можно будет считать потерянным последний канал связи со своими…

Помедлив некоторое время, Платонов назвал в эфир свой радиопозывной и отпустил кнопку, переключаясь на прием. Некоторое время станция молчала, но потом вдруг послышался знакомый голос радиста с авиационной базы:

— Жив?

— А что мне будет? — повеселел Петя.

— Докладывай!

— При выдвижении на легковой машине по лесу попал в засаду, был подорван и обстрелян, но нам удалось уйти. Спустились по склону, в низине встретился с местными. Я ранен в ногу, более идти не могу. Игорь так же легко ранен в голову при обстреле. За мной организовано преследование, и крайний срок — утром, нас найдут. Так что прощайте.

— Я понял. Давай свои текущие координаты!

— Да откуда я знаю, где я? У меня нет карты. Пеленгуйте работу моей станции. Батареи разряжаются, так что торопитесь. Единственное, что я могу сказать — мы где-то в районе входа в ущелье, в предгорье, в предлесье, куда заходили на машинах.

— Принял. Все передам. Следующий сеанс связи — с полуночи до часу.

— Понял. Конец связи.

Вокруг была сплошная темень, и только высокая трава шумно колыхалась на легком ветру. Предельная усталость, навалившаяся на людей, тем не менее, не располагала к отдыху. Нужно было искать какое-то укрытие, хотя бы для того, чтобы выждать время до следующего сеанса связи, не попавшись к жаждущим мщения местным боевикам.

Идти Петя уже практически не мог. Предложить Игорю понести себя он постеснялся, прекрасно зная ответ. Если сейчас база сможет организовать эвакуацию, тогда еще не все пропало, но если наступит день, то конец придет незамедлительно…

* * * * *

На обратном пути генерала сморил постоянный недосып, и он, незаметно для себя, погрузился в чуткий сон. Пока ехали, он успел поспать, что хоть немного восстановило его силы. На подходах к аэропорту он проснулся, посмотрел в окно, определился по месту, и удовлетворенно потянулся:

— Вот бы еще часов десять поспать…

Один из мрачных охранников, сидевший в машине, хмуро посмотрел на генерала. Лихой улыбнулся ему:

— Сынок, спасибо, что не стал меня будить по пустякам…

Навстречу генералу выскочил дежурный по связи капитан Юдин, и доложил о состоявшемся сеансе с Платоновым.

— Запеленговали?

— Да, с точностью до километра. Они примерно в десяти километрах от места, где Лунин захватил полицейскую машину. Через пару часов Вадик Чистяков доедет до нашей временной вертолетной площадки, а от нее до этого места примерно пятьдесят километров. Предлагаю его, после того, как он перегрузит все запасы в вертолет, перенацелить на Платонова. К утру они будут на месте, а уж там разберутся, как его найти.

— Дельно. Пожалуй, так и поступим. Давай с ним связь!

После передачи приказа начальнику разведки отряда Вадиму Чистякову о проведении операции по эвакуации раненых, генерал озадачил Рината приготовлением кофе с одновременным поиском Виктора Майского, и вошел в свой рабочий кабинет. На столе лежала развернутая карта стыка трех стран, где сейчас работал отряд Лунина. На карте уже красовалось несколько «лун» от пролитого и размазанного кружками кофе… в нескольких местах карта была прожжена пеплом от сигарет и сигар, тем не менее, она оставалась основным боевым рабочим документом…

Эдуард откинулся в кресле, и в ожидании чашки кофе, прикрыл глаза. Сон, после часового отдыха в машине, не шел, и было время переосмыслить ситуацию, складывающуюся вот уже в течение нескольких недель, а в особенности в эти последние дни. Особенно в связи и вновь поступившей информацией, ситуация назревала еще та. В ближайшее время в этих двух странах практически в открытую схлестнутся интересы двух держав — одной, вполне обоснованно чувствующей за собой мировое господство, и второй, которая наотрез отказывалась признавать господство над собой. США и Россия. А если быть точным, то здесь пересеклись интересы двух финансово-политических группировок, являющихся лидирующими на территориях указанных стран. Первая группировка опиралась на сверхмощные вооруженные силы государства (способные с помощью авианосных ударных соединений проецировать свою военную мощь на любой регион мира и решать практически все возможные задачи даже без применения ядерного оружия, используя лишь палубную авиацию и огромный арсенал высокоточных крылатых ракет), на неисчерпаемые финансовые и производственные ресурсы (практически полностью подконтрольные после создания таких мощных инструментов, как Уолл-Стрит, такого астрономического внешнего долга и безусловного главенства доллара над любыми остальными валютами мира), на абсолютный международный авторитет (достигнутый после подрыва ведущих европейских экономик в двух мировых войнах). Вторая группировка опиралась на авторитет былого советского могущества (казалось бы, давно ушедшего в прошлое, но иногда прорывающегося сквозь пелену прошедших времён в форме былой памяти — еще не заржавевших у причалов кораблей, способных выйти в море для демонстрации государственного флага), на набирающую обороты политическую наглость (свойственную канувшей в Лету советской эпохе с её решительными вождями) и ядерный арсенал, применение которого было весьма маловероятным, но, тем не менее, который Дамокловым мечом продолжал грозно висеть над США (как ни старались американцы всякими договорами и международными страшилками снизить количество ядерных зарядов, способных нанести по территории США непоправимый удар).

— Все-таки по ночам лучше спать… — на пороге появился Виктор Майский, протирающий глаза.

— Проходи, присаживайся, разговор есть…

— Можно отложить до утра?

— Нет. Утром у меня другие дела будут.

— Господи… — Виктор Майский прошел от двери и бухнулся в кресло, демонстративно зевнув. — Что еще?

Генерал сделал неопределенный жест в сторону стола, на котором была расстелена карта:

— Только что я имел разговор с нашим помощником президента. В разговоре Шестаков задал новый вектор, и отныне основным направлением деятельности должна стать работа с местным населением, нацеленная на активную вербовку лидеров вооруженных формирований. Цель — привлечь их на свою сторону.

— Ожидаемое событие… — Виктор приоткрыл один глаз. — Ну и что? Это ваша задача, разведчиская. Это вы великие комбинаторы в этих делах. Я тут при чем?

— Политика, Витя, политика.

— В смысле?

— По сути, практически все эти местные царьки раньше никакого понятия не имели о политических партиях, и по большому счету им по барабану был тот политический расклад, который сейчас вырисовывается на театре политической борьбы в Либерии и Сьерра-Леоне. Не мне, если честно, это тебе рассказывать. Задача — заполнить информационный вакуум, в котором они находятся.

— В их безразличии, возможно, и заключаются предпосылки успеха, — кивнул Виктор. — Это же пластилин, из которого можно лепить все, что угодно. И кто первый начнет лепить, тот и добьется максимального результата.

— Именно что, — генерал улыбнулся. — Если они изначально не настроены против, тогда «обратить их в свою веру» не составляет большого труда. Риторический вопрос — чего им надо?

— О… здесь вариантов, как раз-то, и не очень много, — махнул рукой Майский. — В этом смысле все люди одинаковы. Применительно к местным условиям — большинству — спокойно добывать алмазы из своих приисков. Некоторым — спокойно пилить палисандр и грузить «кругляк» на суда, уходящие в Европу и Китай. И уж совсем немногим — добывать редкоземельные полезные ископаемые и так же отгружать их за границу. Вот здесь назревает вопрос: каким образом можно создать спрос на спокойную жизнь? Так? Вы от меня это хотели услышать?

— Витя, нет… — Лихой рассмеялся: — Ответ прост, как и во все века — нужно на какое-то время разрабатываемому социуму создать беспокойную жизнь.

Майский согласно кивнул:

— Собственно, задача любой революции — это инициация смутного времени, в течение которого население страны устанет терпеть тяготы и невзгоды и будет готово идти за тем, кто покажет свою возможность преломить ситуацию в сторону успокоения искусственно созданной смуты.

— А смута будет, — генерал усмехнулся: — эту смуту в обеих странах создаст «стратегический партнер России» — всемогущий дядя Сэм. А уж потом кто как успеет… Понятно, что Штаты так же будут проводить агентурную работу, как и мы, будут проводить избирательную кампанию, будут активно скупать лояльность местных авторитетов и еще более активно защищать свой бизнес. И все это американцы будут делать под прикрытием авианосной ударной группировки, маячившей у берегов Африки. Здорово?

Майский вымученно улыбнулся. Он все еще не понимал, для чего генерал позвал его в столь поздний час. Может быть, просто информировать его в такой необычной форме? Посмеяться с гражданского, не привыкшего к жестокому военному юмору?

— Разрешите? — на пороге стоял связист с чашкой кофе.

Генерал шевельнул рукой, и когда тот, поставив чашку на стол (неизменно на боевой графический документ!), удалился, Эдуард сказал:

— Но сейчас мне надо своих парней вытащить… и спутник…

Он подхватил чашку и сделал глоток. Гадость, конечно, но сойдет. Майский с тоской посмотрел на генерала и понял — наверное, Лихой позвал его просто поиздеваться, лишая сна и дразня ароматным кофе…

— Лунин смог найти спутник быстрее американцев, — продолжил генерал. — Смог вытащить его за пределы Сьерра-Леоне. Смог провести встречу с Власовым и в настоящее время двигается в глубину Гвинеи, все дальше уходя из зоны наибольшего интереса спецгрупп «зеленых беретов», которые вот уже несколько дней висят буквально на хвосте у спецназа. Американцы, не желая просто так отдавать свои стратегические секреты, предпринимают активнейшие попытки перехвата украденного у них из-под носа спутника. Серьезность намерений Соединенных Штатов Америки ярко демонстрирует авианосец «Энтерпрайз», который курсирует неподалеку от берега в окружении нескольких кораблей боевого обеспечения — двух ракетных крейсеров «Сан Джасинто» и «Виксбург», двух эсминцев типа «Орли Бёрк», универсального десантного корабля типа «Тарава» с экспедиционным батальоном морской пехоты на борту, танкера, двух фрегатов противолодочной обороны и одной многоцелевой атомной подводной лодки типа «Лос-Анджелес», обеспечивающей дальнее противолодочное прикрытие эскадры. Вся эта армада имеет столько вооружения, сколько хватит для гарантированного разгрома вооруженных сил любой страны третьего мира.

— Я все это знаю, Эдуард Васильевич, — вымученно произнес Виктор.

— Ты не знаешь главного. Вчера приказом Объединенного командования 6-му флоту ВМС США «нарезали» новый район ответственности — западное побережье Африканского континента. 12-я авианосная ударная группа с «Энтерпрайзом» во главе стала главной ударной силой ВМС США в этом районе мирового океана.

После минутного молчания, которое ушло на обдумывание услышанного, Майский произнес:

— Ну, вот и всё. Сомнения прочь — для спасения одного спутника необязательно иметь под боком столь значительные ударные силы. Следовательно, «Энтерпрайз» появился в этом районе мирового океана с совершенно иными целями, нежели спасение упавшего аппарата.

Генерал усмехнулся:

— Витя, ты в правильном направлении мыслишь. Слишком уж лакомый кусок земли с кимберлитовой трубкой и другими куда более чем полезными ископаемыми не может не привлекать к себе пристального внимания тех, кто знает, сколько можно заработать на добычи этого добра…

— Наши вооруженные силы как-то будут участвовать в этом процессе?

— Сейчас все силы военной разведки нацелены на вскрытие намерений 12-й АУГ, и как только в США примут принципиальное решение на проведение наземной десантной операции, мы узнаем об этом первыми. Но, вероятнее всего, перед началом высадки, американские политики попытаются перед мировой общественностью заранее оправдать свои действия. Первый шаг к этому уже сделан — как тебе известно, в Монровии расстреляна группа врачей, работающих под эгидой Красного Креста. И этот сюжет стал не только «горячей» новостью на весь мир, но и предметом рассмотрения в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций. А это уже более чем серьезно.

— То есть вы предлагаете сосредоточить наше внимание на вопросах противодействия «психологической войне», развернутой американцами в отношении Либерии и Сьерра-Леоне?

— Не просто сосредоточить, а немедленно локализовать! Так их дискредитировать, чтоб впредь неповадно было!

Майский, наконец, проснулся:

— Вот эта работа мне по душе!

— Ну, так дерзай! — генерал всем своим видом показал, что советник министерства иностранных дел может быть свободен.

Виктор понял и вышел.

Лихой посмотрел на карту. И вот теперь остается спутник в Гвинее. Как его оттуда вытащить? Самым оптимальным вариантом был аэродром, где Власов вступил в перестрелку. Этот аэродром в середине восьмидесятых годов был ничем иным как запасной базой советской Дальней Авиации. Здесь несли боевое дежурство стратегические бомбардировщики Ту-95МС, которые своими дальнобойными крылатыми ракетами спокойно доставали практически всю Атлантику, а так же значительную часть территории США. С распадом СССР аэродром утратил свое значение, стал никому не нужен и постепенно зарастал травой. Теперь, оказывается, пригодился контрабандистам, которые не только умудрялись без специальных радиотехнических и светосигнальных средств садить там довольно крупные самолеты, но и выставили вооруженную охрану, которая, в довольно-таки развитой стране отважилась вступить в открытое огневое столкновение — криминал, да и только!

Генерал посмотрел на район, в котором располагался аэродром, прикинул досягаемость до него… и поднял трубку телефона:

— Дежурный!

— Капитан Юдин! — отозвалась трубка.

— Где там начальник?

— Спит у себя.

— Дай ему в ухо!

После того, как телефонная трубка оказалась в едва разбуженном ухе начальника авиационной базы полковника Петрова, генерал пробасил туда:

— Федор Иванович, топай ко мне, мысль одна есть, нужна твоя компетентная консультация…

* * * * *

Вадим Чистяков, получив дополнительные указания, достал карту и прикинул предстоящий путь. Нужно было проехать довольно-таки значительное расстояние, но дело было праведное. Как сказал напоследок генерал Лихой фразой из известного фильма — «верю я, будет нам удача — по святому делу пошли, друга из беды вызволять».

До временной посадочной площадки, где одиноко стоял Ми-24, Чистяков доехал своевременно. Там грузовик наткнулся на автоматный ствол — их вышел встречать командир вертолета майор Филатов.

— Женя, опусти «коротыша», это я — Вадик! — крикнул в сумрак Чистяков.

— Да хрен тебя знает, кто тут по Африке шатается… — довольный произведенным эффектом буркнул майор и опустил автомат.

Они обнялись, как старые друзья.

— Вот, привез я тебе подарки для наших пацанов, — Вадим махнул рукой на несколько ящиков, стоящих в кузове грузовика.

— Загружай, коли привез…

Оператор вертолета раскрыл люк десантного отсека, приглашая приступить к погрузочным работам. Евгений принес мощный фонарь, и осветил груз:

— Что привезли? Есть чем поживиться усталым пилотам?

Луч белого света осветил ящики, которые разведчики начали дергать к борту машины.

— Сухие пайки, аккумуляторы для радиостанций, автоматные и пулеметные патроны, штурмовые гранаты, медикаменты, ящик яблочного сока в пластиковых бутылках и ящик баночного пива — купили в аэропорту, в «Дюти фри»… — начал перечислять Вадим. — Мы взвешивали — всего триста сорок пять килограмм.

— А чем это крепить? — спросил Филатов.

— Петров это предусмотрел, — улыбнулся Чистяков. — Вот моток капроновой ленты.

Принявшие участие в погрузке ящиков авиационные техники быстро и сноровисто закрепили груз по центру масс вертолета — чтобы в полете при маневрировании не произошло перемещение груза, способное повлечь нарушение центровки и как следствие — потерю управляемости, способную привести к катастрофе.

— Вы на хату? — спросил Филатов, когда все работы были закончены.

— Не, — помотал головой Вадим. — Нам еще пару часов тут пилить. Двое наших вышли на связь, объявились, наконец.

— Ага, — кивнул летчик. — Слышал, что двое у Лунина отстали от группы. А что про наших слышно? Про упавший экипаж Жарова?

— Командиры думают, как выручать. Как бы нас туда не нацелили с утра. Прошел базар, что возможно будем десантироваться в район падения вертолета на парашютах.

— Тогда удачи… — Женя подал руку, и Вадим на прощание крепко пожал ее.

Чистяков махнул рукой, и его разведчики запрыгнули в кузов грузовика. Сам он сел в кабину. Посмотрел на часы. До наступления светлого времени суток оставалось совсем не много. Нужно было поспешить.

Водитель грузовика поежился от одной только мысли, что ему еще предстоит ехать куда-то в ночь, где было совсем не спокойно, но подбодренный уверенным взглядом сидящего рядом офицера-спецназовца, немного успокоился.

— Поехали, — приказал Чистяков.

* * * * *

Джип Власова остановился. Идущие следом грузовики и автокран тоже встали. Лунин спрыгнул с машины и направился к внедорожнику.

— Чего встали?

Он заглянул в кабину, и увидел, как Власов приложил палец к губам, разговаривая по спутниковому телефону.

Лунин пошел обратно, поняв, что как только будет нужен, агентурщики его сами найдут. Пока заминка, он решил обойти весь личный состав. Это заняло у него не больше пяти минут — все было в норме, и когда он вместе с Иваном Бойко снова приблизился к джипу, Власов вышел из машины и двинулся навстречу:

— Так, у меня все готово. В пяти километрах отсюда нас ждут грузовик и микроавтобус. Перегружаем аппарат на «Хино», а эти КрАЗы отгоняем подальше в кусты и бросаем там. Только предупреди своих головорезов, чтобы они там не реагировали бурно на некоторые особенности поведения местных аборигенов.

— А что так?

— Вдруг поймут друг друга неправильно… короче, не надо там никого стрелять. Там нормальные люди, хоть и с черным цветом кожи.

— Это к чему сказано? — не понял Лунин.

— Да так, на всякий случай. А то я смотрю на некоторых твоих бойцов, особенно вон на того, самого здорового, и мне все кажется, что они готовы из чисто спортивного интереса убивать тут налево и направо. Объясни им, что Гвинея — вполне цивилизованная страна…

— Ага, — усмехнулся Дима. — Где на аэродром заехать нельзя…

— Это исключение, которое выпадает из общих правил.

— Ладно, сейчас скажу, чтоб сразу не стреляли. Чтоб разрешение вначале у меня спросили… — Лунин махнул рукой.

Еще спустя двадцать минут движения по грунтовке машины подошли к поляне в лесу, на которой стоял грузовик и микроавтобус. Возле этих машин находилось несколько вооруженных человек в однообразной форме.

Власов вышел из машины и в свете фар быстро о чем-то переговорил с человеком, который выправкой и поведением выдавал в себе командира.

— Шайба, держи их на всякий случай… — сказал Дима старшине и тот снял пулемет с предохранителя.

— Будьте спокойны, товарищ майор. Снесу — дернуться не успеют.

Власов подошел к Лунину:

— Майор, все нормально, перегружайте аппарат. И живее, если можно.

— Можно, — кивнул Лунин и отдал необходимые распоряжения.

КрАЗ с грузовой стрелой выставили на опоры, и еще через несколько минут сигарообразное тело космического аппарата было перегружено на другую машину. Часть людей разместилась в микроавтобусе, часть на ГАЗ-66, который решили пока не бросать, Бойко и Черный сели в кабину грузовика, вместе с местным водителем. Оставленные КрАЗы тут же местными были уведены в сторону с дороги, и небольшая колонна, возглавляемая внедорожником Власова, тронулась в путь.

* * * * *

В свете фар несколько раз мелькали развилки, но каждый раз они, слава Богу, соответствовали топографической карте, с которой постоянно сверялся Чистяков.

— Кажется, эта, — наконец сказал он, после того, как водитель притормозил перед очередной развилкой. — Отсюда до места выхода радиостанции Платонова в эфир не более двух километров.

Во время второго сеанса связи, который состоялся в первом часу ночи, Пете Платонову сообщили о порядке эвакуации, и сейчас, по прибытию на место, нужно было выждать еще полчаса — чтобы попасть в обозначенное время очередного выхода в эфир. Приехали чуть раньше намеченного срока.

Вадим приказал остановиться, заглушить двигатель и перебрался в кузов, где сидели двое разведчиков:

— У кого ПНВ?

Один из разведчиков, Саня Колдунов по прозвищу, легко догадаться, Колдун, вынул из своего рюкзака ночной бинокль и передал его Чистякову. У второго, Славы Корнеева по прозвищу «Корень», были очки ночного видения типа «Квакер», которые позволяли спокойно передвигаться в темноте, имея возможность видеть на приличное расстояние. Он тут же надел их, но пока не включал.

— Та-ак… — Вадим включил бинокль и поднес его к глазам: — Чего нам тут покажут.

Он встал на крышу кабины грузовика и начал осматривать окрестности. Небо было звездным, и поэтому видимость в ночной бинокль была отличной. В ходе наблюдения Вадим отметил метрах в пятистах от себя какое-то строение, больше напоминающее сарай, а правее его метров на триста — стоящий в поле, посреди высокой травы, грузовик с тентом. По всей видимости, за грузовиком горел небольшой костер, так как в бинокле мелькали блики засветки, как от света фар.

— Так, вижу два объекта, достойные внимания… — Чистяков передал бинокль разведчикам, и они по очереди рассмотрели окрестности, заострив свое внимание на указанных ориентирах.

— Возле грузовика вижу двоих человек, — сообщил Корень.

— Характер их деятельности?

— По-моему, справляют малую нужду… — помедлив, сказал Слава. — У одного вижу на плече автомат.

— Вероятно, это могут быть и силы правопорядка, — высказал предположение начальник разведки. — Ищут тех, кто завалил троих местных… а может, родственники убитых. Они могут догадываться, что убийца ранен, и обложив место, ждут утра, чтобы начать активные поиски.

— Тогда мы с ними неминуемо столкнемся… — сделал Корень неутешительный вывод.

— Мы не можем знать, сколько их… — сказал Вадим. — И не можем до конца понимать серьезность их намерений и готовы ли они идти до конца.

— Может, я быстро сползаю к ним, понюхаю, чего-кого… — предложил Корнеев. — С «Квакером» я могу подойти в упор, они меня видеть в темноте не будут.

— Ага, — усмехнулся Колдун. — Пока фонарь не включат.

— И, тем не менее, можно рискнуть, — согласился Чистяков. — Начнется буза, мы тебя отсюда прикроем. Я им в грузовик «Шмеля» закину, если что. А ты сходи, посчитай, сколько их там…

Корень включил ночные очки и спрыгнул с грузовика на землю.

— Я скоро…

Бесшумно раздвигая высокую траву, разведчик ушел вперед. Чистяков в кузове на ощупь отыскал реактивный пехотный огнемет, уложил его в угол кузова, чтобы можно было быстро найти его в темноте, если вдруг Корня обнаружат и захотят поймать или убить.

— Интересно, почему они на нас не отреагировали? — спросил водитель. — Мы же довольно громко подъехали. С такого расстояния они вполне могли услышать звук работы двигателя.

— Верно говоришь, — кивнул Вадим. — Я тоже об этом думаю. Может, они уже послали к нам кого-то…

— Что нам делать в таком случае? — нервно спросил водитель.

— Пока ничего, — ответил начальник разведки. — В ночной бинокль мы увидим приближение людей, и сможем их обстрелять прежде, чем они поймут, что мы тут. Только для этого нужно смотреть в него…

Вадим подал бинокль разведчику, и тот забрался на крышу.

— Круговое наблюдение, — приказал Чистяков.

— Есть… — отозвался Колдун.

Потянулись томительные минуты ожидания. Какое-то время в ночник еще было видно уходящую к грузовику голову Корня, плывущую над высокой травой, но вскоре исчезла и она.

Вадим взглянул на часы — подходило время сеанса радиосвязи с Платоновым. Он было где-то рядом, но детально обговорить порядок проведения встречи можно было только вот так — через эфир…

— Товарищ капитан, — подал голос Колдун.

— Чего тебе? — Вадим вдруг почувствовал, что проснулся. Надо же. Только прикоснулся спиной к борту машины, как тут же вырубился…

— Блики исчезли.

— Ну-ка… дай…

Вадим перехватил бинокль и лично убедился — блики, которые наводили яркие пятна засветки, пропали.

— Костер потушили, — предположил Чистяков, продолжая рассматривать грузовик. — Сколько же их там?

В это время он увидел, как в темноте к машине приближается человеческая фигура, распознав на голове человека надетые ночные очки, он успокоился. Еще через пару минут Корень, выключив «Квакер», радостно доложил:

— Шесть человек. Двое сидели у костра, четверо спят в кузове под тентом. Я прямо в машину заглянул. Собак у них нет. Так бы загавкали. Средств связи я тоже не видел. Два румынских автомата Калашникова у тех, кто у костра, и два в кузове. Больше оружия я не разглядел. Одеты в разные одежды, кто в спортивном костюме, кто в шортах, так что это не армия, и не полиция… был бы с собой «Вал» — я бы их всех там перещелкал за минуту.

— Ясно, — кивнул Вадим.

— Время, товарищ капитан, — напомнил Колдун. — Пора на связь…

Чистяков включил радиостанцию и вскоре связался с Платоновым.

— Дай выстрел! — попросил Чистяков.

В ночи раздался выстрел. По звуку прикинули — где-то левее сарая, и вероятно, дальше метров на четыреста-пятьсот. В общем, примерно в километре. Все переглянулись и Чистяков спросил:

— Что? Пешком идти никто не хочет?

Оба разведчика помотали головами. Корень сказал:

— Командир, там не бойцы. У них тут убили троих товарищей, а они спят как сурки. Поехали в наглую. Чего уже таиться? Полезут с вопросами — подарим им «Шмеля»…

— Заводи, — повернулся Вадим к водителю.

Двигатель «Урала» взревел, и спустя пару минут грузовик уже обогнул сарай, который при свете фар удалось разглядеть — в нем не было крыши, очевидно, это было заброшенное строение.

Еще через пару минут водитель притормозил машину — в свете фар в высокой траве появился человек, бегущий навстречу машине. Это был Игорь Красин — водитель авиационной базы, посланный Платоновым навстречу машине.

— Стойте! — крикнул он. — Стойте!

Игорь запрыгнул на подножку кабины, и стал показывать, как ехать. Через минуту машина остановилась — на вытоптанной полянке, сжимая автомат в руках, сидел Петя Платонов.

Разведчики спрыгнули с машины.

— Платон! — Корень полез обнимать своего друга.

— Э! Осторожно! — взвыл тот от боли в ноге. — Я ранен тут, пока вы на базе балдели… давайте, грузите меня в кузов!

Его быстро закинули в кузов «Урала», и машина, развернувшись, двинулась по полю с высокой травой в обратный путь. Чистяков взял в руки «Шмель» — если сейчас кто-то попробует вступить со спецназом в перестрелку, то с первого же выстрела сразу поймет ошибочность своих поступков…

— Пацаны… — сидя на полу кузова, Петя Платонов то выл от боли в ноге, то от нахлынувшего на него расслабления, после пережитого за последние дни… — Я знал, что вы нас вытащите… я знал…

— Ну, ты же знаешь, — усмехнулся Вадим. — В спецназе возвращаются либо все, либо никто… таков закон разведки…

Глава 3

Полковник Петров ввалился в кабинет генерала в тот момент, когда Лихой разговаривал по телефону.

— В каком они состоянии? — орал генерал в трубу, сжимая ее побелевшими пальцами. — Ранены? Оба? Ясно! Живее их на базу. Только ради Бога, осторожнее там, и не растрясите парней!

Бросив трубу, генерал устало посмотрел на начальника авиабазы и улыбнулся:

— Нашлись наши мальчики. Оба ранены, но держатся молодцом. К полудню их привезут на базу. Надеюсь.

— А вот мои парни на склоне лежат… — зло выговорил Петров, будто генерал был виновен в падении вертолета, и невозможности провести эвакуацию. Да что уж говорить — даже в невозможности точно установить, живы пилоты упавшего вертолета, или нет.

— Садись, дело есть…

Дождавшись, когда начальник авиабазы усядется в кресло, генерал указал пальцем на карту:

— Вот здесь находится грунтовый аэродром, способный принимать самолеты ВТА типа С-130 «Геркулес», Ан-8, Ан-12 или Ан-26. По крайней мере, разведкой установлено, что самолеты этого типа периодически садятся на эту взлетную полосу и так же периодически взлетают с нее. Хотя так же достоверно установлено, что никаких технических аэродромных средств там нет.

— Ну… — полковник постарался сделать увлеченно-обеспокоенный вид. — Ничего сказать не могу, на наших полётных картах этого аэродрома, даже в качестве запасного, нет. Условия посадки на него, и взлета с него мне неизвестны.

— Тем не менее, этот аэродром существует. Его длина, если верить данным космической разведки, чуть менее двух тысяч метров. Уж не знаю, откуда он тут взялся. Рядом с ним нет никаких значимых населенных пунктов, приисков или промышленных площадок, для которых бы было рентабельно строительство аэродрома местных авиалиний.

Петров развел руками:

— Ходили слухи, что в советское время, когда в Конакри базировалась советская Дальняя Авиация, где-то на востоке Гвинеи у них был запасной аэродром, куда «стратеги» могли быстро перелететь, в случае поражения основного аэродрома. Хотя для «Медведя» сесть на грунт — это уже подвиг, тем не менее — хоть какая-то возможность спасти «стратегов», в случае, когда им станет совсем плохо. Допускаю, что на официальных картах этот аэродром никогда не отмечали из-за его дикой секретности. Может быть, это он и есть? Но подчеркиваю — это всего лишь слухи, которые я слышал в среде летчиков — дальников. Нужно будет уточнить в главном штабе ВВС…

— Может и он, — кивнул генерал. — Уточните немедленно. А сейчас мне нужно понимание следующих вопросов: первое — сколько времени необходимо для самолетов типа Ан-12 и Ан-26 на взлет с аэродрома в гвинейском Конакри или малийском Бамако, полет по маршруту до этого полевого аэродрома и осуществления посадки на него. Второе — смогут ли наши летчики произвести посадку и взлет с этого аэродрома, учитывая отсутствие технических средств обеспечения взлета и посадки, отсутствие метеоданных и все такое. Третье — после перелета с Конакри или Бамако, какой остаётся на самолетах резерв дальности полета по топливу, учитывая вес загружаемого на грунте полезного груза в четыре тонны. Четвертое — каким способом можно увеличить дальность полета после взлета со спутником и спецназом на борту. Пятое — до каких пор служба регулирования воздушного движения, подчиненная ООН, будет терпеть засилье американцев в регулировании полетов над Сьерра-Леоне, и шестое — каков принцип избирательности, согласно которому американские диспетчера впускают в воздушное пространство Сьерра-Леоне гражданские воздушные суда? Вроде все.

— Ответ нужен сейчас? На месте?

— Он будет точен?

— Навскидку с определенной долей погрешности…

— Давай.

— На взлет с Конакри, набор высоты, полет по маршруту, снижение и посадку на полевой аэродром уйдет порядка одного часа двадцати минут, плюс-минус десять минут. Самолет типа Ан-26 в сухом остатке будет иметь запас дальности еще столько же, ну, может на сотню километров больше. То есть, теоретически, если он взлетит в Конакри, то сможет перелететь на полевой аэродром, загрузиться, взлететь, и, скажем, перелететь в Бамако. Не далее. Если это будет Ан-12, то после взлета с полевого аэродрома он сможет уйти вплоть до аэродромов южного Алжира, южной Ливии, Камеруна, Чада, Нигерии и Центральноафриканской республики. В части подготовки пилотов, то за всех говорить не стану, но многие посадить машину на полевой аэродром смогут. Особенно из тех, кто тут по контракту летает…

— Что по диспетчерам?

— Служба обеспечения воздушного движения хоть формально и подчинена Организации Объединенных Наций, тем не менее, практически полностью находится в пиндосовских руках. Накануне я имел с ними разговор, но они дали понять, что никого в небо не пустят… и мотивировали это тем, что таким образом остерегают нас от воздействия антиправительственных повстанцев…

— Но ведь гражданские суда продолжают пользоваться международным аэропортом Лунги!?

— Мы проанализировали — летают только самолеты тех авиакомпаний, которые и раньше выполняли здесь полеты — но, только те, которые обслуживают плановые рейсы. Чартерные, тем не менее, сюда пускать перестали.

— Что по увеличению дальности наших транспортных самолетов?

— Единственное — это можно взять на борт емкости с авиационным топливом, которое перекачать в баки, находясь на полевом аэродроме — ровно столько, сколько машина съест во время перелета с исходного аэродрома.

— Я так и думал…

— Единственное — им нужно будет тащить с собой перекачивающее устройство.

— Это понятно.

— Но здесь, товарищ генерал, есть другая загвоздка…

— Какая еще?

— Имеющимися средствами мы не сможем погрузить три тонны железа на борт транспортного самолета.

— Почему?

— Представьте: краном мы сможем снять спутник с грузовика и уложить его на землю, но как его загрузить внутрь самолета?

— Как? Разве это невозможно? Я же своими глазами видел, как в самолеты ВТА грузятся контейнеры, пушки, автомобили и даже боевые машины десанта!

— Они грузятся на специальные поддоны с роликами, а потом лебедкой их втаскивают внутрь. В общем, нам нужна какая-то тележка, на которую нужно будет перегрузить тело спутника, после чего лебедкой мы как раз и сможем втащить груз в самолет.

— Где взять такую тележку?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Ну, она же не может быть сложной? Может быть ее можно сделать? Что для нее нужно? Платформа и четыре колеса?

— Да. Но у нас нет такой платформы. У нас пока нет и самолета…

— За самолет не беспокойтесь. Самолет будет. А вот над тележкой надо подумать. Поручаю это дело вам. Через час жду предложений по тележке.

— Есть! Разрешите идти?

— Ступай… если придумаешь чего-нибудь дельное раньше чем за час, заходи, обсудим…

Полковник поднялся из кресла и вышел. Генерал еще раз взглянул на карту. Оперативная обстановка, которая складывалась на сей момент, была напряженной, но предсказуемой и контролируемой. Впереди всё ярче маячило завершение операции по эвакуации (а вернее — наглой и дерзкой краже) спутника, и совершенно не хотелось смазать столь успешно реализуемую акцию. Основные силы приданного генералу спецназа находятся со спутником, часть сил спецназа занята на обеспечении действий основных сил, где-то в горах лежит экипаж Жарова, экипаж Ми-24 готовится к взлету в районе города Кенема, агентурная разведка СВР работает в Либерии и Сьерра-Леоне по задачам Шестакова, а где-то на траверзе Фритауна на глубине в полсотни метров ходит атомный подводный ракетный крейсер с крылатыми ракетами на борту, четко отслеживающий американскую авианосную эскадру.

Снаружи уже светало. Начинался новый день…

* * * * *

С появлением первых признаков рассвета экипаж Ми-24 спустил надувные матрасы, выбрался из машины технической помощи и занял свои места в кабине вертолета. Техники проверили крепление подвесных топливных баков, крепление груза в десантном отсеке, и дали разрешение на полет. В расчетное время командир экипажа Евгений Филатов, не выспавшийся, в открытый люк сказал своему оператору, капитану Шубникову, сидевшему в нижней кабине:

— Юра, запускаемся… пора нам товарищей навестить… в чужой стране.

— Полетели, командир… к запуску готов.

Летчики закрыли створки люков, подключились к гарнитуре, и перед тем, как проверить работоспособность различных бортовых систем, командир попытался запустить вспомогательную силовую установку, необходимую для обеспечения запуска основных двигателей. Но, привычного звука турбоагрегата, к удивлению Филатова, не последовало.

— Что за черт?

Женя попробовал еще раз, но вертолет молчал. Не запускается АИ-9, не запустятся и обе турбины. Вертолет не взлетит. Задание будет сорвано. Группа со спутником попадет в крайне тяжелое положение…

Филатов лихорадочно прогонял в голове свои действия, пытаясь отыскать в них ошибку, но на ум ничего не приходило — он все делал так, как было расписано в руководстве по летной эксплуатации вертолета. Последовательность одна — запуск вспомогательного АИ-9, затем запуск обоих основных ТВ3-117, раскрутка несущего винта до рабочих оборотов, взлет… но АИ-9 упорно молчал!

— Чего стоим, командир? — спросил оператор из нижней кабины, обеспокоенный отсутствием привычного шума.

— Не могу понять…

Женя открыл люк и махнул рукой техникам, следившим за вертолетом из машины, стоящей метрах в пятидесяти. Один из авиационных специалистов тут же подскочил к вертолету.

— Что случилось, командир?

— Отказывается запускаться… — посетовал Филатов и посмотрел на часы: время уже поджимало к взлету. — Надо спешить!

— Так, — техник посмотрел на летчика: — дело здесь серьезное. Вероятно, не на один час работы…

У вертолета появился второй техник. Он выслушал командира, но сразу ничего вслух предполагать не стал.

— Мужики, надо что-то делать! — возбужденно выговорил Филатов. — Срывается важнейший вылет…

Техники о чем-то посовещались несколько минут, после чего подогнали машину, полезли открывать крышки.

— Приехали… — раздосадовано сказал Женя. — Можно пить кофе…

Контрольное время вылета уже прошло, машина намертво стояла на земле, а технари, казалось, в ус не дули, копаясь где-то в глубоких внутренностях боевого вертолета.

— Надолго? — спросил Юра Шубников — оператор вертолета.

— Похоже, что да, — кивнул Женя. — Влетит нам от генерала по самое «не хочу»…

— Надо докладываться, — посоветовал Юра.

— Ну да…

Командир по спутнику вышел на узел связи авиабазы и, как только ему ответили, он коротко доложил:

— Взлететь не смог, отказ техники. Разбираемся в причине.

— Подозрения хоть на что? — спросила база.

— Не знаю. ВСУ не запустился.

— Ясно. Перезвоним…

— Жду.

Не прошло и минуты, как сам Петров вышел на связь:

— Майор, что там у вас? Отказ? Вы понимаете, что срываете выполнение важнейшей задачи? Что молчите?

— Я не молчу, товарищ полковник, — отозвался Евгений. — Я внимательно вас слушаю, пока технические авиационные специалисты ведут поиск неисправности!

Петров помолчал несколько мгновений, успокаиваясь, потом совсем другим тоном спросил:

— Сам-то что думаешь?

— Я не могу понять. Жму запуск, ВСУ не запускается…

* * * * *

Колонна из четырех машин вошла в какой-то населенный пункт, и долго ехала по узким улочкам, прижимая к стенам людей, совершенно не обращавших внимание на европейские лица пассажиров. Городок, в котором было несколько двух — и трехэтажных домов, совершенно не типичных строений для этого района страны, закончился так же внезапно, как и появился. Далее дорога снова начала петлять по холмам, заросшим высокой травой, изредка одиноко стоящими массивными баобабами, время от времени, выползая на пустынные места.

— Здесь водятся львы? — спросил Шайба у командира отряда.

— Это же саванна, Андрей, конечно, водятся, — отозвался Дима, точно не зная, водятся ли здесь львы, и есть ли это настоящая саванна… — Хотя, если тебя не брить еще пару дней, то и ты уже за льва сойдешь…

— А можно будет подстрелить одного, если появится? — спросил, не унимаясь, старшина.

— Можно, — разрешил Лунин, и добавил: — Но только из бесшумного оружия. А то набегут остальные львы и нам не поздоровится…

— А еще набегут охранники природы, — вставил Степан Уваров. — Я там где-то плакат у дороги видел, на нем было написано, что здесь охраняемая природная зона, какой-то национальный природный парк…

— Ого, — подивился Шайба. — Что, вот так, прямо по-русски было написано? Я тут еще ни одной русской буквы не увидел…

— Балбес ты, Шайба! — рассмеялся Лунин. — Там на английском языке было написано. Специально для Степана, который по специальности у нас «военный переводчик»…

— Повезло, — глубокомысленно сказал старшина и замолчал.

Спустя пару минут томления Лунин не выдержал и спросил:

— Кому повезло?

Шайба, будто ожидая этого вопроса, поломался для приличия, и выдал:

— Гвинейцам!

— С чего это? — Лунину позарез хотелось понять ход мыслей своего старшины.

— Потому что я не понимаю, чего они тут пишут.

— А то бы что?

— Да ничего. Просто не понимаю.

Старшина отвернулся в сторону, рассматривая придорожные пейзажи и делая вид, что больше не намерен разговаривать с командованием. В микроавтобусе было меньше пыли, и те, кто в нем ехал, откровенно радовались, что не глотают пыль так, как это делали парни, сидящие на «шашиге», идущей вслед микроавтобусу, грузовику с космическим аппаратом и джипу Власова.

Лунин достал карту и сверился с прохождением маршрута. Они находились уже на самом краю разноцветного листа бумаги, и благо, что посадочную площадку для вертолета им назначили в пределах этого картографического листа. До встречи вертолета еще оставалось около двух часов, и за это время нужно было выйти на окраину одного из населенных пунктов, там остановиться, частью сил организовать охрану и оборону спутника, а другой частью сил нужно было выехать на встречу вертолета.

По навигатору Дима определил, что им осталось ехать совсем не много, и точно, спустя буквально несколько минут головной джип с агентурщиками свернул на неприметную дорогу, куда устремились и остальные, и еще пару минут спустя колонна встала. Дима вышел из микроавтобуса и направился к Власову. Тот уже вышел из машины.

— Здесь будем ждать принятия решения, — объявил Власов.

— Ясно, — кивнул Лунин и тут же поймал взглядом Уварова: — Степан! Твоя группа занимает круговую оборону. Задача: исключить чье бы то ни было проникновение в радиус ста метров от спутника.

— Меры пресечения? — уточнил Уваров.

— Валить из бесшумного оружия вооруженных, вязать невооруженных. Если вязать не получается — стрельба по конечностям.

— То есть все равно валить, — определился для себя командир группы.

— Стас!

— Я здесь!

Перед Луниным появился Лёвин.

— Твоя группа готовится выехать на встречу вертолета.

— Есть.

— Майор Бойко!

— Я! — оглушительно отозвался заместитель.

— Иван Иваныч, тебе встречать вертолет!

— Ну, кто бы сомневался. Чуть что — сразу Иван Иваныч…

— Побухти еще! Щас как вкачу данными мне полномочиями строгое дисциплинарное взыскание! — Лунин всеми силами старался разрядить гнетущее состояние. Здоровые и безобидные шутки этому способствовали…

— Я в военную прокуратуру рапорт напишу на предвзятое отношение со стороны командира… — парировал Бойко.

— А я настучу комбригу, что ты батарею на ракете почем зря посадил!

— А я прокурорам расскажу, как ты специально так по «Робинсону» стрелял, чтобы лопасть в нашего контрика полетела…

Власов усмехнулся — наверное, вспомнил себя в лейтенантские годы…

— А теперь серьезно, — Дима развернул карту. — Вот здесь посадочная площадка, намеченная для приема грузов. Что она собой представляет на самом деле — я не знаю. Генерал нам определил это место, будем танцевать от обозначенной точки. Вертолетчикам даны указания с воздуха оценить возможность посадки, и если такой возможности не будет — нам придется выводить их на другое место, которое еще предстоит нам найти. По пути этим и займётесь. Сигнал для посадки — дым оранжевого цвета. Заодно и направление ветра летчикам укажете. После получения груза сразу сюда.

— Если нас встречают правоохранительные органы? Наши действия?

— Первое — с вами будет представитель посольства (Лунин кивнул головой в сторону Власова, который чуть в сторонке отряхивал со своего камуфляжа пыль, закинув за спину автомат с подствольным гранатометом), второе — постарайтесь обойтись без правоохранительных органов, третье — если ничего не поможет, прорываться в запасной район сбора силой оружия, отсекая преследование. Двигаться вот в эту точку. — Дима указал на карте еще одно место.

— Да, и запомните, — в разговор вмешался Власов. — Здесь все-таки цивилизованная страна. Не надо стрелять направо и налево. Не надо вообще как бы демонстрировать свое оружие. Если в стрельбе возникнет необходимость, я подам знать.

Стас посмотрел на Лунина, и только когда тот кивнул, ответил:

— Есть.

Дима посмотрел на часы:

— До взлета вертолета осталось полчаса. Можете уже выдвигаться…

Власов на джипе и группа Лёвина на ГАЗ-66 двинулись встречать вертолет. Как только стих шум двигателей, Лунин вдруг почувствовал дикое одиночество. Хоть сейчас вокруг него находилось несколько человек, он вдруг со всей ясностью осознал, как далеко все-таки он находится от Родины, и что именно он стоит сейчас на острие взаимоотношений двух огромных держав…

* * * * *

— Как не взлетел? — генерал уже не мог от вынужденной бессонницы слишком эмоционально реагировать на негативные новости, но эта новость была особо неприятной…

— Согласно докладу командира экипажа, — начал объяснять Петров, — у них отказал АИ-9…

— Что это?

— Турбоагрегат, с помощью которого запускаются двигатели.

— Насколько сложен этот отказ? В полевых условиях его можно исправить?

— Сложно сказать. Сейчас техники разбираются в ситуации, через несколько минут все станет ясно.

Лихой начал нервно ходить по своему кабинету, попутно пытаясь раскурить сигару. Как назло, в зажигалке закончился газ, и спустя мгновение она полетела в стену. Пластиковые осколки разлетелись во все стороны комнаты. В нос резанул бутан. Полковник отшатнулся в сторону — генерал уже плохо сдерживал себя.

— Вертолет перед вылетом прошел необходимые проверочные процедуры? — спросил Лихой.

— Разумеется, — ответил начальник авиационной базы. — Все, что положено, мы проверяем, иначе машину просто не выпускаем в полет.

— Как только они доложат первые результаты осмотра, вы сможете дать им действенные консультации?

— Думаю, да.

— Тогда ждём.

— Ничего другого пока не остается… — развел руками Федор Иванович.

Генерал бросил на стол не подкуренную сигару, и бухнулся в кресло.

— Ну, надо же такому случиться! В такой напряженный момент! Кто бы мог предположить, что в столь ответственную минуту вертолет не сможет подняться в воздух! Как давно у меня не случалось таких накладок. И вот на тебе, Эдуард Васильевич, порадуйся на старости лет! Сейчас все рухнет к чертям. Придется придумывать заново план действий…

Пока генерал заламывал руки, Филатов по космической связи вышел на Петрова:

— Товарищ полковник, техники не понимают причину отказа, но говорят, что еще не все осмотрели, что может выйти из строя.

Лихой, услышав эти слова, посерел лицом и заскрипел зубами. Но Петров оставался невозмутим. Он сказал в трубку спутникового телефона:

— Все, я понял. Пусть техники проверят контакты на катушке зажигания вспомогательной силовой установки — на них постоянно скапливается влага, и может произойти чрезмерное окисление. Год назад здесь был подобный случай. Если это так, то достаточным будет просто тщательно зачистить контакты, и тогда машина взлетит. Поторопитесь, прошу вас.

— Понял, — ответил Филатов, и было слышно, как он крикнул техникам: — Мужики, контакты на катушке зажигания проверьте!

— Давай, проверяй, и по результату сразу мне доклад! — сказал Петров.

— Есть, — ответил Женя и отключился.

— Поможет? — безразличным тоном спросил генерал.

— Будем надеяться, — кивнул Петров. — Мы анализировали причины отказов и предпосылки для возникновения различных неисправностей, и пришли к выводу, что здесь практически всё происходит из-за высокой влажности.

— Ну да… — кивнул Лихой. — Сложные условия эксплуатации…

— Не то слово, — подтвердил полковник. — И, тем не менее, летаем…

* * * * *

Медленно, но уверенно пилот вертолета завел «Чинук» на посадку. Двухвинтовая машина на миг зависла над площадкой, выровнялась и грузно опустилась на землю. «Зеленые береты» быстро покинули вертолет, и ускоренным шагом направились к зданию, в котором для них были выделены несколько помещений.

Усталость взяла свое просто безоговорочно, и поэтому лейтенант Эдвард Рик свалился спать не раздеваясь, лишь его запредельно уставшее тело дошло до койки. Сержант Бёрнс, подавляя в себе дикое желание спать, разоружил группу, но на прием пищи идти уже никто не хотел — все мечтали только об одном — упасть поскорее в койку и уснуть. Спустя пару минут весь состав обоих групп специального назначения уже тихо спал.

Полковник Алекс Удет к своему удивлению встретил в штабном помещении бодрствующего адмирала Льюиса, и пользуясь случаем, ринулся к нему с докладом:

— Сэр, все сделали чисто, как и планировалось.

Льюис отмахнулся, мол, не стоит ничего рассказывать, и на недоуменный взгляд, пояснил:

— Алекс, молчите, мы совершили страшное дело, о котором лучше забыть — как о кошмарном сне.

— Есть забыть, сэр, — козырнул полковник.

— Пока вы там летали, я решил изменить тактику поиска спутника. То, что мы его упустили у себя под носом, у меня не вызывает никакого сомнения. Мы понесли потери только из-за того, что недооценили дерзости русских спецназовцев. Их самообладанию я могу только позавидовать. Твои «береты» наверняка бы бросили спутник, если бы за ними так плотно шло преследование. Да, полковник?

— Никак нет, сэр. Мои люди проверены в деле, и в каждом из них я уверен…

— Уверен? А почему тогда спутник до сих пор не у нас? — повысил голос адмирал, но тут же успокоился и ровным тоном продолжил: — Пока вас не было, мы отсканировали тепловизорами и дозиметрами всю местность, и уже сейчас я могу сделать предварительный вывод — в Сьерра-Леоне спутника нет. Тем не менее, мы нашли несколько объектов, предположительно имеющих отношение к работе русских.

— Что это?

— Это тяжелые грузовики, имеющие символику ООН, и окрашенные в белый цвет. Машины разнесены на большое расстояние, одна находится на территории Сьерра-Леоне, и ее мы уже досмотрели — с вашей помощью, другая в Гвинее на приграничной территории. Обнаружена с воздуха. Туда мы еще не добрались, но с самого утра мы направляем в тот район два вертолета с боевой группой частной военной компании «Блэкуотер» на борту.

— «Блэкуотер»?

— Да. Вчера мы заключили дополнительный контракт с этой ЧВК, и основная часть её бойцов уже прибыла в Лунги из США. В настоящее время автомобильный конвой «Блэкуотера» едет сюда, на базу «Диаманта».

— Какими силами они располагают?

— Восемь боевых групп по двенадцать человек в каждой, группа связи и команда управления. Руководит этим отрядом бывший полковник «зеленых беретов» Терри Райс.

— Я знаком с ним. Хороший командир, толковый, дерзкий, умеет принимать быстрые, но в тоже время весьма взвешенные решения. Сам он очень хорошо подготовлен и физически и тактически. Ушел из армии три года назад, и пропал из поля зрения… оказалось, ушел в ЧВК. И, как я понимаю, наше правительство еще не приняло окончательного решения на ввод в Либерию и Сьерра-Леоне регулярных войск?

— По Либерии вопрос решен — не без вашей помощи, и высадка начнется со дня на день. А вот по Сьерра-Леоне ситуация несколько сложнее, тут еще граждане США не гибли, повода для ввода войск нет, поэтому и принято решение выполнять поставленные задачи не регулярной армией, а частной конторой. Меньше ответственности перед мировой общественностью за всякие злодеяния…

Удет понимающе улыбнулся. Адмирал в ответ вздохнул, мол, какие наёмники без злодеяний, и продолжил:

— Еще нас очень беспокоит один вертолет Ми-24, который русские вывели с базы в Лунги, и пока мы не можем установить его точное местонахождение. Правда, русские используют подконтрольные нам радиочастоты, и нет сомнения — мы его найдем уже утром, когда они наверняка попытаются поднять его в воздух. Как только пилот Ми-24 выйдет на связь, мы его запеленгуем, поднимем с авианосца истребитель и собьем его. На место падения нужно будет направить группу «зеленых беретов», которые должны будут досмотреть сбитый вертолет и найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-то связь русских с поиском нашего спутника. Нам нужны доказательства причастности русских к краже спутника и катастрофе нашего вертолета.

— Досмотрим, — кивнул полковник. — Не проблема.

— Но мы не знаем где сам спутник, — развел руками Льюис. — Возможно, русские его уже вытащили в Гвинею или Либерию. Там множество дорог, в радиусе пятисот километров от точки падения спутника, находится двенадцать аэродромов и посадочных площадок, способных принять самолеты или вертолеты, обладающие грузоподъемностью, достаточной для транспортировки спутника. Я думаю, что сейчас самое важное — это нацелить работу «зеленых беретов» на контроль этих аэродромов. По пять человек на аэродром — и мы сможем не только обнаружить погрузку спутника, но и воспрепятствовать взлету самолета или вертолета, обстреляв его. Авианосец «Энтерпрайз» оказывает нам серьезную помощь в контроле воздушного пространства, и его истребители смогут принудить к посадке или сбить любой самолет. Или вертолет.

— По пять человек на аэродром одномоментно — это возможно, сэр, — кивнул Алекс. — А оперативная группа на вертолетах сможет быстро добраться до нужного аэродрома. Будет лучше, если мы притащим сюда самолет типа «Ганшип», который со своей бортовой гаубицей будет нам весьма кстати. Здесь нам нужен скальпель, а не топор в виде «Томкета»…

— Полковник, похоже, что мы с вами учились по одним учебникам, — улыбнулся адмирал. — Один «Ганшип» в настоящее время осуществляет межконтинентальный перелет, и в полдень должен приземлиться на полевом аэродроме в районе города Кенема. Туда уже направлены наши авиационные специалисты, а так же боевая группа охраны «Диаманта»…

— Пока мы летали в Либерию творить «казус белли», многое, вижу, пропустили… — вздохнул Удет. — Придется наверстывать упущенное.

— Сколько вам необходимо на отдых?

— Моим людям — не меньше суток, лично мне — часа четыре, чтобы выспаться. А то сон уже меня валит с ног.

— Столько для «беретов» я дать не могу. Даю на отдых восемь часов, после чего ваши люди находятся в полной готовности к выполнению боевых задач.

— Есть, сэр. Только у меня сразу есть небольшое уточнение…

— Слушаю.

— Я думаю, что лучше будет провести последовательное изучение аэродромов силами подчиненных мне «зеленых беретов» — они более профессиональны, лучше управляемы, и что самое главное, я уверен в их боеспособности. Уровень боевой подготовки бойцов «Блэкуотера» мне неизвестен, поэтому я не могу доверить им этот важный этап операции. А вот уже проверенные взлетные полосы закреплять именно боевыми группами «Блэкуотера» и охраной «Диаманта». В таком случае за пару дней мы составим общее понимание о том, что собой представляют местные аэродромы, проверим, что на них находится, и после этого уже будем четко контролировать каждый самолет, который будет на них приходить. А группы частной военной компании разместим там скрытно, чтобы со стороны они не выглядели боевым подразделением.

— Обсуждаемо, — кивнул адмирал. — Вот и составьте подробности плана реализации.

— Теперь, как я понимаю, в нашем распоряжении есть транспортно-боевые вертолеты с военными экипажами, что снимает все ограничения по риску. Они не будут стенать по поводу возможной гибели, как это было с экипажами «Диаманта»…

— Совершенно верно, — кивнул адмирал.

— Значит, пока мои люди приходят в себя, нужно подготовить вертолеты к вылету… — пространно сказал полковник таким тоном, чтобы адмиралу не показалось, будто он ему ставит задачу.

— Разумеется, — согласился с ним Льюис.

— Через восемь часов группы Рика и Уитмора будут готовы к выполнению боевых задач…

— И еще, полковник… — адмирал чуть приблизился к своему подчиненному, прорвав личное пространство: — Больше так не пугайте представителей ЦРУ. Они после вас какаются и писаются. Поберегите их психику. Они еще нужны Америке.

— В следующий раз никто его пугать не будет. Оставим вместе с потерпевшими.

* * * * *

Место приема груза представляло собой огромное поле, на которое мог посадить вертолет любой пилот, будь у него даже самая низкая квалификация и отсутствие допуска на самостоятельное определение с воздуха возможности посадки. Место было найдено по спутниковому навигатору, который позволял вывести в точку рандеву не только сам вертолет, но и группу встречающих.

— Саванна, — сказал Лёвин, любуясь красотой этих мест. — Всё-таки это саванна. Как в сказке про Бармалея.

— Смотри, — Тайсон указал рукой куда-то в сторону, и все разглядели там несколько зебр.

— Гасим одну? — спросил Лёня Франк, снимая с плеча «Винторез». — Ща мяса отработаем на неделю…

— Ты эту дичь разделывать будешь полдня, — отмахнулся Лёвин. — Нам сейчас нормальную еду привезут. Тушеночную.

— Там какая-то деревня, — сказал Виталя, встав на крышу своего грузовика. — Оттуда никакой подачи нам не прилетит?

Стас достал бинокль и начал рассматривать удаленный на километр какой-то населенный пункт.

— Да можешь не беспокоиться, — сказал Власов, подходя к грузовику. — Здесь живут местные племена, не представляющие никакой опасности. Они забиты и запуганы, живут в постоянной нищете и голоде. Правоохранительные органы тут бывают редко, и то, только по случаю каких-то крупных мероприятий. А таких сейчас вроде не предвидится, как сообщает наша агентура…

— А если полиция прознала про перестрелку на аэродроме? — спросил Стас. — Может сюда пожаловать?

— Может, — пожал плечами агентурщик. — Но отсюда до аэродрома еще далеко. Так что не переживай почем зря.

— А если все-таки пожалуют? Что тогда будем делать?

— Да ничего. Подождем, пока они наведут здесь конституционный порядок, и уедут. Не вечно же они тут будут торчать.

Стас посмотрел на часы:

— Через десять минут вертолет должен появиться. Приготовьте дымы!

— Есть, — отозвался Артем Осин, доставая из разгрузочного жилета фальшфейер. — Когда бросать?

— Как скажу, — Стас опустил бинокль. — Действительно, ничего в деревне интересного. Дома как будто из соломы построены, а крыша — будто листьями укрыта…

— Из соломы, — подтвердил Власов. — А крыша действительно — из широких листьев. В общем, из местных материалов, учитывая местные климатические условия…

— Я думал, что такого уже не бывает… — удивленно произнес Стас. — Считал, что тут более капитальные строения.

— Крыша здесь перестилается за два часа, — усмехнулся Власов. — Чудовищно «капитальное» строение…

— А электричество у них есть?

— Здесь нет. Здесь люди даже не знают грамоту, — проинформировал полковник. — Живут исключительно за счет сельского хозяйства.

— Что-то я не увидел здесь ни одного стада домашних животных, — заметил Стас.

— А их и нет. Только земледелие…

— Почему нет? — спросил Лёвин.

— Цеце, — коротко отозвался Власов.

— Это мухи такие, что ли?

— Мухи такие, — кивнул полковник. — Не позволяют разводить скот. Животные дохнут от мух.

— Ух-ты… — протянул Осин. — Настоящие мухи цеце?

— Настоящие, — кивнул Власов.

— Тут еще скорпионы есть, — сказал Петя Панин, показывая всем нож, на кончике которого был наколот небольшой скорпион, который еще шевелился.

— Вау, — вырвалось у Тайсона. — А где вы его взяли?

— По дороге полз, — Панин указал ножом на дорогу, и добавил: — Если приглядеться, их тут много…

Через три секунды все спецназовцы, спешившиеся было на землю, уже сидели в кузове ГАЗ-66, озираясь по окрестностям, и усиленно разглядывая друг друга.

Власов и Панин заржали:

— Ну, вы даете! Которую неделю уже здесь, а только сейчас заметили, какие тут бывают насекомые?

— Как-то так… — развел руками Стас. — Всё больше по «зеленым беретам» специализируемся…

— Да не бойтесь! Скорпионы не так опасны, как о них говорят!

— Ага, я не верю! — замахал руками Тайсон. — Еще как опасны! Я недавно кино смотрел — «Царь скорпионов» — это очень опасные твари!

Поговорив о скорпионах и мухах цеце, Стас посмотрел на часы:

— Внимание, смотрим за воздухом! Вертолет должен быть через пару минут!

* * * * *

Как же было приятно пилотам боевого вертолета услышать свист запускаемых турбин! Филатов показал техникам большой палец. Те уже стояли возле машины технической помощи и откровенно радовались тому, как им так быстро удалось найти неисправность. Спустя несколько минут, когда разогретые турбины раскрутили несущий винт до рабочей частоты вращения, командир экипажа по внутренней связи сказал оператору:

— Юра, ну теперь-то уж с Богом!

— Полетели, командир…

Филатов медленно потянул вверх ручку шаг-газ, увеличивая общий шаг винта и расход топлива, контролируя ручкой управления и педалями пространственное положение вертолета. Машина привстала на амортизаторах и тут же оторвалась от земли, повиснув в воздухе. Мощные воздушные вихри подняли вокруг вертолета массу сухой пыли, мелких веток и травы, закрывая пилотам видимость.

— Поднимаемся… — сквозь зубы проговорил командир, продолжая поднимать вверх шаг-газ.

