ЗАРУБЕЖНАЯ ФАНТАСТИКА

2

Гарри

ГАРРИСОН

СМЕРТОНОСНЫЙ МИР

НЕУКРОТИМАЯ ПЛАНЕТА[1]

Посвящается Джону У. Кемпбеллу, без чьей помощи никогда не была бы написана эта книга, как и изрядная доля прекрасной современной научной фантастики.

ГЛАВА I

Трубопровод пневмопочты тихо выдохнул в приемную чашку патрон размером с карандаш. Сигнальный звонок звякнул и смолк. Ясон динАльт уставился на безобидный патрон так, словно это была бомба с часовым механизмом.

Тут какой-то подвох... Он почувствовал, как внутри все напряглось. В чашке лежал не официальный бюллетень и не извещение от гостиничной администрации, а запечатанное личное письмо. Но ведь он никого не знает на этой планете, еще и восьми часов не прошло, как прибыл сюда на космическом корабле. У него даже имя новое — он сменил его в предпоследнем космопорту,— значит, никакого личного письма быть не должно. А между тем вот оно, лежит в чашке.

Он сорвал ногтем печать и снял крышку. Искаженный записью металлический голос нельзя было опознать.

«Керк Пирр хотел бы встретиться с Ясоном динАльтом. Жду в вестибюле».

Явный подвох, и, однако, никуда не денешься. Хоть бы оказалось, что это какой-нибудь безвредный тип. Скажем, коммивояжер. Или что его с кем-то спутали. Все же Ясон спрятал под подушкой пистолет, сняв его с предохранителя: мало ли что может случиться... После чего передал дежурному администратору, чтобы гостя направили в его номер. Когда дверь отворилась, Ясон полулежал на краю кушетки и прихлебывал какой-то напиток из высокого стакана.

«Бывший борец»,— подумал Ясон, глядя на вошедшего в номер седого богатыря. Так вот он какой, Керк Пирр. Не человек — скала, сплошные литые мышцы. Строгий серый костюм напоминал форменную одежду. К правому предплечью пристегнута шершавая, потертая кобура, из которой холодно смотрело дуло пистолета.

— Ты динАльт, игрок,— произнес незнакомец без тени учтивости.— У меня к тебе предложение.

Глядя на него поверх стакана, Ясон проигрывал в уме возможные варианты. Это либо полиция, либо конкуренты, а он предпочел бы не иметь дела ни с теми, ни с другими. И во всяком случае, надо побольше разузнать, прежде чем ввязываться в какие-либо сделки.

— Простите, приятель,— Ясон улыбнулся,— но вы ошиблись дверью. Я бы рад вам помочь, да только от моей игры больше выгадывают казино, чем я. Так что...

— Не будем играть в кошки-мышки,— перебил его властный рокочущий голос Керка.— Ты динАльт, и ты же Боухил. Если тебе этого мало, могу назвать планету Мэхаут, казино «Туманность» и кучу других. У меня есть предложение, от которого мы оба выиграем, так что лучше выслушай меня.

Ясон продолжал улыбаться, словно речь шла не о нем, но весь напружинился. Этот мускулистый незнакомец знает вещи, которых ему знать не положено... Пора менять тему разговора.

— А у вас недурной пистолет,— сказал Ясон.— Да только вид пистолетов действует мне на нервы. Я буду вам признателен, если вы его снимете.

Керк хмуро скосился на кобуру, как будто только сейчас ее заметил.

— Я никогда его не снимаю,— буркнул он с оттенком недовольства.

Прощупывание кончилось. Пора брать руль в свои руки, если он хочет выйти живым из этой переделки. Ясон наклонился вперед, чтобы поставить стакан на стол, в это же время его правая рука как бы невзначай очутилась под подушкой. Пальцы нащупали рукоятку пистолета.

— Боюсь, что я буду вынужден настоять на своем. А то мне всегда как-то не по себе в обществе вооруженных людей.

Говоря, Ясон выхватил свой пистолет. Его рука двигалась мягко и быстро.

С таким же успехом он мог изображать замедленное кино. Керк Пирр стоял будто монолит, глядя, как пистолет появляется из-под подушки и поворачивается в его сторону. Он оставался безучастным до последней секунды. Но дальше он действовал молниеносно. Только что его пистолет был в кобуру — и вот уже смотрит прямо в лоб Ясону. Тяжелое, грозное оружие, дуло рябое от частого пользования.

Ясон понимал, что ему не жить, если он поднимет свой пистолет еще хоть на дюйм. И он осторожно опустил руку, браня себя за то, что дал порыву взять верх над рассудком. Керк вернул свое оружие в кобуру так же играючи, как выхватил его.

— Ну, хватит шутки шутить,— сказал Керк.— Займемся делом.

Ясон протянул руку за стаканом и отпил добрый глоток для успокоения нервов. Он умел обращаться с оружием, быстрая реакция не раз спасала ему жизнь, а тут ему впервые утерли нос. Больше всего его злило то, как легко, походя это было сделано.

— Никаких дел,— произнес он ледяным тоном.— Я прилетел на Кассилию отдыхать, у меня отпуск.

— Не будем морочить друг другу голову, динАльт,— нетерпеливо сказал Керк.— За всю жизнь ты и дня не занимался честным трудом. Ты профессиональный игрок, потому я и пришел к тебе.

Ясон подавил ярость и швырнул пистолет на другой конец кушетки, чтобы не было соблазна покончить жизнь самоубийством. А он-то был уверен, что его никто не знает на Кассилии, приготовился взять большой куш в игорном доме... Ладно, потом разберемся. У этого атлета явно все продумано. Пусть прокладывает курс, и посмотрим, что он замыслил.

— Хорошо, что вам угодно?

Керк опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло от такого груза, достал из кармана конверт, вскрыл его и бросил на стол пачку мерцающих галактических банкнотов. Ясон взглянул на них и сразу выпрямился.

— Фальшивки? — спросил он, поднося один банкнот к свету.

— Самые настоящие,— заверил его Керк.— Сам получал их в банке. Двадцать семь штук — двадцать семь миллионов кредов. Мне нужно, чтобы ты играл на эти деньги в казино сегодня вечером. И нужно, чтобы ты выиграл.

Билеты и впрямь выглядели настоящими, к тому же можно было свериться в банке. Ясон задумчиво перебирал их, глядя на своего собеседника.

— Не знаю ваших намерений,— сказал он.— Но учтите, что я ничего не могу гарантировать. Да, я играю, однако не всегда выигрываю.

— Ты играешь,— и выигрываешь, когда очень хочешь выиграть,— отчеканил Керк.— Мы постарались удостовериться в этом, прежде чем я обратился к тебе.

— Если вы хотите сказать, что я жульничаю...

Ясон вовремя спохватился и взял себя в руки. Кажется, сейчас возмущаться вредно для здоровья...

А Керк, игнорируя нарастающий гнев Ясона, продолжал ровным голосом:

— Хорошо, пусть это, по-твоему, не жульничество, а мне, по правде говоря, все равно. По мне, так хоть тузы в рукавах, хоть электромагниты в ботинках, лишь бы выигрыш был твой. Я пришел сюда не мораль с этикой обсуждать. У меня деловое предложение. Эти деньги дались нам тяжелым трудом, но все равно их слишком мало Пам нужно три миллиарда кредов, ни больше, ни меньше. Единственный способ их добыть — игра. Ставка — вот эти самые двадцать семь миллионов.

— А я что получу? — сухо спросил Ясон, как будто в этом фантастическом предложении была хоть толика смысла.

— Все, что сверх трех миллиардов, можешь оставить себе. По-моему, это вполне справедливо. Сам ничем не рискуешь, а выиграешь — можешь обеспечить себя на всю жизнь.

— А если я проиграю?

Керк на миг задумался, мысль о проигрыше явно была ему не по вкусу.

— Да, это верно, ты можешь и проиграть. Я об этом не подумал...

Решение последовало сейчас же.

— Что ж, проиграешь так проиграешь, приходится рисковать. Только боюсь, что тогда мне придется убить тебя. Во имя тех, кто отдал жизнь, чтобы добыть эти двадцать семь миллионов.

Он сказал это спокойно, без тени злобы, не угрожая, а констатируя факт.

Ясон вскочил с кушетки, снова наполнил свой стакан, налил и Керку, который кивнул в знак благодарности, и нервно заходил по комнате. Ему не сиделось, слова Керка разозлили его, и в то же время так трудно было устоять против соблазна. На заядлого игрока такие речи действовали как вид наркотика на наркомана.

Вдруг он остановился, поняв, что в душе давно уже все решил. Проигрыш, выигрыш, жизнь, смерть — да разве можно отказаться, когда речь идет о таких деньгах! Ясон круто повернулся и направил указательный палец на атлета в кресле.

— Я согласен. Да вы, наверно, с первой минуты знали, что я соглашусь. Но с одним условием. Я хочу знать, кто вы такой и кто эти люди, о которых вы все время говорите. И откуда деньги... Они краденые?

Керк осушил стакан и отодвинул его в сторону

— Краденые? Ничего похожего. Эти деньги — плод двух лет упорного труда в рудниках и обогатительных цехах. Руда добыта на Пирре и продана здесь, на Кассилии. Проверить это ничего не стоит. Я сам ее продал. Я посланник Пирра на этой планете.— Он улыбнулся и продолжал: — Впрочем, не придавай слишком большого значения этому титулу. Я числюсь посланником еще на пяти-шести планетах. Это очень сподручно, когда занимаешься бизнесом.

Ясон поглядел на седовласого богатыря в поношенной одежде военного покроя и решил воздержаться от смеха. Ему доводилось слышать удивительные вещи про пограничные планеты, и не исключено, что каждое слово было правдой. Правда, про Пирр он никогда не слыхал, но это ничего не значит Только в обитаемой части Вселенной больше тридцати тысяч планет.

— Я проверю ваши слова,— сказал Ясон.— Если все подтвердится, мы поладим. Свяжитесь со мной завтра...

— Нет,— отрубил Керк.— Деньги должны быть выиграны сегодня. Я уже выписал чек на эти двадцать семь миллионов, и деньги надо внести завтра утром, не то процент подскочит до Плеяд. Мы связаны сроком.

С каждой минутой затея пиррянина казалась Ясону все более сумасшедшей и все более увлекательной. Он поглядел на часы. До вечера далеко, есть время проверить, говорит ли Керк правду или лжет.

— Ладно, пусть сегодня,— сказал он.— Но мне понадобится один из этих кредитных билетов для проверки

Керк встал.

— Бери их все, мы встретимся снова только после твоего выигрыша. Конечно, я буду в игорном доме, но не показывай виду, что знаком со мной. Лучше, чтобы они не знали, откуда у тебя деньги и сколько их.

Секунду спустя он уже был за дверью, после рукопожатия, от которого у Ясона осталось такое чувство, словно его рука побывала в железных тисках. Деньги...

Держа их веером, будто карты, Ясон смотрел на коричневые билеты с золотым тиснением и не верил своим глазам. Двадцать семь миллионов кредов. Что мешает ему сейчас попросту выйти с ними в эту дверь и исчезнуть? Ничто. Если не считать его гордости.

Керк Пирр, человек, фамилия которого совпадает с названием его родной планеты,— последний дурак во всей Вселенной. Или... Или он не дурак. Судя по тому, как протекала их беседа, второе вернее.

«Он знает, что я предпочту играть на деньги, а не красть их»,— подумал Ясон и усмехнулся.

Потом он засунул в кобуру на поясе свой пистолет, положил деньги в карман и вышел из номера.

ГЛАВА II

Электронный кассир в банке озадаченно звякнул при виде миллионной кредитки и включил световое табло, предлагающее клиенту пройти к вице-директору Уэйну. Вице-директор, скользкий тип с вкрадчивыми манерами, вытаращил глаза и слегка побледнел, когда Ясон предъявил ему пачку кредиток.

— Вы... желаете поместить эти деньги в нашем банке? — спросил он, машинально поглаживая пальцами билеты.

— Не сегодня,— ответил Ясон.— Мне вернули долг. Будьте любезны, проверьте их. И разменяйте — мне нужно пятьсот билетов по тысяче кредов.

Оба его внутренних кармана были очень плотно набиты, когда он покидал банк. Проверка подтвердила подлинность банкнотов, и теперь Ясон чувствовал себя ходячим монетным двором. Первый раз в жизни ему было не по себе от обладания крупной суммой. Он остановил проходящее гелитакси и направился прямо в казино. Там он будет в безопасности, во всяком случае, на время.

Казино «Кассилия» служило игорным центром для ближайшего звездного скопления. Ясон попал сюда впервые, но он хорошо знал этот род заведений. Почти все свои зрелые годы он провел в таких же игорных домах разных галактик. Только оформление различается, а суть одна. На виду — игра и публичные развлечения, за кулисами — все то, чего не выставляют напоказ. Теоретически выигрыши не ограничивались, однако это правило действовало лишь до какого-то предела. Стоило кассе казино понести ощутимую потерю, как честная игра кончалась, и с этой минуты удачливому клиенту следовало глядеть в оба. Со всем этим Ясон динАльт сталкивался тысячу раз, и сейчас он был в меру насторожен.

Ресторан был почти пуст, и метрдотель поспешил навстречу посетителю, костюм которого свидетельствовал о приличном доходе. Худощавый и темноволосый, Ясон держался решительно и уверенно, его можно было скорее принять за представителя состоятельной династии, чем за профессионального игрока. Он придавал немалое значение этому образу и старался не выходить из него.

Кухня производила хорошее впечатление, а винный погреб оказался превосходным. В ожидании супа Ясон подошел к бармену, и у них состоялся квалифицированный и увлекательный диалог, после чего он воздал должное трапезе.

Ясон не торопился, и пока ел, просторное помещение ресторана наполнилось людьми. После обеда он выкурил сигару и посмотрел эстрадную программу. И когда он наконец перешел в игорные залы, там уже кипела жизнь.

Ясон медленно совершил первый круг, оставил несколько тысяч тут, несколько тысяч там, не придавая значения исходу. Сейчас ему важнее всего было проверить свое чутье. Похоже, что игра ведется честно, столы — без подвохов. Конечно, подстроить что-нибудь недолго. Обычно в этом нет нужды, казино получают достаточный барыш.

За одним из столов он заметил Керка, но тот даже не оглянулся. Посланник Пирра играл по маленькой в семерку, проигрывал и обнаруживал явные признаки нетерпения. Очевидно, ждал, когда же сообщник поведет игру всерьез. Ясон улыбнулся и не спеша пошел дальше.

Как обычно, Ясон занял место за столом, где шла игра в кости. Самый верный способ выигрывать по малой. «А если сегодня на меня накатит, очищу всю кассу этого казино!» Он думал о своем секрете, благодаря которому никогда не оставался в проигрыше. А время от времени даже загребал большой куш и уносил ноги, не дожидаясь, когда его перехватят наемные головорезы.

Подошла его очередь, он выбросил восемь. Ставки были невысокие, и Ясон не очень налегал, только следил, чтобы не было семи. Выполнив свою задачу, он отвалился, и кость перешла к соседу.

Сидя и машинально делая небольшие ставки, пока кость шла по кругу, Ясон размышлял о своем свойстве.

«Странно, столько лет над этим бьются, а мы до сих пор так мало знаем про психокинез. Научились натаскивать людей — самую малость, развивать врожденные способности — чуть-чуть. И все».

Ясон чувствовал себя в ударе, миллионы, оттопыривавшие его карман, сыграли роль импульса, который иногда помогал ему зажечься. Прикрыв глаза, он взял кости и мысленно погладил рисунок, образованный ямками. В следующую секунду они выскочили из его руки на стол, и он увидел семь.

Есть!

Такого подъема он не ощущал много лет А всё эти миллионы кредов. Окружающее воспринималось предельно четко и ясно, кости беспрекословно слушались. Он знал с точностью до десятки, сколько денег в бумажниках у других игроков, мысленным взором видел все карты на руках у картежников за другими столами.

И Ясон медленно, осторожно начал повышать ставки.

С костями все шло как по маслу, они катились и останавливались по его желанию, словно ученые собачки. Ясон не торопился, сосредоточил внимание на психологии игроков и крупье. Почти два часа ушло у него на то, чтобы довести выигрыш до семи миллионов кредов. Тут он перехватил сигнал дежурного, который сообщил дирекции, что казино грозит крупный проигрыш. Выждав, когда этот тип с колючими глазами вернулся к столику, Ясон подул на кости, поставил все свои фишки и одним махом просадил их. Крупье облегченно улыбнулся, лицо дежурного посветлело, а Керк — Ясон заметил это уголком глаза — побагровел.

Бледный, вспотевший Ясон чуть дрожащей рукой полез во внутренний карман и достал конверт с новенькими кредитками. Распечатал его и бросил на стол два билета.

— Предлагаю не ограничивать ставок,— сказал он просящим голосом.— Дайте мне шанс отыграться.

Дежурный, с трудом Сдерживая улыбку, переглянулся с крупье, который быстро кивнул ему. Дескать, попался простак, надо его обчистить. Весь вечер лазил в бумажник, а теперь вот распечатал конверт, рассчитывает вернуть проигрыш. Толстый конверт, и, наверно, деньги не его. Разумеется, их это меньше всего заботило. Не все ли равно, откуда деньги. Игра возобновилась, и представители казино позволили себе расслабиться.

Это было как раз то, чего добивался Ясон. Надо хорошо завести их, пока они не смекнули, что в конечном счете казино может остаться с носом. Потому что тогда они, как говорится, пустят в ход тяжелую артиллерию, а эту минуту хотелось бы отодвинуть возможно дальше. Каждый выигрыш будет даваться ему с большим трудом, а психокинетический огонек может погаснуть так же внезапно, как вспыхнул. С ним это уже бывало.

Теперь поединок шел только между Ясоном и казино, остальные игроки превратились в статистов. Зрители плотной стеной обступили столик. Сперва выигрыши чередовались с проигрышами, потом он взял подряд несколько крупных ставок, и гора золотых фишек стала быстро расти. Он прикинул, что дело идет уже к миллиарду. Кости по-прежнему слушались, но Ясон весь взмок от напряжения. Он поставил все фишки и протянул руку за костями. Однако крупье опередил его своей лопаточкой.

— Казино требует сменить кости,— твердо сказал он.

Ясон выпрямился и вытер руки платком, радуясь передышке. Уже третий раз казино меняло кости, пытаясь оборвать полосу его удачи. Правила допускали это. Дежурный с колючими глазами снова раскрыл свой бумажник и не глядя вытащил пару костей. Сорвав целлофановую обертку, он бросил их через стол Ясону. Выпало семь очков, и Ясон улыбнулся.

Но когда он взял кости в руки, улыбка медленно сошла с его лица. Кости были прозрачные, абсолютно гладкие, одинаково тяжелые со всех сторон. И тем не менее с подвохом.

Кружочки на пяти гранях каждой кости были сделаны из какого-то сплава, вероятно, со свинцом. На шестой грани сплав был с железом. Кости будут катиться как положено, пока не попадут в магнитное поле. А ведь всю поверхность стола под сукном можно превратить в магнит... И он ни за что не заметил бы обмана, если бы не внутреннее зрение. Но что же теперь делать?

Медленно встряхивая кости, Ясон окинул стол взглядом. Ага, вот то, что ему нужно. На металлической кромке стола стояла магнитная пепельница. Он перестал трясти кости, испытующе поглядел на них, быстро взял пепельницу и опустил ее донышком себе на ладонь.

Когда он снова поднял пепельницу, окружающие дружно ахнули. Кости прилипли к ней шестерками вниз.

— Вы это называете хорошими костями? — спросил Ясон.

Рука дежурного метнулась к боковому карману. Один

Ясон видел, что произошло в следующую секунду. Его глаза были прикованы к этой руке, и сам он уже взялся за свой пистолет. Но туг из-за чьей-то спины вынырнула могучая лапища, которая могла принадлежать только одному человеку. Большой и указательный пальцы на миг сомкнулись клешней вокруг запястья дежурного и тотчас отпрянули. Дежурный пронзительно вскрикнул и вытянул руку вперед — сломанная кисть висела будто перчатка.

С таким фланговым прикрытием Ясон спокойно мог продолжать игру.

— Прежние кости, если не возражаете,— сдержанно произнес он.

Огорошенный крупье повиновался. Ясон быстро встряхнул кости и бросил их. Они еще не коснулись стола, когда он вдруг поймал себя на том, что он не может ими управлять. Наитие кончилось.

Грани костей мелькали перед глазами, наконец остановились. Семь очков.

Принимая выигранные фишки, Ясон подсчитал сумму. Чуть меньше двух миллиардов кредов. Столько они получат, если он прекратит игру теперь. Но Керку нужно три. Ничего, обойдется. Он хотел уже встать, когда поймал взгляд Керка и увидел, как тот отрицательно мотнул головой.

— Ладно,— устало произнес Ясон.— Еще один раз.

Он подул на кости, потер их о манжету и спросил себя, кой черт его сюда занес. Судьба миллиардов кредов решается парой игральных костей. Это же годовой доход какой-нибудь из планет поменьше. Не будь государство главным пайщиком казино, такие ставки были бы невозможны. Он долго тряс кости, тщетно стараясь восстановить свою власть над ними, наконец бросил.

Вся прочая деятельность в казино прекратилась, люди стояли на столах и стульях, устремив взгляд туда, где играл Ясон. Царила мертвая тишина. Кости звучно ударились о стол и покатились по сукну.

Пятерка и единица. Шесть. Теперь все зависит от следующих попыток. Ясон сгреб кости, прошептал над ними древние ругательства, приносящие счастье, и бросил снова.

Только на пятый раз выпало шесть.

Толпа вздохнула вместе с ним, со всех сторон загудели голоса. Сейчас бы расслабиться, перевести дух, но Ясон знал, что это исключено. Мало выиграть деньги — надо еще унести их. Причем так, чтобы не вызвать подозрений. Он остановил проходившего мимо официанта с полным подносом напитков и сунул ему в карман стокредовую бумажку.

— Я угощаю! — крикнул он, забирая поднос.

Болельщики мигом разобрали бокалы, и Ясон принялся складывать на поднос фишки. Кажется, не уместятся... В эту минуту рядом с ним появился Керк с другим подносом.

— Я с удовольствием помогу вам, сударь, если позволите,— сказал он.

Ясон поощрительно улыбнулся. Только теперь он смог по-настоящему рассмотреть Керка в его новом качестве. Пиррянин был одет в свободный вечерний костюм из легкой ткани пурпурного цвета, причем он явно подложил впереди что-то изображающее животик. Длинные мешковатые рукава усиливали впечатление тучности, скрывая могучие мышцы Керка. Нехитрая, но действенная маскировка.

Осторожно неся тяжелые подносы, они пробились между рядами возбужденных завсегдатаев к окошечку кассы. Их ожидал сам управляющий с вымученной улыбкой на лиде. Но и эта улыбка исчезла, когда он подсчитал фишки.

— Вы не могли бы прийти завтра? Боюсь, у нас сейчас нет в наличии такой суммы.

— В чем дело! — закричал Керк.— Вздумали увильнуть? Небось меня обчистить вам ничто не помешало! Нет уж, рассчитывайтесь!

Его поддержали болельщики, которых всегда радовал проигрыш казино. Ясон быстро нашел решение.

— Ладно, я согласен уступить,— громко сказал он.— Давайте наличными сколько можете, на остальное выпишете чек.

Выхода не было, и под бдительным надзором злорадствующей публики управляющий набил кредитками конверт, затем выписал чек. Ясон быстро пробежал его глазами и засунул во внутренний карман, после чего, зажав под мышкой конверт, направился следом за Керком к двери.

В главном зале, набитом посетителями, никто их не тронул, но у выхода из казино дорогу им преградили двое.

— Минуточку,— начал один из них.

Больше он ничего не успел сказать. Керк, не замедляя шага, продолжал идти вперед, а оба незнакомца отлетели в стороны, будто кегли. В следующую секунду

Керк и Ясон были уже на улице и быстро шагали по мостовой.

— Па стоянку,— сказал Керк.— У меня там машина.

Завернув за угол, они увидели мчащийся прямо на них автомобиль. Прежде чем Ясон успел выхватить пистолет, Керк шагнул вперед. Его рука взметнулась вверх, и знакомое Ясону грозное оружие, прорвав рукав, буквально прыгнуло ему на ладонь. Первый же выстрел убил шофера, автомобиль вильнул в сторону и врезался в дом. Два пассажира упали замертво возле дверец, обронив свои пистолеты на землю.

Больше им никто не мешал. Керк на полной скорости погнал свою машину прочь от казино. Ветер трепал разорванный рукав пижамы, обнажая кобуру с пистолетом.

— Слушай, когда будет такая возможность,— заговорил наконец Ясон,— объясни мне этот фокус с пистолетом.

— Когда будет такая возможность,— ответил Керк, сворачивая в туннель, ведущий в город.

ГЛАВА III

Дом, у которого они остановились, явно принадлежал какому-то знатному кассилийцу. Пока они ехали, Ясон успел пересчитать выигрыш и отложить свою долю — почти шестнадцать миллионов кредов. Прямо сказка... Когда они вышли из машины, он отдал Керку его деньги и чек.

— Вот твои три миллиарда,— сказал он.— И не думай, что они мне легко дались.

— Могло быть хуже,— услышал он в ответ.

— Сир Элл уже лег спать,— проскрипел репродуктор над дверью.— Пожалуйста, приходите утром. Прием только по предварительной зап...

Фраза оборвалась на полуслове, когда Керк высадил дверь, легонько надавив на нее ладонью. Входя, Ясон посмотрел на искореженный замок и снова подивился своему партнеру.

«Сила... нет, это не просто сила... это как стихия. Похоже, его ничто не может остановить».

Его это злило и в то же время интриговало. Он сказал себе, что не отступится, пока не разузнает побольше про Керка и его планету. И про тех, кто умер ради денег, на которые он сегодня играл.

Сир Элл был человек в летах, лысеющий и сердитый. И отнюдь не привычный к тому, чтобы нарушали его покой. Впрочем, он тотчас перестал брюзжать, едва Керк бросил на стол деньги.

— Погрузка корабля закончена, Элл? Вот, получай, теперь мы в расчете.

С минуту Элл только молча щупал кредитки, потом наконец ответил:

— Корабль... а, да, да, конечно. Мы сразу начали погрузку, когда поступил аванс. Извините... но это как-то необычно. Мы такие сделки наличными не оформляем.

— А я предпочитаю деньги на бочку,— ответил Керк.— Авансовый чек я аннулировал, вот тут все полностью. Как насчет расписки?

Элл машинально написал расписку, потом вдруг опомнился. Крепко сжимая ее в руке, он озабоченно посмотрел на разложенные перед ним на столе три миллиарда.

— Погодите... Я не могу взять их сейчас, вам придется прийти еще раз завтра утром прямо в банк. Все как положено,— решительно заключил он.

Керк протянул руку и выдернул бумажку из пальцев Элла.

— Благодарю за расписку,— сказал он.— Завтра утром меня здесь уже не будет, лучше поладим так. А если вы боитесь за деньги, советую вызвать кого-нибудь из заводской охраны или из частной полиции. Все-таки спокойнее.

Когда они выходили через взломанную дверь, Элл лихорадочно набирал номера на пульте своего визифона.

Прежде чем Ясон открыл рот, Керк уже ответил на его очередной вопрос.

— Надо думать, ты не прочь пожить подольше, чтобы иметь возможность истратить денежки, которые выиграл. Так что я заказал два места на межпланетном корабле.— Керк глянул на часы и продолжал: — Вылет через два часа, у нас еще куча времени. Я проголодался, поищем ресторан. Надеюсь, у тебя в гостинице не осталось ничего такого, за чем стоило бы возвращаться. Это может оказаться затруднительно.

— Ничего такого, за что стоило бы жизнь отдать,— ответил Ясон.— Так где мы поужинаем? У меня к тебе есть несколько вопросов.

Спускаясь до грузового яруса, они покружили по туннелям, пока не убедились, что их никто не преследует.

Наконец Керк загнал машину в какой-то темный тупик, здесь они ее и оставили.

— Мы легко добудем другую,—сказал Керк.—А эта у них, наверно, уже на примете. Пошли, вернемся на сквозную магистраль, я заметил там ресторан по пути сюда.

На стоянке темнели могучие силуэты наземных грузовозов. Ясон и Керк пробрались между колесами в рост человека и вошли в шумный душный ресторан. Сидевшие за столиками водители и рабочие утренних смен не обратили на них никакого внимания; они высмотрели тихий закуток и набрали заказ на круглом диске.

Керк отрезал от солидной порции мяса хороший кусок и бодро сунул его себе в рот.

— Ну, задавай свои вопросы,— сказал он.— Теперь я готов отвечать.

— За какой корабль ты рассчитывался? Что это за груз, из-за которого я рисковал своей головой?

— Мне показалось, что ты рисковал из-за денег,— парировал Керк.— Но можешь не беспокоиться, речь идет о добром деле. От этого груза зависит жизнь целого мира. Оружие, боеприпасы, мины, взрывчатка и все такое прочее.

Ясон чуть не подавился.

— Контрабанда оружия? Ты что, небольшую войну финансируешь? А еще толкуешь о жизни —это с таким-то грузом! Только не говори мне, что он предназначен для мирных целей. Кого вы убиваете?

Добродушие покинуло лицо седого богатыря; теперь оно выражало хорошо знакомую Ясону непреклонность.

— Что ж, выражение «мирные цели» вполне подходит. По существу, мы только к этому и стремимся — жить в мире. И мы убиваем не «кого», а «что».

Ясон сердито отодвинул тарелку.

— Ты говоришь загадками. Я не вижу никакого смысла в твоих словах.

— Смысл есть. Правда, только на одной планете во всей Вселенной. Что ты знаешь о Пирре?

— Ровным счетом ничего.

Взгляд Керка стал отсутствующим, было очевидно, что его мысли унеслись куда-то очень далеко. Затем он продолжал:

— Пирр и человек — несовместимые вещи. И, однако, люди живут на нем уже около трехсот лет. Средняя продолжительность жизни у нас там — шестнадцать лет. Конечно, большинство взрослых живут дольше, но на средней цифре сказывается высокая детская смертность. Это совсем не гуманоидный мир. Сила тяжести вдвое больше нормальной. Температура за день колеблется от арктической до тропической. Климат... его надо испытать на себе, чтобы представить. Во всей галактике не найдешь ничего подобного.

— Как ты меня напугал,— невозмутимо сказал Ясон.— Какая у вас газовая оболочка^ Метан? Хлор? Бывал я на таких планетах...

Керк ударил кулаком по столу. Тарелки подскочили, ножки стола жалобно скрипнули.

— Лабораторные реакции! — рявкнул он.— Куда как эффективно в химическом кабинете, но ты попробуй представить себе целую планету с такими газами! Одно галактическое мгновение, и вся мерзость связана в безобидных стабильных соединениях. Атмосфера может быть ядовитой для кислородного организма, а в остальном не опаснее разбавленного пива. Если хочешь знать, для планеты только одно сочетание является чистым ядом. Побольше аш-два-о, самого универсального растворителя на свете, плюс свободный кислород...

— Вода и кислород? — перебил его Ясон.— Ты подразумеваешь Землю? Или что-нибудь вроде Кассилии? Это же абсурд.

— Ничего подобного. Ты сам родился в такой среде, оттого она и кажется тебе естественной и нормальной. Ты привык, что металлы должны окисляться, а берега разрушаться, привык, что грозы мешают радиосвязи. Обычная история для водно-кислородных миров. Да только на Пирре все это возведено в энную степень. Ось планеты наклонена под углом около сорока двух градусов, и колебания температур в году огромные. Это одна из главных причин, почему все время изменяется ледяной покров. И получаются такие перемены погоды, что никакими словами не описать.

— Если это всё,— сказал Ясон,—я не понимаю...

— Всё? Это только начало. Моря и океаны — вот тебе еще разрушительный фактор, даже два. Во-первых, испарения, которые поддерживают мощные ветры, во-вторых, чудовищные приливы. Два спутника Пирра, Самас и Бессос, когда их притяжение складывается, могут нагнать приливную волну высотой до тридцати метров. Кто не видел, как такая волна захлестывает действующий вулкан, тот вообще еще ничего не видел. Нас привели на Пирр тяжелые элементы, и по милости этих же элементов планета напоминает кипящий котел. Если взять ее ближайшее звездное окружение, в нем было не меньше тринадцати сверхновых, и, конечно, на большинстве из их планет можно найти тяжелые элементы. И в придачу — непригодную для дыхания газовую оболочку. Чтобы по-настоящему, всерьез вести горные работы и добывать руду, нужно постоянное, вполне самостоятельное поселение. Вот почему мы остановились на Пирре, где радиоактивные элементы образуют ядро планеты и покрыты оболочкой из более легких элементов. Это обеспечило пригодную для человека атмосферу, но, с другой стороны, не прекращается вулканическая деятельность, ведь расплавленная плазма прорывается на поверхность.

Ясон молча слушал, пытаясь представить себе жизнь на планете, которая, можно сказать, непрерывно сражалась сама с собой.

— Но самое приятное я приберег на десерт,— сказал Керк с мрачным юмором.— Теперь, когда ты получил представление о среде, вообрази, какие организмы в ней обитают. Сомневаюсь, чтобы на других планетах нашелся хотя бы один вид, который выживет там больше минуты. На Пирре что растения, что животные — это же чистые гангстеры. Они без конца сражаются с родной планетой и друг с другом. Сотни тысяч лет генетического отбора создали такие штуки, что электронную вычислительную машину жуть возьмет. Бронированные, ядовитые, сплошные когти и щупальца. Это относится ко всему, что ходит, летает или просто сидит на месте. Видел ты когда-нибудь растение с зубами? Растение, которое кусается? Думаю, что и не захочешь увидеть. Потому что для этого надо попасть на Пирр, а там ты не успеешь выйти из корабля, как можно заказывать гроб. Мне и то придется пройти переподготовку, прежде чем выходить из космопорта. Борьба за существование заставляет организмы непрерывно конкурировать и изменяться. Умереть в этой борьбе куда как просто, а вот способов убить столько, что всех и не перечислишь.

Казалось, широкие плечи Керка поникли под тяжестью забот. Наконец он встряхнулся, как бы сбрасывая это бремя, и снова принялся за ужин. Собирая хлебом подливку, он поделился вслух своими мыслями:

— Логически у нас вроде бы нет причин оставаться на Пирре и вести войну, которой не видно конца. Конечно, если не считать того, что Пирр—наша родина.

Керк проглотил последний кусок хлеба с подливкой и заключил, указывая вилкой на Ясона:

— Скажи спасибо, что ты не пиррянин и никогда не увидишь Пирр.

— Вот тут-то ты и ошибся,— возразил Ясон, стараясь говорить возможно хладнокровнее.— Дело в том, что я полечу с тобой.

ГЛАВА IV

— Не болтай вздора,— сказал Керк, заказывая вторую порцию жаркого.— Есть куда более простые способы покончить с собой. Ты забываешь, что стал миллионером. С твоими деньгами ты можешь до конца жизни предаваться отдыху на курортных планетах. Пирр—планета смерти, а не достопримечательность для пресыщенных туристов. Я не могу позволить тебе лететь со мной туда.

Игроки, не умеющие владеть собой, долго не живут Ясон основательно разозлился. Но внешне это проявлялось, так сказать, со знаком минус: его лицо было совершенно бесстрастным, голос — предельно спокойным

— Нс учи меня, что мне можно, а чего нельзя, Керк Пирр. Ты сильный человек и ловкий стрелок, но это еще не дает тебе права распоряжаться мной. В крайнем случае ты можешь помешать мне лететь на твоем корабле. Но что мне стоит найти другой способ? И нечего изображать меня туристом, ведь ты не знаешь, какие соображения влекут меня на Пирр.

Ясон не стал объяснять, что это за соображения. Во-первых, он еще сам в них не до конца разобрался, во-вторых, ему не хотелось раскрывать душу. Чем больше он путешествовал, тем меньше разницы видел. Старые цивилизованные планеты все на одно лицо, сплошная скука. Пограничные миры —однообразный примитив, что-то вроде временных лагерей в лесу. Нельзя сказать, чтобы все галактики ему опостылели. Просто он исчерпал их возможности, а себя еще не исчерпал. До знакомства с Керком Ясон не встречал никого, кто превзошел бы его самого или мог хотя бы равняться с ним. Это было вовсе не самомнение, а голый факт. И вот он стоит перед новым фактом: похоже, что есть целый народ, который превосходит его. Ясон знал, что не сможет спать спокойно, пока не побывает там и не убедится в этом своими глазами. Даже если это будет стоить ему жизни.

По разве скажешь об этом Керку. Он лучше поймет другие аргументы.

— Вот ты не хочешь пускать меня на Пирр,— сказал Ясон.— А ты сперва подумай. Я не буду говорить о том, что ты мне обязан, потому что я выиграл нужные тебе деньги. Но ты подумай о следующем разе. Сейчас тебе понадобилась уйма всякого оружия, может, и снова понадобится. Так не лучше ли иметь под рукой испытанного и верного товарища, чем изобретать какой-нибудь новый ход, который еще может подвести?

Керк задумчиво уписывал вторую порцию мяса.

— Что ж, в этом есть смысл. По правде говоря, мне это в голову не пришло. Такой уж изъян у нас, жителей Пирра,— мало думаем о будущем. День прожить и то задача. Проблемы решаем, когда возникнут, далеко вперед не заглядываем. Можешь лететь со мной. Авось еще будешь жив, когда нам понадобишься. Как посланник Пирра на этой и других планетах официально приглашаю тебя. Все расходы за наш счет. При условии, что ты неукоснительно будешь выполнять все наши указания по поводу твоей личной безопасности.

— Условия приняты,— сказал Ясон.

И спросил себя, отчего это он с такой радостью подписывает свой смертный приговор.

Керк расправлялся уже с третьей порцией десерта, когда его часы тихонько зажужжали. Он немедленно отбросил вилку и встал.

— Пора,— сказал он.— Нам надо выдерживать график.

Ясон тоже встал из-за стола, тем временем Керк сунул в автомат положенное количество монет в уплату за ужин. Загорелась надпись «Уплачено», и они быстро вышли из ресторана.

Ясон ничуть не удивился, когда за углом они ступили на межъярусный эскалатор. Он уже сообразил, что после казино каждый их шаг был точно рассчитан заранее. Можно не сомневаться, что объявлена тревога и их разыскивают по всей планете. Тем не менее пока не видно никаких признаков преследования. Ясону и прежде доводилось спасаться от блюстителей закона, опережая их, что называется, на один ход, но впервые его при этом вел за ручку кто-то другой. Он улыбнулся собственной покорности. Столько лет сражался в одиночку, что теперь даже приятно кому-то подчиняться.

— Живей,— буркнул Керк, снова взглянув на часы, и побежал вверх по эскалатору так, что только поспевай.

Они пробежали пять пролетов, пи встречных, ни догоняющих не было, наконец Керк угомонился и предоставил эскалатору выполнить всю работу.

Ясон был дозолен своей физической формой. Правда, такое быстрое восхождение после бессонной ночи сделало свое, он взмок и тяжело дышал. А Керку хоть бы что — лоб сухой, дышит ровно...

На втором автоярусе Керк сошел с медленно ползущей лестницы и жестом позвал Ясона за собой. В ту самую секунду, когда они очутились на улице, прямо перед ними около тротуара остановилась машина. Здравый смысл подсказал Ясону, что хвататься за пистолет не надо. Открылась дверца, водитель вышел. Керк молча вручил ему полоску бумаги и сел за руль. Ясон едва успел вскочить в кабину, как машина рванула с места Вся эта процедура отняла не больше трех секунд.

В тусклом свете Ясон не смог как следует присмотреться к шоферу, однако он и без того узнал его. Нет, они никогда не встречались прежде, но после знакомства с Керком Ясон где угодно определил бы пиррянина по атлетической фигуре.

— Ты отдал ему расписку Элла? — спросил он.

— Точно. Можно быть спокойным за корабль и груз. Они будут достаточно далеко, пока кассилийцы проследят путь чека от казино до Элла. А теперь позаботимся о себе. Я объясню тебе все подробно, чтобы ты потом не дал маху. Слушай внимательно, и если будут вопросы, задашь их, когда я кончу говорить.

Это было сказано так категорично, что Ясон безропотно подчинился. Хотя про себя не без улыбки подумал о- том, как быстро Керк отнес его в разряд сосунков.

Они свернули, вливаясь в поток транспорта, направляющийся к космодрому. Керк легко вел машину и объяснял:

— В городе объявлен розыск, но мы опережаем противника. Я уверен, что кассилийцы не захотят портить себе марку на всю Вселенную и не станут перекрывать дороги. Но космодром, конечно, уже кишит их людьми. Если деньги уйдут с планеты, их уже не вернешь, они это знают. И когда мы пойдем напролом, они будут уверены, что деньги еще при нас. Тогда корабль с боеприпасами уйдет без всяких помех.

Ясон слегка опешил.

— Это как же, ты хочешь, чтобы мы, как говорится, приняли огонь на себя и прикрыли вылет транспортного корабля?

— Можно и так выразиться. Но ведь нам все равно надо убираться отсюда, так почему не превратить наше бегство в дымовую завесу? А теперь помолчи, пока я не закончу, понял? Еще раз перебьешь, я тебя высажу.

Ясон в этом ничуть не сомневался. Внимательно и молча он выслушал, как Керк повторил все сначала и заключил:

— Служебный въезд, наверно, будет открыт. И за каждой машиной будут наблюдать агенты в штатском. Может быть, нам даже удастся проникнуть на территорию неузнанными, в чем я сильно сомневаюсь. Это неважно. Мы проедем через ворота и прямо к стартовой площадке. У нас билеты на «Гордость Дархана», за две минуты до взлета он сигналит и отцепляет трап. Мы занимаем свои места, и корабль тут же взлетает.

— Это все очень здорово,— сказал Ясон.— А что в это время делает охрана?

— Стреляет в нас и друг в друга. А мы воспользуемся неразберихой — и в корабль.

Нельзя сказать, чтобы его ответ успокоил Ясона. Ну да ладно...

— Хорошо, допустим, мы пробрались на корабль. А что помешает им задержать старт, пока нас не вытащат и не поставят к стенке?

Керк на миг оторвал глаза от дороги, чтобы уделить ему презрительный взгляд.

— Я же сказал тебе, что корабль называется «Гордость Дархана». Если бы ты знал хоть что-нибудь об этой планетной системе, тебе сразу все было бы ясно. Кассилия и Дархан — так сказать, планеты-сестры, и они во всем соперничают между собой. Лет двести назад, даже меньше, они схватились так, что обеим чуть конец не пришел. Теперь между ними вооруженный до зубов нейтралитет, и ни одна из сторон не смеет его нарушать. Как только мы ступим на борт корабля, мы окажемся на дарханской территории. Соглашения о выдаче у них нет. И как бы ни хотелось Кассилии нас заполучить, все же не настолько, чтобы затевать новую войну.

Дальше объяснять было некогда, Керк вывел машину из общего потока и свернул на эстакаду с объявлением «Для служебных машин». Под резким светом фонарей у ворот, к которым они приближались, Ясон почувствовал себя обнаженным.

Ворота были закрыты.

С другой стороны появилась встречная машина, и Керк сбавил ход. Один из охранников что-то сказал водителю, потом сделал знак дежурному, и створки ворот стали раскрываться внутрь. В ту же секунду Керк выжал до отказа акселератор.

Все произошло молниеносно. Турбина взвыла, покрышки взвизгнули, и машина с ходу распахнула ворота. Ясон успел заметить ошеломленные лица охранников; в следующую секунду оба они юркнули за угол будки. Вдогонку машине грянуло несколько выстрелов, но пули просвистели далеко в стороне.

Ведя одной рукой, Керк другой достал из-под приборной доски пистолет — копию чудовища, которое лежало в его кобуре.

— Держи взамен своего,— сказал он.— Пули реактивные. Грому от них... Не старайся в кого-нибудь попасть, это я беру на себя. Просто попугай их немного, чтобы держались подальше. Вот так.

Он быстро выстрелил в боковое окошко и бросил пистолет Ясону чуть ли не раньше, чем луля поразила цель. Пустой грузовик взлетел на воздух, обрушив на соседние машины град обломков и заставив водителей броситься врассыпную.

Кошмарный рейд через сумасшедший дом.. Керк гнал машину с явным презрением к смерти. Преследующие машины заносило на отчаянных виражах. Едва ли не все стартовое поле Керк и Ясон прошли на двух колесах, оставляя за собой дымящийся хаос.

И вот уже погоня далеко позади, а впереди — только стройный шпиль «Гордости Дархана».

Посланец соперничающей планеты, само собой разумеется, был окружен крепкой проволочной изгородью. Закрытые ворота охранялись солдатами, которые уже изготовились к стрельбе. Но они напрасно ждали. Керк погнал машину прямо на ограду

— Береги лицо! — крикнул он.

Ясон закрыл руками голову в ту самую секунду когда они врезались в изгородь.

Пронзительно заскрежетал металл, проволока прогнулась и опутала машину, но все же устояла. Ясона сорвало с сиденья и бросило на приборную доску; хорошо, что амортизаторы смягчили удар. Когда Керк выломал дверцу, Ясон уже решил, что путешествие окончено. Должно быть, Керк увидел его закатившиеся глаза, потому что он, не говоря ни слова, выдернул Ясона из кабины и толкнул на изуродованный капот.

— Лезь через проволоку и бегом к кораблю! — заорал он и для полной ясности сам показал пример.

Просто непостижимо, как этот тяжеловес мог развить такую скорость. Он мчался будто атакующий танк. Ясон тряхнул головой, разгоняя мглу, и тоже набрал приличный ход, однако он был только на полпути к кораблю, когда Керк вскочил на трап. Рабочие уже отцепили трап, но озадаченно остановились, когда плечистый атлет затопал по ступенькам.

На верхней площадке Керк повернулся и начал стрелять по солдатам, которые ворвались в распахнутые ворота. Те сразу залегли и открыли ответный огонь, сосредоточив почти все свое внимание на Керке.

Бегущему Ясону казалось, что он видит замедленное кино. Керк спокойно отстреливался, стоя под градом пуль. Люк корабля свободен, ничего не стоит укрыться, но Керк продолжал прикрывать Ясона

— Спасибо,— выдохнул Ясон, одолевая последние ступеньки и обессиленно ныряя в люк.

— Добро пожаловать! — сказал Керк, входя следом и помахивая в воздухе пистолетом, словно он остужал его.

Хмурый офицер, который стоял в сторонке, чтобы его не задела шальная пуля, смерил их взглядом и пробурчал:

— Ну и как это все надо понимать?

Керк поплевал на палец, потрогал ствол пистолета и вернул его в кобуру.

— Мы законопослушные граждане другой планетной системы, ничего преступного не совершили. Но эти кассилийцы — дикари какие-то, цивилизованному человеку с ними просто невозможно иметь дело. И мы решили улететь на Дархан, вот наши билеты. Насколько я понимаю, мы теперь находимся на суверенной территории Дархана?

Последнее было сказано специально для кассилийского офицера, который в эту минуту появился на верхней площадке трапа и выхватил свое оружие. Его можно было понять. Два разыскиваемых преступника ускользали от него. И к тому же на дарханском корабле! Ярость ударила ему в голову, и он прицелился.

— А ну выходи, сволочи! Сбежать думали, да не тут-то было! Руки вверх, и пошли, не то живо на тот свет отправлю...

Время остановилось, и казалось, этому мгновению никогда не будет конца. Керк и Ясон неподвижно глядели на направленный на них пистолет.

Дарханский офицер шагнул в сторону, и оружие кассилийца дернулось было следом за ним, но тут же снова нацелилось на беглецов. Дарханец сделал только один шаг, но этого было довольно, чтобы он очутился рядом с вмонтированной в переборку красной коробкой. Быстрым движением руки он отворил крышку и поднес большой палец к расположенной внутри кнопке. Губы дарханца растянулись в улыбке, больше напоминающей оскал. Он принял решение, подсказанное ему бесцеремонностью кассилийского офицера.

— Один выстрел на дарханской территории, и я нажму эту кнопку! — крикнул он.— Вы знаете, что это за кнопка, на ваших кораблях стоят точно такие же. Малейший враждебный акт против корабля, и кнопка будет нажата. Через секунду из реактора будут вынуты :все регулирующие стержни, корабль взлетит на воздух — и половина вашего паршивого города вместе с ним.

Его улыбка, словно высеченная в камне, не оставляла никакого, сомнения в том, что он выполнит свою угрозу.

— Ну, стреляйте, чтобы я мог нажать кнопочку!

Завыла стартовая сирена, сердито замигала команда капитана: «Закрыть люк». Еще секунду четыре человека смотрели друг на друга, будто персонажи из жестокой драмы. Наконец кассилиец, взвыв от бессильной злобы, повернулся и побежал вниз по трапу.

— Все пассажиры на борту. Сорок пять секунд до старта. Очистить площадку! — прозвучал голос дарханца.

Одновременно он закрыл коробку и запер крышку. Керк и Ясон едва успели лечь на перегрузочные ложа, как «Гордость Дархана» оторвался от платформы.

ГЛАВА V

Как только корабль вышел на орбиту, капитан пригласил Ясона и Керка. Керк взял слово и рассказал начистоту о том, что произошло ночью. Он умолчал только о том, что Ясон профессиональный игрок. Нарисовал очаровательный портрет двух удачливых иностранцев, у которых злые кассилийцы задумали отнять честно выигранные деньги.

Его рассказ превосходно согласовался с представлением капитана о Кассилии. Кончилось тем, что командир корабля вынес благодарность своему офицеру за правильные действия и принялся готовить пространный доклад начальству А Керку и Ясону он пожелал всякого успеха и предложил им чувствовать себя на борту как дома

Перелет до Дархана длился недолго, Ясон не успел даже выспаться. Так как у Керка с Ясоном не было никакого багажа, они первыми прошли через таможню. Выходя из здания, они увидели, как поодаль приземляется другой корабль. Керк остановился, наблюдая посадку, и Ясон последовал его примеру. Корабль был серый, изборожденный рубцами. Обводы, как у транспортника, но пушек не меньше, чем у крейсера.

— Это, конечно, твой,— заметил Ясон.

Керк кивнул и направился к транспортному кораблю. Когда они подошли, открылся люк, однако никто не стоял в проеме, только автоматический трап со стуком дотянулся до земли Грузный Керк живо вспорхнул по нему, и Ясон угрюмо вскарабкался следом, говоря себе, что эти ребята с Пирра, пожалуй, переигрывают Простота простотой, но все же...

Впрочем, усвоить пиррянские нравы было несложно. И Ясон уже не удивился, когда увидел, что и внутри корабля посла ожидал такой же прием. Никого. Керк сам задраил люк, и под звуки стартовой сирены они устроились на ложах. Взревели рабочие двигатели, и на Ясона навалилась перегрузка.

Он ждал, когда же она кончится, а она становилась все сильнее, выжимая воздух из легких, ослепляя его. Ясон закричал, но из-за гула в ушах не расслышал собственного голоса. Обморок избавил его от дальнейших мук.

Когда он пришел в себя, на корабле уже царила невесомость. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, ощущая, как боль постепенно отпускает его. Вдруг совсем рядом раздался голос Керка.

— Это я виноват, Мета. Надо было предупредить тебя, что у нас на борту непривычный пассажир. А то ты всегда рвешь с места, так что кости трещат.

— У него как будто все кости целы... Но что он тут делает?

Ясон слегка удивился, услышав, что говорит девушка. Впрочем, не настолько, чтобы поднять налитые болью веки.

— Летит на Пирр. Я, понятно, старался его отговорить — не вышло, уперся. Жаль, конечно, ведь я вроде в долгу перед ним. Это он добыл деньги для нас.

— Это ужасно,— сказала девушка.

«Что тут ужасного? — спросил себя Ясон.— Не понимаю».

— Лучше бы он остался на Дархане,— продолжала она.— Он симпатичный. Досадно, что ему придется умереть.

Тут Ясон не выдержал. Сделав над собой усилие, он открыл сперва один глаз, затем другой. Голос принадлежал девушке лет двадцати — двадцати двух. Она стояла рядом с ложем и смотрела вниз, на Ясона. У нее было красивое лицо.

Он раскрыл глаза еще шире, когда разобрал, что она не просто, а очень красива—особой красотой, которой Ясон никогда не встречал на центральных планетах. Он привык к другим женщинам: бледная кожа, покатые плечи, серые лица, раскрашенные гримом. Продукт многовекового искусственного отбора с акцентом анемичности; такое развитие оказалось возможным после того, как медицина научилась сохранять жизнь обреченным с точки зрения эволюции типам.

Эта девушка во всех отношениях была прямой противоположностью им. Она представляла собой продукт борьбы за существование на Пирре. Высокая гравитация, снабдившая мужчин могучей мускулатурой, налила силой и женские мышцы. Упругая фигура богини, бронзовая кожа, безупречный овал лица. Коротко подстриженные волосы обрамляли голову золотым венцом. Неженственной была лишь пристегнутая к предплечью массивная кобура. Увидев, что Ясон открыл глаза, она улыбнулась ему. Белизна ее безупречных зубов вполне оправдала его ожидания.

— Я — Мета, пилот этого корабля. А вы, как я понимаю...

— Ясон динАльт. Ну и взлет у вас. Мета!

— Извините, честное слово,— рассмеялась она.— Но у того, кто родился на нашей планете, своего рода иммунитет к перегрузкам. К тому же синергическая траектория сберегает горючее...

Керк хмыкнул.

— Ладно, Мета, пошли, посмотришь груз. Там есть такие новинки, сразу закроем все бреши в периметре.

— Пошли скорей! — Она чуть не захлопала в ладоши от радости.— Я заглянула в спецификацию, это же просто прелесть.

«Совсем как школьница, которой подарили новое платье. Или коробку конфет. Надо же радоваться так... бомбам и огнеметам!» Ясон криво усмехнулся и со скрипом поднялся на ноги. Керк и Мета уже вышли, и он, морщась от боли, протиснулся в дверь следом за ними.

Ясон не сразу отыскал трюм. Корабль был большой, а команды не видно. Наконец он в одной из ярко освещенных кают обнаружил спящего человека. Это был водитель, который передал им машину из Кассилии. Он тотчас открыл глаза, словно и не спал крепким сном за секунду до этого.

— Как пройти в грузовой отсек? — спросил Ясон.

Пиррянин ответил, закрыл глаза и снова уснул, прежде чем Ясон успел поблагодарить.

Керк и Мета уже успели вскрыть несколько ящиков и буквально захлебывались от восторга, рассматривая смертоносный груз. Мета держала в руках канистру с распылителем; заметив Ясона, она повернулась к нему:

— Вы только поглядите на эту штуку! Этот порошок, которым она заряжена,— его хоть ешь, ничего не будет. А все формы растительной жизни он убивает мгновенно...

Она запнулась, видя, что Ясон отнюдь не разделяет ее ликования.

— Простите. Я как-то забыла, что вы не пиррянин. Вам не совсем понятно, о чем речь?

Он не успел ответить, как включилась система оповещения и чей-то голос позвал Мету.

— Переход на новую программу,— сказала она.— Идемте со мной на мостик, я займусь уравнениями, а заодно поговорим. Я ведь, кроме Пирра, почти нигде и не бывала, у меня к вам тысяча вопросов.

На мостике Мета сменила вахтенного офицера и принялась готовить данные для ОХР — особого ходового режима. Как-то странно было видеть среди электронной аппаратуры ее плотную, но гибкую фигурку в облегающем скафандре. Но с работой она явно справлялась.

— Мета, а вы не молоды, чтобы водить межзвездный корабль?

— Я? — Она призадумалась.— Правду говоря, я не знаю, какой возраст положен для пилотов. Скоро три года как я вожу корабль, а мне почти двадцать. Это мало для космонавта?

Ясон открыл рот и рассмеялся.

— Должно быть, все зависит от того, с какой ты планеты. Кое-где вам было бы не просто получить свидетельство. Но на Пирре, разумеется, все иначе. Там вы, наверно, уже в старушках ходите.

— Это вы, конечно, шутите,— спокойно сказала Мета, набирая очередную цифру.— Я видела старушек на некоторых планетах. Морщинистые, с седыми волосами. Не знаю, сколько им лет было, я спросила одну, но она не захотела мне говорить. Во всяком случае, она была намного старше любого жителя Пирра, у нас таких лиц не увидишь.

— Я не это хотел сказать.— Ясон искал нужное слово.— Не старая, конечно, а взрослая, в зрелом возрасте.

— У нас все взрослые. Вернее, как перестал нуждаться в присмотре, так и взрослый. Это, значит, лет с шести. Мой первый ребенок уже взрослый, и второй был бы взрослым, если бы не умер. Так что уж я точно взрослая.

Коротко и ясно. Для нее, а у Ясона слова Меты, за которыми он угадывал необычную обстановку со своими понятиями и нормами, вызвали полную сумятицу в голове.

Мета закончила перфорацию программы, дождалась, когда машина начала выдавать ленту с данными для нового курса, и опять повернулась к Ясону.

— Я рада, что вы летите с нами, жаль только, что на Пирр. Но у нас еще будет много времени поговорить, а мне столько всего хочется узнать! Про другие планеты. И почему тамошние люди так себя ведут. Совсем не так, как наши. У нас мне понятны поступки каждого человека.

Перфолента на секунду отвлекла внимание Меты, но тут же она опять перевела взгляд на Ясона.

— Расскажите о своей планете.

Ясон мысленно перебрал басни, которыми обычно потчевал посторонних, и все забраковал. Какой смысл врать девушке, которой решительно все равно — холоп ты или аристократ? Для нее в галактике есть только два рода людей: пирряне и все остальные. Впервые с тех пор, как Ясон бежал с Поргорсторсаанда, он решил сказать правду о своем происхождении.

— Моя планета? Самый нудный и паскудный медвежий угол во всей Вселенной. Кто не был там, тот не может себе представить, что значит загнивающий аграрный мир с сословным делением, весьма довольный своим бесцветным существованием. Никаких перемен, больше того — никто их не хочет! Мой отец был фермером, и я тоже стал бы фермером, если бы послушался старших. Они даже мысли не допускали о том, чтобы я мог заняться чем-то другим. А все мои мечты и желания шли вразрез с установленными порядками. Читать я научился только в пятнадцать лет, да и то по книге, которую украл в привилегированной школе. Дальше так и пошло. К девятнадцати годам, когда я удрал зайцем на корабле с другой планеты, не было того закона, который я не успел бы нарушить. И с каким удовольствием я их нарушал! Покинуть родную планету для меня было все равно, что вырваться из тюрьмы на волю.

Мета покачала головой.

— Просто не могу себе представить такого мира. Знаю только, что мне бы там не понравилось.

— Не сомневаюсь,— улыбнулся Ясон.— Ну вот, вырвался я в космос — без профессии, не приученный ни к какому делу, то тут, то там приткнешься... В наш технологический век я никак не мог найти себе места. Конечно, можно было пойти на военную службу, но уж очень я не люблю, когда мной командуют. А тут я заметил, что мне везет в азартных играх, так мало-помалу и втянулся. Люди-то везде одни и те же, так что я всюду неплохо устраиваюсь.

— Я понимаю, что вы подразумеваете, когда говорите, что люди везде одни и те же. И все-таки они такие разные... Я не очень толково объясняю, да? Я хочу сказать, что дома я всегда знаю, как человек поступит и почему. И на других планетах тоже люди ведут себя в общем одинаково, как вы и говорите, но мне трудно бывает их понять. Ну вот, например... Когда мы куда-нибудь прилетаем, мне нравится пробовать местную пищу, и если есть время, я иду в бар или, скажем, ресторан. Их всегда можно найти около каждого космодрома. И каждый раз у меня какие-нибудь неприятности с мужчинами. Они непременно хотят угостить меня вином, подержать за руку.

— Что ж, в таких заведениях одинокая девушка должна быть готова к тому, чтобы стать предметом внимания со стороны мужчин.

— Это я понимаю,— сказала Мета.— Мне непонятно другое: почему они не слушают, когда я говорю, что не хочу знакомиться и прошу отойти от меня. Они только смеются в ответ и продолжают приставать. Но я нашла одно безошибочное средство. Я говорю такому человеку, что сломаю ему руку, если он не оставит меня в покое.

— И это помогает? — спросил Ясон.

— Конечно, нет. Но когда в самом деле сломаешь ему руку, он наконец отстает. И уже тогда другие ко мне не подходят. А главное, все это беспокойство зря, потому что еда чаще всего отвратительная.

Ясон воздержался от смеха. Тем более что эта девушка в самом деле была способна сломать руку любому из тех висельников, которых хватает в каждом космопорту. В ней странным образом сочетались простодушие и сила, ничего подобного он еще не видел. И Ясон больше прежнего утвердился в своем стремлении побывать на планете, рождающей таких людей, как Керк и Мета.

— Расскажите мне про Пирр,— попросил он.— Почему вы с Керком так уверены, что я упаду замертво, как только мы приземлимся? В чем дело?

Ее лицо сразу посуровело.

— Этого я не сумею рассказать. Вы должны сами убедиться. Я поняла это после того, как побывала на других планетах. Пирр не похож ни на что во всей Галактике. И что бы я ни говорила, вы не поверите, пока не будет поздно. Обещайте мне одну вещь?

— Нет,— ответил Ясон.— Во всяком случае, я должен сперва услышать, в чем дело.

— Оставайтесь на корабле, когда мы сядем. На борту вам ничего не грозит, а я через несколько недель опять повезу груз.

— Отсиживаться в корабле? И не подумаю.

Ясон понимал, что предложение Меты обоснованно, но ее менторство вызывало в нем протест.

Мета молча закончила расчет особого ходового режима. Между ними возникло напряжение, которое исключало дальнейший диалог.

Ясон увидел ее только на следующий день, да и то совершенно случайно. Войдя в астронавигационную рубку, он обнаружил, что она стоит там и смотрит через прозрачный купол в мерцающую искрами черноту. До сих пор Ясон видел Мету только в форме, теперь она стояла в мягком одеянии из облегающей тело блестящей ткани.

Она улыбнулась ему.

— До чего звезды хороши! Посмотрите.

Ясон подошел к ней и поднял голову вверх. Причудливые небесные узоры при особом ходовом режиме были ему хорошо знакомы и все-таки волновали душу. Тем более теперь. Присутствие Меты создавало совершенно особую атмосферу в темной рубке. Ее запрокинутая голова касалась его плеча, волосы заслонили часть неба и ласкали его обоняние своим запахом.

Руки Ясона непроизвольно обняли ее и ощутили тепло плотного тела под тонкой тканью. Судя по тому, что Мета накрыла его пальцы своими ладонями, она не была возмущена.

— Ты улыбаешься,— сказала она.— Ты тоже любишь звезды.

— Очень люблю,— ответил он.— Но... Мне вспомнился твой рассказ. Ты не сломаешь мне руку, Мета?

— Конечно, нет,— серьезно произнесла она, потом улыбнулась ему.— Ты мне нравишься, Ясон. Хотя ты не пиррянин, ты мне очень нравишься. И я устала от одиночества.

Она посмотрела на него в упор, и он поцеловал ее. Мета ответила на его поцелуй без напускной стыдливости.

— Моя каюта тут рядом,— сказала она.

ГЛАВА VI

С того дня они редко разлучались. Когда Мета несла вахту, Ясон приносил ей еду на мостик, и они разговаривали. К тому, что он успел узнать о ее планете, мало что добавилось; по молчаливому соглашению они не касались больше этой темы. Зато он много рассказывал о местах, где бывал, о людях, которых встречал. Она была благодарной слушательницей, и время летело быстро. Им было хорошо вместе. Словом, перелет проходил чудесно.

И вот он подошел к концу.

На борту было четырнадцать человек, но Ясон ни разу не видел больше двоих-троих одновременно. Люди работали по строгому графику. Свободные от вахты были поглощены своими делами и не стремились к общению. Лишь после того, как корабль с особого ходового режима перешел на обычный и динамики системы оповещения рявкнули «сбор», все собрались вместе.

Керк отдавал распоряжения, касающиеся посадки, звучали вопросы и ответы. Это был чисто технический разговор, и Ясон не очень прислушивался. Зато он внимательно присматривался к поведению пиррян. Они теперь и говорили, и двигались порывисто, словно солдаты, готовящиеся к бою.

Впервые ему бросилось в глаза, как они схожи между собой. Сходство выражалось не во внешности и не в подобии действий, а в их движениях и реакциях. Сейчас они напоминали больших кошек, выслеживающих добычу. Упругая походка, постоянная готовность к прыжку, глаза беспокойно рыскают, мышцы напряжены...

После совещания Ясон попытался заговорить с Метой, но ее словно подменили. Она отвечала односложно, и он никак не мог поймать ее взгляда. Ей было не до него, да и у него не было к ней никаких существенных дел, и Мета пошла к выходу. Ясон протянул было руку, чтобы задержать ее, но передумал. Еще будет время поговорить.

Один Керк проявил к нему внимание, это выразилось в том, что он приказал Ясону занять место на амортизирующем ложе.

Посадки у Меты оказались похлеще взлетов. Во всяком случае, когда она садилась на Пирре. Неожиданные ускорения дергали Ясона во все стороны. Потом началось свободное падение, и казалось, ему не будет конца. Что-то тяжелое било по корпусу, сотрясая весь корабль. Это больше походило на битву, чем на посадку. Ясон даже слегка встревожился.

Самый миг приземления он пропустил. Пиррянские два g он воспринял как торможение, и только стихающий вой двигателей убедил его, что перелет закончен. С непривычки ему пришлось поднатужиться, чтобы расстегнуть ремни и сесть.

А вообще-то двойное тяготение оказалось не таким уж страшным. Во всяком случае, на первых порах. Словно несешь груз, равный твоему собственному весу. Подойдя к двери, Ясон поднял руку — она была вдвое тяжелее обычного. Он вышел в проход и побрел к главному люку.

Здесь уже собралась вся команда. Двое выкатывали из ближайшего отсека какие-то прозрачные цилиндры. По глухому звону и по тому, как тяжело катились цилиндры, Ясон понял, что они металлические. Но для чего они? Пустые вместилища около метра в поперечнике, длиной больше человеческого роста. Один конец сплошной, на другом — запирающаяся крышка. Смысл конструкции стал ясен Ясону лишь после того, как Керк повернул запорное колесо и откинул крышку одного цилиндра.

— Полезай. Закроем, потом тебя вынесут.

— Спасибо, не стоит,— возразил Ясон.— У меня нет никакого желания являться на твою планету в виде сосиски в консервной банке.

— Не говори вздора,— оборвал его Керк.— Нас всех вынесут в таких цилиндрах. Мы слишком долго отсутствовали, чтобы выходить на Пирр без переподготовки.

Ясону стало как-то неловко, когда он увидел, как все забираются в контейнеры. Подойдя к ближайшему цилиндру, он влез в него ногами вперед, закрыл за собой крышку и затянул центральный винт, так что края плотно прижали упругую прокладку. Когда концентрация углекислоты в контейнере возросла, загудел регенератор воздуха.

Керк последним занял место в контейнере. Сперва он проверил крышки на остальных цилиндрах и толкнул рубильник, отключающий блокировку переходной камеры. Как только начало выравниваться давление, он быстро нырнул в оставшийся контейнер. Медленно отворились оба люка, и в корабль просочился дневной свет, приглушенный завесой дождя.

Дальше последовало сплошное разочарование. Ясон так волновался, так готовился — а для чего? Долго тянулось томительное ожидание, наконец подъехал маленький грузовик, и водитель перенес цилиндры в кузов, будто неодушевленный груз. Ясону не повезло, он очутился в самом низу, так что ровным счетом ничего не видел, когда грузовик покинул космодром.

Первого представителя пиррянской фауны Ясон увидел, только когда цилиндры были выгружены в помещении с металлическими стенами.

Водитель грузовика уже закрывал толстую наружную дверь, вдруг что-то ворвалось внутрь и с лета ударилось о стену. Ясон уловил только какое-то движение, а когда пригляделся, непонятная штука упала прямо на него. Он невольно подался назад, забыв о предохраняющем его металле. Упавшая сверху тварь вцепилась в стенку контейнера, и Ясону представился случай рассмотреть ее как следует.

Зрелище было настолько кошмарное, что он не поверил собственным глазам. Квинтэссенция смерти... Голова — сплошная пасть с острейшими зубами в несколько рядов. Кожистые крылья окаймлены когтями; на царапающих металл конечностях — еще более длинные когти.

Ясону стало жутко, когда он увидел, как эти когти оставляют борозды на поверхности цилиндра. А в тех местах, куда попала слюна с зубов чудовища, прозрачный металл мутнел и крошился.

Разум говорил ему, что эти царапины — пустяк для толстых стенок контейнера. Но слепой страх заставил Ясона сжаться в комок, словно в этом было спасение.

Только после того, как крылатая тварь начала как бы таять, он догадался, что это за помещение. На цилиндры со всех сторон полились струи пенящейся жидкости, пока совсем не затопили их. Зубы пиррянского зверя в последний раз царапнули металл, затем его смыло и куда-то унесло. Пенящаяся жидкость упала в отверстия в полу, но за первым душем последовал второй, а потом и третий.

Пока длилась эта обработка, Ясон старался унять овладевшее им смятение. Что с ним такое происходит? Конечно, чудовище жуткое, и все-таки непонятно, как оно могло внушить ему такой ужас через оболочку надежно закрытого контейнера. Реакция Ясона никак не соизмерялась с вызвавшей ее причиной. Даже теперь, когда зверь был уничтожен и исчез с его глаз, Ясону стоило огромных усилий усмирить свои нервы и заставить себя дышать ровно.

Мимо прошла Мета, и Ясон понял, что процедура окончена. Он открыл свой цилиндр и выбрался на волю. Все остальные уже ушли, остался только какой-то незнакомец с орлиным носом, который явно ждал его.

— Меня звать Бруччо, я заведую адаптационной клиникой. Керк сказал мне, кто ты такой. Зря ты сюда прилетел. Пошли сделаем анализ крови.

— Вот это мне по душе,— отозвался Ясон.— Узнаю пиррянское гостеприимство.

Бруччо только фыркнул в ответ и протопал к двери. Шагая за ним по пустому коридору, Ясон вошел в лабораторию, сверкающую стерильной чистотой.

Двойное тяготение угнетало его, ложась тяжелым грузом на ноющие мышцы. И пока Бруччо исследовал его кровь, Ясон воспользовался случаем немного отдохнуть. Он успел даже вздремнуть, но тут вернулся Бруччо с пузырьками и шприцами.

— Поразительно,— объявил пиррянин.— Ни одного антитела в крови, которое могло бы пригодиться тебе здесь. Ничего, у меня тут есть отличный набор антигенов, от них ты денек будешь чувствовать себя как в аду. Снимай-ка рубашку.

— Вам часто приходится это делать?—спросил Ясон.— Накачивать дрянью инопланетников, чтобы они могли насладиться здешними прелестями?

Бруччо воткнул в него иглу чуть не до кости.

— Нет, не часто. Последний раз это было несколько лет назад. Прилетело с полдюжины ученых из какого-то института, сказали, что готовы заплатить, только бы им разрешили изучать местную фауну и флору. Мы не стали отказывать, нам валюта нужна.

Ясон почувствовал, что от уколов у него уже кружится голова.

— И сколько из них осталось в живых? — невнятно пробормотал он.

— Один. Мы вовремя отправили его обратно. А деньги, понятное дело, взяли вперед.

Ясон принял было это за остроту, но вспомнил, что пирряне не больно-то расположены к юмору. Если хотя бы половина того, что ему говорили Мета и Керк, верно, то соотношение один к шести вовсе не так уж плохо.

В соседней комнате стояла кровать, и Бруччо помог Ясону дойти до нее. Чувствуя себя так, словно его накачали наркотиками — вероятно, так оно и было,— Ясон уснул.

Ему снился сон. Страх и ненависть. Страх и ненависть пополам захлестнули его жаркой волной. Если это сон, лучше больше никогда не спать. Если это явь, лучше умереть. Он силился отогнать видение, а оно только сильнее затягивало его. Страх без начала и без конца, и никакого спасения от страха...

Когда Ясон пришел в себя, он не помнил подробностей кошмара, осталось лишь чувство страха. Он взмок от пота, каждая мышца болела. Не иначе это уколы виноваты, сказал он себе. Да еще двойное тяготение. И все-таки его не покидал привкус страха.

Дверь отворилась, Бруччо просунул голову внутрь и окинул взглядом Ясона.

— Я уже думал, ты загнулся. Целые сутки спишь.

Ладно, не вставай, сейчас принесу тебе кое-что для бодрости.

«Кое-что для бодрости» заключалось в еще одном шприце и стакане какой-то мерзкой на вид жидкости. Она утолила жажду Ясона, зато он сразу почувствовал жуткий голод.

— Есть хочешь? — спросил Бруччо.— Можешь не отвечать, и так знаю. Я подстегнул твой обмен, чтобы ты побыстрее наращивал мышцы. Единственный способ поладить с тяготением. Так что в ближайшие дни у тебя будет зверский аппетит.

Бруччо тоже решил поесть, и Ясон воспользовался случаем задать несколько вопросов.

— Когда я смогу взглянуть поближе на вашу замечательную планету? До сих пор мое путешествие было не более увлекательно, чем тюремная отсидка.

— Отдыхай и навались на еду. Раньше чем через три-четыре месяца ты не выйдешь. Если тебя вообще выпустят.

У Ясона отвалилась нижняя челюсть.

— Может, ты объяснишь мне почему?

— Конечно. Тебе надо пройти тот же курс обучения, который проходят у нас дети. Они тратят на это шесть лет. Правда, это первые шесть лет их жизни. А ты взрослый и, казалось бы, можешь справиться куда быстрее Но ведь у них еще есть наследственность. Словом, ты выйдешь отсюда не раньше, чем получишь полную подготовку.

Бруччо управился с едой и теперь перенес внимание на голые руки Ясона, глядя на них с явным отвращением.

— Прежде всего снабдим тебя пистолетом,— сказал он.— Меня мутит, когда я вижу человека без кобуры

Сам он не расставался с пистолетом даже внутри надежно изолированного от окружающей среды здания.

— Пистолеты подгоняются к владельцу, так что от чужого оружия тебе не будет никакого прока,— объяснил он.— Сейчас ты поймешь, в чем дело.

Они вышли в коридор, и Бруччо провел Ясона на оружейный склад, набитый орудиями убийства.

— Сунь-ка руку сюда, вот в эту штуку,— сказал пиррянин.— Займемся подгонкой.

«Штука» представляла собой какую-то коробку с пистолетной рукояткой на боку. Ясон взялся за рукоятку; металлический хомут схватил его локоть; Бруччо зафиксировал штифтами положение руки со всех сторон и записал показания приборов. Сверяясь с полученными данными, он быстро собрал кобуру и пистолет из частей, разложенных по ящикам. Когда Ясон пристегнул кобуру к предплечью и взял в руку пистолет, он увидел, что они соединены гибким проводком. Рукоятка пистолета пришлась ему точно по руке.

— Тут заключен весь секрет силовой кобуры.— Бруччо коснулся провода пальцем.— Пока пистолет в деле, провод висит свободно. А как только тебе надо вернуть его в кобуру...

Бруччо что-то сделал, провод превратился в твердый прут, пистолет выскочил из руки Ясона и повис в воздухе.

— Смотри дальше.

Увлекаемый проводом пистолет нырнул в кобуру.

— А когда надо выхватить пистолет, происходит все то же самое, только в обратном порядке.

— Здорово! — сказал Ясон.— Но все-таки, с чего надо начинать? Посвистеть или там еще что-нибудь?

— Нет, он не звуком управляется.— Бруччо даже не улыбнулся.— Тут все потоньше и поточнее. Ну-ка попробуй представить себе, что ты сжимаешь левой рукой рукоятку пистолета... Так, теперь согни указательный палец. Замечаешь, как напряглись сухожилия в запястье? Ну вот, на твоем правом запястье помещены чувствительные датчики. Но они реагируют только на сочетание импульсов, которое означает «рука готова принять пистолет». Постепенно вырабатывается полный автоматизм. Только подумал о пистолете, а он уже у тебя в руке. Не нужен больше — возвращается в кобуру.

Ясон напряг правую руку и согнул указательный палец. В ту же секунду что-то больно ударило его по ладони и грянул выстрел. Рука держала пистолет, из дула вился дымок.

— Понятно, пока человек не освоится со своим оружием, мы заряжаем холостыми. А вообще пистолет всегда должен быть заряжен. Видишь, предохранителя нет. Скобы тоже. Поэтому выстрел следует сразу, если заранее согнуть указательный палец.

Ясон никогда еще не имел дела с таким грозным оружием. И таким непослушным. Борясь с непривычной силой тяжести, от которой болели все мышцы, он начал упражняться с дьявольским изобретением. Пистолет упрямо возвращался в кобуру, не дожидаясь, когда он нажмет курок. Но еще хуже было то, что пистолет слишком быстро выскакивал из кобуры и нещадно бил его по пальцам, если он не успевал их правильно согнуть. Тем не менее Ясон упорно продолжал тренироваться, пока рука не превратилась в распухшую подушку.

Со временем он овладеет этой техникой, но уже теперь ему стало ясно, почему пирряне никогда не снимают пистолета. Это было бы все равно что расстаться с частью тела.

Пистолет проскакивал из кобуры в руку так быстро, что Ясон не мог уследить за ним глазом. Во всяком случае, быстрее, чем срабатывал нейронный импульс, заставляющий пальцы сгибаться. Как будто тебя вооружили молнией: прицелился пальцем — бабах!!

Бруччо ушел, предоставив ему упражняться. В конце концов избитая рука забастовала, тогда Ясон прекратил это занятие и направился в отведенную ему комнату. В коридоре он заметил знакомую фигуру.

— Мета! Постой! Мне надо с тобой поговорить.

Она нехотя повернулась, и он прибавил шагу, насколько ему позволяли два g. Эта Мета была совсем не похожа на девушку, которую Ясон знал по кораблю. На ногах—высокие, по колено, сапоги, тело защищено каким-то мешковатым комбинезоном из металлизированной ткани. Стройную талию искажал пояс с флягами. Да и сама она держалась отчужденно.

— Я соскучился по тебе,— сказал Ясон. — Мне было невдомек, что ты находишься в этом же здании.

Он хотел взять ее за руку, но Мета отступила.

— Что тебе надо? — спросила она.

— Как что надо!—Он рассердился.— Я же Ясон, ты что, забыла меня? Мы с тобой друзья. А друзья могут поговорить просто так, не потому что им что-то надо.

— Что было на корабле, не распространяется на Пирр.— Ей не терпелось уйти.— Я закончила переподготовку и приступаю к работе. А ты останешься здесь, так что мы с тобой не будем встречаться.

— Сказала бы уж напрямик: мол, останешься здесь с другими детьми... И не спеши ты так, сперва разберемся...

Забывшись, Ясон вытянул руку, чтобы задержать Мету. И не успел опомниться, как очутился на полу. Плечо — сплошной синяк, а Меты и след простыл.

Бормоча себе под нос нехорошие слова, Ясон побрел в свою комнату, плюхнулся на твердокаменную постель и стал вспоминать, что его привело на эту планету Сопоставив свои мотивы с тем, что он обрел пока на Пирре — непрерывная пытка двойным тяготением, порожденные ею кошмары, презрительное отношение пиррян ко всем инопланетникам без разбора,— Ясон поймал себя на растущей жалости к самому себе. Что ж, по пиррянским меркам он и впрямь беспомощный и жалкий. Чтобы эти люди изменили свое отношение к нему, надо самому основательно перемениться.

Совершенно разбитый, он погрузился в тяжелый сон, но и тут ему не давали покоя жуткие видения.

ГЛАВА VII

Он проснулся утром с дикой головной болью и с таким ощущением, будто за всю ночь глаз не сомкнул. Принимая стимуляторы, доза которых была скрупулезно рассчитана Бруччо, Ясон снова попытался разобраться, чем же все-таки вызваны кошмары, отравляющие его сон.

— Ешь живей,— сказал Бруччо, когда они встретились за завтраком.— Я не могу больше заниматься тобой особо. Будешь обучаться в группе по общей программе. Ко мне обращайся только в тех случаях, когда возникнет какая-нибудь проблема, которой инструктор не сможет разрешить.

Группы, как и следовало ожидать, были составлены из маленьких детей с суровыми лицами. Эти плотные и весьма прямолинейные в своем поведении крепыши были типичными пиррянами. Но дети есть дети, и вид взрослого за партой их сильно веселил. Самому Ясону, когда он с багровым лицом втискивался на маленькую скамейку, было вовсе не весело.

Сходство с обычной школой не шло дальше конфигурации классных помещений. Ученики, даже самые маленькие, ходили с пистолетами. Все было нацелено на выживание. В этой школе признавалась только стопроцентная успеваемость, и учащийся переходил к следующему разделу лишь после того, как полностью усваивал предыдущий. Обычных школьных предметов здесь не преподавали. Видимо, ими занимались после того, как ребенок оканчивал первую ступень и становился вполне самостоятельным. Очень трезвый и очень логичный подход. Кстати, определения «трезвый» и «логичный» годились для характеристики пиррянского подхода в любой области.

Почти вся первая половина дня ушла на знакомство с аптечкой, которую носили на поясе. Она состояла из анализаторов, их прижимали к ранам, и если рана была заражена ядом или инфекцией, автоматически вспрыскивалось лекарство. Просто в обращении, зато невероятно сложно по конструкции. А так как каждый пиррянин должен был сам следить за своим снаряжением (некого винить, кроме себя, если откажет!), полагалось знать устройство всех приспособлений и уметь их ремонтировать. Ясон справился с заданием лучше, чем его малолетние соученики, хотя это стоило ему немалых физических усилий.

Во второй половине дня он впервые познакомился с тренажером. Инструктировал его двенадцатилетний паренек, в бесстрастном голосе которого угадывалось презрение к этому мягкотелому инопланетнику.

— Все тренажеры воспроизводят обстановку на планете и отражают происходящие на ней перемены. Они различаются по степени опасности для жизни. Вы начнете, разумеется, с тренажера для самых маленьких...

— Что вы, что вы,— пробормотал Ясон.— Такая честь!..

Инструктор продолжал, не обращая внимания на его слова:

— ...самых маленьких, так сказать, ползунков. С виду все как на самом деле, но модель, конечно, дезактивирована.

Слово «тренажер» не совсем подходило к тому, что увидел Ясон, войдя через дверь с тяжелыми створками. В огромный зал словно перенесли часть внешнего мира^. Очень даже просто забыть, что небо и солнце — искусственные, и вообразить себе, что он наконец-то на воле. И с виду совсем ничего угрожающего, разве что темные Тучи на горизонте, чреватые пиррянской грозой.

— Пройдите кругом и осмотритесь,— говорил инструктор.— Когда прикоснетесь рукой к какому-нибудь предмету, услышите его характеристику. Показываю...

Мальчик нагнулся над покрывающей землю шелковистой травой и тронул пальцем стебель. Тотчас голос из скрытых репродукторов пророкотал:

— Ядовитая трава. Не снимать обуви.

Ясон опустился на колени и присмотрелся. Травинка заканчивалась блестящим твердым крючком. С легким содроганием он понял, что вся трава такая. Зеленый газон был ковром смерти. Выпрямляясь, Ясон заметил под широким листом другого растения что-то диковинное. Там прижалась к земле странная чешуйчатая тварь с заостренной головой, переходящей в длинный шип.

— Что за диво в моем саду? — спросил Ясон.— Это называется товарищ детских игр для милых крошек?

Он повернулся и обнаружил, что его никто не слушает. Инструктор исчез. Ясон пожал плечами и погладил чешуйчатое чудовище.

— Рогонос,— сообщил механический голос.— Одежда и обувь не защищают. Убей его.

Послышался резкий хлопок, и запрограммированный на звук холостого выстрела «рогонос* упал на бок.

— Кажется, у меня что-то начинает получаться,— с удовольствием отметил Ясон.

«Убей его»,— командовал Бруччо, когда обучал Ясона пользоваться пистолетом. И команда закрепилась в подсознании, судя по тому, что Ясон сейчас выстрелил прежде, чем осмыслил свои действия. Его уважение к пирряиской методике обучения сразу возросло.

Несколько далеко не приятных часов бродил он по этому необычному детскому парку. Повсюду таилась смерть, и бестелесный голос неизменно твердил краткую и выразительную команду. И он учился убивать, чтобы не быть убитым. До сих пор Ясон и не подозревал, что насильственная смерть может выступать в таком количестве отравительных обличий. Все здесь, от самого крохотного насекомого до самого высокого растения, представляло смертельную опасность для человека.

В этой специализации было даже что-то противоестественное. Почему планета Пирр так непримиримо относится к человеку? Не забыть спросить об этом Бруччо... А пока поищем хоть какой-нибудь организм, который не жаждет отправить его на тот свет.

Ясон тщетно искал. Правда, ему в конце концов удалось найти предмет, не ответивший зловещей командой на прикосновение руки. Это был большой камень, торчащий из ядовитой травы. Ясон сел на него с чувством симпатии к неорганической материи и подобрал ноги. Оазис мира... Прошло несколько минут, обессиленные двойной гравитацией мышцы начали отходить.

— ЕДКАЯ ПЛЕСЕНЬ! НЕ ПРИКАСАТЬСЯ!

Голос прозвучал с удвоенной силой, и Ясон вскочил на ноги словно ужаленный. Пистолет уже был в руке и искал цель. Только наклонившись над камнем, Ясон понял, в чем дело. Камень покрылся пятнами серой пленки, которых раньше не было.

— Ах ты, дрянь коварная! — крикнул Ясон, обращаясь к тренажеру.— Сколько раз уже ты сгонял с этого камня малюток, которые думали, что наконец-то можно посидеть и отдохнуть!

Его возмущало такое изощренное коварство, и в то же время он понимал, что оно оправдано. Пирряне с малых лет узнавали, что на этой планете для человека нет безопасности, кроме той, которой он сам себя обеспечит.

Так Ясон, изучая Пирр, узнавал что-то новое и о пиррянах.

ГЛАВА VIII

Дни складывались в недели, и Ясон понемногу начал гордиться тем, как лихо косит всяких врагов. Он уже знал всю фауну и флору детской комнаты, и его перевели на тренажер, где звери не сидели на месте, а вяло атаковали. Пистолет Ясона безошибочно поражал их. Даже неинтересно. Однообразие классных занятий тоже ему наскучило.

Двойное тяготение по-прежнему воспринималось как тяжелое бремя, но вообще-то мышцы явно приспосабливались. Теперь он после занятий уже не валился без сил на кровать. Зато кошмары стали еще хуже. В конце концов он обратился к Бруччо и получил снотворное, которое, хотя и не избавило его от жутких снов, но умерило их интенсивность, так что, проснувшись, он почти не помнил их.

Когда Ясон как следует освоил всю защитную технику, которой пользовались пирряне, дошла очередь до тренажера, предельно приближенного к действительности. Разница заключалась только в степени поражения. Яд насекомых вызывал не мгновенную смерть, а всего лишь сильную опухоль и боль. Животные могли нанести болезненные раны, но конечностей не отрывали. Словом, волосок, отделявший курсанта от смерти на этом тренажере, был достаточно тонок.

Ясон ходил по этой имитации густых необозримых джунглей вместе с пятилетними мальчуганами. В их недетской суровости было что-то забавное и в то же время удручающее. В комнатах они еще могли смеяться, но каждый из них твердо знал, что на воле будет не до смеха. Умение выжить определяло общественное положение и социальную ценность человека. В этом смысле общество на Пирре делилось, условно говоря, на черных и белых. Хочешь утвердиться в собственных глазах и в глазах окружающих, умей за себя постоять. Это было важно для выживания народа в целом, но сильно ограничивало развитие личности. Из детей вырастали безликие убийцы, готовые сеять смерть на каждом шагу.

Закончив курс, кто-то уходил, на его место приходил другой. Прошло некоторое время, прежде чем Ясон сообразил, что из тех, с кем он начинал обучение, уже никого не осталось. В тот же день он пошел к начальнику адаптационного центра.

— Бруччо,— сказал он,— долго еще вы собираетесь держать меня в этом детском тире?

— Тебя никто не держит,— ответил Бруччо в обычном для него брюзгливом тоне.— Ты пробудешь здесь ровно столько, сколько нужно, чтобы тебя можно было выпускать.

— Мне почему-то сдается, что эта минута никогда не наступит. Я уже могу с закрытыми глазами разобрать и собрать любое из ваших окаянных изобретений. Я бью из этой пушки без промаха. Если мне велят, могу хоть сейчас сесть и написать толстую книгу «Флора и фауна планеты Пирр и как ее истреблять». Может быть, я еще не достиг того же уровня, что мои шестилетние приятели. Но что-то подсказывает мне, что я достиг своего потолка. Ну как, верно?

Бруччо сделал неловкую попытку уклониться от прямого ответа:

— Понимаешь, ну, ведь ты же нездешний, так что...

— Ладно, брось,— ехидно сказал Ясон.— Куда тебе, прямодушному старому пиррянину, тягаться во лжи с представителем более слабой расы, которая в этом деле собаку съела. Я и сам понимаю, что двойное тяготение всегда будет меня сковывать и что у меня, кроме того, есть куча других врожденных дефектов. Все это так, и не об этом речь. А о том, даст мне что-нибудь дальнейшая тренировка или мои возможности в этом смысле исчерпаны.

Бруччо покрылся испариной.

— Со временем, конечно, будут сдвиги...

— Хитрец! — Ясон поводил пальцем из стороны в сторону.— Говори: да или нет. Тренировка может дать мне еще что-то?

— Нет.

Бруччо хмуро смотрел на Ясона, который не замедлил окончательно припереть его к стенке.

— И что же отсюда следует? Я заведомо не буду прогрессировать и все-таки торчу здесь. Это не случайно. Значит, тебе приказано не выпускать меня. И, судя по тому немногому, что я успел узнать об этой планете, приказ исходит от Керка. Верно?

— Он это для тебя же делает,— объяснил Бруччо.— Хочет, чтобы ты жив остался.

— Ну вот, все выяснилось,— сказал Ясон.— И хватит об этом. Я прилетел сюда не затем, чтобы упражняться в стрельбе по роботам вместе с вашими чадами. Будь любезен показать мне, где тут выход. Или сперва должен быть выпускной вечер? Речи, вручение значков, торжественный ритуал...

— Ничего подобного,— отрезал Бруччо.— Вообще, я не понимаю, как взрослый человек вроде тебя может нести такой вздор. Никаких вечеров не будет. А будет зачет в последнем тренажере. Он связан с внешней средой, так что это даже не искусственный тренажер, а частица планеты. Только самые опасные формы органической жизни исключены. Да и то некоторые иногда ухитряются проникать...

— Когда? — выпалил Ясон.

— Завтра утром. Сперва постарайся хорошенько выспаться. Тебе это пригодится.

И все-таки совсем без ритуала не обошлось. Когда Ясон утром вошел в кабинет Бруччо, тот метнул ему через стол тяжелую обойму.

— Настоящие патроны. Могу заверить тебя, что они тебе пригодятся. Отныне твой пистолет всегда должен быть заряжен.

Вместе они дошли до переходной камеры, и Ясон впервые за весь срок учебы увидел по-настоящему запертую дверь. Пока Бруччо раскручивал тяжелые болты, к ним подошел, прихрамывая, хмурый мальчуган лет восьми с перевязанной ногой.

— Его зовут Гриф,— сказал Бруччо.— С этой минуты он будет тебя всюду сопровождать.

-- Персональный телохранитель?—осведомился Ясон, глядя на коренастого коротыша, который был ему по пояс.

— Называй как хочешь.— Бруччо отворил дверь.— Гриф столкнулся с птицей-пилой и на время потерял трудоспособность. И ты ведь сам признал, что тебе никогда не сравняться с настоящим пиррянином, так что помощь тебе будет кстати.

— Бруччо, ты добряк,— сказал Ясон, наклоняясь, чтобы поздороваться с мальчуганом.

У восьмилетнего телохранителя оказалась железная рука.

Вдвоем они вошли в переходную камеру, Бруччо запер за ними внутреннюю дверь, и тотчас автоматически начала открываться наружная. В ту же секунду пистолет Грифа выстрелил дважды, и, выходя на просторы Пирра, они переступили через дымящееся тело какого-то пиррянского зверя. Символическое начало, сказал себе Ясон. А нехорошо вышло: во-первых, он был совсем не готов к атаке, во-вторых, не может даже опознать обугленные останки... Он напряг зрение, надеясь, что в следующий раз выстрелит первым.

Увы. Тех немногих зверей, которые им попадались, первым замечал мальчуган. В конце концов Ясон до того разозлился, что расстрелял какое-то зловещее с виду колючее растение. Но он напрасно рассчитывал, что Гриф пройдет мимо его мишени и не проверит ее.

— Это растение нам не угрожало,— сказал мальчик.— Глупо тратить попусту боеприпасы.

День прошел без серьезных осложнений. Ясон даже слегка разочаровался, да к тому же промок от частых ливней. Если Гриф и умел поддержать разговор, он это ловко скрывал. Все попытки Ясона затеять беседу потерпели неудачу. Следующий день прошел точно так же. На третий день появился Бруччо.

— Не хочется тебя огорчать,— сказал он, смерив взглядом Ясона,— но боюсь, выше этого уровня тебе все равно уже не подняться. Меняй носовой фильтр каждый день. Внимательно проверяй обувь и одежду, чтобы не было никаких дыр. Перезарядка аптечки полагается раз в неделю.

— Помни про носовой платок и не выходи без галош,— добавил Ясон.— Еще что?

Бруччо хотел что-то добавить, но передумал.

— Больше ничего. Пора уже самому все знать. Будь начеку. И... желаю успеха.

Несколько неожиданно для Ясона он присовокупил к этим словам крепкое рукопожатие.

Как только в руке восстановилось кровообращение, Ясон вышел вместе с Грифом на волю через главные ворота.

ГЛАВА IX

Как ни реалистичны были тренажеры, встреча с Пирром ошеломила Ясона. Нет, на первый взгляд все то же. Ядовитая трава под ногами... Хаотичный полет шипокрыла, тут же подстреленного Грифом... Но все это как-то растворялось в буйном клокотании стихий.

Дождь лил буквально как из ведра; с неба падали не обособленные капли, а сплошная пелена воды. Ветер рвал эту пелену и хлестал его струями па лицу. Ясон протер глаза и с трудом различил на горизонте два вулканических конуса, извергающих дым и пламя. Это пекло отбрасывало зловещий багровый отсвет на тучи, которые стремительно проносились над вулканами.

Что-то пробарабанило по его шлему и отскочило на землю. Ясон нагнулся и поднял градину толщиной с большой палец. Другие градины принялись больно дубасить его по спине и шее; он живо выпрямился.

Буря кончилась так же быстро, как разразилась. Жгучее солнце растопило градины, над улицей закурились струйки пара. Ясон взмок от пота в своей защитной одежде. Но не прошли они и одного квартала, как снова хлынул* ливень и Ясон ощутил озноб.

Гриф знай себе шагал, не обращая внимания ни на погоду, ни на вулканы, сотрясавшие землю своей яркостью. Ясон заставлял себя не думать о неудобствах и не отставать от мальчика.

Более унылую прогулку трудно было придумать. Сквозь завесу дождя виднелись очертания приземистых мрачных зданий, половина которых к тому же была разрушена. Ясон и Гриф шли по пешеходной дорожке посередине улицы. Время от времени то с одной, то с другой стороны проносились бронетранспортеры. Ясон недоумевал, почему пешеходам отведена середина, пока Гриф не подстрелил какую-то тварь, которая бросилась на них из развалин. Понятно: просвет по бокам служит для страховки... На Ясона вдруг навалилась дикая усталость.

— Надо думать, о такси здесь нечего и мечтать,— сказал он.

Гриф озадаченно посмотрел на него. Было очевидно, что он впервые слышит слово «такси». Тем не менее он пошел потише, приноравливаясь к тяжелой поступи гостя Через полчаса Ясон уже утолил свое любопытство.

— Гриф, что-то этот город не блещет. Надеюсь другие города у вас в лучшем состоянии.

— Не блещет? Не знаю, что вы этим хотите сказать но других городов у нас нет. Есть лагеря там, где руду добывают. Но городов нет.

Странно. Ясону всегда представлялось, что на Пирре несколько городов. Он вдруг подумал, что еще очень мало знает об этой планете! Как прибыл сюда, все его время было поглощено этими курсами. У него накопилась тьма вопросов, но с ними надо обращаться к кому-то другому, только не к этому угрюмому малолетнему телохранителю. К тому же есть человек, который лучше кого-либо сможет его просветить.

— Ты знаешь Керка? — спросил он мальчика.— Насколько я понимаю, он ваш посланник на целой куче планет, но его фамилия...

— Кто же не знает Керка. Но он занят, вам незачем с ним встречаться.

Ясон погрозил ему пальцем.

— Твоя забота — охранять мое тело. А душу оставь в покое. Давай условимся: я задаю тон, а ты поешь. Идет?

Очередная буря обрушила на них градины величиной с кулак и заставила искать укрытие. Когда она унялась, Гриф нехотя повел Ясона в центр. Они зашли в относительно высокое здание. Здесь людей было больше, и некоторые из них даже на миг отрывались от дела, чтобы взглянуть на Ясона. Одолев два лестничных пролета, он увидел дверь с надписью: КООРДИНАЦИЯ И СНАБЖЕНИЕ.

— Керк сидит здесь? — спросил Ясон.

— Конечно,— ответил мальчик.— Он начальник управления.

— Отлично. Теперь ступай выпей лимонада или перекуси где-нибудь и возвращайся часа через два. Думаю, Керк не хуже тебя присмотрит за мной.

Мальчик постоял в нерешительности, потом зашагал вниз по лестнице. Ясон вытер лоб и толкнул дверь.

Он увидел канцелярию, в которой находилось несколько пиррян. Никто из них не обратил внимания на Ясона и не поинтересовался, какое у него дело. Раз человек пришел, у него есть на то причина. Никому не пришло бы в голову выспрашивать, что ему нужно. Ясон не был приучен к таким порядкам и не сразу сообразил, что здесь ему не будут докучать пустыми формальностями. В дальнем конце комнаты была еще одна дверь. Он добрел до нее, открыл и обнаружил Керка, который сидел за конторкой, заваленной бумагами и папками.

— А я все жду, когда же ты появишься,— сказал пиррянин вместо приветствия.

— Давно пришел бы, если бы ты не препятствовал,— ответил Ясон, тяжело опускаясь на стул.— Наконец до меня дошло, что я могу всю жизнь проторчать в этих ваших яслях для убийц, если не приму срочные меры. И вот я здесь, у тебя.

— Насмотрелся на Пирр и готов возвращаться в «цивилизованные» миры?

— Представь себе, нет. И мне уже порядком надоело слушать, как все советуют мне улететь. Я начинаю подозревать, что ты и твои пирряне стараетесь что-то скрыть.

Керк улыбнулся.

— Что нам скрывать? Вряд ли найдется другая планета, где жизнь текла бы так просто и прямолинейно.

— В таком случае ты, конечно, не откажешься ответить мне на несколько откровенных вопросов о Пирре?

Керк явно хотел что-то возразить, но вместо этого рассмеялся.

— Сдаюсь. Куда мне с тобой спорить. Ну, что тебе хочется узнать?

Ясон тщетно попытался сесть поудобнее на твердом стуле.

— Сколько жителей на твоей планете? — спросил он.

Керк помялся, потом ответил:

— Около тридцати тысяч. Немного для планеты, которая уже давно обитаема, но причина достаточно ясна.

— Хорошо, население тридцать тысяч. Ну, а какую площадь вы контролируете? Знаешь, я удивился, когда узнал, что этот город с его защитными стенами, которые вы называете периметром, единственный на всей планете. Рудники не в счет, они только придатки города. Так вот, можно ли сказать, что контролируемая вами территория растет? Или же, наоборот, она сокращается?

Керк призадумался, машинально вертя в руках кусок стальной трубы, который взял со стола. При этом его пальцы гнули сталь, как резину.

— На это трудно так сразу ответить,— наконец произнес он.— Наверно, где-то есть такие данные, хотя я не знаю, где именно. Тут столько факторов...

— Ладно, оставим пока этот вопрос,— уступил Ясон.— Я задам другой, пожалуй, более принципиальный. Можно ли сказать, что население Пирра медленно, из года в год, сокращается?

Труба с резким звоном ударилась о стену. Керк вдруг очутился прямо перед Ясоном, его руки были угрожающе вытянуты вперед, лицо побагровело от ярости.

— Никогда не повторяй этих слов, понял? Чтобы я больше не слышал этого от тебя!

Стараясь выглядеть невозмутимым, Ясон продолжал:

— Не сердись, Керк, я ведь не хотел тебя задеть.

Он говорил медленно, тщательно подбирал слова, понимая, что жизнь его висит на волоске.

— Не забывай, что я на вашей стороне. С тобой я могу говорить начистоту, потому что ты повидал гораздо больше тех пиррян, которые никогда не покидали родной планеты. Ты умеешь дискутировать, ты знаешь, что слова — только символы. Что можно отлично разговаривать и не выходить из себя из-за слов...

Керк опустил руки и сделал шаг назад. Потом отвернулся, налил себе стакан воды и выпил ее, стоя спиной к Ясону.

Лицо Ясона покрылось испариной, и жара была лишь отчасти повинна в этом.

— Извини... сорвался.— Керк тяжело сел.— Это со мной редко бывает. Работаю на износ — вот нервы и не выдержали.

Вопрос, который вызвал его вспышку, остался без ответа.

— Со всяким бывает,— сказал Ясон.— А что было с моими нервами при первой встрече с Пирром, лучше не говорить. Могу только признать, что ты был прав во всем, что говорил об этой планете. Самое жуткое место во Вселенной. Здесь могут выжить только урожденные пирряне. Правда, после обучения я кое-как могу постоять за себя, но только кое-как, в одиночку мне ни за что не справиться. Ты, очевидно, знаешь, что у меня восьмилетний телохранитель. Уже это говорит о том, чего я стою здесь.

Приступ ярости прошел, и Керк полностью овладел собой. Он задумчиво прищурился.

— А ты меня удивил, честное слово. Вот уж никогда не думал, что ты хоть в чем-то способен признать чужое превосходство. Разве ты не за этим сюда летел? Чтобы доказать, что ты ни в чем не уступишь местному уроженцу?

— Один — ноль в твою пользу,— признался Ясон.— Я не думал, что это так бросается в глаза. И меня радует, что душа у тебя не такая каменная, как мышцы. Ничего не скажешь, ты верно назвал главную причину, которая привела меня сюда. Добавь еще любопытство.

По лицу Керка было видно, что он слегка озадачен ходом собственных мыслей.

— Ты прилетел сюда, чтобы доказать, что не уступишь коренным пиррянам,— продолжал он.— А сам теперь признаешь, что восьмилетний мальчик владеет пистолетом лучше тебя. Это как-то не вяжется с моим представлением о тебе. Ты даром ничего не уступишь... Ну, так в чем же ты все-таки видишь свое врожденное превосходство?

Как ни старался Керк говорить ровно, в голосе его угадывалось напряжение.

Ясон ответил не сразу.

— Ладно, скажу,— произнес он наконец.— Только не отрывай мне за это голову. Я делаю ставку на то, что твой цивилизованный разум способен управлять твоими рефлексами. Потому что сейчас речь пойдет о таких вещах, которые на Пирре явно под большим запретом. Для ваших людей я слабак, потому что прилетел извне. Но ты-то должен понимать, что в этом заключается и моя сила. Я вижу то, чего вы не видите из-за давней привычки. Ну, знаешь, как о человеке говорят, что он за деревьями не видит леса.

Керк кивнул, и Ясон продолжал:

— Теперь разовьем эту аналогию. Когда я вышел из космического корабля, то видел, так сказать, только лес. И м.не бросились в глаза некоторые факты. Думаю, что и вам они известны, но вы тщательно подавляете в себе эти мысли. Это для вас своего рода табу. Сейчас я выскажу вслух самое главное, о чем вы даже думать боитесь. Надеюсь, ты достаточно хорошо владеешь собой и я останусь жив...

Реакция Керка выразилась лишь в том, что его могучие руки крепче стиснули подлокотники. Ясон говорил негромко, но его слова проникали в мозг так же легко и гладко, как новый ланцет.

— По-моему, люди проигрывают битву на Пирре.

После сотен лет оккупации этот город останется единственным на планете, да и то половина домов заброшена. Очевидно, раньше жителей было больше. Трюк, который мы выкинули, чтобы добыть оружие, он трюк и есть. Могло и сорваться. А что тогда было бы с городом? Вы тут ходите по шаткому краю вулкана и не хотите этого признать.

Все мышцы Керка напряглись, он будто окаменел, на лице блестели бисеринки пота. Чуть перегни — взорвется... Ясон лихорадочно соображал, как разрядить атмосферу.

— Не подумай, что мне приятно говорить тебе эти вещи. Но ведь ты все это давно знаешь. Знаешь, да не хочешь признавать. Не хочешь признавать, что вся эта бойня не имеет смысла. Если численность населения неуклонно сокращается, ваша битва — попросту жесткий вид коллективного самоубийства. Вы могли бы покинуть эту планету, но это значит признать свое поражение. А я не сомневаюсь, что пирряне предпочтут поражению смерть.

Керк привстал, и Ясон тоже поднялся, повышая голос, чтобы его слова доходили до собеседника сквозь пелену гнева.

— Я пытаюсь вам помочь, неужели не понимаешь? Брось ты этот самообман, он тебе не к лицу. Сейчас ты скорее готов убить меня, чем сознаться себе, что битва уже проиграна. Это даже не настоящая война, вы, так сказать, отсекаете один за другим пораженные пальцы и думаете таким способом спасти обреченный организм. Конечный итог может быть только один — проигрыш. Вы никак не хотите это признать. Вот почему тебе легче убить меня, чем слушать, когда я затрагиваю неприкосновенные темы.

Керк стоял над Ясоном словно башня, готовая вот-вот обрушиться на голову святотатца. Только сила убеждения Ясона сдерживала его.

— Когда-то надо же научиться мыслить реально. А то ты видишь все только войну да войну. Но ведь можно докопаться до ее причин и покончить с ней раз и навсегда!

Смысл слов Ясона дошел наконец до сознания Керка и погасил его ярость. Пиррянин опустился на стул, у него было какое-то растерянное лицо.

— Что ты подразумеваешь, черт тебя дери? Говоришь, будто какой-нибудь паршивый корчевщик!

Ясон не стал спрашивать, что значит «корчевщик» но слово запомнил.

— Ты несешь околесицу,— продолжал Керк.- Нас окружает враждебный мир, с ним надо сражаться, и все тут. А причины конфликта заложены в самой природе вещей.

— Ничего подобного,— возразил Ясон.— Посуди сам Стоит кому-то из вас на какой-то срок оставить планету, как потом надо проходить переподготовку. Получить инструктаж — что в ваше отсутствие изменилось к худшему. Это, так сказать, линейная прогрессия. Но если в проекции на будущее всегда получается ухудшение, значит, в прошлом, дело обстояло лучше. Теоретически — я не знаю, конечно, подтвердится ли это фактами,— если вернуться достаточно далеко в прошлое, можно дойти до такого времени, когда люди совсем не воевали с Пирром.

Керк явно не знал больше, что говорить, он только сидел и слушал, пока Ясон набирал очки своей неотразимой логикой.

— Я могу привести доводы в пользу моей гипотезы. По-моему, даже ты должен признать, что я, хоть и не могу бороться на равных с пиррянскими тварями, кое-что в них смыслю. Ну так вот, всех представителей здешней флоры и фауны, которых я видел, объединяет одна черта. Они нефункциональны. Ни одно оружие из своего чудовищного арсенала они не применяют друг против друга. Их яды безвредны для пиррянских организмов. Они смертоносны только для «гомо сапиенс» Но ведь это абсурд. За триста лет, что человек обитает на этой планете, местные организмы не могли естественно развиваться по такому пути.

— Но ведь это произошло! — крикнул Керк.

— Да, произошло,— спокойно подтвердил Ясон.— А значит, есть какие-то причины, какие-то силы. Как они действуют, я себе не представляю. Но что-то заставило пиррянские организмы, так сказать, объявить войну И мне хотелось бы выяснить, что именно. Какие организмы доминировали на планете, когда здесь высадились ваши предки?

— Откуда мне знать,— ответил Керк.— Уж не хочешь ли ты сказать, что на Пирре, кроме человека, есть другие мыслящие существа? Которые организуют сопротивление нам?

— Я этого не говорил, ты сам пришел к такому выводу Значит, до тебя дошла суть моих рассуждений. Не знаю, что именно вызвало такой поворот, но мне хотелось бы это узнать. И посмотреть, нельзя ли повернуть колесо назад. Конечно, я ничего определенного не обещаю. Но согласись, что разобраться в этом стоит.

Керк расхаживал по комнате, ударяя себя кулаком по ладони, и казалось, все здание вздрагивает от его тяжелой поступи. Душу его раздирали противоречия. Новые идеи сражались со старыми убеждениями. Все это было так неожиданно. И так убедительно.

Не спрашиваясь, Ясон взял флягу и налил себе холодной воды, потом сел в изнеможении. Что-то пробило защитный экран открытого окна и ворвалось в комнату. Не останавливаясь, даже не отдавая себе отчета в своих действиях, Керк одним выстрелом уложил крылатую тварь.

Его размышление длилось недолго. Привыкший быстро действовать, плечистый пиррянин и решал быстро. Он остановился и пристально посмотрел на Ясона.

— Я не могу сказать, что ты меня убедил, но сейчас мне нечем опровергнуть твои доводы. Значит, будем пока считать их верными. Итак, что ты собираешься предпринять? Что ты можешь сделать?

Он сделал ударение на слове «можешь».

Ясон начал перечислять, загибая пальцы:

— Во-первых, мне нужно место, где бы я мог жить и работать, хорошо защищенное место. Чтобы я мог заняться этим делом, а не тратить всю энергию только на то, чтобы выжить. Во-вторых, мне нужен человек, который помогал бы мне и в то же время был моим телохранителем. Хорошо бы кто-нибудь посмышленее, чем мой теперешний сторож. Мне кажется, лучше всех для этого подходит Мета.

— Мета? — удивился Керк.— Она космонавт и оператор защитных экранов, что она тут может сделать?

— Очень много. Она знакома с другими мирами и способна — в какой-то мере — взглянуть на вещи под другим углом зрения. И она знает о Пирре не меньше любого другого взрослого пиррянина, так что сможет ответить мне на любой вопрос.

Ясон улыбнулся и добавил:

— Наконец, она симпатичная девушка, мне приятно ее общество.

Керк фыркнул.

— Я все ждал, назовешь ли ты эту причину. Но остальные доводы достаточно веские, так что не буду спорить. Подберу замену для Меты и вызову ее сюда. В городе найдется достаточно надежных зданий, выбирай любое.

Керк переговорил с одним из своих помощников, потом отдал по визифону необходимые распоряжения. Ясон с интересом следил за всей этой процедурой.

— Извини, что спрашиваю,— сказал он наконец.— Ты что, здешний диктатор? Стоит тебе щелкнуть пальцами, и все прыгают.

— Пожалуй, так может показаться,— согласился Керк.— Но это только видимость. На Пирре нет абсолютного властелина, но и демократической системы нет Населения-то у нас едва на хорошую дивизию наберется. Каждый выполняет ту работу, для которой он лучше всего годен. Каждая отрасль деятельности подчинена управлению, во главе управления стоит самый квалифицированный человек. Я руковожу координацией и снабжением, у нас очень широкое поле деятельности. Мы, так сказать, стыкуем между собой все управления и ведем дела с другими планетами.

Вошла Мета и обратилась к Керку, не глядя на Ясона.

— Меня сняли с вахты и послали сюда. В чем дело? Расписание изменилось?

— Если хочешь, да,— ответил Керк.— С этой минуты ты освобождаешься от всех своих прежних обязанностей и приписываешься к новому управлению, которое будет заниматься исследованием и расследованием. Возглавлять управление будет вот этот задохлик.

— Что такое? Чувство юмора? — сказал Ясон.— Первый случай на Пирре. Поздравляю, еще не все надежды потеряны.

Мета быстро перевела взгляд с одного на другого.

— Не понимаю. Не может быть. Новое управление — зачем?

Она заметно нервничала.

— Извини,— ответил Керк.— Не обижайся на меня. Я просто хотел, чтобы ты чувствовала себя проще. Но, по сути, все так и есть. Похоже, что Ясон может оказать серьезную услугу Пирру. Ты согласна ему помочь?

Мета уже овладела собой. И слегка рассердилась.

— Я должна? Это приказ? Ты знаешь, у меня хватает работы. И уж тебе-то известно, что она будет поважнее всего, что может придумать какой-то инопланетник. Он никогда не поймет...

— Да. Это приказ,— оборвал ее Керк.

Мета вспыхнула.

— Может быть, я объясню,— вступил Ясон.— Тем более что это моя затея. Но сперва выполни мою просьбу. Вынь обойму из пистолета и отдай ее Керку, хорошо?

На лице Меты отразилось недоверие, но Керк кивком подтвердил свое согласие.

— Это всего на несколько минут, Мета,— сказал он.— Я ведь вооружен, так что тебе тут ничего не грозит. Я догадываюсь, о чем пойдет речь, и думаю, что он прав. По себе убедился...

Мета неохотно рассталась с обоймой и вынула патрон из ствола. Лишь после этого Ясон приступил к объяснению.

— У меня есть гипотеза по поводу пиррянских организмов, и, боюсь, эта гипотеза может поколебать кое-какие иллюзии. Прежде всего, надо признать тот факт, что ваш народ постепенно проигрывает войну и в конце концов всех ждет полное истребление...

Он не договорил: пистолет Меты смотрел ему прямо в лоб, и ее палец яростно щелкал курком. Лицо девушки выражало предельное отвращение и ненависть. Какие ужасные вещи он говорит! Что война, которой они целиком себя посвятили, уже проиграна!..

Керк обнял ее за плечи и усадил на стул, пока она не натворила чего похуже. Прошло несколько минут, прежде чем Мета успокоилась настолько, что могла продолжать слушать Ясона. Не так-то легко человеку видеть, как рушится система представлений, которые он впитал за много лет. Только тот факт, что она побывала на других планетах и что-то повидала, помогал ей сдерживать себя.

И все-таки глаза Меты еще сверкали бешенством, когда Ясон кончил излагать ей то, что уже говорил Керку. Она вся напряглась, и казалось, лишь руки Керка не дают ей броситься на Ясона.

— Понятно, с одного раза это трудно переварить,— заключил Ясон.— Скажем проще. Мне кажется, мы можем установить причину такой лютой ненависти к человеку. Может быть, наш запах виноват. И мы придумаем настой из пиррянских жуков — натерся и выходи, ничего не бойся. Пока что мы не знаем ответа. Но как бы то ни было, этот вопрос нужно расследовать. Керк со мной согласен.

Мета посмотрела на Керка, он кивнул. Плечи ее поникли, она сдалась.

— Я... нет, я не могу сказать, что согласна с тобой,— прошептала она.— Я даже не все поняла. Но я помогу тебе. Если Керк считает, что так надо.

— Да, считаю,— подтвердил он.— Ну как, можно вернуть тебе обойму? Больше не будешь стрелять в Ясона?

— Я вела себя глупо,— глухо произнесла Мета, перезаряжая свое оружие.— Зачем мне пистолет? Если понадобится убить его, я могу сделать это голыми руками.

— Я тоже тебя люблю,— улыбнулся Ясон.— Ну, пошли... Ты готова?

— Конечно.— Она убрала со лба локон.— Сперва найдем место, где ты сможешь жить. Это я беру на себя. А работа нового управления — это уже твое дело.

ГЛАВА X

Они спустились по лестнице, не говоря ни слова. Выйдя на улицу, Мета с каким-то изощренным злорадством разнесла выстрелом птицу, которая им совсем не угрожала. Ясон решил не корить ее за напрасную трату боеприпасов. Пусть лучше стреляет по птицам, чем по нему.

В здании одного из вычислительных центров нашлись свободные помещения. Все здания такого рода наглухо запирались, чтобы никакие твари случайно не добрались до тонкой аппаратуры. Мета пошла искать койку, а Ясон, напрягая все силы, перетащил из пустующей канцелярии в облюбованную им комнату конторку, стол и стулья. Когда Мета вернулась с надувным матрацем, он сразу плюхнулся на него и облегченно вздохнул. Она скривила губы, глядя на такое явное проявление немощи.

— Тебе придется привыкать,— сказал он.— Я собираюсь работать по преимуществу в горизонтальном положении. Ты будешь моей сильной правой рукой. А теперь, Правая Рука, раздобыла бы ты чего-нибудь поесть Кстати, есть я тоже предпочитаю в уже упомянутой позе

Мета возмущенно фыркнула и вышла. Пока она ходила за едой, Ясон задумчиво пожевал конец ручки, потом не спеша сделал кое-какие записи.

Управившись с безвкусной трапезой, он приступил к делу.

— Мета, ты не знаешь, где хранятся исторические архивы? Всякая там информация о первой поре освоения Пирра.

— Я никогда не слышала о таких вещах. Не знаю даже...

— Что-то где-то должно быть,— настаивал он. — Это теперь все время и все силы вашего общества обращены на борьбу за существование, но ведь не всегда было так. Уверен, что прежде люди вели какие-то записи, регистрировали события. Где будем искать? Есть у вас какая-нибудь библиотека?

— Конечно,— ответила она.— Есть прекрасная техническая библиотека. Но я уверена, что там нет ничего подобного.

Ясон поднялся, стараясь не охать.

— Ладно, я уж как-нибудь разберусь. Показывай дорогу

Библиотека была полностью автоматизирована. Индекс-проектор позволял быстро находить шифр нужного текста. Лента поступала на стол выдачи через полминуты после того, как учитель набирал номер. Использованные записи опускались в приемное гнездо и автоматически возвращались на место. Весь механизм работал безотказно.

— Великолепно,— заключил Ясон, отрываясь от проектора.— Образец технического совершенства. Да только здесь нет ничего для нас. Сплошные выдержки из справочников и учебников.

— А что еще может быть в библиотеке? — Мета была искренне удивлена.

Ясон начал было объяснять, но передумал.

— Ладно, об этом после,— сказал он.— Сейчас не время. Сейчас нам нужно отыскать какую-нибудь нить. Могут быть в библиотеке ленты или, скажем, печатные книги, которые не внесены в индекс?

— Не думаю, но мы можем спросить Поли. Он заведует библиотекой и живет где-то здесь же. Регистрирует новые поступления, следит за аппаратурой.

Единственная дверь, ведущая в задние комнаты, была заперта, и, сколько Ясон ни стучал, никто не отзывался.

— Если он жив, сейчас покажется, — сказал Ясон и нажал кнопку неисправности на пульте управления.

Это подействовало. Не прошло и пяти минут, как дверь отворилась и появился Поли.

Обычно смерть не мешкала на Пирре. Стоило человеку утратить хотя бы часть подвижности из-за каких-нибудь ранений, как вездесущие враги быстро довершали дело. Поли был исключением из правила. Противник, который некогда добрался до него, потрудился на совесть. Нижней части лица у Поли практически не осталось. Изуродованная левая рука бездействовала. Ноги были так искалечены, что он с трудом передвигался. Но он сохранил одну руку и зрение и мог работать в библиотеке, заменяя полноценного человека.

Никто не знал, сколько лет этот калека елозил по библиотечным коридорам. Несмотря на муку, которой были исполнены его красные, слезящиеся глаза, он продолжал жить. Жить и стариться: такого старика Ясон еще не видел на Пирре.

Поли доковылял до пульта и отключил вызвавший его сигнал тревоги. Ясон принялся объяснять, в чем дело, но старик никак не реагировал. Когда он извлек откуда-то из складок своей одежды слуховой аппарат, Ясон понял, что библиотекарь ко всему еще и глух. Он повторил, зачем пришел. Поли кивнул и написал на дощечке ответ:

«Старые книги есть. Хранятся в подвалах.»

Большую часть здания занимали библиотечные автоматы. Ясон и Мета проследовали вдоль них за старым библиотекарем до запертой двери в дальнем конце главного зала. Поли указал на дверь. Пока Мета и Ясон сражались с приржавевшими засовами, он написал на дощечке:

«Много лет не открывали. Крысы.»

Рефлекс сработал безотказно: тотчас в руках у Ясона и Меты появились пистолеты.

Ясон один завершил поединок с дверью. Оба пиррянина в это время стояли наготове — и слава богу: он ни за что не управился бы в одиночку с волной нечисти, которая хлынула в проем.

Ему даже не пришлось самому отворять створку. Скрип засовов явно привлек всех хищных тварей, расплодившихся в подвале. Едва Ясон снял последний засов и нажал ручку, как дверь распахнули с той стороны

Откройте ворота в ад и посмотрите, что оттуда полезет... Стоя плечом к плечу, Мета и Поли вели огонь по омерзительному месиву; Ясон отскочил в сторону и добивал уцелевших тварей. Казалось, этой бойне не будет конца.

Прошло немало минут, прежде чем последнее когтистое чудовище совершило свой предсмертный прыжок. Мета и Поли продолжали стоять и ждать с горящими глазами. Они упивались возможностью сеять смерть. А Ясона мутило после этого немого свирепого штурма, отражая который оба пиррянина сами уподобились свирепым бестиям.

На щеке у Меты была глубокая царапина — след когтя. Сама она никак не реагировала на рану, тогда Ясон выхватил аптечку и направился к ней в обход груды отвратительных тел. Что-то зашевелилось у его ног, и в ту же секунду грянул выстрел. Подойдя к девушке, он прижал к царапине анализатор. Аппарат щелкнул, и Мета дернулась. Лишь когда ее уколола игла с противоядием, до нее дошло, что делает Ясон.

— Спасибо, я и не заметила. Их было так много, и они вырвались так стремительно.

У Поли был с собой сильный фонарь. С молчаливого согласия пиррянина, Ясон вооружился этим фонарем; старик,- хотя и искалеченный, лучше его управлялся с пистолетом. Они начали медленно пробираться вниз по ступенькам, заваленным всяким хламом.

— Ну и вонь! —Ясон скривился.— Если бы не фильтры в ноздрях, наверно, один запах убил бы меня.

Что-то мелькнуло в луче света, выстрел подсек какую-то тварь в прыжке. Крысы давно обжили подвал и не хотели мириться с вторжением.

Спустившись в подвал, они посмотрели по сторонам. Да, тут, несомненно, хранились книги и магнитозаписи. Когда-то. Потому что после многолетней систематической обработки острыми зубами от них ничего не осталось.

— Хорошо вы храните свои старые книги,— негодующе произнес Ясон.— Только не приходите ко мне и не просите что-нибудь почитать.

— Это были бесполезные книги,— холодно заметила Мета.— Иначе их хранили бы, как положено, в библиотеке наверху.

Ясон мрачно переходил из помещения в помещение. Ничего стоящего... Одни лишь клочки да обрывки. И такие разрозненные, что собирать бесполезно, ничего связного не составишь. Носком бронированного башмака он сердито пнул кучу мусора. Мелькнуло что-то вроде ржавого металла.

— Ну-ка подержи!

Он передал фонарь Мете и, позабыв об опасности, принялся разгребать мусор. Показался плоский металлический ящик с буквенным замком.

— Это же бортовой журнал! — удивленно воскликнула Мета.

— Я так и подумал,— отозвался Ясон.— И если ты не ошиблась, может оказаться, что мы трудились не зря.

ГЛАВА XI

Они заперли наглухо подвал и отнесли металлический ящик в контору Ясона. Обрызгали его дезинфицирующим раствором и только потом приступили к осмотру. Мета первая заметила выгравированные на крышке буквы.

— «М.Т. ПОЛЛУКС ВИКТОРИ»... Это, должно быть, название корабля. Но я не вижу, какого класса корабль. И что означают буквы «М.Т.»?

— «Межзвездный Транспорт»,— объяснил Ясон, принимаясь за замок.— Я только слышал о них, а видеть не пришлось. Их строили во время последней волны галактической экспансии. Собственно, это были всего лишь огромные металлические контейнеры. Их собирали в космосе, загружали людей, аппаратуру, снаряжение и буксировали к той или иной планетной системе. Разовые ракеты и те же буксиры тормозили «М.Т.» для посадки. Транспорт оставался на планете. Корпус был готовым источником металла, поселенцы могли сразу же приступить к созиданию нового мира. Ведь транспорты были гигантские. Каждый вез не меньше пятидесяти тысяч человек.

