Эс. Хабиб Вафа

Пятая жена

Индусская новелла

I

Этот сад видел тяжеловесную роскошь великих моголов. Во время громадных ливней своды его аллей, как зонтик, не пропускали ни капли воды. На восточной стороне сада река Джамна, младшая сестра Ганга, обнималась с корнями его гордых деревьев.

Дождливые дни и ночи императоры часто проводили в саду. Перед ними расстилались серебристые и золотые дорожки. Запахнувшись в красные и зеленые одежды, в сад приходили красавицы из великой крепости. Их мелодичные голоса сливались с пением койла[1], попиха[2] и грома. Это был легкий, как всплески воды, хор, который никогда не утомлял слуха.

Сейчас этот сад — жалкое собрание нескольких деревьев с пыльной и желтой листвой. Посреди сада темнеют развалины дворца. Сквозь солнечные просветы листвы видны серые телеграфные столбы и горестная насыпь железнодорожного пути, покрытого мусором. Это — станция Делийской железной дороги Шахдара. Здание ее вы можете видеть на вершине лысого холма, открытого сухим ветрам и колючему зною.

Сад покинут и пуст. Бывает, что даже днем в него забегают шакалы. Нередко они заливисто лают возле хрупких стен хижины Фироз-хана, нищего садового сторожа.

II

Свеча солнца, погасая, сверкала последние минуты. Вечерние гробовщики укладывали труп белого дня в гроб сумерек и готовились опустить его в могилу запада. Деревья императорского сада стояли уже на краю могилы, и шелест их под холодным дуновением ветра звучал похоронным маршем.

Фироза, закутавшись в рваную шаль, вышла из хижины. Одна молчаливая радость освещала сердце Фирозы. Это — воплощение молодости, перед красотой которой бледнело все. Она еще не знала волнений юности и только какая-то непонятная сила искала чего-то в ее сердце. Чего? Она не знала.

III

Ахсан, сын помещика Хусейн-Али, с утра охотился у берега Джамны. Возле него лежала куча убитых чаек, уток и диких гусей. Слуги, друзья, знакомые — около десяти человек с ружьями — были с ним. Они хвалили его за меткость. Осыпали его приятными словами, когда он попадал. Не правда ли только богатому принадлежат все блага жизни? Неудачи — это только для бедняков. Уши богатого Ахсана были полны лестью. Тщеславие юности текло у него в жилах вместо крови. Помещик — бог в индусской деревне. Крестьяне не только считаются его подданными, они служат ему, как рабы. Помещик распоряжается их имуществом, домом, их честью. В этих понятиях был воспитан Ахсан. Он при жизни отца уже владел всем, как князь. Был он единственным сыном. Никто не осмеливался отказать ему ни в приказаниях, ни в просьбах. Две недели тому назад он заставил одну прачку отдать свой дом его другу, которому захотелось получить его.

IV

Когда наступил вечер, Ахсан умылся, переменил охотничью одежду и за чаем обратился к своим друзьям:

— Ну, как вам это нравится, друзья мои? Господин адъютант ходил на охоту и ни черта не убил. Господин сержант три дня бегал у берега Джамны и даже маленького воробья не принес. Я удивляюсь, как это случается, что люди возвращаются с охоты с пустыми руками. Я же убиваю столько, что трудно принести. Вот перед вами лежит куча. Ни один мой выстрел до сих пор не пропал!

— Господин! С вами равняться не может никто. Одно лишь ваше намерение итти на охоту является уже ангелом смерти. Все говорят, что сейчас в Индии только два таких охотника, которые никогда не дают промаха, — льстиво сказал один из слуг.

— Понимаете, даже англичане хвалят мою меткость, — важно и с приятной улыбкой подтвердил гордый помещик.

— Верно, мой господин. Повар господина инспектора сам мне сказал, что господин инспектор хвалит вас! — воскликнул в ответ тот же слуга.

— Эти люди ценят прежде всего прицел. В прошлый раз, когда я был на охоте с господином инспектором, моя пуля случайно прошла мимо, но сагиб очень одобрил мой прицел… Да, между прочим, что с этой прачкой? — спросил Ахсан.

— Разве кто сможет не исполнить вашего приказания? Разве народ в силах хотя бы дышать перед вами? — ответил один из друзей Ахсана.

— Всем известно, что дом принадлежал прачке, но она разгневала меня своим отказом, — сурово сказал Ахсан.