Когда прибор показал пять метров высоты, Женя отклонил ручку управления вперед, и машина, опустив нос, начала набирать скорость. Лететь по маршруту предстояло на сверхнизкой высоте, не выше десяти-двадцати метров, и поэтому Филатов, вопреки устоявшейся привычке, не стал набирать высоту, а наоборот, — с ростом скорости, даже немного прижался к земле.

— Все сроки прошли… — сказал Филатов по внутренней связи: — Парни нас там уже заждались, наверное.

— Теплое пиво они нам не простят, — ввернул оператор.

— Ну, у нас еще есть шанс, — парировал командир. — Оно еще не успело нагреться, мож успеем довести прохладным.

— За доставку надо потребовать денег…

Начался обычный треп, который происходит в сетях внутренней связи на любом воздушном судне, взлетевшем и уверенно вставшим на свой маршрут…

Спустя некоторое время, равнинная местность сменилась на предгорье, а затем и низкие горы. Ми-24, едва не касаясь лопастями винтов верхушек невысоких деревьев, шел по низинам, придерживаясь генерального курса. Командир время от времени справлялся по навигатору о своем местоположении, подправляя курс. Оператор некоторое время насвистывал какую-то песенку, но потом затих, рассматривая мелькающие окрестности.

В каком-то месте Евгений так увлекся полетом по низменному коридору между двумя горными хребтами, что не заметил, как впереди ущелье заканчивается стеной. Скорость полета составляла более двухсот пятидесяти километров в час, и поэтому энергичный ввод вертолета в «горку», позволил удачно разминуться с опасностью — машина перемахнула водораздел буквально на десяток метров выше вершины.

Шубников, сидевший в передней кабине, не преминул высказать командиру свое восхищение летным мастерством:

— Женя, еще один такой маневр, и мне придется менять штаны…

— Вы там, товарищ капитан, не расслабляйтесь! — отозвался Филатов. — У нас впереди еще дальняя дорога. Если по каждому пустяку штаны портить, то тыл вооруженных сил России сможет разориться раньше срока!!!

— Все равно я настаиваю на более бережливом отношении к штурману-оператору. Такие специалисты, как я, товар штучный, а я так вообще — единственный…

Слушая своего оператора-балагура, командир, осмотревшись над вершиной хребта, наметил новый путь, и приступил к снижению для входа в другое ущелье.

Такой полет, под вершинами гор, способствовал скрытности перемещений, так как не позволял постоянно подсвечивать радиолокационным лучом летательный аппарат, чем исключалось его обнаружение, классификация и наведение на него средств поражения. По крайней мере, летчики так считали…

Глава 4

Посадочная площадка, расположенная в окрестностях города Кенема, представляла собой грунтовую взлетно-посадочную полосу, не предназначенную для приема больших самолетов. На этот аэродром в былые времена базировались небольшие самолеты местных авиалиний, но с началом политического кризиса и межнациональной резни, самолеты и вертолеты перевелись естественным образом, и ныне полоса просто зарастала бурьяном.

Для четырехмоторного самолета огневой поддержки АС-130 «Комбат Талон-2», более известного в военном народе как «Ганшип», или «воздушный линкор», полуметровая трава не являлась препятствием для осуществления посадки. Пилоты, выйдя в географическую точку аэродрома, сделали несколько кругов над полосой, с воздуха определяя степень ее готовности. Затем ушли в сторону, развернулись, и, заняв посадочную глиссаду, приступили к выполнению посадки.

Бойцы «Блэкуотера», наблюдавшие за самолетом с земли, затаив дыхание, наблюдали, как огромная машина приближалась к земле. Вот летчики выровняли самолет, на мгновение зафиксировав такое положение, а затем мастерски коснулись пневматиками шасси земли, одновременно выпуская тормозные парашюты.

Подняв за собой тучу пыли и срезанной травы, самолет уверенно покатился по земле, резко снижая скорость. Полкилометра ему хватило, чтобы полностью унять свой пробег и победно застыть в середине взлетно-посадочной полосы. Стих рев моторов, и воздушные винты замерли огромными крестами…

Командир самолета устало смахнул с лица пот, и повернулся ко второму пилоту:

— Мы это сделали…

Но летчик не разделял командирской радости:

— Сэр, нам еще придется садиться сюда не раз… и взлетать…

— Придется, но первый раз у нас удался. А это многое значит.

Экипаж самолета открыл люки и начал выбираться наружу. Уже подъехали машины «Блэкуотера» и авиационных специалистов… но не успел командир самолета перевести дух, как на борт поднялся руководитель ЦРУ в Либерии Кевин Бэнкс:

— Капитан, я прибыл сюда, чтобы довести до вашего сведения боевую задачу!

— Нам дадут отдохнуть после трансатлантического перелета?

— Пока производится заправка машины и контроль технического состояния…

— Спасибо и на этом. Что мы должны делать?

— Для начала вам предстоит облетать район и привыкнуть к этому аэродрому…

* * * * *

Выспаться вдоволь не получилось. Проклятый будильник своим писком как будто ухватился за тонкие чувствительные нервы и с присущей только будильникам жестокостью, стал наматывать эти легкоранимые ниточки на кулак. Эдварду казалось, что к этому электрическому мерзавцу протянулись паутинки буквально из каждой клеточки его тела, и выход был только один — заставить замолчать эту сволочь. Пошарив руками под собой, Рик убедился, что стрелять нечем, и с превеликим трудом начал раскрывать глаза. Семи часов сна явно не хватило, чтобы восстановить силы, растраченные несколькими бессонными сутками. Но, тем не менее, даже эти семь часов тишины и покоя, дали организму хоть какой-то отдых.

Эдвард Рик сел на кровати, свесив ноги на пол. Том даже не соизволил пошевелиться, и упорно делал вид, будто не слышит будильник. Эд толкнул ногой своего соратника:

— Время, Том, время!

— Отстань, я должен выспаться!

— Вставай! Нас ждут дела…

— К черту всё! Я хочу спать! Эд, не суши мне мозг. Дай мне еще минуту поспать…

— Вставай, и поднимай своих головорезов. Полковник ждет от нас через час две полноценные боевые группы.

— Пусть забирает хоть всю мою группу, и сам ищет этот дурацкий спутник! А я хочу спать!

Рик не выдержал больше словесных увещеваний и просто столкнул Уитмора с кровати. Тот упал на пол, подскочил, повертел головой, потом сознание его прояснилось, и он уже в полном здравии присел на кровать.

— Всё, я проснулся.

Спустя пару минут офицеры подняли своих сержантов, а уж те пинками и отборной бранью подняли остальных. «Береты» выглядели не ахти, но после утренних мыльно-рыльных процедур несколько пришли в себя. Быстро позавтракав, получив сухой паек и вооружившись, обе группы заняли выжидательную позицию на взлетно-посадочной площадке «Диаманта». Полковник Алекс Удет не заставил себя долго ждать, и отвел лейтенантов в сторонку:

— Сегодня мы будем заниматься осмотром местных аэродромов. Есть мнение, что русские расположились на одном из них, и ждут грузовой борт. Сегодня необходимо осмотреть четыре таких площадки. Прикрывать вас будут не только «Блэк-Хоки», но и «Ганшип». Вы — передовой эшелон, как наиболее опытные воины. Закреплять ваш успех будут бойцы частной военной компании. В случае обнаружения конвоя русских — огонь на поражение, высадка и захват спутника. Никаких рассуждений. Только решительные и дерзкие действия! Все понятно?

— Места расположения аэродромов? — спросил Эдвард.

— Летчики в курсе. У них есть координаты.

— Сколько участвует машин? — спросил Уитмор.

— Вы летите двумя группами на двух вертолетах. Два «Чинука» следом за вами везут частников. На каждом аэродроме силами «Блэкуотера» будет выставляться комендатура, где-то скрытно, где-то, наоборот, демонстративно. Вас это не касается. Ваша задача — разведка аэродрома, и его захват в случае обнаружения русских. Я буду находиться в вертолете боевого управления, буду руководить операцией с воздуха. Вся связь через меня…

Спустя десять минут Рик со своей группой уже сидел в ведущем «Блэк-Хоке», летящем на высоте триста метров над саванной. Невозмутимый сержант Бёрнс что-то насвистывал себе под нос, другие бойцы сосредоточенно, в соответствие с назначенными секторами, вели наблюдение за землей.

— Вон он! — вдруг крикнул один из «беретов», привлекая внимание своего командира жестом руки.

Рик посмотрел в сторону — примерно в трех километрах от вертолета, на фоне бездонно-синего неба, парил воздушный линкор «Ганшип». Лейтенант невольно залюбовался четырехмоторным семидесятитонным штурмовиком, совершенно четко представляя его огневую мощь, вполне может быть востребованную в этой Богом забытой стране.

— Внимание, экипажи! — по внутренней связи Эдвард услышал голос полковника Удета. — До цели одна минута!

Рик жестом руки призвал своих подчиненных усилить бдительность, а сам высунулся на поток, пытаясь как можно лучше рассмотреть обстановку внизу. Не сразу ему удалось среди зарослей саванны и многочисленных мелких построек какого-то населенного пункта распознать площадку аэродрома. Вероятно, это был какой-то местный аэродром, способный принимать только легкие самолеты и вертолеты, явно не предназначенный для тяжелых транспортников, но приказ — есть приказ. И его нужно выполнять.

— К бою! — приказал Рик, и его подчиненные зарядили оружие. — Приготовиться к высадке…

Пилот ввел вертолет в разворот, облетая аэродром. С первого же взгляда стало понятно — здесь явно самолеты и вертолеты не садились уже много лет — высокая трава на взлетной полосе красноречиво говорила об этом. Но осмотреть нужно было все досконально. В принципе, особой надобности в десантировании Рик не усмотрел — ну что взять с пустого аэродрома, не приспособленного под прием транспортников? Об этом он тут же доложил Удету и Алекс с ним согласился. Решили не тратить попусту время.

— Высаживаем частников, и летим дальше. На следующую площадку! — приказал Удет.

«Ганшип», тем не менее, заложил левый вираж, нацеливая все свое бортовое вооружение на центральную часть аэродрома, на которой угадывалось полуразрушенное заросшее здание и остов старого «Дугласа». Летчики со штурмовика начали докладывать Удету о своих наблюдениях, в которых, впрочем, тоже не было места спутнику.

Один из «Чинуков» плюхнулся на аэродром, поднимая тучу пыли. Полдюжины бойцов «Блэкуотера» покинули машину и бодро побежали к развалинам здания, картинно держа оружие на уровне глаз. Вскоре Рик услышал в радиосети их доклады о том, что кругом «всё чисто», после чего вся воздушная армада, состоящая из пяти вертолетов и одного самолета, оставив частников загорать на аэродроме, направилась к следующему «адресу».

* * * * *

Стас разыскал на земле еще пару скорпионов, нагло скрывающихся от офицера спецназа в африканской траве, с помощью холодного оружия совершил над ними самосуд, и, утвердившись победителем столько грозного противника, наконец-то озаботился причинами столь длительного отсутствия встречаемого борта.

— Как меня достала эта несогласованность! Вечно приходится то ждать, то догонять…

— Так может, с ним что случилось? — очнулся приспавший на жаре Власов. — Валяется где-нибудь в горах, как ваш Жаров.

— Надо было согласовать и такой случай… — не унимался Лёвин.

— Может его уже завалили… — предположил Тайсон. — И мы зря тут сидим…

— Нам бы уже сообщили, — сказал Стас. — Наверное…

— Сколько уже опоздание? — спросил Власов.

— Минут сорок, — отозвался Стас, посмотрев на часы. — Не меньше.

— Вон он крадется, — вставил водитель «шашиги».

Все посмотрели в сторону, куда указал Виталя, и действительно — увидели, как из-за гор вынырнул Ми-24, тут же прижавшись к земле так, что снова скрылся из виду.

— Шашка готова? — спросил Стас.

— Да, — отозвался Осин.

— Давай сюда.

Артем передал фальшфейр своему командиру. Стас открутил крышку, доставая стартовый шнур. Стал нарастать хлопающий звук летящего вертолета — рев турбин и хлёст лопастей несущего винта. Как только машина показалась над травой, Лёвин дернул шнур. Яркое пламя и рыжий дым должны были сориентировать летчиков об условиях посадки в части силы и направления ветра. Вертолет с оглушительным хлопаньем пронесся над головами встречающих, и полез в «горку». Набрав метров семьдесят высоты, летчики развернули машину на ранверсмане, после чего сбросили скорость и мастерски подвели вертолет на импровизированную посадочную площадку.

Закрываясь руками от летящей пыли, веток и травы, Стас дождался, когда машина коснется земли и летчик отпустит вниз шаг-газ, снимая с винта нагрузку и как следствие — воздушные вихри, поднимающие пыль, после чего подбежал к вертолету. Летчики жестом показали ему, чтобы он открыл люк десантного отсека, что Лёвин тут же и сделал.

Внутри он увидел несколько ящиков, пришвартованных к полу. Подбежали остальные, начали вытаскивать «гостинцы» и переносить их на землю. Вся разгрузка заняла не более трех минут. Захлопнув створки люка, Стас махнул рукой летчикам. Вертолет тут же уперся носовой стойкой в землю, одновременно поднимая хвост, после чего пару метров прокатился по земле, быстро набирая скорость, поднялся в воздух и удалился в сторону гор.

Стало оглушительно тихо.

— Быстро грузим в машину! — крикнул Стас, но подгонять никого не надо было.

Все знали что делать. Вскоре ящики оказались в кузове ГАЗ-66, и машины двинулись в обратный путь.

Вернувшись к месту нахождения спутника, Стас доложил о выполнении задачи, после чего все полезли смотреть на содержимое ящиков.

Лунин самолично открывал крышку каждого ящика, и выкладывал на землю то зеленые коробки сухих пайков, то боеприпасы. Ему это напоминало эпизод из «Таинственного острова» Жюля Верна, когда Сайрес Смит с товарищами разбирал прибитый к берегу сундук. Открыв последний ящик, он на мгновение застыл. Лицо майора перекосил лик нечеловеческого счастья.

— Ну, генерал… ну, молодца! — вырвалось у него.

Он запустил руку в ящик и вынул оттуда банку пива, еще не остывшую совсем, еще покрытую прохладной испариной.

— Шайба!

— Я! — отозвался старшина, не видя, что держит в руках командир.

— Чего ты сейчас больше всего хочешь?

— На Камчатку! — под смех сослуживцев отозвался Широков. — Туда, куда нас изначально посылали!

— Почему?

— Там прохладно. Достала меня уже эта жара! Я уже весь потницами покрылся! И комары меня заели, товарищ майор. И змей я боюсь. И крокодилов. И плечи у меня сгорели. И вообще, хочу зиму, хочу снега, хочу метель и пургу! Хочу русскую баню с вениками и в холодную прорубь!

— Ну, если хочешь, тогда держи кусочек прохладной Камчатки!

Дима прицельно метнул в старшину полулитровой банкой. Андрей отреагировал мгновенно, поймав банку буквально в паре-тройке сантиметров от своей головы.

— А-а-а! — завопил он, преисполненный щенячьего восторга и безумного счастья. — Настоящее пиво-о-о! Спасибо командир! Век не забуду!

Лунин раздал пиво — каждому по банке, а несколько оставшихся банок закрыл в ящике, но потом, глядя на умоляющие глаза старшины, все-таки растаял и выдал проглоту еще одну банку. Радости Широкова не было конца. Впрочем, все остальные тоже не загрустили…

Спустя полчаса после получения груза, Власов засобирался:

— Майор, я поехал на встречу, ждите меня здесь. — Сказал он Лунину. — Человечек должен доложить текущую ситуацию с аэродромом.

Как только агентурщики уехали, Дима распределил людей на посты, и дал время на отдых. Люди, не занятые охраной и обороной, тут же попадали спать как подкошенные.

Шайба устроился в тени микроавтобуса и после первой банки, выпитой залпом, не спеша и степенно, принялся потягивать вторую.

* * * * *

Следующая посадочная площадка находилась в двадцати минутах полета — в нескольких километрах от города Бо. Имея превосходящую скорость, АС-130 прилетел туда раньше, и буквально сразу пилоты «Ганшипа» доложили об обнаружении фуры, двух пикапов и порядка двадцати человек на вполне годной для работы взлетно-посадочной полосе.

— Ну, всё, парни, — услышав в радиосети переговоры летчиков с руководителем операции, лицо лейтенанта Рика перекосила злорадная улыбка. — Кажется, мы нашли его. Приготовиться к бою!

В течение нескольких последующих минут Удет несколько раз просил летчиков «Ганшипа» уточнить ситуацию, и после того, как в мощную оптико-электронную систему разведки и наблюдения те рассмотрели оружие в руках людей, полковник принял решение еще до подхода к аэродрому вертолетов с десантом на борту, обстрелять выявленные цели. Такое решение позволяло, используя фактор внезапности, быстро подавить или хотя бы значительно ослабить возможное сопротивление со стороны врага. Получив приказ на применение, командир экипажа определил параметры цели и начал заводить самолет в круг таким образом, чтобы своим левым бортом он постоянно был обращен в сторону обнаруженной фуры.

Операторы вооружения привели в боевую готовность имеющиеся на борту пушки: два скорострельных 20-мм «Вулкана», 40-мм полуавтоматический «Бофорс» и 105-мм гаубицу. Спустя несколько секунд, наводчики доложили о готовности.

Летящий левым виражом АС-130 озарился яркими вспышками выстрелов — гулко ухнула гаубица, азартно залаял «Бофорс», загудели своей запредельной скорострельностью «Вулканы», обрушивая на цель сотни снарядов в секунду.

Гаубичный снаряд разорвался в двух метрах от длинномера, своим взрывом поднимая массу пыли и расшвыривая в стороны обшивку фуры. Снаряды «Бофорса» легли в место, где стояли пикапы, надежно поразив обе машины. «Вулканы» длинными строчками накрыли онемевших и ошеломленных людей, затянув все облаком сухой пыли. Выпустив еще два снаряда из гаубицы, операторы прекратили стрельбу — нужно было выждать осаждение пыли, чтобы оценить результаты своей работы.

— Стрельбу закончил, — доложил командир воздушного линкора. — Предварительно — цели поражены. Передвижений, даже одиночных, не наблюдаю…

Спустя несколько минут на затянутую пылью и дымом горящих машин посадочную площадку зашли два «Блэк Хока», выпуская «зеленых беретов». Двенадцать бойцов, растянувшись в цепь, двинулись в сторону горящих пикапов и лежащей на боку фуры.

— Огонь на поражение! — громко напомнил Рик.

Видимость в пылевом облаке была небольшой, метров двадцать, и Эдвард не видел всех своих подчиненных. Группа Тома шла где-то правее. Рик держал оружие наготове, продвигаясь вперед. Люди знали свою задачу, и он ни сколько не сомневался в их способностях. Внезапно он чуть не запнулся за кусок человеческого тела — на земле лежала разорванная грудная клетка, с вывернутыми белыми ребрами наружу — явный результат работы воздушных артиллеристов…

— Повезло тебе, — сплюнул Рик на останки. — Не мучился…

Слева сержант Бёрнс начал поливать из пулемета куда-то в сторону, но старался он не долго, и о мотивах своих действий не докладывал. Наверное, для профилактики.

Заметив впереди еще одно лежащее на земле тело, Эдвард прицелился и пустил короткую очередь. Под ударами пуль тело дернулось. Это явно был труп, но осторожность — залог техники безопасности в любой профессии…

Рик глянул на убитого — это был представитель местных племен, сухощавый юнец, очевидно, лет пятнадцати от роду, босой, одетый в шорты и майку с изображением Майкла Джексона.

Через пять минут пыль окончательно сошла, и «беретам» предстало во всей красе место кровавого побоища. Летчики постарались на славу, перебив почти всех, кто находился у машин — таковых насчитали шестнадцать — как целых, так и «фрагментированных». Еще двоих застрелили при попытке сопротивления, а если быть до конца честным, то просто так, чтоб не маячили тут. Развлеклись, одним словом. Одного взяли живым.

Это был насмерть перепуганный очень худой человек неопределенного возраста, явно местный, так же босой, как и убитый юноша. Он был ранен — осколком ему срезало полкисти на левой руке, да кто-то из «беретов» прострелил ему правую часть груди — человек истекал кровью. Бейкер подручной веревкой стянул ему руку, лишь бы тело еще какое-то время оставалось в сознании, и было годным для допроса.

— Вы говорите по-английски? Вы меня понимаете? — спросил пленного Том.

— Да, — выдавил из себя чернокожий потерпевший, после надрывного кашля, вызванного прострелом легкого.

— Кто вы?

— Я торговец, я здесь живу недалеко…

— Что вы здесь делали?

— Перегружали на машины товары, которые фура привезла нам из Фритауна.

— Какие товары?

— Всякие. Мы торгуем здесь, в городе и нескольких посёлках. Здесь у нас перевалочный склад. На фуре привезли сюда продукты, одежду, телевизоры и канистры с бензином… заплатили большие деньги. Теперь ничего нет, все сгорело, люди погибли…

Присутствующий на допросе полковник Удет нервно ухмыльнулся, и отошел к Рику, который осматривал перевернутую фуру:

— Лейтенант, мы перебили мирняк. Сейчас здесь будет масса местных. Международный скандал нам обеспечен.

Эдвард пожал плечами:

— Мне без разницы кого бить. Не я принимаю решение…

— К спутнику они, по всей видимости, никакого отношения не имеют. Разве что могли использовать эту фуру для вывоза аппарата в порт…

— Я уже вижу, что спутника в фуре нет, — отозвался Рик. — Что прикажете делать?

— Этого нужно отправить к собратьям, самим по машинам, и на следующий адрес.

— Есть, сэр.

Не сходя с места, Эдвард вскинул карабин и выстрелил в голову допрашиваемому, который находился метрах в пятнадцати от него. В это время Том задал аборигену какой-то очередной вопрос, и уже собирался выслушать ответ, как у того буквально разлетелась голова. Уитмор повернулся на выстрел, и осуждающе посмотрел на своего соратника.

— Эд, ну ты и дебил! Я же весь в крови!

— Уходим! — крикнул Рик. — Нечего болтать с мертвецами!

— Я только хотел узнать у него, где спрятаны алмазы, а ты его замочил! — Том сделал обиженное лицо. — Считай, что я понес убытки в виде недополученной прибыли! Отдашь с зарплаты!

— Вечером предлагаю сыграть в покер, — отозвался Рик. — Ты мне все равно проиграешь!

— На что забиваемся? — завёлся Том.

— Месячное жалование!

— Идет!

— Уходим! — не выдержал полковник. — Потом наболтаетесь, головорезы…

«Береты», закончив обирать карманы трупов и снимать с тел какие-то амулеты, заняли свои места в вертолетах, и воздушная армада двинулась на следующую точку.

* * * * *

— Теперь у нас есть полная ясность всей системы управления, — сказал офицер радиоразведки, начиная свой доклад.

Генерал кивнул, мол, продолжайте.

— После того, как американцы закрыли для нас небо, мы проанализировали параметры работы как стационарных, так и подвижных радиолокационных станций, а так же сопоставили все радиоперехваты основных радиопередатчиков, и пришли к выводу, что центр управления контролем за воздухом не переместился на «Энтерпрайз», как мы ранее ошибочно полагали, а остался здесь, в аэропорту Лунги. Именно в башне управления воздушным движением сейчас и находится главный пункт управления. Именно радиолокационная станция аэропорта обеспечивает первичную информацию для операторов, которой они и руководствуются в своей работе, а уж если они что-то не могут распознать на границах зоны контроля, только тогда поднимают с авианосца самолет дальнего радиолокационного обнаружения «Хоукай», которым и подсвечивают трудноразличимые цели для «Томкетов» и «Хорнетов». Интенсивность полетов палубных истребителей составляет от четырех до двенадцати вылетов в сутки. В основном они занимаются обеспечением задач ПВО авианосной ударной группы, и только эпизодически входят в воздушное пространство Сьерра-Леоне и Либерии. Например, за прошедшие трое суток мы зафиксировали только один такой вход, осуществленный парой «Хорнетов». Причем эти самолеты свои обзорные станции включили на несколько минут только после того, как дежурный «Хоукай» сел на авианосец после выработки топлива. А вот вертолеты они используют более активно — совершая до двадцати вылетов в сутки. В основном вертолеты они используют с посадочной площадки «Диаманта», но со вчерашнего дня стали использовать площадку компании «ЮтЭйр», которая находится здесь недалеко, за заливом.

— «ЮтЭйр» — это российская компания? — уточнил генерал.

— Да, они здесь занимаются разными перевозками. Чистой воды коммерсанты.

— Им разрешены полеты? Может, мы сможем их как-то использовать для эвакуации экипажа Жарова?

— Полеты им разрешены, но еще раз говорю — это коммерсанты.

— Я могу сделать так, что они с радостью будут готовы нам помочь, — заявил начальник разведки отряда Вадик Чистяков.

— Без мордобоя? — повернулся к нему генерал.

— Как сказать… — затруднился с ответом спецназовец.

— Тогда не надо, — отверг идею Лихой.

— Вчера в районе города Кенема приземлился самолет типа «Геркулес», — доложил радиоразведчик. — Предполагаем «Ганшип».

— Это более чем серьезно, — сказал генерал. — Почему сразу мне не доложили?

— Товарищ генерал, анализ мы провели только сегодня утром, решили совместить доклад об этом самолете с общим докладом.

— Дальше, — кивнул генерал.

— Сегодня нами зафиксирован взлет пяти вертолетов — трех с площадки «Диаманта», двух с площадки «ЮтЭйра», и «Геркулеса» с площадки в городе Кенема, которые переместились, судя по радиопеленгу на их бортовые радиостанции, в восточную часть Сьерра-Леоне. Судя по всему, американцы предпринимают какую-то масштабную операцию…

— Ну да, спутник свой ищут, — кивнул Лихой. — Пусть ищут. Он уже далеко. Ну, так ваши предложения по временному ослаблению контроля за воздухом, господа?

— Расстрелять из «винторезов» излучатель РЛС международного аэропорта, — тут же предложил Чистяков. — Получится тихо и надежно. РЛС надолго выйдет из строя.

— Исключено, — помотал головой генерал. — Они увидят дырки, и сразу поймут природу их происхождения…

— Да и ладно. Главное, что работать не будет.

— Нет.

— Тогда перебить им питание на станцию. Просто отключить свет.

— Задействуют резервные источники.

— Испортить и их тоже, — не унимался диверсант.

— Нет, — повысил голос генерал. — Как только они поймут, что эта станция ослепла, то тут же поднимут с авианосца «Хоукай», чем тут же восстановят свое зрение. Необходимо сделать что-то такое, что не даст им повода задействовать дополнительные силы, и в тоже время не позволит увидеть наши действия по спасению Жарова.

— А вы можете поставить помехи? — спросил Чистяков у осназовца.

— Нет, мы не располагаем необходимым оборудованием.

— Сколько времени необходимо на осуществление эвакуации? — спросил генерал начальника авиабазы.

— Три часа, — тут же бросил полковник готовый ответ.

— Много, — сам себе сказал Лихой.

— А сколько их там человек? — спросил начальник разведки.

— Около пятнадцати вместе с охраной из морской пехоты, — отозвался Петров. — Я же был у них в гостях.

— Оружие у них при себе?

— У охранников — да, у диспетчеров и операторов — нет.

— Охранников сколько?

— Я видел троих.

— Ну, тогда можно считать, что экипаж Ильи Жарова в ближайшее время мы спасем, — с пафосом сказал генерал. Потом посмотрел на Чистякова: — Все свободны, а вас, Вадим Григорьевич, я попрошу остаться…

* * * * *

Власов остановил машину на условленном перекрестке, куда через несколько минут подъехал служебный джип пограничной стражи. Резидент российской разведки полковник Власов и начальник разведки пограничной стражи юго-восточного сектора госграницы Гвинеи полковник Рамус вышли из машин, подошли друг к другу.

— Мои люди скрытно осмотрели аэродром, — сказал Рамус. — Там действительно, работают контрабандисты. Алмазы и оружие.

— Мои конкуренты, что ли? — усмехнулся Власов.

— Не могу знать, — лукаво улыбнулся Рамус. — Так вот, мы насчитали там пятьдесят человек, все вооружены. Бдительность очень высокая, охрана и оборона поставлена хорошо. Контрабандисты имеют радиостанции. На территории аэродрома находится три здания, два из которых используются в качестве жилых, одно является складом — сегодня утром туда разгружали ящики из приземлившегося Ан-12. Так же есть небольшой склад ГСМ, где они сосредоточили некоторый запас авиационного топлива. По периметру аэродром не охраняется, все силы сосредоточены только у этих зданий, да еще выставлен пост у дороги, ведущей на аэродром.

— Да, с этим постом я уже познакомился… — ухмыльнулся Власов. — Каков характер их поведения ночью?

— Действует пост у дороги числом в три человека, двое сидят на крыше одного из зданий с ручным пулеметом и прожектором, еще двое постоянно перемещаются по территории. Остальные, похоже, спят.

— Сменяются?

— Нет. Наверное, там у них есть разделение на дневную и ночную стражу. Непосредственно погрузкой и разгрузкой самолетов занимаются жители двух прилегающих сел, которые приезжают на аэродром с приходом очередного борта. Оружия они не имеют. Руководит всеми некий Окай.

— Кто таков?

— Установить не смогли. По всей видимости, он не из Гвинеи.

— Он находится там?

— Да.

— Как выглядит?

— Европеец.

— Русский?

— Почему вы так спросили?

— Не люблю отечественной конкуренции, — улыбнулся Власов.

— Если это вам так важно, скажу, что он говорит на английском языке с акцентом. Точно так же, как и вы.

— Ясно. А теперь, Рамус, скажи мне, ты сможешь своими силами захватить, и в течение трех-четырех часов удерживать этот аэродром?

— Аэродром находится вне приграничной зоны, и все мои действия здесь, вызовут обоснованное нарекание со стороны моего руководства… тем более, если среди моих подчиненных появятся погибшие и раненые.

— А если мы поможем?

— Это не изменит подхода со стороны моих командиров… более того — вы вообще представляете интересы другого государства, и я по долгу своей службы не должен вас сюда допускать…

— Назови цену, Рамус. Мне нужны всего три или четыре часа. Не больше. Любую цену.

Рамус несколько мгновений молча смотрел на своего собеседника. Конечно, он понимал, насколько далеко зашли его игры с русской разведкой, но жажда легкой наживы не оставляла его сознание. Он понял — сейчас ему предстояло сделать, пожалуй, самый главный и важный выбор в жизни. Одно только слово, символизирующее некую сумму, могло навсегда изменить его жизнь. И не только его, но и его многочисленных родственников. Русский разведчик предлагал решение всех проблем — любую цену. И в силах Рамуса было захватить и удерживать этот аэродром. Что будет потом, как потом в отношении его самого будут работать органы следствия — его уже мало интересовало. С большими деньгами можно будет легко уйти из страны, можно будет зажить спокойной жизнью практически в любой точке земного шара…

— Миллион.

— Мне нужно поговорить со своим руководством, — кивнул Власов.

— Когда вам нужен аэродром?

— Вчера.

— Не понял…

— Как можно скорее.

— Думаю, что я могу вам его предоставить завтра утром. Подумайте, как до утра вы передадите мне названную сумму, — если первоначально ценник был назван Рамусом дрожащим голосом, то сейчас он укрепился, и уже имел безотлагательный тон.

— Хорошо, я отлучусь ненадолго…

Власов вернулся в джип, выгнал оттуда скучающего Панина, и по спутниковому телефону связался с Лихим.

— Товарищ генерал, мой человек просит полтора миллиона в обмен на захват и удержание аэродрома.

— Я понял. Погуляй пока. Будь на связи.

Генерал по закрытому каналу связался с Шестаковым:

— Алексей, операция по эвакуации спутника подошла к завершению.

— Поздравляю.

— Но сейчас сложилась критическая ситуация, способная повлечь срыв миссии, и раскрытие операции перед мировой общественностью.

— В чем дело?

— Спутник находится в непосредственной близости от аэродрома, но принять самолет мы не можем, так как аэродром удерживается контрабандистами. За открытие для нас аэродрома, местные власти просят два миллиона.

— Найдите другой аэродром. Я не могу разбрасываться такими деньгами.

— Другого нет. Остальные контролируются американцами.

— Подкупите американцев, — попытался отшутиться Шестаков.

— Исключено, — Лихой не был склонен шутить по таким вопросам.

— Генерал, сколько стоит ваш спутник? Не слишком ли много за него просят? У вас же там группа спецназа — неужели вы не можете силой захватить аэродром?

— Группе противостоят значительные силы, и мы рискуем понести большие потери.

— Рисковать — это и есть удел спецназа, товарищ генерал. Я знаю, что вы сможете придумать такую схему боя, при которой избежите потерь со своей стороны.

— Я бы не рискнул использовать в столь щепетильном деле кадровых сотрудников российской разведки, — генерал решил зайти с другой стороны. — Будет лучше, если гвинейцы сами перестреляют друг друга, а фантики дяди Сэма, я знаю, у вас водятся в неисчислимом количестве, в том числе и под спутник…

— Генерал, не заглядывайте в мой карман. Лично у меня здесь совершенно иная миссия.

— Хорошо. Какая сумма может быть обсуждаемой?

— Я же сказал — найдите способ решить эту проблему без таких астрономических сумм. У вас в подчинении лучший в мире спецназ!

— Кажется, вы намеревались использовать моих спецов по своим задачам? — вкрадчиво спросил генерал, выждав стратегическую паузу.

— Не забывайтесь, Эдуард Васильевич, — возмутился Шестаков, быстро сообразивший, куда начал клонить генерал. — Или вы хотите получить приказ свыше? Например, от министра обороны?

— Я могу получить приказ, но это ничего не изменит. Вы понимаете, на чем основана успешность работы моих людей?

— Ну и на чем?

— На ответственности.

— В каком смысле?

— В смысле личного отношения к поставленной задаче…

— Хорошо, генерал. Я вас понял. Но у меня действительно ограниченный бюджет, и с меня спросят, на каком основании я допустил нецелевые растраты…

— Я готов подписаться под обоснованием, — заверил генерал. — Нам действительно нужен этот спутник, и мое решение многие поддержат в Москве…

— На какую сумму может быть ваше обоснование? — Теперь вкрадчивость прозвучала с другой стороны линии связи.

Лихой на мгновение задумался, оценивая всю психологическую подоплеку разговора, анализируя все мельчайшие интонации…

— Пять, — уверенно сказал он на выдохе.

— Мне нужна ваша расписка.

— Я же сказал — будет, — облегченно выдохнул Эдуард.

— Присылайте человека с распиской.

— Я приеду сам.

— Договорились.

Генерал отключился, и пару минут приходил в себя от этого разговора. Потом связался с Власовым:

— Андрей Владимирович, поймите меня правильно, но речь может идти только о миллионе.

— Эдуард Васильевич, я буду опираться на эту сумму в переговорах, но мне нечего будет сказать Рамусу, если он не согласится с нашими условиями…

— И, тем не менее, постарайся снизить цену.

— Есть, снизить цену. Я вам перезвоню…

Власов отключился и вышел из машины. Панин вопросительно посмотрел на своего командира, но каменное лицо Власова ничего ему не сказало.

— Полмиллиона, — сказал он Рамусу.

Гвинейский пограничник на несколько секунд застыл в легком ступоре. Власов понял — перед глазами Рамуса сейчас бешенным калейдоскопом проносилась вся его жизнь.

— Договорились, — сказал Рамус.

Пришло время калейдоскопа перед глазами Власова. Трудно сказать, догадался пограничник о чувствах российского полковника, или нет, но они ударили по рукам.

— Когда я получу свои деньги? — спросил Рамус.

— Вот об этом я сейчас пойду разговаривать…

Власов снова связался с генералом:

— Они согласились на миллион. Когда я смогу передать агенту деньги?

— Тогда, когда они предоставят нам аэродром, — ответил генерал.

— Половину он требует в качестве аванса сегодня-завтра.

— Я сейчас же займусь этим вопросом, — заверил Лихой.

— Как мы сможем доставить сюда такую сумму?

— Думай, пока я забираю их у соседей…

Отключившись, генерал вызвал Чистякова, которого обязал снарядить двух бойцов и снарядиться самому — для «проведения очень важной встречи»…

Спустя полчаса на УАЗе генерал, в сопровождении водителя и трех спецназовцев уже несся по улицам Лунги в сторону особняка, в котором была образована штаб-квартира будущих революционеров с Шестаковым во главе.

Глава 5

Оставив Чистякова с бойцами в машине, генерал поднялся в кабинет Шестакова. Тот сидел в кресле и читал какую-то очередную сводку по разрабатываемым странам. Увидев генерала, Алексей привстал и поздоровался с ним за руку. В глазах политика сквозило заметное предвкушение:

— Эдуард Васильевич, кофе? Коньяк?

— После завершения дела.

— Хорошо. Вы написали расписку?

— Нет, давайте обсудим, что там должно быть изложено, чтобы нас обоих правильно поняли в Москве…

— Нас поймут правильно, не волнуйтесь. Вам нужно всего лишь отразить возможность выполнения задачи, исключающую «засветку» спецслужб России в этом грязном деле…

Генерал, не тратя попусту время, сел за стол и быстро написал то, что от него хотел Шестаков. Краем глаза Лихой видел, как Шестаков с трудом сдерживает свои чувства — еще бы, к нему в руки шла приличная, даже для него, сумма, за которую при правильном подходе к делу, никто не спросит.

Генерал же думал совсем о другом. За растрату средств, предназначенных на оперативные нужды, в СССР, а затем и в России (как, впрочем, и в любой другой стране, где существуют спецслужбы) было посажено или расстреляно немало оперативных сотрудников — от рядовых оперуполномоченных уголовного розыска до руководителей госбезопасности. И ему как-то не очень хотелось попасть в этот длинный список. Поэтому Лихой отразил на листе бумаги свои соображения, основанные на собственном практическом опыте использования подкупа ключевых фигур при проведении тех, или иных разведывательных и специальных операций. Он буквально в несколько слов обосновал предпочтение использования возможностей пограничной стражи Гвинеи в захвате и удержании аэродрома, справедливо полагая, что в процессе захвата и эвакуации американского спутника жертв со стороны отечественного спецназа быть не должно. Даже если цена этого вопроса составляет десятую часть военного бюджета Гвинеи.

После того, как расписка перешла в руки Шестакова, и была им досконально изучена, помощник президента указал рукой на стоящий у торца дивана неприметный мешок из-под мусора. Пояснил:

— Здесь два миллиона. Как мы договаривались. Я не буду спрашивать у вас, сколько денег попадет к гвинейским пограничникам, как и вы никогда не заинтересуетесь, куда пошли остальные три миллиона.

Генерал приподнял мешок, раскрыл его и заглянул вовнутрь. Там лежали стянутые банковскими лентами пачки долларов.

— Пересчитаю, — сказал хмуро генерал и вывалил содержимое мешка на диван. Спустя несколько минут, он удовлетворенно сгрёб всю кучу в мешок, и поспешил на выход.

— Товарищ генерал, вы бы хоть спасибо сказали, — напоследок усмехнулся Шестаков.

— Спасибо, — отозвался Лихой и скрылся за дверью.

В машине он небрежно бросил мешок себе под ноги на переднем сиденье, и сказал водителю:

— Знаешь, как добраться до площадки «ЮтЭйра»?

— Нет, товарищ генерал. Я там ни разу не был.

— Тогда на базу.

— Есть!

Пока машина пробиралась по ночному пригороду, генерал сосредоточенно глядя в темноту, размышлял каким образом следует организовать дальнейший ход операции. К тому моменту, когда они вернулись на базу, он уже знал, что нужно делать.

— Петрова ко мне, — бросил он дежурному по базе, выходя из машины. Повернулся к Чистякову: — А ты сидишь здесь, ждешь дальнейших указаний!

— Есть, — кивнул разведчик.

В своем кабинете он вынул из мешка половину, переложив деньги в обычный солдатский вещмешок, остальное закрыл в тяжелом сейфе, аккуратно сложив их там пачка к пачке.

— Вызывали? — в пороге появился начальник авиабазы.

— Федор Иванович, ты с летчиками «ЮтЭйра» общаешься?

— Да.

— Знаешь, как к ним проехать?

— Да.

— Как долго к ним ехать?

— Это как придется, вокруг залива…

— Они живут далеко от вертолетной площадки?

— Рядом.

— Собирайся. Сейчас поедем к ним. Дело есть.

— Так ведь ночь на дворе, они спят!

— Зато мы не спим. Давай, выезд через десять минут!

— Есть… — не скрывая своего разочарования предстоящей поездкой, Петров вышел из кабинета генерала.

Лихой закинул вещмешок на плечо и направился к машине, где сидел Чистяков с двумя разведчиками.

— Вадик, просыпайся!

Генерал толкнул спецназовца.

— Всегда готов! — отозвался Вадик, явно просыпаясь.

Лихой сел на переднее место, потом обернулся назад, критически оценивая вместимость машины. Трое разведчиков, одетых в боевые разгрузки, плечом к плечу занимали всё заднее сиденье, и для Петрова места явно не хватало. Генерал посмотрел на водителя:

— Начальник базы машину водит?

— Да. Я видел, как он на УАЗе сам в аэропорт ездил.

— Тогда иди — отдыхай! Пусть полковник машину повезет!

Боец выбрался из машины, но не уходил — ждал Петрова, видимо не веря своему счастью. Когда Петров появился, Лихой указал ему на место водителя. Тот хмыкнул, и сел за руль. Водитель, довольный, побрел к жилым блокам.

— Извини, Федор Иванович! Но дело очень серьезное… не могу я доверить руль этому балбесу-контрактнику.

— Ну, — нашел в себе силы усмехнуться Петров. — Тогда держитесь!

Он действительно гнал машину очень быстро. Сзади сидящие разведчики даже начали комментировать опасные повороты, нисколько не смущаясь того, что впередисидящие были как минимум старше их лет на двадцать, и как минимум один из них был генералом…

В четвертом часу утра машина остановилась перед домом, в котором жили летчики и специалисты компании «ЮтЭйр». За домами угадывалось два силуэта вертолетов Ми-8.

— Показывай мне старшего.

Петров повел генерала в дом, и вскоре уже стучал в одну из дверей:

— Кирилл, открывай, это Петров!

За дверью раздался шорох, потом дверь открылась. На пороге, в один трусах, стоял типично русский мужик, с наметившимся трудовым мозолем в передней части организма.

— Федя, ты с ума сошел. Чего тебе в такой ранний час надо?

— Познакомься, — Петров кивнул в сторону рядом стоящего генерала: — Это мой друг, ему нужна твоя помощь.

— Кирилл, — летчик протянул руку.

— Вася, — генерал протянул руку в ответ, и крепко пожал ее.

— Заходи.

Кирилл повернулся и пошел вглубь помещения. Лихой посмотрел на Петрова:

— А ты подожди меня в машине.

Генерал сел на табуретку, любезно предоставленную ему хозяином жилья, у своих ног бросил на пол вещмешок.

Летчик сел напротив него, включив тусклую бра.

— А где Федор?

— Он нам не нужен…

— С чем пожаловали?

— Сколько вам нужно денег, для того, чтобы немедленно вылететь отсюда на полную дальность? — Лихой внимательно посмотрел в глаза своему собеседнику.

— Когда назад?

— Сегодня.

— У нас на сегодня запланировано два полета — первый вылет назначен на тринадцать часов, второй на восемнадцать.

— Я не уверен, что до этого времени вы вернетесь, поэтому предлагаю внести в стоимость полета недополученную прибыль из-за отмены запланированных на сегодня полетов.

— Вот даже как? — Кирилл почесал затылок. — А вы можете представиться более подробно, чем уже услышанное мною — явно придуманное — «Вася»?

— Могу, но это вам не нужно. Поверьте. Итак, сколько вам нужно денег?

— Мне нужно знать, куда лететь.

— Я же сказал — на полную дальность. Десять тысяч долларов вам хватит?

— Полная дальность — это за пределами Сьерра-Леоне.

— Верно. Назовите свою цену.

— Я немного в курсе того, что в последние несколько дней у нас что-то странное происходит в воздушном пространстве. Американцы несколько раз предупреждали нас об опасности полетов в восточном направлении… да и вертолет, говорят, у Петрова пропал. И еще один в компании «Диамант»…

— Пятнадцать?

— Двадцать. С условием, что деньги я получаю сейчас, а из полета я возвращаюсь до наступления вечера.

— Договорились.

Генерал тут же положил на стол перед лицом пилота требуемую сумму денег. Кирилл внимательно осмотрел несколько купюр, убеждаясь, что ему не подсовывают фальшивку, затем пересчитал деньги, и, убрав их, уже с совершенно другим выражением лица снова сел за стол, открывая полетную карту.

— Давайте теперь определимся с заданием.

— Вот сюда, — генерал уверенно ткнул пальцем в край карты.

— Это Гвинея. Нужно разрешение на пересечение границы.

— Это долго, поэтому я и пришел к вам. Идем на бреющем, глядишь, нас никто и не заметит…

— Рискованно… — Кирилл разглядывал карту. — Хотя… если я пойду вот здесь… то башня потеряет меня вот на этом рубеже…

— Летим сейчас, — напомнил генерал.

— Я давно знаю Федю Петрова, и поэтому вам доверяю, — сказал летчик. — Взлететь мы сможем не раньше, чем через час.

— Постарайтесь сделать это быстрее. И не ставьте в известность местную авиационную администрацию относительно предстоящего полета… — перехватив испуганный взгляд пилота, генерал добавил: — После возвращения вы получите еще двадцать тысяч.

— Это в корне меняет дело, — Кирилл расплылся в широкой улыбке.

— И вот еще что… вторым пилотом с вами пойдет ваш друг Федя Петров.

Кирилл скривился, но ничего не сказал. Его молчание означало согласие.

* * * * *

Анальгин закончился, и теперь уже ничего не могло ослабить боль раненому летчику. Толя Ухта большую часть времени проводил в забытье, и уже практически не выл от боли, а только тихо постанывал с каждым вздохом.

Как только рассвело, Илья увидел метрах в тридцати от себя дикую козу, или что-то весьма похожее на нее. Животное настороженно смотрело на выгоревшую поляну, и не решалось подойти поближе. Жаров, стараясь не спугнуть, медленно достал пистолет, снял его с предохранителя и вытянул руку, прицеливаясь. Он не был профессиональным охотником, но что-то ему подсказывало, что бить нужно в основание шеи или лопатку. Тридцать метров — это совершенно плевое расстояние для пистолета, но сейчас в ослабевшей руке ПМ прыгал из стороны в сторону.

— Да чтоб тебя… — Илья прихватил оружие второй рукой, уперев для придания устойчивости одну руку в ствол дерева.

В этот момент коза вдруг резко повернула голову в сторону, напугавшись какого-то звука, и оседая на ноги, намереваясь прыгнуть в сторону, издала какой-то звук. Понимая, что спустя мгновение стрелять уже будет поздно, Илья судорожно потянул спуск. Сопровождая стволом уходящую козу, Жаров высадил в нее почти всю обойму, и прекратил стрельбу только после того, как животное завалилось в кустах.

— Что? Что? — рядом шевельнулся Толя Ухта, растревоженный громкими выстрелами.

— Завтрак, обед и ужин… — отозвался Илья, и, спрыгнув с настила, медленно двинулся к подстреленной козе.

Коза билась в агонии, выгибаясь и дергая копытами. Совершенно не знакомый с техникой разделывания животных, Илья несколько минут голодным взором наблюдал, как постепенно замирает подстреленная дичь, и только после того, как коза совершенно прекратила биться, он, вынув нож, подступился к ней.

Илья начал с мясистой ляжки — в начале он постарался снять шкуру, и это с трудом, но получилось. Затем он несколькими полосами срезал мясо, выкладывая его на траву.

Вскоре тлеющий костер вновь весело затрещал сухими дровами, а спустя еще некоторое время Илья накрыл горячие угли листом металла, на котором лежало несколько кусков мяса.

Когда мясо было готово, Илья спустился по склону вниз, до ручья, где набрал воды в свернутый воронкой кусок дюраля, срезанного с обшивки хвостовой балки. Он уже ходил к воде пару раз, найдя ее по простому правилу — есть схождение склонов — есть вода. Нарезав мясо мелкими кусками, он в первую очередь постарался накормить друга, но Толя, прожевав один кусочек, закрыл глаза и больше есть не стал. Тогда Илья дал ему воды, которой Ухта отхлебнул совсем не много.

— Э, друг, так дело не пойдет, — сказал Жаров. — Ты давай, подкрепляйся…

Толя открыл глаза:

— Я сегодня умру. Я больше не могу…

— Толя, ты не гони. Нас заберут. Нас найдут и заберут! Вот увидишь…

— Уже бы забрали. Если бы могли. Нас бросили. О нас забыли.

— Перестань! Все будет хорошо!

— Ты сам в это веришь?

Илья вдруг увидел совершенно осмысленный взгляд своего товарища, который тут же снова потух. Ухта опустил голову на грудь и затих.

* * * * *

За то время, как отряд Лунина покинул миротворческую базу, наверное, это была первая ночь, в которую разведчики смогли нормально отдохнуть. Каждый из спецов получил не менее четырех часов спокойного сна, что позволило в какой-то мере восстановить силы. Да и наелись все от пуза, вдоволь попировав сухими пайками, привезенными на вертолете. А уж какую моральную поддержку оказало холодное пиво!

С появлением первых признаков рассвета, на связь вышел генерал Лихой, приказав организовать встречу еще одного вертолета с участием резидента. После недолгих обсуждений, сошлись на том же месте, где встречали экипаж Филатова. Лунин отрядил туда тех, кто там уже был, и вскоре ГАЗ-66 уехал на площадку приземления. После их убытия Дима перераспределил силы охранения, и разрешил разведчикам спать дальше.

* * * * *

— Давненько я не летал в правой чашке… — пробурчал себе под нос начальник авиационной базы миротворческих сил, занимая место второго пилота в вертолете.

— Всё когда-то приходится делать заново, — остудил его генерал, наблюдая за тем, как Кирилл начал подготовку к взлету.

Чистяков со своими бойцами разместился в салоне. Около получаса ушло на заправку «под завязку» и подготовку к взлету. Когда гражданский пилот увидел вооруженных спецназовцев, он даже было открыл рот для выражения протеста, но генерал, оценив состояние летчика, твердо сказал:

— Без возражений!

Суровые лица разведчиков (на фоне ранее полученной приличной суммы) говорили о серьезности предстоящего мероприятия, и поэтому Кирилл счёл нужным честно отработать заплаченные бабосы.

Приняв максимально возможное количество топлива, Кирилл, наконец-то, запустил двигатели. Как только машина взлетела, управление вертолетом принял на себя Петров, и Кириллу осталось только пить из термоса кофе. Радиостанции, имевшиеся на борту, были выключены.

Некоторое время пилот подергивался от слишком, по его мнению, низкой высоты полета, но потом убедился в профессионализме своего товарища, освоился и успокоился. Через час полета, когда «восьмерка» уже шла над предгорьем, а на востоке во всю занималась заря, генерал связался с Луниным и уточнил время прибытия. Спустя еще примерно полчаса, Петров завел машину на факел фальшфейера и выключил двигатели.

Генерал, закинув за плечо вещмешок, бодро выпрыгнул из машины и направился к стоящему неподалеку Власову, который буквально несколько минут назад присоединился к группе Лёвина, встречающей борт. Власов, увидев САМОГО генерала, поспешил навстречу:

— Товарищ генерал… — начал, было, резидент, но Лихой оборвал его:

— Устроишь мне сейчас контрольную встречу со своим агентом!

— Товарищ генерал, это сейчас невозможно, Рамус находится далеко, появится только после обеда!

— Ничего, я подожду, а ты в свою очередь постарайся ускорить его появление!

— Товарищ генерал… — Власов развел руками… — Что в моих силах, я всё сделал!

— Что не понятно? Вот я привез запрашиваемую вами сумму — миллион долларов за минусом расходов на этот вертолет. Как ВЫ понимаете (генерал перешел на «вы», что не предвещало собеседнику ничего хорошего), я несу ответственность за эти деньги, и мне крайне необходимо лично убедиться в искренности намерений вашего агента! Я хочу убедиться лично в том, что своими силами мы не сможем взять аэродром, и что только Рамус со своими пограничниками сможет нам это обеспечить…

— Вот, посмотрите сюда… — Власов бесцеремонно подтолкнул Лихого под плечо, подводя к своему джипу: — Вот, видите, свежие следы пуль. Это результат моего посещения этого аэродрома! Мы завалили там как минимум двоих, расстреляли преследование!

— Так может, вы всех, и положили уже!

— Сейчас там порядка пятидесяти человек! И все вооружены!

— Еще раз, повторяю, полковник, мне нужна контрольная встреча с агентом! И чем быстрее, тем лучше!

— Есть контрольная встреча!

— И деньги я буду передавать ему лично!

Власов изменился в лице, и это не осталось незамеченным со стороны генерала.

— Что-то не так? — генерал хитро улыбнулся.

— Да, — резидент переминался с ноги на ногу.

— Сколько ты ему обещал?

— Я предполагал оплатить его работу в два приема. Половину до операции, вторую половину — после успешного завершения.

— Да? А мне сейчас кажется, что ты обманываешь старого генерала!

— Товарищ генерал, сегодня я обещал ему передать полмиллиона! Честное пионерское!

— А вторые полмиллиона, которые по результату, ты бы от него замылил. Не так ли? Придумал бы что-нибудь? Да? В глаза мне смотреть!

— Я об этом подумывал…

— И что придумал?

— Ну, можно или хлопнуть его на встрече, после операции, или рассказать сказку о решении «на самом верху» больше не давать, мотивировав какими-то косяками. Например, легкими повреждениями самолета…

— И тебе не жалко своего агента, Андрей Владимирович?

— Сдохнет этот, на его место встанет другой. У меня его брат в разработке. С не меньшими оперативными возможностями. Особенно, если он, а не Рамус, получит часть второго транша.

— Злой ты человек, Андрей Владимирович. А почему мы уперлись только в твоего Рамуса? Ты не пробовал договориться с хозяевами аэродрома?

— Пробовал, — кивнул Власов и снова посмотрел на свой изрешеченный джип.

— Плохо пробовал. Ну, так сколько, ты обещал Рамусу?

— Я уже сказал.

— И себе ничего не оставил? Странно…

— Я же говорю — доля может быть только во второй части…

— Андрей, а вот я думаю, что если мы обратимся к самим контрабандистам, то это обойдется нам значительно дешевле. И вот тогда мы сможем говорить о твоей доле из этого миллиона. Ты меня, надеюсь, правильно понял?

— Там всем заправляет некий Окай. Так мне докладывал Рамус.

— Ну, так давай! Ноги в руки и вперед! У тебя три часа! Час туда, час на переговоры и час обратно!

— Нас двоих там перебьют. Даже не спросят, зачем приехали.

— Так ты подумай, как сделать так, чтобы не перебили. Наверняка твой Рамус уже с ними договорился, а перед нами они просто разыграют небольшое шоу под названием «захват аэродрома». Будет много стрельбы для антуража, и никаких трупов! Сам прикинь — зачем ему этот геморрой? Проще ведь договориться. Ты ведь ему не мало денег пообещал. Им здесь этого на всех с лихвой хватит!

— Если я договорюсь с Окаем, что тогда скажем Рамусу?

— Дашь ему сотню за не принятие мер… и за молчание. В любом случае он уже много для нас сделал. И его нужно хорошо отблагодарить.

— Сейчас мне нужно будет хоть что-то дать, или на худой конец, показать, этому Окаю.

— Я тебе дам под расписку сто тысяч.

— Под расписку?

— Разумеется. Это же оперативные расходы, а ты — оперативный работник специальной службы государства! Так?

— Так точно.

— Смотри Андрей, всё в твоих руках — договариваешься с Окаем — остаток делим с тобой пополам. А с твоего Рамуса что-то пилить сильно не получится. Слишком он много хочет, да и ты, мне кажется, очень много приплюсовал к требуемой сумме.

— Товарищ генерал, ведь это была моя идея… — Власов вкрадчиво посмотрел на Лихого.

— Вот потому и половина. Иначе я бы тебе оставил значительно меньше.

— Понял. Выезжать сейчас?

— Да. Я буду ждать здесь три часа. Через три часа не вернёшься — объявлю тебя предателем Родины. А потом штурмом возьму этот аэродром.

В джипе генерал выдал Власову деньги и, получив взамен расписку, выбрался из машины. Панин сел за руль, на заднем сиденье, по приказу генерала, устроились Чистяков с одним бойцом, вооруженным бесшумным автоматом, и джип резко сорвался с места.

— Пока не пнёшь, никто работать не хочет! — в сердцах проговорил генерал.

* * * * *

Подъезжая к аэродрому, Власов впал в состояние, близкое к истерике — он хорошо помнил, чем закончился прошлый визит, а потому адреналин сейчас зашкаливал в крови полковника. Все его сознание кричало «вернись, не ходи туда»! Не лучше чувствовал себя и Панин. И только спецназовцы с лицами «клуба путешественников» не высказывали никакой озабоченности.

Для того, чтобы их сразу не обстреляли, Власов натянул на высокую антенну тельняшку. Она развевалась на воздушном потоке, и создавала вид хоть какого-то флага. На месте, где произошел бой, стоял старый «Фиат», а возле него — шесть вооруженных человек.

— Ребятки, если стрельба начнется, нас наверняка всех положат, — сказал спецназовцам Власов. — Поэтому советую даже не дергаться. В шесть стволов они нас сделают за две секунды…

— С хера-бль? — Чистяков достал из разгрузки две гранаты. — Люк откройте. Если что — я им устрою напоследок…

Боец, побледнев лицом, передернул на «Вале» затвор.

— Еще посмотрим, кто кого…

Панин открыл верхний люк, и в этот момент они остановились.

— Если вернёмся, с меня коньяк, — сказал Власов с той интонацией, какая бывает у человека, стоящего на краю пропасти. — Ну, всё, я пошел…

Полковник открыл дверь и ступил на землю. В него уперлись стволы автоматов.

— Мне нужен Окай.

Несколько человек переглянулись, кто-то что-то сказал. Было видно, что все напряжены, а оружие держат не просто так, а в готовности к немедленному открытию огня.

— Окай! — повторил резидент, чувствуя, что от нечеловеческого напряжения перед лицом близкой смерти его сейчас начнет тошнить. В глазах поплыли красные круги.

Диалог захватил несколько человек, они стали отвлекаться от джипа, от находящихся в нем вооруженных людей, переговариваться между собой, даже улыбаться, и Власов осознал — встреча состоится.

Кто-то из них начал по-своему говорить по радиостанции, и затем подошел к Власову, протянул станцию, предлагая говорить.

Полковник взял рацию в руки, немного помедлив, соображая, что сказать, нажал тангенту и произнес:

— Май нейм ис Иванов.

К своему величайшему удивлению он услышал на чистом русском:

— Что вам надо?

— Нужен разговор, — немного помешкав, ответил Андрей.

— Тема разговора?

— Однократное использование вашего аэродрома.

— Сейчас вас одного привезут ко мне, тогда и поговорим. Ваши люди пусть остаются на месте. Передайте рацию обратно…

Находящийся в крайней степени изумления, полковник передал рацию обратно, а спустя несколько мгновений, его посадили в «Фиат».

— Петя, ждите меня здесь. В предельной готовности.

— Есть, — ответил Панин пересохшими губами.

«Фиат» понесся по дороге, идущей параллельно взлетно-посадочной полосе, и через несколько минут остановился возле ветхого полуразрушенного здания, очевидно, бывшей ранее башней управления полетами. На входе в здание стояло несколько человек, среди которых выделялся богатырским ростом рыжеволосый мужчина, лет сорока на вид, с надетым разгрузочным жилетом и в стильных солнцезащитных очках.

— Приятно встретить в такой глуши своего «земелю», — выговорил рыжеволосый, делая шаг навстречу.

Власов протянул руку, и неожиданно для себя получил вполне добродушное рукопожатие:

— Для них всех я Окай, а дома меня звали Александром.

— Андрей.

— Пройдем в апартаменты…

Окай-Александр повернулся и вошел в здание. Власов двинулся за ним следом, отметив про себя, что никто другой за ним не пошел. Оказавшись в просторной комнате, в которой стоял не только японский телевизор, но и компьютер, Александр опустился в кресло, жестом приглашая сделать тоже самое. Власов присел — обстановка располагала к расслаблению, но тормозные реакции в психике еще не начались.

— Чем могу? — спросил Александр.

— Мне нужен аэродром на пару часов. Если по этому вопросу в последние дни уже кто-то обращался, то речь идет об одном и том же событии.