Произнеся эту фразу, Ясон вдруг сообразил, что из нее вытекает. Он взглянул на побледневшее лицо Меты. Да, да... Теперь на Пирре меньше людей, чем было, когда создавалась колония.

А ведь население, если не ограничивать рождаемость, обычно растет в геометрической прогрессии. Ясон вспомнил привычку Меты чуть что хвататься за пистолет и поспешил добавить:

— Но мы не знаем точно, сколько народу было на этом корабле. Не знаем даже, в самом ли деле это журнал корабля, который доставил первых поселенцев. Ты не придумаешь, чем открыть эту штуку? А то крышка совсем приржавела.

Мета выместила свою ярость на ящике. Под нажимом ее пальцев край крышки подался, она нажала еще сильнее, металл заскрипел, ржавые петли лопнули, крышка слетела, и на стол со стуком упала тяжелая книга. Надпись на обложке положила конец всем сомнениям.

«Бортовой журнал «М.Т. Поллукс Виктори». Маршрут Сета ни — Пирр. На борту 55 тысяч переселенцев».

Тут уже не поспоришь... Сжав кулаки, Мета через плечо Ясона читала записи на пожелтевших, хрупких листах. Он быстро пролистал первые страницы, на которых рассказывалось о приготовлениях к рейсу и о перелете до Пирра. Наконец он дошел до посадки и стал читать внимательнее, взволнованный словами, дошедшими до них из глубины веков.

— Вот! — крикнул Ясон.— Доказательство того, что мы идем по верному следу. Даже тебе придется это признать. Читай, вот здесь.

«...второй день, как ушли буксировщики и мы полностью предоставлены сами себе. Колонисты еще не освоились на новом месте, хотя каждый вечер проводятся специальные беседы. Да и можно ли упрекать людей, которые жили в подземных городах Сетани и видели солнце от силы раз в год. Здесь солнца хватает, а такого ветра я не встречал нигде, хотя побывал на сотне планет. Может быть, я допустил ошибку при разработке плана и надо было настоять на вывозе людей с какой-нибудь из аграрных планет? Людей, привычных к вольному воздуху? Эти горожане с Сетани дождя боятся. Правда, на своей планете они росли при полуторной силе тяжести, так что им легче привыкнуть к здешней двойной. Этот фактор сыграл решающую роль. Как бы то ни было, теперь поздно переигрывать. И с этими бесконечными ливнями, снегом, градом, ураганами тоже ничего не поделаешь. Надо скорее пускать рудники, продавать металл и строить закрытые города.

Всё на этой злополучной планете против нас—всё, кроме животных. Правда, в первые дни появилось несколько крупных хищников, но часовые быстро с ними расправились. Остальные звери нас не беспокоят. И на том спасибо! Они тут ведут такую жестокую борьбу за

существование, что я еще не видел более устрашающих тварей. Даже самые маленькие грызуны, длиной с ладонь, вооружены не хуже танка...»

— Не верю ни одному слову,— вдруг сказала Мета.— Это написано не про Пирр...

Она нс договорила: Ясон молча ткнул пальцем в надпись на обложке.

Он стал листать дальше, пробегая страницы глазами. Одно предложение заставило его задержаться, и Ясон прочел вслух, ведя пальцем вдоль строчек:

— «...все больше осложнений. Во-первых, Хар Пало выдвинул гипотезу, будто злаки растут так хорошо потому, что почва теплая от близости магмы. Даже если это так, что мы можем поделать? Мы должны сами себя всем обеспечивать, если хотим выжить. А тут еще новость. Похоже, что лесной пожар гонит в нашу сторону животных, с какими мы раньше не встречались. Звери, насекомые, даже птицы нападают на людей. (Обратить внимание Хара: проверить, не связано ли это с сезонными миграциями.) Уже четырнадцать человек погибло от ран и отравления. Надо будет строго-настрого приказать всем постоянно пользоваться репеллентами от насекомых. А для защиты от крупных животных придется, пожалуй, обнести лагерь защитной стеной».

— Отсюда все и пошло,— сказал Ясон.— Что ж, теперь мы хоть знаем, в чем дело. Конечно, от этого нам будет не легче справиться с Пирром. И здешние звери не станут менее опасными, оттого что мы узнали, что в прошлом они лучше ладили с людьми. Пока что мы, можно сказать, только докопались до сути. Что-то воздействовало на миролюбивые организмы, распалило их и превратило всю планету в сплошной капкан для людей. Теперь надо выяснить,что же это было.

ГЛАВА XII

Дальнейшее чтение ничего существенного не добавило. В журнале содержались дополнительные данные об исконной фауне и флоре, об их опасности для людей, о первых мерах защиты. Сведения, интересные в историческом плане, но практической пользы от них никакой. Капитану явно не приходило в голову, что пиррянские организмы изменяются, он думал, что колонисты открывают все новые виды. Ему так и не довелось пересмотреть свои взгляды. Последняя запись, сделанная меньше чем через два месяца после первого конфликта, была очень короткой. И писала уже другая рука.

«Капитан Курковски умер сегодня после укуса ядовитым насекомым. Все сожалеют о его гибели.»

Причину такой нелюбви планеты к человеку еще предстояло выяснить.

— Надо показать эту книгу Керку,— сказал Ясон.— Он, наверно, знает, что было потом. Можно на чем-нибудь доехать или мы пойдем в ратушу пешком?

— Пешком, конечно,— ответила Мета.

— Тогда ты неси книгу. При двух g мне трудновато быть джентльменом.

В ту самую минуту, когда они вошли в канцелярию Керка, из визифона вырвался пронзительный крик. Ясон не сразу разобрал, что это не голос человека, а механический сигнал.

— Что случилось? — спросил он.

Керк выскочил из своей канцелярии и ринулся к выходу. Остальные сотрудники последовали за ним. Мета в замешательстве посмотрела на дверь, потом на Ясона.

— В чем дело? Ты можешь мне ответить? — Он дернул ее за руку.

— Секторальная тревога. Периметр прорван. Все должны явиться к месту прорыва, кроме часовых на других участках Периметра.

— Ну так иди,— сказал Ясон.— За меня не беспокойся. Как-нибудь перебьюсь.

Его слова подействовали как спусковой крючок. Он еще не договорил, а Мета с пистолетом в руке уже исчезла за дверью. Ясон устало опустился на стул в безлюдной канцелярии.

Неестественная тишина в здании начала действовать ему на нервы, тогда он пододвинулся вместе со стулом к визифону, повернул переключатель, и аппарат буквально взорвался красками и звуками. Поначалу Ясон ничего не мог разобрать. Какой-то хаос лиц и голосов... Аппарат был многоканальный, военного образца. На экран поступало изображение сразу с нескольких камер, и было видно, где ряды голов, где смазанный фон. И так как головы говорили одновременно, понять что-либо было невозможно.

Рассмотрев все ручки и немного поэкспериментировав с ними, Ясон понял принцип действия аппарата. Хотя видеосигналы всех передающих станций одновременно поступали на экран, звуковые каналы поддавались настройке. Две, три или больше станций могли соединяться в сети, участники которых разговаривали между собой, не теряя при этом связи и с другими.

Звук автоматически привязывался к изображению. Когда кто-то говорил, его изображение окрашивалось в пунцовый цвет. Оперируя методом проб и ошибок, Ясон выделил интересующие его звуковые каналы и попробовал разобраться в ходе баталии.

Он быстро уразумел, что бой идет нешуточный. Каким-то образом — как именно, из отрывочных реплик нельзя было понять — оборонительный пояс был прорван, и теперь аварийные отряды заделывали брешь. Судя по всему, руководил операцией Керк; во всяком случае, только у него был циркулярный передатчик, позволяющий включаться в любую сеть. Время от времени звучали его команды; тогда мозаика маленьких лиц как бы таяла, вытесняемая большим, во весь экран, изображением Керка.

— Всем постам направить двадцать пять процентов личного состава на участок двенадцать.

Снова появились маленькие лица, нестройный гул голосов усилился, то одно, то другое лицо загоралось пунцовым огнем.

— ...очистить первый ярус, радиус кислотных бомб недостаточен.

— Если останемся здесь, будем отрезаны, на запад ном фланге нас уже обходят. Просим подкреплений

— БРОСЬ, МЕРВ... ЭТО БЕЗ ТОЛКУ!

— ...напалм уже на исходе. Какие будут приказания?

— Транспортер еще здесь, живо на склад, там найдете...

Из всего речевого сумбура только две последние реплики прозвучали осмысленно для Ясона. Он помнил надписи у входа в здание и знал, что оба первых этажа заняты под склад боеприпасов. «Кажется, мой выход»,— сказал он себе.

Сидеть и смотреть сложа руки было невыносимо. Тем более когда шла такая отчаянная схватка. Ясон не переоценивал своих возможностей, однако не сомневался, что и его пистолет будет не лишним.

Когда он дотащился до первого этажа, на улице у грузовой платформы уже стоял турбомобиль. Два пиррянина поспешно выкатывали со склада бочки с напалмом, нисколько не думая о собственной безопасности. Ясон не отважился нырнуть в этот водоворот катящегося металла. Он смекнул, что от него будет гораздо больше проку, если он возьмется кантовать тяжелые бочки в кузове. Пирряне восприняли его помощь как нечто само собой разумеющееся.

Ворочать свинцовые бочки, борясь с двойным тяготением,— адский труд... Кровь стучала в висках, глаза застилала багровая мгла. Ясон работал вслепую, и что дело сделано, понял лишь после того, как транспортер вдруг рванулся вперед и его бросило на дно кузова. Он остался лежать между бочками, тяжело дыша. Водитель гнал тяжелую машину полным ходом, и Ясона мотало во все стороны. К тому времени, когда они достигли зоны боя и круто затормозили, в глазах у него немного прояснилось, но отдышаться он еще не успел.

Его взгляду представился сплошной сумбур. Стрельба, языки пламени, со всех сторон бегущие мужчины и женщины. Напалм сгрузили без его участия, и транспортер тотчас укатил за новой партией. Прислонившись к стене полуразрушенного здания, Ясон попробовал разобраться, что к чему. Это было невозможно. Кругом кишели какие-то мелкие твари, он убил двух, которые пытались его атаковать. В остальном ход битвы оставался для него непонятным.

Рядом с собой он увидел пиррянина с бледным от боли и напряжения лицом. Правая рука его с зияющей рваной раной, которую кто-то обработал специальным раствором, безвольно повисла. В левой руке он держал пистолет с обрывком провода. Ясон подумал, что раненый ищет, кто бы мог его перевязать. Он ошибся.

Стиснув пистолет зубами, пиррянин захватил здоровой рукой бочку с напалмом и повалил ее на бок. Потом снова взял в руку пистолет и стал катить бочку по земле ногами. Она плохо поддавалась, но раненый не хотел выходить из боя.

Ясон протиснулся к нему между снующими людьми и наклонился над бочкой.

— Дай-ка я буду катить, — сказал он. — А ты прикрывай меня пистолетом.

Пиррянин вытер рукой пот со лба и присмотрелся к Ясону. Казалось, он его узнал. Во всяком случае, он улыбнулся; правда, улыбка была безрадостная, больше похожая на гримасу боли.

— Ладно, кати, я еще могу стрелять. Два полчеловека — вместе, пожалуй, выйдет боец.

Ясон уже сражался с бочкой, и ему было не до того, чтобы обижаться.

Улица впереди была разворочена взрывом. Двое трудились на дне воронки, углубляя ее лопатами. Ясон не понимал, зачем это нужно. В ту самую минуту, когда он подкатил бочку к яме, оба пиррянина выскочили из нее и открыли огонь, целясь вниз. Один из стреляющих оказался совсем юной девушкой лет одиннадцати-двенадцати.

— Спасибо Периметру! — выдохнула она.— Давайте напалм. Одно из новых чудовищ пробивается на участок тринадцать, мы только что его обнаружили.

Говоря, она развернула бочку, сшибла пробку, и студенистое вещество потекло в яму. Не дожидаясь, когда все вытечет, девушка столкнула бочку в воронку. Ее товарищ сорвал с пояса осветительную ракету и швырнул следом.

— Назад, живо! — крикнул он.— Они не любят тепла.

Это было очень мягко сказано. Напалм вспыхнул, вверх взметнулись языки коптящего пламени, заклубился дым. Земля под ногами Ясона заколыхалась, среди огня возникло что-то длинное, черное и изогнулось в воздухе у них над головой. Окруженное пеклом чудовище как-то странно дергалось. Оно было огромное, толщина не меньше двух метров, а о длине можно было догадываться по тому, как дыбился и трескался асфальт на полсотни метров по обе стороны воронки. Пламя не укротило его, только придало еще больше ярости. Петля за петлей появлялась из-под земли. Следуя примеру других, Ясон начал стрелять по извивающемуся телу, но пули не производили никакого видимого действия.

Со всех сторон прибывало подкрепление, люди несли разное оружие, но всего эффективнее оказались минометы и огнеметы.

— Освободить участок, открываем массированный огонь! Отходи!

Голос прозвучал так громко, что у Ясона зазвенело в ушах. Он повернулся и увидел Керка, который привел транспортеры с оружием. На спине у пиррянина висел рупор, микрофон торчал перед ртом. Подчиняясь команде, толпа бросилась в сторону.

Ясон растерялся. Освободить участок? Какой участок? Он рванулся было к Керку, но вдруг увидел, что все бегут в противоположную сторону. Да как бегут!

Ясон остался в одиночестве посреди улицы, чувствуя себя совсем беззащитным. Все остальные исчезли. Нет, не все. Раненый, которому он помог справиться с бочкой, приближался, размахивая здоровой рукой. Ясон не мог разобрать, что он говорит. Керк опять что-то командовал, стоя на транспортере. Машины тронулись с места. Ясон понял, что надо пошевеливаться, и. сделал несколько. шагов.

Поздно. Земля вспучилась сразу со всех сторон, из трещин петля за петлей выбиралась наружу невиданная тварь. Спасение было впереди, но на пути к нему изогнулась в воздухе облепленная землей серая арка.

Иногда секунды кажутся вечностью. Субъективное время вдруг бесконечно растягивается. Сейчас был как раз такой случай. Ясон застыл на месте. Даже дым в небе словно окаменел. Прямо перед собой Ясон отчетливо видел странную петлю — часть чужеродного организма. Видел все до мельчайших подробностей.

Толстое тело, серое и шершавое, будто старое дерево. С множеством извивающихся по-змеиному длинных белесых отростков. С виду растение, а двигается как животное... И оно лопается, трескается! Это было самое ужасное.

Появились какие-то трещины, отверстия. Словно разинутые пасти, они изрыгали полчища мертвенно белых тварей, которые издавали пронзительный визг на грани слышимых частот. Он увидел страшные челюсти с множеством острейших клыков.

Ужас встречи с неведомым сковал руки и ноги Ясона. Он приготовился умереть. Керк орал ему что-то громовым голосом в мегафон, по атакующему чудовищу непрерывно стреляли, а Ясон стоял словно в забытьи.

Вдруг чье-то твердое, как камень, плечо сильно толкнуло его вперед. Это был раненый пиррянин, он все еще рассчитывал выручить Ясона. Держа пистолет зубами, он здоровой рукой потащил Ясона за собой. Прямо на чудовище. Стрельба на время прекратилась. Другие пирряне поняли его замысел.

Под изогнувшейся в воздухе петлей образовался большой просвет. Пиррянин уперся как следует ногами, весь напрягся, рывком оторвал Ясона от земли и буквально швырнул его в проход под живой аркой. Извивающиеся щупальца обожгли лицо Ясона, в следующую секунду он уже катился по земле по ту сторону петли. Раненый пиррянин прыгнул следом за ним.

Он опоздал. Обстановка позволяла спастись только одному. И пиррянин, вместо того чтобы использовать этот единственный шанс, протолкнул вперед Ясона. Щупальца, которые задел Ясон, передали сигнал в мозг чудовища, оно опустилось и накрыло пиррянина. Он пропал из виду, весь облепленный белесыми тварями. Но пистолет-автомат продолжал стрелять еще долго после того, как человек заведомо был мертв.

Ясон встал на четвереньки и пополз. Несколько клыкастых бестий бросились к нему, но были подстрелены. Он этого не видел. Чьи-то сильные руки грубо поставили его на ноги и дернули. Он ударился о борт транспортера и увидел разъяренное лицо Керка. Могучая пятерня схватила его за грудь, оторвала от земли и безжалостно встряхнула, словно кучу тряпья. Ясону оставалось лишь молча терпеть и ждать, чем это кончится.

Керк не убил Ясона, только отшвырнул в сторону. Кто-то другой подобрал его и забросил в кузов. Он еще был в сознании, когда машина рванула с места, но у него не было сил двигаться. Ничего, сейчас все пройдет, и он сядет. Он просто устал немного, вот и все... Здесь течение его мыслей оборвалось.

ГЛАВА XIII

— Совсем как в давние времена,— приветствовал Ясон входящего в комнату Бруччо.

Пиррянин молча подал Ясону и другим раненым еду и вышел.

— Спасибо! — крикнул ему вдогонку Ясон.

Шутка, улыбка, все как положено. Вот только губы словно чужие. Как будто их налепили и они говорят и улыбаются сами по себе. И внутри все онемело. Мышцы не слушались, а перед глазами стояла одна и та же картина: живая арка, которая обрушивалась на однорукого пиррянина и оплетала его миллионами жгучих щупалец.

Ясон представлял себя на месте погибшего. Ведь по справедливости он должен был там остаться... Он машинально очистил тарелку.

Эта мысль преследовала его с того самого утра, когда он пришел в сознание. Это он должен был умереть там, на перепаханной битвой улице. Он должен был расплатиться жизнью за то, что возомнил, будто может чем-то помочь сражающимся пиррянам. А он только путался под ногами и мешал. Если бы не Ясон, сейчас здесь лечился бы тот раненый пиррянин. Он занимает чужое место.

Место человека, который отдал свою жизнь за Ясона.

Человека, которого он даже не знал по имени.

В еду было подмешано что-то снотворное. Тампоны высасывали саднящую боль из ожогов на лице, там, где его полоснули щупальца. Когда Ясон проснулся опять, он мог уже мыслить более здраво.

Другой человек умер, чтобы он мог жить. От этого никуда не уйдешь. При всем желании погибшего не вернешь к жизни. Значит, надо сделать так, чтобы его смерть была не напрасной. В той мере, в какой вообще смерть человека может считаться оправданной... Ну вот, опять о том же! Хватит.

Ясон знал, что он должен делать. Теперь его поиск приобретает еще большее значение. Если он решит загадку этого свирепого мира, он вернет тем самым часть своего долга.

Ясон сел, тотчас голова закружилась так, что он машинально ухватился руками за край кровати. Прошло несколько минут, прежде чем головокружение унялось. Остальные раненые даже не смотрели на него, когда он медленно, кривясь от боли, начал одеваться. Вошел Бруччо, увидел, чем он занят, и молча вышел.

Одевание затянулось надолго, наконец он управился. Когда Ясон вышел из комнаты, за дверью его ожидал Керк.

— Керк, я хочу тебе сказать...

— Не говори мне ничего! — Голос Керка громом раскатился по коридору.— Говорить буду я. Ты выслушаешь меня, и на этом разговор будет окончен. Мы не желаем больше видеть тебя на Пирре, Ясон динАльт, мы не нуждаемся ни в тебе, ни в твоих премудрых суждениях постороннего. Один раз тебе с твоим лживым языком удалось меня убедить. Я помог тебе за счет более важных дел. Я должен был раньше сообразить, куда заведет твоя пресловутая логика. Теперь я увидел это воочию. Велф умер, чтобы ты мог жить. А он стоил двоих таких, как ты.

— Велф? Его звали Велф? — неловко спросил Ясон.— Я не знал...

— Ты не знал.— Зубы Керка обнажились в презрительной гримасе.— Ты даже не знал его имени, а он умер, чтобы ты мог и дальше влачить свое жалкое существование.

Керк сплюнул, словно ему попала в рот какая-то дрянь, и зашагал к выходу. Потом вспомнил что-то и повернулся к Ясону.

— Ты будешь здесь, в изоляторе, пока не придет корабль. Через две недели ты покинешь эту планету и никогда больше не вернешься. А если вернешься, я убью тебя на месте. С большим удовольствием.

Он вошел в переходную камеру.

— Постой! — крикнул Ясон.— Так нельзя. Ты еще не видел того, что я нашел. Спроси Мету...

Дверь захлопнулась, и Керк исчез.

Черт знает что. Бессильное отчаяние сменилось яростью. С ним обращаются как с несмышленым ребенком, ни во что не ставят важное открытие, которое он сделал.

Ясон обернулся и увидел Бруччо.

— Ты слышал? — спросил он.

— Да. И я с ним полностью согласен. Считай еще, что тебе повезло.

— Повезло! — Ясон окончательно рассвирепел.— В том, что ко мне относятся как к малолетнему недоумку, что моих усилий не принимают всерьез...

— А я говорю: повезло,— перебил его Бруччо.— У Керка из всех сыновей только Велф и остался. Керк возлагал на него большие надежды, готовил его себе в преемники.

Бруччо повернулся, чтобы уходить, но Ясон окликнул его.

— Погоди. Мне очень горько, что Велф погиб. Независимо от того, что ты мне сейчас сказал. Но теперь мне понятно, почему Керку не терпится меня выпроводить. Вместе с материалами, которые я нашел. Бортовой журнал...

— Знаю, видел я его. Мета приносила. Очень интересный исторический документ.

— И это все, что ты можешь о нем сказать? Исторический документ... А суть перемены, которая произошла с планетой, до тебя не дошла?

— Дошла,— сухо ответил Бруччо.— Но я не вижу, при чем тут сегодняшний день. Прошлого не переделать, а мы боремся в настоящем, и все наши силы уходят на эту борьбу.

Все, все впустую, прямо хоть вой.. Куда ни повернись, сплошное безразличие.

— Ты же умный человек, Бруччо, и, однако, видишь не дальше собственного носа. Наверно, с этим ничего не поделаешь. Ты и все остальные пирряне — супермены на земную мерку. Свирепые, беспощадные, несокрушимые, с молниеносной реакцией. Живучие, как кошки Из вас получились бы бесподобные техасские рейнджеры канадские конные патрули, разведчики болот Венеры — любые из мифических героев далекого прошлого. И по-моему, именно там ваше место, в прошлом. На Пирре человек находится в условиях, которые требуют максимума от его мышц и рефлексов. Но ведь это тупик. Мозг вывел человека из пещер и открыл ему путь к звездам. Если опять впереди мозга поставить мышцы, мы вернемся к пещерному уровню. В самом деле, кто вы, пирряне, если не племя троглодитов, которые бьют зверей по голове каменными топорами? Вы когда-нибудь задумываетесь над тем, для чего вы тут живете? Что делаете? Куда идете?

Ясон остановился, чтобы перевести дух. Бруччо задумчиво потер подбородок.

— Пещеры? — повторил он.— Где ты видел у нас пещеры и каменные топоры? Я тебя совсем не понимаю.

Можно ли тут сердиться, раздражаться? Ясон открыл рот, хотел ответить, но вместо этого рассмеялся. Это был невеселый смех. Он устал спорить с этими пиррянами Все как об стену горох. Они мыслят только в настоящем. Прошлое и будущее для них неизменимо и непознаваемо, а потому не представляет никакого интереса.

— Как идет бой на Периметре? — спросил он, переводя разговор на другое.

— Окончен. Во всяком случае, подходит к концу

И Бруччо принялся с жаром показывать стереофотографии врага, не замечая, что Ясон с трудом подавляет отвращение.

— Это был самый серьезный прорыв за много лет, но мы вовремя его засекли. Жутко подумать, что было бы, опоздай мы на неделю-другую.

— А что это за твари? — спросил Ясон.— Какие-нибудь гигантские змеи?

— Не говори вздора,— фыркнул Бруччо и постучал ногтем по снимку — Корни Только и всего. Сильно видоизмененные, конечно, но все равно корни Задумали пробраться под Периметром, такого глубокого подкопа еще никогда не было. Сами-то по себе они не опасны, подвижность очень маленькая. Обруби такой корень — долго не проживет. А вся опасность в том, что они служили как ходы для штурма. Каждый корень внутри испещрен ходами, в них живут два или три вида животных, своего рода симбиоз. Теперь, когда мы в них разобрались, будем начеку. А вот если бы они подрыли весь Периметр и атаковали сразу со всех сторон, тогда нам пришлось бы худо.

Предельные условия. Жизнь на краю вулкана, грозящего всех истребить. Пирряне рады каждому прожитому дню. Видно, их уже не переделаешь. Ясон не стал продолжать разговор. Забрав в комнате Бруччо бортовой журнал корабля «Поллукс Виктори», он отнес его к себе. Соседи по палате не замечали его. Он лег и открыл журнал на первой странице.

Два дня Ясон не выходил из палаты. Раненые быстро поправлялись, он остался один и внимательно читал страницу за страницей, пока не изучил во всех подробностях историю освоения Пирра. Кипа заметок и выписок быстро росла. Он вычертил карту первоначального поселения и наложил ее на самую последнюю. Ничего похожего...

Да, это тупик. Сравнение карт неумолимо подтверждало то, о чем он догадывался. Все детали местности и рельефа были описаны в журнале очень точно. Город, несомненно, переместился со времени первоначальной высадки колонистов. Где-то это фиксировалось, но все данные должны были попасть в библиотеку, а этот источник он уже исчерпал. И больше негде искать.

Дождь хлестал по стеклу над его головой, сверкали молнии Незримые вулканы опять проснулись, и от их глухого подземного ворчания содрогался пол.

Плечи Ясона поникли под тяжким грузом поражения, пасмурное небо казалось еще более хмурым.

ГЛАВА XIV

Весь следующий день Ясон пролежал на койке, уныло глядя в потолок и пытаясь переварить мысль о своем проигрыше. Приказ Керка не выходить из изолятора связывал его по рукам и ногам. Ему казалось, что лишь несколько шагов отделяют его от ответа. Но как сделать эти шаги?

Его хандры хватило ровно на один день. Ясон не видел в позиции, занятой Керком, ни капли логики, одни эмоции. Мысль об этом неотступно преследовала его. Жизнь давно научила Ясона относиться с недоверием к суждениям, основанным на эмоциях. Он ни в чем не мог согласиться с Керком — значит, надо использовать оставшиеся десять дней, чтобы решить проблему. Пусть даже для этого придется нарушить приказ Керка.

Он с жаром взялся опять за свой блокнот. Первые источики информации исчерпаны, но должны быть другие. Грызя ручку и упорно размышляя, Ясон перебирал возможные варианты. Любая идея, даже самая безумная, заслуживала внимания. Исписав блокнот, он вычеркнул чересчур трудоемкие и заведомо неосуществимые ходы. Такие, как обращение к внепланетным историческим архивам. Речь идет о сугубо пиррянской проблеме, либо она будет решена на Пирре, либо так и останется нерешенной.

В конце концов он остановился на двух вариантах. Первый — старые документы, записки или дневники, которые могли сохраниться в личном владении у кого-нибудь из пиррян. Второй — изустные предания, передававшиеся из поколения в поколение. Вариант номер один казался ему наиболее реальным, и Ясон тотчас приступил к делу. Тщательно проверив свою аптечку и пистолет, он пошел к Бруччо.

— Что нового смертельного появилось на свете за то время, что я тут сижу? — спросил он.

Бруччо воззрился на него.

— Тебе нельзя выходить, Керк запретил.

— Он велел тебе следить, чтобы я повиновался? — холодно осведомился Ясон.

Бруччо потер подбородок и насупил брови. Поразмыслив, он пожал плечами.

— Да нет, я тебя не сторожу. И ни к чему это мне. Я понимаю так, что это ваше с Керком личное дело,— ну так и разбирайтесь сами. Уходи, когда тебе вздумается. И постарайся, чтобы где-нибудь тебя тихо прикончили, для нас будет одной заботой меньше.

— И я тебя также люблю,— отозвался Ясон.— Теперь рассказывай про фауну.

Единственной новой мутацией, требовавшей дополнительных мер защиты, была серо-голубая ящерица, которая с убийственной меткостью плевалась ядом, поражающим нервную систему. Смерть наступала через несколько секунд после того, как яд попадал на кожу. Эту ящерицу ни в коем случае нельзя было подпускать близко.

Одного часа упражнений на тренажере оказалось достаточно, чтобы у Ясона выработался нужный рефлекс.

Никем не замеченный, он покинул здание изолятора и побрел по пыльным улицам к ближайшим казармам, сверяясь с планом города. Было душно, царила тишина нарушаемая лишь далеким рокотом да изредка его собственными выстрелами.

Внутри толстостенных бараков было прохладно, и Ясон тяжело опустился на скамейку. Когда пот на лице высох и сердце забилось ровнее, он вошел в комнату отдыха и приступил к опросу.

Дознание не затянулось. Никто из пиррян не хранил старинных предметов; сама мысль об этом казалась им нелепой. После двадцатого отрицательного ответа Ясон понял, что ничего не добьется.

Значит, остаются изустные предания. Но и тут опрос ничего не дал. К тому же пиррянам надоела его назойливость, и они начали ворчать. Лучше остановиться вовремя, пока он еще цел...

Заведующий пищеблоком угостил его обедом, который на вкус напоминал древесные опилки и размазню из пластика. Ясон быстро управился с едой и задумался над пустым подносом. Он упорно гнал от себя мысль, что снова забрел в тупик. От кого можно получить толковый ответ? Все, с кем он здесь говорил, очень уж молоды. Какое им дело до преданий старины. Это чисто стариковское хобби, требующее особого интереса и терпения. Но на Пирре нет стариков.

А впрочем, есть одно исключение: библиотекарь Поли. В самом деле. Человек, который имеет дело с документами и книгами, мог сберечь что-нибудь старинное. На худой конец, он может помнить что-то из прочитанного. Не очень надежная нить, но ее надо проверить.

Путь до библиотеки едва не доконал Ясона. Ливни сделали дорожное покрытие совсем скользким, а сумрачное освещение мешало видеть, что делается кругом. Какая-то тварь сумела подобраться вплотную и основательно цапнуть его, прежде чем он ее подстрелил. От противоядия у него помутилось в глазах, и он потерял довольно много крови, пока наложил перевязку. До библиотеки он добрался совсем усталый и злой.

Поли копался во внутренностях одной из библиотечных машин и оторвался от работы только после того, как Ясон тронул его за плечо. Включив слуховой аппарат, старый инвалид приготовился слушать.

— У вас есть старые бумаги или письма, который вы храните для себя лично?

Пиррянин отрицательно покачал головой.

— А как насчет преданий — может, вы в молодости слышали какие-нибудь рассказы о древних делах, о подвигах?

Снова отрицательный жест.

О чем бы Ясон ни спросил, Поли только качал головой. Наконец старый пиррянин раздраженно показал на ожидавшую его работу.

— Да-да, я знаю, вам надо работать. Но это очень важно.

Поли сердито мотнул головой и поднял руку, намереваясь выключить слуховой аппарат. Ясон лихорадочно старался придумать такой вопрос, который мог бы вызвать более позитивную реакцию. В мозгу вертелось какое-то слово, которое он однажды слышал и, так сказать, заложил в память, чтобы потом выяснить его значение. Слышал от Керка...

Есть! Заветное слово вынырнуло из подсознания.

— Минуточку, Поли, только еще один вопрос. Что такое корчевщик? Вы когда-нибудь видели корчевщика? Чем они занимаются? Где их можно увидеть?

Он не договорил. Поли развернулся и со всего размаха ударил „Ясона по лицу здоровой рукой так, что едва не раздробил ему челюсть. Ясон отлетел в сторону и словно в тумане увидел, как старый калека идет, ковыляя, к нему. Уцелевшая часть лица библиотекаря была искажена яростью, изувеченное горло издавало какие-то клекочущие звуки.

Тут уж было не до объяснений. Со всей скоростью, какую только он мог развить при двойном тяготении, Ясон направился к двери. Рукопашная схватка с пиррянином, будь то малорослый юнец или старый инвалид, не сулила ничего хорошего. Он выскочил наружу и захлопнул дверь перед самым носом Поли.

Дождь успел смениться снегом, и Ясон зашлепал по слякоти, потирая ноющую скулу и осмысливая единственный факт, которым он располагал. «Корчевщик» — явно ключ, но к чему? И куда теперь обратиться за информацией? Из всех пиррян только с Керком у него получался путный разговор, но с ним больше не поговоришь. Остается Мета. Надо немедленно повидаться с ней. Но тут им вдруг овладела такая слабость, что он через силу добрел обратно до учебного центра.

Утром он чуть свет позавтракал и снова отправился в город. Всего неделя осталась в запасе... Проклиная два gi пресекающие все его попытки идти быстро, Ясон дотащился до здания диспетчерской службы, узнал, что Мета вот-вот должна вернуться с ночного дежурства на Периметре, и отправился в ее казарму. Когда Мета вошла, он лежал на ее койке.

— Уходи,— бесстрастно сказала она.— Или тебя надо вышвырнуть?

— Терпение.— Он сел.— Я просто прилег отдохнуть, пока ждал тебя. У меня к тебе один-единственный вопрос. Ответь мне на него, и я сразу уйду.

— Какой еще вопрос? — Мета нетерпеливо постукивала по полу каблуком, но Ясон уловил нотку любопытства в ее голосе.

Он еще раз тщательно продумал все, потом заговорил:

— Только постарайся воздержаться от стрельбы. Ты знаешь меня как болтливого инопланетника, я уже говорил при тебе ужасные вещи, и ты не стреляла в меня. Сейчас ты услышишь еще одну ужасную вещь. Пожалуйста, подтверди свое превосходство над другими обитателями Галактики, держи себя в руках и не разлагай меня па атомы.

В ответ она только еще раз стукнула каблуком. Ясон собрался с духом и выпалил:

— Что такое «корчевщик»?

На миг Мета словно окаменела. Потом с отвращением посмотрела на него.

— Ты умеешь находить самые омерзительные предметы для разговора.

— Возможно,— согласился он.— Но это не ответ на мой вопрос.

— Это... В общем, это одна из тех вещей, о которых люди не говорят.

— Я говорю.

— А я нет! Это самая отвратительная вещь на свете, больше я ничего не скажу. Потолкуй с Кранноном, а с меня хватит.

Говоря, Мета схватила его за руку и выволокла в тамбур. В следующую секунду дверь захлопнулась за его спиной. Ясон сердито буркнул себе под нос: «Атлетка»,— но гнев улетучился, как только он сообразил, что Мета, хотела она того или нет, дала ему в руки ключ. Теперь надо выяснить, кто такой — или что такое — Краннон.

В диспетчерской Ясон узнал, кто такой Краннон, а также где и в какую смену он работает. Идти туда было недалеко, и Ясон скоро очутился перед большим кубическим строением без окон. У каждого из надежно запертых входов висело по вывеске с одним только словом: «Продовольствие». Чтобы попасть внутрь здания, Ясону пришлось пройти через несколько тесных автоматических камер, где он подвергся ультразвуковой, ультрафиолетовой и антибиотической обработке. Затем его почистили вращающиеся щетки и последовательно окатили три различных душа. Несколько более влажный и несравненно более чистый, он был наконец допущен в центральное помещение. Здесь люди и роботы перекладывали ящики, и Ясон спросил одного из пиррян, где можно видеть Краннона. Пиррянин холодно смерил Ясона взглядом, плюнул на его башмаки и только потом ответил.

Краннон — коренастый и весьма мрачный мужчина в залатанном комбинезоне — работал один в просторной кладовой. При виде Ясона он перестал ворочать тюки и сел. Угрюмые складки на его лице, казалось, стали еще глубже, когда Ясон принялся объяснять, зачем пришел. Разговор о пиррянской старине нагнал на него тоску, и он откровенно зевал. Наконец Ясон закончил. Однако он тщетно ждал ответа, Краннон только молча продолжал зевать.

В конце концов Ясон не выдержал:

— Ну так как, у вас есть старые книги, документы, записки или что-нибудь в этом роде?

— Ты обратился по адресу, инопланетник,— услышал он.— От разговора со мной тебе будут сплошные неприятности.

— Это почему же?

— Почему? — Ясон увидел, что лицо Краннона может выражать не только уныние.— Я тебе скажу почему! Однажды я допустил промашку, только одну, и был наказан за это пожизненным приговором. На всю жизнь — понятно тебе? Я один, все время один. Корчевщики и те надо мной начальники.

Ясон постарался не выдать своего ликования.

— Корчевщики? А кто это такие — корчевщики?

От такого чудовищного вопроса Краннон даже онемел Неужели есть на свете человек, который не слышал про корчевщиков? Что-то похожее на радость потесни по тоску в его душе, когда он понял, что наконец-то обрел чуткого слушателя, с которым можно поделиться своей бедой

— Корчевщики — предатели, иначе их не назовешь Предатели рода человеческого, я бы их всех перебил была бы моя воля. Живут в джунглях. А что они с животными делают...

— Вы хотите сказать, что это люди? Такие же пирряне, как вы сами? — перебил его Ясон.

— Нет, сударь, не такие же, как я. И не повторяй этой ошибки, если тебе жизнь дорога. Допустим, я один раз задремал на посту, за что и должен теперь делать эту работу. Но отсюда еще не следует, что она мне не по душе. Или что они мне по душе. От них смердит да-да, смердит, и если бы они не давали нам продовольствие, их завтра же прикончили бы всех до одного Вот работенка, за которую я взялся бы с великой радостью!

— Но если они поставляют вам продовольствие вы должны давать им что-то взамен?

— Меновой товар — бусы, ножи и все такое прочее Мне их сюда привозят в коробках, мое дело только доставить эти коробки по адресу.

— Как вы это делаете?

— Отвожу в условленное место на бронетранспортере. Потом еду туда снова и забираю продовольствие которое они оставляют.

— Можно мне в следующий раз поехать с вами?

Краннон немного поразмыслил, прежде чем ответить

— Что ж, валяй поезжай, если природа обделила тебя умишком. Подсобишь мне с погрузкой Сейчас урожай еще не собран, так что следующий рейс через восемь дней...

— Но ведь это будет после того, как улетит корабль. Слишком поздно.— А раньше вы не можете поехать?

— Не лезь ко мне со своими проблемами, сударь,— пробурчал Краннон, вставая.— Через восемь дней, и никаких перемен ради твоей милости.

Ясон понял, что от этого человека ему большего за один раз не добиться. Он уже собрался уходить, но затем обернулся.

— Еще один вопрос. Как выглядят эти дикари? Эти корчевщики.

— Откуда мне знать! — рявкнул Краннон.— Я с ними торгую, а не целуюсь. Попадись мне хоть один, я пристрелил бы его на месте.

Он несколько раз согнул и разогнул пальцы, заставляя пистолет выскакивать из кобуры. Ясон предпочел тихо удалиться.

Растянувшись на койке, чтобы мышцы отдохнули от перегрузки, он ломал голову над тем, как убедить Краннона перенести срок. Его надо подкупить. Но чем? В этом мире, где валюта не котируется, его миллионы кредов ничего не значат. Глаза Ясона остановились на стенном шкафу, в котором висела его старая одежда.. Кажется, придумал!

На другой день — еще одним днем меньше! — он спозаранок пришел в здание продовольственного склада Краннон даже не обернулся на звук его шагов.

— Хотите получить эту штуку? — Ясон протянул изгою плоский золотой футляр с крупным алмазом посередине.

Краннон хмыкнул и повертел футляр в руках.

— Игрушка,— сказал он.— Какой от нее прок?

— А вы нажмите кнопку, появится огонь.

Над дырочкой в крышке вырос язычок пламени. Краннон вернул футляр Ясону.

— На кой мне такой огонек. Оставь себе.

— Погодите,— сказал Ясон.— Это не все. Если надавить на этот камень посередине, выскочит... вот, видите?

У него на ладони очутился черный шарик величиной с ноготь.

— Граната, из чистого ульранита. Сдави ее хорошенько, потом брось, и будет такой взрыв, что начисто разнесет дом вроде этого.

Краннон снова взял золотой футляр. На грозное оружие он смотрел чуть ли не с улыбкой, словно ребенок на конфетку.

— Футляр и бомбы будут ваши, если вы перенесете очередной рейс на завтра и возьмете меня с собой,— поспешил объявить Ясон.

— Будь здесь ровно в пять утра,— ответил Краннон.— Мы выедем рано.

ГЛАВА XV

Рокоча гусеницами, бронетранспортер подкатил к воротам Периметра и остановился. Краннон сделал рукой знак часовым и опустил металлический щит перед ветровым стеклом. Ворота распахнулись, и транспортер— по сути дела, это был тяжелый танк — медленно пополз вперед. За первыми воротами были вторые, они открылись только после того, как сомкнулись внутренние створки. Ясон смотрел в перископ, как отворяются наружные ворота. Автоматические огнеметы поливали пламенем проход, пока транспортер не подошел вплотную. Широкая полоса выжженной земли окаймляла Периметр; дальше начинались джунгли. Ясон непроизвольно съежился на сиденье.

Растения и животные, которых он до сих пор знал лишь по образцам, здесь окружали его со всех сторон. Колючие ветви и лианы переплелись, образуя сплошную массу, кишащую всякой живностью. Воздух наполнился неистовым гулом, что-то непрерывно царапало броню, стучало по ней. Краннон усмехнулся и включил контакт, подающий электрический ток на защитную решетку. Царапанье умолкало по мере того, как звери своими телами замыкали цепь на заземленный корпус.

Транспортер продирался сквозь джунгли на самой малой скорости. Лицо Краннона будто срослось с перископом. Он молча управлял машиной. С каждой милей транспортер шел все лучше; наконец водитель убрал перископ и поднял щит. По-прежнему их грозно обступал густой лес, но это было совсем не то, что возле Периметра, вдоль которого, казалось, сосредоточилась главная смертоносная мощь планеты Пирр. «Почему? — спросил себя Ясон.— Откуда эта исступленная ненависть направленного действия?»

Мотор стих, Краннон встал и потянулся.

— Приехали,— сказал он.— Давай выгружать.

Транспортер стоял на голой скале с такими крутыми и гладкими склонами, что на них не держалась никакая растительность. Краннон открыл грузовые отсеки, и они принялись сгружать клетки и ящики. Когда работа была закончена, Ясон обессиленно привалился к груде ящиков.

— Полезай в кабину, едем обратно,— приказал Краннон.

— Вы поезжайте, а я останусь.

Краннон холодно посмотрел на него.

— Лезь в машину, или я тебя убью. Здесь нельзя оставаться. Во-первых, ты и часа один не проживешь. А главное, попадешь в руки корчевщиков. Они тебя сразу прикончат, но не в этом беда. А в том, что у тебя есть снаряжение, которое не должно попасть в их руки. Только корчевщика с пистолетом нам не хватает!

Пока пиррянин говорил, Ясон лихорадочно продумывал следующий ход. Вся его надежда была на то, что Краннон смекает не так быстро, как реагирует.

Ясон уставился на деревья, точно заметил что-то среди ветвей. Краннон, продолжая говорить, автоматически последовал его примеру. И как только в руке Ясона оказался пистолет, Краннон тотчас выхватил свое оружие.

— Вон там! На макушке! — крикнул Ясон, стреляя наугад в зеленый хаос.

Краннон тоже открыл огонь. В ту же секунду Ясон отпрянул назад, сжался в комок и покатился вниз по склону Выстрелы заглушили звук его движений, и прежде чем Краннон успел. повернуться, Ясон уже скрылся в зарослях. Кусты хлестали его прутьями, но они же тормозили падение, и в конце концов он остановился Пули, посланные вдогонку Кранноном, не достигли цели

Лежа в кустах, исцарапанный, запыхавшийся, Ясон слышал, как Краннон честит его последними словами. Топая по скале, взбешенный пиррянин продолжал стрелять наугад, однако спускаться в заросли не стал. В конце концов он сдался и сел в кабину. Мотор взревел, гусеницы звякнули и заскребли по камню, и транспортер пошел обратно через джунгли. Некоторое время было слышно рокот и треск, потом все стихло.

Ясон остался один.

До этой минуты он даже не представлял себе, что можно чувствовать себя таким одиноким. Машина исчезла, а кругом — смерть, и ничего кроме смерти. Он с трудом подавил в себе стремление броситься вдогонку за бронетранспортером. Что сделано, то сделано, возврата нет.

Риск немалый, но другого способа связаться с корчевщиками не было. Пусть они дикари, но ведь люди же. Ведут меновую торговлю с цивилизованными пиррянами — значит, не так уж безнадежно одичали. Он должен установить контакт, должен как-то поладить с ними. И выяснить, как они ухитряются жить без опаски в этом безумном мире.

Будь у него другой способ решить проблему, он предпочел бы его; роль героя-мученика Ясону вовсе не улыбалась. Но Керк и назначенный им срок не оставляли ему выбора. Надо было возможно скорее установить контакт, и он не видел другого пути.

Где сейчас находятся дикари? Скоро ли появятся? Попробуй угадай. Не будь лес таким опасным, он мог бы укрыться и выждать подходящий момент для встречи с корчевщиками. Ведь если они застанут его около ящиков, то с присущим пиррянам рефлексом могут сразу отправить его на тот свет.

Волоча ноги, Ясон добрел до высоких деревьев. Что-то шевельнулось среди ветвей и тут же пропало. Он поглядел на ближайшее дерево. Окружающие толстый ствол растения не производили впечатления ядовитых, и Ясон вошел в лес. Вроде бы ничего угрожающего кругом. Странно... Он прислонился к шершавому стволу собираясь с силами.

Что-то мягкое накрыло его голову, руки и ноги точно сковало железом, и чем сильнее он отбивался, тем крепче становилась хватка. Кровь стучала в висках, легкие готовы были взорваться.

Наконец он прекратил сопротивление, и сразу хватка несколько ослабла. Поняв, что на него напал не зверь, Ясон слегка воспрял духом. Он ничего не знал о корчевщиках, но рассчитывал на то, что человеческое в них возьмет верх.

Он был крепко связан, кобуру с пистолетом у него забрали. Без оружия Ясон чувствовал себя словно голый Все те же могучие руки снова схватили его и бросили ничком на что-то мягкое и теплое. Это «что-то» явно было каким-то крупным животным, и Ясона опять обуял ужас, ведь все пиррянские животные были смертельными врагами человека.

Когда животное тронулось с места, унося его на себе, на смену страху пришло огромное облегчение. Выходит, корчевщики сумели наладить своего рода сотрудничество по меньшей мере с одним представителем местной фауны. Если он выяснит, как это оказалось возможно, и сумеет сообщить секрет жителям города, все его труды и мытарства окупятся. Пожалуй, даже смерть Велфа будет оправдана, если удастся умерить, а то и вовсе прекратить многовековую войну.

Туго связанные конечности сначала отчаянно болели, потом потеряли чувствительность, а они все ехали и ехали куда-то. Ясон потерял всякое представление о времени. Дождь промочил его насквозь, потом он ощутил, как жгучее солнце принялось подсушивать его одежду.

Наконец тряска прекратилась, Ясона стащили со спины животного и бросили на землю. Чувствительность вернулась к развязанным рукам, и острая боль пронизала мышцы, когда он попробовал пошевельнуться. Как только руки стали слушаться, он поднял их и сдернул с головы мешок, сшитый из какого-то густого меха. Ослепленный ярким светом, он жадно хватал ртом чистый воздух.

Отдышавшись немного, Ясон огляделся вокруг. Он лежал на полу из неструганых досок; через дверной проем прямо в лицо ему светило заходящее солнце. Весь склон холма до самого леса занимало вспаханное поле. Царивший внутри хижины полумрак не позволял рассмотреть подробностей обстановки.

Что-то заслонило свет, на пороге выросла высокая фигура. В первую секунду Ясону почудилось, что это зверь, потом он увидел лицо человека с длинными волосами и густой бородой. Человек был одет в шкуры, даже чулки на ногах были меховые. Поглаживая рукой подвешенный к поясу топор, он пристально смотрел на пленника.

— Кто ты? Чего тебе надо? — вдруг спросил бородач.

Ясон помешкал с ответом — как бы этот дикарь не оказался таким же вспыльчивым, как горожане.

— Меня зовут Ясон. Я пришел с миром. Я хочу быть вашим другом...

— Ложь! — Бородач взялся за топор.— Врешь, жестянщик! Я видел, как ты прятался. Хотел меня убить. Но раньше я убью тебя.

Он потрогал мозолистым пальцем лезвие топора и замахнулся.

— Погодите! — отчаянно воскликнул Ясон.— Вы не поняли.

Топор качнулся вниз.

— Я инопланетник и...

Топор вонзился в дерево возле уха Ясона с такой силой, что даже пол вздрогнул. Бородач передумал в последнюю секунду. Схватив Ясона за грудь, он подтянул его к себе, их лица соприкоснулись.

— Правда? Инопланетник?

Не дожидаясь ответа, он разжал пальцы, и Ясон упал на доски. Дикарь перескочил через него и шагнул куда-то в глубину хижины.

— Надо доложить Ресу,— сказал он, возясь с чем-то у стены.

Загорелся свет. Ясон ошарашенно вытаращил глаза. Одетый в шкуры косматый дикарь включил связное устройство. Грубые грязные пальцы быстро настроили аппарат и набрали номер.

ГЛАВА XVI

Вздор какой-то... В уме Ясона вид волосатого варвара никак не вязался с электронной аппаратурой. Кого он вызывает? Если есть одно связное устройство, должно быть по меньшей мере еще одно. Кто такой Рес?

Усилием воли Ясон укротил беспорядочный бег мыслей. Перед ним оказалось нечто совсем неожиданное, непредвиденное. Ничего — все на свете поддается объяснению, надо только разобраться в фактах.

Закрыв глаза, чтобы не мешали пробивающиеся сквозь макушки деревьев лучи солнца, Ясон попробовал анализировать факты. Их можно было разделить на две группы: то, что он видел сам, и то, что узнал от жителей города. Вторая категория явно нуждалась в проверке и сопоставлении с наблюдаемым. Может статься, что многие, если не все, факты этого рода окажутся ложными.

— Вставай,— вторгся в его мысли голос бородача.— Поехали.

Затекшие ноги не держали Ясона. Бородач презрительно фыркнул, поднял его и прислонил к наружной стене. Потом он куда-то исчез, и Ясон, держась за корявые бревна, воспользовался случаем хорошенько осмотреться.

Впервые после побега из родного дома он очутился на ферме. Другая планета со своей экологией, но все равно сходство бросалось в глаза. Перед лачугой простерлось недавно засеянное поле. Видно, что здесь потрудился искусный пахарь. Аккуратные борозды равномерно огибали склон. Рядом с жилым строением стояло другое, то ли амбар, то ли конюшня.

За спиной Ясона послышалось чье-то фырканье. Он резко обернулся и окаменел; рука сжимала несуществующий пистолет, палец дергал курок, которого не было.

Перед ним стоял какой-то зверь, неприметно вышедший из леса. Длиной около двух метров, шесть толстых ног с когтистыми лапами, тусклая черно-желтая шерсть, только череп и лопатки выстланы налегающими друг на друга роговыми пластинами. Зверь был так близко, что Ясон хорошо все разглядел.

Он приготовился умереть.

Раскрылась жабья пасть, обнажая два ряда зубов, похожих на пилы.

— Ко мне, Фидо,— позвал вышедший из сарая бородач и щелкнул пальцами.

Шестиногая тварь пробежала мимо огорошенного Ясона и потерлась головой о ногу пиррянина.

— Хороший, хороший песик,— приговаривал тот, почесывая лопатку зверя около последней пластины.

Ясон увидел, что бородач вывел двух оседланных и взнузданных верховых животных. Садясь на своего «коня», он обратил внимание на его гладкие, лоснящиеся бока и длинные ноги. Хозяин крепко привязал ступни Ясона к стременам, и они тронулись в путь, сопровождаемые лысой тварью.

— Хорошая собачка! — сказал Ясон, и вдруг на него напал беспричинный смех.

Бородач обернулся и хмуро смотрел на него, пока он не угомонился.

Когда они въехали в джунгли, уже стемнело. Под густым лесным пологом ничего не было видно, тем более без фонарей, но животные явно знали дорогу. Кругом что-то шуршало, звучали пронзительные крики, однако Ясон не испытывал особой тревоги. То ли ему передалась уверенность его провожатого, то ли успокоительно действовало присутствие «пса», которого он скорее ощущал, чем видел.

Путь был не очень трудный, но долгий; плавная трусца животного и усталость сделали свое, и Ясон задремал, просыпаясь каждый раз, когда сильно клевал носом. В конце концов он приспособился спать, сидя прямо. Так прошло несколько часов. Вдруг Ясон, в сотый раз открыв глаза, увидел впереди освещенный квадрат. Путешествие окончилось.

Когда его освободили от стремян, он, морщась от боли, с великим трудом слез на землю. Онемевшие ноги подкосились, и он едва не упал. Открылась дверь, Ясон вошел в дом. Когда его глаза привыкли к свету, он разглядел кровать и лежащего на ней человека.

— Подойдите сюда и сядьте.

Голос был громкий, властный, привыкший повелевать, а тело, закрытое до пояса одеялом, принадлежало инвалиду. Болезненно бледная кожа в красных узелках дряблыми складками облегала костяк. Вот уж поистине кожа да кости...

— Не очень красивое зрелище,— сказал человек на кровати,— но я уже привык.

Он продолжал совсем другим тоном:

— Накса сообщил, что вы инопланетник. Это верно?

Ясон кивнул. Живые мощи сразу взбодрились. Голова больного оторвалась от подушки, обрамленные красными веками глаза впились в Ясона.

— Мое имя Рес, я... корчевщик. Вы мне поможете?

Ясона озадачило волнение, с которым были произнесены эти, казалось бы, такие простые слова. Тем не менее он, не задумываясь, ответил:

— Конечно, я помогу вам, чем смогу. Только бы это не было во вред другим. А что вы хотите?

Больной уже опустил голову обратно на подушку, но глаза его горели по-прежнему.

— Не беспокойтесь, я никому не желаю вреда,— заверил он.— Напротив. Как видите, у меня болезнь, против которой все наши средства бессильны. Мне осталось жить несколько дней. Но я видел... у горожан... какое-то приспособление... Они прикладывают его к ранам и укусам. У вас нет с собой такого аппарата?

— Вы, очевидно, говорите про аптечку.— Ясон нажал кнопку на поясе, и аптечка оказалась у него в руке.— Вот. Это устройство определяет и излечивает большинство...

— Вы не могли бы испробовать его на мне? — нетерпеливо перебил Рес.

— Извините. Я должен был сразу сообразить.

Ясон подошел к Ресу и прижал аппарат к воспаленному участку кожи на его груди. Вспыхнул контрольный огонек, вниз пошел тонкий штифт анализатора. Как только он возвратился на место, аппарат зажужжал, потом трижды щелкнул: три иглы поочередно вошли в тело. Наконец огонек погас.

— И все? — спросил Рес, глядя, как Ясон пристегивает аптечку к поясу.

Ясон кивнул и увидел влажные дорожки на щеках больного. Рес поймал его взгляд и сердито смахнул рукой слезы.

— Стоит заболеть,— проворчал он,— и твое тело, все твои органы чувств тебя предают. Я с детства не плакал, и сейчас мне не себя жаль, а тысячи людей, умерших только потому, что у нас нет этой маленькой штучки, с которой вы так запросто обращаетесь.

— Неужели у вас нет своих лекарств и врачей?

— Знахари и колдуны.— Рес сделал рукой выразительный жест, в который вложил все свое презрение к этим людям.— Честных тружеников сбивает с толку то, что шептуны обычно помогают им лучше всех настоев.

Разговор утомил Реса. Он вдруг умолк и закрыл глаза. Уколы уже начали действовать, и красные пятна на груди посветлели.

Ясон осматривал комнату, надеясь найти какие-нибудь ключи к загадке этого народа.

Пол и стены из плотно подогнанных досок. Ни краски, ни резьбы, простые, грубые доски, как и должно быть у дикарей. А впрочем, точно ли они грубые? Какая сочная фактура у этого дерева, кажется, что оно светится изнутри... Ясон нагнулся и увидел, что доски натерли воском, чтобы выявить узор. Чьих рук это дело — дикарей или людей с тонким вкусом, которые стремились облагородить простейший материал? И выглядит куда красивее, чем комнаты горожан с их унылой краской и стальными заклепками. Недаром говорят, что простота венчает оба конца на шкале артистизма... Непросвещенный абориген облекает простую идею в бесхитростную форму и творит красоту. А искушенный критик отвергает чрезмерную изощренность и красивость ради чистой подлинности незатейливого искусства. Какой конец шкалы сейчас перед ним?

Ему говорили, что эти люди дикари. Они носят одежду из шкур, и речь у них — во всяком случае, у Наксы — грубая. Рес косвенно признался, что его народ предпочитает лекарям шептунов. Но как совместить это со связными устройствами? И с люминесцентным потолком который заливает всю комнату мягким светом?

Рес открыл глаза и уставился на Ясона так, будто видел его впервые.

— Кто вы? — спросил он.— И зачем вы пришли к нам?

Холодная угроза, прозвучавшая в его голосе, не удивила Ясона. Городские пирряне ненавидели корчевщиков, и это чувство, несомненно, было обоюдным. Об этом ему сказал еще топор Наксы... Кстати, вот и Накса стоит, держа руку на том самом топоре. Ясон прекрасно понимал, что, пока эти люди не услышали от него удовлетворительного ответа, жизнь его под угрозой.

Но и правды говорить нельзя. Стоит им заподозрить, что он шпионит в пользу горожан, и на этом все кончится. Как же выяснить, каким образом они ухитряются выживать в джунглях?

Решение пришло тут же, он повернулся к больному и ответил, стараясь говорить возможно спокойнее:

— Меня зовут Ясон динАльт, я эколог, так что, сами понимаете, у меня были все основания выбрать эту планету...

— Что такое эколог? — перебил его Рес.

По тону вопроса нельзя было понять, спрашивает ли он всерьез или расставляет сети. Если перед этим они разговаривали непринужденно, то теперь Ясон уловил в голосе Peca угрозу такую же смертельную, как яд шипокрыла. Как бы ни обмолвиться...

— Проще говоря, это отрасль биологии, которая изучает взаимоотношения живых организмов со средой. Как действуют на организм климат и другие факторы и как организмы влияют друг на друга и на среду.

Поскольку этим исчерпывалось все, что Ясон знал об экологии, он не стал задерживаться на этом предмете.

— Я много слышал о вашей планете и наконец решил сам с ней познакомиться. Поработал в городе, но понял, что этого мало. Люди там считают меня помешанным, но я все же добился того, что меня повезли в лес.

— Когда и как они должны вас забрать? — быстро спросил Рес.

— Мы об этом не договаривались. Они твердили, что меня сразу убьют, что я ни за что не вернусь Никак не хотели отпускать меня одного, и мне пришлось убежать.

Судя по безрадостной улыбке Peca, ответ Ясона как будто удовлетворил его.

— Типично для этих жестянщиков. Они шагу не шагнут за свои стены без бронированной машины с амбар величиной. А что они вам рассказывали про нас?

Ясон ответил не сразу, понимая, как важно сейчас не промахнуться

— Что ж, может быть, мне снесут голову этим топором, но лучше я скажу правду. Вам следует знать, что они о вас думают. Мне описывали вас как грязных, невежественных дикарей, говорили, что от вас смердит и что вы общаетесь с животными. Что они вам дают бусы и ножи в обмен на продовольствие...

Оба пиррянина громко расхохотались. Правда, Peca хватило ненадолго, но Накса буквально закатился смехом и справился с собой только после того, как плеснул себе на голову холодной водой из высушенной тыквы.

— Охотно верю,— сказал Рес.— Глупость в их духе. Эти люди совсем не знают мира, в котором живут. Надеюсь, остальное, что вы говорили, тоже правда. Но все равно вы желанный гость. Я уже убедился, что вы инопланетник. Ни один из жестянщиков пальцем не пошевельнул бы, чтобы меня спасти. Вы первый инопланетник, с которым встречается мой народ, поэтому мы вам вдвойне рады. Мы готовы помочь вам всем, чем только можем. Моя рука — ваша рука.

Последние слова прозвучали как ритуальная формула, и Накса поощрительно кивнул, когда Ясон повторил их. И ведь это была не пустая фраза. Он знал, что на Пирре без взаимопомощи не выжить и что эти люди сплоченно противостоят окружающим их смертельным опасностям. Может быть, после ритуала и на него распространится защитная сфера?

— Ладно, хватит на сегодня,— подвел итог Рес.— Эта пятнистая немочь измотала меня, а ваше лекарство превратило меня в кисель. Оставайтесь здесь, Ясон. Одеяло найдется. Правда, кровати пока нет.

До сих пор душевный подъем помогал Ясону справляться с двумя g. Но теперь его как-то вдруг сразила усталость, накопленная за этот долгий день. Он отказался от еды, завернулся в одеяло и забылся.

ГЛАВА XVII

Каждая клеточка его тела, придавленная двойным тяготением к твердому деревянному полу, ныла. Веки слиплись, во рту был какой-то налет с отвратительным вкусом. Он с трудом сел и подавил стон, когда хрустнули суставы.

— Добрый день, Ясон,— приветствовал его с кровати Pec.— He верь я так в лекарства, я бы сказал, что ваша машина исцелила меня за одну ночь волшебством.

Сразу было видно, что он идет на поправку. Воспаленные пятна на коже пропали, глаза освободились от горячечного блеска. Он сидел, опираясь на подушки, и смотрел, как под лучами солнца тает на поле ночной град.

— Там в шкафу вы найдете мясо,— продолжал Рес.— А для питья есть вода и виск, что больше нравится.

Виск оказался прозрачным напитком чрезвычайной крепости, от которого у Ясона сразу прояснилось в голове и слегка зазвенело в ушах. А окорок нежнейшего копчения неизмеримо превосходил вкусом все, что он ел с тех пор, как покинул Кассилию. То и другое возродили веру Ясона в жизнь и в будущее. Он глубоко вздохнул, поставил стакан и осмотрелся вокруг.

Усталость прошла, ничто не угрожало его жизни, и мысли Ясона снова обратились к волнующей его проблеме. Что же это за люди, на самом деле? И как они ухитрились выжить среди джунглей, где человека на каждом шагу подстерегает смерть? В городе ему говорили, что они дикари. Но вот на стене вполне исправное связное устройство. Около двери висит арбалет, стреляющий металлическими стрелами фабричного производства; на черенках даже видно клеймо. Информация, вот что ему надо. А для начала хотя бы отчасти развеять туман дезинформации.

— Рес, вы рассмеялись, когда я сказал, что в городе меня уверяли, будто дают вам безделушки за продовольствие. А что вы получаете от них на самом деле?

— Все, до известных пределов. Разные фабричные изделия, в том числе электронику для наших связных устройств. Нержавеющие сплавы, которых мы сами не можем производить, атомно-электрические преобразователи, которые работают на любых радиоактивных элементах. И так далее. В общем, что попросим, то и получаем, если только это изделие не числится в списке запрещенных товаров. Они остро нуждаются в продовольствии.

— А что входит в список?

— Оружие, конечно, и все, из чего можно изготовить мощное оружие. Они знают, что мы делаем порох, поэтому нам не дадут крупного литья или бесшовных труб, пригодных для изготовления стволов большого калибра

Мы вручную сверлим себе ружейные стволы — правда, в джунглях от бесшумного арбалета больше проку. Еще они стремятся ограничить нас в знаниях, поэтому к нам доходят только технические инструкции без каких-либо теоретических основ. Наконец, это вы уже знаете, под запретом медицина. Меня это особенно бесит, я ненавижу их все сильнее с каждым смертным случаем, который можно было предотвратить.

— Я знаю их соображения,— сказал Ясон.

— Расскажите мне, потому что я не вижу в этом никакого смысла.

— Борьба за существование, только и всего. Вам, очевидно, невдомек, что население города сокращается. Через несколько десятков лет там вообще никого не останется. А у вас численность населения стабильная, наверно, даже есть небольшой прирост, а то бы вам без механических средств защиты не уцелеть. Отсюда эта ненависть и зависть горожан. Если дать вам лекарства, вы сумеете выиграть битву, которую они уже проиграли. Думаю, они терпят вас как неизбежное зло ради продовольствия, которым вы их снабжаете. Иначе они поспешили бы отправить вас на тот свет.

— Похоже на правду,— пробурчал Рес и стукнул кулаком по кровати.— Как раз такая извращенная логика и должна быть у этих жестянщиков. Они кормятся за наш счет, дают нам минимум взамен и отрезают нас от знаний, без которых мы вынуждены жить впроголодь. Но самое главное, они отрезают нас от звезд и от остального человечества.

Лицо его выражало такую ненависть, что Ясон невольно попятился.

— Ну а как вы, Ясон? Тоже считаете нас дикарями? Мы выглядим как животные, ведем себя как животные, потому что вынуждены бороться за существование на уровне животных. Но мы кое-что знаем о звездах. Вон в том сундуке, в железном, хранится около трех десятков книг — все, что у нас есть. По большей части художественная литература, но есть исторические труды и научно-популярные книжки. Из них мы черпаем наши представления о прошлом колонии на Пирре и об остальной Вселенной. Мы видим, как в городе садятся корабли, и знаем, что там, наверху, есть другие меры, о которых мы можем только грезить. Что же удивительного в том, что мы ненавидим этих зверей, которые называют себя людьми? И что мы в одну секунду уничтожили бы их, если бы могли? Они правильно делают, что не дают нам оружия. Иначе мы, как пить дать, перебили бы их всех до одного и завладели бы всем, чего они нас лишают.

Суровый приговор, но справедливый. Во всяком случае, на взгляд стороннего наблюдателя. Ясон не стал говорить сердитому хозяину дома, что городские пирряне считают свою линию единственно возможной и правильной.

— А с чего вообще начался этот разлад между вашими двумя группами? — спросил он.

— Не знаю,— ответил Рес.— Я об этом думал много раз, но у нас нет никаких документов той поры. Известно, что все мы происходим от колонистов, которые прибыли в одно время. В какой-то момент они разделились на две группы. Возможно, была война вроде тех, про которые пишут в книгах. Есть у меня догадка, только доказать ее я не могу,— все дело в расположении города.

— Расположении города? Нс понимаю...

— Вы ведь знаете этих жестянщиков, видели их город. Они умудрились расположиться в самом лютом месте на всей планете. Сами знаете, они не считаются ни с кем, только с собой. Стрелять и убивать — вот и вся их логика. Им все равно было где обосноваться, и получилось так, что они выбрали самое неподходящее место. Уверен, что мои предки понимали, как нелеп их выбор, и пытались им это втолковать. Вот вам и причина для войны — разве нет?

— Возможно... Если и впрямь так было,— сказал Ясон.— Но мне кажется, вы неверно понимаете проблему. На самом деле идет война между исконно пиррянской жизнью и человеком. Причем местные организмы все время видоизменяются в своем стремлении стереть с лица планеты вторгшихся людей.

— Если уж на то пошло, ваша гипотеза еще невероятнее моей,— возразил Рес.— Потому что вы совсем ошибаетесь. Конечно, жить на этой планете нелегко, когда сравниваешь с тем, что я читал про другие миры, но организмы не изменяются. Только не зевай и будь начеку при встрече с любым животным, которое превосходит тебя размерами, а так-то жить вполне можно. И в конце концов, не в этом суть. А в том, что жестянщики сами все время напрашиваются на неприятности. И я только рад, что они их пожинают в полной мере.

Ясон не стал больше спорить. Допустим, он даже переубедит Peca, но что это ему даст? Ведь в городе, в самом центре убийственных мутаций, он никого не сумел убедить, хотя там налицо все факты. А вот еще порасспросить Peca не мешает.

— Я допускаю, что не так уж важно, кто начал,— уступил Ясон, хотя в душе этого не считал.— Но согласитесь, горожане непрерывно воюют со всеми здешними организмами. А ваш народ, как я уже мог убедиться, сумел одомашнить, во всяком случае, два вида. Вам не известно, как именно удалось этого добиться?

— Сейчас придет Накса,— ответил Рес, кивая на дверь.— Он как раз кормит животных. Спросите его, он у нас лучший говорун.

— Говорун? У меня о нем прямо противоположное мнение. Он отнюдь не речист, а когда заговорит, то., простите, его не всегда поймешь.

— Он говорун не в том смысле,— нетерпеливо объяснил Рес.— Говоруны занимаются животными. Обучают собак и доримов, а лучшие, вроде Наксы, стараются найти подход и к другим животным. Одеты просто, но это по необходимости. Они говорят, что животные не любят никакой химии, металлов, крашеной кожи. Вот и носят чаще всего шкуры. Но пусть они неопрятны на вид, это не имеет никакого отношения к уму.

— Доримы? Это так называются верховые животные, на которых мы приехали сюда?

Рес кивнул.

— На них не только верхом ездят — они на многое годятся. Крупные самцы тянут плуги и другие механизмы, а молодые животные — это мясо. Хотите узнать побольше, расспросите Наксу, он сейчас на конюшне.

— Пожалуй, так и сделаю.— Ясон встал.— Только я как-то неловко себя чувствую без пистолета...

— Возьмите его, милости прошу, он лежит в ящике около двери. Да только не стреляйте без разбора.

Накса стоял в глубине сарая и стачивал копыто дориму. Удивительная картина, странное сочетание... С одной стороны, человек, одетый в шкуры, и диковинный зверь, с другой стороны, напильник из медно-бериллиевого сплава и электролюминесцентное освещение. При виде Ясона дорим раздул ноздри и шарахнулся в сторону. Накса погладил животное по шее и ласково заговорил с ним; наконец дорим успокоился, только иногда по его шкуре пробегала дрожь.

Что-то шелохнулось в сознании Ясона. Словно напряглась мышца, которой он давно не пользовался. Какое-то неуловимо знакомое чувство...

— Доброе утро,— поздоровался он.

Накса буркнул что-то в ответ и продолжал работать напильником. Ясон глядел на него и силился разобраться в своей собственной душе, осмыслить загадочное чувство, которое дразнило его и упорно не хотело поддаваться определению.

— Вам не трудно позвать собаку, Накса? Мне хочется посмотреть на нее поближе.

Не поднимая головы, Накса тихонько свистнул. Ясон готов был поклясться, что этот свист не мог проникнуть через стену сарая. Тем не менее не прошло и минуты, как в конюшню тихо вошла пиррянская собака. Говорун поскреб ей загривок, бормоча что-то, а она пристально посмотрела ему в глаза. Когда же Накса снова взялся за напильник, собака сразу заметалась по сараю, тревожно принюхиваясь, потом устремилась к двери И тут Ясон окликнул ее.

Точнее, он собирался ее окликнуть. В последнюю минуту Ясон передумал и, подчиняясь внезапному побуждению, позвал собаку мысленно, не открывая рта Произнося про себя слова «Иди сюда», он сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы передать команду собаке примерно так же, как делал это с игральными костями. И подумал, кстати, что давно не прибегал к телепатии.

Собака остановилась и повернулась в его сторону. Постояла, глядя на Наксу, потом подошла к Ясону.

Вблизи это была совершенно кошмарная тварь. Голые защитные пластины, маленькие глазки с красным ободком и поблескивающие слюной клыки отнюдь не внушали доверия. И, однако, Ясону не было страшно. Между человеком и зверем установился обоюдный контакт Ясон машинально протянул руку и почесал зверю спину, словно по себе чувствовал, где именно она чешется.

— А я и не знал, что ты говорун,— сказал Накса; впервые в его голосе прозвучала дружеская нотка.

— И я не знал... до этой минуты,— ответил Ясон.

Он заглянул в глаза зверю, еще раз почесал уродливую спину и подумал, что загадка вроде бы проясняется.

У говорунов явно хорошо развиты телепатические способности. Когда два существа разделяют эмоции друг друга, нет ни расовых, ни каких-либо иных барьеров. Надо проникнуть в душу, понять ее, чтобы исключить ненависть и страх, потом можно наладить прямое общение. Видимо, говоруны первыми преодолели барьер ненависти на Пирре и научились ладить с пиррянскими тварями. Другие последовали их примеру — может быть, так и сложилась мало-помалу община «корчевщиков».

Настроившись на нужный лад, Ясон отчетливо воспринимал окружающие его мысленные флюиды. Телепатическое поле питалось биотоками не только дорима, с которым был занят Накса; не выходя из конюшни, Ясон внутренним зрением видел других доримов, ходивших на лугу за сараем.

— Это все совсем ново для меня,— сказал он.— А вы никогда не задумывались, Накса, над этой своей способностью? Сами-то вы знаете, почему вас животные слушаются, а другим людям никак не удается ими управлять?

Накса явно не привык размышлять о таких предметах Он расчесал пятерней свои густые волосы и насупился

— Не знаю, я об этом не думал. Просто так получается. Ты только знай животных как следует и всегда угадаешь, как они себя поведут. И все тут.

Было очевидно, что Накса никогда не ломал себе голову над истоками своего умения управлять животными. И не только он. Похоже, эти люди воспринимают дар говорунов как нечто само собой разумеющееся.

В мозаике, которую он мысленно складывал, прибавилось еще несколько кусочков. В беседе с Керком Ясон говорил, что все пиррянские организмы явно объединились в борьбе против человека, но он не знал почему. Он и сейчас не знает почему, зато, кажется, догадывается как...

— Сколько отсюда до города? — спросил Ясон.— Долго ехать, если отправиться туда на дориме?

— Полдня туда, полдня обратно. А что? Хочешь уехать?

— Нет, в город я не хочу, пока не хочу. Но мне хотелось бы подобраться к нему поближе.

— Поглядим, что Рес скажет.

Рес сразу дал свое согласие, не задавая никаких вопросов. Они оседлали доримов и немедля отправились в путь, чтобы обернуться до темноты.

Не прошло и часа, как Ясон почувствовал приближение города. С каждой минутой это чувство становилось все сильнее. И Накса как-то беспокойно ежился в седле. Доримы проявляли растущую тревогу, их приходилось все время поглаживать и успокаивать.

— Хватит,— сказал наконец Ясон, и Накса с облегчением остановился.

Некая безымянная мысль вторглась в сознание Ясона и заполонила его. Она напирала со всех сторон, но всего сильнее спереди, где находился незримый отсюда город. Накса и доримы тоже, как и он, испытывали странное беспокойство, не сознавая его причины.

Но одну вещь он понял со всей очевидностью. Пиррянские животные восприимчивы к телепатическому излучению; вероятно, это относится также и к растениям, и к низшим организмам. Не исключено, что они сообщаются телепатически между собой, раз они подчиняются тем из людей, у которых сильно развита эта способность. Причем здесь, в этом районе, напряженность телепатического поля превосходила все, с чем он когда-либо встречался. Хотя сам Ясон лучше всего владел психокинезом, иначе говоря, усилием мысли приводил в движение неодушевленные предметы, он был восприимчив и к другим феноменам этого ряда. Сколько раз во время спортивных состязаний он улавливал мощный аккорд порыва, который одновременно овладевал душами зрителей. Вот и сейчас он испытывал что-то в этом роде.

С одной зловещей разницей... Толпа на стадионе ликовала, когда спортсмен добивался успеха, стонала, когда он промахивался. Там по ходу игры менялась и сила, и полярность телепатического поля. А здесь излучение было мощным и постоянным, и оно навевало тревогу. И не сразу подберешь для него определение... Тут и ненависть, и страх, а больше всего — страсть к разрушению. В двух словах что-то вроде команды «УБЕЙ ВРАГА».

Да нет, и это определение всего не исчерпывает... Его сознание будто омывала мощная река исступления и смерти.

— Поехали назад,— сказал Ясон, почувствовав внезапное изнеможение от внутренней борьбы с этим потоком.

Они двинулись в обратный путь, и он подумал, что вот еще кое-что проясняется. Невыразимый страх, который он вдруг испытал, когда его в первый день атаковало пиррянское животное. И упорные кошмары, от которых его не избавляло никакое снотворное. И то и другое — реакция на ненависть, направленную против города

Хотя Ясон только теперь по-настоящему ее осознал, он с самого начала воспринимал ее достаточно сильно, чтобы это отразилось на его душевном равновесии.

Когда они вернулись, Рес спал, и пришлось разговор с ним отложить на утро. Несмотря на усталость, Ясон долго не мог уснуть, все думал о сделанных в этот день открытиях. Стоит ли делиться этим с Ресом? Вряд ли. Ведь тогда придется не только разъяснять всю важность выводов, к которым ой пришел, но и говорить, что он собирается делать дальше. А от Peca не приходится ожидать, чтобы он приветствовал какие-либо шаги, способные хоть как-то облегчить жизнь горожанам. Нет, лучше уж ничего не говорить, пока дело не будет сделано.

ГЛАВА XVIII

После завтрака Ясон сказал Ресу, что решил вернуться в город.

— Значит, насмотрелись нашего варварского мира и вас потянуло обратно к вашим друзьям? Уж не за тем ли, чтобы помочь им разделаться с нами?

Рес весело произнес эти слова, однако за ними угадывалась леденящая злоба.

— Надеюсь, вы не думаете так на самом деле,— ответил Ясон.— Ведь дело-то обстоит как раз наоборот Я мечтаю, чтобы эта междоусобная война прекратилась и ваш народ мог воспользоваться всеми благами науки и медицины, которых он был лишен. И я собираюсь сделать для этого все, что в моих силах.

— Все равно их не переделать,— мрачно произнес Рес.— Не тратьте зря времени. Обещайте только для вашего и для нашего блага одну вещь. Не говорите им, даже не намекайте, что вы разговаривали с корчевщиками!

— Почему?

— Почему?! Гром и молния, вы взаправду такой простак? Они же на все готовы, только бы не дать нам подняться на ноги по-настоящему, предпочтут, чтобы мы все подохли! Стоит им заподозрить, что вы встречались с нами, и они вас сразу прикончат. Или вы в этом сомневаетесь? líe знаю, может быть, вам это невдомек, но они отлично понимают, что в вашей власти изменить соотношение сил на планете. Рядовые жестянщики, возможно, и верят, что мы недалеко ушли от животных, но руководители так не думают. Им хорошо известно, в чем мы нуждаемся и к чему стремимся. И они сразу сообразят, с какой просьбой я мог обратиться к вам. Да, да, Ясон динАльт, у меня есть к вам просьба. Помогите нам. Вернитесь к этим двуногим бестиям и солгите. Скажите, что вы не имели с нами никаких дел, что вы скрывались в лесу и мы напали на вас, а вам пришлось отстреливаться. Мы же для большей верности подбросим несколько свежих трупов. Постарайтесь, чтобы вам поверили, и когда вам покажется, что вы их убедили, все равно продолжайте играть свою роль, потому что они будут следить за вами. Потом скажите им, что вы закончили свои исследования, и возвращайтесь домой. Постарайтесь улететь с Пирра на другую планету, и я вам обещаю любые блага. Все, чего вы только пожелаете. Деньги, могущество — что угодно: Пирр — очень богатая планета. Жестянщики добывают и продают металл, но мы могли бы справиться с этим делом куда лучше их. Возвращайтесь сюда на другом корабле и приземляйтесь в нашем краю где угодно. У нас нет городов, но фермы разбросаны повсюду, и наши люди отыщут вас. И мы сами поведем с вами торговлю. Это наша мечта, и уж мы потрудимся как следует. А вся заслуга будет принадлежать вам. И вы получите от нас все, чего пожелаете. Я вам это обещаю, а мы свое слово держим.

Волнение, с каким говорил Рес, и перспектива, которую он нарисовал, подействовали на Ясона. Он знал, что Рес говорит правду, что все ресурсы планеты будут в его распоряжении, если он сделает то, о чем его просят И он даже едва не поддался искушению, представив себе на секунду, как это все будет выглядеть. Но тут же понял, что это будет половинчатое решение, к тому же далеко не лучшее. Как только эти люди обретут желаемую силу, они первым делом попробуют разделаться с горожанами. Начнется кровавая междоусобная война, которая скорее всего кончится плохо для обеих сторон.

Словом, решение Реса, как ни заманчиво оно на первый взгляд, не годится. Ясон обязан придумать что-нибудь получше. Надо найти способ положить конец всяким усобицам на Пирре, чтобы в мире жили обе группы.

— Я не сделаю ничего, что могло бы повредить вашему народу, Рес, и всячески постараюсь помочь ему,— сказал он.

Ответ Ясона удовлетворил Peca, который не уловил заложенного в нем двойного смысла. И пиррянин подсел к связному устройству, чтобы условиться о доставке продовольствия с ферм на место обмена.

— Ну так, продовольствие доставлено, и мы передали в город положенный сигнал,— сообщил он через несколько часов.— Транспортер придет завтра утром, к этому времени вы будете там. Все подготовлено, как я говорил. Отправляйтесь в путь вместе с Наксой. Вам надо поспеть туда раньше транспортера.

ГЛАВА XIX

— Машина сейчас придет. Ты все помнишь, что надо делать? — спросил Накса.

Ясон кивнул и еще раз поглядел на покойника. Пиррянин потерял руку в схватке с каким-то зверем и истек кровью. Оторванную руку подшили, издали ничего не заметно, но вблизи эта рука, восковая кожа и застывшее на лице мертвеца выражение ужаса вызывали оторопь. Лучше бы покойника закопали поглубже в землю, но что поделаешь, придется потерпеть.

— Вот он,— прошептал Накса.— Обожди, пока спиной повернется.

На этот раз бронетранспортер тащил на прицепе три грузовые платформы. Автопоезд взобрался на скалу и остановился. Краннон вылез из кабины, внимательна посмотрел по сторонам, затем приступил к погрузке. Ему помогал спецробот.

— Пошел! — прошипел Накса.

Ясоп выскочил из леса и побежал к транспортеру, громко выкрикивая имя Краннона. За его спиной раздался треск ломающихся ветвей, это двое сопровождающих бросили следом мертвое тело. Ясон повернулся и несколько раз выстрелил на ходу по летящей в воздухе мишени.

Краннон немедленно поддержал его огнем из своего пистолета, и дважды покойник упал на землю, весь обугленный. Тем временем Краннон, плюхнувшись на камень, перенес огонь на деревья за спиной Ясона.

В ту самую секунду, когда Ясон добежал до транспортера, что-то со свистом пролетело по воздуху, ожгло ему спину и бросило его ничком на скалу. Краннон живо втащил его в кабину. Ясон оглянулся и увидел торчащий из лопатки черенок металлической стрелы.

— Везучий ты,— сказал пиррянин.— На дюйм пониже, и попало бы прямо в сердце. Говорил я тебе — берегись этих корчевщиков. Еще легко отделался.

Лежа у дверцы, он продолжал обстреливать безмолвный лес.

Извлечь стрелу оказалось не просто; когда она попала, было не так больно. Ясон бранился сквозь зубы, пока Кранион бинтовал его, а в душе восхищался людьми, которые подстрелили его. Они подвергли риску его жизнь, чтобы побег выглядел натуральным. И при этом они не испугались того, что он захочет им отомстить. Ничего не скажешь, основательно потрудились. Черт бы побрал их основательность.

Перевязав Ясона, Краннон осторожно выбрался из кабины и быстро завершил погрузку, после чего повел автопоезд обратно в город. Получив обезболивающий укол, Ясон почти сразу же забылся.

Очевидно, Краннон передал о случившемся по радио, пока он дремал, потому что среди встречающих был Керк. Как только машина вошла внутрь Периметра, он распахнул дверцу и вытащил Ясона. Повязка слетела, и рана вскрылась. Ясон скрипнул зубами. Нет, Керк не дождется его стона.

— Кому было сказано ждать отправления корабля в изоляторе? Почему ты ушел? Почему покинул город? Ты разговаривал с корчевщиками? Ну?

С каждым вопросом он грубо встряхивал Ясона.

— Я... ни с кем... не разговаривал,— через силу вымолвил Ясон.— Они охотились за мной, я убил двоих.. И прятался, пока не пришла машина.

— Потом пришил еще одного,— вступил Краннон.— Я сам видел. Чистая работа. Да и я вроде не промазал. Отпусти его, Керк, они его ранили, когда он бежал к машине.

«Больше оправдываться не надо,— сказал себе Ясон.— Незачем пережимать. Пусть не спешит с выводами. Сейчас лучше переменить тему. Есть одна вещь, которая сразу отвлечет его мысли от корчевщиков.»

— Пока вы отсиживались тут в безопасности за Периметром, я за вас воевал, Керк.— Он прислонился к транспортеру, пользуясь тем, что хватка Керка немного ослабла.— Мне удалось разобраться в причинах ваших неладов с планетой. И я понял, как победить в этой битве. Дай-ка я сяду и уж тогда расскажу.

Вокруг них собралась целая толпа пиррян. Они стояли, словно оцепенев, и неотступно глядели на Ясона. Керк тоже явно был огорошен. Наконец он медленно произнес:

— Что ты хочешь этим сказать?

— То самое, что сказал. Планета Пирр воюет с вами, воюет упорно и сознательно. Стоит удалиться от города, и сразу чувствуешь направленные на него волны ненависти. Хотя нет, вы-то их не почувствуете, ведь вы здесь выросли. А вот я чувствую. И любой человек с телепатическими способностями почувствует. На город постоянно направлено излучение, своего рода команда, которая настраивает здешние организмы, восприимчивые к телепатии, на войну. Все эти атаки, видоизменения, мутации — все подчинено одной цели: истребить вас. И так будет продолжаться, пока вы не погибнете все до одного. Если, конечно, вам не удастся положить конец этой войне.

— Как? — выпалил Керк; этот же вопрос был написан на лицах всех окружающих.

— Надо установить, кто или что излучает эту команду. Организмы, которые вас атакуют, сами не наделены разумом. Они только выполняют команду. И мне кажется, я знаю, как обнаружить источник, откуда она поступает. А потом останется придумать, как передать предложение о перемирии и совсем покончить с войной.

Пирряне примолкли, осмысливая его идеи. Наконец Керк жестом руки велел всем расходиться.

— Возвращайтесь к работе. Это по моей части, я займусь этим делом. Как только выясню, что тут правда, а что ложь, получите мой полный отчет.

Люди молча разошлись, то и дело оглядываясь на Ясона.

ГЛАВА XX

— Так, теперь давай все сначала,— сказал Керк.— И ничего не пропускай.

— Да мне в общем нечего добавить к фактам, о которых я уже говорил. Я наблюдал животных, разобрался в команде, которая их направляет. Даже сам провел несколько опытов, и они подчинялись моим мысленным приказам. Теперь я должен обнаружить источник, откуда идет команда на войну. Сейчас я скажу тебе то, чего еще никому не говорил. Мне не просто везет в игре. У меня есть телепатическое свойство, оно позволяет мне в какой-то мере влиять на вероятный исход игры. Правда, свойство непостоянное, и я, естественно, старался его развивать. За последние десять лет сумел ознакомиться со всем, что делают в этой области разные научные центры. Просто удивительно, как мало известно о телепатии, если сравнить с другими отраслями знания. Как бы то ни было, врожденные способности можно развить упражнением. Созданы даже аппараты, которые усиливают телепатическое излучение. Один из этих аппаратов вполне может работать как пеленгатор.

— Ты хочешь собрать такой аппарат? — спросил Керк.

— Вот именно. Собрать и вылететь с ним на корабле за город. Если сигнал достаточно мощный, чтобы из столетия в столетие стимулировать войну, значит, можно его засечь. Я пойду по пеленгу, свяжусь с существами, которые передают команду, и попытаюсь выяснить, зачем они это делают. Надо думать, ты поддержишь разумный план, чтобы прекратить войну?

— Разумный—да,— холодно произнес Керк.— Сколько времени тебе надо, чтобы собрать аппарат?

— Несколько дней, если найдутся все нужные части.

— Приступай. Я отменяю очередной рейс и держу корабль наготове. Когда соберешь аппарат, засеки сигнал и доложи мне.

— Договорились.— Ясон встал.— Как только мне залатают дыру в лопатке, составлю список, что мне нужно.

В помощники и телохранители Ясону назначили сурового, неулыбчивого типа по имени Скоп. Он ревностно отнесся к своему поручению, и Ясон быстро убедился, что о полной свободе ему мечтать не приходится. Хотя Керк не оспаривал его версию, это еще не означало, что он в нее поверил. Скажет слово, и телохранитель превратится в палача...

Ясон с ужасом подумал о том, что скорее всего этим дело и кончится. Поверил, не поверил — Керк рисковать не станет У них нет полной гарантии, что Ясон не общался с корчевщиками, поэтому его не отпустят с планеты живым. Только наивностью можно объяснить веру лесных людей в то, что их замысел не будет разгадан. А может быть, они вполне сознательно делали ставку на минимальный шанс — авось получится? Они-то в любом случае ничего не теряют...

Составляя список деталей для пеленгатора, Ясон продолжал упорно искать выход, которого не было. Его мысли вращались по заколдованному кругу. Задний ход давать поздно, Керк его не выпустит. Либо он найдет способ покончить с войной и решить проблему корчевщиков, либо его ждет пожизненное заточение на Пирре. И надолго оно не затянется...

Подготовив список, он связался с Управлением по снабжению. Кое-что пришлось заменить, но все остальное было налицо, и ему обещали немедленно выполнить заказ. Скоп сидел и клевал носом. Подперев рукой тяжелую голову, Ясон принялся составлять монтажную схему

Внезапно его внимание привлекла тишина. Тишина?. Он слышал, как работает аппаратура в здании, слышал голоса в соседнем помещении. Так в чем же дело?

Ах вот оно что — внутренний слух! После возвращения в город у Ясона было столько забот, что он только теперь обратил внимание на полное отсутствие телепатических импульсов. Постоянный фон, образованный реакциями животных, исчез, исчез и его собственный телепатический настрой. И ведь в городе — он только сейчас это сообразил — всегда было так.

Ясон попытался включить внутренний слух — и тотчас прекратил этот эксперимент, так велика была напряженность телепатического поля. Словно ты находишься в подводной лодке на большой глубине и положил ладонь на люк, сдерживающий чудовищное давление. Ведь и впрямь достаточно коснуться люка, чтобы ощутить напор сил с другой стороны, которые стремятся прорваться внутрь и сокрушить тебя. Вот и город подвержен такому же давлению, только в сфере психики. Открой люки сознания, и оно будет растерзано исполненными ненависти беззвучными криками Пирра. Какая-то часть мозга, действуя как предохранитель, выключала телепатическое восприятие и спасала рассудок. Но и того, что все-таки просачивалось, хватало, чтобы он ощущал напор извне. И чтобы питать упорно преследующие его кошмары.

От мозгового предохранителя была еще и та польза, что без давления извне Ясону легче было сосредоточиться, и, как он ни устал, работа над схемой продвигалась быстро.

Ближе к вечеру появилась Мета с заказанными им деталями. Она бросила на верстак длинный ящик и явно хотела что-то сказать, но потом раздумала. Ясон поднял взгляд на нее и улыбнулся.

— Ты чем-то озадачена? — спросил он.

— О чем это ты? Вовсе я не озадачена. Просто мне досадно. Очередной рейс отменен, график поставок нарушен, притом надолго. Вместо того чтобы идти в рейс или дежурить на Периметре, я должна слоняться без дела и ждать тебя. Потом зачем-то лететь куда-то, Куда ты скажешь. Разве это не причина для досады?

Ясон тщательно разместил детали на шасси, потом продолжил разговор.

— А я говорю, что ты озадачена. Если хочешь, могу уточнить. И окончательно сбить тебя с толку. Очень уж соблазнительно это сделать.

Она хмуро глядела на него через верстак, машинально накручивая на палец непокорный локон. Такой Мета ему больше нравилась. Когда она выступала в роли пиррянина, работающего на полную мощность, индивидуальности в ней было не больше, чем в части громадной машины. Сейчас он почти узнавал в ней ту девушку с которой летел на Пирр. Может быть, все-таки удастся довести до ее сознания то, о чем он думает?

— Если я говорю «озадачена», в этом нет ничего обидного для тебя. Да иначе и быть не может, ведь хебя так вырастили. Конечно, Пирр — это как бы остров с множеством сложных проблем, решать которые вы мастера. Но остров он остров и есть. Перед лицом внепланетной проблемы ты теряешься. И еще сильнее теряешься, когда ваши островные проблемы оказываются частью более широкого контекста. Представь себе, что ты ведешь игру, в которой правила непрерывно меняются.

— Какой-то вздор ты говоришь,— оборвала она его.— Пирр вовсе не остров, и борьба за существование — отнюдь не игра.

— Извини,— улыбнулся он.— Я ведь это в переносном смысле, да, видно, сравнение не совсем удачно выбрал. Ладно, давай более конкретно. Разберем пример. Допустим, я скажу тебе, что вон там, на двери, сидит шипокрыл...

Прежде чем он договорил, пистолет Меты нацелился на дверь. С грохотом опрокинулся стул — Скоп очнулся вскочил на ноги и тоже прицелился.

— Это я так, для примера,— объяснил Ясон.— Там же нет никого.

Охранник убрал пистолет, наградил Ясона презрительным взглядом, поднял стул и снова сел.

— Сейчас вы оба подтвердили свою способность решать пиррянские проблемы,— продолжал Ясон.— Ну а если я скажу, что над дверью сидит тварь, которая только с виду похожа на шипокрыла? А на самом деле это огромное насекомое, и оно прядет тонкую шелковую нить, пригодную для изготовления ткани?

Скоп метнул из-под густых бровей взгляд на дверь, и пистолет его выскочил было из кобуры, но тотчас вернулся на место. Буркнув что-то нелестное для Ясона, пиррянин сердито вышел и хлопнул дверью. Мета наморщила лоб, размышляя.

— Это мог быть только шипокрыл,— сказала она наконец.— Никаких других тварей, похожих на шипокрыла, нет И шелковая нить тут ни при чем. А если бы ты подошел к нему поближе, он бы тебя укусил. Так что тебе поневоле пришлось бы убить его раньше.

Судя по улыбке Меты, она была довольна логикой своего ответа.

— Опять промах,— возразил Ясон.— Я описал мимикрирующего паука, который водится на планете Стовера. Этот паук умеет маскироваться под самых опасных животных, да так ловко, что ему не нужна никакая другая защита. Так вот, этого паука можно спокойно посадить себе на руку, он будет сидеть и прясть. Представь себе, что я завез бы сюда на Пирр несколько тонн таких пауков, знали бы вы, когда стрелять, а когда нет?

— Но их тут нет,— стояла на своем Мета.

— Сейчас нет, а вдруг появятся? Придется менять все правила нашей игры. Ну как, поняла? В Галактике действуют определенные законы и нормы, но они отличаются от ваших. Для вас нормой стала нескончаемая война с местными организмами. Я хочу нарушить этот порядок и покончить с войной. Разве ты против? Разве не хочешь, чтобы твоя жизнь перестала быть сплошной борьбой за существование? Чтобы в ней было место для счастья, любви, музыки, искусства — всего того, на что у вас теперь просто нет времени?

Слушая Ясона и стараясь осмыслить все эти непривычные понятия, Мета преобразилась, пиррянская суровость совсем сошла с ее лица. Он как-то машинально взял ее за руку — рука была теплая и отзывалась на его прикосновение частым биением пульса.

Вдруг Мета опомнилась, отдернула руку, вскочила на ноги и бросилась к двери. Вдогонку ей неслись слова Ясона:

— Скоп бежал, потому что боялся за свою драгоценную черно-белую логику. Это все, что у него есть. Но ведь ты-то видела другие части Галактики, ты знаешь, что жизнь не сводится к тому, чтобы убивать или быть убитым на Пирре. Ты чувствуешь, что я прав, только не хочешь этого признать.

Она выскочила за дверь.

Проводив ее взглядом, Ясон задумчиво потер пальцами щетинистый подбородок.

«Кажется, женщина берет верх над пиррянином,— сказал он себе.— По-моему, я видел слезы на ее глазах... Может быть, даже первые слезы за всю кровавую историю этого истерзанного войной города...»

ГЛАВА XXI

— Только урони эту штуку, и Керк оторвет тебе обе руки,— сказал Ясон.— Вон какой он мрачный, сам не рад, что дал себя уговорить на это дело.

Скоп негромко выругался, передавая громоздкую упаковку с частями пеленгатора Мете, которая стояла в открытом люке корабля. Ясон наблюдал за погрузкой и подстреливал излишне любопытных представителей местной фауны. В это утро больше всего было рогоносов, он один уложил четырех. Ясон последним поднялся на борт и задраил за собой люк.

— Где ты его поставишь? — спросила Мета.

— Где ты посоветуешь,— ответил Ясон.— Мне нужно для антенны такое место, чтобы ее не экранировал металл. Тонкий пластик—не страшно. В крайнем случае установлю антенну снаружи и налажу дистанционное управление.

— Может, так и придется сделать. Корпус сплошной, для обзора у нас служат приборы и телевидение. Так что... Хотя погоди, кажется, есть подходящее место.

Мета проводила его к отсеку, где помещалась одна из спасательных капсул. Вход в этот отсек всегда был открыт. Они вошли; за ними вошел и Скоп со своей ношей.

— Капсулы утоплены в корпус только наполовину,— объяснила Мета.— У них прозрачные носовые иллюминаторы, которые закрыты щитами, но щиты автоматически сбрасываются, когда капсула катапультируется.

— А сейчас можно раздвинуть щиты?

— Попробуем,— сказала Мета.

Она проследила провода до соединительной коробки, открыла крышку, замкнула реле вручную, и тяжелые пластины втянулись в корпус. Большая часть иллюминатора выступала ниже брюха корабля, это обеспечивало свободный обзор.

— Превосходно,— заключил Ясон.— Здесь и устроюсь. А как мы с тобой будем переговариваться?

— Вот... Видишь, устройство связи и блок с фиксированной настройкой. Только больше ничего не трогай, особенно вот этот контакт.

Мета показала на рукоятку посредине панели управления.

— Если включить его, через две секунды капсула отстреливается. А своего запаса горючего у нее нет.

— Есть не трогать,— сказал Ясон.— Теперь вели этому тугодуму подключить меня к сети питания, и я соберу пеленгатор.

Аппарат был не очень сложный, но требовал точной настройки. Чашеобразная антенна подавала сигнал на чувствительное приемное устройство. Напряжение входного сигнала резко падало при малейшем отклонении в сторону, это позволяло точно определить его направленность. Дальше он поступал на усилитель, который в отличие от сосредоточенных радиопеленгаторов первого каскада, смонтированного из отдельных деталей, был выполнен в виде печатной схемы на белой подложке с надежно приклеенными полосками контактов на входе и выходе.

Закончив сборку и установку, Ясон кивнул изображению Меты на экране визифона.

— Пошли, да потише, пожалуйста. Обойдемся без твоих любимых девятикратных перегрузок. Когда взлетим, пойдешь медленно над Периметром, пока не дам новую команду.

Корабль умеренным ходом взмыл в воздух, набрал высоту и лег на круговой курс. После пятого круга Ясон покачал головой.

С аппаратом, по-моему, все в порядке, но слишком много помех от местной активности. Отойди-ка на тридцать километров от города, там опять пойдем по кругу.

На этот раз дело пошло лучше. Со стороны города поступал мощный импульс; пеленгатор давал его направление с точностью до одного градуса. Развернув антенну под прямым углом к курсу, Ясон получал достаточно постоянный сигнал. Мета повернула корабль вокруг продольной оси так, что капсула Ясона оказалась точно внизу.

— Теперь полный порядок,— сказал он.— Держи так и старайся, чтобы нос не отклонялся.

Сделав засечку на лимбе, Ясон повернул антенну на 180 градусов. Корабль продолжал идти по кругу, а Ясон внимательно следил, нет ли импульсов, направленных к городу. Когда половина окружности была пройдена, он снова услышал сигнал.

Полоса была узкая, но мощная. Для полной уверенности Ясон прошел еще два полных круга и оба раза точно засек гирокомпасом направление. Показания совпали. После этого он вызвал Мету.

— Приготовься делать поворот вправо, или как там у вас это называется. Кажется, есть пеленг. Внимание... давай!

Поворот был сделан так плавно, что Ясон ни на секунду не потерял сигнала. Два-три раза стрелка прибора качалась, но Ясон тотчас возвращал ее на место. Как только корабль лег на заданный курс, Мета увеличила тягу.

Они шли прямо на область лесных пиррян.

Час хода почти на предельной атмосферной скорости не принес никаких изменений. Мета ворчала, но от курса не отклонялась. Направление сигнала не менялось, а мощность понемногу росла. Они прошли над цепью вулканов по краю материка, и корабль тряхнули восходящие потоки воздуха. Когда берег остался позади и внизу простерлось море, Скоп тоже начал ворчать. Он все крутил свою турель, однако вдали от суши не по чему было стрелять.

Но вот из-за горизонта появились острова, и сразу направление сигнала переменилось.

— Сбавляй ход! — скомандовал Ясон.— Похоже, наш источник на этих островах!

Некогда здесь был целый материк. Он плавал на жидком ядре Пирра, напряжения в коре менялись, суша перемещалась и материк ушел под воду От кипящего жизнью края осталась лишь цепочка островов, некогда бывших вершинами самого высокого хребта. Торчавшие из океана клочки суши стали убежищем последних обитателей погибшего континента, победителей долгой и жестокой борьбы за существование. Здесь уцелели древнейшие виды пиррянской фауны.

— Пониже,— распорядился Ясон.— Курс на большую гору. Кажется, сигнал идет оттуда.

Они прошли над самой горой, но увидели только деревья да опаленные солнцем камни.

Дикая боль пронизала голову Ясона. Словно страшный заряд ненависти проник из приемника ему в череп Он сорвал наушники и стиснул голову руками Сквозь слезы он увидел, как с деревьев внизу сорвались черные тучи крылатых тварей. Склон промелькнул и исчез, в ту же секунду Мета резко прибавила ход, и корабль пошел вверх.

— Нашли! — прозвучал ликующий голос Меты, однако она сразу переменила тон, увидев на экране лицо Ясона.— Что с тобой? Что случилось?

— Я совсем разбит... В жизни не ощущал такой мощной телепатической атаки! Перед самой атакой я заметил какую-то дыру, что-то вроде входа в пещеру Похоже, излучение идет оттуда.

— Ложись и отдыхай,— сказала Мета — Я тебя живо доставлю домой. Сейчас свяжусь с Керком Он должен знать, что произошло.

В здании космопорта стояла кучка ожидающих Как только ракетные двигатели смолкли, они выбежали на поле, закрывая руками лицо от струй раскаленного воздуха. Керк первым ворвался внутрь корабля и отыскал взглядом Ясона, распростертого на перегрузочном ложе

— Это правда? — рявкнул он.— Ты выследил извергов, которые начали войну?

Спокойно, брат, не горячись,— отозвался Ясон Я засек источник телепатической команды, которой направляется война. Но я не установил, кто начал войну и у меня нет никаких оснований называть их извергами Мне надоела твоя игра словами,— перебил его Керк Ты нашел этих тварей, их логово засечено Совершенно точно,— подхватила Мета — Найду с завязанными глазами

— Отлично, отлично.— Керк потер руки так, что скрипнули мозоли.— Даже не верится, что наконец-то мы можем покончить с этой многовековой войной. Можем! Вместо того чтобы без конца косить эти проклятые самовозрождающиеся легионы, мы доберемся до вожаков. Разыщем их — пусть на себе узнают, что такое война,— и сотрем с лица планеты!

— Ни в коем случае! — возразил Ясон, заставив себя сесть.— Ни за что на свете! С первого дня, как я прибыл на эту планету, мной все время помыкают, сколько раз моя жизнь висела на волоске! Думаешь, я сделал это только затем, чтобы ты мог потешить свою кровожадную душу? Я добиваюсь мира, а не истребления. Ты обещал связаться с этими существами, попробовать повести с ними переговоры Честный человек держит свое слово!

— В другое время я убил бы тебя на месте за оскорбление,— сказал Керк.— Ну да ладно... Ты сделал большое дело для нашего народа, и мы не стыдимся признать, что обязаны тебе. И вообще, не надо обвинять меня в нарушении обещаний, которых я не давал. Я отлично помню свои слова. Я обещал поддержать любой разумный план, чтобы покончить с войной. Это самое я и собираюсь теперь сделать. Твой план вести мирные переговоры нерационален. Поэтому мы уничтожим врага.

Керк повернулся, чтобы уходить.

— Подумай как следует! — крикнул Ясон ему в спину — Что плохого в том, чтобы попытаться устроить переговоры и объявить перемирие? А уж если не получится, испытаешь свой способ.

В отсек успело набиться довольно много народу Керк остановился на пороге

— Я скажу тебе, почему перемирие не годится Это выход для трусов, понял? Ты инопланетник, с тебя нечего спрашивать. Но неужели ты хоть на секунду можешь допустить, что я стану поддерживать такую пораженческую линию? Учти, я говорю не только за себя, а за всех нас. Мы не боимся схватки и умеем постоять за себя Мы знаем, что без войны сможем наладить здесь совсем другую жизнь. Но если нам придется выбирать между войной и трусливым миром — мы за войну! И кончится она только тогда, когда враг будет поголовно истреблен

Его поддержали одобрительные возгласы, и Ясону пришлось напрячь голос:

— Блестяще Уверен, ты даже считаешь свои речения оригинальными. Но ты прислушайся — слышишь овации на хорах? Это тебя приветствуют духи всех подонков, которые когда-либо бряцали оружием и кричали о пользе войны. Они узнают свои старые лозунги Мы-де представляем светлые силы, а противник воплощает силы тьмы. Правда, враг говорит то же самое, но это ничего не значит. Знай себе тверди старые фразы, которые губят людей, сколько существует человеческий род. «Трусливый мир» — это надо же! Мир означает отсутствие войны, прекращение военных действий При чем тут трусость? Что ты пытаешься замазать этим путаным определением? Свои истинные побуждения? Ты их стыдишься? И правильно делаешь, я бы тоже стыдился. Скажи лучше напрямик, что ты раздуваешь войну, потому что тебе нравится убивать! У тебя и твоих убийц душа радуется смотреть, когда кто-то умирает, вот вы и стараетесь!

Наступила напряженная тишина. Все ждали, что скажет Керк. Он побелел от ярости, но держал себя в руках.

— Ты прав, Ясон. Нам нравится убивать. И мы будем убивать. Все, что противилось нам на этой планете, будет уничтожено. И мы сделаем это с величайшим удовольствием.

Он повернулся и вышел, не дожидаясь, когда раз веется впечатление от его слов. Остальные последовали за ним, возбужденно переговариваясь. Ясон откинулся на ложе совершенно разбитый.

Когда он открыл глаза, все уже ушли. Все, кроме Меты. На ее лице тоже был написан кровожадный экстаз, однако, посмотрев на Ясона, она словно протрезвела.

— Ну что, Мета? — резко спросил он.— Никаких сомнений, никаких колебаний? Ты тоже считаешь, что другого пути покончить с войной нет?

— Не знаю,— ответила она.— Я не уверена. Впервые в жизни я чувствую, что может быть несколько ответов.

— Поздравляю,— с горечью произнес он.— Ты становишься взрослой.

ГЛАВА XXII

Стоя в сторонке, Ясон смотрел, как в трюм корабля укладывают смертоносный груз. Пирряне весело таскали пулеметы, гранаты, газовые бомбы. Когда дошла очередь до ранца с атомной бомбой, кто-то запел лихой марш, и все подхватили. Они явно радовались, а Ясон с тяжелым сердцем думал о предстоящем побоище. Он чувствовал себя предателем. Может быть, найденные им организмы следовало уничтожить. А может быть, и нет. Все равно сперва надо было сделать хоть что-то для примирения, а так это будет просто-напросто убийство.

Из здания оперативного центра вышел Керк; из недр корабля донесся вой пусковых насосов. Через несколько минут—старт. Ясон затрусил к кораблю и перехватил Керка на полпути.

— Я полечу с вами, Керк, ты не смеешь мне отказать. Как-никак ведь это я их нашел.

Керк помялся.

— Это боевая операция,— сказал он.— Где мы наблюдателей поместим, к тому же лишний вес... И ведь ты отлично знаешь, Ясон, что нас теперь не остановишь.

— Вы, пирряне, первые лжецы во всей Вселенной,— отозвался Ясон.— Мне не хуже тебя известно, что корабль может взять в десять раз больше того, что вы сейчас погрузили. Ну так как, ты берешь меня или отказываешься без объяснения причин?

— Живо на борт! — сказал Керк.— Только не попадайся под ноги — растопчу.

Теперь, когда цель была известна, полет занял гораздо меньше времени. Мета подняла корабль в стратосферу по высокой баллистической кривой, которая заканчивалась на острове. Керк занял кресло второго пилота, Ясон устроился позади них так, что видел экраны. Десантники — двадцать пять добровольцев — поместились в грузовом трюме, где лежало оружие. Все экраны были подключены к носовой видеокамере. Вот показался зеленый остров; он быстро надвигался, потом его заслонило пламя тормозных ракет. Мета сбросила ход и плавно посадила корабль на ровной площадке рядом со входом в пещеру.

На этот раз лучи ненависти не застигли Ясона врасплох и все-таки заставили его сморщиться от боли. Стрелки, злорадно смеясь, открыли ураганный огонь по живности, которая окружила корабль плотным кольцом. Они тысячами косили представителей островной фауны, а те все шли и шли.

— Неужели это необходимо? — спросил Ясон.— Это же просто убийство, резня, избиение...

— Самооборона,— возразил Керк.— Они нас атакуют, мы отбиваемся. Элементарно. А теперь заткнись пока я не вышвырнул тебя туда.

Только через полчаса огонь немного ослаб. Животные продолжали атаковать, но массовые штурмы кончились. Керк распорядился по интеркому:

— Десантному отряду выходить! И глядеть в оба. Они знают, что мы здесь, и постараются задать вам жару Отнесите бомбу в пещеру и проверьте, сколько тянется ход. Можно дать по ним хороший залп с воздуха, но какой от этого толк, если они засели в горе Не выключайте визифоны. Положите бомбу и, как только я скомандую, возвращайтесь. Ну, пошли!

Десантники скатились по трапам на землю и образовали штурмовой порядок. Они подверглись атаке, но косили противника, не подпуская его близко. И вот направляющий уже вошел в пещеру. Его видеодатчик был обращен вперед, и на экранах в корабле было хорошо видно, как продвигается отряд.

— Да, большая пещера,— пробурчал Керк.— И главное, дальше понижается. Как раз то, чего я боялся Сбросить бомбу сверху — закупорит вход, и только. Никакой уверенности, что обитатели не выберутся через какой-нибудь другой ход. Ну ладно, поглядим, как далеко она тянется.

Тепло в пещере позволяло пользоваться инфракрасными фильтрами Стены рисовались на экранах чернобелыми узорами.

— Как вошли в пещеру, никаких признаков жизни,— докладывал командир отряда.— У входа были обглоданные кости, помет летучих мышей. На искусственное сооружение непохоже, обыкновенная пещера.

Десантники продолжали двигаться дальше, постепенно замедляя шаг. При всей нечувствительности пиррян к телепатии даже они ощущали лучи концентрированной ненависти, от которых у Ясона все сильнее раскалывалась голова.

— Берегись! — вдруг закричал Керк, с ужасом глядя на экран.

Всю пещеру заполнили какие-то белесые безглазые твари Боковые ходы, из которых сыпалась эта мерзость, были настолько малы, что животные казались порождением самой горы. Пламя огнеметов пожирало передовые шеренги, но сзади напирали другие. Изображение пещеры опрокинулось, командир упал. Линзу видео датчика накрыли белые тела.

- Сомкнуть ряды! Огнеметы и газ! — рявкнул Керк в микрофон.

После первой атаки осталось меньше половины отряда Прикрываясь огнеметами, уцелевшие бросили газовые гранаты. Сами они были надежно защищены от газа боевыми скафандрами. Кто-то нырнул в кучу тел и вы тащил видеодатчик.

— Оставить бомбу и отойти! — скомандовал Керк. — Хватит с нас потерь.

Вместо убитого командира Керку ответил другой

— Простите, начальник, но теперь что назад идти что вперед. Газ свое дело делает. Немного осталось, зачем же отступать.

— Выполняйте приказ! — отрезал Керк, но лицо десантника уже исчезло с экрана.

Наступление продолжалось. Ясон стиснул ручки кресла до боли в пальцах. Опомнившись, он разжал их и начал растирать.

На экране навстречу им опять плыла черно-белая пещера. Часы отмеряли минуту за минутой. Каждый раз, когда белесые твари атаковали, взрывались газовые гранаты.

— Вижу впереди что-то еще... другого вида, произнес прерывающийся голос.

Узкий ход, постепенно расширяясь, сменился огромным залом — ни потолка, ни дальней стены не видно

— Кто это там? — спросил Керк.— Прожектор на право!

Картинка на экране была смазана, выступы мешали рассмотреть подробности, но и без того было понятно, что речь идет о чем-то необычном.

— Никогда не видел... ничего похожего,— продолжал голос.— Что-то вроде больших растений, высота метров десять. Только они шевелятся. Не то ветви, не то щупальца прямо в нас целятся. голова разламывается

— Подстрели одно, посмотри, что получится, ска зал Керк.

Грянул выстрел, и в ту же минуту мощная волна ненависти повергла десантников на землю. Они скорчились от боли, теряя сознание, неспособные ни думать, ни дать отпор безглазому зверью, которое снова пошло в атаку

Сидя в корабле, Ясон ощутил сильнейший шок и спросил себя, каково же людям там, в подземелье? Керка и Мету тоже поразило излучение. Керк ударил кулаком по раме визифона и закричал:

— Назад, назад сейчас же!

Поздно. Пиррянские твари захлестнули бьющихся в судорогах десантников, нащупывая швы скафандров. Наконец кому-то одному удалось встать. Отбиваясь руками от зверья, он с трудом сделал несколько шагов, нагнулся над копошащейся массой, напрягся и поднял своего мертвого товарища, у которого на спину был укреплен ранец. Мелькнули окровавленные пальцы, в следующую секунду все накрыла волна смерти.

— Это была бомба! — крикнул Керк Мете.— Если он не переключил механизм, у нас в запасе десять секунд. Уводи корабль!

Ясон едва успел плюхнуться на перегрузочное ложе. Взревели ракетные двигатели, и на него навалилась огромная тяжесть. В глазах потемнело, но сознания он не потерял. Вой рассекаемого воздуха резал уши, потом наступила тишина — они вышли из атмосферы.

В тот самый миг, когда Мета сбросила ход, экраны озарила белая вспышка. И тотчас они потемнели — наружные видеодатчики не выдержали. Мета нажала одну кнопку — установка фильтров, потом другую — замена датчиков.

Далеко внизу, посреди клокочущего моря, на месте острова, вспухало раскаленное грибовидное облако. Они молча смотрели на него. Керк опомнился первым.

— Курс домой, Мета. Свяжись с оперативным центром. Мы потеряли двадцать пять человек, но они выполнили задание. Добили эту мерзость. И покончили с войной. Достойная смерть для мужчин.

Мета рассчитала орбиту, потом вызвала центр.

— Нет связи,— доложила она.— Наводящий луч принимаю, а на вызов никто не отвечает.

В эту минуту на экране возникло изображение пиррянина. Встревоженное лицо блестело от пота.

— Керк, ты? Сейчас же возвращайся с кораблем! Без его пушек не справимся! Минуту назад тут началось что-то невообразимое, со всех сторон атакуют, такого еще никогда не было!

— Как это так? — недоверчиво вымолвил Керк.— Война окончена. Мы взорвали их, уничтожили штаб.

— Они лютуют, как никогда прежде! — прозвучал сердитый ответ.— Не знаю, что вы там сделали, но только тут сейчас настоящая чертова мельница. Ладно, хватит болтать, гони сюда корабль!

Керк медленно повернул к Ясону лицо, искаженное животной яростью.

— Ты! Это ты виноват! Надо было убить тебя в первый же день. Как мне хотелось это сделать, теперь вижу, что зря удержался. Ты словно чума — как прибыл сюда, кругом сеешь смерть. Ведь я знал, что ты не прав, да поддался твоему лживому языку. А что вышло? Сперва ты убил Велфа. Потом наших людей, которые пошли в пещеру. Теперь идет бой по всему Периметру. Каждый, кто там погибнет, будет на твоей совести!

Взбешенный Керк шаг за шагом наступал на Ясона, а тот отполз назад, пока не уперся в картодержатель. Рука Керка метнулась вперед. Это был не кулачный удар, а простая оплеуха. Ясон дернулся в сторону, но ладонь Керка настигла его и сбросила на пол. Он упал на спину, плечом к картодержателю, и пальцы его коснулись контейнеров с матрицами ОХР.

Ясон схватил обеими руками один контейнер, выдернул его из гнезда и со всего размаха ударил им Керка. Металлическая трубка рассекла пиррянину лоб и скулу, но рана ничуть его не обескуражила. Он нагнулся и с улыбкой, не сулящей ничего доброго, поднял Ясона на ноги.

— Сопротивляйся,— сказал он.— Тем приятнее мне будет прикончить тебя.

И он занес над Ясоном гранитный кулак, который был способен снести противнику голову с плеч.

— Давай.— Ясон прекратил борьбу.— Убивай. Тебе это ничего не стоит. Только не называй это правосудием. Да, Велф умер, чтобы спасти меня. Но десантники на острове погибли из-за твоей глупости Я добивался мира, ты добивался войны. Ты получил ее. Убей меня, заглуши голос своей совести, ведь ты боишься смотреть правде в глаза.

Керк взревел от ярости, и его кулак, подобный копру для забивки свай, пошел вниз.

Мета обеими руками схватила руку Керка и повисла на ней, отвращая удар. Все трое повалились на пол, у Ясона хрустнули кости.

— Не смей! — кричала Мета — Ясон был против высадки этих людей. Это была твоя затея. Ты не имеешь права убивать его за это!

Рассвирепевший Керк ничего не слышал. Сейчас он сражался с Метой. Конечно, женские мышцы не шли ни в какое сравнение с его могучими мускулами. Но она была пиррянка и сделала то, с чем не справился бы ни один инопланетник. Ей удалось отвлечь Керка, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы освободиться от хватки Меты и отбросить ее в сторону. Этих секунд Ясону оказалось достаточно, чтобы добраться до выхода.

Он выскользнул в переход, живо захлопнул люк и задвинул засов. Мгновением позже Керк обрушился всей тяжестью на люк с другой стороны. Сталь заскрежетала и подалась. Одна петля лопнула, другая держалась только чудом. Еще толчок, и она полетит.

Но Ясон не стал этого дожидаться. Ему вовсе не хотелось проверять, долго ли может устоять люк против разъяренного пиррянина. Он и без того уже знал, что нет таких дверей, которые удержали бы Керка. И Ясон со всей доступной ему прытью пустился вниз по трапу. На корабле укрыться негде — значит, надо покидать корабль. А вот и шлюпочная палуба со спасательными капсулами.

С тех самых пор, как Ясон увидел эти капсулы, они не шли у него из головы. Конечно, он не мог предвидеть такой ситуации, однако он допускал, что в какой-то момент ему может понадобиться, так сказать, транспортное средство. И спасательная капсула его устраивала как нельзя лучше. Если не считать того, что у этих капсул, по словам Меты, нет горючего... В той капсуле, где Ясон сидел с пеленгатором, баки в самом деле были пустые, он нарочно проверил. Но ведь есть еще пять капсул. Спасательные капсулы без горючего — хитрая загадка, но у него было время поразмыслить над ней, и, кажется, он знает ответ.

Этот космический корабль у пиррян единственный. Мета как-то говорила ему, что они давно хотели приобрести второй, да до сих пор так и не собрались. Каждый раз деньги уходили на вооружение. И к тому же они вполне обходились одним кораблем, только надо было всегда держать его в готовности, чтобы город мог жить. Без поставок горожане просуществовали бы от силы два-три месяца. Поэтому, что бы ни случилось с кораблем, команде никогда не пришло бы в голову покинуть его в полете. Ведь гибель корабля означала гибель их мира.

Это освобождало их от необходимости заправлять горючим спасательные капсулы. Во всяком случае, всю шестерку. Но хоть одна-то должна быть заправлена для коротких рейсов, в которые нет смысла гонять большой корабль! Ясон чувствовал, что тут в его рассуждениях намечается слабина. Чересчур много «если»... Если они вообще пользуются капсулами, то какую-то из них поддерживают в рабочем состоянии. Если так, то в ее баках должно быть горючее. Если горючее есть, то в которой из шести? Все проверять некогда. Он должен угадать с первого раза.

Правда, на этот у него была догадка. Еще одна. Если капсула заправлена, то скорее всего та, которая расположена ближе всех к пилотской кабине. Та самая, к которой сейчас метнулся Ясон, думая о том, что его жизнь висит на тонкой цепочке догадок.

Люк за его спиной с грохотом упал. Яростно рыча, Керк прыгнул вниз. Ясон нырнул в люк спасательной капсулы со всей скоростью, какую ему позволяли развить два g. Схватил обеими руками стартовый рычаг и рванул его.

Зазвенел аварийный сигнал, и люк капсулы закрылся перед самым носом Керка. Только молниеносная реакция спасла пиррянина от чувствительного удара.

Пусковая установка отстрелила капсулу. Кратковременное ускорение бросило Ясона на пол, потом нача лось свободное падение, и он поплыл по воздуху. Двигатель молчал.

Вот когда Ясон постиг смысл выражения «верная смерть». Без горючего капсула камнем рухнет на джунгли и разлетится вдребезги при ударе о землю. Теперь его ничто не спасет.

Вдруг сработало зажигание, взревели ракеты, Ясон врезался в переборку и расквасил себе нос. Сел, вытер кровь и осклабился. Все в порядке, горючее есть. А зажигание так и должно запаздывать, чтобы капсула успела отойти сколько надо от корабля.

Так, теперь разберемся в управлении... Ясон добрался до пилотского кресла.

Автопилот уже принял данные с альтиметра и выровнял капсулу параллельно земле. Как и на всяком спасательном устройстве, управление было предельно простое, чтобы даже новичок мог справиться. Автопилот не отключался, он работал параллельно с ручным управлением, исключая грубые ошибки. Вот и сейчас стойло Ясону нетерпеливо крутануть штурвал, как автопилот притормозил его.

Ясон увидел через иллюминатор, как корабль закладывает крутой вираж. Он мог только гадать, кто ведет корабль и в чем смысл этого маневра. Как бы то ни было, лучше не рисковать. Он резко подал штурвал вперед и выругался, потому что капсула, вместо того чтобы спикировать, пошла плавно вниз. Корабль не был так органичен в своих маневрах. Он резко изменил курс и ринулся на перехват. Носовая турель открыла огонь, и капсулу тряхнул взрыв. От сильного толчка что-то случилось с автопилотом, плавный спуск сменился крутым пикированием, все поле зрения занял стремительно надвигающийся лес.

Ясон рванул штурвал на себя и едва успел закрыть руками лицо.

Рев ракет... треск ломаемых деревьев... громкий всплеск... Затем — тишина.

Ветер унес дым. Высоко в небе кружил космический корабль. Вот он пошел вниз, словно собираясь сесть. Но тут же снова набрал высоту. Город звал на помощь, лояльность пересилила, и корабль, извергая пламя, помчался домой.

ГЛАВА XXIII

Ветви спружинили, тормозные ракеты сработали вовремя, трясина тоже смягчила падение. И все-таки это была не посадка, а крушение. Разбитый цилиндр медленно погружался в болотную жижу. Нос целиком ушел под воду, прежде чем Ясону удалось ударом ноги открыть аварийный люк в средней части капсулы.

Никто не смог бы ответить, сколько времени понадобится болоту, чтобы засосать всю капсулу, да Ясону было и не до того, чтобы размышлять над этим. Весь в синяках и ссадинах, он еле нашел в себе силы выкарабкаться наружу. Спотыкаясь и падая, он добрел до относительно сухого места и тяжело сел.

Капсула громко булькнула и окончательно скрылась. Несколько минут со дна еще поднимались пузырьки воздуха, затем и они пропали. Если не считать ободранных деревьев и разбросанных ветвей, ничто не говорило о вторжении космического аппарата в эти края.

Над болотом проносились насекомые, безмолвие леса нарушал только мерзкий вой какого-то зверя, расправляющегося с добычей. Потом и этот звук замер, воцарилась полная тишина.