— Господин, вы ее очень хорошо наказали! Теперь она со своими детьми ютится под деревом. На всю жизнь исправилась. Жаловаться некому…

— Этим людям низкого происхождения только так можно дать урок… Они надоели мне…

— Пойдемте, немного походим в королевском саду, — перебил друг.

V

Плащ земли и ковер неба были темны. Хохот деревьев раздавался громким эхом в небесном своде. Легкий ветер щекотал зеленые лепестки. Была четырнадцатая ночь. Вся природа с нетерпением ждала восхода полной луны.

Из хижины вышла земная луна — Фироза. Взглянув во все шесть сторон — вверх, вниз, налево, направо, перед собой, обернувшись назад, она зачерпнула воду из любимого колодца королевы и с ведрами пошла к цветнику, где пышно цвели пестрые цветы. Ветер разносил их аромат по всему саду.

Фироза полила нарциссы, мандариновые и апельсиновые деревья, поправила согнувшиеся маки и подошла к розам. Здесь она увидела, как две розы обнимались, раскачиваясь от ветра. Фирозе не были знакомы чувства, возбуждаемые объятиями, но вид обнимающихся роз зажег огонь в ее сердце. Она нагнулась. Сильный порыв ветра ниже пригнул цветы. Они целовали друг друга в губы, и третий цветок — Фироза — принимала их поцелуи и давала им свои. Почему она делала это? Она и сама не знала!

Тихие, молчаливые пальцы Фирозы ласкали цветы. Она прижимала их то к глазам, то к волосам, то опять оставляла. Цветы плавали в море ветра, и она играла с ними. Как у роз, ее красота была естественна. Ее глаза не носили следов туши, неподкрашенные губы рдели, как рубин, на лице ее не было пудры, руки и грудь были свободны от украшения, одежда не издавала запаха духов. Ей поклонялась сама природа. Длинные косы черных густых волос справа и слева сторожили дорогое лицо, как ядовитые кобры. При малейшей дерзости ветра они высоко поднимали свои головы. Фироза совсем забыла, где она находится и что она делает. Нежные лепестки цветов были в восторге от счастья. Над головой Фирозы расстилались ветви мангового дерева, из глубины которого лился ревнивый плач соловья. Он привел ее в себя. Подняв глаза, Фироза увидела улыбающееся лицо, молчаливо наблюдавшее за нею. Закипела кровь блоча[3], Фироза покраснела от гнева. Брови ее поднялись, как мечи, готовые наказать дерзкого. Стрелы ресниц, поднимаясь одна за другой, порывались лететь в виновника. Яд гнева заставлял еще кипеть ключом кровь, но другое противоположное чувство уже вступило в борьбу с этим пожаром. Поднятые глаза опустились, и на губах расцвела улыбка. Любопытство и страсть снова заставили Фирозу поднять глаза. В короткий срок различные чувства прошли через сердце Фирозы. Чувство гнева исчезло, появилось любопытство, любопытство перешло в желание, и последней силой, которая заставила ее опустить глаза, был стыд. Что-то произошло, но Фироза не могла понять, что именно.

VI

— Вы все очень хорошо знаете, что я вот уже три дня мучаюсь, как рыба без воды. Во всю жизнь это первый случай, что я так страдаю. Вы все много болтаете, а не можете сделать такого маленького дела, как уговорить ее отца!.. Неужели так трудно получить ее руку? — с тяжелым вздохом произнес Ахсан.

— Шариат этого не допускает. Закон Ислама разрешает иметь только четыре жены, которые у вас уже в доме, — ответил друг детства Ахсана.

— Я хочу пятую, разве этого недостаточно? — сердито ответил Ахсан.

— Напрасно господин уделяет так много внимания этой девушке из незнатной фамилии. У него каждая жена одна красивей другой! — льстиво заметил друг.

— Она не девушка, а ангел, который живет в раю королевского сада.

— Как же это старик блоч смел отвергнуть ваше предложение?

— Не знаю, прислуга мне так передала, — небрежно ответил Ахсан.

— Ладно, ладно, трусливые щенята, я сам пойду договориться со стариком!

Эти слова друзья Ахсана хорошо слышали, но все они молчали, как шакалы перед тигром.

— Попытаемся, хазур[4], — раздалось несколько робких голосов.

