Кузнецова Светлана Александровна

Стихи

Светлана Александровна Кузнецова

Стихи

Два года назад ушла из жизни Светлана Кузнецова — прекрасный русский поэт, до сих пор малознакомый широкому читателю. В течение последних десятилетий она почти не публиковалась в периодике, ее не рекламировала критика. При этом, автор девяти прижизненных книг стихотворений и около тридцати книг поэтических переводов, Светлана была подлинным мастером слова.

Как японский рисунок тушью, резко очерченное, тонко передающее оттенки слово несло в себе приметы мудрости и печали. Светлана жила замкнуто. Сибирячка, унаследовавшая гены людей трудных судеб и разноплеменной крови — русские, поляки, тунгусы, — она постоянно вглядывалась и вслушивалась в себя, ища в душе ответы на вселенские вопросы, стремясь обрести опору в этом шатком мире. Но, помимо обращенного внутрь взгляда, были и иные причины ее замкнутости: «заботливо» блокируемая окололитературной плутократией, способной в лучшем случае лишь интерпретировать чужие мотивы (ей и доселе несть числа!), Светлана горько понимала всю трагичность положения русского художника в современном мире.

Ныне возносят многоречивые плачи в память жертв 37-го года, смешивая при этом мотивы и поводы, значимость и значение, истинность и ложность, явственность и мнимость… Хорошо бы не забывать о том, что жертвы зла множатся и сегодня. Хитрость времени такова, что жертвами становятся ныне чаще именно личности значительные, чья жизнь и талант — достояние и слава народа. Вспомним Рубцова и Передреева, Шукшина и Вампилова… Всеми ими при жизни пройдено широкое Поле Боли.

Светлана Кузнецова — из этого ряда. Испытанный способ литературного убийства — замалчивание — применили ненавистники, сведя ее до срока в могилу. И было бы наивно полагать, что сегодня, «после застоя», русскому художнику легче дышится в миазмах масскультуры.

Долгие годы поэт, почитаемый многими камерным, Светлана Кузнецова в лирике последних лет поднялась до больших философских и социальных обобщений. Лучшие, главные ее стихотворения — суровый, лаконичный, порой беспощадный приговор судьбе, Времени, себе, стране.

Светлана умирала мужественно. Серыми своими, как сибирские реки перед ледоставом, глазами открыто смотрела она в лицо Времени. Так было в цикле «Русский венок». Так было и в четырнадцати ее последних стихотворениях, написанных в основном в больнице.

Раиса Романова

"Снится сон мне:"

Снится сон мне:

луна в черном небе блестит,

Притворяясь чеканной монетой,

И какая-то черная птица летит

Над не менее черной планетой.

В черном платье

стою я на черном лугу,

Черном, словно густые чернила.

И уже ничего изменить не могу,

Хоть сама это все сотворила.

Хоть впустила сама черноту за черту,

Зачернив свои волосы русы,

И покорно смотрю я на их красоту,

Теребя свои черные бусы.

Не поднять мне от четок зловещих лица

И не снять с себя черные вещи…

Но повинна я сон досмотреть до конца,

Ибо он называется вещим.

12 августа 1988 г.

"Чтобы даль прояснилась яснее,"

Чтобы даль прояснилась яснее,

Никакому не веря врачу,

Я руками как можно плотнее

Нынче голову обхвачу.

И не мелкой, а крупной подробностью

Задрожит под ногами доска,

Перейденный мной мостик над пропастью

Замаячит издалека.

Ощущение вспыхнет, не боле:

Я прошла. Вам уже не пройти.

Этим вымыслом воли и боли

Вам уже никого не спасти.

Позже сменится опасеньем,

Виновато прильнувшим к виску:

Можно ль звать с полным правом

спасеньем

Злую память и злую тоску?

Но когда мои песни споются,

Те, на самой последней крови,

В чьем-то грязном подоле зальются

Сбереженные мной соловьи.

17 августа 1988 г.

"Дальнего леса печальный реликт,"

Дальнего леса печальный реликт,

Буйство родной чернобыли…

В центре беседы — иранский конфликт,

Давние русские были…

В центре беседы — арабские сны,

Сказочки Шахерезады,

Нового горького смысла полны,

Новой горчайшей услады.