Ясон сбросил с себя оцепенение. У него было такое чувство, будто его пропустили через мясорубку; мысли вязли в густом тумане, заполнившем голову; наконец он вспомнил, что у него есть аптечка. Она никак не хотела отстегиваться, тогда он подсунул руку под жерло и навалился корпусом на аппарат. Аптечка прилежно загудела, и хотя Ясон не ощутил уколов, он понял, что устройство сработало. Постепенно головокружение прошло, и у него прояснилось в глазах. Болеутоляющие средства окончательно разогнали черное облако, которое окутало его мозг, когда капсула спикировала в лес.

Рассудок вернулся к нему и принес с собой чувство одиночества. Без еды, без друзей, кругом враждебные силы чужой планеты... В недрах души зародился страх, и Ясону стоило большого труда укрощать его.

— Думай, Ясон, думай, не поддавайся эмоциям,— сказал он вслух, увещевая самого себя.

Сказал — и не обрадовался, так жалко прозвучал в пустоте его голос с оттенком истерии. В горле что-то застряло, он откашлялся, сплюнул и увидел кровь. Глядя на красное пятнышко, Ясон вдруг ощутил прилив ярости Как он ненавидел эту свирепую планету и невообразимую тупость живущих на ней людей! Он громко выругался. На этот раз голос его уже не казался жалким. Ясон орал, грозил кому-то кулаком. Помогло. Гнев вытравил страх и вернул ему здравый взгляд на действительность.

Совсем не так уж плохо посидеть на земле... Солнце ласково пригревало, и когда он откинулся на спину, то почти забыл о двойном тяготении. Прилив ярости вымыл страх из его души, а отдых прогнал усталость. Где-то в глубинах сознания возникло старое, стертое изречение: «Пока есть жизнь — есть надежда». Банально, ничего не скажешь, но в этих словах кроется зерно истины.

Итак, что у него есть в активе? Он изрядно потрепан, но жив. Ушибы и ссадины не страшные, кости целы. Пистолет в порядке; едва Ясон подумал о нем, как он тотчас выскочил из кобуры. Да, пиррянское снаряжение сработано на совесть. Аптечку он уже проверил. Если он сохранит трезвость суждений, будет идти по возможности прямо и сумеет прокормиться плодами здешней земли, есть надежда добраться до города. Какой прием ждет его там — это другой вопрос. Придет — узнает. Сначала надо дойти.

В пассиве — планета Пирр. Изнуряющее тяготение, зверская погода, лютые звери. Сумеет ли он выжить? Как нарочно, небо вдруг потемнело, и в лесу зашелестел приближающийся дождь. Ясон поднялся на ноги, чтобы засечь азимут, пока все не скрылось в пелене дождя. Вдали неясно вырисовывались горы, он помнил, как корабль проходил над ними. Что ж, это будет первый этап. Доберется туда, наметит следующий.

Неистовые порывы ветра забросали его листьями и мусором, потом хлынул ливень. Мокрый, озябший, адски усталый, с трудом переставляя ноги, он брел по планете смерти.

Спустилась ночь, а дождь все лил. Ориентироваться было невозможно, значит, идти дальше бессмысленно. К тому же Ясон совсем выбился из сил. А впереди его ждала мокрая ночевка. Деревья кругом были такие толстые и скользкие, что он и при обычном тяготении ни на одно не влез бы. Проверил под упавшими стволами, под кустами — всюду одинаково мокро. Под конец Ясон свернулся калачиком на земле около дерева и забылся, дрожа всем телом.

Около полуночи дождь прекратился, и сразу сильно похолодало. Ясону приснилось, что он замерзает, к нему подкрадывается смерть, а проснувшись и с трудом открыв глаза, он убедился, что это почти так и есть. Между ветвями сыпал снежок, припорашивая землю, а заодно и Ясона. У него все суставы окоченели, и когда он чихнул, грудь пронизала острая боль. Ноющие мышцы жаждали только покоя, но еще теплившийся рассудок приказал встать. Дальше лежать — смерть. Придерживаясь рукой за ствол, чтобы не упасть, он пошел вокруг дерева. Шаг за шагом, круг за кругом... Холод мало-помалу отступал, дрожь унялась. Усталость окутывала его тяжелой серой пеленой, а он все шел и шел с закрытыми глазами, открывая их только тогда, когда падал и надо было, превозмогая боль, вставать.

На рассвете солнце выжгло снеговые тучи. Ясон прислонился к дереву и поднял к небу воспаленные глаза.

Кругом все было бело, не считая натоптанной им черной дорожки. Опираясь спиной о гладкий ствол, Ясон медленно опустился на землю. Всеми клетками он впитывал солнечные лучи.

Голова кружилась от усталости, губы потрескались, упорный кашель раздирал грудь. Солнце, едва выйдя из-за горизонта, уже припекало. Ясон быстро высох, потом ему стало жарко. Очень жарко.

Что-то не в порядке... Эта мысль настойчиво стучалась в его мозг. Наконец он впустил ее и рассмотрел со всех сторон. Что не в порядке?.. Его самочувствие.

Воспаление легких. Явные признаки пневмонии.

Ясон улыбнулся, потом слизнул с губ капельки крови. Право, смешно: он успешно отбивался от пиррянских хищников и ядовитых рептилий, а вот самые крохотные бестии его одолели. Ничего, найдется и на них управа. Он засучил рукав и дрожащими пальцами прижал к руке жерло аптечки. Послышался щелчок, затем сердитое жужжание. Он знал, что этот звук что-то означает,— но что именно? Подняв аптечку, Ясон увидел торчащий конец иглы. Ну конечно. Нет антибиотика, предписанного анализатором. Аппарат нуждается в заправке.

Ясон выругался и отшвырнул аптечку; она шлепнулась в лужу и утонула. Конец аптечки, конец Ясона динАльта. Одинокий воитель против полчищ планеты смерти... Отважный чужепланетник, ни в чем не уступающий местным жителям... Всего один день без посторонней помощи — и его смертный приговор утвержден.

За его спиной раздалось свирепое рыканье. Он мгновенно повернулся и выстрелил, бросаясь на землю. И даже не успел осознать происходящего, как уже все было кончено. Пиррянская школа здорово натренировала его подкорковые центры. Глядя на уродливую тварь, которая корчилась в предсмертных судорогах в метре от него, Ясон сказал себе, что часы учения не пропали зря.

Тут же он с огорчением подумал, что убил одну из собак корчевщиков. Однако, присмотревшись, Ясон заключил, что этот зверь отличается от собак и мастью и размерами. И нравом. Хотя выстрел разнес грудную клетку и кровь била фонтаном из разорванных сосудов, чудовище все еще пыталось добраться до противника. Оно успело доползти до самых ног Ясона, прежде чем смерть подернула глянцем его глаза.

Нет, это не собака, но, возможно, ее дикий родич.

Вероятно, тут такое же родство, как между собакой и волком на Земле. Может быть, и у этих тварей есть волчьи черты? Может быть, и они охотятся стаями?

Он живо поднял голову. И вовремя поднял! Между деревьями крались серые силуэты. Ясон уложил одного за другим двух хищников; остальные, яростно ворча, отступили в лес. Но они не ушли совсем. Гибель трех членов стаи не устрашила остальных, только прибавила им злости.

Сидя спиной к дереву, Ясон отражал повторные атаки. Подпустит зверье поближе и только тогда открывает огонь. После каждого выстрела, сопровождающегося предсмертным визгом жертвы, все громче и яростнее выли уцелевшие. Некоторые затевали драку между собой, давая выход своему бешенству. Один, поднявшись на задних лапах, начал сдирать когтями кору с дерева, Ясон выстрелил по нему, но промахнулся, расстояние было слишком велико.

Он подумал, что у высокой температуры бывают свои преимущества... Ведь вот рассудок говорит ему, что он доживет только до заката или до тех пор, пока не расстреляет все патроны. А ему хоть бы что! Наплевать на все. Он полностью расслабился. Поднимет руку и выстрелит — и опять отдыхает. Иногда приходилась поворачиваться, чтобы уложить зверя, который подкрадывался сзади. Будь дерево потоньше, на этот маневр уходило бы меньше усилий... Ничего, и это сойдет.

Под вечер он истратил последний заряд. Поймав себя на том, что он все чаще промахивается, Ясон на этот раз дал зверю подойти совсем близко, потом выстрелил. Чудовище захрипело и испустило дух. Остальные с воем отпрянули, при этом одна тварь подставила бок, и Ясон поспешил нажать на спуск.

Последовал негромкий щелчок. Осечка? Он нажал снова—опять щелчок. Магазин был пуст, опустел и патронташ на поясе. Ясон не мог даже припомнить, сколько раз перезаряжал свое оружие.

Выходит, конец. Верно ему говорили, Пирр не по его зубам. А что говорили — как будто Пирр и с ними не расправится! Еще ни один пиррянин не умер своей смертью. И вообще пирряне не доживают до преклонных лет — их раньше съедают.

Теперь, когда ему не надо было держаться начеку и отстреливаться, болезнь взяла верх над ним. Ему страшно хотелось спать, и он знал, что это будет долгий сон. Слипающимися глазами он смотрел, как зверье подкрадывается к нему. Вожак уже совсем близко... Ясон увидел, как его мышцы напряглись для прыжка.

Хищник прыгнул. Сделал в воздухе кувырок и упал подле Ясона. Из клыкастой пасти струилась кровь, в голове сбоку торчал короткий металлический черенок.

Два человека вышли из зарослей и направились к Ясону. Звери тотчас скрылись; одного появления этих людей было достаточно, чтобы обратить их в бегство.

Корчевщики. Он так спешил добраться до города, что забыл про корчевщиков. Хорошо, что они здесь. Хорошо, что пришли. Язык не слушался Ясона, поэтому он улыбнулся им в знак благодарности. Но улыбаться было очень больно, и он решил поспать.

ГЛАВА XXIV

Дальше он воспринимал происходящее только урывками. Какое-то движение, и крупные животные кругом... Стены, запах дыма, голоса... Но его ничто не волновало и не заботило, он слишком устал. Куда легче и проще ничем не загружать мозги.

— Наконец-то,— сказал чей-то голос.— Еще день-другой, и мы закопали бы тебя в землю, хотя бы ты еще и дышал.

Ясон прищурился, стараясь сфокусировать расплывшееся перед его глазами лицо. Узнал Peca, хотел ответить, но едва открыл рот, как на него напал нестерпимый кашель. Кто-то поднес ему к губам чашку, и он проглотил какую-то сладковатую жидкость. Отдохнув немного, он сделал новую попытку.

— Давно я здесь? — Ясон не узнал собственного голоса, так тонко и слабо он прозвучал.

— Восемь дней,— сказал Рес.— Но почему ты меня не слушал, когда мы с тобой говорили в прошлый раз? Почему не остался около ракеты после аварии? Я же сказал тебе, что ты можешь садиться в любом месте нашего края. Ну ладно, теперь это уже позади. Но в другой раз слушай меня повнимательнее. Наши люди не теряли времени, они еще до темноты были на месте аварии. Увидели сломанные деревья, увидели след от затонувшей ракеты и сперва подумали, что из нее никто

не смог выбраться. Но тут одна из собак взяла твой след. Ночью в болотах она его опять потеряла. Сколько ни искали, не могли найти. Сам понимаешь — грязь, снег .. На следующий день уже хс тс ли вызывать подмогу, когда вдруг услышали стрельбу. В последнюю минуту подоспели, насколько я понимаю. К счастью, один из них был говорун, он приказал диким собакам уходить. Иначе пришлось бы их всех перебить, а это никуда не годится

— Спасибо, что выручили меня,— сказал Ясон.— Без вас я бы пропал. А что было дальше? Я помню только, как я простился с жизнью. Определил воспаление легких, верная смерть в моем тогдашнем состоянии без специального ухода. Выходит, вы ошибались, когда говорили, что от ваших лекарств мало проку. Мне-то они явно помогли...

Он замялся, глядя на Peca, который отрицательно качал головой с хмурым и озабоченным видом. Рядом с Ресом стояли еще два корчевщика, в том числе Накса, и у обоих на лице тоже было удрученное выражение.

— В чем дело? — насторожился Ясон.— Если мне помогли не ваши лекарства, то что же помогло? Во всяком случае, не моя аптечка. Она была пустая Помню, я ее не то обронил где-то, не то выбросил.

— Ты умирал,— медленно заговорил Рес.— Мы не могли тебя вылечить. Тут нужен был такой аппарат, какие делают жестянщики. Мы добыли его у водителя транспортера.

— Как добыли? — поразился Ясон.— Вы же сами говорили, что горожане не дают вам лекарств. Он ни за что не отдал бы свою аптечку. Только...

Рес кивнул и договорил:

— ...мертвый. Да, он был мертв. Я сам его убил с превеликим удовольствием.

Слова Peca поразили Ясона в самое сердце. Откинувшись на подушки, он мысленно перебирал всех тех, кто погиб после того, как он попал на Пирр. Люди умирали, чтобы спасти его, умирали, чтобы он жил, умирали из-за его идей. Он чувствовал себя последним негодяем. Будет ли Краннон последней жертвой или горожане захотят отомстить?

— Вы понимаете, что это значит? — произнес он через силу.— Гибель Краннона окончательно восстановит город против вас. Вы больше ничего от них не получите

Они будут нападать на вас при каждом удобном случае убивать ваших людей...

— Все это мы знаем! — ответил Рес охрипшим от волнения голосом.— Не подумай, что нам было легко решиться на такое. У нас было что-то вроде торгового соглашения с жестянщиками. Транспортеры с товарами считались неприкосновенными. Ведь это было наше единственное связующее звено с Галактикой, последняя надежда на то, что когда-нибудь все-таки удастся наладить контакт с внешним миром.

— Тем не менее вы разрушили это звено, чтобы спасти меня. Во имя чего?

— На этот вопрос только ты можешь ответить. Город подвергся сильнейшей атаке, мы видели бреши в стене, в одном месте им пришлось отодвинуть линию обороны назад. В это время космический корабль находился над океаном и сбрасывал какие-то бомбы. Наши люди видели вспышку. Потом корабль пошел обратно, а ты покинул его на маленькой ракете. Они обстреляли ее, но убить тебя им не удалось. И ракета уцелела, мы как раз собираемся поднять ее из болота. Что все это означает? На этот вопрос никто не мог нам ответить. Мы понимали только, что произошли очень важные события. Тебя нашли живым, но было очевидно, что ты обречен и от тебя мы ничего не узнаем. Может быть, ракету еще можно отремонтировать и использовать. Может быть, ты украл ее для нас с этой целью. Мы не могли дать тебе умереть, хотя бы это грозило нам доподлинной войной с горожа нами Объяснили положение всем тем из наших людей, кого удалось застать на месте, и все были за то, что тебя надо спасти. Я убил жестянщика, взял аптечку, загнал двух доримов и поспел как раз вовремя. А теперь скажи нам, что все это значит? Какой у тебя план? Что он нам даст?

Чувство вины лишило Ясона дара речи. В памяти промелькнул эпизод из старинной легенды — про Иону, который загубил космический корабль со всеми людьми, а сам остался жив. Не о нем ли эта притча? Неужели он погубил целый мир? Смеет ли он признаться этим людям, что угнал ракету только затем, чтобы спасти собственную жизнь?

Три пиррянина выжидательно наклонились над ним Ясон закрыл глаза, чтобы не видеть их лиц. Как быть? Если он скажет им все как есть, они тут же убыот его и будут правы. Собственная судьба его уже не беспокоила, но ведь, если он сейчас умрет, все жертвы окажутся напрасными А между тем война между планетой и людьми может быть прекращена Все факты налицо, осталось только пригнать их друг к другу. Он уже знал бы ответ, если бы не эта проклятая усталость. Решение готово, схоронилось где-то в мозгу и ждет, чтобы его извлекли из тайника

За стеной послышался топот, потом невнятный крик, но пирряне не обратили внимания на эти звуки, они напряженно ждали, что ответит Ясон. А он никак не мог подобрать нужные слова Одно ему было ясно: нельзя говорить правду. Его кончина будет кончиной всех надежд. Надо лгать, чтобы выиграть время и отыскать решение, которое вертится где-то совсем рядом... Но утомленный мозг был не в состоянии придумать что-нибудь правдоподобное.

В напряженной тишине громко отдался стук распахнутой двери. На пороге стоял кряжистый человек, его багровое лицо, обрамленное седой бородой, дышало гневом.

— Вы что тут, оглохли все? — рявкнул он.— Целую ночь скачу, всю глотку сорвал, а вы сидите здесь словно клуши. Выходите! Живо! Землетрясение! Вот-вот начнется сильное землетрясение!

Пирряне вскочили на ноги и обрушили на вошедшего град вопросов. Голос Peca прозвучал громче других:

— Ханаиас! Сколько у нас времени?

— Сколько времени? Нашел о чем спрашивать! Уходите, пока живы, это все, что я знаю!

Не тратя времени на дальнейшие разговоры, корчевщики живо приступили к сборам, и через минуту Ясон уже лежал на носилках, укрепленных на спине дорима.

— В чем дело? — спросил он пиррянина, который привязывал его к носилкам.

— Землетрясение надвигается,— ответил тот, затягивая узел Хананас наш лучший предсказатель по этой части Он всегда заранее знает, когда ждать землетрясение Кого успеет предупредить, те уходят Предсказатели всегда наперед знают — чувствуют, что ли

Он управился с узлами и исчез

Когда они тронулись в путь, уже смеркалось, и красный закат перекликался с пунцовым заревом на севере Издалека доносился глухой гул, который вое принимался скорее осязанием, чем слухом, в земле от давались толчки. Доримы без понукания пустились валкой рысью. Они прошлепали копытами по мелкому болоту, после чего Хананас резко изменил курс. Причину этого Ясон понял немного погодя, когда небо на юге словно взорвалось. Яркая вспышка озарила лес, потом сверху посыпался пепел, по деревьям барабанили раскаленные камни. Земля шипела там, где они падали, и быть бы лесному пожару, если бы не недавний дождь.

Рядом с маленьким караваном колыхалось что-то большое и черное. Когда они выехали на поляну, Ясон присмотрелся и в отраженном свете разглядел косматое чудовище с огромными кривыми рогами.

— Рес...— позвал он, задыхаясь.

Рес бросил взгляд на зверя и отвернулся.

Чудовище его не то что не испугало — даже не заинтересовало. Посмотрев по сторонам, Ясон понял почему.

Бегущие животные не издавали ни звука, поэтому он не заметил их раньше. Между деревьями справа и слева мелькали темные силуэты. Какие-то из них он узнавал, незнакомых видов было намного больше. Несколько минут совсем рядом, мешаясь с одомашненными собаками, бежала стая диких псов. И ничего, как будто всегда так было. Над головой у всадников проносились летающие твари. Перед угрозой катаклизма междоусобицы были забыты. Все живое объединилось в борьбе за жизнь. Путь пересекли жирные животные с изогнутыми клыками, похожие на свиней. Доримы замедлили бег, осторожно ставя ноги, чтобы не топтать их. Иногда мелкие твари цеплялись за спину более крупных и какое-то время ехали на них верхом, прежде чем соскочить опять.

Скрипучие носилки немилосердно трясли Ясона, и в конце концов его сморил сон. Ему снились звери, несущиеся вперед в бесшумном стремительном беге. Откроет глаза, закроет глаза — одно и то же, нескончаемая череда животных.

Эта картина таила в себе какой-то глубокий смысл... Но что именно? Ясон нахмурился, соображая. Бегущие животные, пиррянские животные...

Вдруг он сел на носилках, сон как рукой сняло. Ну конечно же!

— Что случилось? — спросил Рес, подъезжая вплотную.

— Ничего, едем дальше,— отозвался Ясон,— Нам бы только выбраться живьем из этой переделки. Я знаю, как вашему народу получить то, чего он хочет, и прекратить войну. Есть способ, мы его применим.

ГЛАВА XXV

В памяти отложились только отдельные фрагменты ночного перехода. Кое-что запечатлелось очень четко — например, громадная, с космический корабль величиной глыба раскаленного шлака, которая упала в озеро и обдала всадников горячими брызгами. А вообще подробности этого бесконечного перехода мало занимали изнуренного болезнью Ясона. На рассвете они вышли из опасной зоны, и доримы с рыси перешли на шаг. Как только угроза миновала, звери исчезли, тихо разошлись в разные стороны, все еще соблюдая перемирие.

Но кончилась опасность — кончился и мир; Ясон убедился в этом, когда они устроили привал. Вместе с Ресом он направился к зеленому пятачку возле упавшего дерева, однако на мягкой траве уже лежала дикая собака. При виде людей она вся напряглась, румяный восход высекал красные искры из ее глаз. В трех метрах от зверя Рес остановился и замер. Ясон тоже остановился, спрашивая себя, почему корчевщик не берется за оружие и не зовет никого на помощь. Что ж, ему виднее...

Неожиданно собака прыгнула прямо на них. Рес оттолкнул Ясона в сторону, так что он упал навзничь, и сам припал к земле, держа в руке длинный нож, который выхватил из укрепленных на бедре ножен. Молниеносный выпад... Собака изогнулась в воздухе, пытаясь схватить нож зубами, по он уже вонзился в ее тело за лопаткой и распорол ее во всю длину. Она еще была жива, когда упала на землю, но Рес уже сидел на ней верхом. Задрав кверху защищенную пластинами голову, он перерезал собаке горло, потом тщательно вытер о ее шкуру нож и сунул его обратно в ножны.

— Обычно они смирные,— спокойно сказал он,— но эта чем-то была взбудоражена. Должно быть, потеряла стаю.

Как это непохоже на поведение горожан! Рес не лез на рожон и не стал нападать первый, он до последнего избегал схватки. Когда же зверь пошел в атаку, последовала быстрая и эффективная расправа. Но Рес не упивался своей победой, напротив, он явно был огорчен гибелью живого существа.

Правильно. Все стало на свои места. Теперь ему ясно, как начался смертельный поединок Пирра с человеком — и ясно, как его прекратить. Нет, жертвы не были напрасными! Каждая из них приближала его к цели. Осталось сделать последний шаг.

Рес смотрел на Ясона, явно думая о том же.

— Выкладывай,— сказал он.— Что ты подразумевал, когда говорил, что мы можем перебить жестянщиков и завоевать свободу?

— Собери остальных, я объясню. И надо, чтобы Накса непременно был, и другие говоруны.

Люди Реса не заставили себя ждать. Каждый знал, что для спасения этого ипопланетника был убит жестянщик и теперь вся надежда на него. Глядя на обращенные к нему лица, Ясон думал, как лучше растолковать им, что нужно сделать. Мысли о том, что многие из них погибнут, выполняя его план, не облегчала ему задачу.

— Всем нам хочется, чтобы прекратилась война на Пирре. Есть способ сделать это, но он потребует человеческих жертв. Может быть, погибнет кто-то из вас. По-моему, за такое дело не жалко отдать жизнь, ведь победа даст вашему народу все то, о чем вы давно мечтали.

Он обвел взглядом напряженно слушающих людей.

— Мы нападем на город и прорвем Периметр. Я знаю, как это сделать...

Толпа зашумела. Одни ликовали, предвкушая расправу с исконным врагом. Другие таращились на Ясона как на сумасшедшего. Третьи были ошеломлены дерзким замыслом сразиться с вооруженным до зубов врагом в его оплоте. Ясон поднял руку, и все смолкли.

— Я знаю, это кажется невозможным,— продолжал он.— Но послушайте, что-то надо делать. И сейчас самое время действовать. Дальше будет только еще хуже. Город Пирр... жестянщики обойдутся без вашего продовольствия, их концентраты — порядочная дрянь, но прожить можно. А вот вам придется несладко, уж они постараются отомстить. Вы перестанете получать металл для инструмента, детали для электронной аппаратуры. Они способны даже выслеживать с воздуха и уничтожать ваши фермы. Словом, ждите неприятностей. И это только начало... Горожане проиграют войну против планеты. С каждым годом их остается все меньше, в один прекрасный день последние вымрут. Но сперва — уж я их знаю! — они взорвут свой корабль, а заодно и всю планету, если сумеют.

— А как мы им можем помешать? — крикнул кто-то.

— Помешаем, если нанесем удар теперь,— ответил Ясон.— Я хорошо изучил город, знаю, как устроена оборона. Периметр предназначен для защиты от животных, а мы можем прорваться, если очень постараемся.

— Что толку? — возразил Рес.— Мы прорываем Периметр, они отходят, потом собирают все силы и наносят ответный удар. Разве мы устоим против их оружия?

— До этого не дойдет. Их космодром примыкает к Периметру, я знаю точно, где стоит корабль. Именно там мы и должны прорваться. Около корабля нет постоянной охраны, и вообще на космодроме мало людей. Мы захватываем корабль. Сможем ли мы им управлять, роли не играет. У кого в руках корабль, у того в руках и весь Пирр. Мы пригрозим уничтожить корабль, если не будут приняты наши условия. Им придется выбирать — либо массовое самоубийство, либо сотрудничество. Надеюсь, у них хватит ума предпочесть второе.

Секунду царила полная тишина, но тут же загудели голоса, все старались перекричать друг друга, пока Рес не вмешался и не навел порядок.

— Тихо! — крикнул он.— Дайте Ясону договорить, потом решайте. Мы еще не слышали, как он предлагает осуществить прорыв.

— Успех моего плана зависит от говорунов,— сказал Ясон.— Накса тут?

Он выждал, пока одетый в шкуры корчевщик не протиснулся вперед, и продолжал:

— Слушай, Накса, у меня к тебе вопрос относительно говорунов. Вы умеете приказывать доримам и собакам, это я знаю. А как с дикими животными? Можете вы их заставить слушаться вас?

— Диких-то? А что, заставим. Чем больше говорунов, тем больше наша сила. Что захотим, то и будут делать.

— Значит, можно организовать атаку,— возбужденно подытожил Ясон.— Вы смогли бы собрать всех говорунов в одном месте, в противоположном конце от космодрома, и натравить животных на город, заставить их атаковать Периметр?

— Сможем ли мы? — идея Ясона явно привела Наксу в восторг.— Да мы отовсюду зверей сгоним, такой штурм устроим, они еще такого не видели!

— Значит, решено. Вы, говоруны, организуете штурм Периметра в дальнем конце. Только сами не показывайтесь, чтобы охрана не смекнула, в чем дело. Я видел, как они действуют. При сильной атаке вызывают подмогу из города и снимают часть людей с других участков Периметра. В разгар битвы, когда все их силы будут связаны в другом месте, я поведу отряд на прорыв и захвачу корабль. Вот такой у меня план, и я уверен, что у нас все получится.

Кончив говорить, Ясон в изнеможении опустился на траву. Лежа, он слушал, как идет бурное обсуждение, направляемое Ресом. Говорили о трудностях и о том, как их преодолеть. Участники дискуссии не видели никаких существенных изъянов в его плане. Это не означало, что он совсем не имел слабых мет, но Ясон предпочитал не напирать на них. Эти люди всей душой хотят, чтобы его замысел свершился, и они его осуществят.

Когда обсуждение кончилось и все разошлись, Рес подошел к Ясону.

— Ну так, в принципе все решено,— сказал он.— Никто не возражал. Теперь гонцы оповестят говорунов, ведь это наша ударная сила, чем больше мы их соберем, тем лучше. Вызывать их по визифону не стоит — кто поручится, что жестянщики не могут перехватывать наши .передачи. Нам нужно пять дней, чтобы все подготовить.

— Да и мне нужно не меньше пяти дней, чтобы хоть сколько-нибудь восстановить силы,— ответил Ясон.— А сейчас неплохо бы поспать.

ГЛАВА XXVI

— Необычное впечатление,— сказал Ясон.— Я ведь никогда по-настоящему не видел Периметр снаружи. Уродство — другого слова не подберешь.

Он лежал на бугре рядом с Ресом и смотрел из-за кустов вниз на Периметр. Несмотря на полуденный зной, оба были закутаны в шкуры, ноги защищены толстыми крагами, руки — кожаными рукавицами. От жары и двойного тяготения у Ясона кружилась голова, но он держался.

Впереди, за выжженной полосой, тянулся Периметр. Глухая стена, неодинаковая по высоте, неоднородная по материалу, сооруженная из самого различного материала. Невозможно сказать, какой она была первоначально. Атаки, атаки, атаки долбили, подрывали, разрушали ее. Горожане наспех ремонтировали стену, лепили заплаты. Грубая каменная кладка рассыпалась, на ее месте появлялись деревянные клети, а к ним примыкали сваренные по шву стальные плиты. Но и металл не мог устоять — свидетельством тому было рваное отверстие, через которое сыпался песок из лопнувших мешков. Поверхность стены опутывали сигнальные провода и проволока электрической защиты. Тут и там над парапетом торчали стволы огнеметов, сжигающих все живое, что только приближалось к основанию стены.

— Эти штуки могут причинить нам хлопот,— сказал Рес.— Видишь, вон та как раз прикрывает участок, где ты задумал прорваться.

— Не беспокойся, все будет в порядке,— заверил его Ясон.— Хоть и кажется, что они бьют беспорядочно, но это не так. Промежутки между залпами разные, но эта хитрость рассчитана на зверей, а не на человека. Да ты сам убедись. Залп следует через каждые две, четыре, три и одну минуту.

Они отползли обратно в яму, где их ждали Накса и другие. Всего тридцать человек, а для такого задания как раз и требовался небольшой подвижный отряд. Их главное оружие — внезапность. Без нее арбалеты корчевщиков и десяти секунд не устоят против огневой мощи города.

В толстых шкурах всем было жарко, и кое-кто развязал одежду, чтобы немного остыть.

— Завяжитесь! — скомандовал Ясон.— Вы еще не бывали так близко к Периметру и не представляете себе, что там творится. Я знаю, Накса не подпустит крупных животных, а с мелкими тварями все вы справляетесь. Тут другая опасность. Каждая колючка отравлена, каждая травинка оканчивается смертоносным шипом. Насекомых тоже берегитесь. И когда пойдем вперед, дышите только через мокрую тряпку.

— Он прав,— пробурчал Накса.— Я ни разу не был так близко. Под стеной смерть, сплошная смерть. Делайте, как он велит.

Снова потянулось томительное ожидание. Они оттачивали и без того острые арбалетные стрелы и поглядывали на медленно ползущее по небу солнце. Один Накса не тяготился ожиданием. Он сидел, глаза где-то далеко, и слушал внутренним слухом, что происходит в джунглях.

— Идут,— сказал он наконец.— Никогда еще такой прорвы не слышал. Все звери, со всего края, отсюда до самых гор, мчатся к городу, только вой стоит.

Ясон и сам кое-что улавливал. Атмосферу напряжения, страшную волну ненависти и ярости. Он знал, все получится, если только удастся сосредоточить атаку на узком фронте. Говоруны не сомневались в успехе. Еще на рассвете тонкая цепочка косматых людей в шкурах, охватив подковой пиррянских животных, мысленными командами погнала их на город.

— Пошли на штурм! — вдруг сказал Накса.

Все встали, глядя в сторону города. Ясон физически ощутил, что Накса прав. А тут еще издалека донеслись выстрелы и мощные взрывы, над деревьями поднимались струйки дыма.

— Займем исходную позицию,— сказал Ясон.

Лес кругом был словно пропитан концентратом ненависти. Полуодушевленные растения извивались и корчились, воздух наполнился тучами крылатой мелюзги. Накса, весь в поту, бормоча что-то, отводил в сторону катящуюся на них волну животных. Отряд потерял четверых-, пока добирался до выжженной полосы Одного ужалило какое-то насекомое, и хотя Ясон вовремя подоспел с аптечкой, раненый все равно чувствовал себя так скверно, что вынужден был ползти обратно А трое погибли, их распухшие, скорченные тела так и остались лежать на земле.

— Голова уже болит держать их,— проворчал Накса.— Когда пойдем на стену?

— Рано еще,— ответил Рес.— Мы ждем сигнала.

Один из корчевщиков нес радиостанцию. Осторожно поставив ее на землю, он забросил антенну на дерево. Рация была экранирована так, чтобы никакие импульсы не выдали их присутствия. Включили приемник, но в динамике только потрескивали разряды.

— Можно было заранее рассчитать время-..— заговорил Рес.

— Нет,— возразил Ясон.— Тут важна точность. Мы должны пойти на прорыв в самый разгар штурма, будет больше шансов на успех». Даже если они перехватят наш сигнал, все равно сразу не сообразят, в чем дело. А через несколько минут это и вовсе не будет играть никакой роли.

В динамике зашипела несущая частота. Чей-то голос произнес короткую фразу и выключился.

— Принесите три мешка ,муки.

— Пошли! — Рес рванулся вперед.

— Постой.— Ясон поймал его за руку.— Не забывай про огнемет. Он даст залп через... есть!

Фонтан огня пролился на землю и погас.

— Четыре минуты до следующего, мы угадали в самый большой интервал!

Они побежали по мягкой золе, перепрыгивая через обугленные кости и ржавый металл. Двое корчевщиков подхватили Ясона под руки и буквально несли его. Это не было предусмотрено, но помогло выиграть несколько драгоценных секунд. У стены они отпустили его, и он вытащил мину, которую сделал из патронов от пистолета убитого Краннона, соединив их с детонирующим устройством. Операция была многократно отрепетирована, и теперь все шло как по маслу.

Ясон выбрал для прорыва участок со стальными плитами. Они лучше всего противостояли пиррянским организмам, это позволяло надеяться, что насыпь за ними не такая мощная, как в других местах. Если он просчитался, им всем конец.

Бежавшие впереди уже прилепили к стене комья клейкой смолы. Ясон вдавил в нее патроны, расположив их прямоугольником в рост человека. В это же время другие члены отряда размотали детонирующий шнур. Штурмовая группа рассыпалась вдоль стены, Ясон доковылял до электродетонатора, упал на него и нажал рычаг.

Оглушительный взрыв сотряс стену и выбросил язык красного пламени. Рес первым подскочил к пробоинам и принялся дергать руками еще дымящийся металл. Подоспели остальные и дружно отогнули зазубренные края. Брешь заволокло дымом, ничего не было видно. Ясон нырнул в нее, покатился по валунам и врезался во что-то твердое. Протерев глаза, он осмотрелся по сторонам.

Он был в городе.

Остальные тоже ворвались в брешь. На бегу они подхватили Ясона на руки, чтобы не затоптать. Кто-то увидел космический корабль, и все ринулись в ту сторону.

Навстречу им из-за угла выскочил человек. При виде нападающих он с чисто пиррянской быстротой метнулся к подворотне. Но нападающие тоже были пирря*щми, и он повалился на спину, пронзенный тремя стрелами. Не останавливаясь, они бежали дальше между низкими складскими зданиями туда, где высился корабль.

И тут они увидели, как наружный люк медленно закрывается. Кто-то опередил их. Град стрел забарабанил по люку, да что толку.

— Вперед! — крикнул Ясон.— Живей под корпус, пока он не открыл огонь!

Трое из отряда не успели добежать до укрытия. Все остальные .уже стояли под кораблем, когда его пушки заговорили. Большинство снарядов разрывалось поодаль, но все равно в ушах стоял звон от электрических разрядов и летящих осколков.

Троих накрыло шквалом огня и разнесло на молекулы. Прорвавшийся в корабль пиррянин нажал сразу все гашетки, чтобы отразить атаку и предупредить своих. Сейчас он стоит у визифона и вызывает подмогу.

Ясон дотянулся до люка и попробовал его открыть, но он был заперт изнутри. Кто-то оттолкнул Ясона и дернул рукоятку. Она обломилась, люк не поддался.

Пушки смолкли, и грохот прекратился.

— Вы взяли пистолет у убитого? — спросил Ясон.— С пистолетом можно в два счета открыть люк.

— Нет,— отозвался Рес.— Некогда было.

Он еще не договорил, как два корчевщика сорвались с места и побежали к складам. Один из них держался левее, другой правее. Тотчас загрохотали пушки. Очередь поразила одного смельчака, но второй успел добежать до зданий, прежде чем стрелок изменил прицел.

Он мигом обернулся, выскочил из-за дома и швырнул пистолет своим товарищам, но сам уже не сумел укрыться и был сражен снарядами.

Пистолет докатился по бетону почти до самых ног Ясона. Он приставил дуло к замку и выстрелил; в эту секунду за домами завыли турбины стремительно приближающихся транспортеров. Люк скрипнул и медленно открылся. Весь отряд был внутри корабля еще до того, как появился первый транспортер. Накса остался с пистолетом у люка; Ясон повел остальных к пилотской кабине.

Он объяснил им, как туда добираться, и когда подоспел сам, все уже было кончено, горожанин стал похож на подушечку для булавок. Один из корчевщиков, немного разбирающийся в технике, нашел гашетки и открыл такой яростный огонь, что транспортерам пришлось отступить.

— Свяжитесь по радио с говорунами и скажите им, что можно прекращать атаку.

Отдав это распоряжение, Ясон подошел к визифону и включил его. С экрана на него глядел потрясенный Керк.

— Ты! — Керк произнес это словно ругательство.

— Ага, я,— ответил Ясон, рассматривая рычаги и кнопки на пульте.— Выслушай меня, Керк... И учти, как я скажу, так и будет. Я, конечно, не знаю, как управлять космическим кораблем, но взорвать его я сумею. Тебе слышен этот звук?

Он щелкнул тумблером, и где-то в недрах корабля загудел насос.

— Это насос основного горючего. Если я оставлю его включенным, он в два счета наполнит топливом камеру сгорания. Накачаю побольше, чтобы потекло через дюзы. А потом нажму пусковую кнопку... Угадай, что тогда будет с вашим единственным космическим кораблем? Я не спрашиваю, что будет со мной, тебе на это наплевать. Но корабль нужен вам, как воздух.

В кабине царило безмолвие. Люди, захватившие корабль, смотрели на Ясона. Тишину нарушил скрипучий голос Керка.

— Что тебе надо, Ясон? Что ты задумал? Зачем привел этих животных? — От ярости у него перехватило горло.

— Попридержи язык, Керк,— строго сказал Ясон.— Люди, о которых ты говоришь, владеют единственным на Пирре космическим кораблем. Если ты хочешь, чтобы они делились с тобой, научись сперва вежливо разговаривать. А теперь немедленно иди сюда. Да захвати с собой Бруччо и Мету.

Ясон посмотрел на багровое, отекшее лицо седого пиррянина и вдруг ощутил что-то похожее на жалость.

— Да не горюй ты так, это не конец света. А скорее начало. Да, вот еще: не выключай этот канал. Пусти изображение на все экраны в городе, чтобы каждый видел, что тут будет происходить. И пусть запишут, чтобы можно было повторить.

Керк хотел было что-то ответить, но раздумал и исчез с экрана. Однако визифон остался включенным. На всех экранах города был виден главный отсек космического корабля.

ГЛАВА XXVII

Бой был окончен. Он кончился так быстро, что они еще не успели как следует это осознать. Рес пощупал рукой поблескивающий металлом пульт управления, убеждаясь, что ему не чудится. Остальные бродили по отсеку, заглядывали в перископы, увлеченно рассматривали диковинную аппаратуру.

Ясон еле держался на ногах, но не показывал виду. Открыв пилотскую аптечку, он нашел стимулирующее средство. Три золотистые пилюльки прогнали усталость и развеяли туман в голове.

— Внимание! — крикнул он.— Борьба еще не окончена. Они постараются отбить корабль, так что мы должны быть наготове. Пусть кто-нибудь из ваших техников хорошенько изучит все пульты и отыщет кнопки от люков. Все люки до одного должны быть надежно задраены. Если понадобится, пошлите людей, чтобы проверили. Включите видеодатчики на круговой обзор, чтобы никто не мог подойти к кораблю. Поставьте человека к двигателям, а то они могут отрезать меня от них, если прорвутся туда. И не мешало бы тщательно осмотреть отсек за отсеком — вдруг мы не одни на корабле.

Каждому нашлось дело, и люди сразу оживились. Рес распределил обязанности. Ясон остался стоять возле пульта, поближе к тумблеру топливного насоса. Да, борьба еще не кончилась...

— Транспортер! — крикнул Рес.— Ползет потихоньку.

— Рвануть его? — спросил член отряда, дежуривший у гашеток.

— Погоди, посмотрим, кто это,— сказал Ясон.— Если те, которых я вызвал, пусть проезжают.

Стрелок следил в прицел за приближающимся транспортером. Водитель... три пассажира... Ясон подождал, пока рассеялись последние сомнения.

— Это они,— сказал он.— Встань около люка, Рес, впускай по одному и сразу отбирай пистолеты. И все остальное снаряжение тоже. Любая штука может оказаться оружием, особенно внимательно осмотрите Бруччо — худой такой, лицо как топор,— чтобы у него ничего не осталось. Он у них специалист по оружию и технике выживания. Водителя тоже захватите, остальным горожанам незачем знать, в каком состоянии наша оборона.

Ясон сидел как на иголках. Его рука лежала рядом с тумблером. Он знал, что никогда его не включит, но другие не должны об этом подозревать.

Послышался топот, приглушенная брань, и в отсек втолкнули пленников. При виде их свирепых лиц Ясон невольно сжал кулаки.

— Пусть встанут около стенки,— сказал он Ресу.— И не спускайте с них глаз. Арбалетчикам быть наготове.

Он смотрел на людей, которые когда-то были его друзьями, а теперь задыхались от ненависти к нему. Мета, Керк, Бруччо. Водителем оказался Скоп, тот самый, которого Керк приставлял к нему охранником. Теперь роли поменялись, и Скоп был готов лопнуть от злости.

— Слушайте внимательно,— заговорил наконец Ясон.— Потому что от этого зависит ваша жизнь. Стойте у стены и не пытайтесь приблизиться ко мне даже на дюйм. Кто не подчинится, будет убит на месте. Будь я один, вы, конечно, не дали бы мне даже нажать на тумблер. Но я не один. У вас рефлексы и мышцы настоящих пиррян, но и у арбалетчиков не хуже. Так что лучше не рискуйте. Все равно ничего не выйдет, кроме самоубийства. Я говорю это вам для вашего же блага. Чтобы можно было разговаривать спокойно, без риска, что кто-нибудь из вас сорвется и будет убит. У вас нет другого выхода. Вам придется выслушать все, что я скажу. Вам отсюда не уйти, и убить меня не удастся. Война окончена.

— Все потеряно... Это ты виноват, ты, предатель! — прохрипела Мета.

— И то и другое неверно,— мягко возразил Ясон.— Я не предатель. Я соблюдаю верность всем людям этой планеты, живут ли они внутри Периметра или за его пределами. Вы не можете сказать, что я кому-то отдавал предпочтение. И кроме того, вы ничего не потеряли. Если хотите знать, вы выиграли. Война с планетой выиграна вами. Потрудитесь только дослушать меня до конца.

Он повернулся к Ресу, который недовольно нахмурился.

— И ваши люди, Рес, тоже выиграли, поверьте мне. Это конец войны с городом, у вас будут лекарства, будет контакт с внешним миром, все, о чем вы мечтали.

— Может быть, мои слова покажутся тебе циничными,— сказал Рес,— но ты сулишь райскую жизнь обеим сторонам. Трудновато будет осуществить такое обещание, если учесть наши прямо противоположные интересы.

— Спасибо, ты попал в самую точку,— сказал Ясон.— Проблема будет решена так, чтобы никто не остался в накладе. Мир между городом и фермами, конец вашей бессмысленной войне. Мир между людьми и пиррянскими организмами — ведь с этого конфликта все пошло

— Он рехнулся,— сказал Керк.

— Возможно. Выслушайте, потом судите. Начну с истории, потому что корни проблемы и ее разрешение связаны с прошлым. Когда поселенцы триста лет назад высадились на Пирре, они не заметили одной очень важной черты, которая отличает его от всех других планет Галактики. И трудно их корить, у них и без того хватало забот. Все, кроме разве тяготения, было для них непривычно, все непохоже на искусственный климат индустриальной планеты, с которой они прилетели. Штормы, вулканы, наводнения, землетрясения—от всего этого не мудрено и свихнуться. Наверно, со многими так и случилось. Еще им без конца досаждали звери и насекомые, такие непохожие на безобидную фауну в заповедниках, к которой они привыкли. Бьюсь об заклад, им было невдомек, что пиррянские животные к тому же наделены телепатическими свойствами.

— Опять этот вздор! — рявкнул Бруччо.— Даже если они телепаты, это ровным счетом ничего не значит. Ты почти убедил меня своей теорией о том, что атаки на город направляются телепатически, но твой катастрофический провал показал, чего стоит эта теория.

— Согласен,— ответил Ясон.— Я ошибался, когда думал, что атаки на город направляются телепатическими импульсами извне. Тогда мне эта гипотеза казалась вполне логичной и обоснованной. Верно, экспедиция на остров кончилась катастрофическим провалом. Да только вы забываете, что ваше решение было прямо противоположным тому, что я предлагал. Пойди я в пещеру, обошлось бы без жертв. Думаю, мне удалось бы выяснить, что эти шевелящиеся растения — специфические организмы с необычайно высоким телепатическим потенциалом. Просто они особенно сильно отражали импульсы, которые питали атаки на город. А я все перепутал, думал, что они раздувают войну. Теперь они все уничтожены, и точного ответа мы не получим. Но в одном их гибель нам помогла. Она показала, где надо искать подлинных виновников войны, кто на самом деле направляет и вдохновляет атаки против города.

— Кто? — выдохнул Керк.

— Да вы сами, кто же еще,— ответил Ясон.— Конечно, не только вы четверо, а все жители города. Я готов допустить, что война вам не по душе. И тем не менее вы ее зачинщики, вашими стараниями она продолжается.

Он с трудом удержался от улыбки, глядя на их ошарашенные лица. Лучше не мешкать с объяснением, а то, чего доброго, собственные союзники тоже сочтут, что он помешался.

— Сейчас вы поймете. Я уже сказал, что пиррянские организмы наделены телепатическими свойствами. Это относится ко всем — к насекомым, к растениям, к животным. Когда-то, в разгар буйного прошлого Пирра, это качество помогло телепатическим мутациям устоять в борьбе за существование. Другие виды вымирали, а они уцелели. Я уверен, что под конец они даже сотрудничали, сообща вытеснили последних представителей другой породы. Сотрудничество — вот девиз для Пирра. С одной стороны, они соперничали между собой, а с другой,— вместе давали отпор всему, что угрожало их племени. Какое-нибудь стихийное бедствие, потоп — они в полном согласии спасаются бегством. Что-то в этом роде можно наблюдать на любой планете, где бывают лесные пожары. Но здесь особенно суровые условия, и взаимопомощь достигла очень высокого уровня. Возможно, некоторые организмы даже наделены даром предчувствовать близкую катастрофу. Вроде того, как некоторые из вас предсказывают землетрясение. Благодаря предупреждению крупные животные уходили от беды. А самым мелким видам помогали уцелеть особые семена, или шипы, или яйца, которые переносились в безопасное место либо с ветром, либо с мехом больших зверей. Да-да, так и было, я уверен, я же сам видел такое бегство, когда мы уходили от землетрясения.

— Ладно, допустим, что все было так, как ты говоришь! — крикнул Бруччо.— Но при чем тут мы? Хорошо, все животные убегают вместе — какое отношение это имеет к войне?

— Они не только вместе убегают,— сказал Ясон.— Они сотрудничают, чтобы противостоять стихийным бедствиям. Я не сомневаюсь, мы еще услышим восторги экологов, когда они начнут изучать сложный механизм приспособления, который срабатывает здесь, когда надвигается гроза, или половодье, или пожар, или еще какая-нибудь беда. Но нас сейчас интересует одна реакция.

А именно та, которая направлена против горожан. Вы еще не догадались? Пиррянские организмы воспринимают вас как стихийное бедствие! Вряд ли удастся выяснить, как это началось. Хотя вообще-то в дневнике, который я нашел, в записях о первых днях освоения планеты есть ключ к разгадке. Там говорится, что во время лесного пожара колонисты встретились с какими-то новыми видами. Точнее, животные были те же, что прежде, только они вели себя иначе. Как, по-вашему, могли реагировать на лесной пожар люди, которые прежде жили в условиях, можно сказать, тепличной цивилизации? Они, конечно, перепугались насмерть. Если лагерь находился на пути огня, животные, естественно, бежали через него. А люди, так же естественно, обстреляли их. И сразу же поставили себя в ряд стихийных бедствий. Мало ли в каком обличье выступает катастрофа. Скажем, в обличье двуногих с пистолетами. Пиррянские животные нападают на людей, люди убивают животных, начинается война. Уцелевшие продолжали атаки и по-своему оповестили все организмы планеты, что происходит. Здешняя радиоактивность способствует всевозможным мутациям. Дальше в борьбе за существование сохранялись те организмы, которые были опасны для человека. Я не удивлюсь, если телепатический потенциал тоже поощряет мутации. Уж очень специализированы некоторые наиболее опасные виды, не могут они быть просто плодом естественной эволюции за такой короткий срок, как триста-четыреста лет. Поселенцы, понятно, давали отпор, оттого их и дальше воспринимали как стихийное бедствие. Они все время совершенствовали свое оружие, но проку от этого, как вам известно, не было никакого. Вы, горожане, унаследовали их ненависть к Пирру. Вы все воюете, и все ближе ваш полный разгром. Разве можете вы победить, когда против вас биологические ресурсы целой планеты, которая каждый раз, можно сказать, перерождается для противоборства?

Стало очень тихо. Керк и Мета побледнели, потрясенные словами Ясона. Бруччо что-то бормотал себе под нос и загибал палец за пальцем, подыскивая контраргументы. Что до Скопа, то он оставил без внимания всю эту галиматью, которой не мог или не хотел понять. Представься ему малейшая возможность, он бы тут же пришиб Ясона.

Первым заговорил Рес. Он быстрее других разобрался и подвел итог.

— Не сходится,— сказал он.— А как же мы? Мы ведь живем среди пиррянской природы без Периметров и пистолетов. Почему на нас никто не нападает. Мы такие же люди, у нас с жестянщиками одни предки.

— Вас не трогают, потому что не ставят вас в ряд со стихийными бедствиями,— ответил Ясон.— Животные могут жить на склонах дремлющего вулкана, между ними будет идти обычная конкуренция. Но придет время спасаться от извержения, и они вместе обратятся в бегство. Извержение делает вулкан стихийным бедствием. Теперь берем человека. Будет ли местная фауна воспринимать его просто как живое существо или как стихийное бедствие, зависит от его мышления. Есть просто гора, а есть вулкан. Люди города излучают подозрительность и вражду. Убивать, думать об убийстве, подготавливать убийство — для них удовольствие. И тут как бы идет естественный отбор, понимаете? Ведь в городе именно это свойство лучше помогает выживанию. Живущие вне города мыслят по-другому. Когда кому-то из них лично что-то угрожает, он борется за жизнь, как и всякое существо. А перед лицом общей угрозы они во имя выживания сотрудничают с окружающими их животными, подчиняются закону, которым горожане пренебрегают.

— Но как же возникли эти две группы, с чего все началось? — спросил Рес.

— Разве теперь узнаешь... Мне думается, ваши люди с самого начала были фермерами, может быть, обладали телепатическим даром. И во время стихийного бедствия, от которого все пошло, находились в другом месте. По пиррянским меркам они вели себя правильно и благополучно выжили. Дальше пошли разногласия с жителями города, которые считали убийство единственным решением. Как бы то ни было, очевидно, что еще в древние времена возникли две общины. А потом они и вовсе изолировались, если не считать выгодной для обеих сторон меновой торговли.

— Все равно не могу поверить,— пробурчал Керк.— Хоть и похоже на истину, не могу согласиться. Тут должно быть какое-то другое объяснение.

Ясон медленно покачал головой.

— Другого объяснения нет и не может быть. Другие мы сами исключили, ты забыл? Я очень хорошо тебя понимаю, ведь это опровергает все, что ты привык считать истиной, что для тебя равносильно закону природы.

Допустим, я начну доказывать тебе; что тяготения в привычном для тебя пониманий нет, а есть сила, которой можно до какой-то степени управлять, если знать способ. Ты, само собой, скажешь, что тебе мало слов, подавай доказательство. Пусть, мол, кто-нибудь пройдется по воздуху, а? Между прочим...

Ясон повернулся к Наксе.

— Ты не слышишь, около корабля есть сейчас какие-нибудь животные? Не привычные вам, а мутанты, из той свирепой породы, которая только вокруг города водится?

— Их тут тьма-тьмущая,— ответил Накса.— Так и ищут, кого порешить.

— А ты не можешь поймать одного? Но только чтобы он тебя не убил.

Накса презрительно фыркнул.

— Еще не родился зверь, который стал бы мне вред творить,— сказал он, идя к выходу.

Ожидая Наксу, все погрузились в размышление. Ясону нечего было добавить к тому, что он уже сказал. Осталось провести один опыт, может быть, факты их убедят, потом пусть каждый сам решает.

Говорун скоро вернулся с шипокрылом на ременном поводке. Плененный зверь метался в воздухе и издавал пронзительный писк.

— Стань посередине, подальше от всех,— попросил Ясон.— Ты можешь заставить его сесть на что-нибудь?

— Да хоть на мою руку.— Накса дернул шипокрыла и подставил ему рукавицу.— Вот так я его поймал.

— Кто-нибудь сомневается, что это настоящий шипокрыл? — сказал Ясон.— Все должны быть уверены, что тут нет подвоха, мне это очень важно.

— Настоящий,— подтвердил Бруччо.— Я отсюда слышу запах яда.

Он показал на когти по краям крыльев, потом на пятна на рукавице.

— Если разъест рукавицу, этому человеку крышка.

— Итак, шипокрыл настоящий,— заключил Ясон.— Смертельно ядовитый, как и все шипокрылы, и для подтверждения моей гипотезы достаточно, чтобы кто-нибудь из вас, горожан, подошел и прикоснулся к нему, как делает это Накса.

Все четверо невольно отпрянули. Для них шипокрыл олицетворял смерть. Так было, так есть и так будет. Законы природы нерушимы.

— Мы... не можем,— ответила за всех Мета.— Этот  человек живет в джунглях, он сам все равно как зверь, вот и научился ладить с ними. Но чтобы мы...

Ясон перебил Мету, не дожидаясь, когда до говоруна дойдет оскорбительный смысл ее слов:

— Да, и вы тоже можете. В этом вся суть. Не питайте к этому зверю ненависти и не ждите непременной атаки — и он не нападет. Вообразите, что это какая-нибудь безобидная тварь с другой планеты.

— Не могу! — крикнула Мета.— Это шипокрыл!

Пока они говорили, Бруччо медленно двинулся вперед, пристально глядя на зверя, сидящего на рукавице. Ясон сделал знак арбалетчикам, чтобы не стреляли. Бруччо остановился на безопасном расстоянии от шипокрыла, не сводя с него глаз. Шипокрыл расправил свои кожистые крылья и зашипел. На кончике каждого когтя выступили капли яда. В отсеке царила мертвая тишина.

Бруччо осторожно поднял руку. Подержал ладонь над шипокрылом. Потом слегка коснулся его головы и сразу опустил руку. Зверь сидел смирно, только чуть вздрогнул.

Все, кто следил, затаив дыхание, за этой сценой, облегченно вздохнули.

— Как ты это сделал? — глухо спросила Мета.

— А? Что?..— Бруччо явно сам был поражен случившимся.— А, ну да, как я к нему прикоснулся...— Очень просто. Я представил себе, что это макет с нашего тренажера, безобидная, подделка. И больше ни о чем не думал, вот и получилось.

Он посмотрел на свою руку, потом на шипокрыла.

— Но ведь это не макет,— продолжал он задумчиво.— Это настоящий зверь. Смертельно ядовитый. Инопланетник прав. Прав от начала до конца.

Глядя на Бруччо, Керк тоже решился. Он шел как на казнь, еле переставляя ноги, с каменным лицом, по которому катились струйки пота. Но ему удалось настроиться на нужный лад, не думать о шипокрыле как о враге, и он тоже коснулся зверя без каких-либо последствий для себя.

За ним и Мета сделала попытку, но не сумела одолеть ужас, который охватил ее, когда она приблизилась к шипокрылу.

— Не получается, не могу себя переломить...— произнесла она.— Я уже верю тебе... Нет, все равно не могу.

Скоп, когда все повернулись к нему, закричал, что это сплошной обман, потом бросился на арбалетчиков, и его оглушили ударом приклада.

Но пирряне уже прозрели.

— Что же будет теперь? — спросила Мета.

В ее голосе звучала тревога, которую разделяли не только все собравшиеся в отсеке, но и тысячи пиррян, смотревших в эту минуту на экраны своих визифонов.

— Что будет теперь?

Они глядели на Ясона и ждали ответа. Ждали горожане, ждали арбалетчики, опустив свое оружие. Распри на время были забыты. Этот инопланетник внес смятение в привычный им старый мир, все перевернул, и они как бы очутились в новом, неведомом мире, перед лицом необычных проблем.

— Погодите.— Он поднял руку.— Я не врачеватель социальных недугов. Куда мне думать над тем, как исцелить эту планету силачей и снайперов. Я и без того только чудом дотянул до сегодняшнего дня, а по закону вероятности мне уже раз десять полагалось быть убитым.

— Хоть это и верно, Ясон,— сказала Мета,— но, кроме тебя, некому нас выручить. Как ты все-таки мыслишь себе наше будущее?

Внезапная усталость заставила Ясона сесть в пилотское кресло. Он обвел взглядом обступивших его пиррян. Лица вроде бы искренние. И никто не обратил внимания, что он уже давно убрал руку с тумблера топливного насоса. Междоусобицы забыты, во всяком случае, на время.

— Хорошо, я изложу вам свои соображения,— заговорил он, стараясь поудобнее примостить свои ноющие суставы.— Я много размышлял в эти дни, пытался найти ответ. И первое, до чего додумался, это то, что идеальное решение, которое подсказывает логика, тут не годится. Да-да, боюсь, что из древней мечты о мирном соседстве льва и ягненка ничего не выйдет. Кроме приятного завтрака для льва. Казалось бы, теперь, когда вы все знаете истинную причину ваших неладов, разумнее всего было бы снести Периметр и зажить вместе в мире и согласии. Прелестная картинка, совсем как братство льва и ягненка. И кончится скорее всего в том же духе. Одному вдруг придет на ум, что корчевщики неопрятные, другому — что жестянщики безмозглые, глядишь, и готов свеженький покойник. И пошли крошить друг друга, а кто возьмет верх, тех сожрут животные, которые заполонят незащищенный город. Словом, решение найти не так-то просто.

Слова Ясона вернули пиррян к действительности, и они сразу насторожились. Арбалетчики подняли свое оружие, а пленники отступили к стене и насупились.

— Вот, вот, я это самое и подразумевал,— сказал Ясон.— Ненадолго вас хватило, верно?

По лицам пиррян было видно, как им неловко, что они поддались безотчетному порыву.

— Чтобы придумать что-нибудь путное на будущее,— продолжал он,— надо учитывать инерцию. Во-первых, инерцию мышления. Истина в вашем представлении — это еще не истина на деле. В варварских религиях примитивных миров научными фактами и не пахнет, хотя они призваны объяснить все на свете. Лишите дикаря логической основы его убеждений, он все равно от них не откажется, только заменит слово «убеждения» словом «вера», потому что не сомневается в своей правоте. А не сомневается он потому, что верит. Мнимая логика строит замкнутый круг, на который не дозволено покушаться. Это и есть инерция мышления, когда рассуждают по принципу «что всегда было, то всегда будет». И упорно не желают бросить старую колею, перестроить мышление на новый лад. Но инерция мышления — не единственный барьер на вашем пути, есть еще один вид инерции. Кто-то из вас согласился с моими рассуждениями и даже готов перестроиться. А как все остальные? Как те, которые не желают размышлять, предпочитают жить по старинке, подчиняться не рассудку, а рефлексам? Которые написали на своем знамени «что всегда было, то всегда будет»? Они будут тормозить любое ваше начинание, любую попытку двигаться вперед на основе того нового, что вы узнали.

— Выходит, все напрасно, наш мир обречен? — спросил Рес.

— Я этого не сказал. Мне только хотелось показать, что ваши проблемы не решишь одним поворотом некоего мозгового переключателя. Лично я представляю себе три пути, и очень может быть, что развитие пойдет сразу по всем трем. Первый и наилучший путь — воссоединение городских и сельских пиррян. У тех и других есть проблемы, те и другие могут чем-то поделиться полезным. Возьмем горожан, у вас наука и контакт с Галактикой. И кроме того, губительная война. А ваши двоюродные братья в джунглях живут в мире с планетой, но у них нет медицины и прочих благ, которые дает наука, нет контакта с другими культурами. Вам следует объединиться и пожинать плоды сотрудничества. Разумеется, для этого надо похоронить обоюдную ненависть, основанную на предрассудках. Но это можно сделать только вдали от города, где все пропитано войной. Пусть каждый, у кого есть необходимые для этого способности, пойдет добровольно к жителям леса, чтобы поделиться с ними своими знаниями. Пойдете с чистой душой — вам никто не причинит зла. И вы научитесь жить в ладу с Пирром, вместо того чтобы воевать с ним. В конечном счете появятся цивилизованные общины, которые будут состоять не из «корчевщиков» или «жестянщиков», а из пиррян.

— А с городом что будет? — спросил Керк.

— Город останется на месте. И скорее всего не изменится. На первых порах, пока будет идти расселение по планете, вам придется сохранить и Периметр, и другие средства защиты, чтобы уцелеть. Да и потом кое-что сохранится, ведь найдутся люди, которых вы не сможете переубедить, которые останутся и будут дальше воевать до самой смерти. Может быть, с воспитанием их детей вам больше повезет. А что в конечном счете станется с городом, честное слово, не знаю.

Они молчали, пытаясь представить себе будущее. Скоп по-прежнему лежал на полу без движения, только постанывал.

— Ты рассказал о двух путях,— наконец заговорила Мета.— А третий какой?

— Третий путь — самый милый моему сердцу,— улыбнулся Ясон.— И я надеюсь, что найдется достаточно желающих присоединиться ко мне. Я хочу построить космический корабль, все свои деньги потрачу и оснащу его по последнему слову техники, чтобы и оружие было, и всякая научная аппаратура, какую только можно раздобыть. Потом наберу здесь, на Пирре, добровольцев.

— Для чего? — недоуменно спросила Мета.

— Только не для благотворительности. Все, что я вложу, окупится, притом с лихвой. Понимаешь, после всего, что я тут пережил, мне невозможно возвращаться к старому занятию. Начать с того, что при моих нынешних деньгах это пустая трата времени. А главное, я бы помер с тоски. Уж такое свойство у Пирра — после него, если жив останешься, не потянет в тихое место. Вот я и задумал снарядить корабль и отправиться на нем осваивать новые миры. Ведь есть тысячи планет, где люди рады бы обосноваться, да условия слишком тяжелые для обычных переселенцев, сперва надо, как говорится, плацдарм захватить. А пирряне такую подготовку прошли — им любая планета нипочем! Как, нравится вам такая идея? Собственно, дело даже не в том, нравится или не нравится. Здесь, в городе, все содержание вашей жизни составляла непрерывная смертельная схватка. Теперь перед вами стоит выбор — то ли перейти на более мирное существование, то ли остаться в городе и продолжать никому не нужную, нелепую войну. Я предлагаю третий вариант. Вы примените то, что лучше всего умеете, и в то же время будете делать полезное дело. Ну вот, теперь вам известны все варианты. Дальше пусть каждый решает сам.

Прежде чем кто-либо успел ответить, Ясон вдруг ощутил дикую боль в горле. Очнувшийся Скоп вскочил с пола, стиснул шею Ясона двумя руками и сорвал его с кресла. Арбалетчики не решались стрелять, боясь попасть в Ясона.

— Керк! Мета! — рычал Скоп.— Хватайте пистолеты! Открывайте люки! Наши люди поддержат нас, мы перебьем проклятых корчевщиков, уничтожим этих лжецов!

Ясон силился разжать душившие его пальцы, но это было все равно что дергать стальные прутья. У него померкло в глазах, в ушах стучало, он не мог вымолвить ни слова. Все кончено, он проиграл... Сейчас здесь начнется побоище, и Пирр так и останется планетой смерти для людей...

Мета бросилась вперед словно отпущенная пружина, и в ту же секунду тренькнули арбалеты. Одна стрела попала ей в ногу, другая пронзила навылет руку, но они не смогли ее остановить, и Мета, пролетев через весь отсек, очутилась рядом с теряющим сознание инопланетником, которого душил ее товарищ.

Замахнувшись здоровой рукой, она изо всех сил ударила Скопа ребром ладони по бицепсу. Его рука непроизвольно дернулась, и пальцы выпустили горло Ясона.

— Что ты делаешь! — крикнул ошарашенный Скоп раненой девушке, которая навалилась на него.

Он оттолкнул ее, все еще держа Ясона другой рукой. Тогда она, не произнося ни слова, тем же жестоким приемом разбила ему кадык. Скоп захрипел, отпустил Ясона и упал на пол, корчась от боли.

Ясон видел все это точно в тумане.

С трудом поднявшись на ноги, Скоп обратил искаженное болью лицо к Керку и Бруччо.

— Ты не прав,— сказал Керк.— Уймись!

Скоп издал звук, похожий на рычание, и метнулся к оружию, сложенному в другом конце отсека. Но арбалеты пропели похоронную мелодию, и рука, которая дотянулась до пистолетов, была уже рукой покойника.

Никто не тронул Бруччо, когда он поспешил к Мете, чтобы оказать ей помощь. Ясон жадно глотал животворный воздух. Через стеклянный глаз визифона весь город следил за происходящим.

— Спасибо, Мета... за помощь... и за то, что ты поняла...— через силу вымолвил Ясон.

— Скоп был не прав,— ответила она.— А ты прав...

Голос на секунду прервался — Бруччо, обломив зазубренный наконечник стрелы, выдернул ее за черенок из руки Меты.

Затем она продолжала:

— Я не смогу остаться в городе, останутся только такие, как Скоп. Боюсь, что в леса уйти я тоже не смогу... Сам видел, не получилось у меня с шипокрылом. Если можно, лучше я пойду с тобой. Правда, возьми меня.

Ясону еще было больно говорить, и он ограничился улыбкой, но Мета поняла его.

Керк удрученно смотрел на убитого.

— Он был не прав, но я хорошо представляю, что он чувствовал. Я город не брошу, во всяком случае, сейчас. Кто-то должен руководить, пока идет перестройка. А насчет корабля это ты хорошо придумал, Ясон, в добровольцах недостатка не будет. Правда, Бруччо ты вряд ли уговоришь лететь с тобой.

— А зачем мне лететь,— пробурчал Бруччо, перевязывая Мету.— Мне и здесь, на Пирре, занятий хватит, одни животные чего стоят. Не сегодня-завтра сюда экологи со всей Галактики нагрянут, да только я буду первым.

Керк медленно подошел к экрану, на котором был виден город, и остановился, глядя на здания, на столбы дыма над Периметром, на зеленый океан джунглей вдали.

— Ты все перевернул, Ясон,— сказал он наконец.— Сейчас этого еще не видно, но Пирр уже никогда не будет таким, каким был до того, как ты сюда явился. Не знаю, к лучшему он изменился или к худшему...

— К лучшему, к лучшему,— просипел Ясон, растирая шею.— Ну а теперь пожмите-ка друг другу руки, чтобы люди на самом деле увидели, что распрям конец.

Рес повернулся, секунду помешкал, потом протянул руку Керку. Седому пиррянину тоже трудно было превозмочь укоренившуюся с детских лет неприязнь к корчевщикам.

Но они пожали друг другу руки, потому что настала пора перемен.

МОРАЛИСТ[2]

Все естество — высокое искусство, непонятое, посему Все — дело случая, пути не зримы тоже никому.

Не поняты уродство, совершенства откровенья, И вся ущербность зла, добра все проявленья, Гордыни злоба, злоба, что в пустых резонах черезмерна, А истина ясна одна: что существует, то и верно.

Александр Поуп

I

— Минутку,— Ясон отвернулся от экрана и выстрелил в метнувшуюся на него рогатую тварь.— Нет, я не занят. Сейчас буду. Возможно, и помогу.

Он нажал кнопку визифона, и лицо связиста исчезло с экрана. Когда Ясон проходил мимо подстреленного им дьявола, тот дернулся в предсмертной судороге своей злобной жизни и скребанул рогами о гибкий металл ботинка. Ясон отшвырнул чудовище вниз, в джунгли.

В сторожевой башне Периметра было темно, светились только экраны защиты. Мета, оглянувшись, улыбнулась ему, и ее внимание снова приковали экраны.

— Я отправляюсь в радиобашню,— обратился Ясон к Мете.— На орбите космический корабль, он пытается вступить в контакт на неизвестном нам языке. Не исключено, я смогу помочь.

— Только возвращайся поскорее,— отозвалась Мета и, окинув взглядом зеленые огоньки на панели, потянулась к нему. Она обняла его, ее прекрасные руки были сильными, как у мужчины, а губы по-женски податливыми и теплыми. Он поцеловал их, и она вновь повернулась к приборам, будто его тут и не было.

— Беда с этим Пирром! Все внимание — работе! — Он наклонился и, отбросив пышные волосы с затылка, шутливо укусил ей шею. Не отрывая глаз от приборов, она засмеялась и игриво шлепнула его по щеке.

— Женщина-атлет! — буркнул он и неохотно отошел, потирая ушибленное место.

Связист находился в радиорубке один. Это был подросток, он никогда не покидал Пирра и потому не знал других планет, не знал и их языков. Между тем Ясон благодаря своей профессии игрока говорил или по меньшей мере понимал большинство галактических языков.

— Они вышли из зоны приема,— сказал оператор.— Скоро вернутся. Говорят что-то другое.— Он повернул ручку и сквозь атмосферные помехи донесся голос:

— ... иег кан икке фората... пурус, кандиг хор миг...?

— Понятно,— сказал Ясон и взял в руки микрофон.— Это по-датски, на датском говорит большая часть полярной зоны.

Он нажал кнопку передачи:

— Пуррус тил румфартскив, окер.

Ответ пришел на том же языке:

— Просим разрешить посадку. Дайте координаты.

— В посадке отказываем. Ищите более гостеприимную планету.

— Это невозможно, у меня сообщение для Ясона динАльта. Мне известно, он на Пирре.

Ясон с интересом взглянул на хрипящий громкоговоритель.

— Вы не ошиблись, с вами говорит Ясон динАльт. Передавайте сообщение.

— Сообщение нельзя передать по открытой связи. Я следую за вами радиолучом. Вы согласны вести меня на посадку?

— Поймите, это самоубийство. Пирр — смертельнейшая из планет Галактики. Здесь все формы жизни — от бактерий до когтистых ящеров размером с ваш корабль — враждебны человеку. Сейчас тут нечто вроде перемирия, но для всякого пришельца с другой планеты условия все равно смертельные. Вы меня слышите?

Ответа не последовало. Ясон пожал плечами и взглянул на радар: корабль приближался.

— Вы вправе распоряжаться своей жизнью, однако, умирая, не говорите, что вас не предупреждали. Я поведу вас на посадку при условии, что вы не покинете корабль. Я сам приду к вам, в этом случае после обеззараживающих процедур в шлюзе вдвое снизится вероятность губительного воздействия на вас местной микрофауны.

— Согласен. Я вовсе не намерен умирать. Моя задача — передать сообщение.

Ясон руководил посадкой, следя за появлением корабля из низких облаков. Специальные средства поглотили значительную часть удара при посадке, однако корабль накренился и встал под опасным углом.

— Ну и ну,— сказал связист и отвернулся к своим приборам, не интересуясь больше пришельцем. Пирряне были лишены любопытства.

Однако это ни в коей мере не относилось к Ясону. Именно любопытство привело его на Пирр, втянуло в охватившую всю планету войну и едва не погубило. Теперь все то же неудовлетворенное любопытство потянуло его на корабль. Минуту-другую он колебался: ведь связист не понял сути его переговоров с незнакомым пилотом и не знает, что Ясон собирается на корабль. Случись что-либо — ему нечего рассчитывать на помощь.

— Я сам могу позаботиться о себе,— засмеялся он и поднял руку, выскочивший из кобуры пистолет мгновенно оказался у него на ладони. Указательный палец был уже согнут — мгновенно грянул выстрел и разнес в клочья ядовитый куст.

Он был в хорошей форме и знал это. Конечно, ему далеко до любого пиррянина, родившегося и воспитанного на этой смертоносной планете с ее удвоенной гравитацией, однако своей реакцией он опередит всякого инопланетянина. Он в состоянии справиться со всякими трудностями, какими бы они ни были, более того, он знаком с ними: в прошлом у него было немало расхождений во взглядах на закон с полицией и властями самых разных планет. Однако ни одна из этих планет, полагал он, не побеспокоится только ради его ареста. Откуда же пришел этот корабль?

На корме корабля был регистрационный номер и какой-то герб, показавшийся ему знакомым. Где он мог его видеть?

Внимание Ясона привлек открывшийся люк. Он вошел в него. Люк захлопнулся, и Ясон закрыл глаза в ожидании цикла обеззараживания: сверхзвуковые и ультрафиолетовые колебания должны были убить все местные микроорганизмы, принесенные им. Наконец процедура закончилась, и, когда внутренняя дверь начала открываться, он приготовился к прыжку. Если его ждут какие-то сюрпризы, он встретит их в полной готовности.

Сделав шаг за порог, он почувствовал, что падает.

Пистолет прыгнул в руку, но он не успел направить его на того, кто сидел в кресле пилота. «Газ»,— успел подумать Ясон и упал на металлический пол.

Сознание возвращалось. Головная боль заставила поморщиться. Ясон попробовал открыть глаза, но они так заболели от света, что он вынужден был снова сомкнуть веки. Каким бы средством его ни усыпили, действовало оно на удивление быстро. Головная боль постепенно исчезла, перейдя в тупую пульсацию в висках, и он смог открыть глаза уже без ощущения, что в них вонзаются мириады игл.

Он сидел в стандартном космическом кресле, снабженном специальными замками для рук и ног. Теперь они были сомкнуты вокруг его запястий и лодыжек. Рядом в таком же кресле сидел человек, наблюдавший за приборами на контрольном щитке. Корабль явно находился в полете, причем в особом режиме — джамп-режиме. Незнакомец производил вычисления на компьютере, контролируя вхождение в джамп-режим.

Ясон использовал возможность рассмотреть этого человека. Он был слишком стар для полицейского, но достаточно крепок и силен для своих лет. Его пепельные волосы были подрезаны скобкой, глубокие морщины на туго натянутой коже лица, похоже, оставили не годы, а глубокие переживания. Высокий и прямой, он, на первый взгляд, ничего не весил, и только потом Ясон понял, что такое впечатление создавало полнейшее отсутствие лишнего мяса. Казалось, этого человека иссушало солнце и мыли дожди до тех пор, пока от него не остались лишь кости, сухожилия и мускулы. Когда он поворачивал голову, мышцы на его шее проступали как тросы, а руки, сновавшие над пультом, напоминали коричневые когти какой-то птицы. Твердым пальцем он нажал кнопку контроля джамп-режима и повернулся к Ясону.

— Я вижу, вы пришли в себя. Это был слабодействующий газ. Мне не хотелось его применять, но так было безопаснее всего.

Когда он говорил, его челюсти смыкались и размыкались со всей серьезностью и суровостью банковских сейфов. Глубоко посаженные голубые глаза неподвижно смотрели из-под густых темных бровей. В его манере говорить не было и тени юмора.

— Не слишком дружественный прием,— Ясон осторожно попробовал державшие его зажимы. Они были надежными.— Знай я, что ваше важное личное послание — не более, чем доза наркотического газа, я бы дважды подумал, прежде чем руководить вашей посадкой.

— Обман — на обман,— разомкнулся черепахоподобный рот.— Другой возможности захватить вас не было. Ваша репутация безжалостного убийцы и тот несомненный факт, что на Пирре у вас друзья, не оставили мне другого пути.

— Весьма благородно с вашей стороны.— Ясона начала раздражать эта непререкаемая самоуверенность.— Цель оправдывает средства и тому подобное — не слишком оригинальный довод. Но я пошел на все это с открытыми глазами и не могу выражать недовольство.— «Во всяком случае явно»,— подумал он с горечью. Конечно, лучше было не идти на поводу у собственного глупого любопытства.— Не претендую ли я на слишком многое, если попрошу вас рассказать, кто вы и почему проявили такую заботу, чтобы захватить мое недокормленное тело?

— Я — Майка[3] Саймон. И возвращаю вас на Кассилию, чтобы предать суду. Вы получите заслуженное наказание.

— Кассилия... Я должен был узнать этот герб на вашем корабле. Не очень удивлюсь, если они все еще хотят поймать меня. Но вы должны иметь в виду, что от тех трех миллиардов, что я выиграл в казино, ничего не осталось.

— Кассилия не хочет возвращения денег,— Майка посмотрел на приборную панель и вновь откинулся в кресле.— Не хочет и вашего возвращения. Дело в том, что вы стали героем планеты. Когда вам удалось бежать с вашим не совсем честно полученным выигрышем, кассилиане поняли, что им никогда не вернуть своих денег. Тогда они запустили свою пропагандистскую машину, и теперь в окрестных звездных системах вы известны как «Ясон-три-миллиарда»— живое доказательство честности их бесчестных притонов и соблазн для малодушных. Вы искушаете пытать счастье в азартных играх, вместо того чтобы честно трудиться.

— Простите мою сегодняшнюю тупость,— Ясон тряхнул головой, стараясь избавиться от стука в висках,— но я не совсем понимаю, к какой полиции вы принадлежите и почему везете меня для суда и наказания, если обвинения сняты?

— Я не полицейский,— сурово ответил Майка и поводил перед носом Ясона своим длинным пальцем, проницательно вглядываясь в его лицо.— Я верю в правду и ни во что больше. Продажные политиканы, управляющие Кассилией, водрузили вас на пьедестал. Они просто наживаются, воздавая честь вам или какому другому, возможно, еще более продажному человеку. А я использую правду, чтобы разрушить ваш искаженный образ, и тем самым искореняю зло, породившее его.

— Это тяжкая ноша для одного человека,— спокойно сказал Ясон, гораздо спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле.— Кстати, не найдется ли у вас сигареты?

— На борту корабля нет ни табака, ни алкоголя. А что касается борьбы за правду, то я не одинок — у меня есть единомышленники. С Партией Правды приходится считаться. Мы затратили немало усилий, чтобы выследить вас, но дело стоит того. Мы проследили ваш бесчестный путь в прошлом: на планете Мэхаут, в казино «Туманность», на Галинто и далее — целую цепочку грязных преступлений, от которых у честного человека выворачивается нутро. Мы запаслись ордерами на ваш арест в каждом из этих мест, и в каждом из них вас ожидают суд и смертный приговор.

— Полагаю, ваше чувство справедливости не страдает от того, что все эти преступления совершились в мое отсутствие?— спросил Ясон.— К тому же я всегда обманывал лишь шулеров в казино, которые в свою очередь обманывали простаков.

Майка движением руки отбросил все эти возражения.

— Вы признаны виновным в нескольких преступлениях. И никакие увертки вам не помогут. Вы должны быть благодарны нам за то, что ваша порочная деятельность в конце концов будет направлена на добро. Она послужит рычагом, который поможет нам опрокинуть продажное правительство Кассилии.

— Придется кончать с моим глупым любопытством,— сказал Ясон.— Посмотрите-ка на меня,— он задвигал запястьями в зажимах, и послышался шум сервомоторов: механизмы уловили движение и усилили зажим.— Смотрите: только сейчас с вами я рисковал своим здоровьем и свободой, когда меня вызвали для разговора. Затем вместо того, чтобы предоставить вам возможность смести холм, я вел вас на посадку, больше того — не удержался от соблазна сунуть свою голову в вашу ловушку с приманкой. Придется научиться подавлять в себе подобные порывы.

— Если вы взываете к милосердию, то напрасно тратите усилия,— отозвался Майка.— Я никогда не делал исключений для людей вашего типа и ни в чем не считал себя им обязанным. Не собираюсь делать этого и впредь.

— Никогда — очень долгий срок,— спокойно сказал Ясон.— Хотелось бы мне на будущее иметь вашу уверенность.

— Это замечание показывает, что вы все еще не теряете надежды. Перед смертью вы можете узнать правду. Я помогу вам, расскажу все и объясню.

— Все лучше, чем казнь,— едва не поперхнулся Ясон.

II

— Вы сами будете кормить меня или разомкнете зажимы?— поинтересовался Ясон.

Майка в нерешительности стоял перед ним с подносом в руках. Ясон язвительно, но достаточно мягко (о Майке можно было сказать все, кроме того, что он был глуп) добавил:

— Конечно, я предпочел бы ваши услуги — из вас вышел бы отличный лакей.

— Вы способны есть сами,— не медля более, ответил Майка и поставил поднос на подлокотники перед Ясоном.— Но вам придется делать это одной рукой: если вас совсем освободить — хлопот не оберешься.— Он прикоснулся к кнопке щитка на спинке кресла, и замок, удерживающий правое запястье Ясона, щелкнул и открылся.

Ясон размял затекшие пальцы и взял вилку.

Казалось, глаза Ясона заняты только едой. Незаметно (для профессионального игрока это вполне возможно) он осмотрелся. Можно многое увидеть, даже если вскидывать глаза как бы непреднамеренно, невзначай. Его внешне случайные взгляды предмет за предметом ощупали все содержимое каюты. Контрольный щит, экраны, компьютер, маршрутный экран, контроль джамп-режима, шкаф с картами, книжная полка. Он осмотрел все, запомнил расположение до мелочей.

Какой-то план начал вырисовываться в его мозгу. Но все же у него были только его начало и конец. Начало— он пленник на корабле, направляющемся на Кассилию. Конец — он не желает ни оставаться пленником, ни возвращаться на Кассилию. Не хватало самого важного — середины. Сделать что-либо в данный момент казалось невозможным, но Ясон никогда не согласился бы, что это невозможно вообще. Он руководствовался принципом, согласно которому человек — сам кузнец своего счастья. Если ваши глаза открыты — в нужный момент вы начнете действовать. Если вы действуете достаточно быстро — все хорошо. А если вы упустите возможность и момент— ваше дело плохо.

Ясон отодвинул пустую тарелку и положил в чашку сахар. Майка ел очень умеренно и сейчас принялся за вторую чашку чая. Его глаза были неподвижны и устремлены куда-то вдаль, он о чем-то сосредоточенно думал и даже вздрогнул, когда Ясон обратился к нему.

— Уж если вы не позаботились запастись сигаретами, не позволите ли мне закурить свою? Только вам придется достать ее — я не могу дотянуться до кармана.

— Я не помогу вам,— отвечал Майка, не двигаясь с места.— Табак—наркотик, содержит канцерогены. Дав вам сигарету, я подтолкну вас к раку.

— Не будьте лицемером!— взорвался Ясон, не без удовольствия заметив краску на лице Майки.— Люди столетиями пользуются табаком. Не делай даже они этого, какое отношение имеют канцерогены к нашей ситуации? Вы везете меня на Кассилию на верную смерть. Чего ради тогда заботиться о здоровье моих легких в отдаленном будущем?

— Я не подумал об этом. Но ведь есть определенные нормы...

— Неужели?— Ясон старался не утратить инициативу в разговоре.— Непохоже, что вы вообще склонны к размышлению. Вы, видимо, относитесь к числу тех, кто во сне видит общие правила, не существующие в действительности. Вот вы против наркотиков. Каких именно?

А как вы относитесь к теину в чае, который пьете? Или к кофеину? А ведь кофеин — наркотик, это одновременно стимулятор и диуретик. Поэтому вы не найдете чая в рационе космонавтов. Но об этом наркотике вы почему-то забываете. Как же после этого выглядит ваш запрет на сигареты?

Майка попытался заговорить, но замолчал, задумавшись.

— Возможно, вы и правы,— сказал он после паузы.— Я просто устал, и в конце концов это в самом деле не важно.— Он осторожно извлек пачку сигарет из кармана Ясона и положил ее на поднос. Ясон не пытался отвлечь его. Майка с виноватым видом налил себе третью чашку чая.

— Простите меня, Ясон, за попытку подогнать вас под мои собственные стандарты; Когда гонишься зг большой Правдой, всегда допускаешь, что могут ускользнуть малые правды. Я не лишен терпимости, но у меня есть склонность заставлять других руководствоваться принципами, созданными мной для себя. А мы никогда не должны забывать о смирении. Я надеюсь, вы извините меня. Поиски Правды требуют всех сил.

— Правды нет,— в голосе Ясона звучали гнев и обида: он хотел вовлечь своего похитителя в спор, вовлечь настолько, чтобы тот в пылу забыл о его свободной руке. Ясон поднес чашку к губам и лишь дотронулся до жидкости: пока в чашке был чай, рука оставалась свободной.

— Нет правды?— Майка задумался.— Но вы не справедливы. Правда — краеугольный камень жизни в нашей Галактике. Именно Правда отличает человека от животного.

— Не существует ни Правды, ни жизни, ни человека. Во всяком случае в вашем смысле — с большой буквы. В таком смысле их просто нет.

Туго натянутая кожа на лице Майки сморщилась от сосредоточенности.

— Боюсь, что вы вообще этого не поймете. Вы превращаете в реальность несуществующие вещи. Правда с маленькой буквы — это описание, выражение отношений. Способ описать обстановку, семантический инструмент. Но Правда с большой буквы — воображаемое слово, комплекс звуков, не имеющий значения. Оно кажется существительным, но у него нет референта, нет отражаемого. Оно ничего не значит, ровным счетом ничего. Когда вы говорите: «Я верю в Правду, вы в сущности утверждаете — Я верю в ничто».

— Вы невероятно заблуждаетесь!— Майка наклонился вперед, возбужденно размахивая рукой.— Правда — это философская категория, один из инструментов, используемых нами, чтобы возвыситься над животными, доказательство, что мы — создания высшего порядка. Звери могут быть правдивыми, но они не способны познать Правду. Звери могут видеть, но они не могут увидеть красоту.

— Ох! — застонал Ясон.— С вами невозможно говорить, мы не понимаем друг друга, говорим на разных языках. Забудем на время, кто прав, а кто ошибается... Давайте вернемся назад и договоримся о значении терминов, которыми мы оперируем. Для начала: можете ли вы определить разницу между «этикой» и «этосом»?

— Конечно!— выпалил Майка, обрадованный возможностью убедить противника.— Этика определяет, что хорошо и что плохо, что верно и что неправильно. Она занимается моральными обязанностями и долгом. Этос означает руководящую веру, стандарт или идеалы, характеризующие общество или группу людей.

— Прекрасно. Вижу, вы провели многие ночи, уткнув нос в книги. Теперь мы установили разницу между двумя этим терминами — это центр маленькой коммуникационной проблемы, с которой мы имеем дело. Этос неразрывно связан с отдельным обществом и не может быть оторван от него, иначе он теряет всякий смысл. Согласны?

— Пожалуй...

— Ну, вы должны согласиться — ведь это ваше собственное определение термина. Этос группы — это всего лишь всеохватывающий термин для выражения отношения членов группы друг к другу. Верно?!

Майка неохотно кивнул в знак согласия.

— Теперь, договорившись об этом, мы можем обсудить следующий этап. Этика, согласно вашему же определению, имеет дело с любым количеством сообществ. Если этические законы абсолютны, то они должны быть столь обширными, чтобы их можно было применить к любому сообществу, и столь же универсальны, как и закон всемирного тяготения.

— Я не вполне понял...

— Я и не рассчитывал, что вы поймете. Те, кто болтает об универсальных законах, в сущности никогда не понимает их значения. Мои познания в истории науки не очень велики, но я все же помню всемирный закон тяготения, устанавливающий зависимость притяжения от массы тел и расстояния между ними. Это даже не закон, а просто наблюдение, не имеющее силы, пока вы не добавите: на этой планете. На планете с другой массой данные наблюдений будут другими. А закон гравитации выражается формулой: Р=Gm1m_2/r_2. Эта формула может быть использована для определения силы взаимного притяжения двух тел. Закон тяготения применим к любому случаю. Если у вас действительно имеются фундаментальные этические законы, они должны иметь ту же всеобщность. Они должны действовать на Кассилии и Пирре и вообще на любой планете и в любом обществе. Это вновь возвращает нас к вам. То, что вы столь торжественно — с большой буквы и под звуки фанфар — величаете «законами этики»— вовсе не законы, а лишь куски племенного этоса, местные наблюдения, сделанные кучкой пастухов, пригодные лишь на то, чтобы поддерживать порядок в доме. Эти правила не применимы в любой ситуации, даже вы будете вынуждены признать это. Только подумайте о множестве планет и о том, какими необычными и странными там бывают человеческие отношения, а потом попробуйте сформулировать десять правил общения, пригодных для всех этих сообществ. Это невозможно. Готов поклясться, что для вас самого существуют эти десять правил общения, но если одно из них запрещает поклоняться деревянным идолам, то могу сказать вам, чего стоят остальные. Вы будете не этичны, если рискнете применить ваше правило повсюду,— это лишний способ самоубийства.

— Вы обижаете меня!

— Надеюсь. Возможно, обида выведет вас из состояния моральной самоуверенности. Как вы смеете обвинять меня в краже денег из казино на Кассилии, когда я действовал в полном соответствии с их этическими нормами! У них приняты нечестные азартные игры— это норма. И местной этике не соответствует не обман в играх, а ваше утверждение. Доставив меня для суда на Кассилию, вы поступаете неэтично, а я — становлюсь не более чем беспомощной жертвой злого человека!

— Клянусь Сатаной!— Майка вскочил на ноги и забегал взад и вперед перед креслом Ясона, в возбуждении сжимая и разжимая кулаки.— Вы хотите смутить меня вашей семантикой и так называемой этикой, а все объясняется вашей алчностью. Существует Высший Закон, который нельзя оспорить...

— Вы неправы, и я могу доказать это,— Ясон указал на книжную полку.— С помощью ваших же книг. Аквинского не нужно, он слишком толстый. Вот этот небольшой томик с именем Лалла на корешке. Это книга «О законах рыцарства» Раймонда Лалла?

Майка широко раскрыл глаза:

— Вы знаете эту книгу? Вы знакомы с трудами Лалла?

— Конечно,— небрежно ответил Ясон. По правде говоря, это была единственная книга из всего собрания Майки, которую он однажды просматривал, и ее странное название засело у него в голове.— Позвольте мне заглянуть в нее, и я докажу вам то, что хочу.

Он постарался произнести это как можно спокойнее. Именно ради этого момента он и вел весь разговор. Он отпил чаю — не следует показывать свое напряжение.

Майка Саймон снял книгу с полки и протянул ему.

Ясон, продолжая говорить, перелистывал страницы.

— Да-да, совершенно верно. Идеальный образец вашего типа мышления. Вы любите читать Лалла?

— Чрезвычайно,— ответил Майка с сияющими глазами.— В каждой его букве красота и правда, забываемые нами в суете жизни. Примирение и доказательство связи между мистическим и конкретным. Манипулируя символами и используя математическую логику, он объясняет все.

— Он ничего не объясняет,— заявил Ясон,— он играет в слова. Берет слово, придает ему абстрактное и нереальное значение, обращается к другим словам и продолжает с ними те же туманные манипуляции. Его доказательства — лишь бессмысленные звуки. Это главный пункт, где расходится наше понимание жизни. Вы живете в мире слов, лишенных значения, существа. Мой мир содержит факты, которые можно взвесить и попробовать на вкус. Мои факты неопровержимы. Они существуют.

— Покажите мне какой-нибудь из ваших неопровержимых фактов,— сказал Майка неожиданно спокойно, гораздо спокойнее, чем говорил Ясон.

— Вон там,— сказал Ясон,— большая зеленая книга на консоли. Она содержит факты, даже вы согласитесь, что они существуют. Если не согласитесь я сжую каждую ее страницу. Дайте ее мне.

Тон его был сердитым и весьма самоуверенным, и Майка попался на удочку. Обеими руками он протянул Ясону фолиант — он был тяжелым и толстым, в металлическом переплете.

— Теперь внимательно слушайте и постарайтесь понять, даже если это будет для вас затруднительно,— сказал Ясон, раскрывая том.— Майка сухо усмехнулся при этом намеке.— Это собрание звездных эфемерид, так же набитое фактами, как яйцо содержимым. В некотором роде это история человечества. Теперь взгляните на экран контроля джамп-режима и вы поймете, что я имею в виду. Видите горизонтальную зеленую линию? Это наш курс.

— В этом я уверен, поскольку это мой корабль и я его пилотирую. Давайте ваше доказательство,

— Потерпите. Постараюсь объяснить попроще. Красное пятнышко на зеленой линии обозначает местонахождение нашего корабля. Номер на экране обозначает наш следующий навигационный пункт—место, где тяготение достаточно для использования джамп-режима. Номер записан звездным кодом: DB 89—646—229. Я смотрю в эту книгу...— он быстро полистал страницы,— и нахожу этот номер в списке. Но название — всего лишь ряд символов, однако они могут сказать о многом. Они означают, что в данном месте имеется планета или планеты, пригодные для жизни человека.

— К чему вы клоните?— прервал его Майка.

— Терпение, скоро узнаете. Теперь смотрите на этот экран. Зеленая точка, приближающаяся к линии курса, это ПМБ, то есть пункт максимальной близости. Когда зеленая и красная точки совпадут...

— Дайте мне книгу,— сделав шаг вперед, Майка почувствовал что-то неладное, но было уже поздно.

— Вот доказательство!— Ясон швырнул тяжелую книгу в экран джамп-контроля, в тонкие, сложные приборы, находящиеся за экраном. Тут же он бросил и вторую книгу. Последовала вспышка, а следом звон и треск разбитого экрана.

Корабль вздрогнул — сработали аварийные реле, выбросив его в обычное пространство.

Майка, сморщившись от боли, упал на пол от неожиданного толчка. Прикованный к креслу, Ясон едва сдерживал рвоту, силясь преодолеть подступающую к глазам темноту. Когда Майка поднялся, Ясон решил докончить дело и швырнул поднос с пустыми тарелками и стаканами в дымящиеся обломки приборов джамп-контроля.

— Вот мой факт,— произнес он с триумфом,— мое неопровержимое с золотой каемкой и урановым сердечником доказательство. Мы никогда не попадем на Кассилию!

III

— Вы убили нас обоих,— сказал, побледнев, Майка, но голос его был спокоен.

— Пока нет! — весело отозвался Ясон.— Но я уничтожил контроль джамп-режима, так что мы не можем лететь к другим звездам, а передвигаться в обычном пространстве нам ничто не помешает. Приземлимся па одной из планет — хоть одна, пригодная для жизни, здесь должна найтись.

— Там я починю механизм контроля, и мы продолжим полет к Кассилии. Так что вы не выиграли.

— Возможно,— уклончиво ответил Ясон, в его намерения не входило продолжать путешествие, что бы ни думал об этом Майка.

Его похититель понял это.

— Положите руку на подлокотник,— сказал он и защелкнул замок.

В этот момент включились двигатели, и корабль изменил курс.

— Что это?— удивился Саймон.

— Аварийный контроль. Корабельный компьютер понял, что произошла авария, и принял меры. Можете взять управление на себя, но не советую. Компьютер сделает это быстрее и лучше распорядится запасами топлива и накопленной информацией. Он сам отыщет планету, проложит курс и посадит нас с наибольшей экономией времени и горючего. Когда мы войдем в атмосферу, вы сможете выбрать место для посадки.

— Не верю ни одному вашему слову,— угрюмо сказал Майка.— Я возьму управление на себя и попытаюсь воспользоваться аварийной связью. Кто-нибудь нас услышит.

Когда он встал, корабль снова вздрогнул и погас свет. В темноте были видны только огоньки на приборной панели. Послышался свист пены. Вспыхнуло аварийное освещение.

— Не стоило бросать туда книгу Раймонда Лалла,— сказал Ясон.— Корабль гораздо разборчивее в пище, чем я предполагал. Он не может ее переварить.

— Вы непочтительны и невежественны,— процедил Майка, подходя к щиту.— Вы не уважаете ни собственную жизнь, ни мою. Вы заслуживаете наивысшего наказания, предусмотренного законом.

— Я игрок,— засмеялся Ясон.— И вовсе не такой плохой, как вы считаете. Я использую шанс, только если надеюсь на выигрыш. Вы везли меня на верную смерть. Худшее, что ожидало меня, если я выведу из строя приборы,— тот же конец. Следовательно, я использовал шанс. Конечно, для вас здесь значительно больше риска, но боюсь, я не принял это во внимание. В конце концов, вы сами все это затеяли. Вы должны были предвидеть и подобный конец.

— Вы правы,— согласился Майка.— Мне следовало быть осторожнее. Не подскажете ли вы теперь, как нам попытаться спасти наши жизни? Ни один из. контрольных приборов не работает.

— Ни один? А аварийное катапультирование? Большая красная кнопка сверху...

— Пробовал. Она тоже не работает.

Ясон откинулся в кресле. Какое-то время он молчал, потом заговорил:

— Почитайте одну из ваших книг, Майка. Ищите утешение в своей философии. Мы ничего не можем сделать. Все зависит от компьютера и уцелевших механизмов.

— Мы не можем ничего восстановить?

— Вы механик? Я — нет. Мы скорее навредим, чем сделаем что-то полезное.

Двое суток корабельного времени прошли в блуждающем полете, пока компьютер не нашел планету. Ее окутывал густой слой облаков. Корабль приближался с ночной стороны, так что нельзя было разглядеть поверхность.

— Будь здесь города, мы увидели бы их свет,— сказал Майка.

— Не обязательно. Может, тут буря. Или города подземные. Не исключено, что на этом полушарии только океан.

— А может, тут вообще нет людей. Тогда даже благополучная посадка не имеет значения. Мы должны будем до конца дней своих оставаться тут, на краю Вселенной.

— Не стоит быть таким жизнерадостным,— съязвил Ясон.— Не расстегнете ли на время посадки эти ремни? Посадка может быть грубой, а мне хотелось бы иметь какие-то шансы.

Майка нахмурился.

— А вы дадите мне слово чести, что не попытаетесь сбежать при приземлении?

— Нет. Даже если бы я дал вам слово, разве вы поверили бы? Если бы вы позволили мне уйти, это удвоило бы наши шансы. Давайте попытаемся спастись.

— Нет, я выполню свой долг.

Ясон остался привязанным к креслу.

Они вошли в атмосферу, и мягкое шипение вокруг корпуса постепенно превратилось в пронзительный визг. Двигатели выключились, и началось свободное падение. Оболочка корабля раскалилась добела, быстро росла температура и внутри, хотя холодильные установки работали во всю.

— Что происходит?— спросил Майка.— Вы, кажется, лучше меня разбираетесь в этом. Мы разобьемся?

— Не исключено. У нас две возможности. Либо приборы не сработают и мы разобьемся вдребезги. Либо компьютер сделает последнее усилие. Я лично надеюсь на это: сейчас их делают весьма надежными. Корпус и двигатели — в отличном состоянии, могут подвести лишь приборы контроля. В таком случае хороший. пилот попытался бы посадить корабль, включая и выключая двигатели. Такая посадка связана с риском, перегрузки при ней достигают тринадцати ё, но пассажиры в амортизационных креслах способны их выдержать. Но для нас этот вариант исключен. Придется положиться на приборы.

— Вы надеетесь, что мы все-таки приземлимся?— спросил Майка, усаживаясь в амортизационное кресло.

— Надеюсь. Может, вы все же откроете эти замки, прежде чем отправитесь в постель? Посадка будет тяжелой, могут понадобиться быстрые действия.

Майка помедлил и вытащил пистолет.

— Я освобожу вас, но если вы попытаетесь воспользоваться этим, буду стрелять. Как только мы приземлимся, я пристегну вас снова.

— Благодарю вас за доброту,— сказал Ясон, растирая запястья.

Началось торможение, тяжесть вдавила их в кресла, изгнав воздух из легких. Пистолет прижало к груди Майки, но он был слишком тяжел, чтобы его поднять. Да и Ясону это не давало никаких преимуществ — встать он не мог. Он почти терял сознание, перед глазами плыли черные и красные пятна.

Внезапно перегрузка исчезла. Но падение все еще продолжалось. Неожиданно взревели двигатели на корме, защелкали реле. Оба нс двигаясь смотрели друг на друга и ждали.

Корабль ударился о поверхность. Конец для Ясона наступил в непрерывном грохоте и болевом шоке. Внезапный удар бросил его вперед, сила инерции разорвала привязные ремни и швырнула тело на контрольный щит. Последней мыслью было: «Надо защитить голову». Он успел поднять руку и ударился о стену.

Холод успокаивал боль, но и разрывал тело на куски.

Ясон пришел в себя от собственного хриплого крика. Холод заполнил всю Вселенную. Он ощутил прохладу воды, выталкивая ее изо рта и носа. Что-то схватило его. Понадобилось усилие, чтобы понять,что это рука Майка. Он плыл, поддерживая голову Ясона над поверхностью воды. Постепенно исчезающая под водой темная масса не могла быть ни чем иным, кроме корабля: он умирал со скрипом, пуская пузыри. Ясон с облегчением почувствовал под ногами опору.

— Вставайте и идите,— хрипло прошептал Майка.— Я не могу... держать вас... не могу держать себя...

Они барахтались в воде бок о бок, словно четвероногие, не способные стоять прямо. Все вокруг казалось каким-то нереальным, и Ясон с трудом соображал. Он был уверен, что нельзя останавливаться, а вот... почему? Но тут в темноте появилась светящаяся точка, колеблющийся свет приближался. Ясон ничего не мог произнести, но услышал крик Майки.

Свет приближался, это было что-то вроде поднятого довольно высоко факела. Майка поднялся па ноги, когда свет был уже совсем близко...

Это было похоже на ночной кошмар. Существо, держащее факел, состояло из острых углов и клыков и было ужасно. Конечностью, похожей на дубинку, оно ударило Майку. Тот молча упал, и существо повернулось к Ясону. У Ясона не было сил для борьбы, но он старался встать на ноги. Пальцы его царапали холодный песок, однако подняться он не мог и истощенный этим последним порывом упал лицом вниз. Надвинулась тьма, огромным усилием он отодвинул ее и не потерял сознания. Мерцающий факел приблизился, слышен был тяжелый топот ног по песку. Собрав остаток сил, Ясон перевернулся на спину и посмотрел на существо, что стояло над ним.

IV

Чудовище не убило его, а остановилось, глядя вниз, и по мере того, как текли секунды, Ясон силился оценить опасность.

— Кье фистас ел?..— сказало чудовище, и Ясон понял, что это был человек. Вопрос коснулся его утомленного сознания, и он удивился, что может понимать язык, хотя никогда прежде не слышал его. Он попытался ответить, но из горла вырвался лишь невнятный хрип: — Вен кин торгоу-рьниду!

Множество огней появилось из темноты, послышался тяжелый топот бегущих ног. Когда они приблизились, Ясон смог получше рассмотреть того, кто стоял перед ним, и понял, почему принял его за чудовище. Конечности человека были обернуты кусками крашеной кожи, грудь и все тело тоже покрывали находящие одна на другую шкуры, испещренные кроваво-красными линиями. На голову была надета острием вперед похожая на улитку раковина какого-то моллюска. В ней были просверлены отверстия для глаз. Огромные, в палец длиной, клыки торчали вдоль края раковины, усиливая и без того страшное впечатление. Человеческим во внешности этого существа была только спутанная и грязная борода, которая выбивалась из-под клыков. В его наружности было еще много необычного, что Ясон не успел уловить: что-то свешивалось с плеча, какие-то темные предметы болтались на его талии. Тяжелая дубина, поднявшись, ударила по ребрам, но Ясон был слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Гортанная команда остановила людей с факелами метрах в пяти от места, где лежал Ясон. Он удивился, почему вооруженный дубиной человек не позволил им подойти ближе — света ему явно недоставало, чтобы разглядеть пришельца. На этой планете все казалось необъяснимым. Очевидно, на какое-то время он все-таки потерял сознание, потому что, когда он снова открыл глаза, факел был воткнут в землю, а тот, вооруженный, человек уже снял с Ясона один башмак и стягивал второй. Ясон смог лишь слегка пошевелиться, но не в силах был помешать грабителю — тело отказывалось слушаться. Как-то сдвинулось чувство времени, и хотя секунды текли медленно, события развивались с пугающей быстротой. Сняв башмаки, человек приступил к одежде, часто останавливаясь и оглядываясь на ряд факельщиков. Магнитная застежка озадачила его, и острые когти на шкуре над пальцами впились в Ясона, когда человек попытался открыть или оторвать ее. Он что-то ворчал от нетерпения, но тут случайно ткнул в кнопку, отстегивающую аптечку, и та оказалась у него в руках. Это сверкающее приспособление, казалось, понравилось ему, но когда одна из иголок, проткнув шкуру, впилась ему в руку, он зарычал от гнева, швырнул аптечку на песок и растоптал ее. Утрата столь нужной вещи сподвигла Ясона на действия. Приподнявшись, он попытался дотянуться до аптечки, но тут же потерял сознание.

Незадолго до рассвета боль в голове заставила его через силу открыть глаза. На нем лежало несколько грязных, вонючих шкур, которые еще сохраняли тепло тела. Он отбросил мерзкую шкуру, что закрывала лицо, и увидел звезды — далекие светлячки, поблескивающие в холоде ночи. Ясон глубоко вздохнул, ледяной воздух обжег легкие, но прояснил мысли. Он осознал, что слабость и дурнота вызваны тем, что он ударился головой при кораблекрушении. Он нащупал на темени твердую шишку. Скорее всего у него было небольшое сотрясение мозга, отчего кружилась голова и путались мысли. Холодный воздух пощипывал лицо, и он снова натянул шкуру.

Он вспомнил о Майке Саймоне. Что произошло с ним после того, как абориген-громила в диком наряде свалил его дубиной — печальный и нелепый конец для человека, выжившего в кораблекрушении. Нельзя сказать, что Ясон уж очень жалел этого недокормленного фанатика, но все-таки он был обязан ему жизнью. Майка спас его после катастрофы и тут же сам погиб от руки местного громилы. Ясон поклялся отомстить убийце, как только достанет сил. Однако он удивился собственной кровожадности. Прежде такого он за собой не замечал. Очевидно, долгое пребывание на Пирре подавило его обычное неприятие убийства, к которому он прибегал разве только в случае самообороны. Он заключил, что на этой планете приобретенные на Пирре навыки еще сослужат ему хорошую службу. Из-под шкур он видел, что небо начинает сереть, и решил осмотреться.

Оказалось, Майка Саймон лежал рядом тоже, как и он, с головой прикрытый шкурой. Волосы его были спутаны, в запекшейся крови, но он дышал.

— Оказывается, его не так-то просто убить, как я думал,— пробормотал Ясон, с трудом приподнимаясь на локте и разглядывая мир, в который его привел удар книгой.

Вокруг была угрюмая песчаная пустыня, словно поле битвы усыпанная телами. Но кое-кто из лежавших иногда поворачивался или вставал, кутаясь в шкуры и обнаруживая тем самым признаки жизни. Гряда дюн закрывала море — Ясон слышал глухие удары волн о берег. Белый иней покрывал песок, а холодный ветер заставлял слезиться глаза. На одной из дюн появилась знакомая фигура: это был тот самый вооруженный, украшенный клыками человек. Он что-то проделывал с кусками веревки. Послышался металлический звон, который внезапно оборвался.

Майка застонал и открыл глаза.

— Как вы себя чувствуете?— спросил Ясон.— У вас два самых прекрасных синяка из всех, что мне доводилось видеть.

— Где я?

— Какой оригинальный вопрос! Сразу видно, что вы любитель космических опер. Не знаю, где мы находимся, но могу кратко напомнить, как мы сюда попали.

— Я помню: мы плыли к берегу, как вдруг из темноты возник какой-то злой демон. Мы боролись с ним.

— И он пробил вам голову. Один удар — и ваша борьба закончилась. Я лучше вас разглядел вашего демона, так как не в состоянии был бороться. Это — человек, но наряд его так ужасен, что делает его похожим на ночной кошмар. Похоже, он глава этой компании оборванцев. Больше я ничего не могу сказать, кроме того, что он украл мои башмаки и я, как только смогу, убью его за это.

— Не думайте о низменном,— серьезно заметил Майка.— Не стоит убивать человека из-за каких-то башмаков. Вы зло, Ясон, и... и мои ботинки исчезли... и одежда тоже...— Майка сделал это поразительное открытие, отбросив прикрывавшие его шкуры.— Велиал!— закричал он.— Асмодей, Аваддон, Аполлион и Вельзевул!

— Отлично!— восхищенно воскликнул Ясон.— Вы прекрасно изучили демонологию. Вы только перечислите их или позовете на помощь?

— Молчите, богохульник! Я не позволю себя грабить!— Он встал, и от ветра, стегавшего его голую грудь, кожа мигом стала синюшной.— Я найду этого злодея и заставлю вернуть мои вещи.

Майка повернулся, чтобы идти, но Ясон, схватив его за лодыжку, заставил снова сесть на землю и набросил шкуры на его костлявое тело.

— Мы в расчете,— сказал Ясон.— Вы спасли мне жизнь ночью, я же спас вас теперь. Вы безоружны и ранены, а парень там на холме — ходячий арсенал. Он убьет вас с такой же легкостью, с какой ковыряется в зубах. Так что успокойтесь и постарайтесь не делать глупостей. Всегда существует выход из всякого положения, и я намерен отыскать его. Прежде всего следует пройтись и осмотреться. Согласны?

Единственным ответом был стон: Майка снова потерял сознание, свежая кровь выступила из раны на голове. Ясон встал, обернулся шкурами, и чтобы хоть как-то защитить себя от ветра, связал их концы. Затем, порывшись в песке, он нашел гладкий камень, который удобно вмещался в ладони, по край его выступал из сжатого кулака. Вооруженный таким образом, он побрел среди спящих.

Когда Ясон вернулся, Майка вновь пришел в себя. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Люди проснулись. Это была волочащая ноги, скребущаяся орда человек в тридцать мужчин, женщин и детей. Все были одинаково одеты в грязные, рваные шкуры. Большинство из них сидели, тупо уставясь в землю. Их не интересовали два новичка. Ясон протянул Майке грязную кожаную чашку и присел на корточки рядом с ним.

— Выпейте, это вода — другого напитка здесь нет.— Он все еще сжимал в руке камень и, рассказывая, тер его о песок, конец камня был красным, и из него торчало несколько длинных волосков.

— Я осмотрел местность вокруг лагеря, но тут везде одно и то же. Да толпа этих надломленных полулюдей, кто-то несет узлы, перевязанные шкурами, кто-то мехи с водой. Я поговорил с ними. Пища будет позже.

— Кто они? Как быть дальше?— спросил Майка, сделав несколько глотков и, по-видимому, все еще испытывая боль от удара.

Ясон взглянул на его поврежденный череп и решил не трогать рану. Она кровоточила, кровь запеклась только по краям. Промыв рану этой сомнительной чистоты водой, он только занесет инфекцию.

— Я уверен в одном,— сказал Ясон.— Они рабы. Не знаю, почему они здесь, что делают и куда идут, но их статус предельно ясен — наш, кстати, тоже. Старик на холме — хозяин. Остальные рабы.

— Рабы!— фыркнул Майка.— Это отвратительно. Рабов нужно освободить!

— Хватит лозунгов! И, пожалуйста, ближе к реальности, даже если вам это неприятно. Здесь только два раба нуждаются в освобождении — вы и я. Эти люди вполне довольствуются своим положением, и я нс вижу оснований его менять. Я не собираюсь начинать освободительную компанию, пока сам не выберусь из этой заварухи, но и потом не стану ничего предпринимать. Эта планета долгое время обходилась без меня, вероятно, она будет вертеться и после того, как я ее покину.

— Трус! Вы должны бороться за Правду, только она освободит вас!

— Снова эти выспренние слова! Единственная моя задача сейчас — попытаться освободиться самому Возможно, это более приземленная задача, но я искренен. Положение трудное, но не безнадежное — поэтому слушайте и старайтесь усвоить. Хозяин — его зовут Чака,— похоже, отправился куда-то на охоту. Скорее всего, недалеко и скоро вернется. С первых слов я узнал язык. Это искаженная форма эсперанто — языка, на котором говорит множество миров. Этот искаженный язык и тот факт, что люди лишь на ступеньку поднялись выше каменного века, свидетельствуют о том, что они лишены контактов с остальной частью Галактики, хотя я все же надеюсь на другое. Где-нибудь на планете может быть торговая база, в таком случае мы ее отыщем. Конечно, у нас много оснований для беспокойства, но хотя бы объясняться с ними мы сможем. Эти люди утратили какие-то слова, их речь приобрела гортанное звучание, но в конце концов понять их можно.

— Я не говорю на эсперанто.

— В таком случае — учите его. Это достаточно легко, даже с искаженными формами. А теперь слушайте. Эти туземцы — рабы от рождения, и все, что они знают* так только это. Наша главная проблема — Чака, и мы должны выяснить многое, чтобы справиться с ним. Он хозяин, воин, отец, поставщик пищи и божество для этой толпы и, похоже, знает свое дело. Поэтому постарайтесь быть хорошим рабом, пока...

— Рабом? Я?!— Майка попытался встать.

Ясон толкнул его на землю, может быть, резче, чем следовало.

— Да, вы, и я тоже. Только так мы сможем выжить. Делайте то же, что и другие, повинуйтесь приказам, и у вас будет шанс остаться в живых, пока мы не сможем выпутаться из этой истории.

Ответ Майки заглушили крики, свидетельствовавшие о возвращении Чаки. Рабы живо поднимались, подхватывая свои узлы, и стали выстраиваться в ряд. Ясон помог Майке встать, обмотал шкурами и, поддерживая, повел к линии рабов. Когда все заняли свои места, Чака пнул ближайшего, и цепочка медленно двинулась вперед, внимательно глядя себе под ноги. Ясон не понимал сути их действий, но пока их с Майкой не трогали, его это мала беспокоило: все ого внимание уходило па то, чтобы поддерживать раненого Майку. Лишь иногда тот находил в себе силы самостоятельно сделать несколько шагов.

Один из рабов указал вниз, крикнул, и вся линия остановилась. Раб находился слишком далеко от Ясона, чтобы можно было понять причину общего возбуждения. Склонившись, раб стал рыть песок короткой палкой. Через несколько секунд он выкопал что-то круглое, размером с кулак, поднял его и понес Чаке. Хозяин встал, откусил и, когда раб повернулся, чтобы идти назад, с силой пнул его ниже спины. Линия вновь двинулась вперед.

Еще дважды находили эти загадочные предметы, и их тоже съел Чака. Лишь утолив собственный голод, он приказал следующую находку бросить в корзину раба, который шел рядом с ним.

Вдруг шедший рядом раб крикнул и указал на песок. Ясен посадил Майку, когда линия остановилась, и с интересом следил, как раб копает землю, обнажая зеленый стебелек, торчащий из песка. Постепенно открылся сморщенный серый клубень или корень; раб сорвал с него ботву. Он показался Ясону таким же съедобным, как камень, но раб, очевидно, был другого мнения — у него потекли слюни и он имел неосторожность понюхать клубень. Это рассердило Чаку, и когда раб принес корень, он получил такой сильный пинок, что с криком боли отлетел к своему месту в линии.

Вскоре Чака приказал остановиться, и рабы столпились вокруг него, пока он рылся в корзине. Он по очереди подзывал рабов и давал каждому один или несколько корней, очевидно, соответственно заслугам. Корзина опустела, когда он толкнул своей дубиной Ясона.

— К’с на х’вас ви?— спросил он.

— Миа намо естас Ясон, амико еста Майка.

Ясон ответил на правильном эсперанто, но Чака, казалось, понял его, проворчал что-то и стал рыться в корзине. Однако Ясон чувствовал, что скрытое маской лицо обращено к нему, его рассматривают внимательно глубоко спрятанные глаза.

Дубинка вновь ткнулась в него.

— Откуда вы пришли? Это ваш корабль там загорелся и потонул?

— Это был наш корабль. Мы прилетели издалека.

— С другой стороны океана?—очевидно, в его представлении это было самое удаленное место.

— Верно, с другой стороны океана.— Ясон не намерен был читать лекцию по астрономии.— Когда нам дадут есть?

— Ты был богатым человеком в своей стране, у тебя был корабль, были башмаки. Здесь ты раб, мой раб. Вы оба мои рабы.

— Я твой раб,— покорно согласился Ясон.— Но даже рабы нуждаются в еде.

Чака порылся в корзине и нашел крохотный сморщенный корешок. Он разломил его пополам и бросил на песок перед Ясоном.

— Работай лучше — получишь больше.

Ясон подобрал куски и старательно стер с них грязь. Один он протянул Майке, а от второго осторожно откусил сам. Песок скрипел на зубах, по вкусу корень напоминал прогорклый воск. Потребовалось большое усилие, чтобы его проглотить. Но другой пищи не было.

— О чем вы говорили?— спросил Майка, перетирая зубами свою порцию.

— Обменялись ложью. Он думает, что мы его рабы. Я согласился. Но это лишь временно,— добавил Ясон, так как лицо Майки покраснело от гнева и он начал подниматься. Ясон заставил его сесть.— Мы на чужой планете, вы ранены, у нас нет пищи, воды и другого способа выжить. Единственное, что мы можем сделать, чтобы остаться в живых, это идти за этим старым уродом и делать все, что он прикажет. Если ему нравится называть нас рабами, пусть называет.

— Лучше смерть, чем жизнь в цепях!

— Перестаньте нести чепуху. Лучше жить в цепях и искать возможность избавиться от них. Возможность выжить значительно привлекательнее смерти. Кончайте болтать и ешьте. Мы ничего не сможем сделать, пока вы не поправитесь.

Остальную часть дня цепочка рабов двигалась по песку, и Ясону удалось, поддерживая Майку, найти два. креподжа — так назывались съедобные корни. Люди остановились перед сумерками и с облегчением опустились на песок. При раздаче еды Чака выделил им порцию побольше — очевидное признание успехов Ясона. Они были очень утомлены и уснули, как только стемнело.

Следующее утро началось по заведенному порядку. Цепочка двигалась параллельно невидимому морю, и один из рабов, взобравшись на дюну, увидел что-то интересное и скатился вниз, размахивая руками. Чака тяжело подбежал к разведчику и, выслушав его, прогнал от себя. Ясон с растущим интересом наблюдал, как Чака, развязав свисавшую с его плеча сумку, извлек самострел и взвел курок, нажав на рукоятку. Сложное смертоносное оружие никак не вязалось с представлением о примитивном рабовладельческом обществе, куда они попали, и- Ясон испытывал желание получше разглядеть механизм. Чака извлек из второй сумки стрелу и зарядил самострел. Рабы замерли, сидя на песке, пока их хозяин поднимался на дюну, молча полз на животе и исчез из вида. Через несколько минут из-за дюны послышался крик, все рабы вскочили и стали карабкаться на дюны. Ясон оставил Майку на песке и был в числе первых зрителей.

Они остановились на почтительном расстоянии, воздавая хвалу меткому выстрелу и искусству могучего охотника Чаки. И Ясон согласился, что в этом была доля правды. Большая, покрытая шерстью амфибия лежала у кромки воды, из-под стрелы в ее толстой шее сочилась тонкая струйка крови, которая окрашивала набегающие волны.

— Мясо! Сегодня будет мясо!

— Чака убил росмаро! Чака — замечательный охотник!

— Да здравствует Чака, великий добытчик еды!— присоединился к остальным Ясон.— Когда мы будем есть?

Чака, не обращая ни на кого внимания, сидел отдыхая на песке. Потом разрядил самострел, подошел к зверю и вырезал стрелу, оставив нож в теле животного.

— Собирайте ветки для костра,— распорядился он.— Ты, Описван, возьмешь нож.

Волоча ноги, Чака отошел, уселся на дюне и направил самострел на раба, приблизившегося к зверю. Описван вытащил нож и принялся свежевать тушу. Пока он работал, Чака не сводил с него глаз, держа на прицеле.

— Однако наш рабовладелец — доверчивая душа,— пробормотал Ясон, присоединяясь к рабам, занятым поисками топлива для костра.

Чака, по-видимому, постоянно опасался за свою жизнь. Попытайся Описван использовать нож для чего-нибудь другого, он тут же получит стрелу в затылок.

Вскоре набралось достаточно веток для костра, и когда Ясон вернулся со своей долей, росмаро был разрублен на куски. Чака отогнал рабов от кучи хвороста и извлек из сумки еще одно приспособление, заинтересовавшее Ясона. Хотя он прежде никогда не видел подобного, сразу же узнал средство для добывания огня. Чака ударил по куску стали камнем, и искры подожгли трут. Чака раздул его, пока не появилось пламя.

Откуда взялись огниво и самострел? Они свидетельствовали о наличии на планете более высокого уровня развития, чем рабовладельцы-кочевники. Позже, когда они грызли поджаренное мясо, он отвел Майку в сторону.

— Еще есть надежда. Эти невежественные разбойники никогда не сумели бы сами сделать самострел или огниво. Откуда они у них появились? Готов поклясться, что у стрелы стальной наконечник.

— Что это значит?— удивленно спросил Майка.

— Это означает присутствие индустриального общества и, возможно, межзвездной связи.

— В таком случае, мы можем спросить у Чаки, где он их взял, и отправиться туда. Должно быть какое-то правительство, мы с ним свяжемся, объясним ситуацию и добьемся отправки на Кассилию. Пока мы не улетим, я не буду добиваться вашего ареста.

— Вы очень любезны,— поклонился Ясон. Майка был совершенно невозможен, и Ясон прибег к другому средству.— Неужели вы по-прежнему хотите отвезти меня на смерть? А ведь мы товарищи по несчастью, и, кроме того, я спас вам жизнь.

— Я огорчен, Ясон. Я вижу, что хотя вы и олицетворяете собой зло, но не все в вас так,необратимо. При соответствующем воспитании вы бы заняли в обществе подобающее место. Но мои наблюдения не должны влиять на чувство долга: не забывайте, вы совершили ряд преступлений и должны понести наказание.

Чака сыто рыгнул под своим шлемом-раковиной и крикнул:

— Эй, вы, свиньи, хватит жрать! Вы станете слишком жирными! Соберите мясо, еще не скоро стемнеет, мы можем отыскать немало креподжей. Пошевеливайтесь!

И цепочка снова двинулась по пустыне. Было найдено еще много съедобных корней. К тому же пополнили мехи водой из ключа, что бил из песка.

Солнце клонилось к горизонту. И тут Ясон заметил цепочку пятнышек у горизонта. Он подтолкнул локтем Майку, хромавшего рядом.

— Взгляните, подходит какая-то компания. Интересно, предусмотрена ли эта встреча программой?

Страдающий от боли Майка не обратил на слова Ясона внимания. Так же поступили и остальные рабы и сам Чака. Скоро стало видно, что это цепочка людей, занятых, очевидно, тем же сбором креподжей. За ними шел хозяин. Цепочки медленно сближались.

Приблизившись к груде камней, цепочка рабов остановилась. Видно, это был межевой знак, обозначавший границу владений. Чака поставил ногу на один из камней, ожидая, пока приблизится вторая цепочка. Она тоже остановилась у межевого знака. Обе группы равнодушно, без всякого интереса смотрели друг на друга, и лишь хозяева несколько оживились. Второй хозяин остановился шагов за десять от Чаки и поднял над головой каменный молот.

— Ненавижу тебя, Чака!— проревел он.

— Ненавижу тебя, Фасимба!— был ответ.

Обмен проклятиями, очевидно, был столь же необходим, как и па-де-де в балете. Оба потрясли оружием и выкрикнули несколько угроз, потом сели и принялись спокойно разговаривать. Фасимба был одет в такой же отвратительный наряд, как и Чака. Только вместо раковины на голове у него был череп росмаро, украшенный несколькими дополнительными рядами клыков и рогов. Оба они, очевидно, были рабовладельцами и положение их было равным.

— Я убил сегодня росмаро, второго за десять дней,— сказал Чака.

— Хорошая добыча. Отличный росмаро. А где два раба, которых ты мне должен?

— Я должен тебе двух рабов?!

— Да, ты должен мне двух рабов, не притворяйся. Я принес тебе железную стрелу от дзерптаподжей, а второго раба ты мне должен взамен убитого.

— У меня есть для тебя два раба. Вчера я захватил их, они приплыли из-за океана.

— Отличная добыча.