Но напрасны были старания друзей Ахсана. Так их отчитал старик, что они к нему больше не приставали. Фироза каждое утро носила одному индусскому купцу, живущему на другом берегу, фрукты и цветы. Ахсан решил ежедневно встречать ее у берега и постепенно завлечь ее в свои сети.

Фироза становилась смелее. Она поняла, что, когда ее глаза смотрят на Ахсана, то она чувствует что-то необычное, что это чувство становится все сильнее и сильнее. Иногда ей не хотелось отрывать глаз от Ахсана, но этому мешала ее женственность. Она очень удивлялась этому мучительному и приятному чувству, но в ней горело желание найти что-то новое в своей маленькой жизни.

Иногда это желание заставляло ее считать звезды по ночам. Так прошел целый месяц. Когда Фироза рано утром шла с фруктами к купцу, она всегда чувствовала радость, видя Ахсана.

VII

Была вторая неделя июня. Наступила сильная жара. Однажды, переходя реку, Фироза оступилась и упала. Разлетелись пестрые цветы, рассыпались овощи и фрукты. Одни плавали, другие потонули. Ахсан сидел на скале и видел, как упала Фироза. Он поспешил на помощь, помог ей подняться, поймал плавающие цветы и фрукты, достал со дна утонувшие овощи. Фироза хотела поблагодарить его за любезность, но какая-то сила заставила ее молчать. Она ничего не сказала, только посмотрела на Ахсана, улыбнувшись глазами. Но чего только не было скрыто в этой улыбке! Было утреннее время. Джунгли и река были тихи. Кроме нескольких птиц и речных животных, никто не видел этой сцены и не заметил, как обнимались две пары глаз.

VIII

Волны реки, которые хохотали, когда упала Фироза, смолкли сегодня. В это утро Фироза поглядывала пристально и жадно по сторонам, но нигде не было видно Ахсана. Тут она поняла, насколько туги те узлы, которые хочет развязать ее сердце. Ее чувствами играют змеи. В груди у нее горит какой-то огонь. В таком состоянии она переходила реку и шла к купцу. Она торопилась обратно, чтобы встретить Ахсана, но на берегу все было пусто. Она долго стояла разочарованная и ушла в сад. Целый день страдала, ночью ворочалась с боку на бок. Солнце еще не всходило, когда она вышла из хижины. Собрала цветы и фрукты и пошла на реку.

IX

Сладкое пение птичек утешало сердце Фирозы. Джамна уже проснулась, бежали волны, омытые в серебре. Жаждущие глаза Фирозы увидали Ахсана, но ее ожидание и желание теперь обратились в гнев. В ее глазах появился огонек блоча, на лбу образовалась морщинка, и она сердито отвернулась от него. Это был первый день, когда Ахсан так близко подошел к ней. Он мечтал, что сегодня он поцелует ей ноги. Возьмет ее руки и положит себе на глаза. Но все эти планы, которые он обдумал по дороге, исчезли, когда он подошел к ней. У него хватило смелости только на то, чтобы пробормотать:

— Вчера боль в ноге явилась цепью для меня.

Фироза, выслушав эти слова, спокойно сказала:

— Я дочь отца, который с одной ногой противостоит целому миру, — и пошла через реку.

X

— Прежде чем я дам вам ответ на вашу просьбу, разрешите мне поблагодарить вас за милостивое посещение моей убогой хижины. К великому моему сожалению, мне нечего вам предложить, чтобы сесть, кроме сена и травы. Вот что я могу сказать: вы смотрите на меня с мыслью, которую фальшивое благородство и суетные богатства породили в вашей голове. Я принадлежу к храброму и воинственному племени блочей и в Индию приехал не для того, чтобы нищенствовать: я приехал, чтобы торговать лошадьми. Моя жена приехала вместе со мной. Я сломал себе ногу, упав с лошади, но это не помешало бы мне возвратиться на родину. Фироза, моя дочь, родилась здесь же, но и это не явилось бы препятствием моему возвращению. То, что меня удерживает в Индии, это вот… перед нами могила моей дорогой жены, которой я поклоняюсь утром и вечером. Правду сказать, я сторожу не сад, а охраняю эти кости, которые любили меня больше, чем себя. Мы люди смелые, воинственные, а не вероломные обманщики. Вам, богачам Индии, грош цена. Вы ставите женщину на положение животного и обращаетесь с нею так, что от одного представления об этом человек содрогается. Ваше правило — давать лживые обещания девушке, не жениться на ней, обманывать и соблазнять. А когда, ставши вашей женой, женщина из-за вечных забот, угнетения, вскармливая ваших детей, истощается и теряет свою привлекательность, вы ищете себе другую. Вы, прикрываясь исламом, бросаете одну жену, берете другую, третью — сколько вам захочется и сколько позволит ваш толстый кошелек. Поразмыслите немного, спрятав голову в воротник! Неужели вам мало проклятий четырех ваших жен, что вы ищете пятую?! Вы не имеете права просить у порядочного человека дочь!