— Да, не скрою, ко мне обращался некий Рамус, насколько я знаю — он тут какой-то пограничный чин. Пугал меня русским спецназом. Предлагал мне денег, но я ему еще ответа не дал.

— Мало предлагал?

— Дело не в том, много, или мало… а в том, что у меня тут существует определенный график работы, нарушать который я не намерен.

— Постарайтесь найти нам окно в два-три часа. Мы готовы хорошо заплатить.

— Очевидно, я имею дело с русской разведкой?

— Давайте не будем изучать истинное лицо друг друга. Встретились, сделали дело, рассчитались, расстались. Так будет лучше для нас обоих.

— Разумеется, но мне все же интересно, вы такой же коммерсант как и я, или все же представитель наших славных спецслужб — мне хочется верить, что моя Родина наконец-то стала подниматься с колен…

— Стала, — кивнул Власов. — Назовите цену за два часа использования вашего аэродрома.

— А еще, Рамус меня очень пугал, что если я не соглашусь, то здесь появится спецназ, — сказал Александр, будто не слыша вопроса Власова. — И перебьет тут всех…

— Скажу так — такой вариант рассматривается, но он не нужен ни нам, ни вам. Если есть возможность принести друг другу пользу — бессмысленно заваливать аэродром трупами. Тем более, что первый акт уже состоялся — с большими для вас потерями. Вы так не считаете?

— Один — ноль. В тот раз ваша взяла. Спишем все на непрофессионализм местных аборигенов. Для них это послужило хорошим уроком, и поэтому охрану своего бизнеса я значительно усилил. Конечно, я не настаиваю на штурме, он действительно никому не нужен. Будем друг другу полезны. Давайте вы озвучите свою цену.

— Я не буду торговаться, на это просто нет времени. Сто тысяч. Ни цента больше, но и не цента меньше.

Из-за солнцезащитных очков Власов не мог снять реакцию своего собеседника, но после озвучивания суммы, тон его разговора заметно изменился.

— Когда вам нужен аэродром?

— Сегодня.

— Не вопрос.

— А как же ваш график?

— Ничего страшного. Повисят в воздухе. А если кто и упадет — значит, судьба у него такая, — Александр широко улыбнулся.

— Значит, по рукам?

— По рукам. Но не потому, что вы мне предложили такие деньги, а потому, что вы — мой соотечественник.

— Не могу удержаться от вопроса, — Андрей пытался найти на черных линзах точку, напротив которой должен был располагаться зрачок.

— Кто я такой, и как сюда попал?

— Можете не отвечать. У каждого из нас свои секреты.

— Не поверите — я бывший сотрудник охраны посольства в Гвинее.

— Пропавший без вести одиннадцать лет назад? — Власов вспомнил загадочный случай пропажи прапорщика охраны посольства, который произошел в начале девяностых — буквально за несколько месяцев до его приезда в Гвинею.

— Вы там работаете?

— Не могу сказать, — улыбнулся Власов. — Но смею заверить — это обстоятельство не повлияет на нашу работу в будущем.

— Вы меня вербуете?

— Скорее склоняю на совмещение капиталов с целью их более высокого роста, — снова улыбнулся Власов, и пояснил. — Трудно сидеть на алмазах, и не заниматься ими…

— Совсем разведка охамела, — улыбнулся в свою очередь Александр. — Мне для этого пришлось сбежать. Пришлось отречься от Родины. А вы, как я понял, и службу тяните, и алмазами балуетесь.

— Александр, об этом позже, — Власов понял, что бывший прапорщик правильно отреагировал на зондаж, и проявил интерес к дальнейшему сотрудничеству. — Давайте произведем расчет.

— У вас деньги с собой? — поинтересовался Александр.

— Половина, — ответил Власов.

— У вас действительно здесь есть спецназ? Или это сказки Рамуса?

— Есть. Хотите увидеть?

— Не горю желанием.

— Тогда к машине?

— Поехали…

На том же «Фиате» они вернулись к месту, где стоял джип Власова. Окай-Александр по-хозяйски подошел к джипу, и, увидев настороженные взгляды водителя и пассажиров, отпрянул. Власов жестом приказал всем выйти из машины, и только сейчас Александр увидел на двух пассажирах спецназовское снаряжение и вооружение. Уже причисляя себя к соратникам Власова, он усмехнулся:

— Это и весь спецназ?

— Мужик, а у тебя по этому поводу проблемы? — спросил Чистяков. — Я не посмотрю, что вас тут такая шобла… мало никому не покажется!

— О, — улыбнулся Александр. — Узнаю здоровый спецназовский шовинизм!

В машине Власов передал Александру пятьдесят тысяч и потребовал расписку. Тот быстро написал, и передал ее резиденту. Власов спрятал расписку в карман и повернулся к Александру:

— Теперь запоминай: в период времени с шестнадцати до восемнадцати ноль-ноль на полосу сядет самолет. Я не знаю, это будет Ан-12 или Ан-26. Перед посадкой летчики дадут зеленую ракету — это опознавание. В ответ даешь красную — «всё спокойно».

— Нет ракет.

— Вадик, красную ракету! — Власов высунулся из машины.

Чистяков вынул из разгрузки сигнальную ракету и передал полковнику, тот отдал ее Александру.

— Еще одну, на случай осечки, — подсказал Александр.

Получив вторую ракету, уложил обе себе в модную разгрузку.

— Когда самолет сядет, по этой дороге к взлётке подойдет грузовик. Пока он будет у самолета, желательно чтобы никто не видел, что там происходит.

— Обеспечим, — кивнул Александр.

— Затем самолет взлетает, грузовик уходит.

— А где в это время будет вторая часть пенсии?

— В момент взлета самолета я тебе передам остаток.

— Что вы там такое вывозите, если готовы так хорошо заплатить? Алмазы?

— В стоимость услуги входит молчание, — сказал Власов.

— Не прощаемся, — сказал Александр, выходя из машины.

Панин и спецы вернулись в машину. Но только джип начал разворачиваться, как на дороге показалась машина Рамуса, в которой помимо него самого, находилось пять вооруженных пограничников.

— Сами разберётесь? — спросил Александр.

— Если мешать не будете… — отозвался Власов, и вышел из машины.

Рамус выглядел взбешенным — он ясно понял, что сделка для него сорвалась.

— Здравствуй Рамус! — сказал Власов.

Рамус выскочил из машины, и подбежав к Власову, несколько мгновений стоял перед ним бешено вращая налитыми кровью глазами.

— Ты зачем здесь? — наконец выдавил он из себя.

Краем глаза Власов увидел, как Александр подал знак, и его боевики направили оружие на пограничников Рамуса. Спецы тоже были готовы залить стражу свинцом.

— Это называется «контроль исполнения», Рамус. Я понимаю, что ты хотел заработать на нашей проблеме, это естественное желание. Но со мной играть не надо. Я не вчера родился, и работаю не планктоном в офисе…

— В таком случае я не позволю тебе перевезти сюда спутник. Мои люди здесь не далеко, их много, и если ты попытаешься расправиться со мной, они услышат выстрелы, и через несколько минут ты и сам будешь убит.

— Напрасно, Рамус, ты считаешь, что я хочу с тобой расправиться. Ты отработал на отлично, и мы готовы премировать тебя впечатлительной суммой. Конечно, она меньше той, какую ты хотел заработать, но лучше получить деньги, чем пулю из бесшумного автомата, выстрел которого не услышат твои люди… после чего мы скроемся, а вы будете бить здесь друг друга…

Рамус осторожно повернул голову в сторону джипа, в котором сидели спецназовцы, увидел толстые стволы «Вала» и бесшумного «Стечкина», а когда повернулся назад, увидел нож, упертый в своё солнечное сплетение.

— Сейчас мы едем к колонне, там рассчитываемся, после чего расходимся. Если нет — убиваю тебя здесь. Твоих людей, которые сидят в машине, убиваем тоже. Согласен?

— У меня есть выбор?

— Нет, иди в мою машину. И скажи, чтобы твои товарищи ехали за нами. Для твой же безопасности — от нас ты поедешь с крупной суммой денег…

— Поезжайте за нами! — крикнул Рамус своим подчиненным.

Его посадили в кузов джипа-пикапа, куда перебрались и спецы — чтобы иметь лучшие сектора обстрела, и машина тронулась. Пикап пограничной стражи двинулся следом.

* * * * *

Когда на рацию Лёвина, оставшегося возле вертолета, вышел Власов, ответил генерал:

— Ну и где ты, предатель?

— На подходе. Со мной Рамус.

— Зачем он мне тут нужен?

— Вы просили контрольную встречу.

— Завяжи ему глаза. Еще не хватало, чтобы он увидел меня здесь…

— Есть…

Джип подъехал прямо к вертолету, а машину с пограничниками остановили у ГАЗ-66. Генерал спрятался от посторонних взглядов в вертолете — еще не хватало светить свою физиономию в районе предстоящей боевой операции.

Власов поднялся в вертолет. Генерал сидел за дополнительным топливным баком на откидной седушке.

— Рассказывай, чего узнал, чего добился?

— Аэродром находится в руках контрабандистов, которыми рулит бывший прапорщик охраны посольства в Конакри по имени Александр, сбежавший оттуда одиннадцать лет назад. Я передал ему половину суммы, он обещал все сделать. Слил мне Рамуса, который хотел разыграть перед нами спектакль, как я понял — за гораздо меньшую сумму.

— Ну, правильно понял. Это же так и просилось на ум.

— Когда мы уже закончили разговор, и я передал ему деньги, подъехал Рамус. Товарищ генерал, он явно вышел из-под контроля. Он мне сразу заявил, что намерен препятствовать проезду колонны со спутником к аэродрому.

— Это опасная тенденция…

— Я считаю, что он подлежит ликвидации.

— Тебе сто тысяч жалко, или он действительно может организовать нам проблемы?

— У него в подчинении несколько пограничных отрядов.

— Да, это так, но пока он с нами, он ничего не сможет нам сделать. И не забывай, что это именно он смог организовать нам коридор через границу… этого агента надо награждать, а не карать.

— Но он высказал своё намерение…

— Это под воздействием эмоций. Если бы у тебя сорвалось полмиллиона, ты бы еще и не то сказал бы… разве не так?

— Так. И что мы будем с ним делать?

— Сто тысяч. Благодарность от курирующего офицера. Консервация отношений.

— Или все же пуля?

— Полковник, если он утратил интерес к тебе, то он не утратил интерес к деньгам. Если он нам будет нужен, к нему на встречу выйдет другой человек, и таким образом, мы сохраним его как агента! Ты сейчас на него смотришь, как он на тебя, — улыбнулся генерал. — Вы тупо кинули друг друга на бабки…

— Вы с ним будете встречаться?

— Нет. Отдай ему деньги, но пока не отпускай. Так ему и объясни — высказался против нас, пусть посидит с нами до вечера.

— Давайте деньги.

— Полтинник где?

— У меня.

— Покажи.

— Вот, — полковник достал из карманов несколько пачек.

— Вижу. Расписку с этого Александра взял?

— Да. Вот она.

Генерал прочитал расписку, улыбнулся:

— Андрей Владимирович, ты исправляться начал, что ли?

— Я всегда был исправленный…

Генерал передал Власову еще сто тысяч:

— После погрузки спутника, отдашь вторую половину этому Александру — с распиской! С Рамуса тоже жду расписку.

— Под псевдонимом?

— Андрей! — генерал посмотрел на Власова: — Не выноси мне мозги!

— Есть!

Власов выбрался из вертолета, и подошел к Рамусу, одиноко сидящему в машине с завязанными глазами:

— Вот твои деньги.

Андрей снял с Рамуса повязку, и тот посмотрел на пачки купюр.

— Выглядит лучше, чем пуля, — к Рамусу вернулось самообладание, и он уже мог шутить.

— Выбираешь это?

— Разумеется.

— После твоих слов я не могу выпускать тебя из вида. До окончания операции тебе придется побыть вместе со мной.

— Вырвалось. Ведь ты мне обещал больше.

— Мы работаем на конкурсной основе, — улыбнулся Власов. — У Окая услуги оказались дешевле.

— Штурмом вы бы его не взяли.

— Легко, — махнул рукой полковник. — Ты не представляешь, на что способен российский спецназ в чужой стране…

— И не хочется.

— Твои люди в курсе предстоящих событий?

— Нет. Мне не нужна конкуренция.

— Если ты им прикажешь уехать отсюда, они не поднимут панику, не устроят на подходах к аэродрому засаду на нашу колонну?

— Нет. В детали посвящен только мой брат. Вы не посмеете меня убить. Если я пропаду — о наших с вами связях узнает мировая общественность.

— Рамус, успокойся. Ты вернешься домой живым и здоровым, с премией в кармане. Если, конечно, ничего не произойдет с нами по вине пограничной стражи.

— Когда я вернусь домой?

— Вечером. Скажи своим людям, чтобы они уезжали.

Рамус вышел из машины, и никем не остановленный, дошел до пикапа, в котором сидели его подчиненные. Недолго поговорив с ним, он направился обратно к машине Власова, а пограничники развернулись и уехали.

Наблюдавший за этими перемещениями генерал, повернулся к Петрову:

— На какой высоте от земли над лесом вы можете зависнуть?

— Метров тридцать, — ответил Федор Иванович.

— Ясно… — генерал подозвал к себе Чистякова: — Вадик, с джипа и газика снимайте лебёдочные тросы! Быстро!

— Есть!

Спустя несколько минут оба троса надежно связали между собой, на одном конце сплели из нескольких капроновых лент три беседки, другой конец надежно прикрепили к левой стойке шасси. Свернутый трос уложили в салоне возле бортовой двери, после чего генерал хлопнул Кирилла по плечу:

— Взлетаем! Нам еще нужно кое-что сделать!

Как только вертолет поднялся в воздух, ГАЗ-66 и джип рванули туда, где в ожидании приказа стоял отряд Лунина со спутником в грузовике.

* * * * *

— Мы не вернемся на площадку, если пойдем через эту точку! — свои возражения Кирилл излагал криком, так как не все, находившиеся на борту люди, были включены в переговорную сеть.

— Вам знаком аэродром в районе города Кенема? — спросил генерал кэвээса.

— Я там летал как-то, с полгода назад, — кивнул Кирилл.

— Там у нас стоит топливозаправщик. Садимся, заправляемся, летим во Фритаун!

— Да мы даже к этой площадке на сухих баках едва дойдем! Если не задержимся нигде! Я против вашей идеи — упадём и больше не встанем!

— Будем садиться там, где нас застигнет аварийный остаток топлива, — принял решение Петров. — А топливозаправщик к нам сам приедет!

— Согласен? — генерал посмотрел на Кирилла.

КВС некоторое время сосредоточенно смотрел на приборы, потом кивнул:

— А что хоть делать надо? Зачем вы трос прицепили?

— Товарищей наших спасать будем, — сказал Петров.

— С пропавшего Ми-восьмого?

— С него самого… — кивнул генерал.

— Покажите еще раз место падения!

Петров протянул Кириллу навигатор. Тот оценил маршрут и сразу выдал свои рекомендации:

— По прямой идти бессмысленно — иначе нам придется перемахивать через хребет, а это не экономно… лучше пойдем вот здесь, вдоль хребта… сэкономим топливо…

На точку вышли так, что сразу смогли обнаружить выжженную внизу площадку. Петров, имеющий большой опыт полетов в горах Афганистана и Чечни, взял управление на себя, стараясь зависнуть над центром поляны. Чистяков, снявший с себя все снаряжение и вооружение, кроме ножа, обвязался концом троса и стоял в люке, высматривая то, что было внизу.

— Вижу! — крикнул он.

Вадим встал в проеме, и сбросив вниз трос, ухватился за него толстыми рабочими рукавицами.

— Удачи! — напутствовал его генерал.

Чистяков шагнул вниз, повис на тросе и начал спуск. Из-за восходящих потоков вертолет сложно было держать на месте, но Петров чутко реагировал на малейшее отклонение машины, парируя ручкой управления, педалями или микроскопическими перемещениями ручки шаг-газа. Вскоре Вадик оказался на земле.

Перед ним стоял Илья Жаров. Вадим хлопнул его по плечу:

— Сам обвязаться сможешь?

— Смогу, Толя нет. Он уже совсем не шевелится…

Чистяков добежал до настила, подхватил раненого летчика на руки, и отдуваясь от такого груза, метнулся обратно — к болтающемся посреди поляны концу троса.

— Держи трос! — крикнул он Жарову, и тот навалился на летающую по кустам обвязку.

Спецназовец опустил на землю стонущего летчика, и начал лихорадочно привязывать его к веревочной беседке. Это заняло у него несколько минут, после чего он помог привязаться Илье, крикнув ему в ухо:

— Нас на борт поднимать не будут! Полетим на подвеске!

— Понял, — отозвался пилот.

Это подстегнуло его к тому, чтобы постараться найти наиболее удобное положение. Вскоре Вадим сам влез в петлю, и подал на вертолет условный сигнал.

— Поднимаемся! — крикнул генерал, наблюдавший за происходящим внизу через открытый люк вертолета.

— Есть!

Петров потянул шаг-газ, парируя педалями увеличенный реактивный момент, и машина из положения зависания начала набирать высоту. Как только связка из трех человек оказалась выше верхушек деревьев, Федор Иванович перевел вертолет в горизонтальный полет.

— Летим! — вырвалось у генерала.

С раскачивающейся подвеской лететь пришлось не долго — буквально через пять минут Кирилл увидел внизу подходящую для посадки поляну, свободную от деревьев, куда вертолет благополучно приземлился. Всех троих «циркачей» разведчики затащили в салон вертолета, и Кирилл тут же взлетел.

Как только вертолет поднялся в воздух, Жаров схватил за грудки одного из разведчиков:

— Промедол есть?

— Есть, — парень попытался отстраниться, но Илья держал его крепко.

— Давай!

— Дай, что просит! — включился в разговор Чистяков, успевший ошалеть на воздушном потоке за столь не долгий полет.

Разведчик вынул из кармашка шприц-тюбик, и передал Илье. Жаров снял колпачок, и прямо через штанину засадил обезболивающее своему товарищу.

— Сейчас, Толя, сейчас… тебе станет легче…

Чистяков взял за запястье Толю Ухту, нащупывая пульс. Он был едва заметен. Летчик дышал редко и хрипло. Видимо, такое испытание, как полет в подвеске, было для него убийственным.

— Что? — прокричал Жаров.

— Пульс есть, — ответил Чистяков.

Вертолет шел на высоте метров триста над верхушками деревьев, как впереди показалось несколько точек в небе.

— Интересно, кто это? — спросил Петров, указывая рукой на приближающиеся точки.

— Подойдем ближе — узнаем, — меланхолично ответил Кирилл.

Уже через полминуты все застыли в ужасе: прямо на них шла воздушная армада, состоящая из четырех «Блэк Хоуков», двух огромных «Чинуков», «Линкса» и двух маленьких «Робинсонов». На всех четырех «Черных ястребах» в открытых десантных кабинах сидели, свесив ноги, вооруженные до зубов «зеленые береты». Отчетливо были видны неуправляемые ракеты, и скорострельные пулеметы. Армада, которая могла в один миг снести Ми-восьмой, похоронив находящихся в нём людей.

Остолбеневшие от ужаса, летчики и пассажиры вертолета, имеющего яркую раскраску компании «ЮтЭйр», смотрели на проходящие мимо них встречным курсом боевые машины. Кто-то из «зеленых беретов» непринужденно помахал рукой.

— Прощаются, — выговорил Петров. — Сейчас гасить нас будут…

Все замерли в ожидании смертоносного огня, но американцы один за другим проходили мимо, и только когда Ми-восьмой разминулся с идущим крайним в колонне «Линксом», все перевели дух.

— Знали бы, кого они сейчас прощелкали… — генерал улыбнулся, и вдруг захохотал в голос.

Его подхватили все, кто находился в салоне…

Глава 6

Как только окончательно рассвело, Лунин собрал бойцов. Наверное, нужно было что-то сказать своим подчиненным ободряющее — ведь впереди, возможно, предстоял тяжелый бой, из которого кто-то мог и не выйти живым.

— Шайба, ты опять не подшился? Ну что за дела? Каждое утро одно и тоже!

Старшина переминался с ноги на ногу, он прекрасно понимал, в каком состоянии сейчас находился командир отряда, и поэтому в спор вступать не стал.

— Виноват, товарищ майор. Это всё пиво… оно подорвало мою дисциплину.

Кто-то хохотнул. Лунин обвел взглядом всех бойцов. Парни стояли перед ним, время от времени подергиваясь, что бы прихлопнуть очередного комара — над небольшим строем стоял ритмичный звук звонких пощечин, тонкий писк москитов и незлобные ругательства.

— Бойцы, — Лунин невольно придал своему голосу тяжкие интонации, — через несколько часов нам придется немного повоевать. Каждый из вас знает, что это такое, все вы не раз принимали участие в боях, и сталкивались с врагом лицом к лицу. Сегодня случай особый. Этот спутник имеет важнейшее значение для страны, наверное, он нужен и для оборонной науки, не знаю. Знаю одно — любой ценой мы должны вытащить его отсюда. Аэродром, с которого будет проходить эвакуация, охраняется вооруженными боевиками. Если агентурщики с ними не договорятся, тогда нам придется силой устанавливать контроль над аэродромом. Их больше, их значительно больше нас, и поэтому в бою от каждого из вас я жду работы за десятерых. Скажу так — этот бой для каждого из нас — самый важный в нашей жизни. Прошу только одного — не опозорить спецназ.

— Не беспокойтесь, товарищ майор, — улыбнулся Широков. — Снесём кого угодно.

— Я надеюсь на вас. Всё, готовьтесь к бою, готовность через два часа. Разойдись.

Разведчики разошлись в стороны. Шайба расстелил на траве плащ-палатку и поставил на нее пулемет. Достал из рюкзака принадлежности для чистки, масленку, разобрал своё оружие, и приступил к чистке. К нему подсел Дима Лунин, который тоже выложил на брезент свой автомат и автоматический пистолет.

— Что-то мне это напоминает, — сказал Широков, оглядев своих товарищей, расположившихся неподалеку, и так же занимающихся подготовкой оружия к предстоящей «войнушке».

— И что же?

— Товарищ майор, только не смейтесь, — предостерег старшина.

— Не буду.

— Мне кажется, что вот так же русские богатыри готовились к битвам со всякой вражиной. Только у нас пулеметы и автоматы, а у них луки, стрелы и мечи. Оружие поменялось, но по сути-то ничего и не изменилось.

— Ты прав, Андрей. Время идет, у человечества появляются всякие механические игрушки типа твоего пулемета, но сущность самого человека не меняется. Мы хищники, стремящиеся убивать друг друга в борьбе за различные блага. Войны никогда не остановятся. Люди всегда будут биться за лучшее место под солнцем, за лучшую жизнь.

— За красивых женщин, за толстый кошелек, за положение в обществе… — к ним подсел Иван Бойко, выкладывая на брезент свой автомат.

— Разве большие войны бывают только из-за этого? — спросил старшина. — Из-за красивых женщина?

— Было и такое, — усмехнулся Бойко.

— В основном из-за толстого кошелька, — вставил Лунин. — Борьба за ресурсы. Борьба за власть над ресурсами.

— То есть — чистая экономика, — усмехнулся Иваныч.

— А как же эта, ну как ее… идеология? — спросил Шайба. — Например, фашисты и коммунисты?

— Шайбушка, — улыбнулся Лунин. — Наивный ты человечек!

— Почему это?

— Потому что идеология — это всего лишь инструмент для достижения экономических целей.

Шайба подавленно помолчал, но потом спросил:

— То есть, товарищ майор, вы хотите сказать, что фашисты напали на нас из-за каких-то экономических потребностей?

Дима поднял разобранный автомат на уровень глаза, и оценив на просвет чистоту вычищенного ствола, сказал:

— Не только. Конечно, основной причиной войны не было противостояние политических взглядов — ведь до начала войны мы с немцами практически в десна жахались от пылкой любви другу к другу. Военно-техническое сотрудничество на самом высшем уровне было. Но потом, когда начали Европу делить, жадность фраера-то и сгубила.

— Как это?

— Элементарно, Шайба. Пактом Молотова — Риббентропа поделили Европу на сферы экономических интересов. Немцы полезли в свою зону, а мы — в свою. Немцы мстили миру за поражение в Первой Мировой войне — расширяя подконтрольные территории с заводами и всякими месторождениями, мы соединяли пролетариев всех стран — точно с такими же целями. Потом произошло столкновение интересов. Итог ты знаешь — 9 мая.

— Так это что, получается, что фашизм ничуть не лучше и ничуть не хуже коммунизма?

— Это всего лишь идеология, с помощью которой создавалась видимость жизненных устремлений для целых народов, — влез в разговор Иван Иваныч.

— А как же тогда красные и белые? — не унимался Шайба просвещать себя по важным политическим вопросам в коротком промежутке между боями.

— Борьба за власть, — отозвался Лунин.

— Власть над экономикой, — добавил Бойко. — Экономикой огромной страны…

— То есть как это? — Широков протер кусочком ветоши ствольную коробку и начал собирать пулемет. — Какая экономика? Там же тачанки, буденовки, бескозырки!

— Шайба, есть такая замечательная фраза: «война — это продолжение политики другими средствами», — сказал Бойко. — В период гражданской войны происходил некий передел собственности — новые хозяева страны силой отнимали экономические активы у старых хозяев. А исполнителей всех действий, типа нас с тобой, снабдили мыслями о благах, которые мы с тобой могли бы получить в будущем, если сегодня будем безропотно выполнять приказы руководства. Особенно круто это было делать в буденовке на тачанке. А если тебе еще и красные шаровары вручали, то ты вообще был бы на краю счастья… и шел бы в бой с целью умереть, как один… за ЭТО.

— Какое это?

— Не знаю, — Бойко пожал плечами. — У каждого оно своё.

— Ладно, товарищи майоры, тут вы меня убедили. Но сейчас, вот с этим спутником — какая к черту экономика? За что мы через пару часов будем биться?

— Здесь еще проще, Андрюша, — Чистейшей воды экономика…

— Ну, так объясните мне, а то я не понимаю…

— Хорошо, — кивнул Лунин. — Объясняю. Как ты думаешь, сколько стоит разработка спутниковой системы, которая могла бы обнаруживать пуски баллистических ракет, и может быть, сбивать их еще в космосе?

— Не знаю. Несколько миллионов, наверное.

— Мыслишь верно, но порядок цифр несколько иной. Я думаю, что тут речь идет о нескольких миллиардах.

— Ого.

— Как-то так. Так вот, готовый спутник, пусть даже немного поврежденный, это громадная экономия средств военного бюджета — так как, изучив его устройство, нашим институтам и проектным организациям не придется тратить средства на какие-то глобальные исследования — результаты они уже получают в виде вот этого аппарата, который лежит в кузове грузовика. Следовательно, аналогичную систему наши инженеры смогут создать с огромной экономией. Я не исключаю, что у нас ведутся подобные разработки, но повторюсь — имея на руках действующий образец, у нас отпадает необходимость в проведении массы испытаний и исследований. Создав подобный аппарат, мы защищаем свою территорию от ударов вражеских ракет, тем самым, сохраняя свои экономические активы и людские ресурсы. Понял?

— Ну, примерно, в общих чертах…

— Более того, — вмешался Бойко. — Для себя ты должен понять, что несколько таких спутников образуют в космосе некий, скажет так, «небесный щит», который должен отражать атаку наших ядерных ракет. Изучив этот спутник, наши инженеры смогут нащупать его слабые стороны, что в будущем позволит нам создать средства противодействия подобным системам. В результате, наши баллистические ракеты, в случае начала ядерной войны, смогут пробить этот «небесный щит»… и нанести экономике США непоправимый урон.

— Вон оно чё… — старшина почесал затылок. — То есть выходит, что сейчас от наших действий зависит, сможет ли Россия в будущем воевать с пиндосами на равных, или не сможет?

— Шайба, да тебе пора в большую политику, — рассмеялся Ржевский.

— Не, мне пора заряжать ленты… — старшина вооружился специальной открывашкой, и принялся вскрывать цинковые коробки с пулеметными патронами. — А то мои дети не смогут жить спокойно…

* * * * *

Привезенные на вертолете боеприпасы оказались весьма кстати, так как часть боекомплекта бойцы уже расстреляли в предыдущих коротких стычках. На радиостанциях заменили аккумуляторы, и проверили связь — все работало как нельзя лучше.

Имея предварительную информацию по аэродрому, а так же его план-схему, Лунин и Бойко успели накидать план операции по его захвату. В принципе это была типовая операция, которая неоднократно отрабатывалась на окружных учениях, и порядок действий был известен офицерам спецназа. Оставалось только правильно распределить силы и наиболее рационально применить их к местности. Ну, и придумать такую завязку боя, которая позволила бы в первые минуты ввергнуть противника в ступор.

— Если не удастся договориться, то нам как пить дать поставят задачу брать этот аэродром, — размышлял Лунин. — Расклад сил, ориентировочно, один к пяти. В принципе — реально. Если будем иметь фору на внезапность.

— А вот с этим уже туго, — покачал головой Иван Иваныч. — После того, как там покатался джип Власова, наверняка они усилили охрану, а охрана, в свою очередь, усилила бдительность.

— Что такое придумать, чтобы они все собрались в одно место, и там бы их всех разом накрыть? — спросил командир отряда своего зама.

— Ума не приложу, — покачал головой майор Бойко.

К Лунину подошел Франк:

— Товарищ майор, наши возвращаются.

— Это точно они? В бинокль смотрели?

— Да, Лёвина и Власова распознали.

— Сигналы безопасности?

— Обменялись.

— Ну, тогда принимаем гостей.

Когда машины въехали в кусты, где стояли остальные транспортные средства отряда, Лунин и Бойко вышли навстречу Власову.

— Готовность к выезду два часа, — сходу сказал Власов.

— Воюем? — спросил Лунин.

— Идем в автобус, — Власов махнул рукой, приглашая офицеров пройти подальше от лишних глаз — сказывалась агентурная практика добывающего офицера скрывать все свои действия даже от самых близких людей.

В автобусе развернули план-схему, карту и спутниковые снимки, которые привез генерал. Андрей повел по снимку пальцем:

— Вот взлетно-посадочная полоса, направление посадки — с юга на север. Примерно в центре полосы слева имеется три здания. Два жилых, в которых размещаются работники и охрана этого аэропорта, и одно — это склад хранения ценностей, перевалка которых и происходит на этом аэродроме. За складом находятся бочки с авиационным топливом. Около сотни — видел своими глазами. Вот в этом здании живет хозяин. С ним, вероятно, около десятка боевиков. Тут же установлена антенна радиосвязи, вероятно, с самолетами. Еще три-четыре десятка живут в другом здании. На крышах зданий оборудованы огневые точки, на которых, как я понял, постоянно находится дежурный расчет пулемета. Нам удалось договориться с хозяином, и он сдает аэродром нам в аренду на пару часов. Но, как вы понимаете, господа, это никоим образом не снимает с нас обязанности надежного контроля над всем аэродромом.

— Бочки? — Лунин посмотрел на Власова.

— Ну да. Обыкновенные, двухсотлитровые… а что?

— Как что? Тележку для загрузки спутника мы так и не организовали. Можно будет использовать бочки! Выложим их за самолетом, выгрузим на бочки спутник, а потом лебедкой затащим их в самолет — они как раз обеспечат нам вход спутника в грузовой отсек на уровне грузовой палубы! А там дальше нарежем веток и втащим по ним, как по роликам.

— В принципе — да! — Власов улыбнулся. — Похоже, одну проблему мы решили.

— Командир, — Бойко хлопнул майора по плечу: — Я всегда считал тебя головой!

— Осталось решить еще одну проблему, — улыбнулся Лунин. — Как нам уговорить Виталика оставить здесь ГАЗ-66?

* * * * *

Тяжелораненого пилота выгружали из вертолета уже в бессознательном состоянии. Врач отряда и врач авиационной базы даже начали разводить руками, мол, что мы можем сделать в таком особо тяжелом случае, но генерал настоял на том, чтобы изувеченного летчика повезли в госпиталь Красного Креста миссии ООН. Чистяков с бойцами, в сопровождении представителя авиабазы в темпе метнулись в госпиталь на белом грузовике с опознавательными знаками Организации Объединенных Наций, прихватив с собой и менее пострадавшего Илью Жарова — все же были веские основания предполагать у него переломы костей, и врач отряда пожелал убедиться в их наличии, или отсутствии.

Раненые летчики официально являлись представителями российской миротворческой миссии, и их появление в Красном Кресте было вполне оправданным. Поэтому генерал за них особенно не переживал. Единственное, что ему пришлось сделать, так это немного разоружить спецназовцев, ибо их воинственный вид как-то не вязался с официальной версией их «миротворческих» должностей авиационных специалистов. Спецы уехали в госпиталь с пистолетами и гранатами, спрятанными под одеждой.

В своем кабинете генерал упал в кресло и вытянул ноги. Усталость и страшный недосып вдруг накрыли его сознание — он буквально всеми клетками своего тела чувствовал, как проваливается в зыбкий сон. Но в период кульминационного завершения операции речи о сне идти не могло. Преодолевая страшную усталость, он вышел по связи на Лунина:

— Дима, теперь все зависит от тебя и твоих парней. Ставлю тебя в известность, что на данный момент ты выполняешь самую важную операцию военной разведки. От ее успеха или неудачи зависит очень серьезный расклад мировых сил. Не подведи меня, не подведи спецназ. Да, кстати, вертолетчиков мы вытащили. Ухта в тяжелом состоянии, Жаров с легкими ранениями. Оба доставлены в госпиталь Красного Креста.

— Я понял, товарищ генерал. Спасибо за информацию. Мои люди готовы. Ждем отмашки.

— И еще, Дима, как бы там ни было, постарайся никого из своих бойцов не оставлять там. Вы должны вернуться все. И живые, и не живые. Никому там не верь. Даже Власову. Выполняешь только мои приказы. Мы хоть и договорились на мирное разрешение вопроса, тем не менее, не расслабляйтесь. Пиндосы рыщут где-то рядом, и могут к вам пожаловать в любой момент. Мы контролируем их перемещения, и если что — я сразу тебе сообщу. Но помни — аппарат ты должен вытащить любой ценой. Если придется рубиться, врага не жалей. Никакого. Ты меня хорошо понял?

— Понял, товарищ генерал.

Генерал отключился и направился к радиоразведчикам. В их палатке он только коротко спросил:

— Где?

Дежурный офицер тут же доложил:

— Вертолетно-самолетная ударная группа перемещается на север, и в настоящее время находится вот здесь, — офицер указал точку на карте, которая находилась в пределах Сьерра-Леоне. — Они ведут постоянный радиообмен, так что их местонахождение мы имеем возможность периодически корректировать.

Вернувшись в свой кабинет, генерал все же вытянулся в кресле. Полчаса можно было вздремнуть, но прежде чем закрыть глаза, он вышел по связи на командира экипажа самолета Ан-26, который в это время заправлялся на аэродроме в Конакри:

— Паша, не подведи, — сказал генерал. — На тебя смотрит весь мир…

Командир воздушного судна, капитан российских ВВС Павел Гаврилов сдержанно отозвался:

— Мы все сделаем как надо. Стыдно никому не будет.

— Тогда с Богом!

— К черту!

* * * * *

— Ну что, злодеи, выродки рода человеческого, убийцы и насильники! — Лунин построил свой отряд. Всех до единого. Даже охранение снял. — Самолет уже в воздухе. Пора и нам приступить к работе. Все готовы?

— Так точно, товарищ майор! — единым голосом отозвался разведотряд специального назначения.

— Оружие зарядить. Поставить на предохранитель.

— Есть, — раздались клацанья затворов и щелчки предохранителей.

— Предельная готовность.

— Есть, — отозвался отряд.

— По машинам.

Разведчики быстро и без суеты заняли места в своих машинах. Первым тронулся джип Власова. За ним грузовик и микроавтобус. ГАЗ-66 остался одиноко стоять в кустах, напоследок замаскированный ветками заботливой рукой Виталика.

Согласно разработанному плану, Власов на своем джипе вырвался вперед, и обогнув стороной аэродром, высадил Степана Уварова, и двух бойцов в кустах, неподалеку от аэродрома.

Уваров тут же в темпе двинулся в сторону аэродрома, держа бесшумный автомат в готовности к немедленному открытию огня. Бегущие за ним Лёня Франк и Миша Черный сгибались под тяжестью реактивных штурмовых гранат.

Высадив разведчиков, Власов вернулся к грузовику и автобусу. Подошел к Лунину:

— Ну что, начинаем?

В это время Лунин разговаривал по связи с генералом, и спустя минуту он отключился и повернулся, наконец, к резиденту:

— Подлетное время — сорок минут. Начинаем.

— Не исключено воздействие со стороны гвинейских пограничников.

— Я знаю, — кивнул Лунин. — Поэтому к тебе в кузов я сажу двоих. Внимательно по сторонам. До достижения первого поста — в предельной готовности. Въезжаете на пост, не задерживайтесь и вперед, к этому бывшему прапору. Постарайся все это время быть рядом с ним. Если что, ты знаешь, что с ним сделать.

— Все будет нормально, Дима.

— Хочется в это верить.

— Тогда с Богом!

— Ни пуха!

В кузов джипа забрались Шайба и Лёвин. Дима посчитал, что только они в отрыве от остальных сил смогли бы, в случае обострения обстановки, принять правильное решение.

— Если что, не поминайте лихом, товарищ майор, — сказал Андрей Широков.

— Шайба, не трави душу, все будет хорошо, — Лунин хлопнул своего старшину по плечу.

Через минуту колонна тронулась в путь. Вскоре на Лунина, сидящего в кабине грузовика, по связи вышел Уваров:

— Командир, я на месте, объект наблюдаю. Двести метров, через взлетную полосу. Вижу огневую точку на крыше дома. Готов к работе.

— Я понял. Еще людей видишь?

— Четыре человека ходят возле склада, двое стоят у правого здания, под огневой точкой. Курят. Оружие вижу у одного.

— Понял. Наблюдай.

Джип Власова шел впереди ядра колонны метрах в четырехстах, и когда он достиг поста перед аэродромом, Лунин увидел, как машина остановилась.

— К бою! — тут же скомандовал майор.

Разведчики, ехавшие на грузовике и микроавтобусе, выставили в разные стороны стволы. В это же мгновение Дима увидел, как джип тронулся и погнал дальше. На дороге остались стоять три человека.

— Попридержи скорость, пусть они доедут до зданий, — сказал Дима Виталику.

Водитель придавил педаль тормоза, грузовик начал притормаживать. «Тайсон», сидящий за рулем микроавтобуса, тоже стал притормаживать, и колонна замедлила движение. Дима поежился — ему вдруг показалось, что машины входят в зону огневого поражения устроенной здесь засады. Стало совсем не по себе. Вот сейчас загрохочут выстрелы, и ливень свинца в несколько минут выкосит всех, кто едет на двух машинах. Распознать квалифицированную засаду практически невозможно, особенно если она организована специалистами, имеющими соответствующую подготовку.

— Только бы проскочить… — тихо сам себе прошептал Лунин.

Когда до поста оставалось каких-то сто метров, наконец-то на него вышел по связи Лёвин:

— Командир, мы на месте. Власов здоровается с местным командиром. Здесь тихо. Подгребайте…

— Принял.

Трое вооруженных боевиков проводили молчаливыми взглядами хмурых бойцов российского спецназа, медленно проехавших мимо. Как только боевики скрылись за поворотом высокой травы, из микроавтобуса на ходу выпрыгнули Артем Осин и Вовка Мамай, которым предстояло скрытно закрыть проход на случай приезда на аэродром незваных гостей. Они метнулись в сторону, и тут же пропали в траве.

Обеспечив прикрытие входа на аэродром, Лунин обоими машинами выкатился на взлетно-посадочную полосу. Посмотрел на часы — до прихода борта осталось десять минут.

Увидев рыжеволосую русскую рожу, Дима быстрым шагом направился к Окаю:

— Окай?

— Да.

— Снимите своих людей с крыши.

— Для чего?

— Чтобы они остались живы.

Александр свистнул, с крыши на него выглянул один из боевиков. Спустя минуту огневая точка оказалась пуста, и на нее тут же заселился Бойко с трубой ПЗРК в руках. Боевики ушли в здание.

— Ну, и где ваш самолет? — спросил хозяин аэродрома.

— Сейчас будет, — хмуро отозвался Лунин.

Дима послал Шайбу осмотреть подходы к зданиям и складу. Пока тот рысцой выполнял приказ, Лунин снова обратил внимание на Александра:

— Сколько вас здесь?

— Есть несколько человек. Большинство я отправил в деревню, как мы и договорились. Чтоб было меньше лишних глаз.

— Хорошо, — кивнул Дима.

Такая ситуация его устраивала. Пока.

— Я думал, что я вначале встречу самолет, а потом вы уже подъедете, — поддерживая разговор, сказал Александр.

— Так и задумали, — ответил Лунин таким тоном, что Александр не решился продолжить разговор.

В небе отчетливо раздалось далекое гудение самолетных двигателей.

— Идет, — замахал руками Иван Иваныч, показывая куда-то в сторону.

Лунин повернулся в указанную сторону, но из-за складок местности ничего увидеть не мог. Это было объяснимо — ожидалось, что Ан-26 пойдет на малой высоте, чтобы снизить возможность обнаружения.

— Тайсон! Шайба! Готовьте тросы! — крикнул Лунин своим разведчикам.

Дима закинул автомат за спину, и уже было двинулся к грузовику, как его за рукав тронул Власов:

— Дима, что-то здесь не то…

— Что еще?

— Наш борт, как я понимаю, должен заходить строго с юга…

— Пилоты делают коробочку, — отмахнулся Дима. — Им же нужно осмотреть аэродром.

— Может быть… — Власов отошел в сторону.

— Александр, давай своих людей, помогите выкатить на полосу с десяток пустых бочек!

— Хорошо, — кивнул Окай, и зычно крикнул что-то на местном наречии.

Из здания выскочили шесть человек с оружием, и, не дав спецназовцам испугаться, закинув за спину автоматы, побежали к складу топлива. Лунин удовлетворенно хмыкнул, и Окая расценил этот звук как похвалу своей расторопности.

— Вон он летит! — крикнул сверху Бойко, снова указывая рукой в сторону.

Лунин наконец-то смог разглядеть летящий самолет. Тот летел в проекции три четверти на высоте около четырехсот метров.

— Я так понял, что вы ждете Ан-26? — спросил Александр.

— А что? — метнул на него взгляд майор Лунин.

— Это самолет типа «Геркулес». Если что…

Дима судорожно вырвал из разгрузочного жилета спутниковый телефон и связался с генералом:

— Товарищ генерал, уточните, какого типа мы ждем самолет?

— Ан-26, — коротко отозвался Лихой. — Что случилось?

— В стороне от аэродрома проходит на малой высоте самолет типа «Геркулес».

— Клиенты Окая? — спросил генерал.

Дима повернулся к Александру:

— Твой клиент?

— Обычно мои клиенты ставят меня в известность. Было пару раз, когда они прилетали без согласования… но нет, я сегодня кроме вас вроде никого не жду.

— Он не уверен, — сказал Лунин генералу.

— «Ганшип» там быть не может, — сказал Лихой. — Их воздушная ударная группа сейчас находится на сто километров южнее вас.

— Понял, — ответил Лунин, после чего заверил генерала, что будет докладывать о любом изменении обстановки, и отключился.

— Что? — спросил Власов.

— Да нет, американцы сейчас южнее нас на сто километров…

— Тогда кто это?

Вопрос повис в воздухе.

* * * * *

Дерзкий по замыслу рывок на север оказался более чем результативным. Командир «Ганшипа» капитан Тейлор, конечно, рисковал. Еще бы — боевой самолет, принадлежащий вооруженным силам США, вторгается в воздушное пространство независимого государства! Да к черту эту независимость! Главное правило старо как мир — кто сильнее, тот и прав! А на борту «Ганшипа» находится масса разнообразного вооружения, способного нанести вред практически любому врагу! Ну разве может кто-то, а тем более, кто-то из страны Третьего Мира, возразить всемогущим летчикам Сил Специальных Операций ВВС США? В мире действует еще одно прекрасное правило — с тем, с кем можно не считаться, обычно не считаются! Разве будет представитель нации, правящей миром, выслушивать возражения каких-то аборигенов? Да, конечно же, нет!

После доклада оператора средств разведки, капитан Тейлор почувствовал, как от напряжения у него взмокли руки, удерживающие штурвал самолета.

— Командир! — доложил оператор. — Наблюдаю посадочную площадку аэродрома. Вижу три машины: пикап, микроавтобус и грузовик. В кузове грузовика лежит объект металлического цвета, по описаниям и габаритам напоминающий спутник «Небесного щита»…

Спустя минуту доклад об этом прошел до адмирала Льюиса.

— Зубами за него держаться! — закричал в эфир адмирал. — Все вертолеты срочно в этот район! Накрывайте огнем! Бейте все, что там есть на земле!

Отключив спутниковую связь, адмирал устало сел в кресло. Казалось, в одно мгновение с его плеч свалилась огромная и тяжелая гора проблем. Груз неудач, преследовавший его всё это последнее время, казалось, перестал душить, перестал давить на горло. Нашли! Наконец-то! Теперь дело осталось за малым — нужно было расстрелять оружием «Ганшипа» все живое на этом аэродроме, а потом высадить десант «зеленых беретов» и бойцов «Блэкуотера», которые довершат уничтожение всех тех, кто решил покуситься на стратегические секреты и обороноспособность Соединенных Штатов Америки.

* * * * *

Самолет встал в круг, и его борт вдруг озарился яркими вспышками.

— Это «Ганшип»! — тут же крикнул Лунин во все горло. — Ложись! Воздух!

Падая на землю, Дима успел заметить, как здоровый и грузный Шайба, необычайно легко, подобно юркому зверьку, метнулся в какую-то яму. В голове разом мелькнула куча мыслей, и пока снаряды летели от самолета до земли, Дима успел прокрутить в голове массу вариантов дальнейшего развития событий. Все они были не утешительные — уж слишком серьезный противник встал на пути разведотряда.

Разом накрыло здание, пикап и микроавтобус. Оглушительные разрывы стегнули плеткой по ушам, заставляя кривиться от боли. Горячая тугая ударная волна ударила в лицо, выключая звук. Дима заорал что-то, но он уже не слышал своего голоса — один из разрывов пришелся совсем близко от него. Подскочив на ноги, он увидел, как Виталик прыгает в кабину грузовика, мгновенно трогается с места, и в тоже мгновение это место накрывает череда разрывов. С другой стороны от себя Лунин успел ухватить краем глаза упавшие откуда-то сверху кровавые ошметки человеческого тела.

Дима несколько мгновений смотрел, как удаляется от него грузовик, своими колесами, в дикой пробуксовке, поднимая пыль, сливающуюся с пылью от взрывов. Правильно, нарезай круги, может быть, это не позволит в тебя попасть, — мелькнула мысль в голове.

«Ганшип» шел левым бортом, рисуя над аэродромом круг. Уже видя новые вспышки, Лунин метнулся к стене здания, ища за ней укрытия. Как только он завалился за угол, тут же по месту, где он только что лежал, прошлась жуткая очередь сверхскорострельного «Вулкана».

В голове бешеный рой мыслей отчаянно искал выход из создавшегося положения. Но выхода не было. Грузовик выписывал по лётному полю круги, едва не заваливаясь на борт, и каждая новая очередь с «Ганшипа», пущенная в спутник, ложилась мимо. И даже посланные в машину гаубичные снаряды, падали не ближе двадцати-тридцати метров. Их разрывы выбрасывали из высушенной земли тонны грунта, не причиняя вреда взбесившемуся грузовику. Но такая удача не могла быть вечной. Все равно летчики пристреляются, и рано или поздно, но попадут…

Слух стал возвращаться, и где-то на самом его пределе, Дима начал различать звуки боя.

Самолет ушел за дом, и Дима поднялся на ноги. До двери он добежал в долю секунды, а уж как он внутри дома, буквально, в несколько секунд, нашел лестницу, ведущую наверх, вообще было необъяснимо.

— Иваныч! — Дима высунул голову в люк на крышу. — Иваныч!

Заместитель командира отряда лежал на крыше здания, приваленный мешками с песком. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Бойко был убит. Под ним растекалась огромная лужа крови, свидетельствующая о тяжелейших ранах, нанесенных ему снарядами «Вулкана».

Дима не стал зацикливаться на погибшем друге — если сейчас посвятить горестям понесённой утраты всё свое время, то можно и самому тут же распрощаться с жизнью. Дима выбрался полностью на крышу и быстро осмотрелся. Где она? Где?

Борт «Ганшипа» снова озарился яркими вспышками, и прежде, чем вихрь «Вулкана» снова накрыл огневую точку на крыше, Дима успел вырвать из-под завалившихся мешков тубус переносной зенитной ракеты, и прыгнуть в люк.

Тут же над его головой снаряды окончательно снесли мешки с песком и пулеметную установку, так и не пригодившуюся в этом бою…

Обретя слух, Дима с удовлетворением отметил, что за стенкой трелью залился пулемет. Что это была работа Шайбы, у него сомнений не возникло. Ну что же, пусть старшина полощет… с полукилометровой дальности умелой рукой можно и на летящем «Ганшипе» написать из ПКМ что-то типа «Слава ГРУ»…

Самолет, завершив один круг, пошел на второй. Очереди «Вулканов» и «Бофорсов» сосредоточились на грузовике, выписывающем по аэродрому затейливые круги.

— Сейчас, Виталя, сейчас… — Дима ухватил ПЗРК, взвалил его на плечо. — Ты только не останавливайся!

Посаженный наполовину аккумулятор должен был сработать еще раз. Должен!

Дима даже взвыл от безысходности, на одно мгновение, осознав, что будет, если сейчас переносной зенитно-ракетный комплекс не будет приведен в боевое положение. Но «Игла» вдруг ожила!

— А-а-а! — заорал Лунин от азарта, охватившего все его сознание.

Он высунулся из-за угла, ловя в визир прицела низколетящий самолет. Как только прошел сигнал о захвате цели головкой ракеты, Дима надавил пуск. Ракета выскочила из трубы контейнера-тубуса, и в нескольких метрах впереди пыхнула ярким пламенем.

— Иди, родная, иди, — прошептал майор, боясь лишним движением, лишней преждевременной мыслью, сбить ракету с правильного пути…

Дымный след все дальше и дальше удалялся в сторону самолета. Там, на борту «Ганшипа», очевидно, заметили пуск, и в попытке предотвратить попадание, предприняли маневр уклонения с одновременным выпуском тепловых ловушек. Но все было тщетно. Спустя несколько томительных секунд, «Игла» достигла левой плоскости самолета и неожиданно небольшое дымное облачко, появившееся в районе крайнего двигателя, известило о том, что воздушный враг поражен.

Дима не мог оторвать взгляда от того, как отнюдь не маленький самолет заваливается на левое крыло. Какие-то секунды длился этот смертельный поединок. И вот уже четырехмоторный «Ганшип» неуправляемым куском железа летит к земле. Левая плоскость начала разрушаться, и от самолета полетели обломки обшивки крыла, сметаемые набегающим воздушным потоком. Левый крен достиг критического значения — левая плоскость смотрела в землю, правая — в небо. Пилот, пытаясь выправить катастрофическое положение, до самого своего конца тянул машину из крена. Но уже ничего не могло помочь. Самолет перевернулся на спину, и склонил нос к земле, а спустя еще секунду, столь грозная боевая машина вертикально вошла в землю.

На месте столкновения самолета с землей поднялся столб огня, переходящий в клубы черного дыма. Спустя секунды до слуха донесся глухой взрыв, который сотряс окрестности.

— Готов! — откуда-то со стороны к Лунину подошел Шайба. — Здорово вы его, товарищ майор. Я бы своим пулеметом с ним и до обеда бы не управился…

— Бойко погиб, — сказал Лунин. — Нужно забрать тело.

— Так вон, и младшего агентурщика как порвало, — старшина указал на человеческие останки, лежащие неподалеку.

— Может, ему надо как-то сказать, чтобы он остановился? — к Лунину подошел Стас. — Не дай Бог еще перевернет машину…

По полю аэродрома продолжал на бешеной скорости носиться грузовик со спутником в кузове, управляемый умелой рукой Виталика.

— Осмотреться, — приказал Лунин. — Кто еще пострадал? Группы на связь!

Только Дима сказал это, как Шайба указал рукой в небо и сообщил:

— Вон еще один летит. Стрелять?

У Лунина все похолодело внутри — у них больше не было зенитных ракет, но как только он повернул голову, все встало на место — в самолете, приближающемся к взлетно-посадочной полосе, он узнал знакомый силуэт Ан-26.

— Это свой. Стрелять не надо.

Самолет дал зеленую ракету.

— Красную! — крикнул Лунин. — Дайте красную!

Из-за стены буквально разваленного здания появился помятый и немного испуганный Александр, который вынул из кармана сигнальную ракету и запустил ее в небо. Пока ракета набирала высоту, он подошел к Лунину:

— Ни хрена себе, встретили самолет! Мы на такие встречи не договаривались!

— Сами не ждали, — отозвался Лунин.

— Но круто. Круто. Есть у вас ещё такие штуки? Готов обменять на остаток!

— На базе остались, — отмахнулся Лунин. — Это последняя была. Хорошо, что сработала.

— Командир, погибли Бойко и Панин. Остальные наши все живы. Тайсон ранен. Погибли трое местных, — доложил Стас.

— Остановите его, — Дима указал на Виталика, который все еще продолжал гонять по полю. — Сейчас самолету садиться надо!

В это время раздался сигнал спутникового телефона. Плохо слыша, Лунин, тем не менее, ответил. В трубке он распознал голос генерала:

— Дима! Срочно прячься! Осназовцы только что взяли пеленг на «Ганшип», он в вашем районе! Летел, гад, в режиме радиомолчания, и мы не смогли его видеть! Уходите оттуда! Я сейчас отзову самолет!

— Поздно, товарищ генерал. «Ганшип» в земле. «Двадцать шестой» заходит на посадку. Передайте ему, пусть не обращает внимание на горящие машины. У нас все нормально, пусть садится!

— Потери есть?

— Есть. Бойко и Панин. Есть раненые.

— Забрать с собой. Грузите спутник! Вылетаете вместе с этим бортом. Как понял?

— Понял.

— До связи.

— Есть, до связи.

Лунин отключился. Посмотрел на подошедшего Шайбу:

— Старшина, почему вы не выполняете приказ?

— Какой, товарищ майор?

— Бочки, Шайба! Бочки!

— Есть!

Широков побежал в сторону топливного склада, который, как ни странно, не пострадал.

Власов подошел к Лунину:

— Помоги…

У него была перебита рука, из раны торчала кость, обильно текла кровь.

— Кажись, осколок зацепил.

— Ты видел? Твой опер погиб, — кивнул головой в сторону Дима, доставая из кармана разгрузки перевязочный пакет.

— Погиб?

Лунину показалось, что Власов не был готов к такому развитию событий. Господи, да кто когда бывает готов к этому?

— Потерпи, — Дима начал наматывать бинт на рану, и резидента скрючило от боли.

На огромной скорости подъехал, наконец, Виталик.

— Нет, вы видали, что он, гад, делал со мной? — в сердцах спросил он.

— Видали, — кивнул Лунин. — Оборжаться, как смешно ты ездил.

— Уроды, джип мне раскурочили! — матерился Власов.

Ан-26 коснулся колесами шасси полосы, и быстро снижая скорость, поднимая тучи пыли, покатился по полю. Стас тем временем вызвал группу Уварова, и они бегом начали пересекать аэродром.

Самолет остановился по центру аэродрома, как раз напротив разрушенного теперь здания и горящих машин. Лунин поспешил к борту.

— Здорово, летуны!

— И вам не хворать, — отозвался летчик в синем авиационном костюме, вышедший по небольшому трапу в бортовую дверь. — Показывай, что грузить!

— Вот ЭТО, — Лунин указал на тело спутника, лежащее в кузове грузовика.

— Сойдет.

— Командир, — Лунин ухватил летчика за плечо: — Мы сейчас здесь уложим бочки, и по ним вкатим аппарат на борт. Мне объяснили, что у вас есть лебедка.

— Я специально грузовую тару привез, на хрена мне ваши бочки? — удивился летчик.

— Где она?

— Сейчас открою рампу, опущу аппарель, и выкачу вашу тележку. Мне за эту тележку генерал все мозги проел. А ты и есть тот самый Лунин?

— Я. А что?

— Да так, просто ходят легенды о твоих подвигах… сейчас вижу — не напрасно, — летчик расплылся в широкой улыбке.

— Сколько еще катить? — спросил Шайба, подкатывая к самолету бочку.

— Нисколько, — остановил старшину Лунин.

— Одной обойдемся? — поинтересовался Широков.

— Нет, Шайба. Бочки теперь не нужны!

— Да что же это такое! — возмутился старшина. — Сперва накололи, что на Камчатку летим, теперь с бочками вокруг пальца обвели! Командир, я на нее тысячу калорий потратил, чтоб сюда дотащить! Требую повышенного продовольственного пайка!

— Шайба! Заткнись! Помоги, лучше, летунам тележку выкатить!

Подоспевшие Уваров, Черный и Франк включились в погрузку. Дима, опустошенный коротким, но впечатлительным боем, отошел к разваленному зданию, и сел на скамье. Стена была изрыта мелкими выбоинами от осколков снарядов, но на ней отчетливо читались какие-то надписи на английском, и местных языках. Машинально Дима прочитал несколько надписей, которые никакого смысла не имели, и только он решил бросить это занятие, как его глаза нашли до боли знакомые четыре русские буквы и две цифры.

— Не может быть, — выпотрошенное боем сознание тяжело, но все же понимало увиденное, и пыталось найти хоть какое-то логическое объяснение тому, как могла в этом Богом забытой стране появиться ровная надпись «РКПУ-86»…

Глава 7

Мирный покой адмирала, расслабленно сидящего в кресле и вяло потягивающего ароматную гаванскую сигару, нарушил перепуганный связист, вбежавший в помещение без стука.

— С «Ганшипом» потеряна связь! — сбивчиво доложил оператор связи адмиралу Льюису.

Адмирал, только-только испытавший облегчение после вскрытия местонахождения спутника, не хотел снова погружаться в трясину безысходных проблем. Тем не менее, полученная информация поступила, мозг адмирала ее мгновенно проанализировал, и даже будучи еще в стадии неполного понимания сознанием возникшей проблемы, подсознание, отличающееся от сознания отсутствием надежд, условностей и наличием предельной конкретики мышления, уже выдало решение:

— Немедленно! Все силы в этот район! Вы слышите меня? Я сказал немедленно! — Вырвалось у адмирала истошным криком, переходящим на фальцет. — Подготовить к вылету все имеющиеся вертолеты! Срочно!

Оператор связи отшатнулся, так как понял, что Роберт Льюис в следующее мгновение заедет ему в рожу. По крайней мере, во взгляде адмирала читалась несокрушимая решимость что-нибудь сломать от внезапно нахлынувшей ярости и злости.

К месту предполагаемой катастрофы «Ганшипа» и так уже спешила на всех парах вся вертолетная группа — практически все оперативно-поисковые силы, имеющиеся под рукой у адмирала. Но этого явно было мало. Льюис упер свой испепеляющий взгляд в офицера связи:

— Связь с командиром «Энтерпрайза»! Живо!

Через минуту адмирал уже поставил четкую задачу командиру авианосного ударного соединения.

* * * * *

Грузовую тележку общими усилиями выкатили из самолета и установили ровно за хвостом самолета. На тележку нужно было уложить тело спутника. Виталик аккуратно поставил грузовик рядом, и перебрался к пульту, с которого можно было управлять грузовой стрелой автомобиля.

— Ты хоть понимаешь, как и что тут делать? — спросил Лунин.

— Да у меня у отца такой же грузовик, — усмехнулся водитель. — Конечно, понимаю!

— Ты меня все больше удивляешь, — развел руками майор. — Давай, работай.

Черный и Франк залезли в кузов и начали крепить тросы к спутнику. Шайба, закинув пулемет за спину, молча наблюдал за происходящим, стоя в готовности немедленно помочь там, где это потребуется.

— Долго еще? — спросил командир экипажа.

— Минут десять уйдет под выгрузку на платформу, — ответил водитель.

— Еще минут десять на погрузку в самолет, — себе под нос пробурчал Гаврилов. — Да еще минут десять на швартовку, и пять минут мне нужно на взлет…

— Больше получаса… — проговорил Лунин. — Скорее надо. Сейчас пиндосы будут здесь.

— Раньше не получится, — развел руками командир экипажа.

— Вот влипли… — Лунин нервно кусал губу, обдумывая свои дальнейшие действия. — Что же делать…

— Командир, — в мыслительный процесс нагло вмешался Шайба. — Позвони генералу. Где там враги наши?