Чака зашаркал вдоль цепочки рабов, пока не подошел к рабу, который днем вызвал его гнев. Рывком поставив его па ноги, он подтолкнул раба ко второй толпе.

— Хороший раб,— сказал он, сопровождая эту свою собственность сильным пинком.

— Слишком тощий.

— Нет, одни мускулы. Хорошо работает и ест немного.

— Ты лжец!

— Ненавижу тебя, Фасимба!

— Ненавижу тебя, Чака! А где же второй?

— Это чужеземец из-за океана. Он расскажет тебе много забавного и хорошо работает.

Ясон вовремя увернулся, но пинок был достаточно сильным, чтобы свалить его на землю. Прежде чем он поднялся, Чака поймал Майку Саймона за руку и перетащил через невидимую демаркационную линию. Фасимба приблизился и осмотрел его, подталкивая носком ноги.

— Плохой. И большая дыра в голове.

— Он хорошо работает,— сказал Чака.— А дыра почти зажила. Он очень сильный.

— Ты дашь мне другого, если он умрет?— с сомнением спросил Фасимба.

— Дам. Ненавижу тебя, Фасимба!

— Ненавижу тебя, Чака!

Стада рабов поднялись и побрели обратно, каждое в свою сторону. Ясон крикнул Чаке:

— Постой, верни моего друга. Мы вдвоем будем лучше работать. Отдай кого-нибудь другого...

Рабы встали как вкопанные от удивления, а Чака, повернувшись, поднял дубину:

— Замолчи, раб. Еще раз укажешь, что мне делать, и я убью тебя.

Ясон замолчал. Это было единственное, что ему оставалось. Он не сомневался в судьбе Майки. Если даже он не умрет от раны, то не станет мириться с жизнью раба. Тут Ясон уже ничего не мог сделать. Отныне он будет заботиться только о себе.

Они сделали короткий переход до наступления темноты и остановились на ночь. Ясон нашел место между камнями, защищавшими от ветра, и достал кусок припрятанного мяса (жесткое, но не сравнить с полусъедобными креподжами). Только он принялся обгрызать кость, как заметил подбирающегося к нему раба.

— Дай мне немножко,— послышался жалобный голос, и только тогда он понял, что это девушка: все рабы были одинаково одеты, у всех — копна спутанных волос на голове.

Он оторвал кусок мяса.

— Бери. Садись и ешь. Как тебя зовут?

В обмен на свою щедрость он рассчитывал получить кое-какую информацию.

— Айджейл.— Она крепко зажала мясо в кулаке, а свободную руку запустила в грязную шевелюру.

— Откуда ты? Ты всегда здесь жила?

— Нет, не всегда. Сначала я была у Бульваджо, потом у Фасимбы, а теперь — вот у Чаки.

— Кто такой Бульваджо? Такой же хозяин, как и Чака?

Она кивнула и впилась зубами в мясо.

— А эти дзертаподжи, у которых Фасимба получил железную стрелу,— кто они?

— Ты многого не знаешь,— доев мясо, она облизала пальцы.

— Я знаю достаточно, чтобы иметь мясо, когда у тебя его нет, поэтому не злоупотребляй моей добротой. Так кто же эти дзертаподжи?

— Это все знают.— Она недоуменно пожала плечами, выискивая поудобнее место на песке.— Они живут в пустыне и ездят на кароджах. Они плохо пахнут, и у них много интересных вещей. Один дал мне мою самую интересную вещь. Если я покажу ее тебе, ты не заберешь?

— Нет, я даже не притронусь к ней. Но я хочу увидеть что-нибудь, что сделано ими. Возьми еще мяса и покажи мне твою вещь.

Айджейл покопалась в своей шкуре и вытащила что-то, крепко зажатое в кулаке. Она гордо разжала руку. Еще было достаточно света, и Ясон смог разглядеть круглую красную бусинку.

— Красивая, правда?

— Очень,— согласился Ясон, и ему стало грустно. Предки этой девушки прилетели на планету на космических кораблях, обладая знаниями и располагая техникой. Их дети, отрезанные от всех, выродились и превратились в этих полуразумных рабов, которые ценят превыше всего подобный кусок стекла...

— Ну. хорошо,— сказала Айджейл и начала разматывать с себя шкуры.

— Подожди,— сказал Ясон.— Я дал тебе мясо в подарок. Ты ничего не должна мне за него.

— Я тебе не нужна?— удивленно спросила девушка, снова натягивая шкуры на свои голые ноги.— Я тебе не нравлюсь? Думаешь, я очень некрасивая?

— Ты прекрасна. Но я сильно устал.

Была ли девушка хороша или безобразна, он не мог сказать. Немытые грязные волосы скрывали половину лица, а по другой тоже едва ли можно было о чем-то судить. Ее губы потрескались, на щеке красовался синяк.

— Разреши мне остаться возле тебя на ночь, даже если ты слишком стар и я тебе не нужна. Мзилькази ходит за мной и делает мне больно. Посмотри, вот он.

Человек, на которого она указала, следил за ними с безопасного расстояния и скрылся, как только Ясон взглянул на него.

— Не беспокойся насчет Мзилькази,— сказал Ясон.— Мы выяснили наши отношения в первый же день... Видела шишку у него на голове?

— Ты мне нравишься. Я еще раз покажу тебе свою лучшую вещь.

— Ты мне тоже нравишься. Но покажешь не сейчас. Спокойной ночи.

V

Весь следующий день Айджейл находилась рядом с Ясоном. Она не отставала от него во время бесконечных поисков креподжей. При каждой возможности он расспрашивал ее и еще до полудня извлек все имевшиеся у нее скудные сведения о событиях, происходящих за пределами бесплодной береговой равнины, по которой они шли. Океан был для нее чудом, производящим съедобных животных, рыбу, а иногда и человеческие трупы. Время от времени, с берега можно было увидеть корабли, но о них ей ничего не было известно. На противоположной стороне океана пустыня была еще более негостеприимной, чем та узкая полоса, где они обитали,— обширная область безжизненных песков, населенная только загадочными дзертаподжами с их удивительными кароджами. Из рассказа Айджейл трудно было понять, были ли эти кароджи животными или особыми механизмами. Океан, берег и пустыня — были всем ее миром, и она даже не могла представить, что может существовать что-либо другое. Ясон знал, что это другое должно существовать — доказательством тому был самострел. Ясон твердо решил выяснить, откуда он появился. Для этого он и задумал при первой же возможности изменить свое положение раба. Он научился удачно избегать ударов тяжелых башмаков Чаки, работа была не тяжелой и пищи в общем-то хватало. Положение раба избавляло его от всякой ответственности, кроме необходимости повиноваться приказам, и он надеялся, что у него еще будет достаточно возможностей узнать эту планету.

В этот же день позже в отдалении появилась еще одна цепочка рабов, шедшая параллельно. Ясон ожидал повторения формальностей при встрече, как и в предыдущий день. Но, к его удивлению, этого не произошло. Вид приближающихся рабов привел Чаку в страшную ярость, даже его собственные рабы в испуге разбежались от него в разные стороны.

Подпрыгивая, что-то гневно крича и колотя дубинкой по толстой коже своих доспехов, Чака довел себя до исступления и тяжелой рысыо побежал навстречу подходившим. Ясон последовал за ним, чрезвычайно заинтересованный таким поворотом событий. Цепочка приближающихся рабов расступилась, пропустив другую вооруженную фигуру. Они бежали навстречу друг другу так быстро, что Ясон ожидал услышать треск при столкновении. Однако с приближением они замедлили бег и стали кружить, выкрикивая проклятия.

— Ненавижу тебя, Мишка!

— Ненавижу тебя, Чака!

Слова были те же, что и вчера, но выкрикивали они их с неподдельной яростью.

— Я убью тебя, Мишка! Ты снова явился на мою землю со своими пожирателями падали!

— Ты лжешь, Чака! Эта земля всегда была моей!

— Я убью тебя!— с этими словами Чака нанес страшный удар дубиной. Если бы удар достиг цели, он рассек бы противника надвое. Но Мишка ожидал этого и, отступив, нанес встречный удар, легко отразив таким образом удар Чаки. Последовал быстрый обмен ударами, которые лишь сотрясали воздух, потом оба рабовладельца сцепились друг с другом, и схватка пошла всерьез. Они катались по земле, свирепо хватая друг друга за одежду и выкрикивая ругательства. Тяжелые дубинки были отброшены, в ход пошли ножи и колени. Теперь Ясон наконец-то понял назначение клыков, нашитых над коленными чашечками Чаки. Это была беспощадная борьба, и каждый старался порешить своего противника. Но кожаные доспехи препятствовали этому, и схватка продолжалась. Взрытый песок был усеян оторванными клыками, разбитым оружием и другими предметами. Похоже, дело шло к ничьей, но через какое-то время они снова ринулись в бой.

Равновесие нарушил Чака. Он воткнул свой кинжал в песок и при следующем кувырке схватил его рукоять в зубы. Держа противника за руки, он наклонил голову и старался найти слабое место в броне противника. Мишка закричал и вырвался — кровь струилась по его рукам, стекая с кончиков пальцев. Чака прыгнул за ним, но раненый успел схватить свою дубинку и побежал. На ходу он старался подобрать свое разбросанное оружие. Чака какое-то время преследовал его, выкрикивая похвалы собственной силе и храбрости и ругая противника за трусость. Ясон заметил в песке короткий острый рог какого-то животного и успел подобрать его, прежде чем Чака обернулся.

Как только его противник исчез из виду, Чака внимательно осмотрел поле битвы и собрал все, что походило на оружие. Хотя еще оставалось несколько часов до наступления темноты, он приказал остановиться и раздал вечернюю порцию креподжей. Ясон сел и принялся жевать свою долю... Айджейл устроилась рядом, ее плечи ритмично двигались — она вычесывала насекомых. Вши были неизбежны в такой грязи, они прятались в складках плохо обработанных шкур и появлялись, почувствовав тепло человеческого тела. Ясон получил свою порцию этих паразитов и тоже усиленно чесался. Этот приступ чесотки довел до предела гнев, медленно нараставший в нем.

— Я достаточно послужил,— сказал он, вскакивая на ноги.— Мне надоела участь раба. Как ближе всего пройти к пустыне, где живут дзертаподжи?

— Нужно идти вон туда, путь займет два дня. А как ты убьешь Чаку?

— Я не собираюсь его убивать. Я просто уйду. Я испытал его гостеприимство и его башмаки, с меня хватит.

— Но ты не можешь уйти,— сказала Айджейл.— Тебя убьют.

— Чака не сможет убить меня, если меня здесь не будет.

— Каждый сможет убить тебя. Беглых рабов всегда убивают.

Ясон снова сел, откусил от своего креподжа и задумался.

— Ты говоришь, что мне надо убить Чаку? Но я не хочу его убивать, хотя он и украл мои башмаки. И вообще, я не понимаю, чем мне поможет это убийство?

— Ты глуп. Если ты убьешь Чаку, то станешь новым Чакой. Тогда ты сможешь делать все, что захочешь.

Теперь социальная структура здешнего общества была для него ясна. Он видел рабов и рабовладельцев, а потому ошибочно заключил, что это разные касты. В действительности здесь просто царил волчий закон. Он должен был бы понять это, видя, как Чака тщательно следит, чтобы никто не подходил к нему на близкое расстояние, и как он каждую ночь исчезает в каком-нибудь укромном месте. Это было обществе с законом свободной инициативы, доведенным до абсурда, до крайности: каждый был только за себя, все — против одного. Положение в обществе определялось силой рук и быстротой реакции. Каждый, кто оставался в одиночестве, ставил себя вне общества, становился его врагом и мог быть убит любым встречным. Все сводилось к тому, что ради своего освобождения он должен убить Чаку. Он по-прежнему не хотел делать этого, но сила необходимости заставляла.

Вечером он следил за Чакой и, когда тот ушел, заметил, в какую сторону. Конечно, хозяин будет петлять, прежде чем укроется в убежище, но Ясон решил, что сумеет разыскать его и убить. У него не было особой склонности к ночным убийствам, и до высадки на эту планету он считал убийство спящего подлостью и трусостью. Но особые условия требуют особых решений. Он не пара Чаке в открытой схватке, поэтому необходим был нож. Или острый рог.

Он молча выскользнул из-под шкур. Айджейл знала, что он уходит, при свете звезд он видел ее открытые глаза, но она не шелохнулась и не проронила ни звука. Он тихо проскользнул мимо спящих и скрылся в темноте между дюнами.

Разыскать Чаку во тьме пустынной ночи было нелегко, но Ясон был настойчив. Он двигался по кругу, расширяя радиус по мере удаления от спящих. Местность полна была расщелин и затемненных оврагов, и все их следовало осмотреть. Где-то здесь и спал хозяин рабов. То, что Чака принял особые меры против ночных убийц, стало ясно Ясону, когда он услышал звон колокольчиков. Это был слабый, едва различимый звук, Ясон мгновенно замер. Он задел тонкую струну. Как только он двинулся назад, колокольчик зазвонил вновь. Ясон молча проклинал собственную глупость — только теперь он вспомнил звон, который слышал раньше со стороны, куда Чака уходил на ночь. Очевидно, рабовладелец каждую ночь окружал себя сетью струн с колокольчиками. Медленно и беззвучно Ясон отступил в глубину расселины.

С топотом появился Чака. Размахивая над головой дубиной, он направился прямо к Ясону. Ясон увернулся от дубинки, которая воткнулась в землю, и как мог быстро убежал вниз по оврагу. Камни сыпались из-под ног. Он знал, что если упадет, то будет мертв, однако другого выхода не было, и он продолжал бежать. Тяжело вооруженный Чака не мог догнать его, он гневно выкрикивал угрозы и проклятия, но отставал. Ясон скрылся в темноте и, сделав широкий круг, вернулся к рабам. Очевидно, шум разбудил их, и Ясону пришлось около часа дрожать от предрассветного холода, прежде чем он решился приблизиться и нырнуть под свои шкуры. Небо уже серело. Ясон надеялся, что Чака не узнал его в темноте.

Когда над горизонтом поднялось красное солнце, появился Чака, он трясся от гнева.

— Кто это был?— кричал он, все ближе подходя к тому месту, где лежал Ясон.— Кто приходил ночью?— Он шел среди лежащих людей, бросая по сторонам свирепые взгляды.

Пятеро рабов молча указали на Ясона, а Айджейл, задрожав, отодвинулась от него.

Проклиная предателей, Ясон вскочил и побежал от свистящей дубинки. В руке он сжимал заостренный рог, но на то, чтобы выстоять с ним в открытой схватке против Чаки, надеяться не приходилось. Однако другого пути не было. Он вовремя заметил подставленную одним из рабов ногу. Все были против него! Цепляясь за стебли травы, он с усилием взобрался по крутому склону на вершину высокой дюны и, повернувшись, бросил в лицо Чаке горсть песку. Однако тот на бегу уже извлекал свой самострел.

Несмотря на усталость Ясон понял, что сейчас лучший момент для контратаки. Рабов не было видно, и теперь с\ватка будет один на один. Спускаясь по скалистому склону, Ясон резко повернулся к Чаке, который не ожидал этого. Его дубинка была поднята лишь наполовину, но он все же замахнулся. Ясон нырнул под дубинку и использовал инерцию тела Чаки, чтобы бросить его на землю. Перехватив руку с дубинкой, он резко дернул на себя. Вооруженный человек лицом вниз повалился через камни. Он еще не упал окончательно, как Ясон уже сидел у него на спине, оттянув ему кверху подбородок. Он поранил пальцы об усеянную клыками раковину, но все же крепко держал противника за бороду. На короткий миг, прежде чем Чака успел повернуть голову, Ясон всадил в приоткрывшееся горло заостренный рог. Горячая кровь брызнула ему на руки, Чака страшно задергался под ним и замер.

Ясон встал на ноги в полном изнеможении. Он вытер о песок окровавленные руки и стал снимать с трупа одежды. Толстые кожаные ремни удерживали шлем на голове мертвеца. Развязав их и отбросив шлем, Ясон увидел, что Чака был пожилым человеком. Его борода была с проседью, а волосы на голове были редкими и совсем седыми. Потребовалось немало времени, чтобы снять одежду с вооружением и натянуть на себя. Среди вещей Чаки оказались, и башмаки Ясона, они были грязными, но целыми, и он с удовольствием одел их. Когда, наконец, Ясон надел шлем, предварительно оттерев его песком, Чака воскрес! Тело на песке принадлежало мертвому рабу. Ясон выкопал неглубокую могилу, положил туда труп и засыпал его. Потом, прихватив оружие, сумки и. самострел, с дубинкой в руке он направился к ожидавшим его рабам. Как только он появился, все встали, образовав цепочку. Ясон видел, что Айджейл с тревогой смотрит на него, пытаясь угадать, кто же выиграл схватку.

— Один-ноль в пользу команды гостей,— сказал он, и она испуганно улыбнулась ему.— Головы выше и пошли туда, откуда пришли. Новый день наступает для вас, рабы. Я знаю, вы мне не верите, но перед вами большие возможности.

Насвистывая, он шел за цепочкой рабов и с удовольствием грыз первый найденный рабами креподж.

VI

Этим вечером они разожгли костер на берегу, и Ясон сел спиной к безопасному океану. Шлем он снял и держал в руке — у него от этой штуки болела голова. Он подозвал Айджейл.

— Я слышу, Чака, я повинуюсь!

Она торопливо подбежала к нему, упала на колени, стала торопливо разматывать шкуры.

— Хорошего же ты мнения обо мне!— возмутился Ясон.— Садись, я хочу поговорить с тобой. И зовут меня не Чака, а Ясон.

— Да, Чака,— ответила она, бросив быстрый взгляд на его разгневанное лицо, и отвернулась.

Он пододвинул к ней корзину с креподжами.

— Не так-то просто менять социальное устройство общества. Скажи, хотела бы ты или кто-нибудь из вас быть свободным?

— А что это значит — «быть свободным»?

— Что ж, твой вопрос и есть ответ. Свобода — это когда нет ни рабов, ни рабовладельцев. Каждый может идти, куда хочет, и делать, что хочет.

— Мне это не нравится,— она даже задрожала.— Кто позаботится обо мне? Как я смогу искать креподжи? Надо искать креподжи всем вместе, один умрет с голоду.

— Если ты будешь свободной, то сможешь объединиться с другими свободными людьми для поиска креподжей.

— Это неправда. Кто найдет креподж, тот его и съест, никто не будет делить их, как это делает хозяин. Мне нравится есть.

Ясон погладил свою отраставшую бороду.

— Всем нравится есть, но это же не значит, что все мы должны быть рабами. Теперь я понимаю, что не изменив решительно обстановку, мне не удастся никого освободить, поэтому придется, как и Чаке, принять некоторые меры предосторожности, чтобы остаться в живых.

Он подобрал дубинку и молча обошел в темноте лагерь, пока не нашел подходящий холм с ровными склонами. На ощупь он извлек из сумки колышки и воткнул их рядами, старательно привязывая каждый шнур к заостренной вершине. К концам шнуров были подвешены стальные колокольчики, которые звенели от малейшего прикосновения. С такими предосторожностями, он улегся в центре своей паутины и провел бессонную ночь, беспрестанно вскакивая и прислушиваясь к звону.

Утром движение продолжалось, и вскоре они подошли к межевому знаку. Когда рабы остановились, Ясон приказал продолжать движение вперед. Они охотно повиновались, ожидая стать свидетелями хорошей схватки за обладание чужой территорией. Вскоре на горизонте появилась другая цепочка рабов. От них отделился человек и побежал к ним навстречу.

— Ненавижу тебя, Чака!— закричал Фасимба подбегая.— Ты пришел на мою землю! Я убью тебя!

— Не нужно,— сказал Ясон.— Да, ненавижу тебя, Фасимба. Прошу прощения, я забыл о формальностях. Мне не нужна твоя земля. Я просто хотел поговорить с тобой.

Фасимба остановился, подняв свой каменный топор и с подозрением глядя на соперника.

— У тебя новый голос, Чака.

— Я новый Чака, старый Чака умер. Я хочу забрать у тебя обратно раба, и тогда мы уйдем.

— Чака хорошо сражался. Ты, наверно, сражаешься лучше Чаки.— Фасимба с гневом потряс топором.— Но не лучше меня, Чака!

— Ты сражаешься лучше всех, Фасимба. Девять из десяти рабов хотели бы иметь своим хозяином тебя. Давай поговорим о деле.— Ясон посмотрел на цепочку приближающихся рабов, стараясь разглядеть Майку.— Мне нужен раб с дырой в голове. Я отдам тебе взамен двух любых рабов по твоему выбору. Что ты скажешь на это?

— Хорошая сделка, Чака. Бери любого из моих рабов, а я выберу у тебя двоих. Но раба с дырой в голове нет. Слишком много беспокойства от него. Все время говорил. Я ногу стер, пиная его, пока не избавился.

— Ты убил его?!

— Я не трачу рабов зря. Продал дзертаподжам. Взял за него две стрелы. Тебе нужны стрелы?

— Не сейчас, Фасимба, но благодарю за то, что ты сообщил.— Ясон порылся в корзине и извлек кре-подж.— Вот, угощайся.

— Где ты взял отравленный креподж?—опросил Фасимба с неподдельным интересом.— Я тоже использую отравленные креподжи.

— Он не отравлен, он съедобен, насколько могут быть съедобны эти штуки.

Фасимба засмеялся:

— Ты отлично лжешь, Чака, я дам тебе за отравленный креподж стрелу.

— Он твой,— Ясон бросил корень на землю между ними.— Но, повторяю, он не отравлен.

— Это я и скажу тому человеку, которого буду угощать.

Фасимба бросил на песок стрелу и схватил корень.

Наклонившись за стрелой, Ясон увидел, что она проржавела и надломлена, но трещина тщательно замазана глиной.

— Хорошо,— сказал он вслед отступающему рабовладельцу.— Теперь только жди, когда твой друг съест креподж.

Марш начался вновь, сначала к межевому знаку, до которого их проводил подозрительный Фасимба.

Лишь когда Ясон со своим отрядом пересек границу, его рабы вернулись к обычному своему занятию. Затем начался долгий путь к границам внутренней пустыни. На это ушло почти три дня. Ясон задал направление, но как только море скрылось из виду, он не был уже уверен, так ли они идут, однако старался не подавать виду, что сомневается, и рабы шли вперед, как по хорошо знакомому маршруту. По пути они собрали много креподжей, отыскали два источника и пополнили мехи, а однажды даже заметили у норы стайку небольших животных, но Ясон, к великому разочарованию рабов, умудрился промахнуться из самострела.

Утром третьего дня Ясон увидел у горизонта разграничительную линию, и еще до обеда они подошли к голубовато-серому песчаному морю. По изменившемуся цвету песка он понял, что отсюда начинается пустыня. Пока они шли сюда, под ногами у них был желтый песок и мелкие камни, среди которых росла трава и изредка попадались дававшие жизнь креподжи. Звери жили здесь, как и люди, суровой жизнью, но все же жили. Впереди, на обширном пространстве пустыни, жизнь была невозможна, ее и не было видно, однако не было сомнения, что дзертаподжи жили именно здесь. Это означало, хотя и казалось маловероятным, что за пустыней могут существовать и другие земли, пригодные для пахоты. На горизонте виднелась серая полоса. Если это были не облака, то, может быть, горы.

— Где мы найдем дзертаподжей?— спросил Ясон ближайшего раба.

Тот лишь нахмурился и отвел взгляд. У Ясона были осложнения с дисциплиной. Рабы ничего не делали, если он не пинал их. Приказ, не сопровождаемый пинком, они не считали приказом, а его постоянное нежелание прибегать к физическому насилию было воспринято как проявление слабости. Видно, составив себе определенное мнение о нем, кое-кто из наиболее сильных рабов незаметно съедал найденные им креподжи... Его попытки улучшить жизнь рабов самими рабами были обречены на неудачу. Со сдавленным проклятием по поводу человеческой косности Ясон пнул раба носком башмака.

— Они за той большой скалой,— последовал немедленный ответ.

В указанном направлении виднелось темное пятно. Когда они подошли поближе, Ясон понял, что это скальный выход, а к нему пристроена кирпичная стена. За стеной могли скрываться люди, и немало, а Ясон не собирался рисковать ни своими бесценными рабами, ни еще более бесценной собственной шкурой. По его сигналу цепочка остановилась, рабы сели на песок, а он прошел вперед, держа в руке дубинку и подозрительно осматривая сооружение. То, что за ним скрывались невидимые наблюдатели, тотчас подтвердилось: из-за угла появился человек и медленно пошел навстречу Ясону. На нем была свободная одежда, а в одной руке он держал корзинку. На половине пути между стеной и Ясоном он остановился, поставил корзинку и сел, скрестив ноги.

Ясон внимательно осмотрелся. Позиция казалась безопасной. Ничего похожего на засаду, а одного незнакомца он не боялся. Держа дубинку наготове, он пошел вперед и остановился в трех шагах от незнакомца.

— Добро пожаловать, Чака,— сказал тот.— Я боялся, что не увижу тебя снова после того недоразумения, которое произошло между нами.

Разговаривая, он продолжал сидеть, поглаживая свою реденькую бороду. Его голова была гладко выбрита и •так же загорела, как и лицо. Наиболее выдающейся частью его лица был нос с трепещущими ноздрями. На носу покоились самодельные тщательно пригнанные солнцезащитные очки из кости. В их гладких передних поверхностях были прорезаны узкие щели. Такие очки могли быть рассчитаны только на слабое зрение — и сеть морщин указывала, что собеседником Ясона был старик. Это тем более не предвещало опасности.

— Я хочу чего-то,— сказал Ясон, подражая резкой манере Чаки.

— Новый голос и новый Чака — добро пожаловать. Старый был собакой. Я надеюсь, что он умер в муках, когда ты убил его. Садись, друг Чака, и выпей со мной.— Старик осторожно извлек из корзины глиняный кувшин и две чашки.

— Где ты взял отравленный . напиток?— вспомнил местные обычаи Ясон. Этот дзераподж был проницательным человеком, если сразу определил, что перед ним новый Чака.

— Как тебя зовут?

— Эдипон,— ответил старик. Не обижаясь, он убрал кувшин и чашки в корзину.— Чего же ты хочешь? Нам всегда нужны рабы, и мы согласны торговать с тобой.

— Мне нужен раб, которого вы купили у Фасимбы. Я дам вам за него двух рабов.

Старик улыбнулся.

— Не стоит подражать безграмотной речи этих береговых варваров. Я и по акценту могу сказать, что передо мной образованный человек. Что за раб тебе нужен?

— Тот, которого вы получили у Фасимбы. Он принадлежит мне.

Ясон отказался от своей лингвистической маскировки, но продолжал держаться настороженно, посматривая на окружающие пески. Этот высохший старик намного умнее, чем он предполагал, и нужно сохранять осторожность.

— Это все, чего ты хочешь?— спросил Эдипон.

— Это все, о чем я могу говорить сейчас. Когда вы отдадите мне раба, поговорим и о других делах.

— У меня на этот счет другое мнение.

В смехе Эдипона послышалась угроза. Ясон отпрыгнул, когда старик засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Послышался шорох осыпающегося песка, и Ясон увидел людей, которые выбирались из ям, покрытых деревянными щитами и присыпанных песком. Их было шестеро, они были вооружены дубинами и щитами. Ясон проклял себя за глупость — не следовало встречаться в выбранном Эдипоном месте. Он хотел ударить старика дубинкой, но тот уже отскочил на безопасное расстояние. Зарычав от гнева, Ясон подбежал к ближайшему человеку, не успевшему еще выбраться из своего укрытия. Тот принял удар на поднятый щит и опрокинулся навзничь от толчка. Ясон кинулся в сторону, но перед ним был уже другой противник, размахивающий своей дубиной. Отступать было некуда, и Ясон устремился на него, гремя всеми своими рогами и клыками. Человек отступил, Ясон ударил его по щиту и хотел бежать дальше, но тут появился еще один противник. Это была свирепая и короткая схватка. Двое нападавших лежали, третий держался за голову, но остальные прижали Ясона к земле. Он позвал на помощь своих рабов, однако те не шелохнулись. Руки его крепко связали веревками, оружие отобрали. Один из победителей махнул рабам, которые на этот раз встали и послушно направились к пустыне. Рычащего от бессильной ярости Ясона потащили в том же направлении.

В стене с обратной стороны оказалось отверстие, и когда Ясон увидел, что находилось за ним, его гнев прошел. Здесь стоял один из кароджей, о которых ему говорила Айджейл, в этом не было сомнения. Теперь он понял, почему невежественный человек не мог решить, что перед ним находится — животное или механизм. Машина имела добрых десять ярдов в длину и по форме напоминала лодку, впереди на ней находилась громадная звериная голова, покрытая, шерстью, со сверкающими кристаллами вместо глаз и усеянная рядами зубов. Бока покрывали шкуры, с которых свешивались не слишком натурально сделанные лапы. Этот камуфляж в цивилизованном мире не обманул бы и шестилетнего ребенка, но у невежественного дикаря и шесть больших колес не вызывали сомнений. Они имели широкие обода из каких-то упругих материалов. Двигателя не было видно, но Ясон едва нс закричал от радости, уловив несомненный запах горючего. Это грубое сооружение должно было иметь искусственный двигатель — продукт либо местной промышленной революции, либо межзвездной торговли. В любом случае это означало шанс на спасение с этой безымянной планеты.

Дрожащих от ужаса рабов заставили войти по сходням внутрь кароджа. Четверо противников Ясона втащили туда и его, бросив на палубе. Он лежал спокойно и осматривался, ища место, где находился двигатель. Впереди было какое-то подобие руля и рукоятка, но двигателя не было. Тогда Ясон повернулся так, чтобы ему стала видна корма... Здесь имелась кабина во всю ширину палубы, она была без окон, с единственной дверью со множеством запоров и замков. Несомненно, это было машинное отделение, о чем свидетельствовала и металлическая дымовая труба над крышей кабины.

— Отправляемся!— пронзительно крикнул Эдипон и взмахнул в воздухе рукой.— Поднимите сходни. Нар-сиси, сам встань впереди и указывай кароджу путь. А теперь всем молиться, пока я буду в священном помещении упрашивать божественную силу перенести нас в Путлко.— Он направился в кабину, но остановился возле одного из вооруженных людей.— Ты, Эребо, ленивая собака, ты забыл наполнить баки богов водой, они хотят пить.

— Я наполнил их,— пробормотал Эребо, давясь награбленным креподжем.

Эдипон подошел к двери каюты и набросил на нее занавес. Послышалось щелканье замков, которые он открывал, скрывшись за занавесом. Через несколько минут из трубы вырвалось облачко черного дыма, тут же унесенное ветром. Прошел почти час, прежде чем священная сила была готова к действиям и доказала это шипением, испустив струи пара. Четверо рабов закричали и потеряли сознание, а остальные выглядели так, как будто езде на кародже предпочли бы смерть. Ясон имел некоторый опыт в обращении с примитивными машинами, поэтому действие парового котла не вызвало у него удивления. Он был подготовлен к тому, что машина вдруг задрожала и стала медленно двигаться в сторону пустыни. По цвету дыма и пара, вырывавшемуся из крыши, он заключил, что машина не очень эффективна, но даже такой примитивный кародж переносил своих пассажиров с небольшой, но постоянной скоростью.

Снова послышались крики ужаса, и несколько рабов попытались спрыгнуть за борт, но их отогнали дубинками. Одетые в своеобразные балахоны, дзертаподжи ходили между рабами и вливали им в глотки полные ковши какой-то темной жидкости. И первые же, кто проглотил жидкость, попадали замертво, скорее всего, они просто лишились сознания, так как захватчикам не было никакого резона убивать с таким трудом захваченных рабов. Ясон понимал это, но рабы исступленно боролись, думая, что их лишают жизни. Когда подошла очередь Ясона, он тоже не проявил покорности и едва не откусил пальцы насильнику, прежде чем несколько человек навалились на него, зажали нос и влили в рот обжигающую жидкость. Он почувствовал головокружение и попытался выплюнуть ее, но это было последним его воспоминанием.

VII

— Выпейте немного,— услышал Ясон, холодная вода побежала по лицу, попала в горло, и он закашлялся. Что-то твердое упиралось в спину, запястья болели. Медленно восстанавливалась память: борьба, пленение и жидкость, насильно влитая в рот. Открыв глаза, он увидел над головой слабо мерцающую лампу, подвешенную на цепи. Глядя на нее, он собирался с силами, чтобы сесть. Знакомый профиль заслонил свет, Ясон со стоном закрыл глаза.

— Это вы, Майка, или продолжается сон?

— От правосудия не уйти, Ясоп. Это я, и у меня к вам несколько серьезных вопросов.

Ясон подавил стон.

— Да, теперь я вижу, это вы. Даже в кошмарном сне не привидится подобная последовательность. Но прежде чем задавать вопросы, не обрисуете ли обстановку. Ведь вы стали рабом дзертаподжей раньше меня.— Ясон наконец осознал, что боль в запястьях исходит от больших железных наручников. Цепью они соединялись с толстым деревянным бруском, на который он опирался головой.— Почему цепь и вообще, как выглядит местное гостеприимство?

Майка не отозвался па предложение сообщить жизненно важную информацию и вернулся к своей теме.

— Когда я видел вас в последний раз, вы были рабом Чаки. Вчера вечером вас доставили сюда вместе с остальными его рабами и приковали к этому брусу, пока вы были без сознания. Рядом со мной было пустое место, и я сказал им, что буду ухаживать за вами, если они поместят нас рядом. Теперь я должен кое-что узнать у вас. Прежде чем вас раздели, на вас были шлем и оружие Чаки. Где же он сам и что с ним?

— Я — Чака,— прохрипел Ясон и разразился кашлем — в горле пересохло. Он отхлебнул из поданной Майкой чашки.— Майка, старый праведник, вы слишком склонны к обвинениям. Где все эти непротивленцы злу? Не говорите мне, что вы любите человека, огревшего вас по черепу, который продал вас как товар второго сорта. Поразмыслив над законами справедливости, вы должны быть довольны, что злодея Чаки больше нет. Он похоронен в бездорожной пустыне, и после тщательного рассмотрения всех кандидатур, я занял его место.

— Вы убили его?

— Да. И не думайте, что это было так просто: у него были все преимущества, а я был вооружен лишь своей природной находчивостью. К счастью, этого хватило. Когда я попытался убить его ночью во сне...

— Попытались?— Майка даже зашипел.

— Попытался подобраться к нему ночью. Не думаете же вы, что я сразу решил сразиться с этим чудовищем один на один. Хотя этим и кончилось — он спал, обвив себя паутиной, которая предупреждала его обо всех ночных гостях. Короче говоря, мы схватились, я победил и стал Чакой, хотя мое царствование не было ни долгим, ни славным. Я шел следом за вами и был пойман в ловушку старым хитрецом по имени Эдипон, который вновь низвел меня в рабы и захватил в плен всех моих рабов. Вот моя история. Теперь давайте вашу. Где мы находимся и что здесь происходит?

— Убийца! Рабовладелец! — Майка отпрянул от него, насколько позволяла цепь, направив указующий перст.— Еще два преступления добавляются к вашему позорному списку. Я презираю себя, Ясон, за симпатию к вам и попытку наставить на путь истинный. Я по-прежнему буду помогать вам, но лишь для того, чтобы остаться живым и доставить вас на Кассилию для суда и должного наказания.

— Мне нравится этот пример веры, беспристрастности и справедливости — для суда и наказания.— Ясон снова закашлялся и отпил из чашки.— Вы когда-нибудь слышали о презумпции невиновности? Пока вина не доказана, человек не считается виновным. Это краеугольный камень юриспруденции. И как можно судить меня на Кассилии за преступление, совершенное на этой планете, если здесь оно вовсе не считается преступлением? Это все равно, что наказать за людоедство каннибала, выдернув его из его племени и времени.

— Какие тут могут быть сомнения? Употребление в пищу человеческого мяса — преступление, одна мысль о котором приводит в содрогание. Человек, поедающий человечину, без сомнения, должен быть наказан.

— Если он проберется с черного хода и съест кого-нибудь из ваших родственников. Но не тогда, когда он вместе со своими торжествующими соплеменниками съедает на обед поверженного врага. Как вы не поймете, что о человеческом поведении нельзя судить, не учитывая социальных условий. Нормы поведения относительны. Каннибализм в своем обществе так же нравственен, как посещение церкви в вашем.

— Богохульник! Преступление — всегда и везде преступление! Существуют законы морали, обязательные для любого человеческого общества.

— Таких законов нет, в этом пункте ваше мировоззрение на средневековом уровне. Все законы и идеалы историчны и относительны, а не абсолютны. Их определяют время и место. В отрыве от них они теряют всякий смысл. Согласно законам здешнего примитивного И грязного общества я действовал наиболее прямым и честным образом. Я пытался убить своего хозяина: для честолюбивого парня — это единственная возможность выдвинуться, и, несомненно, именно таким путем занял свое место Чака. Убийство не удалось, зато я победил в поединке, а результат — тот же. Захватив власть, я попытался проявить заботу о своих рабах, но они этого не оценили — значит, они этого не заслуживают. Каждый из них лишь хотел бы занять мое место, таков закон этой планеты. Единственное, в чем я действительно виноват, так это в том, что не последовал примеру других рабовладельцев, гоняющих своих рабов взад и вперед вдоль берега. А я, наоборот, отправился разыскивать вас, попал в ловушку и сам был обращен в рабство.

Дверь со скрипом отворилась, и резкий солнечный свет проник в лишенное окон помещение.

— Встать!— закричал из-за двери дзертаподж.

Стоны и крики стихли, и люди начали подниматься.

Теперь Ясон видел, что вместе с двадцатью рабами прикован к длинному бревну, скорее всего к стволу какого-то дерева. Раб у дальнего конца был, очевидно, за старшего. С проклятиями он подгонял остальных, а когда все встали, скомандовал:

— Вперед! Вперед! Получите еду. Возьмите с собой чашки. Без чашки вы не получите ничего целый день. Мы должны работать изо всех сил. Это касается всех, особенно новичков. Поработайте как следует, и вечером хозяева накормят вас...

— Эй, кончай!— крикнул кто-то.

—... и вы не должны жаловаться на такой порядок,— невозмутимо продолжал гундосить старший.— Теперь все вместе... раз... наклонились, взяли бревно... два., поднимем, вот так, и... три... все встали и пошли.

Они вышли на солнечный свет, и холодный утренний ветер проник сквозь пиррянскую одежду и шкуры Чаки. Дзертаподжи сорвали с Ясона боевые доспехи, но нижние шкуры не тронули, а потому не обнаружили ботинок. Это был единственный светлый момент в мрачной перспективе будущего рабства. Ясон был благодарен судьбе хотя бы за это, но теплее от этого ему не стало. Следовало как можно скорее изменить свое положение. Он уже достаточно побыл рабом на этой захолустной планете.

Рабы уложили бревно против стены во дворе и сели на него. Протянув свои чашки словно кающиеся грешники, они получили по черпаку тепловатого супа. Суп разливал раб, прикованный к большой бочке на колесиках. Попробовав похлебку, Ясон не мог скрыть отвращения. Это был суп из креподжей. В сваренном виде эти корни стали еще более несъедобными, если это только было возможным. Но привередничать не приходилось — важнее было выжить, и он проглотил мерзкое варево.

Позавтракав, они через ворота прошли в огороженный круг, и любопытство заставило Ясона позабыть все огорчения. В центре двора находился большой кабестан, в который первая группа рабов укрепляла свой конец бревна. Группа Ясона и еще два раба, заняв надлежащее место, тоже закрепили свое бревно в кабестане, образовав ступицы огромного колеса. Надсмотрщик подал знак, и рабы налегли на бревна, те заскрипели и стали медленно поворачиваться. Вместе с ними повернулось и огромное колесо. Работа началась, и Ясон переключил свое внимание на грубый механизм, который они приводили в действие. Вертикальный столб был укреплен на кабестане и вращал колесо. Оно, в свою очередь, было связано с системой приводных ремней. Ремни исчезали в окнах большого каменного здания, а самый широкий из них приводил в движение рычаг какого-то устройства, похожего на насос. Все вместе походило на примитивную систему перекачивания воды. Острый резкий запах, наполнявший двор, был удивительно знаком, и Ясон уже готов был заключить, что они перекачивают воду, как послышалось хриплое хлюпанье и из напорной трубы хлынула струя черной жидкости.

— Конечно же нефть,— обрадовался он, но тут же пришел в себя: надсмотрщик мрачно взглянул на него и угрожающе взмахнул хлыстом.

Так вот в чем секрет дзертаподжей и источник их власти. Площадку, где они работали, окружали горы. Рабов привозили сюда так, что никто из них не знал, где находится это место и как долго длился к нему путь. В этой таинственной долине качалась нефть, которая приводила в движение неуклюжие машины хозяев. Но действительно ли они использовали сырую нефть? Поток нефти исчезал в отверстии того здания, куда вели и приводные ремни. Что за варварская чертовщина происходит там? Из толстой дымовой трубы, что венчала здание, валили клубы черного дыма, а из многочисленных отверстий в стене исходил неприятный запах.

В тот момент, когда он догадался, что происходит в здании, распахнулась дверь и в ней, ветошью вытирая свой выдающийся нос, показался Эдипон. Скрипящее колесо продолжало свое вращение, и когда Ясон оказался рядом со стариком, он крикнул:

— Эй, Эдипон, поди сюда. Надо поговорить. Я бывший Чака, если ты не узнаешь меня без вооружения.

Эдипон взглянул на него и отвернулся, продолжая вытирать нос. Было очевидно, что раб, кем бы он ни был раньше, не представляет для него интереса. С криком, подняв хлыст, подбежал надсмотрщик, а вращение колеса уводило Ясона прочь. Он крикнул через плечо:

— Послушай, я многое знаю и могу помочь вам.— Ответом послужил только свист хлыста. Наступил момент для решительных действий или обмана.— Выслушай меня! Я знаю, что то, что выходит первым,— лучшее. Ай!— последнее вырвалось невольно, когда зловещий хлыст наконец настиг его.

Слова Ясона были лишены смысла и для рабов и для надсмотрщиков, но подействовали на Эдипона так, как если бы он наступил на горящие уголья. Вздрогнув, он повернул обратно, и даже с такого расстояния Ясон заметил, как болезненная серость покрыла его коричневое от загара лицо.

— Остановите колесо! — крикнул Эдипон.

Неожиданная команда подействовала на всех.

Надсмотрщик, разинув рот, опустил хлыст, рабы остановились, со скрипом встало и колесо. В наступившей тишине прозвучали тяжелые шаги Эдипона, он подскочил к Ясону с таким выражением лица, будто хотел его укусить.

— Что ты сказал?..— торопливо спросил он, извлекая из-за пояса нож.

Ясон улыбнулся, стараясь казаться спокойнее, чем был на самом деле. Его замечание достигло цели, но

ответом мог быть удар ножом в живот—наиболее уязвимое место.

— Ты слышал, что я сказал. Не думаю, чтоб ты хотел услышать это снова в присутствии всех этих... Я знаю, что тут у вас происходит, потому что прибыл оттуда, где это делают постоянно. Я могу помочь тебе. Я могу показать, как извлекать этого лучшего больше и как заставить ваши кароджи двигаться быстрее. Только сначала отвяжите меня от бревна, и пойдем в местечко поукромнее, где сможем спокойно поговорить.

Ясон понимал ход мыслей Эдипона. Тот закусил губу и возбужденно смотрел на Ясона, поигрывая рукояткой ножа. Ясон широко улыбнулся и положил обе руки на бревно, словно ожидая, что его тут же освободят. Однако по спине его побежала струйка холодного пота. Он рассчитывал на интеллект старика, на то, что любопытство победит в нем желание немедленно заставить замолчать раба, знающего слишком много. В конце концов, раба всегда можно убить и что за вред задать ему несколько вопросов.

Любопытство победило, нож скользнул обратно в ножны, и Ясон облегченно вздохнул. Это было слишком даже для профессионального игрока — ведь ставкой была собственная жизнь, что несколько превышало размеры обычных ставок.

— Освободите его от бревна и приведите ко мне,— приказал Эдипон и ушел.

Рабы широко раскрытыми глазами следили за действиями пришедшего кузнеца. Наконец после нескольких неудач и возни цепь Ясона была снята со скобы на бревне.

— Что вы делаете?— спросил Майка, но надсмотрщик тут же сшиб его с ног. Ясон, улыбнувшись, прижал палец к губам. Цепь отсоединили, и его увели. Теперь нужно было убедить Эдипона, что он пригоден на большее, чем выкачивать нефть.

В комнате, куда его ввели, он увидел первые на этой планете признаки благоустройства. Хорошо сконструированную мебель украшала резьба, а на кровати лежал тканый ковер. Эдипон, стоя у стола, нервно барабанил пальцами по его полированной поверхности.

— Пристегните его,— приказал он охранникам, и цепь Ясона замком прикрепили к толстому кольцу в стене

Как только охранники вышли, Эдипон, вытащив нож, остановился перед Ясоном.

— Говори, что знаешь, или я убью тебя на месте.

— Мое прошлое — открытая книга для тебя, Эдипон. Я пришел из земли, где люди раскрыли все секреты природы...

— Как называется эта земля? Ты шпион Аппсалы?

— Я не могу быть ее шпионом — я никогда о ней не слышал.— Ясон лихорадочно соображал, насколько разумен Эдипон и насколько откровенным можно быть ему самому. Сейчас не время сочинять замысловатые сказки о планетографии: лучше попытаться преподнести правду, хотя бы в малых дозах.

— Если я скажу, что прилетел с другой планеты, из другого мира, что находится в небе среди звезд, ты поверишь мне?

— Возможно. Существуют легенды, что наши предки спустились с неба, но я всегда считал это религиозными выдумками, годными лишь для женщин.

— В этом случае женщины не далеки от истины. Ваша планета когда-то была населена людьми, которые пересекли пространство на своих кораблях, как вы пересекаете пустыню на своих кароджах. Ваши люди все забыли, те знания, которыми обладали когда-то ваши предки, но на других мирах эти знания сохранились.

— Глупости!

— Вовсе нет. Я докажу, что прав. Тебе известно, что я никогда не был внутри этого здания и не мог ни от кого узнать ваши секреты. Но могу поклясться, что подробно опишу, что там происходит,— не потому, что видел, а потому что знаю, что следует делать с сырой нефтью, чтобы получить из нее конечные продукты. Хочешь послушать?

— Продолжай,— Эдипон сел на угол стола, поигрывая ножом.

— Не знаю, как вы называете это устройство, но у нас оно называется перегонным кубом и используется для разделения жидкостей. Сырая нефть скапливается в каком-то резервуаре и оттуда попадает в реторту — большой сосуд, который можно герметически закрыть, лишив доступа воздуха. Когда он закрыт, вы разводите под ним огонь и нагреваете до нужной температуры. Из нефти поднимается газ, и вы пропускаете его сквозь систему охлаждаемых изогнутых труб. Скорее всего, вы охлаждаете их водой. Потом вы подставляете под открытый конец какой-то бак, и туда капает бензин, который и заставляет двигаться ваши кароджи.

По мере этого рассказа глаза Эдипона раскрывались все шире и шире, пока не стали похожи на вареные яйца.

— Дьявол! — закричал он, подскочив к Ясону с ножом.— Ты не мог увидеть это сквозь каменные стены. Готов поклясться, это знает только моя семья!

— Спокойнее, Эдипон. Я же говорил тебе, что у меня на родине это вещество получают многие годы.— Ясон перенес тяжесть тела на одну ногу, чтобы быть готовым ударить второй, если нервы старика не выдержат.— Я не крал ваши секреты, в нашей стране эту ерунду имеет каждый фермер. Клянусь, я не глядя могу предложить несколько усовершенствований. Как вы измеряете температуру нефти? У вас есть термометры?

— Что такое термометры?— Эдипон мигом забыл о ноже.

— Так я и думал. Я могу сделать так, что качество бензина будет намного лучше, надо только изготовить нехитрое устройство. Пока вы не контролируете температуру на выходе, у вас получается смесь различных веществ. То, что вы используете в своих машинах,— это наиболее летучая фракция, жидкость, которая конденсируется первой,— газолин и бензин. Затем нужно повысить температуру и собрать керосин, он пригоден для освещения и других целей. А в самом конце получается густая масса — гудрон, которым можно покрывать дороги. Как тебе это нравится?

Эдипон заставил себя успокоиться, хотя подергивающаяся щека выдавала его напряжение.

— Ты сказал верно, хотя кое в чем и ошибся. Но мне не нужны ваши термометры и другие усовершенствования. Что было хорошо для многих поколений нашей семьи — хорошо и для меня...

— Твое решение не очень разумное.

— ...но если ты сделаешь для меня кое-что другое, получишь щедрую награду. Мы можем быть щедрыми, когда это надо. Ты видел наш кародж и ехал на нем. Видел, как я заходил в священное помещение, чтобы убедить святые силы двигать нас. А можешь ты сказать, что за сила движет кародж?

— Надеюсь, это последний экзамен, Эдипон. Отбросив всю эту ерунду про священные силы и помещения, могу сказать, что ты прошел в машинное отделение и занялся тем, для чего меньше всего нужны молитвы. Есть несколько способов привести машину в движение, но назову простейшие. Только давай без наказаний, если я в чем-то ошибусь. Принцип работы двигателя внутреннего сгорания вами забыт, вряд ли вы сумели его восстановить, да еще вам понадобились баки с водой, к тому же много времени, почти час, заняла подготовка. Доносившиеся звуки похожи на свист пара в клапанах. Да, я совсем забыл об этих клапанах! Итак, пар. Ты вошел, конечно закрыл дверь, затем открыл несколько клапанов, пока горючее не накачалось в топку, потом поджег его. Однако высокое давление пара опасно, взрыв может разметать вас по вершинам гор. Полученный пар поступил в цилиндры, заставив кародж двигаться, а потом ты только следил, чтобы в котлах была вода, чтобы поддерживалось давление пара, чтобы не уменьшалось пламя, чтобы все механизмы были смазаны и, наконец...

Ясон остановился, с удивлением глядя на Эдипона, который взволнованно забегал по комнате, подобрав свой балахон до костлявых колен. Потом он вонзил свой нож в стол, подбежав к Ясону, схватил его за плечи и затряс с такой силой, что на том зазвенели цепи.

— Ты знаешь, что ты сделал? Ты знаешь, что сказал?

— Прекрасно знаю. Так что я сдал экзамен и ты выслушаешь меня? Я был прав?

— Не знаю, прав ты или нет, я никогда не заглядывал в эти дьявольские аппсаланские ящики.— Он вновь забегал по комнате.— Ты знаешь об этих — как ты их называешь? да, о машинах — больше моего. Я всю жизнь только ухаживал за ними, проклиная людей Аппсалы, которые таили от нас свои секреты. Но ты их нам откроешь! Мы сами построим машины, а если они захотят купить их у нас, то им придется дорого заплатить!

— Можешь ли ты высказаться немного яснее? — попросил Ясон.— Я никогда не слышал ничего более за^ путанного.

— Я покажу их тебе, человек из далекого мира, и ты откроешь нам аппсаланские секреты. Я вижу: рассвет нового дня встает над Путлко.— Эдипон открыл дверь и позвал охранников и своего сына Нарсиси.

Нарсиси пришел, когда охранники снимали с кольца цепь Ясона. Ясон узнал в нем того заспанного дзертаподжа, что помогал Эдипону вести машину.

— Бери эту цепь, сын мой, и держи наготове дубинку. Если этот раб попытается бежать, убей его. Но остальные не должны причинять ему вреда, это очень ценный раб. Пошли.

Он потянул за цепь, но Ясон не двинулся с места. Все удивленно посмотрели на него.

— Прежде чем мы пойдем, нам следует договориться. Человек, который принесет в Путлко новый день, не раб. Это все должны понять. Я согласен работать под охраной, но с рабством покончено.

— Но ты же не дзертаподж, значит, ты раб.

— Придется ввести третью категорию в ваше социальное устройство — служащий, работающий по найму. Хотя и без особого желания, я нанимаюсь к вам на работу и хочу соответствующего обращения. Запомните это. Когда вы убиваете раба, то что теряете? Почти ничего — в загоне таких множество, любой займет место убитого. Но если вы убьете меня, то что будете иметь? Мозги на дубинке, только они вам уже никак не пригодятся.

— Отец, он говорит, что я не могу его убить? — удивился Нарсиси.

— Нет, он говорит не о том. Он имеет в виду, что если мы его убьем, то никто другой не сможет выполнить вместо него его работу. Я понимаю его, но мне это не нравится. Есть только рабы и рабовладельцы, все остальное — непорядок. Но он поставил нас между сатаной и песчаной бурей, поэтому мы должны дать ему некоторую свободу. Отведите этого раба — я хотел сказать служащего,— и мы посмотрим, сумеет ли он выполнить свои обещания. Если не выполнит, я сам с удовольствием убью его: мне не нравятся всякие мысли о переворотах, в чем бы они не проявлялись.

Они выстроились цепочкой один за другим и прошли в закрытое и охраняемое помещение с широкой дверью, через которую мог проехать кародж. В здании стояло семь таких машин.

— Взгляни на них,— Эдипон прочистил нос.— Это прекрасные повозки, они наводят страх на наших врагов, быстро переносят нас по песку и перевозят большие грузы. Но только три из этих проклятых ящиков могут теперь двигаться.

— Какая-то неисправность? — небрежно спросил Ясон.

Эдипон, отдуваясь, подошел к громадным черным ящикам, украшенным мертвыми головами, костями, кабалистическими символами.

— Эти свиньи из Аппсалы берут нашу водяную силу, а взамен дают нам машины, но через несколько месяцев эти проклятые штуки перестают работать. Тогда нам приходится возвращать их в город, менять на новые и платить, и снова платить.

— Мастерский грабеж,— оценил Ясон, рассматривая запечатанные корпуса машин.— Почему вы не разберете их и не попробуете сами починить, они не должны быть особенно сложными.

— Это смерть! — выкрикнул Эдипон, и оба дзертаподжа отпрянули при этих словах.— Мы пытались во времена отцов моих отцов, ибо мы не суеверны, как рабы, мы знаем, что это создано людьми, а не Богом. Однако эти хитрые змеи из Аппсалы коварно запрятали свои секреты. Когда взламывают корпус, оттуда вырывается ужасная смерть и заполняет воздух. Люди, вдохнувшие этот воздух, погибают. Даже те, кого он только слегка затронет, покрываются язвами и умирают в страшных муках. Люди из Аппсалы смеялись, когда услышали об этом, и еще выше подняли цены.

Ясон обошел один из ящиков, с интересом рассматривая его. Нарсиси шел за ним, сжимая в руке конец цепи. Ящик был высок, выше человеческого роста, и вдвое длиннее. Толстый столб проходил через отверстия по бокам, и Ясон мог разглядеть через них стрелки на двух небольших цветных дисках. Сверху имелись два воронкообразных сплюснутых отверстия. Вытянувшись на цыпочках, Ясон заглянул на крышу, но увидел там лишь закопченное отверстие с загнутыми краями — очевидно, выход дымовой трубы. Кроме того, сзади имелось еще одно небольшое отверстие, но на ярком контейнере не было ни одного прибора.

— Я начинаю представлять себе это устройство, но вы должны рассказать мне, как вы управляете этой машиной.

— Раньше ты умрешь! — закричал Нарсиси.— Только моя семья...

— Заткнись! — оборвал его Ясон.— И запомни впредь никаких запугиваний. Для меня тут нет секрета. Я и сам все пойму, если взгляну на машину. Масло, вода и горючее подаются в эти три отверстия; куда-то вы подносите огонь, вероятно, к этому маленькому закопченному отверстию, и открываете один из вентилей. Другой служит для уменьшения или увеличения скорости, а третий показывает уровень воды. Диски — это указатели чего-то.— Нарсиси, побледнев, отступил.— Так что помолчи, пока я говорю с твоим отцом.

— Ты верно сказал,— подтвердил Эдипон.— Рты всегда должны быть заполнены, и горе нам, если они окажутся пустыми при движении. Огонь подносят туда, куда ты сказал, и когда зеленая стрелка начнет двигаться, нужно повернуть эту рукоятку, и кародж поедет. Следующая рукоятка увеличивает или уменьшает скорость... Если стрелка дойдет до красной черты, нужно повернуть рукоятку назад и держать до тех пор, пока и стрелка не вернется назад. Белое дыхание выходит из отверстия сзади. Это все.

— Так я и ожидал,— Ясон продолжал осматривать кародж, постукивая по нему пальцами.— Они дали вам минимум приборов для управления этой штукой, чтобы вы ничего не узнали о принципе ее действия. Без теории вы никогда бы не узнали ничего. Зеленая стрелка начинает двигаться, когда повышается давление, а красная черта означает, что в котле нет воды. Довольно ловко. И кроме того, здесь есть еще ловушка на случай, если вы захотите посмотреть, что делается внутри. Звук такой, будто оболочка двойная, и, судя по вашему рассказу, между оболочками находится какое-то отравляющее вещество взрывного действия, типа горчичного газа. Каждый, кто попытается вскрыть эту оболочку, тут же забудет о своих намерениях, получив порцию этого газа. Но все же должен быть доступ внутрь машины для ремонта и обслуживания. Не выбрасывать же их через несколько месяцев. А учитывая уровень технологии, демонстрируемый этим чудовищем, я думаю, что смогу проникнуть внутрь его, обойдя все существующие ловушки. Я берусь за эту работу.

— Хорошо, начинай.

— Минутку, хозяин, прежде чем нанимать работника, вы должны кое-что уяснить себе. Всегда существует определенное соглашение и условия, и я буду счастлив перечислить их вам.

VIII

— Не понимаю, зачем тебе другой раб,— настаивал Нарсиси.— Просил ты женщину — понятно, и отец дал на это разрешение. Но он сказал, чтобы тебе помогали только мои братья и я — секреты машин больше никто не должен знать.

— Тогда поскорее отправляйся к нему, и пусть он даст разрешение, чтобы мне помогал раб Майка. Майка из той же страны, что и я, и ваши секреты для него все равно что детские игрушки. Скажи еще, что мне нужен помощник, который умеет пользоваться инструментами и будет точно выполнять мои распоряжения. Ты и твои братья не разбираетесь в деталях, а если вещь вас не слушается, готовы скорее размозжить ее молотком, чем подумать.

Нарсиси ушел, злобно что-то бормоча, а Ясон присел у печки продумать дальнейшие действия.

Потребовалось много времени, чтобы, подложив под запечатанный ящик бревна, перетащить его на них как на катках в песчаную долину, подальше от людей. Ведь любая ошибка могла вызвать облако отравляющих газов. Даже Эдипон в конце концов понял это, хотя считал, что работы лучше проводить в секрете за закрытыми дверьми.

Вокруг машины соорудили загородку из шкур, а местность поблизости усиленно охранялась. К счастью, шкуры отлично защищали от ветра. После долгих препирательств с Ясона сняли цепи, а тяжелые ручные кандалы заменили легкими ножными. Ходить было неудобно, зато руки оставались свободны, и это было большим преимуществом, хотя рядом постоянно находился кто-то из братьев с заряженным самострелом.

Теперь Ясону были необходимы кое-какие инструменты и сведения о технических познаниях этих людей, а это было связано с еще одной утомительной битвой за их драгоценные секреты.

— Пойдем,— сказал он охраннику.— Надо разыскать Эдипона.

После первой вспышки энтузиазма вождь дзертаподжей все с меньшей благосклонностью относился к каждому новому требованию.

— Ты получил помещение,— проворчал он.— И рабыню, которая будет готовить для тебя пищу. Я только что разрешил, чтобы тебе помогал новый раб. Теперь еще что — ты хочешь выпустить всю мою кровь?

— Не надо усложнять. Мне просто нужны инструменты для своей работы, и я хочу глянуть на ваш инструментальный склад или туда, где вы производите всякие механические работы. Мне нужно знать, как ваши люди решают технические проблемы, прежде чем я приступлю к работе над этим ящиком с сюрпризом.

— Это запрещено...

— Если запреты останавливают дело, их надо отменять. Ты сам покажешь мне дорогу?

Охранник неохотно открыл дверь здания, где перерабатывалась нефть. Потребовалось открыть множество запоров. Два старых пропахших бензином дзертаподжа обрушились с проклятиями на Эдипона, чья воля в конце концов победила. Снова закованного в цепи и охраняемого как убийцу Ясона ввели в темное помещение.

— Ну и хлам! — фыркнул он, пнув .ящик с инструментами — уродливыми порождениями ручной ковки. В основном это были кузнечные клещи и молотки для обработки металла на наковальне. Единственное, что порадовало сердце Ясона,— это массивная дрель и токарный станок, его приводные ремни приводились в движение рабами. В бабке токарного станка были зажаты осколки какого-то твердого минерала, который мог резать кованое железо и низкоуглеродистую сталь. Еще большее одобрение Ясона вызвал столик для нарезки резьбы, с его помощью изготавливали массивные болты и гайки, крепившие колеса кароджей к осям. Могло бы быть хуже. Ясон отобрал самые маленькие и удобные инструменты и отложил в сторону, чтобы забрать на следующее утро.

Вооруженная процессия вышла в таком же порядке, как и вошла, и два брата отвели Ясона в крохотную конурку, предназначенную для него. Тяжелый затвор щелкнул за ним, и он закашлялся от тяжелого запаха керосина, которым была заправлена тускло горевшая лампа. Айджейл согнулась у небольшой печки, что-то мешая в глиняном котле. Взглянув на Ясона, она опасливо улыбнулась и снова повернулась к печке. Ясон подошел и, принюхавшись, содрогнулся,

— Какой удар! Закуска из сырого креподжа, суп из креподжей и не иначе — креподжевый же салат. Я постараюсь, чтобы завтра наше меню было поразнообразнее.

— Великий Чака,— прошептала Айджейл, не глядя на него.— Могучий Чака!

— Меня зовут Ясон. Я оставил имя Чаки вместе с его одеждой.

— ...Ясон могуч, он может околдовать дзертаподжей и заставить их выполнять его волю. Рабыня благодарит его.

Он поднял ее голову за подбородок, и выражение бессловесной покорности в ее глазах заставило его вздрогнуть.

— - Можешь ты хоть ненадолго забыть о своем рабстве? Мы вместе попали сюда, вместе и выберемся.

— Я знаю, мы спасемся. Ты убьешь всех дзертаподжей, освободишь своих рабов и отведешь нас домой. Там мы снова будем бродить по берегу и есть найденные креподжи.

— Как легко угодить некоторым девушкам! Именно это я и имел в виду, за исключением того, что, вырвавшись отсюда, я отправлюсь как можно дальше от твоих любимых креподжей.

Айджейл внимательно слушала, одной рукой мешая суп, а другой почесываясь. По болезненным расчесам Ясон обнаружил, что и сам отдает этому занятию немало времени.

— Довольно! — крикнул он и забарабанил в дверь.— Здесь все весьма далеко от цивилизации в моем понимании, но почему бы не попытаться сделать жизнь хотя бы сносной?

Загремели цепи и запоры, и в двери показалось лицо Нарсиси.

— Почему ты кричишь? Что-нибудь случилось?

— Мне нужна вода, много воды.

— Но у тебя есть вода,— Нарсиси указал на каменный кувшин в углу.— Этого должно хватить на много дней.

— По вашим меркам, старина Нарсиси, а не по моим. Мне нужно в десять раз больше воды и немедленно. И мыло, если оно водится в этом варварском месте.

Начался долгий спор, но Ясон в конце концов добился своего, заявив, что вода нужна ему для религиозных омовений, иначе он не ручается за успех завтрашнего дела. Вскоре принесли множество самых разных сосудов с водой и мелкую чашку с чудесным жидким мылом.

— Вот это другое дело! — обрадовался Ясон и добавил: — Раздевайся, Айджейл, у меня есть для тебя сюрприз.

— Да, Ясон,— счастливо улыбнулась Айджейл и легла на спину.

— Вставай, будешь мыться. Ты знаешь, что это такое?

— Нет,— ответила она вздрогнув.— Это звучит нехорошо.

— Становись сюда, одежду в сторону,— приказал он, указывая на дыру в полу.— Это будет служить стоком.

Вода была теплой, но Айджейл, все еще дрожа, жалась к стенке. Ее затрясло еще больше, когда Ясон плеснул на нее водой. Когда же он стал тереть ее волосы мылом, она завопила, так что ему пришлось зажать ей рот, чтобы она не привлекла внимание стражи. Он намылил и собственную голову. Мыло набилось в уши, и лишь услышав хриплый крик Майки, он понял, что дверь открыта. Майка стоял в двери, указывая на него пальцем. Из-за его спины выглядывал Нарсиси, потрясенный таким диковинным обрядом.

— Вырождение! — загремел Майка.— Вы заставили это несчастное создание подчиниться своей воле, вы унизили ее, сняв с нее одежду, и глядите, хотя не состоите с ней в священном браке! — Он прикрыл глаза рукой.— Вы зло, Ясон, вы демон зла, и я обязан предать вас суду и...

— Вон! — Ясон повернул Майку и вытолкнул за дверь усвоенным от Чаки приемом.— Единственное зло здесь — в вашем грязном мозгу, вы назойливый фанатик. Девушка моется впервые в жизни. Да мне полагается медаль за распространение санитарии среди дикарей. - Он захлопнул дверь, крикнув Нарсиси: — Мне нужен этот раб, но не сейчас, не сейчас! Заприте его до утра, а утром приведите ко мне.

Он решил, что будет запирать теперь дверь изнутри.

Айджейл дрожала, поэтому Ясон смыл с нее мыльную пену теплой водой, прополоскал ей волосы и дал чистую шкуру, чтобы она вытерлась. Ее тело, лишенное напластованной грязи, оказалось молодым и милым, у нее были крепкие груди и сильные бедра. Ясон вспомнил обвинения Майки и, сердито ворча, отвернулся. Он разделся сам, вымылся и использовал остаток воды для стирки своей одежды. Ощущение чистоты улучшило его настроение. Он лег, укрылся чем-то вроде одеяла из меха и начал строить планы на следующий день. Теплое тело Айджейл прижалось к нему, заставив тут же забыть все технические проблемы.

— Это я,— сказала она без особой для этого необходимости.

— Да,— ответил он и закашлялся. Почему-то стало трудно говорить.— Но я вовсе не это имел в виду, устраивая купание...

— Ты же не старый. Что тебе мешает?! — Она казалась пораженной.

— Ты должна понять, что я не хочу пользоваться своим преимуществом...— Ясон был смущен..

— Что это значит? Разве ты из тех, кто не любит девушек? — Она заплакала, и он почувствовал, как дрожит ее тело.

— Когда-то в Риме...— вздохнул он и похлопал ее по спине.

На завтрак опять были креподжи, но он чувствовал себя физически очень хорошо. Он отмылся до розовости, зуд прошел даже в отрастающей бороде. Металлическая пиррянская ткань высохла к утру, так что он оделся в чистое. Айджейл все еще не оправилась от драматического эффекта купания, но с чистой кожей, промытыми и немного расчесанными волосами выглядела весьма привлекательно. Пришлось отыскать для нее одежду, так как он не хотел разрушать плоды своей деятельности, позволив ей натянуть грязные сыромятные шкуры. В хорошем настроении он крикнул, чтобы открыли дверь, и, подгоняемый утренней прохладой, направился к месту работы. Майка был уже там. Грязный и хмурый, он сердито гремел цепями. Ясон дружески улыбнулся ему, подсыпав тем самым соли на его свежие душевные раны.

— Снимите с него цепи,— приказал он.— Побыстрее. Сегодня нам предстоит большая работа.

Потирая руки, он повернулся к запечатанной машине.

Защитный экран был из темного металла и, казалось, не мог скрывать особых секретов. Ясон осторожно соскреб в нескольких местах краску, обнажив запаянные стыки. Целый час он простукивал корпус и наконец убедился, что, как он и предполагал, корпус был двойным, а промежуток между стенками заполнялся жидкостью. Пробейте стенку — и вы умрете. Назначение этого устройства было в охране секретов — и ничего больше.

Однако где-то должен быть доступ к машине. Где же? Конструкция была кубической, ко>кух же закрывал пять сторон. А что с шестой?

— Теперь следует подумать, Ясон,— сказал он сам себе и наклонился, разглядывая днище. Это была широкая пластина, по всей видимости, металлическая. Она защищала все дно и удерживалась четырьмя большими болтами. Защитный кожух, казалось, составлял единое целое с днищем, но здесь могли быть тщательно замаскированные соединения. Итак, ответ в шестой стороне.

— Сюда, Майка,— сказал он, и тот неохотно отодвинулся от горячей печки.— Подойдите поближе и делайте вид, будто осматриваете этот средневековый автомобиль, пока мы обсудим наши дела. Вы будете работать вместе со мной?

— Я не хочу этого, Ясон. Я боюсь, что вы запятнаете меня своим прикосновением, как сделали это с другими.

— Но вы сейчас не так чисты, чтобы...

— Я не имею в виду физическую чистоту.

— А я имел в виду именно ее. Вы тоже можете выкупаться. Я не беспокоюсь о вашей душе, о ней вы сами позаботитесь лучшим образом. Если вы будете работать со мной, я найду случай извлечь нас отсюда и доставить в город, где были сделаны эти машины. Если только существует возможность выбраться с этой планеты, то она в этом городе.

— Я знаю это, но все же не решаюсь.

— Маленькое святотатство теперь ради великой цели в будущем. Ведь ваша цель доставить меня для суда и наказания? Проведя остаток жизни здесь в качестве раба, вы этой цели не достигнете.

— Вы дьявол, вы вселяете сомнения в душу — и все же вы правы. Я буду помогать вам здесь, чтобы мы могли спастись.

— Отлично, теперь за работу. Отправляйтесь с Нар-сиси и доставьте три бревна... Таких, к каким мы были прикованы у насосов. Захватите и несколько лопат.

Рабы донесли бревна лишь до ширмы из шкур, так как Эдипон запретил им входить внутрь. Ясону и Майке пришлось. самим тащить их к машине. Дзертаподжи, никогда не занимавшиеся физической работой, сочли просьбу Ясона о помощи очень забавной.

Ясон вырыл канавки под машиной и протолкнул туда бревна. После этого он поочередно с Майкой выбрасывал из-под машины песок, пока она не оказалась над ямой, поддерживаемая только бревнами. Он лег в яму и еще раз осмотрел днище машины. Оно было ровным, без выступов.

С осторожностью он поскреб край днища и обнаружил припой — полоса металла была припаяна по периметру.

— Хитрецы эти аппсаланцы,— пробормотал он и принялся за припой лезвием ножа. Когда края были очищены, он осторожно потянул полоску металла, и она, отделившись неожиданно легко, упала на дно ямы. Обнажилась ровная металлическая поверхность — и тоже без всяких выступов.

— На сегодня довольно,— сказал Ясон, выбираясь из ямы и вытирая руки. Было уже темно.— Кое-чего мы добились, а теперь, прежде чем идти дальше, я хочу подумать. Надеюсь, вы захватили с собой чемодан, Майка,— будете ночевать со мной.

— Никогда! Притон греха, порочности...

Ясон холодно посмотрел ему в глаза и заговорил, при каждом слове тыкая его в грудь пальцем:

— Вы пойдете со мной, потому что так лучше для наших планов. И если вы прекратите указывать мне на мои моральные слабости, я не буду ссылаться на ваши. Идемте.

Жить с Майкой было тяжело, но все же возможно. Он заставил Ясона и Айджейл отвернуться к стене, пока он будет мыться за ширмой из шкур. Ясон использовал эту возможность для маленькой мести: он стал развлекать Айджейл, она смеялась, а Майке казалось, что они смеются над ним. После купания ширма осталась,

Майка даже закрепил ее и лег за ней спать. Их пища по-прежнему состояла из креподжей, и Ясон к собственному ужасу чувствовал, что начинает привыкать к ним.

На следующее утро под испуганными взглядами стражников Ясон энергично взялся за днище.

С силой нажимая на нож, он сделал на кожухе царапину. В металле оказалось большое содержание свинца. Что бы это могло значить? Он осторожно простучал ножом днище. Толщина металла повсюду была одинаковой, кроме двух мест: оба они находились посередине прямоугольника на равном расстоянии от сторон. Царапая ножом, он обвел два круга, каждый размером с голову.

— Майка, взгляните на это. Что вы о них думаете?

Майка почесал бopoду и потрогал круги.

— Они покрыты металлом, и я не уверен...

— Я не спрашиваю вас, уверены вы или нет. Что вы о них думаете?

— Конечно, это большие гайки, навинченные на концы болтов. Но они так велики...

— Они и должны быть большими, ведь на них держится вся эта махина. Думаю, теперь мы близко подобрались к секрету открывания машины. Сейчас нужно быть особенно осторожным. Я изготовлю деревянный, шаблон, по которому мы сделаем гаечный ключ. Пока меня не будет, вы постарайтесь удалить весь металл, закрывающий эти гайки. Может быть, это займет много времени, но рано или поздно мы попытаемся отвернуть их. Только ни в коем случае нельзя забывать о горчичном газе!

Изготовление гаечного ключа потребовало напряжения всей местной технологической мысли. И все старики, заслужившие звание Мастеров, собрались для консультации. Один из них был неплохим кузнецом и после ритуального жертвоприношения и множества молитв он сунул брусок железа в печь. Ясон раздувал меха, пока железо не раскалилось добела. Затем молотками ему придали форму гаечного ключа. Ясон удостоверился, что ключ подходит к гайке. Ключ вновь раскалили и закалили в масле. Теперь необходимый инструмент был.

Эдипону, очевидно, сообщили о ходе работ—вернувшись с гаечным ключом, Ясон застал его у машины.

— Я заглядывал снизу и видел гайки, которые эти дьяволы аппсаланцы залили сплошным металлом,— сказал Эдипон.— Как они догадались? Как один металл можно прятать под другим? Как они это делают?

— Очень просто. Основание собранной машины опустили в форму, куда залили расплавленный металл. У этого металла точка плавления намного ниже, чем у стали, из которой изготовлена машина, поэтому машине это не причинило никакого вреда. Просто в городе рассчитывают на ваше невежество.

— Невежество?! Ты оскорбляешь...

— Беру свои слова обратно. Я только хотел сказать, что они рассчитывали провести вас этой хитростью. Но так как это им не удалось, то они глупцы. Ты доволен?

— Что ты будешь делать дальше?

— Я отвинчу гайки. После этого, вероятно, кожух с отравленной жидкостью освободится и его можно будет снять.

— Это слишком опасно для тебя, эти дьяволы могли придумать и другие ловушки. Я прикажу сильному рабу отвернуть гайки, а мы будем ждать в отдалении. Его смерть не причинит большого ущерба.

— Я тронут твоей заботой. Но работу я должен выполнить сам. Простота мне кажется слишком подозрительной. Теперь все отойдите в безопасное место.

Никто не заставил себя ждать.

Только загородка из шкур слабо вздрагивала от ветра. Больше не было слышно ни звука. Ясон поплевал на ладони, унял слабую внутреннюю дрожь и соскользнул в яму. Ключ точно охватил гайку, и Ясон, упершись ногами в края ямы, начал поворачивать рукоять. Вот уже выступили наружу три оборота винта. Что-то в этой нарезке было не так, но что — он не знал. Однако одного подозрения было уже достаточно.

— Майка! — крикнул он. Однако ему пришлось еще дважды повторить свой призыв, прежде чем его помощник осторожно просунул голову в яму.— Сбегайте к нефтяным насосам и принесите мне один из их болтов с гайкой. Размер не имеет значения.

Ясон грел руки у печки, пока не вернулся Майка с болтом. Он отправил Майку на безопасное расстояние, а сам, спустившись обратно в яму, поднес винт к тому, что выступал из днища, и засмеялся...

Нарезка на аппсаланском винте была сделана под другим углом и шла слева направо.

Хотя на планетах Галактики множество культурных и технических различий, но существует общий принцип — направление нарезки винтов. Ясон никогда не задумывался об этом раньше, а сейчас, мысленно восстанавливая свое пребывание на многочисленных планетах, понял, что везде было одно и то же. Сверла углублялись в дерево, гайки навинчивались на винты, болты вворачивались в гнезда всегда по часовой стрелке. Даже на грубом винте дзертаподжей и на том, что был у него в руке, была та же нарезка. Но винт в машине был нарезан в противоположном направлении.

Ясон вновь надел гаечный ключ и начал поворачивать его в обратном направлении, как будто ему нужно было завернуть гайку, а не ослабить. Она поддавалась неохотно, вначале на четверть, потом на полоборота. Шаг за шагом исчезала нарезка, гайка все свинчивалась с болта, еще минута — и она упала на землю. Ясон отбросил ключ и выскочил из ямы. Стоя на краю, он принюхался, готовый бежать при малейшем запахе газа. Но ничего не было.

Вторая гайка отвинтилась так же легко, как и первая, и тоже без последствий. Ясон вставил острый клин между верхним краем и плитой основания, и, когда слегка нажал, плита упала под собственной тяжестью.

Из входа в отгороженное пространство он позвал остальных.

Все по очереди спустились в яму и осмотрели днище машины.

— По-прежнему нужна осторожность,— сказал Ясон.— Уверен, что для тех, кто попытался бы отвинчивать гайки, тем самым затягивая их, уготовлена очередная ловушка. Пока мы не выяснили, в чем дело, будем осторожны. Можно достать большие куски льда, Эдипон? Ведь сейчас зима.

— Лед? Зима? — Эдипон был сбит с толку сменой темы, он поцарапал кончик своего красного носа.— Конечно, сейчас зима, лед... На озерах высоко в горах много льда, они всегда замерзают в это время года. Но зачем тебе лед?

— Достань лед, и я покажу тебе. Пусть его нарубят плоскими брусками, чтобы их можно было складывать. Я не буду поднимать этот чехол — лучше опустить машину из-под него.

Пока рабы доставляли с озера лед, Ясон соорудил вокруг машины крепкую деревянную раму, загнал под чехол крепкие металлические клинья и прикрепил их к ней. Теперь, если машина опустится в яму, чехол останется на месте, удерживаемый клиньями. Для этого и нужен лед. Ясон построил ледяное основание под машиной, затем вытащил поддерживающие ее бревна. Теперь, по мере таяния льда, машина будет опускаться в яму

Погода стояла холодная, и лед не таял, пока Ясон не окружил яму кольцом угольных печей. В яме скапливалась вода, и ее надо было вычерпывать. Щель между чехлом и плитой становилась все шире. Лед таял весь остаток дня и всю ночь. Истощенные, с покрасневшими глазами, Ясон и Майка не отходили ни на минуту, и когда на рассвете вернулись дзертаподжи, машина стояла в луже грязи на дне ямы. Кожух был снят.

— Хитрые дьяволы в Аппсале, но и Ясон динАльт тоже не вчера родился! Посмотрите на этот кувшин, что наверху.— Он указал на сосуд из толстого стекла размером с небольшой бочонок, наполненный маслянистой зеленоватой жидкостью.— Это сюрприз. Гайки, которые я отвинтил, были связаны с чехлом не прямо, а посредством планки, проходящей над сосудом. Если гайки затягивали, а не ослабляли, то планка разбивала сосуд. Теперь вы понимаете, что произошло бы дальше?

— Отравленная жидкость!

— Вот именно. И чехол с двойными стенками наполнен ею же. Не думаю, что здесь должны быть еще сюрпризы, но все же буду осторожен.

— Ты можешь починить ее? Ты понял, что в ней неисправно? — голос Эдипона дрожал от радости.

— Еще нет. Я лишь бегло осмотрел эту штуку. Но и этого мне достаточно. Работа будет такой же легкой, как похищение креподжа у слепого. Машина так же несовершенна по конструкции, как ваша нефтяная установка. Если бы вы тратили одну десятую часть своей энергии на исследование и улучшение производства вместо того, чтобы прятать свои секреты, вы бы уже давно летали на реактивных самолетах.

— Я прощаю тебе это оскорбление, ибо ты сослужил нам хорошую службу. Теперь ты починишь эту машину и все остальные. Новый день наступает для нас!

— А для меня новая ночь.— Ясон зевнул.— Я буду спать целый день. Заставь своих сыновей убрать воду, пока машина не заржавела. Вернувшись, я посмотрю, что можно сделать дальше.

IX

Эдипон все еще был в хорошем настроении, и Ясон решил использовать это, чтобы добиться новых уступок. Намекнув на то, что в машине могут скрываться и другие ловушки, он получил разрешение все дальнейшие работы вести в том же огороженном месте, а не в закрытом и охраняемом помещении. От непогоды его теперь защищал навес. Был сооружен специальный испытательный стенд, который поддерживал машину, пока Ясон работал над ней. Это было уникальное сооружение, сделанное точно по расчетам Ясона, и так как никто, в том числе и Майка, не видел раньше испытательного стенда, Ясон воспользовался этим для своих целей. У первой машины оказался сорванным подшипник, и Ясон починил ее, изготовив другой. Когда он отвернул крышку большого цилиндра, то даже присвистнул от удивления, увидев огромные зазоры между стенками цилиндра и поршнем. В эти зазоры вполне проходили пальцы. Надев на поршни уплотнительные кольца, Ясон удвоил давление и мощность двигателя. Когда Эдипон увидел, как увеличилась скорость отремонтированной машины, он прижал Ясона к груди и пообещал щедрую награду. Этой наградой оказался небольшой кусок мяса, добавленный к ежедневному рациону из креподжей, и удвоенная охрана. Эдипон хотел быть уверенным, что его ценная собственность не убежит.

У Ясона были свои планы, он постепенно подготовил кое-какой инструмент и приспособления, не имеющие ничего общего с ремонтом машин. Когда все было готово, он решил поискать помощников.

— Что бы ты сделал, если бы я дал тебе дубину? — спросил он у высокого сильного раба, который помогал ему подтаскивать бревно к мастерской.

Нарсиси и один из его братьев бездельничали у входа в мастерскую, утомленные своими обязанностями охранников.

— Что бы я сделал с дубиной? — прохрипел раб, сморщив лоб и раскрыв рот от усиленной работы мысли.

— Да, я об этом спрашиваю. И продолжай тащить бревно, я не хочу, чтобы охранники что-то заметили.

— Если у меня будет дубина, я буду убивать! — возбужденно сказал раб, сжимая в пальцах воображаемое оружие.

— А меня ты убил бы?

— Если бы у меня была дубина, я убил бы тебя — ты ведь не очень сильный.

— Но если я дам тебе дубину, то разве я тебе не друг? Почему бы тебе тогда не убивать, кого-то другого?

Новизна этой мысли заставила раба замереть, и он принялся чесать голову, пока Нарсиси не заставил его снова приняться за работу. Ясон вздохнул и решил искать других рабов, более подходящих для его воспитательной программы.

Потребовалось некоторое время, но его идеи постепенно проникали в сознание рабов. Все, чего рабы могли ожидать от дзертаподжей,— это тяжелая работа и ранняя смерть. Ясон предлагал им другое: оружие, возможность убивать своих хозяев и еще больше убийств, когда они пойдут на Аппсалу. Им трудно было привыкнуть к мысли, что придется действовать сообща, что, получив оружие, нельзя будет убивать Ясона и друг друга. Это был рискованный план, и многое могло помешать его осуществлению, прежде чем им удалось бы добраться до города. Но восстание могло освободить их от цепей, даже если после этого рабы разбегутся. На этой нефтяной скважине было не более пятидесяти дзертаподжей, все мужчины, женщины их находились где-то дальше в горах, в поселке. Не составляло труда перебить или разогнать их. Пока они смогут вызвать подкрепление, Ясон и беглые рабы исчезнут. Только одно мешало осуществлению плана, но новое пополнение рабов разрешило и это затруднение.

— Сегодня счастливый день,— засмеялся Ясон, распахивая дверь в свою комнату и с удовольствием потирая руки.

Охранник пропустил Майку и закрыл за ними дверь. Ясон, в свою очередь, закрыл внутренний засов, потом поманил Айджейл и Майку в самый дальний от двери и от крохотного окошечка угол.

— Сегодня прибыли новые рабы,— сказал он,— и среди них есть человек из Аппсалы, наемник, которого дзертаподжи захватили в стычке. Он знает, что ему тут недолго протянуть, и благодарен за любое предложение побега.

— Это мужской разговор, и я его не понимаю,— сказала Айджейл и повернулась к печке.

— Ты поймешь,— сказал Ясон, удерживая ее за плечи.— Солдат знает, где находится Аппсала и может провести нас туда. Пришло время думать об уходе отсюда.

Теперь Айджейл внимательно слушала его, да и Майка тоже.

— Как это? — спросила она.

— Я готовился заранее. У меня хватит напильников и отмычек, чтобы проникнуть в любое здешнее помещение. Есть немного оружия и ключ от кладовой. Все сильные рабы на моей стороне.

— Что же вы хотите делать? — спросил Майка.

— Совершить революцию — в лучшем стиле. Рабы перебьют дзертаподжей, и мы убежим.

— Вы говорите революцию! — взревел Майка. Ясон прыгнул на него и повалил на пол. Айджейл держала Майку за ноги, а Ясон сел на грудь и зажал ему рот.

— Что с вами? Вы хотите провести остаток дней, занимаясь починкой краденых машин? Они слишком хорошо нас охраняют, самим нам отсюда не выбраться, поэтому нам нужны союзники. И я нашел их, я подготовил всех рабов.

— Рево...— бормотал Майка сквозь зажимавшие его рот пальцы.

Конечно, революция. Это единственный путь выжить для этих бедных дьяволов. Сейчас они человеческий скот. Их бьют и убивают из прихоти. Вы не можете сочувствовать дзертаподжам — каждый из них убийца. Вы видели, как они забивают рабов до смерти? И вы считаете, что они не должны пострадать от революции?

Майка освободился, но Ясон в случае чего был готов снова зажать ему рот.

— Конечно, они отвратительные звери в человеческом обличьи. Они не заслуживают милосердия — их надо упрятать или совсем стереть с лика планеты, как Содом и Гоморру. Но нельзя делать это с помощью революции: революция сама по себе зло, прирожденное зло.

Ясон застонал:

— Попытайтесь сказать это большинству существующих ныне правительств: все они возникли в результате революций. Либеральные и демократические правительства основаны компанией парней с ружьями и огромным желанием разрушить существующий строй, чтобы добиться преимуществ для себя. Как иначе вы хотите избавиться от рабства, если у вас нет возможности голосовать против него? Если вы не можете их забаллотировать — стреляйте в них.

— Кровавая революция! Нет, это невозможно!

— Ладно, пусть не революция,— сказал Ясон сдаваясь и раздраженно махнул рукой.— Изменим название. Как вы насчет освобождения из тюрем? Нет, это вам тоже не понравится. Нашел! Освобождение! Мы сорвем цепи с этих бедных людей и вернем их в родные земли, откуда их украли. Тот незначительный факт, что рабовладельцы считают рабов своей собственностью и не согласятся с нами, не должен вас беспокоить. Итак — вы присоединяетесь к нашему освободительному движению?

— Это по-прежнему революция.

— Это будет тем, чем я его назову! — разозлился Ясон.— Вы пойдете со мной или же останетесь тут. Я все сказал.

Он встал и налил себе немного супа, стараясь успокоиться.

— Я не могу... я не могу этого сделать...— бормотал Майка, глядя в свой остывший суп, как в магическое зеркало.

Ясон с отвращением отвернулся.

— Смотрите, чтобы и вы не кончили также,— предупредил он Айджейл, указывая ложкой через плечо.— Хотя, конечно, на это мало надежд: ваше общество крепко стоит на земле. Ваши люди видят только самое очевидное, и даже такая простейшая абстракция, как Правда, уже за пределами вашего понимания. А этот длиннолицый клоун может мыслить лишь абстракциями, и чем больше они нереальны, тем лучше для него. Готов поклясться, его волнует вопрос, сколько ангелов может поместиться на острие булавки.

— Об этом я не думал,— вмешался Майка, услышав его замечание.— Но я подумаю об этом, когда будет время. Эта проблема не так легко решается.

— Видишь...

Айджейл кивнула.

— Если он не в порядке и я тоже, значит, только ты из всех нас прав,— она улыбнулась, довольная этим соображением.

— Очень приятно, что ты так думаешь,— в свою очередь улыбнулся Ясон.— И это правда. Непогрешимым меня не назовешь, но, будь я проклят, если не могу видеть разницу между абстракцией и живой жизнью лучше любого из нас. Кроме того, я искуснее претворяю теорию в практику, в действительность. Собрание клуба болельщиков Ясона динАльта временно откладывается.— Он завел руку назад и похлопал себя по спине.

— Чудовищное высокомерие! — выкрикнул Майка.

— Ох, замолчи.

— Гордыня предшествует падению! Вы проклятый идолопоклонник!

— Очень хорошо.

— ...и я весьма сожалею, что хотя бы в течение секунды помогал вам или оставался рядом с вами — воплощением греха. Боясь душевной слабости, я не мог противиться искушению. Это печалит меня, но теперь я выполню свой долг.— Майка забарабанил в дверь кулаками.— Стража! Стража!

Ясон выронил чашку и попытался встать, но поскользнулся на пролитом супе и упал. Когда он встал, уже гремели замки и дверь открылась. Схвати он этого идиота прежде, чем тот открыл рот, его бы можно было еще заставить замолчать, в конце концов, просто оглушить, пока не поздно.

Но было уже поздно. Нарсиси просунул в дверь голову и глядел с обычным своим сонным видом. Майка встал в драматическую позу и указал на Ясона:

— Схватите и арестуйте этого человека. Я обвиняю его в подготовке революции, в планировании кровавых убийств!

Ясон кинулся к мешку со своими личными вещами, лежавшему у стены. Он порылся в нем и в конце концов извлек молоток с тяжелой свинцовой головкой.

— Предатель! — крикнул Ясон Майке.

Нарсиси туповато следил за происходящим. Но, хотя он и казался медлительным, реакция у него была отличная. Щит принял на себя удар, а ловкий взмах дубинки пришелся по руке Ясона: оцепеневшие пальцы разжались и молоток упал на пол.

— Думаю, вам обоим нужно пойти со мной, отец во всем разберется,— сказал он и вьгголкнул Ясона и Майку в коридор. Прихрамывая, брели они в кандалах: Майка гордо, как мученик, а Ясон— кипя от гнева и скрежеща зубами.

Эдипон был далеко не глуп, он понял ситуацию раньше, чем Нарсиси закончил свой рассказ.

— Я не удивлен, так как ожидал этого.— Его глаза сверкнули, когда он на мгновение задержал взгляд на Ясоне.— Да, я знал, что придет время, когда ты попытаешься перехитрить меня. Именно поэтому я разрешил помогать тебе другому рабу, чтобы он перенял твое искусство. Как я и ожидал, он предал тебя, чтобы занять твое место, и я награждаю его им.

— Предал? Я не преследовал личной выгоды,— запротестовал Майка.

— Исключительно бескорыстно,— холодно улыбнулся Ясон.— Не верь ни одному слову этого благочестивого обманщика, Эдипон. Я не готовил восстания, он сказал это, чтобы занять мое место.

— Вы клевещете на меня. Ясон! Я никогда не лгу? Вы готовили восстание. Вы говорили мне...

— Замолчите оба или я прикажу забить вас насмерть. Вот мое решение. Раб Майка предал раба Ясона, причем совершенно неважно, готовил ли раб Ясон восстание или нет. Его помощник не предавал его, пока не был уверен, что сможет хорошо выполнять его работу, и только это для меня важно. Твои идеи, Ясон, беспокоили меня. Я был бы рад убить их и тебя одновременно. Приказываю криковать тебя среди других рабов. А тебя, Майка, я награждаю комнатой Ясона, его женщиной и, пока ты будешь хорошо выполнять свою работу, я не убью тебя. Работай долго и будешь жить долго.

— Только из бескорыстных мотивов, не правда ли, Майка? — обернувшись, повторил Ясок, когда его выводили из комнаты.

Падение с вершины власти было стремительным. Через полчаса на запястьях Ясона были новые кандалы и он был прикован к стене в темном помещении, набитом рабами. Ножные кандалы тоже оставили на нем как дополнительное напоминание о его новом статусе. Загремев цепями, он принялся внимательно рассматривать их в тусклом свете единственной лампы, как только захлопнулась дверь.

— Как идет подготовка к восстанию? — прошептал раб, прикованный рядом.

— Отлично, ха-ха! — ответил Ясон, потом придвинулся ближе, чтобы лучше разглядеть своего соседа.— Ты новый раб, с которым я разговаривал сегодня?

— Я Снарби, солдат, копьеносец, искусный в обращении с дубиной и кинжалом, на моем счету семь убитых. Сам можешь проверить в нашей ратуше.

— Я все помню, Снарби. Помню и то, что ты знаешь дорогу в Аппсалу.

— Я знаю все вокруг.

— Тогда восстание продолжается и начнется прямо сейчас, только я несколько сократил его размеры. Вместо того чтобы освобождать всех этих рабов, как ты относишься к возможности убежать нам двоим?

— Это лучшая мысль с того дня, как были выдуманы пытки. Нам не нужны все эти глупцы, они только помешают. Действовать нужно малыми силами — так я всегда говорил.

— Я тоже так всегда считал,— согласился Ясон, роясь в своих башмаках кончиками пальцев.

Он умудрился припрятать там свой лучший напильник и отмычку, когда Майка предал его. Нападение с молотком на Нарсиси было лишь отвлекающим маневром.

Ясон сам изготовил этот напильник из закаленной стали после нескольких неудачных попыток. Он отковырял глину, скрывавшую надрез на ножных кандалах, сделанный им заранее, и энергично принялся за мягкое железо. Через три минуты кандалы лежали па полу.

— Ты колдуй? — отшатнулся Снарби.

— Механик. Впрочем, на этой планете это одно и то же.— Он осмотрелся, но утомленные рабы спали, ничего не слыша. Обернув инструмент в кусочек шкуры, он принялся пилить звено, прикрепленное к его наручникам.— Снарби,— спросил он,— мы на одной цепи?

— Да, цепь проходит через наручники и держит целый ряд рабов, второй конец исчезает в отверстии стены.

— Лучше и быть не может. Я перепилю одно звено, и мы оба будем свободны. Ты постарайся пропустить цепь сквозь отверстие в твоих наручниках и бесшумно уложить, чтобы другие рабы ничего не услышали. Наручники придется унести с собой — сейчас некогда заниматься ими, да они и не очень будут нам мешать. Заходят ли сюда ночью стражники?

— Этого не случалось с тех пор, как я здесь. Они будят нас по утрам, дергая за цепь.

— Будем надеяться, что и сегодня ночью они не зайдут. Нам понадобится некоторое время — вот...— напильник перерезал цепь.— Посмотри, сможешь ли ты натянуть цепь, пока я натяну свой конец. Надо разогнуть это звено.

Они молча трудились, пока звено не разогнулось и не выскользнула цепь. Молча они положили цепь на пол и бесшумно скользнули к двери.

— Есть ли охрана снаружи? — спросил Ясон.

— Кажется, нет. У них слишком мало людей, чтобы охранять всех рабов.

Дверь не шевельнулась, когда они нажали на нее. В помещении было достаточно света, чтобы можно было разглядеть большую замочную скважину. Ясон легонько пошевелил отмычкой и презрительно скривил губы.

— Эти идиоты оставили ключ в замке.

Он выбрал самый крепкий прут и прочный кусок шкуры, расправил его и просунул под дверь, оставив достаточный конец, чтобы можно было шкуру втянуть обратно. Затем прутом осторожно толкнул ключ в скважине и тот упал. Когда Ясон потянул шкуру на себя, ключ лежал в самом ее центре. Через мгновение они были снаружи, напряженно вглядываясь во тьму.

— Бежим отсюда,— сказал Снарби, но Ясон схватил его за горло и потянул назад.

— Есть ли хоть капля разума на этой планете? Как мы доберемся до Аппсалы без пищи и воды? А если мы и найдем продукты, то как унесем их с собой? Если хочешь остаться в живых, выполняй мои приказы. Я 'закрою дверь, чтобы никто не обнаружил нашего бегства раньше времени. Затем мы постараемся раздобыть транспорт и уберемся с шиком. Согласен?

В ответ послышался лишь приглушенный хрип. Ясон немного разжал пальцы и позволил воздуху проникнуть в легкие Снарби. Тихий стон означал, очевидно, согласие, так как Снарби последовал за ним, когда Ясон двинулся мимо зданий.

Выйти за пределы городка было нетрудно, так как немногочисленные часовые ожидали противника только снаружи. Нетрудно было добраться и до мастерской и проскользнуть внутрь сквозь отверстие в шкурах, которое Ясон заранее прорезал и зашил тонкой бечевой.

— Сиди тут и ничего не трогай, если не хочешь лишиться жизни,— приказал он дрожащему Снарби, затем прокрался к выходу из мастерской, сжимая в кулаке маленький молоток. Выход охранял один из сыновей Эдипона. Он дремал, прислонившись к столбу. Ясон свободной рукой вежливо приподнял его кожаный шлем и нанес удар молотком: охранник молча рухнул на землю.

— Теперь за работу,— сказал Ясон, вернувшись внутрь, и поднес огонек к фитилю лампы.

— Что ты делаешь? Нас увидят и убьют...

— Держись меня, Снарби, и будешь атаманом. Часовые не могут увидеть свет. Я проверял это, когда работал тут. А мы должны построить кародж.

Конечно, им не нужно было строить машину, но следовало закончить почти починенный самый мощный кародж. Он все еще был привинчен к испытательному стенду. Три колеса кароджа лежали в стороне и еще два были прикреплены к машине на стенде. Ясон поставил на место винты, которыми крепились колеса, и с помощью Снарби затянул их. На другом конце стенда был крепкий поворачивающийся столб. Он поддерживал инструмент на стенде и казался слишком большим для этого. Так оно и было. Когда они сбросили инструмент, осталось лишь бревно. Ясон использовал его для того, чтобы прикрепить еще одно колесо. Когда это было сделано, испытательный стенд превратился в трехколесную повозку с паровым двигателем. Так и было задумано на случай внезапного бегства.

Снарби притащил глиняные кувшины с водой, маслом и горючим, и Ясон заполнил баки. Он разжег огонь под котлом и погрузил инструменты и небольшой запас креподжей, которые присобрал заранее.

Близился рассвет, и к этому времени они уже должны быть в пути. Но Ясон не мог оставить здесь Айджейл. Однако если он возьмет ее, то вынужден будет взять и Майку... Майка спас ему жизнь, и неважно, что потом он совершил кучу идиотских поступков. Ясон считал себя в долгу перед человеком, продлившим его существование, но не знал, выплатил ли уже свой долг. Пожалуй, да, выплатил. Ну еще один, последний раз...

— Следи за машиной, я скоро вернусь,— сказал он, спрыгивая на землю.

— Ты хочешь, чтобы я следил за этой дьявольской машиной? Я не могу. Она взорвется и убьет меня...

— Веди себя разумно, Снарби. Этот утиль на колесах сделан людьми и улучшен мной, демоны тут ни при чем. Она сжигает горючее, чтобы производить жар, затем делает пар, пар проходит по этой трубе и двигает этот стержень, а он вращает колеса. Поэтому мы и движемся. Вот основы теории паровых машин, которыми мы пока ограничимся. Может быть, потом ты поймешь получше, но для этого нужно благополучно убраться отсюда. Поэтому ты останешься и будешь делать, что я скажу. Иначе я разобью тебе голову. Ясно?

Снарби ошеломленно кивнул.

— Отлично. Все, что тебе нужно делать,— это сидеть и смотреть на этот маленький зеленый кружок. Видишь? Если он перестанет светиться до моего прихода, поверни эту ручку сюда. Все понял? В этом случае предохранительный клапан не будет выпускать пар и не разбудит всю округу, а в котле будет достаточно пара для движения.

Ясон прошел мимо еще не оправившегося от удара часового и направился обратно к очистительной установке. Он вооружился палашом из хорошо закаленной стали, который умудрился изготовить под носом у охраны. Охранники тщательно проверяли все, что он выносил из мастерской, но не обращали внимания на то, что он в ней делал. Это было выше их понимания. Такой первобытный уровень умственного развития был особенно кстати для Ясона, он изготовил и сейчас захватил с собой мешок зажигательных снарядов — простого оружия нападения, изобретенного в глубокой древности. Небольшие сосуды из глины были заполнены бензином и тщательно укутаны пропитанной им же тряпкой. Запах бензина вызывал головокружение. Но Ясон надеялся, что эти снаряды оправдают его надежды, когда придет время. Если поджечь оболочку из тряпки и бросить снаряд, глиняный кувшин разобьется и бензин воспламенится. Теоретически.

Возвращение прошло так же гладко, как и путь в мастерскую. Подсознательно он надеялся, что начнутся какие-нибудь поиски и ему придется вернуться. Очевидно, его подсознание не было особенно заинтересовано в спасении девушки-рабыни и его Немезиды, в особенности, если для этого приходилось рисковать собственной шкурой. Его подсознание ожидало разочарование. Оказавшись в здании, где находилась его бывшая комната, он заглянул за угол, чтобы определить, стоит ли у их двери охранник. Охранник там был. Казалось, он дремал, но что-то привлекло его внимание. Он начал усиленно принюхиваться; сильный запах бензина, которым были пропитаны снаряды, насторожил его, и он увидел Ясона прежде, чем тот успел отскочить.

— Кто там? — закричал охранник и тяжело побежал.

Выхода не было, и Ясон с ответным криком сделал выпад вперед. Лезвие взметнулось, конец меча перерезал охраннику горло. С хриплым стоном он упал на землю, но ему уже ответили голоса из глубины здания. Ясон перепрыгнул через тело, извлек один из своих снарядов и стал открывать замок. Топот приближался, но он уже открыл замок и распахнул дверь.

— Быстрее выходите, бежим! — крикнул он и толкнул изумленную Айджейл к выходу. С явным удовольствием он пнул Майку так, что тот, пролетев через дверь, столкнулся с Эдипоном, который подбегал, размахивая дубинкой. Ясон прыгнул, ударил Эдипона в ухо рукояткой меча и поставил Майку на ноги.

— Быстро к мастерской,— приказал он все еще не опомнившемуся компаньону.— Там стоит кародж, и мы можем бежать.

Он еще раз прикрикнул на них, и они, наконец-то, припустились к мастерской. Сзади слышались крики вооруженных дзертаподжей. Ясон сорвал со стены лампу и поднес к одному из своих снарядов. Оболочка загорелась, и он бросил снаряд в приближающихся охранников до того, как огонь обжег ему руку. Снаряд ударился о стену и разбился. Бензин брызнул во все стороны, и огонь погас.

Ясон выругался и схватил второй снаряд. Если он не сработает—все погибло. Дзертаподжи на мгновение остановились в нерешительности перед лужей бензина, и тут он швырнул вторую бомбу. Она разорвалась, пламя подожгло бензин из первой лужи, и коридор перегородил огненный занавес... Придерживая рукой лампу так, чтобы в ней не погас огонь, Ясон побежал дальше.

Снаружи тревоги пока не было, и Ясон запер за собой дверь. Когда ее сумеют открыть, они будут уже далеко. Надобности в лампе больше не было, и он отбросил ее прочь. Как бы в ответ из пустыни донесся протяжный и пронзительный свист.

— Он не сделал этого! — простонал Ясон.— Предохранительный клапан выпускает пар!

Он догнал Айджейл и Майку, потерявших в темноте направление, и, злясь на все человечество, повел их в сторону мастерской.

Они благополучно проделали большую часть пути, хотя вокруг поднялась суматоха. Дзертаподжи, очевидно, никогда не подвергались ночному нападению. Смятение еще возросло, когда пламя охватило здание и из него вынесли бесчувственного Эдипона. Свист предохранительного клапана поднял на ноги всех дзертаподжей. В суматохе никто не заметил беглых рабов, и Ясон провел их мимо постов почти к самой мастерской. Их заметили, только когда они пересекали открытое пространство перед мастерской, и после некоторого колебания охранники побежали за ними следом. Ясон вел погоню прямо к своей драгоценной паровой тележке, но у него не было другого выхода. О ней все равно стало известно, а пока он доберется, весь пар выйдет и машина не сможет двигаться. Они окажутся в ловушке. Он перескочил через все еще неподвижного охранника у входа и подбежал к машине. Снарби прятался за одним из колес, но Ясону было не до него. Когда он прыгнул на платформу, предохранительный клапан закрылся, и внезапно наступила пугающая тишина. Весь пар вышел.

Ясон яростно закрутил вентиль и бросил взгляд на индикатор: давления не хватило бы даже на то, чтобы передвинуться на метр. Булькала вода, свистел котел, снаружи доносились гневные выкрики дзертаподжей — они обнаружили у входа лежащего охранника. Ясон сунул свисающей конец оболочки снаряда в печь. Она загорелась. Он повернулся и швырнул снаряд. Гневные выкрики сменились криками испуга, когда языки пламени появились на пути преследователей, и они в беспорядке отступили. Ясон ускорил отступление вторым снарядом. Казалось, они убежали до самой нефтеперегонной установки, но он не был уверен, что рядом в потемках не скрывается кто-то из охранников. Ясон торопливо вернулся к кароджу, постучал по все еще неподвижному указателю давления и широко открыл кран подачи топлива. Придется ждать, пока давление в котле, сброшенное предохранительным клапаном, не поднимется вновь. Ясон грыз испачканные бензином ногти — больше нечего было сделать Дзертаподжи, несомненно, вернутся и будут атаковать мастерскую. Если к тому времени давление немного повысится, они спасутся. Если же нет...

— Майка, и ты, трусливый слюнтяй, Снарби, становитесь за этой штукой и толкайте,— сказал Ясон.

— Что происходит? — спросил Майка.— Вы начали революцию? В таком случае, я не могу помочь...

— Мы бежим. Если вас это не устраивает, оставайтесь. Мы уйдем с Айджейл и этим проводником.

— Я присоединяюсь к вам. В бегстве от этих варваров нет ничего преступного.

— Очень рад за вас. Теперь толкайте. Я хочу поставить ее в центр, подальше от стен и повернуть к пустыне. Вниз по долине, верно, Снарби?

— Правильно, вниз по долине.

— Остановитесь. Все на борт. Отодвиньте эти бревна, чтобы мы за них не зацепились, когда начнем двигаться.— Ясон оглядел мастерскую, чтобы убедиться, что ничего не забыл, и неохотно взобрался на борт. Он погасил лампу, и они замерли в темноте. Их лица освещали отблески пламени из печи. Заняться было нечем, поэтому каждая секунда длилась целую вечность. Стены скрывали от них все, что делалось снаружи, и через несколько минут воображение населило ночь молчаливыми ордами, крадущимися к ним.

— Бежим отсюда! — выпалил Снарби и попытался спрыгнуть с машины.— Здесь мы в ловушке... Мы никогда не убежим...

Ясон поймал его и бросил на платформу, затем прижал его голову к доскам пола и держал так, пока тот не успокоился.

— Я разделяю чувства этого бедного человека,— сурово сказал Майка.— Вы зверь, Ясон, вы попираете его естественные порывы. Прекратите ваши садистские занятия и присоединяйтесь к моей молитве.

— Если бы этот человек, о котором вы так сожалеете, выполнял свои обязанности и присмотрел за котлом, мы уже давно были бы в безопасности, далеко отсюда. А если у вас достаточно дыхания для молитв, используйте его лучше для раздувания огня в печи. Наше спасение зависит не от молитв и не от воли божества, а только от давления пара...

Раздался воинственный крик, подхваченный множеством голосов, и отряд дзертаподжей появился у входа В тот же момент упала задняя стенка мастерской, и там тоже появились вооруженные люди. Неподвижный кародж оказался между двумя отрядами атакующих.

Ясон выругался, зажег сразу четыре снаряда и швырнул их по два в каждую сторону. Прежде чем они упали, он прыгнул к клапану котла и открыл его. Кародж со свистом задрожал и двинулся. На какое-то время атакующие были задержаны стеной пламени и закричали еще громче, когда машина двинулась под прямым углом к обеим нападающим группам. В воздухе засвистели стрелы, но только две из них воткнулись в платформу. С каждым оборотом колес скорость увеличивалась.

Огонь позади становился тусклее, крики стихли, и они понеслись вниз по долине с невиданной здесь скоростью, свистя и громыхая. Ясон подобрался к рукоятке и подозвал Майку, чтобы тот сменил его. Если оторваться от рукоятки, они могут перевернуться, а ему нужно уменьшить скорость. Майка понял его и пополз вперед, с благодарностью цепляясь за каждый выступ, пока не оказался рядом с Ясоном.

— Хватайтесь за ручку и держите ее прямо! Следите, чтобы мы на что-нибудь не наткнулись!

Передав руль, Ясон пробрался обратно к машине. Они постепенно замедлили движение и наконец остановились. Айджейл стонала, а Ясон чувствовал себя так, словно по каждому дюйму его тела били молотком. Преследования не было слышно: уже почти час, как они покинули мастерскую, и никто не мог состязаться с ними в скорости. Лампа выпала во время этой безумной гонки, и Ясон извлек новую, собственной конструкции.

— Вставай, Снарби,— приказал он.— Я избавил вас всех от рабства, теперь твоя очередь: ты должен вести нас, как ты мне говорил. Иди вперед с этой лампой и выбирай ровную дорогу в нужном направлении.

Снарби спустился и пошел впереди. Ясон слегка приоткрыл клапан, и они двинулись следом за Снарби, а Майка поворачивал рукоятку управления. Айджейл прижалась к Ясону, дрожа от холода и страха. Он похлопал ее по плечу и сказал:

— Успокойся. Теперь нам предстоит приятная прогулка.

X

Они были уже в шести днях пути от Путлко, и запасы их были на исходе. Однако по мере удаления от гор местность становилась все плодороднее. Холмистые поросшие травой равнины, множество источников с питьевой водой, обилие животных давало уверенность, что они не умрут голодной смертью. Но вот что касалось топлива... После полудня Ясон открыл последний кувшин.

Они остановились задолго до темноты. Кончилось свежее мясо, и Снарби, прихватив самострел, отправился за добычей. Он лучше других владел этим оружием и разбирался в здешних животных. Его страх перед кароджем поуменьшился, но самоуверенность по мере признания его охотничьих способностей росла сверх меры. И сейчас он гордо шествовал по колено в траве, насвистывая сквозь зубы. Ясон с растущим беспокойством смотрел ему вслед.

Не верю я этому наемнику, не верю ни на йоту,— проворчал он.

— Вы говорите мне? — спросил Майка.

— Не хотелось бы, но придется. Вы не заметили чего-либо нового вокруг, что обратило бы на себя ваше внимание?

— Совершенно ничего. Дикая природа, не тронутая человеком.

— Тогда у вас, вероятно, плохо со зрением. А вот я за последние два дня кое-что отметил, хотя не лучше вас знаю здешнюю природу. Айджейл,— окликнул Ясон девушку.

Она повернулась к нему от котла, где грелась и одновременно трудилась над последним креподжем.

— Оставь это. Как его ни приготовь, вкус будет один. Если Снарби повезет, у нас будет мясо. Скажи лучше, не видела ли ты чего-то интересного в последние дни?

— Особенного ничего, только следы людей. Два раза мы проехали через место, где была примята трава и обломаны ветви, как будто там два-три дня назад проезжал кародж. А один раз видела след костра, но очень старый.

— Вот цена вашему «совершенно ничего», Майка. Смотрите, как охота за креподжами развивает наблюдательность.

— Я не дикарь. Вы не вправе ожидать от меня, что я стану обращать внимание на такие мелочи.

— Я и не ожидал. Я уже научен ничего не ожидать от вас—кроме неприятностей, конечно. Но теперь мне нужна ваша помощь. Это последняя ночь свободы для Снарби, догадывается лн он об этом или нет, он не должен стоять на страже ночью. Мы с вами разделим ночь на два дежурства.

Майка не скрывал удивления:

— Не понимаю, что вы имеете в виду, говоря, что это его последняя ночь на свободе?

— Это должно быть очевидно даже для вас, после того как вы познакомились с социально-нравственными нормами этой планеты. Как вы думаете, что нас ожидает в Аппсале, если мы придем туда вслед за Снарби, как овцы в загон? Я не знаю, что именно, но он что-то задумал, это несомненно. Когда я расспрашиваю его о городе, он говорит какие-то общие слова. Конечно, он наемник и не в курсе многих подробностей, но все же он должен знать гораздо больше того, что говорит. Он утверждает, будто нам четыре дня пути до города. Я же думаю, что осталось не больше одного-двух дней пути. Утром я свяжу его, переберусь за холмы и спрячусь там. Я сохранил наши цепи, мы используем их для Снарби. Он не убежит, пока я буду занят разведкой...

— Вы хотите заковать этого бедного человека, без всяких на то оснований превратить в раба?

— Я не хочу превращать его в раба, просто закую его, чтобы он не завел нас в какую-нибудь ловушку и не использовал для своей выгоды. Наш усовершенствованный кародж — большое искушение для всякого туземца, а если он еще сумеет продать меня в рабство как механика, будущее его обеспечено.

— Я не желаю этого слышать! — бушевал Майка.— Вы обвиняете человека только на основании своих беспочвенных подозрений. Судите, чтобы не быть судимым самому. Вы лицемер: я помню, как вы мне говорили, что человек невиновен, пока его вина не доказана.

— Что ж, этот человек виновен, виновен в том, что является членом этого дикого общества и, следовательно, действует определенным образом сообразно здешним обстоятельствам. Вы разве еще не изучили этих людей? Айджейл! — Она жевала креподж, очевидно, не прислушиваясь к спору.— Каково твое мнение? Вскоре мы придем туда, где у Снарби много друзей или людей, которые могут ему помочь. Как ты думаешь, что он будет делать?

— Поздоровается с этими людьми. Может, они дадут ему креподж.— Она улыбнулась, удовлетворенная своим ответом.

— Я не совсем то имел в виду,— терпеливо сказал Ясон.— Что, если мы все трое придем с ним к этим людям и они увидят нас и наш кародж?

Она выпрямилась, встревоженная.

— Мы не должны идти к ним! Если у него здесь друзья, они захватят нас, сделают рабами и отберут кародж. Ты должен убить Снарби.

— Кровожадные язычники...— Майка встал в свою излюбленную позу обвинителя, но сразу же замолк, как только Ясон поднял молоток.

— Вы поняли наконец? — спросил Ясон.— Связывая Снарби, я только следую местной этике, ее кодексу, как например, отдача чести в армии или недопустимость есть руками в приличном обществе. На самом деле я пренебрег местными обычаями — я должен был убить его прежде, чем он смог бы причинить нам неприятность.

— Такого не может быть, я не могу поверить! Вы не можете судить и приговаривать человека на основании столь беспочвенных обвинений.

— Я не приговариваю его,— сказал Ясон с растущим раздражением.— Я только хочу быть уверенным, что он не причинит мне никаких неприятностей. Не хотите мне помочь, так хотя бы не мешайте. И разделите со мной ночное дежурство. То, что я сделаю утром, будет целиком на моей совести, вас это не касается.

— Он возвращается,— прошептала Айджейл, и скоро в высокой траве появился Снарби.

— Добыл церво,— гордо объявил он и небрежно бросил животное на землю перед ними.— Освежуйте его, разрежьте на куски и поджарьте. Теперь у нас есть еда.

Он выглядел совершенно невинно, единственное, что можно было поставить ему в вину,— мимолетный хитрый взгляд, сверкнувший из-под опущенных ресниц. Ясон даже на мгновение усомнился в своих умозаключениях, но потом вспомнил, где находится, и отбросил все сомнения* Снарби никто не обвинит в преступлении, если он захочет убить их или продать в рабство — он поступит так, как поступил бы любой нормальный член рабовладельческого общества. Ясон принялся разыскивать инструменты, которыми намерен был заковать Снарби.

Обильный обед затянулся до сумерек, и вскоре они уснули. Ясон, уставший от путешествия и отяжелевший от еды, силился не спать, опасаясь неожиданностей как извне, так и изнутри. Начиная дремать, он вставал и прохаживался вокруг лагеря, пока холод не заставлял его вернуться к теплу парового котла. Звезды медленно поворачивались над его головой, пока одна из них не достигла зенита. Это означало полночь — он разбудил Майку.

— Ваша очередь, держите глаза и уши открытыми и не забывайте об этом,— он ткнул пальцем в спящего Снарби.— Будет что-то подозрительное, разбудите меня.

Ясон мгновенно заснул и крепко спал до тех пор, пока рассвет не тронул небо. Когда он открыл глаза, на востоке были видны лишь самые яркие звезды, а от травы поднимался густой туман. Рядом с ним лежали двое спящих и в одном из них он узнал Майку.

Сон как рукой сняло. Ясон выбрался из-под шкур и потряс Майку за плечо.

— Почему вы спите! — гневно спросил он.— Вы должны быть на страже!

Майка открыл глаза и замигал.

— Я был на страже, но перед рассветом проснулся Снарби и предложил подменить меня. Я не мог ему отказать...

— Не могли отказать! Но ведь я говорил вам...

— Я не мог осудить невинного человека и тем самым присоединиться к вашим несправедливым действиям. Поэтому я оставил его на страже.

— Не могли осудить? — гневно повторил Ясон и запустил руку в свою вновь отросшую бороду.— Тогда где же он? Вы видите кого-нибудь, кто бы стоял на страже?

Майка огляделся, но кроме Ясона и проснувшейся Айджейл вокруг никого не было.

— Кажется, он ушел. В самом деле, он доказал свою ненадежность, и в будущем мы больше не оставим его на страже.

Разгневанный Ясон готов был ударить незадачливого моралиста, но не мог тратить на это времени и кинулся к машине. Зажигание сработало с первого раза, что случалось крайне редко, и он развел огонь под котлом. Но когда взглянул на индикатор, то обнаружил, что топлива совсем нет. В последнем кувшине оставалось достаточно горючего, Ясон лихорадочно кинулся искать его, но кувшин бесследно исчез... вместе со Снарби.

— Это меняет наши планы,— смирившись сказал Ясон.

Чувство опустошенности пришло на смену гневу: он должен был знать, что на Майку ни в чем нельзя положиться, особенно, когда дело касается этики. Он смотрел на Майку, который спокойно жевал холодное мясо, и восхищался его спокойствием.

— Вас не тревожит, что вы вновь обрекли всех нас на рабство?

— Я поступил правильно, у меня не было выбора. Мы должны жить, руководствуясь принципами высокой морали, а не опускаться до уровня животных.

— Но если вы находитесь среди людей, живущих как животные, то как же вы сможете выжить?

— Вы живете, как они, Ясон,— спокойно ответил Майка.— Извиваетесь, дрожите от страха и не в силах избежать своей судьбы. А я живу, как подобает человеку с убеждениями, я знаю, в чем состоит правда, и не позволю отвлечь себя ничтожными сиюминутными нуждами. Живя так, можно спокойно умереть.

— Так умрите спокойно! — Ясон выхватил меч, но тут же отступил, угрюмо усмехаясь.— Конечно, следовало бы проучить вас, но, думаю, вы не смиритесь с очевидностью и перед смертью. Ваши взгляды для вас — реальность, они неотделимы от вас и более реальны, чем земля, на которой вы сидите.

— Впервые мы с вами единодушны, Ясон. Я пытался открыть вам глаза, дать вам увидеть свет Правды, но вы отворачивались и не хотели его видеть. Вы игнорируете вечный закон ради потребностей дня, и именно поэтому вы погибли.

Указатель давления в котле свистнул, но топливный индикатор по-прежнему стоял на нуле.

— Захвати немного еды, Айджейл,— сказал Ясон,— и подальше от машины. Горючее кончилось.

— Я сейчас сделаю узлы, и мы убежим с запасами,

— Не нужно. Снарби знает эти места и все равно отыщет нас. Что бы ни ожидало нас, он уже в пути, и мы не сможем избежать его. Поэтому побережем силы. Но мою усовершенствованную машину они не получат! — добавил он с внезапной страстью, хватая самострел.— Отойдите подальше. Они снова превратят меня в раба из-за моих способностей, но мое изделие им не достанется. А захотят иметь его — придется платить!

Ясон старательно целился, но лишь третья стрела пробила стенку котла. Раздался взрыв, и мелкие обломки дерева и металла усеяли все вокруг. В отдалении послышались крики и лай собак.

Поднявшись, Ясон увидел в высокой траве цепочку людей. Когда они подошли ближе, стали видны рвущиеся на поводках собаки. Хотя люди, наверно, шли уже несколько часов, приближались они рысцой, как опытные бегуны. Все — в тонкой кожаной одежде, у каждого — короткий пластинчатый лук и колчан со стрелами. Они рассыпались полукругом и остановились, когда трое чужеземцев оказались в пределах полета стрелы. Но Ясон, Майка и Айджейл отложили свои самострелы и спокойно ждали их у дымящихся обломков кароджа, пока не подбежал в сопровождении двух других бегунов Снарби.

— Вы принадлежите... Хертугу Перссону... Вы его рабы... Что случилось с кароджем? — выкрикнул он, заметив дымящиеся обломки, и распластался на земле. Очевидно, с утратой машины ценность рабов резко падала. Он подполз к обломкам и собрал все, что смог отыскать из инструментов и приспособлений Ясона. Когда солдаты убедились, что никакого вреда это ему не причинило, они неохотно согласились нести связки. Один из солдат в такой же, как и у остальных одежде, очевидно, был старшим, и когда он приказал возвращаться, все сомкнулись вокруг пленников и, подталкивая концами луков, заставили их встать.

— Иду, иду,— сказал Ясон, догрызая свою кость,— но сначала позавтракаю. Я вижу бесконечную вереницу ожидающих меня креподжей, поэтому, прежде чем вновь стать рабом, я поем.

Стоявший рядом с ним солдат растерялся и подернулся к командиру.

— Кто это? — спросил тот Снарби, указывая на все еще сидящего Ясона.— Я могу убить его?

— Нет! — выкрикнул Снарби и протянул какой-то белый кусок.— Он построил эту дьявольскую машину и знает все ее секреты. Хертуг Перссон под пыткой заставит его построить новую.

Ясон вытер руки и нехотя поднялся.

— Ну, ладно, джентльмены, я иду. И пока мы идем, может быть, кто-нибудь расскажет мне, кто такой Хертуг Перссон и что нас еще ожидает?

— Я расскажу,— согласился Снарби и начал, когда они выступили.— Он Хертуг Перссон. Я сражался за Перссонов, они знают меня в Аппсале и верят мне. Перссоны очень влиятельные в Аппсале и знают множество секретов, но они не так сильны, как Трозеллинги, владеющие секретами кароджей и джетило. Я знаю, что могу просить любую награду у Перссонов, если доставлю им секрет кароджа... И я сделаю это,— он придвинул свое свирепое лицо к Ясону.— Ты расскажешь им секрет. Я сам буду пытать тебя, пока ты не расскажешь.

Ясон подставил ногу, и предатель растянулся на траве. Никто из солдат не обратил на это внимания. Когда они прошли, Снарби поднялся и с проклятиями двинулся следом. Ясону было о чем подумать.

XI

С окрестных холмов Аппсала казалась огромным городом, который неторопливо полощут в море. Только когда они приблизились, стало ясно, что дым и копоть источают многочисленные дымовые трубы, большие и маленькие, которые венчают все здания, и что город начинается на берегу и разместился на множестве островов, разделенных мелкими лагунами. Большие корабли стояли у морских причалов, а по многочисленным каналам сновали маленькие суденышки. Ясон с беспокойством выискивал признаки межзвездной культуры, но тщетно. Тропа вновь спустилась к холмам, скрывающим город, и вышла к морю чуть вдали от него.

Парусный корабль, пришвартованный к каменному причалу, очевидно, ожидал их. Связав пленникам руки и ноги, их бросили в трюм. Ясон вертелся до тех пор, пока не прильнул к щели в стенке между двумя плохо пригнанными досками, и стал описывать путешествие, чтобы приободрить товарищей, но на самом деле звуки собственного голоса действовали успокаивающе на него самого.