Слова старика-блоча вонзились в сердце Ахсана, как отравленные стрелы, но какая-то надежда заставляла его не спорить со стариком. Он нервно почесывал голову и всей силой старался сдержать себя. Фироз-хан гневно продолжал говорить.

— У вас сердца почернели, кровь стала белей! Есть ли еще такие преступники, как вы? Вы день и ночь укрепляете клетки, где сидят пойманные вами жены. Вы собой довольны, и ваше жестокое общество поддерживает вас. Все вы изверги! Я живу в этом саду, как сторож, чтобы оберегать фрукты от птиц и животных. Это — единственный источник моего существования. Вот видите, перед вами висит оружие против них — лук и праща. Вечером, когда покрывало темноты падает на сад, на эту высокую ветку прилетает пара попугаев. Падение фруктов дает мне знать об их появлении. Мои руки поднимаются, чтобы взять пращу, но глаза мои видят, как эта пара из горсти перьев наслаждается жизнью, ласково обвеянная теплым ветерком, руки мои опускаются, и сердце начинает биться. Я вижу, как под влиянием любви самец обнимает самку. Он прячет свой блестящий клюв в ее перья. Самка отвечает его чувству, и они соединяются клюв с клювом. Из их горла льются музыкальные звуки, которыми гордится сама природа. Моя праща падает из рук, и я забываю себя, любуясь ими. Из этого состояния меня выводит гром: один ваш выстрел, и птицы мертвыми падают на землю. Прочь от меня! Уходите отсюда! Вы лишены того богатства, которым владеют наши сердца! В нем цель моей жизни!

Сказав это, Фироз-хан со слезами опустился на могилу своей жены. Как статуя молчания, стоял перед ним Ахсан. Фироз-хан глухим голосом проговорил:

— Для вас весь богатый мир, где вы с деньгами найдете самых лучших и самых красивых девушек. Оставьте меня и мою дочь в покое!..

XI

Тот же берег Джамны и такое же радостное утро. Фироза стоит с корзинкой у реки, о чем-то глубоко задумавшись. Ахсан около нее, из глаз его текут слезы. Когда он произнес последние слова, Фироза грустно улыбнулась и обратилась к нему:

— То, что мой отец сказал, как это ни неприятно вам, все верно. Поэтому наш разговор о браке — это пузыри на воде. Не лучше ли нам забыть обо всем этом! У вас четыре жены, вернитесь к ним. Вы найдете там счастье!

Ахсан зарыдал.

— Ну, поднимитесь, вы подарили мне свою любовь. Тот же язык, который сказал — «против воли отца я не согласна на брак», обещает — «если ваша любовь будет искренней и верной до конца, то я и за другого не выйду замуж. Это мое последнее решение. Им я выполняю волю отца и отвечаю на вашу любовь».

С этими словами Фироза пошла со своей корзинкой к купцу. Ахсан печально и тяжело смотрел ей вслед.

XII

Сегодня утром в королевском саду, где кроме двух человек никто не бывал, появилось много людей. Полиция, больничные служители, много жителей из городка стоят и смотрят на раненого Фироз-хана. Он лежит на кровати. Его одежда в крови. Начальник полицейского управления записывает его показания. Фироз-хан в волнении говорит:

— Плохое мужество напасть на спящего человека. Если бы он был храбрым, он пришел бы ко мне, и мы поборолись бы. Чуть не весь нож засел в моей груди, и всю ночь шла кровь. Я не печалюсь о своей смерти, но жаль, что здесь нет никого из моего народа, и мне некому завещать то, что я хотел бы.

Фироз-хан позвал Фирозу к себе, ласково поцеловал ее в голову.