Лунин выхватил из разгрузки спутниковый телефон:

— Товарищ генерал! Сообщите подлетное время вертолетной группы!

— Обожди Дима. Сейчас скажу.

Лунин метнул на старшину озабоченный взгляд, тот в ответ пожал плечами. В этот момент тросы накинули на крюк, Виталик начал выбирать слабину тросов, и тросы натянулись звонкими струнами.

— Выдержит? — поинтересовался Лунин, заранее зная ответ на свой вопрос.

— Выдержит! — уверенно ответил водитель.

— Опоры не выставил! Твою мать! — заорал Шайба. — Сейчас машина завалится на бок!

Виталик сплюнул с досады — после такой суматохи со стрельбой и бешеной гонкой, можно забыть собственное имя, не то что порядок выполнения погрузочных работ. Он метнулся к опоре, оставив натянутые тросы. Начал опускать опорную ногу.

— Не успеваем, — подавляя в себе боль от полученного ранения, сказал резидент. — Ни хрена мы не успеваем… сейчас они будут здесь.

— Не наводи тоску, и так тошно, — отозвался Лунин.

— Исходя из последнего пеленга на радиостанцию командирского вертолета группы, они будут у вас через пятнадцать минут, — наконец-то ожила трубка генеральским голосом. — Успеете?

— Нет, — хмуро сказал Лунин.

Дима несколько мгновений ожидал каких-то указаний от генерала, но их не последовало. Выждав еще пару-другую секунд, Дима сказал в телефон:

— Жаль, конечно. Но другого выхода нет. Мы уходим.

— Я понял. Будь на связи, — отозвался генерал.

— Товарищ генерал, не поминайте лихом, — сказал Дима и отключился.

Еще несколько мгновений он смотрел на Виталика, который резкими движениями пытался ровно выставить опору, посмотрел на Шайбу, который снова пожал плечами. Тысячи мыслей крутились в его голове. Как выполнить задачу? Что нужно сделать, чтобы уложиться по времени до прилета сюда «зеленых беретов», встреча с которыми не предвещает ничего хорошего? А времени-то и нет совсем. Выполнение обязательных процедур дольше, чем подлетное время вертолетной ударно-поисковой группы. Решение напрашивалось только одно:

— Экипажу самолета — на взлет! Грузовик со спутником отсюда как можно дальше!

— Не понял, — повернулся Павел Гаврилов. — Как это — на взлет?

— Уходи отсюда, Паша. Уходи. Сейчас здесь будет море огня, и мы тогда потеряем самолет. Ты взлетай. Уходи в сторону как можно дальше. Пока будет оставаться в самолете топливо, жди нашего сигнала. Если сигнала не будет — уходите на свой аэродром. Давай Паша! Вали отсюда!

— А спутник?

— Да что тебе спутник! Ты живи, и твои летчики — живите! А спутник ты всегда успеешь отсюда забрать! Уходи!

— Есть, — Гаврилов побежал на борт самолета.

— Виталя! — Лунин ухватил водителя за плечо: — Ты отличный водитель и отличный боец. Твоя задача — сохранить спутник любой ценой. Сейчас мы отсюда уедем, все на этом грузовике. Нужно сделать так, чтоб ни одна живая душа нас увидеть не смогла. Ни с земли, ни с воздуха! Понял?

— Так точно, понял! — отозвался водитель.

— Готовься, сейчас поедем!

Водитель метнулся к машине. На самолете в этот момент запустили моторы, и начали закрывать рампу. Взгляд майора уперся в старшину.

— Катать бочки? — спросил Шайба.

— Зачем? — не понял Лунин.

— Товарищ майор, ну как зачем? — удивился Широков. — Нам керосин еще пригодится, может, на нем еще домой полетим. А вот стоят там бочки все в куче — одной пули хватит, все это сжечь. Я сейчас быстро раскатаю по кустам несколько бочек, авось и хватит нам…

— Действуй! — кивнул Лунин, пораженный прозорливостью своего старшины.

Шайба побежал к складу.

Ан-26 развернулся, и через стекло Дима увидел озабоченное лицо пилота, который смотрел на остающихся спецназовцев, как на смертников.

— Лети, — прошептал Дима. — Лети…

Самолет неторопливо покатился на край взлетно-посадочной полосы.

— Черный! Погибших грузите в машину, быстро! — крикнул Лунин бойцам.

Черный и Франк метнулись к разрушенному зданию, чтобы забрать с крыши тело погибшего Ивана Бойко.

— Ждем гостей? — спросил хозяин аэродрома.

— Что у тебя есть? — вопросом на вопрос ответил Лунин.

— Ракет нету, — развел руками Александр. — Мой зенитный пулемет этот гад развалил, — он указал на чадящий черной гарью «Ганшип», лежащий неподалеку от аэродрома, а потом на разрушенную разрывами крышу.

— У них «Блэк Хоуки», «Линксы», «Робинсоны» и «Чинуки», — сказал Дима. — Бронированных машин нет. Можно еще побороться.

— Сколько их всего?

— Больше шести. Точно не знаю. Прилетят — посчитаешь.

— Ясно, что ничего не ясно. Ну, так что, мне людей с деревни вызывать? — Александр посмотрел на Лунина.

— Они смогут оказать помощь в отражении воздушной атаки? Смогут биться с воздушным десантом?

— Ну, уж не знаю насколько эффективно, по крайней мере, внимание отвлекут.

— Вызывай! — кивнул Дима, лихорадочно намечая выгодные позиции, которые было бы здорово занять перед боем. — Будет здорово, если мы не дадим пиндосам здесь закрепиться.

— Тогда я хотел бы получить оставшуюся часть моего гонорара.

— Это вон к нему, — отмахнулся Лунин в сторону Власова.

— Только после погрузки спутника, — услышав разговор, резко отрубил резидент.

— Андрей Владимирович, — Лунин посмотрел на своего коллегу. — Войдите в положение. Форс-мажор, как никак…

— Ладно, — кивнул Власов. — Пиши расписку в получении.

Александр быстро выполнил все требуемые действия, и увесистая пачка денег перекочевала в его карман. Тут же он по сотовому телефону куда-то позвонил, и с минуту что-то говорил на местном языке. Потом отключился и радостно сообщил:

— Сейчас приедут.

— Твои бойцы? — спросил Лунин.

— И мои, и бойцы Рамуса.

— Рамуса?

— Ну да. Как мы все понимаем, сейчас здесь происходит вторжение американских вооруженных сил на территорию суверенного государства. Так что пограничники должны быть здесь в первую очередь, — Александр-Окай вымученно улыбнулся.

— Ты с ним в доле? — спросил Власов.

— Нет, — помотал головой Александр. — Рамус намерен исполнить свой воинский долг.

— В отношении всех иностранцев?

— Нет. Только тех, кто сейчас летит сюда в военных вертолетах.

— А как же мы? — продолжал домогаться резидент.

— А вы, — усмехнулся Александр, — как я понял — его курирующий офицер… и хотя у вас с ним с выкупом аэродрома получилось не очень красиво, тем не менее, по всей видимости, он вам еще верит.

— Сомневаюсь, — покачал головой Власов.

Тела погибших погрузили в кузов грузовика, под тело спутника. На внезапно взревевшие самолетные двигатели Лунин обернулся: Ан-26 начал выполнять разбег. Транспортник, поднимая тучи пыли, набирал скорость. Вот он чуть приподнял свой нос, и, спустя несколько мгновений, резко взмыл в небо, набирая высоту. Пилот заложил левый вираж, и спустя пару минут самолет скрылся с поля зрения.

— Тоска, — прошептал про себя Лунин.

— Осталось пять минут, — сказал Александр, посмотрев на часы.

— Одно мгновение! — сказал Лунин.

Он подозвал Мишу Черного:

— МОН есть?

— Есть!

— Пошли!

Бегом они направились к зданию, и пока Миша устанавливал возле полуразрушенного КДП осколочно-направленную мину с оптическим взрывателем, Дима достал нож, и что-то размашисто нацарапал на расстрелянной стене. Прикрыв мину каким-то тряпьем, они побежали к грузовику, в котором уже причитали остальные.

— Уходим! — Лунин перемахнул через борт.

Машина тронулась. Виталик разогнался до приличной скорости, но на выезде ему пришлось тормознуть, чтобы забрать своих разведчиков и бойцов Александра. Облепленный людьми грузовик, поднимая за собой пыль, уходил прочь от аэродрома. Такого долгожданного, такого близкого, но сейчас вдруг ставшего смертельно опасным…

— Ты что там на стене написал? Послание будущим поколениям? — спросил Власов.

— Типа того, — ухмыльнулся майор.

* * * * *

— Товарищ генерал, — Петров осторожно заглянул в глаза Лихого: — В точке подскока не осталось достаточного количества топлива, чтобы обеспечить вылет вертолета до аэродрома и обратно. Всё ушло на выполнение предыдущих полетов.

— Спасибо, полковник. Вот когда нам там действительно понадобился вертолет, так оказалось, что топлива нет…

— Топливом мы запаслись исходя из запланированного количества вертолето-вылетов на материальное снабжение группы Лунина и патрулирование района. Все, что спланировали, уже отлетали. Остаток наличного топлива — только на полет обратно в Лунги с очень небольшим аварийным запасом.

— Вижу. Что предлагаешь?

— Единственный вариант — это подвезти топливо на площадку подскока, но на это уйдет порядка шести-восьми часов. Если вертолетом — это будет быстрее, но наверняка нам не дадут взлета. Да и «Ют-Эйр» американцы тоже уже «приземлили». Этот вариант не пройдет.

— Если он не пройдет, зачем ты мне его предлагаешь?

— Я же в порядке суждения.

— Нам надо не рассуждать, а действовать.

Генерал ушел к связистам, откуда связался с Главным Морским Штабом ВМФ. Там, после нескольких переключений, он вышел на компетентных людей, у которых уточнил состав реально имеющегося вооружения на борту атомного подводного ракетного крейсера «Обнинск», который в настоящее время нёс боевое дежурство в водах Атлантики, обхаживая американскую авианосную ударную группу. Лихого интересовали возможности крейсера по нанесению ударов по наземным целям. Оказалось, что «Обнинск», помимо двадцати четырех противокорабельных крылатых ракет П-700 «Гранит» и солидного торпедного вооружения, имел еще две крылатые ракеты РК-55 «Гранат» — аналог штатовских «Томагавков», способных работать по наземным целям на дальности до трех тысяч километров от носителя. Единственное требование моряков, казалось, не составляло большой проблемы — нужны были точные координаты аэродрома. Моряки пояснили, что ракета выходит на цель по цифровым картам местности, и если этот район оцифрован, то проблем с боевым применением «Гранатов» не будет. Эта информация несколько обнадёжила генерала. Как только он вернулся в свой кабинет, туда же заявился насмерть перепуганный Витя Майский:

— Эдуард Васильевич, что происходит?

— Садись Витя.

Майский машинально сел на стул, продолжая неотрывно смотреть на генерала.

— Представители американской авиационной администрации сейчас угрожали мне международными санкциями. Мол, ваши вертолетчики не только игнорируют указания диспетчерской службы, но и открыто нарушают международные правила полетов!

— Плевать, — жестко отрезал Лихой. — Они сами тут все что можно нарушают.

— Как это плевать? Да вы представляете, чем это может обернуться для России на международной арене?

— Не имею ни малейшего представления. И не желаю иметь.

— За эти нарушения ООН может свернуть российскую миротворческую миссию. И мы в таком случае теряем нашу основную базу! Чем срываем все политические наработки по Сьерра-Леоне и Либерии!

— Витя, ты бы посмотрел на проблему с другой стороны. Ты в курсе, что американцы несколько часов назад расстреляли мирное население Сьерра-Леоне на окраине города Бо? Число погибших сейчас уточняется. Официальные власти Сьерра-Леоне уже готовы обратиться в ООН за разъяснениями.

— Такой информацией я не обладаю.

— А вот и зря. Это как раз по твоей части. И вот эта же самая группа сейчас летит в Гвинею. Сейчас и там начнется заварушка.

— Это как-то связано с вашим спутником?

— Расстрел мирного населения возле города Бо со спутником никак не связан, уверяю.

— А зачем они расстреливали людей?

— Ты это у меня спрашиваешь?

— Ну, ведь была какая-то причина?

— Причина? Да простая! Может быть, они хотели потренироваться в стрельбе!

— Как потренироваться? — недоумевал Майский.

— Да просто. Это же так здорово — стрельба по живым мишеням! — генерал улыбнулся дьяволом.

— Да ну вас! — сплюнул Виктор. — Вы точно не причастны к этому расстрелу?

— Мои люди — нет. А разве это важно?

— Теперь уже важно. Мы раздуем международный скандал. Даже тени в нашу сторону не должно быть.

— Раздувай.

— Вы вытащили свой спутник?

— Вытаскиваем, — пространно ответил Лихой. — Ты лучше свяжись с правительством Гвинеи, предупреди, что вооруженные силы США уже совершили акт агрессии при помощи самолета «Ганшип», случайно потерпевшего катастрофу. А в эти минуты вооруженные силы США силами девяти вертолетов и воздушного десанта пытаются повторить свои агрессивные устремления.

— И как вы себе представляете этот разговор? Алло, это Гвинея? У вас тут американцы шалят… — рассмеялся Майский.

Но генералу было не до шуток.

— Позвони нашему послу в Гвинее — товарищу Тимошенко. Он все сам сделает.

— Уже звоню.

Майский достал из кармана сотовый телефон, некоторое время рылся в контактах, и спустя минуту уже связался с послом:

— Родион Петрович? Рад вас слышать… у нас тут такая информация по военному ведомству проскочила… весьма полезная для Правительства Гвинеи!

* * * * *

После прохождения по каналам связи информации о потери контакта с ушедшим вперед «Ганшипом», Алекс Удет понял: дело приняло явно нежелательный оборот. Это если сказать мягко. Похоже, «Ганшип» просто завалили. Вот только кто посмел? Да, собственно, вариантов-то и не много. Русский спецназ или Гвинейская противовоздушная оборона? Второе было весьма маловероятно. Оставался только русский спецназ. Полковник тут же приказал разомкнуть плотный строй летящих вертолетов, чтобы избежать массовых поражений в случае обстрела с земли. Когда вертолеты развернулись широким фронтом, Удет приказал одному «Блэк Хоуку», вооруженному неуправляемыми ракетами и автоматическими гранатометами, на предельной скорости идти к аэродрому, а остальным разделиться на две группы и разойтись в стороны для выполнения обходных маневров.

Лейтенант Эдвард Рик, сержант Бёрнс и еще четверо «зеленых беретов» находились в вертолете, высланном на разведку аэродрома. Пилот вертолета максимально низко прижимал машину к земле, снижая вероятность поражения зенитными ракетами, и верхушки деревьев мелькали буквально под ногами.

Рик старался не думать о предстоящем бое. Исходя из поставленной задачи, он понимал, что летят они в самое пекло — где уже сбили воздушный линкор «Ганшип», и где явно хозяйничает русский спецназ.

— «Ганшип» наблюдаешь? — спросил по связи Удет.

— Двигаюсь к столбу дыма. Предполагаю место падения «Ганшипа».

— Действуй.

Столб черного дыма, поднимающийся над местом катастрофы самолета, был виден издалека. Пилот выполнил разворот, и вскоре вертолет завис неподалеку от груды чадящих останков. Рик десантировался со своими бойцами на землю. Прикрывая глаза от палящего жара ладонью, Эдвард подошел к останкам самолета, чтобы убедиться, что спасать здесь уже некого — если кто и выжил после удара «Ганшипа» о землю, то уж точно сгорел в этом огне.

— Наблюдаю самолет. Выживших нет, — доложил Рик. — Если никто не успел покинуть борт с парашютом…

— Осмотри аэродром. Только осторожно, — распорядился полковник. — Мы скоро будем.

— Есть.

Рик подал команду, и «береты» загрузились в вертолет. «Блэк Хоук» поднялся, и пошел в сторону аэродрома. На полосе Эд увидел полуразрушенное здание и остовы трех догорающих машин, а так же массу свежеиспеченных воронок — явно результат работы «Ганшипа». Не обнаружив людей, и не встретив сопротивления, летчик повел машину на посадку метрах в ста от здания.

— Вижу расстрелянные машины, — доложил лейтенант. — Людей не наблюдаю. Огневого воздействия нет.

— Спутник видишь?

— Здесь с воздуха не понять. Машины сильно разбиты. Может быть, и есть, но точно сказать не могу. Сейчас подойду ближе, и скажу точно.

— Жду.

Вскоре вертолет коснулся колесами полосы, и передовая группа оказалась на земле. Ощерившись во все стороны стволами, «зеленые береты» двинулись в сторону здания.

— Здорово они тут успели повеселиться! — удовлетворенно сказал Бёрнс, осматривая частые воронки от разрывов снарядов, выпущенных «Ганшипом».

— Если стреляли, значит, было в кого. А трупы я не вижу, — сказал Рик.

— Ну почему, вон один лежит, — Бёрнс указал на тело убитого местного боевика, которое лежало возле угла здания.

Рик вскинул винтовку и выстрелил в тело несколько раз. Труп дернулся.

— Смотри, точно труп, — удовлетворенно сказал лейтенант.

Осмотрев все с воздуха, и не обнаружив присутствия людей, Эдвард не особенно опасался засады, единственно, откуда могла исходить опасность — это здание. Но и здесь лейтенант подстраховался — приказал вертолетчикам занять такое положение, из которого, в случае необходимости, они могли бы сей момент отработать неуправляемыми ракетами по зданию, случись чего нежелательного.

— Командир, может «Ганшип» сам упал? — спросил Бёрнс. — И никто его не сбивал?

— Все может быть, — задумчиво отозвался Эдвард. — Нужно осмотреть здание.

«Береты» развернулись в цепь и двинулись вперед. Когда до угла здания оставалось пройти какие-то десять метров, крайний боец вошел в оптическое поле зрения датчика цели осколочно-направленной мины. Раздался хлопок.

Рик почувствовал, как в его правом ухе что-то лопнуло. Боковым зрением он успел увидеть, как взметнулась у стены пыль, как словно подкошенные, легли на землю все, кто шел правее него — четыре человека. В лицо ударила стена плотного воздуха ударной волны, а в шею впилось что-то пронзительно-острое, и тут же из-под воротника, тугой струйкой, полетела в стороны горячая алая кровь.

— Огонь! Огонь! — от неожиданности произошедшего, и внезапно нахлынувшего осознания близости своей смерти, закричал Рик.

Он упал за землю, и в остервенении бил длинной очередью по стене здания. Когда вышел весь магазин, Эдвард перевернулся на спину, разрывая на себе воротник, стараясь добраться до раны. Кровь лилась под одежду, хлестала наружу. Рик судорожно хватался за шею, пытаясь определить, где же все-таки находится рана, но все было тщетно. Остановить кровь он не мог.

В этот момент вертолетчики отработали НУРСами по зданию, и волна пыли и горячего воздуха снова накрыла Эдварда. Силы оставляли его, и сознание мутнело с каждой секундой, и оставалось ему совсем не много. Совсем чуть-чуть.

Лейтенант лёг на бок и подтянул колени к животу. У его головы на землю быстро натекала лужа крови. Как же не хочется умирать! Но Рик много раз смотрел в лицо смерти, и предельно четко понимал, что конец его пришел. Такой заурядный, и такой внезапный. Жаль, что не успел завести семью, не успел родить и воспитать детей, не успел обзавестись скромным домом где-нибудь на окраине Детройта…

Рик завыл от безысходности. Всё, больше ничего поделать нельзя. Осталось только покорно прожить эти несколько секунд оставшейся жизни. Такой короткой жизни лейтенанта войск специального назначения, которому предначертано было рано или поздно сложить свою голову за Соединенные Штаты Америки…

— Прощайте… — прошептал лейтенант Эдвард Рик.

Слетел куда-то весь этот животный страх перед смертью. Стало легко и свободно. Ты уже умер, и теперь уже нет никаких оснований бояться этой самой смерти…

Спустя еще одно мгновение взор в его глазах потух, руки обмякли, и голова ткнулась в окровавленную землю.

В тот же миг над ним низко пролетел «Чинук».

* * * * *

Виталик гнал машину по дороге, которой несколько десятков минут назад они заезжали на аэродром. Машина буквально была облеплена людьми, и каждый старался держаться, что было сил, так как остановка на подбор выпавших, могла стоить жизни — американские вертолеты были уже где-то совсем близко.

Проскочили поворот на ближайшую деревню, где Виталик немного притормозил, и Александр со своими бойцами покинул машину. Напоследок он оставил Лунину свой номер сотового телефона, предложив в случае необходимости связываться с ним.

Где-то позади, послышался стрекот вертолетных винтов.

— Вовремя мы свалили, — сказал Шайба.

— Вон они летят, — сказал Франк, показывая рукой в сторону.

Низко над землей угадывался характерный силуэт «Чинука». Вертолет был километрах в шести-семи от уходящей в лес машины. Слава Богу, дорога здесь была уже не такая сухая, и пыльный след не демаскировал движение.

— Как же так, — матерился Лунин. — Столько пройти, потерять трех человек, и в самый последний момент не хватило каких-то двадцати минут! Генерал нам этого не простит…

— Товарищ майор, да ерунда это все! — встрял Шайба. — Ну, в другом месте мы этот спутник выгрузим. Если надо, я еще долго тут могу комаров кормить. Лишь бы поставленную задачу выполнить!

— Ты прав, Андрей, прав. Главное для меня сейчас — это сохранить спутник и ваши жизни.

— Куда едем-то? — спросил Виталик, высунув голову из кабины, и посмотрев на Лунина, сидящего на краю кузова.

— Туда, где оставили «шашигу».

— Есть.

Грузовик свернул на очередном повороте в лесную чащу, и спустя несколько минут остановился. Прямо перед ним стоял, закиданный ветками, нетронутый за часовое отсутствие, ГАЗ-66.

— Ну, здравствуй, родной! — Виталик заглушил двигатель грузовика, вышел из машины и начал скидывать ветки с родной «шашиги».

— Командир, что делать будем? — спросил подошедший Степан.

— Пока ждем здесь.

— А потом? — спросил Власов, потирая свою раненую руку.

— А потом решим, — ответил Лунин, понимая, что такой ответ раскрывает перед подчиненными то, что он сам не знает, как ему поступать в дальнейшем. Ситуация была критическая, а достойного решения так пока и не появилось.

— Может, стоит связаться с генералом? — спросил Стас Лёвин.

— А вот это делать как раз и не стоит, — отказал майор. — Сейчас американцы наверняка задействовали все силы, в том числе и радиоразведку. Не исключено, что они вышли на нас по результатам контроля эфира — мы неоднократно связывались по спутнику с генералом, поэтому тут и к бабке не ходи… нужно выдержать паузу. Затаиться, так сказать.

— Значит, ждем пока? — спросил Степан Уваров.

— Ждем. Приводим себя в порядок. Перевязываем раны. Как там Тайсон?

— Кровопотеря, — ответил Стас. — Осколки, похоже, перебили два ребра и локтевой сгиб. Я ему вколол промедол, перевязал. Парень в сознании.

— Где он?

— В кабине, на спальном месте.

Лунин шагнул к кабине грузовика, заглянул вовнутрь. В спальной нише лежал перебинтованный Олег Таскаев, которого все звали «Тайсоном».

— Олег, как себя чувствуешь?

— Нормально, товарищ майор. Если надо, могу вести машину, могу стрелять.

— Я учту твое пожелание. Лежи пока здесь, если что, если какая критическая ситуация, и некого будет посадить за руль, тогда поведешь эту машину. Но только если на это поступит мой приказ. Понял?

— Так точно, товарищ майор.

— Я постараюсь вытащить тебя отсюда при первой возможности.

— Я нормально себя чувствую.

— Это хорошо. Крепись. Может быть, нам еще долго придется здесь быть. Береги силы. Лежи, не вставай.

— Хорошо.

Поговорив с раненым, Дима обошел грузовик и заглянул в кузов со стороны кормы. Там лежали тела погибших Ивана Бойко и Пети Панина. Кто-то уже успел завернуть их в синий пластиковый тент и обмотать веревкой. Помолчав, Лунин соскочил с кузова.

В этот момент издалека послышались звуки боя — автоматные и пулеметные очереди, взрывы. На аэродроме американский спецназ приступил к зачистке территории перед установлением над ней полного контроля.

— Прощай аэродром… — грустно сказал Дима. — Так ты нам и не пригодился.

Дима распорядился, чтобы грузовик со спутником, хоть и стоящий в глухой лесной чаще, тем не менее, дополнительно закидали свежими ветками, чтобы полностью исключить его обнаружение с воздуха.

Шайба, не забывая выполнять свои старшинские обязанности, развил бурную деятельность по приготовлению пищи: вместе с Мамаем выпотрошил несколько упаковок сухих пайков, отогнули, как и положено, края у таганков, вложили в них таблетки сухого спирта, подожгли их и поставили на таганки греться банки с кашей и тушенкой. Вскоре потянулся запах горячей пищи…

* * * * *

На глаза попалась бутылка вискаря, и генерал непроизвольно открыл ее и сделал хороший глоток. Похоже, ситуация полностью вышла из-под контроля. Американцы овладели аэродромом, и их победные реляции уже перехвачены радиоразведкой. Спутник с группой Лунина убыл в неизвестном направлении, и Лунин не выходит на связь. С точки зрения сохранения скрытности, майор отчасти прав, но таким образом, Лунин лишает возможности координировать действия всех остальных задействованных сил. Есть две крылатые ракеты, но куда их применять? Есть боевой вертолет, который в критической ситуации можно послать «в один конец» — для выполнения удара по американской вертолетной группе. Есть политические силы, которые можно задействовать на локализацию информационной войны, которая вот-вот развернется в мировых СМИ и неминуемо отразится на фондовых рынках и всей мировой экономике…

А еще есть миллионы, которые уже частично потрачены, но, как оказалось, безрезультатно. И за которые, неминуемо придется отвечать. Лихой посмотрел на сейф, в котором лежали деньги, полученные у Шестакова. Зачем нужно было ввязываться в это сомнительное дело? Ведь можно было и своими силами взять этот чертов аэродром!

— Так, спокойно, — сам себе сказал генерал, и поставил бутылку виски на стол. — Вот только не надо сопли распускать. Еще не все потеряно.

Ему сейчас больше всего хотелось просто напиться, чтобы впасть в алкогольную кому, создающую видимость победы над нависшими проблемами. Но как человек здравомыслящий, Эдуард не мог себе этого позволить. Возникшие проблемы нужно решать, а не прятать голову в песок.

— Коля! Вадим! Зайдите ко мне! — генерал приоткрыл дверь и крикнул в сторону блока, в котором жили спецназовцы.

Мигунов и Чистяков появились мгновенно:

— Вызывали, товарищ генерал?

— Дело есть.

Лихой подвел офицеров к карте.

— Вот здесь находится база алмазодобывающей компании «Диамант», на которой в настоящее время дислоцированы основные силы «зеленых беретов» и «Блэкуотера», которые занимаются поиском спутника.

— Знаю, — кивнул Чистяков.

— Обстановка складывается следующая: группа Лунина со спутником сегодня вечером прибыла на аэродром вот в этой точке, — генерал указал место на карте. — Однако радиоразведка вскрыла перемещение американской авиационной группы в тот район. Первым туда прибыл самолет огневой поддержки «Ганшип», который уничтожил три машины, погибли двое наших товарищей…

— Кто? — в один голос спросили офицеры.

— Майор Бойко и офицер гвинейской резидентуры Панин. В результате дальнейшего боя «Ганшип» был сбит…

— Наверное, «Иглой», — предположил Чистяков, перебив генерала. — У них с собой была одна ракета. Бойко, наверное, и сбил.

— Я тоже так считаю, — согласился генерал, и продолжил: — После уничтожения «Ганшипа», на аэродром произвел посадку наш транспортный самолет Ан-26, который все это время ожидал сигнала. Но до подхода американской вертолетной группы времени на погрузку спутника не оставалось, и ему пришлось взлетать пустым. Лунин со спутником ушел с аэродрома за несколько минут до появления американцев. Сейчас, по докладам радиоразведки, американцы ведут бой на этом аэродроме. С кем — пока не известно. Судьба Лунина мне тоже пока не известна.

— Весело, — хмыкнул Чистяков.

— Что от нас требуется? — спросил Мигунов.

— А вот об этом мы сейчас и поговорим…

Генерал обрисовал карандашом круг, в центре которого был аэродром.

— В случае необходимости, для нанесения поражения десанту, захватившему аэродром, мы можем использовать крылатые ракеты с борта атомной подводной лодки. Мне пока еще не дали ответа, есть ли на этот район цифровые карты для привода ракет, но такую возможность будем иметь в виду. Если есть — это сильно облегчает нам задачу по возвращению контроля над аэродромом. Если нет — то нет. Ваш вопрос несколько в другом. Вы мне нужны ни много, ни мало, а всего лишь для выполнения диверсии на основной базе алмазодобывающей компании «Диамант». На этой базе американцы сосредоточили практически все силы, которые участвуют в поисках спутника. Замысел состоит в следующем: как только будет нанесен удар крылатыми ракетами по аэродрому, и как только на аэродроме основные силы врага будут выведены из строя, вы приступаете к воспрещению вылетов вертолетов с базы «Диаманта» на поддержку своих сил на гвинейском аэродроме. Теперь я готов выслушать ваши предложения.

— У нас остались две переносные зенитные ракеты «Игла», есть так же противотанковый ракетный комплекс «Метис», с помощью которого мы в принципе тоже сможем повредить или уничтожить любой вертолет. К «Метису» у нас есть шесть ракет, — начал перечислять имеющееся вооружение Коля Мигунов. — Есть крупнокалиберный пулемет «Утес» с оптическим прицелом. С его помощью мы тоже много чего сделать сможем. Ну, есть еще автоматический гранатомет. Все оружие способно бить на дальность свыше километра.

— Если занять удобную позицию и распределить цели, то в результате короткого, но интенсивного обстрела, мы сможем быстро обезвредить все вертолеты, которые будут на посадочной площадке «Диаманта» в этот момент, — заявил Чистяков. — А потом быстро свалим, и ищи ветра в поле.

— Вижу, политику партии понимаете правильно, — кивнул генерал. — У вас впереди ночь, в течение которой вы подготовите план проведения диверсии. Советую уже начинать.

— Нужно выехать на место, осмотреться, — сказал Вадим.

— Если нужно — то выезжай.

— Не ориентируюсь.

— Возьмите с собой Петрова. Скажи ему, что я приказал. Он тут уже полстраны объездил и облетал.

— Есть, — кивнул Чистяков.

— Утром вы должны быть готовы к действиям. Все, идите.

Офицеры вышли.

* * * * *

По докладам Рика, на аэродроме людей обнаружено не было, и поэтому полковник Удет разрешил группе десантироваться и досмотреть здание башни управления. В стабилизированный бинокль Алекс уже мог наблюдать, как на полосу подсел «Блэк Хоук» передовой группы, выпуская «зеленых беретов». Бойцы растянулись в цепь и двинулись к зданию. Вертолет оставался в воздухе, в готовности или открыть огонь, или забрать людей.

— Похоже, здесь нет никого, — сказал полковник лейтенанту Уитмору, сидевшему с ним рядом.

— Стало быть, «Ганшип» успел здесь потрудиться, — грустно сострил Том. — Ну, и слава Богу, нам все меньше работы.

— Подходят к зданию, — прокомментировал свои наблюдения Удет, и тут же передал бинокль лейтенанту.

Том поднес окуляры к глазам, рассматривая людей, приближающихся к зданию. Бойцы начали смыкать цепь, и как только у Тома мелькнула мысль, что нежелательно это делать, как там, внизу, резко поднялась пыль, и все, кроме одного, упали как подкошенные.

— Бой! — крикнул Уитмор. — Там внизу у них идет бой! Они все лежат!

До аэродрома было еще около километра, но звуки боя слышались отчетливо — началась стрельба длинными очередями, и почти сразу же, «Блэк Хоук» выпустил несколько неуправляемых ракет, которые взорвались вокруг и внутри здания.

— Приготовиться к бою! — крикнул Удет.

Боец, сидящий у бортовой установки автоматического гранатомета, быстро довернул ствол и, выждав еще несколько мгновений, за которые вертолет приблизился на досягаемую дальность, открыл огонь по зданию.

Внимательно осмотрев местность, Том все же пришел к выводу, что стрельба ведется только в одну сторону, что огневого противодействия нет, и этим выводом он поделился с полковником:

— Сэр, стреляем только мы. Врага нет. Очевидно, Рик наткнулся на мину.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Удет. — Но не факт. Сейчас высадимся и проверим.

Спустя еще некоторое время «Чинук» прошел прямо над зданием, и выполнив разворот, пошел на снижение.

— Приготовиться к высадке! — крикнул лейтенант своим бойцам.

Как только «Чинук» коснулся колесами земли, бойцы посыпались в рампу. Растянувшись широкой цепью, они залегли, а вертолет взмыл в небо. Где-то в стороне другие вертолеты так же высаживали свой десант. С удивлением Том обнаружил возле себя полковника, который при своем высоком армейском чине, тем не менее, не постеснялся (если быть точнее — не испугался) принять личное участие в бою.

Еще через пару минут Том уже добежал до Рика, который неподвижно лежал, уткнувшись головой в землю. Обилие крови испугало лейтенанта. Он подхватил друга под плечи и приподнял. Повернулся к своим бойцам:

— Медика сюда, срочно!

Остальные раненые в этот момент его интересовали мало. Он начал расстегивать на теле друга бронежилет, снял шлем, отбросив его в сторону.

— Эд, открой глаза! Это я, Том.

Нащупав ранение — совсем крохотную дырочку прямо на сонной артерии, лейтенант просто зажал ее пальцем, останавливая кровоток.

В это время к нему подбежал медик, который тут же на земле развернул свою сумку, достал жгут:

— Будет удобнее работать, если вы, сэр, отпустите палец… — сказал медик.

— Тогда у него пойдет кровь, — возразил Том.

— Сэр, он и так потерял очень много крови, и сейчас секунды решают его судьбу. Делайте, что я говорю.

Том отпустил руку, и встал. Жизнь друга висела сейчас на волоске. Не исключено, что Эд уже умер.

С опустошенным взглядом Том двинулся в сторону здания. Там уже хозяйничали «береты». Кто-то протащил мимо Тома тубус переносного зенитно-ракетного комплекса. Послышались слова:

— Этим они завалили «Ганшип»…

Весь мир перевернулся и утратил смысл. Том видел, как будто в каком-то тумане, как медик ставит Рику струйную капельницу с кровезаменителем, как ему помогает кто-то из бойцов. Как остальных четверых берут за руки-ноги и сносят в одно место… эти четверо уже не с нами. Они уже где-то далеко-далеко в небесах… и дай Боже, попасть им в Рай…

— Лейтенант!

Крик как будто был из небытия, из того мрачного тумана.

— Да? — Уитмор пришел в себя.

— Ваш друг тяжело ранен, но еще пока жив. Его нужно срочно эвакуировать.

— А что с ними? — Том указал на остальных.

— Они все погибли. Так же легко ранен сержант Бёрнс, но он отказывается эвакуироваться.

— Мина?

— Да. Типа нашей «Клеймор» или русской МОН-50, — сказал медик.

— Грузите всех в вертолет, — распорядился полковник.

В подсевший «Блэк Хоук» загрузили раненого Эдварда, находящегося в бессознательном состоянии, и погибших, после чего вертолет взлетел, и взял курс на базу. «Береты» и бойцы частной военной компании быстро осмотрели постройки и прилегающую местность. Нашли три трупа, явно принадлежащих местным жителям.

— Я не понимаю, — Удет развел руками. — Командир экипажа «Ганшипа» доложил о наличии грузовика, в котором он увидел спутник. Здесь есть три машины, одну из которых, джип с кузовом, можно с натяжкой назвать грузовиком. Неужели командир «Ганшипа» ошибся, и выдал нам неверную информацию? А потом вступил в бой, но ПВО этого аэродрома его одолело. Огневая точка на крыше у них оборудована по всем правилам…

Полковник махнул рукой в сторону догорающих машин и здания, на крыше которого мешки с песком символизировали огневую точку противовоздушной обороны. Лейтенант проследил за его взглядом.

— Нужно сравнить следы со скатами машин, — сказал Уитмор, но, посмотрев на машины, убедился, что сравнивать не с чем. На всех машинах колеса если еще и не сгорели, то уже догорали.

— Тем не менее, следы нужно изучить, — сказал полковник.

Удет лично пошел смотреть следы, и вскоре подозвал лейтенанта:

— Том, смотри. Вот здесь сдвоенный след. Такие сдвоенные колеса бывают только на грузовиках. Ни на одной из трех сгоревших машин таких колес нет. Что это значит?

— То, что спутник здесь был. Но его эвакуировали.

— Он должен быть где-то рядом! Они не могли далеко уйти! Оставлять здесь никого не будем, все по машинам. Взлетаем! Осмотреть здесь все в радиусе десяти километров. Особое внимание дорогам, идущим отсюда в стороны!

Полковник почувствовал, как у него закипает в жилах кровь — им снова овладел азарт боя, азарт охотника, почуявшего близкую добычу. Где-то совсем недалеко отсюда неведомый враг увозит собственность правительства Соединенных Штатов Америки — военный спутник «Небесный щит-14». Во что бы то ни стало его нужно забрать! Любой ценой! А цена каждый день все растет и растет. Гибнут люди, падают на землю вертолеты и самолеты… когда же кончится эта бешеная гонка? Может быть сейчас? Может быть, всего лишь стоит немедленно подняться в воздух, чтобы найти этот спутник?

Удет широкими шагами направился к заходящему на посадку вертолету. Проходя мимо стены полуразрушенного здания, он зацепился взглядом за несколько неприметных буквенных и цифровых знаков. Остановился. На стене, среди осколочных и пулевых выбоин было нацарапано «РКПУ-86». А чуть ниже, размашисто было нацарапано — очевидно, что совсем недавно, так как из бороздок еще сыпалась раскрошенная штукатурка — «РКПУ-94».

Полковник Алекс Удет в силу своих профессиональных обязанностей знал, что значат эти буквы. Он крепко сжал кулаки и громко взвыл:

— Ты от меня не уйдешь! Я тебя все равно поймаю!

Глава 8

Посоветовавшись, Мигунов и Чистяков решили выезжать к базе «Диаманта» сразу со всем необходимым вооружением. Петров, было, запротестовал, не желая принимать личное участие в боевой операции, но генерал план одобрил, и полковнику пришлось покориться. Ехать решили на ГАЗ-66. За руль грузовика сел водитель от «подсолнухов» Салават Актямов, которого все звали Салик, а наиболее невоспитанные разведчики, видимо, опираясь на его немалую конституцию, еще проще — Сало. Водила и вправду, был несколько жирноват для спецназа, но со своими водительскими обязанностями справлялся вполне. Рядом с Актямовым в кабину вездехода сел начальник авиабазы полковник Петров, а Чистяков и Мигунов с разведчиками Корнеевым и Колдуновым забрались в кузов. Туда же уложили и все тяжелое вооружение, которое наметили к использованию в рамках полученной боевой задачи.

Поездка в предстоящую ночь налагала и определенные ожидания, например, встреча с американским патрулём, специально посланным для предотвращения какой бы то ни было активности русских. Или с местной полицией, которая уже вполне могла понимать, кто похитил её представителей несколько дней тому назад. Или с каким-нибудь международным миротворческим подразделением, коих в Сьерра-Леоне было предостаточно. В общем, ожидать можно было чего угодно.

Учитывая сложившиеся обстоятельства, генерал разрешил решать вопросы жестко, без оглядок на международные договоренности и Женевские конвенции — но с оговоркой — не оставлять свидетелей. Разделяя мнение генерала, Чистяков приказал зарядить оружие, и держать его в готовности к немедленному применению. Однако, все же, на всякий случай, предостерег без команды не стрелять.

Через пару часов езды по чужой стране, когда уже окончательно стемнело, водитель, по команде Петрова, остановил машину.

— Приехали, — сказал Федор Иванович, вылезая из кабины.

Чистяков развернул карту. Подсвечивая синим фонариком, и сверяясь с данными спутникового навигатора, он убедился, что до базы осталось недалеко.

— Дальше как? — спросил Петров. — Кавалерийский наскок, или ласковое и нежное проникновение?

— Нужно понять рельеф. Если есть место, откуда в пределах от восьмисот до тысячи метров можно будет видеть посадочную площадку, тогда двигаем туда. Если нет — тогда надо найти такое место, откуда было бы удобно работать по площадке, — сказал Чистяков. — Хоть в упор. Ну, и отход должен быть надежный.

— База вон там, — полковник указала рукой в сторону. — Примерно в полутора километрах. Предлагаю пройти пешком.

Спустя три минуты Петров, Чистяков и Корнеев уже шли по темной и узкой улице окраины населенного пункта. Навстречу время от времени попадались местные жители, которые, не разглядев славянских лиц, не проявляли к разведчикам никакого интереса. Через десять минут движения дорога привела на более широкую улицу, в конце которой виднелся хорошо освещенный периметр основной базы алмазодобывающей компании «Диамант».

— Это оно? — спросил Чистяков.

— Оно. Вертолетная площадка находится правее самого высокого здания, вон там… — Петров указал рукой направление. — Думаю, что с этого места будут видны взлеты и посадки вертолетов.

— А саму площадку не видно, — констатировал Вадим.

— Можно забраться на крышу любого дома, — предложил разведчик.

— Если пустят, — покачал головой Чистяков.

— А мы спрашивать не будем, — предложил Корень.

— Пожалуй, — кивнул Петров. — С крыши любого дома вы сможете увидеть вертолетную площадку.

— Надо убедиться, — сказал Вадим. — Здесь как? Сразу пальнут, если кому в дом входишь? — спросил он Петрова. — Или погодят?

— Заходи, не бойся, — улыбнулся полковник. — Если в доме есть автомат, тебя и спрашивать не будут, зачем пришел. А если нет, то тоже не будут. Отучены.

— Корень, а ну, давай, на балкон, потом на крышу. Живо!

Боец подошел к стене дома, ухватился за край балкончика, подтянулся, вскарабкался выше, и перемахнул на крышу.

— Видно чего? — снизу спросил Вадим.

— Вижу три вертолета, зачехленные. Люди ходят. Все освещено, как на сцене, — передал свои наблюдения разведчик.

— Ясно, слазь давай…

В этот момент на балкон вышла полураздетая женщина, и Корень чуть было не спрыгнул ей на голову. Мадам взвизгнула, и, прикрыв рукой грудь, отшатнулась. Коренев плотоядно улыбнулся ей в лицо, после чего, как ни в чем не бывало, перемахнул через парапет, и спрыгнул на землю.

— А ничего, африканочка-то… — высказал он свои наблюдения.

Все трое быстро двинулись в обратный путь, слыша вослед какие-то женские выкрики.

— Что она там орет, товарищ полковник? — спросил Чистяков.

— Зовет соседей, опасается, что мы воры. Ну, что-то в этом роде.

— А как же мы работать будем? — наивно спросил Корень.

— Если поступит приказ, то для своего спокойствия нам придется перебить здесь полквартала, — усмехнулся Чистяков. — И это сделаешь ты с Колдуном…

Корень закусил губу:

— Товарищ капитан, перед тем, как тут всех перебить, разрешите мне в начале удовлетворить её похоть?

* * * * *

Рабочая суета на полетной палубе атомного авианосца «Энтерпрайз» разорвалась оглушительным ревом реактивных турбин. Подхваченный паровой катапультой, сопровождаемый жутким визгом, медленно, как будто в замедленном кино, сорвался вперед тяжелый истребитель. «Томкет» соскочил с палубы, просел на пару метров, но влекомый огромной тягой двигателей, все же пошел вверх, набирая скорость. Пилот тут же убрал шасси, и заложил правый боевой разворот. Не успел самолет отойти от авианосца, как тут же за ним стартовал второй «Томкет». Оба истребителя сделали над авианосцем «коробочку», и только после этого пошли на восток — по направлению к побережью, до которого было около ста морских миль.

Спустя еще несколько минут в воздух поднялся «Хоукай» — машина дальнего радиолокационного дозора. Двухмоторный винтовой самолет, несущий на своем фюзеляже огромную тарелку мощной радиолокационной станции, ушел в набор высоты, чтобы, поднявшись в заоблачную высь, оттуда освещать воздушную обстановку на многие сотни километров от авианосца. Благодаря высоте полета, «Хоукай» значительно раздвигал пределы радиогоризонта, что позволяло ему заблаговременно обнаруживать и классифицировать воздушные и надводные цели, и, разумеется, наводить на них ударную авиацию.

Через десять минут в воздухе повисла пара штурмовых «Хорнетов», увешанных бомбами и реактивными снарядами. Они также взяли курс на восток, вслед ушедшим вперед «Томкетам».

В готовности к взлету на палубе находилось еще шесть «Хорнетов». К этим самолетам обслуживающий персонал начал подвешивать вооружение.

* * * * *

К вечеру на базе в Лунги появился Шестаков. Он приехал в наглухо затонированном микроавтобусе с вооруженной охраной. Спустя пару минут он уже сидел в кабинете генерала в компании с Виктором Майским.

— Драма на аэродроме в городе Бо стала достоянием мировой общественности, — сообщил Алексей, открывая оперативное совещание. — Правительство Сьерра-Леоне готовит официальное обращение в Организацию Объединенных Наций. Есть масса доказательств причастности американцев к этой кровавой бойне. Так же Правительство Гвинеи возмущено действиями американских военнослужащих и сотрудников частной военной компании, которые в настоящее время находятся на территории Гвинеи с агрессивными намерениями. Кстати, фотоснимки упавшего «Ганшипа» уже переданы в ООН. По сообщениям нашего посла в Гвинее, непосредственно на аэродроме в настоящее время идет боевое столкновение. Гвинейским пограничникам удалось оттеснить американских десантников от посадочной площадки — в настоящее время бой переместился в сторону от аэродрома. Вооруженные силы Гвинеи подняты по тревоге. К месту боя на автомашинах выдвигаются три пехотных батальона, батальон коммандос, республиканская гвардия. В воздух поднята авиация. Часть американской вертолетной группы возвращается на базу. Часть вертолетов уничтожена гвинейскими ВВС.

— Нам это на руку, — сказал-спросил генерал.

— Я бы не давал такую скоропалительную и однозначную оценку, — покачал головой Шестаков. — Вы получили значительные средства на свой спутник, но, как я понимаю, аэродром вам захватить не удалось. И спутник ваш до сих пор не эвакуирован. И мне совершенно не понятно, на что вы потратили столь приличную сумму денег!

Генерал напрягся — именно это он и ожидал в первую очередь услышать от Алексея Шестакова, но тот как-то грамотно отложил вынос мозга на вторую часть дискуссии. Как бы дав время подготовиться для ответа. Лихой оценил этот момент — было понятно, что свою долю Шестаков возвращать «в кассу» не хотел. Конечно, можно чисто гипотетически предположить, что Шестаков предъявит генералу к возврату всю сумму, оговоренную в расписке, но в тоже время Лихой понимал, что Шестаков более чем кто либо знает, чем для него лично такая «предъява» может закончиться — учитывая мощнейшие живодёрные возможности подчиненных генералу сил специального назначения. А раз так, значит и о своей, «генеральской» доле, находясь здесь, в Африке, можно было сильно не беспокоиться. Лихой почувствовал: сгодилось бы любое, даже самое абсурдное, объяснение.

— Можно считать, что мы подготовили, и провели удачную провокацию, с помощью которой нам удалось в значительной мере дискредитировать действия «наших американских партнеров». Теперь необходимо довести дело до логического завершения — задействовав все возможные политические рычаги, вытеснить американский капитал из алмазоносных районов. Я правильно понимаю политику партии?

— Но это не стыкуется с заявленными в вашем рапорте задачами, — покачал головой Шестаков. — В расписке значится иная цель на выданную вам сумму денег.

— Если дальше вас расписка никуда ещё не уходила, я готов ее подкорректировать, — с готовностью согласился генерал, чего и требовалось Шестакову.

— Договорились.

— Может быть, я не должен был слышать этот разговор? — подал голос Майский.

— Не важно, — отмахнулся Шестаков. — Давайте решим, что нам делать дальше.

— В контексте стратегической задачи, — сказал Майский. — Дискредитация пиндосов должна быть возведена на самый высший уровень! Генассамблея ООН, Совет Безопасности, Международный суд по правам человека! Информация о массовом убийстве в городе Бо и вторжении в Гвинею должна циркулировать везде! Используя эту ситуацию, мы должны добиться от американцев каких-то определенных шагов. Давайте определимся, что нам сейчас необходимо в первую очередь, а что мы не должны делать, дабы не спровоцировать более резкую ответную реакцию, чем та, которую мы ожидаем!

— В любом случае, вооруженное вторжение начнется в самые ближайшие дни, — сказал генерал. — Морская пехота США уже на переходе морем, и скоро будет здесь. Здесь, и в Либерии. Как мы понимаем, цель номер один — спутник. Цель номер два — защита граждан США от местных боевиков. Эта цель и будет официально озвучена. Причем, вопрос стоит не как защита при эвакуации, а просто как защита. Как бы навсегда… — генерал позволил себе улыбнуться. — Мы ожидаем прибытие не менее трех батальонов морской пехоты, и не менее тысячи «зеленых беретов». В довесок к ним — еще около тысячи бойцов частных военных компаний. Эти данные перепроверены много раз, и подтверждены множеством источников.

— Этого вполне хватит, чтобы сорвать проведение свободных выборов, — констатировал Майский. — Которые мы так усердно готовим.

— Этого я и опасаюсь, — сказал Шестаков. — Работа по подготовке смены режима в Сьерра-Леоне и Либерии уже близится к завершению, и нам очень не хочется, чтобы США нам смогли помешать. Уж очень много сил и средств уже вложено в этот проект.

— Я считаю, что в первую очередь мы должны вытащить спутник, — сказал генерал. — И не потому, что нам так важна эта железка, а потому, что именно за ним сюда и идет морская пехота. Думаю, сам факт его эвакуации нашим спецназом, уже серьезно остудит много кого в США. Вплоть до отмены вторжения. В этом деле главное правильно убедить американцев в том, что спутник они уже прощёлкали. И что нет никакого смысла проводить дорогостоящую десантную операцию. Тем более, в Гвинее.

— Согласен, — кивнул Шестаков. — Но мы с вами не знаем тот индикативный показатель, тот критерий, по которому десантно-высадочная операция будет свёрнута, не начавшись. Мы пока можем только догадываться. Вполне возможно, что не спутник является главной целью высадки. А, например, банальное желание овладеть алмазоносными кимберлитовыми районами, очистить их от местных боевиков.

— Тем не менее, попробовать стоит, — сказал генерал. — Мы не должны сейчас бездействовать!

— Я предлагаю провести встречу с американским послом в Сьерра-Леоне, — сказал Майский. — В сущности, эту встречу проводить нужно уже сейчас. Немедленно. А в ходе встречи доверительно ему сообщить о возможных последствиях. И обозначить свои позиции по тем, или иным вопросам!

— Можно и встречу, — кивнул Шестаков. — Только она должна быть очень жесткой. Буквально на пределе дипломатического этикета! Сможешь провести?

— Вполне, — кивнул Виктор.

— Посол, это конечно, хорошо, — сказал Лихой. — Но сдается мне, что встречу нужно проводить с главой Миссии ООН в Сьерра-Леоне господином Сэмом Бримом.

— Он же британец, — возразил Алексей. — Хотя…

— Вот именно! — подхватил генерал. — А Бриму намекнуть, что было бы не плохо во время встречи иметь под рукой американского посла. Это будет верхом дипломатического извращенства!

— И пригласить туда Майлера, — развил мысль Майский. — Приехал сюда, пусть включается в работу…

— Не надо, — улыбнулся Лихой. — Мы не будем обозначать к нему своего интереса, а они, как настоящие профессионалы, сами его пригласят.

— Единственное чего я опасаюсь, — сказал Шестаков, — так это то, что американцы, по своей устоявшейся привычке, никак не отреагируют на угрозу огласки сих событий — после развала СССР они перестали принимать во внимание мнение международного сообщества.

* * * * *

Положив трубку телефона, глава Миссии ООН в Республике Сьерра-Леоне подданный Её Величества Сэм Брим несколько мгновений молча смотрел в окно. Ему только что позвонил представитель российского МИДа, вот уже которую неделю налаживающий отношения с властными структурами республики. Он позвонил, и безапелляционным тоном предложил встретиться.

Разумеется, Сэм прекрасно был осведомлен о том, что произошло в районе города Бо. Оттуда поступала самая разная информация, но вся она сводилась к одному — американцы, безусловно связанные с «Диамантом», развязали там кровавую бойню. Действия США естественно, не вызывали у главы Миссии никакого восторга, но была простая причина, по которой Сэм Брим не мог взять и однозначно осудить американцев. Дело было в том, что именно США на 95 процентов финансировали деятельность миротворческой Миссии ООН в Сьерра-Леоне. Тут ему как бы не очень хотелось пилить сук, на котором так хорошо сиделось.

Спустя час, когда в кабинет заявились посол США Эндрю Браун и представитель президента Барт Майлер, Брим уже примерно накидал в своей голове линию поведения в предстоящей беседе. Но, желая уточнить кое-какие детали, он обратился к послу:

— Эндрю, мы с тобой знакомы много лет, чего только нам не пришлось вместе пережить! Но то, что происходит сейчас, выходит за все рамки приличия! Ты можешь мне объяснить, зачем ваши парни устроили такую бойню?

— Брось, Сэм. Какая бойня? Ну, хлопнули пару-другую человек. С кем не бывает? — бодро отозвался посол, тем не менее, оглянувшись на Майлера.

— Это не ответ. Извини, но я должен знать и понимать причины, которые толкнули вас на это дело. Я, понимаешь, который год выстраиваю здесь политику обеспечения гражданской безопасности, формирую, можно сказать, мирное общество, сглаживаю неурегулированные межнациональные конфликты, доставшиеся еще со времен гражданской войны, а тут на тебе! Прилетел самолет, и поубивал столько народу! В чем дело, Эндрю?

За Брауна ответил Барт Майлер:

— Это наше лично дело, Сэм. И мы не уполномочены посвящать тебя в особенности и детали данного мероприятия.

— Спасибо и на этом. А вот русский дипломат Виктор Майский меня просветил. Пока вкратце, но по приезду обещал рассказать в подробностях. Ну, так что?

— Ладно, уговорил. Но это — строго между нами, Сэм, — Барт понизил голос: — Мы ищем упавший спутник. Весьма секретная вещь, и нам совершенно не хочется, чтобы эта вещь оказалась в руках потенциального противника. Есть информация, что его уже нашли и похитили русские, и сейчас пытаются вывести его за пределы… Африки.

— Он в Гвинее?

— Предположительно — да.

Брим оценил, как тяжело далось Майлеру перейти незримую черту ответственности за доверенную тайну. Но обстоятельства требовали этого — всё мероприятие по спутнику шло прахом, и таить чего-то уже не было смысла.

— В Бо работал ваш спецназ?

— В том числе и они.

— А как-то тише нельзя это было сделать?

— Не ко мне вопрос. Думаю, ты можешь поинтересоваться у моего шефа. Телефончик Белого Дома подсказать?

— Ребята, вы вляпались не на шутку, — Сэм покачал головой: — Сейчас приедет Майский, и нам нужно ему что-то говорить.

— С чего ты взял, что мы обязаны отвечать на его вопросы? Да, мы можем его выслушать, но отвечать ему я пока не намерен. Нет официального запроса, — улыбнулся Барт.

— Уверен — он его привезет с собой. И официально вручит.

— У нас будет время на обдумывание ответов.

— И тем не менее. По большей части отвечать придется вам, а не мне. Ко мне претензий нет, и быть не может.

— Я еще раз говорю — выслушаем его, подумаем, — сказал посол. — Ничего страшного в этом нет. Я, кстати, взял на себя смелость, и пригласил еще одного человека. Сэм, ты не возражаешь, если он поприсутствует во время беседы?

— Кто он?

— Скажем так, представитель силовых структур США.

— Я его знаю?

— Ну, если имя адмирала Льюиса тебе о чем-то говорит…

— Разумеется. Мне про него уже докладывали. Это и есть планировщик ваших кровавых безобразий?

— Как хочешь, так и называй.

— Пусть будет. Но при условии, что он не будет встревать в разговор. Модератор разговора — только я.

— Не вопрос, — согласился Барт.

— Ну, тогда зовите его, а то Майский вот-вот приедет.

В этот момент, как под заказ, в кабинет вошел адмирал. Он поздоровался, и для Сэма представился:

— Роберт Льюис.

— Сэм Брим.

— Я не буду вас сильно смущать, — предупредил адмирал.

Льюис выбрал кресло, и опустился в него.

— Как у вас дела, Роберт? — спросил посол. — Ходят смутные слухи, что в Гвинее у вас вышла крупная осечка…

— Возникли определенные сложности. Я бы к вам сюда не поехал, времени нет, но считаю, что именно Майский прояснит кое-какие позиции.

— Что-то серьезное? — не отставал Браун.

— Да.

* * * * *

После того, как группа лейтенанта Рика была выведена из строя, и раненых вместе с убитыми отправили вертолетом на базу, Алекс Удет принялся налаживать процесс поиска спутника:

— Как версия — они могли его спрятать где-то неподалеку, — говорил он Уитмору. — Необходимо обыскать здесь все! Ты досматриваешь все помещения и строения здесь, в центре аэродрома, а частники пусть шарят окраины!

— Есть, — кивнул Том, который только-только начал приходить в себя.

Командиры групп «Блэкуотера», получив задачу, развели своих людей в разные стороны аэродрома. Время от времени звучали выстрелы, но по рации о встрече с врагом никто не докладывал. Видимо, бойцы стреляли на опережение, при подозрении на опасность.

Часть вертолетов, с целью экономии топлива, приземлилась. Выстроив машины на полосе в ряд, летчики даже заглушили двигатели. Пилоты вышли из вертолетов и, покуривая в тени, наблюдали, как бойцы ставят на уши аэродром. Только один «Блэк Хоук» висел в воздухе, осуществляя воздушную разведку подступов к аэродрому, и готовый оказать огневую поддержку по запросу с земли, да два других «Блэк Хоука» ушли в сторону, искать машину со спутником на наиболее вероятном направлении.

Том вместе с Бёрнсом, присоединившимся к нему после эвакуации Рика, а так же со своей группой, обходил все сараи, все навесы и остальные постройки, какие только находились здесь. Пару раз Тому казалось, что за очередной дверью стоит кто-то, и тогда он не задумываясь, пускал туда очередь. В течение получаса он досмотрел практически все, что было, и вернулся к полуразрушенному зданию бывшей башни управления полетами.

В это время полковник вместе с двумя частниками закончил осмотр здания и вышел из помещения.

— Объект не обнаружен, — доложил ему Том.

— Зато я много чего обнаружил, — отозвался Удет.

— Что? — не постеснялся Том задать вопрос старшему офицеру.

— Вот, — Алекс указал надпись на стене.

— Что это? — Том изучал основы русского языка, но набор из четырех букв ему ничего не сказал. — «РКПУ…»?

— Это аббревиатура, означающая старое название военного училища, которое в России готовит офицеров-десантников и офицеров-разведчиков — «Рязанское командное пехотное училище». Еще они называют свое училище «Рязанский колледж профессиональных убийц», хотя официально оно называется иначе. Видимо, русская военная традиция, — просветил Тома полковник.

— А цифра — это год окончания учебы?

— Да.

— Надпись свежая, — констатировал лейтенант.

— Это подтверждает то, что они здесь были! Русский спецназ!

Уитмор достал из разгрузки цифровой фотоаппарат и несколько раз сфотографировал надпись.

В это время по связи на Удета вышли вертолетчики двух машин, ушедших на поиск спутника, и доложили, что топлива осталось только на обратную дорогу. Алекс разрешил им вернуться на базу. Услышав это, тут же на связь вышел и пилот машины, которая носилась над аэродромом. Его тоже отпустили. Пока «Блэк Хоуки» ушли на заправку и пополнение боекомплекта, пришлось поднять в воздух «Линкс». Полковнику не хотелось оставаться без воздушных соглядатаев — все же они находились в гостях, в которые их не приглашали…

И как только «Линкс» поднялся в воздух, его пилоты тут же сообщили о двух грузовиках, приближающихся к аэродрому со стороны ближайшего населенного пункта.

— К бою! — опережая полковника, крикнул Том. — Ты, ты и ты — занять оборону на крыше здания! Остальные — рассредоточиться вокруг здания! Без команды не стрелять! Приготовить подствольные гранатометы!