— Наше путешествие близится к концу, и нашим взорам открывается древний романтический город Аппсала, известный отвратительными обычаями, жестокими обитателями и полным отсутствием санитарии. О последнем свидетельствует канал, по которому плывет наш корабль,— это скорее сточная канава, по обеим сторонам которой тянутся острова. Меньшие из них покрыты лачугами, такими грязными и ветхими, что по сравнению с ними последняя звериная норка покажется дворцом. На больших островах высятся крепости; их окружают стены и укрепления, в своей воинственности они обращены против всего мира. В одном городе не может быть Столько крепостей, поэтому, полагаю, каждая из них представляет собой укрепленное здание, принадлежащее какому-то одному племени, группе или клану, о которых упоминал наш друг Иуда. Взгляните на эти памятники предельного эгоизма и страха: это конечный продукт системы, начало которой — рабовладельцы типа Чаки с его толпой собирателей креподжей, продолжение — в семейной иерархии дзертаподжей и апогей порочности — за этими крепкими стенами. По-прежнему абсолютная власть одного над другими, каждый — во вражде со всем миром и единственная дорога наверх — по трупам своих предшественников. Все технические открытия и изобретения держатся под строжайшим секретом и используются в личных целях. Нигде не встречал я такой нечеловеческой жадности и эгоизма. И меня приводят в восхищение способности «гомо сапиенса» придерживаться идеи, какой бы порочной и жестокой она ни была...

В этот момент судно резко повернулось, и Ясон скатился в вонючую трюмную воду.

— Падение человека...— пробормотал он, стараясь снова взобраться наверх.

Борт корабля ударился о сваи. Казалось, сила проклятий, воплей и приказаний остановила его. Люк открыли, и троих пленников выволокли на палубу. Корабль оказался в закрытом доке, окруженном высокими стенами зданий. Широкие ворота, сквозь которые корабль прошел в этот док, уже сомкнулись. Больше они ничего не успели разглядеть. Их тут же втолкнули в какую-то дверь и через множество помещений и коридоров мимо многочисленных охранников провели в большой зал. Он был лишен мебели, только в дальнем углу находился помост, на котором стоял большой ржавый железный трон. Человеком на троне, несомненно, был

Хертуг Перссон, обладатель великолепной белой бороды и волос до плеч. У него был большой приплюснутый нос и маленькие красные глазки. Он жевал креподж, насаженный на двузубую железную вилку.

— Отвечайте,— вдруг закричал Хертуг Перссон,— почему вы до сих пор не убиты?!

— Мы твои рабы, Хертуг, мы твои рабы,— хором ответили все, кто находился в зале, воздевая кверху руки.

Первый раз Ясон промолчал, но во второй раз — присоединился к общему хору. Только Майка не проронил ни звука, а когда выражение вассальной преданности стихло, прозвучал его одинокий голос:

— Я не раб человека.

Командир солдат размахнулся, толстый конец его лука описал дугу, которая завершилась на голове Майки: тот упал оглушенный.

— У тебя новые рабы, о Хертуг,— сказал командир.

— Который из них знает секреты кароджей? — спросил Хертуг, и Снарби указал на Ясона.

— Вот он, повелитель. Он может сделать кародж. Я видел его работу. Еще он делает огненные шары, которые сожгли дзертаподжей, и разные другие вещи. Я привел его к тебе, чтобы он стал твоим рабом и строил кароджи для Перссонов. Вот обломки кароджа, на котором мы ехали. Тот кародж, съев всю пищу, сжег самого себя.— И Снарби положил к ногам Хертуга инструменты и обгоревшие обломки.

Хертуг презрительно скривил губы.

— Разве это подтверждение? — спросил он и повернулся к Ясону.— Эти вещи ничего не значат. Как ты, раб, докажешь мне, что умеешь делать то, о чем он говорит?

Ясон хотел было отказаться от всех своих умений — это послужило бы хорошим наказанием для Снарби,— но тут же отбросил эту мысль. Отчасти из гуманных соображений — Снарби не виноват, что он такой, а главным образом из-за последствий, к которым мог привести этот отказ его самого. Ясон ничего не знал о местных пытках и не имел желания узнать.

— Доказать это не трудно, Хертуг, глава всех Перссонов,— я знаю все обо всем. Я могу сделать машины, которые будут ходить, бегать, летать и плавать, как собаки.

— Ты построишь для меня кародж?

— Это простая задача, если иметь нужные инструменты. Но вначале я должен узнать, чем занимается ваш клан, если ты понимаешь, что я имею в виду. Тро-зеллинги делают кароджи, а дзертаподжи качают нефть. Что делают твои люди?

— Если ты ведешь такие речи, то не можешь не знать славы Перссонов.

— Я прибыл из далеких краев, и новости доходят туда медленно.

— Но не о Перссонах,-- гордо сказал Хертуг, ткнув себя пальцем в грудь.— Мы можем говорить со всей страной и всегда знаем, где наши враги. Мы можем послать по проводам колдовство, которое убивает, зажигает стеклянные шары, выбивает мечи из рук врага и вселяет ужас в его сердце.

Похоже, ваша компания владеет монополией на электричество. Рад слышать это. Если у вас есть какие-нибудь кузнечные приспособления...

— Замолчи! — приказал Хертуг.— Все убирайтесь вон, кроме скулоджей. Новый раб тоже останется! — крикнул он, когда солдаты схватили Ясона.

В комнате осталось лишь несколько человек. Все они были стары, на груди у каждого блестело бронзовое солнце. Очевидно, это были посвященные в тайны электричества. В гневе потрясая оружием, они окружили Ясона. Но Хертуг, остановив их, приказал ему продолжать.

— Ты произнес священное слово. Кто открыл тебе его? Говори сейчас же или будешь убит!

— Разве я не говорил вам, что знаю все? Могу построить кародж, а дадите мне время, усовершенствую ваши электрические работы, если ваша технология на том же уровне, как и на всей вашей планете.

— Знаешь ли ты, что скрывает эта запретная дверь? — спросил Хертуг, указав на закрытые и охраняемые двери за своей спиной.— Ты не мог видеть этого. Если ты скажешь, что там находится, я поверю, что ты в самом деле колдун.

— У меня странное ощущение, будто я уже проходил эти испытания,—вздохнул Ясон.— Да ладно, там вы производите электричество, возможно, химическим путем, хотя это маловероятно — так не получишь достаточной силы тока. Значит, у вас там генератор. Это большой магнит — кусок такого железа, которое может притягивать к себе другое железо. Вы обмотали его проводом, и там образуется электрический ток. Вы посылаете его по медным проводам к разным механизмам и установкам, но их не может быть много. Ты говоришь, что вы умеете разговаривать со всей страной. Однако уверен, вы не разговариваете, а посылаете сигналы-щелчки. Прав ли я? — Движение и возбужденные голоса свидетельствовали, что он не далек от истины.— У меня есть мысль — я сделаю вам телефон. Понравится вам вместо щелчков настоящий разговор с любым уголком страны? Будете говорить здесь, а ваш голос будет выходить на дальнем конце провода.

Свиные глазки Хертуга жадно блеснули.

— Говорят, в прежние времена это умели делать. Мы пробовали тоже, но у нас ничего не вышло. А ты можешь это сделать?

— Могу, если мы придем к соглашению. И прежде чем давать обещания, я хотел бы осмотреть ваше оборудование.

Эти слова вызвали крики о сохранении тайны, но в конце концов жадность победила табу и дверь в святая святых раскрылась перед Ясоном, однако два скулоджа с обнаженными кинжалами тут же встали по обе стороны от него. Первым пошел Хертуг, за ним Ясон со своими семидесятилетними стражами, а следом — остальные. Каждый из скулоджей кланялся и бормотал молитвы у священного порога. Глядя на них, Ясон с трудом сдерживал смех.

Вращающийся стержень проходил в помещение сквозь дальнюю стену — его, несомненно, приводили в движение рабы. Он был связан системой ремней и шкивов с грубой и уродливой машиной, которая скрипела и дрожала, заставляя дрожать все вокруг. Первый же взгляд вызвал у Ясона недоумение, но потом он понял, в чем дело.

«Чего еще можно было ожидать? — простонал он про себя.— Если есть две возможности сделать что-нибудь, то эти люди непременно выберут худшую.»

Последний шкив, похожий на колесо телеги, был прикреплен к большому деревянному стержню, вращавшемуся с поразительной скоростью. Скорость падала, когда один из ремней соскакивал, что, по-видимому, происходило постоянно. Так случилось, и когда Ясон осматривал установку. Он успел заметить железные кольца, усеянные У-образными кусочками железа и укрепленные вдоль всего стержня. Под сводом имелась клетка из множества перепутанных проводов. Все это походило на иллюстрацию к книге «Первые шаги электричества».

— Разве твоя душа не трепещет от страха перед этими чудесами? — спросил Хертуг, заметив, что у Ясона от увиденного отвалилась челюсть и округлились глаза.

— В самом деле трепещет,— согласился Ясон.— Но лишь от боли при виде этого собрания механических глупостей.

— Он надругается! — воскликнул Хертуг.— Убейте его!

— Минутку,— Ясон быстро схватил руки двух ближайших скулоджей, сжимавших кинжалы, и заслонился их телами от кинжалов остальных.— Меня не так поняли. Это великий генератор — седьмое чудо света, самое удивительное в нем то, что он все же производит электричество. Грандиозное изобретение, на столетия опередившее свое время. Но сделав некоторые усовершенствования, можно производить с его помощью гораздо больше электричества при гораздо меньших затратах труда. Вы, вероятно, понимаете, что электрический ток возникает в проводах, когда передвигаете мимо них магнитное поле?

— Я не намерен обсуждать технологические проблемы с неверующим,— холодно отозвался Хертуг.

— Технологические или научные — называйте, как хотите, суть явления не изменится.— Ясон слегка напряг свои прошедшие пиррянскую подготовку мышцы — старики ахнули и кинжалы выпали у них из рук. Остальные скулоджи, похоже, не слишком стремились продолжать борьбу.— Но как же вы не додумались, что гораздо легче получить электрический ток, перемещая в магнитном поле провода? На производство тока той же силы работы уйдет в десять раз меньше.

— Мы всегда делали так, и то, что было хорошо для наших предков...

— Да-да, я знаю, можете не продолжать — я уже слышал нечто подобное на этой планете.— Вооруженные скулоджи снова стали приближаться.— Послушай, Хертуг, ты в самом деле хочешь меня убить? Останови своих парней.

— Не стоит его убивать,— сказал Хертуг, немного подумав.— То, что он говорит, может оказаться правдой. Он может помочь нам управиться с нашими священными машинами.

Угроза смерти отодвинулась, и Ясон принялся осматривать большое нескладное устройство в дальнем конце зала, на этот раз уже воздерживаясь от оценок.

— Думаю, это священное чудо — ваш телеграф.

— Правильно,— благоговейно ответил Хертуг.

Ясон вздрогнул. Медные провода, что свисали с потолка, оказались неуклюжей обмоткой электромагнита, рядом располагался железный штырь маятника. Проходя через электромагнит, ток притягивал стержень. При отсутствии тока маятник возвращался в прежнее положение. Острая металлическая игла на конце маятника касалась покрытой воском медной полосы. При раскачивании маятника она оставляла на воске вертикальные штрихи. Пока Ясон рассматривал устройство, скрипучий механизм ожил. Электромагнит зажужжал, маятник качнулся, игла чиркнула по восковому покрытию, веревка, привязанная к середине медной полосы, потянула ее вперед. Дежурный скулодж держал наготове другую покрытую воском полосу, ожидая, когда закончится первая.

Полосы, содержавшие послания, тут же окунали в красную краску. Она сбегала с восковой поверхности, задерживаясь лишь в царапинах. Извилистая красная линия проступала по всей длине полосы. Там, где игла отклонялась от прямого направления, виднелись У-об-разные отклонения. Полосу перенесли на длинный стол, там кодированное сообщение скопировали на грифельную доску. Трудно было придумать более медленный, громоздкий и неуклюжий способ передачи информации.

Ясон потер руки.

— О Хертуг всех Перссонов! — начал он.— Я осмотрел все ваши священные чудеса и преисполнился ужаса. Конечно, простой смертный не в силах улучшить то, что сделали боги, во всяком случае сейчас, но в моих силах раскрыть вам некоторые другие секреты электричества, врученные мне богами.

— Какие? — глаза Хертуга сузились.

— Ну, например — как же это сказать на эсперанто? — такие, как аккумулятор. Ты знаешь, что это такое?

— Это слово упоминается в одной из самых священных книг, но мы не знаем, что оно означает.

— Тогда готовьтесь добавить к этой книге новую главу. Я сделаю лейденскую банку и покажу вам, как ее изготовить. Вы станете запасать электричество в бутылке, будто воду. Потом мы изготовим более сложные батареи.

— Если тебе удастся сделать все эти вещи, ты будешь щедро вознагражден. Если же нет, ты...

— Давайте без угроз, Хертуг, угрозы ничего не меняют. И не нужно пока никаких наград, я просто покажу тебе образец своего искусства. Разве что обеспечьте мне некоторые удобства, пока я буду работать: никаких кандалов, запас воды и тому подобное. Потом, если тебе понравится то, что я для тебя сделаю, и ты захочешь большего, мы заключим договор. Согласен?

— Я обдумаю твои условия,— сказал Хертуг.

— Скажи просто «да». Ведь при этом ты ничего не теряешь.

— Твои товарищи останутся заложниками, и если ты ошибешься, они умрут.

— Отличная мысль. А если вы найдете подходящую тяжелую работу для раба по имени Майка, будет еще лучше. Но мне понадобятся особые материалы, которых я здесь пока не видел: стеклянная банка с круглым горлышком и запас олова.

— Олова? Я не знаю, что это такое.

— Знаешь. Белый металл, который вы смешиваете с медью, когда выплавляете бронзу.

— Стаио. У нас его очень много.

— Пусть принесут сюда, и я начну работу.

Лейденскую банку соорудить не трудно, если под руками есть все необходимое. Это и стало первой задачей Ясона. Перссоны сами не выдували стекло, а покупали готовые изделия у Витристов — изготовление стекла было секретом этого клана. Их стеклодувы делали бутылки нескольких видов, стеклянные пуговицы, стаканы и с полдюжины других вещей. Ни одна из бутылок не годилась, а предложение Ясона изготовить сосуд по его указанию привело их в ужас. Однако испуг тут же прошел, как только им посулили щедрую плату, и, получив от Ясона глиняную модель, они согласились изготовить такую банку. Хертуг угрюмо нахмурился, но в конце концов принес требуемую, снизку золотых монет.

— Твоя смерть будет страшной,— пригрозил он,— если аккумулятор не будет действовать.

— Будь спокоен,— уверил его Ясон и вернулся к рабочим, которые молотками расплющивали олово в тонкие листы.

Ясон не видел ни Майку, ни Айджейл с того момента, как их ввезли в крепость, но он не беспокоился о них. Айджейл не привыкать к рабской жизни, а Майке — напротив, и Ясон питал надежду, что это кое-чему научит его компаньона.

— Принесли банку,— объявил Хертуг.

Скулоджи с недоверием окружили Ясона, переговариваясь между собой, пока он разматывал упаковку.

— Не так уж и плохо,— сказал Ясон, поднеся банку к свету, чтобы проверить толщину стенок.— Если не считать того, что она в четыре раза больше модели.

— За большую цену — большая банка,— сказал Хертуг.— Чем же ты недоволен? Боишься, что она не будет работать?

— Я ничего не боюсь, просто можно было ограничиться размерами модели. Лейденская банка такого размера может быть опасной.

Не обращая внимания на зрителей, Ясон две трети банки покрыл снаружи и изнутри шероховатым оловянным листом. Затем он вырезал из гуми, резиноподобного материала с хорошими изолирующими свойствами, пробку и проделал в ней отверстие. Перссоны удивленно следили за тем, как он просунул в отверстие железный штырь и прикрепил к его длинному концу небольшую железную цепочку, а к короткому — железный шар.

— Готово! — объявил Ясон.

— Внимание,— Ясон закрыл широкое отверстие банки пробкой так, чтобы железная цепочка оказалась ниже оловянного покрытия.— Это,— он указал на шар на верхнем конце стержня,— мы подносим к отрицательному полюсу вашего генератора, электричество по стержню и цепочке пойдет вниз и соберется в оловянной оболочке. Генератор будет работать, пока банка не наполнится, а затем мы разъединим их. Банка удержит электрический заряд, и мы используем его, чтобы зажечь лампу Понятно?

— Глупости! — прошамкал один из старейших скулоджей и в подкрепление своих слов покрутил пальцем у виска

— Не спеши — увидишь,— сказал Ясон со спокойствием, которого на самом деле не испытывал. Он построил лейденскую банку по смутным воспоминаниям о картинке в школьном учебнике. Заземлив положительный полюс генератора и внешнее покрытие банки во влажную землю между плитами пола, он крикнул, чтобы крутили генератор, и отступил, скрестив руки на груди.

Генератор со скрипом завертелся, но ничего видимого не происходило. Так продолжалось минут пять — Ясон понятия не имел, когда банка зарядится. Недовольный ропот скулоджей усиливался, тогда он легким ударом сухой палки отсоединил банку.

— Остановите генератор. Аккумулятор заполнен до краев священной силой электричества.— Он пододвинул демонстрационный прибор, который заранее изготовил,— ряд грубых ламп накаливания, соединенных параллельно. Электричества в лейденской банке должно было хватить на преодоление сопротивления угольных стержней и раскаленно их добела.

— Святотатство! — не унимался все тот же старый скулодж, выступив вперед.— В священном писании сказано, что святая сила течет лишь тогда, когда есть соединение, а если его нет, то святая сила не может действовать. А этот чужеземец осмеливается говорить нам, что святая сила заключена в сосуде, хотя он не соединен проводом. Ложь и святотатство!

— Не делайте этого,— сказал Ясон, когда старик протянул руку к шару на конце стержня.

— Здесь нет никакой силы, тут не может быть силы...— голос старика внезапно оборвался, когда большая голубая искра проскочила между шаром и его пальцем, скулодж хрипло вскрикнул и свалился на пол. Один из его собратьев наклонился, осмотрел старика и испуганно взглянул на банку.

— Он мертв...

— Он не может пожаловаться, что я его не предупредил,— сказал Ясон и, раз так везло, решил усилить впечатление. — Он же святотатствовал! — воскликнул Ясон, и старики испуганно отпрянули.— Святая сила собралась в банке, он усомнился в этом, и она убила его. Не сомневайтесь больше, иначе вы все разделите его участь. Наша задача, как скулоджей,— добавил он, решив заявить, что больше не считает себя рабом,— использовать силу электричества для славы Хертуга. Пусть это будет последний сомневающийся, забудем об этом.

Скулоджи, испуганно глядя на распростертое тело, приняли его слова.

— Святая сила может убивать,— довольный Хертуг потирал руки, глядя на труп.— Это приятная новость. Я всегда знал, что она может ударить или обжечь, но такого не предполагал. Наши враги станут трепетать перед нами.

— Несомненно,— Ясон решил ковать железо, пока горячо, и отодвинул демонстрационный прибор с лампами.— А ведь можно сделать еще многое. Электрический мотор, который станет поднимать и опускать грузы; свет, что превратит ночь в день; способ покрывать предметы тонкой металлической оболочкой. Ты можешь иметь все это, Хертуг.

— Немедленно начинай делать все это.

— Немедленно, но как только мы заключим контракт

— Мне не нравятся твои слова.

— Они понравятся тебе еще меньше, когда ты узнаешь подробности.— Ясон наклонился и прошептал Хертугу на ухо: — А как тебе понравится машина, способная разрушать крепостные стены твоих врагов? Ты можешь победить их и овладеть их секретами.

— Уйдите все,— приказал Хертуг, и его бегающие красные глазки загорелись хищным огнем.— А что это за контракт, о котором ты говорил?

— Моя свобода и пост твоего личного советника, рабы, драгоценности, женщины, хорошая пища и вообще все, что полагается в таких случаях. Взамен я построю тебе все, о чем говорил, и еще многое другое. И все это будет твоим.

— Я уничтожу их всех! Я буду править Аппсалой!

— Что-то подобное я и имел в виду. И чем лучше будет тебе, тем лучше будет и мне. Я прошу лишь удобств и возможности работать над изобретениями. Я не честолюбив. Я буду счастлив в своей лаборатории, а ты будешь править миром.

— Ты просишь многого...

— А дам еще больше. Вот что, дай мне день или два — и я сделаю механизм, который окончательно убедит тебя.

Ясон помнил об искре, убившей старика, и это давало ему надежду. Должен существовать способ вырваться с этой планеты.

XII

— Когда ты это закончишь? — Хертуг указал на детали, разбросанные по столу Ясона.

— Завтра утром, хотя я работал всю ночь. Но еще до того я хочу поднести тебе, Хертуг, свой дар — усовершенствование для вашей телеграфной системы.

— Она не нуждается в усовершенствованиях. Она досталась нам такой от наших предков.

— Я ничего не изменяю, предки знали лучше, я согласен. Но посмотри сюда,— он взял одну из металлических полос с процарапанным восковым покрытием.— Ты можешь прочесть, что тут написано?

— Конечно, но это требует усилий — ведь это дивное чудо...

— Не такое дивное, если я с первого раза понял его простоту.

— Ты святотатствуешь!

— Вовсе нет. Смотри, это «Б», не правда ли? Два колебания магнитного маятника?

Хертуг посчитал на пальцах.

— Верно, это «Б». Как ты угадал?

Ясон скрыл свое презрение.

— Конечно, догадаться было трудно, но для меня все тайны — открытая книга. «Б» вторая буква алфавита, и она обозначается двумя чертами. «В» — третья, это все еще просто, но когда дело доходит до «Ц», требуется двадцать четыре удара передающего ключа и столько же качаний маятника, а это напрасная трата времени. Все, что следует сделать,— это изменить систему сигналов. Вместо одного сигнала ввести два, скажем, точку и тире — короткий и длинный. Тогда мы можем записать все буквы алфавита, используя не больше четырех импульсов. Понятно?

— У меня шум в голове, мне трудно следить за твоими словами.

— Тогда иди выспись, к утру изобретение будет готово, и я продемонстрирую новый код.

Хертуг ушел, что-то бормоча под нос, а Ясон наложил последнюю обмотку на новый генератор.

— Как ты это называешь? — спросил Хертуг Ясона, разглядывая богато украшенный деревянный ящик.

— Это «Создатель славы Херту га». Его следует поставить в церкви или аналогичном ей местном храме, и все прихожане будут платить за право возгласить Гебе хвалу. Смотри. Вот я, послушный прихожанин, вхожу в храм, плачу деньги жрецу и поворачиваю ручку, что торчит здесь сбоку.— Он начал вертеть ручку, и ящик наполнился шумом и все усиливающимся воем.— Следи за вершиной.

Сверху на ящике были укреплены два металлических рычага с медными шарами на концах, их разделяло воздушное пространство. Хертуг раскрыл рот от удивления и испуганно отпрянул, когда между шарами проскочила искра.

— Это произведет впечатление на верующих,— сказал Ясон.— Теперь—следи за искрами, заметь их последовательность. Вначале — три короткие искры, затем три длинные, потом снова три короткие.— Ясон перестал крутить рукоятку и протянул Хертугу исписанный лист пергамента — несколько искаженную версию обычного звездного кода.— Смотри. Три точки обозначают «Н», а три тире «А». Поэтому, пока ручка вертится, машина посылает сигнал «НА».

— Да здравствует Хертуг! Благодаря этому замечательному изобретению жрецы все время будут заняты и забудут свои козни, а для твоих верных подданных это будет просто развлечением. И в то же время машина будет электрическим голосом посылать тебе хвалу, снова и снова, днем и ночью.

Хертуг повернул ручку и загоревшимися глазами посмотрел на искры.

— Она будет установлена в церкви завтра же. Но прежде на ней нужно изобразить священный герб. Из золота...

— И драгоценных камней... Чем богаче, тем лучше. Люди не захотят платить, если этот ручной орган не будет выглядеть впечатляюще.

Ясон радостно слушал потрескивание искр. Оно могло означать и «НАН», но для всякого космического корабля это был сигнал «СОС». Любой космический корабль с приличным приемником при входе в атмосферу планеты тут же уловит посылаемые в широком диапазоне искровые сигналы. Будь у него самого приемник, он, может, уже сейчас услышал бы их запросы. Еще немного, и тишину разорвет рев посадочных двигателей — они приземлятся в Аппсале...

Однако ничего подобного не произошло. Ясон с неохотой отказался от мечты о немедленном освобождении, так как первый сигнал «СОС» он послал двенадцать часов назад. Теперь лучшее, что он. мог сделать,— устроиться поудобнее и ждать прихода корабля. Он старался не думать, что, возможно, при его жизни ни один корабль не завернет на эту захолустную планету.

— Я обдумаю твои просьбы,— сказал Хертуг, неохотно отодвигаясь от искрового передатчика.— Ты получишь личные покои, одного-двух рабов, достаточно пищи, а по святым дням — вино и пиво.

— И ничего крепче?

— Тебе не понадобится ничего крепче: вина Перссонов со склонов горы Мальвигло славятся своей крепостью.

Они станут еще крепче, когда я пропущу их через перегонный куб. Множество мелких усовершенствований следует сделать, пока я здесь. Я даже собираюсь изобрести ватерклозет, пока не заработал ревматизм из дыр ваших примитивных уборных. Многое нужно сделать. Но прежде всего составим список усовершенствований, а откроет его станок для изготовления денег. Кое-какие из изобретений, что я собираюсь осуществить для твоей славы, дороговаты, поэтому лучше зарапее запастись деньгами. Надеюсь, у тебя нет никаких религиозных запретов против богатства?

— Нет,— с готовностью отозвался Хертуг.

— На этом пока закончим. С разрешения твоего могущества я пойду в свою новую квартиру и посплю, после чего подготовлю список проектов.

— Согласен. И не забудь эту штуку, которая делает деньги.

— В начале списка...

Хотя Ясона расковали и отвели ему священную мастерскую, его сопровождали четыре телохранителя: они повсюду неотступно следовали за ним, дыша- ему в затылок запахом креподжей.

— Ты знаешь, где моя новая квартира?—спросил Ясон у начальника охраны, угрюмого здоровяка по имени Бенит.

— Хм,— только и ответил Бенит и двинулся по коридорам крепости Перссонов.

Они поднялись по винтовой лестнице наверх, затем спустились вниз, в темный зал к единственной двери, возле которой стоял охранник. Бенит отпер дверь тяжелым ключом, который снял с пояса.

— Вот,— сказал Бенит, ткнув внутрь пальцем с черным ногтем.

— Тут и рабы,— сказал Ясон, заглянув внутрь и увидев Майку и Айджейл, прикованных к стене.— Этих двоих в качестве украшений не используешь. Есть у тебя ключ?

С не большей грацией Бенит вытащил из кармана ключ поменьше и протянул его Ясону, затем закрыл за собой дверь.

— Я знала: ты такой, что они с тобой плохого не сделают,— проговорила Айджейл, когда Ясон снимал с нее тяжелый ошейник.— Но все же я за тебя боялась.

Майка сохранял каменное спокойствие, пока Ясон и Айджейл не начали осмотр помещения.

— Вы забыли меня освободить от цепей.

— Я рад, что вы заметили это сами,— отозвался Ясон,— и мне не нужно обращать на это ваше внимание. Не можете ли вы еще и указать лучший способ, как избавиться от причиняемых вами беспокойств?

— Вы меня оскорбляете!

— Я говорю правду. Из-за вас я потерял постоянную работу у дзертаподжей и вновь стал рабом. Уехав, я захватил вас с собой. А чем вы отплатили за мое великодушие? Позволили Снарби предать нас моему нынешнему нанимателю — и нынешнее место я занял без вашего участия.

— Я поступил так, как считал справедливым.

— Вы ошибались.

— Вы мстительный и мелочный человек, Ясон дин Альт!

— Вы совершенно правы, и поэтому останетесь при-, кованным к стене.

Ясон взял Айджейл за руку, и они продолжили осмотр помещения.

— По последней моде вход ведет сразу в гостиную. Мебель здесь грубая и ломаная. Столы покрыты разновидностями всяческой плесени. Прекрасное место для приготовления сыра, но не для жизни человека. Оставим тут Майку.— Ясон открыл внутреннюю дверь.— Тут мне нравится больше, комната выходит на юг, вид иа большой канал и достаточно света. Окна пропускают и свет и свежий воздух. Придется вводить оконное стекло. А вот и наш очаг, где можно развести огонь...

— Креподжи! — обрадовалась Айджейл, кинувшись к корзине, стоявшей в стенной нише. Ясона передернуло. Она принюхалась к корням.— Нс очень старые... Годятся для супа.

— Это именно то, по чему истосковался мой престарелый желудок,— без особого ликования отозвался Ясон.

Майка подал голос в соседней комнате. Ясон разжег огонь и только после этого пошел посмотреть, чего он хочет.

— Это преступление! — заявил Майка, громыхая цепями.

— А я преступник,— Ясон повернулся к двери.

— Подождите! Вы не можете меня так оставить. Ведь мы цивилизованные люди. Освободите меня, и я, даю слово, не причиню вам больше никаких хлопот.

— Сие весьма похвально, старина, но дело в том, что вы растоптали мою доверчивую душу. В соответствии с местными обычаями я теперь верю вам, пока вас вижу. Однако вы и этого не заслуживаете. Так что поищите себе другое место.

Ясон отцепил железный ошейник Майки от цепи и отвернулся.

— Вы забыли ошейник.

— Неужели? — улыбнулся Ясон скорее жестко, чем саркастически.— Я не забыл, как вы предали меня в случае с Эдипоном, как не забыл и о вашем ошейнике. Пока вы раб, вы не можете меня предать. Поэтому вы останетесь рабом.

— От вас другого не следовало и ожидать,— в голосе Майки клокотала холодная ярость.— Вы же собака, а не цивилизованный человек. Я беру свои слова назад и не стану никогда ни в чем помогать вам. Я стыжусь своей слабости и того, что предлагал вам. Вы — зло, а моя жизнь посвящена борьбе со злом — поэтому я буду бороться с вами.

Ясон поднял руку, чтобы ударить Майку, но потом опустил ее и засмеялся.

— Вы никогда не перестанете удивлять меня, Майка. Возможно ли, чтобы человек был столь нечувствителен к логике, фактам, реальности и тому, что называется здравым смыслом? Я рад, что вы признались, что будете бороться против меня,— это позволит мне лучше защищать свою спину. А чтобы вы не забыли своих слов, я буду обращаться с вами, как с рабом. Берите этот каменный кувшин, стучите в эту дверь и отправляйтесь за водой, как это делают рабы.—Он повернулся и вышел из комнаты, все еще кипя от гнева, и постарался с воодушевлением отнестись к еде, приготовленной Айджейл.

Насытившись, Ясон удобно расположился у камина. Айджейл присела рядом, большой железной иглой она неловко сшивала шкуры, а в соседней комнате гневно звенел цепями Майка.

Было поздно, Ясон устал, но еще следовало составить обещанный Хертугу список чудес. И он очень удивился, когда звякнули запоры и в отворившейся со скрипом двери появился Бенит. Его сопровождал солдат с факелом.

— Идем,— сказал Бенит и указал на дверь.

— Куда и зачем? — спросил Ясон, недовольно подумав о сырых помещениях крепости.

— Идем,— так же неприязненно повторил Бенит, вытащив из-за пояса короткий меч.

— Я начинаю ненавидеть тебя,— проворчал Ясон, неохотно вставая. Он отбросил шкуры, в которые кутался, и прошел к выходу мимо скорчившегося Майки. Охранника у двери не оказалось, а в стороне, на полу, едва заметное в свете факела, виднелось что-то темное. Где же охранник? Ясон хотел повернуть назад, но дверь за ним захлопнулась, и он почувствовал, как острие меча, проткнув одежду, коснулось его кожи над почками.

— Если пошевелишься или заговоришь — умрешь,— услышал он голос Бенита.

Ясон понял, что лучше не двигаться. Не то чтобы эта угроза испугала его — он был уверен, что сумеет обезоружить Бенита и добраться до второго солдата, прежде чем тот извлечет оружие. Нет, Ясона интересовало, что же все-таки происходит? У него возникло подозрение, что происходящее не известно Хертугу, и он решил выяснить, к чему это приведет.

Но он тут же пожалел о своем решении — вонючий кляп мигом оказался у него во рту и его проворно обмотали вокруг шеи веревками. Одновременно ему связали руки. Сопротивление было невозможно без серьезного риска — острое лезвие холодило бок, и он покорно последовал по лестнице на плоскую крышу. Солдат погасил факел, и их поглотила ночная тьма.

Шел мокрый снег. Они скользили по черепице. Парапета не было видно. Наткнувшись на него, Ясон едва не свалился с крыши — его молча поддержал солдат. Похитители работали быстро. Они обвязали его под мышками веревкой и стали спускать с крыши. Ясон мысленно слал проклятия, ударяясь о грубый фасад здания, пока не оказался в ледяной воде. Эта сторона крепости Перссонов обрывалась в канал, и Ясон висел над ним по пояс в воде. В темноте проступали едва заметные очертания лодки. Грубые руки подхватили его и втащили в нее, следом спустились и похитители, и веревку перерезали. Скрипнули уключины, и лодка двинулась. Тревоги не было.

Люди в лодке не обращали на Ясона никакого внимания, даже наступали на него, пока он не откатился в сторону. Через некоторое время он увидел свет факелов и понял, что они проплывают через ворота, такие же, как и у крепости Перссонов. Ему не принесла облегчения мысль, что он похищен соперничающим кланом

Когда лодка остановилась, Ясона выбросили из нее и потащили по влажным каменным плитам.

Он увидел высокий ржавый железный портал. Бенит исчез — не иначе, отправился за своими тридцатью сребрениками,— а новые охранники были молчаливы, как могила. Они развязали его, вытащили изо рта кляп, провели через железную дверь и бесшумно закрыли ее за собой. Он оказался лицом к лицу с ужасами, которые, должно быть, призваны были леденить кровь.

Ясон холодно засмеялся и огляделся в поисках стула. Не найдя ничего подходящего, он снял со стола лампу в виде змеи с языком пламени вместо жала и поставил ее на пол. Потом сел на стол и стал с презрением рассматривать стоявшие перед ним ужасы.

— Встань, смертный! Сидеть перед Мастрегулами означает смерть! — произнесла фигура, сидевшая в центре.

Их было семеро. Одетые в просторные балахоны, они сидели на высоком помосте, опираясь на широкие метровые мечи. Их лица скрывали страшные маски. Странных форм лампы чадили перед ними, а воздух был наполнен сернистым газом.

— Я буду сидеть,— сказал Ясон, устраиваясь поудобнее.— Вы не похищали бы меня только для того, чтобы убить, и чем скорее вы поймете, что эти опереточные ужасы не пугают меня, тем быстрее мы перейдем к делу.

— Молчи! Перед тобой сама смерть!

— Новое дело! — закричал Ясон.— Ваши маски и угрозы ничем не лучше тех, что у рабовладельцев в пустыне. Перейдем к делу. До вас дошли слухи обо мне, и они вас заинтересовали. Вы прослышали об усовершенствовании кароджа, а шпионы донесли вам об удивительном устройстве в соборе, а может, и о чем-то еще. И вы пожелали захватить меня. Для этого вы пустились на маленькую аппсаланскую хитрость, заплатив кое-кому. И вот я здесь.

— Знаешь ли ты, с кем разговариваешь? — угрожающе произнесла замаскированная фигура справа дрожащим старческим голосом.

Ясон внимательно осмотрел говорящего.

— Мастрегулы? Я слышал о вас. Вы считаетесь колдунами и волшебниками этого города, вы поджигаете воду, и дым при этом поражает легкие, а вода — тело и так далее. Полагаю, вы местный эквивалент химиков и, хотя вас немного, вы держите в страхе остальные кланы.

— Ты знаешь, что содержит этот сосуд? — спросил сидевший в середине, подняв стеклянный шар с какой-то желтоватой жидкостью.

— Не знаю и не желаю знать!

— Здесь находится волшебная обжигающая вода, она прожжет тебя насквозь, если ты к ней прикоснешься.

— Кончайте пугать, здесь всего лишь обычная кислота, скорее всего серная, потому что остальные кислоты изготовляются с ее помощью, да к тому же всю эту комнату наполняет запах тухлых яиц.

Его слова подействовали подобно взрыву. Сидевшие на помосте вскочили и тревожно залопотали о чем-то между собой. Оставленный без внимания, Ясон встал и приблизился к ним. Ему надоели эти игры в волшебство науки, к тому же он не лучшим образом чувствовал себя после похищения. Хотя эти Мастрегулы и держали в страхе остальные кланы, они были недостаточно многочисленны и сильны для планов Ясона. А потому он хотел вернуться к Перссонам. Когда-то он читал книгу о знаменитых побегах, и кое-что из нее засело у него в мозгу. Он нс мог не интересоваться побегами — слишком часто его профессиональные интересы не совпадали с интересами полиции. Анализ многих побегов гласил, что чем скорее после заключения совершается побег, тем больше шансов на успех. Так было и сейчас. Мастрегулы допустили ошибку, приведя его одного, без стражи. Они так привыкли запугивать, что не позаботились об охране. А сами они были стариками. По их голосам и поведению он понял, что ни одного молодого человека среди них не было, а крайний справа и в все был глубоким стариком. Это выдавал его голос, а теперь, оказавшись ближе, Ясон видел, как дрожат руки этого человека, сжимающие меч.

— Кто выдал тебе секрет и священное название жидкости? — спросил тот, что находился в центре.— Говори, шпион, или мы вырвем тебе язык и пустим огонь в твои кишки...

— Не делайте этого,— Ясон согнулся умоляюще и протянул вперед руки.— Все, что угодно, только не это! Я буду говорить! — Он все больше приближался к человеку, стоявшему справа.— Правда в том — я не стану ее скрывать,— что один из вас выдал мне священные тайны.

Он указал на старика справа, так что его рука оказалась возле меча. Момент — и меч очутился в руках Ясона. При этом он толкнул старика на соседа, и оба с грохотом упали на помост.

— Смерть неверующим! — закричал он и сорвал с задней стены черный занавес, разрисованный черепами. Он бросил занавес на головы сидевших и, заметив маленькую дверь, рывком отворил ее. Выскочив в освещенный лампами коридор, он едва не попал в руки одного из охранников. Тут-то и сказалось преимущество внезапности. Ясон плашмя ударил охранника мечом по голове. Второй охранник только схватился за меч, как Ясон отсек ему руку. Пиррянская закалка сослужила свою службу — он действовал быстрее и был сильнее любого аппсаланца. Это подтвердилось еще раз, когда эн, направляясь к выходу, наткнулся на Бенита.

— Спасибо за приятное путешествие,— сказал Ясон, отбивая удар меча Бенита.— Я знаю, что предательство в Аппсале дело обычное, а вот то, что ты убил одного из своих людей, нехорошо.— И меч Ясона, сверкнув, перерезал горло Бенита, почти отделив голову от туловища.

Ясон побежал дальше и напал на стражников у выхода. Его единственным преимуществом была внезапность, поэтому он старался двигаться как можно быстрее. Объединившись, они с легкостью схватят его или убьют, но была уже поздняя ночь, и охрана никак не ожидала такого яростного нападения с тыла. Один упал, другой отполз прочь, держась за раненую руку, и Ясон повис на массивном брусе, закрывавшем дверь. Углом глаза он заметил появление одного из Мастрегулов в маске и в черном одеянии.

— Умри! — крикнул тот, швырнув стеклянный шар в голову Ясона.

— Спасибо! — Ясон ловко поймал шар свободной рукой и спрятал под одеждой. Наконец он открыл тяжелую дверь. Преследование только началось, когда он, сбежав по скользким ступенькам, прыгнул в ближайшую лодку. Она была слишком велика, но он обрубил причальный канат и оттолкнулся веслом. В канале было слабое течение, и он позволил ему нести лодку, помогая немного веслами. На пристани появились люди с факелами, слышались крики, затем все скрыл мокрый снег. Ясон греб в темноте, угрюмо улыбаясь.

XIII

Он греб до тех пор, пока не согрелся, после чего позволил длинной лодке плыть по течению. Она не раз натыкалась на невидимые в темноте препятствия, пока не повернула в новый канал. Тут Ясон снова стал грести, продвигаясь в путанице едва различимых водных дорог между невысокими островками и отвесными будто утесы стенами. И только окончательно убедившись, что преследователи потеряли его, он направился к ближайшему берегу и стал искать место для причала. Лодка врезалась в прибрежный песок, он выпрыгнул — ноги глубоко погрузились в сырую сыпучую массу. Втащив лодку на берег, он забрался в нее, положил стеклянный шар на дно подальше от себя, чтобы случайно не разбить, и стал ждать, когда рассветет. Он замерз и продрог, а в довершение этого перед рассветом снова пошел мокрый снег.

В серой мгле медленно проступали размытые очертания сначала лодок, вытащенных на берег и привязанных цепями к столбам, потом маленьких квадратных домиков. Из одного дома показался человек, но как только увидел Ясона и его лодку, испуганно вскрикнул и исчез. Послышалось какое-то движение и голоса. Ясон выпрыгнул из лодки и сделал несколько выпадов мечом, чтобы размяться.

С десяток человек с опаской неуверенно приближались к нему по берегу, в руках у них были дубинки и весла.

— Уходи, оставь нас с миром,— проговорил их вожак, скрестив указательный палец и мизинец для отвода дурного глаза.— И забери свою зловещую лодку, Мастрегул. Оставь наш берег. Мы всего лишь бедные рыбаки...

— Я не больше вашего люблю Мастрегулов,— отвечал Ясон, опершись на меч.

— Но твоя лодка... вот знак,— вожак показал на резьбу на носу лодки.

— Я украл ее у них.

Ахнув, рыбаки отпрянули — кто-то убежал, кто-то с молитвой опустился на колени. Один из рыбаков замахнулся на Ясона дубиной, но тот легко отразил удар мечом.

— Гибель нам!— воскликнул вожак.— Мастрегулы придут сюда, увидят лодку, обвинят нас и убьют! Забирай лодку и уходи!

— В твоих словах есть правда,— согласился Ясон.

Лодка действительно могла выдать его. Ему с трудом удавалось управлять ею в одиночку, к тому же она была слишком заметна, чтобы передвигаться на ней незамеченным. Не спуская глаз с рыбаков, Ясон достал стеклянный шар, а лодку столкнул плечом в воду. Течение подхватило суденышко, и оно вскоре исчезло из виду.

— С этим покончено,— сказал Ясон.— Теперь мне нужно вернуться в крепость Перссонов. Кто из вас доставит меня туда?

Рыбаки попятились назад, но Ясон преградил путь их вожаку.— Ну, как насчет этого?

— Я не отыщу туда дорогу,— сказал рыбак, бледнея.— Туман, мокрый снег — я никогда не плавал туда...

— Но тебе хорошо заплатят, как только мы прибудем на место. Назови свою цену.

Человек захихикал и попытался ускользнуть.

— Ага, понимаю,— Ясон преградил ему дорогу мечом.— Кредит не в обычаях этого мира.— Он задумчиво посмотрел на меч и впервые заметил, что его богато украшенная рукоятка усеяна драгоценными камнями.— Найди нож,— сказал он вожаку,— и мы сможем выковырять плату. Вот этот красный камень, по-видимому, рубин, и ты получишь его сразу, а этот зеленый — когда мы прибудем на место.

После недолгих препирательств Ясон прибавил еще один красный камень. Алчность, как обычно, победила страх, и рыбак пригнал маленькую, плохонькую лодчонку. Он греб, а Ясон вычерпывал воду — так они начали свое путешествие по тайному лабиринту каналов.

Снег, туман, а также неожиданно хорошее знание пути рыбаком позволили им незамеченными добраться до растрескавшихся каменных ступеней, что вели к запертым воротам.

Рыбак клялся, что это вход в крепость Перссонов. Ясон, привыкший к местным обычаям, оставался в лодке до тех пор, пока не появился охранник с характерным гербом Перссонов на рукаве — изображением восходящего солнца. Рыбак был очень удивлен, получив обещанную плату. Что-то бормоча, он быстро погреб обратно.

Охранники вызвали своего начальника, после чего, отобрав меч, Ясона быстро доставили в приемный зал Хертуга.

— Предатель!— закричал Хертуг, покончив с формальностями.— Ты тайно убил моих людей и бежал, но теперь ты снова в моих руках.

— Прекрати,— раздраженно сказал Ясон, оттолкнув стражников, державших его за руки.— Я вернулся добровольно, а это в Аппсале кое-что значит. Меня похитили Мастрегулы, им помог предатель из твоей охраны.

— Назови его имя!

— Бенит, но он погиб, я сам видел это. Твой верный офицер продал тебя конкурентам. Они хотели, чтобы я работал на них, но я не согласился. Я не слишком высокого мнения об их оборудовании, к тому же я ушел от них раньше, чем успел что-либо разглядеть. Я принес с собой доказательство.

Ясон вынул стеклянный шар с кислотой. Стражники стремглав отскочили от него, а сам Хертуг побледнел.

— Горящая вода!— воскликнул он.

— Вот именно. А раз у меня есть теперь кислота, я смогу изготовить батареи, так необходимые нам для дальнейших изобретений. Я разгневан, Хертуг. Мне не нравится, когда меня похищают. Все в Аппсале мне не по нраву, и у меня есть теперь кое-какие планы на будущее. Отправь этих парней, мне надо поговорить с тобой.

Хертуг посмотрел на стражу и нервно пожевал губами.

— Скажи, почему ты вернулся назад?

— Потому что так же нуждаюсь в тебе, как и ты во мне. У тебя много людей, власть и деньги. У меня большие планы. Удали стражу, и я расскажу, в чем их суть.

На столе стояла чашка с креподжами. Ясон порылся в них, выбрал тот, что посвежее, и откусил. Хертуг размышлял.

— Ты вернулся назад,— повторил он. Очевидно, это казалось ему самым удивительным.— Давай поговорим.

— Наедине.

— Очистить помещение,— приказал Хертуг, однако счел нелишним положить перед собой заряженный самострел.

Ясон не обратил на это внимания иного он и не ожидал. Он подошел к плохо застекленному окну и взглянул на островной город. Буря так же внезапно прекратилась, как и началась, и слабый солнечный свет расцветил мокрые от дождя крыши.

— Тебе не хотелось бы владеть всем этим, Хертуг?— спросил Ясон.

— Говори...— хищно блеснули маленькие глазки Хертуга.

— Я уже вскользь упоминал об этом, а теперь предлагаю серьезно. Я открою тебе секреты всех кланов на этой проклятой планете. Я покажу тебе, как дзертаподжи перегоняют нефть, как Мастрегулы получают серную кислоту, как Трозеллинги строят машины. Я усовершенствую ваше оружие и создам новое, сколько смогу. Я сделаю войну настолько ужасной, что она станет невозможной. Конечно, войны будут продолжаться, но твои войска неизменно станут побеждать. Ты разобьешь всех конкурентов, одного за другим, начав, естественно, с самых слабых. Ты станешь повелителем сначала города, потом и всей планеты. Богатейшие земли будут принадлежать тебе. Ты будешь наслаждаться, повсюду сея ужасную смерть среди своих врагов. Что ты скажешь на это?

— Великий Перссон — воскликнул Хертуг вскакивая.

— Я так и думал, что ты меня поймешь! Мне, похоже, придется задержаться тут на некоторое время, и я хочу хорошенько встряхнуть вашу систему. Она слишком неудачна. На мой взгляд, пришло время ее изменить.

ХIV

Дни становились длиннее, мокрый снег сменился дождем и наконец окончательно прекратился. Последние тучи исчезли с небосклона, и солнце осветило Аппсалу. Раскрылись почки на деревьях, распустились цветы, наполнив воздух весенним ароматом. Правда, к нему примешивались запахи, источаемые теплой водой каналов. Однако Ясону было не до этих перемен: долгие часы он проводил над своими изобретениями и их производством, а это было занятие не из простых. Сырье и производство стоили очень дорого, и, когда счета становились слишком велики, Хертуг начинал скрести бороду и бормотать о старых добрых временах, Ясону приходилось срочно исполнять для него одно-два чуда. Первым из них была электрическая дуга, вторым — электрическая печь, которая помогала при выплавке металлов и особенно осчастливила Хертуга, когда он обнаружил, что она годится для пыток, и испытал ее на пленном Трозеллинге — тот не выдержал мук и рассказал все, что знал. Когда эта новость поблекла, Ясон прибегнул к гальванопластике и пополнил сокровищницу Хертуга, изготовляя на продажу настоящие и поддельные драгоценности.

Вскрыв с особыми предосторожностями шар Мастрегулов, Ясон с удовлетворением убедился, что там была серная кислота, и соорудил громоздкую, но мощную аккумуляторную батарею. Все еще не забыв о своем похищении, он возглавил налет на барку Мастрегулов и захватил большие запасы кислот и других химикатов, которые решил использовать в свое время. Он хотел создать несколько видов смертоносного оружия, но от большинства проектов вынужден был отказаться. Ему никак не давалась формула пороха, что расстроило его самого, но порадовало его помощников, которые вынуждены были рыться в старых помойных ямах в поисках селитры. Однако он преуспел в постройке кароджа и паровой машины, здесь во многом ему помог предыдущий опыт. Кроме того, он построил легкий, но мощный пароход. В свободные минуты он занимался книгопечатанием — разрабатывал шрифт, сделал телефон и громкоговоритель, которые вместе с фонографом удивляли верующих. Он смастерил и паровую катапульту. А для собственного удовольствия соорудил в своей комнате самогонный аппарат, с помощью которого получал низкосортное, но крепкое бренди.

— Вообще-то дела идут не так уж и плохо,— говорил он, откинувшись в своем обитом шкурами легком кресле и прихлебывая бренди свежего изготовления.

Был теплый день, и хотя он был наполнен зловонными испарениями, поднимавшимися с канала, вечерний морской бриз принес в открытые окна прохладу и свежесть. Перед Ясоном лежал отличный бифштекс, изготовленный на углях в печи собственной конструкции, с румяным креподжем в качестве гарнира и хлебом, выпеченным из муки, смолотой на недавно построенной мельнице. Айджейл возилась на кухне, а Майка старательно протирал щеткой трубки самогонного аппарата, удаляя осадок после последней партии.

— Не желаете ли присоединиться ко мне?— спросил Ясон, преисполнившись доброты к роду человеческому.

— «Вино порабощает, крепкие напитки гневят». Книга Притчей Соломоновых,— ответил ему Майка в своем лучшем стиле.

— «Вино приносит радость в сердце человека». Псалмы. Я тоже читал кое-что. Но если вы не хотите разделить со мной дружескую чашу вина, то почему бы вам не выпить воды и не передохнуть?

— Я ваш раб,— Майка мрачно указал на свой железный ошейник и возвратился к работе.

— Этим вы обязаны только себе. Будь вы несколько благоразумнее, я тут же вернул бы вам свободу. Почему бы мне не сделать этого сейчас? Только дайте слово, что вы не станете совать свой нос в мои дела и не будете впредь печься о моих моральных устоях. У меня достаточно хорошие отношения с Хертугом и немного забот, с которыми я как-нибудь справлюсь. Что скажете? Хотя темы ваших разговоров и ограничены, все же это лучшее, на что я могу рассчитывать на этой планете.

Майка на мгновение задумался.

— Нет!— крикнул он и отдернул руку от ошейника, словно обжегся.— Изыди, Сатана! Прочь! Я не стану давать вам никаких обетов и не поступлюсь своею честью в обмен на вассальную зависимость. Лучше служить в цепях до дня освобождения, когда я увижу вас перед судом в ожидании заслуженного наказания.

— Ну что же, вы не оставили у меня никаких сомнений по поводу ваших чувств ко мне,— Ясон благодушно осушил стакан и наполнил его снова.— Надеюсь все же до дня освобождения изменить вашу точку зрения. А не задумывались ли вы когда-нибудь над тем, сколько нам ждать освобождения? И как мы можем его приблизить?

— Я ничего не могу сделать — я всего лишь раб.

— Да, и мы оба знаем почему. Но, помимо этого, делали ли вы хоть что-нибудь ради скорейшего освобождения? Я отвечу за вас. Нет. А я делал и даже в нескольких направлениях. Во-первых, я точно определил, что на этой заброшенной планете нет пришельцев из космоса. Я разыскал несколько хорошо резонирующих кристаллов и построил радиоприемник. Однако я ничего не услышал, кроме атмосферных помех и моего собственного священного СОС.

— Вы святотатствуете.

— Разве я вам не рассказывал? Я построил простейший радиопередатчик и заявил, что он шлет молитвы. в первого же дня он не умолкает под руками верующих.

— Неужели для вас нет ничего святого, богохульник?

— Мы поговорим об этом в другой раз, хотя я не понимаю вас. Неужто вы требуете уважения к ложной религии с великим богом Электро и тому подобным? Вы должны быть благодарны мне, что я посмеялся над этими идолопоклонниками... К тому же, если какой-либо космический корабль войдет в атмосферу планеты, он тут же поймает мой сигнал и придет к нам на помощь.

— Когда же это может произойти?— Майка не смог скрыть свой интерес.

— Может быть, через пять минут, а может — через пятьсот лет. В этой галактике слишком много планет, даже если нас кто-нибудь ищет. Сомневаюсь, чтобы пирряне искали меня: у них один-единственный космический корабль, да и тот постоянно занят. А как насчет ваших людей?

— Они молятся за меня, но искать не могут. Большая часть наших денег пошла на покупку и оборудование корабля, который вы так своенравно уничтожили. Ну, а посторонние корабли? Торговые, исследовательские?..

— Все зависит от игры случая. Как я уже говорил, это может свершиться через пять минут, пятьсот лет или вообще никогда. Слепая игра случая.

Майка тяжело сел, погрузившись в уныние, и Ясон, хотя знал все это и раньше, почувствовал мгновенную острую боль.

— Однако приободритесь, дела идут не так уж плохо. Сравните наше теперешнее состояние со сбором креподжей в веселой компании рабов Чаки. Теперь у нас есть квартира с удобной мебелью и теплая, достаточно хорошая пища, а со временем будут все удобства, которые я сумею создать. Для собственной надобности, а также из милости и жалости к людям я вытащу этот мир из вековой тьмы и втолкну его в техническое будущее. Неужели вы думали, что я затеял все эти изобретения только ради помощи Хертугу?

— Я не понимал.

— К сожалению, это характерно для вас. Смотрите, здесь была статичная культура, которая никогда не стала бы изменяться к лучшему без сильного толчка извне. Вот такой толчок сообщил ей я. Пока знания засекречиваются, не может быть никакого прогресса. Возможны незначительные усовершенствования и изменения внутри кланов с их узкой специализацией, но не будет ничего жизненно важного. Я разрушаю все это. Я сообщаю Хертугу информацию, принадлежащую всем кланам, плюс множество сведений, вообще им неизвестных. Это нарушает равновесие в обществе, прежде все эти кланы были примерно равны, а теперь Хертуг станет сильнее, начнет войну и сумеет победить их одного за другим...

— Войну?— спросил Майка, его ноздри раздувались, прежний фанатичный блеск снова появился в глазах.— Вы сказали «войну»?

— Да,— благодушно ответил Ясон, отхлебывая из стакана. Он так погрузился в это занятие, что не заметил предупредительных сигналов.— Как сказал кто-то, нельзя приготовить яичницу, не разбив яйца... Предоставленный сам себе, этот мир ковылял бы по своей орбите, девяносто пять процентов его населения были бы по-прежнему обречены на болезни, грязь, рабство и все прочее. Я начну войну, небольшую, чистую, научную войну, которая уничтожит всех конкурентов. Когда все кончится, то всем будет лучше, гораздо лучше. Хертуг уничтожит границы между племенами и станет диктатором. Работа, которой я занимаюсь, слишком трудна для престарелых скулоджей, поэтому я возьму в обучение рабов и юношей из хороших семей. Когда и этот период закончится, тут скрестятся науки и полным ходом пойдет промышленная революция. И тогда уже никто не сможет повернуть обратно, прошлое умрет. Машины, капитализм, предприниматели, досуг, искусство...

— Вы чудовище,— прошептал Майка сквозь зубы.— Ради удовлетворения своего Я вы готовы развязать войну и обречь на смерть тысячи невинных. Я остановлю вас, хотя бы ценой собственной жизни!

— Вы что-то сказали?— спросил Ясон, поднимая голову. Усталый, он дремал, погрузившись в видения блестящего будущего.

Но Майка не ответил. Он вновь склонился над самогонным аппаратом, продолжая чистить его. Лицо упрямого моралиста покраснело, и он так прикусил нижнюю губу, что по его подбородку побежала тоненькая струйка крови. В конце концов он понял преимущество молчания, хотя усилие,/потребовавшееся для этого, едва не убило его.

Во дворе крепости Перссонов находился большой каменный резервуар для свежей воды, которую привозили на барже. Здесь встречались рабы, приходя за водой, здесь было средоточие сплетен и интриг.

Майка ждал своей очереди наполнить ведро и внимательно всматривался в лица рабов. Он искал того, кто заговорил с ним несколько недель назад. Тогда Майка не ответил ему. Наконец он увидел этого раба и отвел за вязанки хвороста.

— Я согласен помочь,— шепнул Майка.

Раб криво усмехнулся.

— Долго ты умнеешь. Все будет сделано.

Лето было в самом разгаре, горячее и влажное Прохладно становилось только после наступления тем ноты. Ясон почти закончил изготовление паровой катапульты, когда ему пришлось нарушить свое правило работать только днем. В последнюю минуту он решил провести испытания вечером — возиться у горячего котла в дневную жару было невыносимо... Майка пошел наполнять кухонный бак (он забыл сделать это днем), поэтому Ясон не видел его, когда после ужина отправился в мастерскую. Помощники Ясона разожгли огонь, и испытания начались. Из-за свиста пара и грохота механизмов Ясон понял, что происходит что-то неладное только тогда, когда в помещение вбежал окровавленный солдат. В плече его торчала стрела.

— На нас напали Трозеллинги! — крикнул он.

Ясон стал отдавать распоряжения, но все кинулись к дверям, не обращая на него внимания. Тогда он сам погасил огонь и открыл предохранительные клапаны — иначе котел мог взорваться — и только после этого последовал за остальными. По пути со стеллажа с опытными образцами он схватил «утреннюю звезду»— свое устрашающее новое оружие. Это была палица, которую венчала бронзовая булава с множеством стальных шипов. Рукоятка удобно легла в руку, булава со свистом рассекла воздух. Минуя темные залы, он устремился в сторону двора, откуда, казалось, доносились крики. Пробегая мимо лестницы, ведущей наверх, он обратил внимание, что оттуда тоже слышны звон оружия и приглушенные голоса. Выскочив к главному выходу, Ясон увидел, что битва уже заканчивается и выиграна без его участия.

Угольные дуги заливали поле боя резким светом. Морские ворота, ведущие во внутренний бассейн, были разрушены. Поперек них, не давая створкам закрыться, стояла баржа с проломанным носом. Не пробившись во внутренний двор, Трозеллинги рассыпались вдоль стен и уничтожили большую часть охраны. Однако прежде чем они успели достичь двора и ввести подкрепление через бреши, контратака защитников остановила их. Теперь успех был невозможен, и Трозеллинги медленно отступали. Правда, стычки еще продолжались, но сражение в целом было закончено. В воде плавали трупы, утыканные стрелами, раненых оттаскивали в сторону. Ясону делать здесь было нечего, и он задумался, чем могло быть вызвано это полуночное нападение.

И тут он ощутил какое-то тревожное предчувствие. В чем же дело? Ведь нападение, похоже, отбито. Однако что-то было не так. Вдруг он вспомнил звуки, доносившиеся сверху, тяжелые шаги и звон оружия. Тогда он проскочил мимо, не задумываясь, а если бы и задумался, то решил бы, что это еще один отряд Перссонов пробивается к полю боя.

— Но я же последним прошел через эту дверь!— пробормотал он.— Больше никто оттуда не спустился!— И он побежал по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки.

Откуда-то сверху доносился треск и звон металла о камень. Вбежав в коридор и споткнувшись о распростертое тело, Ясон сообразил, что звуки доносятся из его собственной комнаты.

В комнате происходило настоящее побоище. В неверном свете единственной уцелевшей лампы среди обломков мебели сражались солдаты.

Ясон перепрыгнул через сцепившиеся тела, чтобы присоединиться к Перссонам.

— Айджейл!— кричал он.— Где ты?— И обрушил «утреннюю звезду» на шлем противника.

— Вот он!— раздался крик из рядов Трозеллингов, и все внимание атакующих обратилось на Ясона. Их было очень много, они перекрыли все подходы и атаковали с отчаянной яростью. Стараясь окружить его, они норовили наносить удары по ногам. Меч полоснул по икре, рука устала плести паутину смерти «утренней звездой». Он удивлялся отчаянной решимости нападающих.

Тем временем известие о нападении подняло всех, защита подоспела со двора, так что вскоре нападавшие были сметены.

Ясон вытер пот рукавом и, прихрамывая, поспешил за Перссонами. Появилось множество факелов, в их свете стало видно, что участники набега отступают.

Они оборонялись плечо к плечу, стараясь выбраться в широкие окна, выходящие на канал. Так старательно изготовленное Ясоном оконное стекло хрустело под ногами. Металлические крючья вцепились в раму и стену, за ними тянулись толстые веревки.

Новый отряд Перссонов, вооруженный самострелами, обратил в бегство последних врагов. Теперь Ясон смог пробраться к окну. Темные фигуры спускались по стене, в отчаянии цепляясь за веревки и веревочные лестницы. Победители с криками перерубали их, но Ясон взмахом руки велел им остановиться.

— За ними!— крикнул он и перекинул ногу через подоконник. Зажав рукоять «утренней звезды» в зубах, он начал спускаться по веревочной лестнице, проклиная ее качающиеся ступеньки.

Спустившись, он увидел, что конец лестницы уходит в воду, и услышал затихающий вдали всплеск весел.

Только тут он ощутил боль в раненой ноге и сильную усталость: он понял, что взобраться обратно не может.

— Пусть пригонят лодку,— приказал он солдату, спустившемуся за ним, и устроился поудобнее.

Лодка вскоре появилась, на носу сидел сам Хертуг с обнаженным мечом в руках.

— Кто нападал? Что это значит?— спросил он.

Ясон устало перебрался в лодку и опустился на скамью.

— Совершенно ясно, что нападение организовано из-за меня.

— Что? Не может быть...

— Это очевидно, если ты внимательно разберешься во всем. Нападение на морские ворота — только отвлекающий маневр, не рассчитанный на успех. Он отвлекал внимание, пока другой отряд должен был захватить меня. Просто случайно я оказался не у себя в комнате, а в мастерской. Обычно в это время я уже сплю.

— Но кому ты потребовался? Зачем?

— Разве ты еще не понял, что я — самая большая ценность в Аппсале. Первыми поняли это Мастрегулы, как ты помнишь, им даже удалось захватить меня. Нам следовало ожидать нападения Трозеллингов. Рано или поздно они должны были узнать, что я строю паровые машины — их родовую монополию.

Лодка скользнула в разбитые морские ворота и пришвартовалась к пристани. Ясон с трудом выбрался на берег.

— Но как они отыскали твою комнату?

— Предательство, какобычно на этой планете... Кто-то знал мой распорядок дня и смог поймать первый крюк и выбросить вниз первую лестницу к ожидающим внизу лодкам. Это не может быть Айджейл — тогда бы они не захватили ее с собой.

— Я найду этого предателя!— закричал Хертуг.— Я посажу его в электрическую печь!

— Я знаю, кто это,— сказал ему Ясон.— Я слышал его голос, когда вошел. Он закричал о моем появлении. Это мой раб Майка.

XV

— О, они заплатят мне за это! Еще как заплатят! — повторял Хертуг, скрежеща зубами. Он прихлебывал из стакана бренди, и его глаза были краснее обычного.

— Рад слышать это от тебя, так я и полагал,— Ясон сидел, откинувшись, в кресле с большим стаканом бренди — в медицинских целях.

Он промыл рану на ноге кипяченой водой и перевязал. Она слегка побаливала, но он не сомневался, что это скоро пройдет, и приводил в исполнение свои планы.

— Пора начинать войну,— сказал он.

Хертуг замигал.

— Так вдруг? Я имею в виду — готовы ли мы?

— Они вторглись в твой замок, убили твоих людей, оскорбили тебя...

— Смерть Трозеллингам!— воскликнул Хертуг и разбил свой стакан о стену.

— Вот это хорошо! Не забудь, как предательски Они напали. Нельзя оставить это безнаказанным. К тому же лучше начать войну поскорее, иначе наши шансы на победу уменьшатся. Если Трозеллинги решились напасть, значит, они сильно встревожены. А раз их план не удался, они будут готовить другое, более успешное нападение и, очень может быть, сговорятся с другими кланами. Поэтому лучше начать войну сейчас же, пока они не вошли в сговор и не уничтожили нас. Сейчас мы можем нападать на них поодиночке и быть уверенными в победе.

— Лучше, конечно, когда у нас будет больше людей...

Через некоторое время...

— Мне потребуются два дня, чтобы подготовить флот для нападения. Этого времени тебе хватит, чтобы подтянуть резервы из глубины страны. Собери всех, кого можешь, нам нужно захватить крепость Трозеллингов. А поможет нам паровая катапульта...

— Ты ее уже испытал?

— В той мере, чтобы понять, что все механизмы действуют безотказно. Теперь мы испытаем ее на дальность и меткость на Трозеллингах. Я приступлю к работам с рассветом, но тебе советую послать вестников немедленно, чтобы подкрепления подошли вовремя. Смерть Трозеллингам!

— Смерть! — повторил Хертуг, свирепо оскалив зубы, и колоколом позвал слуг.

Предстояло много работы, и Ясон выполнил ее, хотя для этого пришлось не спать почти двое суток. В недолгие минуты передышки он начинал думать о предательстве Майки и о том, что случилось с Айджейл. Он ничего не знал о ней с момента похищения, и гнев заставлял его работать еще напористей. Он не был даже уверен, жива ли она. Он считал, что ее похитили как часть его имущества. Майке предстояло ответить за многое.

Паровая машина и винт были уже установлены и испытаны во внутреннем бассейне, поэтому окончание работ на судне заняло немного времени. Следовало лишь обшить борта выше ватерлинии стальными плитами. На носу обшивка была достаточно толстой, и Ясон добавил еще мощные внутренние распорки. У него была мысль установить на пароходе и катапульту, но потом он от нее отказался — чем проще, тем лучше; Катапульту установили на большой плоскодонной барже, вместе с паровым котлом, баками с горючим и большим запасом камней. Воины Перссонов разместились на кораблях. Предательское нападение наполняло их гневом и жаждой отомстить. Не слыша шума и криков, Ясон все же проспал пару часов в последнюю ночь и проснулся лишь на рассвете.

Флот был собран, и они выступили под неумолчный грохот барабанов и рев труб. Первым шел боевой корабль «Дредноут» с Ясоном и Хертугом на борту. Он вел на буксире баржу с катапультой. Следом выстроилась в линию вереница самых разных судов и лодок с войсками. Город прослышал о происходящем, и каналы были пусты.

Крепость Трозеллингов, запертая и вооруженная, замерла в ожидании. Ясон потянул за ручку свистка паровой машины, и флот остановился вне досягаемости вражеских стрел.

— Отчего мы не нападаем?— поинтересовался Хертуг.

— Оттого что мы можем их достать, а они нас — нет. Смотри.

Большое копье с металлическим наконечником упало в воду метрах в тридцати от носа корабля.

— Стрелы джетило,— Хертуг содрогнулся.— Я видел, как такая стрела пробила тела семерых и полетела дальше.

— Но сейчас будет иначе. Я покажу тебе преимущество научного ведения войны.

Стрельба из джетило была не опаснее криков солдат, которые, взобравшись на стены, стучали мечами о щиты и выкрикивали проклятия, так что она очень скоро прекратилась. Ясон перебрался на баржу, проверил, прочно ли она стоит на якоре, и направил ее носом прямо на крепость. Пока давление пара поднималось, он нацелил центральную линию катапульты и проверил подъемный механизм. Устройство было простым и прочным, и он надеялся на него. На платформе, которую можно. было опускать и поднимать, находился большой паровой цилиндр с поршнем, он был напрямую связан с коротким плечом длинного рычага. Когда в цилиндр впускали пар, короткий, но очень, сильный толчок поршня передавался на длинное плечо рычага. Оно поднималось и ударяло в обитую эластичными прокладками поперечную балку. Тем временем груз, уложенный на конец рычага, устремлялся в воздух с огромной скоростью. Механизм прошел предварительные испытания, но пока из него не сделали ни одного выстрела.

— Полное давление!— приказал Ясон своим техникам.— Положите камень.

Метательные снаряды были подобраны примерно одинакового веса, чтобы упростить прицеливание. Когда камень устанавливали, Ясон еще раз проверил давление.

— Огонь!— крикнул он и открыл клапан.

Поршень двинулся, плечо рычага поднялось, с грохотом ударившись о балку,— камень со свистом взвился вверх и мигом превратился* во все уменьшающуюся точку. Крики торжества смолкли, как только камень пролетел на добрых сто метров выше самого высокого здания крепости — сторожевой башни — и исчез на противоположной стороне. Трозеллинги в свою очередь разразились хриплыми криками, когда с канала, по другую сторону крепости, донесся громкий всплеск.

— Слышите, это пристрелочный выстрел,— пренебрежительно сказал Ясон.— Немного уменьшим подъем, и я швырну камень, как бомбу, в самую середину их двора.

Он щелкнул клапанами, и под действием собственного веса длинное плечо рычага вернулось в горизонтальное положение, изготовившись к следующему выстрелу. Ясон повернул колесо подъемного механизма. Камень погрузили и выстрелили вновь.

На этот раз кричали только Трозеллинги: камень поднялся почти вертикально и упал на одну из атакующих лодок Перссонов метрах в пятидесяти от баржи.

— Не очень-то хороша твоя дьявольская машина,— сказал Хертуг. Он тоже перебрался на баржу, чтобы наблюдать за стрельбой.

— При полевых испытаниях всегда возможны ошибки,— ответил Ясон сквозь зубы.— Подождем следующего выстрела.

Он отказался от дальнейших попыток использовать высокую траекторию и решил просто метать камни вперед — машина оказалась гораздо мощнее, чем он предполагал. Яростно поворачивая колесо подъемного механизма, он поднял заднюю часть катапульты с таким расчетом, чтобы камень летел почти параллельно поверхности воды.

— Этот выстрел покажет, на что мы годны,— заявил он с уверенностью, которой не испытывал, а потому скрестил пальцы свободной руки.

Камень ударил в верхнюю часть зубчатой стены и обрушил огромный ее кусок, который прихватил и стоявших там солдат. Трозеллинги больше не кричали.

— Они в страхе прячутся! — заволновался Хертуг.— Надо атаковать!

— Еще рано,— терпеливо объяснил Ясон.— Мы еще не полностью использовали свое осадное орудие. До штурма следует извлечь из него все, что можно,— это поможет нам в дальнейшем.— Он повернул колесо прицела, и второй снаряд ударил в стену чуть дальше первого.

— Надо неотступно держать их в напряжении.

Когда камни обрушили почти всю стену и стали пробивать отверстия в главном здании крепости, Ясон приказал техникам заряжать особые снаряды.

Это были обмотанные вымоченным в бензине тряпьем камни. Когда их положили в углубление на рычаге катапульты, он сам поднес к ним огонь и не стрелял до тех пор, пока они хорошо не разгорелись. Быстрый полет в воздухе еще больше раздул пламя, и огненные шары, пылая, падали на крытые тростником крыши, которые тут же начали дымиться.

— Мы пошлем еще порцию,— Ясон потирал руки.

Наружная стена крепости была пробита и кое-где совсем обрушилась, две сторожевые башни были сметены, а большинство крыш пылало, когда Трозеллинги предприняли отчаянную контратаку. Ясон ожидал этого и сразу же заметил, что морские ворота открываются.

— Прекратите огонь,— приказал он.— И следите за давлением. Я сам убью всех, кто останется в живых, если котел взорвется.

Он перепрыгнул в ожидавшую его лодку.

— К главному кораблю! — Скомандовал Ясон. Но тут лодка покачнулась: в нее прыгнул сам Хертуг.

— Хертуг всегда впереди!— воскликнул он, размахивая мечом.

— Хорошо, но спрячь меч и побереги голову, когда начнется стрельба.

Когда Ясон достиг «Дредноута», неуклюжий колесный пароход Трозеллингов уже выходил из морских ворот, направляясь к ним. Ясон слышал леденящие кровь рассказы об этом мощном орудии уничтожения, однако сразу успокоился, как только понял, что это всего лишь ветхий, вовсе небронированный корабль, как, впрочем, он и ожидал.

— Полный вперед! — крикнул он в переговорную трубу и сам встал у руля.

Корабли быстро сближались, и стрелы джетило, ударяясь об обшивку «Дредноута», падали в воду. Они не могли причинить вред бронированному корпусу судна, и оба паровика шли встречным курсом, нос в нос. Вид низкого, похожего на жука, изрыгающего дым

«Дредноута» поколебал, очевидно, решимость вражеского капитана, а может, он понял, что столкновение на такой скорости не принесет его кораблю ничего хорошего, поскольку вдруг свернул в сторону. Ясон повернул руль и направил нос своего корабля в борт противника.

— Держитесь, идем на таран!— крикнул он, когда мимо промелькнула драконья голова, украшавшая высокий нос вражеского корабля. На его борту были видны испуганные лица. Обшитый металлом нос «Дредноута» ударил в борт вражеского корабля возле колеса и, дробя перегородки, вонзился в него. Последовал резкий удар, люди попадали с ног, и «Дредноут» остановился.

— Задний ход, мы должны выбраться,— приказал Ясон и повернул руль.

Солдат, переброшенный толчком с вражеского корабля на бронированную палубу «Дредноута», растянулся на палубе. С воинственным криком Хертуг напал на ошеломленного противника ударом меча отсек ему голову и столкнул тело в воду.

С парохода Трозеллингов доносились крики, глухие удары и шипение пара. Хертуг отпрыгнул под защиту высокого борта, когда рядом с ним упала первая стрела.

Гребной винт вертелся в обратном направлении, но «Дредноут» только дрожал и не двигался с места.

— Застряли,— пробормотал Ясон и повернул руль. Корабль вздрогнул и освободился. И сразу же вода хлынула в отверстие, пробитое в борту вражеского парохода, который начал медленно крениться и погружаться.

— Видел, как я уничтожил эту свинью, что осмелилась напасть на меня?— самодовольно спросил Хертуг.

— Да, твой меч в крови,— ответил Ясон.— А ты видел, как я пробил дыру во вражеском корабле? А! Вот и котел взорвался,— добавил он, услышав глухой удар, сопровождаемый облаком дыма и пара.

Пароход Трозеллингов раскололся надвое и быстро ушел под воду. К тому времени, когда «Дредноут» вернулся на свое место в строю, от него не осталось никаких следов, а морские ворота закрылись.

— Топи тех, кто всплыл!— призвал Хертуг, но Ясон не обратил на него внимания.

— В трюме вода,— проговорила высунувшаяся из люка голова.— Она хлещет по ногам.

— От толчка разошлась обшивка,— сказал Ясон.— Чего же ты ждешь? На борту есть насосы и десять лишних рабов. Пусть выкачивают.

— Это день победы!— счастливый Хертуг оглядывал свой окровавленный меч.— Как эти свиньи платят за нападение на нашу крепость!

— Они заплатят еще больше до конца сегодняшнего дня,— сказал Ясон.— Мы вступаем в следующую фазу боя. Ты уверен, что твои люди знают, что им делать?

— Я сам говорил им много раз и раздал всем листочки с приказом, которые ты приготовил. Все ждут сигнала. Когда его дать?

— Скоро. Стой здесь и держи руку на свистке, а я сделаю еще несколько выстрелов.

Ясон перебрался на баржу и еще несколько раз выстрелил, чтобы поддержать пожар в крепости. Но на этот раз он метал баки с горючим — падая в огонь, они взрывались — и уничтожил много вражеских солдат, имевших неосторожность выбраться наружу. Затем он направил катапульту на морские ворота. Потребовалось четыре выстрела, чтобы разбить в щепы тяжелые бревна ворот.

Путь был открыт, Ясон взмахнул рукой и прыгнул в лодку. Трижды прозвучал свисток, и корабли Перссо-нов, стоявшие в ожидании, ринулись в атаку.

Ясона никто не мог заменить, он был и главнокомандующим, и артиллеристом, и капитаном корабля, и всем остальным. Его ноги устали от беготни взад-вперед, тем более, что забираться на борт «Дредноута» было непросто. Теперь, когда нападавшие были уже в крепости, он мог перевести дух, предоставив им самим завершить дело в их обычной кровожадной манере. Он сделал свое дело — ослабил сопротивление защитников до рукопашной схватки.

Корабли поменьше, что шли под парусами и на веслах, были уже на полпути к зубчатым стенам, когда пришел в движение «Дредноут», который тут же догнал их. Суда расступились, и броненосец занял свое место в строю, прямо напротив морских ворот или, вернее, того, что от них осталось. Бронированный нос ударил и сорвал створки с шарниров, отбросив их во внутренний бассейн. Хотя корабль тут же дал задний ход, его по инерции занесло в бассейн и он ударился носом в пристань. Позади послышался рев Перссонов, спереди — крики Трозеллингов, и началась схватка. Гвардия Хертуга была в первой линии нападающих, защищая самого Хертуга, бросившегося вперед,

Ясон извлек фляжку с бренди собственного изготовления и сделал глоток. Потом налил бренди в чашку, чтобы выпить не торопясь, следя за битвой со своего наблюдательного пункта на борту.

С первого же момента исход схватки не вызывал сомнений. Среди защитников крепости было много раненых и обожженных, их цепи поредели, а главное, был подорван их моральный дух. Они только отступали перед все прибывавшими через разрушенные стены и главные ворота Перссонами. Двор был вскоре очищен, и сражение переместилось в глубь крепости.

Настало время действовать и Ясону. Он допил бренди, взял в левую руку маленький щит, а в правую - «утреннюю звезду», уже доказавшую свою незаменимость. Айджейл была где-то здесь, и он должен был отыскать се прежде, чем с пей случится какое-либо несчастье. Он чувствовал ответственность за девушку из пустыни — она все еще бродила бы там вместе с другими рабами, не появись он. Она оказалась тут из-за него, и он должен позаботиться о ней Ясон поспешил на берег.

Огонь на влажных тростниковых крышах угасал, каменные здания не горели, но было дымно, и стены покрылись толстым слоем копоти. В первом зале была только смерть: тела, кровь, раненые. Ясон распахнул дверь и углубился во внутренние помещения крепости. Последняя схватка шла в обеденном зале, но Ясон обошел сражающихся стороной и пробрался на кухню. Здесь были только рабы, укрывшиеся под столами, и главный повар, который кинулся на Ясона с большим кухонным ножом. Ясон обезоружил его ударом «утренней звезды» и пригрозил мучительной смертью, если он не скажет, где находится Айджейл. Повар охотно заговорил, воздев окровавленные руки, но он ничего не знал. Рабы тряслись от страха, и от них тоже ничего нельзя было добиться. Ясон вышел из кухни.

Шум, крики и звон оружия привели его к месту главной схватки — в центральный зал с высокими окнами, увешанный знаменами и штандартами. Сражающиеся однообразно двигались взад и вперед, скользя в крови и спотыкаясь о тела раненых и мертвых. Шквал стрел из дальнего конца зала заставил сражающихся разделиться — атакующие подняли щиты. Шеренга вооруженных под прикрытием щитов ограждала дальний конец зала. За ними виднелась небольшая группа людей в роскошных одеждах, увешанных драгоценностями,— несомненно, это были главные Трозеллинги. Они стояли на помосте, лишенном теперь мебели, и смотрели поверх голов сражающихся. Один из них заметил Ясона, как только тот вошел, и указал на него мечом, быстро говоря что-то остальным. Все они повернулись к нему и расступились. Он увидел за ними закованную и связанную Айджейл. Один из Трозеллингов держал у ее груди меч. Они намеренно привлекали его внимание к этой сцене, недвусмысленно давая понять — не нападай, иначе она умрет. Они не знали, что она значит для него и вообще, значит ли что-нибудь, но ожидали от него ответных действий.

В ответ Ясон с гневным криком бросился вперед. Он сразу понял, что сейчас никакие переговоры немыслимы, остановить Хертуга и его солдат было невозможно, а это означало смерть для Айджейл. Он должен добраться до нее!

Солдаты Трозеллингов разлетелись в стороны. Мимо, не задев его, пролетела стрела, и он оказался за спинами противников. Внезапность нападения решила успех, а «утренняя звезда» проделала брешь в линии щитов. Он отразил щитом удар меча и в свою очередь ударил противника, который упал. Ясон, не останавливаясь, устремился дальше, а вражеская линия сомкнулась за его спиной, чтобы отразить напор Перссонов, стремившихся поддержать самоубийственную атаку Ясона.

В группе, стоявшей на помосте, находился человек, которого Ясон сразу не заметил. Теперь он краем глаза увидел его. Предатель Майка был здесь! Он стоял возле обреченной на смерть Айджейл. Меч уже поднялся над ее головой.

Ясон лишь на мгновение остановил взгляд на Майке, затем, прыгнув, успел ударить человека, замахнувшегося на Айджейл, по плечу и свалить на пол. Но тут на Ясона со всех сторон кинулись противники, и ему пришлось защищать собственную жизнь.

Силы были слишком неравны: пятеро или шестеро на одного. Но Ясону достаточно было продержаться несколько секунд до подхода своих. Они были уже почти рядом, он слышал их победные крики. Ясон отбил щитом меч, отбросил второго нападающего, а третьего ударил «утренней звездой».

Но их было слишком много, и все — против него. Он отбросил еще двоих и повернулся, чтобы отразить нападение сзади. Вот оно. Старик, вождь этих людей, с полными ярости глазами. В его руках длинный меч. С криком «Умри, демон! Умри, Разрушитель!»— Трозеллинг сделал выпад.

Длинное холодное лезвие метнулось к телу Ясона, вызвав резкую боль, и вышло у него из спины.

XVI

Боль была, но переносимая. Нестерпимым было сознание собственной смерти. Старик убил его, все кончено. Без чувства злобы Ясон поднял щит и ударом его отбросил старика. Меч, изящная и яркая смерть, остался в его теле.

— Оставь его,— хрипло сказал Ясон Айджейл, которая с полными ужаса глазами протянула скованные руки, чтобы вытащить меч.

Битва закончилась, и сквозь туманящую голову боль Ясон увидел перед собой Хертуга, на лице которого тоже прочел свой смертный приговор.

— Ткань,— сказал Ясон, стараясь говорить внятно.— Приложите куски ткани к ранам, когда выдернут меч.

Сильные руки солдат держали его, ткань была наготове.. Хертуг встал перед Ясоном, который кивнул и закрыл глаза. Боль стала невыносимой, и он упал. Он лежал на ковре в изорванной одежде, кровь из ран хлынула на приготовленные повязки. Теряя сознание, Ясон подумал, зачем он еще хлопочет, зачем продлевает муки? Теперь, за сотни световых лет от антисептики и антибиотиков, его единственный удел — смерть от разрушительного процесса в собственных кишках. Он может только умереть.

Придя в сознание, Ясон увидел Айджейл, склонившуюся над ним с иголкой в руке. Она сшивала края раны на его животе. Свет вновь померк, и когда он пришел в себя в следующий раз, то обнаружил, что находится в собственной постели. Через разбитые стекла в глаза ему светило солнце. Что-то заслонило свет, и сначала его лба и щек, а затем и губ коснулись влажность и прохлада. Это заставило его понять, насколько сухо было у него в горле и как сильна боль.

— Воды...— прохрипел он и удивился слабости своего голоса.

— Мне сказали, что тебе нельзя пить из-за раны,— сказала Айджейл, указывая на его тело.

— Не думаю, что это теперь имеет значение... Так или иначе...— проговорил он, и сознание неминуемой смерти причинило ему большую боль, чем сама рана.

Рядом с Айджейл появился Хертуг, и тревога на его обеспокоенном лице была отражением тревоги на лице Айджейл. Он протянул Ясону небольшой ящичек.

— Это принесли скулоджи. Это корни беде, они убивают боль. Надо пожевать их, но не слишком много. Много нельзя — очень опасно.

«Но не для меня,— подумал Ясон, заставляя свои челюсти жевать сухие и пыльные корни.— Убийца боли, то есть наркотик, который становится необходимостью... Но у меня слишком мало времени, чтобы стать наркоманом.»

Чем бы он ни был, этот наркотик действовал хорошо, и Ясон был благодарен ему за это. Его боль ускользнула, так же как и жажда, и хотя слегка кружилась голова, он больше не чувствовал смертельной опасности и усталости.

— Как идет сражение?— спросил он Хертуга, который, нахмурившись и скрестив руки на груди, стоял возле его постели.

— Мы победили. Выжившие Трозеллинги теперь наши рабы, их клан больше не существует. Только несколько солдат сумели убежать. Их крепость захвачена вместе с секретными помещениями, где они строили машины...

Мысль о том, что Ясону не суждено увидеть эти машины, как и вообще многое другое, заставила Хертуга еще больше нахмуриться.

— Приободрись,— сказал ему Ясон.— Ты победил один клан — теперь победи их все. Остальные не так сильны и не смогут долго сопротивляться. Действуй, прежде чем они начнут объединяться. Выбери сначала самых недружелюбных. Постарайся захватить их техников, ведь кто-то должен будет объяснить тебе их секреты после победы. Действуй решительно, и ты завладеешь всей Аппсалой.

— Твои похороны будут самыми пышными в Аппсале,— сказал Хертуг.

— Я уверен в этом. Ты не пожалеешь денег.

— Будет церковное празднество с молитвами, и твои останки превратятся в пепел в электрической печи во славу бога Электро.

— Что может больше осчастливить меня!

— А потом мы повезем пепел в море, а позади целый караван судов — корабль за кораблем, и все полны солдат. А возвратившись, мы нападем на Мастрегулов, которые ожидают этого.

— Вот это уже похоже на тебя, Хертуг, а то я подумал, что ты вдруг стал слишком чувствительным.

Скрипнула дверь. Ясон медленно повернул голову и увидел, что это рабы тащат в комнату тяжелые изолированные кабели. Следом принесли ящичек с оборудованием, затем появился размахивающий хлыстом надзиратель, он подгонял закованного в цепи Майку. Его толкнули в угол, и он свалился там на пол.

— Я хотел убить предателя,— сказал Хертуг,— но потом подумал, что тебе самому будет приятно замучить его до смерти. Тебе это будет в радость. Электрическая дуга действует не быстро, и ты сможешь поджарить его по частям. Пошли его вперед перед собой, как жертву богу Электро, пусть он смягчит твой путь.

— Я очень благодарен тебе,— сказал Ясон, рассматривая избитого Майку.— Попрошу вас приковать его к стене и оставить нас одних, я должен обдумать, какие самые жестокие пытки испытать на нем.

— Я исполню твое желание. Но не забудь позвать меня, когда приступишь к ним,--.я очень интересуюсь этими пытками...

— Непременно, Хертуг.

Все ушли, и Ясон увидел, что Айджейл замахнулась на Майку кухонным ножом.

— Остановись,— сказал Ясон.— Это плохо, это очень плохо.

Она послушно опустила нож и, взяв губку, стала обтирать Ясону лоб и лицо.

Майка поднял голову и взглянул на Ясона. Один глаз у него был подбит и заплыл.

— Скажите, какого дьявола вы добивались,— спросил у него Ясон,— решившись на предательство и стремясь, чтобы я попал в руки Трозеллингов?

— Несмотря на ваши пытки, мои губы навсегда останутся сомкнутыми.

— Пора вам уже не быть идиотом, как обычно. Никто не собирается вас пытать. Я только не могу понять, какую цель вы преследовали на этот раз, что заставило вас выкинуть этот фортель?

— Я действовал так, как считал нужным.

— Вы всегда действуете так, как считаете нужным, однако это не приносит добрых плодов. Вам не нравилось, как я обращаюсь с вами?

— В том, что я сделал, не было ничего личного. Я поступил так, желая добра страждущему человечеству.

— Я думал, вы поступили так из мести.

— Никогда! Вы должны знать... Я хотел предупредить войну...

— Что вы хотите этим сказать?

Майка выпрямился, даже его подбитый глаз смотрел осуждающе. Звеня цепями, он направил указующий перст на Ясона:

— Однажды, выпив, вы посвятили меня в свой преступный план развязывания смертоносной войны среди этих невинных людей. Вы хотели устроить им бойню и посадить им на шею жестокого деспота. Я знал, что мне нужно делать — вас следовало остановить. Я заставил себя молчать, чтобы не выдать свои мысли, так как знал выход. Со мной разговаривал человек, нанятый Трозеллингами — кланом честных рабочих и техников, как он уверял меня. Он хотел за хорошую цену переманить вас от кровожадных Перссонов. Тогда я не ответил ему, ибо любой план нашего освобождения был связан с человеческими жизнями, а я не считаю это разумный платой за освобождение от цепей. Но когда я узнал ваши кровожадные планы, я спросил у своей совести, что мне следует делать. Мы все должны были перейти к Трозеллингам, обещавшим не причинять, вам вреда, хотя и держать в качестве пленника. Тогда война была бы предотвращена.

— Вы просто дурак,— бесстрастно сказал Ясон.

Майка вспыхнул.

— Меня не волнует ваше мнение обо мне. Если бы мне снова предоставилась возможность, я поступил бы точно так же.

— Даже зная, что эта шайка, которую вы привели за мной, не лучше остальных? Разве вы остановили их во время сражения, когда они хотели убить Айджейл?

— Это было сделано в состоянии аффекта, и я не вправе судить их за это...

— Не важно, чем это было вызвано. Война окончена, они побеждены, и мой план промышленной революции осуществится теперь беспрепятственно даже без моего участия. Единственное, чего вы добились,— вы убили меня, и я не могу простить вам этого.

— Что за безумие?

— Безумие, говорите вы, ограниченный простак?— Ясон приподнялся на локте и вновь упал — стрела боли пронзила его сквозь завесу наркотика.— Вы думаете, что я лежу здесь потому, что просто устал? Ваши интриги, похищение Айджейл вовлекли меня в сражение глубже, чем я рассчитывал,— я напоролся на длинный острый и необеззараженный меч. Меня прокололи как свинью.

— Я не понимаю, что вы говорите...

— Вы стали очень бестолковым. Меня проткнула мечом насквозь — острие вышло наружу с другой стороны. Я не слишком хорошо знаю анатомию, но полагаю, ни один из жизненно важных органов у меня не задет.

Если бы были пробиты легкие или крупные кровеносные сосуды, я сейчас не разговаривал бы с вами. Но я не вижу способа пробить дыру в животе и не занести туда компанию голодных бактерий. Когда-нибудь прочитайте книгу о первой помощи. Там сказано о такой инфекции, как перитонит. Учитывая достижения этой планеты в области медицины, она в ста процентах случаев ведет к смерти.

Его слова поразили Майку, но Ясону не стало легче от этого, и он закрыл глаза от слабости. Когда он снова открыл их, было уже темно. Так с перерывами он продремал до утра, тогда он смог позвать Айджейл и попросить ее принести ящичек с корнями беде. Она вытерла ему лоб, и он заметил страх в ее расширенных глазах.

— В комнате не стало жарче,— сказал он,— это у меня температура.

— Ты ранен из-за меня,— всхлипнула Айджейл и расплакалась.

— Ерунда,— сказал Ясон.— Я давно уже решил, что для меня единственный способ умереть — самоубийство. На планете, где я родился, не было ничего, кроме солнечных дней, бесконечного мира и долгой, долгой жизни. Я решил покинуть ее, предпочитая короткую, но насыщенную жизнь. Теперь дай мне еще корней, я хочу забыться.

Наркотик был сильнодействующим, а инфекция глубоко проникла в организм. Ясон дремал, погрузившись в красноватый туман, приходил в себя и обнаруживал, что ничто не меняется: Айджейл все так же ухаживает за ним, а Майка по-прежнему звенит цепями в углу. Он задумался над тем, что случится с Майкой после его смерти, и это обеспокоило Ясона.

В какой-то полубессознательный момент он услышал все возрастающий рев, который постепенно замер в отдалении. Он приподнялся: в этом отдаленном шуме ему почудилось что-то знакомое. Не обращая внимания на боль, он закричал:

— Айджейл, где ты? Иди сюда...

Она прибежала из соседней комнаты, и тут он услышал голоса, доносившиеся с улицы и со стороны канала. Он действительно слышал их? Или это болезненная галлюцинация? Айджейл попыталась успокоить его, но он оттолкнул ее и позвал Майку.

— Вы слышали? Вы слышали это?

— Я спал, но, кажется... слышал...

— Что? Рев, разбудивший меня.

— Это звучит, как... но это невозможно...

— Невозможно? Почему невозможно? Это же были ракетные двигатели. Здесь, на этой планете.

— Но ведь здесь нет ракет...

— Теперь они есть, идиот. Как вы думаете, зачем я построил свой передатчик молитв?

Он нахмурился, соображая что-то, стараясь заставить работать свой мозг.

— Айджейл,— позвал он, роясь под подушкой, где прятал кошелек.— Бери все деньги, отправляйся к жрецам бога Электро и отдай им. Ничто не должно остановить тебя: это самое важное дело в твоей жизни. Вероятно, все перестали крутить колесо, выбежав поглядеть, что происходит. Ракета никогда не отыщет нас без наводящего радиолуча. А если она приземлится где-нибудь в другом месте, будет много хлопот. Пусть крутят ручки и не останавливаются ни на мгновение. Скажи им, что сюда приближается корабль богов и нужно непрерывно молиться.

Айджейл выбежала, а Ясон откинулся на подушки, тяжело дыша. Что за корабль поймал его СОС? Есть ли на борту врач или медицинская машина? Сумеют ли они остановить инфекцию? Должны суметь, на каждом космическом корабле есть необходимое медицинское оборудование. Впервые с момента своего ранения он позволил себе подумать, что может еще выжить, и с него спал черный груз безнадежности. Он даже улыбнулся Майке.

— У меня такое чувство, старина, что мы в последний раз ощущаем вкус креподжа. Перенесете ли вы тяжесть этой потери?

— Я должен предупредить вас,— серьезно сказал Майка.— Ваши преступления слишком серьезны, чтобы замалчивать их. Я не могу поступить иначе. Я буду обязан сообщить капитану и вызвать полицию.

— Как может человек, подобный вам, прожить так долго?— холодно спросил Ясон.— Что останавливает меня — ведь я могу убить вас, чтобы вы не могли впредь обвинять меня.

— Не думаю, что вы способны на это, у вас есть определенное чувство чести.

— Определенное чувство?.. Что за слово вы произносите? Возможно ли, чтобы в вашем ограниченном мозгу, покрытом непробиваемой коркой, появились крохотные щели?

Прежде чем Майка успел ответить, рев ракеты послышался снова, он постепенно приближался, и какая-то тень закрыла солнце.

— Химические двигатели,— перекричал шум Ясон.— Это посадочная шлюпка с космического корабля, она идет на мой радиосигнал, тут не может быть совпадения.

В этот момент в комнату влетела Айджейл.

— Все жрецы разбежались и попрятались. Спускается большой огненный зверь, чтобы уничтожить нас!

Ее голос перешел в крик, как вдруг рев снаружи смолк.

— Благополучная посадка!— выдохнул Ясон и указал на свой стол.— Дай мне карандаш и бумагу, Айджейл. Я напишу записку, а ты отнесешь ее к приземлившемуся кораблю.— Она отпрянула дрожа.— Не бойся, это всего лишь корабль, как и те, которые ты видела, только он может летать и по воздуху. В нем люди, они не причинят тебе вреда. Иди, покажи им записку и приведи их сюда.

— Я боюсь...

— Не бойся. Люди с корабля помогут мне, благодаря им я выздоровлю...

— Тогда я иду,— просто сказала она, поднялась, все еще дрожа от страха, и направилась к двери.

Ясон смотрел ей вслед.

— Иногда, Майка,— сказал он,— когда я не смотрю на вас, я горжусь человечеством.

Ползли минуты, Ясон беспокойно перебирал пальцами одеяло, думая, что может происходить во дворе. Послышался звон металла, а вслед за этим серия выстрелов. Неужели эти глупцы напали на корабль? Он попытался встать и проклял собственную слабость. Все, что он мог,— это лежать и ждать. Его жизнь была в чужих руках.

Послышалось еще несколько выстрелов — на этот раз в самом здании,— потом крики и громкий стон. Звук шагов в коридоре, вбежала Айджейл, а за ней со все еще дымящимся пистолетом в руке— Мета.

— Долог путь от Пирра,— сказал Ясон, любуясь ее прекрасным взволнованным лицом и знакомым .ему стройным телом в жестком металлическом костюме.

— Ты ранен! — она быстро подбежала к нему и наклонилась к постели, не упуская из виду открытую дверь. Когда она взяла его за руку, ее глаза расширились: она почувствовала сухой жар его тела, но ничего не сказала, только отстегнула от пояса свою аптечку. Она прижала ее к коже его предплечья, последовал укол анализатора, что-то глухо зажужжало внутри. Одно подкожное впрыскивание, затем еще какие-то три. Аптечка еще немного пожужжала, очевидно, проверяя результат, затем добавила еще один укол и зажгла сигнал «угроза миновала».

Лицо Меты было рядом, она наклонилась и поцеловала его в сжатые губы, локон золотистых волос упал на его щеку. Она была женщиной, но женщиной-пиррянкой и, целуя его, не сводила глаз с двери. Ее выстрел ударил в косяк и отбросил в коридор появившегося солдата.

— Не стреляй в них,— сказал Ясон, когда она неохотно оторвалась от него,— это могут быть друзья.

— Но не мои. Как только я села, они начали стрелять в меня какими-то примитивными метательными снарядами, но я позаботилась об этом... Они стреляли даже в девушку, которая принесла мне твою записку, пока я не согнала их со стены. Тебе лучше?

— Нет, но и не хуже, только голова кружится. Но нам лучше уйти на корабль, посмотрим, смогу ли я двигаться...

Ясон опустил ноги на пол, приподнялся и упал лицом вниз. Мета втащила его обратно на кровать и натянула одеяло.

— Ты должен оставаться здесь, пока тебе не станет лучше. Ты слишком болен, чтобы двигаться сейчас.

— Будет гораздо хуже, если я останусь. Как только Хертуг — он здесь главный — поймет, что я могу уйти, он сделает все, чтобы задержать меня, не заботясь о том, сколько людей он может потерять. Мы должны уйти раньше, чем его маленький злобный мозг придет к такому выводу.

Мета осмотрелась. Ее взгляд скользнул по Айджейл, скорчившейся на полу, как по предмету обстановки, не больше, и остановился на Майке.

— Этот прикованный человек опасен?

— Временами бывает так, что с него нельзя спускать глаз. Это он похитил меня с Пирра.

Мета протянула Ясону пистолет.

— Вот оружие, убей его сам.

— Видите, Майка,— сказал Ясон, чувствуя знакомую тяжесть оружия в руке.— Все хотят, чтобы я убил вас. Что-то в вас есть такое, из-за чего все испытывают к вам отвращение.

— Я не боюсь смерти,— ответил Майка, поднимая голову и расправляя плечи, однако со своей отросшей бородой и усами он выглядел не очень впечатляюще.

— Вы должны бояться,— Ясон опустил пистолет.— Удивительно, что человек с вашими способностями причинять неприятности может продержаться так долго.— Он повернулся к Мете.— Я устал от убийств, эта планета погрязла в них. И, кроме того, он может помочь мне добраться до корабля, лучшего носильщика-санитара нам не найти.

Мета повернулась к Майке, пистолет из кобуры прыгнул в ее руку и выстрелил. Майка отшатнулся, защищаясь протянутыми руками, и был удивлен, обнаружив, что он все еще жив.

Мета освободила его, попав в цепь. Она скользнула к нему с грацией крадущейся тигрицы, подняв дымящийся ствол пистолета.

— Ясон не хочет, чтобы я убила тебя,— сказала она и еще ближе поднесла к нему пистолет,— но я не всегда поступаю так, как он говорит. Если хочешь жить, делай то, что я скажу. Сними крышку со стола, нам нужны носилки. Поможешь отнести Ясона к ракете. При малейшем неподчинении ты умрешь. Понял?

Майка раскрыл рот, чтобы запротестовать или, может быть, для одной из своих речей, но холодная жесткость в голосе женщины остановила его. Он только кивнул и повернулся к столу.

Айджейл теперь съежилась у постели Ясона, крепко схватившись за его руку. Она не поняла ни слова из их разговора.

— Что это? — жалобно взмолилась она.— Что это за сверкающая штука укусила тебя в руку? Эта женщина поцеловала тебя, она, должно быть, твоя жена, но ты сильный человек и у тебя могут быть две женщины. Не оставляй меня...

— Кто эта девушка? — спросила Мета ледяным голосом. Ее кобура дрогнула, и из нее высунулся ствол пистолета.

— Это местная девушка, рабыня. Она помогала мне,— с наигранной небрежностью ответил Ясон.— Если мы оставим ее здесь, она будет убита. Она отправится с нами...

— Не думаю, что это разумно,— Мета сузила глаза, а пистолет дрожал от желания прыгнуть ей в руку. Пиррянская женщина в любви остается женщиной — и пиррянкой тоже, а это чрезвычайно опасное сочетание. К счастью, ее внимание отвлек скрип двери, и она дважды выстрелила в том направлении, прежде чем Ясон успел остановить ее.

— Подожди, это Хертуг, я узнал его шаги, когда он убегал.

Из коридора донесся испуганный голос:

— Мы не знали, что это твой друг, Ясон. Несколько солдат начали стрелять, я накажу их. Мы друзья, Ясон. Скажи этому человеку, чтобы он перестал стрелять. Я хочу войти и поговорить с тобой.

— Я не понимаю слов,— сказала Мета,— но мне не нравится его голос.

— Твои инстинкты не изменяют тебе, дорогая. Он не был бы более двуликим, имей еще глаза, нос и рот на затылке...

Ясон рассмеялся и понял, что голова у него ясная, сознание больше не затуманено. Необходимость думать по-прежнему требовала усилий, но эти усилия были теперь ему вполне по плечу. Они все еще не выбрались из этого беспокойного места: каким бы хорошим стрелком ни была Мета, она не может одна выстоять против целой армии. Он должен остановить их.

— Входи, Хертуг, тебе не причинят зла. Случилось недоразумение,— позвал он и повернулся к Мете.— Не стреляй, но будь наготове. Я попробую уговорить его, но ничего не могу гарантировать, поэтому будь настороже.

Хертуг быстро заглянул в дверь и снова спрятался. Потребовалось некоторое время, чтобы он справился со своими нервами и нерешительно вошел в комнату.

— Какое отличное маленькое оружие у твоего друга, Ясон. Скажи ему...— тут он еще раз взглянул на Мету,— я имел в виду, ей, что я дам несколько рабов за это оружие. Пять рабов. Это будет хорошая сделка...

— Скажи — семь.

— Согласен, по рукам.

— Но не это, это оружие принадлежит ее семье много лет и стало ее неразрывной частью. Но на корабле есть другое, мы пойдем туда, и она даст его тебе.

Майка кончил разбирать стол и положил крышку возле постели Ясона. Затем вместе с Метой они осторожно положили его на эти импровизированные носилки, а Хертуг, шмыгая носом, следил за ними своими красными глазками.

— На корабле тебя приведут в порядок,— сказал он, проявляя больше сообразительности, чем Ясон ожидал от него.— Ты не умрешь и улетишь на небесном корабле?

— Я умираю, Хертуг! — застонал Ясон и вытянулся на досках, изображая агонию.— Они несут мой прах на корабль — это особая космическая баржа — и развеют его среди звезд...

Хертуг двинулся к двери, но, прежде чем он сделал шаг, Мета оказалась рядом. Она так сжала, его руку, что он вскрикнул, и приставила пистолет к его груди.

— Каковы твои планы, Ясон? — спокойно спросила она.

— Пусть Майка несет носилки впереди, а Хертуг и Айджейл сзади. Держи этого парня на прицеле, и, может быть, нам удастся сберечь свои шкуры.

Они вышли, медленно и осторожно. Лишившиеся руководства Перссоны не могли понять, что происходит. Крик боли, изданный Хертугом, только смутил их. Процессия достигла ракеты без всяких затруднений.

— Теперь самое трудное,— сказал Ясон, схватившись за шею Айджейл и перенося большую часть своего веса на плечо Майки. Он не мог идти, и они втащили его на корабль.

— Стой у двери, Мета, и следи за этим старым грифом. Будь готова ко всему, на этой планете не существует верности, и если они смогут добраться до нас ценой жизни Хертуга, то не станут колебаться ни минуты.

Это логично,— согласилась Мета.— В конце концов, на то и война.

— Да, я так и думал, что пиррянин согласится с такой точкой зрения. Будь наготове. Я проверю механизмы и, когда все будет готово, дам сирену. Тогда оттолкни Хертуга, закрывай люк и как можно быстрее отправляйся к приборам — не думаю, что смогу управлять взлетом. Поняла?

— Да, иди, ты теряешь время.

Ясон забрался в кресло помощника пилота и проделал весь подготовительный цикл. Он уже потянулся было к кнопке сирены, когда раздался глухой удар и корабль вздрогнул. На какое-то мгновение он замер, а потом начал медленно крениться. Прежде чем Ясон успел нажать кнопку, Мета оказалась в кресле пилота — и маленькая ракета устремилась ввысь.

— Их мир не так уж примитивен, как мне показалось сначала,— сказала Мета, как только упало ускорение.— В одном из зданий была большая неуклюжая машина, она вдруг задымила и швырнула в нас камень — отлетели два стабилизатора. Я подняла корабль, но человек, которого ты называл Хертугом, сбежал.

— Отчасти это к лучшему,— согласился Ясон, чувствуя себя слишком слабым, чтобы признаться, что под занавес они едва не стали жертвами его собственного изобретения.

XVII

Штурманское искусство Меты позволило им легко скользнуть в люк пиррянского корабля, который возвращался по орбите на границе атмосферы. Свободное падение и состояние невесомости настолько облегчили Ясону боль, что ему достало сил надежно закрепить смертельно перепуганную Айджейл в противоперегрузочном кресле и только после этого устроиться самому. Маньяки-рабовладельцы остались далеко позади.

Когда он пришел в себя, боль и ощущение тяжести в теле прошли, так же как и слабость, и он сумел самостоятельно добраться до штурманской каюты. Мета рассчитывала курс на компьютере.

— Хочу есть! — для большей убедительности Ясон схватился за горло.— Мой организм отощал — умираю от голода!

Мета, не говоря ни слова, протянула ему корабельный обеденный набор. Он видел, что она чем-то рассержена, и, только поднеся тюбик ко рту, заметил Айджейл, свернувшуюся клубком в углу, — наконец она освоилась с отсутствием веса.

— Отлично! — сказал Ясон с наигранной веселостью.— Ты одна на корабле, Мета?

— Конечно, одна,— это прозвучало как «Ты просто глуп!». — Мне разрешили взять корабль, но отправиться со мной никто не смог.

— Как же ты разыскала меня? — спросил он, стараясь понять причину ее недовольства.

— Очень просто. Оператор на космическом посту заметил герб корабля, на котором ты улетел, и по его описанию Керк узнал герб Кассилии. Я отправилась разведать на Кассилию. Корабль они опознали, но никаких сведений о его возвращении не было. Я вернулась на Пирр и выяснила, какие планеты лежат поблизости от курса и где могли зарегистрировать корабль, если бы он вышел из джамп-режима. Таких планет оказалось три. На двух из них есть современные космопорты и летный контроль. Там знали бы о вашем приземлении. Но у них никаких сведений не было. Оставалась одна планета — эта. Как только корабль попал в атмосферу, я1 услышала сигнал и приземлилась как можно быстрее. Как ты намерен поступить с этой женщиной? — последние слова были произнесены еще холоднее предыдущих.

Айджейл сжалась еще больше, хотя ни слова не понимала из их разговора.

— Я еще не думал об этом, однако...

— В твоей жизни есть место только для одной женщины, Ясон. И эта женщина — я. Я убью всякого, кто думает иначе.

Она, несомненно, так и поступит, и Ясон понимал, если он хочет, чтобы Айджейл осталась в живых, ее следует немедленно удалить от смертельной угрозы, которая нависла над нею в лице ревнивой пиррянки. Ясон напряженно думал.

— Мы сядем на ближайшей цивилизованной планете и оставим ее там. У меня достаточно денег, чтобы открыть на ее имя счет в банке, и ей хватит этого на долгие годы. Я распоряжусь, чтобы деньги ей выплачивали лишь по частям, поэтому, сколько бы она ни истратила, ей хватит на будущее. Я спокоен за нее: если она смогла выжить па этой планете, она выживет где угодно.

Айджейл стала протестовать, когда он сообщил ей о своем решении, хотя это делалось для ее же блага.

— Я позабочусь о ней и поведу ее дорогой правды,— раздался позади них знакомый голос.

Там, прижавшись к косяку, стоял Майка.

— Отличная идея,— с воодушевлением согласился Ясон. Он обернулся к Айджейл и заговорил на ее языке.— Ты слышала, Майка возьмет тебя с собой и присмотрит за тобой. Я оставлю тебе достаточно денег на все твои нужды, а он все объяснит тебе о деньгах. Я хочу, чтобы ты внимательно его слушала, а потом поступала наоборот. Ты должна пообещать мне это и никогда не нарушать своего слова. Так ты совершишь немало ошибок, но в общем все пройдет хорошо.

— Я не могу оставить тебя! Возьми меня с собой, я всегда буду твоей рабыней! — плакала девушка.

— Что она сказала? — спросила Мета.

— Вы — воплощенное зло, Ясон,— заявил Майка.— Она будет повиноваться вам, я знаю это. Как бы я о ней ни заботился, она будет выполнять ваш приказ.

— Я надеюсь на это! — с жаром ответил Ясон.— Только те, кто рожден с вашим умом, способны жить, противореча логике. Остальные, обычные смертные, намного счастливее вас: они наслаждаются радостями жизни.

— Я сказал «зло», и как всякое зло оно не должно оставаться безнаказанным.— Рука Майки отделилась от косяка, и в ней оказался пистолет, который он нашел внизу.— Я беру командование этим кораблем на себя. Мы высадим этих двух женщин, а затем отправимся на Кассилию, где вы подвергнетесь суду и наказанию.

Мета сидела в кресле пилота спиной к Майке, в пяти метрах от него, руки ее были заняты расчетом курса. Она медленно подняла голову и взглянула на Ясона. На ее лице появилась улыбка.

— Ты говоришь, что не хочешь убивать...

— Я действительно не хочу этого, но я не хочу на Кассилию.

Он улыбнулся ей в ответ и, глубоко вздохнув, отвернулся. И тут у себя за спиной ощутил движение. Выстрелов не было, послышались только глухой стук и резкие скребущиеся звуки — космический моралист проиграл свой последний спор.

КОННЫЕ ВАРВАРЫ[4]

1

Лейтенант охраны Таленк опустил электронный бинокль и подправил увеличение, чтобы компенсировать снижение освещенности. Сверкающее белое солнце скрылось за толстым слоем облаков, близился вечер, но в окулярах по-прежнему была четко видна черно-белая волнистая равнина. Таленк негромко выругался, поводя из стороны в сторону тяжелым прибором. Трава, колышащийси океан покрытой инеем травы. Больше ничего.

— Простите, сэр, но я ничего не заметил,— обиженно сказал часовой.— Все как обычно.

— Зато я заметил, и этого хватит. Там что-то двигалось, и я должен выяснить, что это было.— Он опустил бинокль и посмотрел на часы.— До темноты еще часа полтора, так что времени достаточно. Скажите дежурному офицеру, куда я пошел.

Часовой открыл было рот, собираясь что-то сказать, но промолчал. Лейтенанту охраны Таленку давать советы не стоило. Когда в проволочном заграждении распахнулись ворота, Таленк взял лазерный пистолет, нацепил на пояс сумку с гранатами и пошел — человек, уверенный в своих силах, победитель несчетных схваток, ветеран, владеющий всеми способами обороны. Он был уверен, что в этом необъятном равнинном просторе нет ничего, с чем бы он не справился.

Он видел движение, он был в этом уверен — едва уловимое движение, замеченное краем глаза. Это могло быть животное, а могло быть и все что угодно. Его решение произвести разведку было вызвано не только скукой караульной службы, но и просто любопытством. Или чувством долга...

Он одиноко шагал по хрупкой траве, только однажды обернулся, чтобы взглянуть на огражденный проволокой лагерь. Горстка низких зданий и навесов, которые венчал скелет суровой вышки,— и все это под сенью похожего на утес корпуса космического корабля. Таленк не отличался чувствительностью, но даже он ощутил всю незначительность одинокого лагеря, затерянного в необозримой шири пустынной равнины. Он фыркнул и отвернулся. Если здесь что-то скрывается, он непременно это что-то найдет.

Метрах в ста от изгороди за естественным валом оказался крутой откос, незаметный из лагеря. Когда Таленк поднялся на вал, то увидел внизу скрытых в котловине всадников.

Он тут же отпрянул назад, но сделал это недостаточно быстро. Ближний всадник длинным копьем пробил лейтенанту икру, повернул острие копья в ране и подтянул Таленка к краю вала. Падая, лейтенант выхватил пистолет, но второе копье пронзило ему ладонь, пригвоздив к земле. Все произошло в считанные секунды, волна боли еще не накрыла его, и он попытался включить свой радиопередатчик, но третье копье, пробив запястье, пригвоздило и вторую руку.

Распятый на земле, ошеломленный, оглушенный болью лейтенант раскрыл рот, чтобы закричать, но ему не дали и этого. Стоявший рядом всадник, наклонившись, ударил его короткой саблей. Клинок вошел между зубами, глубоко разрезав Таленку рот, и лейтенант захлебнулся кровью. Ноги его судорожно дернулись, сминая траву, шелест ее был единственным звуком, сопровождавшим его смерть. Всадники все так же молча посмотрели на бездыханное тело и отвернулись, демонстрируя полнейшее равнодушие. Их верховые животные, отдаленно похожие на лошадей, были также молчаливы и безучастны, как и их хозяева.

— В чем дело? — спросил дежурный офицер, застегивая свой оружейный пояс.

— Лейтенант Таленк, сэр. Он ушел туда. Сказал, что кого-то заметил. Он скрылся за тем подъемом. Я не вижу его уже минут десять — пятнадцать и по радио он не отзывается.

— Не думаю, чтобы здесь была какая-то опасность,— сказал офицер, глядя на темнеющую равнину.— Но лучше поискать его. Сержант! — Выступив вперед, сержант козырнул.— Возьмите с собой отделение и отыщите лейтенанта Таленка.

Солдаты были профессионалами, имея долгосрочный контракт с «Джон компани», они привыкли к тому, что от новых планет можно ожидать одних неприятностей. Рассыпавшись цепью, солдаты осторожно двинулись по равнине.

— Что-то случилось? — спросил геолог, вышедший из пристройки возле буровой вышки, на лотке у него были образцы руды.

— Еще не знаю,— ответил офицер.

В этот момент из глубокой котловины по обе стороны холма показались всадники.

Все произошло ошеломляюще быстро. Тренированная, вооруженная до зубов охрана была смята и уничтожена. Успело прозвучать несколько выстрелов, но всадники, низко пригибаясь, прятались за длинными шеями своих «лошадей». Слышался резкий звон спущенной тетивы самострелов, разили и убивали копья... Всадники пронеслись сквозь цепь, оставив позади себя девять скорчившихся тел.

— Они сейчас будут здесь! — крикнул геолог и, бросив лоток с образцами, кинулся бежать. Завыла сирена тревоги, и из палаток стали выскакивать солдаты.

Нападающие обрушились на лагерь с внезапностью землетрясения. Для подготовки к отпору времени не было, и люди у ограды умирали, не успев поднять оружие. Верховые животные атакующих, цепляясь за грунт когтистыми лапами, неслись вперед подобно урагану. Животное, вырвавшееся вперед, прорвало телом проволочное заграждение, но оказалось убито током высокого напряжения. Блеснула электрическая дуга, и длинная шея животного вытянулась у ног дежурного офицера. Тот оцепенел от ужаса, а тем временем свалившийся всадник успел всадить ему в глаз стрелу. Офицер тут же был мертв.

Убийство... Свистящая смерть... Они ударили один раз и исчезли, промчавшись вдоль ограды, оставив тело мертвого животного и послав поток стрел из своих коротких луков. Даже в полутьме, стреляя со спин своих бешено несущихся «лошадей», они безошибочно поражали цель. Одна из стрел пробила выходное отверстие сирены, и та замолкла. Всадники растаяли в сумерках, скрылись в котловине так же быстро, как и появились. В наступившей тишине слышались лишь стоны раненых.

День совсем померк, и темнота усилила всеобщее смятение. Когда вспыхнули осветительные трубки, оставшиеся в живых увидели, что лагерь походил на кровавое поле. И только после того, как Бардовы, начальник экспедиции, стал подавать команды в мегафон, порядок как-то восстановился. Пока медики подбирали раненых, подготовили к стрельбе мортиры. Один из часовых подал сигнал тревоги, и прожектор повернулся в его сторону — темная масса всадников снова возникла у ограды.

— Мортиры, огонь! — яростно крикнул командир.— Бей их...

Его голос потонул в первом залпе, выстрелы гремели один за другим, пыль и дым устремились к небу.

Однако люди в лагере не успели осознать, что появление всадников было лишь отвлекающим маневром, а основной удар готовился с противоположной стороны. Только когда всадники, несущие смерть, были уже среди них, люди поняли, что произошло. Но было уже поздно.

— Задраиваю люки! — сообщил дежурный пилот из штурманской рубки космического корабля и нажал кнопку пневмозапоров. Он видел, как стремительно накатывают волны атакующих, и знал, как мучительно медленно закрывается тяжелая наружная дверь, поэтому изо всех сил давил на кнопку.

Ревущая волна всадников прорвала проволочное ограждение. Передние животные умирали, их топтали следующие. Гибли и всадники, но все новые и новые волны заполняли лагерь, уничтожая все живое на своем пути.

— Говорит второй офицер Уайкс,— проговорил пилот, включив все микрофоны корабля.— Есть ли на корабле офицер старше меня по званию?

Молчание было ему ответом, а когда он заговорил снова, голос его был глухим и невнятным:

— Отзовитесь все по очереди, офицеры и солдаты, начиная с машинного отделения. Радист, записывайте!

Нерешительно, один за другим отзывались голоса. Уайкс тем временем, включив большой экран, смотрел на бушующую внизу ярость.

— Семнадцать — это все... — подытожил радист, не веря сам себе. Он протянул список второму офицеру, тот бегло просмотрел его и потянулся к микрофону.

— Беру командование на себя,— сказал он.— Приготовиться к старту!

— Разве мы не поможем им? — спросил кто-то.— Нельзя их оставлять так...

— Там никого не осталось в живых,— медленно проговорил Уайкс.— Я следил за всеми экранами, не видно никого, кроме атакующих и их животных. Даже если там кто-то уцелел, сомневаюсь, сможем ли мы ему помочь. Оставаться же здесь кораблю — самоубийство. К тому же на борту лишь малая часть экипажа.

Корпус корабля дрогнул, как бы подтверждая его слова.

— Один экран вышел из строя... И второй тоже... Они как-то выводят из строя наружные камеры. К тому же они привязывают ремни к посадочным опорам. Не знаю, в состоянии ли они нас опрокинуть, но проверять это но намерен. Старт через шестьдесят пять секунд.

Их испепелит пламя наших двигателей, сгорят все и вся,— сказал радист, сжимая кулаки.

— Наши люди не почувствуют этого,— угрюмо ответил пилот,— а что касается остальных — чем больше их сгорит, тем лучше...

Когда космический корабль, изрыгая пламя, взлетел вперх, па его месте остался неровный, дымящийся круг смерти. Но как только земля остыла, на ней снова появились всадники, разметая пепел. Все новые и новые волны их накатывали из темноты. Казалось, этим бесчисленным полчищам не будет конца.

2

— Какая глупость позволить птице-пиле ранить себя,— сказал Бруччо, помогая Ясону динАльту стянуть через голову металлизированный свитер.

— Какая глупость стараться принести мир на эту планету! — ответил Ясон. Его слова приглушала плотная одежда. Сняв свитер, он поморщился от сильной боли.— Я как раз наливал себе суп, и тарелка помешала мне вовремя выстрелить.

— Всего лишь поверхностная рана,— сказал Бруччо, рассматривая красную царапину на боку Ясона.— Пила прошла по мышцам, не задев ребер. Твое счастье...

— Ты считаешь счастьем, что я не убит? Но слышал ли кто когда-нибудь о птице-пиле в кают-компании?

— На Пирре всегда надо быть готовым к невероятному. Даже дети знают это.

Бруччо стал смазывать рану обеззараживающим средством, и Ясон крепко стиснул зубы. Щелкнул микрофон, и обеспокоенное лицо Меты появилось на экране.

— Ясон, я слышала, ты ранен,— сказала она.

— Умираю,— ответил он.

Бруччо громко фыркнул:

— Ерунда. Поверхностная рана длиной четырнадцать сантиметров. Яда нет.

— Всего-то? — осведомилась Мета, и экран потемнел.

— Да, всего-то,— с горечью сказал Ясон.— Литр крови и килограмм мяса — ничего особенного, обычная заусеница. Что мне сделать, чтобы заслужить здесь хоть немного сочувствия? Лишиться ноги?

— Если ты лишишься ноги в бою, можешь рассчитывать на сочувствие,— заметил Бруччо, накладывая на рану липкую повязку.— Но если тебе оторвет конечность птица-пила в кают-компании, жди лишь презрения.

— Хватит! — резко бросил Ясон, вновь натягивая свитер.— Не следует понимать меня так буквально. Да, я знаю о тех теплых чувствах, на которые могу рассчитывать от дружественных пиррян. Улечу я с этой планеты, не раздумывая и пяти минут.

— Ты улетаешь? — у Бруччо посветлело лицо.— Уж не по этому ли поводу собрание?

— Не делай вид, что тебя расстроила эта новость. Но постарайся сдержать свое нетерпение до пятнадцати часов, когда соберутся все остальные. Я не признаю любимчиков. Кроме самого себя, конечно.— И он вышел, прихрамывая и инстинктивно оберегая свой бок.

Наступило время перемен, думал он, глядя через высокие окна на смертоносные джунгли за стеной Периметра. Очевидно, какие-то сверхчувствительные клетки уловили его движение, так как ветви ближайшего дерева склонились вперед и внезапный шквал ядовитых шаров ударил в прозрачный металл окна. Но нервы Ясона были теперь так тренированы, что у него не дрогнул ни один мускул.

Время перемен проходит. Каждый день на Пирре — это еще один поворот колеса... Выигрыш — всего лишь выживание, а когда выпадет твой номер — несомненная смерть. Сколько человек погибло со времени его прибытия сюда? Похоже, он становится таким же равнодушным к смерти, как и настоящие пирряне.

Если вообще возможны какие-либо изменения, то он единственный, кто может их осуществить. Однажды ему показалось, что он решил жизненные проблемы этой планеты: тогда он доказал пиррянам, что безжалостная и нескончаемая война — их собственное поражение. Но война все еще продолжается. Знание истины отнюдь не всегда означает согласие с ней. Пирряне, способные примириться с окружающей средой, оставили город и удалились к глубь планеты, чтобы избежать физического и духовного давления ненависти, окружавшей город. Оставшиеся пирряне хоть и убедились в том, что войну заставляют продолжать они сами, в глубине души не верили в это. И каждый раз, когда они бросали взгляд на землю, которую ненавидели, враг обретал новые силы и возобновлял нападение. Думая о неизбежном конце, ожидавшем город, Ясон испытывал все возраставшую подавленность. Оставалось много людей, не способных изменить свой образ жизни или принять хоть какую-то помощь. Они были такой же частью этой войны и также привыкли к ней, как и многие поколения местных жизненных форм — исчадий ненависти и страха...

Необходимы перемены. Ясон задумался над тем, насколько пирряне способны осознать их неизбежность.

Было пятнадцать двадцать, когда Ясон вошел в кабинет Керка: его задержало срочное сообщение, полученное по джамп-связи.

Лица тех, кто собирался в кабинете, выражали одно и то же: холодную ярость. У пиррян слишком мало терпения и еще меньше терпимости. Они все так одинаковы... и в то же время так различны.