В центре беседы — прекрасный Афган,

Запахи гари и крови.

Где он, бывалый кривой ятаган,

Да насурьмленные брови?

В центре беседы — прекрасный Китай,

Многомильонные сонмы…

Что ж, поскорее из пепла взлетай,

Феникс, чьи крылья огромны.

В центре беседы — прекрасный Восток,

Игры, что мы проиграли.

В центре беседы — последний виток

По безысходной спирали.

19 августа 1988 г.

"Согласно молодой молве"

Согласно молодой молве

Мы вроде не были, хоть были.

Давно в холодном зимовье

Нас вырезали и забыли.

Но в мертвой памяти стоять

И в сини неживого глаза

Тому ножу, чья рукоять —

Наборная, из плексигласа.

Тому, что в рыжих пятнах весь,

На самом юном госте — ватник,

И удивленью, что он здесь —

Убийца, времени соратник.

14 августа 1988 г.

ЧЕРТОПОЛОХ

Что мне уснуть сегодня не дает?

О нет, не наводненья, не пожары —

То за окном чертополох встает,

И в комнату его вползают чары.

Не тормоши чертей, чертополох,

Пусть отдохнут. Они и так устали.

Не затевай зазря переполох

Средь сумерек умеренной печали.

Что черти мне? Пускай себе живут,

По всем углам резвятся, корчат рожи,

Они в быту терпимей, чем слывут,

И уж давно не вызывают дрожи.

Пусть будет цель святая далека.

Чертополох, что мне до этой цели?

Не распускай кровавого цветка,

В оконные нацеленного щели!

Не умножай осмысленного зла,

Не делай из обыденного драмы

И не черти на ломкости стекла

Локаторы — круги и пентаграммы.

Да, жизнь не удалась. Да, сон мой плох.

Но все же в чем-то главном не сдалась я.

Не тронь моих чертей, чертополох,

И домового по прозванью Вася.

22 августа 1988 г.

"Не прорвавшись в иные миры"

Не прорвавшись в иные миры

Через плотную сеть отражений,

Судьи чьей-то удачной игры,

Мы своих не постигли движений.

Так присядем и руки сплетем,

Принимая безропотно долю

Перед непостижимым путем

В неизвестность по голому полю.

И давай до конца повторять

Под последние всплески метели:

«Боже мой, как же страшно терять

То, чего никогда не имели!»

22 августа 1988 г.

"Может быть, колос последний сжат"

Может быть, колос последний сжат

Мной на родной стерне.

Мать и отца, что в земле лежат,

Часто вижу во сне.

Жизнь в ожиданье смрада тюрьмы

На острие ножа?

Школьная пропись: «Рабы — не мы», —

Главная с детства лжа.

Полно, мне ли о том тужить

В этот дождливый день,

Что, и попытки не сделав жить,

Минула, словно тень.

Жизни, что быть бы могла, не жаль,

Ртом ловлю пустоту,

И волочится за мною шаль

Черная — в черноту.

22 августа 1988 г.

"У меня решения четки,"

У меня решения четки,

Уж давно из надежной стали

На окошках моих решетки,

Чтобы ангелы не залетали.

Что мне речи их очумелые,

От земных забот отреченные,

Одеянья такие белые

И деянья такие черные?

Но опять свои правды тащат,

Словно семечки на посиделки,

Но опять сквозь стекла таращат

Голубые свои гляделки.

Но опять металл пригибает

Их весомая невесомость…

Видно, в мир наш, что погибает,

Вновь разверзлась космоса полость.

Только накрепко отгорожена

От незваных моя обитель.

Над судьбою, что мне положена,

Бог судья лишь, а не властитель.

6 сентября 1988 г.

Content

Кузнецова Светлана Александровна Стихи

Светлана Александровна Кузнецова Стихи

"Снится сон мне:"

"Чтобы даль прояснилась яснее,"

"Дальнего леса печальный реликт,"

"Согласно молодой молве"

ЧЕРТОПОЛОХ

"Не прорвавшись в иные миры"

"Может быть, колос последний сжат"

"У меня решения четки,"