Авианаводчик, находящийся в боевых порядках вертолетного десанта, запросил положение ударной авиации, и, получив с авианосца ответ, тут же отрывисто бросил полковнику:

— Сэр, подлетное время «Хорнетов» — двадцать минут. «Томкетов» — десять минут.

— Отлично, — кивнул Удет.

Алекс тут же приказал вертолетчикам запускаться, а основной части бойцов ЧВК — занять свои места в вертолетах. Частники в темпе начали стягиваться к центральной части аэродрома. В принципе, полковник не особо беспокоился по поводу замеченных грузовиков. Вполне возможно, что это вооруженные бойцы самообороны, полиции или пограничной стражи, но при имеющемся вооружении, да наличии в воздухе пары палубных штурмовиков «Хорнет», отбить атаку трех десятков человек на двух грузовиках, не представляло особого труда. С другой стороны — можно было начинать эвакуацию для всего личного состава воздушного десанта, вместимость наличных вертолетов позволяла это сделать. Да и задача, по сути, была выполнена — аэродром был досмотрен, хотя и безрезультатно. Можно, и нужно уходить.

Удет спокойно окинул взглядом аэродром — да, лучше уйти, не вступая в огневое соприкосновение. И так уже здорово начудили в чужой стране. Но в этот момент, его внимание привлек одинокий вертолет, появившийся на горизонте. Он шел с севера, откуда не могли лететь свои вертолеты. Алекс всмотрелся в приближающуюся машину. В следующее мгновение его словно ударило током. К аэродрому приближался боевой Ми-24.

— Воздух! — крикнул полковник.

В это же мгновение вертолет полыхнул огнем, а к земле потянулись дымные трассы.

— Уберите его! — закричал в рацию авианаводчик. — Нас атакует боевой вертолет! Уберите его! «Томкеты», слышите?

Удет невольно проследил за траекторией падения неуправляемых ракет, и ему стало еще хуже — НУРСы шли прямо на тяжелые «Чинуки», стоящие на взлетной полосе. Вертолеты уже запустили двигатели и раскрутили винты, но уйти от летящих ракет они не могли.

Не дожидаясь результатов первого пуска, Ми-24 снова озарился огнем — и новая порция ракет пошла к земле, чертя в небе дымные следы.

— Это конец, — спокойно сказал полковник.

Первые ракеты пришли в цель. Серия взрывов накрыла площадку, на которой готовились к взлету «Чинуки». Один из вертолетов тут же пыхнул ярким пламенем из разорванного взрывом топливного бака, разломился пополам, и клубы черного дыма взметнулись высоко в небо. Объятые пламенем, из задней части фюзеляжа на землю стали выпрыгивать уцелевшие бойцы «Блэкуотера», которые живыми факелами пробегали несколько метров, но тут же падали и навек замирали. У второго вертолета повредило одну из лопастей несущего винта, и не в силах мгновенно остановиться, или оторваться, лопасть, попав во флаттер, с каждым новым витком вращения стала увеличивать амплитуду хлёста, в результате чего через долю секунды ее удары пришлись по верхней части фюзеляжа. Во все стороны полетели ошметки обшивки и куски разрушенной лопасти. Интуитивно Удет понял — сейчас там, в этом вертолете, лопасть рубит вместе с обшивкой и всех тех, кто буквально минуту назад загрузился в этот вертолет, чтобы вылететь на базу.

Одно мгновение — и два вертолета перестали существовать. Вместе с тремя десятками бойцов частной военной компании…

Вторая волна ракет накрыла горящие вертолеты, и все скрылось в чадящем дыму.

— Да уберите же его! — продолжал орать в рацию авианаводчик. — «Томкеты», где вы?

— По вертолету — огонь! — стараясь довести приказ до всех, кто его может услышать, во всю мощь своих легких крикнул лейтенант Уитмор.

Ми-24, окрашенный в темно-зеленый цвет, и с ярко-оранжевой акульей пастью в носовой части фюзеляжа, прошел буквально в полусотне метрах от бывшей башни управления полетами.

Алекс отчетливо рассмотрел лица пилотов — они явно пылали азартом боя — и ему вдруг стало страшно. Темнокожие вертолетчики всем своим видом показали полное презрение к врагу — даже на таком расстоянии он вдруг почувствовал их непреклонность и решимость довести начатое дело до конца.

Крупнокалиберный четырехствольный пулемет чуть довернулся в правую сторону, и загрохотал длинной очередью. Пилоты Ми-24 расстреливали стоящие на земле оставшиеся вертолеты «Робинсон».

— Огонь! — снова заорал Том.

Удет вскинул свою М-4 и потянул спуск. Автоматическая винтовка привычно-ритмично отозвалась в плечо, отбрасывая в сторону горячие гильзы. Алекс старался вывести упреждение по пилотской кабине, зная, что боковая часть остекления кабин летчиков не бронирована, и только сбоку можно нанести поражение пилоту или оператору вертолета этого типа.

Рядом с ним, захлебываясь, со всех стволов палили в небо все, кто только мог это делать. Но вертолет на максимальной скорости и предельно минимальной высоте ушел вперед, скрывшись за черным дымом пылающих машин.

— Да что же это такое… — Удет невольно окинул взглядом поле боя.

Оба «Чинука» перестали существовать вместе со своими экипажами и десантом, оба маленьких «Робинсона», похоже, тоже перестали быть летающими машинами. И только «Линкс» тарахтел где-то неподалеку. Только сейчас Удет осознал — командир оставшегося вертолета упорно вызывает его на связь.

— Ответил! — крикнул в рацию полковник.

— Что у вас там происходит? — нервно спросил командир «Линкса». — Чей это вертолет?

— Похоже, местные ВВС, — предположил Удет. — Вали его!

— Нечем, сэр, — спокойно отозвался пилот. — У меня на борту автоматический гранатомет. Он бесполезен против летящего вертолета.

— Тогда он тебя сам сейчас завалит!

— Что мне делать?

— Работай по грузовикам! Хоть чем-то успеешь нам помочь!

— Есть, сэр!

Удет увидел, как «Линкс» круто повернул в сторону, возвращаясь к обнаруженным грузовикам. Проводив его взглядом, Алекс повернулся в сторону, куда ушел Ми-24. Тот уже был далеко, километрах в трех от аэродрома, и там резво пошел в горку. Выполнив ранверсман, вертолет снова оказался на боевом курсе. И теперь нужно было прятаться, искать спасение от его неуправляемых ракет и крупнокалиберного скорострельного пулемета…

Невольно Алексу в голову полезла молитва. Он смотрел на приближающийся вертолет, и понимал, насколько он сейчас безоружен против него. Через несколько минут этот гвинейский Ми-24 завершит уничтожение жалких остатков американского десанта, затем снесёт на землю безобидный для него «Линкс», после чего спокойно удалится на свою базу, где эти чернокожие пилоты, наверное, посмеиваясь и улыбаясь, будут пить кофе, вспоминая детали минувшего боя…

* * * * *

После короткого, но продуктивного совещания с генералом и Шестаковым, до Фритауна Витя Майский доехал на машине, которая еще недавно возила генерала и полковника Петрова на площадку «Ют-Эйра». На этот раз за рулем сидел один из его личных охранников, а двое других сидели на заднем сиденье и скучающими взглядами изучали окрестности. Они хоть и были приставлены охранять Майского с момента его прибытия в Сьерра-Леоне, но работой особо не парились, так как Виктор большую часть времени проводил или на базе авиагруппы, или в особняке, который снимал Шестаков. А эти объекты хорошо охранялись.

У здания, арендуемого Миссией ООН в Республике Сьерра-Леоне, машина остановилась, и Виктор вышел. Возле Миссии стоял десяток машин, преимущественно белых джипов с надписью «UN» на дверцах, был уже поздний вечер, но во многих окнах горел свет. Явно — это было следствие того дела, по которому и приехал Майский. Его здесь знали, и в настоящее время ждали, но все же он предъявил охраннику дипломатическую ксиву:

— Запланированная встреча с главой Миссии Сэмом Бримом! Безотлагательно!

Охранник пропустил его, сделав шаг в сторону. Виктор, включив диктофон, лежащий в кармане, быстрой походкой прошел на второй этаж. Идя по длинному коридору, он невольно предался ублажению холодом работающих кондиционеров. Но долго балдеть ему не пришлось — коридор уперся в нужную дверь.

— Как раз все в сборе, — улыбнулся Виктор, прикрывая за собой дверь, и разглядывая присутствующих. — Здравствуйте, господа!

— Не надо прелюдий, — сказал посол США в Сьерра-Леоне Эндрю Браун, оставаясь сидеть в глубоком кресле. — Мы готовы говорить сразу — по интересующей нас всех проблеме!

— И я готов, — Виктор окинул взглядом кабинет, подыскивая место, где было бы удобнее расположиться между четырьмя тертыми калачами.

Но глава Миссии, американский посол, представитель администрации президента США Барт Майлер и адмирал Льюис перед приходом Майского заняли разные углы кабинета таким образом, что куда не определись Майский, ему все равно придется вертеться меж четырех огней. В общем, грамотно взяли в огневой мешок, и были готовы давить всей своей мощью.

Майский даже подумал, что являться на столь серьезную встречу в одиночку — было тактическим просчетом.

— Виктор, мы предлагаем лично вам за содействие в решении нашего вопроса десять миллионов долларов. Вы прямо сейчас можете сообщить нам банковский счет, куда данная сумма будет переведена в течение пяти минут, — сказал Майлер. — Взамен вы сообщите нам место, где находится собственность США, похищенная вашими людьми.

Майский улыбнулся: как приятно будет впоследствии щеголять такой диктофонной записью! Американцы предлагали ему десять миллионов долларов! Про себя Витя подумал: «Ну что ж, не давите, да не давимы будете…», и нагло вырвав из пристенного ряда стул с расписной спинкой, перевернул его спиной вперед и оседлал как коня. Прямо в центре кабинета. И плевать на тактику расстановки!

— Господа, я не понимаю о чем вы. Но я точно знаю, что на аэродроме города Бо собраны гильзы, соответствующие тем, каких полно валяется на полигоне в Форт-Брэгг, где базируются части Третьей группы специального назначения Сил Специальных Операций США. И вы знаете, что удивительно, на гильзах даже номера серий и годов выпуска совпадают. С одного склада, не иначе.

Витя окинул взглядом всех четверых. Троих он знал, а вот лицо четвертого было ему определенно знакомо — где-то он это лицо уже видел. Вот только где? Собеседники сидели с непробиваемыми каменными лицами. Обозначенная сумма неожиданно совершенно не заинтересовала русского дипломата. Майский продолжил:

— Свидетели в один голос утверждают, что первым стрельбу начал четырехмоторный самолет, а затем прилетели вертолеты и высадили десант. Вы знаете, как назло, один из свидетелей оказался местным летчиком. Он очень хорошо ориентируется в марках и типах самолетов. В самолете он уверенно опознал «Ганшип». Мне нужно здесь напоминать, что самолеты этого типа состоят на вооружении только одной страны?

Майский снова оглядел оппонентов. Но и сейчас они не спешили делиться эмоциями. От них исходила привычка ощущать себя хозяином любого положения. Это как раз и не нравилось представителю российского МИДа. Нужно было сломать данную психологическую установку.

— Ну, и последнее. Ваш «Ганшип» упал в Гвинее. Его только что досмотрели представители гвинейских спецслужб. Все члены экипажа опознаны по медальонам и документам. Это военнослужащие США. Конечно, вы можете поведать миру сказку о том, что «Ганшип» заблудился, или что его сбили коварные леонские повстанцы, в общем, представить этого пирата безобидной овечкой, но! На аэродроме, возле которого он упал, опознаны тела трех человек. И это тоже военнослужащие США. Причем, военнослужащие Сил специальных операций. Через полчаса гвинейская армия там добьёт остальных, и тогда миру будет что показать — во всей красе. Стало быть, по всем раскладам, США совершило акт войны в отношении Сьерра-Леоне, а теперь еще и Гвинеи?

— Это было информационное предисловие? — осведомился Майлер.

— Вы станете отрицать очевидное? — спросил Виктор, сосредоточив свой взгляд на главе Миссии — хоть он и говорил в этот момент не с ним…

Сэм Брим не отреагировал на вопрос Майского.

— Обозначьте ваш интерес в этом деле! — потребовал Барт. — Вам мало десяти миллионов? Предлагаю двадцать!

— Внимательно слушайте сюда, господа. — Виктор продолжал смотреть на Брима, как ему казалось — самое слабое звено в этой компании — и заговорил мягко, предельно корректно, подбирая каждое слово, каждое ударение: — Министерство иностранных дел Российской Федерации выражает глубокое недоумение по поводу безосновательного запрета со стороны американской администрации Центра управления воздушным движением в зоне международного аэропорта Лунги на совершение полетов вертолетами Российской миротворческой миссии. Как вы знаете, согласно Резолюции ООН, закрепившей порядок выполнения взятых на себя миротворческих обязательств, российская вертолетная группа выполняет задачи, направленные на разделение конфликтующих сторон, а так же на обеспечение безопасности граждан Республики Сьерра-Леоне — согласно выданному Мандату ООН, и подчиняется только Миссии ООН в Сьерра-Леоне. Факт вмешательства США в деятельность одного из подразделений Миссии само по себе уже является вопиющим попранием международных прав! Я уверяю, что данное обстоятельство станет предметом пристального рассмотрения и жесткого осуждения на ближайшем заседании Совета Безопасности, который будет собран в экстренном порядке в самое ближайшее время! Далее, как опять же, вам всем известно, что, в ходе выполнения полетов в зону ответственности, один наш вертолет был обстрелян с земли. Предположительно это постарались повстанцы революционного фронта. После чего аварийный вертолет совершил вынужденную посадку. Благо, наши американские коллеги спасли российских пилотов. Каким-то образом это послужило причиной для того, чтобы запретить полеты вертолетов российской группы под предлогом исключения рисков повторных обстрелов. Тем не менее, после выполнения требуемого ремонта, аварийный вертолет поднялся в воздух, но снова потерпел катастрофу и разбился. После этого, обеспечивая активный авиационный трафик через международный аэропорт Лунги, администрация центра управления воздушным движением снова уведомила командира российской авиагруппы о запрете на все виды полетов — опять же под предлогом исключения риска потерь. Нам было запрещено даже проведение спасательной операции. Это какое-то двуличие! Но что мы видим дальше? Аэропорт работает в прежнем режиме, пакистанская авиационная группа продолжает летать, частная авиация продолжает летать! Несколько вертолетов компании «Диамант» в эти же дни так же получают боевые повреждения, предположительно от повстанцев, но это почему-то не становится причиной для запрета их дальнейших полетов! Налицо — явное стремление сорвать выполнение миротворческой миссии, и дискредитировать Российскую Федерацию перед международной общественностью! Более того! В четверг мы все стали свидетелями прибытия в Лунги боевых вертолетов «Блэк Хоук» военно-морского флота США, которые доставили на берег молодых парней с военной выправкой, и ящики с каким-то имуществом. Именно эти вертолеты и были замечены вместе с «Ганшипом» у аэродрома города Бо, где произошла кровавая бойня мирного населения. Затем, как нам стало известно, сюда прибыло несколько десятков сотрудников американской частной военной компании «Блэкуотер», которые расположились на основной базе алмазодобывающей компании «Диамант». Хотя никаких угроз, никакой эскалации насилия, что могло бы послужить объективным поводом для ввода в Сьерра-Леоне этих сил, международные наблюдатели не отметили. Так же хочу сказать, что до сих пор «Диамант» пользовался услугами частной охранной фирмы, и для чего ему вдруг понадобилась частная военная компания, состоящая из бывших военнослужащих специальных войск — не понятно. Затем следует кровавый след этих людей — в начале по Сьерра-Леоне, а теперь и по Гвинее. Господа, доказательств ваших преступлений — выше крыши. Я предлагаю — первое: прекратить военные действия в отношении Республик Сьерра-Леоне и Гвинея; второе: немедленно отозвать все силы, которые задействованы в этом преступлении, и вывести их за пределы Сьерра-Леоне и Гвинеи; третье: не препятствовать выполнению полетов российской миротворческой авиагруппы, как того требует Мандат ООН, и четвертое: если первые три пункта будут выполнены, Россия, на предстоящем экстренном заседании Совета Безопасности, не станет называть имен адмирала Льюиса, полковника Удета, да хотя бы и командира «Ганшипа» капитана Тейлора — военнослужащих США, задействованных в этой агрессии. У меня все.

Майский замолчал. Он буквально выдохся говорить. Надо признать — его оппоненты, неожиданно, не пытались перебивать. Его выслушали от начала и до конца. Виктор небезосновательно ожидал подвоха. Но прошло несколько томительных мгновений, а все продолжали молчать. Витя подумал — надо сваливать, пока они не втянули его в разговор, результат которого, учитывая их богатый политический опыт, был непредсказуем. Внезапно, он поймал взгляд незнакомца, и тут его осенило — это же адмирал Льюис!

Витя встал:

— В полдень я сюда вернусь. Хочу увидеть реальные действия по преодолению сложившегося кризиса.

По лицам Витя видел — все четверо хотели ему многое сказать, но он принял решение. Нужно было уходить. Пусть думают до завтра. За ночь много чего еще может произойти.

Идя по коридору, он подумал: «А не перегнул ли ты палку, Виктор…».

Глава 9

Летчик-оператор ведущего «Томкета» осветил интересующий его район, из которого благим матом выл авианаводчик группы «зеленых беретов», и тут же обнаружил пять низколетящих воздушных целей. Из потока поступающий информации, оператор знал, что в данном районе действует гвинейский вертолет Ми-24, который, своими активными действиями, воспретил взлет американским хеликоптерам, входящим в состав поисковой группы, а так же три «Блэк Хоука», которые держат курс на базу. Принадлежность пятой цели на момент ее обнаружения оставалась неустановленной. Оператор попросил авианаводчика визуально определить принадлежность цели, но тот, находясь в «боевой прострации», плохо соображал, и только выл о помощи.

Летчик-оператор пометил на экране бортовой РЛС обнаруженные воздушные цели, и тут же послал запрос на государственную принадлежность. Три цели ответили — они находились правее, и, по всей видимости, это были уходящие на базу «Блэк Хоуки». Две оставшиеся, как и ожидалось, не подтвердили свою принадлежность к Соединенным Штатам Америки. Оператор не знал, что первая цель не подтвердила госпринадлежность по причине принципиального отсутствия на вертолетах типа Ми-24В американских ответчиков, а вторая — по причине снятия блока ответчика из-за его полной ненужности в Африке… но для принятия решения знать это было необязательно. Догадка летчика была проста — вероятно, в воздухе находился еще один вражеский вертолет.

— Две цели из пяти на запрос не отвечают, — доложил он командиру корабля.

— Цели, не отвечающие на запрос, уничтожить, — прозвучало в ответ.

С небольшой разницей по времени от крыльев «Томкета» отделились две ракеты «Феникс» и, опережая истребитель, ушли вперед, оставляя за собой дымный след. Где-то впереди, в сотне километрах от самолета, висели в воздухе два вертолета, уже надежно сидящие в головках самонаведения ракет.

— Ракеты сошли, — доложил командиру оператор.

— Принял, — отозвался тот.

Пара истребителей начала выполнение правого виража.

В то самое время пилоту «Линкса» удалось долететь до несущихся к аэродрому грузовиков, полных вооруженных людей. Автоматический гранатомет, установленный по правому борту, захлебывался в азарте — поливая смертью обе машины. Осколочные гранаты рвались как вокруг машин, так и непосредственно в кузовах, убивая и калеча людей, оказавшихся неподалеку от разрывов. В ответ так же стреляли, но попасть в вертолет, несущийся на скорости около двухсот пятидесяти километров в час, было не так-то и легко.

Все время нервно оглядываясь на маячивший где-то неподалеку Ми-24, избивающий американский десант, пилот «Линкса» старался выполнить поставленную ему задачу — остановить грузовики, везущие пехоту. Там, внизу, на аэродроме, в результате атаки гвинейского вертолета, несколько десятков американских солдат и бойцов «Блэкуотера» нуждаются в защите и эвакуации, кто-то из них убит, кто-то ранен… и это, по всей видимости, еще не конец события! И в столь тяжелую минуту, подход даже двух грузовиков с пехотой, мог поставить окончательный крест на жизнях американских военнослужащих.

Ми-24 повторно атаковал наземные цели, поливая их неуправляемыми ракетами и огнем крупнокалиберного пулемета. Он прошел вдоль аэродрома, оставляя за собой завихрения клубов пыли и дыма, и пошел в горку, задрав нос. Вот сейчас он выполнит ранверсман, и снова зайдет в атаку…

В этот момент в борт вертолета пришла ракета. Боевая часть «Феникса» разорвалась в районе главного редуктора. Резкий хлопок, вспышка пламени и окутавший вертолет серый дым — вот что было видно с земли. Взрывом перебило колонку, и от вертолета отделился крутящийся несущий винт, который тут же резко взмыл вверх, словно отлетающая душа умирающей машины. Фюзеляж вертолета, объятый пламенем пробитых топливных баков, еще мгновение продолжал по инерции лететь вперед, но опустил нос, и безжизненным телом, лишенным крыльев, стал валиться к земле. Он пару раз кувыркнулся через себя, и спустя несколько секунд, плашмя упал на землю, буквально на самом краю аэродрома. От удара корпус смяло, отлетели крылья и хвостовая балка, долго в воздухе кувыркалась дверца кабины пилота. Раскрученный хвостовой винт, с приличным куском хвоста отлетел на добрую сотню метров. Боевой вертолет вместе со своим экипажем перестал существовать. Спустя еще несколько секунд на землю упал несущий винт…

В этот момент пилот «Линкса» вышел из атаки, уводя свою машину как можно дальше от огрызающихся автоматным огнем грузовиков. Впечатляющая картина уничтожения «двадцатьчетверки» развернулась прямо у него на глазах. Гибель Ми-24 для экипажа «Линкса» означала только одно — судьба уготовила им спасение. Этот момент нужно использовать! И немедленно! Нужно уходить, нужно на максимальной скорости лететь на базу. А то, что происходит где-то внизу, что там гибнут сограждане — ну, с кем не бывает? Сами знали, куда и на что идут. Вот пусть сами и выкарабкиваются!

Пилот еще раз посмотрел на пылающие останки Ми-24, падающие на землю. Вдруг его прорвало:

— Сбили! Его сбили! — радостно заорал он.

Летчик довернул машину, чтобы дюже усладиться зрелищем свержения врага, но в этот момент второй «Феникс» ровно вошел в кабину «Линкса».

Широкий стабилизатор ракеты за долю секунды до подрыва боевой части отсек пилоту голову. Последующий затем взрыв разворотил машину, и на землю посыпались пылающие обломки еще одного вертолета…

* * * * *

Спустя десять минут после того, как с пилотами действующего по американцам Ми-24 пропала радиосвязь, Рамус уже подъезжал к аэродрому.

Еще издали были видны несколько дымных столбов, поднимающихся к небу. Они как надежные ориентиры показывали, где находится враг — нарушитель границы.

У аэродрома на земле догорали обломки вертолета, по остаткам окраски которого Рамус мгновенно определил — это не Ми-24, а какой-то другой вертолет. Впереди Рамус увидел два грузовика, возле которых суетливо толкались несколько человек. Разглядев впереди Окая, пограничник отдал команду по этой группе людей огонь не открывать, считать своими, даже если у них окажется оружие.

Окай, с перебинтованными руками, быстро обрисовал обстановку, не преминув пожаловаться на «Линкс», который огнем автоматического гранатомета убил шесть его бойцов и еще десятерых, в том числе и его самого, ранил. Затем он высказал намерение окружить аэродром до окончательного прояснения обстановки и накопления сил для решающего удара. Рамус быстро оценил ситуацию, и принял самое верное решение — аэродром окружить, возможный выход американцев за пределы взлетной полосы — заблокировать. Учитывая наличие спешащих к аэродрому армейских частей, Рамус правильно рассчитал свои возможности — атаковать аэродром у него сил наверняка не хватит, а вот удержать в кольце избитых и израненных американцев — запросто.

Забравшись на крышу кабины грузовика, Рамус в бинокль рассмотрел остовы горящих вертолетов, а так же несколько человеческих фигурок, бегающих возле аэродромных построек. Признаков организованной обороны он не увидел. Либо ее не было, либо она была поставлена профессиональной рукой и визуально не определялась. Но рисковать не стоит. Четыре машины с бойцами пограничного оперативного отряда рванули по периметру лётного поля, выставляя заслоны.

Первыми из войск, вызванных по тревоге, подкатили на шести грузовиках и трех БТР-152 две роты моторизованной пехоты, командовал которыми Джин — хороший друг Рамуса. Это был низкого роста, но коренастый армейский капитан, у которого военные погоны вполне органично сочетались с толстой золотой цепью, висевшей на мощной шее.

— Здравствуй Рамус, — поздоровался Джин с пограничником.

— Здравствуй. Ты вовремя.

В составе отряда помимо бронетранспортеров было два батальонных миномета. Бойцы, не дожидаясь отдельных команд, сноровисто установили «Подносы» в боевое положение, расстелили брезентовые тенты, на которые аккуратно выложили осколочные мины и заряды к ним. Командир минометного взвода обратился к Джину с просьбой дать целеуказание, но тот команды на открытие огня не дал — Рамус попросил его обождать до окончательного прояснения обстановки. Решили провести разведку боем — один из БТРов, оснащенный счетверенной крупнокалиберной зенитно-пулеметной установкой ЗПУ-4, обладая таким мощным вооружением, прекрасно подходил для решения такой задачи — с него можно и наблюдение вести, и вломить кому, если потребуется. Рамус и пехотный командир забрались в бронетранспортер, вооружившись биноклями. Водитель выдвинулся на край аэродрома.

— Кто это может быть? — спросил Джин. — Откуда они прилетели? Контрабандисты из Либерии? Они раньше такого себе не позволяли! Надо им дать понять, что здесь наша земля, и наши законы!

— Нет, они не из Либерии, — помотал головой Рамус.

— Тогда откуда? Из Сьерра-Леоне?

— Тоже не угадал, — Рамус улыбнулся: — Если я тебе скажу, что они из США, как ты отреагируешь?

Джин некоторое время с любопытством рассматривал пограничника, а потом широко улыбнулся:

— Американский спецназ?

— Похоже на то!

— Тогда я хорошо отреагирую! Очень хорошо! Это же в корне меняет ситуацию! Пока перевес на нашей стороне, и это нужно использовать! Пока у них нет вертолетов — мы их задавим! Слышишь, Рамус, это же золотые мальчики! Знаешь, сколько нам дадут за их жизни?

— Знаю, потому я и здесь. И хочу отметить, что я приехал раньше тебя! И вызвал тебя не кто-то, а я!

— Я это оценил. Принял во внимание, — усмехнулся Джин. — Что будем делать?

— Брать их живыми, и уходить отсюда, пока не пришла подмога.

— Верно, а с подмогой пусть другие бьются. Этих мы вывезем куда-нибудь подальше…

— Но для начала нам нужно установить с ними контакт.

Водитель остановил БТР неподалеку от сбитого гвинейского вертолета. Осмотрев с полусотни метров останки Ми-24, Рамус указал направление — в сторону строений, и БТР медленно двинулся туда. Но не проехал он и сотни метров, как с крыши здания по бронемашине начал стрелять пулемет. По броне застучали пули.

— Не хотят разговаривать, — заключил Рамус. — Это плохо. Нужно будет их унять.

— Ответить? — спросил пехотный командир.

— Огонь! — махнул рукой Рамус.

Наводчик опустил стволы ЗПУ, и зенитная установка тут же разразилась оглушительной очередью. Звонко посыпались горячие гильзы. После трех коротких очередей стрельба с крыши здания прекратилась.

Два других бронетранспортера так же выехали на край аэродрома, пехота развернулась в цепь.

Рамус посмотрел вперед. Через полчаса, ну, максимум через час, с американцами будет покончено… еще до наступления темноты. Если, конечно, к ним не придет подмога. Нужно было спешить.

— Не хотите говорить, тогда будете слушать пули и взрывы мин, — усмехнулся Джин.

По рации он связался с командиром минометного взвода и дал целеуказание. Спустя несколько секунд с позиции минометчиков начали раздаваться хлопки выстрелов, а еще мгновение спустя в районе здания стали рваться мины.

— Ну, вот так-то лучше, — потер руки Рамус. — Сейчас нагоним на них жути, и они сами выбросят белый флаг.

— Внимание! — крикнул Джин своим солдатам. — Приказываю брать американцев живыми! Стрелять только поверх голов! Кто посмеет нарушить этот приказ, того лично расстреляю на месте! Вперед!

Пехотная цепь начала движение к охваченному взрывами зданию.

* * * * *

— Сало, не спи! — Чистяков от души вложил водителю кулаком в печень.

Сало подскочил в машине, ударился головой о потолок, затем на выходе из сонной прострации выхватил из крепления автомат, и, получив второй удар, уже на обезоруживание, убеждаясь при этом в его отечественном происхождении, несколько успокоился, и растекаясь по своему водительскому креслу, что-то невразумительно хрюкнул.

— Ты кому спишь, боец? — взъелся Вадим. — Родина доверила тебе охранять машину, полную секретного оружия, а ты тут добросовестно хрючишь!

— Я не спал! — пойманный преступник попытался вывернуться, но выглядело это совсем не убедительно.

— По приезду на базу подойдешь к своему командиру, и попросишь, чтобы тебя расстреляли, — сказал Чистяков, и тут же перешел на серьезный тон: — Слушай боевую задачу!

Водитель, показывая свою решимость исправиться, превратился в одно большое ухо…

Пока Чистяков ставил водителю задачу, Мигунов с разведчиками раскрыли в кузове ящики, вытащили из них автоматический гранатомет, крупнокалиберный пулемет «Утёс» и противотанковый ракетный комплекс. Всё это счастье нужно было привести в употребимый вид, а именно — в АГС и «Утёс» вставить ленты, а на пусковое устройство «Метиса» закрепить тубус с ракетой. На все ушло четверть часа, и по окончанию этого процесса все услышали шум вертолетных двигателей, нарастающий с северной стороны.

Еще пару минут спустя, в темном небе показались силуэты вертолетов. Это на базу «Диаманта» возвращались три «Блэк Хоука». Пора было начинать представление.

— Сало! Жми! — крикнул Чистяков.

Водитель завел двигатель, и грузовик, набирая скорость, метнулся вперед, в тесные улочки городской окраины. Вадим показывал водителю дорогу, выгнав начальника базы в кузов. Нужный дом он опознал сразу. ГАЗ-66 развернулся перед ним, и застыл.

Мигунов выпрыгнул из машины, и рванулся к двери дома. Выбить хилую дверь не составило особого труда. Освещая путь мощным фонарем, Коля быстро отыскал лестницу наверх. В такие минуты активных действий, все движения вырабатываются не сознанием, а чем-то более глубоким. В такие минуты мозг, разум, сознание, как будто отключаются, и тело выполняет задачу в отрыве от головы. Есть только ранее полученная установка — сделать то-то и то-то, при таком-то раскладе действовать так-то, а при таком — так-то. Если возникает ситуация, не оговоренная при подготовке к операции, то она решается исполнителем на месте, исходя из его боевого опыта, или его представлений о порядке решения нестандартных ситуаций.

Наверху раздался какой-то визг, хлопнула дверь, затопали ноги. А вон и лестница на крышу — в самом конце коридора.

Услышав шум, Коля толкнул ногой ближайшую дверь — и перед ним в ужасе застыли два голых человека — мужчина и женщина — по всей видимости, только что снятых друг с друга. Они были безоружны, перепуганы, и не представляли никакой опасности, но своим непредсказуемым поведением они вполне были способны запутаться под ногами, и в результате чего на несколько драгоценных мгновений задержать выполнение сложнейшей и важнейшей боевой задачи. Варианты решения? Их не много. А вдруг кто-то из них достанет из шкафа автомат? Возможно? Вполне! А раз так… Коля поднял на них бесшумный пистолет. Что в такие минуты значит человеческая жизнь? Рассуждать можно долго. А время идет.

— Живи, доходяга, — вместо выстрела, Коля вломил мужику ногой в солнечное сплетение, а когда тот упал, захлёбываясь от боли, замахнулся на женщину. Она в ужасе рухнула за кровать.

— Лежать здесь! — крикнул Мигунов на своём родном языке.

Но женщина его поняла. По взгляду, по действиям, по волне липкого ужаса, исходящей от Мигунова…

В другой ситуации Коля, безусловно, как уважающий себя мужчина, дал бы себе время полюбоваться ярко выраженными женскими прелестями, но сейчас женская красота, забившаяся в страхе за кровать, его не интересовала. И не могла заинтересовать.

Вот и выход на крышу. Коля толкнул дверь — закрыто. Выстрел в замок, готово. Можно проходить. Счет идет на какие-то секунды — именно столько времени нужно трем вертолетам, чтобы совершить посадку — и скрыться из вида.

Чистяков и Корень, пыхтя, вывалились из двери на плоскую крышу — они притащили ПТУР и вторую ракету. Сало и Колдун следом заволокли «Утёс», за который тут же сел Николай.

Спецы слегка опоздали — один из вертолетов уже нырнул ниже крыш домов и крон деревьев, и находился вне досягаемости. В воздухе висели только две машины. Ну, как говорится, с паршивой овцы — хоть шерсти клок…

— По вертолетам — огонь! — крикнул Вадим, падая к пусковой установке. — Мой правый!

Он прильнул к прицелу противотанкового комплекса, ловя зависший над посадочной площадкой вертолет. Яркая вспышка озарила окрестности, и небольшая ракета, разматывая с себя провод управления, устремилась к вертолету. Чистякову оставалось только несколько секунд удерживать цель в перекрестье.

— Лови, вражина! — завопил Коля, нажимая спуск крупнокалиберного пулемета.

Короткие, но частые очереди «Утёса», посланные умелой рукой, прилетели в левый вертолет раньше ПТУРа — пуля имеет более высокую скорость полета. Удобство стрельбы заключалось в том, что через две пули были трассирующими, и Коля мог быстро выбрать допущенные промахи. Очереди пришлись по кабине пилотов, по силовой установке, по десантному отсеку… долго бить не пришлось. «Блэк Хоук» с нарастающей скоростью начал вращаться вокруг своей оси, центробежной силой выбрасывая из десантного отсека тела раненых, обрушился вниз, и ломая амортизаторы, совершил аварийную посадку. Спустя мгновение недалеко от него на землю рухнул объятый пламенем второй «Блэк Хоук», которому повезло меньше — в него попала противотанковая ракета.

— Есть контакт! — удовлетворенно крикнул Чистяков. — Все, валим отсюда!

В таком же ускоренном темпе тяжелое вооружение было снесено вниз и заброшено в машину. Сало занял место водителя.

Грузовик, набирая скорость, быстро уходил прочь, петляя по узким улицам. Петров сидел в корме грузовика, крепко сжимая рукоятки автоматического гранатомета — он был готов отсечь любое преследование.

Чистяков не боялся заблудиться — он уже знал, что местные глинобитные заборы не представляют для ГАЗ-66 никакого препятствия, и сносятся одним ударом крепкого бампера… а раз так, то при необходимости можно выбирать путь прямо напролом, через частые поместья аборигенов.

* * * * *

Деловито помешивая тушенку в подогреваемой на таганке банке, Шайба прислушивался к звукам далекого боя, и время от времени восхищенно приговаривал:

— Как шмаляют! Вот это замес! Хорошо, что мы вовремя свалили…

Прошел уже час, как им удалось вырваться из верной погибели, и все это время спецназовцы сидели у машин в ожидании неизвестно чего. Кто-то тоскливо всматривался в просветы между деревьев, пытаясь хоть что-то разглядеть, а кто-то наоборот, показывал полное безразличие к тому, что сейчас происходило на аэродроме.

Шайба, пользуясь случаем и халатным недосмотром со стороны командования, уничтожал уже второй сухпаек.

— Еще бы знать, кто кого там мочит, — сказал Лунин. — Пиндосы вооружены — дай боже, не думаю, что местным там сейчас легко.

— Местные тему чуют, — сказал Власов, кривясь от боли. — Они сейчас зажмут американцев со всех сторон, для острастки убьют еще парочку-другую, а потом начнут торговаться. Не думаю, что Рамус о святости гвинейских границ размышляет. У него мыслительный процесс только на личные преференции заточен.

— Считаешь, что дело закончится выкупом? — спросил Дмитрий.

— Уверен. Я местные обычаи насквозь изучил. Здесь любая перестрелка — это чистой воды экономика. Сейчас Рамус позвонит своему другу — командиру пехотного батальона, тот пригонит сюда своих бойцов, технику, и к утру американцы уже будут готовы к диалогу.

— Не понял… — до Лунина трудно доходили местные обычаи.

— Да чего тут не понять? Вся американская военная мощь сейчас бессильна помочь тем, кто остался на аэродроме. За ночь гвинейцы спокойно сломят сопротивление «зеленых беретов», а оставшихся в живых возьмут в плен. Разумеется, увезут отсюда куда подальше. Потом Рамус назовет номер счета в каком-нибудь банке, и после перевода туда энного количества американских рублей, может быть, отпустит пленных на свободу.

— А потом американцы раскатают этот район Гвинеи в пыль и прах.

— А вот это как раз никак и не тревожит Рамуса, — улыбнулся Андрей. — Так же как и меня, и тебя, и твоего мордоворота Шайбу…

— Посольский прапор с ним, наверное, в теме?

— Безусловно, — кивнул Власов. — Более того, мне кажется, на этой возне вокруг аэродрома, Окай с Рамусом сблизились, и похоже, еще станут партнерами по подпольному бизнесу…

— Нет худа без добра, — кивнул Лунин. — Как рана? Тревожит?

— Болит, — снова скривился резидент. — А куда от нее деваться?

— Промедол еще вколоть?

— Нет, не надо. Боюсь я наркотики. Но если будет хуже — тогда буду согласен.

— Договорились. Ну, так что делать будем? Ждать конца разборок нам нет резона, думаю, валить нам отсюда надо. Вот только куда? — Лунин достал из-за пазухи карту и спутниковые снимки, стал рассматривать их. — Ты этот район хорошо знаешь?

— Можно сказать, что нет, — отозвался Власов. — А валить точно надо. Только сейчас по основным дорогам ехать опасно — по ним сюда войска стягивают. Еще примут за врага, и пиши пропало. Попадемся, за здорово живешь. Еще и нас будут выкупать. Хотя… кому мы нужны. Никто за нас и гроша ломанного не даст. А по второстепенным дорогам, или по лесным — тоже не есть хорошо. Заблудимся, и что тогда?

— Боевое наставление запрещает движение в темноте при потере ориентировки. В противном случае это грозит срывом выполнения боевой задачи и гибелью личного состава, — отчеканил майор.

— Это я и имел ввиду, — кивнул Власов. — Но и сидеть здесь тоже плохо.

— Впервые в жизни я не знаю, что делать, — признался Дима. — Но делать что-то надо. Надо принимать хоть какое-то решение, и выполнять его! Бойцы уже поглядывают недобро, а скоро и вопросы начнут задавать. А там и развал дисциплины последует.

Власов промолчал. Дима повертел в руках карты и снимки, затем достал карты тех районов, которые уже были пройдены. Внезапно он озарился.

— Андрей Владимирович, — обратился Лунин к резиденту. — Я знаю, что мы будем делать!

— Что?

— Мы будем действовать по ранее намеченному плану!

— То есть…

— Возвращаемся в Сьерра-Леоне.

Власов вопросительно смотрел на майора и молчал. Дима объяснил:

— Первоначальный план предусматривал эвакуацию спутника на территорию авиационной базы…

— Но мы уже так далеко ушли…

— Не беда, — Лунин расплывался в улыбке. — Что нам, бешенным собакам, триста километров — разве круг?

— Не могу оценить. В вашем переходе не участвовал, маршрутных условий не знаю.

— Командиры групп и водитель «шашиги» ко мне! — крикнул Дима. — Шайба, и ты тоже!

Спустя минуту Стас, Степан и Виталя собрались вокруг своего командира. Шайба продолжал возиться где-то за грузовиками.

— Андрюша, сынок, тебе особое приглашение выписать?

— Бегу, бегу… — Шайба на ходу глотал горячую тушенку, вынимая её из консервной банки маленькой пластиковой зеленой ложкой.

— Наелся? — спросил Дима у подбежавшего старшины.

— Есть немного! — Широков вытянулся перед майором.

— Сил, значит, набрался?

— Так точно, товарищ майор!

— Тогда слушай боевую задачу!

Лунин развернул карту и начал водить по ней пальцем:

— Мною принято решение эвакуировать спутник по первоначально намеченному плану. То есть — наземным путем на нашу авиационную базу.

— Это нам придется возвращаться по всему маршруту? — спросил Уваров. — С ума сойти…

— Другого выхода у нас нет, — жестко отрезал Дима.

— Дерзко, — усмехнулся Стас. — Замысел в стиле спецназа…

— Ну, если одобряете, тогда обсудим план. Вспоминайте, где и что у нас было не так, как надо. В первую очередь — нам нужно понять — пройдет этот грузовик по тем лесным дорогам и тому бездорожью, какое там есть?

— Сомневаюсь я, что он там пройдет, — сказал водитель. — Там было несколько мест, где КрАЗы шли практически мостами по земле.

— А где сейчас наши КрАЗы? — спросил Лунин Власова.

— Это нужно спросить у Рамуса. Только он знает, где они, — ответил резидент.

— Исключено, — помотал головой Лунин. — Никакой связи с внешним миром я сейчас не допущу. Кстати, где ваш сотовый телефон?

Власов мгновение молчал, потом пожал плечами:

— Не знаю. Может, в горячке боя, где и выпал…

Лунин посмотрел резиденту в глаза, пытаясь уловить в них ответ на свой вопрос. Он хорошо помнил напутствие генерала о том, что доверять здесь никому нельзя, и в первую очередь — Власову. Спустя мгновение майор кивнул Степану:

— Обыскать!

Раненый Власов отшатнулся, но его подхватили крепкие руки двух офицеров.

— Майор! Вы что тут себе позволяете? — выдал Власов фразу, соответствующую моменту.

Через минуту Дима уже держал в руках мобильный телефон. Тот показывал отсутствие связи. Подстраховки ради его следовало вообще отключить от питания. Что и было тут же сделано.

— Можно, он побудет у меня?

— Ну, ты, майор… ладно, пусть будет у тебя.

— Продолжим, — Лунин посмотрел на своих подчиненных: — Предполагаю, что наши КрАЗы далеко уйти не могли.

— Обоснуй, — попросил Власов, как ни в чем не бывало.

— Здесь только одна дорога, по которой можно выехать из района, где мы перекладывали спутник на эту машину, вглубь страны. Единственно, было временное окно в то время, когда мы были на аэродроме. Только тогда они могли проскочить. В чем я глубоко сомневаюсь.

— Значит, — Стас посмотрел на Лунина. — На этом грузовике достаточно доехать до места перегрузки, а там уже мы снова сядем на наши КрАЗы.

— Я готов метнуться туда, и найти их, — сказал Степан.

— Нет, распылять силы не будем. У нас и так осталось только две машины, — сказал Лунин.

— К тому же, — вставил Виталик, — на «Хине», похоже, грузовая стрела совсем навернулась. И мы больше не сможем пользоваться ее услугами. Нам в любом случае нужно искать свой автокран.

— Что со стрелой? — спросил Лунин.

— Когда нас «Ганшип» бил, на стреле всю гидравлику осколками посекло.

— Вот… — выругался майор. — Ясно. Учтем.

— Когда выдвигаемся? — спросил Власов.

— Прямо сейчас, — ответил командир отряда.

— Решение принято, и его нужно выполнять… — Шайба улыбнулся. — Даже если оно не верное, по ходу движения мы его исправим! Главное — не сидеть на месте! Послали на Камчатку — а воевать приходится в Африке! Но неизменно одно — воевать!

Лунин подарил своему старшине взгляд, наполненный уважением.

* * * * *

В ходе боя Алекс волей-неволей отступил к зданию бывшей башни управления полетами. За каменными стенами контрольно-диспетчерского пункта можно было укрыться от огня стрелкового оружия и близких разрывов мин.

Первоначальный ступор от увиденной расправы над вертолетами уже прошел, и Удет включился в перестрелку вначале как обычный солдат, а потом и как командир — управление боем стало налаживаться, при том, что ситуация становилась все хуже и хуже. На лётном поле аэродрома горели два растерзанных «Чинука», вокруг которых валялись тела убитых и раненых бойцов «Блэкуотера». Чуть далее неуклюже стояли мелкие вертолеты, так же лишенные способности летать. Сознание отказывалось в это верить, но полковник умел держать себя в руках — он уже смирился с мыслью о необратимости событий. И теперь нужно было думать о том, как выбираться из внезапно образовавшейся глубокой задницы…

Алекс осмотрелся — в здании скопились как «зеленые береты» Уитмора, так и бойцы «Блэкуотера». На первый взгляд народу было много — десятка полтора-два, и при этом люди продолжали прибегать — кто с лётного поля, кто со стороны хозяйственных построек и импровизированного склада ГСМ. Том Уитмор особой командирской активности не проявлял, и поэтому Удет подозвал его к себе:

— Лейтенант! Ко мне!

— Сэр? — Уитмор переместился к полковнику.

— Пулеметчиков на крышу! Пусть ведут огонь по вертолету. Остальным — занять круговую оборону.

— Есть!

— Где авианаводчик?

— Был здесь.

— Найди его.

— Есть, — Том пошел по зданию в поисках авианаводчика.

В этот момент раздались торжествующие крики. Удет выглянул наружу, и увидел момент падения сбитого «Фениксом» гвинейского вертолета Ми-24. Вертолет хлопнулся на поле и тут же запылал ярким огнем. В небо метнулся черный дым.

— Сбили, — авианаводчик оказался за спиной полковника. — Это «Томкеты». Я их навел. Они где-то рядом. Сейчас должны подойти наши штурмовики. Мы продержимся. Обязательно продержимся…

— Смотрите! — крикнул кто-то, указывая в сторону.

В землю полетел «Линкс». Удет нашел время для юмора:

— На этого тоже ты навел? — он посмотрел на авианаводчика.

Тот отшатнулся, в глазах его снова появился страх.

— Лейтенант! Связь! — крикнул полковник.

К Удету подскочил один из бойцов группы Уитмора, у которого была спутниковая радиостанция. Спустя минуту Алекс уже связался с адмиралом и начал докладывать обстановку:

— Сэр, у нас огромные потери. Убито и ранено более половины личного состава. У нас нет вертолетов — все уничтожены. Это все сделал один гвинейский Ми-24. «Томкеты» его сбили, а заодно сбили и последний наш вертолет «Линкс». Выбраться отсюда у нас нет никакой возможности. Практически все, кто остался в живых, сейчас рядом со мной, в здании башни управления.

— Вы окружены? — уточнил адмирал.

— Наземного врага пока не наблюдаю. Но по докладам воздушной разведки, к нам приближались машины с вооруженными людьми. Очевидно, что скоро они будут у нас.

— Понял. Значит так, сидите в этом здании, занимайте круговую оборону. Сейчас к вам подойдут «Хорнеты», наводите их. А мы начинаем формировать отряд для вашего спасения. Но поймите правильно — на это уйдет какое-то время. Вы это время должны продержаться!

— Сколько? — спросил полковник, прекрасно понимая, что сил для спасения поблизости нет, и, скорее всего, их будут разворачивать с авианосца, на что уйдет несколько долгих часов.

— Алекс, я не могу ответить на твой вопрос. Ты сам прекрасно все понимаешь. Кроме тебя и «Блэкуотера» у меня под рукой никого нет. Я сейчас соберу всех, кто есть на базе, и как только твои вертолеты вернутся, я немедленно вышлю к вам помощь. Единственно, что на заправку и перезарядку вертолетов уйдет не менее получаса.

— Если сюда прибудут местные войска, мне эти три вертолета погоды не сделают. Высылай их пустыми, чтобы они смогли забрать всех, кто здесь остался в живых. Убитых потом вывезем.

— Хорошо, так и сделаю. Ждите.

В этот момент началась стрельба, и Удет на мгновение отвлекся от разговора с адмиралом, крикнув лейтенанту:

— Том, что там такое?

— Сэр, по краю аэродрома идут грузовики с пехотой. Нас, похоже, окружают.

Полковник подскочил к окну — в лучах багрового заката он увидел четыре грузовика, идущие по краю лётного поля за пределом дальности эффективного огня стрелкового оружия. Время от времени грузовики притормаживали, выпуская по несколько человек, которые тут же пропадали в высокой траве.

Удет вернулся на связь:

— Сэр, у нас большие проблемы. Нас окружают. Похоже, регулярные войска.

— Спокойно, Алекс. Занимай оборону и не подпускай их к себе. Мы тебя вытащим. Ты слышишь меня? Вытащим!

— Как, адмирал? Я знаю все наличные силы! С авианосца помощь ждать мне придется часов пять-шесть, не меньше. За это время они, если захотят, нас тут всех перебьют. Зачем мы полезли в эту Гвинею! Чертов спутник! Если вернусь, обязательно найду того, кто его запускал, и набью ему рожу!

— Докладывайте обо всех изменениях обстановки, — сказал адмирал, и поспешил отключиться.

Как-то неловко ему было разговаривать с человеком, который действительно имел все шансы сдохнуть в самое ближайшее время, а помочь ему было нечем.

— Отключился, — полковник не заметил, как произнес эту фразу вслух.

Он несколько мгновений смотрел на грузовики, потом крикнул:

— Не стрелять! Они еще далеко, а патронов у нас мало! Экономить боеприпасы! Впредь стрелять только по моей команде!

— Ты мне не командир, — вдруг возразил один из бойцов «Блэкуотера». — Мой командир погиб, а я сам знаю, что нужно делать!

— Боец, — оскалился Удет. — Приди в чувство!

— Да пошел ты, полковник…

Боец был двухметрового роста, и раза в два шире в плечах, чем Удет. Произнося эту фразу, он попытался уронить авторитет командира, чего в боевой ситуации делать нельзя. Вполне возможно, что от увиденного он находился немного не в адеквате, но даже это не могло стать уважительной причиной развала дисциплины.

Через секунду раздался выстрел. Верзила кулем свалился на пол с простреленной головой. К ногам полковника потекла кровь. Удет смолчал.

— Здесь для всех один командир, — сказал Уитмор, опуская автоматическую винтовку, из ствола которой струился дымок. — И этот командир — полковник Удет! Кто еще хочет оспорить это утверждение? Никто? Ну, вот и прекрасно. И запомните, если хотите выжить — то вам придется исполнять все приказы полковника. Всем всё ясно?

Бешеными глазами он обвел присутствующих. Если его подчиненные смотрели на своего командира с восторгом, то бойцы «Блэкуотера» — со страхом.

— Тебе ясно? — спросил он одного из своих бойцов, заведомо зная ответ.

— Так точно, сэр. Ясно! — бодро ответил «зеленый берет».

— А тебе? — обратился лейтенант к бойцу «Блэкуотера», которой стоял к нему ближе остальных.

— Ясно, сэр, — отчеканил боец наиболее удобную для него в этот момент фразу.

— А тебе? — спросил Уитмор другого частника.

— Ясно, сэр, — кивнул боец.

— Ну, если ясно, тогда приказываю занять круговую оборону. Докладывать мне обо всех перемещениях врага. Без команды не стрелять!

Дисциплина в решающую минуту боя была налажена, и Уитмор пошел по зданию, нарезая бойцам сектора наблюдений и обстрелов. Удет достал бинокль и начал осматриваться. Вскоре он увидел, как на окраину аэродрома выкатили три бронетранспортера и шесть грузовиков. Сердце его похолодело — прибыло не менее двух рот пехоты. К тому же против бронированных машин у «зеленых беретов» при себе ничего не было. Чего уж говорить о частниках.

Через какое-то время один бронетранспортер отделился от других, и начал движение в сторону здания.

— Бёрнс! — крикнул Удет.

— Я! — отозвался сержант с крыши.

— Обстреляй его из пулемета!

— Есть.

Сержант приложился к пулемету, прицелился, и начал бить бронемашину короткими очередями, пытаясь уложить пули в людей, которые торчали сверху. Но с бронетранспортера тут же ответили огнем крупнокалиберных пулеметов, отчего на крыше стало совсем не уютно. Несколько пуль ударили в стены, выбивая кирпичную кладку. Бёрнс не долго думая, тут же метнулся вниз:

— У них крупнокалиберный пулемет. Меня чуть не зацепили…

— Ну, вот и все, — сказал полковник. — Нам осталось только молиться, господа. И надеяться на чудо.

Алекс про себя отметил, что мысль о надвигающемся конце уже второй раз посетила его за последнее время.

За стеной разорвалась первая минометная мина.

Глава 10

С наступлением темноты отряд майора Лунина начал движение. Первым шел ГАЗ-66, управляемый Виталиком. За ним, на удалении в полсотни метров следовал грузовик со спутником на борту, которым управлял Лёня Франк. Спутник закрыли синим китайским тентом, позаимствовав его на складе ГСМ аэродрома. Под телом спутника лежали, замотанные в тот же синий тент, тела погибших.

— Сдается мне, что кинуло нас наше верховное руководство, — неожиданно сказал Шайба.

— С чего ты сделал такой вывод? — вопросом на вопрос отозвался Лунин.

— Ну, вот ходим мы тут, туда — сюда, какие-то непонятные задачи, то берем аэродром, то сдаем его, никакой последовательности в действиях, — посетовал Широков.

— Мы врага запутываем, — попытался отшутиться майор.

— На счет врага — я ничего против не имею — доля его такая, быть запутанным. Но как быть с моим сознанием? У меня в голову уже наши действия никак не влезают.

— А что тут непонятного? Не получилось с аэродромом, будем вытаскивать спутник по прежде намеченному плану — по дорогам.

— Нас ждут, наверное, уже на всех дорогах…

— Твои опасения не беспочвенны. Но и мы же не лыком шиты — будем прорываться. Еще бы наши грузовики в порядке были. Лишь бы местные их не растащили…

Движение по мало петляющей лесной дороге не представляло никакой сложности, и поэтому небольшая колонна продвигалась довольно быстро. Уже час спустя машины вышли на поляну, где происходила замена автотранспорта. В свете фар, направленных в кусты, куда местные отгоняли КрАЗы, появился небольшой грузовичок, а возле него — несколько человек, загружающих в свой кузов большие «кразовские» колеса.

— Эй, пацаны, так дело не пойдет! Быстро вернули всё на место! — крикнул Шайба, спрыгивая с остановившейся машины.

Люди замерли, опасливо глядя на старшину, который своими размерами в несколько раз превосходил каждого из них по отдельности, а может даже и всех вместе взятых.

— Колесики-то на место поставили! — выдал рекомендации старшина.

Спешившиеся остальные разведчики взяли местных в полукольцо, и казалось — что вопрос решен, как тут из темноты вынырнуло еще с полдюжины человек — они все были вооружены автоматами. Шансы на исход силового решения вопроса уравнялись. Повисла напряженная пауза.

— Это наши машины, — сказал по-английски Стас.

— Вы их обменяли на вон тот грузовик и микроавтобус, — ответил один из местных.

По смыслу слов его поняли многие, тем не менее, Стас перевел:

— Говорит, что это обмен на грузовик и автобус.

— Ничего подобного, — громко вмешался в разговор Власов, сидящий в кабине японского грузовика. — Рамус за грузовик и микроавтобус получил деньги. А эти машины мы оставили здесь на время. А сейчас приехали их забирать! Кто из вас знаком с Рамусом?

Ему никто не ответил. Напряжение нарастало.

— Вот влипли, — тихо сказал старшина. — Ща все здесь ляжем…

— Не каркай, — ответил ему Степан.

Власов увидел, как спецы стали медленно перемещаться, занимая позиции, которые могут быть более безопасными в назревающей перестрелке, в которой ясно было, что бить будут в упор. В таком замесе потери будут с обеих сторон, и поэтому предпочтительнее было бы решить вопрос мирным путем.

— Пара человек со стволами у них наверняка в темноте прячется, — сказал Лунин так, чтобы его расслышали все.

— Как пить дать, — подтвердил Степан, не сводя глаз с вооруженных людей.

— Кто знает Рамуса? — снова спросил Власов.

— Я знаю, — вдруг ответил один из оппонентов.

— Свяжись с ним, он тебе все расскажет, — посоветовал ему резидент.

— Здесь нет связи, — ответил собеседник.

— По моей команде все падают и закрывают глаза, я кидаю «Зарю», — сказал Лунин своим подчиненным. — Потом работаем на поражение, толстый, гасишь по кустам.

— Понял, — отозвался Шайба.

Он надеялся, что местные боевики его не понимают, и думают, что он просто консультируется с соратниками. По крайней мере, характер их действий после его слов не изменился.

— Или продайте, — сказал Власов, разыгрывая комедию. — Я дам вам десять тысяч долларов, — последние три слова он произнес чуть не в крик, чтобы его расслышали все местные.

Лунин обернулся к водителю, чтобы скрыть от гостей свои приготовления, выдернул чеку, и, отбросив свето-шумовую гранату чуть в сторону от себя, произнес.

— Фары гаси! Упали все!

Разведчики мгновенно повалились на землю. На грузовиках потухли фары. Это было необъяснимо и непредсказуемо, а потому никто из местных правильно не отреагировал — они во все глаза пытались рассмотреть в темноте хоть что-то — и это сыграло с ними злую шутку. Только один из них вскинул автомат, целясь в Лунина, но того уже не было в поле зрения.

Взрыв «Зари», сопровождающийся ярчайшей вспышкой, надежно ослепил всех, кто не закрыл глаза.

— Огонь! — Дима не удержался, чтобы не подать команду. — Включай фары!

Несколько драгоценных секунд никакого сопротивления не было. За это время разведчики, ведя огонь в упор, успели положить пятерых у машины и еще троих в прилегающих кустах, и только один из боевиков, ослепленный взрывом, успел пустить из автомата длинную очередь веером в сторону своего противника. Но стрелять долго ему не пришлось — его изрешетили со всех сторон.

— Харэ стрелять! — крикнул Лунин.

В наступившей тишине кто-то выл от страха и боли, но сопротивление уже никто не оказывал.

— Получилось, — сказал Широков, продолжая держать пулемет на уровне глаз — в готовности снова открыть огонь.

Добив раненых, Стас, только что убивший несколько человек, умиротворенно произнес:

— Всё, можно вставать. В кустах было трое, теперь их нет.

Разведчики, в свете включенных фар, осмотрели место побоища, согнали живых в кучу.

— Наши все живы? — спросил Лунин своих подчиненных.

— Пока да, — отозвался Степан.

— Шайба, — крикнул Дима. — Осмотри КрАЗы! Что там еще они успели с них снять?

— Есть, — старшина двинулся к машинам.

— Стас, объясни этим доходягам, что если они не вернут колеса на место в течение десяти минут, то будут расстреляны, как их кореша! — распорядился майор.

Стас подхватил первого попавшегося за шкирку, приподнял, и разъяснил ситуацию. Тот быстро передал мысль своим соплеменникам, и они рысцой тут же бросились таскать колеса из грузовика к белым ООНовским КрАЗам. Главным фактором, мотивирующим на высокопроизводительный труд, был внезапный, а главное, весьма коварный расстрел соплеменников, которые практически не смогли оказать никакого сопротивления.

Лунин подошел к автокрану. Именно эта машина сейчас представляла наибольший интерес, так как при самом худшем раскладе, при утрате остальных грузовиков, спутник можно было погрузить на «шашигу». Главным словом было «погрузить». Успех в выполнении операции по эвакуации сейчас определялся только работоспособностью грузоподъемного крана.

— Здесь снято три колеса и, похоже, слито всё топливо — бак пустой. Ну, разумеется, нет аккумуляторов.

— Вот же мерзавцы!

Лунин схватил попавшегося под руку местного аборигена и спросил, тыкая лицом в пустое пространство, где должен был стоять аккумулятор:

— Где???

Тот стал что-то лепетать, и Дима понял, что речь идет о деревне, куда свезли всё, что удалось отжать с этих машин.

— В деревне неподалеку, — перевел он для Шайбы.

— Так это, может, возьмем одного, да сгоняем? — старшина горел желанием действий.

— Стас, — Лунин обернулся, ища глазами своего офицера.

— Я, товарищ майор! — отозвался Лёвин из темноты.

— Садись в трофейный грузовик, бери вот этого доходягу, и гони туда, куда он покажет. У нас другого выхода нет. Нужно отнимать силой то, что они тут успели стянуть.

— Есть, — кивнул Лёвин. — Сколько человек брать?

— Возьми троих. Черного, Шайбу и Мамая. Только мухой лети. Скажи им там, в деревне, что если они нам не вернут украденное, то мы расстреляем остающихся у нас заложников.