Седовласый и бесстрастный Керк лучше других владел собой. Несомненно, это объяснялось опытом его общения с жителями других планет. Именно этого человека нужно было убедить прежде всего: если у буйного, воинственного общества пиррян вообще может быть вождь, то им был Керк.

На ястребином, худом лице Бруччо появилось постоянное выражение подозрительности, наверно, вполне оправданное. Как врач, исследователь и эколог, он был единственным специалистом в области жизненных форм Пирра. Он просто обязан быть подозрительным. Однако его, в конечном счете, можно убедить фактами.

Рес — вождь корчевщиков, людей, которые успешно приспособились к этой смертоносной планете. Он не испытывал чувства ненависти, переполнявшего остальных, и потому Ясон рассчитывал на его поддержку.

Мета, родная и любимая, которая сильнее обычного мужчины. Ее руки могут с одинаковой страстью обнять... или переломать кости. Знает ли твой холодный и практичный ум, скрытый в прекрасном женском теле, что такое любовь? Или она просто испытывает гордость от обладания инопланетником — Ясоном динАльтом? Он это выяснит, но не сейчас. Сейчас Мета выглядела столь же нетерпеливой и опасной, как и все остальные.

Ясон прикрыл за собой дверь и натянуто улыбнулся.

— Приветствую вас,— сказал он.— Надеюсь, вы не думаете, что я заставил вас ждать нарочно?

Он быстро пересек комнату, не обращая внимания на недовольный ропот со всех сторон.

— Уверен, вам всем будет приятно узнать, что я разбит, разорен и иду ко дну.

Когда они осознали услышанное, их лица прояснились. Не более одной мысли одновременно — в этом весь пиррянин.

— У тебя в банке миллионы,— проговорил наконец Керк.— Их нельзя проиграть.

— Когда я играю, я выигрываю,— с достоинством ответил Ясон:— Я разорен, так как истратил все до последнего кредита. Я приобрел космический корабль, и сейчас он движется сюда.

— Зачем? — Мета задала вопрос, который вертелся в голове у всех присутствующих.

— Я решил покинуть эту планету и взять с собой тебя, а также остальных, сколько смогу.

Ясон отлично понимал, о чем они думают. Хорошая или плохая — это была их планета, их дом. Смертоносный и опасный, но все-таки их мир. Он должен увлечь их своей идеей, вызвать подъем, заставив тем самым забыть об остальном. Взывать к разуму следует позже, прежде надо обратиться к их чувствам. И он отлично понимал, отчего щелкают пистолеты, имевшиеся здесь у каждого.

— Я открыл планету смертоноснее Пирра.

Бруччо рассмеялся с холодным недоверием, и остальные согласно закивали.

— Полагаешь, для нас это привлекательно? — спросил Рес. Единственный из присутствующих пиррян, родившийся не в городе и потому лишенный их любви к насилию.

Ясон подмигнул ему, ободренный тем, что тот угадал способ, которым он собирался убедить остальных.

— Я говорю смертоносную, потому что там существует форма жизни, наиболее смертоносная из всех открытых. Она молниеноснее шипокрыла. Более злобная, чем рогатый дьявол. Упорнее когтистого ястреба. И этому перечню нет конца. Я нашел планету, которую населяют подобные нам создания.

— Не о людях ли ты говоришь? — спросил Керк, как обычно, сообразивший быстрее остальных.

— Да. О людях, которые опаснее всех существ на Пирре, потому что пирряне из поколения в поколение н результате естественного отбора приспособились к защите от любой опасности. К защите! А что вы скажете о мире, где люди тысячелетиями воспитывались для нападения, убийства и разрушения без всякой мысли о последствиях? Как вы думаете, каковы те, кто выживет в результате такого геноцида?

Они размышляли над его словами, и по выражению их лиц было видно, что идея им не очень нравится. Они мысленно объединялись против нового врага, и Ясон поспешил продолжить.

— Я говорю о планете, названной Счастье. Не иначе, наименование ей дал какой-нибудь молокосос из поселенцев по той же причине, по которой великану можно дать имя Кроха. Несколько месяцев назад я слышал передачу о ней в новостях: небольшое сообщение о том, что там был полностью уничтожен разведывательный отряд геологов. Такое трудно себе представить. Обычно геологоразведочные команды хорошо подготовлены и способны справиться с любыми трудностями, а компания «Джон компани» особенно. К тому же — и это, пожалуй, самое важное,— «Джон компани» никогда не делает мелких ставок в игре. Поэтому я связался со своими друзьями, отправил им деньги и попросил разузнать подробности. Им удалось разыскать одного из уцелевших. Эти сведения обошлись мне в кругленькую сумму, но игра стоит свеч. Вот эта информация.

Он сделал драматическую паузу и извлек листок бу маги.

— Ну что ж, начинай. Не тяни,— проговорил Бруччо, раздраженно постукивая по столу.

— Имей терпение,— остановил его Ясон.— Это доклад инженера, и написан он в форме отчета, но с большим воодушевлением. Очевидно, Счастье чрезвычайно богата тяжелыми элементами, причем их залежи расположены близко к поверхности на ограниченной территории. Возможны открытые разработки, а из доклада инженера ясно, что эта урановая руда почти не нуждается в обогащении. В ней достаточно урана для того, чтобы реактор работал едва ли не на неочищенной руде.

— Это невозможно,— прервала его Мета.— Урановая руда в природном виде не может быть столь радиоактивной, чтобы...

— Ради Бога,— Ясон всплеснул руками.— Я немного преувеличил для большей убедительности. Однако руда на самом деле очень богата, и с этим нужно согласиться. Но самое важное для нас то, что несмотря на высокое качество руды «Джон компани» не вернулась на Счастье. Они здорово обожглись там и решили, что есть много других планет, где можно соорудить шахты с меньшими затратами и где исключены встречи с оседлавшими драконов варварами, которые внезапно появляются как из-под земли и сметают все на своем пути.

— Что значат твои последние слова? — спросил Керк.

— Можно только догадываться. Так оставшиеся в живых описывают это побоище. Единственное, что сейчас достоверно, это то, что их атаковали и уничтожили вооруженные всадники.

— И ты хочешь, чтобы мы отправились на эту планету! — воскликнул Керк.— Она не очень привлекательна. Лучше нам остаться здесь и продолжать работу на своих шахтах.

— Вы работаете на своих шахтах уже столетия, некоторые шахты достигли пятикилометровой глубины, а руда в них второсортная. Но дело даже не в этом — я думал о людях Пирра и о том, что их ждет в будущем. Жизнь на этой планете необратимо меняется. Пирряие, которые способны примириться с местной жизнью, так и поступили. А что делать остальным?

Ответом ему было затянувшееся молчание.

— Нелегкий вопрос, не правда ли? И весьма своевременный. Я скажу вам, что ожидает людей, которые останутся в этом городе. Но постарайтесь не стрелять в меня. Думаю, вы научились уже бороться с этим непроизвольным рефлексом, который срабатывает у вас при всяком несогласии. Мне хочется думать, что все, кто здесь находится, научились этому. Я не намерен говорить это всем людям города. Они скорее убьют меня, чем выслушают правду, потому что никогда не согласятся признать, что на этой планете все они обречены на гибель.

Послышался легкий щелчок, и пистолет Меты замер на полпути к руке, а затем скользнул обратно. Ясон улыбнулся ей и погрозил пальцем, она холодно отвернулась. Остальные лучше контролировали себя — их пистолеты оставались неподвижными в кобурах.

— Это неправда, - сказал Керк.— Люди по-прежнему живут в городе.

— Но число их уменьшается. Несостоятельный довод. Те, кто смог, уже ушли, и в городе остались лишь люди с твердыми сердцами.

— Возможны иные решения,— сказал Бруччо. — Можно построить другой город...

Грохот землетрясения прервал его. Легкие подземные толчки ощущались на Пирре почти беспрерывно, и к ним привыкли, но эти были сильными. Здание сотрясалось, в стене появилась широкая трещина, из которой сыпался цемент. Она пересекла оконную раму, прозрачный металл, использовавшийся вместо стекла, треснул и разлетелся на множество осколков. Как бы в ответ на слова Бруччо в образовавшееся отверстие нырнул шипокрыл, прорвав наружную защитную сеть. Он тут же исчез в пламени выстрелов, прозвучавших сразу из четырех мигом выпрыгнувших пистолетов.

— Я пригляжу за окном,— Керк повернулся на стуле, чтобы не спускать глаз с образовавшегося отверстия.— Продолжайте.

Вынужденный перерыв, который напомнил, каково жить в этом городе, нарушил Бруччо. Немного поколебавшись, он продолжил:

— Да... Так вот я говорил... Возможно другое решение. Второй город, удаленный от этого, можно построить на базе одной их шахт. Ведь только вокруг этого города такие смертоносные формы жизни. Этот город следует оставить...

— И новый город повторит все грехи старого. Ненависть переселившихся пиррян воссоздаст ту же обстановку. Ты, Бруччо, не хуже моего знаешь, что именно так и будет.

Ясон подождал, пока Бруччо неохотно кивнул в знак согласия.

— Существует только одно решение. Пирряне должны переселиться на планету, где смогут жить без этой постоянной опустошительной войны. Пиррянам подойдет любое место. Вы уже так привыкли, что не замечаете, каким адом стала ваша планета. Я доказал вам, что все живые существа здесь телепатически ощущают вашу ненависть к ним и это заставляет их воевать с вами. Мутации и генетические изменения приводят к появлению все более злобных и смертоносных тварей. Вы не можете этого отрицать. Но это не изменило общего положения. До сих пор достаточно много пиррян своей ненавистью поддерживают войну. Будь я благоразумнее, давно бы покинул вас и предоставил пиррян их безнадежной участи. Но я запутался в ваших делах. Я помог вам выжить, вы — спасли меня, так что в будущем наши дороги сливаются. К тому же мне нравятся ваши девушки...

В настороженной тишине громко прозвучало фырканье Меты.

— Но шутки в сторону. Перед нами серьезная проблема. Если ваши люди останутся здесь, они несомненно погибнут. Чтобы спасти их, следует всем переселиться на более пригодную планету. Пригодные для человека планеты с хорошими естественными ресурсами нелегко отыскать, но я нашел такую. Могут быть кое-какие расхождения во взглядах с туземцами, но, я думаю, это делает мою идею еще более привлекательной для пиррян. Средство доставки и снаряжение — на пути сюда. Итак, кто со мной? Керк! Они считают тебя вождем... Веди!

Керк покосился на Ясона и, глядя в сторону, ответил:

— Ты всегда хочешь заставить меня делать то, что мне не нравится...

— Значит ли это, что ты поддержишь меня?

— Да. Я не хочу на другую планету, но я не вижу другого пути для спасения моих людей от полного вымирания.

— Хорошо. А ты, Бруччо? Нам нужен будет хороший хирург.

— Ищите другого. Возможно, согласится мой помощник, Тека. Мое изучение пиррянских форм жизни еще не завершено. Я останусь в городе, пока он будет существовать.

— Это может стоить тебе жизни.

— Вероятно, так и будет. Однако мои записи и наблюдения не будут уничтожены.

Никто не пытался его уговаривать. Ясон повернулся к Мете:

— Нам понадобится пилот: экипаж, который поведет корабль, должен будет вернуться.

— Но я должна управлять пиррянским кораблем.

— На Пирре есть и другие пилоты. Ты сама подготовила их. И если ты останешься здесь, я возьму себе другую жену.

— Я убью ее. Ладно, я поведу твой корабль!

Ясон улыбнулся ей и послал воздушный поцелуй. Мета сделала вид, что не заметила этого.

— Итак,— сказал Ясон.— Бруччо остается здесь. Полагаю, Рес тоже останется — надо руководить поселениями вне города.

— Ты ошибаешься,— запротестовал Рес.— Поселениями теперь руководит комитет, и дела идут очень неплохо. Я не хочу всю жизнь оставаться — как правильнее сказать? - парнем из деревенской глубинки. Эта новая планета очень заинтересовала меня, и мне хотелось бы посмотреть мир и поднабраться опыта.

— Это лучшее, что я сегодня услышал. Перейдем к деталям. Корабль прибудет через две недели. Если мы сумеем к этому времени все организовать, то сразу и вылетим. Я напишу обращение. С ним мы обратимся к горожанам. Вызовем добровольцев. В городе осталось около двадцати тысяч человек, но на корабль мы сможем взять не больше двух тысяч — это космический транспорт «Драчун», предназначенный для перевозки войск. Он остался от одной из космических войн. Так что мы сможем выбрать лучших из добровольцев. Обоснуемся и вернемся за остальными. Мы приступаем к большому делу.

Ясон был ошеломлен, но, кроме него, никто особенно не удивился..

— Сто шестьдесят восемь добровольцев, и это вместе с Грифом, девятилетним мальчиком, из двадцати тысяч? Это невероятно!

— На Пирре все вероятно,— сказал Керк.

— Да, на Пирре и только на Пирре! — Ясон ходил по комнате, подволакивая ноги под действием двойного тяготения, и бил кулаком в ладонь.— На состязании по тупости эта планета взяла бы первый приз! «Мы здесь родились, здесь и умрем!» Уф! — он направил указательный палец на Керка и нагнулся, растирая икру: преодоление повышенного тяготения нередко вызывало судороги.— ну, не стоит из-за этого волноваться,— продолжал он.— Спасем их, даже если они этого не хотят. Возьмем сто шестьдесят добровольцев, отправим на Счастье, захватим планету, заложим там шахту — вернемся за остальными. Вот что мы сделаем!

И он упал в кресло, массируя ногу, в то время как Керк вышел из комнаты.

— При всех обстоятельствах я надеюсь, что так будет,— пробормотал Ясон.

3

В выходном тамбуре послышался приглушенный звон, как только пересадочная станция присоединилась гибким туннелем к корпусу космического корабля.

Кто-то снаружи нажал кнопку коммуникатора. Интерком ожил.

— Пересадочная станция «Змееносец 70» — «Драчуну». Вы подсоединены к переходному туннелю, давление сравнялось с корабельным. Можете открыть люк.

— Приготовиться к выходу! — скомандовал Ясон и повернул ключ в замке, позволяющем одновременно открывать наружный и внутренний люки.

— Доброго пути и мягкой посадки,— сказал один из членов экипажа, покидавшего корабль. Все громко рассмеялись, как будто он сказал что-то очень смешное. Не смеялся только пилот, хмуро стоявший первым к входа; его сломанная рука была крепко привязана к груди. Никто из членов экипажа не вспомнил о травме пилота и даже не взглянул в его сторону, но Ясон знал, почему они все смеялись.

Ясон не жалел пилота. Мета всегда честно предупреждала мужчин, пытавшихся за ней ухаживать. Возможно, в романтической полутьме корабельных переходов пилот ей не поверил. Вот она и сломала ему руку. Вандитка... Ясон старался оставаться невозмутимым, пока пилот проходил мимо него в туннель. Это было сооружение из прозрачного пластика, извилистая пуповина, соединяющая корабль с пересадочной станцией, массивный, ярко освещенный корпус которой нависал над ними. Виднелись еще два таких же туннеля, соединяющих корабли со станцией, где отсутствовала гравитация. Станция следовала по сбалансированной орбите между двумя звездами. Меньший компонент этой системы, звезда 70 Змееносца Б, как раз восходил. Его крохотный диск, удаленный на миллионы миль, показался из-за корпуса станции.

— У нас посылка для «Драчуна»,— раздался голос чиновника, который выплыл из туннеля.— Доставлена нам и ждет вашего прибытия.— Он протянул книгу выдачи.— Распишитесь, пожалуйста.

Ясон нацарапал свое имя и посторонился, пропуская двух погрузочных роботов, которые проносили громоздкий ящик в открытый люк корабля. Когда подошла Мета, Ясон старался просунуть ломик под металлические полосы, которыми был обит ящик.

— Что это? — спросила она и, легким движением отобрав у него ломик, глубоко вонзила его под полосу. Мета, казалось, едва нажала, но послышался треск лопнувшего металла.

— Ты отлично заменяешь мужчину,— заметил Ясон, вытирая руки.— Готов поклясться, ты с легкостью заменишь и двоих.

Мета склонилась над ящиком.

— Этот инструмент нам очень пригодится на планете. Хотел бы я иметь такую штуку, когда впервые оказался на Пирре. Она сберегла бы немало жизней,— сказал Ясон.

Мета отбросила крышку и увидела блестящий предмет яйцеобразной формы, он был на колесах.

— Что это? Бомба? — спросила она.

— Нет. Эта штука куда поважнее.

Он наклонил ящик, и на пол выкатилось лишенное всяких выступающих частей гладкое металлическое яйцо около метра в высоту, обращенное острым концом кверху. Шесть обтянутых резиной колес, по три с каждой стороны, удерживали его в вертикальном положении, сверху находился контрольный щиток, прикрытый прозрачным колпаком. Ясон, отбросив колпак, нажал кнопку с надписью «Вкл.» На щитке засветились лампочки.

— Кто ты? — спросил Ясон.

— Я библиотека,— послышался глухой металлический голос.

— Для чего она? — спросила Мета, поворачиваясь и уже собираясь уходить.

— Подожди, я объясню тебе,— Ясон протянул руку, чтобы остановить Мету, но готов был тут же ее отдернуть, если понадобится.— Этот механизм — наш военный интеллект, не путай с коэффициентом интеллектуальности. Ты забыла, чего нам стоило добыть хоть какие-то сведения об истории Пирра? Нам нужна была какая-то исходная точка, а ее не было. Теперь она будет у нас всегда.— И он похлопал по гладкому боку библиотеки.

— Может ли знать эта маленькая игрушка, что могло бы нам помочь?

— Эта игрушка, как ты изысканно выразилась, стоит больше девятисот восьмидесяти двух тысяч кредитов, не считая транспортных расходов.

Мета была потрясена.

— Как? На такие деньги ты мог бы снарядить целую армию. Вооруженную, одетую и обутую.

— Я так и думал, что цифра произведет на тебя впечатление. Но твоя прекрасная светловолосая головка должна понять, что армии не всегда решают проблемы. Мы хотим соприкоснуться с новой культурой на незнакомой нам планете, мы хотим заложить там шахту, причем там, где имеется руда. Твоя армия ничего не расскажет тебе о минералогии, антропологии, экологии, экзобиологии...

— Ты мастер выдумывать слова.

— Тебе просто хочется, чтобы я выдумывал. Ты даже не представляешь себе, сколько знаний заключено в этом металлическом яйце. Библиотека,— произнес он, драматически указывая на него пальцем,— расскажи нам о себе.

— Я модель 427—1587, Марк IX, усовершенствованная, снабженная фотодиодным цифровым лазерным запоминающим устройством и процессором на интегральных схемах.

— Стоп! — приказал Ясон.— Библиотека, так не годится. Ты можешь рассказать о себе попроще, скажем языком телепередач?

— Приветик? — хихикнула библиотека.— Держу пари, вы никогда не видели Марка IX — а это роскошь среди последних достижений в библиотечном деле...

— Кажется, мы нажали кнопку, ведающую рекламой, но зато хоть понятно.

— ...и новейший пример того, что парни, которые создали эту машину, называют «процессор на интегральных схемах». Итак, друзья, вам не нужно быть галактическим профессором, чтобы понять: Марк IX — это нечто новое во Вселенной. А слова «интегральный» и вроде этого просто означают, что перед вами мыслящая машина, которая сама себя восстанавливает и которую невозможно сломать. Если вам надо подумать о чем-то, придумать что-то, запомнить или припомнить что-либо — к вашим услугам память Марка IX. Его память содержит в себе всю библиотеку университета в Гарибее, а там столько книг, что вы за всю жизнь их не перечитаете. Эти книги разбиты на слова, слова — на биты, а биты размещены на крошечных кусочках силикона в мозгу Марка IX. Память, составляющая важнейшую часть этого мозга, не больше мужского кулака, причем кулака мужчины маленького роста, так как на каждых десяти квадратных миллиметрах записывается пятьсот сорок пять миллионов битов информации, но это совершенно неважно. История, естественные науки, философия — все есть в этом мозге. И лингвистика тоже. Если вы хотите знать, как звучит слово «сыр» на основных галактических языках, слушайте...

На Ясона обрушились непередаваемые звуки. Он обернулся к Мете, но той уже не было.

— Она может переводить не только слово «сыр»,— пробормотал Ясон, нажимая на кнопку «выкл.».— Подожди и увидишь.

Полет до Счастья прошел безмятежно и беззаботно Пирряне дремали и зевали, как тигры с набитыми животами. Лишь Ясон испытывал потребность с пользой провести время. Он задавал библиотеке все новые и новые перекрестные вопросы о планете и о солнечной системе, к которой она принадлежит; от занятий его отвлекали лишь страстные объятия Меты. Она считала, что есть возможность проводить долгие часы более интересно, и Ясон, уж коль его отрывали от работы, не без энтузиазма с ней соглашался.

За один корабельный день до того расчетного момента, когда они должны были выйти из джамп-рережима в системе Счастья, Ясон собрал в кают-компании общее собрание.

— Вот наша цель,— сказал он, указав на большую карту, висевшую на стене.

Продолжения все ждали в полном молчании и с неподдельным вниманием, ибо краткий военный стиль разговора пирряне впитали с молоком матери.

— Счастье — пятая планета безымянной звезды класса F 1. Это белый гигант, светимость которого вдвое больше светимости пиррянского солнца типа g_2, он посылает гораздо больше ультрафиолета. Можете рассчитывать на хороший загар. Девять десятых планеты покрыто водой, имеются несколько цепей островов вулканического происхождения и единственный континент. Как видите, он похож на лежащий плашмя кинжал, обращенный острием вниз и перегороженный гардой приблизительно пополам. Линия гарды — огромный геологический разлом, он пересекает континент от одного края до другого. Выглядит он как сплошная цепь отвесных утесов, возвышающаяся над окружающей местностью на три — десять тысяч метров. Эта цепь, а также горные районы за ней оказывают решающее влияние на климат всего континента. Планета намного жарче, чем большинство обитаемых планет,— температура на экваторе близка к точке кипения воды,— и только расположение материка у самого северного полюса делает его пригодным для жизни. Туман и теплый воздух, стремясь на север, ударяются об эту преграду, и дожди выпадают на ее южных склонах. С гор на юг сбегают несколько больших рек, на их берегах замечены поселки и следы сельскохозяйственной деятельности, но все это было вне интересов «Джон компани». Над этой местностью магнитометры и гравиметры молчали. Зато вот здесь — он указал на северную часть континента, образующую «рукоять» кинжала,— здесь приборы сходили с ума. Горы, занимающие большую часть континента, содержат богатейшие залежи тяжелых металлов. Здесь и следует закладывать шахту — в самом центре этого пустынного района. Здесь мало или совсем нет воды. Склоны задерживают осадки почти полностью, а то, что проходит через преграду, в виде снега выпадает на этом гигантском плато. Оно суровое, высокое, сухое и смертоносное — и всегда неизменно. Наклон оси к плоскости у орбиты Счастья так невелик, что сезонные изменения погоды едва различимы. Погода остается постоянной повсюду. Для того чтобы закончить это весьма привлекательное описание места поселения, напомню, что там живут люди, которые опасны или опаснее всего, живущего на Пирре. Наша задача заключается в том, чтобы приземлиться как раз в районе их обитания, соорудить поселение и заложить шахту. У кого есть какие-нибудь предложения?

— У меня,— медленно вставая, сказал Клон.

Это был неуклюжий рослый человек с массивными, сильно выдающимися вперед надбровными дугами. Толстые кости лицевой части черепа уравновешивались не менее массивными костями затылка, так что пространства для мозга между ними оставалось совсем немного. Реакция у него была отменной — очевидно, ею управлял спинной мозг, как у современного динозавра,— но мысли в его черепную коробку проникали с большим трудом. Он был последним, от которого Ясон мог ожидать предложения.

— У меня,— повторил Клоп.— Мы их всех убьем. Тогда они не будут нас беспокоить.

— Спасибо за предложение,— спокойно ответил Ясон.— Стул прямо за тобой, садись. Вот предложение в сугубо пиррянском духе, пиррянском еще и потому, что метод, уже не сработавший на одной планете, хотят применить на другой. На первый взгляд, оно может показаться весьма привлекательным, но мы не должны начинать с геноцида. Для решения этой проблемы нужно использовать разум, а не зубы. Мы должны открыть эту землю, а не закрыть ее навсегда. Я предлагаю открыть лагерь — нечто противоположное замкнутому вооруженному лагерю, построенному «Джон компани». Если мы будем бдительными, станем тщательно следить за окружающей местностью, нас не застанут врасплох. Я надеюсь, мы сможем установить контакт с туземцами и выяснить, что они имеют против шахт и инопланетников. Мы постараемся изменить их настроение. Если у кого-нибудь есть план получше, мы его выслушаем. В противном случае мы садимся возможно ближе к поселку «Джон компани» и ждем контакта. Наши глаза будут открыты, мы знаем, что случилось с первой экспедицией, и мы будем осторожны, чтобы с нами этого не повторилось.

Разыскать прежний поселок было просто. За год растительность не успела затянуть обожженный шрам на местности. Магнитометр ясно указывал на брошенное тяжелое оборудование, и «Драчун» нырнул вниз к земле почти в центр бывшего лагеря.

Сверху степь выглядела совершенно безжизненной, еще более безжизненной оказалась она на поверхности планеты. Ясон, стоя в открытом люке, вздрогнул, когда на него пахнул сухой холодный ветер, под его ударами колыхалась трава, песок шуршал по обшивке корабля. Ясон собирался сойти вниз первым, но Рес придержал его, и Керк, соскользнув по трапу, ступил на поверхность планеты.

— Какая легкая планета! — сказал седовласый пиррянин, полуобернувшись и не сводя глаз со степи.— Тут не больше одного g. После Пирра как будто летаешь.

— Ближе к полутора g,— сказал Ясон, спускаясь следом.— Но гораздо лучше, чем пиррянские два.

Разведывательный отряд, всего десять человек, отошел от корабля, внимательно осматривая местность. Они шли, держась близко друг к другу, однако ни один не перекрывал другому поле зрения или сектор обстрела. Пистолеты оставались в кобурах. Они медленно шли, не обращая внимания на холодный ветер и песок, от которых покраснели лица и слезились глаза. В чисто пиррян-ском духе наслаждались они ощущением опасности после вынужденного отдыха во время перелета.

— Что-то движется в двухстах метрах к юго-западу,— послышался в наушниках голос Меты. Она сидела у обзорных экранов в верхней части корабля.

Они остановились и припали к земле, готовые ко всему. Волнистая равнина по-прежнему казалась пустынной, но вдруг послышался свистящий звук, и стрела устремилась прямо в грудь Керку. Пистолет прыгнул ему в руку, и он сбил стрелу в воздухе так же спокойно, как сбивал нападающего шипокрыла. Просвистела вторая стрела. Рес слегка отстранился, и она пролетела мимо. Пирряне ждали, что будет дальше.

— Нападение, думал Ясон, или случайная стычка? Не может быть, чтобы так быстро после их приземления началась организованная атака. А почему бы и нет?

Пистолет прыгнул ему в руку. Он начал поворачиваться и вдруг ощутил резкую боль в голове. Падения он не почувствовал, только внезапно наступила полная темнота.

4

Ясон находился в беспамятстве. Еще до того, как сознание стало возвращаться, на него накатилась красная волна острой боли; где-то подспудно он чувствовал, что если только ему удастся прийти в себя, все встанет на свои места. По какой-то непонятной причине голова его моталась взад-вперед, и это неимоверно усиливало боль; все попытки остановить эти движения были тщетны.

Много, так ему показалось, времени спустя он осознал, что, когда чувствует боль, находится в сознании или почти в сознании и должен использовать эти минуты. Руки его были связаны, но он мог ими немного двигать. Кобура оказалась на месте — он ощутил ее локтем, но пистолет в руку не прыгал. Он понял почему, когда пальцы коснулись оборванного провода, что соединял пистолет с кобурой.

Мысли путались и не слушались, как и пальцы. Что-то случилось с ним: кто-то — именно кто-то, не что-то — ударил его, отобрал пистолет... Что еще?

Почему он ничего не видит? Пытаясь открыть глаза, он увидел лишь смутную красную пелену. Что еще исчезло? Конечно, его оружейный пояс. Пальцы шарили туда-сюда, но — пояса не было. Вот они коснулись еще чего-то. Это была сумка с аптечкой, все еще державшаяся на бедре. Стараясь не задеть крепивший ее зажим — сумка могла выскользнуть и потеряться,— Ясон прижал тыльную сторону ладони к аптечке, пока его тело не соприкоснулось с головкой анализатора. Анализатор тихо зажужжал, но Ясон даже не ощутил укола из-за дурманящей боли в голове. Лекарство быстро подействовало, и боль медленно отступила. Теперь, в ее отсутствие, он мог сосредоточить бодрствующую часть сознания на глазах. Они не открывались, что-то этому мешало. Возможно, это была запекшаяся кровь, а может, и не кровь. Все же, должно быть, кровь, раз в таком состоянии голова. Он усмехнулся, осознав, как прихотлив ход его мыслей.

Надо сосредоточиться на одном глазе... На правом... Крепко сжать его, до боли, затем попытаться поднять веко. Вновь крепко сжать... Он продолжал попытки, сжимая и разжимая глаз до слезотечения, пока наконец не почувствовал, что веко поднимается.

Яркое солнце ударило прямо в глаз; он замигал и отвел взгляд. Он двигался по равнине. Движение было неровным, каким-то дребезжащим, неподалеку от глаза находилось что-то вроде решетки. Солнце касалось горизонта. Очень важно запомнить, сказал он себе, что солнце садится за ним, может, чуть правее.

Правее... Садится... Чуть правее... Лекарство из аптечки и шок от удара оказали свое действие, но еще не совсем его усыпили. Садится... Позади... Чуть правее...

Последние белые лучи скрылись за горизонтом, он закрыл измученный глаз и впал в забытье.

— Грых-х!.. — проревел чей-то голос, отдельные слова были неразличимы в этом реве. Резкая боль в боку пронзила тело, и Ясон откатился подальше, стараясь встать на ноги. Что-то твердое ударило его в спину, и он опустился на четвереньки. Пора открывать глаза, решил он, самое время... и принялся тереть веки, пытаясь разлепить их. С первого взгляда он понял, что с закрытыми глазами был гораздо счастливее, однако закрывать их вновь было уже поздно.

Голос принадлежал рослому мускулистому человеку, в руках он держал двухметровое копье, острие которого находилось в нежелательной близости от ребер Ясона. Увидев, что Ясон открыл глаза, мужчина отвел копье и, опершись на него, принялся изучать пленника. Их взаимоотношения Ясон оценил, когда увидел, что находится в подобии железной клетки, решетки которой были вровень с головой. Он прижался к прутьям и стал разглядывать того, кто взял его в плен.

Явно это был воин, самоуверенный и высокомерный. Голову его украшал металлический шлем, на ногах были высокие сапоги с острыми иглами-шпорами. Верхнюю часть тела защищал литой нагрудник из того же материала, что и шлем, покрытый ярким орнаментом с изображением какого-то незнакомого животного в центре. Кроме копья он был вооружен внушительного вида коротким мечом без ножен, болтавшимся у пояса. Загорелая дубленая кожа блестела от какой-то маслянистой смазки; ветер донес до Ясона тяжелый звериный запах.

— Грых-х! — крикнул воин, потрясая копьем в сторону Ясона.

— Так не говорят! — крикнул ему в ответ Ясон.

— Грых! — ответил тот еще более резко, подкрепляя рык звоном оружия.

— И это не лучше.

Воин прочистил горло и плюнул в сторону Ясона.

— Ты... боваб... — сказал он,— говорить на межъязыке можешь?

— А вот это уже лучше! Примитивный с искажениями вариант английского. Верно, используется как второй язык. Мы никогда не узнаем, кто первыми колонизировал планету, но ясно, что эти люди говорили по-английски. Во времена Великого Распада, когда связь между планетами была нарушена, этот прекрасный мир опустился до людоедства, до варварства и появилось несколько местных диалектов. Но они сохранили воспоминания об английском и используют его как межпланетный язык. Я без особого труда могу общаться на нем.

— Что говоришь?! —- рыкнул воин, в замешательстве качая головой от потока обрушившихся на него слов.

Ясон ткнул себя в грудь и сказал:

— Конечно, я говорю на межъязыке так же хорошо, как и ты.

Это явно удовлетворило воина, ибо он повернулся и пошел сквозь толпу. Теперь Ясон мог внимательно рассмотреть тех, кто проходил мимо,— до этого они воспринимались им как расплывчатые пятна. Это были мужчины, воины, на всех были разновидности одного и того же облачения: высокие сапоги, мечи, нагрудники, шлемы, копья и короткие луки — все украшенные ярким орнаментом.

Позади были видны круглые сооружения тех же грязных желтых тонов, что и редкая трава, покрывавшая равнину.

Вдруг толпа задвигалась, и воины расступились, давая дорогу всаднику на покачивающемся животном. Ясон узнал его по описанию одного из оставшихся в живых участников первой экспедиции: именно на этих верховых животных совершалось нападение.

Животное во многом походило на лошадь, но было почти вдвое больше. Его тело покрывала мохнатая шерсть. Непропорционально маленькая лошадиная голова венчала непомерно длинную шею. Передние конечности были много длиннее задних, отчего спина животного резко опускалась от холки до крестца, который оканчивался крохотным болтающимся хвостиком. Острые когти на сильных толстых лапах глубоко вонзались в грунт при каждом шаге. Всадник восседал сразу же за передними конечностями, на самом высоком месте горбатой спины.

Резкий звук металлического рога привлек внимание Ясона. Обернувшись, он увидел плотную группу людей, направлявшихся к его клетке. Три воина с опущенными копьями шли впереди, за ними следовал еще один со свисающим с чего-то вроде шеста знаменем. Шествие замыкали двое в окружении воинов с обнаженными мечами. В одном из них Ясон узнал воина, растолкавшего его. Вторым был высокий мужчина, на голову выше первого, в золотом шлеме. Его нагрудник был украшен драгоценными камнями. Рядом с ними шли воины, трубившие в рога.

Такой вполне заслуживает этих почестей, подумал Ясон, когда процессия приблизилась к клетке. Коршун, могучий тигр джунглей, уверенный в своих силах. Этот человек был вождем, и сознание этого вошло в его плоть и кровь.- Он был воином и вождем воинов... Правой рукой он придерживал инкрустированный драгоценными камнями, но весьма внушительного вида меч, а левой, изуродованными шрамами пальцами, разглаживал красные усы. Он остановился перед клеткой и властно посмотрел на Ясона, который постарался, впрочем не слишком успешно, ответить не менее уверенным взглядом. Тесная клетка и избитое лицо не слишком этому способствовали.

— Падай ниц перед Темучином! — приказал один из солдат и тупым концом копья ткнул Ясона в живот.

Вероятно, следовало упасть, но Ясон, согнувшись от боли, поднял голову и не отрывал взгляда от вождя.

— Откуда ты? — спросил Темучин; он привык командовать, и это явно слышалось в его голосе, и Ясон непроизвольно тут же ответил:

— Издалека. Из мест, которых ты не знаешь.

— Другой мир?

— Да. Ты знаешь о других мирах?

— Только из песен сказителей. До посадки первого корабля я не верил в их правдивость. Теперь верю.

Он щелкнул пальцами, и один из солдат подал ему почерневшее и искореженное ружье.

— Можешь сделать, чтобы оно снова стреляло? — спросил он.

— Нет.

Очевидно, это оружие осталось от первой экспедиции.

— А это? — Темучин показал Ясону его же собственный пистолет со свисающими проводами, которыми он соединялся с кобурой.

— Не знаю,— как можно спокойнее ответил Ясон (только бы получить его в руки!).— Мне нужно осмотреть его получше.

— Сожги и его,— приказал Темучин, отбросив пистолет в сторону.— Их оружие следует уничтожать в огне. Теперь скажи мне, человек из другого мира, зачем ты пришел сюда?

Из него вышел бы отличный игрок в покер, подумал Ясон. Я не могу угадать его карты, а он знает все о моих. Что мне сказать ему? А почему бы не правду?

Наши люди хотят добывать металл из земли,— громко сказал он.— Мы никому не причиним вреда, мы даже заплатим...

— Нет!

Это был конец разговора. Темучин отвернулся.

— Постой, ты ведь ничего не услышал.

— Довольно,— приостановившись, бросил через плечо вождь.— Вы будете копать землю и строить жилища. Те превратятся в город, появятся заборы... Равнины всегда открыты.— И добавил тем же ровным голосом: — Убейте его!

Свита Темучина тронулась с места, мимо клетки прошел знаменосец. Древко его знамени венчал человечий череп, а полотнище, как разглядел Ясон, состояло из множества человечьих больших пальцев, скрепленных кожаными шнурами.

— Подождите! — воскликнул Ясон в удаляющиеся спины.— Так нельзя...

Но так было можно.

В этот момент подошли воины и заскрипели петли отворяемой дверцы. Ясон приготовился к схватке.

Он прыгнул навстречу воинам, одного ударив в лицо, и попытался проскользнуть мимо остальных. Попытка оказалась неудачной, но он сделал все, что мог. Его бросили на землю, один воин уселся на него, а остальные принялись связывать. Он ругал их на шести языках, но слова производили на этих угрюмых, бесстрастных людей так же мало впечатления, как и его удары.

— Долго ли ты был в пути, чтобы добраться до нашей планеты? — вдруг спросил кто-то Ясона.

— Чтоб вы сдохли,— пробормотал Ясон, сплевывая кровь и обломки зубов.

— На что похож твой дом? Он больше нашего? Теплее или холоднее?

Ясон, которого тащили куда-то вниз головой, выгнул шею, чтобы разглядеть спрашивавшего — седовласого человека в рваной кожаной одежде, на которой чередовались желтые и зеленые полосы. Высокий юноша с сонными глазами, в таком же шутовском наряде, но с меньшим гримом на лице, шел следом за ним.

— Ты знаешь так много,— умолял старик,— ты должен рассказать мне что-нибудь...

Воины оттолкнули этих двоих, прежде чем Ясон решил, что же ему сказать. Его держало множество рук, и он был совершенно беспомощен. Воины привязали его к железному пруту, прочно вкопанному в землю, и начали разрезать на нем одежду. Металлоткань и застежки не поддавались, и тогда один из воинов извлек кинжал и стал пилить ткань, не обращая внимания на то, что страдает и тело пленника. Когда одежда была разрезана, Ясон истекал кровью, у него кружилась голова и он едва не терял сознание. Сыромятной веревкой ему связали руки. После этого воины отошли.

Хотя было около полудня, температура поднялась немногим выше нуля. Холодный ветер, хлеставший по обнаженному телу, быстро привел его в себя.

Дальнейшее было очевидным. В веревке, что связывала его руки, было добрых три метра, конец ее был прикреплен к верхушке прута. Теперь он был один в центре пустого пространства, а поодаль всадники седлали своих горбатых скакунов. Вот первый всадник, издав боевой клич, поскакал к Ясону с опущенным копьем. Глубоко вонзая когти в грунт, животное неслось устрашающе быстро как молния.

Ясон сделал единственно возможное: отскочил в сторону таким образом, чтобы прут пришелся между ним и нападающим... Воин выставил копье вперед, но тут же отдернул его, так как прут оказался у него на пути, и проскакал мимо.

В следующий момент Ясона спасла только интуиция:

топот второго всадника до последней секунды заглушал топот первого. Ясон схватился за столб и отскочил. Копье звякнуло о металл, и второй нападающий пролетел мимо.

Но первый всадник уже поворачивал назад, и тут Ясон увидел готового к атаке третьего всадника. У этой игры мог быть только один конец: цель не может бесконечно уклоняться от копий.

— Пора изменить соотношение сил... — пробормотал Ясон, наклоняясь и запуская руку за голенище правого сапога. Его боевой нож все еще был там.

Когда поскакал третий воин, Ясон подбросил нож и схватил его рукоять в зубы. Затем полоснул лезвием по веревке. Теперь руки были свободны. Ясон увернулся от копья и напал сам.

Он прыгнул, держа нож в левой руке, а правой стараясь ухватить всадника за ногу, чтобы стащить на землю. Ко животное мчалось слишком быстро, и он ударился о пего позади седла, однако успел вцепиться в густой мех.

Дальнейшее произошло мгновенно. Когда всадник обернулся, пытаясь сбить нападающего, Ясон по самую рукоятку вонзил нож в крестец животного.

Длинные иглы, которые всадники использовали вместо колесиков на обычных шпорах, свидетельствовали о том, что их животные не обладали особо чувствительной нервной системой. Однако это было справедливо лишь для толстой шкуры, прикрывающей ребра, но место возле хвоста, куда Ясон всадил нож, видно, было очень чувствительным. Судорога пробежала по телу животного, и оно устремилось вперед, словно стрела, спущенная с гигантской тетивы.

Потеряв равновесие, всадник вылетел из седла. Ясон, вцепившись одной рукой в мех и держа нож в другой, постарался удержаться при первом скачке, потом при втором. Он смутно видел расступившихся людей и животных, все его внимание было сосредоточено на том, чтобы не сорваться. Но и это оказалось невозможным, и при третьем прыжке животного он почувствовал, что летит вперед.

Еще в воздухе Ясон понял, что должен приземлиться между двумя куполообразными постройками. Это было куда лучше, чем удариться об одну из них; он сжался в комок и, пару раз кувыркнувшись, вскочил на ноги. И тут же побежал.

Куполообразные сооружения — несомненно, здешние жилища — были расположены линиями; между ними имелись проходы, разные по ширине. Оказавшись в широком проходе и живо представив себе вонзающиеся в спину копья и стрелы, Ясон свернул в первый же узкий переулочек. Разъяренные крики за спиной свидетельствовали, что преследователи не сомневаются в исходе побега. Правда, пока они еще были далеко, но Ясон понимал, что это преимущество сохранится недолго.

В одном из строений впереди откинулась дверь — кожаный полог,— и оттуда выглянул старик, тот самый, что пытался расспрашивать Ясона. Похоже, он с одного взгляда разобрался в обстановке, раскрыл пошире полог и поманил Ясона.

Решение нужно было принимать мгновенно. Ясон оглянулся на бегу и убедился, что его никто не видит. В бурю годен любой порт! Он нырнул в отверстие и втянул за собой старика. Тут он впервые осознал, что все еще сжимает рукоятку ножа; прижав лезвие к груди старика, он прошипел:

— Выдашь меня — умрешь!

— Зачем мне тебя выдавать? — закашлялся старик.— Я сам привел тебя сюда. Я рискую ради знания. Отойди, я закрою вход...

Не обращая внимания на нож, он стал завязывать кожаный полог.

Оглядев темное помещение, Ясон увидел возле небольшого костерка, над которым висел железный котел, дремлющего юношу. Высохшая старуха помешивала содержимое котла, не обращая внимния на происходящее.

— Назад и вниз, — сказал старик, таща за собой Ясона.— Скоро они будут здесь. Тебя не должны найти, о нет!

Крики приближались, и Ясон не видел оснований не послушаться старика.

— Но нож у меня наготове,— предупредил он, садясь у задней стены и позволив накрыть себя почти до плеч грудой старых изношенных шкур. Послышался тяжелый топот, от которого содрогалась земля, гневные крики доносились теперь со всех сторон. Старик набросил Ясону на голову меховой платок, который почти закрыл ему лицо, затем извлек из-за пояса дымящуюся глиняную трубку и сунул ее ему в рот. Ни старуха, ни юноша по-прежнему не обращали никакого внимания на гостя. Они не подняли головы и тогда, когда воин в шлеме откинул полог и просунул голову внутрь.

Ясон сидел, не шевелясь, поглядывая из-под меха и сжимая в руке нож. В любой момент он готов был прыгнуть и вонзить свое оружие в горло врага.

Быстро оглядев темное помещение, воин выкрикнул что-то похожее на вопрос. Старик ответил, отрицательно качнув головой. Воин исчез так же быстро, как и появился, а старуха поспешила ко входу и вновь крепко завязала полог.

Многие годы скитаний по Галактике редко дарили Ясону бескорыстное милосердие, а потому он был подозрителен и по-прежнему держал нож наготове.

— Отчего ты решился на риск, помогая мне? — спросил он.

— Сказитель всегда рискнет, чтобы узнать новое,— ответил старик, усаживаясь на скрещенные ноги у огня.— Я выше мелких ссор между племенами. Меня зовут Орайел, и ты можешь начать, назвав свое имя.

— Сэм Ривербот,— ответил Ясон, опуская нож и стараясь стянуть половинки разрезанного металлокостюма. Им двигали инстинкт и интуиция, как игроком, что прижимает карты к груди. Угрозы пока вроде бы не было. Старуха что-то бормотала у огня. Юноша по-прежнему дремал рядом с Орайелом.

— Из какого же ты мира?

— С небес.

— Много ли миров населяют люди?

—- Тысяч тридцать, никто не может с уверенностью назвать точное число.

— На что похож твой мир?

Ясон осмотрелся. Впервые с того момента, как он в клетке открыл глаза, у него появилась возможность передохнуть и подумать. Пока ему везло, но предстоит долгий путь, прежде чем он выберется живым из этой истории.

— На что похож твой мир? — повторил Орайел.

— А на что похож твой мир, старик? Мы будем обмениваться знаниями.

Старик помолчал, и злобная искра сверкнула в его полуприкрытых глазах. Потом он кивнул.

— Ладно, согласен. Я буду отвечать на твои вопросы, ты на мои.

— Отлично. И сначала ты ответишь мне: я теряю больше, если нас прервут. Но прежде, чем мы начнем беседу, я должен произвести инвентаризацию. До сих пор я был слишком занят для этого...

Хотя пистолет пропал, кобура все еще была при нем. Теперь она бесполезна, но ее батареи в свое время можно будет использовать. Оружейный пояс исчез, карманы оторваны. Только то, что аптечка оказалась сзади, спасло ее от уничтожения. Вероятно, он лежал на ней, когда его обыскивали. Специальное снаряжение тоже пропало, как и ящик с гранатами.

Радиопередатчик на месте! В темноте нападавшие не заметили его в плоском кармане почти под мышкой. Может быть, он вышел за пределы четкого приема, но на корабле все равно засекут его работу и определят направление. Он вытащил передатчик и тут же помрачнел. Угрюмо смотрел он на продавленный футляр — сквозь трещины был виден край изуродованной схемы. Во время бурных событий сегодняшнего дня по нему явно ударили чем-то тяжелым. Ясон включил передатчик и получил то, что и ожидал. Ничего.

Хронометр, находившийся за пряжкой пояса, все еще работал, но это мало утешило Ясона. Было десять часов утра; когда они приземлились на Счастье, часы были настроены на двадцатичасовой день, причем полдень бы приурочен к положению здешнего солнца в зените, на месте посадки.

— Ну, вот и все,— сказал он, усаживаясь поудобнее на жесткой земле и натягивая на себя шкуры.— Теперь поговорим, Орайел. Кто здесь хозяин? Кто приказал казнить меня?

— Темучин — Воитель. Бесстрашный. Стальная Рука. Разрушитель...

— Хватит, хватит. Он здесь самый главный. Я понял это и без лишних слов. А что он имеет против чужеземцев и против построек?

— «Песнь свободных людей»! — сказал Орайел, толкая локтем своего помощника..

Тот вздрогнул, порылся в куче шкур, вытащил похожий на лютню инструмент с длинным грифом и двумя струнами. Перебирая струны, он запел высоким голосом:

Свободны мы, как ветер,

Свободны, как равнина,

Скитаясь по которой,

Иных домов не знаем,

Кроме шатров высоких.

Наши друзья — моропы,

Несущие нас в битвы.

В которых мы разрушим

Строенья все и храмы

Тех, кто на нас посягнет...

Дальше следовало в том же духе. Песня была неимоверно длинной, и Ясон почувствовал, что начинает клевать носом. Он прервал певца и задал старику еще несколько вопросов.

Истинная картина жизни на равнинах Счастья начала проясняться.

От океана на западе до океана на востоке, от Великою Утеса на юге до гор па севере не было ни одной постоянной постройки поселка. Свободные и дикие племена бродили по травяному морю, непрерывно враждуя друг с другом.

Когда-то здесь были города, их названия отчасти даже сохранились в песне. Но теперь от городов остались лишь воспоминания и непримиримая ненависть к ним. Видно, долгой и суровой была борьба двух жизненных путей, если воспоминания о ней, спустя много поколений, вызывали столь сильные чувства. При ограниченных природных ресурсах этих бедных равнин земледельцы и кочевники не могли жить в мире. Фермеры строили поселки вокруг редких источников воды и отгоняли кочевников с их стадами. Кочевники, защищаясь, объединялись и старались разрушить поселки. Им удалось это сделать в столь жестокой войне, что одно только упоминание о прежних врагах вызывает ненависть.

Племена и кланы невежественных, грубых, жестоких варваров-победителей заполнили всю степь, они постоянно меняли свои становища по мере того, как тощий скот съедал траву вокруг. Им была незнакома письменность. Певцы-сказители были единственными, кто мог свободно переходить от племени к племени, являясь и артистами, и историками, и носителями новостей. Деревья не росли в этом суровом климате, отчего деревянная утварь и изделия из дерева здесь были неизвестны. Железная руда и каменный уголь часто встречались на севере в горах, потому железо и мягкая сталь употреблялись повсеместно. Они, да еще шкуры, рога и кости животных — вот почти все доступные материалы. Необычным исключением были шлемы и нагрудники. Некоторые изготовлялись из железа, но лучшие из них привозились издалека. Племя, жившее у отдаленных гор, в шахте, пробитой в скале, добывало минерал, похожий на асбест. Его измельчали, смешивали со смолой широко распространенного растения и получали материал, который походил на фиберглас: легкий, как алюминий, и прочный, как сталь, он был очень эластичным. Эта технология, не иначе как наследованная кочевниками от первых поселенцев планеты, была единственным, что отличало их от любых варваров железного века. Кизяк использовали в качестве топлива, жиром животных заправляли светильники. Жизнь здесь была суровой, грубой и короткой.

Каждое племя владело своими наследственными пастбищами, где и кочевало. Однако границы владений не имели четких пределов, что служило причиной постоянных столкновений и междоусобиц.

Куполообразные жилища, камачи, сооружались из сшитых шкур, укрепленных на железных столбах. Их можно было собрать и разобрать в считанные минуты, а когда племя перемещалось, их вместе со скарбом везли на повозках-эскунгах, запряженных моропами.

В отличие от крупного рогатого скота и коз, которые были потомками земных животных, моропы являлись коренными обитателями высокогорных степей планеты. Эти когтистые травоядные были одомашнены несколько столетий назад, а большая часть их диких стад истреблена. Толстая шкура защищала моропов от постоянных холодов, они могли по двадцать дней обходиться без воды. Как вьючные, упряжные и боевые верховые животные они помогали своим хозяевам выжить в этой бесплодной местности.

Немногое можно было добавить к этому. Племена кочевали и воевали, каждое говорило на своем языке или диалекте, но, когда приходилось общаться друг с другом, использовался межпланетный язык. Они образовывали и предательски нарушали союзы и всем занятиям предпочитали войну, в чем достигли известного совершенства.

Ясон усваивал всю эту информацию, пытаясь управиться, хотя и с меньшим успехом, с твердыми кусками вареного мяса, которые в конце концов глотал непрожеванными. В качестве питья ему предложили перебродившее молоко моропов, вкус которого был не менее отвратителен, чем запах. Единственное, чего ему не предложили и чему Ясон был несказанно рад,— это любимый напиток воинов — смесь молока с еще теплой кровью.

Когда любопытство Ясона было удовлетворено, настала очередь Орайела, и он стал задавать бесчисленные вопросы. Не переставая жевать, Ясон давал ответы, которые сказитель и его подмастерье откладывали в глубины памяти. Они вели себя спокойно, что позволяло Ясону считать себя в безопасности, по крайней мере пока. Близился вечер, и Ясон решил, что пора подумать о бегстве и возвращении на корабль. Он дождался, пока Орайел замолк, чтобы перевести дух, и в свою очередь спросил:

— Сколько в лагере людей?

Сказитель, все время пивший ачад — так называлось забродившее молоко,— стал покачиваться из стороны в сторону, что-то бормотать и широко разводить руками.

- Они дети грифа,— проговорил он,— и столь многочисленны, что тучей покрывают равнину и заставляют трепетать сердца врагов...

— Я не спрашиваю об истории и победах, меня интересует число людей.

— Это известно одним богам. Может быть сто ... а может — миллион.

— Сколько будет двадцать плюс двадцать? — прервал его Ясон.

— Меня никогда не беспокоила такая ерунда,— ответил старик.

— Но ведь речь идет не о высшей математике, а о счете в пределах ста.

Ясон встал и осторожно выглянул наружу. Порыв холодного ветра заставил его прослезиться. Высокие снежные облака плыли в бледной голубизне неба, тени стали длиннее.

— Пей,— сказал Орайел, протягивая ему кожаную бутылку с ачадом.— Ты мой гость и должен пить.

Тишину прерывал лишь скрип песка, которым старуха терла котел. Ученик опустил подбородок на грудь и, казалось, заснул.

— Я никогда не отказываюсь от выпивки,— Ясон взял бутыль.

Поднося ее к губам, он поймал быстрый взгляд старухи, которая поспешно вновь нагнулась к своей работе. За спиной послышался слабый шорох.

Ясон отпрыгнул, бросив бутылку; в тот же миг, задев ухо, по его плечу ударила дубинка. Ясон не глядя выбросил вперед ногу и попал в живот ученика сказителя. Тот согнулся и выронил острый железный прут.

Орайел, который больше не выглядел пьяным, вытащил из-под шкур длинный двуручный меч. Хотя удар дубинки лишь скользнул по плечу, правая рука Ясона онемела, однако левая была в порядке. Он уверенно ускользнул от меча и, схватив старика за горло, указательным и большим пальцами прижал ему сонную артерию. Сказитель судорожно глотнул и свалился без сознания.

Тем временем старуха извлекла откуда-то длинный пилообразный кинжал — камач певца-сказителя оказался настоящим складом оружия — и попыталась напасть на Ясона. Бросив старика, он перехватил кисть старухи так, что оружие выпало из ее руки.

Все это заняло не более десяти секунд. Орайел и его подмастерье беспорядочной кучей валялись друг на друге, а старуха подвывала у костра, растирая запястье.

— Спасибо за гостеприимство,— сказал Ясон, кутаясь в шкуры и стараясь вернуть к жизни онемевшую руку. Когда, наконец, он смог двигать пальцами, то связал старуху, заткнул ей рот кляпом, а потом проделал то же самое и с остальными. Глаза Орайела открылись, в них горела лютая ненависть.

— Что посеял, то и пожнешь,— сказал ему Ясон, выбирая шкуры.— Это тоже можешь запомнить. Я думал, ты хочешь получить знания и рассчитаться той же монетой. Но ты оказался жадноват. Я знаю, ты и теперь сожалеешь, разрешая мне взять несколько побитых молью шкур, эту грязную меховую шапку, которая знавала лучшие дни, и кое-что из оружия.

Орайел что-то прорычал; вокруг кляпа, торчащего изо рта, выступила пена.

— Каков слог! — заметил Ясон.

Он надвинул шапку на глаза, подобрал дубинку, обернув ее кожей.

— Ни у тебя, ни у твоей девицы не достанет зубов, а вот твой помощник справится. Он сможет разжевать кляп, а потом перегрызть веревку у тебя на запястьях. Но я тем временем буду уже далеко. Скажи спасибо, что я не похож на вас, иначе всех вас уже не было бы в живых.— Он глотнул ачада и повесил кожаную бутылку через плечо.— Это я возьму на дорожку.

Когда он вышел из камача, вокруг никого не было. Он прочно завязал полог, взглянул на небо и, повернувшись спиной к шатру и низко нагнув голову, побрел по лагерю варваров.

5

Никто не обратил на него ни малейшего внимания.

Закутанные в шкуры, чтобы уоеречься от пронизывающего холода, обитатели лагеря независимо от возраста и пола выглядели такими же немыслимыми оборванцами. Отличалась только одежда воинов, но тем легче их было избежать, прячась в проходах между камачами. Остальные обитатели тоже старались не встречаться с ними, поэтому никто не обращал на Ясона внимания.

Лагерь раскинулся произвольно. Камачи выстроились неровными рядами, очевидно каждый ставил свой шатер там, где останавливался. Вскоре камачи поредели, и Ясон увидел стадо небольших, мохнатых, истощенным коров. Вооруженные охранники сидели на корточках, держа на привязи моропов. Он постарался пройти мимо них как можно быстрее, но и не вызвать подозрения. Затем он услышал блеяние и почувствовал козий запах и благополучно миновал козье стадо. Неожиданно он сказался у последнего камача, и перед ним до самого горизонта простерлась степь. Солнце стояло низко над горизонтом; Ясон смотрел на него, счастливо щурясь.

— Садится точно за мной или чуть правее... Я помню это. Теперь, если я правильно определю направление и пойду точно на заход солнца, то приду к кораблю.

Конечно, подумал он, если точно выдержу направление, по которому меня вез тот парень. И если в пути он не делал поворотов. И если ни один из этих кровожадных типов не увидит меня. И если...

Достаточно «если». Он тряхнул головой, расправил плечи, затем сделал глоток этого отвратительного ачада. Поднимая бутылку ко рту, он внимательно оглядел окрестности и убедился, что за ним никто не следит. Потом вытер губы рукавом и двинулся в пустынную степь.

Ясон ушел недалеко. Как только он увидел овраг, который мог послужить убежищем от случайного взгляда, он спустился в него. Овраг отчасти защищал от ветра.

Беглец скорчился, чтобы сохранить тепло, и стал ждать темноты. Это был не лучший способ проводить время; ветер шевелил траву над его головой. Становилось все холоднее, он начал коченеть, но выхода не было. Ясон приметил камень в дальнем конце оврага, позволивший отметить точное место, где сядет солнце, и прижался к склону.

С грустью размышляя о радио, он даже открыл футляр передатчика в надежде его починить, однако все попытки оказались тщетными. Оставалось только сидеть и ждать, пока солнце зайдет за горизонт и появятся звезды.

Ясон пожалел, что перед посадкой корабля не наблюдал звездное небо, но сейчас делу не помочь. Созвездия были совершенно незнакомы, и он не знал, есть ли здесь аналог Полярной звезды или хотя какого-нибудь близкого к полюсу созвездия, по которому он мог бы ориентироваться в пути. Единственное, что он заметил и запомнил после изучения карт и планов перед посадкой, было то, что они приземлились почти точно на семидесятой параллели под семидесятым градусом северной широты.

Но и что из этого? Будь здесь Полярная звезда, она должна находиться под углом в семьдесят градусов над горизонтом. Если бы у него были в запасе несколько ночей и угломер, он легко определил бы положение полюса. Но обстоятельства не позволяли ему долго заниматься изучением звездного неба. К тому же его подгонял холод. Ясон ущипнул себя за ногу, чтобы убедиться, что она еще что-то чувствует.

Ось планеты проходила в семидесяти градусах над северной частью горизонта: это значит, что в полдень солнце должно находиться в двадцати градусах над южным горизонтом. Оно находится там в любой день года, так как ось вращения планеты строго вертикальна к плоскости эклиптики. Здесь не имеют понятия о долгих и коротких днях и даже о временах года. В любом месте поверхности планеты солнце всегда встает в одной и той же точке горизонта. День за днем, год за годом оно описывает одинаковую дугу по небесной сфере, а затем садится в той же точке западного горизонта, что и накануне. День и ночь по всей планете одинаковы. Угол наклона солнечных лучей всегда постоянен, а это значит, что каждая точка поверхности в течение года ежедневно получает одно и то же количество тепла. В результате погода здесь тоже не меняется — в тропиках всегда жарко, на полюсе всегда холодно.

Солнце уже превратилось в тусклый желтый диск, балансирующий на острой линии горизонта. На столь высокой широте вместо того, чтобы сразу закатиться и исчезнуть из виду, оно косо опускалось за горизонт. Когда скрылась половина диска, Ясон заметил место на дальнем склоне оврага, затем подошел и положил туда заранее приготовленный камень. Потом он вернулся на то место, где сидел, и посмотрел в направлении метки.

— Очень хорошо,— сказал он вслух,— теперь я знаю, где садится солнце, но как выдерживать это направление в темноте? Думай, Ясон, думай, от этого зависит твоя жизнь.

Он вздрогнул, вновь ощутив холод.

— Если бы я знал, в каком направлении находится запад, это помогло бы мне. Поскольку тут нет наклона оси, проблема должна решаться просто...— Он чертил дуги и углы на песке и бормотал себе под нос:— Если ось вертикальна, равноденствие тут ежедневно, значит, день всегда равен ночи, значит... хо-хо!

Он стал разминать пальцы, однако они окоченели и потеряли чувствительность.

— Вот и ответ! Если день равен ночи, солнце может вставать и садиться только в одной и той же точке горизонта, независимо от широты. Оно проделывает по небу дугу в сто восемьдесят градусов, поэтому восходит точно на востоке и садится точно на западе. Эврика!

Ясон поднял руку под прямым углом к плечу и поворачивался до тех пор, пока его палец не указал на метку.

— Теперь все просто. Я указываю на запад и смотрю точно на юг. Если я подниму таким же образом другую руку, она укажет на восток. Остается дождаться появления звезд.

Высоко на востоке уже появились первые звезды, хотя на западной стороне небо еще оставалось светлым. Подумав немного, Ясон решил, что он может усовершенствовать механизм определения направления «на пальцах» и повысить его точность. Он заметил камень на восточном склоне оврага над тем местом, где сидел. Затем взобрался на противоположный склон к первому камню-метке и посмотрел на восток. Над горизонтом в нужном месте была видна яркая голубая звезда, а рядом с ней — 2-образное созвездие.

— Моя путеводная звезда, отныне я буду следовать за тобой,— проговорил Ясон и, щелкнув сохранившейся пряжкой пояса, посмотрел на освещенный циферблат часов.— Итак попалась! Равноденствие и двадцатичасовые сутки позволяют считать, что у нас есть десять часов света и десять часов темноты. В пути я буду следить за звездой. Через пять часов она достигнет своего зенита на юге, как раз на линии, которую можно провести от моего левого плеча перпендикулярно направлению движения. Затем она начнет опускаться и на рассвете зайдет за горизонт прямо передо мной. Сама простота, если я буду производить корректировку направления каждый час или каждые полчаса. Ха!

Издав этот боевой клич, он удостоверился, что Т-образное созвездие находится точно у него за спиной, вскинул на плечо дубинку и отправился в нужном направлении. Все казалось правильным, однако он не переставал сожалеть, что у него нет с собой гирокомпаса.

С приближением ночи температура быстро падала. В ясном, сухом, мерцающем воздухе далекими точками ярко горели звезды. Звезды и созвездия медленно перемещались над головой Ясона, маленькое г-образное созвездие спешило по своей дуге, пока в полночь не оказалось в зените. Ясон сверился с часами и тяжело опустился на траву. Он шел уже пять часов без единой передышки. Несмотря на тренированность и привычку к пиррянским двум g, идти было трудно. Он глотнул из бутылки и подумал, какая же сейчас температура, если ачад, несмотря на изрядное содержание в нем алкоголя, превратился в полузамерзшую жижу.

У Счастья не было спутников, но света звезд вполне хватало. Враждебная серая равнина протянулась во все стороны, молчаливая и неподвижная... если не считать какой-то темной массы, что приближалась сзади.

Ясон бесшумно прижался к земле. Так он лежал, замерзая, пока не приблизились моропы и их всадники. От топота дрожала земля. Они пронеслись мимо, не далее, чем в двухстах метрах от места, где он лежал, вжимаясь в землю и стараясь не шелохнуться во тьме. Он ждал, пока силуэты всадников не исчезли в сторону юга.

— Меня ищут?— спросил он сам себя, вставая и поправляя шкуры.— Или направляются к кораблю?

Второе предположение показалось ему более вероятным. Компактность отряда и спешка указывали и на какое-то особое его назначение. А почему бы и нет? Его везли от корабля этой же дорогой, так что вполне понятно, что по ней может двигаться и кто-то другой. Он прикинул, не последовать ли ему за отрядом, но идея показалась не такой уж хорошей. Движение от корабля и обратно могло быть весьма оживленным, а он совсем не хотел быть схваченным на местной «автостраде» при свете дня.

Когда он поднялся, ветер ударил его словно гигантский кулак. Нужно двигаться, иначе он замерзнет... Повесив бутыль через плечо и подобрав дубинку, он вновь двинулся к югу параллельно движению всадников.

Еще дважды в течение ночи, показавшейся ему бесконечной, он встречал группы всадников, торопившихся в том же направлении; оба раза Ясон успевал спрятаться. Но каждый раз ему все труднее было подниматься и продолжать путь, хотя холодная земля была хорошим погонщиком. К тому времени, когда небо на востоке начало понемногу светлеть, полуторная гравитация оказала свое воздействие. Теперь требовалось большое усилие воли, чтобы переставлять ноги. Путеводное созвездие таяло на востоке в лучах рассвета, но он продолжал идти, пока оно было видно.

Пора остановиться. Только обещая себе, что после восхода солнца он не будет двигаться, Ясон до сих пор заставлял себя шагать. Конечно, днем определять направление по солнцу было бы легче, но это слишком опасно. На этих равнинах движущаяся фигура заметна издалека. А так как корабль еще не виден, идти до него далеко. Нужно передохнуть, а это возможно лишь днем;.

Он почти упал в очередной овраг. На северном склоне был большой нависающий выступ. На этом месте целый день будет солнечно. Подходящее убежище. Выступ защитит от ветра и укроет от ненужных глаз. Свернувшись клубком, Ясон пытался не обращать внимания на холод, который поднимался от земли и проникал сквозь шкуры и обрывки одежды. Хотя он замерз, вымотался, а ноги ужасно ныли, он сразу же уснул.

Какой-то звук, чье-то присутствие потревожило его. Он приоткрыл один глаз и выглянул из-под меховой шапки. Два зверька с серым мехом, редкими пушистыми хвостиками и длинными зубами смотрели на него широко раскрытыми глазами с противоположного склона оврага. Он сказал: «Бу!» — и они исчезли. Солнце стояло высоко, даже земля прогрелась, а может быть, это его бока потеряли всякую чувствительность? Он снова уснул.

Когда он проснулся в следующий раз, солнце уже опустилось за край оврага, и он оказался в тени. Ясон понял, как чувствует себя кусок мяса в холодильнике. Он испугался, что если заденет за что-нибудь рукой или ногой — она переломится. В бутылке оставалось еще немного ачада. Он глотнул и закашлялся, но, опустив бутылку, почувствовал себя немного лучше.

Вновь определив направление по садящемуся солнцу, с появлением звезд он продолжил свой путь. Идти было значительно труднее, чем в предыдущую ночь. Усталость, раны, отсутствие пищи, повышенное тяготение брали свое. Через час он двигался как восьмидесятилетний старик и понял, что дальше идти не сможет. Он опустился на землю, задыхаясь от усталости, и надавил на пряжку. В руке оказалась аптечка.

— Я приберегал тебя до последнего раунда, и, если я не ошибаюсь, гонг уже пробил.

Слабо улыбаясь этой вялой шутке, Ясон настроил шкалу на отметку «Стимуляторы, нормальное действие». Прижав головку стимулятора к запястью, он почувствовал укол и через минуту ощутил, что под действием лекарств усталость отступает. Все тело немного онемело, но он ощутил прежнюю бодрость.

— Вперед!— крикнул он, глядя на путеводное созвездие и закрепляя аптечку.

Ночь не была ни долгой, ни короткой — все затянула умиротворяющая дымка. Мозг под действием стимуляторов работал четко, и Ясон старался не думать о физических последствиях их воздействия. Прошли несколько военных отрядов, все от корабля; Ясон каждый раз прятался, хотя те и были далеко. А может уже произошло сражение и варвары потерпели поражение? Каждый раз он корректировал направление, чтобы не сбиться с пути.

Чуть позже трех часов утра Ясон почувствовал, что спотыкается и едва не падает на колени. Поворот шкалы аптечки, настройка на «Стимуляторы, повышенное действие», инъекция — и он снова способен размеренно шагать, продолжая путь.

Уже занялся рассвет, когда он ощутил запах горелого. С каждым шагом он усиливался. Небо посветлело, гарью резко било в ноздри, и Ясон размышлял, что это может означать. Он не остановился, как в прошлое утро, )а продолжал идти. Это был его последний день, и он должен был дойти до корабля раньше, чем прекратится действие стимуляторов. Корабль где-то поблизости. Он будет настороже и пойдет днем. Ведь он значительно меньше моропа со всадником и, если повезет, заметит опасность первым.

Вступив в круг выжженной травы, он сначала не понял, что это. Вероятно, случайный пожар... Ровный круг выжженной травы. Только увидев заржавевшие и поломанные остатки шахтного оборудования, он осознал, что случилось.

— Я пришел на то самое место... Здесь мы приземлились.

Как сумасшедший, бегал он по кругу, глядя на расстилавшуюся во все стороны пустоту.

— Это здесь!— кричал он.— Здесь был наш корабль! Мы посадили «Драчуна» рядом с поселком первой экспедиции... Только корабля нет. Они улетели, улетели без меня...

Отчаяние холодом охватило его, руки опустились, сил больше не было. Корабль, друзья — все исчезло.

Где-то поблизости послышался тяжелый топот.

С холма неслись пять моропов, их всадники с кровожадными веселыми криками наклонили копья для убийства.

6

Повинуясь рефлексу, Ясон сжал руку, готовую принять пистолет, но тут же вспомнил, что остался без оружия.

— Что ж, вспомним древние методы!— воскликнул он, вращая железную дубинку так, что образовался свистящий круг. Силы, конечно, слишком неравны, но прежде чем умереть, он покажет им, на что способен.

Они мчались крупной рысью, отталкивая друг друга и вытягиваясь вперед: каждый стремился ударить первым. Ясон стоял наготове, широко расставив ноги, ожидая начала схватки. Завывающие всадники были уже на краю выжженного круга.

Вдруг раздался приглушенный взрыв, взметнулось большое, клубящееся облако дыма, который скрыл всадников из виду. Ясон опустил дубинку и сделал шаг назад. Только один мороп, увлекаемый инерцией движения, прорвался сквозь густое облако и с грохотом рухнул на колени неподалеку от Ясона. Всадник вылетел из седла, словно выброшенный катапультой, и ухитрился проползти чуть дальше, но упал с выражением молчаливой ненависти на лице.

Когда облачко редеющего тумана достигло Ясона, он принюхался и поспешно отбежал. Это был паралитический газ. Знакомая штука. Действует на все дышащие кислородом организмы, вызывая паралич и потерю сознания примерно на пять часов, после чего жертва остается совершенно здоровой и невредимой, если не считать раскалывающей голову боли.

Что же произошло? Корабль, несомненно, улетел, вокруг никого не было видно. Усталость побеждала действие стимуляторов, и мысли у него путались. Уже несколько секунд он слышал приближающийся к нему рев, прежде чем сообразил, где его источник. Это был ракетный катер с «Драчуна». С трудом глядя в яркое утреннее небо, Ясон увидел белый инверсионный след, который тянулся к нему и становился толще с каждой секундой.

Вначале катер был черной точкой, затем растущим пятнышком и, наконец, превратился в охваченный пламенем цилиндр, который приземлился в сотне метров от Ясона. Люк откинулся, и Мета выпрыгнула из аппарата даже раньше, чем амортизаторы приняли на себя удар о поверхность.

— Как ты? — крикнула она, быстро подбегая к нему; ствол ее пистолета двигался во все стороны в поисках врагов.

— Никогда не чувствовал себя лучше,— ответил Ясон, опираясь на дубинку, чтобы не упасть.— Откуда ты взялась? Я думал, что вы все улетели, позабыв обо мне.

— Ты же знаешь, что мы не могли так поступить.— Ее пальцы бегали по его плечам, спине, проверяя, не сломаны ли у него кости, а может быть, просто чтобы убедиться, что он на самом деле здесь.— Мы не могли отбить тебя у них,, хотя и пытались,— как раз в этот момент началась атака на корабль. Многие из них погибли.

По этим простым словам Ясон мог представить себе напряжение битвы и упорство сопротивления. Должно быть, это было ужасно.

— Идем в катер,— сказала она, положив его руку себе на плечо, чтобы принять на себя часть его веса. Он не возражал.— Понимаешь, они собрались со всех сторон, и к ним все время подходило подкрепление. Они очень хорошие бойцы, никогда не ждут и не просят пощады. Керк скоро понял, что конца этой битве не видно и что мы ничем не сможем помочь тебе, оставаясь здесь. Даже если тебе удастся сбежать — а Керк был уверен, что ты сбежишь, если только останешься жив,— ты не сможешь пробиться к кораблю. Поэтому под прикрытием своих контратак мы разместили здесь множество фотореле и микрофонов, а также полевых мин и управляемых на расстоянии газовых бомб. После этого корабль взлетел, и потом мы приземлились в глухом горном районе на севере. Я вылетела на катере в предгорье и там ждала. Явилась к тебе ток быстро, как только смогла. Давай сюда, в кабину!

Ты явилась в самый раз... Спасибо. Я могу взобраться сам.— Он делал вид, что взбирается по трапу, хотя на самом деле его почти несла сильная рука Меты.

Забравшись в люк, Ясон рухнул в противоперегрузочное кресло помощника пилота. Как только Мета закрыла люк, ее напряжение спало, а пистолет улегся в кобуру. Она быстро подошла и, наклонившись, заглянула Ясону в лицо.

— Убери эту грязь,— сказала она, отбросив на пол меховую шапку. Пальцы ее побежали по его волосам и слегка дотронулись до кровоподтеков и обмороженных мест на лице.— Я думала, что ты мертв, Ясон. Боялась, что больше не увижу тебя.

— И это тебя беспокоило?

Он страшно устал, силы его были на пределе. Волны тьмы угрожали сомкнуться над ним. Он отгонял их усилием воли, чувствуя, что сейчас ближе к Мете, чем когда-либо.

— Да, это беспокоило меня, даже не знаю почему.

И забыв о разбитых и потрескавшихся губах Ясона, она вдруг крепко поцеловала его.

— Возможно, просто ты знала меня как мужчину,— сказал он с напускной небрежностью.

— Нет, не потому. У меня были мужчины и до тебя.

Ну спасибо, подумал он.

— У меня двое детей. Мне двадцать три года. Пилотируя наш корабль, я побывала на многих планетах. Я считала, что знаю все, что мне следует знать, но теперь так не думаю. Когда тот человек, Майка Саймон, похитил тебя, я поняла, что плохо знаю себя. Я должна была отыскать тебя. Это не пиррянское чувство. Мы привыкли всегда в первую очередь думать о городе, а не заботиться о людях. Теперь у меня все смешалось. Я не больна?

— Нет,— сказал он, отгоняя угрозу всеобъемлющей тьмы.— Совсем наоборот.— Он прижал свои избитые испачканные пальцы к ее руке.— Полагаю, ты сейчас здоровее, чем любой из тех счастливых нажимателей курков, среди которых ты росла.

— Объясни мне, что со мной происходит.

Он попытался улыбнуться, но лишь гримаса боли исказила его лицо.

— Ты знаешь, что такое брак, Мета?

— Слышала. Социальный обычай на некоторых планетах. А что именно это значит, не знаю.

С пульта управления послышался сигнал тревоги, и она быстро отвернулась.

— Ты еще не знаешь, и, может быть, это к лучшему? Может быть...— Он улыбнулся, голова его упала на грудь, и он потерял сознание.

— Приближается много варваров,— сообщила Мета, выключая сигнал тревоги и глядя на экраны.

Ответа не последовало. Увидев почему, она быстро пристегнула его к креслу и начала стартовую подготовку. Она не видела — да это ее и не волновало,— есть ли кто из нападающих под дюзами, и через несколько мгновений катер взмыл в небо.

Перегрузки от торможения привели Ясона в себя, когда они уже приземлились.

— Пить,— сказал он, облизывая сухие губы.— И я так голоден, что могу съесть живого моропа.

— Сейчас придет Тека,— сообщила Мета, выключая приборы после посадки.

— Если он такой же любитель пилить кости, как и его учитель Бруччо, он подвергнет меня восстановительной терапии и продержит в бессознательном состоянии несколько недель. Я не могу себе этого позволить.— Он медленно повернул голову, глядя на открывающийся люк. В нем появился Тека, проворный и властный молодой человек, чей медицинский энтузиазм намного превосходил знания.

— Я не могу себе этого позволить,— повторил Ясон.— Никакой восстановительной терапии! Вливание глюкозы, инъекции витаминов, искусственные почки — все, что ты хочешь, но я должен быть в полном сознании.

— Вот за что я люблю пиррян,— провозгласил Ясон, когда его выносили на носилках из катера. Капельница с глюкозой была укреплена возле его головы.— Они позволяют каждому идти в ад своей дорогой.

Мета позаботилась, чтобы руководители экспедиции собирались достаточно долго. Ясон, глаза которого смыкались, провел эти часы в глубоком освежающем сне. Он пробудился, когда гул разговоров заполнил кают-компанию.

Объявляю собрание открытым.— Он пытался говорить громким, командирским голосом, но у него получился хриплый шепот. Он повернулся к Теке:—До начала собрания мне нужно промочить горло и хорошенько встряхнуться. Можете дать мне что-нибудь сильнодействующее?

— Конечно,— ответил Тека, открывая аптечку.— Но, думаю, не слишком разумно с вашей стороны подстегивать нервную систему.

Однако это не помешало ему быстро и аккуратно выполнить просьбу Ясона.

— Вот так-то лучше,— сказал Ясон, когда у него в голове прояснилось. За ясность мыслей он заплатит, но позже. Теперь надо выполнить свой долг.

— Я нашел ответы на некоторые из наших вопросов,— сказал он пиррянам.— Не на все, но для начала достаточно. Я знаю теперь, что без коренных перемен мы не сможем основать поселок и заложить шахту. Говоря о коренных переменах, я имею в виду, что прежде чем мы сможем начать работу на шахтах, мы должны изменить нравы, табу, культуру этих людей.

— Это невозможно,— сказал Керк.

— Может быть, но это лучше, чем истребительная война. Альтернатива состоит в том, чтобы перебить этих варваров всех до единого, иначе мы не обретем уверенности, что вокруг нашего поселка воцарится мир, а это — геноцид.

Угнетенное молчание последовало за этим утверждением. Пирряне знали, что это такое, они сами были невольными жертвами геноцида на своей планете.

— Нам не нужна истребительная война,— проговорил Керк, и остальные поддержали его кивками, но твое предложение совершенно невыполнимо.

— Разве? А почему бы вам не вспомнить, что вы сами оказались здесь только потому, что все нравы, табу и культура ваших людей были недавно перевернуты. Что подходит вам, то должно подходить и этим варварам. Мы взорвем их изнутри, используя два древних лозунга* «Разделяй и властвуй» и «Если не можешь одолеть врага, присоединись к нему»

— Нам будет легче понять тебя,— сказал Рес,— если ты подробно объяснишь, что именно мы должны разрушить.

— Разве я не говорил?— порывшись в памяти, Ясон понял, что нет. Видно, несмотря на действие лекарств, он мыслил не столь ясно, как следовало.

— Так разрешите я объясню. Как вам известно, мне довелось вопреки собственной воле познакомиться с жизнью туземцев. «Отвратительно» — вот единственное слово для выражения моих впечатлений. Туземцы разбиты на племена и кланы и постоянно находятся в состоянии войны друг с другом. Изредка несколько племен объединяются, но только для того, чтобы выступить против одного. Это обычно происходит под руководством вождя, достаточно хитрого, чтобы создать союз, и достаточно сильного, чтобы заставить его действовать. Вождя, объединившего племена, чтобы уничтожить поселок «Джон Компани», зовут Темучин. Он вполне соответствует своему положению, и вместо того, чтобы распустить союз, когда угроза вторжения миновала, он сохранил и даже укрепил его. Табу на оседлость и поселки у них одно из сильнейших. Темучин воспользовался этим и приобрел много сторонников. Свою армию он держит в готовности, объединяя все больше и больше племен. С нашим появлением это объединение ускорилось. Темучин — наша главная проблема. Пока он во главе племен, мы ничего не сможем сделать. Первое, что мы должны исполнить,— это уничтожить повод для священной войны, благодаря которому он объединил племена. Сделать это легко. Мы улетим.

— Ты уверен, что у тебя нет жара,— поинтересовалась Мета.

— Благодарю за беспокойство, но я здоров. Я имею в виду, что мы должны убедить племена в том, что мы улетели. Мы вторично приземлимся где-нибудь вблизи от места первой посадки. Известие об этом мигом разнесется, и нам придется отбивать атаки. Но одновременно с помощью громкоговорителя мы будем убеждать их в наших мирных намерениях. Мы расскажем им о тех прекрасных вещах, которые подарим им, если они оставят нас в покое. Они станут атаковывать нас еще яростнее. Тогда мы пригрозим, что улетим навсегда, если они не прекратят войны. Они не отступят. Мы стартуем по баллистической траектории, чтобы не быть замеченными, и перелетим в укромное местечко в горах. Таков первый акт.

— Уверен, что есть и второй,— пробурчал Керк без всякого энтузиазма.— Первый пока слишком похож на отступление.

— Именно в этом и суть. Во втором акте мы находим обособленное место в горах, куда нельзя проникнуть по земле. Мы строим там модель их табора и переселяем туда одно из племен вопреки его воле. Они получают самые совершенные санитарные условия, горячую воду, единственный на этой планете теплый смывной туалет, хорошую пищу и медицинскую помощь. Они будут ненавидеть нас за это и делать все возможное, чтобы перебить нас и убежать. Мы отпустим их — через некоторое время. Но прежде используем их моропов, их камачи и все остальное имущество.

— Но зачем?— удивилась Мета.

— Мы создадим собственное племя. Вот зачем. Воинствующих пиррян. Племя, защищающее табу, еще более рьяно, чем другие. Мы взорвем их изнутри. Мы так хорошо сыграем в их игры, что наш вождь Керк Великий сбросит Темучина с трона. Я знаю, вы сумеете начать эту операцию до того, как я вернусь.

— А я и не знал, что ты собираешься уходить,— сказал Керк, и ошеломленное выражение, появившееся на его лице, как в зеркале, отразилось на лицах всех присутствующих.— И куда?

Ясон подергал в воздухе невидимые струны.

— Я,— объявил он,— становлюсь певцом-сказителем. Бродячий трубадур и шпион будет сеять раздоры и готовить почву для вашего прибытия.

— Если ты засмеешься или хотя бы улыбнешься, я сломаю тебе руку,— проговорила Мета сквозь крепко стиснутые зубы.

Ясону пришлось призвать все присущее игроку умение сохранять невозмутимое выражение лица. Он знал, что имеет в виду Мета, говоря о сломанной руке.

— Я никогда не смеюсь над новым туалетом женщины,— сказал он.— Делай я это, погиб бы уже много планет назад. Ты выглядишь вполне прилично для нашего задания.

— У тебя еще не все потеряно,— проговорила она.— Мне кажется, я похожа на пушного зверька, по которому проехалась повозка.

— Посмотри, вот и Гриф,— сказал он, указывая на дверь.

Мета обернулась. Это было временным облегчением для него — Мета действительно была похожа на...

— Входи, Гриф, входи, мой мальчик!—Пусть думает, что его широкая ухмылка и радостный смех вызваны угрюмым видом девятилетнего пиррянина.

— Мне это не нравится,— сказал Гриф сердито.— Что я, ненормальный? Так никто не одевается.

— Здесь все так одеваются,— сказал Ясон, адресуя свои слова мальчику, но надеясь, что это усвоит и Мета.— Там, куда мы идем, это обычная одежда. Смотри, Мета одета по последнему слову местной моды.— На ней были рваные шкуры и меха, гневное лицо хмуро выглядывало из-под бесформенного капюшона. Он поспешил отвести взгляд.— А мы с тобой одеты в костюмы бродячих певцов. Скоро убедишься, что мы хорошо одеты.

Пора сменить тему и увести разговор от их нелепых нарядов. Он внимательно осмотрел руки и лицо сначала Грифа, затем Меты.

— Ультрафиолетовое облучение и средства для загара подействовали неплохо,— удовлетворенно заметил он и извлек из мешочка на поясе маленькую кожаную шкатулку.— Теперь у вас такая же кожа, как и у туземцев, но кое-что мы упустили. Для защиты от холода и ветра они густо смазывают лиц... Эй, погодите!— воскликнул он, увидев, что пирряне сжали кулаки.— Я не прошу вас смазываться протухшим жиром моропов, которым они обычно пользуются. Вот чистая, нейтральная, лишенная запаха силиконовая мазь, которая послужит вам хорошей защитой. Поверьте мне на слово — она вам пригодится.

Ясон взял комок мази и принялся смазывать себе щеки. Женщина и мальчик нехотя последовали его примеру. Прежде чем они закончили эту процедуру, выражение их лиц стало еще более хмурым. А ему хотелось бы, чтобы они немного расслабились, иначе игра будет окончена, не начавшись. В предшествующие недели его план, получивший всеобщее одобрение, стал постепенно осуществляться.

Начали с запланированного «отступления» с планеты, затем основали базу в этой изолированной долине. Ее со всех сторон окружали вертикальные утесы, делая совершенно недоступной с земли. Небольшое плато среди отвесных скал, на котором находился вновь сооруженный поселок, по существу было природной тюрьмой. Поселок же населяла озлобленная семья кочевников—пятеро мужчин и шесть женщин, которые были украдены из своего племени с помощью нервно-паралитического газа. Их одежда и утварь, по возможности вычищенные и дезинфицированные, достались Ясону, так же как и их моропы. Все было готово, чтобы внедриться в армию Темучина... если только Ясону удастся уговорить этих двух пиррян подчиниться местным обычаям.

— Идемте,— сказал Ясон.— Подошла ваша очередь.

Просторные помещения «Драчуна» использовались в качестве базы, хотя рядом было собрано из готовых блоков несколько зданий. Направившись по коридору к трюму, они встретили Теку, который шел им навстречу

— Меня послал Керк,— сказал он.— Все готово.

Ясон кивнул и пошел дальше. Уже передав сообщение, Тека обратил внимание на их экзотические наряды и вымазанные мазью лица, на которых застыло гневное выражение. Это так не гармонировало с пластиком и металлом коридоров! Тека перевел взгляд с одного лица на другое, потом указал на Мету.

— Знаешь, на кого ты похожа?— спросил он и совершил большую ошибку, ехидно улыбнувшись.

Мета двинулась на него, разъяренно фыркнув, но Гриф оказался ближе. Сжав кулак, он изо всех сил ударил Теку в солнечное сплетение. Грифу было только девять лет, но он был пиррянином. Тека не ожидал нападения и не был готов к нему. Он произнес только «уф», когда воздух вырвался из его груди, и сел на пол.

Ясон ждал смертоубийства.

Трое борющихся пиррян — и все в ярости! Но рот Теки оставался открытым, глаза — округлившимися. Он недоуменно переводил взгляд с одной меховой фигуры на другую.

Первой рассмеялась Мета, а мгновением позже — Гриф. Ясон с облегчением присоединился к ним. Пирряне смеются редко, и только над чем-нибудь действительно нелепым и смешным. Напряжение спало, они хохотали до слез и захохотали еще сильнее, когда покрасневший Тека поднялся на ноги и рассерженный ушел.

— Что случилось? — спросил Керк, когда они вышли на холодный ночной воздух.

— Ты никогда не поверишь, если я расскажу,— ответил Ясон.— Это последний?

Он указал на усыпленного моропа, спеленутого крепкой сетью. Ракетный катер с ревом навис нзд ними, с него свисал трос с крюком на конце.

— Да, остальные два уже на месте, козы тоже там. Вы отправитесь следующим рейсом.

Они молча следили, как крюки зацепили за кольца сети. Катер взлетел. Ноги моропа безжизненно свешивались в воздухе. Мгновение — и катер исчез во тьме.

— А как насчет снаряжения?— спросил Керка Ясон.

— Оно тоже на месте. Мы установили для вас камач и разместили в нем все необходимое. А вы впечатляюще выглядите в этих нарядах. Думаю, что первое время вам будет не по себе в этой одежде.

В словах Керка не было скрытого смысла. В холодной ночи, с пробирающим до костей ветром, их мохнатые костюмы не казались столь неуместными. Они защищали не хуже герметического электрокостюма Керка. Пожалуй, даже лучше. В отличие от Керка их лица были защищены мазью.

Ясон внимательно посмотрел на пиррянина.

— Тебе надо пройти внутрь,— сказал он,— или растереть щеки. Кажется, ты их отморозил.

— Похоже, что так. Если я вам больше не нужен, я пойду.

— Спасибо за помощь.

— Удачи вам,— Керк пожал всем троим руки.— Мы организуем в радиорубке постоянное дежурство, так что вы в любое время сможете связаться с нами.

Они молча ждали возвращения катера. И быстро погрузились. Полет на равнины не занял много времени, что было весьма кстати: после холодного ночного воздуха в кабине было жарко и душно, как в тропиках.

Когда, высадив их, катер улетел, Ясон показал на округлые очертания камача.

— Идите туда и чувствуйте себя как дома,— сказал он.— Я хочу убедиться, что моропы надежно связаны и не убегут, когда очнутся. Внутри вы найдете портативный атомный светильник и обогреватель. В последний раз воспользуемся благами цивилизации.

Когда он закончил свои дела, камач уже нагрелся; в щели вокруг входного полога пробивался свет. Ясон завязал полог за собой и, как и остальные, сбросил тяжелые шкуры. Потом извлек из ящика железный котел и налил в него воды из кожаного мешка. Мешки с водой стояли рядом с пластиковыми сосудами, вода в которых была не только чище, но и другой на вкус. Ясон поставил котел на нагреватель. Мета и мальчик сидели молча, следя за каждым его движением.

— Это чар,— сказал он, отламывая кусок от большого темного брикета.— Его делают из листьев местного кустарника — их увлажняют и прессуют в блоки. Вкус вполне сносный, и мы должны научиться употреблять его.— Он бросил кусок в воду, которая тут же подернулась отвратительным пурпурным налетом.

— Мне не нравится его вид,— сказал Гриф, подозрительно глядя на котел.— Не думаю, что мне понравится и вкус.

— Тебе все равно придется попробовать; если мы хотим, чтобы нас не разоблачили, то должны жить, как эти кочевники. Кстати, наш разговор напомнил мне об одной важной вещи...

Говоря это, Ясон отвернул рукав и начал отстегивать провод, что соединял пистолет с кобурой. Мета и Гриф смотрели на него, вытаращив глаза.

— Что случилось? Что ты делаешь? — удивилась Мета, когда он снял пистолет и сунул его в металлический ящик. Пирряне носят оружие днем и ночью. Для них немыслима жизнь без оружия.

— Снимаю пистолет,— спокойно объяснил он.— Если я выстрелю из него или если кто-нибудь из туземцев его увидит, все обнаружится. Теперь давайте ваши.

Не успел он договорить, как раздался резкий щелкающий звук, и пистолеты оказались в руках их владельцев, выскочив из кожаной одежды. Ясон спокойно смотрел на устремленные на него стволы.

— Вот это я и имел в виду. Как только вас что-то взволнует, сразу — щелк — и выскакивает пистолет. Это уж от вас не зависит, просто срабатывает рефлекс. Мы должны будем спрятать наши пистолеты в укромном месте, чтобы их можно было использовать в случае необходимости, но нельзя было бы обнаружить. С туземцами придется справляться их же оружием. Смотрите.

Пистолеты прыгнули обратно в кобуру.

Теперь внимание пиррян привлекла выставка, которую предложил им Ясон. Он развернул тяжелый позвякивавший кожаный сверток, там оказались мрачного вида ножи, мечи, дубинки и булавы.

— Прелестно, не правда ли?— осведомился он, и его спутники закивали в знак согласия.— Дети и конфеты: пирряне и оружие. Мы будем вооружены не хуже любого туземца, по сути, даже лучше, ибо всякий пиррянин стоит трех варваров. Во всяком случае я надеюсь, что это так. К тому же наше оружие имеет преимущества: это копии местных изделий, но изготовленные из нашей лучшей стали. Так что все и прочнее, и острее. А теперь давайте мне ваши пистолеты.

На этот раз пистолет появился только в руке Грифа, да и тот настолько владел собой, что оружие тут же нырнуло обратно в кобуру. Потребовалось добрых пятнадцать минут улещивания и уговоров, чтобы Мета рассталась со своим оружием, а чтобы разоружить мальчика, потребовалось еще два часа.

Наконец это было сделано, и Ясон раздал полные кружки чара своим несчастным партнерам — оба они сжимали мечи, чтобы хоть как-то утешиться

— Я знаю, что эта штука ужасна,— сказал он, глядя на их разочарованные лица.— И я не требую, чтобы вы изображали блаженство. Но по крайней мере научитесь пить его так, чтобы не казаться отравленными.

К моменту, когда нужно было готовиться к сну, пирряне несколько привыкли к отсутствию пистолетов — все реже бросали они испуганные взгляды на свою правую руку. Ясон раскатал спальные шкуры-мешки, в то время как остальные прятали оружие.

— Пора спать,— заявил Ясон.— Нам придется подняться очень рано, чтобы успеть добраться до нужного места. Там небольшая орда кочевников движется к главному лагерю Темучина, мы присоединимся к ним, это позволит нам приглядеться к жизни йарваров, потренироваться, приобрести кое-какие навыки, чтобы примкнуть к главным силам, не привлекая особого внимания.

Ясон поднялся до рассвета, спрятал все предметы, чуждые здешней цивилизации, в металлический ящик и только после этого разбудил остальных. Он оставил три саморазогревающихся пищевых набора, но решил не открывать их, пока не будет полностью нагружен эскунг. Для первого раза это была тяжелая, требующая времени работа, и Ясон чувствовал большое облегчение от сознания, что его нетерпеливые, разгневанные пирряне безоружны... Кожаное покрывало камача сняли, выкопали поддерживающие его железные столбы. Их подвязали к четырехугольной раме с колесами, как опоры для остального груза. Солнце уже стояло высоко над горизонтом. Несмотря на ледяной, пронизывающий ветер, они взмокли, прежде чем все было погружено на эскунг. Моропы громко хрустели травой, набивая желудки, козы паслись, рассыпавшись по округе. Мета выразительно следила за тем, как они пасутся, как едят, и Ясон понял намек.

— Идемте,— сказал он,— остальное сделаем после завтрака.

Он прижал клапан своего самоподогревающегося пакета с едой, оттуда вырвался горячий пар. Они извлекли пластмассовые ложки и молча принялись за еду.

— Ну, нас долг зовет, — объявил Ясон.— Мета, вырой своим ножом яму поглубже, чтобы спрятать пакеты. Я оседлаю моропа, а одного запрягу в эскунг... Гриф, бери ведро, оно там, наверху, и собери весь навоз. Не стоит пренебрегать местными ресурсами.

— Собери что!?

Ясон фальшиво улыбнулся и ткнул пальцем в направлении крупных травоядных.

— Помет. Вот эти штуки. Мы их высушим и будем использовать как топливо для обогрева и приготовления пищи.

Он взвалил на спину седло, сделав вид, что не слышит ответа мальчика.

Ясон не раз наблюдал, как кочевники седлают этих больших животных и даже сам немного практиковался, но это было делом не легким. Моропы оказались послушными, но невероятно глупыми существами, которые признают только действие грубой силы. Ко времени, когда можно было пускаться в путь, все трое устали. Ясон указывал дорогу, сидя на одном из животных. Мета ехала на другом, а Гриф, вскарабкавшись на самый верх багажа, правил эскунгом и присматривал за козами. Козы бежали следом, срывая по дороге траву,— они держались поближе к хозяевам, которые предоставляли им жизненно необходимые воду и соль.

К полудню, устав от верховой езды, они заметили облако пыли. Оно двигалось впереди, наискосок пересекая их путь.

— Сидите спокойно, но держите оружие наготове, я буду разговаривать,— приказал Ясон.— Пока я буду вести переговоры, прислушивайтесь к их жаргону, чтобы позже вы могли говорить на нем сами.

Подъехав ближе, они рассмотрели темную группу моропов и рассыпанные вокруг пятнышки козьих стад. Три моропа, отделившись от основной группы, рысью направились к ним. Ясон знаком приказал своему отряду остановиться, а сам с проклятьем всем своим весом налег на узду, чтобы его упрямый мороп прекратил движение. Когда команда, наконец, дошла до маленьких мозгов животного, оно тут же стало пощипывать траву. Ясон высвободил нож, заметив, что рука Меты непроизвольно сжимается в ожидании отсутствующего пистолета. Всадники с топотом приблизились и остановились прямо перед ними.

У переднего варвара была грязная черная борода и один глаз. Пустая глазница была воспаленной, видимо, глаз он потерял недавно. Его металлический шлем с насечкой венчал череп длиннозубого грызуна.

— Ты кто, сказитель?— спросил одноглазый, перекладывая булаву с шипами из одной руки в другую.— Куда направляешься?

— Я — Ясон, певец и сказитель, направляюсь в лагерь Темучина. А ты кто?

Человек принялся ковырять в зубах черным ногтем.

— Я — Шейнин из племени Крысы. Что ты скажешь о Крысах?

У Ясона не было ни малейшего представления о том, как он должен относиться к Крысам, хотя в голове у него крутилось несколько возможных ответов. Он заметил, что на шлемах у остальных всадников красуются такие же черепа, явно черепа грызунов. Символ их племени... Очевидно, у каждого племени свой череп. Тут он вспомнил также, что у Орайела не было подобного украшения, и что сказители стоят вне межплеменных конфликтов.

— Я приветствую Крыс,— сымпровизировал он.— Крысы — одни из лучших моих друзей.

— У тебя была вражда с Крысой?

— Никогда! — ответил Ясон, явно оскорбленный таким предположением.

Шейнин казался удовлетворенным и продолжал ковыряться в зубах.

— Мы тоже идем к Темучину,— проговорил он неразборчиво: палец во рту мешал ему говорить.— Я слышал, что Темучин объединяет всех против Горных Ласок, и я хочу присоединиться к нему. Поедешь с нами, вечером споешь для меня.

— Я тоже ненавижу Горных Ласок. Буду петь для тебя вечером.

Послышалась хриплая команда. Трое всадников развернулись и поскакали прочь. Ясон со спутниками последовал за ними и вскоре примкнул к медленно движущимся моропам. Пришлось следить, чтобы их козы не смешались с другими.

— Все, что нужно козам для полного счастья, это потеряться,— сказал Ясон, кашляя в густом облаке пыли, висящей в воздухе.— Как только остановимся, вы позаботитесь, чтобы наши животные никуда не делись.

— Ты не собираешься помогать нам? — холодно спросила Мета.

— Это общество ориентировано на мужчин, и в нем подобные вещи просто не приняты. Я буду помогать вам в шатре, но не на виду у всех.

День оказался коротким, что по достоинству оценили трое инопланетников. Вскоре кочевники достигли цели сегодняшнего перегона — колодца. Ясон, окоченевший и усталый, спрыгнул на землю и принялся растирать ноги, чтобы восстановить кровообращение. Мета и Гриф сгоняли и спутывали протестующих коз, что заставило Ясона предпринять прогулку по лагерю, дабы избежать убийственных взглядов Меты. Его интересовал колодец, и он подошел поближе. Здесь собирались только мужчины и юноши — похоже, существовало какое-то табу, связанное с водой. И это понятно, ибо здесь вода и жизнь были тесно связаны.

Над колодцем возвышалась пирамида из камней. Когда мужчины убрали камни, обнаружилась покореженная железная крышка. Она была густо смазана, чтобы предотвратить коррозию, но камни поцарапали смазку, и на крышке проступили следы ржавчины. Когда крышку откинули, один из мужчин снова тщательно смазал ее с обеих сторон. Сам колодец имел около метра в диаметре и был очень глубоким; стены его были выложены камнями, тщательно подогнанными друг к другу и без всякой извести. Камни были очень древними, они сильно вытерлись у отверстия колодца за столетия пользования им. Ясон спросил себя, кто мог быть строителем такого колодца?

Воду из колодца брали самым примитивным способом — опуская железное ведро на веревке, а затем вытаскивая его. Эту работу мог выполнить только один человек — для двоих не хватало места. Приходилось стоять, широко расставив ноги, и изо всех сил тащить веревку. Работа была тяжелая, мужчины часто сменяли друг друга, стоя рядом и разговаривая или разнося по своим камачам наполненные водой кожаные мешки. Ясон занял очередь у колодца и отправился посмотреть, как трудятся его спутники.

Козы были уже привязаны. Мета с мальчиком успела поставить столбы и теперь пыталась натянуть на них кожаный покров. Ясон выполнил свою часть работы, сняв с груды вещей металлический ящик-сейф и усевшись на него. Рваная кожаная обивка ящика скрывала стенки из твердого сплава; сейф имел замок, настроенный на отпечатки пальцев трех пришельцев. Ясон вытащил двухструнную лютню — имитацию музыкального инструмента, который он видел у Орайела,— и замурлыкал себе под нос какую-то песню.

Проходивший мимо воин остановился и начал смотреть, как сооружают камач для певца. Ясон узнал одного из подъезжавших к нему всадников и решил не обращать на него внимания. Он затянул импровизированный применительно к местным условиям вариант песни подгулявших космонавтов.

— Хорошая, сильная женщина, но глупая,— внезапно проговорил воин, указывая пальцем на Мету.— Не может камач поставить.

Ясон не знал, что ответить, и потому ограничился тем, что неопределенно хмыкнул. Воин продолжал стоять, почесывая бороду, и откровенно восхищался Метой.

— Мне нужна сильная женщина. Дам тебе за нее шесть коз.

Ясон видел, что не только сила восхитила воина. Мета, разгоряченная непривычной работой, сбросила тяжелую верхнюю шкуру, и ее стройная фигура была куда привлекательнее, чем неуклюжие квадратные фигуры женщин племени. Чистые волосы, целые зубы, лицо не обезображено шрамами и рубцами.

— Ты не захочешь ее,— сказал Ясон.— Она долго спит, много ест, да и стоит дорого. Я отдал за нее дюжину коз.

— Я дам тебе десять,— бросил воин, хватая Мету за руку, чтобы оттащить в сторону и получше разглядеть.

Ясон содрогнулся. Возможно, женщины их племени позволяли обращаться с собой подобным образом, но Мета определенно по позволит. Ясон ждал взрыва, но Мета на удивление просто выдернула руку и вернулась к своей работе.

— Иди сюда,— сказал Ясон мужчине. Он решил вмешаться, чтобы дело не зашло слишком далеко,— лучше выпьем. У меня есть хороший ачад.

Но было поздно. Как это так, какая-то женщина оказала сопротивление воину! Он закричал от гнева и ударил ее кулаком в ухо, а потом вновь схватил за руку и потащил.

Мета пошатнулась от неожиданного удара, тряхнув головой. Когда он снова поволок ее за собой, она не сопротивлялась, а лишь откинулась назад. Потом резко выдернула руку и ребром ладони ударила воина по кадыку, разбив его и лишив насильника голоса. Она стояла в ожидании, а воин, согнувшись вдвое и хрипло кашляя, выплевывал кровь.

Ясон хотел прыгнуть вперед и встать между ними, но прежде чем он успел сделать хоть шаг, все было кончено.

У воина были неплохие боевые навыки, но у Меты они были лучше. Воин распрямился, кровь стекала по его подбородку, а в руке был зажат нож. Он сделал шаг вперед, примериваясь, как лучше нанести удар.

Мета обеими руками перехватила его запястье, не давая ножу приблизиться к своему горлу. Она выворачивала руку воина до тех пор, пока не завела ее ему за спину, а затем нажала с такой силой, что нож вывалился из онемевших пальцев. Она могла бы ограничиться этим, но, будучи пиррянкой, не ограничилась.

Мета успела подхватить нож, не дав ему коснуться земли, выпрямилась и косо ударила воина, всадив его по рукоятку в легкие и сердце. Воин был убит мгновенно. Когда она отпустила его, он беззвучно упал на землю.

Многие кочевники оказались свидетелями этой схватки, гул изумления потряс воздух. Одна из женщин, неуклюже переваливаясь, подошла к воину и молча взяла его за руку. Когда она выпустила ее, рука безжизненно упала.

— Мертвый! — проговорила женщина удивленно и с испугом посмотрела на Мету.

Ясон отпрыгнул к сейфу и прижал палец к соответствующему месту. Послышался характерный щелчок — ящик был открыт.

— Оба, ко мне! — скомандовал Ясон на языке, непонятном собравшейся толпе.— Берите оружие и стойте рядом. Если дело обернется плохо, вот тут газовые ракеты и пистолеты. Но это последний резерв. Нам тогда придется перебить все племя.

Шейнин, окруженный группой воинов, пробрался через толпу и недоверчиво посмотрел на мертвого.

— Твоя женщина убила этого человека его собственным ножом?

— Да, но по его вине. Он потащил ее и ударил, а потом хотел убить. Это была самозащита, спроси любого.

Со стороны толпы послышался одобрительный гул.

Вождь казался больше изумленным, чем рассерженным. Он перевел взгляд с трупа на Мету, затем важно подошел, взял Мету за подбородок и, поворачивая ее голову то вправо, то влево, стал рассматривать. Ясон видел ее сжатые до бела пальцы, но она совладала с собой.

— Из какого она племени? — спросил Шейнин.

— Издалека, из-за гор на севере. Племя ее называется пирряне. Могучие бойцы.

Шейнин нахмурился.

— Никогда не слышал о них. Какой у них тотем?

— В самом деле, какой? — задумался Ясон.— Вряд ли крыса или ласка. Каких животных видели мы в горах?

— Орел? — объявил он с уверенностью, которой не ощущал. Однажды он видел птицу, похожую на орла, высоко над вершинами гор.

— Сильный тотем,— сказал Шейнин. Слова Ясона явно произвели на него впечатление. Он посмотрел на мертвого воина и пнул его носком ноги.— У него были моропы, были шкуры. Женщина не может получить их.

Он подозрительно взглянул на Ясона в ожидании ответа.

Найти ответ было нетрудно. Женщина, сама являющаяся собственностью, не могла иметь собственность. А добыча должна переходить к победителю. Но пусть не обвиняют Ясона динАльта в скупости—он готов пожертвовать несколькими второсортными моропами и подержанными шкурами.

— Конечно, они принадлежат тебе, Шейнин. Это справедливо. Я и не думал брать их, вовсе нет! А ночью я побью эту женщину за ее поступок.

Ответ был правильным, и Шейнин принял добычу как должное. Он отвернулся и пошел, бросив через плечо:

— Он не был хорошим бойцом, если его смогла убить женщина. Но у него остались два брата...

Это что-то означало, и Ясону было над чем призадуматься, пока толпа рассеивалась, прихватив с собой мертвеца. Мета и Гриф закончили установку камача и втащили внутрь все их добро. Ясон сам занес сейф и послал Грифа подогнать коз поближе — убийство могло повлечь за собой неприятности,

Они начались даже раньше, чем он ожидал. Послышались глухие удары и резкий крик снаружи. Ясон бросился к выходу. Однако, когда он выскочил, основные события были уже позади.

С полдюжины подростков, видно, родственников убитого, решили отомстить, напав на Грифа. Большинство из них были старше его. Они надеялись быстро расправиться с пареньком и убежать, но получилось иначе. Трое схватили его, намереваясь держать, пока остальные будут бить. Двое из этих троих теперь в беспамятстве лежали на земле — пиррянин стукнул их головами друг о друга, а третий, получив удар ногой в пах, корчился от боли. Гриф коленом прижал к земле шею четвертого и в то же время намеревался сломать ногу пятому, выворачивая ее за спину. Шестой пытался убежать, но Гриф тянулся за ножом, чтобы лишить его этой возможности.

— Брось нож,— крикнул Ясон и помог беглецу сильным пинком под зад.— Нам хватит неприятностей от одного убийства.

Нахмурившийся, лишенный удовольствия от полной победы, Гриф издал воинственный клич и движением колена извлек из своего противника стон. Потом он встал и с презрением наблюдал, как жертвы, хромая, удирают с поля битвы. Сам он отделался быстро черневшим синяком под глазом и порванным рукавом. Ясон, стараясь говорить спокойно, велел ему идти в камач, где Мета приложила к глазу мальчика холодный компресс.

Ясон плотно закрыл входную дверь и посмотрел на все еще возбужденных, рвущихся к новым приключениям на собственную голову пиррян.

— Что ж,— сказал он, пожимая плечами,— никто не скажет, что первое впечатление от нас было слабым.

8

Пусть мечи у них из молний

Несть числа смертям их. Стрелы

Разговор вели в полете,

Заставляя чужеземцев

Наши пастбища покинуть...

— Я говорю голосом Темучина, я Аханкк, его капитан,— произнес воин, отбрасывая в сторону полость на камаче Шейнина.

Ясон прервал свою «Балладу о летающих чужеземцах» и медленно обернулся, чтобы увидеть того, кто вызвал желанный перерыв. Горло его пересохло, и он устал, бесчисленное множество раз повторяя одну и ту же песню. Его рассказ о поражении космических пришельцев был весьма популярен в лагере.

Новоприбывший, несомненно, был офицером высокого ранга. Его нагрудник и шлем сверкали и не были иссечены, наоборот, на них сверкали драгоценные камни. Он вошел, прихрамывая, косолапо ставя ступни, и остановился перед Шейниным. Рука его лежала на рукоятке меча.

— Чего хочет Темучин? — спросил Шейнин, тоже положив руку на меч. Ему не нравились манеры новоприбывшего.

— Он хочет услышать певца по имени Ясон. Певец должен явиться немедленно.

Глаза Шейнина превратились в узкие щелки.

— Сейчас он поет для меня. Когда кончит — поедет к Темучину. Кончай песню,— обернулся он к Ясону.

Для вождя кочевников все остальные вожди равны, и его трудно убедить в обратном. Темучин и его офицеры убеждать умели. Аханкк резко свистнул, и в камач ворвался взвод тяжело вооруженных солдат с натянутыми луками. Шейнина убедили.

— Я устал от этого хрипа,— заявил он, зевая и отворачиваясь.— Лучше буду пить ачад с одной из моих женщин. Все уходите.

В сопровождении почетной охраны Ясон вышел и хотел направиться к своему камачу. Но офицер широкой ладонью толкнул его в грудь.

— Темучин будет слушать тебя сейчас, иди сюда.

— Убери руку,— сказал Ясон тихо, чтобы не слышали солдаты, что стояли поближе.— Я надену лучший костюм и натяну новую струну на свой инструмент, одна из струн порвана.

— Иди туда, куда тебе приказывают,— громко сказал Аханкк, снова толкнув Ясона и не собираясь убрать руку.

— Вначале мы зайдем в мой камач. Он тут рядом.— На этот раз Ясон говорил громко, что не помешало ему перехватить руку офицера и сжать его пальцы. Это всегда болезненно, и не удивительно, что усиленная пиррянской гравитацией рука вызвала у офицера ощущение, что ему расплющивают кисть. Он сморщился от боли и неуклюже левой рукой потянулся за мечом.

— Если ты выхватишь меч, я убью тебя ножом,— сказал Ясон и прижал острый конец лютни к животу Аханкка.— Темучин приказал привести меня, а не убивать. Он рассердится, если мы подеремся. Ну, что ты выбираешь?

Офицер какое-то время сопротивлялся, губы его искривились от гнева. Потом он выпустил меч.

— Сначала мы зайдем в твой камач, чтобы ты надел что-нибудь поприличнее этих лохмотьев,— громко приказал он.

Ясон отпустил его руку и пошел вперед, готовый на любой выпад офицера. Но тот спокойно шел сзади, растирая онемевшие пальцы, однако взгляд, которым он следил за Ясоном, был полон откровенной ненависти. Ясон передернул плечами. Он нажил себе врага. Но ему непременно надо было побывать в своем камаче.

Путешествие с Шейниным и его племенем было утомительным, но терпимым. Родственники убитого больше не беспокоили. Ясон использовал время, упражняясь в песенном искусстве и изучая обычаи и культуру кочевников. Они достигли лагеря Темучина и расположились там неделю назад.

Лагерь — не совсем точное определение, так как кочевники рассеялись на многие километры вдоль мелкого, грязного ручья, который они называли рекой. Видно, это и в самом деле была самая большая река их равнины. Животные нуждались в траве, потому каждому племени отводился большой участок. Собственно военный лагерь находился в центре, но Ясон еще там не бывал. Он и не торопился. Ему хватало материалов и наблюдений в окрестностях. Пока у него еще не было достаточной уверенности в себе, чтобы проникнуть в самое сердце врага; к тому же Темучин однажды уже видел его и произвел на Ясона впечатление человека с отличной памятью. Кожа Ясона потемнела, специальный препарат ускорил рост густых усов, которые свисали у него до подбородка по обе стороны рта. Тека вставил ему в ноздри пробки, изменившие форму носа, и Ясон надеялся, что этого будет достаточно. Теперь он задавал себе вопрос, как и что мог слышать о нем вождь?

— Быстро вставайте! — крикнул он в открытый вход своего камача.— Я иду к великому Темучину и должен одеться соответственно случаю!

Мета и Гриф, не двигаясь, смотрели на Ясона и вошедшего следом за ним офицера.

— Побольше шума,— сказал Ясон по-пиррянски.— Суетитесь и делайте вид, что взволнованы. Предложите этому элегантному неряхе выпить. Отвлеките его внимание от меня.

Аханкк принял напиток, но с Ясона глаз не спускал.

— Бери,— сказал Ясон, протягивая лютню Грифу,— надень на эту штуку новую струну или делай вид, что надеваешь, если не сможешь найти запасную. И попридержи свой характер, когда я толкну тебя. Это часть спектакля.

Гриф нахмурился, но в остальном вел себя вполне как надо, даже когда Ясон толкнул его, приказав заняться лютней. Ясон снял куртку, натер свежей мазью лицо, слегка смазал и волосы, как того требовали хорошие манеры, затем открыл сейф. Он порылся в нем, вытащил свою лучшую куртку, незаметно зажав в ладони маленький предмет.

— Теперь слушайте... — Он по-прежнему говорил но-пиррянски.— Меня отведут к Темучину, избежать этого невозможно. Я взял с собой один из дентофонов, а два оставил здесь, на самом верху. Как только я уйду, возьмите их, держите связь и будьте настороже. Не знаю, как пройдет мое свидание с вождем, но я буду постоянно на связи. Могут потребоваться быстрые действия. Держитесь бодро и не отчаивайтесь. Мы их одолеем.

Надевая куртку, Ясон прикрикнул на межъязыке:

— Подайте лютню, да побыстрее! Если что-нибудь случится, пока меня не будет, я побью вас обоих.

Он вышел.

Они ехали свободной группой. Возможно, просто случайно но обеим сторонам Ясона постоянно находились солдаты.

Что слышал о нем Темучин и почему хочет его видеть? Всякие предположения были неосновательны. Ясон пытался не думать об этом и сосредоточить внимание на окружающем, но мысли все равно возвращались к Темучину.

Послеполуденное солнце стояло низко над камачами, когда они приблизились к военному лагерю. Здесь не было стад, а шатры располагались аккуратными рядами. В конце широкой улицы в окружении копьеносцев стоял большой черный камач. Ясон сразу понял, кому он принадлежит. Он слез со своего моропа, взял под мышку лютню и пошел за офицером, стараясь выглядеть гордым, но не надменным. Аханкк прошел вперед, чтобы сообщить о прибытии певца. Как только он скрылся, Ясон сунул в рот дентофон, языком пристроив его на место. Дентофон укрепился как раз над верхним правым коренным зубом и включился автоматически под действием слюны...

— Проба... проба... Вы меня слышите? — едва шевеля губами, прошептал он: миниатюрный передатчик мог транслировать голос в диапазоне от шепота до крика.

— Слышим отчетливо,— прозвучал в его ушах голос Меты; слышать его мог только Ясон. Колебания сообщались зубу, от него — костям черепа, а потом воспринимались ухом.

— Иди вперед! — грубо крикнул Аханкк, прервав радиопереговоры, и схватил Ясона за руку.

Ясон выдернул руку и, не обращая на него внимания, вошел и остановился перед человеком, сидевшим в кресле с высокой спинкой. Темучин отвернулся, разговаривая с двумя офицерами, и это было к лучшему, так как Ясон едва сдержал удивленный возглас при виде трона, на котором восседал вождь. Это было тракторное сиденье, поддерживаемое стволами самозарядных винтовок. Со стволов свешивались гроздья человеческих пальцев; от одних остались только кости, на других были лохмотья черного мяса. Темучин — убийца пришельцев, и доказательства были налицо.

Когда Ясон подошел поближе, Темучин повернулся и посмотрел на него холодным, лишенным выражения взглядом. Ясон поклонился, скорее из желания избежать этого взгляда, чем показаться почтительным. Узнал ли его Темучин? Отращенные усы и пробки в носу вдруг показались ему жалким маскарадом. Нужно было сделать больше. Темучин в тот раз видел его совсем близко. Конечно, он узнает его... Ясон медленно выпрямился. Холодные глаза вождя по-прежнему были устремлены на него. Темучин молчал.

Ясон колебался. Ждать, пока Темучин заговорит первым? Так поступил бы Ясон — он постарался бы заставить противника, заговорив первым, раскрыть свои карты.

Но разве этого ожидают от странствующего певца? Певец должен испытывать трепет, что бы ни было у него за душой.

— Ты послал за мной, великий Темучин. Я горд этой честью..— Он снова поклонился.— Ты хочешь, чтобы я пел для тебя?

— Нет,— холодно сказал Темучин.

Ясон придал лицу выражение изумления.

— Не нужно песен? Но тогда чего же хочет великий вождь племен от бедного странника-сказителя?

Темучин одарил его враждебным взглядом. Ясон спросил себя, насколько эта враждебность была истинной, а насколько — определенной манерой поведения, чтобы держать туземцев в постоянном страхе.

— Сведений,— сказал Темучин, и в этот момент во рту Ясона ожил дентофон.

Голос Меты произнес:

— Ясон, тревога. Вооруженные люди снаружи приказывают нам выйти. Они говорят, что иначе убьют нас.

— Обязанность сказителя—рассказывать и учить. Что ты хочешь знать? — спросил ок и беззвучно зашептал: — Не используйте пистолеты. Сопротивляйтесь, я попытаюсь помочь.

— Что это? — угрожающе наклонился над ним Темучин.— Что ты шепчешь?

— Ничего. Это просто... — Как сказать на межъязыке «нервное состояние»? — Это привычка сказителей, мы повторяем про себя слова песен, чтобы не забыть.

Темучин откинулся на спинку своего импровизированного кресла. На лбу его обозначилась резкая морщинка. Ему явно не нравилось поведение Ясона. Не нравилось оно и самому Ясону. Но как помочь Мете и Грифу?

— Они ворвались! — зашелестел ее голос.

— Расскажи мне о племени пиррян,— неожиданна проговорил Темучин.

Ясон покрылся потом. У Темучина, должно быть, есть в племени Шейнина шпион или сам Шейнин добровольно рассказал ему об этом. А семья убитого, видно, решила отомстить, воспользовавшись тем, что Ясона нет в лагере,

— Пирряне? Это просто такое племя. Зачем тебе знать о них?

— Что? — Темучин вскочил на ноги и схватился за меч.— Ты осмеливаешься задавать мне вопросы?

— Ясон!

— Нет, подожди... — Ясон чувствовал, как на его смазанном лице испарина превратилась в крупные капли пота.— Просто я плохо говорю на межъязыке. Что ты хочешь о них знать? Вот что я хотел спросить.

— Их много... у них мечи и щиты... они все напали на Г рифа...

— Я никогда не слышал об этом племени. Где они пасут свои стада?

— В горах.... на севере. В горных- долинах... Ну, понимаешь...

— Гриф упал... Я не могу справиться с ними!

— Что это значит? Ты что-то скрываешь! Ты что, не знаешь закона Темучина? Награда тем, кто со мной. Смерть тем, кто против меня. Медленная смерть тем, кто пытается предать меня.

— Медленная смерть? — спросил Ясон, прислушиваясь к молчавшему дентофону.

Темучин молча смотрел на него.

— Ты многого не знаешь, певец, и что-то в тебе, я чувствую, не так. Я покажу кое-что — это подбодрит тебя и заставит говорить свободнее.

Он поднял руку, и один из дежурных офицеров выступил вперед.

— Принесите Дейна.

Что это, приглушенное дыхание? У Ясона не было уверенности...

Он вновь перенесся в камач вождя и с удивлением увидел человека, привязанного к носилкам. Шею его стягивала веревка, но он не пытался ослабить ее: вместо пальцев у него были окровавленные обрубки. На голых ногах пальцы тоже были обрублены.

— Медленная смерть,— сказал Темучин, пристально глядя на Ясона.— Дейн предал меня и перешел на сторону Горных Ласок. Он здесь уже много дней. Каждый день ему отрубают по суставу. Но сегодня он умрет.

Вождь поднял руку.

Человек не мог сопротивляться. Тонкие кожаные ремни глубоко врезались в его запястья и лодыжки. Солдаты прижали его правую руку к земле, и один из них взмахнул топором. Рука отлетела в сторону, истекая кровью. Солдат методично отрубил и вторую руку, а затем обе ноги.

— Он мог жить еще немало дней, пока у него оставались руки и ноги,— сказал Темучин.— Если бы он продержался подольше, я, может, и помиловал бы его. Завтра ли, дня через три. А может, и нет. Я слышал о человеке, который продержался так целый год, пока не настал его последний день.

— Любопытно,— сказал Ясон.— Я слышал об этом обычае, но вижу впервые.— Нужно было срочно что-то предпринять. Он услышал топот моропов и крики снаружи.— Ты слышишь? Слышишь свист?

— Ты сошел с ума? — удивленно спросил Темучин. Он гневно взмахнул рукой, и лишившегося сознания человека унесли вместе с его отрубленными конечностями.

— Этот свист... — сказал Ясон, пробиваясь к выходу.— Я должен выйти. Сейчас я вернусь.

Офицеры в шатре были ошеломлены не меньше самого Темучина. Никто никогда не прерывал так аудиенцию у вождя.

— Одну минутку, я сейчас.

— Стой! — крикнул Темучин, но Ясон был уже у выхода. Охранник преградил ему мечом путь. Но Ясон толкнул его плечом, и тот покатился по земле.

Охрана, стоявшая снаружи, не обратила на него внимания: они следили за теми, кто входит. Двигаясь спокойно, но быстро, Ясон повернул направо и достиг угла камача раньше, чем преследователи выскочили наружу. Сзади послышались крики, и охота началась. Ясон завернул за угол и изо всех сил побежал вдоль стены.

В отличие от маленьких круглых камачей этот был прямоугольным; Ясон достиг следующего угла и свернул за него раньше, чем разъяренная охрана смогла увидеть, куда он делся. Крики продолжали звучать позади, а он изо всех сил бежал вдоль стены. Только обежав вокруг камача, он замедлил шаг и повернул за последний угол.

Преследователи рассыпались во все стороны, их крики звучали в отдалении, как собачий лай. Два охранника у входа тоже приняли участие в охоте, а все, кто стоял поблизости, оглядывались по сторонам. Ясон спокойно подошел ко входу [1 проскользнул внутрь. Темучин, гневно шагавший по камачу, услышал его шаги.

— Ну! — крикнул он.— Поймали?.. Ты?! — Отступив на шаг, он выхватил сверкающий меч.

— Я твой верный слуга, Темучин,— спокойно сказал Ясон, разводя руками, но не отступая.— Я пришел сообщить тебе о нарушении твоего указа.

Темучин не ударил. Он опустил меч.

— Говори быстрее. Твоя смерть в моей руке.

— Мне известно, ты запретил стычки среди тех, кто служит тебе. Но люди напали на мою служанку, которая убила воина, что без причины избил ее. Я был рядом с ней с того дня, как это случилось, и до сего дня. Я попросил достойного доверия человека, чтобы, когда я уеду, он следил за ней и сообщал мне. Я услышал его свист: он не осмеливался войти в камач Темучина. Только что я разговаривал с ним. Вооруженные люди напали сейчас на мой камач и взяли моих слуг. Но я слышал, что для всех, кто служит Темучину, существует один закон. Я прошу у тебя справедливости.

Ясон услышал позади себя топот. В камач вбежали преследователи. Они остолбенели, недоуменно глядя друг на друга, при виде стоявших лицом к лицу Ясона и Темучина с мечом в руке.