— Я ухожу от мира. Жаль, что ни один человек из народа блочей не знает этого случая, чтобы наказать хозяев-богачей. Фироза, я законы природы и натуру женщины знаю хорошо. Жизнь очень скоро тебя заставит забыть об убийстве отца, но я завещаю тебе не надевать венчального платья, пока ты не отомстишь Ахсану за мою кровь.

Фироз-хан скончался. Фироза рыдала над его трупом.

XIII

Похоронив отца, Фироза ушла из сада и поселилась в ближайшей деревне. В течение недели она ткала, и каждый вторник отправлялась в город продавать материю. Деревню от города отделяла та же река Джамна, и в периоды дождей ей приходилось переезжать реку на лодке, платя четыре анны туда и обратно.

Ахсану день ото дня становилось хуже. Его друзья, близкие и знакомые принимали все меры, чтобы успокоить его, но безуспешно. Теперь для него единственной радостью было, промучившись неделю, приходить во вторник на берег реки, чтобы увидеть Фирозу. Много дней провел он таким образом, но это было ему тяжело, тем более, что после смерти отца Фироза перестала с ним разговаривать. На вопросы, которые ей задавал Ахсан, она не отвечала. Как будто отец, умирая, запер оконце ее рта замком и ключ взял с собой в могилу. Ахсан купил лодку и каждый вторник стоял у реки с надеждой, что, может быть, наступит такой день, когда Фирозе понадобится его услуга. Но и это оказалось безнадежным.

XIV

Ливень бесновался вокруг города Шах-Дары. Джамна вышла из берегов. Десятки деревень пали ее жертвой. Железнодорожный путь во многих местах был размыт. Мост погрузился почти весь в воду. Бесчисленное множество животных было унесено водой. Коровы, буйволы, козы, даже верблюды, как трава, плыли по течению. Вечером шестого сентября дождь полил с такой силой, что тысячи людей в страхе разбегались в леса, бросая погибающие дома. Оба берега Джамны исчезли, и вода неслась над мостом. Гремел гром, сверкала молния. Ливень с каждой минутой становился сильней. Ахсан сидел под деревом и в ожидании смотрел по сторонам. Он услышал голос:

— Ахсан, не можете ли вы перевезти меня через реку?

Первый раз Ахсан увидел Фирозу нарядной, надевшей свои украшения.

— Отказаться от исполнения вашего приказания я, конечно, не могу. Моя лодка к вашим услугам, но ехать по реке сейчас равносильно смерти, — сказал Ахсан.

— Да, я знаю это, но я обещала доставить материю сегодня.

— Взамен одного куска я готов заплатить за десятки таких кусков, но переплывать сейчас реку безумно!

— Я не имею права взять от вас деньги за материю. Что я обещала, то и должна выполнить.

— Раз так я готов пожертвовать даже жизнью.

— Вы очень любезны!

Фироза села в лодку. Ахсан отвязал веревку и взялся за весла. Река неслась с ужасающей быстротой. Через несколько мгновений лодка приблизилась к водовороту. Фироза со злорадостной улыбкой собиралась положить Ахсану на голову розу.

— Что это значит? — спросил Ахсан.

— Этого требует старинный обычай от невесты из племени блочей, когда она стоит под венцом. Без этой розы у нас брак недействителен.

Произнеся эти слова, она незаметно бросила розу в реку.

— Ах, я уронила розу! Это нехорошая примета. Судьба смеется над нашим браком.

— Хотите я достану? — не обдумав, предложил Ахсан.

— Достаньте, если действительно любите меня, — с хитрой улыбкой добавила Фироза.

Только теперь Ахсан почувствовал серьезность своей задачи. Он понял, что гнаться за розой — это обозначает звать смерть. А взять свои слова обратно — это доказать Фирозе свою трусливость.

— Вы что-то очень глубоко задумались? Сейчас я достану розу!

— Нет, вы не пойдете!

Едва эти слова были произнесены, как Ахсан бросился в воду за розой.

Ахсан, попав в водоворот, не мог оттуда выбраться. Его все больше и больше тянуло ко дну. Тогда он беспомощно, как кобра при смерти, посмотрел в сторону Фирозы. Но уже было поздно. Девушка подплывала к берегу.

Примечания

1

Индусская черная кукушка.

2

Вид жука.

3

Цыганское племя.

4

Повелитель.

Content

Эс. Хабиб Вафа
Пятая жена

Примечания