— Есть, — Стас схватил за руку местного мужичка, и повел его к грузовику, на ходу собирая своих людей.

Лунин пошел за ним, дать указания по порядку связи, и в темноте запнулся за сидящего на земле Вовку Мамая.

— Ты чего тут расселся? — спросил майор. — Садись в грузовик, поедешь со Стасом в деревню. Нужно найти аккумулятор.

Мамай неприятно-низким голосом, вяло выговаривая слова, произнес:

— Товарищ майор, я, кажется, убит.

Лунин, шагнувший было дальше, обернулся:

— Что?

Дима присел рядом и, достав из разгрузки фонарик, осветил разведчика. Его напугало мертвенно-бледное лицо подчиненного. Тот виновато улыбнулся, и показал ладонь — она была вся в крови:

— Кажется, прямо в сердце…

Мгновение Лунин смотрел на окровавленную руку, которую Мамай тут же снова прижал к груди, потом пришел в себя:

— Шайба! Аптечку! Мамай тяжело ранен!

Тут же подскочили несколько человек, Лунин уложил раненого на траву и расстегнул одежду и разгрузку. Сомнения улетучились — на груди из крошечной дырочки, расположенной прямо в проекции сердца, мягко пульсировала кровь…

— Это когда он очередь пустил, — хрипло сказал Вова, после чего с тоской посмотрел на своего командира: — Товарищ майор, я сам виноват… я не успел упасть, как все…

— Пакет, — Шайба передал Лунину раскрытый перевязочный пакет, и майор наложил подушку на рану.

Ему помогли повернуть раненого на бок, и Дима увидел выходное отверстие автоматной пули, вырвавшее возле позвоночника кусок тела. Торчало выломанное ребро. Там кровь лилась куда сильнее. Помедлив секунду, Лунин приложил вторую подушку пакета на выходную рану и начал приматывать бинт.

— Как же так… — сам себе прошептал майор, — как же так…

Вовка уходил. С каждым вздохом его дыхание становилось всё более поверхностным, он время от времени что-то пытался сказать, но язык западал, и поэтому слова выходили с тем тоном, какой бывает только у людей, находящихся в шоковом состоянии.

— Я виноват… Товарищ майор… я умру… я знаю…

— Перестань говорить ерунду, — Дима старался придать своим словам уверенность, но очевидность тяжести ранения не придавало ему этой уверенности… — Все будет хорошо, все у нас будет хорошо…

— Мне больно, товарищ майор. Спина отнялась. У меня пробито сердце…

— Вовка, терпи, — Лунин искал слова, чтобы ободрить убитого разведчика. — Ты брось, ты живой, сердце не задето, мы тебя вынесем, не бросим! В спецназе своих не бросают. Возвращаются все…

— И живые… — Вовка зашелся в коротком кашле, потом сделал несколько быстрых вздохов: — И мертвые… Все… Возвращаются все…

— Вот видишь, ты и без меня это знаешь. Мы тебя обязательно вынесем. Сейчас будем просить вертолет!

Лунин и в самом деле подумал о вертолете, но в тоже время он прекрасно понимал, что чудес на свете не бывает — не будет здесь вертолета. Никогда.

— Всё, прощайте… мужики… что смог — я сделал… когда-то это должно было случиться…

Вовка опустил голову. Дима тут же схватил его за темя и приподнял. Заглянул в лицо — глаза закатывались. Второй рукой Лунин несколько раз ударил Мамая по щекам, пытаясь привести в сознание:

— Вовка, не уходи! Говори со мной! Говори!

Мамай качнул головой:

— Я… я…

— Вовка! — Дима обернулся, ища какой-то психологической поддержки со стороны подчиненных.

Молчаливые лица разведчиков окружали его. Все знали, чем в ближайшие минуты это всё закончится.

— А умирать оказывается не страшно, — вдруг совершенно внятно сказал Мамай.

— Что? Нет, ты не гони, боец! Ты не умрешь!

Вовка снова опустил голову. Майор ударил по щеке пару раз, приподнял лицо Мамая, но глаза закатились, и только пустые глаза смотрели на окружающих.

Лунин снова замахнулся, но Шайба поймал его руку:

— Не надо, командир. Кажись, Вовке уже ничего не надо.

Дима схватил запястье Мамая — пульс пропал. Сорвал только что привязанную на груди подушку — пульсация крови прекратилась. Некоторое время Лунин молча смотрел на теперь уже бездыханное тело. Он физически почувствовал, как не стало боевого товарища…

— Такая нелепая смерть… — наконец произнес он.

— Любая смерть нелепая… — отозвался старшина, непроизвольно посмотрев на гору трупов, которую только что наваляли спецназовские стволы. — Такого пацана потеряли… а все из-за кого?

— Не из-за кого, а из-за чего, — поправил его Черный, метнув злобный взгляд в сторону грузовика, в котором лежал спутник.

Майор встал.

— Грузите его в машину.

Повернулся, ища глазами Стаса:

— Стас! У тебя очень мало времени! Гони в деревню. Никакой пощады никому — я не хочу везти домой одни трупы. Стрелять при любом подозрении на опасность! Если бой вести не сможешь — отходи. Будем думать, что тогда делать дальше. Береги себя и людей.

— Есть. Еду!

Трофейный грузовик завелся сразу, и Стас, Шайба, Черный и Артем, прихватив «языка», укатили в рядом расположенную деревушку.

Степан и Франк завернули убитого в тент и уложили в кузов ГАЗ-66. Отправив «фашиста» собирать у убитых патроны, Лунин подошел к Власову, так и сидящему в кабине японского грузовика:

— Андрей Владимирович, видели?

— Потери?

— Да. Погиб Вовка Мамай. Хороший парень. Одна шальная очередь, и нет человека.

— Ну и вы молодцы. Красиво их расшлепали. Я удивлен вашим мастерством. Скажу откровенно — не ожидал. А очередь и по мне прошлась. Прямо по кабине грузовика…

— Куда? — устало спросил Дима.

— А вот, — с готовностью сказал Власов, показывая рукой на пулевое отверстие, появившееся сразу за дверцей.

Дима проследил за рукой полковника, и в его голове даже мелькнула какая-то догадка, но усталость и яркие переживания случившегося, не сразу озарили его сознание. А когда, спустя пару секунд понимание пришло, он метнулся в кабину, испугав своей резкостью резидента. Тот отпрянул.

— Ты чего?

— Тайсон! — позвал майор. — Тайсон!

Лунин посветил фонарем на спальную полку. Тяжело выдохнул. Выключил фонарь. Сел за водительское место, и уткнулся головой в руль.

— Что? — спросил Власов, разворачиваясь назад.

— Пуля у Тайсона в голове. Вся полка в крови… — отозвался ровным голосом майор. — Одна очередь — и нет двух человек. У меня злости не хватает.

Подошел Франк, держа в руках несколько автоматных магазинов, снятых с «калашей» аборигенов.

— Товарищ майор, патронов сто, не больше. Как-то они хило к бою готовились.

Он посмотрел на Лунина. Дима какое-то время смотрел на своего подчиненного, потом тихо сказал:

— Тайсон тоже. Одной очередью — двоих…

* * * * *

Разрывы мин больше били по ушам, чем наносили какой-то вред. Разлет был большой — отдельные мины падали метрах в пятидесяти и больше от здания, что говорило о низком уровне боевой подготовки гвинейских минометчиков. Но от осколков приходилось укрываться — они буквально роем летели в разбитое окно.

Удет сидел, прижавшись спиной к стене, и отсчитывал минуты. Подлетное время палубных штурмовиков всё приближалось, но и атака пехоты была на носу.

— Идут, — сказал Уитмор, на мгновение высунувшись в окно.

— Сколько до них?

— Метров семьсот.

— Где твой снайпер? Пусть работает.

— Он уже работает.

— Не слышу его стрельбы, — усомнился Удет в ответе подчиненного.

Но в этот же момент из смежной комнаты стали раздаваться одиночные выстрелы. Том снова выглянул наружу, и, прижимаясь к подоконнику, глядя в бинокль, сообщил:

— Каждый выстрел — попадание. Эдак, они до нас и не дойдут… Молодец парень, свое дело знает.

— Если бы так.

В этот момент очередная мина попала в крышу здания, и разорвалась там, наверху, не причинив вреда тем, кто сидел на втором этаже, под самой крышей.

— Взрыватель в осколочном положении, — прокомментировал лейтенант. — Это нас пока и спасает. Как только поставят на фугас, нам кранты. За десять минут всех тут перебьют.

У сидящего неподалеку авианаводчика ожила рация:

— Минута полета до предполагаемой цели, дайте указание!

Удет рывком переместился к авианаводчику, схватил трубу:

— Мы находимся в здании башни управления полетами. Цели — вокруг здания на удалении от трехсот метров и далее. Семьсот метров на юго-восток — атакующая цепь пехоты, бронетехника. На удалении километр — минометные расчеты. Подтверждаю уничтожение целей.

— Понял, земля. Сидите, не высовывайтесь. Приступаю к атаке.

Удет высунулся посмотреть, примерно понимая, откуда зайдут штурмовики, но всё равно «Хорнеты» появились внезапно — они просто вынырнули из-за верхушек далеких деревьев, и с предельно низкой высоты выгрузили кассетные бомбы.

Пока бомбы неслись к земле, распадаясь на сотни маленьких самостоятельных бомбочек, по паре «Хорнетов» яростно била зенитная пулеметная установка, стоящая в первом бронетранспортере. И Удет не мог оторвать глаз от этого впечатляющего зрелища — кто в этой ситуации добьется перевеса? Кассетная бомба накроет ЗПУ, или ЗПУ вломит штурмовикам?

Сотни черных точек неслись вниз, тогда, как вверх, в темнеющее небо поднимались точки яркие, трассирующие. Вот одна из плотных трассирующих струй пересеклась с ведущим штурмовиком, несколько светящихся точек отскочили от его бронированного брюха, но все же штурмовик полыхнул, оставляя в темном небе жирный след.

— Сбили, — грустно констатировал Уитмор. — Нужно будет его вытаскивать… если успеет катапультироваться…

Удет проследил за пылающей машиной — «Хорнет» ярким факелом пролетел еще несколько километров и пропал с поля зрения вместе со второй машиной.

— Укажите место падения, — попросил авианаводчик ведомого. — Как только отобьете от нас боевиков, мы выдвинемся на его поиски.

— Кого? Кто упал? — спросило небо.

— Мы наблюдали попадание в головную машину.

— Машина в воздухе. Пожар на борту потушен. Второй заход нужен? — летчик головной машины говорил абсолютно беспристрастным голосом, как робот.

Полковник перевел взгляд в сторону, откуда наступала пехота. Темнота уже практически накрыла аэродром, да поле было затянуто дымом от разрывов мелких бомбочек. В разрывах плотного дыма было видно, а еще яснее — слышно, что вся техника продолжала движение, но пехоты видно не было — сотни мелких взрывов выкосили живую силу под корень. Никто по зданию уже не стрелял.

— Хорошая работа, — передал в эфир авианаводчик.

— Второй заход нужен? — повторил вопрос пилот.

— В том же направлении, на удалении километр — минометные расчеты. Темнота вам не помеха?

— Нет.

— Тогда подтверждаю уничтожение.

— Принял. Выполняю.

«Хорнеты» выполнили боевой разворот, после чего снова ринулись в атаку. Их пилоты совершенно ясно в наступающей ночи могли рассмотреть все причитающиеся им наземные цели.

Это и называется — техническое превосходство.

* * * * *

Белыми пальцами Барт Майлер сжимал трубку телефона секретной связи. Только что ему выпала незавидная участь доложить президенту о фактическом срыве выполнения специальной операции, и в ответ выслушать много лестных выражений.

— Что он сказал? — спросил посол Эндрю Браун.

— Предложил напрямую связаться с правительством Гвинеи…

— И?

— И предложить им приостановить военную операцию в обмен на серьезные выплаты…

— Этим должен заниматься госсекретарь!

— Она не в курсе событий, наверное. Так что звонить — нам.

— Ну, так что мы тянем? Нужно звонить. Я сейчас найду все контакты!

Пока посол отдавал своему секретарю необходимые указания, Майлер продолжал стоять у темного окна как вкопанный. Он смотрел в ночное небо — где-то в нескольких сотнях километрах от этого места погибали граждане Америки, и только он, да посол Браун, могли остановить это избиение. В эффективность мер, предпринимаемых палубной авиацией, он не верил.

Ситуация нарастала как снежный ком. Одно действие неминуемо тянуло за собой другое. Одна допущенная ошибка порождала другие. Ошибки накладывались друг на друга, и очевидность катастрофы уже не вызывала никакого сомнения.

Барт знал — на переходе морем в составе десантного конвоя находились три батальона морской пехоты с вооружением и тяжелой техникой, три отряда «зеленых беретов» и более тысячи бойцов частных военных компаний, которые были законтрактованы правительством США для выполнения специальных задач в Сьерра-Леоне и Либерии. Вся эта армада была прикрыта сотней самолетов и вертолетов палубной авиации, и огромным количеством крылатых ракет, находящихся на борту крейсеров и эсминцев, входящих в состав авианосной ударной группы. Никакая страна из тех, на территории которых планировалось применение этих сил, не была способна остановить эту чудовищную военную машину.

Но в данный момент происходило невообразимое — небольшая группа специального назначения США, да остатки отряда частной военной компании были заблокированы, несли потери, и никакая сила не могла в данный момент остановить это избиение.

— Есть связь с посольством Гвинеи в Сьерра-Леоне, — оборвал тишину Эндрю Браун.

— Разговаривай. Ты посол — тебе и карты в руки, — предложил Майлер.

Браун косо посмотрел на своего собеседника, потом взял трубку телефона:

— Говорит посол Соединенных Штатов Америки Эндрю Браун. Мне нужна срочная прямая связь с руководством Гвинеи.

— По какому вопросу? — спросили из посольства.

— О недопущении дальнейшего кровопролития. Вопрос не терпит отлагательств.

— Ждите, мы вам перезвоним, — ответила трубка и отключилась.

— Отключились, — растерянно сказал Браун.

— Будем ждать, — кивнул Майлер. — Похоже, что нам не остается ничего больше.

— А если они нам не перезвонят? Добьют там всех, и только после этого решатся на звонок.

— Прекрати паниковать! Там тоже в правительстве адекватные люди работают. Другие на самый верх не попадают. Уверен — позвонят! Еще и твое предложение пилить между собой будут! Сколько себя помню — всегда всё развивалось по одному и тому же сценарию.

Он прошел к креслу и мягко опустился в него. Прикрыл глаза.

— Если их перебьют, или возьмут в плен, нам не поздоровится. Нам этого не простят, — сказал Майлер.

— Да нас и отсюда скоро выгонят, — вдруг сказал Браун. — Наворотили вы кровавых дел со своими «зелеными беретами». Посмотрите в окно, к нам, похоже, идут гости…

— Что там? — Майлеру не хотелось вставать с кресла.

— Целое шествие с факелами. Человек пятьдесят.

— Что-о?

Барт подскочил, как ужаленный. Метнул взгляд в окно, в его руке мгновенно появилась трубка сотового телефона:

— Адмирал! Я в посольстве США, нас окружает толпа людей с факелами! Если вы не придете к нам на помощь, через полчаса нас уже не будет в живых!

— На чем я приду? У меня катастрофа — прямо в базе сбиты два вертолета! К тому же у вас есть охрана. Ничего там с вами не случится!

— Адмирал! Слушайте меня внимательно! Срочно формируйте боевую группу, кто там у вас остался, и чтобы через полчаса вокруг посольства было непробиваемое кольцо из ваших людей. Вы меня хорошо услышали?

— Услышал, — вздохнул адмирал, у которого и так забот было отнюдь не мало.

Барт Майлер отключился и посмотрел на посла.

Брауна, от услышанного, вдруг бросило в жар:

— Будет погром?

— А что вы хотели, после того, что сотворил «Ганшип» на местном аэродроме!? Срочно поднимайте всю посольскую охрану! При пересечении границы посольства — убивайте всех нарушителей без жалости! Они вас жалеть не будут!

— Барт, а вы не преувеличиваете?

— Поверь, Эндрю, я совершил много революций, и знаю, что бывает, когда толпа становится неуправляемой! Они идут за вами. Ведь вы тут посол. Вы — официальный представитель Белого Дома в этой стране! Если они пройдут сюда, вам конец.

Глаза посла еще больше округлились от страха. Он судорожно вызвал начальника охраны — офицер Корпуса морской пехоты тут же предстал перед ним.

— Кто они такие, и что они хотят? — спросил посол.

— Пока никаких требований они не выдвигают. Собираются перед решеткой входа. Полицейские у ворот бездействуют. Я вызвал местную полицию, мне ответили, что сейчас прибудут!

— Они не прорвутся вовнутрь? Не устроят здесь погром?

— Я постараюсь этого не допустить! Мои бойцы знают, что делать. Я уже раздал им винтовки и боеприпасы. Как только кто-то попытается проникнуть на священную территорию США, мы откроем огонь на поражение.

— Дайте мне пистолет, — попросил Браун.

— Сэр, успокойтесь. Мы не допустим никого на территорию посольства.

— Все же мне будет лучше, если вы принесете мне пистолет.

— Минуту, — начальник охраны ушел.

Зазвонил телефон. Браун схватил трубку:

— Эндрю Браун? — спросила трубка.

— Да, — выдохнул посол.

Майлер приставил к трубке включенный диктофон, чтобы документально зафиксировать переговоры.

— С вами будет говорить помощник президента Республики Гвинея мистер Камара.

— Почему помощник? Вопрос очень важный!

— Так ведь и вы — не президент США, — резонно заметила трубка.

Некоторое время из телефона слышались какие-то шорохи, потом раздался уверенный низкий голос, который с едва заметным акцентом сказал:

— Я готов выслушать ваши предложения!

— Мы должны остановить кровопролитие! — Браун начал резко, и ему тут же подумалось, что, наверное, нужно было начинать более изощренно.

— Если должны, значит останавливайте… — вкрадчиво сказал Камара.

Эндрю несколько мгновений соображал, что ответить на слова представителя президента Гвинеи.

— Что мы должны для вас сделать, что бы немедленно остановить бой?

— Сложить оружие, — уверенно сказал Камара. — И сдаться.

— Я предлагаю вам миллион долларов за прекращение огня и предоставление безопасного коридора для эвакуации людей.

— Ваших людей? — уточнил Камара.

— Да, — после некоторого замешательства сказал Браун, обернувшись на Майлера. Тот согласно кивнул.

— А что ваши люди делают на территории суверенного государства?

— Понимаете, произошла ошибка. Наш самолет потерпел катастрофу…

— Сэр, мы оба знаем, что ваши объяснения пропитаны ложью. И ваше предложение нас не устраивает.

— Назовите ваши условия!

— Я их уже обозначил.

Браун повернулся к Майлеру, и, прикрыв рукой трубку, сказал:

— Он настаивает на том, чтобы наши люди сложили оружие.

— Это невозможно.

— Я тоже так считаю.

— Снова предложи ему деньги. Увеличивай сумму. Договаривайся!

Браун кивнул:

— Я готов перечислить на счета ваших банков десять миллионов долларов в обмен на коридор для наших людей.

— Браун, перестаньте. Это лишне. Через полчаса мы их возьмем. Живыми или мертвыми. И ваши самолеты им не помогут. Мы привели свои ВВС в боевую готовность, и сейчас начнем сбивать каждого, кто нарушит воздушное пространство Республики Гвинея.

— Да как вы… — повысил тон посол, но оппонент его тут же пресек:

— Что? Вы мне будете угрожать?

— Нет, как вы могли подумать, — Браун поспешно открестился от своей вспышки ярости.

— Знаю я, что ваше посольство окружают люди, недовольные расправой над местным населением в районе города Бо. Оглянитесь, мистер Браун. Сейчас вас самих нужно будет эвакуировать, — сказал Камара.

— Мое предложение — сто миллионов, — выдохнул Браун, взвесив ситуацию. — В эту цену входит и мое личное спокойствие.

— То есть, вы считаете, что цена ваших военных специалистов — десять, а ваша — сто миллионов? — злорадствовал Камара.

— Выходит, что так, — поддался Браун, понимая, что только через такие унижения он сможет добиться результата. Посол от обиды сжал губы, но Камара и не думал прекращать глумиться над ним.

— Вы представитель столь мощного государства, должны стеной стоять за своих граждан, но что-то это совсем не чувствуется — вы больше озабочены собственной безопасностью. Согласитесь, что вы — ничтожество…

— Хватит! — вскипел Браун. — Как мне передать деньги?

— В течение часа пятьдесят переводите на один счет, а пятьдесят — на другой, — сказал Камара. — После чего сию же минуту прекращаете полеты своей авиации. Как только я увижу на счету деньги, коридор для ваших людей будет предоставлен. Счета сейчас вышлю вам факсом. Принимайте.

Камара отключился. Тотчас из аппарата полезла бумага. Браун торопливо вырвал ее и жадно принялся читать. Прочитав, спросил:

— Кто оплатит?

— Президент, — ответил Майлер. — Он заверил меня, что выполнит любые достигнутые договоренности, лишь бы вытащить людей оттуда живыми.

— Нужно готовить спецсообщение, — сказал Браун. — Вышлем президенту запись разговора.

— Не надо. Он и так поверит, — отмахнулся Барт. — В таких делах политики доверяют друг другу…

В этот момент в кабинет вошел офицер охраны. Он протянул послу пистолет:

— Сэр, вам показать, как им пользоваться?

— Да, напомните, — кивнул Браун.

Морской пехотинец вынул обойму, и показав патроны, пояснил:

— В обойме пятнадцать патронов. Перед стрельбой необходимо вставить обойму, затем отвести назад рамку, отпустить ее — и пистолет к стрельбе готов. Вот это предохранитель, он обеспечивает безопасность ношения пистолета с патроном в стволе.

— А как с него целиться?

— Вам это не понадобится. В закрытом помещении просто наводите пистолет в сторону врага и нажимайте спусковой крючок. Никогда не стреляйте по одному разу — этого будет недостаточно, чтобы остановить врага. Сделайте два-три выстрела.

— Ясно, — кивнул посол и осторожно взял пистолет в руки.

* * * * *

После того, как в одно мгновение один за другим на посадочную площадку рухнули два «Черных ястреба», адмирал схватился за сердце. Предполагая с недавних пор такой «сердечно-сосудистый» исход, Льюис предусмотрительно держал в кармане успокоительные таблетки, которые он тут же принял, не дожидаясь того момента, когда стресс сотворит в его сознании настоящий хаос.

Удостоверившись, что организация тушения пожара на взлетной площадке была достаточно высокой, адмирал удалился в свой кабинет. Там его ждал тяжелый разговор с президентом, который был уже в курсе гибели большей части поисковой группы и событий, происходящих на аэродроме в Гвинее.

— Адмирал, ваша работа по поиску спутника обернулась Соединенным Штатам Америки большими расходами, а на плечи каждого американца несмываемом пятном лег позор за столь глобальный провал! Вы получили лучшие силы специального назначения, получили частную военную компанию, специальный самолет мы вам прислали, но даже в таких условиях вы умудрились провалить операцию. Таких провалов Америка не знала со времен Могадишо! Я думаю, что ваша миссия на этом закончилась. Мы начинаем вторжение. Завтра к вечеру десантное соединение подойдет к Сьерра-Леоне, а еще через пару дней мы захватим всю страну. Если у вас осталась хоть щепотка совести, если хотите хоть как-то исправить положение, оставайтесь на месте, и попытайтесь проанализировать ситуацию. Я жду от вас ответа, почему дюжина русских военных смогла у вас из-под носа вытащить особо секретный американский спутник!?

Собственно, адмиралу и не пришлось как-то оправдываться — президент ему просто не дал слова вставить.

У адмирала опустились руки — ситуация вышла из-под контроля. Минут через десять бойцы «Блэкуотера» прибыли на место, откуда был произведен пуск ракеты — там были обнаружены гильзы от крупнокалиберного пулемета, и провода от противотанковой ракеты, которые легли на крыши домов. Опрос показал, что стреляющих было не много, и что сразу после стрельбы они мгновенно укатили на грузовике в восточном направлении.

В довершение проблем летчики оставшегося вертолета наотрез отказались взлетать — они сказались больными, и были правы — согласно международным правилам организации полетов, невозможно заставить летчика подниматься в воздух, если он чувствует недомогание.

Звонок посла, встревоженного факельным шествием, заставил адмирала прийти в себя.

* * * * *

Мишка Черный зарулил прямо к хибаре, на которую указал «язык». Стас и Артем спрыгнули на землю — перед ними стояло несколько человек, в основном женщины и рахитные дети. Люди со страхом в глазах смотрели на пришельцев. Понятно, что вся деревня слышала близкую стрельбу, и, увидев вооруженных незнакомцев, все интуитивно осознали — пришла большая беда.

— Пошел, — Стас пнул «языка», и тот растянулся перед ним в пыли.

Завизжали дети, запричитали женщины. Лёвин был в ярости, и еле сдерживал себя, чтобы не начать косить тут всех налево и направо.

— Аккумулятор! Топливо! — он снова пнул привезенного с собой местного жителя.

Тот подскочил с земли, и понуро побрел ко входу, попутно что-то говоря женщинам. Те начали орать еще громче, закрывая лица руками. Наверное, они причитали по убитым.

Шайба вынес хилую дверь, и посветил вовнутрь. В помещении стояли бочки, очевидно с топливом, и несколько аккумуляторов, явно снятых с ООНовских КрАЗов.

— Есть, — крикнул старшина.

Он зашел внутрь, осмотрел бочки — они имели вполне надежные крышки, и их можно было попытаться закатить в кузов грузовика.

— В сторону! — крикнул Артем женщинам, которые стали брать приехавших в кольцо.

Но его не слушали, и тогда он несколько раз выстрелил в воздух. Люди отпрянули.

— Что-то мужиков не видно, — сказал Стас. — Или мы всех уже перебили, или они еще вылезут…

— Помогите, — попросил Шайба.

Он выкатил одну бочку, и направил ее к машине. Черный выбрался из кабины и вскоре, вместе с Осиным, они выволокли из сарая первый аккумулятор. Вся погрузка заняла не более десяти минут — бочки по наклонным доскам закатили в кузов, туда же поставили и три аккумулятора.

Избежавший гибели «язык» с опустошенным взглядом остался стоять посреди села, когда грузовик рванул туда, откуда приехал. Его сразу окружили женщины, что-то стали ему говорить, но мужчина вдруг опустился на землю, и во весь голос зарыдал — ему пришлось пережить не самые лучшие мгновения своей жизни. Он сидел и выл во весь голос, и в этом крике был не только личный страх за пережитый ужас, но и душевная боль за тех, кого перебили, было ощущение полной беззащитности перед лицом неумолимого молоха, именуемого жизнью… жизнью, наполненной слепой смертью…

— Меня напрягло, что в селе нам не оказали сопротивление! — сказал Стас.

— Меня тоже, — подтвердил Шайба.

— Не удивительно, — усмехнулся Артем. — За нами, кажется, хвост.

— Видел?

— Видел, — кивнул Осин. — Идут без фар, но их выдало отражение наших «стопарей» на повороте. Метрах в ста, может, чуть дальше.

Стас перегнулся из кузова к водителю:

— Миша, гони к нашим. С тобой в машине остается Артем. Тут немного осталось. Не больше километра. Мы пешком дойдем! — Лёвин поставил водителю задачу. — А теперь притормози, мы с Шайбой сойдем!

— А вы куда, товарищ капитан?

— Хвосты обрубим…

Шайба не стал дожидаться остановки и особых указаний, и, перемахнув через борт грузовичка, завалился в кусты. Стас оказался с ним рядом.

— Надеюсь, за поворотом нас не увидели, — сказал Лёвин.

— Как будем действовать?

— Гасим в упор. Прямо в борт.

— Ясно.

— Как с патронами?

— На эту машину хватит, — отозвался Шайба. — Потом перезаряжусь. Сейчас уже не успею — вон, их слышно уже…

Стас, тем не менее, нашел время вставить полный магазин. Спустя несколько мгновений они уже ясно различали шум работы двигателя и шорох колес по лесной дороге. Еще через несколько секунд в свете Луны показался пикап, в котором сидело несколько вооруженных человек, которые все как один пытались всматриваться в темноту, и что-то говорить водителю.

Стас и Андрей, дождавшись, когда машина поравняется с ними, встали в полный рост, и добившись полного израсходования боеприпасов, подошли к остановившейся машине.

— Я начинаю чувствовать себя каким-то мерзким серийным убийцей. Когда же это все кончится… — Стас осветил фонарем пять трупов, разбросанных по дороге, и два тела, оставшихся в пикапе.

— А мне водки хочется, — сказал старшина, осматривая следы очередного кровавого побоища. — И вообще, я хочу домой.

— Чтоб тебе в бригаде опять мозги выносили все, кому не лень? — усмехнулся Стас.

— Там вот так, как здесь, мозги никто не выносит…

— Уходим, — приказал капитан.

Уходя, Шайба еще раз посмотрел на машину, и вдруг ему тоже подумалось, что операция по эвакуации спутника как-то незаметно стала превращаться в череду бессмысленных кровавых расстрелов…

Глава 11

Часто так бывает — подразделение, выполняющее боевую задачу, по какой-либо причине пропадает со связи, и у командования нет никакой возможности выяснить ситуацию, дать какие-то корректирующие указания или вывести людей из боя. Обычно, как показала практика той, большой войны, если с высаженным десантом терялась связь, то и люди погибали, и задача оставалась не выполненной. Конечно, это не было абсолютным правилом, но статистика — вещь упрямая. Десант в тылу врага, лишенный управления и тыловой поддержки — это обреченный десант. Потеря связи — есть потеря управления. Потеря управления безусловно означает утрату возможности правильно оценивать и быстро реагировать на какие-либо воздействия со стороны врага, а, следовательно — неминуемо приводит к утрате инициативы, что в свою очередь влечет ухудшение ситуации вплоть до разгрома подразделения как боевой единицы и гибели личного состава.

После того, как Лунин ушел со связи, генерал Лихой не находил себе места. Он хорошо знал майора Лунина, знал, что тот обладает не только потрясающей решительностью, присущей, впрочем, многим спецназовским командирам, но и аналитическим складом ума, способным из крупиц информации составить вполне ясное представление об окружающей обстановке. Тем не менее, этих качеств было недостаточно, для того, чтобы успешно противостоять всей огромной американской военной машине, которая сейчас впряглась в поиск спутника. Нужен был системный подход, нужно было снабжать Лунина всей оперативной информацией по району, нужно было каким-то образом воздействовать на американцев, но таких возможностей у генерала, увы, не было.

Что бы как-то успокоить себя, Эдуард каждые двадцать минут заходил в центр радиоперехвата, в надежде, что Лунин пытается связаться с ним, но по каким-то причинам не может этого сделать имеющимися у него радиосредствами — и таящая надежда — а вдруг радиоразведчики своими приемниками его услышат? Но осназовцы только пожимали плечами — они слышали практически всё, что сейчас происходило на гвинейском аэродроме, но русская речь в перехватах отсутствовала. Правда, был и положительный момент — пеленги на интересующие американские передатчики в основном оставались там, где им и следовало быть — либо в районе аэродрома, либо на стационарных местах, либо перемещающиеся со скоростью реактивных самолетов. Каких-либо отклонений, которые могли бы косвенно сказать об организации преследования, зафиксировано не было.

Сигара не придавала спокойствия, и поэтому вскоре полетела в пепельницу. Куда он направился? Что он задумал? Генерал искал ответы на возникающие вопросы, но не мог получить их.

Лихой внимательно рассматривал на карте тот район, из которого Лунин последний (но как же хотелось, что «крайний») раз вышел на связь — это был заброшенный аэродром, некогда построенный советскими специалистами, и являвшийся одним из элементов аэродромной сети, предназначенной для базирования «Медведей» — «стратегов» Дальней Авиации Ту-95МС и самолетов Морской Авиации Ту-142. В свое время «Медведи» были способны держать в страхе всю Атлантику, а сейчас… вся мощь великой страны канула в Лету.

На пороге появился начальник связи спецназовского отряда капитан Юдин:

— Товарищ генерал, я все же думаю, что Дима намеренно ушел из эфира. Он же не глупый мужик, и прекрасно понимает, что не только мы пеленгуем и слушаем…

— Это прописная истина, капитан, — кивнул Лихой. — Но таким образом он лишает себя всей оперативной информации. Он ослеп и оглох без нас.

— Там, в горах, у него другое мнение. Иначе бы он уже связался с нами. У него хороший спутниковый телефон с большим запасом энергии. Но этот телефон — как крик на весь эфир — я здесь! Пеленг на него, в районе всей этой заварухи — стопроцентная уверенность, что запеленгован Лунин со своей гвардией и мертвым спутником. Я уверен, что, прежде чем выйти в эфир, Лунин уйдет от аэродрома на значительное расстояние. Чем больше радиус, тем больше в этом радиусе посторонних телефонов, и тем меньше вероятность его правильно идентифицировать.

— Здесь ты прав, Ринат. Но, тем не менее, ты же понимаешь, что за ходом этой операции из Москвы смотрит много больших чинов, и кое-кто требует подробных отчетов, что и как.

— Я бы их всех послал, — беззаботно отмахнулся Юдин.

— Ты еще молод, и не понимаешь, что такое большие чины. Ты им не объяснишь, что связь прослушивается. Для них нет таких понятий. А выводы могут быть самые непредсказуемые.

— Товарищ генерал, вы трясетесь за свое кресло? — нагло поинтересовался связист.

Лихой посмотрел на капитана. Мальчишка глупо улыбался. На его плечах не лежал груз ответственности за результаты операции. Впрочем, как не лежала и личная материальная заинтересованность за те же самые результаты. Знал бы ты, почему целый генерал, целый начальник направления, прозябает в этой африканской дыре…

— Я переживаю за судьбу отряда, — ответил Лихой. — Иди, капитан, работай. Если будут новости — сразу ко мне.

Капитан ушел, и тут же на пороге появился оперативный дежурный по осназу:

— Товарищ генерал, авиационная ударная группа с «Энтерпрайза» выполняет маневры в районе аэродрома. По характеру переговоров мы предполагаем нанесение ими ударов по наземным объектам.

— Всё?

— Так точно!

— Свободен.

— Есть, — дежурный ушел.

Генерал еще раз посмотрел на карту — через посла России в Гвинее правительство этой страны был предупреждено о стремлении вооруженных групп наемников и спецназа США захватить аэродром. По тревоге были подняты вооруженные силы Гвинеи, и в район аэродрома выдвинуты боевые части. Какова их численность и оснащенность, генерал не знал, но сам факт их присутствия уже не оставлял американцам никакого шанса на «тихий» исход вторжения. Даже если передовые гвинейские отряды будут разгромлены, то спустя непродолжительное время подойдут новые отряды, а руководство Гвинеи обратится в Организацию Объединенных Наций с просьбой оградить, осудить, и так далее. Очевидно, что такой расклад несколько снизит активность военной машины США в этом районе, а раз так, то у Лунина будет шанс выскочить незамеченным из этого района.

Если бы Дима об этом знал!

* * * * *

Снаружи, буквально в нескольких десятках метрах от окон кабинета, количество жаждущих расправы манифестантов увеличивалось с каждой минутой. Несколько горящих факелов уже было брошено на территорию посольства. Люди что-то орали, но разобрать что, было невозможно — вокруг стоял настоящий гвалт. Кто-то притащил американский государственный флаг, и толпа начала его жечь, упиваясь гордостью за свой поступок. Морские пехотинцы, вооруженные автоматическими винтовками, отошли от ограды, окружающей комплекс зданий посольства, и заняли позиции — в готовности к открытию огня. Но пока никто ограду перелезть не пытался — как будто на это у них не было команды. Полиция вяло присутствовала, не пытаясь воздействовать на беснующихся людей.

— Здесь два варианта, — сказал Майлер, спокойно глядя в окно: — Либо стрелять, и держаться до последнего, либо вообще не сопротивляться. Правда, в первом случае нам крайне необходима поддержка со стороны «Диаманта» или боевых групп, которые есть на авианосце, а во втором случае нам нужна защита со стороны местной полиции или войск ООН.

— Меня, даже в такой ситуации, волнует вопрос, как мы будем оплачивать обозначенные суммы, — сказал Эндрю Браун.

— Теперь это головная боль финансовой системы, — отмахнулся Майлер. — И вообще, Браун, успокойтесь! Вы ведете себя как перепуганный ребенок. Держите себя в руках! Проигрывать тоже нужно уметь. Согласитесь, как красиво они поставили в позу рака не только нас с вами, но и всю Америку, со всеми ее сокрушительными способностями!

— Я не собираюсь проигрывать, — тихо отозвался посол. — Более того, я в ваши игры не играю.

— Да уже играете, — усмехнулся Барт Майлер. — После того, как вы были введены в курс дела… вы теперь с нами одной кровью замазаны. Не отвертитесь.

— Сейчас нас натурально кровью перемажут, а вы стоите, и так спокойно рассуждаете о чем-то весьма отдаленном от реальности, — посол отдал дань майлеровской выдержке.

— Знаете, реальность — вот она. За окном.

— Реальность, которая нас сейчас убьет, — с горечью и страхом выдохнул посол.

— Не убьет, — покачал головой Майлер.

— Проломят ворота, ворвутся сюда, и устроят здесь погром…

— Если бы хотели — давно уже сломили бы сопротивление полиции, и смяли бы наших морпехов. Но, как вы можете видеть сами — они не торопятся это сделать.

— Почему?

— Вот и я хотел бы это знать.

* * * * *

Силы таяли буквально на глазах. Наверное, сказывался недосып и масса переживаний. Дима Лунин поймал себя на мысли, что от усталости у него уже изменилась походка — он уже не переступал через ветки, а старался их обойти — это первый признак физического и морального истощения. На него напала какая-то апатия, и в своих действиях он уже не видел особого смысла. Просто знал — нужно вытащить спутник, и делал это.

— Товарищ майор, — Артем спрыгнул с грузовичка на землю: — За нами шло преследование, установить силы не удалось. Левин и Шайба остались рубить хвосты. В кузове все, что мы смогли найти в деревне.

Дима заглянул в кузов.

— Где абориген?

— Оставили в деревне.

— Живым?

— Да. А надо было гасить?

Дима махнул рукой. Трупом больше, трупом меньше. Когда их счет идет на десятки, то острота этого вопроса затухает сама собой. Даже если ты, обозначенный своей Родиной именно для решения убийственной задачи, начинаешь думать о том, правильно ты поступил, или нет, то в конечном итоге это не может привести к ожидаемому тобой положительному ответу — он, этот ответ, всегда будет отрицательный. Смерть, инициированная тобой, не будет приносить тебе никакой радости, даже если тебя за это, в последствие, наградят. Жизнь человека — это всегда жизнь, каким бы ни был этот человек. Жизнь человека дарована Богом, и смертоубийство всегда — большой грех.

В это время неподалеку загрохотали звуки непрерывного автоматического огня. Лунин повернул голову на звук, машинально вскидывая автомат, и командуя:

— Приготовиться к бою. Занять круговую оборону!

Ждать долго не пришлось. Стрельба затихла так же внезапно, как и началась, а спустя несколько минут, на поляне появились Стас и Шайба. Старшина крикнул из темноты:

— Товарищ майор, не стреляйте, это мы!

Шайба уверенно пошел навстречу.

— Наконец-то, — Лунин хлопнул Широкова по плечу. — Еще тебя мне не хватало потерять.

— Не дождетесь, товарищ майор!

Старшина выглядел не ахти, да и Стас тоже. Они только что завалили кучу народу, и не готовы были к адекватному диалогу. Лунин махнул на них рукой, мол, ну вас.

Труднее всего, оказалось, найти гайки, скрученные с колес. Аборигены их просто побросали в траву — при свете фонарей их искали все, но несколько штук так и не нашли. Это значительно осложняло езду по пересеченной местности — нагрузки на колеса могли быть многовекторными, и поэтому потерять колесо было вполне реально. Прикрутив колеса на место, распределив гайки равномерно по всем колесам, установили аккумуляторы, залили топливо — и машины, обе, завелись!

Виталий тут же полез проверять работоспособность крана, и спустя несколько минут доложил, что кран исправен.

— Господи, ты есть на свете… — прошептал про себя Лунин.

Машину с краном установили на опоры, которые Шайба лично проверил, и начали перегрузку — тросы не подвели, и вскоре спутник уже лежал на своем месте в ООНовском КрАЗе. Туда же бережно перенесли тела павших товарищей.

Лунин собрал своих подчиненных.

— Мужики, я понимаю — всем тяжело. Но грош нам цена, если мы его отсюда не вытащим!

— Сделаем, командир, — за всех отозвался старшина. — Еще и не такое делали.

— Ставлю боевую задачу, — Лунин осмотрел всех, кто остался. — Намерения врага просты — перехватить спутник, а нас перебить. Сейчас, предположительно, американцы отхватывают от гвинейцев на аэродроме. И возможно, мы живы только потому, что гвинейцы не дают им там расслабиться. Связаться с базой и запросить поддержку я не могу — нас тут же запеленгуют и, скорее всего, уже не будут преследовать, а просто забросают бомбами. Поэтому, повторюсь — все надежды только на свои силы. Будем идти всю ночь. Нам нужен такой бросок, который позволит нам за темное время выйти как можно дальше из зоны повышенного интереса. Если мы это сделаем, то дальнейшее движение уже будет гораздо проще. Так что — предельное внимание! Идем на максимально возможной в наших условиях скорости. Первым двигается Виталик на «шашиге», с ним Степан и Артем Осин в кузове с реактивными гранатами наготове. Затем идет КрАЗ со спутником, за рулем «фашист», с ним Стас и резидент. Замыкает колонну автокран, за рулем Миша Черный. Я двигаюсь в автокране. Шайба со мной. Мой заместитель — Степан Уваров. Предельное внимание. Артем и Степан — стрелять при любом подозрении на опасность. Старшие машин — офицеры. Радиостанции держать включенными по одной на машину — будем беречь аккумуляторы. Будем живы — к пяти утра начинаем искать место для дневки. Вопросы? Нет? Поехали!

Взревели двигатели, и колонна из трех грузовых машин двинулась в лесную чащу, туда, откуда только недавно приехала.

Связанные несколько человек проводили взглядом машины и начали пытаться освободиться.

* * * * *

Кто заметил подходящие на низкой высоте два самолета, Рамус так и не понял, он услышал лишь отрывистую команду Джина, и наводчик мгновенно развернул ЗПУ в сторону приближающейся угрозы.

Четыре ствола, закладывая уши оглушительным грохотом и полыхая в небо ярким двухметровым пламенем, начали выплевывать по самолетам длинные трассера — тяжелые пули неслись навстречу штурмовикам. Наводчик точно выбрал упреждение, и в какой-то момент десяток пуль встретились с целью. Рамус увидел, как часть трассеров разлетелась от самолета в разные стороны, но в тот же момент самолет загорелся, озарившись ярким пламенем.

— Молодец, — похвалил наводчика командир.

— Они что-то сбросили, — сказал наводчик. — Летит к нам.

— Ложись! — крикнул Джин во всю мощь своих легких, осознав, что это значит.

В следующее мгновение оглушенный близкими разрывами, Рамус упал на дно бронетранспортера. Джин тут же свалился рядом. Борта бронетранспортера зазвенели металлическими ударами, обсыпанные роем стальных шариков. Дико заорал раненный наводчик.

— Моя пехота… — Джин подскочил на ноги, и выглянул наружу. — Боже!

Рамус тоже подскочил. Там, где пять секунд назад шла ротная цепь, уже никого не было видно. Дым от взрывов заволок поле.

— Занять места в боевых машинах! — снова во всю мощь легких крикнул Джин.

К своему удивлению Рамус увидел, как из дыма появилось несколько человек, неуклюже бегущих по полю. Они начали запрыгивать в бронетранспортеры. В командирскую машину набилось человек пять-шесть. К этому времени Джин самолично вытащил из-за ЗПУ раненого наводчика, и уложил его на пол машины:

— Бинты! Быстро!

Спина наводчика была вся покрыта мелкими дырочками — так его посекли шарики противопехотных бомб, которые сбросили штурмовики. Кто-то подал бинт, но Джин тут же передал его одному из солдат:

— Перевяжи, живо!

Еще трое сказались ранеными.

— Заходят в новую атаку, — сказал Рамус, наблюдая за самолетами. — Оба заходят. Не сбили мы его.

Джин мгновенно оценил ситуацию, и пнул ногой водителя:

— Гони к ближайшему зданию!

Водитель утопил педаль газа, и бронетранспортер покатил к полуразрушенному дому, стоящему в ста метрах от башни управления, где сидели американцы. За ним устремились другие бронемашины.

— Падает давление в шинах! — сообщил водитель, на миг повернувшись к своему командиру.

— К зданию солдат! К зданию! Хоть на дисках!

Водитель повернул голову вперед, и в этот момент его голова лопнула, разбрызгивая во все стороны свое содержимое.

— Снайпер! — воскликнул Джин, и с завидной быстротой занял место наводчика счетверенной ЗПУ, успев крикнуть Рамусу: — Убил его через лобовое стекло! Рамус! Держи руль!

Рамус, брезгливо отодвигая безжизненное тело водителя в сторону, и с ужасом глядя на разбитое пулей лобовое стекло, ухватился за окровавленную баранку. В этот момент прямо у него над головой оглушительной очередью ударили четыре КПВТ. Двухэтажное здание башни управления заволокло пылью. Через десяток секунд БТР ткнулся носом в стену полуразрушенного здания и остановился.

— Все в укрытие! — крикнул Джин. — Занимаем оборону!

Укрытый стеной дома от огня защитников башни управления, из своих солдат, оставшихся в живых после удара «Хорнетов», Джин быстро организовал оборону здания. Два других бронетранспортера аккуратно встали за командирской машиной, припарковавшись куда удачнее — без таранных ударов по стене. Джин по рации связался со своими минометчиками:

— Непрерывный огонь по башне управления до полного израсходования мин! Взрыватели на фугас! По окончанию стрельбы — мне доклад, затем быстро меняете позицию и ждете указаний!

После этого он по сотовому телефону связался со своим командованием и доложил обстановку:

— По нам нанесен бомбовый воздушный удар, мы понесли тяжелые потери. Наш вертолет сбит. На поле аэродрома горит полдюжины вражеских вертолетов. Мы держим врага в здании башни управления. Атаковать не могу, моё подразделение не боеспособно. Прошу боевой поддержки и врачебную помощь.

Отключившись, он посмотрел на Рамуса:

— Скоро подойдут еще два батальона пехоты, батальон танков и батальон «коммандос». У нас осталось мало времени. Как их будем доставать оттуда?

— Нужно собрать здесь кулак, и атаковать! По периметру аэродрома у нас много людей, на исходной, около минометчиков, тоже есть резерв. Всех сюда! Иначе — плакали наши миллионы!

Джин высунулся на миг, посмотреть на здание, в котором сидели «золотые мальчики», и тут же отпрянул от окна.

— Мы сейчас в одинаковых условиях. Здесь, за стенами, нам бомбы не страшны. Но и сил у нас мало, чтобы взять американцев. Похоже, мы пролетаем с большим кушем.

— Нужно любой ценой прорваться к башне, и закидать здание гранатами. Американцы нам подойдут как живые, так и мертвые — главное, унести тела и предъявить потом их документы и личные вещи. Тогда нам поверят, что они у нас, и оплатят хоть сколько, за их освобождение. То, что они уже мертвые, мы расскажем потом… — Рамус нашел в себе силы улыбнуться.

Джин посмотрел на свое войско, оставшееся после подлой выходки «Хорнетов». В здании находилось два десятка человек, из которых добрая половина была ранена. Силами десяти человек уничтожить американцев?

Джин еще раз посмотрел на башню управления, очертания которой хорошо рисовались в ночи на фоне догорающих вертолетов и время от времени освещались бликами разрывов минометных мин.

— Те, кто не ранен, приготовиться к атаке в составе штурмовой группы! — сказал он подчиненным. — Остальные — передать им свои гранаты. Штурмовая группа по моей команде броском сближается со зданием, после чего забрасывает окна гранатами. В это время все остальные ведут огонь по окнам. Как только взрывы внутри прекращаются, прекращаете стрелять по окнам. После этого штурмовая группа проводит зачистку внутри здания. Раненых не добивать — вязать и тащить в бронетранспортер. У кого есть дымовые гранаты? Есть? По моей команде бросаете их вперед.

— Самолеты летят, — Рамус громко прервал пехотного командира.

— Ложись!

Все бросились на пол. В то же мгновение снаружи здания разорвалось несколько авиабомб, которые, однако, уже не причинили гвинейцам никакого вреда. С характерным грохотом реактивные штурмовики пронеслись в ночном небе над полуразрушенным зданием.

По связи на Джина вышли минометчики:

— Осталось по три мины на ствол!

— Принял!

Джин повернулся к своим бойцам:

— Бросайте дымовые гранаты!

Два солдата метнули в темноту несколько дымовых гранат. Хлопнув, они начали выделять маскирующий дым, который с каждой секундой все плотнее закрывал видимость между зданиями. По крайней мере, это позволит часть пути пройти не под прицельным обстрелом. А дальше — дыма еще накидать можно.

— Приготовились! — в боевом задоре крикнул Джин. — По окнам здания — огонь!

Джин посмотрел вперед. В этот момент одна из последних мин, все-таки попала точно в центр крыши, и благодаря иной установке взрывателя, прежде чем взорваться, пробила ее. Вспышка разрыва полыхнула в окнах второго этажа.

— В атаку! — Джин в азарте схватил поудобнее АК-47, и вместе с бойцами штурмовой группы, что было сил, побежал к зданию.

Рамус, не желая лично принимать участие в бою, тем не менее, не остался бесполезным — он забрался в самый, на его взгляд, целый БТР, и запустив двигатель, медленно обогнув здание, направился к штурмуемой башне управления.

* * * * *

После того, как бронетранспортеры, собрав на поле солдат, выживших после авиаудара, скрылись за стенами неподалеку стоящего здания, Удет подозвал лейтенанта:

— Том, нужно перегруппировать людей — теперь наиболее вероятное направление атаки — примыкающее здание. До него сто метров, а это пятнадцать секунд хорошего бега. Нужно сосредоточить максимально возможное количество стволов на это направление. Где снайпер?

— Нет больше снайпера, — хрипло ответил Уитмор. — Убит.

— Плохо. Сколько у нас пулеметов?

— Три.

— Нужно все перетащить на это направление!

В это время за окном раздался очередной взрыв минометной мины, но звук его был глуше, а в окна полетели комья земли.

— Смотри-ка, — зло усмехнулся полковник. — Наконец-то догадались поставить взрыватели на фугас.

— Пулеметчики, — крикнул Уитмор, — все на эту сторону! Занять позиции в глубине помещения, и быть в готовности в случае атаки стрелять из окон.

Три человека переместились к окнам. Начали осматривать соседнее здание. Заметив там движение, Бёрнс пустил туда короткую очередь и удовлетворенно крикнул:

— Попал!

Удет снова связался с адмиралом:

— Сэр, авиация положила часть пехоты, но остальные готовят атаку из соседнего здания.

— Решайте вопрос с летчиками! — как-то отстраненно отмахнулся адмирал.

Интонация Льюиса совсем не понравилась полковнику. Отключившись, он вслух выразил свои мысли:

— Нас что, уже списали?

— Кто списал? — уточнил Уитмор.

— Адмирал, — ответил Удет.

— Плохо, если так. Тогда нам помощи ждать неоткуда.

— Не трави душу.

Удет связался с летчиками и дал им новое целеуказание. Те попросили бросить на крышу башни управления фальшфейер, чтобы исключить ошибку при бомбометании. Как только это было исполнено, тут же один из пулеметчиков крикнул:

— «Шершни» идут!

Два «Хорнета» сбросили свой груз, и с резвым набором высоты ушли в сторону. Вокруг здания, где сейчас находились гвинейцы, полыхнули разрывы противопехотных бомб.

— Как мертвому припарка, — полковник резюмировал результат. — Теперь им бомбы не страшны.

— Дым бросили, — прокомментировал Уитмор. — Сейчас начнется атака.

— Приготовиться! — крикнул Удет.

Уитмор зарядил подствольный гранатомет, и, не дожидаясь появления врага на кромке дымзавесы, в темпе начал посылать прямо в дым одну гранату за другой. Удет хотел, было, его остановить, но передумал — счет их жизней уже шел на минуты, и поэтому способ ее продления уже особого значения не имел. Полковник понимал — если не в этой, то уж точно в следующей атаке ему и его подчиненным придет конец.

Алекс включил коллиматорный прицел, и приложился к карабину, стараясь занять как можно более удобное положение для стрельбы. Огонь горящего на крыше фальшфейера хорошо подсвечивал дым, и если кто-то из него выйдет, то его можно будет заметить. Заметить и убить.

В этот момент ослепительная вспышка полыхнула прямо в помещении, в нескольких метрах от него. Удета обдало волной тяжелого, горячего, упругого воздуха, в тело, ноги и руки впились несколько мелких осколков, отброшенный взрывом полковник ударился о стену и потерял сознание. Как подкошенные незримой косой, рядом с ним упали еще несколько человек.

Том за мгновение до взрыва вышел в соседнее помещение, забрать у кого-то оставшиеся гранаты к подствольнику, и там его настигла ударная волна — лейтенанта швырнуло на пол, но он тут же поднялся. Не было времени думать, что это было — сейчас нужно было всё внимание уделить отражению атаки. Он высунулся в окно, и увидел, как к зданию стремительно бегут несколько человек. В защитный шлем по касательной ударила пуля, но Том уже не обращал внимания на такие мелочи. Он приложился к карабину, и начал бить короткими очередями, с ужасом понимая, что при всем своем желании и при всем своем мастерстве он не сможет остановить наступление. Из здания еще кто-то стрелял, но ответный огонь был не таким сильным, как того требовалось.

«Вот и всё» — мелькнуло в голове. Том успел завалить двоих, кто-то свалил еще одного, но остальные смогли невредимыми добраться до стен башни управления и начали кидать ручные гранаты. Взрыв одной гранаты обдал Том роем осколков, которые пронзительной болью ударили по всему телу.

«Осталось совсем не много», — в голове метались бесхитростные мысли, которые предельно четко рисовали текущее положение дел. Упав на спину, Уитмор достал из разгрузки пару гранат, и одну за другой бросил в окно, с таким расчетом, чтобы они упали как можно ближе к стене, чтобы смогли поразить атакующих. Краем сознания он понимал, что бой идет уже внутри здания, и не было никаких сил изменить ситуацию.

Том сменил магазин, достал пистолет — вероятно, у него не будет уже времени повторно менять магазин на М-4. Сжав «Беретту» в левой руке, правой он поднял карабин на дверной проем — и вовремя. В тоже мгновение там появился силуэт человек с автоматом Калашникова в руках. Том надавил спусковой крючок, и человек осел в проходе, повалился на бок и замер. В комнату влетела граната, и упала в двух метрах от лейтенанта. Несколько мгновений Том с ужасом смотрел на ее ребристый корпус, видел, как из запала идет дымок горящего замедлителя.

«Вот это и есть смерть», — мелькнуло в голове. В последнее мгновение Том выстрелил в нее из карабина, и пуля выбросила гранату за пределы помещения. Где-то в дверном проеме ухнул разрыв.

Пока Том смотрел в один дверной проем, из другого стремительно выскочил долговязый африканец, который ударом ноги отбил в сторону руку с пистолетом, и навалившись на Тома, вцепился ему в шею. Обессиленный лейтенант уже не мог сопротивляться, и через десяток секунд потерял сознание.

* * * * *

Атака далась тяжелой ценой — Джин сам был ранен, и еще четверо его бойцов погибли. Многие получили легкие ранения. Но желаемый результат, тем не менее, был достигнут.

Когда Рамус, управляя бронетранспортером, подкатил к зданию, там еще шел бой. Рисковать своей жизнью, в преддверии хорошего обогащения, ему, в отличие от импульсивного и энергичного Джина, совершенно не хотелось, и поэтому Рамус благоразумно дождался окончания боя за пуленепробиваемыми бортами БТР-152. Когда стрельба стихла, он выбрался из бронемашины, и осторожно заглянул в здание — бойцы Джина деловито согнали в один угол сдавшихся в плен американцев, и сейчас досматривали каждого, прежде чем связать руки за спиной.

— Среди живых — пятеро — «зеленые береты», — поделился радостью Джин, выходя из какой-то комнаты с американским карабином в руке.

— Остальные?

— Частная военная компания. Вон тот, рыжий, мне уже все рассказал. Среди «зеленых беретов» два офицера — полковник и лейтенант. Они оба ранены и сейчас без сознания.

— Нужно уходить отсюда, и как можно быстрее! — сказал Рамус.

— Забираем с собой только «зеленых беретов», — сказал Джин. — Остальные нам не нужны. За них никто и гроша ломанного не даст!

Джин подошел к пленным. Все американцы были изранены, перепуганы, и старались не встречаться взглядами с командиром гвинейского подразделения, «сделавшего» самых крутых вояк в мире. Джин ткнул стволом здоровенного негра, руки которого уже были связаны сзади:

— Ты кто?

— Сержант Бёрнс.

— «Зеленый берет»?

— Да.

— А почему ты не застрелился, когда возникла угроза плена?

— Потому что Америка меня спасет даже из плена! — с гордостью сказал сержант.

— Как бы я этого хотел! — усмехнулся Джин.

Он дал указание, и «зеленых беретов» отделили от общей массы, и повели в бронетранспортер. Туда же отнесли полковника и лейтенанта, а так же тела двоих «беретов», погибших во время штурма. К этому времени к зданию начали стягиваться пограничники, которых Рамус быстро озадачил охранять пленных до подхода основных сил. Взяв с собой троих наиболее надежных пограничников, двое из которых являлись его дальними родственниками, Рамус забрался в бронетранспортер и сел за руль.

Отдав необходимые распоряжения, Джин присоединился к Рамусу, и бронетранспортер, быстро набирая скорость, покатил к выезду с аэродрома. Бронемашина не останавливаясь, прошла мимо минометчиков, которые, сменив позицию, стояли на опушке леса в ожидании приказов.

Трое «беретов» сидели на лавке напротив троих пограничников. Они все так же смотрели в пол, не поднимая взгляда на своих победителей. Какое-то время Джин опасался, что «береты», таким образом, пытаются усыпить бдительность охраны, но потом понял — наверное, в глубине души американцы даже радовались, что для них все кончилось. Большинство их соратников погибло, а им была дарована жизнь. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — если сразу не расстреляли, то потом уже никто этого делать не будет. А значит — у Америки будет реальный шанс вытащить своих солдат из плена!

Джин понимал — «зеленые береты» несколько дней занимались активными мероприятиями, а значит — находились сейчас на пределе своих сил. В таком состоянии оказывать сопротивление они вряд ли будут, но, нужно быть в этом уверенным на все сто.

— Стой! — крикнул он Рамусу.

Тот надавил педаль тормоза, и восьмитонная машина остановилась.

— Чего забыли? — Рамус повернулся и посмотрел на Джина, сидящего на стульчаке наводчика зенитно-пулеметной установки.

— Думаю, для профилактики нужно провести с нашими гостями разъяснительную работу.

— Чего ты задумал?

— Сейчас увидишь. А ну, выходите по одному!

Троих американцев вывели из машины и выстроили вдоль борта. Джин взял автомат, и размахнувшись, ударил Бёрнса прикладом в солнечное сплетение. Сержант согнулся, и Джин стал наносить ему удары автоматом и ногами. Пограничники Рамуса последовали его примеру, и, повалив на землю остальных, стали осыпать их ударами со всех сторон.

— Так вы их убьете, — сказал Рамус, наблюдая за «разъяснительной работой».

— Ничего им не будет, — спокойно сказал Джин. — Я видел фильм, как их готовят. Их там еще и не так бьют! В любом случае, их нужно постоянно так калечить, чтобы не было сил на сопротивление.

— Делай, как считаешь нужным! — согласился Рамус, и в этот момент увидел, как полковник раскрыл глаза и попытался шевелиться: — О, наш полковник очнулся! С возвращением, мистер Удет!

Алекс дернулся, но руки у него были связаны. Со злостью посмотрел на Рамуса:

— Вы кто такие? — Удет при свете Луны увидел на полу бронемашины два трупа, и некоторое время с ужасом смотрел на них.

— Я — защитник своей страны, — с гордостью произнес пограничник. — Тот, кто ненавидит американскую демократию, и готов уничтожать ее везде, где она сует свой нос не в свои дела!

— Ну, ты завернул! — Джин прыснул от смеха, забрался в БТР, и, подхватив Удета за шиворот, выбросил его из бронемашины.

Пограничники тут же начали его избивать.

— Я ранен, — крикнул полковник, но его никто не собирался жалеть.