Темучин смотрел на Ясона, меч слегка подрагивал в его руке. В тишине было ясно слышно, как клацкали его зубы, когда он воткнул острие меча в грязный пол.

— Аханкк! — выкрикнул он, и офицер выскочил вперед, хлопнув себя по груди.— Бери четыре руки людей и скачи в племя Шейнина из клана Крыс...

— Я могу показать... — прервал его Ясон.

Темучин повернулся к нему, приблизив лицо так, что Ясон ощутил его дыхание на своих щеках, и бросил:

— Заговоришь еще раз без моего разрешения — умрешь!

Ясон молча кивнул. Он знал, что и так перегнул палку.

Помолчав, Темучин снова обратился к офицеру:

— Отправляйся к Шейнину и прикажи ему выдать тех, кто захватил пиррянских слуг. Приведи их сюда.

Аханкк рванулся к выходу, салютуя по пути; в окружении Темучина повиновение ценилось выше вежливости.

Темучин в дурном расположении ходил взад-вперед, офицеры молча жались к стенам, если не могли выскользнуть наружу. Только Ясон стоял прямо — даже тогда, когда разъяренный вождь поднес к его носу кулак.

— Почему я позволяю тебе все это? — спросил он с холодной яростью.— Почему?

— Могу я ответить? — осведомился Ясон спокойно.

— Говори! — проревел Темучин, нависая над ним, как падающая гора.

— Я вышел из камача Темучина потому, что это был единственный способ добиться справедливости. А в справедливости великого вождя я был уверен.

Темучин молчал, но глаза его гневно сверкали.

— Сказители не знают племени и не носят тотема,— продолжал Ясон.— Так и должно быть, ибо они ходят от племени к племени и не хранят верность. Но я должен сказать тебе, что родился я в племени пиррян. Они прогнали меня, и потому я стал сказителем.

Темучин не задал напрашивавшегося вопроса, и Ясон вынужден был продолжать. Нельзя допустить, чтобы молчание затянулось.

— Я должен был уйти, потому что... Мне трудно говорить об этом... По сравнению с другими пиррянами... я слишком слаб и труслив...

Лицо Темучина налилось кровью. Он было открыл рот, но вдруг разразился хохотом. Все еще хохоча, он подошел к трону и упал на него. Никто не знал, как вести себя. Все молчали. Ясон позволил себе слегка улыбнуться, но ничего не сказал. Темучин жестом подозвал слугу с кожаным кувшином ачада и одним глотком осушил сосуд. Хохот перешел в посмеивание, а потом и замер совсем. Вождь снова был холоден, он полностью овладел собой.

— Я доволен,— сказал он.— Мне редко доводится смеяться. Ты очень умен, пожалуй, даже слишком, когда-нибудь оттого и умрешь. Продолжай рассказ о своих пиррянах.

— Мы живем на севере на высокогорных долинах и редко спускаемся с гор.— Ясон подготовил этот рассказ загодя, еще до того, как присоединился к кочевникам, теперь настало время испробовать его.— Мы верим в силу, но верим и в закон. Однако мы редко покидаем наши долины и убиваем всех, кто осмелится нарушить наши границы. Наш тотем — Орел, он означает силу, и любая наша женщина способна убить воина чужого племени голыми руками. Мы слышали, что Темучин принес на равнины закон, поэтому меня послали сюда, чтобы я узнал правду. Если это на самом деле так, пирряне присоединятся к Темучину...

Оба они внезапно взглянули на вход: Темучин, услышав крики команды и топот моропов, Ясон—голос в дентофоне, который едва слышно произнес: — Ясон...

Он не разобрал, кто это говорил — Мета или Гриф.

Аханкк с воинами вошел в камач. Воины волокли за ним пленников. Их было двое. Один, раненый, истекал кровью, другой был невредим. Ясон узнал в них двух кочевников из племени Шейнина. Следом внесли и положили у стены Мету и Грифа, окровавленных, избитых, недвижимых. Гриф открыл неповрежденный глаз, прошептал «Ясон» и снова потерял сознание. Ясон было двинулся к нему, но овладел собой и заставил себя остановиться, сжав кулаки так, что ногти вонзились в ладони

— Докладывай,— приказал Темучин.

Аханкк сделал шаг вперед.

— Мы сделали так, как ты приказал, Темучин. Быстро прибыли в это племя, и Шейнин указал нам камач. Мы пошли туда и должны были убивать, чтобы заставить их подчиниться. Никто не убежал. Двое захвачены в плен. Рабы дышат, думаю, они живы.

Темучин в задумчивости потер подбородок. Ясон заговорил:

— Могу я попросить у Темучина разрешения задать вопрос?

Темучин пристально посмотрел на него долгим взглядом, затем кивнул в знак согласия.

— Какое наказание следует за неповиновение приказу и нападение в пределах лагеря?

— Смерть. Разве есть другое наказание?

— Тогда я отвечу на твой вопрос, который ты задал раньше. Ты хочешь знать, каковы пирряне. Я самый слабый из них. Я сражусь с этим нераненым пленником и убью его одной рукой, вооруженный только кинжалом, убью одним ударом. Неважно, как он будет вооружен. Даже если ему дадут меч. А он, похоже, неплохой воин.

— Да,— сказал Темучин, глядя на рослого и сильного человека, который был на голову выше Ясона.— Это хорошая мысль.

— Привяжи мне руку,— обратился Ясон к охраннику рядом, заводя свою левую руку за спину. Пленник все равно обречен на смерть, а если его смерть принесет пользу, то человек искупит все грехи.

«Становишься лицемером, Ясон?» — спросил он себя и не нашел ответа. В обвинении была большая доля правды. Он всегда ненавидел смерть, насилие и стремился их избегать. А теперь явно искал их.

Он взглянул на бездыханную Мету, скорчившуюся на полу, и нож сам запросился ему в руку. Необычные боевые качества заинтересуют Темучина, а этот невежественный варвар с самодовольной улыбкой так или иначе обречен на смерть. Или будет убит он, Ясон,— ведь он не достаточно четко сформулировал свое предложение и если противнику дадут копье или дубинку, он в несколько минут с легкостью расправится с ним.

Ясон не изменился в лице, когда солдаты освободили воина, а Аханкк протянул ему свой собственный длинный двуручный меч. Добрый старина Аханкк: иногда полезно заводить врагов. Он все еще помнит свое поражение, боль в стиснутой руке, и пытается отомстить.

Пиррянин извлек из ножен свой нож с широким лезвием. Он сам выковал его и закалил по древнему способу. Нож был шириной в ладонь, одна сторона его была наточена вдоль всего лезвия, другая — наполовину. Нож мог рубить вверх и вниз, мог вонзаться и весил больше двух килограммов. А сделан он был из лучшей инструментальной стали.

Человек с мечом вскрикнул и, взмахнув оружием, прыгнул вперед. Один удар должен был решить схватку. Он вложит в этот удар весь свой вес — какой нож мог противостоять ему? Ясон спокойно ждал.

Только когда меч начал опускаться, он слегка раздвинул ноги для большей устойчивости и подставил под удар свой нож. Лезвие приняло на себя всю силу удара. Нож едва не вырвался из руки, и Ясон был вынужден опуститься на колено — раздался резкий звон, и меч нападающего раскололся надвое.

Ясон успел заметить растерянное выражение на лице противника, продолжавшего сжимать обломок меча. Сила удара заставила руку Ясона дернуться вниз, потом она продолжила это движение, опустив нож еще ниже, а затем двинулась вверх.

Острие прорвало кожаную одежду, и нож по рукоять вошел в живот. Ясон прыжком изо всех сил налег на нож и нанес противнику глубокую страшную рану, так что лезвие прошло через внутренние органы и остановилось у ключицы. Глаза воина закатились, и Ясон понял, что тот мертв.

Ясон выдернул нож и сделал шаг назад. Труп упал к его ногам.

— Я хочу взглянуть на нож,— сказал Темучин.

— В наших долинах хорошее железо,— Ясон наклонился и вытер нож об одежду убитого.— Мы изготовляем добрую сталь.

Темучин подбросил нож в воздухе и, поймав его, подозвал солдат.

— Держите раненого, вытяните ему шею,— приказал он.

Раненый пытался сопротивляться, но скоро сник перед неизбежной смертью. Двое солдат держали его, третий обеими руками отвел грязные волосы и, держа его лицом вниз, обнажил шею. Темучин подошел, взвесил нож в руке и поднял над головой. Единым усилием опустил он нож на шею пленника, и мясистый звук «чак» нарушил тишину камача.

Солдат отступил назад, и отрубленная голова выпала у него из рук. Брызжущее кровавой струей тело дернулось, и его бесцеремонно оттащили в сторону.

— Мне нравится этот нож,— сказал Темучин. — Я беру его себе.

— Я и намерен был подарить его тебе,— сказал

Ясон, с поклоном, чтобы скрыть неудовольствие. Он должен был предвидеть, что так и будет. Что же, это всего лишь нож.

— Ваши люди знают древнюю науку? — спросил Те-мучин, передавая нож слуге, чтобы тот вытер его.

Ясон оставался настороже.

— Не больше, чем другие племена,— ответил он.

— Но ни одно из них не может делать такое железо.

— Это старый секрет, передаваемый от отца к сыну.

— Могут быть и другие старые секреты? — теперь голос Темучина был холоден и резок, как сталь.

— Возможно.

— Есть один утраченный секрет, о котором ты, может быть, слышал. Одни называют его «порохом», другие — «взрывчаткой». Ты знаешь, что это такое?

В самом деле, что я знаю об этом? Что могут знать? Ясон напряженно размышлял, следя за выражением глаз вождя. Что может бродячий певец варваров знать о таких вещах? А если это ловушка, что следует ответить?

9

Мета не протестовала, когда Ясон промывал ее раны дезинфицирующей жидкостью. Аптечка наложила четырнадцать швов на рану на голове, но это было сделано, пока Мета была без сознания, а потом Ясон наложил на выбритое место повязку. После этого она пришла в себя, но не дергалась и не жаловалась, когда ему пришлось наложить еще два шва на ее разбитую верхнюю губу.

Гриф, тяжело дыша, стонал под мехами, которыми укрыл его Ясон. Раны мальчика были главным образом поверхностными, и аптечка посоветовала покой, с чем Ясон был вполне согласен.

— Теперь тебе нужно отдохнуть, — сказал Ясон.

— Их было слишком много,— сказала Мета,— но мы сделали все, что могли. Дай мне зеркало. Странно, они напали сначала на мальчика. Гриф в конце концов упал. Тогда они бросились на меня, и я не могла больше говорить с тобой.— Она взяла у Ясона полированное стальное зеркало, мельком взглянула в него и протянула обратно.— Я ужасно выгляжу... Это была короткая схватка, я не помню ее ясно. У них были дубинки, а женщины старались бить меня по ногам. Прежде чем упасть, я убила троих или четырех, в том числе одну женщину. Что было дальше?

Ясон взял кожаный мешок с ачадом, откупорил его и переключил скрытый клапан на емкость с пиррянским алкоголем.

— Выпьешь? — спросил он, но Мета отрицательно покачала головой. Ясон сделал большой глоток.— Опуская подробности, скажу, что мне удалось послать за вами отряд воинов. Они привезли вас обоих и двух пленных из племени Крыс. Они теперь мертвы. Одного из них, здоровенного парня, я убил сам, причем в лучшем пиррянском стиле, и не испытываю по этому поводу ни малейших угрызений. Но мне пришлось отдать свой нож Темучину, который сразу же заметил высокий уровень технологии пиррян. Не зря я ковал его вручную — следы этого заметны на лезвии. Он спросил, знаем ли мы, пирряне, о порохе, и это смутило меня. Я увильнул от ответа, сказав, что ничего толком не знаю — только название, но что, возможно, другие в нашем племени знают больше моего; думаю, он вспомнит об этом в свое время. Он абсолютно непредсказуем. Хочет, чтобы мы переехали поближе к нему. С рассветом мы снимаем наш камач и перебираемся в его лагерь, сделав ручкой Шейнину и его племени. А чтобы мы не передумали, снаружи ждет взвод парней Темучина. Я еще не определил, считать ли себя пленником или нет.

— Я знаю, что выгляжу ужасно,— Мета кивнула головой.

— Для меня ты всегда выглядишь отлично, дорогая,— ободряюще ответил ей Ясон, затем только поняв, что так оно и есть.

Он настроил аптечку на «полный покой» и прижал к руке Меты. Она не противилась. С чувством вины от сознания того, что он один в ответе за перенесенное ими и за их боль, Ясон уложил ее на меха рядом с мальчиком и укрыл обоих. Что за безумие — впутать женщину и ребенка в это смертельное дело? Потом он вспомнил, что условия здесь все же намного лучше, чем на Пирре, и возможно, он спас им жизнь, увезя сюда. Он смотрел на их избитые, израненные тела и думал, что, может быть, они еще поблагодарят его когда-нибудь за это.

Утром пострадавшие пирряне уже смогли выбраться из камача, разборку которого Ясон поручил солдатам. Убирать камач — работа женская, но, несмотря на ропот солдат, Ясон не позволил приблизиться ни одной женщине из племени Шейнина. Он был уверен, что после недавних смертей вражда к ним возросла и теперь в нее вовлечена большая часть племени. Ясону пришлось отдать солдатам львиную долю своего первосортного ачада, и только тогда они согласились взяться за работу и нагрузить эскунг. Ясон помог Грифу и Мете усесться, привязал их, укутал мехами, и маленький караван выступил, провожаемый мрачными взглядами.

В лагере Темучина было достаточно женщин, чтобы выполнить немужскую работу — установить камач, так что на этот раз солдаты лишь стоя созерцали, что, впрочем, и было основным занятием мужчин. Ясон не мог пронаблюдать за работой и поручил это Мете, так как ему было приказано явиться к Темучину.

При виде Ясона два охранника, что стерегли камач вождя, с опаской посторонились. Видно, он успел заслужить определенное признание у воинов Темучина.

Темучин был один. Он держал в руке нож Ясона, с которого стекала кровь. Ясон остановился, но сразу же успокоился, увидев, как Темучин быстрым взмахом метнул нож в тушу козы, служившую ему мишенью. Нож вонзился по рукоятку.

— Этот нож хорошо уравновешен,— сказал Тему-чин.— Его легко метать.

Ясон согласно кивнул. Он понимал, что не для того, чтобы обсуждать достоинства ножа, вызвал его вождь.

— Рассказывай все, что знаешь о порохе,— приказал Темучин, наклоняясь и извлекая нож из туши.

— Я мало что могу сказать...

Темучин выпрямился и взглянул на Ясона, пробуя острие ножа на своей мозолистой ладони.

— Рассказывай, что знаешь. Сейчас же. Если бы у тебя был порох, смог бы ты взорвать его с большим шумом, а не дать сгореть дымным пламенем?

Ясон оказался в сложном положении. Если Темучин решит, что он лжет, большой нож окажется в его внутренностях с такой же легкостью, как и в туше козы. Вождь, несомненно, кое-что знал о свойствах пороха, поэтому уклониться от ответа было нельзя.

— Хоть я сам никогда и не видел пороха, но я слышал, что о нем говорили. Я знаю, как сделать, чтобы он взорвался.

— Я Так и думал, что ты знаешь.— Нож с чавкающим звуком погрузился в тушу.— Думаю также, что ты знаешь много такого, о чем не говоришь мне.

— Бывают секреты, которые человек поклялся не разглашать. Но Темучин — мой господин, и я буду помогать ему, чем только смогу.

— Хорошо. Помни это. Теперь скажи, что ты знаешь о людях низин?

— Ничего,— удивленно ответил Ясон. Вопрос был для него полной неожиданностью.

— Не только ты — никто не знает. Пора положить этому конец... Я кое-что знаю о жителях низин и собираюсь узнать больше. Я отправляюсь туда, ты поедешь со мной. Я хочу узнать все о порохе. Подготовься, мы выедем в полдень. Ты единственный, кто знает, что это не простая охотничья поездка, поэтому, если дорожишь жизнью, не проговорись.

— Я скорее умру, чем пророню хоть слово.

Ясон возвращался в свой камач в глубокой задумчивости. Там он тут же рассказал все Мете.

Это очень странно,— сказала она, склоняясь над костром — тело ее все еще болело от перенесенных побоев.— Я голодна, но не могу разжечь огонь.

Ясон разжег огонь. Он закашлялся и отвернул голову, изрядно глотнув смрадного дыма.

— Видно, у нас не самое первосортное топливо. Помет моропов следует хорошенько высушить, тогда он будет славно гореть... Да, мне тоже это кажется весьма странным. Как он сможет спуститься по вертикальной стене десяти километровой высоты? Но о порохе он кое-что знает, это несомненно, а здесь его нет.— Он опять закашлялся, затем забросал огонь песком.— Все, хватит Все равно вы с Грифом нуждаетесь в чем-то более питательном, чем жесткое козье мясо. Я вскрою два пакета.

С топором в руках Мета встала у входа, чтобы никто не помешал Ясону открыть сейф. Он достал два пакета, вскрыл их, потом указал па радио.

— В полночь свяжись с Керком. Пусть он знает о происходящем. Мне кажется, здесь вы будете в безопасности, но если возникнут какие-то осложнения, скажи ему, чтоб они вас забрали.

— Нет, Мы останемся здесь до твоего возвращения.

Она погрузила ложку в пищу и принялась жадно есть. Гриф взял вторую ложку, а Ясон тем временем стоял у входа на страже.

— Спрячьте пустые пакеты в сейф, потом найдем место, где их закопать. Хотелось бы сделать для вас больше.

— Не беспокойся о нас. Мы сумеем за себя постоять,— твердо сказала Мета.

— Да,— согласился серьезно Гриф,— эта планета гораздо мягче Пирра. Только еда плохая.

Ясон смотрел на них обоих, пострадавших, но непобежденных. Он открыл было рот и снова закрыл его: ему действительно нечего было сказать. Он упаковал в кожаную сумку припасы, которые могли понадобиться в пути, одежду, прихватил микропередатчик, скользнувший в полую рукоятку боевого топора. Этот топор и короткий меч составляли все его вооружение. От лука он должен был отказаться — ему никак не удавалось в совершенстве овладеть им. Повесив на левую руку щит, он попрощался и вышел.

Подъехав на своем моропе к камачу вождя, Ясон увидел, что для участия в экспедиции собрался небольшой отряд человек в пятьдесят. Запасов продовольствия и снаряжения не было — значит, они не рассчитывали на долгое путешествие. Перехватив несколько враждебных взглядов, Ясон понял, что он единственный чужак среди них. Остальные были либо офицерами высокого ранга, либо ближайшими союзниками Темучина, либо членами его клана.

— Я тоже могу хранить тайны,— сказал Ясон Аханкку, который, нахмурившись, подъехал к нему, однако в ответ получил лишь поток проклятий. Как только появился вождь, все последовали за ним двойной колонной.

Поездка была трудной. И Ясон радовался тому, что предшествующие недели провел в седле. Вначале они двинулись на запад, прямо к подножию холмов, но как только лагерь скрылся из виду и они обрели уверенность, что их никто не видит, отряд повернул на юг и поскакал быстрее. Горы окружали их со всех сторон, они двигались от одного ущелья к другому, постепенно поднимаясь. Ясон дышал через меховой шарф — он не представлял, что разрывающий горло воздух может быть таким холодным, но остальных это, казалось, не беспокоило.

На закате они наскоро перекусили и продолжили движение. Ясон вполне одобрил это — он едва не примерз к земле во время короткой остановки. Теперь они ехали цепочкой. Тропа была такой узкой, что Ясон, как и многие, спешился и вел своего моропа за узду, чтобы хоть чуть согреться. Холодный свет звезд освещал путь.

На границе двух долин Ясон посмотрел направо и увидел вдали между скалами серое море. Море! Он остановился так внезапно, что мороп чуть было не сбил его» Нет, это не может быть морем. Ведь они в середине континента. И слишком высоко. Но понимание пришло позже: это действительно было море — море облаков. Ясон смотрел на него, пока поворот тропы не скрыл облака из виду. Теперь тропа вела вниз, и он понял почему. Он остановил моропа и взобрался в седло. Где-то впереди — конец плоскогорья.

Здесь, у края пересекающего весь континент гигантского обрыва, кончались владения кочевников; каменная стена отделяла их от равнины внизу. Здесь менялся климат. Теплые южные ветры встречали преграду — обрыв, и поднимались вверх, конденсируясь в облака, которые обрушивались дождем на низины. Ясон задал себе вопрос, видят ли когда-нибудь солнце внизу, под этим постоянным облачным покровом. Сверкающие участки снега свидетельствовали о том, что северные ветры иногда прорывались через преграду.

Спускаясь, тропа вела по узкому перевалу, и здесь, под нависшей скалой, Ясон увидел каменную хижину. Возле нее стояли вооруженные воины и стоически ждали, пока отряд проследует мимо. Какова бы ни была цель их поездки, она, по-видимому, была уже близко. Вскоре они остановились, и Ясону передали приказ явиться к Темучину. Он поспешил в голову колонны так быстро, как позволяли его онемевшие мышцы.

Темучин мерно жевал сухое мясо, и Ясон подождал, пока вождь не прополощет горло полузамерзшим ачадом. Небо на востоке побледнело, и наступил рассвет; по традиционному определению кочевников — это момент, когда можно отличить белую козью шерсть от черной.

— Поведешь моего моропа,— приказал Темучин, поднимаясь, и прошел вперед.

Ясон схватил за узду усталое животное и потащил его за вождем. Тропа еще дважды резко свернула и оборвалась у широкого выступа, его дальний конец был краем обрыва. Темучин подошел к краю и глянул вниз, на белую массу облаков. Однако внимание Ясона привлекли ржавые механизмы, что находились на краю обрыва.

Наиболее впечатляла глубоко вделанная в скалу массивная А-образная рама, вершина которой повисла над бездной. Она была выкована вручную и имела в длину не менее восьми метров. Рама была укреплена поперечиной, а также подпорками, шедшими от утеса под углом в сорок пять градусов. Она была вся в ржавчине, хотя кое-где виднелись следы смазки. Полоса гибкого черного материала огибала колесо блока на конце рамы и исчезала в отверстии, проделанном в скале. Ясон с любопытством обогнул скалу, чтобы рассмотреть механизм лебедки, размещенной за ней.

Этот механизм, хоть и небольшой по размеру, оказался гораздо интереснее, чем сама рама. Черный, похожий на веревку канат проходил через отверстие и наматывался на барабан. Барабан вращался на оси толщиной с человеческую руку и крепился к вертикальной скале четырьмя массивными кронштейнами. Он способен был, очевидно, выдержать огромную нагрузку: все давление передавалось скале и связь барабана со скалой еще более усиливалась. Метровой ширины зубчатое колесо цеплялось за край барабана и было сцеплено с меньшей шестерней, которую можно было вращать с помощью длинной ручки. По-видимому, она была из дерева, но Ясон не обратил на это внимания. Имелись также предохранители, чтобы канат не соскользнул.

Не нужно было быть техническим гением, чтобы сообразить, для чего предназначался этот механизм. Ясон повернулся к Темучину и не без усилия придал своему лицу безразличное выражение.

С помощью этой машины мы спустимся вниз?

Вождь, казалось, был также поражен этим механизмом, как и Ясон.

Да. Кажется, это опасно, но у нас нет выбора. Племя, которое построило и применило это,— ветвь клана Горностаев. Они клянутся, что часто пользовались этим для спуска в низины. Они поведали множество сказок, но в подтверждение их слов у них были дерево и порох. Оставшиеся в живых люди этого племени тут, с нами, они будут управлять этой штукой. Если что случится — их убьют. Мы спустимся первыми.

— Если действительно что-нибудь случится, нам это не поможет.

— Человек рождается, чтобы умереть, а жизнь состоит в ежедневном откладывании неизбежности.

Ясон не нашел, что ответить. Услышав стоны, он взглянул вверх: это воины Темучина гнали с холма к лебедке несколько мужчин и женщин.

— Вставайте, и пусть они начинают работать,— приказал Темучин, и солдаты мигом окружили механизм.— Следите за ними внимательно: если будет предательство или ошибка — убивайте на месте.

Вдохновленные таким образом люди из племени Горностаев приступили к работе. Похоже, они хорошо знали, что делать. Одни взялись вертеть ручку, в то время как другие регулировали предохранитель. Один из них взобрался по раме к выступающему далеко над обрывом блоку, чтобы смазать колесо.

— Я пойду первым,— Темучин обвязал вокруг себя прочный кожаный ремень.

— Надеюсь, веревка достаточной длины,— сказал Ясон и тут же пожалел о сказанном, встретившись взглядом с Темучином.

— Ты отправишь вниз моего моропа, а затем спустишься сам. Проследи, чтобы ему завязали глаза, иначе он взбесится. После тебя спустят твоего моропа, и так далее. Моропов будут переводить на край обрыва по одному, чтобы остальные нс видели, что их ждет.— Он повернулся к офицеру: — Ты слышал мои приказы?

Люди племени Горностаев, покрикивая для единовременных действий, начали поворачивать рукоять; веревка стала наматываться на барабан. Натяжение передавалось кожаной упряжи, и Темучин поднялся в воздух. Он удобнее ухватился за веревку и повис над обрывом, медленно раскачиваясь. Барабан стали крутить в обратную сторону, и веревка стала разматываться — вождь исчез из вида. Ясон поспешил к краю и, стоя там, смотрел, как уменьшается фигура Темучина, постепенно исчезая в облаках. Обломок скалы качнулся под ногой Ясона, и он быстро отступил от края.

Через каждые сто метров вращение барабана замедляли — люди работали осторожнее, когда через барабан проходило утолщение в месте соединения двух веревок. Осторожность соблюдалась, пока утолщение не проходило через шкив, затем скорость вращения восстанавливалась. Люди у рукоятки непрерывно менялись, так что движение каната не прекращалось.

— Что это за веревка? — спросил Ясон у старика, присматривающего за работой.

Седовласый старик из племени Горностаев, единственный зуб которого желтым клыком выступал изо рта, ответил:

— Это растение с длинным стеблем. Мы называем его ментри...

— Лиана? — предположил Ясон.

— Да. Ментри трудно найти. Растет внизу, под обрывом. Хорошо растягивается и очень прочное.

— Могло быть и хуже,— сказал Ясон и поймал старика за руку, когда веревка вдруг вздрогнула и начала подпрыгивать. Тот сморщился от боли и поторопился объяснить:

— Порядок. Это означает, что спуск окончен; веревка освободилась от груза и продолжает опускаться. Поднимайте! — скомандовал он людям у лебедки.

Ясон ослабил захват, и старик поспешно отошел, растирая руку Он был прав: когда Темучин достиг низины, внезапное уменьшение груза заставило веревку колебаться, хотя и не очень сильно. Вес человека был лишь малой долей веса веревки.

— Спускайте моропа,— приказал Ясон, когда над краем обрыва показался конец веревки с кожаной упряжью.

Привели животное. Оно опасливо поглядывало на край обрыва своими маленькими красными глазками. Люди племени Горностая прочно закрепили на нем ремни и завязали ему глаза... Мороп терпеливо стоял, пока прикрепляли крюк, но когда он почувствовал, что земля исчезла у него из-под ног, он забился. Но у людей племени Горностая был немалый опыт. Старик, с которым разговаривал Ясон, схватил кувалду с длинной ручкой и ударил моропа по голове над глазами. Животное расслабилось. Его с криками подняли, оно повисло над обрывом.

— Его трудно убить,— сказал старик.— Но удар должен быть не очень сильным и не очень слабым, иначе мороп может очнуться во время спуска и оборвать веревку.

— Хороший удар,— похвалил Ясон старика, надеясь, что Темучин догадался отойти от места спуска.

Все, казалось, шло хорошо. Бесконечная веревка разматывалась с монотонным скрипом. Ясон почувствовал, что его одолевает дремота, и отошел от края.

Он проснулся от криков и, открыв глаза, увидел, что веревка сильно подпрыгивает. Она даже соскочила с блока, и один из людей взобрался на раму, чтобы поправить ее.

— Оборвалась? — спросил Ясон.

— Нет, все в порядке. Мороп спустился.

Все было понятно. Освобожденная от большого веса эластичная веревка начала сильно раскачиваться. Ясон вдруг осознал, что следующий на очереди он, и ощутил внезапную тяжесть в низу живота. Придется приложить немало усилий, чтобы не поддаться морской болезни в этом подъемнике железного века.

Уже начало было плохим. Почувствовав, что земля уходит из-под ног, он инстинктивно попытался уцепиться за что-нибудь, но не смог. Колесо сделало еще один оборот — и он повис в воздухе, покачиваясь над обрывом. Бросив беглый взгляд вниз, на облака под ногами, он решил больше туда не смотреть. Край обрыва медленно вырастал над его головой, вот уже исчезли угрюмые лица кочевников. Он старался думать о чем-нибудь веселом, но понял, что напрочь утратил чувство юмора. Медленно вращаясь, он смог рассмотреть поверхность обрыва, протянувшегося в обе стороны, и оценить его гигантские размеры. Воздух был чистым и сухим. Яркое утреннее солнце позволяло различать мельчайшие детали.

Внизу о край обрыва билось белое море облаков. Зубчатые серые горы внизу казались небольшими. На фоне этого огромного обрыва Ясон чувствовал себя паучком, спускающимся на паутинке вдоль бесконечной стены, практически оставаясь на одном и том же месте. Он по мере вращения смотрел то направо, то налево, и всюду поверхность обрыва, одинаково прямая и касающаяся неба, уходила за горизонт, покрываясь дымкой и исчезая.

Ясон понимал теперь, что место, где была установлена лебедка, много ниже остального обрыва, а внизу должно быть возвышение, иначе потребовалась бы слишком длинная веревка, которая не смогла бы выдержать собственного веса, не говоря уже о грузе. Облака быстро поднимались ему навстречу. Наконец он почувствовал, что может буквально коснуться их. Первый завиток тумана тронул его, и через несколько мгновений он погрузился в серый мир пустоты.

Уснуть, раскачиваясь на конце километровой веревки,— это было последнее, что он мог ожидать от себя. Однако он... уснул! Однообразное движение, усталость от дневной и ночной поездки, окружающая мгла сделали свое дело. Он расслабился, голова его склонилась, и через несколько мгновений он крепко спал.

Проснулся он от ощущения, что за ворот проник дождь и струйки потекли по спине. Хотя воздух потеплел, Ясон вздрогнул и крепче прижал воротник. Это был один из тех моросящих дождей, что могут идти бесконечно. Сквозь мглу по-прежнему виднелась уходящая вверх поверхность обрыва. Посмотрев вниз, он увидел там что-то непонятное. Что это? Люди? Свои? Враги? Если туземцы знают о лебедке, скрытой теперь за облаками, они могут держать здесь вооруженный отряд. Ясон вытащил из-за пояса боевой топор и обмотал ремень вокруг запястья. Теперь он различал отдельные валуны, выступающие из мокрой травы. Воздух был влажным и жарким.

— Приготовиться отстегнуть упряжь,— приказал появившийся Темучин.— Для чего этот топор?

— На случай, если бы меня встретил не ты, а кто-нибудь другой,— Ясон возвратил топор на место и отстегнул пряжки. Внезапный рывок веревки бросил его на траву.

— Отбегай! — приказал Темучин, но Ясон еще не успел отстегнуться. Он сделал это, когда веревку уже начали поднимать, и упал с высоты несколько футов. Он покатился по земле, и рукоять меча больно врезалась ему в ребра, но в целом он не пострадал. Веревка, освободившись, дернулась и со свистом исчезла.

— Сюда,— скомандовал Темучин и отвернулся, не дожидаясь, пока Ясон встанет.

Трава была мокрой и скользкой, грязь хлюпала под ногами. Темучин обогнул небольшую круглую скалу и указал на ее вершину, возвышающуюся над землей метров на десять.

— Будешь следить отсюда за спуском своего моропа. Тогда разбудишь меня. Мой пасется на той стороне. Следи, чтобы он не ушел далеко.

Не дожидаясь ответа, Темучин улегся, выбрав место посуше, и натянул на лицо шкуру.

— Что говорить, сказал себе Ясон, это именно то, чем я предпочитаю заниматься в дождь. Отличная скользкая скала и поразительный вид на ничто. Он взобрался по крутому склону и с трудом устроился на закругленной вершине.

Сонливость как рукой сняло. На неровной поверхности скалы не то что спать, но и усесться поудобнее было невозможно. Ясон вертелся и мучился. Тишину нарушали лишь слабый шорох дождя и редкие крики моро-па — животное радовалось неожиданному пиру.

Порой дождь прекращался. Тогда становилось видно обширное пастбище с быстрыми ручьями п темными валунами, выступающими на фоне зелени. Прошла вечность, прежде чем Ясон услышал над собой хриплое дыхание и разглядел темное тело, спускающееся сверху. Он соскользнул вниз. Темучин вскочил, как только Ясон коснулся его плеча.

Что-то внушало страх в громоздкой туше животного, спускавшегося без видимой поддержки. Мороп навис над их головами. его ноги задергались, дыхание участилось.

— Быстрее! — приказал Тсмучии.— Он приходит в себя.

Вдруг растянувшаяся веревка опустила моропа почти до земли. Они ухватились за него, но тело вновь поднялось. Когда оно опустилось, Темучин ухватил моропа за шею, добавив к весу животного вес собственного тела.

— Расстегивай! — крикнул он.

Ясон нырнул под упряжь. Пряжки расстегивались легко при откидывании вбок железной защелки. Обычную пряжку расстегнуть было бы просто невозможно из-за сильного натяжения растянутой веревки. Мороп начал вздрагивать, когда Ясон отстегнул пряжку и отскочил. Натяжение эластичной веревки резко сорвало упряжь с моропа, царапая его кожу — животное даже подало голос от боли. Упряжь с характерным шумом моментально исчезла вверху в струях дождя. Остальная часть дня прошла однообразно. Теперь, когда Ясон знал, что делать и как, Темучин показал себя бывалым солдатом — он использовал любую передышку для сна. Ясон был бы не прочь последовать его примеру, но вынужден был сидеть и ждать остальных, не смея ослушаться приказа вождя. Солдаты и моропы спускались с дождливого неба через равные промежутки времени, и Ясон распоряжался прибывающими. Нескольких солдат отправили следить за моропами, остальные ожидали прибывающих. Многие спали, за исключением Аханкка, который, по мнению Ясона, обладал отличным зрением и оттого получил задание следить за окружающей местностью. Уже спустилось двадцать пять моропов и двадцать шесть человек, прежде чем внезапно наступил конец.

Ожидающие дремали, угнетенные бесконечным дождем, когда всех разбудил хриплый окрик Аханкка. Ясон взглянул вверх и разглядел темное тело, летящее прямо на них. Через несколько мгновений из обманчивой дымки тумана появился мороп и с оглушительным шумом ударился о землю. Большой обрывок веревки упал вслед за ним недалеко от Ясона и солдат.

Не было надобности звать Темучина. Он проснулся от криков и звука падения. Бросив взгляд на окровавленное, истерзанное тело животного, он отвернулся.

— Привяжите четырех моропов к упряжке: пусть они оттащат его вместе с веревкой подальше от этого места.

Подчиненные бросились исполнять приказ, а Темучин обратился к Ясону:

— Вот почему я сначала посылал человека, а за ним моропа. Двоим придется ехать на одном моропе. Люди племени Горностая предупредили меня, что веревка от употребления истирается и в конце концов рвется, причем нельзя предсказать, когда это случится. Она всегда рвется под более тяжелым грузом.

— Теперь я понимаю, почему ты спустился первым. Из тебя вышел бы хороший игрок.

— Я и так хороший игрок,— спокойно ответил Темучин и протер жирной тряпкой лезвие своего меча.— В запасе есть только одна веревка, поэтому я приказал прекратить спуск, если эта оборвется. К нашему возвращению будет приготовлена новая веревка, на ней спустят сюда солдата, который будет нас ждать. Теперь — вперед!

10

— Могу ли я спросить, куда мы направляемся? — поинтересовался Ясон, когда отряд, не торопясь, двинулся по поросшему травой склону. Воины растянулись широкой дугой с Темучином и Ясоном в центре. Четыре моропа тащили труп своего собрата.

— Нет,— ответил Темучин, отбив у Ясона всякую охоту задавать вопросы.

Спуск был легким: равнина полого поднималась к отвесной преграде, уже невидимой из-за дождя. Трава и мелкий кустарник покрывали холмы, изрезанные ручьями и речушками. Ниже они сливались в широкие мелкие реки. Моропы пересекали их вброд, фыркая от такого невиданного обилия воды. Температура поднималась. Все откинули назад шлемы. Ясон был счастлив подставить потное лицо под моросящий дождь. Стерев слой смазки со щек, он начал подумывать о возможности искупаться.

Склон неожиданно оборвался неровным утесом над покрытой клочьями пены рекой. Темучин приказал сбросить с обрыва труп погибшего животного и обрывки веревки, и взвод солдат потащил труп моропа к краю обрыва. Тело со всплеском упало в воду, в последний раз мелькнули когтистые лапы, оно перевернулось и исчезло из виду.

Темучин уверенно направил свой отряд на юго-запад вдоль берега реки. Было очевидно, что он знал заранее об этом препятствии, и марш продолжался.

К вечеру дождь прекратился. Изменился и характер местности. Все чаще встречались кустарники и кучки деревьев, а впереди, довольно близко, под низким небом темнел густой лес. Увидев его, Темучин приказал остановиться.

— Спать,— скомандовал он.— Продолжим путь ночью.

Ясону не нужно было повторять. Он спрыгнул с седла, пока остальные еще только останавливались. Свернувшись клубком на траве, он сомкнул глаза. Узда моропа была крепко обмотана вокруг лодыжки. После удара по черепу, еды, питья и долгого пути моропы тоже радовались отдыху. Мороп Ясона во всю длину вытянулся недалеко от хозяина, погрузив морду в траву, и, видимо, продолжал жевать ее даже во сне.

Было темно. Ясону показалось, что он только закрыл глаза, когда стальные пальцы, ухватив за ногу, разбудили его.

— Выступаем,— сообщил Аханкк.

Ясон сел. Его застывшие мышцы, казалось, хрустнули при этом. Он потер глаза, прогоняя остатки сна. Накануне он допил ачад из своего дорожного меха и наполнил его водой. Теперь он выпил часть воды, а остальную вылил себе на лицо и голову. Здесь не было надобности экономить ее.

Они двинулись цепочкой друг за другом. Впереди Темучин, Ясон был предпоследним. Аханкк замыкал колонну, и по его враждебным взглядам и обнаженному мечу было ясно, что он стережет Ясона. Теперь группа разведчиков стала военным отрядом; кочевники не нуждались в помощи странствующего певца и ожидали от него только помех. В конце отряда он не мог причинить никакого беспокойства, а если бы и попытался, его немедленно убили бы. Ясон ехал спокойно, всем своим обликом стараясь выразить покорность и отсутствие дурных намерений. Ни звука не раздалось даже тогда, когда они въехали в лес. Мягкими подушечками лап каждый мороп ступал в следы, оставленные впереди идущим собратом. Ни скрипа кожи, ни позвякивания металла. Призраками двигались они в пронизанной дождем тишине. Деревья расступились, и Ясон увидел, что они выехали на поляну. Впереди невдалеке виднелся тусклый свет. Краем глаза Ясон уловил очертания какого-то строения.

Все так же молча солдаты свернули направо и шеренгой двинулись к дому. Они были уже в нескольких метрах от строения, когда перед ними внезапно возник освещенный прямоугольник — распахнулась дверь. На освещенном фоне четко вырисовывался силуэт человека.

— Этого взять живым, остальных убить! — выкрикнул Темучин; он не успел еще закончить фразу, как нападающие бросились вперед.

Случайно Ясон оказался напротив раскрытой двери. Человек с хриплым криком отпрянул назад, пытаясь захлопнуть дверь, но трое нападающих навалились на него и сбили с ног, оставив дверь открытой. Упав, они остались лежать неподвижно, и Ясон, который только соскакивал с моропа, понял почему. Пять других кочевников с луками — двое, припав на колено, а трое — стоя—оказались у открытой двери. Дважды и трижды спустили они тетиву, и воздух наполнился свистом стрел. Ясон подбежал к ним, когда они уже перестали стрелять и ворвались в помещение. Он вбежал вслед за ними, но схватка уже была окончена.

Большая, похожая на амбар комната, освещенная колеблющимся светом единственной свечи, была переполнена смертью. Перевернутые столы и стулья были свалены грудой, среди них лежали мертвые и раненые. Седой человек со стрелой в груди громко стонал. Над ним склонился солдат и с хрустом перерезал ему горло лезвием своего топора.

Послышался треск, и строение задрожало: это с тыла ворвались остальные кочевники. Бегство было невозможным.

Лишь один человек оставался в живых и продолжал борьбу — тот, что стоял в раскрытой двери. Высокий, с копной волос, в грубой домотканой одежде, он орудовал огромной дубиной. Убить его было просто — достаточно было одной стрелы, но кочевники стремились захватить его живым. Встретившись с незнакомыми приемами боя, они не могли преодолеть его сопротивление. Один воин сидел на полу, схватившись за ногу, второй был обезоружен на глазах у Ясона — его меч со звоном отлетел в сторону. Житель низин прижался спиной к стене и был недосягаем спереди.

Ясон подумал, что, пожалуй, может справиться с ним. Он быстро огляделся и увидел на стене полку с крестьянским скарбом. Там была лопата с длинной ручкой — как раз то, что нужно. Ясон схватил ее обеими руками и уперся коленом в середину рукоятки. Она согнулась, но не переломилась. Хорошо выдержанное дерево.

— Я возьму его! — крикнул Ясон, бросаясь к дерущимся.

Он немного опоздал: в этот момент дубинка ударила кочевника по руке, перебив кость и выбив меч. Ясон занял место раненого и сделал обманное движение, якобы пытаясь ударить жителя низин по ногам. Тот опустил дубину, чтобы отразить удар. Когда дубина и рукоять лопаты столкнулись, Ясон быстро поднял лопату по дуге и сделал выпад в голову. Противник парировал удар, но, чтобы сделать это, был вынужден на шаг отступить от стены. Этого было достаточно.

Аханкк, стоявший рядом с Ясоном, плашмя ударил топором хозяина дома по голове, и тот упал без чувств. Ясон отбросил лопату и подобрал выпавшую из рук хозяина дубину Она была метра два в длину и сделана из крепкого и упругого дерева, стянутого железными кольцами.

— Что это? — спросил Темучин. Он следил за исходом короткой схватки.

— Дубина. Простое, но верное оружие.

— А ты знаешь, как им пользоваться? Ты же говорил, что ничего не знаешь о жителях низин...

Лицо вождя оставалось бесстрастным, но в глазах сверкал огонь. Ясон понял, что должен немедленно дать объяснение и получше, иначе в комнате станет одним трупом больше.

— Я и сейчас ничего не знаю о жителях низин. Но я учился владеть этим оружием еще ребенком. Каждый в моем племени знает это оружие.— Ясон не потрудился добавить, что племя, о котором он говорит, не пирряне, а аграрное общество Поргорсторсаанда, планеты в далекой галактике, где он вырос. В обществе со строгими сословными различиями настоящим оружием обладали лишь солдаты и аристократия. Однако нельзя обвинить человека в использовании палок, если он живет в лесу, поэтому дубины употреблялись повсеместно, и одно время Ясон был признанным мастером в применении этого несложного, но действенного оружия.

Темучин отвернулся, на время удовлетворенный ответом, а Ясон принялся испытывать свое новое оружие. Дубина была хорошо уравновешенной и не слишком тяжелой.

Кочевники грабили помещение, оказавшееся чем-то вроде фермы. Домашний скот содержался под той же крышей и, когда воины ворвались внутрь, был весь перебит. Когда Темучин приказывает убивать, каждый знает, что это значит. Ясон глядел на последствия резни, заставляя себя казаться равнодушным. Его лицо усилием воли не дрогнуло даже тогда, когда один из солдат в поисках добычи перевернул деревянный сундук и обнаружил там ребенка, спрятанного, по-видимому, в последнюю минуту женщиной, теперь уже мертвой. Солдат пронзил ребенка быстрым движением меча.

— Свяжите этого и приведите в чувство,— приказал Темучин, он стер грязь с куска жареного мяса, упавшего на пел во время схватки, и впился в него зубами.

Пленнику кожаными ремнями крепко связали за спиной руки и прислонили к стене. Ему на голову вылили три ведра воды, но он не шелохнулся. Темучин накалил кончик своего кинжала в пламени свечи и прижал его к руке пленника. Тот застонал и попытался отстраниться, потом открыл глаза, затуманенные ударом.

— Ты говоришь на межъязыке? — спросил Темучин.

Когда пленник ответил что-то невразумительное, вождь ударил его по окровавленной ране. Фермер застонал и отшатнулся, но ответил все на том же неизвестном языке.

— Глупец не может говорить,— заключил Темучин,

— О, Темучин, позволь мне,— выступил вперед один из офицеров.— Его язык похож на язык племени Змеи, что живет на дальнем востоке у моря.

Переговоры наладились. С массой уточнений и повторов фермеру сказали, что его убьют, если он откажется им помогать. Никаких обещаний насчет того, что будет с ним, если он согласится, пленник не получил, однако он был не в том положении, чтобы торговаться. И он сразу согласился.

— Скажите ему, что мы желаем добраться до места, где есть солдаты,— сказал Темучин, и пленник поспешно закивал в знак согласия. Понятно. Крестьянин в обществе с примитивной экономикой никогда не испытывает особой любви к солдатам, с их насилием и поборами. Он быстро согласился показать путь. Переводчик пересказал его слова.

— Он говорит, что здесь много солдат. Две руки, может быть, пять рук. Все они вооружены, и место, где они живут, хорошо укреплено. У них есть еще какое-то оружие, но я не могу понять, что он о нем говорит.

— Пять рук солдат,— улыбнулся Темучин, поглядывая по сторонам.— Я испугался.

Те, кто стоял поближе, расхохотались, молотя друг друга по спинам, а затем принялись пересказывать слова вождя остальным кочевникам. Ясон не пришел в восхищение от шутки, но присоединился к ним.

Внезапно наступило молчание: два солдата под мышки волокли своего товарища. Тот подпрыгивал на одной ноге, морщась, когда вторая касалась земли. Когда он повернул искаженное болью лицо к Темучину, Ясон узнал в нем солдата, раненного дубиной в схватке с хозяином дома.

— В чем дело? — спросил Темучин. Следы веселья исчезли из его голоса.

— Нога...— хрипло ответил человек — один из младших командиров.

— Дай взглянуть,— приказал вождь; с ноги солдата, разрезав кожу, быстро сдернули сапог.

Ранение было тяжелым: разбита коленная чашечка, осколки белой кости торчали сквозь кожу. Струйка крови медленно стекала из раны. Солдат, должно быть, испытывал страшную боль, однако даже не стонал. Ясон знал, что здесь необходимо искусство хирурга и трансплантация кости, чтобы этот человек мог ходить вновь, и задал себе вопрос, что за судьба ожидает покалеченного варвара в этом варварском мире. Ответ не замедлил себя ждать:

— Ты не можешь ходить, не можешь ездить верхом, не можешь быть солдатом,— сказал Темучин.

— Я знаю это,— ответил воин, выпрямившись и отталкивая руки поддерживавших его товарищей.— Но если я должен умереть, я хочу умереть в бою и быть погребенным с целыми большими пальцами. Если у меня не будет больших пальцев, я не смогу удержать меч, защищаясь от демонов в подземном мире.

— Да будет по-твоему,— сказал Темучин и вытащил меч.— Ты был хорошим солдатом и добрым товарищем, и я желаю тебе победы в твоих подземных битвах. Я сам сражусь с тобой и окажу тебе честь, отправив тебя к предкам.

Сражение вовсе не было формальностью, и раненый дрался хорошо, несмотря на свою искалеченную ногу. Но Темучин норовил атаковать его со стороны раненой ноги. Солдат не мог долго сопротивляться, получил сильный удар в грудь и умер.

— Есть еще раненый? — спросил Темучин, вытирая меч.

Вперед выступил солдат с рукой на перевязи.

— Рука будет в порядке,— сказал он.— Кожа не порвана. Я и сейчас могу сражаться и ездить верхом, не могу только стрелять из лука.

Темучин, казалось, колебался, прежде чем ответить.

— Мы нуждаемся в каждом человеке; делай, что можешь, и вернешься к нам в лагерь. Мы выступим, как только этот воин будет погребен.— Он повернулся к Ясону: — Поезжай передо мной... И не шуми.— Он, очевидно, был не очень высокого мнения о солдатских способностях Ясона, и Ясон не стал его разубеждать.— Это место, где солдаты, как раз то, что мы ищем. Племя Горностая в прошлом совершало набеги на эту низину, но малыми отрядами, в два-три человека — больше моропов спускать опасно. Они избегали солдат и нападали на фермы. Но случались у них и стычки с солдатами, вот от них я и узнал о порохе. Они убили одного солдата и захватили у него порох. Но когда я попробовал его поджечь, он только загорелся. А вот люди племени Горностая клянутся, что он может взрываться. Я верю им. Мы захватим порох, и ты покажешь, как его взрывать.

— Только приведи меня к нему,— ответил Ясон,— и я покажу тебе, что нужно делать.

Они довольно долго пробирались по лесу. Было уже далеко за полночь, когда пленник испуганно признался, что заблудился во тьме. Темучин ударил его так, что тот застонал от боли, и распорядился, чтобы все отдыхали до утра. Снова пошел дождь, и они стали искать укрытия под деревьями.

Ясон чувствовал горечь во рту. Это было не от пищи, приготовленной на горящем помете, и не от мерзкого ачада, а от убийства, происшедшего на ферме. Он жил среди кочевников, жил как кочевник и в какой-то мере стал частью их культуры. Они были своеобразными людьми, и, пока он двигался вместе с ними к лагерю Темучина, он пришел к заключению, что они достаточно терпимы, хотя их нельзя отнести к самым добродушным людям в Галактике. По крайней мере с ними можно было ладить. Они были по-своему честны и уважали кодекс законов. Но они были еще и хладнокровными убийцами. И не играло роли, что они убивали в соответствии с собственными представлениями. Это не меняло ситуации. Перед глазами Ясона был меч, пронзивший ребенка, и он даже заворочался от воспоминаний.

Да, оказавшись среди деревьев, он забыл о деревьях, он забыл, что эти люди уничтожили первую экспедицию и с не меньшим восторгом сделали бы то же самое и с любыми другими пришельцами. Он лазутчик в их среде, он трудится, чтобы полностью низвергнуть их.

И все должно быть подчинено только этому. Он обязан продержаться как можно дольше и помочь ему должно сознание, что этот маскарад оправдан. Он должен расшатать, разрушить социальную структуру кочевников и добиться, чтобы пирряне в относительной безопасности могли построить шахты.

Один в сырой ночи, окоченевший и усталый, он чувствовал, что это весьма отдаленная перспектива. К дьяволу! Он повернулся, стараясь устроиться поудобнее и заснуть, но картины убийства не давали забыться.

Темучин, ты в своем роде великий человек, думал он, но я уничтожу тебя

А дождь все лил и лил.

С рассветом они вновь двинулись молчаливой цепочкой через затопленный туманом лес. У пленного фермера от страха стучали зубы, пока он не узнал поляну и тропу. Улыбаясь, он рукой указал правильный путь: во рту у него был кляп из обрывков одежды, чтобы он не мог поднять тревогу.

Впереди послышался треск ломающихся ветвей и голоса.

Колонна замерла в полном молчании, и к шее пленника прижали меч. Никто не двигался. Голоса впереди становились все громче, и из-за поворота дороги показались двое. Они успели приблизиться прежде, чем заметили неподвижные, молчаливые фигуры. Они не успели опомниться, как в воздухе просвистела дюжина стрел, оборвав их жизни.

— Что это у них за штуки? — спросил Темучин у Ясона.

Ясон соскочил на землю и носком сапога перевернул ближайший труп. На убитом были легкий стальной нагрудник и такой же шлем и грубая кожаная одежда. У пояса висел короткий меч, а в руке он все еще сжимал что-то, похожее на примитивный мушкет.

— Такая штука называется ружьем,— сказал Ясон поднимая оружие.— В нем используется порох, чтобы выбросить кусок металла, который убивает. Когда этот маленький рычажок ударяет о дно, вылетает искра и попадает в порох. Порох взрывается и выталкивает металл.

Подняв голову, Ясон увидел, что кочевники, все как один, натянули луки и направили их ему в грудь. Он осторожно опустил ружье, снял с пояса убитого два кожаных мешочка и заглянул в них. Так я и знал. Пули и клочки ткани, а здесь — порох, подумал он и протянул второй мешочек Темучину. Тот заглянул в него и понюхал.

— Здесь его не очень много,— сказал он.

— Это ружье и не требует много пороха Но в том месте, откуда пришли эти люди, должен быть большой запас,— ответил Ясон.

— Я тоже так думаю,— согласился Темучин. По его знаку все опустили луки. У убитых отрубили большие пальцы, а тела оттащили в сторону. Темучин взял оба мушкета себе.

Вскоре они выехали на опушку. Дальше начинался обширный луг, его пересекала река с ровным и медленным течением. На берегу стояло приземистое каменное здание с высокой башней в центре. На башне виднелись две фигуры.

— Пленник говорит, что это то самое место, где много солдат,— сказал офицер-переводчик.

— Спроси у него, сколько у этого строения входов,— приказал Темучин.

— Он говорит, что не знает.

— Убейте его!

Короткий взмах меча — и труп пленника оттащили в кусты.

— С этой стороны видно только маленькую дверь и узкую щель, через них можно стрелять из луков... и из ружей,— сказал Темучин.— Мне это не нравится. Пусть два человека обойдут строение с той стороны и скажут, что они там увидят. Что это такое над стеной? — спросил он Ясона.

— Не знаю, но могу предположить. Наверно, это ружье, но очень большое. Оно может стрелять большими кусками металла.

— Я тоже так считаю,— сказал Темучин и в задумчивости прикрыл глаза.

Исполняя его приказ, два воина, спешившись, двинулись в разные стороны вдоль опушки. Те, кто умеет скрываться даже на совершенно ровных плоскогорьях, мигом растворились в густом лесу. С терпением притаившегося хищника воины ждали возвращения разведчиков.

— Так я и думал,— сказал Темучин, когда они вернулись с докладом.— Это место хорошо укреплено и предназначено только для сражений. С другой стороны имеется еще одна дверь такого же размера, у самой воды. Если мы подождем до ночи, то легко захватим эту крепость, но я не хочу ждать. Ты сможешь стрелять из этого ружья? — обратился он к Ясону.

Ясон неохотно кивнул: он хорошо понял, что задумал Темучин, еще до того, как заметил кочевников, тащивших обратно одного из убитых. В войске Тему-чина сражались все, даже играющие на лютне эксперты по пороху. Ясон старался найти выход из создавшегося положения и не находил. Лучше вызваться добровольцем, не дожидаясь, пока прикажут. Темучина ничто не смущало. Он хотел, чтобы дверь была открыта, и Ясон лучше всего подходил для этого задания.

Переодеваясь в мундир убитого солдата, он постарался по возможности скрыть отверстия от стрел и затер грязью почти все пятно крови. Шел сильный дождь, и это было к лучшему. Надевая мундир, Ясон подозвал офицера, что служил переводчиком, и заставил его вновь и вновь повторять простую фразу: «Открывай быстрей!» — на местном языке, пока не научился произносить ее правильно. Если они продолжат разговор, прежде чем впустить его, он будет убит.

— Ты понял, что тебе нужно сделать? — спросил Те-мучин.

— Все просто. Я подхожу к двери, а вы ждете на краю леса. Я прошу их открыть... Они открывают. Я вхожу и должен постараться, чтобы двери остались открытыми, пока не подоспеете вы.

— Мы будем очень скоро.

— Знаю, но все же буду чувствовать себя очень одиноко...

Один из солдат держал шлем над полкой ружья, пока Ясон менял возможно отсыревший порох. Он не хотел допустить осечку при своем единственном выстреле. Насыпав на полку свежего пороха, он обернул вокруг тряпку, чтобы сохранить его сухим. Потом показал ружье Темучину.

— Эта штука выстрелит только один раз, а перезарядить ее я уже не успею. И солдатский меч не внушает мне доверия. Потому, если ты не возражаешь, я хотел бы на время получить свой пиррянский нож.

Темучин согласно кивнул и протянул нож Ясону. Тот отбросил меч и прицепил на место свое старое оружие. Шлем отвратительно вонял потом, но удачно закрывал часть лица.

— Иди,— приказал Темучин, раздраженный тем, что процедура переодевания затянулась.

Ясон холодно улыбнулся, повернулся и пошел через лес.

Уже через метров пятьдесят он промок до пояса, пробираясь сквозь густой, пропитанный водой подлесок. Но это было меньшим из всех зол. Продвигаясь по сырому лесу, он задавался вопросом, что втянуло его в это безумие. Порох — вот что! Он слышно выругался и двинулся к укрепленному зданию, теперь едва видимому сквозь пелену дождя. Оставалось метров двадцать. Он преодолел их и, выйдя из-под защиты деревьев, уже по открытому пространству достиг берега реки. Вода кружилась в водоворотах, дождь бил по ней, образуя бесчисленные перекрещивающиеся круги. Он хотел проверить порох на полке, но знал, что лучше этого делать не надо. Надо, не надо... Опустив голову, тащился Ясон к зданию, проглядывающему сквозь пелену дождя.

Если люди на сторожевой башне и заметили его, то не подали виду. С ружьем поперек плеча, нахлобучив шлем, Ясон подошел достаточно близко, чтобы разглядеть старую пушку, что торчала между двумя грубо отесанными камнями, и тяжелые болты, которыми крепилась деревянная дверь. Он был уже у самой двери, когда один из солдат высунулся из башни и крикнул вниз что-то непонятное. Ясон махнул рукой и продолжал идти.

Когда солдат закричал вторично, Ясон снова помахал рукой и крикнул: «Открывай!», как он надеялся, с должным акцентом. Во всяком случае он постарался, чтобы его голос звучал особенно хрипло, чтобы скрыть возможную неправильность произношения. Теперь он оказался у стены, невидимый солдату из башни, который продолжал что-то кричать. Дверь, прочная и надежная, была перед ним... Ничего не происходило, напряжение Ясона все усиливалось. Послышался скрежещущий звук, и он увидел ствол мушкета, выглянувший из узкого отверстия справа от двери.

— Открой! Быстрей! — закричал он и забарабанил в дверь.— Открой!—он прижался к двери, чтобы его нельзя было достать из мушкета, и снова стукнул о дерево прикладом.

В крепости послышались шум и движение, но пульс в ушах Ясона перекрывал их, словно бил большой барабан, с бесконечными промежутками, отделяющими один удар от другого. Может, следует уходить? Но ведь обе стороны застрелят его при первой же попытке. Однако й здесь оставаться нельзя — беспомощным, пойманным в ловушку. Подняв мушкет, чтобы еще раз ударить прикладом в дверь, он услышал внутри звон цепей и знакомый звук скользящего железного засова. Он взвел курок под кожаной повязкой, откинув ее в одну сторону, чтобы можно было быстро сбросить тряпицу. Как только дверь приоткрылась, он просунул в щель ствол, а следом плечо и налег всей своей тяжестью, стараясь раскрыть дверь как можно шире.

Прорываясь через узкую арку на квадратный дворик внутри крепости, он краем глаза заметил, что тот, кто открыл ему дверь, сбит ею на землю. И еще он заметил, что стоит на пороге смерти.

Бей сильно, быстро и не останавливайся — таков закон кочевников, и он совершенно справедлив. Сейчас сбоку от него был солдат с занесенным мечом, а прямо перед собой Ясон увидел еще солдат с готовыми к стрельбе ружьями. Прежде чем удивленные люди успели выстрелить, Ясон с криком прыгнул в середину группы. Еще не приземлившись, он нажал на курок и с радостным удивлением услышал гулкий звук выстрела. Один из солдат упал, схватившись за грудь. Это было последнее, что Ясон помнил ясно. Он сам упал на землю, ударив одного солдата прикладом, а другого — стволом мушкета.

Воспользовавшись замешательством, он сбил с ног еще двоих, извлек свой нож и пустил его в ход. Один солдат, мертвый или раненый, свалился на него, и под его прикрытием Ясон бил и бил своим ножом.

Он почувствовал резкую боль в ноге, потом в боку и руке, в голове звенело. Замахнувшись ножом, он понял, что падает. Земля не стала мягче от тяжести придавившего его неподвижного тела. Над ним появился разъяренный офицер с мечом в руке. Ясон ножом парировал его удар, а затем по рукоять вонзил свое оружие в пах офицера. Хлынула кровь, офицер рухнул. Ясон отбросил тело в сторону, чтобы видеть происходящее. К этому времени исход битвы был уже предрешен.

Через оставшуюся распахнутой дверь уже ворвался первый кочевник. Он несся на моропе и буквально вылетел из седла, когда тот резко повернул перед дверью. Это был сам Темучин. С гиканьем он размахивал мечом и тут же сразил двух бросившихся на него солдат Теперь оставалось только очистить захваченное здание

Как только прямая опасность миновала, Ясон, поднявшись на ноги, прижался спиной к стене Звон в голове слабел, переходя в глухой шум; сняв шлем, он обнаружил на нем глубокую вмятину. К счастью, на голове такой вмятины не было. Он ощупал болезненные места на черепе, а потом внимательно осмотрел пальцы. Крови не было. Но ее было достаточно на боку, и она стекала по ноге. Неглубокая рана на бедре, чуть ниже нагрудника, сильно Кровоточила, хотя была поверхностной, как и разрез на руке. Рана на ноге кровоточила меньше, но оказалась самой серьезной — глубокой и рваной. И болезненной, но идти он мог. Ему вовсе не хотелось повторить судьбу того воина, что был убит на ферме. В седельной сумке были чистые куски ткани, но пока он не доберется до нее, остановить кровь не удастся.

С того момента, как появился Темучин, сомнений в исходе битвы не было. Гарнизонные солдаты никогда не встречались с таким противником. Мушкеты теперь были скорее помехой, чем помощью: луки стреляли быстрее и точнее, чем неуклюжие и тяжелые ружья. Но оставшиеся в живых солдаты еще продолжали сражаться, пытаясь спастись внутри здания. Крики становились глуше. На сыром дворе кровь смешалась с дождем, валялись тела солдат. Убитый кочевник лежал у входа, там, где его остановила пуля — по-видимому, это была единственная потеря у всадников.

Краем глаза Ясон уловил движение — в сторожевой башне поднял голову притаившийся там солдат. Раздался резкий звук спущенной тетивы -- и вот в глазнице солдата уже торчит стрела. Он сполз вниз, притаившись теперь навсегда.

Стонов и просьб о пощаде больше не было — крепость пала. Кочевники молча бродили среди трупов, совершая свой мерзкий ритуал. Из здания вышел Тему-чин: с меча его стекала кровь. Он указал одному из офицеров па груду тел у входа.

— Трое из них принадлежат певцу,— проговорил он.— Пальцы остальных — мне.

Офицер поклонился и достал кинжал. Темучин повернулся к Ясону.

— Внутри, в помещении, всего много. Разыщи порох.

Ясон встал, стараясь казаться более устойчивым, чем был на самом деле. Тут только он заметил, что все еще держит в руках окровавленный нож. Вытерев его об одежду убитого солдата, он протянул оружие Тему-чину. Тот молча взял нож и направился обратно в здание. Ясон двинулся за ним, тщетно стараясь не хромать.

Аханкк с другими офицерами охраняли вход в склад — помещение с низким потолком. Кочевники грабили тела и комнаты, но сюда им заходить не позволили. Ясон распахнул дверь и остановился. Здесь были корзины со свинцовыми пулями, мушкеты, мечи, ядра размером с кулак и несколько толстых невысоких сосудов, закрытых деревянными пробками.

— Вот он,— сказал Ясон, но тут же предостерегающе поднял руку, чтобы остановить Темучина, который хотел подойти ближе.

— Не ходи туда. Видишь, серые зерна на полу возле открытого бочонка? Это порох, и он может взорваться, если по нему ходить. Нужно расчистить дорогу, прежде чем кто-то войдет.

Попытка наклониться вызвала сильную боль в боку и ноге, но Ясон постарался не обращать на нее внимания. Используя обрывки одежды, он расчистил проход вдоль всей комнаты. Открыл сосуд... Да, там действительно находился порох. Ясон ссыпал зерна обратно и тщательно закупорил сосуд пробкой. Как можно осторожней взяв сосуд с порохом в руки, он передал его Аханкку.

— Не бросать, не наклонять, не держать вблизи огня и не давать отсыреть,— объяснил он.— Идите сюда,— он быстро сосчитал,— девять человек за остальным порохом. Повтори им то, что я сказал тебе.

Аханкк повернулся, и в этот момент снаружи послышался сильный взрыв, сопровождаемый отдаленным гулом. Ясон подскочил к окну и увидел, как падает кусок сторожевой башни. Обломки камня сыпались в грязь, дождь прибивал густое облако пыли. Стены снова вздрогнули от удара. Вновь прозвучал отдаленный взрыв. Вбежал кочевник и что-то громко крикнул на своем языке.

— Что он говорит? — спросил Ясон.

Темучин сжал кулаки.

— Приближается много солдат. Они стреляют из больших ружей. Много рук солдат, больше, чем он может сосчитать.

11

Не было ни паники, ни излишнего возбуждения. Война есть война. Чуждое окружение, дождь, новое оружие — ничто не могло нарушить спокойствия кочевников, поколебать их воинский пыл. Люди, отважившиеся атаковать космический корабль, лишь презрительно улыбались при звуках артиллерийского огня.

Аханкк командовал переноской пороха, а Темучин поднялся на поврежденную сторожевую башню, чтобы взглянуть на атакующих и составить представление об их силах. Еще одно ядро ударило в стену, пули, как смертоносные пчелы, пролетали над ним, а он стоял неподвижно, пока не рассмотрел все, что ему было нужно.

Наклонившись, он начал быстро давать приказания своим людям.

Ясон вышел вслед за кочевниками, что несли порох, и обнаружил, что в крепости остался только вождь.

— Сюда,— приказал Темучин, указывая на выход к берегу реки.— Там нас не видно врагу, там стоят наши моропы. Вы с порохом садитесь верхом и по моему сигналу скачете к деревьям. Остальные должны задержать солдат и присоединиться позже.

— Сколько человек нас атакует? — спросил Ясон, пока носильщики с порохом поспешно  ретировались.

— Много. Две полных руки, а может, больше. Иди с теми, кто несет порох, враги близко.

Пули ударяли в стены, залетали в бойницы. Крики нападающих раздавались совсем рядом.

Сколько же их атакует нас? — думал Ясон, взбираясь на своего моропа. Все пальцы — двадцать — составляют руку. Полная рука означает сотню. А у нас осталось двадцать три человека, если только одного убили при осаде крепости. Девять человек увозят порох, и я с ними. Остается тринадцать. Тринадцать против нескольких сотен! Вот уж истинное варварство — такое неравенство сил!

События разворачивались с молниеносной быстротой. Ясон едва успел усесться в седло, как кочевники с порохом понеслись к лесу. Он последовал за ними. Они миновали заднюю стену крепости одновременно с появлением первых атакующих. Оставшиеся тринадцать всадников обрушились на пеших солдат, и воинственные крики последних сменились воплями страха и боли. Ясон посмотрел через плечо и увидел брошенные пушки и разбегающихся в стороны солдат — моропы и их кровожадные хозяева сеяли смерть в рядах противника.

Начался лес, и Ясону пришлось отвлечься, чтобы избежать ударов хлещущих ветвей.

Оки ждали под прикрытием деревьев. Скоро послышался топот и, раздвигая подлесок, появилось семь моропов. На одном из них сидели два всадника. С каждой стычкой число кочевников уменьшалось.

— Вперед! — приказал Темучин.— Двигайтесь тем же путем, что и пришли сюда. Мы останемся здесь и задержим тех, кто попытается нас преследовать.

Когда Ясон со своими подопечными двинулись дальше, остальные спешились и укрылись в высокой траве.

Только целенаправленная атака позволит прорваться через смертоносную завесу стрел, которые встретят их с опушки.

Ясону становилось все хуже. Он не осмелился захватить с собой аптечку. Не успел он и перевязать свои раны жесткой, похожей на картон замшей. И сейчас, в пути, сидя на горбатой, качающейся спине моpona, он не мог этого сделать. Согревала мысль, что впредь он в такую ситуацию не попадет.

Прежде чем они достигли разграбленной фермы остальные всадники во главе с Темучином присоедини' лись к ним, и весь отряд продолжил свое движение в напряженной тишине. Ясон безнадежно потерял в тумане скрытую деревьями тропу: все тропинки казались ему одинаковыми. Но у кочевников способность ориентироваться на местности была гораздо лучше, и они безошибочно отыскивали путь. Но их моропы спотыкались и двигались только под ударами шпор. Кровь сочилась по их бокам, впитываясь густым мехом.

Когда они достигли реки, Тему-чин жестом приказал остановиться.

— Спешиться! — крикнул он.— Возьмите из сумок самое необходимое. Животных оставьте здесь. Двигайтесь по одному под прикрытием этого высокого берега.

И он быстро двинулся вперед, ведя своего моропа.

Ясон был как в тумане от усталости и боли и не понял, для чего все это нужно. Когда он наконец добрел со своим моропом до берега, то с удивлением увидел кочевников и нц одного животного.

— Взял все, что нужно? — спросил Темучин у Ясона и, ухватив за узду его моропа, подвел животное к самой воде.

Ясон кивнул. Темучин взмахнул ножом, что подарил ему Ясон, и перерезал моропу горло, почти отрубив голову. Он отстранился от хлынувшей крови, подставил ногу под падающее животное и столкнул его в воду. Течение быстро скрыло моропа из вида.

— Машине не поднять моропов на обрыв,— объяснил Темучин,— а оставлять их тела у спуска нельзя, иначе об этом месте узнают и будут его охранять. Мы пойдем пешком.— Он взглянул на раненую ногу Ясона.— Ты сможешь идти?

— Конечно,— поспешно отозвался Ясон.— Никогда не чувствовал себя лучше. Небольшая прогулка после нескольких бесконечных ночей и тысячекилометрового рейда — это все, о чем я сейчас мечтаю. Идем! — он двинулся вперед, стараясь держаться прямо и не хромать.— Мы доставим порох, и я покажу тебе, как его использовать,— напомнил он на всякий случай вождю.

Это не было приятной прогулкой. Они не останавливались, хотя те, кто нес порох, часто сменяли друг друга: от этой работы были избавлены только Ясон и еще трое раненых, державшихся на ногах. Подниматься по склону поросшему скользкой мокрой травой, было трудно, при каждом шаге из раны била струйка крови, сбегавшая в сапог. Один раз он упал. Все прошли мимо и вскоре скрылись из виду за пеленой дождя. Он отер пот и капли дождя с лица, поднялся и, покачиваясь, двинулся вперед. Впереди на вершине холма появился Тсмучин, он смотрел на него, опершись на рукоять меча, и Ясон прибавил шаг. Он сознавал, что если упадет то присоединится к моропам.

Много времени спустя, уже ничего не видя, он наткнулся на воинов, они сидели на траве, прижимаясь спинами к знакомому обрыву.

— Темучин поднимается,— сказал Аханкк.— Ты будешь вторым. Каждый из первых десяти, кто будет подниматься, возьмет с собой сосуд с порохом.

— Отлично,— одобрил Ясон, падая на траву.

Прошло немало времени, прежде чем он смог сесть и сделать перевязку. Один из воинов крепил сосуд с порохом к грубой кожаной упряжи. Вскоре спустилась веревка, и Ясон позволил привязать себя. На этот раз возможность падения абсолютно его не волновала. Он положил голову на ствол и уснул, как только начался подъем. Ясон не проснулся даже тогда, когда голова его появилась над обрывом... Здесь их ждали свежие моропы. Только он возвращался в лагерь без пороха. Он позволил животному идти, как ему хотелось, но когда подъехал к своему камачу, почувствовал, что не может слезть на землю.

— Мета...— прохрипел он.— Помоги раненому ветерану...

Он покачнулся в тот момент, когда она высунула голову из камача, и начал падать. Мета успела подхватить его на руки и внесла в шатер. Это было чудесное ощущение.

— Тебе нужно что-то съесть,— строго сказала Мета.— Довольно пить.

— Ерунда,—-отозвался он, отпивая из железной чашки и облизывая губы.— Я не то что потерял много крови, у меня ее просто не осталось. На это указала аптечка, когда делала мне укол препарата железа. И вообще, я слишком устал от еды.

— Шкала аптечки указывает также, что ты нуждаешься в переливании крови.

— Боюсь, что организовать это здесь будет несколько сложно. Я буду пить много воды и каждый вечер есть козью печенку, если...

— Открывайте! — крикнул кто-то, нажимая на входной полог камача.— Я говорю голосом Темучина!

Мета сунула аптечку под шкуру и пошла к выходу Гриф, раздувавший огонь, подобрал копье и взвесил его в руке.

Кочевник просунул голову в отверстие.

— Ты должен немедленно явиться к Темучину

— Скажи ему, что я скоро буду.

Посланник попытался спросить о чем-то, но Мета сжала его нос и вытолкнула наружу. Она вновь завязала полог.

— Ты не можешь идти,— сказала она.

— У меня нет выбора. Мы зашьем рану вручную, жилами, это не привлечет внимания, а антибиотики обнаружить невозможно. Тот препарат, который ввела аптечка, уже подхлестнул мой костный мозг.

— Я вовсе не это имела в виду,— гневно сказала она

— Я знаю, что ты имела в виду, но, к сожалению, мы ничего не можем поделать.— Он прижал к руке аптечку и повернул шкалу.— Вот обезболивающий укол подействует, и я могу идти. Я потеряю годы жизни из-за этих стимуляторов и наркотиков, но, надеюсь, кто-нибудь это оценит.

Когда он встал, Мета сжала его в объятиях.

— Нет, ты не можешь! — воскликнула она.

Он постарался смягчить конфликт, сжал ее лицо ладонями и поцеловал. Гриф презрительно фыркнул и отвернулся. Руки Меты ослабели.

— Ясон,— сказала она,— мне это не нравится. Я ничем не могу помочь.

— Можешь, но не в данный момент. Продержись в лагере еще немного. Я иду показывать Темучину, как делать большой взрыв, а после этого мы можем вернуться на корабль. Я скажу Темучину, что отправляюсь за племенем пиррян, и это будет правдой. Колеса крутятся, планы разработаны, и скоро новый день взойдет над планетой Счастья.

Под действием препаратов в голове у него прояснилось, настроение улучшилось, и он верил в каждое свое слово. Мета, которая уже столько времени провела у кизячного костра в этом морозном лагере, не разделяла его энтузиазма. Но она отпустила Ясона. Долг прежде всего — этот урок каждый пиррянин усваивает с младенчества.

Темучин ждал. На его лице не было и следа усталости. Он указал на сосуды с порохом, стоявшие на полу в его шатре.

— Пусть взорвутся,— скомандовал он.

— Не здесь, и не все сразу, если только ты не замышляешь массовое самоубийство. Мне нужен какой-нибудь сосуд, который можно закрыть, но не слишком большой.

— Говори, что нужно. Тебе все принесут.

Очевидно, вождь хотел, чтобы опыты со взрывчаткой хранились в полном секрете, и это вполне устраивало Ясона. Камач был теплым и достаточно оборудованным, пища и питье находились под рукой. Ясон опустился на меха и стал грызть жареную козью ногу, ожидая прибытия материалов; потом вытер руки о куртку и принялся за работу.

Ему принесли несколько глиняных горшков, и он выбрал самый маленький, немногим больше чашки. Потом осторожно извлек пробку из одного из сосудов и высыпал порох на кусок шкуры. Зерна были разного размера, но Ясон не думал, что это может сказаться на скорости горения. По крайней мере, для мушкетов он годился. Пользуясь вместо совка куском согнутой жесткой кожи, он осторожно пересыпал порох в горшок, наполнив его до половины. Сверху он положил плотный комок замши и мягко утрамбовал порох закругленным концом берцовой кости. Темучин стоял рядом, внимательно следя за всеми его действиями. Ясон объяснил:

— Чтобы получился взрыв, зерна должны находиться близко друг к другу. Так говорил мне человек из моего племени, от которого я узнал о порохе. Для меня это так же ново, как и для тебя. Теперь горшок нужно закрыть крышкой, которая помешает проникнуть влаге...

Ясон приготовил смесь из воды, грязи с пола камача и сухого навоза; получилось вязкое, похожее на глину вещество, которым он замазал горлышко горшка. Заровняв пробку, он сказал:

— Мне говорили, что порох должен быть полностью закрыт, только тогда произойдет взрыв. Если где-нибудь будет отверстие, оттуда вырвется огонь, и порох просто сгорит.

— Как туда попадет огонь? — спросил Темучин, хмурясь от сосредоточенности, с которой он следил за непривычными для него техническими объяснениями. Для человека, который не умел ни считать, ни писать и не получил и толики знаний, он был далеко не глуп.

Ясон вооружился большой иглой, которой сшивали шкуры для камача.

— Ты задал правильный вопрос. Смотри, пробка высохла, и я могу проделать в ней отверстие через замазку и замшу до самого пороха. Затем, используя толстый конец иглы, я просуну в отверстие этот обрывок ткани. Его я взял у одного из твоих людей, а тот — у жителей низин. Я смочил ткань в масле, чтобы она хорошо горела.— Он взвесил глиняную гранату в руке.— Думаю, что готово.

Темучин вышел, и Ясон с бомбой в одной руке и мерцающей масляной плошкой в другой последовал за ним на некотором расстоянии. Перед камачом вождя было расчищено большое пространство, и воины удерживали любопытных на расстоянии. Разнеслась весть, что готовится что-то странное и опасное, поэтому со всех сторон просторно раскинувшегося лагеря собрались люди. Они заполнили все пространство между окружающими импровизированный полигон камачами.

Ясон осторожно положил бомбу на землю и сказал повысив голос:

— Если все сработает как полагается, будет гром, дым и пламя. Некоторые из вас знают, о чем я говорю. Итак, начали.

Он наклонился, приблизил плошку к фитилю и держал ее так до тех пор, пока ткань не загорелась. Фитиль горел медленно, и Ясон позволил себе немного задержаться, чтобы убедиться, что все идет хорошо. Только тогда он повернулся и заторопился к камачу вождя.

Самообладание Ясона, даже подкрепленное медикаментами, едва выдержало испытание. Фитиль горел, дымился, а потом, видно, погас. Ясон заставил себя ждать достаточно долго, не обращая внимания на нетерпеливый гул толпы и гневные выкрики. У него не было ни малейшего желания наклоняться над бомбой, чтобы она взорвалась ему в лицо. Лишь когда Темучин начал угрожающе ощупывать рукоять своего меча, Ясон отправился посмотреть, что случилось. Разглядывая сгоревший фитиль, он старался выглядеть как можно спокойнее. Глубокомысленно покачав головой, он вернулся к камачу и объяснил:

— Фитиль погас раньше, чем огонь дошел до пороха. Нужно увеличить отверстие и приготовить лучший фитиль. Сейчас я об этом позабочусь. Я только что вспомнил второй куплет «Песни о бомбе», где как раз говорится об этом. И пусть никто не приближается к бомбе до моего возвращения.

Прежде чем кто-либо успел возразить, Ясон скрылся в камаче.

Лучшие фитили пропитываются порохом; они горят без доступа воздуха. Он нуждался в пороховом фитиле, чтобы огонь прошел через грязевую пробку. Пороха достаточно, но во что его завернуть? Лучше всего в бумагу, однако в настоящий момент сделать это невозможно. Или возможно? Он убедился, что полог закрыт и что он в камаче один. И тогда, порывшись в своей сумке, извлек оттуда аптечку. Он захватил ее с собой несмотря на риск, поскольку не знал, как долго продлятся опыты, и не хотел свалиться без памяти.

Ему потребовались считанные секунды, чтобы нажать кнопку, повернуть и открыть камеру анализатора аптечки. Там над ампулами лежал листочек с инструкциями, достаточный для его целей. Он взял его и вновь спрятал аптечку.

Сделать фитиль было нетрудно, хотя пришлось переносить и прилаживать по отдельности едва ли не каждое зернышко пороха, чтобы быть уверенным, что они не слипнутся и не сгорят слишком быстро. Когда работа была закончена, он натер бумагу маслом и сажей, чтобы скрыть ее первозданную белизну.

— Должно сработать,— пробормотал он, взял фитиль и иглу и вышел из камача.

Задержка затянулась больше, чем он полагал Кочевники открыто смеялись, отпуская грубые шутки, а Темучин побелел от гнева. Бомба по-прежнему невинно лежала там, где он ее оставил. Стараясь не слышать насмешливых замечаний, Ясон проделал новое отверстие в пробке — он не хотел случайно протолкнуть в порох тлеющий кусочек тряпки. Несмотря на утренний холод, пот выступил у него на лбу, пока он укладывал фитиль.

— На этот раз взорвется,— сказал он и поджег фитиль.

Бумага вспыхнула, разбрасывая искры. Ясон бросил короткий взгляд на пламя и бросился на землю.

Результаты были впечатляющими: бомба взорвалась с оглушительным грохотом и обломки горшка засвистели в воздухе во все стороны, проделав дыры в камачах и ранив кое-кого из зрителей. Ясон находился так близко что взрывная волна прокатила его по земле несколько раз.

Темучин по-прежнему неподвижно стоял у входа в свой камач, но вид у него был почти удовлетворенный Крики раненых зрителей заглушили вопли энтузиазма и радостные похлопывания по спинам. Ясон с трудом сел и ощупал себя: похоже, новых повреждений не было.

— Можешь сделать большую бомбу? — спросил Темучин, и жажда разрушения сверкнула в его глазах

— Их можно делать любого размера,— ответил Ясон.— Я мог бы дать лучший совет, если бы ты сказал, для чего тебе нужна бомба.

Движение на противоположной стороне поля при влекло внимание Темучина Несколько кочевников на мо ропах прокладывали себе дорогу через толпу, и зрители невольно зашумели. Послышались гневные крики и чей-то болезненный стон.

— Кто смеет приближаться без разрешения?! — повысил голос Темучин и потянулся к мечу.

Его личная охрана тут же обнажила оружие, окружив кольцом вождя.

Ряды зрителей скорее отскочили, чем расступились, и появился всадник.

— Что за шум? — спросил всадник властно. Было видно, что он также привык отдавать команды, как и Темучин.

Голос его был очень знаком Ясону

Это был Керк.

Темучин в холодном гневе двинулся вперед. Охрана последовала за ним. Керк спешился, к нему присоединились Рес и другие пирряне. Назревала невиданная схватка.

— Постойте! — крикнул Ясон, вклиниваясь между вождями, чтобы предотвратить столкновение.— Это пирряне! Мое племя! Воины пришли, чтобы присоединиться к войску Темучина.— Он подмигнул Керку.— Спокойно! Преклоните колена, иначе мы все будем уничтожены!

Керк и не подумал сделать что-то подобное. Он остановился, глядя так же раздраженно, как и Темучин, и так же угрожающе схватился за меч. Темучин со своими воинами надвигался как лавина, и Ясон вынужден был отступить, чтобы его не раздавили. Когда Темучин остановился, носки его сапог касались носков Керка Они впились в глаза друг другу.

У них было много общего. Темучин был выше, но ширину пиррянина не следовало принимать за жир. Одежда пиррян выглядела весьма внушительно: Керк точно следовал инструкциям, что передал по радио Ясон. На нагруднике Керка было уменьшенное вдвое многокрасочное изображение орла, а его шлем украшал орлиный череп.

— Я — Керк, вождь пиррян,— сказал он, двигая вверх-вниз меч в ножнах.

— Я — Темучин, вождь всех племен. И ты должен склониться передо мной.

— Пирряне ни перед кем не склоняются.

В горле Темучина что-то глухо заклокотало, как у разъяренного хищника, и он потянул меч из ножен. Ясон с трудом преодолел желание закрыть глаза Вот-вот произойдет кровавое убийство.

Но Керк знал, что делает. Он пришел не для того чтобы сместить Темучина — во всяком случае пока,— поэтому не извлек свой меч. С необыкновенной, доступной только пиррянам быстротой он перехватил руку Темучина.

— Я пришел не для борьбы,— сказал он спокойно.— Я пришел к тебе как равный. Мы будем разговаривать.

Его голос был ровным, а Темучин не мог вынуть меч из ножен и на дюйм. Вождь обладал необычайной силой и мгновенной реакцией. Но Керк был как гранитная скала Он не двигался и не проявлял признаков напряжения, а вены на лбу Темучина вздулись. Молчаливая борьба продолжалась десять—пятнадцать секунд Темучин покраснел, все его мышцы напряглись от бесплодных усилий.

И когда уже казалось, что человеческие мышцы и нервы не выдержат Керк усмехнулся... Едва заметно, уголком рта, так, что видели это только стоявшие рядом Темучин и Ясон. Затем медленно и спокойно рука вождя под нажимом Керка опустилась, полностью убрав меч в ножны.

— Я пришел не для борьбы,— повторил Керк тихо.— Юнцы могут бороться друг с другом.— Мы — вожди, мы будем разговаривать.

Он разжал руку так внезапно, что Темучин пошатнулся — его напряженные мышцы вдруг разом лишились опоры. Надо было принять решение, и рассудок вождя боролся в нем со свирепостью варвара.

Прошли напряженные секунды молчания. И вдруг Темучин засмеялся, сначала тихо, потом все громче и громче. Он закинул голову, разразившись хохотом, потом хлопнул Керка по плечу. Такой удар мог свалить морола, убить человека. Но Керк лишь слегка покачнулся и улыбнулся в ответ.

— Ты должен мне понравиться! — крикнул Темучин.— Если я раньше не убью тебя. Пошли в мой камач.

Он повернулся, и Керк двинулся за ним. Они прошли мимо Ясона, словно не заметив его. Ясон посмотрел вверх и с радостью увидел, что небо не упало и солнце не превратилось в сверхновую, и последовал за вождями.

— Останься здесь,— приказал Темучин у камача, с холодной яростью взглянув на него, как будто он один был виноват во всем происшедшем.

Темучин знаком остановил стражу и вошел следом за Керком в камач. Ясон не возражал. Он считал, что лучше ждать на ветру и холоде, чем быть свидетелем стычки в шатре. Если Темучин будет убит, то как им спастись? Усталость и боль снова навалились на него, он покачнулся под порывом ветра и спросил себя, может ли рискнуть и сделать себе укол. Ответ был очевиден, и он продолжал, покачиваясь, ждать.

Гневные голоса внутри камача зазвучали громче Ясон, съежившись, ждал конца. Однако ничего особенного не произошло Снова пошатнувшись, он решил, что лучше посидеть, но тут же свалился на землю. Земля была холодной.

Снова громко зазвучали голоса, затем наступила зловещая тишина. Ясон заметил, что даже стражники обмениваются беспокойными взглядами.

Послышались резкие скрипучие звуки. Стражники отскочили и повернулись, вскинув копья. Керк не стал дожидаться, пока отвяжут входной полог. Кожаные ремни лопнули, и железный столб, поддерживающий камач, накренился. Керк этого не заметил. Он миновал стражников и, кивнув Ясону, пошел прочь от камача вождя. Ясон мельком увидел искаженное гневом лицо Темучина. Одного взгляда было достаточно, чтобы повернуться и поспешить за Керком.

— Что там произошло? — спросил он.

— Ничего. Мы начали разговор, но никто не хотел уступить. Он не отвечал на мои вопросы, поэтому я тоже перестал отвечать на его. Пока ничья.

Ясон был обеспокоен.

— Вы же должны были ждать моего возвращения. Почему вы пришли?

Он знал ответ заранее, а потому слова Керка отнюдь не удивили его.

— А почему бы и нет? У пиррян не принято отсиживаться в горах и исполнять обязанности тюремщиков. Мы решили сами взглянуть, что тут делается. По дороге у нас были столкновения, поэтому все чувствуют себя хорошо.

— Не сомневаюсь,— ответил Ясон, ощутив дьявольское желание оказаться в своем камаче, с закрытыми глазами, на спальных мешках.

12

Земли Сырости покинув,

С пальцами врагов в подсумках,

Дома повели рассказы

О своих победах славных

В той стране, что под скалою...

Ветер свистел за стенками камача. Через дымовое отверстие влетали снежинки, но внутри было тепло и уютно. Атомный нагреватель давал достаточно тепла, чтобы не ощущались многочисленные щели, а те крепкие напитки, что Керк прихватил с собой, лились в чрево Ясона гораздо легче, чем отвратительный ачад. Рес вытащил ящички с продовольствием, и Мета открывала пакеты. Остальные пирряне расположились в своих камачах поблизости или стояли на страже у входа. По странному стечению обстоятельств они находились в относительной безопасности в самом сердце лагеря варваров и никто за ними не наблюдал.

— Свинина,— сказала Мета, когда Ясон потянулся за пакетом мяса, испускавшим соблазнительный запах.— Ты ведь уже взял один.

— Первый был для меня. Этот — в компенсацию за пролитую кровь.— Смакуя сочное нежное мясо, он указал на шлем Керка.— Вижу, вы приукрасились в соответствии с названием племени, но где вы взяли так много черепов? Они производят сильное впечатление на кочевников. Вот уж не думал, что на всей планете наберется столько орлов.

— Может и не найдется,— Керк провел пальцем по клювастому безглазому черепу.— Мы подстрелили одного н набили чучело, а остальные черепа отлили из подходящей пластмассы. Точные копии — никто не заподозрит. А теперь скажи, что нас ждет дальше, потому что, хотя мы и приветствуем этот детский маскарад, но все же хотели бы побыстрее с ним покончить, чтобы начать работу на шахтах.

— Терпение,— сказал Ясон.— Операция займет еще какое-то время. Но я гарантирую вам достаточно схваток, так что вы не соскучитесь. Позвольте, расскажу вам, что я обнаружил с тех пор, как мы расстались. Тему-чин объединил большую часть равнинных племен. Он очень умный человек и прирожденный вождь. Интуитивно постиг основные военные аксиомы. Главная из них — держать войска занятыми. Как только было покончено с первой экспедицией, он принялся за два племени, с которыми враждовало большинство кочевников. Племена были уничтожены, а их имущество разграблено. Этот процесс будет время от времени повторяться. Нужно быть с ним или против него, но нельзя оставаться нейтральными. И все это при природной склонности кочевников объединяться и разъединяться! Те немногие вожди, которые пытались выступить против Тимучина и его режима, нашли такую страшную смерть, что на остальных это произвело сильное впечатление.

Керк покачал головой.

— Если он объединил здесь всех, мы вряд ли сможем что-либо сделать.

— Надо убить его,— предложила Мета.

— Посмотрите, что делает с девушкой общество варваров всего за несколько недель,— сокрушенно покачал головой Ясон.— Впрочем, не скрою, что испытываю такое же искушение. Однако в этом случае союз расколется, и мы ничего не выиграем. Как только попытаемся заложить шахту, появится новый вождь, и нападения возобновятся. Мы сделаем лучше. Я хочу использовать его собственную организацию в наших целях. Кроме того, Керк, ты не совсем прав. Он объединил не все племена, а только сильнейшие из равнинных. Есть немало маленьких племен на окраинах, которые его не беспокоят — они не представляют для него угрозы. Но в горах севера имеются другие племена, которые гордятся своей независимостью; большинство из них принадлежит к клану Ласки. Они воюют друг с другом, но при угрозе извне выступают вместе. Эта угроза — Те-мучин. Вот блестящая возможность для нас.

— Каким образом? — оживился Рес.

— Сделаем это лучше Темучина. Наша задача — покрыть себя славой в горной войне и организовать дело так, чтобы Темучин совершил побольше ошибок. Если мы все сделаем правильно, то, вернувшись с войны, Керк займет равное с Темучином положение. Это жесткое общество, здесь никто не помнит прежних заслуг, а учитывают лишь то, что вы делаете сейчас. Здесь работает система скотного двора, и мы устроим так, что Керк будет работать старшим погонщиком. Мы все примем участие в операции. Все, кроме Реса.

— Это почему? — спросил Рес.

— Ты будешь выполнять вторую часть плана. Мы оставили без внимания жителей низин под обрывом, так как там нет тяжелых металлов. Однако там развито земледелие. Темучин нашел способ спуститься вниз с разведывательным отрядом в поисках пороха. Не хотел бы я снова участвовать в такой экспедиции! Уверен, что Темучин хочет использовать порох для войны против горных племен — лишний туз в колоде. Вероятно, проходы в горах трудно атаковать. Помогая Темучину в поисках, я не закрывал глаза. Кроме пороха я видел кремниевые ружья, артиллерию, военные мундиры и мешки с мукой. Это доказательство.

— Доказательство чего? — Керк был раздражен — он предпочитал более четкие умозаключения.

— Разве не ясно? Доказательство достаточно развитой культуры. Химия, единая земледельческая культура, центральное правительство, налоги, ковка, литье, ткачество, крашение...

— Как ты все это узнал? — изумилась Мета.

— Я расскажу тебе ночью, дорогая, когда мы будем одни. Сейчас это прозвучало бы как хвастовство. Но я уверен, что мои заключения правильны. Там, внизу, имеется поднимающийся средний класс, и я готов биться об заклад, что тон там задают торговцы и банкиры. Рес станет одним из них. Он и сам аграрий, и у него есть опыт, необходимый для этого. Посмотрите, вот ключ к его успехам.

Он достал из сумки маленький металлический диск, подбросил его, поймал и протянул Ресу.

— Что это? — спросил Рес.

— Деньги. Монета государства, что раскинулось внизу. Я взял ее у солдата. Это ось, на которой вращается торговый мир. Или смазка этой оси. Можете выбрать и любую другую метафору — на собственный вкус. Мы исследуем эту монету и изготовим партию точно таких же. Ты, Рес, возьмешь их с собой, откроешь магазин и подготовишься к следующему этапу.

Рес с сомнением посмотрел на монету.

— А теперь в соответствии с правилами игры в вопросы и ответы я должен спросить тебя, в чем заключается следующий этап.

— Согласен, ты быстро схватываешь. Когда Ясон говорит остальные должны слушать.

— Ты говоришь слишком много,— вмешалась Мета

— Согласен. Но это мой единственный порок. Следующий этап состоит в том, что объединенные под руководством Керка племена благожелательно встретят Ре-са, когда он приплывет на север с товарами. Обрыв делит этот континент на две части, он препятствует контакту между кочевниками и жителями низин, но никто не убедит меня, что на севере нельзя найти место, где может пристать корабль или лодка. Небольшой участок берега —это все, что нам требуется. Уверен, в прошлом здесь осуществлялись морские перевозки. Местная технология вполне позволяет построить корабль из железа Возможны и лодки с костяным каркасом, обтянутым шкурами Но я сомневаюсь, чтобы кочевникам были известны путешествия по воде. А вот у жителей низин, уверен, корабли есть, но их ничто не привлекает в северных землях. Скорее наоборот. Но мы изменим ситуацию. Племена кочевников под предводительством Керка мирно встретят торговцев с юга. Торговля изменит положение, и наступит новая эра. За несколько поношенных шкур кочевники смогут получить продукт цивилизации и будут довольны. Может, мы привлечем их табаком, выпивкой или стеклянными бусами. Им должно понравиться многое из того, что производят жители низин. И это будет началом конца их табу. Прежде всего — причал на берегу, где будет происходить торговля, затем несколько навесов, чтобы предохранять товары от снега. Потом постоянный поселок, торговый центр и рынок—все это именно там, где мы заложим шахту. Следующий шаг — очевиден.

Было много споров, но только по мелочам. Никто не возразил против плана в целом, напротив, план был одобрен. Он был прост, вполне осуществим и точно предписывал каждому, чем ему следует заниматься. Неудовольствие он вызвал только у Меты. Слишком много времени провела она у костра из навоза, занимаясь примитивной работой. Но она была слишком пиррянкой,-чтобы жаловаться, и поэтому промолчала.

Заседание закончилось очень поздно; Гриф уже давно спал. Атомный нагреватель выключили и спрятали, но в камаче по-прежнему сохранялось приятное тепло. Ясон опустился на спальные меха и утомленно вздохнул. Мета свернулась рядом и положила подбородок ему на грудь.

— Что будет, когда мы победим? — спросила она.

— Не знаю,— ответил Ясон устало, поглаживая ее коротко остриженные волосы. - Я не думал об этом. Вначале нужно победить.

— А я думала, для нас это будет концом борьбы. Мы останемся здесь и построим новый город. Что ты тогда будешь делать?

— Не задумывался над этим,— ответил он, прижимая ее к себе.

— Я решила, что мне понравится прекращение борьбы. Я решила, что найдется множество других вещей, чтобы занять свою жизнь. Ты заметил, что у кочевников женщины сами заботятся о своих детях, вместо того чтобы отдавать их в ясли и никогда больше не видеть, как на Пирре? Видно, это очень приятно.

Ясон отдернул руку от ее волос, как от расплавленного металла, и широко раскрыл глаза. Где-то в отдалении он смутно расслышал звон свадебных колоколов — звук, которого он избегал на протяжении всей своей жизни, звук, который всегда у него вызывал рефлекторное стремление немедленно бежать.

— Что ж,— заметил он, надеясь, что аргумент его вполне убедителен,— это приятно для женщины варваров, но разве это достойная участь для умной и цивилизованной женщины?

Он напряженно ждал ответа, пока не понял по ее ровному дыханию, что Мета уснула. Разговор откладывался, по крайней мере на время... Держа ее в объятиях, ощущая тепло ее тела, он задавал себе вопрос, так ли уж страшно то, от чего он собирался бежать, и пока он размышлял об этом, действие лекарства и усталость сделали свое, и он уснул.

Новая кампания началась утром. Темучин разослал приказы заранее, и на рассвете под порывами ледяного, пробирающего до костей ветра войска выступили в поход. Камачи, эскунги, даже вьючные моропы были оставлены позади. Каждый воин взял с собой только оружие и продовольствие: он должен был сам заботиться и о себе и о своем моропе. Вначале все происходящее производило впечатление полной неразберихи: отдельные воины прокладывали себе дорогу между камачами среди кричащих женщин и ребятишек. Затем два воина объединялись, к ним присоединялся третий, пока не образовывался целый взвод из всадников, покачивающихся в такт с движением своих моропов.

Ясон ехал вперед за Керком, и двести двадцать пять воинов-пиррян двигались за ними колонной по двое. Он повернулся в седле, чтобы посмотреть на них. Женщины, конечно, не могли ехать с ними. Их ряды не досчитывались четырнадцати техников, оставшихся на корабле, и пятнадцати охранников, что стерегли пленных, к тому же двадцать человек вместе с Ресом отправились к жителям низин. Таким образом из 485 пиррян лишь меньше половины принимало участие в экспедиции. Им предстояло выполнить сложное задание — захватить контроль над варварской армией и над всей занятой ею территорией планеты. Внешне это выглядело невозможным, но пирряне так не считали. Они были готовы уничтожить любого, кто встанет у них на пути. Ясон ощущал почти забытое чувство безопасности, когда ехал рядом с ними.

Выехав из лагеря, они увидели другие колонны, которые шли по степи параллельно им. Гонцы скакали во все племена, кочевавшие вдоль реки, с приказом немедленно выступать.

Орда собралась. Со всех сторон прибывали новые и новые воины, пока всадники не заполнили всю степь до горизонта. Теперь четкая организация наблюдалась во всем: каждый клан двигался под командованием своего вождя, составляя эскадрон. В отдалении Ясон увидел черные знамена личной гвардии Темучина и указал на них Керку.

— Темучин нагрузил двух моропов нашими пороховыми бомбами. Он пожелал, чтобы я руководил их использованием. Он явно не имел в виду остальных пиррян, но мы поедем к нему все, хочет он того или нет. Нужен я ему для использования бомб — я еду со своим племенем. Это выигрышная карта, и, я надеюсь, она не будет бита.

— Проверим,— сказал Керк, заставляя своего моропа перейти на галоп. Колонна пиррян, раздвигая скачущие орды, устремилась за своим вождем.

Они скакали вправо, пока нс оказались рядом с людьми Темучина. Ясон выехал вперед, готовя свои аргументы, но они не потребовались. Темучин холодно посмотрел в сторону пиррян и снова устремил взгляд вперед. Он был похож на шахматиста, проанализировавшего партию на много ходов вперед и решившего отказаться от игры. Аргументы Ясона были для него очевидны, и он не счел нужным утруждать себя их выслушиванием.

— Осмотри фитили на пороховых бомбах,— приказал он.— Они на твоей ответственности.

Со своего места рядом с вождем Ясон наблюдал за варварской армией и все больше убеждался, что Темучин наделен гениальным, важным даром. Неграмотный, необученный, не имевший никаких предшественников, он сам пришел к основным принципам организации войск. Его офицеры были больше чем командиры отдельных отрядов. Они действовали подобно штабу, выполняя приказы и сами отдавая их, если этого требовала обстановка. Простая система звуковых сигналов с помощью рога и жестов позволяла управлять движением войска, благодаря чему тысячи людей образовали подвижную, грозную силу.

Когда войска собрались, Темучин построил их в многокилометровую линию и двинулся вперед. Движение, начавшееся на рассвете, продолжалось до вечера без единой остановки. Моропам, хотя они перед выступлением отдохнули и были сыты, не нравилась эта бесконечная скачка, но под ударами шпор они, протестующе взвиз- гивая, продолжали движение вперед. Многочасовое подпрыгивание в седле не тяготило кочевников — они привыкли к седлу с рождения, но Ясон, несмотря на свой предыдущий опыт верховой езды, вскоре почувствовал себя разбитым. Что же касается пиррян, то даже если езда и не доставляла им удовольствия, они все равно никак не проявляли этого.

Эскадроны всадников неслись вперед, и после полудня вторгшиеся приступили к действиям. Вначале это были единичные всадники — и их кровь мешалась с кровью мо-ропов; затем семьи кочевников, чей путь, к несчастью, пересекся с путем следования войска. Эскунги и камачи дымились в окружении мертвых тел. Мужчины, женщины, дети, даже моропы — все жестоко уничтожались. Темучин не оставлял в живых никого. Он был грубо прагматичен. Война ведется для победы. Все, что служит победе,— разумно. Разумно проделать трехдневный рейд за один день, если это позволяет застать противника врасплох. Разумно убивать всех встречных, чтобы некому было поднять тревогу, и так же разумно уничтожать все их добро, чтобы воины не обременяли себя добычей.

Преимущества тактики Темучина подтвердились, когда перед сумерками армия обрушилась на большой лагерь племени Ласки у подножия гор.

Только когда бесконечная линия всадников перевалила через последние холмы, в лагере началась тревога, но было уже поздно. Концы линии сомкнулись вокруг лагеря, однако несколько всадников на быстрых моропах сумели выскользнуть прежде, чем завершилось окружение.

Небрежная работа, подумал Ясон, недоумевая, как это Темучин не предусмотрел такую возможность.

И тут настал час убийства — вначале туча стрел обрушилась на защитников, потом в ход пошли копья на полном скаку. Ясон держался сзади, но не из трусости, а от отвращения к убийству. Пирряне атаковали вместе со всеми. Благодаря каждодневной практике они неплохо освоили короткий лук, но стреляли еще не так быстро и метко, как кочевники, а вот в рукопашной схватке превосходили всех. Если у них и были сомнения относительно убийства защитников, они их никак не проявляли. Пирряне молнией обрушивались на противника и опрокидывали его. Благодаря мгновенной реакции и весу они не встречали сопротивления. Убивая, они без промедления двигались вперед. Ясон не мог присоединиться к ним Вместе с двумя недовольными поручением воинами, которым было приказано охранять бомбы, он держался в стороне, перебирая струны своей лютни и якобы сочиняя песню о великой битве.

Схватка окончилась в темноте. Ясон, медленно ехавший по разграбленному лагерю, встретил всадника, который разыскивал его.

— Темучин хочет тебя видеть,— передал кочевник.

Ясон, слишком усталый и расстроенный, чтобы возражать, повиновался.

Они двигались по захваченному лагерю—моропы осторожно переступали через трупы. Ясон не смотрел по сторонам, но он не мог не зажать нос, чтобы не чувствовать запах бойни. К его удивлению, лишь небольшая часть камачей оказалась сожжена и разрушена. В самом большом шатре Темучин со своими офицерами проводил совет. Этот камач, несомненно, принадлежал бывшему вождю клана; сам вождь, искромсанный и мертвый, лежал в стороне у стены. Когда Ясон вошел, все офицеры были уже там, не было только Керка.

— Начнем,— скрестив ноги, Темучин опустился на шкуры Остальные подождали, пока он сядет и только потом последовали его примеру.— Вот наш план: сегодняшняя схватка была только началом. К востоку отсюда большой лагерь Ласок. Завтра мы отправимся туда. Я хочу, чтобы об этом знали все в лагере, и я хочу, чтобы наблюдатели, что засели в холмах, догадались об этом. Нескольким людям мы позволили бежать, и теперь они следят за нами.

Вот так «небрежная работа!», подумал Ясон. Я должен был догадаться. Ночью кочевники будут пить захваченный в лагере ачад и есть мясо, а завтра подольше поспят Темучин заранее спланировал всю кампанию вплоть до последнего выстрела из лука

— Сегодня наши люди хорошо скакали и хорошо сражались. Ночью воины будут пить захваченный ачад и есть мясо, а завтра поднимутся поздно Мы займем камачи, разожжем много костров, патрули разойдутся далеко, до самых предгорий, и никому не позволят подойти к лагерю.

— И все это будет ловушкой,— угрюмо улыбаясь, сказал Аханкк.— Мы ведь не станем нападать на лагерь на востоке?

— Верно.— Вождь завладел вниманием присутствующих. Офицеры бессознательно тянулись вперед, чтобы не упустить ни слова.— Как только стемнеет, мы двинемся на запад. Непрерывный суточный марш приведет нас к Отвесной Расщелине, в долину, что открывает путь к сердцу гор. Мы нападем на ее защитников, разрушим пороховыми бомбами укрепления и захватим долину прежде, чем подойдет подкрепление.

— Там трудно сражаться,— тихо проговорил один из офицеров, ощупывая старую рану.— Трудно будет победить.

— Нет, не трудно, безмозглый дурак,— сказал Те-мучин так холодно и гневно, что офицер сразу сник.— Это ворота в их земли. Несколько сотен воинов могут остановить в Отвесной Расщелине целую армию, но если мы пройдем ее, они погибнут. Мы уничтожим их племена одно за другим, пока клан Ласки не превратится в легенду в песнях сказителей Теперь отдавайте распоряжения и немного отдохните Нам этой ночью спать не придется.

Когда офицеры вышли, Темучин взял Ясона за руку.

— Будут ли взрываться пороховые бомбы? — спросил он. — Не откажут ли, как при первом испытании?

— Конечно, будут,— ответил Ясон с воодушевлением, которого не чувствовал.— Даю слово.

Его беспокоили не бомбы — он принял некоторые меры, и они сработают безотказно,— а предстоящий ночной рейд, еще более долгий, чем первый Кочевники совершат его, в этом не было сомнений, пирряне тоже выдержат такую нагрузку Но сможет ли он?

Ночной воздух был обжигающе холоден, когда Ясон расстался с теплом камача Изо рта вырывалось се ребристо-серое облачко, которое растворялось, поднимаясь к звездному небу Вокруг было тихо, лишь изредка раздавалось фырканье усталого моропа или сонный возглас кочевника.

Да, он должен выдержать этот рейд. Он привяжет себя к седлу, напичкает медикаментами, но справится с этим. Что его действительно беспокоило, так это вид, в каком он прибудет на место. Но об этом лучше было не думать.

13

—  Продержись еще немного! Отвесная Расщелина уже видна! — крикнул Керк.

Ясон кивнул и подумал, что его голова все время качается в такт галопу моропа, так что его кивок, наверно, неотличим от этих движений. Он попытался ответить, но закашлялся от сухости в горле, заб,итом поднятой бегущими животными пылью. В конце концов он заставил себя разжать пальцы, судорожно сжимавшие луку седла, махнул рукой и снова вцепился в нее.

Войско продолжало движение.

Это был кошмарный рейд. Он начался накануне сразу же после наступления темноты. Всадники отряд за отрядом двинулись на запад. Через несколько часов усталость и боль заволокли все вокруг туманом, и вскоре бесконечные ряды скачущих стали казаться Ясону сном. Отвратительным сном. Они скакали безостановочно до рассвета; лишь когда начало светать, Темучин разрешил небольшую передышку, чтобы накормить и напоить моропов. Возможно, эта остановка помогла моропам, но она прикончила Ясона.

Он свалился со своего моропа на землю, а когда попытался встать, убедился, что ноги не слушаются его. Керк поставил его и отвел в круг пиррян, позаботившись об обоих моропах. Наконец чувствительность вернулась к его оцепеневшим ногам, принеся нестерпимую боль. Ягодицы были стерты до крови; те места, где кожа терлась о седло, превратились в сплошную рану. Он позволил себе небольшую инъекцию болеутоляющих средств и стимуляторов, и рейд продолжался... Ясон с отвращением думал о себе, что держится только с помощью наркотиков. Вот после рейда начнется настоящая битва, и тогда ему потребуются все его физические силы и умственные способности. Поэтому самые сильнодействующие средства следовало сберечь.

С другой стороны, он мог гордиться собой. Уже не один всадник и мороп погибли в этой бесконечной скачке, а он, чужеземец, еще совсем недавно впервые увидевший моропа, продолжал путь. Едва продолжал. Некоторые животные пали, не выдержав напряжения. Некоторые всадники, заснув, упали с седел и были растоптаны. Попасть под ноги бегущих моропов означало верную смерть.

Если Отвесная Расщелина уже видна, значит пора использовать средства, которые ом приберегал. Щурясь в свете послеполуденного солнца, пробивавшегося сквозь облака пыли, он разглядел впереди темный разрез, который рассекал выросшие перед ними горы. Отвесная Расщелина, долина, которую они должны захватить, чтобы одержать победу. Однако теперь стимуляторы для него важнее многих побед. Негнущимися пальцами он настроил аптечку и прижал ее к предплечью.

Когда лекарство подействовало и завеса усталости отступила, Ясон понял, что Темучин сошел с ума.

— Он приказывает атаковать! — крикнул он Керку, когда до его ушей донесся звук рога.— После такого рейда...

— Конечно,— сказал Керк.— Он совершенно прав.

Совершенно прав. Он выигрывает битвы и губит людей. Рядом разъяренный мороп, визжа от вонзившихся в его бока шпор, взметнулся на дыбы и сбросил своего седока под ноги другим животным. Это была не единственная смерть. Но атака уже началась.

Армия втягивалась в устье долины. Лучники спешились и стали карабкаться по стенам ущелья, чтобы присоединить свои стрелы к удару стремительно мчавшейся внизу конницы. Передние воины быстро исчезли в долине, а армия продолжала вливаться в нее. Облако пыли закрыло вход. Пирряне атаковали вместе со всеми; Ясон же, как ему было приказано, направился к знамени Темучина. Личная охрана вождя пропустила его.

Темучин выслушал доклад связного, потом повернулся к Ясону.

— Готовь бомбы,— приказал он.

— Зачем? — спросил Ясон и тут же поторопился добавить, увидев гнев, вспыхнувший в глазах вождя: — Что я должен разрушать этими бомбами? Приказывай, великий Темучин, я повинуюсь. Только объясни мне, что я должен делать.

Гнев исчез так же быстро, как и вспыхнул.

— Битва началась, как и многие предыдущие сражения,— сказал вождь.— Мы застали их врасплох, здесь только обычный гарнизон. Нижние укрепления взяты, и сейчас идет бой за верхние. Это каменные стены, они упираются в боковые утесы. Стрелы не достигают тех, что за ними. Мы атакуем пеше, медленно, укрываясь щитами, а потому несем большие потери. Так взять укрепления нельзя. Мы уже не раз пытались это сделать. Одно за другим брали мы укрепления и двигались вперед по долине. Но прежде чем мы доходили до другого ее конца, прибывали новые подкрепления, и дальнейшая битва становилась бессмысленной. На этот раз я буду действовать иначе.

— Догадываюсь. Ты хочешь пороховыми бомбами разрушить укрепления и проложить дорогу атакующим.

— Верно.

— Тогда я, первый бомбометатель планеты Счастье, готов к бою. Мне понадобится помощь людей моего племени. Они могут бросать лучше и дальше, чем я.

— Я прикажу.

К тому времени, когда Ясон отыскал вьючных моро-пов и распаковал первую партию бомб, прибыли Керк и двое пиррян — потные и пыльные от схватки, но полные угрюмого удовольствия, которое доставляет пиррянам битва.

— Сможешь бросить несколько бомб? — спросил Ясон у Керка.

— Конечно. Каков механизм их действия?

— Я его усовершенствовал. Темучин не склонен выслушивать извинения, поэтому бомбы должны быть безотказными.— Он взял в руки глиняный сосуд и указал на матерчатый фитиль.— Этот фитиль пригоден только для фейерверка. Это камуфляж. Ты зажжешь его. Пусть он как следует подымит, потом дерни за него. К концу каждого фитиля привязана микрограната. Когда ты выдернешь чеку гранаты, у тебя будут три секунды, чтобы метнуть бомбу и укрыться.

Достав из сумки кремень и кусок стали, Ясон склонился над горшком с измельченным трутом и начал высекать огонь. Искры вспыхивали и гасли. Убедившись, что за ним никто не следит, Ясон быстро зажег зажатую в ладони зажигалку. Язычок пламени вырвался наружу и поджег трут.

— Можно начинать,— сказал он, протянув дымящийся горшок Керку.— Ты сможешь бросить эту штуку дальше меня.

— И точнее.

— Да, конечно, и это немаловажно. Вместе с остальными я буду подавать тебе бомбы и прикрывать в случае контратаки. Начинаем.

Они спешились и направились в долину. Атакующие все еще двигались вверх, и им пришлось прокладывать путь вдоль стены, чтобы не оказаться растоптанными Пройдя немного в глубь долины, они встретили первых раненых, пробиравшихся по краю им навстречу, чтобы не быть смятыми атакующей армией. Тот, кто не успевал об этом подумать, превращался в красное месиво на серой поверхности скалы. Попадались и мертвые моропы; их массивные туши возвышались, словно окровавленные валуны. Дальше ущелье сужалось, и его склоны делались круче. Они обнаружили, что движутся по козьей тропе. Чтобы не упасть, приходилось держаться за скалы руками

И вот перед ними первое укрепление. Это была грубая, но прочная стена из скальных обломков, перегородившая узкое ущелье. Ясон вскарабкался по камням, желая заглянуть внутрь. Чтобы разрушить укрепления, нужно было знать, как они устроены. Защитники, приземистые люди в пыльных шкурах, каждый с черепом ласки на шлеме, лежали там, где их застала смерть. Тела их были утыканы стрелами, большие пальцы—отрезаны Насекомые уже принялись за работу над мертвецами Если все укрепления похожи на это, то у нас не будет особых затруднений,— сказал Ясон, спрыгивая вниз, чтобы присоединиться к остальным.— Камни сложены без всяких следов известки. Даже если граната не порешит всех защитников, она пробьет брешь, через которую парни Темучина смогут ворваться.

— Ты оптимист,— сказал Керк, занимая место впереди.— Это лишь передовое укрепление. Главные преграды лежат выше.

— Это лучше чем быть пессимистом. Я верю, что когда окончится варварская война, я останусь в живых.

Идти дальше по склону было невозможно. Им пришлось спуститься и продолжать путь среди воинов. Склоны становились все отвеснее, и Ясон оценил все трудности для тех, кто попытается прорваться через это тщательно охраняемое ущелье. Всех моропов отправили в тыл, атака продолжалась в пешем строю. Стрела ударила в скалу над головой Ясона и упала к его ногам.

— Мы вышли на передовую линию,— сказал Ясон.— Подождите, пока я загляну вперед.

Он забрался на массивный валун, каких было много в ущелье, и, низко надвинув шлем на глаза, осторожно поднял голову над соседним еще большим камнем. Тут же в камень ударила стрела, и Ясон быстро наклонил голову

Продвижение вперед прекратилось Из двух укреплений, расположенных по обе стороны ущелья, простреливалось все пространство Защитники стреляли из расщелин между камнями и были недосягаемы для стрел осаждающих. Только щиты защищали воинов Темучина, под их прикрытием они быстро перебегали от одного камня к другому и так продвигались вперед. И умирали.

— Дальность около сорока метров,— сказал Ясон, соскакивая вниз.— Сможешь бросить гранату так далеко?

Керк взвесил самодельную бомбу на широкой ладони.

— С легкостью,— ответил он.— Но сначала хочу посмотреть сам, куда метать.

Он занял место, оставленное Ясоном, осторожно выглянул и отскочил обратно.

— Это укрепление больше предыдущих. Для него потребуется не меньше двух бомб. Я зажгу одну, передам тебе мешок с трутом, выступлю вперед, чтобы размахнуться, и брошу эту штуку. А ты тем временем зажжешь фитиль у второй и дашь ее мне, как только я отправлю первую. Понял?

— Вполне! Начинаем.

Ясон развязал узел и извлек бомбу. Ближайшие солдаты внимательно следили за их действиями.

Керк зажег ложный фитиль, раздул дымное пламя и вышел из-под защиты скалы. Ясон торопливо зажег фитиль второй бомбы, готовый передать ее Керку.

С раздражающим спокойствием Керк увернулся от звякнувшей о скалу стрелы. Другая стрела ударилась в его нагрудник. Опустив бомбу, он смочил слюной палец и поднял его над головой, чтобы определить направление ветра. Ясон переступал с ноги на ногу, крепко сжимая зубы, чтобы не крикнуть пиррянину. «Быстрей!»

Потребовалось еще несколько бесконечных секунд, чтобы Керк почувствовал себя удовлетворенным и вновь взял бомбу в руки. Ясон видел, как он большим и указательным пальцами выдернул дымящийся фитиль и единым усилием всех своих мышц метнул снаряд. Это был классический бросок. Бомба по крутой траектории полетела к укреплению. Ясон сунул в протянутую руку вторую бомбу, она последовала за первой с такой быстротой, что они обе одновременно оказались в воздухе.

Керк остался стоять на прежнем месте, Ясон высунулся из-за скал, преодолев инстинкт самосохранения.

Прошло несколько мгновений, прежде чем каменная стена взлетела на воздух и рассыпалась на обломки. Ясон успел заметить множество тел в проломе, но тут ему пришлось укрыться от града камней.

— Весьма прилично,— сказал Керк, прижимаясь к скале рядом с Ясоном, в то время как вокруг них падал каменный дождь.

— Надеюсь, с остальными справимся не хуже.

Но с остальными было труднее. Защитники быстро поняли, что виновником разрушений является человек, бросающий что-то, и когда Керк появился снова, на него обрушилась туча стрел, и он должен был укрыться.

— Придется менять тактику,— Керк машинально загасил фитиль.

— Ты испугался? Почему остановился? — раздался гневный голос.

Повернувшись, Керк оказался лицом к лицу с Тему-чином, который приблизился к ним, прикрытый щитами своих телохранителей.

— Осторожность выигрывает сражение, а страх и безрассудство проигрывают. Я выиграю это сражение для тебя.— Голос Керка был полон холодного гнева, как и голос вождя.

— Осторожность или трусость удерживают тебя за этими камнями? Ведь я приказал разрушить укрепления!

— Осторожность или трусость удерживают тебя здесь вместо того, чтобы вести своих воинов в битву?

Темучин издал звериный рев и потянулся за мечом. Керк поднял бомбу, готовый ударить вождя. Ясон, глубоко вдохнув, встал между разъяренными мужчинами.

— Смерть любого из вас поможет врагу,— сказал он, обращаясь к Темучину, так как был уверен, что Керк не ударит сзади.— Солнце уже над холмами, и если мы не возьмем укрепления до наступления темноты, будет слишком поздно. Ночью к ним может подоспеть подкрепление, и это будет концом кампании.

Темучин хотел ударом меча отбросить Ясона, но Керк перехватил его руку железной хваткой. Преодолев негодование, Ясон обратился к Керку:

— Прикажи остальным пиррянам явиться сюда, пусть и они и кочевники кидают камни в укрепления. Они не нанесут особого ущерба, зато лучники не будут знать, кто на самом деле бросает бомбы.

Меч не покинул ножен, пальцы ослабили свой захват, и Ясон поспешил добавить:

— Одному выходить под общий обстрел — верная смерть. Но если мы сумеем распылить этот обстрел, то сможем пройти всю долину и очистить ее. И мы возьмем все укрепления до темноты.

Внимание Темучина вновь переключилось на атакующих. Он посмотрел на темнеющее небо. Напряжение ослабло. Выиграть битву — было самым главным, выяснение личных отношений подождет. Он начал отдавать приказы, забыв о рукоятке меча, все еще сжатой в руке. Керк разжал пальцы, и Ясон принялся растирать онемевшие мышцы.

Теперь войско кочевников упорно продвигалось вперед. Метатели камней усеяли все склоны, и сбитые с толку враги не могли определить, кто бросает бомбы. Кочевники швыряли камни наугад, но пирряне с их многолетней тренировкой тщательно выбирали цель и снаряд, и размозжили не один череп. И укрепления противника, одно за другим, оказывались в руках армии Темучина.

— Скоро конец! — крикнул Ясон, тронув Керка за плечо.

В этом месте Отвесная Расщелина была меньше ста метров в ширину. Долину разделяли две остроконечные скалы, которые торчали прямо посреди нее. Через узкую щель между скалами уже виднелось плоскогорье и красное закатное небо за ним. Здесь отвесные стены ущелья обрывались. Если только армия минует это место, ее уже не остановить.

Ясон и Керк, прихватив новый запас бомб, двинулись вперед, как вдруг увидели, что воины бегут им навстречу. Спереди слышались крики и звук рогов.

— Что случилось? — спросил Керк, схватив одного из бегущих.— Что там за шум?

— Отступление! — крикнул солдат, показывая назад.— Смотрите!

Он высвободился и кинулся дальше.

Огромный валун катился на бегущих солдат, давя их словно муравьев. Ясон и Керк заметили высоко над собой фигурки людей, ясно видные на фоне неба. Они высвобождали и скатывали вниз огромные валуны.

— И на другой стороне гоже' — крикнул Ясон.— Они загодя припасли эти камни и теперь скатывают их нам на головы. Назад!

Пришлось отступить, так как катящихся камней становилось все больше

Нападающих спасло только то, что это последнее резервное оружие никогда прежде не применялось Из поколения в поколение жившие здесь племена нагромождали камни на отрогах ущелья, и удерживавшие их опоры буквально приросли к скалам. Длинными шестами защитники пытались вытолкнуть их, но они не поддавались. Наконец, один безрассудно храбрый воин спустился на веревке и выбил их молотом. Ему удалось это только потому, что атакующие, ослепленные лучами заходящего солнца, не видели его, но сам отважный защитник погиб под освобожденным им камнем.

Ясон и Керк бежали вместе с остальными.

Потери оказались не столь большими, так как солдат успели вовремя предупредить. Вдобавок свою роль сыграла узость долины в этом месте — катящиеся камни громоздились один на другой, преградив ущелье высокой каменной стеной. Стало очевидно, что кампания проиграна.

14

— Мне это не нравится,— сказал Керк.— Вряд ли это можно сделать.

— Пожалуйста, держи свое мнение при себе,— шепнул Ясон, так как они приближались к Темучину.— Мне и так будет непросто уговорить его. Если не сможешь помочь, то по крайней мере стой молча и кивай, будто во всем согласен со мной.

— Глупость,— проворчал Керк.

— Приветствую тебя, о вождь,— произнес нараспев Ясон.— Я пришел предложить план, который превратит поражение в победу.

Если Темучин и слышал, то никак этого не показал. Он сидел на валуне, опершись на рукоять меча, воткнутого в землю, и глядя на перекрытую долину, преградившую ему путь к господству. Последние лучи заходящего солнца освещали отвесные склоны стены, перегородившей ущелье.

— Ущелье теперь превратилось в ловушку,— продолжал Ясон.— Как только мы попытаемся взобраться на эти камни или попробуем разобрать их, нас перестреляют лучники, скрывающиеся за ними. И еще до того, как мы одолеем это препятствие, к врагам подойдет подкрепление. Но есть другой путь. Если мы сумеем взобраться на вершину одного из утесов, вон там, слева, то сможем оттуда бросить на врагов пороховые бомбы и не выпускать из укрытия, пока твои солдаты не преодолеют преграду.

Темучин медленно взглянул на отвесную скалу утеса.

— На этот утес нельзя взобраться,— сказал он, не поворачивая головы.

Керк кивнул и открыл было рот, чтобы выразить согласие, но Ясон ткнул его локтем в живот, и у того вырвалось только что-то вроде «у-фф!».

— Ты прав. Большинство людей не смогут взобраться на эту скалу. Но мы, пирряне,— жители гор и легко можем это сделать. Ты разрешишь нам попытаться?

Вождь неохотно повернул голову и взглянул на Ясона, как смотрят на не вполне нормального человека.

— Начинай... Я посмотрю.

— Взбираться можно только при дневном свете. К тому же свет нам нужен, чтобы видеть, куда бросать бомбы. Нам понадобится специальное снаряжение: оно есть в наших седельных сумках, но его нужно подготовить. Поэтому подъем начнется на рассвете, а к полудню Отвесная Расщелина будет в твоих руках.

Возвращаясь, они чувствовали на своих спинах испепеляющий взгляд Темучина.

Керк был сбит с толку.

— О каком снаряжении ты говорил? Это блеф.

— Только потому, что у тебя пет навыка в использовании альпинистской техники. Нужное снаряжение — это прежде всего твое радио: я хочу поговорить с кораблем, чтобы там подготовили все необходимое. Если они потрудятся как следует, то снаряжение может быть доставлено к нам сюда еще до рассвета. Проследи, чтобы наши люди разбили свой лагерь как можно дальше от остальных. Мы должны ускользнуть незамеченными.

Пока пирряне готовили спальные мешки и копали ямы для костров, Ясон провел сеанс радиосвязи. Он расположился за спинами моропов, которых поставили вокруг него. На «Драчуне» дежурный офицер тут же отправил человека разбудить и созвать людей и подробно записал инструкции Ясона. Никаких жалоб с одной и извинений с другой стороны не было: война — это обычное дело для пиррян. Оборудование доставить обещали задолго до рассвета. Ясон прослушал повтор своей инструкции и выключил радиопередатчик. Он поел немного горячего мяса и велел разбудить себя когда придет сообщение о конце работ. Прошедший день казался долгим. Ясон чувствовал себя на пределе, а завтрашний день обещал быть еще хуже. Сняв сапоги и расстегнув одежду, он натянул на лицо кусок меха, чтобы в ноздрях не образовывался лед, залез в спальный мешок и немедленно уснул.

— Отстаньте! — пробормотал он и попробовал вырваться из сжимающих его почти сломанную руку пальцев.

— Вставай,— сказал Керк.— Вызов пришел еще десять минут назад. Катер с грузом вылетает, мы должны его встретить. Моропы оседланы.

Ясон застонал при мысли о езде и сел. Тепло моментально ушло из тела, и он задрожал.

— Ап-п-птечк-ка,— пробормотал он, заикаясь от холода.— Дай мне хорошую порцию стимуляторов и болеутоляющего: я чувствую, что предстоит отменный денек.

— Подожди здесь,— сказал Керк,— я сам встречу катер.

— Хорошо бы, но нельзя. Я сам должен проверить все, прежде чем катер вернется на корабль. Все должно быть в порядке.

Ясона подвели к моропу и усадили в седло. Керк взял узду и повел животное, а его хозяин дремал, ухватившись за луку, чтобы не упасть. Они двигались в предрассветной мгле, и когда достигли условного места, медикаменты уже оказали действие, и Ясон почувствовал себя почти нормально.

— Катер опускается,— сказал Керк, прижимая к уху радиопередатчик.

Со стороны востока послышался слабый гул — звук, никогда ранее не слышный в здешних местах.

— Ты захватил фонарь?— спросил Ясон.

— Конечно. Разве это не входило в инструкцию?

Ясон представил себе, как свирепо Керк хмурится в темноте. Для пиррянина немыслимо забыть или нарушить инструкцию.

— Отличный фотонный источник, у него мощность восемнадцать тысяч люмен в час,— продолжал Керк.— Полная яркость тысяча двести свечей.

— Опусти его вниз. Нам не понадобится и десятая часть. У капсулы чувствительные фотоэлементы, и ее можно посадить на источник света всего лишь вдвое ярче самой тусклой звезды...

— По радиоданным капсула запущена примерно за десять километров отсюда.

— Отлично. Она делает около ста двадцати километров в час. Направь луч в ту сторону.

— Подожди, пилот что-то говорит. Пр держи фонарь.

Ясон взял трубку размером с палец и повернул регулятор мощности, чтобы лишь узкий луч света убегал во тьму. Он направил его в сторону приближающейся капсулы.

— Пилот докладывает, что у них нс все ладилось при покраске нейлоновой веревки. Она готова, но они не гарантируют ее водоустойчивость, и она получилась какой-то пятнистой.

— Тем лучше. На расстоянии будет больше напоминать кожу. А дождя я не ожидаю. Ты слышишь?

Растущий гул наполнил небо, и они увидели красный огонек, опускающийся прямо на них. Мгновение спустя луч отразился от серебристого конуса капсулы, и Ясон еще уменьшил свет. Послышался слабый свист реактивной струи, тень метровой длины повисла в воздухе, а затем медленно опустилась, управляемая радаром альтиметра, засекшего поверхность.

Когда капсула оказалась достаточно низко, Керк подошел и включил посадочное устройство, после чего она тихо приземлилась. Ясон открыл грузовой люк и извлек моток веревки.

— Отлично,— сказал он, протягивая ее Керку. Погрузив руку глубже, он достал стальной молоток, выкованный из цельного куска металла. Ясон проверил его балансировку; рукоятка была обтянута кожей, чтобы он не скользил в руке Молоток был протравлен кислотой и облеплен грязью, благодаря чему выглядел старым, бывалым в делах.

— Что это? — спросил Керк, доставая из грузового отсека металлический клин и поднося его к свету.

— Это костыль. Половина костылей такая же, как этот, а половина — с карабинами.— Он достал клин такого же размера, но с отверстием в широкой части; через отверстие было пропущено кольцо с зажимом.

— Эти штучки ничего мне не говорят, — заметил Керк.

— Они и не должны говорить.— Ясон опустошал грузовой отсек капсулы.— Я взбирался на скалы с их помощью и знаю, как это делается. Конечно, хотелось бы иметь более совершенное альпинистское снаряжение, но оно бы нас выдало. Есть костыли, которые вонзаются в самую твердую горную породу с помощью взрывателя, есть такие, которые приклеиваются быстрее, чем за секунду, а места их соединения крепче, чем окружающая скала. Но такие штуки я не могу использовать. Обойдемся карабинами из фиберкерамики и веревкой, выдерживающей нагрузку в две тонны. Я взберусь как можно выше и вобью крюк. Затем встану на него и вобью следующий. На нависающих участках и везде, где понадобится веревка, я использую крючья с кольцами. А вот эти будут ближе всего к земле.— Он взял в руки грубый костыль, выкованный ударами молота, с выбоинами и царапинами.— Все они сделаны из арматурной стали, какой и не видывали в здешних местах. Все, что попадается на глаза Темучину и его людям, должно выглядеть как изготовленное вручную. Ну что ж, все на месте. Можешь передать на катер, чтобы отозвали капсулу.

Реактивная струя обдала их песком, капсула поднялась и исчезла. Ясон светил, пока Керк привязывал кожаную веревку к концу нейлоновой, сматывал ее и упаковывал вместе с остальным оборудованием. Когда они возвращались в лагерь, первые лучи солнца появились на горизонте.

Когда пирряне вступили в Отвесную Расщелину, они увидели, что ночью здесь произошла отчаянная битва. Каменная дамба по-прежнему перегораживала ущелье, но теперь оно было густо усеяно трупами.

Солдаты спали на земле, недосягаемые для вражеских лучников; многие были ранены. Окровавленный кочевник с ящерицей на шлеме сидел, не двигаясь, а товарищ извлекал из его руки обломок стрелы.

— Что случилось?— спросил Ясон.

— Ночью мы атаковали,— ответил раненый.— Сделать это тихо не удалось. Камни выскальзывали из-под ног, когда мы взбирались наверх, много людей попадало и покалечилось. Когда мы были уже почти у вершины, Ласки бросили нам на головы связки горящей травы. В темноте их не было видно. Уцелели только те, кто не успел подняться высоко. Все очень плохо.

— Но весьма хорошо для нас,— сказал Керк, когда они двинулись дальше.— Темучин утратил свой престиж в результате этого поражения, а мы завоюем его, если только сумеем взобраться на скалу...

— Перестань сомневаться,— сказал Ясон.— Твое дело стоять здесь у основания и делать вид, что знаешь все, что будет происходить.

Ясон сбросил тяжелую верхнюю одежду и вздрогнул от холода. Ничего, как только начнется подъем, он быстро согреется. Снизу утес выглядел таким же неприступным, как корпус космического корабля.

Ясон обвязывал вокруг запястья ремень, прикрепленный к рукоятке молотка, когда подошел Аханкк. Его лицо выражало недоверие и насмешку.

— Мне сказали, ты настолько глуп, что думаешь, будто сможешь взобраться на эту скалу.

— Тебе не все сказали,— ответил Ясон, забрасывая за спину связку костылей.— Вождь Темучин велел тебе прийти и посмотреть, что происходит. Поэтому садись удобнее, и пусть твои ноги отдохнут, пока тебе не придется бежать к хозяину с радостной вестью о моем успехе.

Керк с сомнением посмотрел сначала на отвесную стену, потом на Ясона.

— Разреши мне взобраться,— сказал ом.— Я сильнее тебя и в гораздо лучшем виде.

— Тут ты прав,— признал Ясон.— Как только я окажусь на вершине, то спущу веревку, и ты сможешь подняться со всеми бомбами. Но идти первым ты не можешь. Скалолазание — сложный спорт, и ты не сможешь овладеть им за несколько минут. Спасибо за предложение, но эту работу могу выполнить только я. А посему начнем. Будь добр, подними меня, чтобы я мог ухватиться за этот маленький выступ над твоей головой.

Взбираться на плечи пиррянина нс потребовалось. Керк просто наклонился, схватил Ясона за лодыжки и поднял в воздух. Ясон уцепился за выступ, и Керк отпустил его ноги. Башмаки Ясона поскребли по скале и уперлись в трещину. Подъем начался.

Ясон поднялся почти на десять метров, прежде чем понадобился первый крюк. Над ним, недоступный его сжатым пальцам, находился выступ, достаточно широкий, чтобы лечь на него. Поверхность скалы здесь была покрыта трещинами, и он выбрал самую глубокую из них на нужной высоте. Четырех ударов молотка оказалось достаточно, чтобы всадить в нее сделанный под старину костыль. Медленно и осторожно — прошло не менее десяти лет с тех пор, как он последний раз совершал серьезное восхождение,— он ступил на крюк и перенес на него всю тяжесть своего тела. Крюк выдержал. Ясон выпрямил ноги, скользя по поверхности скалы, и дотянулся до уступа. Он уселся на нем, тяжело дыша, и посмотрел вниз на запрокинутые лица. Теперь весь лагерь смотрел на него, появился даже Темучин. Враги тоже проявили интерес к происходящему, но выступ скалы укрывал Ясона от их взглядов и стрел. Они могли подойти к краю ущелья, но не могли причинить ему вреда, пока сами не взберутся на вершину скалы.

Скала была холодной, и Ясон решил, что лучше двигаться дальше.

У него не было возможности точно оценить пройденный путь, но он решил, что уже поднялся до края ущелья. Упершись носками ног в щель, он пытался забить под неудобным углом очередной костыль, когда услышал крики снизу.

Он наклонился, насколько мог, и крикнул вниз:

— Что? Я не слышу!

И в этот момент стрела ударилась о скалу в том месте, где только что была его голова, отскочила и полетела вниз.

Ясон едва не упал следом за ней, удержавшись лишь благодаря тому, что его пальцы судорожно вцепились в ребристую поверхность. Повернув голову, он увидел человека из племени Ласок, который висел на кожаной веревке, обвязанной вокруг его тела. Он наложил на лук вторую стрелу и приготовился выстрелить. Тех, кто держал второй конец веревки, Ясон не мог видеть — они стояли на краю ущелья, спустив лучника за выступающую скалу, что сделало Ясона досягаемым для стрел.

Воин натянул тетиву до конца и тщательно прицелился. Ясон не мог бросить молоток, потому что он был привязан к правой руке, но его левая кисть по-прежнему сжимала крюк. И он инстинктивно швырнул его в лучника. Тупым концом костыль ударился о плечо лучника, не причинив ему вреда, но сбив прицел: вторая стрела тоже пролетела мимо. Воин вытащил третью стрелу и наложил ее на тетиву.

Солдаты Темучина внизу тоже начали стрелять из луков, но под таким большим углом попасть в цель было трудно. Одна стрела скользнула по бедру лучника, но он не обратил на нее внимания.

Ясон, отпустив молоток, извлек второй костыль. Сделанный из закаленной стали, он был хорошо уравновешен и заострен. Первая попытка позволила Ясону оценить силу и расстояние броска. Он взял костыль кончиками пальцев за острую часть, широко размахнулся и метнул его изо всех сил.

Острие глубоко вонзилось в горло лучника. Он выпустил свое оружие, хватаясь за веревку скрюченными пальцами, дернулся и затих. Мертвое тело потащили наверх.

Кто-то успокаивал людей внизу. Ясон услышал, как во внезапной тишине прорвался голос Керка:

— Не двигайся и держись крепче!

Ясон глянул вниз и увидел Керка, который держал в руках пороховую бомбу с горящим фитилем. Ясон сжался, пытаясь слиться с каменной поверхностью.

Солдаты внизу отступили от подножия утеса. Укороченная фигура Керка отклонялась и отклонялась назад, а затем единым движением он бросил бомбу вверх.

Ясону показалось, что бомба летит прямо в него, и у него екнуло сердце. Бомба, казалось, остановилась, дойдя до верхней точки своей траектории, а потом исчезла за выступом скалы. Ясон крепче прижался к холодному камню.

Грохот взрыва и толчок передались ему через камень, заставив вздрогнуть. Обломки скал и клочья тел взлетели в воздух, и он понял, что фланг безопасен. Керк был готов повторить бросок. Но чувство тревоги не покидало...

— Керк! — крикнул Ясон.—Крюк! — Он кричал на пиррянском.— Что с тем крюком, который я бросил? Если Темучин увидит его...

Если Темучин увидит его, одного взгляда будет достаточно, чтобы разоблачить их. Кочевники достаточно познакомились с инопланетными изделиями.

Несколько тревожных секунд Ясон ждал ответа Керка. Наконец тот выкрикнул:

— Все в порядке... Я подобрал его, пока все глядели на тебя. Ты не ранен?

— Хорошо,— прошептал Ясон и глубоко вздохнул.— Все хорошо! — повторил он громко.— Я продолжаю подъем.

Теперь работа пошла спокойнее. Ясон дважды закреплял веревку в карабинах костылей так, чтобы образовалась петля, и, сидя в ней, отдыхал. Его силы иссякли, и он вновь использовал аптечку, прибегнув к наиболее сильнодействующим стимуляторам. Он уже достиг начала расщелины, которая поднималась вертикально до самой вершины. Она протянулась метров на десять и имела параллельные стенки.

— Последнее усилие,— сказал он вслух и поплевал на руки, и тут же об этом пожалел — слюна замерзла. Он стер с ладоней лед и отвязал узел: чем меньше вес, тем лучше. Даже молоток можно теперь оставить. Он сложил ненужное теперь снаряжение у начала расщелины и повесил моток веревки на шею.

Прижавшись спиной к одной стене расщелины, он стал двигать ногами по другой, пока его тело не оказалось почти параллельно земле. Он удерживался только благодаря упиравшимся в скалу спине и ногам. Подтягиваясь на руках, а затем переставляя ноги, он сантиметр за сантиметром поднимался по щели. Еще не достигнув вершины, он понял, что не сможет этого сделать. В то же время спускаться вниз так же трудно, как и подниматься. А если он упадет, то непременно сломает руку или ногу. Тогда ему останется только лежат у основания расщелины, умирая от жажды. Никто не сможет прийти ему на помощь. Лучше продолжать подъем.

Наконец, над головой появилось небо, но поднимался он все медленнее и медленнее. Когда он уцепился пальцами за вершину, то у него уже не было сил на нее взобраться. Несколько секунд он отдыхал, потом сделал глубокий вдох и распрямил ноги. Повернувшись, он ухватился за крошащийся край скалы. Мгновение он висел так, не падая, но и не в состоянии подтянуться, потом невообразимо медленно начал подтягиваться, судорожно сжимая окровавленные пальцы, пока не вытянул себя наверх. Обессиленный, изможденный, лежал он на наклонной площадке. Это и была вершина недоступного утеса.

Площадка оказалась на удивление маленькой. Не больше широкой кровати. Когда Ясон обрел способность двигаться, он подполз к ее краю и махнул оставшимся внизу. Увидев его, все разразились приветственными криками.

Но стоило ли радоваться? Он приблизился к противоположному краю, глянул и тут же спрятался — поджидавшие его лучники мигом начали стрелять. Лишь две стрелы долетели до вершины, а о прицельной стрельбе не могло быть и речи. Он снова выглянул за край и как на ладони увидел позиции противника. Все было видно — и люди внизу на краю ущелья, и лучники за насыпью, а главное — близко.

Он сделал это!

— Хороший человек Ясон! — крикнул он громко.— Ты достоин любой планеты.

Он сел, скрестив ноги, сделал большую петлю на конце веревки, укрепил ее на вершине скалы, сделав неподвижный якорь. Затем стал опускать кожаный конец, пока по сигнальному подергиванию не понял, что конец достиг земли. Он закоротил веревку узлом и дал сигнал, дернув ее три раза, что готов. Затем стал ждать.

Когда веревка начала сильно дергаться и отошла от края, он встал. Под ним был Керк. С большим грузом бомб за спиной, он выглядел свежим и вовсе неутомленным. Он просто взял веревку в руки и поднимался, шагая по поверхности скалы.

— Сможешь помочь мне перебраться через кран? -спросил Керк.

— Конечно. Только ничего не сломай.

Ясон лег лицом вниз и высунулся так, что край скалы доходил ему до подмышек. Керк отпустил одну руку, и они схватили друг друга за запястья в акробатическом зажиме. Ясон не старался тянуть — он, вероятно, и не смог бы поднять Керка, даже если бы попытался,— он лишь как можно крепче зацепился за скалу. Керк подтянулся, схватился рукой за край и перевалил свое тело.

— Отлично,— сказал он, глядя на вражеский лагерь.— У них ни одного шанса. У нас достаточно бомб. Начнем.

— Я хочу сам бросить первую, так приятно открыть сезон.

Когда взрывы слились в сплошной гул, армия Тему-чина с победоносными криками бросилась на каменный вал. Исход битвы был предрешен, а вместе с ней и исход всей войны.

Ясон сидел и смотрел, как довольный Керк швыряет бомбы на туземцев.

Эта часть плана осуществилась. Если реализуются другие части, у пиррян будут свои шахты на этой планете. Их последняя битва тоже будет выиграна.

Ясон искренне надеялся на это. Он чувствовал, что сильно устал.

15

Гром волшебный страшных молний

Всех врагов разил нещадно,

Очищал от Ласок горы.

Груды пальцев побежденных

Главы воинов срывали.

Весть затем пришла в те земли

О приходе чужеземцев

И достигла Темучина.

Взявши меч и лук, он вышел

Вместе с армией бесстрашной

Умертвить всех тех, кто вторгся.

Песня о Темучине

Ясон динАльт, натянув поводья, заставил своего моропа остановиться у начала широкого спуска и принялся отыскивать тропу среди нагромождения валунов. Ветер, влажный и холодный, прорывавшийся сюда через единственную щель в сплошной цепи скал, ударил ему в лицо. Далеко внизу виднелся серо-стальной океан, покрытый белыми клочьями пены. Темное небо от края до края было затянуто облаками, и где-то вдали от берега тяжело гремел гром.

Еле заметная тропа спускалась по покрытому обломками скал склону. Ясон двинулся вперед. Только теперь он заметил, что тропа старая и сильно истертая. Видно, кочевники часто пользовались ею, спускаясь за солью. Воздушная разведка с космического корабля показала, что это единственный разрыв в тысячекилометровой линии скал.

Спустившись, он почувствовал, что воздух здесь намного теплее, но после сухого воздуха плато давала себя знать повышенная влажность. Последний поворот тропы привел его к круглому заливу, со всех сторон окруженному большими скалами. Полоска серого песка отделяла скалы от воды. Две небольшие лодки были причалены к берегу, а возле них возвышались два желтых матерчатых навеса. В глубине залива дымило двухмачтовое судно со спущенными парусами из шкур. Оно стояло на якоре. Прибытие Ясона заметили. От кучки людей у лодок отделилась высокая фигура и решительно направилась по песку в его сторону. Ясон остановил моропа и спешился.

— Отличный наряд ты себе подобрал, Рес,— сказал он, пожимая руку подошедшему.

— Не более экзотичный, чем твой,— ответил пиррянин, улыбаясь; пальцы его бегали по пурпурному ребристому нагруднику. На Ресе были высокие сапоги из желтой замши и полированный шлем с золотым острием. Наряд был весьма впечатляющим.

— Так должен выглядеть богатый хозяин-торговец из Аммха,— добавил он.

— Из твоих сообщений я знаю, что ты неплохо устроился среди жителей низин.

— Для этого пришлось порядком потрудиться. Никогда не испытывал такого удовлетворения. Аммх, в основном, аграрное общество, которое с трудом переступает порог века примитивных машин. Классы там строго разделены: на вершине находятся торговцы и военные, вместе с небольшой группой жрецов, которые необходимы для того, чтобы держать в узде крестьян. Моей главной целью было проникнуть в класс торговцев, и я осуществил ее. Операция прошла настолько удачно, что теперь полностью окупает себя. Я открыл большой магазин в Камаре, самом близком к горному барьеру порту, и ждал до тех пор, пока вы не сообщили о возможности плыть на север. Не хочешь ли стакан вина?

— Не только! Вытаскивай все самое лучшее!

Они достигли открытого навеса, под которым на большом столе теснились разнокалиберные бутылки и плошки с дымящимся мясом. Рес взял зеленую бутылку с длинным горлышком и протянул Ясону.

— Попробуй это,— сказал он.— Вино шестилетней выдержки, очень хорошее. .Сейчас я открою ножом бутылку...

— Не стоит беспокоиться,— ответил Ясон и отбил горлышко резким ударом о край стола. Он отпил холодного вина и вытер губы рукавом.— Ты не забыл, что я варвар? Это убедит людей в грубости моего характера.— Он кивнул в сторону хмурившихся солдат.

— У тебя появились отвратительные привычки,— Рес вытер разбитое горлышко и разлил вино по кубкам.

Ясон набросился на мясо.

— Темучин движется сюда со своей армией. Не со всей. Большая часть племени отправилась домой после победы над Ласками. Но вначале все вожди поклялись ему в верности и обещали явиться по первому зову. Услышав о вашем прибытии, он созвал ближайшие племена и выступил в поход. Сейчас он на расстоянии дня пути, но Керк с пиррянами разбили лагерь на его дороге. Мы соединимся сегодня вечером. Я приехал убедиться, что все в порядке.

— Ну и как, одобряешь то, что увидел?

— Почти все. Я держал бы твоих вооруженных парней поблизости, но не так заметно. И пусть пара из них развалится на песке, а остальные скроются под навесами. Ты захватил товары, о которых мы говорили?

— Конечно. Ножи, стальные наконечники для стрел, деревянные древки, железные котлы и еще многое другое. Сахар, соль, некоторые пряности... Они найдут все, что им нравится.

— Будем надеяться...— Ясон печально посмотрел на пустую бутылку и отбросил ее.

— Хочешь еще? — спросил Рес.

— Да, но не возьму. Никакого контакта с врагом — пока. Я отправлюсь обратно в лагерь, чтобы быть там к приходу Темучина. Он здесь единственный, с кем следует считаться. Мы переманим на свою сторону все племена, начнем мирную торговлю и скинем вождя. Держи бутылку на льду до моего возвращения.

К тому времени, когда Ясон на своем моропе вновь оказался на плоскогорье, небо снова стало низким и темным, а ветер швырнул ему за ворот изрядно снега. Он пригнулся и ударом шпор заставил двигаться моро-па с максимальной скоростью. К вечеру он прибыл в лагерь пиррян и увидел, что они готовы выступить.

— Ты приехал вовремя,— сказал Керк, вставая ему навстречу.— За перемещением войск Темучина с орбиты следит ракетный катер. Он сообщил, что вскоре после полудня Темучин свернул под прямым углом к берегу и направился к Вратам Ада. Вероятно, там он и останется на ночь.

— Я никогда не считал его слишком религиозным человеком.

— Я даже уверен в этом,— кивнул Керк,— но он хороший вождь и знает, что нужно его людям. Это ущелье, или то, что они называют Вратами Ада, для них одно из немногих священных мест. Считается, что там действительно открывается дорога в преисподнюю. Темучин хочет принести там жертву.

— Что ж, это место так же хорошо для встречи, как и любое другое.

День склонялся к вечеру: небо, казалось, опустилось еще ниже. Ветер осыпал их снежной крупой. Снег собирался в складках их одежд, накапливался в мехе моропов, пока все не покрылись им. Было уже совсем темно, когда они подъехали к камачам Темучина. Сопровождаемые приветственными криками, они проехали к самому большому шатру, где собирались офицеры. Керк и Ясон спешились и прошли мимо стражников внутрь. Все обернулись, чтобы посмотреть на вошедших. Взгляд Темучина был полон откровенной ненависти.

Он грозно спросил:

— Кто вы такие, что осмеливаетесь являться к Тему-чину без приглашения?

Керк без колебаний ответил:

— А кто такой Темучин, чтобы запрещать Керку, вождю пиррян, победителю Отвесной Расщелины присутствовать на совете вождей?

Схватка началась, и все это поняли. Тяжелое молчание нарушали лишь шум ветра и скрип снега под ногами охранников.

Темучин был первым вождем, которому удалось объединить под своим знаменем все племена. Однако он правил без общего согласия вождей племен. Многим не нравилась строгость его приказов, и они предпочли бы другого главнокомандующего, а еще лучше — вообще никакого. Все следили за стычкой с напряженным вниманием.

— Ты хорошо сражался в Отвесной Расщелине,— сказал Темучин.— Как и все, кто здесь находится. И мы приветствуем тебя, а теперь ты можешь удалиться. Сегодняшний совет тебя не касается.

— Почему?— с холодным спокойствием поинтересовался Керк, усаживаясь.— Что это вы стараетесь скрыть от меня?

— Ты обвиняешь меня...— Темучин побелел от гнева и схватился за рукоять меча.

— Я никого не обвиняю.— Керк широко зевнул.— Мне кажется, ты сам обвиняешь себя. Ты созываешь тайный совет, ты не разрешаешь нам присутствовать на нем, пытаешься поругаться, лишь бы не сказать правду. Я вновь спрашиваю, что вы от меня скрываете?

— Это незначительное дело. Несколько жителей низин высадились на нашем берегу. Мы уничтожим их, чтобы захватить земли и построить города.

— Зачем? Они безвредные торговцы,— возразил Керк.

— Зачем? — Темучин теперь пылал гневом и не мог удержаться на месте. Он встал и принялся расхаживать взад и вперед.— Разве ты никогда не слышал «Песню о Свободных Людях»?

— Так же, как и ты, даже чаще. Песня призывает уничтожить постройки тех, кто на нас нападет. Но разве имеются постройки, которые нужно разрушить?

— Нет, но они будут. Раз жители низин поставили свои шатры...

Один из вождей прервал его, пропев строку из «Песни о Свободных Людях»: «Иных домов не знай, кроме шатров высоких...»

Темучин справился со своим гневом и оставил эти слова без внимания. Они были не в его пользу, но он знал, где зарыта правда.

— Эти торговцы подобны острию меча, которое проводит лишь царапину. Сегодня они поставили шатры и начали торговать, завтра они явятся с большими навесами, потом построят здания, чтобы торговля шла лучше. Вначале острие меча, потом все лезвие... Они должны быть уничтожены.

Темучин говорил абсолютную правду. Но было очень важно, чтобы остальные вожди не поняли его правоты. Керк молчал, и Ясон заговорил:

— «Песня о Свободных Людях» всегда будет нашим проводником. Она гласит...

— Почему ты здесь, певец?— резко обернулся Тему-чин.— Я не вижу здесь других певцов и простых солдат. Уходи.

Ясон открыл было рот, но не смог придумать ответ. Темучин был, бесспорно, прав. Держал бы ты свою пасть закрытой, Ясон, подумал он и, поклонившись вождю, прошептал Керку:

— Я буду поблизости и услышу все по дентофону, если как-то смогу тебе помочь, то подскажу.

Керк не повернулся, но пробормотал согласие, и его голос четко донесся из миниатюрного приемника во рту Ясона. Певцу ничего не оставалось, как только выйти.

Плохо. Он надеялся присутствовать, когда карты будут раскрыты. Когда он выходил из камача, один из стражников застегнул за ним вход, в то время как другой неожиданно приставил к его груди копье.

Ясон поглядел на него в изумлении, но охранник схватил его за руки. Что это могло означать? Ясон попытался вырваться из простого захвата и ударить в знак протеста коленом в пах, но первый охранник набросил ему сзади на горло кожаную веревку и затянул ее.

Ясон не смог даже крикнуть. Почувствовав сильную боль, он потерял' сознание.

16

Кто-то оттирал снегом лицо Ясона. Снег набивался в рот и нос. Он закашлялся, приходя в себя, и сплюнул, стараясь вырваться из державших его рук. Он огляделся, мигая и стараясь определить, где находится.

Он стоял на коленях между двумя людьми с обнаженными мечами. Один держал пылающий факел, свет которого выхватывал из темноты небольшой участок заснеженной земли и край ущелья. Красные снежинки пролетали над ним и исчезали в темноте провала.

— Ты знаешь этого человека?— спросил кто-то, и Ясон узнал голос Темучина. Двое появились из темноты и остановились возле него.

— Да, великий вождь Темучин,— сказал один из подошедших.— Это человек из другого мира. Он прилетел на большой летающей лодке. Тот самый, что был взят в плен и бежал.

При свете факела Ясон взглянул в лицо говорившего и узнал острый нос и садистскую улыбку Орайела, бродячего певца.

— Я никогда раньше не видел этого человека,— сказал Ясон, не обращая внимания на боль в горле.

— Я помню его: он был взят в плен, а потом напал на меня и избил. Ты сам видел его там.

— Да,— Темучин подошел и холодным, лишенным выражения взглядом посмотрел в запрокинутое лицо Ясона.— Конечно, это он. Вот почему он показался мне знакомым.

— Что вся эта ложь...— начал Ясон, вскакивая на ноги.

Темучин сжал его плечи железной хваткой и, пригнув к земле, подтащил к обрыву.

— Говори правду, кто бы ты ни был. Ты стоишь на пороге Ада и через мгновение можешь оказаться за ним. Спасения не будет. Но я отпущу тебя, если ты скажешь мне правду.

Говоря это, Темучин все больше наклонял тело Ясона в черноту. Лишь его руки удерживали Ясона от падения. Ясон не мог видеть лица вождя. Однако он знал, что надежды на пощаду нет. Это конец. Он может лишь попытаться защитить пиррян.

— Отпусти меня, и я расскажу тебе правду. Я из другого мира. Я пришел сюда, чтобы помочь тебе. Я нашел певца по имени Ясон. Он умирал, и я взял его имя. Он ушел от своих людей очень давно, и никто не помнил его в лицо. А тебе я помог. Отпусти меня, и я помогу тебе еще.

Слабый голос, заглушаемый атмосферными помехами, звучал у него в голове:

— Ясон, это ты? Говорит Керк. Где ты?

Дентофон работал. Значит, какой-то шанс остается...

— Зачем ты здесь? — спрашивал Темучин.— Ты помогал жителям долин принести в наши земли их города?

— Отпусти меня. Не бросай во Врата Ада, и я все тебе скажу!

Темучин какое-то время колебался, потом заговорил снова:

— Ты лжец. Все, что ты говоришь,— ложь. Я не знаю, чему верить.— Его лицо повернулось, и в свете факела стало видно, что его губы искривлены невеселой улыбкой

— Я отпускаю тебя.— И он разжал руки.

Ясон хватался за воздух, стараясь повернуться и удержаться за край обрыва, но тщетно. Он падал в темноту

Свист воздуха.

Удар в плечо, потом в спину. Его протащило по какому-то склону. Он старался защитить лицо и руки от острых камней. Скалы рвали его кожаную одежду, а он продолжал катиться по почти отвесному откосу.

Откос кончился, и он вновь оказался в воздухе. Падение продолжалось еще какое-то время — секунды, минуты или вечность — и закончилось сокрушительным уда ром.

Он не умер, и это удивило его. Смахнул что-то с лица и понял, что это снег. Сугроб, груда снега на дне Врат Ада, и он упал прямо на него.

— Пока ты жив, Ясон, надейся,— неубедительно сказал он себе. Какая может быть надежда на дне этой бездонной ямы? Может, Керк и пирряне придут на помощь? Эта мысль поддержала его. Но тут он нащупал языком во рту кусочек металла. С растущим страхом извлек он обломки дентофона. Очевидно, во время падения он бессознательно сжал его зубами и сломал.

— Ты снова можешь рассчитывать лишь на себя, Ясон,— громко сказал он, но звуки собственного голоса в беспросветной черноте не подбодрили его. Что у него в активе? Он ощупал себя, надеясь найти аптечку. Ее не было. Что ж, зато сумка по-прежнему на поясе, хотя нож выпал из сапога. Пальцы его рылись в содержимом сумки и нащупали какую-то незнакомую трубку. Что это? Конечно, фотонный фонарь. Он положил его в сумку в ночь приема капсулы и забыл о нем.

Но, может, он разбит? Сего невезучестью, скорее всего, да. Ясон нажал кнопку и громко застонал, когда ничего не произошло. Он осторожно повернул регулятор яркости, и бриллиантовый луч разрезал темноту. Свет! Хотя положение его в сущности не изменилось, Ясон приободрился. Он расширил луч и обвел им свою тюрьму. Воздух был тих, хлопья снега медленно пролетали сквозь освещенное пространство и исчезали. Снег покрывал дно ущелья и лежал сугробами у стен. С двух сторон возвышались черные скалы, уходящие вверх над его головой, защищенной выступом, который закрывал небо. Видно, он соскользнул по этому выступу и был отброшен в сугроб. Случайность спасла ему жизнь.

Послышался крик. Что-то черное пролетело сверху и ударилось о дно ущелья метрах в десяти от Ясона. Там черная скала была покрыта лишь тонким слоем снега, и упавший ударился о камень. Глаза его были раскрыты, изо рта стекала струйка крови.

Это был выдавший Ясона певец Орайел.

Что это? Темучин убивает свидетелей? На него не похоже...

Рот Орайела оставался открытым, но он замолчал навсегда.

Ясон сполз со своего сугроба и пошел по дну ущелья. В самой середине поверхность оказалась неожиданно ровной и гладкой. Он не понимал почему, пока под ногами не раздался зловещий треск. Он попробовал отпрыгнуть, но лед под ним раскололся, дробясь во всех направлениях. И Ясон погрузился в темную воду.

Внезапный ожог ледяной водой вытеснил воздух из его легких, но он продолжал держать рот закрытым, сильно прикусив нижнюю губу.

Пальцы его конвульсивно вцепились в фонарь. Без него он не найдет отверстия во льду.

В то же мгновение ноги его коснулись скалистого дна. Водоем оказался неглубоким. Он оттолкнулся и посмотрел вверх. Свет отражался, как от зеркала. Подняв руки, он ощупал преграду. Над ним была сплошная корка льда. Вытянув пальцы, он почувствовал, как они скребутся о ледяную поверхность, и понял, что его тащит течением. Отверстие во льду оказалось далеко позади.

Если бы Ясон динАльт способен был поддаваться отчаянию, сейчас для этого был бы наиболее подходящий момент. Пойманный в ловушку из льда на дне немыслимого ущелья, он, несомненно, имел право впасть в отчаяние, но ему было не до этого. Задыхаясь, он попытался плыть к берегу, чтобы встать там и попробовать пробить лед, но течение было слишком быстрым. Его тянуло вдоль скал. Он плыл вниз по ручью, глядя на каменные стены, мелькавшие на расстоянии вытянутой руки от лица.

Да, течение было слишком быстрым. Холодная вода леденила тело, увлекая его все дальше, а огонь в его легких не затухал. Теоретически он знал, что в его крови и в клетках его тела достаточно кислорода, чтобы прожить несколько минут, но дыхательный рефлекс не признавал теорий, и он не мог ему отказать. «Умираю! — взвыл он.— Воздуха! Дышать!» Немея, прижался он к зеркальной поверхности и глотнул холодного живительного воздуха

Потребовалось немало времени, чтобы реальная действительность вновь заинтересовала его. Он выполз на темный каменный берег и теперь лежал, полупогруженный в воду, словно огромное земноводное.

Шевельнуться не доставало сил, но когда холод проник до мозга костей, он понял, что должен двигаться, иначе умрет здесь. Но где это здесь? С болезненной медлительностью выполз он из воды и провел лучом света по противоположному берегу. Потом направил луч вверх. Скала! И нигде нет снега. Это обстоятельство немного оживило его.

— Пещера!

Ему следовало догадаться об этом раньше. Узкое ущелье. Врата Ада, несомненно, прорублены водой; небольшой ручей тысячелетиями рассекал скалу. Где-то этот ручей уходил под землю, он и утащил с собой Ясона. А это значит, что с ним, Ясоном, еще не все кончено. Вода должна иметь выход, а если это так, он найдет его. На мгновение он подумал, что вода может просачиваться в пористые формации и исчезать там, но поспешил отогнать эту мысль.

— Пошел! — крикнул он, вставая на ноги, и эхо гулко отозвалось: «Шел... шел... шел».— Хорошая мысль: шел, идти, иду. Что я и сделаю.

Ясон пошел по чистому песку вдоль кромки воды. А уже в следующий момент заметил выходящие из воды следы, которые исчезали впереди во тьме.

Есть здесь кто-нибудь еще? Следы были четкими и ясными: очевидно, они оставлены недавно. Наверно, из этой пещеры есть выход, известный посвященным. Теперь все, что от него требуется,— это идти по следам. А пока он идет, он не замерзнет даже в мокрой одежде. Воздух в пещере был холодным, но все же не таким, как на плато.

Когда следы на песке исчезли и углубились в одну из прилегающих расщелин, идти стало труднее. Кое-где небольшие сталагмиты, росшие из известнякового пола, были сломаны, а на мягких стенах иногда попадались метки.

Туннель раздваивался. Один рукав привел Ясона к воде и здесь оборвался. Береговой полосы не было, вода заполняла пещеру почти до потолка. Ясон вернулся по собственным следам и углубился во второй рукав.

Путь был долгим.

Ясон решил немного отдохнуть и незаметно уснул.

Проснулся он, дрожа от холода, и с трудом заставил себя идти дальше. На часы, спрятанные у нею за поясом, он не стал смотреть. Движение времени казалось бесконечным в этих бесконечных пещерах.

В одной из них Ясон обнаружил человека, по следам которого шел. Он спал на полу пещеры. Это был варвар в меховой одежде, такой же, как у Ясона.

— Привет! — сказал Ясон на межъязыке.

Ответом ему было молчание. Он подошел ближе. Сон варвара был вечным: человек этот умер очень давно, годы, а может, и столетия назад. В этом сухом, холодном, стерилизованном морозом воздухе определить возраст трупа было невозможно. Кожа и мышцы его стали коричневыми, мумифицировались, сухие губы обнажили желтые зубы, вытянутая рука указывала вперед, а пальцы ее все еще сжимали нож. Ясон высвободил его и увидел, что он покрыт лишь тонким слоем ржавчины.

То, что Ясон сделал потом, было поступком нелегким, но необходимым для выживания. Осторожными движениями он снял с трупа одежду. Труп затрещал, когда Ясон был вынужден приподнять и согнуть конечности. Сняв меха, Ясон разделся и натянул сухую одежду. Отвращения не было — надо было выжить.

Отжав собственную одежду, он разложил ее сушиться, положил под голову мех, потом повернул регулятор яркости так, чтобы фонарь давал лишь тусклый желтый свет — мысль оставаться в абсолютной темноте была непереносимой,— и впал в беспокойный сон.

17

— Говорят, когда долгое время ничто не меняется, невозможно определить, сколько времени прошло, потому что все остается неизменным. Вот я и не могу определить, как давно тут блуждаю...— Он сделал несколько шагов и добавил:—Очень давно, наверно.

Туннель впереди снова разветвлялся. Ясон не знал уже, в который раз, и сделал ножом на уровне плеча метку, прежде чем свернуть в правый рукав. Туннель кончался тупиком у воды — знакомое явление. Он наклонился и напился досыта, прежде чем повернуть назад. На разветвлении он нацарапал условный знак «вода» и пошел по другому туннелю.

— Тысяча восемьсот три, тысяча восемьсот четыре...— Теперь он считал каждый третий шаг левой ноги, иначе получались очень уж большие числа. Это тоже было бессмысленным занятием, но позволяло что-то говорить, а звук даже собственного голоса лучше мертвой тишины.

Наконец-то живот перестал его беспокоить. Мучительные спазмы и урчание прекратились. Воды для питья здесь было достаточно. Он решил отдохнуть и заняться подсчетом зарубок на поясе, которыми он отмечал время.

— Ты, дурацкий перекресток, я тебя уже видел! — Плюнув в сторону трех меток на стене туннелей, он нацарапал над ними четвертую.

Он не должен больше возвращаться сюда. Теперь он знает последовательность поворотов.

Во всяком случае он надеялся, что знает.

— У Куглио одна планета... У Флеттер — две, но обе маленькие. Хармилл...— Он задумался. Сколько же планет у Хармилла? Забыл.

Он уже пропел все старые походные песни, но заметил, что по какой-то причине стал забывать отдельные слова.

Почему? Он горько рассмеялся. Причина была очевидной — он был очень голоден и очень устал. Человек может долго, очень долго прожить без пищи, если есть вода... Но долго ли он сможет идти?

— Пора отдыхать? — спросил он себя.

— Да, пора отдыхать,— ответил он сам себе.

Еще немного. Туннель опускался, начал ощущаться запах воды — у него очень обострилось обоняние. Значит, будет песок... Спать на песке гораздо лучше, чем на голой скале. Тем более, что слишком мало мяса осталось на костях и лежать на камнях было больно.

Да, песок, роскошная широкая полоса. Водоем здесь большой и, вероятно, глубокий. Настоящий бассейн. Вкус воды тот же. Он вырыл в песке яму, выключил фонарь, положил его в сумку и лег. Раньше во время сна он оставлял фонарь гореть, теперь это ему было уже безразлично.

Как всегда, он спал беспокойно, просыпался, опять засыпал. Но на этот раз что-то беспокоило его больше обычного. С открытыми глазами лежал он в бархатной тьме. Потом повернул голову и взглянул на воду.

Свет... Далеко, глубоко внизу. Слабо, очень слабо...

Он долго лежал, размышляя об этом. Он слишком устал и ослаб, страдал от голода, вероятно, был болен. Значит, он мог видеть галлюцинации. У умирающих часто бывают галлюцинации, например страдающие от жажды в пустыне видят миражи. Он закрыл глаза и задремал, однако проснувшись и взглянув на воду, снова увидел свет. Что это значило?

— Что-то с этим надо делать,— Ясон включил фонарь. При его ярком свете отблеск в воде исчез. Ясон пристроил фонарь на песке и, взяв в руки нож, провел им по руке. Из неглубокого пореза закапала кровь.

— Больно! — сказал он и добавил: — Но так лучше.

Боль вывела его из апатии, добавила в кровь адреналина и позволила мыслить яснее.

— Если там, внизу, свет, значит, там есть выход. Должен быть... А если он там есть — это единственная возможность вырваться из ловушки. Сейчас... Пока я еще могу думать, я должен это сделать.

Он замолчал и начал глубоко дышать, чтобы набраться побольше воздуха, пока у него не закружилась голова от избытка кислорода. Вместе с последним вдохом он включил фонарь на полную мощность, зажал его в зубах и раз, два, руки вместе — нырок.

Вода была обжигающе холодной, но он ожидал этого. Глубоко нырнув, он поплыл под водой так быстро, как только мог, к месту, где был виден свет. Вода была на удивление прозрачной. По другую сторону бассейна скала, сплошная скала... значит, еще ниже. Вода пропитала одежду, тяжелые шкуры тянули вниз, помогая опуститься к самому дну, где на скале был выступ. Здесь течение усилилось и потянуло его за собой. Он поднырнул под скалу, проплыл по короткому каналу и оказался в просторном бассейне.

Далеко вверху, на недосягаемом расстоянии появился свет. Он устремился вверх, отчаянно работая руками и ногами, но свет, похоже, не приближался. Разжав довольно зубы, он выронил фонарь, и тот канул в бездну. Выше, еще выше... Хотя он пробивался к свету, свет тускнел. В панике он молотил руками, но среда, в которой он двигался, казалась гораздо плотнее воды. Наконец одной рукой он задел за что-то твердое. Он ухватился за этот предмет, подтянулся и вынырнул на поверхность воды.

В первые минуты, повиснув на корне дерева, он мог только судорожно глотать воздух. Когда в голове прояснилось, он увидел, что находится на берегу водоема, окруженного деревьями и кустарником. Позади него пруд упирался в крутую скалу; она поднималась вертикально и исчезала в облаках далеко вверху. Здесь был выход подземного ручья.

Он был в низине.

Выбравшись с трудом из воды, он просто лег на траву и переводил дух, пока к нему не вернулись хоть какие-то силы. Только вид ягод на ближайших ветвях заставил его встать. Ягод было немного, и, вероятно, это было даже к лучшему: то немногое, что он с жадностью проглотил, вызвало резкую боль в желудке. С лицом, перемазанным фиолетовым соком, он улегся на траву. Против собственного желания он заснул, но проснувшись, почувствовал себя лучше.

Оружие! Здесь каждый воюет с каждым. Первый встречный попытается размозжить мне голову, чтобы захватить эти шкуры. Где взять оружие?

Нож утонул вместе с фонарем, и Ясону пришлось довольствоваться острым камнем. Он срубил с помощью камня тонкий ствол молодого дерева; удалить ветки было проще, и уже через час он держал в руках грубую, но вполне сносную дубинку. Ее можно было использовать и как оружие, и как палку при ходьбе.

Вооружившись таким образом, Ясон двинулся по лесной тропе, которая, как ему казалось, вела на восток.

Ближе к вечеру, когда голова снова пошла кругом, он встретил на тропе незнакомца. Высокого, стройного человека в полувоенной одежде, вооруженного луком и внушительной алебардой. Человек остановился в нескольких шагах от Ясона и задал ему несколько вопросов на незнакомом языке. В ответ Ясон только пожал плечами и что-то пробормотал. Он старался казаться особенно уставшим и больным — и это ему нетрудно было сделать. Измученный, со спутанной бородой, в изорванной одежде, Ясон, очевидно, показался незнакомцу неопасным, так как он не воспользовался луком, а пошел ему навстречу, помахивая алебардой.

Ясон знал, что успеет нанести только один удар, и если он промахнется, этот сильный юноша съест его живьем.

— Амбл, амбл...— бормотал Ясон, отступая с палкой в обеих руках.

— Фрымбл, брымбл!— сказал человек, подходя ближе и угрожающе замахиваясь алебардой.

Перекинув дубинку в левую руку, правой Ясон схватился за алебарду, а концом дубинки ударил незнакомца в солнечное сплетение. Тот громко выдохнул и упал на землю.

— Положение меняется к лучшему!— обрадовался Ясон, ощупывая сумку противника. Может, там еда? Слюна наполнила его рот. Он рванул завязки...

18

Рес сделал последнюю запись в конторской книге, когда во дворе послышались громкие крики. Похоже, кто-то пытается пробиться в здание. Рес не обратил на это внимания: остальные пирряне уже ушли, а у него оставались еще кое-какие дела. Его телохранитель Риклан — хороший боец, он сумеет и за себя постоять, и прогнать любого. Крики внезапно прекратились, и вслед за этим послышался подозрительный шум, будто Риклан со всем своим оружием рухнул на булыжную мостовую.

Рес не спал уже двое суток, оставалась масса дел, так что настроение у него было не самым лучшим. А рядом с пиррянином, когда у него дурное настроение, находиться весьма опасно. Рес встал и приготовился уничтожить любого, кто войдет, и лучше голыми руками, чтобы услышать хруст костей.

Дверь распахнулась, и вошел человек с большой черной бородой в мундире солдата-наемника. Рес сжал кулаки и сделал шаг навстречу.

— В чем дело? Ты, похоже, хочешь убить меня? — спросил солдат на чистом пиррянском.

— Ясон! — Рес единым махом перелетел через комнату и хлопнул друга по спине.

— Полегче! — Ясон уклонился от его объятий и упал на диван.— Пиррянское приветствие может искалечить! А мне и так досталось.

— Мы думали, ты погиб! Как ты оказался здесь?

— Буду рад объяснить тебе все, но предпочел бы сделать это за едой. К тому же я тоже хочу знать здешние новости. Последний раз я слышал о политическом положении на Счастье, когда меня волокли, чтобы сбросить с обрыва. Как торговля?

— Никак,— угрюмо ответил Рес. Он достал из буфета хлеб и мясо и извлек из соломенного гнезда бутылку, затянутую паутиной.— После того, как ты был убит — а мы думали, ты убит,— все пошло прахом. Керк услышал тебя по дентофону и едва не загнал своего моропа, торопясь тебе на помощь. Но опоздал — тебя спустили во Врата Ада. Там был какой-то бродячий певец, который донес на тебя. Он принялся кричать, что и Керк — пришелец из другого мира. Керку пришлось сбросить его с обрыва, чтобы он не наговорил лишнего. Темучин пришел в ярость, как и Керк, и они едва не схватились. Но тебя уже не было в живых, и самое большое, что Керк мог сделать,— это попытаться осуществить твой план.

— И получилось?

— К сожалению, нет. Темучин убедил вождей, что их дело сражаться, а нс торговать. Керк помог мне, но все было кончено — план провалился. Теперь пирряне на пути к своему кораблю. Другого плана у нас не было, и мы решили возвратиться на Пирр.

— Но так нельзя!— воскликнул Ясон с полным ртом.

— У нас нет выбора. Но скажи мне, как ты оказался здесь? Этой же ночью мы послали людей вниз, но они не нашли тебя. Там была куча трупов и скелетов. Они решили, что ты провалился под лед, а тело унесло течением.

— Так и было на самом деле, только унесло не тело. Я упал в сугроб и мог бы дождаться вас там, замерзший, но живой, если бы не провалился под лед. Мне удалось выплыть, но ручей увлек меня в лабиринт пещер. У меня был с собой фонарь и оказалось больше терпения, чем я предполагал. В конце концов я выбрался из этого подземелья. Потом последовало полное приключений наземное путешествие — пришлось дать по башке некоторым гражданам,— и вот я здесь.

— Ты пришел вовремя. Завтра было бы уже поздно. Катер с корабля подберет меня с наступлением темноты, а до места встречи с ним нужно будет пройти на веслах километров десять.

— Ну что же, у тебя будет еще один гребец. Поев, я готов приняться за любую работу. Я могу отправиться хоть сейчас, только вот набью желудок.

— Я радирую о твоем появлении, пусть порадуют Керка и остальных.

На одной из лодок Реса они еще до захода солнца достигли небольшого скалистого островка. Проломив днище и набросав в лодку камней, они благополучно затопили ее Оставалось ждать, наслаждаясь покоем, отдавая должное запасам гуано и слушая крики встревоженных птиц.

Прибыл катер. Пилот Клон кивнул Ясону — для пиррянина это было равносильно самому горячему приветствию. Полет был непродолжительным. Когда они прибыли на корабль, свободная смена спала, а дежурная — Находилась на постах, и поэтому Ясон никого не встретил. Это было даже к лучшему — после своих приключений он чувствовал сильную усталость. Пирряне должны были прибыть только завтра, так что Ясон отправился в свою каюту.

За время отсутствия его каюта не изменилась. В углу поблескивало металлическое яйцо библиотеки. Зачем он купил эту штуку? Напрасная трата денег. Он пнул ее, проходя мимо, но нога лишь скользнула по полированному боку.

— Бесполезно,— сказал он, нажимая кнопку включения.— Что хорошего ты можешь сказать после всего этого?

— Это вопрос? — спросила библиотека.— В таком случае прошу уточнить значение слова «хорошего» в данном контексте.

— Разинула пасть. Где ты была, когда нужна была мне? Только и можешь, что болтать.

— Там, где меня оставили. Я отвечаю на любой заданный мне вопрос, таким образом ваш вопрос лишен смысла.

— Не оскорбляй своего хозяина, машина. Это приказ!

— Слушаюсь, сэр.

— Так-то лучше. Я тебя породил, я тебя могу и уничтожить.— Ясон налил из настенного автомата стакан напитка покрепче, отпил глоток и опустился в кресло. Библиотека мигала своими лампочками и индикаторами и тихонько гудела. Ясон допил напиток и обратился к ней:

— Держу пар’и, ты невысоко оцениваешь мой план переубедить туземцев и открыть шахту?

— Я не знаю вашего плана, поэтому не могу дать объективной оценки.

— Я тебя и не спрашиваю. Держу пари, ты уверена, будто можешь придумать лучший!

— Для действий в какой области вам нужен план?

— В области изменения культуры. Но я не спрашиваю тебя.

— Материалы о закономерностях изменения культуры содержатся в разделах «История» и «Антропология». Если вы не спрашиваете, я не отвечаю на вопрос.

Ясон вновь наполнил стакан и сказал:

— Ладно, я спрашиваю. Расскажи мне о культуре...

Ясон выключил библиотеку и откинулся в кресле. Лампы погасли, гудение прекратилось, наступила тишина.

Итак, это все-таки можно сделать. Ответ был все время здесь, в разделе «История». Стоило только заглянуть!.. Непростительная глупость! Он обязан был посоветоваться с библиотекой. Но ведь все еще можно исправить.

А почему бы и нет?

Он зашагал по комнате, кулаком одной руки бил ладонь другой. Обломки разбитого можно склеить, если их правильно сложить. Он сомневался, что сумеет убедить пиррян в успехе нового плана. Скорее всего они будут против. Тогда придется обойтись без них...

Он взглянул на часы. Катер отправится за людьми Керка не раньше, чем через час. За это время он сумеет собраться, написать Мете несколько слов и попросить Клона высадить его вблизи лагеря Темучина. Без лишних вопросов Клон исполнит просьбу.

Да, это можно сделать, и ради всех звезд он это сделает.

19

Был вождем он гор высоких,

Правил степью и в долинах.

Ничего не совершалось

Там без ведома владыки.

От немилости чьей гибли

Песня о Темучине

Темучин ворвался в камач, размахивая обнаженным мечом.

— Покажись! — кричал он.— Мои охранники лежат снаружи, сраженные твоей рукой. Покажись, шпион, чтобы я мог тебя убить!

Фигура с закрытым капюшоном лицом выступила из темноты на мерцающий свет, и Темучин поднял меч. Ясон отбросил с лица мех.

— Ты?! — глухим голосом проговорил Темучин и уронил меч.— Тебя не может быть здесь. Я убил тебя своими руками. Ты привидение или демон?

— Я вернулся, чтобы помочь тебе, Темучин. Я пришел открыть новый мир для твоих завоеваний

— Демон, вот ты кто! Вместо того, чтобы умереть во Вратах Ада, ты возвратился оттуда с новыми силами Демон с тысячью обличий — вот почему тебе удалось соблазнить и обмануть так много людей. Певец думал, что ты пришел из другого мира. Пирряне считали тебя членом своего племени. Я же думал, что ты верный товарищ, помогающий мне.

— Отличная теория. Можешь верить, во что хочешь. Только выслушай, что я хочу тебе сказать.

— НЕТ! Если я стану слушать тебя, то буду проклят!

Он подобрал упавший меч. Ясон быстро заговорил.

— На дне долины, которую вы называете Вратами Ада, есть пещеры, но они ведут не в ад, а в низины. Я побывал там и вернулся морем, чтобы рассказать тебе об этом. Ты можешь провести через эти пещеры свою армию и вторгнуться в низины. Сейчас ты правишь здесь, а я предлагаю тебе для завоеваний новые земли. Ты единственный, кто способен захватить весь мир.

Темучин медленно опустил меч. В его глазах сверкнул огонь. Когда он заговорил, голос его был тихим, словно он разговаривал сам с собой.

— Ты демон, и я не могу убить тебя. Я должен прогнать тебя, но я не могу прогнать из головы твоих слов. Ты знаешь то, чего не знает ни один живой человек: я опустошен. Я захватил все равнины, и это конец. Что за радость править тут? Нет войн, нет завоеваний, нет радости от вида поверженного врага. Днем и ночью грезя I я о богатых городах и лугах внизу, под обрывом. Ни порох, ни огромные армии не устоят против моих воинов. Мы захватим их врасплох, ударим во фланги, осадим их города! Завоюем их!

— Да, ты можешь сделать все это, Темучин. И станешь хозяином всего мира.

В наступившем молчании слышалось только потрескивание светильника, тени людей покачивались на стенах. Когда Темучин снова заговорил, голос его звучал решительно.

— Да, я хочу этого, даже зная этому цену Ты заберешь меня, демон, в свой ад внизу, под горами. Но ты не возьмешь меня, пока я не завоюю все.

— Я не демон, Темучин...

— Не смейся надо мной. Я знаю правду. Оказывается, в песнях сказителей есть правда, хотя я никогда не верил им. Ты искусил меня, я согласился, теперь я проклят. Расскажи, когда и как я умру.

— Я не могу сказать тебе этого.

— Конечно, нет. Ты тоже связан, как и я.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю, что ты имел в виду. Получая все, я все теряю. Другого пути нет. Но я согласен. Но прежде я выиграю войну... Ведь так, демон, я выиграю?

— Конечно, выиграешь. Я...

— Не говори больше ничего, я не желаю знать о своей смерти...

Он передернул плечами, как бы сбрасывая тяжкую ношу, и сунул меч в ножны.

— Верь, во что хочешь! Только дай мне несколько сильных воинов, и я открою тебе путь в низины. По веревочным лестницам мы спустимся на дно ущелья. Я отмечу путь и проведу их через пещеры, чтобы доказать, что это возможно. Потом за нами пройдет вся армия. Но пойдут ли они вниз?

Темучин засмеялся.

— Они поклялись следовать за мной в ад. Если я прикажу, они пойдут.

— Отлично. В таком случае пожмем друг другу руки.

— Да! Я выиграю весь мир и вечность в аду, поэтому мне нечего бояться твоих ледяных рук, мой демон.

Он с силой схватил руку Ясона. Несмотря ни на что, Ясон не мог не восхищаться храбростью этого человека.

20

— Пожалуйста, позволь мне поговорить с ним,— попросила Мета.

Керк отстранил ее, зажав микрофон в огромном кулаке.

— Выслушай меня, Ясон,— холодно сказал он.— Никто из нас не понимает, что ты задумал, и не поддержит тебя. Получается, ты не обещаешь ничего, кроме разрушения. Если Темучин захватит еще и низины, мы никогда не сможем свергнуть его и заложить шахты. Рес вернулся в Аммх и возглавил сопротивление вашему вторжению. Кое-кто из наших тоже хочет присоединиться к нему. Я говорю тебе в последний раз: прекрати свою затею, пока не поздно.

Донесшийся до них голос Ясона был на редкость спокоен, то ли сам по себе, то ли из-за особенностей приема.

— Керк, я слышал все, что ты сказал, и все понял. Но теперь изменить уже ничего нельзя. Большая часть армии уже миновала пещеры, в деревнях мы захватили много моропов. Ничто теперь не остановит Темучина, уверяю тебя. Война уже началась. Жители низин могут ее выиграть, однако я в этом сильно сомневаюсь. Темучин будет править и под утесом и над утесом, и в конце концов это к лучшему...

— Нет!— крикнула Мета, выхватив у Керка микрофон.— Ясон, слушай меня. Ты не можешь этого сделать. Ты пришел к нам, помогал нам, ты доказал нам, что жизнь не только в том, чтобы убивать или быть убитым. Мы знаем теперь, что вели на Пирре бессмысленную войну, и потому пришли сюда за тобой. Теперь, похоже, ты предаешь нас. Ты учил нас, как жить не убивая, и, поверь, мы старательно учились этому. Однако то, что ты делаешь теперь, гораздо хуже войны на Пирре. Там в конце концов мы защищали свою жизнь. А здесь нет этого оправдания. Ты открыл этому чудовищу Темучину путь к новой войне и к бесчисленным убийствам. Чем ты можешь это оправдать?

В динамике трещало, а они терпеливо ждали ответа. Наконец прозвучал усталый голос Ясона.

— Мета... Мне очень жаль. Я хотел бы объяснить тебе все, но уже поздно. За мной следят, и я должен спрятать передатчик до того, как они подойдут. Верь, я поступаю правильно. Кто-то много лет назад сказал, что нельзя изготовить яичницу, не разбив яйца. Изменить культуру общества без ущерба для отдельных людей тоже нельзя. Люди будут страдать и умирать из-за меня... Не думай, что это меня не печалит... Но... Я не могу больше говорить. Сейчас они будут здесь.— Его голос перешел в шепот.— Мета, если мы никогда не увидимся, запомни. Есть такое старое слово, оно существует во многих языках... Библиотека переведет его тебе и объяснит значение. Легче сказать его по радио. Вряд ли я смог бы сказать тебе это в лицо. Ты сильнее меня, Мета, у тебя мужская реакция, но ты женщина. И, черт побери, я хочу сказать тебе, что я... я тебя люблю. Будь счастлива. Конец связи.

В динамике щелкнуло, и в комнате наступила тишина..

— Мне кажется, я знаю.— Мета отвернулась, чтобы никто не видел ее лица.— Знаю...

— Алло, центральный пост,— прокричал чей-то голос,— говорит радиорубка. С Пирра пришло сообщение с грифом «Особо срочно».

— Включайте,— приказал Керк.

Послышался шум межзвездных помех и характерный для передачи через джамп-пространство треск, потом сквозь шум пробился взволнованный голос:

— Внимание, все станции в радиусе Зет! Чрезвычайно срочное сообщение для планеты Счастье, космический корабль «Драчун», индекс Ама-Рона Пи, 290-633-087. Следует текст сообщения. Керк и кто-нибудь там.

Мы потерпели поражение во всех квадратах, сократили периметр и покинули часть города. Не знаем, сможем ли продержаться дальше. Бруччо считает, что это что-то новое и наше оружие не поможет. Мы могли бы использовать огневую мощь вашего корабля Если можете, возвращайтесь незамедлительно. Конец сообщения.

Радиорубка транслировала сообщение по всему кораблю. В гнетущей тишине, наступившей после передачи, послышался топот ног в коридоре. Когда ворвался первый человек, Керк уже пришел в себя и начал подавать команды:

— Всем постам. Вылетаем немедленно. Вызвать наружную охрану. Освободить всех пленных. Начинаем подготовку к старту.

Никто и не ожидал другого. Было немыслимо, чтобы пирряне действовали иначе. Их дом, их город на краю гибели, возможно, уже погиб. Все кинулись по местам.

— А Рес? — спросила Мета— Он с армией Аммха. Как связаться с ним?

Керк помедлив покачал головой.

— Это невозможно. Другого быть не может. Мы оставим ему катер на прежнем месте, на острове, откуда его забрали. Оставим ему Запись. Она расскажет о происшедшем. Будет включаться автоматически каждый час. Как только он включит свое радио, сразу поймает наше сообщение. Катер будет закрыт, так что никто, кроме него, не сможет туда попасть. Оставим там медикаменты и джамп-передатчик. С ним все будет в порядке.

— Ему это не понравится.

— Это все, что мы можем сделать. Пора готовиться к старту.

Они действовали, как единый организм. Назад! На Пирр! Их город в опасности!

Мета использовала ускорение, какое только мог выдержать корабль,— 7g. Курс через джамп-пространство был проложен наикратчайший, хотя и самый рискованный. Весь путь никто не жаловался, не вздыхал. Подготовили оружие. Они почти не разговаривали друг с другом. Каждый пиррянин в глубине души сознавал, что его мир, его народ обречен на вымирание, но до обсуждения этого не опускался.

Задолго до того, когда «Драчун» по расчетам должен был выйти из джамп-пространства, все, кто находился на борту, были вооружены и готовы к бою. В том числе и девятилетний Гриф — ребенок, но пиррянин, как и все остальные.

Корабль спешил от ранящей глаз непохожести джамп-пространства в черноту космоса, усеянную звездами, а оттуда — в атмосферу Пирра. Он снижался в режиме свободного падения: корпус его раскалился добела, система охлаждения работала на пределе. Пирряне обливались потом, их одежда промокла до нитки, но они продолжали работать, стараясь не обращать внимания на жару. Изображение поверхности передавалось на все экраны корабля. Под ними проносились пиррянские джунгли, затем в отдалении показался столб дыма. Падая, как коршун на добычу, корабль опускался все ниже и ниже.

Джунгли целиком захватили город. От неприступной некогда стены Периметра осталась покатая насыпь, покрытая растительностью. Спустившись ниже, они увидели в окнах зданий колючие кусты, по улицам не спеша бродили звери, на башне центрального склада сидел шипокрыл; кладка крошилась под его весом. Подлетев ближе, они увидели дым над тем, что осталось от их космического корабля. Он лежал возле космопорта, опутанный сетью почерневших гигантских лиан.

В разрушенном городе не было видно и следов человека. Повсюду царили только животные и растения мира смерти, теперь они были на удивление спокойными и медлительными. С гибелью города исчезла ненависть, так долго побуждавшая их к жизни. Только с приближением корабля они вдруг становились активными — их возвращали к жизни эмоции пиррян.

— Они не могли все погибнуть,— с отчаянием проговорил Тека.— Смотрите внимательно!

— Я прочешу город по квадратам,— ответила Мета.

Для Керка было выше его сил смотреть на погибший город, он отвернулся от экрана и тихо, как бы обращаясь к самому себе, сказал:

— Мы знали, что когда-нибудь этим кончится. Мы смотрели правде в лицо и потому пытались начать новую жизнь на другой планете. Но одно дело знать о чем-нибудь и другое — видеть это собственными глазами. Мы ели здесь, в этих руинах, здесь спали... Здесь остались наши друзья и близкие, вся наша жизнь... И теперь все это погибло.

— Вниз! — закричал Клон в ослеплении ненавистью.— Нападем! Мы еще можем бороться.

— Здесь не за что бороться,— печально возразил ему Тека.— Керк прав, все погибло.

Наружный микрофон уловил звуки выстрелов, и они полетели в том направлении, подгоняемые мгновенно вспыхнувшей надеждой. Но это оказался всего лишь автоматический пулемет, время от времени разражавшийся очередью. Истратив боезапас, замолчит и он, как и все в разрушенном городе.

На панели уже долго горел сигнал радиовызова, и наконец его заметили. Однако вызов пришел не из города, а из прежней штаб-квартиры Peca. Керк включил передатчик.

— Говорит Накса, как меня слышите? Вызываю «Драчуна»...

— Керк на связи. Мы над городом. Мы пришли... слишком поздно. Что произошло?

— Вы опоздали на несколько дней,— вздохнул Накса.— Они не послушались нас. Мы предлагали свою помощь. Советовали оставить город, но они не послушались. Как будто хотели умереть в своем городе... Когда пал Периметр, выжившие собрались в одном здании. Казалось, вся планета воюет с ними. Мы не хотели мириться... Мы работали добровольно круглые сутки. Забрали из шахты все бронированные средства передвижения, пробились к ним. Забрали детей — они заставили детей уйти — и некоторых женщин. Из раненых смогли взять только тех, кто был без сознания. Больше никто не ушел. Только мы успели уйти, как наступил конец. Не спрашивайте меня о том, на что это было похоже... Потом все кончилось, и спустя некоторое время стало спокойно, как сейчас. Вся планета успокоилась. Мы с несколькими говорунами отправились посмотреть на город. Пришлось идти через горы мертвых животных. Обошли все, до последнего здания. Внутри Периметра все погибли. Погибли в бою. Единственное, что удалось забрать оттуда, это записи Бруччо.

— Сообщи координаты выживших,— скомандовал Керк.— Мы направимся туда.

Накса передал координаты и спросил:

— Что же вы будете делать теперь?

— Еще не знаем. Свяжемся с вами позже. Конец связи.

— Что же мы будем делать? — повторил вопрос Тека.— Здесь для нас ничего не осталось...

— Но для нас и на Счастье ничего нет... Пока там правит Темучин, мы не сможем заложить шахты,— ответил Керк.

— Вернемся. Убьем Темучина,— предложил Тека, и пистолет выскочил из его кобуры. Он жаждал отомстить, убить хоть кого-нибудь.

— Мы не сможем этого сделать,— ответил Керк. Он говорил терпеливо, понимая, какие чувства испытывают сейчас пирряне.— И мы обсудим это позже. Вначале нужно повидаться с выжившими.

— Мы потеряли все,— выразила общую мысль Мета.

Наступило молчание.

21

Четверо воинов втащили Ясона в комнату и швырнули на пол.

Он перевернулся и встал на колени.

— Выйдите!— приказал Темучин охране и сильно ударил Ясона по голове, отчего тот снова свалился на пол. Когда он сел, на его лице стал быстро наливаться синяк.

— Должна же быть какая-то причина...— спокойно сказал он.

Темучин с молчаливой яростью молча сжимал и разжимал огромные кулаки. Он расхаживал по роскошной комнате, острые шпоры царапали драгоценный мрамор пола. Остановившись у высокого окна в дальнем конце комнаты, он бросил взгляд на раскинувшийся внизу город. Затем внезапно схватился за гардины и сдернул их. Железный стержень, на котором висели гардины, упал, но Темучин поймал его на лету и швырнул в многоцветное окно. Стекло разлетелось вдребезги.

— Я проиграл! —Это был крик раненого зверя.

— Ты выиграл,— сказал Ясон.— Почему ты так говоришь?

— Хватит! — Темучин повернул к нему искаженное гневом лицо.— Ты знаешь, что произошло?

— Я знаю, что ты хотел победить — и победил. Армии пали перед тобой, люди разбежались. Твои орды захватили всю страну, твои офицеры правят в городах. А сам ты правишь в Эользаре, ты властелин мира.

— Не играй со мной, демон. Я знал, что так произойдет, но не думал, что так быстро. Ты должен был дать мне больше времени...

— Зачем? — спросил Ясон, вставая на ноги. Теперь, когда Темучин все понял, не имело смысла играть в прятки.— Ты сам говорил, что выиграв — проиграешь.

— Да, говорил.— Темучин невидящим взглядом посмотрел в окно.— Но я не понимал, как много теряю. Я был глуп. Я думал, что потеряю только собственную жизнь, а теперь понимаю, что умрет весь мой народ, все мы.— Он сделал шаг к Ясону.— Верни им все это. Возьми меня, но верни им все.

— Не могу.

— Не можешь?! — Темучин схватил Ясона за грудь и тряхнул, словно пустой козий мех.— Измени все, я приказываю!

Он слегка ослабил хватку, чтобы Ясон мог говорить, он ждал ответа.

— Не могу. И если бы и мог — не стал бы. Выиграв, ты проиграл — именно этого я и хотел. Жизнь, которую ты хочешь вернуть, кончилась и никогда не вернется.

— Ты знал все заранее,— неожиданно спокойно сказал Темучин, разжимая руки.— Такова моя судьба, и ты это знал. Ты хотел, чтобы так случилось. Почему?

— Тут много причин.

— Назови главную.

— Люди должны жить иначе, не так, как жили вы. Хватит убийств и кровопролитий. Заканчивай свою жизнь, Темучин, и умри в мире. Галактика станет лучше, когда тебя не станет.

— Это ведь не единственная причина?

— Есть и другая. Я хочу, чтобы пришельцы из другого мира заложили шахты на ваших равнинах. Теперь они смогут это сделать.

— Выиграв, я проиграл. Но этому должно быть название.

— Оно есть. Это называется «пиррова победа». Хотел бы сказать, что мне жаль тебя, но это не так. Ты тигр в клетке, Темучин. Я восхищаюсь твоей силой и характером. Я знаю, что ты был властелином джунглей. Но я рад, что теперь ты в клетке,— не глядя на дверь, Ясон сделал к ней короткий шаг.

— Ты не спасешься, демон!

— Но почему? Я не могу причинить тебе вреда, но и помочь тоже не могу.

— А я не могу убить тебя. Нельзя убить демона, который и так мертв. Но у тебя человечье обличье, и твою плоть можно пытать. И я сделаю это. Твоя пытка будет длиться всю мою жизнь. Что говорить, это малая расплата за то, что я потерял, но больше я ничего не могу сделать. Ты лучше меня видишь будущее, демон...

Последних слов Ясон уже не слышал. Он метнулся к двери и исчез в ней головой вперед. Два охранника в дальнем конце зала, услышав топот ног, повернулись и выставили копья. Не останавливаясь, Ясон схватился за древки, отбил руки, пытавшиеся вцепиться в него, и вместе с охранниками рухнул на пол. Вскочив на ноги, он кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и рискуя каждую секунду упасть. Наконец, добравшись до первого этажа, он выскочил через неохраняемый выход в сад.

— Хватайте его! — кричал сверху Темучин.— Ведите его сюда!

Ясон бросился к воротам, но резко свернул в сторону, когда увидел там солдат. Теперь вооруженная охрана была везде, у каждого входа. Он подбежал к высокой стене, усаженной острыми кольями. Она казалась непреодолимой, но он сможет перебраться через нее. За спиной гулко застучали шаги, когда он подпрыгнул и уцепился пальцами за край стены. Отлично! Сейчас он потянется, перебросит ногу, проберется между остриями, спрыгнет на ту сторону и исчезнет в лабиринте городских улочек.

Но тут чьи-то руки вцепились в его лодыжки, мешая подтянуться. Он ударил ногой наугад и почувствовал, что его сапог угодил в чье-то лицо, но освободиться не смог. Новые руки уцепились в него, потащив вниз, на двор...

— Приведите его ко мне,— прозвучал над толпой голос Темучина.— Приведите его ко мне. Он мой!

22

Возле ракетного катера прохаживалась маленькая фигурка — это Рес ожидал приземления «Драчуна». Корабль опускался на двадцати g. Мета не желала терять ни секунды. Как только открылся входной люк, Рес по опаленному, дымящемуся песку быстро направился к кораблю.

— Быстро рассказывай обо всем,— сказала Мета.

— Рассказывать почти нечего. Темучин выиграл войну, как мы и ожидали, взял все города один за другим. Ни население, ни даже армия не могли противостоять ему. Я участвовал во всех битвах, а потом бежал, не желая украсить своими большими пальцами знамя варваров. Тут-то я и получил ваше сообщение. Расскажите о Пирре.

— Конец,— сказал Керк.— Город, люди — все там погибло.

Не было слов, которые были бы уместны в эту минуту. Рес сидел молча. Потом, встретившись глазами с Метой, сказал:

— У Ясона есть — или был — передатчик, и вскоре после того, как я добрался до катера, он связался со мной. Я не успел ответить ему, разговор прервался. Я его не записал, но хорошо помню. Ясон сказал, что скоро можно будет приниматься за шахты, что мы победим... «Пир-ряне выиграли» — вот как он сказал. Он начал говорить еще что-то, но тут связь внезапно прервалась, наверно за ним пришли. Позже мне довелось кое-что слышать о нем...

— Что ты имеешь в виду? — поспешно спросила Мета.

— Темучин сделал своей столицей Эользар — самый большой город Аммха. Он держит Ясона там... в клетке, подвешенной к фасаду дворца. Вначале его пытали, а теперь он обречен на голодную смерть.

— Но почему? Зачем?

— Кочевники верят, что демона в людском обличьи нельзя убить обычным образом. Но если он будет долго страдать от голода, человеческая оболочка с него спадет, и демон примет свой истинный вид. Не знаю, верит ли в это Темучин, но действует он в полном соответствии с этими бреднями. Ясон висит в клетке уже пятнадцать дней.

— Мы должны идти туда!— Мета вскочила с места.— Мы должны освободить его!

— Мы непременно так и сделаем,— сказал Керк.— Притом наилучшим образом. Рес, у тебя найдется для нас одежда и моропы?

— Конечно. Сколько вам нужно?

— Мы не можем выступать в открытую против повелителя всей планеты. Мы пойдем с тобой вдвоем. Ты покажешь, а я посмотрю, что можно сделать.

— Я пойду с вами,— решительно заявила Мета, и Керк кивнул в знак согласия.

— Итак, нас трое, Нужно торопиться. Мы не знаем, сколько он проживет в таких условиях.

— Они дают ему ежедневно чашку воды,— сказал Рес, избегая взгляда Моты.— Полетим на корабле, я покажу путь. Теперь уже не играет роли, если горожане узнают, что мы с другой планеты.

Приближался полдень. Затащив моропов в грузовой отсек, они сэкономили много времени.

Эользар стоял на реке в кольце лесов, покрывавших холмы. Корабль приземлился почти у города, и моропов выгрузили из трюма. Вскоре после полудня они вступили в город, и Рес бросил мелкую монету, мальчишке, чтобы тот показал дорогу ко дворцу. Он был в наряде торговца, а Керк в своих обычных доспехах. Мета, скрыв по обычаю горожан лицо покрывалом, крепко держалась за Седло, когда они пробирались по многолюдным улицам.

Перед дворцом никого не было. Двор, выложенный сверкающим полированным мрамором с золотыми прожилками, охранял взвод солдат. Их грубые бородатые лица кочевников никак не соответствовали роскоши награбленных нарядов. Но оружие у них было прежнее, и они были все так же смертельно опасны, как и на высоких плато. Даже стали еще опаснее — жаркий климат плохо подействовал на их характер.

Двор обрамляли высокие колонны. К двум из них в метрах двух над землей была подвешена на цепи клетка из толстых прутьев. В ней не было дверцы — ее соорудили вокруг пленника.

— Ясон! — воскликнула Мета, увидев лежавшее в клетке тело.

Он не шевельнулся, и нельзя было определить, жив он или мертв.

— Я позабочусь обо всем,— сказал Керк, спрыгивая с моропа.

— Подожди — остановил его Рес.— Что ты намерен делать? Если тебя убьют, это не поможет Ясону.

Керк не слушал — слишком много потерял, чтобы внимать голосу рассудка. Теперь вся его ненависть обернулась против одного человека, и остановить его могла только смерть.

— Темучин! — крикнул он громовым голосом.— Выходи из своего логова! Выходи, трус, и посмотри в лицо мне, Керку, вождю пиррян! Покажись,трус!

Дежурный офицер — а им оказался Аханкк— подскочил к нему с обнаженным мечом, но Керк небрежно ударил его ребром ладони, не отводя взгляда от дворца. Аханкк рухнул и откатился. Наконец он замер — то ли без памяти, то ли мертвый. Скорее мертвый, так как голова его повернулась в неестественном положении.

— Темучин, трус, выходи! — снова крикнул Керк. Когда солдаты охраны схватились за оружие, он презрительно крикнул им:— Псы, вы осмеливаетесь поднять руку на меня? Вождя пиррян, победителя долины Отвесной Расщелины?

Они отступили перед его гневом, и он вновь повернулся ко дворцу. У выхода из тронного зала стоял Темучин.

— Ты слишком зарвался,— проговорил он с холодным бешенством.

— Нет, это ты позволяешь себе слишком много,— ответил Керк.— Ты нарушаешь законы племени. Ты схватил человека из моего племени и беспричинно его пытал. Ты трус, Темучин, я называю тебя так перед твоими людьми.

Меч Темучина сверкнул на солнце.

— Ты сказал достаточно, пиррянин. Я должен был приказать тебя убить, но я хочу доставить это удовольствие себе. Жалею, что не убил тебя, когда увидел впервые. Ведь из-за тебя и существа, которое называет себя Ясоном, я потерял все.

— Пока еще не все! Но теперь ты потеряешь жизнь. Я убью тебя!

Темучин опустил свой меч с нечеловеческой силой, другого он разрубил бы надвое, но Керк отразил удар. Началась яростная схватка — не по законам и правилам фехтовального искусства, а по-варварски: только удары и парирование. В такой борьбе побеждает сильнейший.

Только звон мечей и тяжелое дыхание сражающихся слышались в мертвом молчании двора. Никто не уступал. Керк был старше и сильнее, зато Темучин всю жизнь провел с мечом и в битвах не знал страха.

Так продолжалось до тех пор, пока при очередном ударе меч Темучина не разлетелся надвое. Темучин сумел уклониться от могучего удара, и меч нанес ему лишь легкую рану в бедро. Кровь покрыла золотой шелк его одежд. Керк обеими руками поднял меч для последнего удара

— Лучники! — крикнул Темучин. Он хотел умереть дорогой ценой.

Керк засмеялся и отшвырнул свой меч.

— Ты трус, ты не отделаешься от меня так легко. Я хочу убить тебя голыми руками.

Испустив яростный крик, Темучин подскочил к пиррянину. Они схватились, как звери, в смертельных объятиях.

Керк огромными руками сжал горло противника. Темучин тоже вцепился в горло Керка, но шея пиррянина, казалось, была стальной. Он усиливал нажим.

Впервые лицо Темучина обрело выражение, отличное от крайнего гнева. Глаза его расширились, лицо исказилось болью. Он тщетно пытался ослабить хватку Керка. Руки Керка продолжали сжиматься.

Изогнувшись, Темучин дотянулся рукой до пояса и извлек кинжал.

— Керк! У него нож! — крикнул Рес, но Темучин уже ударил пиррянина в бок, как раз под нагрудник. Он отдернул руку, но нож остался в теле Керка.

Взревев от гнева и боли, Керк не ослабил хватку и большими пальцами нажал под подбородок противника,— Темучин извивался от боли, глаза его едва не вылезли из орбит, ноги почти не касались земли.

Затем послышался сухой треск, и тело Темучина безжизненно обвисло. Керк опустил руки, и великий Тему-чин, главный вождь высоких равнин, завоеватель низин мертвым упал к его ногам.

Красное пятно проступило на боку Керка, и Мета кинулась к нему.

— Оставь,— приказал Керк.— Рана закрыта, нож вошел в мышцы, а если даже затронуто что-то внутри, этим можно заняться потом. Сначала вытащим Ясона

Кочевники даже не пытались мешать, когда Рес, отобрав у одного из них копье и зацепив клетку, стянул ее к земле. Безжизненный Ясон дернулся от удара. Вокруг глаз у него были черные провалы, сквозь рваную одежду виднелись раны и кровоподтеки.

— Он...— проговорила Мета, но осеклась.

Рес, схватившись за прутья решетки, напрягся и развел их.

Ясон открыл подбитый глаз и снизу посмотрел на пиррян.

— Простите, что отнял у вас время...— сказал он и потерял сознание.

23

—  Довольно лекарств,— сказал Ясон, отводя в сторону стакан с соломинкой, который протянула ему Мета. Он сидел на своей койке на борту родного «Драчуна», умытый, перевязанный, рядом стояла капельница с глюкозой.

Керк сидел напротив с перевязанным боком. Тека удалил у него кое-что из внутренностей и сшил несколько сосудов. Керк, казалось, и не заметил этого.

— Рассказывай,— попросил он.— Этот микрофон подключен к радиосистеме корабля, тебя слушают все. Откровенно юворя, мы еще не знаем, что произошло, хотя вы с Темучином без конца твердили, что из-за выигрыша он все потерял. Это как-то странно.

Наклонясь, Мета промокнула марлей лоб Ясона. Он улыбнулся и пожал ее руку, потом заговорил:

— Это целая история. Я нашел ответ у библиотеки. Правда, с опозданием, но все же не совсем поздно. Библиотека пересказала мне много исторических трудов и очень быстро убедила меня, что никакую культуру нельзя изменить извне. Ее можно уничтожить, но не изменить. А именно это мы пытались сделать. Вы когда-нибудь слышали о готах или гуннах, племенах Старой Земли?

Они покачали головами, а он отхлебнул из стакана.

— Это были отсталые племена. Они обитали в лесах, пили и убивали, гордились своей независимостью и сражались с римскими легионерами. Римляне систематически били их. Думаете, это служило для них уроком? Ничего подобного. Те, кто оставался в живых, уходили далеко в леса, сохраняя свою культуру и независимость. Их культура изменилась только тогда, когда они «победили» Собрав силы, они двинулись на Рим, захватили его, прикоснулись к плодам цивилизации. И все — варваров больше не было.

Древние китайцы столетиями использовали то же самое. Они были плохими бойцами. Их побеждали, но проходило время, и они подчиняли своей культуре и своему образу жизни своих завоевателей.

Я усвоил этот исторический урок и постарался, чтобы и здесь произошло то же самое. Честолюбие не позволило Темучину противиться искушению завоевать мир. Он вторгся в низины, как только я показал ему путь туда.

— И, выиграв, он проиграл,— сказал Керк.

— Точно. Мир принадлежал ему. Он захватил города с их богатствами. Ему пришлось завоевывать их, чтоб удержать. Его лучшие офицеры стали правителями нового королевства, окунувшись в непривычную роскошь, и уже не желали с ней расстаться. В глубине души они, конечно, все еще кочевники, чего не скажешь о последующих поколениях. Если люди Темучина останутся сибаритствовать в городах, то как сможет он вернуть их к кочевой жизни? Ни один варвар не останется на холодном плато, если, спустившись вниз, примет участие в дележе добычи. Вино крепче ачада, а у жителей низин есть даже дистилляторы. Кочевой образ жизни, который породил Темучина и позволил ему победить, оказался обреченным. Поэтому он и назвал меня демоном, отсюда и его ненависть ко мне.

— Бедный Темучин,— сказала Мета с неожиданным пониманием.— Честолюбие погубило его, и он понял это. Хотя он был завоевателем, он потерял больше всех.

— Он потерял образ жизни и собственно жизнь,— кивнул Ясон.— Но он был великим человеком.

Керк нахмурился.

Только не говорите, что жалеете о его смерти.

— Отнюдь. Он достиг всего, чего хотел, а потом умер. Не каждому такое дано.

— Выключай микрофон,— сказала Мета,— Ты можешь идти, Керк.

Огромный пиррянин открыл было рот, чтобы возразить, но, улыбнувшись, повернулся и вышел.

— Что ты намерен делать теперь?— спросила Мета, когда дверь закрылась.

— Спать целый месяц, есть бифштексы и набираться сил.

— Я не об этом. Собираешься ли ты уходить. Или останешься здесь, с нами?— Она с трудом подбирала слова.

— Тебя это волнует?

— Да. Для меня это ново.— Лоб ее сморщился от усилий выразить свои чувства.— Когда я рядом с тобой, мне хочется говорить тебе разные вещи. Знаешь ли ты, как звучат для пиррянина самые приятные слова?

Он покачал головой.

— Мы говорим: «Ты хорошо сражаешься». Но это вовсе не то, что я тебе хочу сказать.

Ясон владел девятью языками и точно знал, что ему хочется сказать ей, но не говорил или не мог. Он даже слегка отвернулся.

— Нет, смотри на меня,— сказала Мета и, взяв его голову, ласково повернула к себе.

— Я разыскала слово «любовь». Сначала я не поняла его. Но чем больше я думала о тебе, тем ясней становилось мне его значение.

Она придвинулась к нему, настойчиво заглядывая в глаза.

— Я люблю тебя,— сказала она.— И всегда буду любить. Ты никогда не должен оставлять меня.

Простота ее чувств, как разлившаяся река, прорвала годами сооружавшуюся им защитную плотину. Он всегда был одиночкой. Вселенная помогает тем, кто помогает себе сам. «Я сам могу позаботиться о себе... И мне... никто... не нужен...» — привык думать он.

— Клянусь звездами, как же я тебя люблю!— сказал он, прижимая ее к себе, зарывшись лицом в ее волосы.

— Больше ты меня не оставишь,— прошептала она утвердительно.

— И ты. И это самая короткая и самая лучшая брачная церемония во Вселенной. Можешь сломать мне руку, если я хоть когда-нибудь взгляну на другую.

— Пожалуйста, не говори сейчас о насилии.

— Прости. Во мне говорит прежний Ясон. Мне кажется, что нам очень недостает в жизни нежности. Не только нам, но и всем рычащим пиррянам. Не покорности, нет, а тепла и человечности. Думаю, теперь это наладится. Скоро откроются шахты, ведь все племена кочевников спускаются в низины, так что горное плато достанется пиррянам.

— Да, это будет наш новый мир, наша новая родина...— Она помолчала немного, как бы взвешивая следующую фразу.— Мы, пирряне, останемся здесь. А ты? Мне не хотелось бы снова покидать свой народ, но, если ты уйдешь, я уйду вместе с тобой.

— Тебе не придется этого делать. Я остаюсь здесь. Ведь я член племени — разве ты не помнишь? Пирряне грубы, упрямы, вспыльчивы — это не секрет. Но и я такой же, как и они. Похоже, я, наконец, нашел свой дом.

— Со мной? Всегда со мной?

— Конечно.

Они поцеловались, потом рассмеялись и обнялись, в то время как над ними тщетно надрывался настенный динамик.

— Три добровольца с рукавицами немедленно требуются для работ в стойле моропов. Их имена...

РЕЗЕРВНЫЙ ЛИНКОР[5]

— Еще чуть поближе,— сказала Мета, коснувшись клавиш на пульте управления.

— На твоем месте я бы не делал этого,— деликатно заметил Ясон, зная, что любая, даже самая незначительная, попытка предостеречь воспринимается пиррянами едва ли не как оскорбление.

— Ничего, мы еще далеко,— это, конечно, Керк от экрана.— Да-а, здоровый, километра три в длину. Видно, последний из сохранившихся боевых кораблей. Но ведь ему больше пяти тысяч лет, и до него две сотни километров...

Далеко, у линкора полыхнула и исчезла оранжевая вспышка, и тут же корабль пиррян сильно тряхнуло. На пульте управления ярко вспыхнули красные аварийные огоньки.

— Сколько, ты сказал, ему лет?— невинно переспросил Ясон.

Ответом ему был лишь испепеляющий взгляд Керка. Мета развернула корабль в обратном направлении и проверила предупреждающие сообщения.

— Серьезно поврежден стабилизатор, три пробоины в корпусе. Ремонтировать придется здесь, в условиях нуль-гравитации, иначе мы не сможем совершить посадку,

— Очень хорошо. Я даже рад, что нас тряхнуло,— произнес Ясон динАльт.— Это нам урок: впредь будем осмотрительнее. Тогда и живы будем, и миллионы обещанные получим. Поэтому сейчас отправляемся к командующему космофлотом, выясним, не забыли ли они сообщить какие-нибудь неприятные подробности, когда договаривались с нами.

Командующий космофлотом Земли, адмирал Джукич, оказался маленьким человечком, а на фоне мощных пир-рян выглядел совсем малышом. Он испуганно отшатнулся, когда Керк, наклонившись к нему через стол, холодно заявил:

— Мы можем все бросить и улететь, но тогда Орда просто сметет вашу систему, а вместе с ней и вас.

— Нет, этого не случится. У нас есть и другие возможности. К примеру, построить или купить новые корабли, правда, на это потребуются время и силы. Гораздо проще взять линкор Империи.

— Проще? — Ясон приподнял бровь.— А сколько человек уже погибло при попытке попасть внутрь?

— Ну, «проще», возможно, не совсем подходящее слово. Есть, конечно, проблемы... а всего сорок семь человек.

— И потому вы послали запрос на Фелисити? — спросил Ясон.

— Да, разумеется. Наши промышленники имеют торговые связи с вашей планетой. Они узнали о пиррянах, о том, что вы с сотней людей завоевали целый мир. И мы решили, что попросим вас пробраться на этот линкор.

— Вы не совсем понятно объяснили, кто же находится на борту и не позволяет никому приблизиться к кораблю.

— Ну да, в этом-то все и дело. На борту никого нет...— пирряне подступили ближе, и улыбка адмирала стала совсем фальшивой.— Позвольте мне объяснить. В свое время эта планета была одной из самых могущественных в древней империи. И хотя на роль прародины человечества претендуют еще больше десятка планет, мы, на Земле, совершенно уверены, что первыми были мы. Этот линкор — достаточное тому доказательство. Когда закончилась Четвертая галактическая война, его законсервировали и оставили здесь. До сих пор в нем не было необходимости.

Керк недоверчиво хмыкнул:

— Никогда не поверю, что эта пустая консервная банка пяти тысяч лет от роду могла укокошить 47 человек.

— А я верю,— отозвался Ясон.— И ты поверишь, если немножко задумаешься. Представьте себе: практически неуязвимый боевой корабль трехкилометровой длины с самыми мощными двигателями, а значит, с крупнейшими атомными генераторами. И конечно, мощнейшие орудия, самое совершенное оборонительное и наступательное вооружение со вспомогательными элементами, параллельные отказобезопасные схемы, боевые компьютеры... А-а, улыбаетесь, наконец-то. Это же голубая мечта любого пиррянина — самое мощное в мире оружие. Это же счастье — попасть на такой корабль, войти в рубку управления, наконец, управлять им.

Керк и Мета с затуманенными глазами мечтательно улыбались и кивали головами, полностью соглашаясь с ним. Затем он продолжил, и улыбки исчезли.

— Но сейчас корабль законсервирован. Все системы отключены до момента экстренной необходимости. Функционируют только энергоблок и орудия. Само собой разумеется, консервация должна была обеспечить и действия боевого компьютера по защите корабля от метеоритов и от других случайных встреч в космосе, прежде всего с теми, кто не отказался бы от лишнего линкора. Нас он просто предупредил. Я не сомневаюсь, что он с такой же легкостью мог бы взорвать нас к чертовой матери. Если бы на борту был экипаж и действовали системы, мы бы и приблизиться к нему не могли, не говоря уже о том, чтобы попасть внутрь. Но у нас другая ситуация. Мы должны перехитрить компьютер, а перехитрить машину хоть и трудно, но возможно. Он повернулся и улыбнулся адмиралу Джукичу.

— Мы согласны. За двойную плату — миллиард кредитов.

— Но это невозможно! Такая огромная сумма, бюджет не позволит...

— Орда подходит, вас ждут грабежи и разрушения. Пока вы закажете корабли, пока их доставят, разумеется, с опозданием, на Землю, флот Орды уже высадится. И вот они здесь, взламывают эту дверь, вот кровь...

— Прекратите! — Адмирал побледнел, ему явно не хватало воздуха. Ясон понял, что раскусил его. Тыловая крыса, наверно, и в бою-то ни разу не был.

— Хорошо, я принимаю ваши условия. Но учтите, срок жесткий — тридцать дней. Минутой больше — и вы ничего не получите. Согласны?

Ясон взглянул на Керка и Мету, которые, как и подобает настоящим бойцам, мгновенно приняли решение и одновременно кивнули.

— По рукам,— сказал он.— Но миллиард чистыми, без вычетов. И позаботьтесь о продовольствии. Нам потребуется также помощь вашего космофлота, боеприпасы и, возможно, люди для прикрытия. Вы должны обеспечить нас всем необходимым.

— Вы представляете, во сколько нам это обойдется? — простонал адмирал, кусая губы.

— Кровь...— прошептал Ясон, и адмирал, покрывшийся при этих словах мелкими бисеринками пота, неохотно согласился.

— Я прикажу подготовить бумаги. Когда вы сможете начать?

— Мы уже начали. А сейчас мы с вами прощаемся. Подписание бумаг оставим на потом.— Он энергично встряхнул безжизненную руку адмирала.

— У вас, разумеется, нет никакой инструкции по проникновению на линкор.

— Будь у нас такая инструкция, какая надобность связываться с вами? Мы тщательно проверили архивы, но ничего не нашли. Те немногие факты, что удалось обнаружить, зарегистрированы, можете с ними ознакомиться. Сами решайте, чего они стоят.

— Немногого, если вы уже сорок семь человек угробили. Пять тысяч лет — многовато. За такой долгий срок обязательно что-нибудь да потеряется. И, разумеется, именно инструкции по расконсервации линкора и не сохранились: их же вы не могли законсервировать. Но мы найдем выход. Пирряне никогда не отступают, слышите, никогда. Пришлите нам все, что у вас есть. А мы пойдем займемся разработкой операции. Все сроки выдержим.

— Как? — поинтересовался Керк, едва они вернулись домой.

— Не имею ни малейшего понятия,— весело признался Ясон, с улыбкой глядя на хмурые лица товарищей.— Давайте выпьем чего-нибудь и хорошенько пошевелим мозгами. Очень может быть, все кончится тем, что придется применить грубую силу, но в начале надо будет продемонстрировать интеллектуальное превосходство человека над созданной им машиной. Мне большой со льдом, ты нальешь, дорогая?

— Сам нальешь,— огрызнулась Мета.— Если ты не знаешь, что делать, зачем согласился:

Стаканы звякнули. Ясон вздохнул.

— Я согласился, потому что это позволяет нам получить немного наличных. Ведь нам же так нужны деньги. Даже если мы не сможем забраться в этот чертов линкор, мы теряем всего-навсего месяц.

Отхлебнув из стакана, он вспомнил с трудом усвоенное правило: убеждать пиррян с помощью аргументов — пустая трата времени. Есть более действенные способы.

— Вы что, боитесь, что ли?

Он ангельски улыбнулся в ответ на негодующие взгляды, видя, как мгновенно напряглись их мускулы. В руках обоих пиррян блеснули пистолеты, но тут же снова исчезли.

— Ближе к делу,— сказал Керк.— Мы зря тратим время, а у нас каждая секунда на счету. С чего начнем?

— Посмотрим записи, выясним все, что сможем, о подобных кораблях, а потом подумаем, что делать.

— Не понимаю, зачем нужны эти твои камешки. Что это дает? — спросила Мета.— Мы уже знаем, что он уничтожает их, не давая им даже приблизиться. Это же пустая трата времени. А теперь ты еще вздумал продукты переводить. Все эти туши...

— Мета, дорогая, умоляю тебя, помолчи. Тебе это кажется безумием, но в этом есть своя система. Каждый выстрел регистрируется, определяется расстояние до цели в момент выстрела, тип оружия, из которого произведен выстрел. Это делают радары корабля командования флотом. И еще тридцать кораблей обеспечивают непрерывный поток этих, как ты говоришь, «камешков». Такое не каждый день случается с законсервированным кораблем, тут можно получить интересные результаты. Но это еще не все, теперь мы отправим вот эти куски грудинки, причем каждый космический бифштекс будет иметь обертку из двадцати килограммов армированного пластика. Мы запустим их в разных направлениях с различной скоростью, и если хоть один из них достигнет цели, значит, это удастся и человеку в скафандре из такого же материала. Если и это ничего не даст, в запасе есть еще довольно приличный астероид. Направим его прямо на нашего законсервированного приятеля. И тут уже компьютеру придется либо разнести его, затратив массу энергии, если ее вообще на это хватит, либо включить двигатели и изменить курс, одним словом, сделать что-нибудь. Любое его действие — это информация, а информация — ключ к решению задачи.

— Вот и первая туша,— объявил Керк из-за пульта управления.— Пока мы их грузили, я отхватил несколько кусочков. Так что на сегодня обед обеспечен. И холодильник забит. Только по кусочку от каждой, всего по килограмму. Это же не повлияет на ход эксперимента.

— Жуликом стал на старости лет,— отозвался Ясон.

— У тебя учусь. Вот она! — Он указал на крошечную вспышку на экране.— И вторая! Подходят ближе, чем камни, но потом все то же самое.

Ясон пожал плечами.

— Ладно, давайте вернемся в кают-компанию. Займемся пока бифштексами с вином. Через два часа появится астероид, вот тогда будет на что посмотреть.

Столь долгожданные результаты оказались неутешительными, если не сказать большего. Миллионы тонн породы, отклоненные от своего обычного курса ценой гигантских затрат, как не переставал повторять им адмирал, величественно надвигались из черной бездны пространства. Радары линкора деловито загудели — компьютер рассчитывал курс. Внезапно включились главные двигатели, корабль слегка изменил направление, а когда двигатели отключились, астероид уже промчался мимо, в глубины космоса.

— Весьма интересно,— заметила Мета ледяным тоном.

— Но ведь мы получили информацию! — возразил Ясон. Он был готов к защите.— Мы узнали, что двигатели еще в хорошем состоянии и их можно мгновенно привести в действие.

— Ну и что мы будем делать с этой информацией? — спросил Керк.

— Ну, заранее никогда не знаешь, может пригодиться...

— Служба связи вызывает Пиррус-один. Как слышите?

Ясон мгновенно настроился на передачу.

— Пиррус-один слушает, прием!

— Получен сигнал с линкора на волне 183,4. Передаю сообщение: «Недеруэбла аль навигацио центро. Кронику ци тио сангон».

— Ничего не понимаю,— сказала Мета.

— Это эсперанто, древний язык Империи. Корабль просто послал навигационной службе сообщение об изменении курса. Теперь мы знаем, как он называется — «Неразрушимый».

— А это что, важно?

— Очень! — радостно выкрикнул Ясон, настраивая передатчик на новую волну.— Если удалось завязать беседу, можно считать, что дело наполовину сделано. Спросите любого коммивояжера. А теперь, пожалуйста, помолчите немного, пока я продемонстрирую свои замечательные знания эсперанто.

Он опустошил стакан, откашлялся и включил передатчик.

— «Неразрушимый», говорит штаб командования Объясните причину самовольного изменения курса.

— Курс изменен согласно инструкции 590-Л во избежание повреждений.

— Ваш новый курс создает опасную навигационную ситуацию. Приказываю вернуться на прежний курс.

Они молча смотрели на экран. Через несколько секунд багровая вспышка осветила носовую часть корабля. Они увидели, что корабль пришел в движение.

— Получилось! — радостно воскликнула Мета. Она нежно стиснула его в объятиях, едва не раздавив ему при этом грудную клетку. Он слушается тебя. Теперь прикажи ему пропустить нас внутрь.

— Не думаю, что это будет так просто. Придется начать издалека.— Он снова обратился к компьютеру на эсперанто.— Изменение курса проведено удовлетворительно. Доложите о причинах большого расхода энергии

Метеоритный поток. Все метеориты на орбите столкновения уничтожены.

— Поступило сообщение о том, что вами задействованы аварийные орудия. Так ли это?

— Это так.

— Ваш боекомплект на исходе. Для вас подготовлено дообеспечение.

— Дообеспечение не требуется. Боекомплект в избытке.

— По-моему, этот компьютер слишком много рассуждает,— заметил Ясон, прикрыв рукой микрофон.— Попробуем объяснить ему, как надо разговаривать со старшим по званию.

— Штаб отменяет ваше решение и настаивает на дообеспечении. Транспортный корабль будет у вашего грузового отсека в 17.00. Подтвердите прием.

— Прием подтверждаю. Транспортный корабль должен послать сигнал о расконсервации при вхождении в двухсоткилометровую зону.

— Сигнал будет послан. Сообщите сигнал, действующий в настоящее время.

Ответ последовал не сразу, молчание длилось уже почти две секунды, и Ясон поднял скрещенные пальцы — на счастье.

— Данная информация разглашению не подлежит.

— Подготовиться к проверке сигнала расконсервации. Это только радиосигнал?

— Да.

— Это фраза?

— Нет.

— Это кодированный сигнал?

— Да.

— Налейте мне,— попросил Ясон, отключив микрофон.— Эта игра в вопросы и ответы может затянуться.

Он оказался прав. Но терпеливые наводящие вопросы позволили понемногу собрать необходимую информацию. Выключив радио, Ясон сунул пиррянам исписанный листок.

— Вот наконец хоть что-то. Кодовый сигнал представляет собой десятизначное число. Как только мы определим искомое число и передадим его, линкор — наш.

— И деньги тоже,— добавила Мета.— А можно запрограммировать наш компьютер так, чтобы он передавал серии чисел, пока не дойдет до нужного числа?

— Можно — эта мысль пришла и мне в голову. С точки зрения «Неразрушимого», мы ведем проверку связи. Компьютер сообщил, что может обработать, то есть повторить и проверить до семисот сигналов в секунду. Наш компьютер будет принимать возвращенный сигнал и на каждый давать подтверждение. Но, разумеется, все сигналы будут проходить через дискриминаторы, и, если сигнал окажется правильным, защитные блоки системы консервации отключатся.

— По-моему, таким фокусом не обманешь и пятилетнего ребенка,— заметил Керк.

— Никогда не переоценивай возможности компьютера. Ты забываешь, что это — машина с нулевым воображением. Теперь посмотрим, что нам это дает.

Он быстро пробежал пальцами по клавишам, выругался себе под нос и пнул пульт ногой.

— Ничего не выйдет. При скорости семьсот чисел в секунду нам потребуется около пяти месяцев, чтобы обработать все числа.

— А у нас осталось только три недели.

— Спасибо, Мета, у меня тоже есть календарь. Но в любом случае надо попытаться. Будем попеременно посылать комбинации цифр от единицы в сторону увеличения и от 9 999 999 999 в сторону уменьшения. А еще попросим прислать нам все сигналы, используемые шифровальным отделом космофлота. Возможно, один из них и подойдет. Шансы угадать — один против пяти, но это все-таки лучше, чем ничего. Будем думать, может быть, что-нибудь придумаем.

Командование выделило им в помощь маленького человечка по фамилии Шренкли, который приволок с собой целый чемодан записей. Он возглавлял шифровальный отдел и был страстным любителем всяких шифров и головоломок. Это было самое крупное препятствие из тех, что встречались на его длинном непримечательном служебном пути, и он был готов преодолеть его.

— Очень интересно, это такой шанс... Постоянный поток цифровых серий поочередно по нисходящей и по восходящей. А я запишу варианты перестановки и подстановки знаков в сигналах, которые...

— Замечательно, вот и работайте,— сказал Ясон, радостно улыбнувшись и похлопав человечка по плечу. Потом я ознакомлюсь с вашим докладом, а сейчас мы торопимся, у нас важная встреча. Керк, Мета, пошли.

— Какая еще встреча? — удивилась Мета, не давая выпроводить себя за дверь.

— Я все это только что выдумал, чтобы избавиться от этого зануды,— ответил он, вытащив ее, наконец, в коридор.— Пусть делает свое дело, а мы пока попробуем придумать еще что-нибудь.

— По-моему, то, что он говорит, очень интересно.

— Прекрасно. Вот и поговори с ним, только без меня. А теперь давайте пошевелим мозгами и попробуем что-нибудь придумать.

Придумать им удалось. Но все их идеи, самые разные по содержанию, одинаково не удавалось воплотить в жизнь. Так провалилась попытка использовать летающих мини-роботов, когда к линкору посылались один за другим роботы, размеры которых с каждым разом становились все меньше. Все они были уничтожены, даже последний, размером с монетку. Но идея миниатюризации завладела ими, и они сконструировали «летающий глаз» размером с булавочную головку, с антенной не толще волоса. С искрами и шипением аппарат ворвался в пятнадцатикилометровую зону, был обнаружен всевидящими датчиками и взорван. «Неразрушимому» потребовался на это всего один залп. Были и другие предложения, были и блестящие планы, но на практике ни один из них не сработал. Огромный корабль спокойно висел в пространстве, принимал и обрабатывал по семьсот сигналов в секунду, а в промежутках превращал в мелкую пыль любой приблизившийся к нему предмет. Каждая попытка отнимала время, а дни текли неотвратимо. Ясона стали мучить неотступные головные боли, появилась бессонница. Казалось, задача неразрешима. Он вводил в компьютер очередные данные о дальности разрушений, когда к нему заглянула Мета.

— Если я тебе понадоблюсь, я у Шренкли,— сказала она.

— Прекрасно.

— Вчера он показывал мне частотные таблицы, а сегодня будет объяснять простейшие подстановочные коды.

— Как интересно!

— Мне — интересно. Я никогда этим не занималась. И это не просто так, мы посылаем сигналы, и один из них может оказаться верным. Это дает больше, чем все твои эксперименты. И учти, у нас осталось всего два дня.

Она удалилась, хлопнув дверью, а Ясон устало сел, размышляя о неминуемом поражении. Он налил себе в стакан большую порцию «Старинного врага усталости», и в этот момент вошел Керк.

— Осталось два дня,— сказал он.

— Спасибо. А я и не знал. Конечно, пирряне никогда не сдаются, но, кажется, на этот раз мы проиграли.

— Еще не все потеряно. Мы еще можем бороться.

— Ответ, достойный пиррянина, но сейчас не тот случай. Мы же не можем просто ворваться туда и стрелять.

— А почему бы и нет? Скафандры защитят нас от огня стрелкового оружия и маломощных лучей. Нам останется только уклониться от огня тяжелых орудий и прорваться внутрь.

— Всего-навсего! Может быть, ты знаешь, как это сделать?

— Нет. Но ты что-нибудь придумаешь. Только давай поскорее.

— Знаю, два дня. И легче умереть, чем признать поражение. Итак, мы одеваемся, летим на линкор, спрятавшись в груде камней, расстреливаемых тяжелыми снарядами. Потом внушаем компьютеру, что это вовсе не бронированные скафандры, а так, парочка выброшенных за борт пластиковых бочонков с пивом, которые можно расстрелять мелкокалиберными снарядами. Нам эти снаряды не страшны, мы высаживаемся на линкор, проникаем внутрь, а потом получаем свой миллиард кредитов и живем долго и счастливо.

— Видишь, вот тебе и план. Я пошел готовить скафандры.

— Иди-иди. Только сначала придумай, как нам внушить компьютеру, что...

Ясон осекся на середине фразы, широко раскрыв глаза — потом хлопнул Керка по спине, но пиррянин, казалось, не заметил этого.

— Вот оно! — выдохнул Ясон, бросаясь к пульту. Керк терпеливо ждал, пока он закончит расчеты. Ответ последовал незамедлительно.

— Вот! — Ясон показал распечатку.— План нападения, который должен сработать. Не надо забывать, что этот компьютер — просто большая бессловесная машина, которая считает хотя и быстро, но примитивно. Он всегда действует одинаково, потому что так запрограммирован. И вот что получается. Зона минимальной концентрации огня находится сзади. В этом направлении можно развернуть только сто четырнадцать орудийных башен. Скорость поворота у них неодинаковая, то есть, чтобы повернуться на сто восемьдесят градусов по азимуту, им требуется разное время. Маленьким орудиям — меньше секунды, большим — шесть секунд. Это первое. Второе — это цели, привлекающие внимание данных орудий. Первыми уничтожаются объекты, движущиеся с самой высокой скоростью,, даже если они находятся дальше, чем движущиеся медленнее и более крупные. Есть еще и другие факторы. Это скорострельность, угол склонения орудия и тому подобное. Наш компьютер проанализировал все факторы и выдал этот план.

— И что это значит?

— А то, что это реально. Мы будем находиться в центре круглого метеоритного облака, летящего в сторону хвостовой части «Неразрушимого». Метеоритов должно быть много, чтобы хватило на все орудия, самый мелкий из них должен быть вдвое больше скафандра. Мы будем двигаться в том же направлении с той же скоростью, поэтому на нашу долю останутся мелкокалиберные снаряды. Затем под прямым углом к хвостовой части пойдет второе метеоритное облако. Оно войдет в двухсоткилометровую зону только после того, как орудия начнут обстреливать нас. Обнаружив его, компьютер развернет башни тяжелых орудий, но только после расправы с первой серией. В этот момент мы начинаем с возрастающей скоростью двигаться в сторону дюз. Тут мы становимся главными мишенями, но пока пушки развернутся, мы будем уже внутри.

— Звучит убедительно. Сколько у нас будет времени с момента проникновения в дюзы до того, как пушки начнут стрелять?

— Мы выйдем из сектора обстрела ровно за шесть десятых секунды до первого выстрела.

— Вагон времени. Пошли.

Ясон жестом остановил его.

— Только один момент. Если ты в игре, я тоже. Возьмем резаки и оружие. Главное — попасть внутрь, дальше ничего сложного не будет. Но в любом случае это небольшое удовольствие. Идем вдвоем. Мете ни слова. Она останется здесь.

— У троих больше шансов проникнуть внутрь, чем у двоих.

— А у двоих больше шансов, чем у одного. Если ты не согласишься, я вообще не пойду.

— Ладно, договорились. Давай составим план действий.

Мета с головой ушла в свое новое увлечение кодами и шифрами: момент был подходящий. Корабли космофлота Земли преуспели в запуске метеоритов, но им это уже здорово надоело. Большую часть работы они передоверили компьютерам. Керк и Ясон тем временем надели боевые скафандры, которые со своей бронезащитой и оружием больше походили на танки. Пока Керк навешивал на себя спецснаряжение, Ясон отключил сигнализацию выходного шлюза, чтобы Мета, находившаяся в рубке управления, не узнала, что они покинули корабль. После этого они беззвучно выскользнули наружу.

Сколько бы раз это с вами ни происходило, сколько бы вы себя к этому внутренне ни готовили, ощущение свободного парения в пространстве — не из приятных. Можно легко потерять ориентацию, перепутать верх с низом. Поэтому Ясон был рад присутствию мощного пиррянина.

— Операция началась,— затрещало в наушниках. И через минуту они были уже слишком заняты, чтобы думать о чем-нибудь другом.

Компьютер сообщил, что приближается поток гигантских метеоритов — сами они увидеть их не могли,— и дал команду отойти в сторону. Внезапно метеориты появились, пронеслись мимо и уже удалялись, когда сработали двигатели скафандров. Потом, снова действуя по команде компьютера, они увеличили скорость, пытаясь найти нужную подвижную точку в пространстве, и расположились в центре потока. Им пришлось выжать все из своих двигателей, чтобы достичь скорости метеоритов. После этого они отключили двигатели и перешли в свободный полет.

— Ты все помнишь? — спросил Ясон.

— Все.

— Ладно, давай еще раз повторим для очистки совести, если не возражаешь.— Они уже могли видеть далеко впереди линкор, казавшийся отсюда крошечным.— При входе в зону обстрела мы не должны делать ничего такого, что могло бы привлечь к нам внимание. Вокруг нас будет черт знает что, но пользоваться двигателями следует только в случае крайней необходимости. Если мы не будем выделяться, нас станут обстреливать орудия малого калибра, и это лучше всего для нас, потому что это будет означать, что большие орудия заняты чем-то другим. В это время с нашей стороны подойдет второй поток метеоритов. Мы их не увидим — но их засечет наш компьютер. Он будет руководить атакой, и когда большие орудия начнут обстрел второго потока метеоритов, он даст команду «Старт». Вот тогда и рванем. Выжимаем из двигателей все, что можно. Когда радар сообщит, что мы находимся на расстоянии тысячи ста метров от линкора, резко тормозим — мы уже вне сектора обстрела. Встречаемся в дюзе, внизу.

— А если компьютер решит включить двигатель, чтобы вытурить нас оттуда?

— Я старался об этом не думать. Можно только надеяться, что он не запрограммирован на такую сложную операцию и что его логические схемы не смогут сделать такой вывод...

В окружающей их черноте заполыхали вспышки разрывов. Стекла шлемов затемнялись автоматически, но даже сквозь затемнение было видно ослепительное пламя, сопровождающее мощнейшие взрывы. Все это происходило в абсолютной тишине. Обломок скалы величиной с дом беззвучно вспыхнул и испарился всего в какой-нибудь сотне метров от Ясона, и он непроизвольно сжался внутри скафандра. Молчаливое уничтожение продолжалось. Но вдруг тишину разорвал оглушительный звук взрыва, и скафандр содрогнулся от удара.

В него попали! Да, он ждал и хотел этого, но все равно ощущение было ужасным. Потом все кончилось так же неожиданно, как и началось, и он услышал тихий голос: «Старт».

— Давай, Керк, давай! —закричал он, включая двигатель на полную мощность.

Его стукнуло, оглушило, почти парализовало. Всматриваясь в ослепительное сияние пламени, он смог разглядеть перед собой только диск кормы линкора с главной дюзой, похожей на большой черный зрачок. Он быстро увеличивался в размерах, пока не заполнил все видимое пространство. Внезапно ярко замигала красная лампочка радара, сообщая ему, что он пересек тысячастометровую границу. Здесь он был недосягаем для орудий, но оставался риск врезаться в корму линкора и разбиться в лепешку. Он включил на полную мощность торможение, и перегрузка навалилась на него сокрушительной тяжестью, оглушив и сделав неспособным управлять движением. Темное отверстие раскрылось перед ним, заполнив все поле обзора, отрезав его от остального мира.

Он был уже внутри, давление ослабевало: включились схемы приземления, которые регулировали скорость его спуска. Как там Керк? Он остановился, и тут что-то свалилось сверху и, отбросив его, обрушилось вниз, в конец дюзы.

— Керк!

Ясон подхватил обмякшее тело, отлетевшее рикошетом назад под действием сильнейшего удара, осветил фонарем.

— Керк! — Ответа не было.— Мертв?

— Приземлился... быстрее, чем хотел.

— Да уж. Но главное — мы на месте. Давай приступать к делу, пока компьютер не дал команду взорвать нас вместе с линкором.

Подстегиваемые этой опасностью, они распаковали резак, разрушающий молекулярные связи,— единственный вид оружия, способный справиться с твердой обшивкой дюзы. Лучом обвели окружность на стене, прямо над инжекторами. Эта кропотливая работа заняла почти две минуты, в течение которых они каждую секунду ждали вспышки.

Но ничего не произошло. Окружность была готова, и Керк, прислонившись плечом к металлическому кругу, включил двигатель своего скафандра. В тот же миг и круг, и пиррянин исчезли из виду. Ясон нырнул вслед за ними в огромное, ярко освещенное машинное отделение. Сзади что-то полыхнуло, и стало еще светлее. Он обернулся, успев увидеть пламя, метнувшееся из проделанного ими отверстия. Через мгновение пламя исчезло, взрыв, длившийся доли секунды, закончился.

— Какой умный компьютер,— слабо произнес Ясон.— Хорошо соображает.

Керк, не обративший никакого внимания на вспышку, нырнул в рубку управления. Ясон последовал за ним и столкнулся в дверях: тот выходил, держа в руках какой-то план в витой металлической рамке.

— План линкора. Со стены сорвал. К центральному пульту управления — вот сюда. Пошли.

— Хорошо, хорошо,— бормотал Ясон, стараясь не отставать. Это было нелегко: Керк, как и все пирряне, был отличным бегуном.

— Роботы-ремонтники,— сказал он, когда они вошли в длинный коридор.— Они не тронут...

Он еще не закончил фразу, когда роботы, подняв резаки, бросились на них. Но Керк опередил, превратив их двумя выстрелами из бластера в кучу металлолома.

— Молодец компьютер,— сказал Керк.— Использует против нас все, что можно. Прикрой меня сзади и смотри, не зевай.

— Времени на разговоры не было. Они шли то в одну, то в другую сторону, пытаясь скрыть, что направляются к главному пульту управления. Каждая машина, попадавшаяся на их пути, пыталась убить их. Роботы-уборщики бросались со щетками, телевизионные экраны взрывались, двери пытались прищемить, полы били током. Это было настоящее сражение, только велось оно одной стороной, а другая должна была быть начеку. Их скафандры были неуязвимы для таких мелких атак и изолированы от воздействия электрического тока. И вообще пирряне считались лучшими бойцами галактики. Наконец они добрались до двери, на которой было написано «Центра контроло», и Керк небрежно высадил ее выстрелом бластера и ворвался внутрь. Горел свет, вокруг царила безукоризненная чистота.

— Прорвались,— произнес Ясон, с треском снимая шлем и вдыхая прохладный воздух.— Есть миллиард кредитов. Мы перехитрили этот ящик...

— Последнее предупреждение! — прогремело откуда-то, и, прежде чем они поняли, что слышат запись, оба схватились за пистолеты, направляя их на предполагаемый источник звука.

— Ваше пребывание на линкоре незаконно. Приказываю покинуть корабль. Вам дается пятнадцать секунд. В противном случае корабль будет взорван с помощью зарядов, заложенных на случай перехода в руки противника. Четырнадцать...

— Не успеем! — крикнул Ясон.

— Стреляй по приборам!

— Нет! — Управление разрушением не здесь.

— Двенадцать.

— Что можно сделать?

— Ничего не сделаешь, совсем ничего.

— Восемь.

— Они молча смотрели друг на друга. Ясон протянул руку в бронированной клешне скафандра, и Керк коснулся ее своей.

—  Семь.

— Ну что ж, прощай,— сказал Ясон, пытаясь улыбнуться.

— Четыре... э-эк. Три..

Последовало молчание, затем механический голос заговорил снова. Но это был уже совсем другой голос.

— Включен режим расконсервации. Системы защиты отключены. Жду указаний.

— Что произошло? — спросил Ясон.

— Сигнал получен. Жду дальнейших указаний.

— Вовремя,— выдавил Ясон.— Как раз, когда надо

— Вы не должны были идти без меня,— сказала Мета.— Я вам никогда не прощу.

— Я не мог взять тебя. Я бы сам не пошел, если бы ты настояла. Ты для меня дороже миллиарда кредитов.

— Это самое лучшее из того, что ты мне когда-либо говорил.— Она улыбнулась и поцеловала его. Керк наблюдал за ними, демонстрируя полное безразличие.

— Когда вы закончите, может быть, ты расскажешь нам, что произошло.— Компьютер вычислил сигнал?

— А вот и нет. Это я вычислила.

Она заулыбалась, видя их потрясенные лица, потом снова поцеловала Ясона.

— Я же говорила вам, что очень заинтересовалась кодами и шифрами. Это все потрясающе интересно, и применение в военной сфере тоже. Шренкли рассказал мне о подстановочных шифрах, и я попробовала один, самый простой. Там буква А — это один, буква В — два и так далее. Я попробовала записать одно слово этим шифром, получилось 81 122 021, двух цифр но хватало. Потом Шренкли объяснил мне, что каждая буква должна записываться двумя цифрами, иначе возникнут проблемы с расшифровкой. Например, А надо записывать как 01, а не просто 1. Поэтому я добавила нули к двум одинарным цифрам и получила десятизначное число. Потом для смеха ввела его в компьютер, он передал его, и вот что получилось.

Точное попадание с первой попытки! — ахнул Ясон.— Повезло!

— Не совсем. Ты ведь знаешь, у военных туго с воображением, ты же мне тысячу раз это говорил. Поэтому я взяла самое простое слово, заглянула в словарь эсперанто...

— Халту?

— Да, верно. Закодировала его, передала и—угадала.

— А что оно означает? — поинтересовался Керк.

— Стоп,— ответил Ясон;—просто «стоп».

— Я бы сделал то же самое,— кивнул Керк.— Забираем деньги — и домой.

Примечания

1

Печатается по изд.: Гаррисон Г. Неукротимая планета: Библиотека современной фантастики, т. 24.— М.: Молодая гвардия, 1972.  Пер. изд.: Harrison Н. Deathworld. — N. V., 1969.

2

Пер. изд.: Harrison Н. The Ethical Engineer.— London: Victor Golancz Ltd., 1964.

© перевод на русский язык, Дмитриевой Э. Д., 1991

3

Очевидно, автор не случайно дал герою имя Майка (Мicah — англ.), оно происходит от древнееврейского Мikhаh, что буквально значит «кто подобен господу богу?» Соответствует библейскому имени Михей.— Прим. ред.

4

Пер. изд.: Harrison Н. The Horse Barbarians.— Analog. February— April 1968.

© перевод на русский язык, Кузнецов К. Э., 1991.

5

Пер. изд.: Harrison Н. The Mothballed Spaceship: в сб.. The Best of Harry Harrison.— N. Y.: 1976

© перевод на русский язык, Кузнецова Л. Ю., 1991.

Content

ЗАРУБЕЖНАЯ ФАНТАСТИКА
2
Гарри
ГАРРИСОН
СМЕРТОНОСНЫЙ МИР

НЕУКРОТИМАЯ ПЛАНЕТА

МОРАЛИСТ

КОННЫЕ ВАРВАРЫ

РЕЗЕРВНЫЙ ЛИНКОР

Примечания