Избив в кровь своих пленников, гвинейцы загрузили их обратно в бронетранспортер. Джин сел рядом с Рамусом на место командира.

— Куда? — спросил пограничник.

— В первую очередь их нужно показать врачу, — сказал Джин. — Если раненые сдохнут, за трупы дадут меньше. Или вообще ничего нам не перепадет.

— Лишь бы они от них не открестились, — сказал Рамус.

— Не открестятся, — улыбнулся Джин. — После всего того, что они тут наворотили, думаю, весь мир будет знать, чьих рук это дело. И для США станет делом чести вытащить своих бойцов из наших застенков.

— Ну, так куда?

— Пока вперед, потом покажу где повернуть. Знаю я одно хорошее место…

Рамус включил скорость, и бронетранспортер тронулся с места.

Глава 12

— Если нам удастся сохранить темп движения, то, может быть, к утру выскочим из окружения, — боясь сглазить, тихо сказал Лунин.

— Дай-то Бог, — согласился Стас.

Дима развернул карту, и, подсвечивая фонариком, нашел место стояния. Не так давно он рассматривал это место как площадку для приема вертолета, но сейчас о вертолетах речь не шла. Рука потянулась за навигатором, но остановилась — Дмитрий вдруг подумал — а что если все навигаторы, принимающие в данном районе сигналы навигационных спутников, каким-то образом могут быть запеленгованы американской радиотехнической разведкой? Находиться в режиме полного радиомолчания в современных условиях означает не только исключение выхода в эфир посредством радиопередающих станций, но и исключение вообще каких бы то ни было излучений любого рода — будь то технические сигналы связи выключенного сотового телефона с базовой станцией, Интернет-трафик мобильного модема или установление связи с навигационными системами. Дима точно не знал принцип действия системы GPS, но от греха подальше решил исключить и эту вероятность обнаружения.

— Береженого бог бережет, — заключил он, и выключил навигатор.

Колонна снова двинулась в путь. Не проехав и километра, впереди идущий ГАЗ-66 остановился.

— Что там еще? — спросил Миша Черный, сидящий за рулем автокрана.

Лунин старался всмотреться вперед, но ничего разглядеть не мог.

«Газик» продолжал стоять, докладов по рации не поступало, и поэтому Лунин, не желая лишний раз появляться в эфире, открыл дверь кабины и спрыгнул на землю. Шайба тут же последовал его примеру — спрыгнул на дорогу, поудобнее взяв в руки пулемет.

Дима подошел к стоящей «шашиге». Возле машины стоял Степан.

— Что там? — спросил Дима.

— Река разлилась, — Степан указал рукой на бурлящий впереди ручей.

— Мы же по нему сюда шли, чего встали?

— Товарищ майор, уровень воды поднялся, — в свете фар появился Виталик, бредущий по колено в воде. — Я промерил, должны пройти. Сейчас попробую проехать.

— Какая глубина?

— Чуть меньше метра.

— Поток воды сильный. Как бы не перевернул машину.

— Да не перевернет. Я в Чечне по горным речкам ездил много раз, а там потоки посильнее этого бывали.

— Ага, — вставил старшина. — Помните, товарищ майор, как мы в Чечне барана подстрелили ко дню рождения командира отряда?

— Когда утопили КамАЗ и кучу стволов?

— Н-да, — лицо Широкова просияло заслуженной воинской доблестью.

— Андрюша, мне те стволы до сих пор аукаются, как я могу про них забыть? Смотри, если сейчас «шашига» перевернется, нырять с тросом ты будешь. Усёк? — майор посмотрел на своего подчиненного со всей присущей ему командирской строгостью.

Старшина мгновенно повернулся к водителю:

— Так, дружище, ты хорошо дорогу проверил?

— Нормально, вся техника пройдет.

— Смотри у меня. Если мне придется нырять, то твое наказание тоже сладким не покажется. Усёк?

С таким добрым напутствием Виталик сел за руль. На всякий случай Осин тоже покинул машину — решили на примере «шашиги» посмотреть проходимость брода после поднятия уровня воды в реке.

Виталик газанул пару раз, а потом на первой передаче, не меняя оборотов двигателя, вошел в реку. «Шашига», поднимая в обе стороны от себя немалую волну, резво прошла брод, выбралась на противоположный берег, и пройдя еще метров пятьдесят, остановилась.

— Ну да, около метра, — резюмировал майор свои наблюдения. — Эти два пройдут свободно.

Вскоре все машины были уже на том берегу.

* * * * *

Немного успокоив распоясавшееся сердцебиение, и приняв таблетки от давления, адмирал Льюис вызвал руководителей «Блэкуотера» и поставил им задачу на выдвижение к американскому посольству, которое в настоящий момент было окружено беснующимся местным населением. Принимая во внимание свое отстранение от управления операцией, и не видя смысла больше находиться «на связи», адмирал решил лично возглавить разблокировку посольства.

— Грин, я поеду сам, — сказал он старшему управленцу ЧВК.

— Но адмирал, — попытался возразить бывший полковник «зеленых беретов», — мы сами вполне справимся с этой задачей, вам лучше оставаться здесь…

— Мне лучше знать, где мне оставаться, — нахмурился адмирал, после чего доверительно поведал: — После такой вставки от президента, я хочу немного успокоиться на свежем воздухе…

Грин улыбнулся, понимающе кивнул и распорядился, чтобы адмирала вооружили и снарядили всем необходимым.

Спустя десять минут на трех «Хамви» пятнадцать боевиков «Блэкуотера» во главе с адмиралом начали движение в сторону посольства. Поездка по ночному городу, в котором улицы были во сто крат уже пешеходной дорожки где-нибудь на окраине Уилмингтона, была сравнима с ориентированием в дремучем лесу — стоило только свернуть один раз не в тот поворот, как спустя пару минут можно было полностью потеряться. Понятно, что никакого уличного освещения в стране, разодранной гражданской войной, хаосом и разрухой, не было, как не было на фоне всей этой серой нищеты, ярких и запоминающихся ориентиров. Плутанув пару раз, спасательная группа потеряла четверть часа.

Когда тяжелые «Хамви» подкатили, наконец, к воротам посольства, люди с затухающими факелами уже расходились в разные стороны по примыкающим улицам.

Остановившись у ворот, адмирал спрыгнул с брони и двинулся ко входу. Изнутри к нему поспешили несколько морских пехотинцев, которые открыли ворота, пропуская Льюиса вовнутрь.

— Где посол? — спросил адмирал начальника охраны.

— У себя был.

— Майлер с ним?

— Да, сэр.

Льюис вошел в здание посольства, поднялся по лестнице и спустя минуту уже входил в кабинет посла.

— Я прибыл, — доложился он.

— Очень даже вовремя, — усмехнулся Барт. — Видимо, местные аборигены увидали вас еще издали, и поспешили скрыться.

— Да, как-то организованно они вначале появились, — сказал растерянно Браун, — а потом так же организованно разошлись.

— Ими явно кто-то управлял, — заключил Майлер. — У меня такое ощущение, впервые за годы моей политической карьеры, что это с нами кто-то играется, а не мы…

Адмирал присел в кресло, и, схватив со стола бутылку виски, сделал несколько хороших глотков.

— А я, господа, отстранен от дел, — сказал он на выдохе. — С чем меня наш президент и поздравил не далее как час назад.

— Мои поздравления будут уместны? — осведомился Майлер.

Он умел шутить даже в самые напряженные минуты.

— По субординации — нет, — отозвался адмирал. — Твой шеф, я напомню, это уже сделал. Но как честный человек, как друг и соратник по борьбе — пожалуйста.

Адмирал снова приложился к бутылке.

— Мы передали банковские счета в администрацию президента, — сообщил ему посол.

— Какие счета? — спросил Льюис.

Посол вспомнил, что адмирал не присутствовал при разговоре с помощником президента Гвинеи и накоротке рассказал суть вопроса.

— Мы связались с правительством Гвинеи и за сто миллионов решили вопрос с прекращением огня. Там, на аэродроме.

— А ничего умнее вы предложить не могли? — спросил адмирал.

— Что? — спросил Браун.

— Вы деньги уже проплатили?

— Не знаю, — пожал плечами посол. — Мы довели до сведения президента условия, на которых Гвинейцы готовы остановить бойню. И передали банковские счета.

— Бой уже остановлен, — сказал адмирал.

— Ну вот, — посол вытер со лба пот. — Вот! Как мы и предполагали…

— Купились таки, — Майлер улыбнулся. — Я всегда говорил, что доллары являются лучшим инструментом для ведения переговоров. И гвинейцы оказались такими же, как и все остальные!

— Вы с ума сошли, господа, — адмирал поставил бутылку на стол и встал с кресла: — Бой закончился еще час назад. Группа полковника Удета на связь не выходит. Радиостанции «Блэкуотера» молчат. Это означает только одно — они все погибли. И за гибель наших граждан вы, глупые политиканы, заплатили убийцам немалые деньги. Я представляю, как сейчас радуются те, с кем вы вели переговоры!

Повисла тягостная минута. Майлер и Браун глупо смотрели то друг на друга, то на адмирала.

Льюис шагнул к двери:

— Факельное шествие закончилось. Вам здесь больше ничего не угрожает, поэтому я оставляю вас. Очевидно, что сейчас мне придется решать еще массу самых разных проблем, отчасти рожденных вашими безумными поступками.

— Адмирал, — Браун обрел дар речи: — Как же так? Как так получилось?

— Не знаю, это вы тут нарешали, а не я. Это у вас нужно спрашивать за конечный результат… — адмирал явно сейчас издевался над своими собеседниками. — А мне сейчас предстоит захватить несколько суверенных государств!

Льюис с удовольствием хлопнул дверью и поспешил вниз, где его ждали вооруженные боевики «Блэкуотера».

* * * * *

— Спасибо, перевод получен, — мягким голосом поблагодарил Брауна помощник президента Гвинеи Ральф Камара.

— Что с нашими людьми? — спросил Браун, понимая, что обуявшая его ярость сейчас может сорвать его голос на брюзжащий крик. — Когда вы их отпустите?

— Подождите, Браун, — спокойно осадил его Камара. — Мы с вами договаривались о прекращении огня. Вы свою часть договора выполнили — деньги перевели. Мы, после получения денег, так же в точности выполнили свою часть достигнутых с вами договоренностей. Огонь прекращен. Кровопролитие остановлено. Там никто ни в кого больше не стреляет.

— Вы остановили бой только после получения денег, тогда как вопрос требовал немедленного разрешения! И мы это обговаривали!

— Ну, так и вы не сразу перевели требуемую сумму. Я, конечно, не думаю, что это вы делали со злым умыслом, но полной уверенности в этом у меня нет. Поэтому — так.

— А люди? Где наши люди? — не выдержав дипломатического этикета, сорвался на крик посол.

— Часть убита с оружием в руках в момент совершения преступления, часть взята в плен и в настоящее время этапируется в одну из тюрем Гвинеи для проведения всех следственных действий по факту вторжения вооруженных групп, состоящих из граждан США на территорию суверенной Гвинеи. Поверьте, все следственные действия будут носить открытый характер, весь мир будет знать о том, что вы здесь натворили.

Браун несколько секунд переваривал услышанное, потом нашелся:

— Камара, надеюсь, вы понимаете, что захваченные вами граждане США подпадают под определение военнопленных, со всеми вытекающими отсюда последствиями?

— Не подпадают, Браун. Ни один из захваченных нами преступников не назвался военнослужащим. Мы проверили — они все наемники, представители частной военной компании «Блэкуотер».

— Да? — Майлер, который по громкой связи слушал разговор, удивленно поднял брови, и резко жестикулируя, тихо подсказал Брауну: — Этого не может быть, там человек восемь «зеленых беретов». Неужели он всех их там перебили. Спроси про трупы!

— Где и как вы сможете передать нам тела погибших? — спросил Браун Камару.

— Этот вопрос, думаю, мы сможем согласовать в течение суток. Мы обговорили все позиции, поэтому, до свидания. Я позвоню вам позже.

Камара отключился.

Браун несколько мгновений держал телефонную трубку, но короткие гудки вернули его на землю, и он положил трубку на аппарат.

— Нас обули как маленьких детей, — подвел он итог разговору.

Майский в разговоре сказал, что на поле боя были опознаны тела трех «зеленых беретов». А это было несколько часов назад, — сказал Майлер. — Сдается мне, что Камара вел с нами переговоры, зная, что там уже одержана полная победа.

— Нас обули как маленьких детей, — повторил Браун.

* * * * *

Воротник был залит кровью из разбитого носа, страшно ломило суставы, трещала от боли голова, было тяжело дышать. Алекса рвало, и он безудержно блевал прямо на трупы своих боевых товарищей, лежащих на полу бронетранспортера.

Уитмор так и лежал без сознания. Остальные сидели рядом, сдавленно кашляя. Бёрнс держался за правый бок — его усиленно пинали именно по печени, чтобы максимально обезвредить самого здорового из «зеленых беретов». Ему было так больно, что время от времени он закатывал глаза и тихо подвывал.

Тактика побега из плена, которую проходят все без исключения военнослужащие Сил Специальных Операций США, предусматривает организацию побега в первые минуты или часы после захвата в плен — когда силы солдата или офицера еще сохранены, когда его еще не доставили на особо охраняемую территорию и не передали специально обученным охранникам. Считается, что только в это «золотое время» военнослужащий еще обладает достаточной физической силой и моральной устойчивостью, чтобы принять непростое для себя решение — совершить дерзкий побег, обречь себя на новые испытания, связанные с риском для жизни. Почему же непростое? Потому что во всех цивилизованных армиях мира вполне допускается (и прописано в Уставах), что военнослужащий может сдаться в плен. Это, конечно, позор, но только на обывательском, житейском уровне. Никакого наказания за сдачу в плен (разумеется, если это не сопряжено с предательством, с передачей врагу секретной информации) такой военнослужащий со стороны своего государства не понесет. Наоборот, через систему международных организаций военнопленный будет получать медицинскую помощь, еду, возможность почтовой переписки с родственниками, никакими работами его занимать никто не будет — все это закреплено соответствующими международными договорами и конвенциями. Западная цивилизация считает это нормой, вполне соответствующей представлениям о ценности человеческой жизни. Такое отношение порождает и всеобщее уклонение «цивилизованных» военнослужащих от побега. А зачем? В плену будет тепло и сытно, и самое главное — не надо больше принимать участие в боевых действиях, в которых запросто можно погибнуть. В плену можно дождаться конца войны и после этого вернуться домой — где военнослужащий должен будет получить жалование за весь период своего временного отсутствия.

Но военнослужащим Сил Специальных Операций США специально внушают, что ничего этого не будет. Что в плену их ждут жестокие страдания и лишения, а чаще всего — смерть. Хотя бы потому, что в большинстве случаев им приходится сражаться против «нецивилизованного» врага, который никакого понятия не имеет о международных конвенциях.

Чтобы закрепить стремление избежать пленения, на тренировках по организации побега из плена инструкторы нещадно бьют «зеленых беретов», чем добиваются необходимого результата. Ведь ясно, что любой военнослужащий ССО в боевой обстановке выполняет куда как более важные задачи, чем военнослужащий любых других войск — и при этом «зеленый берет» находится зачастую в тылу врага, в полной изоляции от основных сил. И поэтому «зеленый берет» не должен думать о том, как хорошо ему будет в плену, наоборот — он должен бояться плена — ассоциируя плен с когда-то выбитыми на тренировках зубами.

Алекс прикинул — у всех пленных «беретов» связаны руки, что исключает возможность активного сопротивления. Все уже достаточно избиты, чтобы перестать считать себя героями в стиле Рембо. Да и по своему собственному состоянию он понимал — в первые минуты и часы после пленения побег, благодаря грамотным действиям врага, уже был исключен. Оставалось только одно — ждать удобного случая. А вот когда такой случай представится? Это был уже другой вопрос.

Внезапно бронетранспортер остановился. Снаружи темнота рассеялась электрическим светом.

— Где мы? — тихо спросил Бёрнс.

— Вот бы знать, — на выдохе сказал Удет. — Скоро узнаем.

Джин и Рамус выбрались из бронемашины и некоторое время с кем-то громко переговаривались. Затем на бронетранспортере раскрылись задние створки, и охранники начали выталкивать пленных на дорогу.

Алекс не смог нормально выпрыгнуть, и упал, ударившись головой и землю. Его тут же подняли сильные руки, и повели в здание, стоящее метрах в двадцати от дороги. Навстречу ему прокатили медицинскую каталку, и полковник понял — их привезли в какое-то врачебное учреждение.

* * * * *

Доктор Эдит стоял у дороги, когда Рамус подвел машину к районной больнице. Эдит махнул рукой, ориентируя Рамуса, куда ему лучше поставить бронетранспортер.

— Здравствуй, Эдит, — Джин первым поздоровался с доктором. — Вот, я привез тебе нескольких пациентов, которые не должны умереть в ближайшие пару недель. А может и больше.

— Показывай, — кивнул врач. — Что еще за пациенты?

— Держи, — из переднего люка выбрался Рамус, поздоровался и протянул Эдиту не очень толстую, но и не тонкую пачку долларов. — Это за то, чтобы никто не узнал о нашем визите. Договорились?

— Показывайте клиентов, — кивнул Эдит.

— Живых на землю! — приказал Рамус своим пограничникам, охранявшим американцев. — И у нас еще один без сознания. Надо бы носилки, наверное.

— Санитар, каталку сюда, живо! — распорядился Эдит.

Спустя минуту, на земле стояли четыре человека в военной форме, измятые, окровавленные, обессиленные. Самого старшего тут же подхватили под руки охранники, и повели в здание.

— В коридор их, — крикнул Эдит.

В коридоре всех усадили на скамью, стоящую у стены, так же привезли Уитмора. Рамус на всякий случай, проверил у каждого узлы веревок на руках — не дай бог хоть один развяжется.

В один из кабинетов начал собираться медперсонал — туда прошел еще один врач, и две женщины, одна из которых закатила в кабинет каталку с медицинскими инструментами.

— Эдит, только быстро, — Джин ухватил доктора за рукав: — Если кому-то, в целях сохранения жизни нужна операция, то эту операцию тебе придется делать прямо сейчас. Мне эти люди нужны живыми. Мы тебе заплатили, считаю, не плохо. Еще столько же получишь, если у нас все получится.

— Хорошо, мой друг Джин. Но на все воля божья. Я их осмотрю, возможно, кого-то мы и прооперируем, но за исход я не ручаюсь. Только бог может знать, кому жить, а кому умереть.

— Ну ладно, ладно. Ты давай… осматривай.

— Кого первого?

— Давай вот этого, который на носилках, — кивнул Джин в сторону Уитмора.

— Хорошо.

Офицера, находящегося в бессознательном состоянии, вкатили в операционную.

— Ты иди, — Рамус посмотрел на одного из своих пограничников. — Посмотри, чтоб там никто не сбежал.

Боец проследовал в операционную вслед за каталкой с Уитмором.

— И еще, — сказал Джин. — Постарайтесь не разрезать им одежду. Они мне нужны в своей полевой форме.

— Постараемся, — отозвался Эдит из операционной.

Медперсонал раздел раненого лейтенанта. По характеру мелких осколочных ранений определили большую кровопотерю — как минимум около полутора литров. Американская военно-полевая хирургия предполагает, что острая кровопотеря в объеме 480 миллилитров может вызвать смерть пострадавшего, но Эдит не был знаком с выводами штатовской медицины. Он начал выполнять свою врачебную работу — нужно было вывести раненого из состояния геморрагического шока, восстановить объем крови, провести первичную хирургическую обработку ранений и по возможности извлечь все осколки. Операция далеко не на десять минут, и не на полчаса, поэтому Эдит крикнул через дверь:

— Джин, заводи еще одного, пока я с этим вожусь, попутно осмотрим следующего.

— Ты, — Джин ткнул Бёрнса пальцем в грудь. — И не вздумай шалить. Охрана стреляет на поражение.

Бёрнс встал и молча вошел в операционную. Одна из женщин усадила его на стул, и помогла снять куртку, насколько это позволили сделать связанные руки.

— Что у вас болит? — спросила она по-английски, интуитивно поняв, представители какой страны находятся сейчас под охраной Рамуса и Джина.

— Минно-взрывная рана в правом боку, не болит, но это самое опасное, из того, что я получил за последнее время, — хмуро отозвался огромный негр.

— Покажите… — женщина рассмотрела крохотную точку входного отверстия. — Потерпите, будет больно.

— Делайте, что посчитаете нужным, — кивнул сержант и тут же сжал от боли зубы.

Через минуту на поднос упал стальной шарик от противопехотной осколочно-направленной мины, которая выкосила группу лейтенанта Рика и задела сержанта Бёрнса. На поле боя он осознал свое ранение, но длительное время виду не подавал, считая его легким — да и кровь практически не лилась. Только после того, как его избили пограничники, он понял — ранение достаточно серьезное.

В это же время посыпались в поднос осколки гранат, вынутые из тела лейтенанта Уитмора. Врачам удалось вынуть семь осколков из рук, ног и головы лейтенанта, но еще три осколка находились глубоко в грудной клетке и животе, и без рентгена обнаружить их не представлялось возможным.

Об этом Эдит сообщил Джину.

— Я не могу оставить его здесь, но могу предоставить тебе возможность наблюдать его в другом месте. Где — не скажу, потому что пока сам не знаю. Мне нужно спрятать этих людей так, чтобы никто не смог их найти.

— Это серьезные ранения, которые могут привести к гибели.

— Он от этих ранений до сих пор не умер, наверное, выживет и дальше.

— Может начаться заражение, которое его и убьет.

— Обколите его антибиотиками, дайте мне нужных лекарств, я буду сам его колоть с необходимой периодичностью. А вам позволю видеть его. Иногда.

— Ну, хоть так, — согласился Эдит.

Бёрнсу почистили рану и наложили повязку — заклеив ее лейкопластырем.

Следующим ввели Удета. Полковник выглядел совсем не важно. Когда он снял куртку и футболку, у него померкло в глазах, и он упал, потеряв сознание. Дальше его осматривали прямо на полу. Из его тела было извлечено двенадцать мелких осколков и один большой, застрявший между ребер в спине ровно в проекции сердца. Крупный осколок минометной мины пробил кевларовый разгрузочный жилет, и, потеряв большую часть энергии, застыл между ребер, не в силах дойти считанные сантиметры до сердца.

Удету так же как и лейтенанту ввели несколько литров кровезаменителя, восполняя объем потерянной крови, обкололи противошоковыми препаратами и обработали раны. Сержанту Бейкеру и рядовому первого класса Маккински вынули по одному мелкому осколку и перевязали.

К моменту завершения всех этих операций, Том Уитмор пришел в себя, и, увидев неподалеку сержанта Бёрнса, улыбнулся:

— Мы победили?

— Если бы, — хмыкнул Бёрнс. — Мы в плену у гвинейцев, сэр. Большая часть наших соратников погибла.

— Как же так? — лейтенант еле шевелил разбитыми губами.

— Иногда это случается, сэр.

— А полковник?

— Ранен. Он с нами.

— Сколько нас?

— Осталось пятеро. Остальные «береты» погибли. Частников с нами нет, их оставили там, а нас забрали…

* * * * *

— Не вижу смысла ехать к ним еще раз, — сказал генерал Лихой.

— Но я должен снять их реакцию, — возразил Виктор Майский. — После моего выступления они многое должны были обдумать.

— Обдумать, что тебе сказать, — вставил Шестаков. — Это не сделать. Как бы немного разные вещи.

За окном занималось утро. С противоположной стороны восхода небо было затянуто черными низкими тучами — по всей видимости, из Атлантики приближался тропический ливень. Да и воздух уже стал тяжелым, при вздохе как будто в легкие входило что-то осязаемое, плотное. По всему чувствовалось — природа порождала буйство стихии, вот-вот готовя обрушить ее на африканское побережье.

— Мы все уже сняли из их переговоров по линиям связи, — сказал генерал. — Установленные радиоразведкой контакты дали обширный материал для анализа ситуации.

— Это понятно, — кивнул Виктор. — Расшифровки перехватов я прочитал. Картина ясна, но в личной беседе можно так поставить разговор, задать такие вопросы, что станет возможным понять намерения, заглянуть в замыслы, увидеть их «хотелки» еще на этапе планирования.

— Лично мне все ясно, — сказал Алексей. — Анализ всех событий показывает одно — через сутки здесь, в Сьерра-Леоне и Либерии начнется десантная операция. Американцы возьмут под контроль обе страны, и в результате мы получим то, чего нам совершенно не нужно. Мы не для этого здесь провели такую масштабную работу по подготовке проведения парламентских и президентских выборов, мы не для того здесь обросли таким мощным аппаратом лояльных нам представителей государственных служб и бизнеса — чтобы взять, вот так, и все бросить перед лицом американского вторжения. Нет господа, вы как хотите, а я не согласен. Мы выполняем важнейшую для страны задачу, и в данной ситуации применимы любые меры для срыва вторжения. Я сегодня имел разговор с министром иностранных дел… в общем, с минуты на минуту вопрос предотвращения вторжения будет решен на самом высоком уровне.

— Это, каком же? — поинтересовался Майский. — Вы что, собираетесь уничтожить флот вторжения?

— Правильно называется — десантный конвой, — вставил генерал.

Майский последовательно посмотрел на генерала, затем на Шестакова.

— Что, правда?

— Да, — кивнул генерал.

— Это акт войны, который не останется без ответа, — воскликнул Виктор. — Господа, это же начало Третьей Мировой! Ударом по конвою мы провоцируем американцев на ответный удар, и он может быть каким угодно!

— Не переживай ты так сильно, Витя, — Шестаков улыбнулся: — Бить конвой никто не будет, но и до Африки конвой не дойдет.

— Как так? — Виктор снова окинул удивленным взглядом своих собеседников. — У меня такое чувство, что вы все знаете, но мне информацию доводите дозировано, чтобы я сразу не испугался ее масштабов.

— Практически угадал, — рассмеялся Шестаков.

В этот момент дежурный по связи пригласил Шестакова в радиорубку для переговоров по закрытой линии.

— Минутку господа, — Алексей откланялся.

Как только помощник президента вышел, Виктор посмотрел на генерала:

— Ваша группа со спутником нашлась?

— Нет. Никаких данных об их местоположении у нас сейчас нет, — Лихой развел руками. — Я очень надеюсь на командира группы — это очень толковый и решительный офицер, способный принимать самостоятельные решения — не выходя за рамки предоставленных прав и границ боевой задачи. Скажу больше — американцы так же о нем ничего пока не знают. Да и проблемы у них сейчас совершенно другие. В течение суток у пиндосов не будет наземных сил для проведения поиска спутника, хотя авиацию, после разгрома аэродрома, они снова переориентировали на выявление источников тепла в труднодоступных горных районах.

— Найдут?

— Не знаю. Гвинейцы подняли в воздух свою авиацию. Произошло два воздушных боя, в ходе которых американцам в первом случае удалось сбить два вертолета, а во втором — истребитель гвинейских ВВС, который так же успел отстреляться по ним и повредить один «Томкет». Американский истребитель до авианосца дотянуть не смог, и упал в море. Сейчас два вертолета ищут летчиков.

— Еще один акт войны!

— Ну, как ты понимаешь, американцам не привыкать.

— А как же международная общественность?

— Витя, ну ты снова как маленький мальчик, — генерал улыбнулся: — У международной общественности есть авианесущие ударные группировки?

— Нет.

— Поэтому здесь включается право сильного, которое еще никто не отменял. «Авианосная демократия».

На пороге появился Шестаков:

— Ну что, господа? Поздравляю!

— С чем? — спросил Майский.

— С началом Третьей Мировой!

* * * * *

Гул летящего реактивного самолета был слышен издалека даже при работающих рядом мощных моторах. Дима посмотрел в небо, но ничего не увидел — деревья сильно ограничивали воздушный обзор.

— Это нас ищут, — заключил старшина.

— Вполне возможно, — согласился Лунин.

— Они нас найдут по теплу работающих двигателей? — спросил Андрей.

— Возможно, — кивнул майор. — Но если за час они этого не сделают, то уже не сделают никогда…

— Почему?

— Чувствуешь, как стало тяжело дышать? — спросил его Лунин.

— Ага, как будто дождь надвигается, — кивнул Широков.

— Именно что. Похоже, сейчас начнется тропический ливень.

— Это опасно?

— С точки зрения нашего передвижения — да. Ты видел, как уровень воды в реке поднялся? А у нас впереди еще как минимум три брода. Если начнется ливень, я читал в справочнике — генерал давал — уровень воды может подниматься до полуметра в час. Можем застрять здесь надолго. Но с другой стороны — в ливень авиация прекратит полеты, но даже если не прекратит, то тепловизоры в таких условиях бессильны. Мы будем идти незамеченными.

— Ну и ладно. Пойдем незамеченными.

В это же мгновение черноту ночного неба прочертила ярчайшая вспышка молнии, и следом за ней еще несколько.

— Ух, как красиво, — не выдержала душа поэта. — Товарищ майор, нас сейчас еще и молния поразить может…

Лунин и сам подумал об этом. Он критически осмотрел машины, и успокоился — даже высота автокрана была раза в два ниже самых низких деревьев. Другое дело — езда по саванне. Но до окончания горной страны было еще далеко. До саванны еще нужно было добраться.

Дима попросил водителя подать звуковой сигнал, и вскоре колонна остановилась.

— В чем дело? — спросил Степан, подходя к автокрану.

— Сейчас начнется тропический ливень, предлагаю подготовить машины к дождю. Всяко, под тентом будет не так мокро.

— Дельное предложение, — согласился Стас. — От спутника можно отщипнуть кусок тента — наверное, всем хватит. Его там много.

К машине со спутником потянулись делегаты. Некогда огромный тент уже был покромсан на куски, в которые были завернуты тела погибших, но его еще было достаточно, что позволило отрезать куски, с помощью которых на каждой машине были сделаны навесы от дождя.

— А все благодаря моей хозяйской натуре, — удовлетворенно скрипел старшина, притащивший этот тент со склада ГСМ разгромленного аэродрома.

— Памятник тебе поставить надо, — усмехнулся Осин. — С куском навеса…

— На фоне камчатских вулканов, — добавил Лунин.

Закончив крепить защиту от воды, Лунин еще раз обошел все машины, осмотрел их, и после этого подал команду на выдвижение.

Покачиваясь из стороны в сторону на узкой лесной дороге, грузовики начали подъем в перевал, за которым уже начинался спуск в предгорье. До места падения спутника оставалось несколько километров.

* * * * *

— Как же так? — спросил Майский.

— Я только что говорил с президентом, — сказал Шестаков. — Американцы на экстренном совещании Совбеза ООН заявили о намерении ввести миротворческие силы в Сьерра-Леоне, Либерию и как гарант безопасности своих граждан — в южную часть Гвинеи. Они предоставили материалы о расстреле миссии Красного Креста в Либерии, а так же пронесли бред о сбитых самолетах и вертолетах, якобы заблудившимся в сложной навигационной обстановке. Что характерно, они уклоняются от прямых ответов на вопросы, поставленные нашей делегацией — о задокументированном участии военнослужащих США во вторжении в Гвинею и в расстреле мирного населения в Сьерра-Леоне, об участии наемников ЧВК «Блэкуотер» и так далее. В ходе переговоров наша сторона в жесткой форме заявила о готовности решительно пресечь ввод так называемых «миротворческих сил» в эти африканские республики.

— И как мы это будем пресекать? — спросил Майский.

— А вот завтра утром из новостей и узнаешь, — рассмеялся генерал.

— Вы от меня опять что-то скрываете?

— Я — нет. — Пожал плечами генерал. — Я и сам не знаю многих подробностей. Знаю только то, что конвой не дойдет до берегов Африки.

— Почему? Его разбомбит наша авиация?

— Нет. На десантных кораблях просто не хватит топлива. Когда они по тревоге были перенацелены на Сьерра-Леоне, их топливные танки были полупусты. В одном из районов на маршруте перехода, десантные корабли должны встретиться с танкером.

— А танкер принадлежит ВМС США? — до Майского стал доходить смысл предстоящих действий.

— На его флагштоке развивается флаг Либерии.

— Я так и понял. Но это же будет экологическая катастрофа?!

— Ну не сильнее той финансовой и политической катастрофы, которую мы получим в результате высадки американской морской пехоты в районы НАШЕГО интереса.

* * * * *

Командир атомного подводного ракетного крейсера «Обнинск» капитан второго ранга Анатолий Сысоев со своего командирского места имел возможность видеть всех офицеров и мичманов, находящихся на своих рабочих местах в центральном посту. Размеренный гул механизмов и различной аппаратуры всегда действовал успокаивающе — если это всё работает, значит, на борту относительный порядок. Да и люди знали свое дело — экипаж был слаженный, подготовленный для действий в любой обстановке.

В свое время гибель «Курска» резко взбодрила состояние боевой подготовки личного состава подводного флота, и сейчас командир даже не представлял себе ситуации, в которой бы его экипаж не знал порядок действий. Курсовые задачи отработаны на «отлично», учебно-боевые тревоги играются по два-три раза на сутки, экипаж уже давно втянулся в жесткие условия длительной автономки. Чего тут опасаться?

Вот уже несколько дней подводный крейсер выполнял задачи боевой службы в районе западного побережья Африки, маневрируя в стороне от международных трасс. Крейсер не опускался ниже полусотни метров — дабы не проморгать получение сигнала, в тоже время оставаясь в пределах досягаемости авианосной ударной группы с «Энтерпрайзом» во главе, периодически фиксируя присутствие авианосца своими чуткими гидрофонами. Сысоев догадывался, что загнал свой крейсер в такую даль от базы не по простой прихоти командования — здесь явно происходит какая-то заваруха, где подводный крейсер играет роль тяжелой дубины, которую нужно будет применить в самый критический момент.

Анатолий качнулся в мягком кресле, и ухватившись за специальный поручень, встал.

— Старпом — я в отсеках.

Спустившись на палубу ниже, он прошел в нос, и перебравшись через комингс, оказался в первом отсеке. Слева в углу располагался «офис» торпедистов, как они сами называли свой закуток. Сысоев заглянул туда — два мичмана сосредоточенно играли в какую-то «стрелялку», соединив свои ноутбуки в локальную сеть.

— Сидите, сидите, — подал знать о себе командир.

Мичманы виновато встали.

— Как обстановка?

— Лежат… — пожал плечами тот, что был ближе.

Командир вышел из их каморки и посмотрел на стеллажи с ракетно-торпедным вооружением. Самонаводящиеся торпеды УГСТ, ракето-торпеды РПК-6 «Водопад», две крылатые ракеты РК-55, противолодочные минные комплексы ПМК-2 — все это смертельное великолепие в четыре ряда было выложено под самый подволок — всего 28 единиц вооружения. На самом подволоке были закреплены форсунки системы пожарного орошения отсека — в случае появления здесь огня, боезапас будет орошаться забортной водой.

Помимо вооружения, лежащего на стеллажах, вне пределов прочного корпуса в наклонных контейнерах по обоим бортам находилось и главное оружие атомного подводного ракетного крейсера — две дюжины противокорабельных крылатых ракет «Гранит», предназначенных для нанесения ударов по вражеской авианосной группе. Две ракеты так же были оснащены ядерными боеголовками, которые в значительной мере должны были облегчить уничтожение авианосца и кораблей прикрытия, случись такое делать.

После того, как в постперестроечной России самым успешным образом была натурально уничтожена морская ракетоносная авиация, крейсера подобного типа остались единственным средством борьбы с авианосцами. Но время шло, корабли старели. Плановые ремонты тянулись годами. Истекал ресурс хранения и «главного калибра» — ракетного комплекса «Гранит». Ни кораблю, ни ракетам в новой России замена не создавалась, и поэтому военные моряки как могли, старались беречь последний аргумент отечественного флота.

Осмотрев торпедный отсек, командир развернулся и направился в корму корабля. Пройдя шахту выдвижных устройств, затем жилой коридор, он подошел к зоне отдыха — специально выделенной для психологической разгрузки экипажа части отсека. Снял туфли — обычай и традиции на корабле не может нарушать никто, даже командир. Дальше пол был покрыт толстым ковролином — мягким и нежным на ощупь. Справа, в сауне, кто-то плескался, чуть дальше один из офицеров отжимал штангу, слева в мягких креслах сидели офицеры штурманской части, свободные от службы, которые смотрели какой-то фильм на большом экране «плазмы».

— Разлагаемся?

Оба офицера встали.

— По мере возможности, товарищ командир, — доложил один из них.

— Что смотрим?

— «Обитель зла», товарищ командир.

— Ясно. Занимайтесь…

Командир развернулся на выход, и в этот момент по громкоговорящей связи его пригласили в центральный пост.

— Получено сообщение на прием приказа, — доложил дежурный связист.

— Боцман, на перископную!

— Есть, — мичман переложил рули, и крейсер начал поднимать нос.

Высунув наружу приемную антенну, крейсер принял радиограмму, и тут же снова ушел на глубину. Пока секретчики разбирали текст, командир сидел в своем кресле в некотором волнении — неужели вот-вот придется делать то, ради чего усилиями всей огромной страны был построен этот великолепный крейсер, был подготовлен экипаж…

Когда «секретный» мичман принес расшифрованный текст радиограммы, командир некоторое мгновение сидел молча. Но это длилось не долго.

— Боевая тревога.

По крейсеру взвыл сигнал. Моряки начали занимать места по боевому расписанию. Из отсеков посыпались доклады.

— Штурман, курс в район с координатами… — приказал командир.

— Есть курс в район с координатами… — ответил штурман, приступая к прокладке маршрута.

— Внимание экипаж, — командир несколько мгновений помолчал, придавая моменту историческую торжественность: — Получен приказ на боевое применение. От вас я жду слаженности в действиях, решительности и твердой веры в благополучный исход.

Глава 13

После оказания медицинской помощи, всех пленных погрузили в бронетранспортер, который тут же рванул куда-то в ночь. Черное небо время от времени освещалось яркими вспышками молний, грохотал гром — Алекс даже стал считать секунды между вспышками и громовыми ударами — оказалось, что гроза полыхала километрах в пяти. Наверное, скоро начнет заливать открытый сверху БТР.

Джин ткнул задумавшегося Удета:

— Полковник, как ты думаешь, сколько за тебя заплатят?

Алекс поднял голову и посмотрел в лицо Джина, освещаемое зарницами:

— Как мне вас называть?

— Джин. Зови меня Джин.

— Знаешь Джин, я не могу рассуждать так, как может рассуждать мое командование. Если у них будет стоять в планах нас выкупить, то поверь, они не поскупятся. Но если они решат разменять нас на какие-то политические уступки, то вы и цента за нас не получите.

— В таком случае мы обратимся не к правительству США, а к вашим родственникам. Уж они-то за ваши жизни предпочтут раскошелиться, чем получить по почте отрезанную голову. Не так ли?

— Сложно сказать. Лично я, выбирая свою профессию, прекрасно знал, что когда-нибудь мне предстоит погибнуть за свою страну. Если этот момент настал, я не буду просить пощады.

— Какие высокопарные слова! — усмехнулся Джин. — Полковник, неужели ты веришь в это? Я ведь могу убить тебя в любой момент!

Джин достал из кобуры пистолет и ткнул Удета стволом в лоб.

— Это исключено, — Алекс вымученно улыбнулся: — Пока нет отказа в выкупе, у тебя нет мотива убивать меня.

— Ты прав, но когда я пойму, что ты в плане выкупа не перспективен, убью без всякого сожаления. Твой плен обошелся мне гибелью нескольких десятков моих солдат, и осколочным ранением в собственную спину. Хорошо, что рана оказалось пустяковой, и Эдит быстро ее зашил. Если бы ранение было смертельным, я бы успел распорядиться, чтобы вас всех расстреляли. Если не мне, то никому… — Джин зашелся в грубом смехе.

Рамус на мгновение повернулся назад, и посмотрел на Джина.

— Куда вы нас везете? — спросил Алекс.

— Не твое дело.

— Вы нас будете прятать?

— Разумеется.

— Как я понимаю, это вы делаете не от лица государства, а от себя лично?

— Правильно понимаешь, полковник, — рассмеялся Джин.

— То есть в настоящее время ты совершаешь преступление?

— Может быть. Но это не меняет сути вопроса.

— Тебя будут искать не только спецслужбы США, но и собственные, гвинейские спецслужбы.

— Уймись, полковник. Наши спецслужбы пока разберутся, что к чему, я уже проверну задуманное. А ваши головорезы до меня не доберутся. Будь спокоен.

— Как знать… — покачал головой Удет.

— Ты меня пугаешь? Вот интересно…

— Просто рассуждаю.

— Ну-ну. Только это тебе и остается. Скоро мы уже приедем.

Неподалеку свернула молния, и раскатистый грохот ударил по ушам практически сразу.

— Сейчас польёт, — сказал Джин, пряча пистолет в кобуру.

И точно, спустя мгновение бронетранспортер въехал в настоящую стену воды. Стало еще темнее. Мгновенно промокла одежда, намокли повязки на ранах, всех стало знобить и трясти. Только Рамус находился за небольшим козырьком, и пока оставался сухим. Джин после некоторого сомнения все же перебрался вперед, и занял командирское место — справа от водителя, так же спрятавшись за совсем небольшой броневой козырек.

— Смотреть за ними в оба! — крикнул он троим пограничникам, оставшимся сидеть под ливнем.

В последний момент Джин посмотрел на один из трупов, лежащий у станины зенитно-пулеметной установки. По бледному лицу убитого «зеленого берета» размеренно бежали ручьи воды, стекая за воротник и за уши.

Трупы нужно было как-то использовать, и как можно эффективнее. Джин улыбнулся — ему пришла в голову отличная мысль.

* * * * *

Командир АПРК «Обнинск» кавторанг Анатолий Сысоев пребывал в состоянии крайнего возбуждения. Уровень адреналина в крови просто зашкаливал. Вот и настал тот момент, ради которого он строил свою военную карьеру, ради которого он жертвовал своим здоровьем, семьей, бытовыми удобствами. Неужели именно ему, капитану второго ранга Российского Военно-Морского Флота выпала участь начать Третью Мировую войну?

Сысоев решительно отверг все сомнения — ему поставлена боевая задача, которую он должен выполнить.

— Приготовиться принять целеуказание с «Легенды»!

Некоторые офицеры, находящиеся в центральном посту, обернулись на командира. Кто-то тихо сказал:

— Их же больше нет…

— Ради нас — запустили, — быстро ответил Сысоев.

Крейсер снова выпустил на поверхность антенну. Спустя несколько минут с поста доложили:

— Есть данные. Цель одиночная, крупнотоннажная.

Теперь командир обладал пониманием, где находится цель — вернее, где она находилась сто сорок три минуты назад. На момент установления координат цели, дальность до нее составляла четыреста двадцать километров, или двести двадцать шесть миль. Нужно было принимать решение, какое оружие применить для надежного поражения назначенной цели.

— Штурман, сколько идти? — спросил командир.

— Если разгоним реакторы на всё, что они могут, то на дальность торпедного залпа выйдем через восемь часов. При условии, что цель будет оставаться на месте.

— БэЧе-Два?

— Залепим, как куропатку, товарищ командир, — отозвались ракетчики. — Прямо с места.

— Штурман, вероятное место цели?

— Имея скорость в тридцать узлов, за два с половиной часа, прошедших с момента обнаружения, цель может уйти на сто сорок километров от установленного места.

— Бэче-Два?

— Достаём, товарищ командир!

— Удаленность цели от трасс международного судоходства?

— Более тысячи километров.

— От АУГ?

— Так же.

— Понял. Экипаж, ракетная атака! Подготовить к пуску три «Гранита»! Выработать данные для стрельбы!

В центральном посту все пришло в движение — каждый занимался своим делом. На такой дальности до цели подводный крейсер никакими своими средствами разведки наблюдать её не мог, и поэтому оставалось уповать только на внешнее целеуказание, которое и было получено со спутника радиотехнической разведки морской космической системы разведки и целеуказания «Легенда».

Созданная в семидесятые годы, «Легенда» стала настоящим прорывом в морской разведке. Отныне ВМФ СССР мог контролировать практически весь мировой океан, вскрывая наиболее опасные цели — авианосные ударные группы. Спутник, находящийся на орбите Земли, обнаруживал любой американский авианосец по только им присущему признаку — излучению станций приводных радиомаяков палубной авиации. Как только с авианосца взлетал самолет или вертолет, как это тут же выдавало местоположение авианосца и всех его «бодигардов» — фрегатов, крейсеров и эсминцев. Прекратить работу приводов авиации авианосец не мог — таким образом, он сам лишался бы глаз и ушей — самолетов и вертолетов, обеспечивающих его неприкосновенность, собственно того, что и делало его хорошо защищенным плавучим аэродромом с огромной кучей ударных возможностей. Другие цели «Легенда» вскрывала не менее эффективно — морская разведка прекрасно знала признаки и характер излучений всех видов радиостанций, радиолокаторов и других радиотехнических средств, установленных на кораблях потенциального противника. Вражеский корабль мог пройти в режиме полного радиомолчания через весь океан, но стоило ему только на пол-оборота включить маломощный обзорный навигационный локатор, или передать в эфир короткую радиограмму, как в Главном Штабе ВМФ на огромной карте, отражающей оперативную обстановку на флотах, появлялась отметка об этом корабле.

Поговаривают, что в период борьбы за Фолклендские острова, с помощью МКРЦ «Легенда» советская морская разведка была осведомлена о складывающейся на театре военных действий обстановке, куда как лучше, чем британский морской штаб.

Правда, с приходом нового времени, спутники стали запускать в небо все реже и реже. Главный Штаб ВМФ уже не мог позволить себе постоянное присутствие «Легенды» в составе военной спутниковой группировки. Запас спутников расходовался крайне экономно — их стали запускать только в исключительных случаях.

И Сысоев со всем своим экипажем не сомневался — исключительный случай наступил. Если ради них на орбите оказалась чудовищно дорогостоящая «Легенда», то значит, Главный Штаб ВМФ придает действиям «Обнинска» крайне важное значение.

— Ракета номер два — ошибка двадцать семь, — доложил офицер, проводящий предстартовый контроль «Гранитов».

— Бэче-Два, это что? — спросил командир.

— Отказ второго бортового компьютера, — мгновенно отозвался командир ракетной части корабля.

— Решение?

— Да пусть летит, у нее четыре машины в голове. Тремя справится.

— Принято.

— Ракета номер три — ошибка сорок пять.

— А это что?

— Логика целераспределения, — доложил командир БЧ-2.

— Решение?

— Цель одна, дорогу к ней найдет, делить между собой им там нечего, так что пусть летит.

— Принято, — кивнул командир.

Реальная действительность заставляла задуматься — сроки эксплуатации ракет давно прошли, и вот уже несколько лет каждый год представители завода-изготовителя и фирмы-разработчика приезжали в дивизию подводных лодок, чтобы протестировать ракеты на пригодность к дальнейшей эксплуатации, и выдавали свое заключение на продление ресурса. Понятно, что не в их интересах было признавать какие-то недостатки, выявленные в ракетах, состоящих на вооружении флота. Каждое такое продление ресурса приносило проверяющим вполне определенные деньги, которые они уже не могли заработать на серийном выпуске этих изделий (выпуск которых почил в бозе в начале девяностых) — и поэтому хоть что-то можно было заработать, только жульничая с ресурсом. Но так обманывать технику долго нельзя — это же железо, которое быстро стареет, так же как и человек, и любой другой организм — хворает, болеет, и в итоге приходит в негодность… какой ресурс ты ему не пиши, и сколько ты его не продляй.

Подводный крейсер развернулся в сторону цели, снизил ход, выбрал глубину в пятьдесят метров. Медленно открылись крышки пусковых контейнеров. С правого борта две, с левого одна.

Напряжение в центральном посту нарастало. То и дело раздавались отрывистые команды, и рапорты офицеров ракетной боевой части. Они делали свою работу — готовили «Граниты» к запуску.

В ситуации, когда перед крейсером может быть поставлена задача на уничтожение авианосной ударной группы, он произведет пуск всеми двадцатью четырьмя ракетами — чтобы создать в воздухе рой сверхзвуковых ракет, против которых трудно что либо сделать. Растянувшись по фронту на десятки миль, как рыболовный невод этот рой прочешет огромный район моря (что позволяет стрелять с большим временем устаревания данных, за которое вражеские корабли могут уйти на приличное расстояние от точки их первичной «фиксации») накроет своими радиолокационными станциями авианосную группу, перегруппируется и ринется в атаку. Искусственный интеллект «Гранитов» позволит четко распределить между собой корабли вражеского ордера — первые две-три ракеты, оснащенные ядерной боевой частью значительно (если не сказать «катастрофически») снизят возможности противоракетной обороны авианосной группы, уничтожив передовые корабли прикрытия, а может быть и повредят сам авианосец. Остальные «Граниты» осуществят отлично скоординированную атаку — не менее восьми ракет прилетит в сам авианосец, и как минимум одна ракета будет ядерная, остальные — добьют эскорт. Бортовые станции радиоэлектронной борьбы, установленные на «Гранитах», поставят такие помехи, что на их фоне корабельным зенитчикам будет сложно вычленить атакующие ракеты, а бронированные «пули», находящиеся в головных частях «Гранитов», и несущие в себе по шестьсот килограмм тротилового эквивалента, будут просто не по зубам всяким там сверхскорострельным «Вулканам-Фаланксам» или «Голкиперам». Избиение авианосной ударной группы закончится через несколько минут — пылающие, но пока еще не потопленные корабли будут представлять собой реальную картину ада — горящие люди будут прыгать в горящее море, на кораблях будет взрываться топливо и боекомплект, и только те, кому не достанется своего «Гранита», будут с ужасом взирать на картину полного разгрома…

— До пуска пять минут, — доложил командир БЧ-2.

Слышно было, как работали различные механизмы. Этот звук всегда успокаивает подводника — если есть шум, значит, все работает. Если наступила тишина — то это — смерть…

— Рулевой, глубина?

— Пятьдесят.

— Так держать.

— Есть.

— До пуска три минуты…

Минуты сложились в вечность. Не каждый год флот выполняет реальные боевые задачи. Здесь нужно уничтожить одиночную цель — какую — командир не знал. Кроме месторасположения ему не довели ничего — ни характера цели, ни элементов движения… только то, что цель крупнотоннажная, и поэтому сейчас предстояло стрелять буквально по площади. В силу тактических особенностей применения, противокорабельный ракетный комплекс «Гранит» допускал стрельбу с большим временем устаревания данных. Но в какой-то мере это стрельба в белый свет. Оставалось полагаться на «Легенду» и искусственный интеллект «Гранитов», которые, придя в предполагаемый район нахождения цели, должны были ее самостоятельно обнаружить и атаковать. Но командир крейсера не сразу узнает результаты своей работы…

— Минута до пуска, — голос командира БЧ-2 сорвался на хрип.

Кое-кто плотнее прижался в свои кресла, кто-то ухватился за специальные поручни — каждый, кто находился в центральном посту, когда-либо принимал участие в практических пусках ракет, но всегда это были учебные пуски, и всегда это были одиночные пуски. А сейчас предстояло нанести групповой ракетный удар — для всех моряков это было впервые.

— Ну, всё, — сказал командир ракетчиков. — Это — Третья Мировая… прости меня, человечество…

Резкий рокочущий гул ударил в правый борт, крейсер всем своим немалым весом будто наткнулся на какую-то невидимую преграду. Люди переглянулись — одна ракета ушла. Послышался шум воды в уравнительных цистернах.

Второй удар и пугающий рокот раздался слева. Командир, сидящий у левого борта, едва заметно подал тело чуть в сторону, интуитивно отшатнувшись от чудовищной силы, выталкивающей сейчас семитонную ракету из пускового контейнера.

— Контроль глубины! — крикнул он рулевому.

— Сорок метров, — доложил рулевой.

— Держать пятьдесят!

— Есть держать пятьдесят, — отозвался мичман, сидящий за штурвалом крейсера в противоположном от командира углу центрального поста.

Третий удар по правому борту вызвал в центральном посту бурю восторга.

— Ракеты вышли, — доложил ракетчик.

— Рулевой, курс двести семьдесят, погружение на триста.

— Есть двести семьдесят, погружение на триста.

Мичман переложил горизонтальные рули на погружение, создавая дифферент на нос, и тут же переложил вертикальный руль на правую циркуляцию.

Огромный крейсер опустил нос, и начал погружаться в пучину Атлантики. Корабль и экипаж свое дело сделали, и теперь нужно было срочно уходить из района.

* * * * *

Апатия прошла, и адмирал, вернувшись из американского посольства, решил своей железной рукой навести на базе порядок. Благо, что никто из подчиненных ему людей, не знал о содержании разговора с президентом.

— Сколько у нас раненых? — спросил он, бесцеремонно входя в медицинский блок в грязной обуви.

— Семь, — отозвался врач, стоящий ближе ко входу, посчитав, что лучше будет сейчас промолчать об антисанитарии. — Было больше, но они погибли при катастрофе вертолетов.

Адмирал Льюис осмотрел операционную — одновременно четыре хирурга и три медбрата проводили две операции. Льюис всмотрелся в лицо оперируемого, который был ближе, и оно показалось ему знакомым, но так было запачкано кровью, что узнать человека он не мог.

— Это кто?

— Лейтенант Рик.

— Что у него?

— Множественные осколочные ранения, задета сонная артерия, острая массивная кровопотеря, шок, отсутствие сознания, — доложил врач, на миг повернувшись к адмиралу. — Крайне тяжелый случай.

— Жить будет?

— Сложно сказать. С момента ранения прошло много времени, могли начаться необратимые процессы. Мы делаем все возможное, и как только доведем его до состояния, при котором можно будет его транспортировать, то немедленно отправим лейтенанта на «Энтерпрайз». А сейчас, если вам будет удобно, не мешайте нам, пожалуйста. Сэр.

— О'кей, — адмирал вышел из операционной.

— Грина мне сюда, — адмирал схватил за рукав какого-то бойца частной военной компании. — Живо!

Льюис стоял посреди взлетно-посадочной площадки, на которой еще валялись мелкие части разбившихся и сгоревших вертолетов. В основном уже все было убрано, вертолетный хлам затушили и бульдозером сгребли в сторону. На стоянке стояли три «Блэк Хоука», два «Робинсона» и старый советский Ми-2. Это и все, что осталось от былого вертолетного великолепия.

— Сэр, — из темноты вынырнул Грин, который здесь был старшим в команде «Блэкуотера».

— Сколько ты потерял людей?

— Шестьдесят два человека не вернулось.

— Сколько осталось, кроме тех, кто ездил со мной в посольство?

— Семь.

— Их моральное состояние?

— Подавленное, сэр. Мы же понимаем, что все эти люди погибли.

— Грин, я поставлю вам задачу…

— Извините, сэр. Но после того, что случилось, мое руководство готово разорвать с вами контракт, по причине превышения прогнозируемых потерь. Пока не будет никакого решения, с этой минуты я не буду выполнять ваши распоряжения. Этот приказ спустили мне сверху.

Кровь вскипела в голове адмирала, он вдруг резко схватил Грина за шиворот, и несколько мгновений разъяренными глазами смотрел на него.

— Поосторожнее, с такими выпадами, — предостерег Грин, мгновенно вырвав из кобуры пистолет, и ткнув им в живот адмирала.

Льюис отпустил захват, и зло прошипел:

— Я это запомнил.

Грину ничего не оставалось, как повернуться и снова уйти в темноту, туда, откуда он пришел.

Адмирал прошел в административный корпус, по пути, в коридоре, толкнув какого-то клерка алмазодобывающей компании, не вовремя попавшегося под горячую руку, и вошел в кабинет Клауссона.

Томас дремал в кресле. Когда на территории его базы начали происходить такие события, он перестал уходить на ночь в жилой сектор, предпочитая оставаться в своем кабинете, где был диван, небольшая кухня и ватерклозет. При появлении адмирала владелец «Диаманта» вяло пошевелил рукой:

— Присаживайся, Роберт.

Адмирал бесцеремонно прошел к бару, и, взяв оттуда бутылку крепкого брэнди, принялся ее откупоривать, расхаживая по огромному кабинету.

— Я не могу сидеть просто так! Происходит черт знает что! Спецназ уничтожен! «Блэкуотер» уничтожен! Вертолеты все на земле! Даже «Томкет» гвинейцы завалили! Грин вышел из подчинения! Посол постоянно просит физической защиты! Я не понимаю…

— Посол? Это что-то новое. Что случилось?

— Вечером посольство было окружено людьми с факелами, которые пытались проникнуть на территорию… вернее — демонстрировали готовность проникнуть. Посол испугался и попросил помощи. Я взял у Грина дюжину бойцов, и на трех машинах приехал туда — а там уже все закончилось.

— Что-то с посольством?

— Да нет. Эти демонстранты все разошлись.

— Странно.

— Вот и я о том же. Там у посла сейчас сидит этот Майлер из администрации президента, ушлый тип, его имя я всегда ассоциировал с какими-то грязными интригами. Завтра вечером сюда и в соседнюю Либерию начнется вторжение экспедиционных частей морской пехоты. Но все эти дела настолько мутные, что у меня в голове ничего не укладывается! Еще русские здесь, похоже, играют свою игру — хотя мы изначально считали, что они только спутник вытаскивают, а сейчас точно знаем — они развернули на своей миротворческой базе радиоузел секретной связи, по высшему уровню защищенности. Вопрос — для чего им тут такая секретность, в миротворческих делах-то? Их спецназ утащил у нас из под носа спутник «Небесный щит-14», и сейчас где-то прячут его, или уже вывезли в Россию. Но это еще полбеды, мы теперь точно знаем, что здесь у них собрались такие важные персоны, как генерал — начальник одного из направлений военной разведки, помощник министра иностранных дел, обладающий дипломатическим иммунитетом, и даже — помощник президента! Я ничего не понимаю. После этой заварухи на аэродроме президент мне позвонил и лишил меня всех полномочий… и это в такой момент, когда вылезло столько неизвестных ранее фактов!

Томас оживился:

— Вот это свежая новость.

— Новость — свежее некуда.

— И что теперь?

— Теперь? Сижу и гадаю. Задачу найти спутник никто не отменял, официального отказа в использовании «Блэкуотера» я не получал, да и «зеленых беретов» на «Энтерпрайзе» еще достаточно для завершения операции. Откуда столько гнева у президента?

— А ты новости по телевизору не смотрел?

— Нет. Некогда. А что там?

— Мировое сообщество выразило озабоченность бесчинствам американцев, убивших мирных граждан в Сьерра-Леоне и совершивших вооруженное вторжение в Гвинею.

— Плевать! Америке плевать на мировое сообщество! Пока у меня под боком есть «Энтерпрайз», меня не интересует мнение этих жалких людишек. А что они запоют завтра, когда десантный конвой подойдет к этим берегам, и к утру мы возьмем контроль над двумя или тремя странами?

— И это предусмотрено. В тех же новостях рассказано, как в Гвинеи зверски пытают военнослужащих США, по ошибке пилота оказавшихся на территории суверенного государства, да еще раз напомнили, как в Либерии была жестоко расстреляна Миссия Красного Креста. Две стороны — две правды! Теперь — мы идем на помощь! — Томас широко улыбнулся. — Лично я ничего не боюсь. Завтра вечером на моей базе будет стоять company морской пехоты, и мне ничего не будет угрожать. Более того, я уверен, что ряд приисков, которые контролируются местными князьками, в скором времени отойдут «Диаманту». Так что я абсолютно не против американского образа жизни в этой отдельно взятой стране.

* * * * *

Стена воды пришла внезапно — ливень просто накрыл небольшую колонну грузовиков, и уже не отпускал. Фары выхватывали из темноты только низвергающиеся сверху потоки воды — не далее как на десять-пятнадцать метров. Идущая вверх дорога мгновенно намокла, и уже через несколько минут Виталик почувствовал, что машина стала пробуксовывать и неконтролируемо ходить из стороны в сторону. До перевала оставалось совсем не много, когда водитель остановил машину, и затянул горный тормоз.

— Все, дальше не идет, надо выкладывать гать. Иначе не поднимемся…

— Может, сойдем с дороги, и прямо по лесу? — спросил Степан.

— Не получится, вы посмотрите, какие толстые деревья, мы не сможем их валить, грунт мокрый, тоже будем буксовать. Надо работать…

— Что случилось? — к «шашиге» подошел Лунин.

Виталик коротко обрисовал ему обстановку.

— Сходи вперед, посмотри, сколько здесь до перевала, — Дима обернулся на Осина.

Разведчик кивнул, и, прихватив автомат, ушел вперед, время от времени поскальзываясь на мокрой наклонной дороге.

Подошли Уваров, Шайба, «фашист» и Черный.

— Говори, что нужно делать, — предложил Лунин.

— Нужно нарубить длинных веток, и уложить их частью в колею, а частью поперек дороги, иначе, нам не подняться, — сказал Виталик.

— Опять в дровосеки… — хмыкнул старшина. — Где мой топор?

Нашли всего два топора — остальные, видимо, все же стали достоянием местного населения, так же обнаружили и утрату бензопил.

— Вот любим мы усложнять себе жизнь, — горестно вздохнул Шайба, и направился в лес.

Виталик спустил ручной тормоз и немного довернул машину, чтобы фары могли освещать небольшой участок леса. То же самое сделал и Лёня, чуть развернув КрАЗ в другую сторону. В машине остался сидеть только раненый резидент. Все остальные принялись рубить и резать ветки.

Нарубленные жерди Виталик со знанием дела укладывал в колею, утрамбовывал, затем укладывал поперечины, поставив Мишу Черного крепить их небольшими колышками. Ливень не переставал — он хоть и был не холодным, но вода есть вода. Насквозь промокшие люди сперва почувствовали долгожданную прохладу, но затем пришло понимание, что скоро начнется озноб.

Сверху спустился Артем Осин.

— Товарищ майор, до перевала метров семьсот, дорога везде такая, там впереди еще два крутых поворота будут, мы когда сюда шли, их нормально прошли, а вот как снизу вверх — не представляю.

— Понял, — кивнул Лунин. — Давай, помогай…

Работали больше часа, и вскоре Виталик сказал:

— Все, хватит! Дальше будем эти ветки перекладывать!

За это время смогли уложить метров сто — сто пятьдесят. Водитель забрался в ГАЗ-66, снял ручник и начал движение. Машина зацепилась протектором за плотно уложенные ветки, и потихоньку пошла вперед.

— Идет, — удовлетворенно сказал Широков.

«Шашига» медленно, но неотвратимо поднималась вверх по дороге. Лунин нашел в себе силы улыбнуться — их работа не прошла даром — колонна худо-бедно тронулась. Следом за первой машиной, двинулся и КрАЗ со спутником в кузове. Своими широкими скатами он подгребал под себя ветки, выворачивая их из колеи, но все же шел.

По определению непроходимый в такое ненастье участок дороги поддался упорству российских спецназовцев.

Автокран, взревев двигателем, пошел по уже порядком вывернутой гати, но ему хватало веток для зацепления — машина шла. Медленно, но уверенно.

— Перетаскиваем ветки! — крикнул Лунин. — Веселей! Шайба! Хорош балдеть, принимайся за работу!

Машины поднялись до края выложенной гати и остановились. Все тут же принялись снимать снизу ветки, и таскать их вверх, укладывая перед машинами. Вскоре добрались до первого крутого поворота. Виталик оценил его с точки зрения проходимости, и уверенно сказал:

— Пройдем.

Помолчав, добавил:

— А если не пройдем, то перевернемся…

Поворот выкладывали особенно тщательно. Давно уже все плевали на ливень, были перепачканы в грязи, и еле таскали за собой ноги. Но дело спорилось — перевал был все ближе и ближе. За водоразделом уже была территория Сьерра-Леоне.

Первая машина прошла поворот без приключений. Низкий, приземистый ГАЗ-66, спокойно развернулся на косом повороте, и пошлепал вверх. Когда к повороту подошел КрАЗ со спутником, сердце Лунина не выдержало, и он, выгнав водителя, сам сел за руль.

— Товарищ майор, — сверху, оставив свою машину, прибежал Виталик. — Держитесь внешней стороны! Крен будет меньше!

Лунин кивнул, и включил первую передачу. Многотонная машина медленно пошла в поворот. Гать держала грузовик, но все равно на нее надежды было мало — все понимали, что случись, что не так, и машина со спутником опрокинется. И если это произойдет, то эвакуация спутника на этом закончится — поднять перевернувшийся грузовик в этом месте не сможет никто…

Машина качнулась, и Дима тут же ударил по тормозам. КрАЗ остановился. Дима перевел дух — не перевернулся…

— Товарищ майор, — крикнул Виталик. — Давайте потихоньку… на меня…

Виталик встал перед машиной метрах в пяти, и стал махать руками, указывая направление.

Дима отжал тормоз и сцепление и машина вновь дернулась вперед. Но через метр, когда передние колеса уже начали входить в поворот, Лунин снова остановился.

— Что случилось? Товарищ майор, вперед! — крикнул Виталик.

— Стоим пока! — отмахнулся Лунин, и высунув голову из кабины, крикнул: — Шайба! Быстро сюда!

— Я здесь! — у кабины появился старшина.

— Осмотри крепление спутника. Что-то мне не нравится, какая-то раскачка чувствуется!

— Есть, — Шайба полез в кузов машины, и спустя минуту крикнул: — Мужики! Срочно трос сюда! Или веревки!

— Что такое? — Лунин снова высунулся из кабины.

— Оборвалось задняя левая петля. Передняя часть закреплена надежно, а задней частью эта аппарат елозит по кузову!

— Как чувствовал… — тяжело вздохнул Лунин.

Андрею подали капроновые ленты, и он быстро укрепил спутник, для верности набросив еще несколько петель в центральной его части. Спрыгнув на землю, он подошел к кабине:

— Товарищ майор, все готово. Можно продолжать движение…

— Спасибо, старшина, — поблагодарил Шайбу майор.

— Спасибо не булькает… — под нос себе пробурчал Широков, отходя от машины.

— Что ты там сам себе провякал? — крикнул, улыбнувшись, Лунин.

— Пиво я хочу, товарищ майор! Пиво, и камчатских крабов!

— Вернемся домой — поставлю тебе и пиво, и камчатских крабов!

— Домой — это куда? На базу, или в Россию? — уточнил прижимистый старшина.

— В расположение.

— Ну, когда это еще будет… — старшина отвернулся и пошел в сторону, чтобы не мешать движению.

Лунин поддал газу, и грузовик, описав дугу, аккуратно миновал опасный поворот, лишь слегка качнувшись на самом крутом участке. Виталик одобрительно показал большой палец.

Автокран прошел поворот без эксцессов.

Лунин вытер пот, выступивший на мокром от дождя лбу — подумать только — как будто что-то подсказало проверить крепление! Если бы машина пошла в поворот с отвязавшимся спутником, то срыв задачи был бы обеспечен.

Дима перевел дух. Ну, значит, кому-то надо, чтобы спутник попал туда, куда его сейчас тащила горстка бойцов российского спецназа.

* * * * *

Вырвавшись из пусковых контейнеров, сбросив стартовые ускорители и раскрыв крылья, семитонные «Граниты» один за другим под углом сорок пять градусов пошли вверх. Тонны брызг и пара, яркие факела выгорающих стартовиков, громоподобный звук запускающихся маршевых турбореактивных двигателей, и дымные следы, уходящие в небо — вот что мог бы видеть сторонний наблюдатель, окажись он в этот момент в этом самом месте. И все это — мгновенно — из глубин тихой и спокойной Атлантики…

Первая ракета стала забирать вправо, вторая — выдерживала курс прямо, третья совершила послестартовый доворот влево. Веерообразное расхождение ракет по фронту с одновременным набором высоты, имело своей целью охват как можно большей акватории в этом пустынном районе Атлантики. Им предстояло найти цель, координаты которой устарели более чем на два с половиной часа. За это время цель могла уйти на значительное расстояние.

Набрав семнадцать километров высоты и скорость, превышающую скорость распространения звука более чем в два с половиной раза, «Граниты» в режиме полного радиомолчания неслись вперед, разрывая разряженный воздух своими короткими крыльями.

Через восемь минут на ракетах включились обзорные станции — «Граниты» пришли в предполагаемый район нахождения цели и приступили к ее поиску. С высоты семнадцать километров радиогоризонт отодвигался неопределенно далеко, по крайней мере, настолько, насколько было достаточно для выявления всего, что могло находиться здесь, в радиусе многих миль, на которые цель успела бы удрать за время, прошедшее с момента ее первичной фиксации.

Расстояние между ракетами составляло несколько десятков километров, что позволило им осмотреть достаточно широкий фронт акватории. «Гранит», идущий справа, получил четыре отметки от надводных целей. Заложенная в него программа селекции загрубила пойманный сигнал до значений, соответствующих крупнотоннажным судам. В результате осталась только одна отметка, до которой было еще две минуты полета, и которая находилась чуть левее выдерживаемого курса.

Электронный мозг «Гранита», этот мощный искусственный интеллект, мгновенно определил: это и есть заданная цель. Правый «Гранит» передал информацию об обнаруженной цели на две другие ракеты. Те, в свою очередь, доложили об отсутствии целей перед собой. Собрав всю радиолокационную картинку района поиска, коллективный искусственный разум крылатых ракет понял, где находится искомый объект. Получив целеуказание, и рассчитав траектории сближения, ракеты начали выполнять необходимые развороты.

Все три «Гранита» снизились до предельно малой высоты, уменьшая, таким образом, вероятность их обнаружения, и неслись буквально в десятке метров над водой. Воздушная волна, возникающая вслед за ракетой, летящей быстрее звука, плотной массой ударяла в морскую гладь, взбивая туман мелких брызг — создавая за «Гранитами» своеобразный шлейф морского тумана.

«Гранит», идущий первым, оценил степень противоракетной обороны цели — она была никакой. То есть атакующую крылатую ракету не облучали антенны систем наведения зенитных ракет, цель не выставляла радиоэлектронного противодействия, не забивала эфир мощным шумом в надежде сорвать взаимодействие летящего ракетного роя.

Отсутствие противодействия позволило не включать собственные бортовые средства радиоэлектронной борьбы.

Первый «Гранит» вошел в правый борт танкера, попав примерно в середину судна. Взрыв 600-килограммового эквивалента произошел в закрытом объеме танка, в котором находилось тридцать тысяч тонн жидкого топлива, предназначенного для пополнения запасов кораблей десантного конвоя, который на всех парах мчался в точку рандеву.

Чудовищной силы взрыв буквально разворотил танкер, вывернув наружу его борта и палубу. Огромный столб пламени взметнулся к ночному небу, клубы черного дыма образовали огромную тучу, укрыв разорванное пополам судно.

Экипаж, находившийся в кормовой надстройке, после первого взрыва еще оставался жив. Капитан судна, находящийся в момент взрыва в своей каюте, выскочил оттуда в чем был, и бросился в ходовую рубку. Но добежать до нее он не успел — внезапно палуба ушла у него из-под ног, в глазах потемнело.

Второй «Гранит» ударил в кормовую надстройку, разорвавшись где-то в ее середине. Это вызвало полное уничтожение элементов управления судном, систем связи, а заодно убило весь экипаж.

Третий «Гранит» пришел в цель через двадцать секунд после первого. Ракета ударила в носовую часть танкера, вызвав мощный взрыв и еще один очаг пожара. Собственно, характер повреждений уже не имел никакого значения — виной тому был груз, находящийся в танках судна.

Огромный танкер водоизмещением в сто тысяч регистровых тонн, разломился на две части и начал быстро тонуть. Ничего спасти его уже не могло. Огромная масса топлива разлилась в море, полыхая колоссальным пожаром. Жизнь судна кончилась в несколько минут. На поверхности горящего моря осталось только несколько обломков, выброшенных взрывом из надстройки, да полоса огня, поднимающая вверх огромные клубы жирного дыма…

Радисты даже не успели передать сигнал бедствия.

* * * * *

В кабинете генерала появился дежурный офицер:

— Товарищ генерал, срочно, — радиоразведчик выразительно посмотрел на Шестакова и Майского.

— Говори, — кивнул генерал. — Это свои.

— Получен радиоперехват переговоров кораблей американского десантного конвоя.

— Ну, что там, не томи.

— Они выражают озабоченность отсутствием связи с каким-то танкером. Десять минут назад на кораблях конвоя объявлена боевая тревога. Две минуты назад боевая тревога была объявлена и на авианосном соединении. Корабли эскорта авианосца на полную мощность вывели свои радиотехнические средства освещения обстановки типа «Иджис».

— То есть они приготовились для нанесения ответного удара?

— Нет, товарищ генерал. — Они приготовились для обороны. И мы пока не понимаем, чем это было вызвано.

— Ну, как чем, — генерал посмотрел на своего офицера: — Ты же сам сказал — нет связи с танкером. Конвой должен был пополнить от него свои запасы топлива. Вот и причина паники.

— Ясно. Разрешите идти?

— Иди. О любых изменениях обстановки сообщай сразу.

— Есть, — офицер вышел.

Генерал повернулся к своим гостям, и увидел изумленные лица.

— Это значит, что танкер уничтожен? — спросил Майский.

Генерал кивнул.

Шестаков тихо сказал:

— А еще это значит, что в России что-то произошло. Я не могу понять, откуда у моего шефа взялась такая решительность — ведь если честно, этим действием мы рушим всю устоявшуюся конструкцию взаимодействующего мироздания. Мы столько лет поклонялись западному империализму, столько лет молились доллару и Уолл-Стрит, столько лет наш, российский, истеблишмент любые свои действия увязывал с мнением Белого Дома и Букингемского Дворца, а теперь? То, что произошло, не может произойти в принципе, при том раскладе финансовых обязательств, которые имеет наша страна! Потопление танкера для нашей страны — это Рубикон, после которого Россию должны просто физически уничтожить как государство, разорвать на мелкие княжества, после чего уже без всякой оглядки высасывать все наши ресурсы. Если честно, я еще не верю до конца в происходящее. Однозначно — что-то изменилось в раскладе сил. Мы или где-то стали сильнее, или что-то еще, чего я не знаю…

— Не соглашусь, — сказал Лихой. — Помните, как в 1999 году мы дерзко, нагло, а главное — внезапно захватили аэродром «Слатина» в Приштине? Один батальон в двести человек фактически сорвал наземное наступление НАТО на Югославию. И это произошло еще при Ельцине, который до отвращения вынужден был заглядывать в рот американцам. Не хватило у американцев духа разбомбить наш батальон, когда он еще был на марше. Билл Клинтон поставил командующему KFOR генералу Джексону предельно ясную задачу — уничтожить наш батальон! И что генерал ему ответил?

— Что? — спросил Шестаков.

— Дословно: «Господин президент, я не возьму на себя ответственность за начало Третьей Мировой…». Не иначе как побоялся ответного удара.

— Я занимался этой темой по линии нашего ведомства, — встрял Майский. — Джексон не подчинился Клинтону по другой причине. Это был британский генерал, и мнение американского президента для него не могло быть приказным. Оно могло иметь для него только рекомендательный характер. И он правильно сделал, что отказался — Джексон просто не захотел выступать в роли пешки, которую бы легко разменяли, начнись великая заруба. Представьте — если бы он своими силами нанес по нашему батальону удар, а Россия потом обоснованно задала бы ряд вопросов, Клинтон сразу бы открестился от своих слов. И для всего мира Джексон тут же стал бы выродком рода человеческого. А так — отказался, и хоть трава не расти.

— Но натовские планы-то мы сорвали, — сказал генерал. — Это был удар по американскому самолюбию. И сделать они ничего не смогли. Они могли сколь угодно долго безнаказанно убивать сербов, но каждый американский солдат понимал — что если хоть один волос упадет с головы русского солдата — это станет поводом для начала Третьей Мировой.

— Но России по большому счету никаких выгод эта ситуация не принесла, — сказал Шестаков.

— Не принесла, — кивнул Майский. — Я сам, в составе разных делегаций, несколько раз выезжал в Женеву на разного рода консультации и переговоры, но, увы — наш президент, под давлением массы различных международных обязательств, не проявил должной решительности. А ведь мы тогда реально выходили на возможность списания значительной части внешнего долга в обмен на сдачу «Слатины» натовцам. Тогда этого не произошло, но основу для подобного взаимодействия в будущем, мы заложили.

— И в будущем такая возможность представилась после того, как они утопили наш «Курск»? — спросил генерал.

— Именно так, — кивнули одновременно Майский и Шестаков.

— Американцам нужен был акт возмездия, и когда такой случай представился, они позволили себе спокойно утопить наш «Курск», хотя прекрасно понимали, что это — акт войны, который может инициировать ответную реакцию. «Курск» незадолго до этого им очень сильно не угодил в Средиземном море. И американцам, может быть, сошло бы с рук сие преступление, но когда противолодочная авиация Северного Флота обнаружила уходящие с места боя две американские атомные подводные лодки «Мемфис» и «Толедо» и начали их обкладывать буями, штатовцы взвыли. В ту же минуту американский президент позвонил нашему, и посулил любые выгоды в обмен на жизнь своих подводников…

Шестаков кивнул:

— Что в итоге мы поимели? Списание огромного внешнего долга, получение нового многомиллиардного кредита, и целую кучу очень значимых политических уступок.

Генерал покачал головой:

— А я все равно считаю, что зря мы тогда не утопили «Мемфис» и «Толедо»! Ведь мы нашли эти подводные лодки, спешно уходящие в Норвегию. Надо было в полной мере воздать этим подводным пиратам за их выходку. Но наш президент отменил уничтожение американских подлодок.

— Отменил в обмен на просто фантастические уступки, которые мы никогда бы не смогли добиться в простых условиях, — сказал Шестаков. — Никогда!

— Ну, да ладно, не мое направление, — отмахнулся генерал. Зато сегодня «Обнинск» натурально плюнул в лицо всем Соединенным Штатам Америки. И я откровенно рад этому обстоятельству.

— Генерал, — возразил Алексей. — Зря вы так радуетесь. Вы же понимаете, что в результате гибели «Курска», Россия получила неслыханные преференции — закрытие громадного внешнего долга! И такое невиданное достижение выразилось ценой всего одной лодки и жизнями 118 человек. Кроме того, Россия получила огромный кредит, который пошел на формирование значительного куска доходной части госбюджета. А это, согласитесь, стало весьма существенным подспорьем для сохранения в стране существующего правящего режима — в тот момент, когда власть в стране держалась буквально на волоске.

— Не буду спорить, — развел руками генерал.

— Так вот и я не буду спорить, но еще раз скажу — в России что-то произошло. Изменился какой-то расклад, о котором я пока не знаю. И если сохранение стабильности всей мировой финансово-экономической системы в 2000 году обязано удачному использованию трагедии «Курска», то сегодняшняя президентская решительность, выразившаяся в уничтожении танкера, мне пока не понятна.

— Да ладно, Алексей, — усмехнулся генерал. — Не утопили «Толедо» тогда, утопили танкер сейчас. Не велика разница.

— Надеюсь, это не отразится, на наших политических разборках, — сказал Виктор Майский.

Глава 14

Майор Лунин потерял счет перекладыванию веток из колеи в колею. Наступил момент, когда Дима уже просто «на автомате» нагибался, брал охапку из колеи, и, обходя грузовики, тащил грязные ветки вверх по дороге, туда, куда еще не дошли машины подчиненного ему отряда, бросал их в пустую колею, и тут же спешил вниз, за новой охапкой. Здесь уже не было разделения на офицеров и рядовых — работали все. Только раненый резидент оставался в кабине. Но и он, повел в этой ситуации себя более чем правильно — просто лег на сиденье КрАЗа и не высовывался, дабы не вызывать у озлобленных спецов обоснованные вопросы на предмет его личного участия.

— Чего встал?

Дима на миг остановился возле Шайбы, который надрывно дышал, и стоял в упоре руками в колени, как парашютист на старте.

— Щас, командир, чуть надышусь…

Пересиливая себя, старшина разогнулся, и пошел вниз, за новой порцией веток.

К шести часам утра, наконец, все три машины поднялись на водораздел.

Как только Лунин осознал, что колонне вопреки всему удалось забраться на этот горный хребет, он объявил короткий перекур. Ливень продолжался с прежней силой, местами сверкали молнии, и майор обоснованно опасался, как бы очередной разряд не попал в какую-нибудь машину или человека. Нужно было спуститься чуть ниже.

— Может быть, поужинать? — спросил Шайба.

— Ага, — кивнул майор. — Ворона собралась! Тогда уже лучше давай говорить о завтраке…

— Так это, я быстро сварганю…

— Нет, еще не время. Спустимся ниже, тогда и будем говорить о пище. Все понял?

— Так точно, — старшина понурился.

Набраться сил после такой изнурительной работы было просто необходимо. Но в первую очередь предстояло спуститься с перевала, чтобы укрыть машины в какой-нибудь подходящей ложбинке под кронами деревьев.

Ливень продолжал низвергать с неба потоки воды, и дорога вниз представляла собой настоящий слалом, спуск по которому не предвещал ничего хорошего.

Темнота рассеялась, но все равно из-за мощного потока воды видимость не превышала двух-трех сотен метров. Ручьи, стекающие с водораздела вниз, уже успели устроить себе глубокое русло, петляющее прямо по дороге. Лунин поделился с Виталиком своими мыслями:

— Слушай, а ведь это русло нам сейчас как раз и поможет. Оно пересекает дорогу, и поэтому не даст машинами разогнаться…

— Нет, товарищ майор. Грунт очень скользкий, и я боюсь, что рано или поздно, но кого-нибудь поведёт юзом, машина повернется боком, ну а дальше, сами понимаете… мы не сможем здесь поставить ее снова на колеса.

— Что предлагаешь?

— У нас нет иного пути, как идти по лесу напролом.

— Но мы же…

— Товарищ майор, то мы вверх шли, там конечно, очень сложно было бы валить деревья, ну, или впритирку обходить их, но сейчас нам надо идти вниз, и мы реально напролом сможем идти. Особенно если впереди в качестве ледокола автокран поставим. Следом за ним спутник, ну а потом, моя «шашига». Только на первой машине поеду я. Не могу никому доверить…

— Тогда уж давай на первой машине поеду я, а ты повезешь спутник. Это самая главная сейчас машина. И сейчас мне уже не безразлично, кто будет сидеть на ней за рулем.

— Хорошо, я повезу спутник, — кивнул Виталик. — Пойду, осмотрюсь.

Молодой водитель повернулся и пошел в лес — оценить возможность езды через деревья и кусты таких больших машин, как КрАЗ.

Лунин обернулся — почти все собрались у машины со спутником, и уже не пытаясь спрятаться от ливня, стояли и смотрели на командира. Дима поспешил к ним.

— Будем спускаться вниз не по дороге, а прямо через лес.

— Рубить просеку надо? — спросил Шайба таким заискивающе — тонким и покорно — писклявым голосом, что стоящие вокруг него разведчики, предельно измотанные последними делами, один за другим, сперва тихо, а потом все громче и громче начали заразительно смеяться.

Ржач прошел минуты через три, и все это время Лунин, выдерживая момент, стоял с каменным, истинно командирским, лицом. Это еще больше смешило всех, но все-таки с командира смеяться было немного не корректно по воинской субординации — не то, что со старшины — уже уставшего от всех сюрпризов, которые преподносила ему эта «командировка на Камчатку»…

— Шайба, ты же знаешь, — Дима старался сохранить серьезное выражение лица, хотя и его уже во всю распирал смех расслабления. — Если прикажу — ты мне тут не просто просеку вырубишь, а аэродром построишь…

— Разрешите приступить, товарищ майор? — гаркнул Шайба, неожиданно громко и энергично для такой усталости.

Под общий смех Лунин махнул рукой, и начал постановку задачи:

— Первым спускаюсь я на автокране, за мной идет спутник, затем «шашига». Спускаемся, покуда нас будут прикрывать сверху деревья, и еще будут силы, затем встаем на днёвку. На месте организовываем охрану и оборону, отдыхаем, обедаем и ужинаем, затем продолжаем движение. Усвоили?

— Так точно, — кивнул Стас.

— Ну, вот и хорошо. А теперь по машинам.

* * * * *

Адмирал Льюис воспользовался телефоном, любезно предоставленным Томасом и позвонил в Америку руководителю ЧВК «Блэкуотер» Эрнесту Бринсу, тот выслушал адмирала и сказал:

— Грин занимается самодеятельностью. Никаких мыслей на расторжение контракта у меня даже не возникало, и более того, после произошедшего мои парни рвутся в бой. От желающих отъехать в Африку, у меня отбоя нет.

— Таким образом, Грин остается в моем подчинении? — осторожно спросил Льюис.

— Безусловно, — подтвердил Бринс.

— Вы можете вернуть его на земную твердь?

— Да, конечно, я позвоню ему сейчас, и поставлю на место, — согласился Бринс.

— Пусть он мне перезвонит после вашего звонка, — попросил адмирал.

— Хорошо.

Адмирал радостно потер руки — управление процессом налаживалось. Клауссон усмехнулся:

— Роберт, ты с ним говорил очень мягко, а ведь мог и в более жесткой форме потребовать от него подчиненности…

— Мог, — кивнул адмирал. — Но мне не известно, знает руководство «Блэкуотера» о моей фактической отставке, продиктованной решением президента, или нет. Поэтому мне и приходится сейчас говорить с ними в таком тоне. Ну, да ладно. Я знаю, что нужно делать.

Адмирал сел в кресло и расслабился. Пройдет несколько минут, и он снова станет обладателем вооруженного отряда, с помощью которого можно будет решить поставленную ему задачу — найти и отобрать спутник.

— Что думаешь делать? — спросил Томас.

— Я теперь не буду ни с кем церемониться. Я знаю, где спутник, или где есть следы его пребывания. Меня ничто не остановит. Теперь я плевать буду на международные законы и всякие там конвенции!

Спустя пару минут зазвонил сотовый, адмирал ответил. Это был Грин.

— Я готов выслушать ваши извинения, — зло усмехнулся адмирал.

— Вы их не услышите, адмирал. Я своего мнения не меняю. Я плевать хотел, что вы — адмирал, я знаю только одно — вы бессмысленно положили кучу наших парней, в том числе моего лучшего друга. Но Бринс мне приказал оказать вам всестороннюю помощь. Я вам дам людей, но знайте — каждая жизнь гражданина США лежит на вашей совести.

— Ну вот, вижу и вы прозрели. Сколько человек вы дадите?

— Двенадцать. Больше не дам.

— И три «Хамви».

— Нет.

— Вам нужно личное распоряжение Бринса по каждому пункту?

— Хорошо, дам вам и машины.

— В семь часов они должны стоять в готовности выехать на выполнение задачи. Это уже… — адмирал посмотрел на часы, — через полчаса.

— Вооружение?

— В полном варианте. На каждой машине должен быть пулемет.

— Ожидайте.

Грин отключился. Адмирал улыбнулся:

— Нагнул я его, и поделом! Пусть знает, как выступать перед адмиралом…

Клауссон предложил кофе, и Льюис согласился. Отхлебнув из чашки, адмирал сказал:

— Пока распоряжение президента не дошло до Бринса, я успею сделать то, что должен сделать. Я знаю виновников всех моих бед, и они поплатятся за это…

* * * * *

На десантном конвое, который находился немногим южнее и слегка западнее Канарских островов, сложилась критическая ситуация — вышедшие из Средиземноморья корабли должны были пополнить запасы топлива в специально назначенной точке рандеву, вдали от трасс международного судоходства. В эту точку был послан специально зафрахтованный танкер, который для прикрытия своих намерений имел флаг Либерии. Но за двенадцать часов до встречи, связь с танкером прервалась.

Четыре десантных корабля, два эсминца и два фрегата вдруг оказались вдали от берегов и баз снабжения с пустыми топливными танками. Только эсминцы могли достичь берега, а остальным кораблям оставалось одно — дрейфовать до прибытия заправщика, который обеспечивал авианосную ударную группу.

Отсутствие связи насторожило командование конвоя, и спустя несколько минут был получен радиоперехват каких-то рыболовов, которые обсуждали огромный пожар, наблюдаемый ими на горизонте. На всякий случай на кораблях конвоя объявили боевую тревогу. Корабли снизили ход до экономичного.

Командование авианосной ударной группы, получив сообщение конвоя, решило произвести воздушную разведку, и в район, откуда радиоразведкой был получен перехват, было послано два «Томкета» с подвесными топливными баками, которые должны были долететь до места возможной катастрофы, и найти танкер или то, что от него осталось. Спустя полтора часа самолеты дошли до указанного района, но как штурманы-операторы не пытались с помощью бортовых РЛС и собственных глаз разглядеть эту большую железную коробку, ничего найти не удалось. Летчики наблюдали несколько промысловых и грузовых судов, но они явно не были объектами поиска. На рассвете «Томкеты» ни с чем вернулись на «Энтерпрайз». Эта информация была передана Майлеру.

— Этот танкер был ключевой позицией в организации массированного вторжения, — сказал Майлеру Сэм Брим. — У меня в голове не укладывается, что танкер уничтожен. Это какое-то морское пиратство! Я крайне возмущен!

— Вы не представляете, какой это провал по нашей службе, — устало сказал Кевин Бэнкс, представитель ЦРУ в разрабатываемой стране. — Мы на сегодняшний вечер увязали массу мероприятий! Исполнители находятся в готовности к выполнению своих задач, и многих мы уже не имеем возможности оповестить об отмене… люди начнут работать, а поддержка не придет.

— Где адмирал? — спросил Майлер. — Куда подевался этот Льюис?

— Он взял у Грина полтора десятка человек и на трех машинах укатил куда-то, — ответил Кевин.

— Что он задумал? Как бы он чего не совершил ненужного в настоящий момент, — сказал Барт. — Я боюсь, как бы он, после гибели частников и «зеленых беретов» не пустился во все тяжкие…

— Нам его сейчас не хватает, — сказал Кевин. — В этот критический момент нам необходимо выработать коллегиальное решение, и адмирал, который очень хорошо осведомлен о складывающейся обстановке, сейчас мог бы нам помочь.

— А кто-нибудь пытался с ним связаться? — спросил Сэм.

— Его телефон недоступен, — тут же отозвался Барт. — Я звонил ему несколько раз. Вне зоны доступа. Или отключился.

Позвонили Грину, и тот сообщил, что знать про адмирала больше ничего не хочет.

— Ну что, господа, придется нам самим принимать важное решение, — заключил Майлер. — А потом доводить его до президента. Какие будут предложения?

— Начать высадку десанта силами батальона, который находится в составе АУГ на борту десантного корабля «Тарава», — сказал Бэнкс. — Иного решения нет.

Майлер покачал головой:

— До вечера «Тарава», конечно, дойдет до Фритауна, но люди на борту не знают задачу, не получали, и не отрабатывали оперативные документы…

— Да, но части 82-й дивизии свои задачи знают, и в случае начала операции, после высадки, быстро смогут захватить свои объекты. То есть, частично выполнить поставленные задачи они все же смогут. А морскую пехоту мы пока нацелим на захват и удержание морских портов во Фритауне и Монровии, — сказал Кевин. — Решать задачи, поставленные перед десантом, находящимся на переходе морем, будем по мере прибытия десантных сил.

— Это провал, — сказал Майлер. — Успех вторжения полностью был основан на внезапности и массировании сил, а так же их четкой «расфасовки» по целям. А то, что вы сейчас предлагаете — есть распыление ударных групп по времени, что чревато большими потерями.

— У нас нет иного выхода, — развел руками цэрэушник. — Сегодня вечером наша боевая агентура раскроет себя, завяжет бои в интересующих нас районах, но не получит поддержки и будет разгромлена правительственными силами, войсками ООН или силами «Народного революционного фронта». Такого предательства они нам не простят, и повторно использовать их мы уже не сможем. Новую агентуру нам придется формировать год, а может два. Поэтому нужно начинать вторжение любой ценой.

— Я — за, — сказал глава Миссии ООН в Сьерра-Леоне Сэм Брим. — Мне уже надоело оправдываться перед ООН за ваши злодеяния. Пусть теперь ваш президент оправдывается.

— И все равно мы не можем начинать вторжение, — сказал Майлер. — Я еще раз повторю — батальон на борту «Таравы» есть, а задачи для него не сформулированы. Мы бросим тысячу человек в бой с завязанными глазами. Если на десантных кораблях конвоя командиры до отделения включительно знают свою задачу, то в нашем случае, на «Тараве» даже командир батальона не имеет четкого представления, что ему нужно будет захватить и удержать. За оставшиеся до начала операции десять часов мы не сможем качественно довести задачу до батальона.

— Усилить воздушный десант! — предложил Кевин. — Насколько я осведомлен о боевых возможностях 82-й дивизии, у них всегда есть дежурные подразделения, которые способны в любой момент времени начать боевые действия в любой точке земного шара!

— Да, вы правы! — кивнул Барт. — Только беда в том, что именно эти силы и примут участие в предстоящей высадке. К тому же посчитайте сами: просто отнимите время, необходимое десанту на межконтинентальный перелет, и вы поймете, сколько минут у них остается на постановку и уяснение задачи, подготовку, погрузку и все такое. Видите, насколько нелепо ваше предложение?

— Получается, что в нашем положении вторжение бессмысленно? — спросил Сэм, следивший за разговором.

— Оно не может быть бессмысленным, — тут же отозвался Кевин. — Просто появилось множество причин для отмены или переноса начала операции. Но я считаю, что если решение на вторжение принято, то его нужно выполнять! Понятно, что нам сейчас будут чинить самые разные препятствия, но и мы должны уметь их преодолевать!

— Решено, — сказал Барт. — Я доведу до сведения президента только текущую обстановку. Пусть они там сами принимают решение.

— Я согласен, — сказал Брим.

— Я тоже, — сказал Бэнкс. — В такой ситуации мы все умываем руки.

Представитель ЦРУ широко улыбнулся.

* * * * *

На окраине какого-то населенного пункта Рамус свернул с дороги и направил БТР в раскрытые ворота частного подворья. Двор был небольшой, но бронетранспортер влез под навес, пристроенный к большому двухэтажному дому, и остановился.

— Все, приехали, — сказал Джин. — Это дом моего хорошего друга. Он любезно позволил нам погостить несколько дней.

— Хороший домик, — кивнул Рамус, выбираясь из-за руля.

Дождь нещадно колотил по крыше навеса.

— Здравствуй Джин!

К бронетранспортеру подошел грузный коренной гвинеец, добрым взглядом посмотрел на Рамуса и протянул руку Джину.

Джин пожал руку, и повернувшись к Рамусу, представил своего друга:

— Это Нкет, он глава районной полиции.

— Рамус, — представился пограничник.

— Начальник пограничников в юго-восточной зоне, — сообщил Джин, обращаясь к Нкету.

Нкет и Рамус уважительно пожали друг другу руки.

— Сколько человек? — Нкет перешел к решению деловых вопросов.

— Пятеро.

— Ну, пятеро влезут. У меня там и пятнадцать сидело. Ну, давай, выводи их в гараж… сейчас разместим.

Пленных вывели из машины и по наклонному сходу завели в подвальный гараж, а в самом гараже открыли люк, ведущий в подполье.

— Сидеть там будете столько, сколько ваши командиры или родственники будут собирать деньги на выкуп, — сказал Джин, глядя на полковника.

— Людей бы перевязать, а то на дожде все повязки намокли, — попросил Удет. — Начнется нагноение ран, и вам не за кого станет получать выкуп.

— Я подумаю, — кивнул Джин. — А теперь давайте по одному подходите, я буду вас развязывать, после чего самостоятельно спускаетесь вниз.

Удет и мысли не смог допустить, чтобы попытаться тут что-то предпринять в плане побега. Слишком уж невеселые лица были у охранников, стоящих с автоматами наперевес.

Алекс протянул руки, и Рамус ножом срезал веревки. Полковник потер затекшие руки.

— Вниз, — сказал Джин.

Удет двинулся к люку, сел на край, спустил вниз ноги.

— Глубоко здесь?

— Не разобьешься, — Джин подтолкнул ногой полковника в спину, и тот сорвался вниз. По характеру звука все поняли, что там не глубоко.

— Следующий, — Джин повернулся к остальным.

Вскоре все «зеленые береты» были уже внизу. Люк закрыли. Сверху на него уложили несколько мешков с цементом, найденных тут же. Только после этого Джин перевел дух:

— Так, двое остаются здесь, один идет отдыхать. Через четыре часа он возвращается, спать идет следующий, и так далее по ротации. Все понятно? — Джин посмотрел на троих пограничников, которые номинально подчинялись Рамусу.

Те в свою очередь посмотрели на своего начальника. Рамус кивнул.

— Для вас отведем специальную комнату, — сказал Нкет. — Там и отдыхать будете и кушать, и готовить еду.

— Главная ваша задача — чтобы «береты» не вырвались из подвала, — разъяснил Рамус. — Они это могут сделать, так как обладают специальной подготовкой для побега из плена. Так что смотреть в оба! Ясно?

— Ясно, — кивнули все трое.

— Если они сбегут, лично расстреляю, — сказал Джин, понизив голос.

Пограничники промолчали.

Джин, Нкет и Рамус поднялись в одну из комнат. Джин по свойски раскрыл какой-то шкаф и достал оттуда бутылку коньяка:

— Никто не против? — спросил он, повернувшись к собеседникам.

Нкет смолчал, а Рамус кивнул:

— Налей немного.

— О бое на аэродроме уже уведомлены все подразделения полиции, — сказал Нкет. — Мне приказано усилить бдительность, так как есть вероятность того, что кто-то из американцев вырвался из окружения и ушел в неизвестном направлении.

— Вот даже как, — сказал Джин. — Это значит, что теперь полиция будет в этом районе досматривать все машины…

— Мне такого приказа не давали, — помотал головой полицейский. — Досмотр проводят только в приграничном районе от Гекеду до Масенты. То есть в пределах пятидесяти километрах от аэродрома. А у нас тут тихо…

— Мне нужна машина, в которой можно перевезти два трупа в столицу, — сказал Джин.

— Без проблем, — кивнул Нкет. — Что еще?

— Пока все, — сказал Джин.

— Есть хочу, — вставил Рамус. — Что-то последнее время не располагало к еде…

— Сейчас распоряжусь, — кивнул Нкет, и тут же проникся взглядом хищника: — А теперь обговорим мою долю.

— Ты участвуешь с нами в равной степени, и мы делим проценты, или тебя интересует твердая сумма? — спросил Джин.

— Меня… — полицейский на секунду задумался. — Дело сложное, и раньше мы никогда птиц такого ранга не ловили… исход может быть любой — от получения всех денег, до пули между глаз…

— Поэтому я и спрашиваю, — Джин прищурился.

— Меня интересует твердая сумма, но так же я не откажусь и от процентов. Давайте сделаем так: я получаю за приют пленных, скажем, двадцать тысяч, а остальное, ну, скажем, двадцать процентов от выручки, я делю с вами по результату. Договорились?

— Сейчас десять, и по результату десять. Поверь, Нкет, у нас большие накладные расходы. Я положил кучу людей, чтобы взять этих негодяев живыми… — Джин заговорил другим тоном, и теперь в его голосе сквозили твердые нотки.

— Зато я в курсе всех дел, — набивал себе цену Нкет. — Я по своей должности буду знать весь ход расследования этого инцидента. И вы же понимаете, что американцев будут искать не только спецслужбы США, но и наши тоже…

— Поэтому — десять сейчас и десять процентов — по результату, — в разговор вступил Рамус.

— Я настаиваю на своей цифре, — сказал Нкет. — Вы же сами сейчас как пропавшие без вести. Как вы будете объяснять своему командованию, куда вы пропали с поля боя?

— Вот в этом объяснении как раз те проценты, которые я мог бы разделить со своими друзьями, — сказал Джин. — Поверь, без подкупа своих командиров я бы ничего сделать не мог!

— Боже, — улыбнулся Нкет, и своей улыбкой мгновенно снял возникшее напряжение: — Куда катится наша страна? Кругом одна коррупция, взятки, измена… ладно, я согласен на десять и десять. Но за машину до столицы заплатите отдельно.

— Договорились, — Джин пожал полицейскому руку.

Рамус сделал то же самое.

* * * * *

— Лейтенант, — Удет пошарил рукой в темноте. — Как самочувствие?

— Спасибо, — тихо отозвался Уитмор. — Мне кажется, что я сейчас сдохну.

— Ты пришел в себя, и это главное. У нас с тобой множественные осколочные ранения, и спасибо гвинейским врачам, что они спасли нам жизнь…

— После того, как эту жизнь чуть не забрали гвинейские военные… — пробурчал Уитмор.

— Ладно, дело прошлое, — сказал полковник. — Сейчас нам нужно думать о том, как вырваться отсюда…

— Каковы наши шансы? — спросил Бейкер.

— Сейчас — нулевые, — сказал Удет. — Уйдет несколько дней, пока наши охранники немного успокоятся и начнут допускать ошибки.

— Как только сложится обстановка, я буду действовать, — хрипло заявил Бёрнс.

— Только не во вред другим, — тихо прохрипел Уитмор. — А то ты уйдешь, а кто-то останется.

— Краем уха, сэр, я слышал, что они говорили вам о выкупе, — сказал Бейкер.

— Да, — кивнул в темноте полковник. — Они нас оставили в живых только потому, что посчитали возможным продать нас или командованию, или семьям.

— А если кого-то не выкупят, его убьют, сэр? — спросил Маккински.

— Все может быть, — отозвался полковник.

— Плохо, — вздохнул рядовой. — Меня, значит, точно убьют. За рядового командование платить не станет, а богатых родственников у меня нет.

— Не переживай, Маккински, — сказал Бёрнс. — Или всех выкупят, или никого. Мы своих в беде не бросаем.

— Спасибо, сэр.

Рядовой Маккински был самым молодым из всех, кто сейчас находился в подвале. Сержантам было около тридцати лет, лейтенанту немногим более двадцати семи, полковнику Удету вот-вот должно было исполниться сорок два. Фред Маккински неделю назад встретил свой двадцать третий день рождения. Он был выходцем из рабочей семьи, и до семнадцати лет жил в натуральных трущобах на окраине промышленного Детройта. По исполнении семнадцати лет Фред осознанно пришел в рекрутинговый офис, где заключил контракт на службу в армии. В течение пяти лет он проходил службу в бронекавалерийском батальоне водителем боевой машины пехоты «Брэдли», затем, после прохождения отбора, поступил на службу в Силы Специальных Операций. Это была его первая боевая задача.

— Так, господа, как бы они нас хорошо не обыскали, давайте еще раз осмотрим свои карманы, — предложил полковник. — Наверняка у кого-то что-то найдется, что будет полезно в сложившейся обстановке.

Началось шуршание, и вскоре Бёрнс сказал:

— Я нашел перочинный ножик.

— А я саперные спички, — сообщил Бейкер. — В нетронутой упаковке. Сухие. Сейчас зажгу.

— Обожди, — сказал Удет. — Внимательно каждый пусть обшарит руками вокруг себя — нужно найти что-то такое, что может гореть. Чтоб от спички зажечь.

Вскоре Маккински сказал:

— Я нашел какой-то веник.

— Расщепляй его, — посоветовал Бёрнс.

— Готово, — спустя пару минут сказал рядовой.

В темноте он вложил несколько веток от веника в руки Бейкера, и тот зажег спичку. В пламя тут же сунули ветки, и вскоре освещение позволило осмотреться.

«Зеленые береты» сидели в бетонном подвале три на два метра и высотой около полутора метров. В нескольких местах в стену были вмурованы железные кольца — явно для пристегивания узников. В одном углу лежало несколько циновок и затертое одеяло. Успели рассмотреть и закрытый люк.

— Из циновок нужно соорудить спальное место для лейтенанта, — сказал полковник, и Бёрнс тут же это исполнил.

Уитмору помогли лечь, и укрыли его одеялом.

Из-под повязок сочилась кровь, и полковник уже предложил, было снять и разорвать на повязки футболки, как сверху послышался шорох, и вскоре в открытый люк хлынул яркий свет.

— Эй, помогите лейтенанту подняться, мы его от вас забираем!

Удет узнал голос Джина. Спросил:

— Куда?

— Не твое дело. На, возьми…

На пол подвала упало несколько перевязочных пакетов, упаковка лейкопластыря и перекись водорода в пластиковом пузыре.

— Это мой подчиненный, — вскипел полковник. — Я должен знать, что вы собираетесь с ним делать!

— Успокойся, ничего плохого с ним не будет.

— Дайте воды!

— Лови, — вниз сбросили две бутылки минералки.

Лейтенанта подняли наверх, и люк захлопнулся. По характерному шороху Удет понял — люк еще и привалили чем-то.

* * * * *

Посовещавшись, и проконсультировавшись по телефону с доктором Эдитом, Рамус и Джин все же решили перетащить раненого лейтенанта в более благоприятную обстановку — в одну из комнат дома начальника полиции. Эдит обещал прислать медработника, который смог бы обеспечить сохранение жизни раненого американского офицера.

Одну из глухих кладовок освободили от всякой рухляди, поставили кровать и уложили на нее лейтенанта. Уитмору дали бутылку воды, у кровати поставили ведро и закрыли дверь на замок.

Во дворе уже стоял пикап, за рулем которого сидел сам Нкет.

— Давайте быстрее, сколько можно ждать!? — негодовал он.

В машину закинули трупы убитых в бою «зеленых беретов», укрыли их тентом, и сверху набросали всего, что попалось под руку во дворе дома, а это все еще раз укрыли тентом — чтоб водой сильно не залило.

Нкет и Джин выехали на машине со двора, и двинулись в сторону столицы. Ехать им предстояло около четырехсот километров. Рамус сел за руль бронетранспортера и так же выгнал машину со двора, но его путь лежал совсем в другую сторону. Пограничник двинулся в сторону, откуда он недавно приехал — ему нужно было вернуться к месту побоища, и по возможности — незамеченным. Рамус знал пограничный район как свои пять пальцев, и совершенно четко представлял себе, где он сможет проехать так, чтобы никто его не увидел.

Ливень стих, и поэтому Рамус гнал бронемашину на максимальном ходу, и только когда дорога вошла в горный лес, снизил скорость. Буквально через пару часов он уже находился на аэродроме.

Здесь была масса военного народа. Стояло шесть танков, около двадцати БМП и БТР. В готовности отразить воздушное нападение находились две «Стрелы-10» и четыре «Шилки». Масса пехоты была рассредоточена по всему аэродрому. У разрушенного здания КДП Рамус разглядел много людей в штатском. Он направил машину туда, но метров за сто до здания его остановили. Он вышел из машины и представился, после чего его пропустили. В толпе он разглядел своего начальника и шагнул к нему:

— Сэр, бой был ужасен!

— Я тебя везде обыскался!

— Отрабатывал информацию о том, что часть американцев скрылась. Шли по следу, но все тщетно. Я оставил троих своих бойцов отрабатывать тропу, а сам вернулся сюда.

— Как все произошло? — спросил начальник пограничного управления.

Рамус обратил внимание, что на него обернулись практически все, кто был рядом.

— Вчера в обед я получил информацию, что на этом аэродроме работают контрабандисты. Перед тем, как доложить выше, я решил проверить. Информация не подтвердилась, но я наблюдал падение большого самолета — об этом я вам докладывал. Выдвинулись к самолету, осмотрели останки нескольких летчиков — это оказались военнослужащие США. Я вам докладывал…

— Рамус, все твои доклады я помню. Дальше что было?

— После того, как мы вернулись на аэродром, появились вертолеты, которые начали нас обстреливать. Прилетевший Ми-24 здорово нам помог, но потом кто-то сбил и его тоже.

— Его сбили американские истребители, — пояснил начальник. — Одного из них наши ВВС сбили над морем. Что было дальше?

— Я, совместно с командиром прибывшего пехотного батальона организовал атаку на это здание — тут засели остатки американцев. Прилетели самолеты и бомбами перебили половину батальона. В результате боя мы смогли захватить это здание, но понесли тяжелые потери. Я был дважды ранен. Легко.

— Рамус, пленные говорят, что всех «зеленых беретов» кто-то забрал, и увез на бронетранспортере…

— Не понимаю о чем вы.

— Отойдем…

Пограничники отошли в сторону, подальше от чужих ушей.

— Где они? — спросил начальник. — Рамус, я не мальчик, и прекрасно понимаю, куда и для чего ты их увез.

— Что я должен вам сейчас сказать, сэр? — перед начальством Рамус все же испытывал некоторое чувство робости.

— Ты же не хочешь, чтобы тобой, и твоим дружком из пехотного батальона занялись спецслужбы? Статью за похищение людей в нашем уголовном праве еще никто не отменял!

Рамус посмотрел в глаза своего непосредственного начальника. Тот, пользуясь случаем, явно вымогал участие в предстоящей сделке.

— На какую помощь я могу рассчитывать, при правильном ответе? — аккуратно спросил Рамус, и в тоже время дал понять начальнику свою возможную реакцию.

— Спецслужбы уже заинтересовались этим фактом, и тебя с твоим дружком обязательно покажут пленным.

— Они меня не могли разглядеть, было темно, — сказал Рамус, тем самым, с одной стороны полностью раскрывая перед начальником свое участие в похищении пленных «беретов», а с другой — да как будто и не говоря ни о чем. — Я в здание в момент боя не заходил. Как-то не очень хотелось там сдохнуть.

— Пусть сейчас, пока все не затихнет, твой дружок на время затаится. Пусть все его будут считать пропавшим без вести. Рано или поздно этих пленных мы отдадим в США, вот тогда и пусть появляется. Не знаю, пусть скажется раненым, что ли…

— Он найдет что сказать, — кивнул Рамус. — Спасибо, сэр.

— Спасибо? Рамус, я готов тебе помочь во всем, что только надо…

— Сколько вы хотите, сэр?

— Треть. И я вас полностью прикрываю от спецслужб.

— Хорошо, — кивнул Рамус.

— Значит, договорились.

— Договорились, — кивнул Рамус. — А где сейчас американцы?

— Их увезли в тюрьму. Кого-то в госпиталь.

— Что мне сейчас делать?

Начальник новым взглядом посмотрел на своего подчиненного:

— Занимайся СВОИМ делом.

— Есть, сэр.

Рамус повернулся, и направился в сторону БТР. Сев в машину, он подумал, что треть от возможного выкупа американских спецназовцев — это куда как больше стоимости одной пули, которую можно загнать в голову своего начальника в момент расплаты.

Сидя в машине, и размышляя о превратностях судьбы, он вдруг вспомнил о главе контрабандистов Окае. Где он сейчас? И второе — кому передать пехотный БТР, если практически весь батальон был уничтожен во время прошедшего боя, а командир «пропал без вести»?

* * * * *

Виктор Майский забыл, когда нормально спал. Как-то он выпросил у генерала сиднокарб, но эта химическая обманка лишала сна только в обмен на притупление ума, не иначе. Немного побаловавшись с химией, и словив пару раз какие-то необъяснимые глюки, Виктор бросил принимать этот препарат в пользу крепкого кофе с коньяком.

Сейчас он сидел в машине, по крыше которой рассыпным горохом стучал тропический ливень, и держал в руках термос.

— Ну, где этот безумный Макс? — спросил он в никуда, откручивая крышку.

Водитель хмыкнул и отвернулся. Он знал, что Майский кофе ему не даст. Два головореза, сидящие на заднем сиденье, увидев расстроенное лицо водителя, тихо рассмеялись.

Машина стояла на окраине Порт-Локо, города, который находился на полпути по объездной дороге вокруг залива от Лунги, где базировалась миротворческая авиагруппа, к столице страны Фритауну. Неподалеку находилась приметная развилка дорог, на которой и должна была состояться встреча.

Виктор скрутил, наконец-то крышку с термоса, и налил в нее немного кофе. Сделав пару глотков, увидел впереди фары приближающегося автомобиля, и быстрыми глотками допил, обжигая себе губы и язык.

— Кажется, едут…

Машина остановилась напротив, и мигнула два раза фарами.

— Моргни им два длинных и два коротких, — сказал Виктор водителю.

Тот выполнил просьбы, и Майский увидел, как фары мигнули в ответ.

— Они, — удовлетворенно сказал Виктор. — Я пошел, если что, не поминайте лихом…

— Понятно, шеф, — развязно сказал один из телохранителей, и удобнее взял в руки малогабаритный «Кипарис».

Виктор вышел, и под проливным дождем побежал к подъехавшей машине. Там его ждали.

— Макс, я заждался, — сказал Майский, сев в пикап.

— В одном месте дорогу затопило, еле проехал, — начал оправдываться высокий и крепкий негр — представитель одного из местных племен.

Одет он был хорошо, да и машина у него была новая — как признаки для причисления его к отнюдь не бедным слоям местного населения.

— Как прошло? — спросил Майский.

— Да всё, как и задумали, — Макс улыбнулся: — Охрана посольства перепугалась, когда мои ребята с факелами подошли. Разбежались по углам. Ну, мы постояли немного, и разошлись. Вот, собственно, и всё. А, ну еще потом три «Хаммера» приехали, наверное кто-то из посольства вызвал подмогу.

— Показывай запись!

Макс достал небольшую видеокамеру, и Майский несколько минут смотрел видеозапись демарша. Удостоверившись, что все действия прошли именно там, где надо, Виктор отдал видеокамеру владельцу.

— Ну что, в целом нормально. Сколько человек собрал?

— Пятьдесят восемь.

— Сколько можешь собрать людей для подобных акций, если понадобиться?

— Ну, человек двести могу…

— А если я хорошо заплачу?

— Я как бы еще за проведенную акцию весь расчет не увидел…

— Да, конечно, — Виктор Майский вынул из внутреннего кармана пачку американских долларов и передал в руки Макса. — Здесь все. Можешь пересчитать. Пять тысяч.

— Отлично, — Макс не пересчитывая, убрал деньги в бардачок.

— Ну, так сколько?

— Думаю, человек пятьсот смогу организовать, если за день предупредишь, и тысячу и больше, если хотя бы за пару дней. При тех же расценках.

— Ясно. А можешь организовать беспорядки, с битьем витрин магазинов и разгромными шествиями по городу?

— Цена вопроса?

— Сколько спросишь?

— Двадцать тысяч. И бардак в городе обещаю.

— Понял. А сколько тебе надо, чтобы бардак был с трупами?

Майский внимательно посмотрел в глаза собеседника. Он только недавно познакомился с этим молодым, но уверенным в себе человеком, который в силу своего характера обладал некоторым положением в обществе и хорошими организаторскими способностями. Вместе с двумя компаньонами Макс владел одним алмазным прииском, и хоть этот прииск был уже практически полностью выбит до него, тем не менее, еще мог прокормить своего хозяина и несколько десятков работников.

— Сто тысяч, и трупы будут, — не моргнув глазом, заявил Макс.

— Я с тобой об этом не говорил, — сказал Виктор, и вышел из машины под дождь.

Забравшись в свою машину, он хлопнул водителя по плечу:

— Ну что, Семеныч, гони на базу к генералу.

Водитель кивнул.

* * * * *

Спуск с перевала занял около часа. Машины шли через лес напролом вполне уверенно, и особо напрягаться не пришлось. Только в одном месте, оказалось, сложно было пройти примыкающий ручей, но и это препятствие одолели. Вскоре спуск стал совсем пологим, и Лунин решил вывести машины на дорогу.

Здесь дорога уже не представляла собой сплошной размыв, и колонна прошла по ней около десяти километров, после чего Виталик разглядел какой-то отворот. Там была удобная полянка, над которой смыкались кроны деревьев. Там и остановились.

— Командир, — Виталик подошел к Лунину: — Остаток топлива совсем небольшой. Боюсь, что скоро встанем. Нужно что-то решать…

— На сколько нам еще хватит топлива?

— В «шашиге» еще на полторы сотни хватит. КрАЗы встанут километров через семьдесят.

— Я понял.

Лунин обернулся, и хотел, было позвать Шайбу, но тот уже наводил суету по натягиванию тента между грузовиками, чтобы устроить хоть какой-то навес. Подошел Стас:

— Товарищ майор, нужно дать людям поспать, хотя бы три часа. Все уже валятся от усталости.

— Половина пусть спит, половина готовит пищу, и охраняет машины. Распредели людей. Учитывай всех, кроме резидента.

— Вас куда определить? Спать пойдете?

— Я посплю вторым заходом. Спать будем по два часа.

— Мало.

— Стас, не мало. Нормально. Нам быстрее уходить надо отсюда.

— Хорошо, два часа. Водители тоже два? Пусть спят четыре.

— Ладно, водители — пусть четыре. Остальных ставь на охрану и оборону. Через пять минут доложишь.

— Есть, — Стас козырнул и отошел в сторону.

Лунин двинулся к Шайбе:

— Андрей, сколько у нас осталось пайков?

— Шесть, и еще пиво было. Разрешите?

— Ты разберись с пайками — нам сейчас надо всех людей накормить, а потом можешь и пиво свое хлебнуть.

— Сейчас накормим, — кивнул Шайба. — Я вмиг таганки сделаю, и кашу разогрею на всех. И тушенку.

Лёня Франк принес под навес сухпайки, и вместе со старшиной они начали их вскрывать и вынимать каши и тушенку. Андрей занялся таганками, и вскоре из-под навеса стали доноситься вкусные запахи.

Снова подошел Стас:

— Первыми падают спать Виталя, Мишка Черный и Артем. Они поведут машины. На два часа ложатся Степан и Шайба. Я, вы и фашист остаемся на охране и обороне.

— Сойдет, — кивнул Дима. — Огневая точка — в кузове «шашиги». Поставьте там пулемет и пару реактивных гранат. И фашиста туда же. Основное внимание — на въезд с дороги. И чтоб как зеницу ока нас всех берег. Вторая засада в кабине автокрана — то же все внимание на дорогу. Я буду в кабине машины со спутником. При появлении людей или машин… — Лунин на миг задумался — он хотел сказать «стрелять на поражение», но все же придержал эти слова. С одной стороны их искали спецподразделения США, в данном районе могли находиться незаконные вооруженные формирования — угроза которых была неоспорима, но с другой стороны здесь была масса мирных жителей, и, судя по карте — совсем недалеко находился крупный населенный пункт. Начни стрелять напропалую — через полчаса тут будет местная полиция и еще Бог знает кто. Поэтому Дима сказал: — Докладывать мне. Ясно?

— Так точно, — кивнул Стас.

— У меня готово, — крикнул Шайба. — Подходите!

Люди потянулись к нему под навес. Дима тоже шагнул туда. Мокрая одежда уже осточертела, но деваться было некуда — приходилось мириться с таким положением дел. Но под навесом, при отсутствии дождя, уже казалось комфортно. Да еще и горячая пища…

Дима аккуратно взял в руки горячую упаковку гречневой каши, и маленькой пластиковой зеленой ложкой принялся есть.

После того, как все поели, люди разошлись, кто спать, кто охранять. Дима забрался в кабину КрАЗа, раскрыл карту и начал водить по ней пальцем. В принципе, они уже спустились в долину — оставалось совсем не много. Но вот как передвигаться дальше? Ведь наверняка белые ООНовские машины привлекут внимание — ведь именно такие машины ищут изо всех сил американцы. А дальше дорога — через череду населенных пунктов, где тысячи лишних глаз, которые вполне могут быть совсем недоброжелательными.

Как пройти незамеченными? Как обеспечить скрытность? Лунин не мог ответить на эти вопросы. Дима понял — время сохранения режима радиомолчания прошло. Необходимо было связаться с генералом. Еще несколько минут он обдумывал все то, что необходимо обговорить, а потом достал спутниковый телефон. Опасения, что такой ливень загадит связь не оправдались, и спустя некоторое время, Дима услышал в трубе возбужденный голос Лихого:

— Майор! Ну, наконец-то!

— Товарищ генерал, разрешите доложить?

— Говори, Дима, как у вас? Где вы?

— Мы на территории Сьерра-Леоне в квадрате сорок пять — одиннадцать. Запас топлива на исходе, остаток — на семьдесят километров. Дальше на этих белых машинах идти опасно. Найдите нам другие машины.

— Я тебя понял. Жди. Через час я доведу тебе свое решение.

— Есть.

— Дима, — генерал плюнул на субординацию и заговорил человеческим языком: — Ты молодец. Потерпите там еще немного. Осталось совсем чуть-чуть.

— Потерпим, товарищ генерал.

— Все, конец связи…

— Конец связи.

Дима прикрыл глаза. Появилась какая-то апатия. Наверняка радиоразведка американцев засекла его контакт через спутник с телефоном генерала. И наверняка сейчас сюда бросятся отряды «зеленых беретов», или еще проще — прилетит «Томагавк». И тогда будет то, о чем страшно даже подумать… да и хрен с ним.

* * * * *

На въезде в лётную зону международного аэропорта Лунги, адмирал Льюис приказал остановиться. Водитель затормозил, и вся небольшая колонна встала.

— Проверить оружие, — приказал Льюис. — Стрелять только при попытках оказать вооруженное сопротивление. Но все же постарайтесь никого не убивать.

Частники, находившиеся в одной машине с адмиралом, кивнули:

— Есть, сэр.

— Тогда вперед.

Три бронемашины тронулись с места, и через минуту первая машина своим бронированным носом проломила хлипкие ворота на въезде на территорию российской миротворческой авиагруппы.

Охранник, сидящий в небольшой будке, вскинул автомат, но выстрелить не успел, так как его тут же сразила пулеметная очередь из проезжающей мимо третьей машины…

Продолжение следует…

Content

Алексей Суконкин
Небесный щит. Часть 2. Чужие горы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14